Зеб Шилликот

Люди-тритоны

ГОРОД-ЗАПАДНЯ

ПРОЛОГ

С востока на запад, с севера на юг, от края до края опустошенной земли глазам открывается одно и то же печальное зрелище: полное запустение и разруха. Планета превратилась в обожженный и зараженный шар, одну гигантскую помойку.

Отчаянные сорвиголовы, еще храня надежду в сердце, упорно идут вперед в поисках волшебного Эльдорадо, а вместо него видят все новые и новые загаженные долины, бесплодные горы, опаленные леса и превратившиеся в развалины города, наспех окруженные бетонными блоками, утыканными заостренной ржавой арматурой и осколками битых бутылок. Такая защита пока еще способна удержать на почтительном расстоянии стаи одичавших собак и орды дикарей.

Дороги ведут в никуда. Лишайники и дикий плющ стелись плотным ковром, пожирая асфальт шоссе и автострад, у которых нет завтрашнего дня. Тупик…

Наступило время упадка и регресса. Стремительная, почти совершенная эволюция высокотехнологической цивилизации дала трещину и пошла ко дну. Она умирала, если так можно выразиться, естественной смертью, без огненного апокалипсиса, без чудовищных ядерных грибов, витающих над землей, без космических катаклизмов. Мрачные пророчества, которыми испокон веку пугали впечатлительное человечество, не сбылись.

Цивилизация умирала, потому что люди, населяющие Землю, просто отказались жить по-прежнему.

Начало хаосу было положено невероятным явлением природы, высокопарно названным истинными верующими, живущими в постоянном страхе перед Господом, Синдромом Восьмого Дня, что на нормальном языке звучало более прозаически: «Бог дал, Бог взял».

Что касается астрономов, которые первыми заметили признаки надвигающейся катастрофы, то они знали, что имели дело с «эффектом Большого Взрыва».

Проще говоря, это означало, что Вселенная, какой мы ее знали, родившаяся из космического взрыва более двадцати миллиардов лет назад (пресловутый «Большой Взрыв»), замедлила скорость своего разлета и… начала сжиматься! Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, стремясь вернуться к своему первичному состоянию — сгустку праматерии, готовому взорваться еще раз.

Поначалу людьми владел здоровый скептицизм, но когда даже в примитивные телескопы стало возможным увидеть сотни доселе неизвестных галактик, человечество поверило ученым.

Воцарилось всеобщее смятение, которое переросло в панику, что совершенно смешно, стоит лишь подумать о средней продолжительности жизни человека. Безумие овладело людьми, потерявшими всяческую надежду и веру в будущее. Их морально сломила мысль о том, что их планета бесповоротно приговорена к гибели.

Считая, что у них нет будущего, народы мира все разом «ушли в отставку», отказавшись участвовать в агонии эфемерной, временной системы, по которой уже прозвонил колокол.

Развитие мировой экономики замедлилось, а потом прекратилось вообще. Рождаемость упала до нуля. Политики попытались было вдохнуть новую жизнь в угасающую цивилизацию, но, избрав путь принуждения, сделали это так неловко, что разразились грандиозные бунты и восстания, а вместе с ними пришел конец нашей Эры.

Человек, который в душе всегда был волком среди себе подобных, лишился тонкого налета цивилизации, в нем пробудились дремавшие до сих пор глубоко в подсознании темные силы, он вновь обрел свои смертоносные инстинкты.

Началась эра Постцивилизации… Эра насилия и жестокости, мракобесия и обскурантизма. Выжить могли только те, кто был в состоянии постоять за себя.

ГЛАВА 1

Лошадь захромала сильнее, и Кавендиш, проклиная судьбу, соскочил на землю.

— Черт бы побрал теперешних лошадей! — пробурчал он. — Они стали хрупкими, как хрусталь. Сейчас просто невозможно найти хорошего рысака.

— Жюмар, вот что тебе нужно, — подсказал Джаг, тоже слезая с лошади.

— Жюмар? А почему не кентавр?

Предполагалось, что жюмар явился продуктом совокупления осла с коровой. Об этом ходили упорные слухи, однако достоверных подтверждений подобного акта не было.

Джаг пожал плечами.

— Ты путаешь рабочих лошадей со скакунами, — сказал он. — Твоя лошадь смертельно устала, ей необходим отдых. Не удивительно, что она едва переставляет ноги.

— Во всем виновата паршивая дорога, — проворчал Кавендиш. — Лошадь угодила ногой в рытвину, вот и все. Кости у нее, как у колибри. Проклятые перекупщики! Вместо того, чтобы откормить лошадей, дать им окрепнуть, стараются сбыть их как можно скорее. Важна только прибыль, а расхлебывать неприятности приходится нам. Подлый мир, подлые люди! Дерьмо!

Джаг сокрушенно вздохнул.

— Твоей лошадке лет десять, — сказал он, кивнув в сторону пегой.

— К тому же ты за нее не переплатил. Ты украл ее у охотников за крылатыми людьми.

Обдирая комки глины с ног лошади, разведчик бросил на Джага хмурый взгляд.

— Если бы ты не затащил меня в этот вонючий самолет с пилотом алкоголиком, все было бы иначе. Это благодаря тебе я стал конокрадом.

Он раздраженно указал на гнедую, опухшие ноги которой Джаг поливал водой из фляжки, чтобы снять усталость.

— А ее? — процедил Кавендиш сквозь зубы. — Может, ты ее купил?

Джаг промолчал. Свою гнедую он тоже позаимствовал у охотников.

— Это нельзя назвать воровством, — снова заговорил разведчик, ощупывая суставы пегой. — Ведь у этих лошадок не осталось хозяев. Ты же их всех укокошил. Предоставленные сами себе, лошади либо одичали бы, либо стали жертвами хищников.

— Они вполне могли прибиться к какому-нибудь табуну диких мустангов, — неуверенно возразил Джаг.

Разведчик презрительно усмехнулся.

— Совершенно исключено, если тебя интересует мое мнение. Наши животные имеют отметину принадлежности к человеку: его запах… Мустанги ни за что не приняли бы их в свой табун. Возможно, даже убили бы. Я слышал, что жеребцы мустангов очень злы и агрессивны. Они никому не позволяют приблизиться к своим кобылам. Странно, что у некоторых животных так сильно развит инстинкт собственника. Лично я, например, никогда не терял голову при виде самки… — Кавендиш усмехнулся. — Ну разве что на короткое время, пока не сниму сапоги.

Джаг промолчал. Он отродясь не рассматривал женщину только как источник наслаждений, и не хотел втягивать себя в рассуждения на эту тему.

— Не нравится мне здесь, — произнес вдруг Кавендиш, выпрямившись.

Уже почти восемь недель друзья двигались на юг.

Они прошли через пустыни и плоскогорья, где земля была покрыта трещинами шириной в ладонь, продирались сквозь дремучие леса, куда не проникал солнечный свет, миновали бесконечную болотистую равнину, пересекли цепь небольших холмов, на склонах которых местные жители выращивали рис, просо и кукурузу. Наконец, они достигли местности, покрытой пышной растительностью, богатой дичью и питьевой водой.

Климат здесь оказался очень мягкий. Вот только людей путники не встретили — лишь развалины и горы гниющих отбросов. Судя по всему, в прошлом тут было многолюдно.

Сейчас перед ними простиралась городская зона, застроенная в основном частными домами, которые стояли вплотную друг к другу и подчас разделялись полоской зелени шириной в носовой платок. Крайне редко встречались пяти-шестиэтажные жилые здания. Создалось впечатление, что местные жители навсегда покинули этот район. И это массовое бегство случилось не вчера, о чем свидетельствовали буйно разросшиеся кустарники и сорная трава.

Бетонные строения буквально затянулись переплетением гибких щупалец и ветвей. Агрессивная растительность проникала через окна внутрь помещений, извиваясь, ползла вдоль стен, как скопище слепых змей в поисках выхода, и, поднимаясь к потолку, прорывала кровлю.

Ядовитый, кислотный плющ набросился на фасады зданий. Напористые и цепкие ветви, вгрызаясь в стены, по капле вливали свой разрушительный сок в глубину строительных материалов. От стен отваливались огромные куски, превращаясь впоследствии в порошок, перенасыщенный селитрой.

Глубоко в фундамент внедрялись корни, неотвратимо смещая несущие плиты, отчего здания проседали и наклонялись, словно корабли, готовые вот-вот черпануть бортом воду.

Быстрорастущие деревья буквально вспарывали дома, делая их похожими на разбившиеся о рифы морские лайнеры, в чреве которых обосновалась всевозможная растительность.

Все было в запустении.

— Я предпочитаю пустыню, — сказал Кавендиш, доставая из нагрудного кармана длинную и тонкую сигару-медианитос. — Там хоть знаешь, куда идешь, а здесь дальше двести метров ничего не видно. Опасность может подстерегать тебя за любой развалиной.

Джаг поднял голову к небесам.

— Не могу понять, почему здешние жители ушли отсюда, — пробормотал он. — Ведь, похоже, эта зона не затронута Осадками…

Следуя новому календарю, время Осадков соответствовало третьему циклу, который шел за сезоном Пепла и сезоном Самых Длинных Ночей. Затем шел неприятный период Бешеной Природы, который характеризовался абсолютной непредсказуемостью погоды. В течение одного дня заморозки могли смениться нестерпимой жарой, а холодный ливень — превратиться в теплый моросящий дождик. А то вдруг на землю обрушивалась снежная буря или все вокруг заволакивал вязкий удушливый туман, непроницаемая пелена которого делала человека слепым и беспомощным.

Но самым опасным считался сезон Осадков. Это было адское время, когда с неба лился дождь в виде струй расплавленного металла.

День за днем, долгие годы на землю обрушивался шквал железных осколков — обломки астероидов и космических кораблей. Останки старых галактических армад, которые неустанно кружили в космосе, в конце концов сходили с орбит, чтобы возвратиться туда, откуда когда-то стартовали. Своим падением они вызывали ужасные катаклизмы, вспарывали землю, спрессовывали земную кору, давали толчок страшным землетрясениям, после которых поверхность земли покрывалась беспорядочной сетью трещин, откуда вырывались струи раскаленного газа и расплавленной магмы.

Страшный «феномен» возник по вине предшествующих поколений, этих ничтожных и беззаботных людишек, которые нашпиговали околоземное пространство металлическим ломом.

Эмпирическим путем была составлена карта районов, наиболее часто поражаемых Осадками. Однако впоследствии небесный распорядок изменился, и вскоре на земле не осталось ни одной безопасной зоны.

Джаг хорошо помнил старое поселение горняков Тамбалл Пуэнт, расположенное точно в коридоре прохождения Осадков. Его жители, спасаясь от бедствия, спустились под землю и стали жить там, словно кроты.

В сущности, Осадки несли двойную опасность. Во-первых, само падение космических кораблей причиняло огромный ущерб. Во-вторых, корабли порою были нафаршированы взрывчатыми веществами и радиоактивными химическими отходами. Предки, стремясь избавиться от смертоносного мусора, тоннами запускали его в космос. Теперь же, когда такой корабль падал на землю, население близлежащих районов обрекалось на ужасные страдания. Флора и фауна уничтожались, почва выгорала, водоемы загрязнялись ядовитыми химикатами.

Падение только одного космического корабля могло разрушить экологическое равновесие на огромной территории.

В памяти Джага и Кавендиша хранился свежий пример такой катастрофы. В результате крушения огромной орбитальной станции, был заражен целый край. Умирали люди и скот, гнил на корню урожай, животные подвергались жутким мутациям, превратившим, к примеру, и без того опасных ядовитых лягушек в настоящее бедствие, опустошившее целые районы.

Кроме того, падение орбитальной станции вызвало еще и достаточно неожиданное побочное явление — образовало трещину во времени.

Ценой невероятных усилий Джагу удалось ее закрыть, однако с тех пор он с особенной подозрительностью относился ко всему, что падало с неба.

Раскурив сигару, Кавендиш не спеша затянулся и проворчал:

— Как-то уж слишком здесь спокойно. Обычно Осадки приносят с собой огромные разрушения, которых здесь я не вижу. Понятия не имею, почему люди ушли отсюда, но думаю, что не из-за Осадков. Хм… А ведь тут полно дичи и, судя по всему, прекрасные условия для разведения скота.

Словно подтверждая слова Кавендиша, в ветвях деревьев защебетали птицы.

— Приятный уголок, — заметил Джаг. — Здесь можно было бы задержаться на несколько дней.

Взглянув на него, разведчик скривился, и кислым голосом проворчал:

— А почему бы не остаться здесь навсегда, раз уж мы сюда пришли?

Джаг пожал плечами.

— Об этом, естественно, не может быть и речи. Но мы устали, а наши лошади еле передвигают ноги. Твоя же еще и хромает. В общем, я не вижу ничего плохого в том, чтобы устроить привал. Пора уже опустить на землю наши дорожные мешки.

Кавендиш энергично почесал затылок, взлохматив свои длинные, серебристые волосы.

— Не нравится мне это место, — возразил он через несколько секунд. — Я не знаю, в чем тут дело, но явно что-то такое есть…

Джаг протяжно вздохнул.

— Лесные мыши, белки, птицы, зайцы — вот, что здесь есть! А любимые тобою разбойники отсутствуют, и тебя это раздражает!

Разведчик гортанно рассмеялся.

— Вижу, у тебя окончательно поехала крыша! Сейчас ты опять понесешь вздор о своем дерьмовом рае! Ты только о нем и думаешь. Где бы мы ни оказались, ты всегда готов там осесть. Да я просто не могу себе представить, как здесь жить! Что тут делать? Я же умру от скуки раньше, чем закончится лунный месяц.

— Это лучше, чем схлопотать пулю в спину или получить ножом по горлу.

Лицо Кавендиша окаменело.

— Джаг, что бы мы ни решили, ни ты, ни я не умрем в своей постели, если только нас не прикончат во сне. Заруби себе это на носу! Пойми, наконец, что, живя на этой чертовой планете, нельзя строить планы на будущее. Здесь просто надо стремиться подольше пожить в свое удовольствие! Как ты можешь предлагать мне пустить корни в этом заброшенном уголке, без женщины, без спиртного, без сигар! Ты хочешь моей смерти?

Джаг кивнул на пегую.

— Если ты не согласишься сделать привал, твоя лошадь долго не протянет. Потом будешь вынужден топать пешком, нагрузившись своей «сантехникой»…

Джаг указал на два дорожных мешка, набитых частью сантехнического оборудования, снятого с поезда Супроктора Галаксиуса, у которого Кавендиш служил разведчиком. Супроктор погиб во время вооруженной стычки в Палисаде, крепости Костяного Племени. После той бойни Кавендиш решил сам себя наградить и демонтировал водопроводную систему поезда, отлитую из чистого золота.

С тех пор разведчик повсюду таскал с собой свои трофеи, состоявшие из систем отвода нечистот, сифонов, кранов и небольших трубочек. По мнению Джага, эта военная добыча была абсолютно бесполезной. Кроме того, она могла стать весьма обременительной в случае внезапного нападения противника, не говоря уже о том, что столь тяжелый груз значительно замедлял скорость передвижения.

— Может, хочешь, чтобы я выбросил это все в канаву? — насмешливо процедил Кавендиш. — Это мое золото, я его заработал и не собираюсь с ним расставаться.

Джаг согласно кивнул головой.

— Это твое золото — твоя жизнь. Поступай, как сочтешь нужным.

— А если я куплю у тебя лошадь? — внезапно произнес Кавендиш.

Предложение было таким нелепым, что Джаг опешил.

— А почему бы и нет? — продолжал развивать свою мысль Кавендиш. — Ты продашь мне свою клячу, я заплачу тебе золотом и в придачу отдам свою пегую. Она тебе пригодится…

Джаг протестующе поднял руку и произнес:

— Я помню, как однажды ты отсоветовал мне взять с собой подружку. Ты говорил, что человек, отягощенный женщиной или ребенком, становится заложником несчастья. У меня хватило ума согласиться с тобой. Чтобы выжить, нужно быть свободным и защищать только себя. Однако я готов пойти на определенные жертвы, но только ради живого существа, а не золота. Выгода меня не интересует. Посмотри на себя! Ты же стал пленником этих двух мешков с желтым металлом!

— Без денег жить невозможно, — возразил Кавендиш. — Ни ты, ни другие…

— Это так, — признал Джаг. — Но нет нужды таскать такой груз с собой на лошади, как это делаешь ты. Во-первых, тяжелые мешки утомляют лошадь, а во-вторых, золото притягивает к себе алчные взгляды… В мире, где убивают ради обычной пары сапог, это все равно, что идти навстречу смерти. Можно всегда прокормиться за счет собственного труда.

— Скажешь тоже! Единственное, что мы с тобой умеем, — это глотать дорожную пыль. В последний раз, когда мы хотели подработать, нас встретили с ружьем в руках.

— Это был исключительный случай! — живо возразил Джаг. — Фермеры потеряли практически все. Они не нуждались в нас.

— Никто никому не нужен в этом прогнившем мире! — во все горло завопил Кавендиш. — Я не могу понять, почему я трачу столько времени на спор с тобой! Еще совсем недавно я интересовался только своим мнением!

— Ты смог бы выстрелить мне в спину? — холодно спросил Джаг.

— Я забрал бы твою лошадь, — буркнул разведчик.

— Что тебя сдерживает?

— Если бы я знал… Братские чувства, может быть… Впрочем, скорее всего, меня сдерживает тот факт, что ты не менее быстр, чем я.

Джаг довольно рассмеялся.

— Делай, что хочешь, — сказал он. — Лично я твердо решил задержаться здесь на некоторое время и сейчас же займусь поиском уютного местечка…

Разведчик вздрогнул.

— Оставайся, но без меня! — прогремел он. — И разговора не может быть о том, чтобы я остался среди этих руин!

— Делай, что хочешь, — повторил Джаг, садясь в седло.

— Э! Ты собираешься уехать без меня? — засуетился Кавендиш.

Джаг вдавил колени в бока лошади, и та тут же тронулась с места.

Ошарашенный разведчик смотрел вслед удалявшемуся всаднику, который углублялся в настоящий зеленый туннель, образованный переплетением ветвей деревьев, росших по обе стороны старой асфальтовой дороги.

— Моя лошадь не может идти! — закричал разведчик. — Ты специально выбрал этот момент, чтобы меня бросить!

— Я тебя не бросаю, — не оборачиваясь, возразил Джаг. — Я просто хочу найти надежное укрытие на несколько ближайших дней. Кто тебе мешает присоединиться ко мне?

На мгновение растерявшись, Кавендиш собрался было еще раз окликнуть Джага, но вдруг осекся. Джаг быстро соскользнул с лошади на землю и кинулся в кусты, сжимая в руках свой винчестер 30x30.

Зажав в кулаке уздечку пегой, Кавендиш приблизился к Джагу, который, опустившись на корточки, куда-то смотрел, выставив перед собой карабин.

Проследив за направлением ствола винчестера, разведчик обнаружил стоявший неподвижно автомобиль прямо посередине старой дороги, в ста метрах от них.

— Черт побери! — прохрипел он. — Грузовик!

— Все-то ты замечаешь, — усмехнулся Джаг. — Прими мои поздравления.

— Очень странно! У меня такое чувство, что мы по собственной воле забираемся в открытую пасть волка. Ты видел кого-нибудь?

— Никого.

Ответ Джага не убедил разведчика, и он внимательно осмотрелся по сторонам.

— Я никого не видел! — вскипел Джаг, раздраженный поведением Кавендиша.

Тот пожал плечами.

— Это ничего не значит… Если хочешь знать мое мнение, наши способности немного подкачали. В другое время я просто почувствовал бы этот грузовик издалека. И ты тоже. А вместо этого ты почти налетел на него, прежде чем обнаружить. Даже самый паршивый стрелок мог запросто тебя подстрелить.

— Значит, там никого нет, — с угрюмым видом проворчал Джаг.

— Вовсе не обязательно! Если хочешь дожить до старости, ты должен думать совсем иначе. Тебя могли не убить просто потому, что противнику это не интересно или же у него, к примеру, нет огнестрельного оружия. Если хочешь выжить, ты должен рассуждать только таким образом.

Джаг надул щеки.

— И сколько времени, по-твоему я должен выжидать, чтобы пошевелиться? Я думал, ты не собираешься задерживаться в этих местах.

— Это гнусное место, — заявил Кавендиш. — Мы перестали быть самими собой с тех пор, как очутились в здешних развалинах. Наши инстинкты оставили нас. А ветер, который дует среди этих обломков ночи напролет, напоминает мне хор казненных. Я не могу больше уснуть. Это вредно сказывается на моих нервах и обмене веществ! Ничего удивительного, что у нас притупилась острота восприятия.

С наступлением ночи в этих местах действительно начинал дуть ветер, звук которого напоминал чье-то заунывное завывание.

— Этой ночью я дважды просыпался, чтобы подбросить дров в костер, а ты спал, как сурок, — возразил Джаг.

— Я притворялся, — нагло соврал разведчик. — Не хотел, чтобы ты чувствовал себя обязанным заводить со мной разговор. В твоем возрасте сон очень полезен.

— А в твоем?

Разведчик поморщился.

— От жизни я стараюсь брать то, что считаю полезным для своего организма…

Мужчины замолчали, разглядывая грузовик, до которого легко можно было добросить камень. Автомобиль был явно не первой молодости, но внешне выглядел вполне прилично. В окружении полуразвалившихся домов он смотрелся не вполне естественно. Казалось, что он принадлежал совсем иному миру, а здесь очутился по какой-то нелепой случайности.

Было совершенно ясно, что появился он тут совсем недавно.

— Схожу туда — посмотрю, — вдруг решительно произнес Джаг.

— Нам сейчас не до подвигов! — проворчал Кавендиш.

— Но и ждать здесь до бесконечности — глупо. Грузовик мог просто сломаться, а водитель пошел за помощью.

Разведчик ухмыльнулся.

— За помощью? — передразнил он. — За чем еще, скажешь, он пошел?

Но, видимо, решив покончить с препирательствами, Джаг встал во весь рост.

— Прикрой меня, — бросил он. — Я направляюсь туда.

Кавендиш остановил его, схватив за плечо.

— Только не так! Возьми с собой лошадь и веди ее впереди себя — используй, как защитный экран.

Джаг отрицательно покачал головой.

— Если бы где-нибудь затаилась опасность, птицы не пели бы, — сказал он. — К тому же без лошади я далеко не уйду…

— Тогда возьми мою.

— Прикрой меня, — повторил Джаг и бросился вперед.

Он мчался зигзагами, то обегая рытвины, то плашмя бросаясь на асфальт; совершенно непредсказуемый и, несмотря на свой внушительный рост, казавшийся невесомым и быстрым, как солнечный зайчик.

Поравнявшись с автомобилем и по-прежнему придерживая винчестер у бедра, он резко свернул и обежал грузовик сзади. Потом всем телом прижался к правому борту, давая себе передышку и пытаясь рассмотреть в зеркале заднего обзора, что происходит внутри кабины.

Но зеркало, наклоненное под острым углом вниз, отражало лишь собственное лицо Джага.

Подбегая к машине, он так же безуспешно пытался заглянуть в кабину через лобовое стекло, но из-за зеркального эффекта при вечернем солнце что-либо увидеть через окно было невозможно.

Не желая больше ждать, Джаг глубоко вздохнул, бросился к двери и распахнул ее настежь с такой силой, что две ограничивавшие ход кожаные полоски лопнули, как прогнившие тряпочки.

Ничем не фиксируемая дверца жестко ударилась о капот, отколов чешую краски размером с ладонь и одним ударом испортив внешний вид автомобиля, блестевшего, как новенькая монета.

— Ты приносишь больше бедствий, чем Осадки, — заметил подбежавший Кавендиш.

Кивнув в сторону кабины, он добавил:

— К счастью, этот тебе не сможет предъявить счет…

Джаг уже направил ствол своего винчестера на мужчину, который, вне всякого сомнения, был владельцем грузовика. Он застыл за рулем, откинувшись на спинку сиденья; голова была повернута направо, демонстрируя жирный затылок, усыпанный черными точками. В его животе торчала ручка ножа, вырезанного из клыка моржа.

— Никакой опасности, да? — ухмыльнулся разведчик. — Птички поют…

— Для нас — никакой, — уточнил Джаг.

Не такой доверчивый, как товарищ, Кавендиш окинул окрестности внимательным взглядом, с подозрением изучая густую листву. С его точки зрения, тесак оказался здесь не случайно. Тот, кто вонзил его в живот водителя, вполне мог прятаться где-то поблизости.

Сжимая в руке револьвер, разведчик проскользнул к заднему борту грузовика и приподнял брезент, укрывавший кузов.

А Джаг, продолжая стоять рядом с кабиной, вдруг отпрянул назад, потому что тело незнакомца начало медленно соскальзывать с сиденья. Труп задел подножку и тяжело упал на землю.

Машинально склонившись над ним, Джаг внимательно осмотрел тело.

Это был невысокого роста мужчина с лысым черепом, одетый в комбинезон из голубой ткани.

Джаг с недоумением отметил, что на одной ноге нет ботинка.

И пристальней вглядевшись в лицо, он увидел на ноздрях носа незнакомца странные, овальной формы отметины, а потом… понял, что мужчина еще дышит.

Осторожно приподняв его голову, Джаг оказался совсем близко и смог разглядеть, как на губах умирающего пузырилась кровь. Человек приподнял веки и, уставившись на Джага безумными глазами, выдавил из себя.

— Не ходите туда…

Джагу не раз приходилось видеть страх в глазах мужчин, но с таким выражением ужаса он встретился впервые.

Ничего не поняв, Джаг нахмурил брови, еще ниже наклонился к лицу мужчины, словно прося его повторить сказанное.

Искра отчаяния промелькнула во взгляде незнакомца, его зубы задрожали, как бока напуганного крольчонка.

— Возвращайтесь назад, — прошептал он, опуская веки. — Бегите отсюда… Только не ходите туда…

Его голова безвольно упала набок, и он умер, выгнувшись дугой в последнем конвульсивном движении.

Выпрямившись, Джаг увидел залитый кровью пол кабины, красные капли еще падали с мокрого сиденья… Мужчина умирал от сильнейшей кровопотери… Ему удалось сбежать на автомобиле от преследователей, чтобы в итоге, полностью обескровленным и обессиленным, кончить здесь свою жизнь.

— Если ты ищешь хозяина ножа, — сказал Джаг, обращаясь к Кавендишу, — то тут его не найдешь. Трагедия разыгралась где-то в другом месте…

Разведчик по-прежнему находился у заднего борта, только спрятал оружие в кобуру. Он с подозрением рассматривал содержимое кузова грузовика и машинально поглаживал закругленные поля шляпы, как всегда делал в минуты растерянности.

— Эй, Джаг, подойди сюда!.. — секунду спустя, позвал он товарища.

Моментально оказавшись рядом, Джаг заглянул в кузов. Он увидел гору деревянных вывесок и табличек с шелушащейся краской, всевозможные панно с надписями: «Салун. Отель. Оружейная мастерская. Тюрьма…». Он насчитал несколько кресел-качалок, вся мебель была колченогой, потускневшие зеркала разбитыми.

Запустив руку в этот странный хлам, Джаг вытащил деревянную табличку, на которой дегтем были выведены большие буквы: «Маршал-Ферран».

— Что все это значит? — с гримасой на лице спросил он.

Кавендиш долго массировал подбородок, поскрипывая короткой седой бородой, как колосьями пшеницы.

— Должно быть, театральные декорации, — сказал он наконец. — Вероятнее всего, этот тип входил в труппу бродячих артистов, которые переезжают из города в город и зарабатывают на жизнь, развлекая придворные свиты Прокторов.

Поколебавшись секунду-другую, разведчик добавил:

— Это единственное правдоподобное объяснение. Не знаю, как иначе он мог бы заполучить этот реквизит. Ни в одном городе я не видел того, что обозначено на табличках. Весь этот хлам относится к старой истории. Это было давно, три века назад, не меньше…

В голове Джага прозвучал сигнал тревоги. Память мгновенно оживила пережитое несколько недель тому назад… Взятый в плен океаном лягушек и шеренгой танков, прибывших из прошлого через временную щель, он вначале остановил время, а затем сам прыгнул в сердце трещины вместе с танком, чтобы попытаться восстановить исходный порядок вещей. Джаг промчался сквозь это четвертое измерение и возвратился во времени назад ранним утром. Потрясенный, во всем сомневающийся, он то и дело спрашивал себя, уж не приснилось ли все фантастическое приключение во сне — и не решался кому-нибудь рассказать, а особенно Кавендишу, который просто посчитал бы его сумасшедшим.

Не могло ли случиться так, что временная щель закрылась не полностью и продолжает потрясать современную эпоху?

От одной мысли об этом тело Джага покрылось мурашками. Снова вступать в схватку с подобным явлением сейчас, когда не стерлись еще прежние воспоминания, было бы ему не по силам. Он до сих пор вскакивал по ночам, стараясь унять охватившую его дрожь, и, слушая, как бешено стучит сердце, покрывался предательским потом с ног до головы.

— Все, что ты сказал о декорациях, — полный бред, бесцветным голосом заключил Джаг.

На лице разведчика тоже промелькнула тень сомнения.

— Действительно, здесь не все ясно, — признал он. — Кому нужен это хлам? И какой интерес цепляться к человеку, который возит старье, не имеющее никакой ценности? Этот утиль служил, вероятно, для воссоздания какого-то древнего города. О чем-то похожем как-то раз упоминал старый Джонсон, более сотни лет глотавший дорожную пыль. Он и родился, можно сказать, на лошади. Мы долго путешествовали с ним вместе, и я обязан ему тремя четвертями того, что знаю. Это — как случилось у тебя со старым Патчем… Джонсон практически воспитал меня… Он часто говорил о старых временах, когда ковбои были королями…

Джаг прищурил глаза.

— Ковбои? — повторил он.

— Их время кончилось накануне больших индустриальных изменений, — начал объяснять Кавендиш. — Тогда передвигались исключительно на лошадях или в запряженных ими повозках, называемых дилижансами. Жили, в основном, за счет выращивания скота. Старый Джонсон утверждал, что эти дни еще возвратятся и за ковбойскую жизнь надо уцепиться, чтобы снова не оказаться в доисторическом периоде.

— А сейчас мы живем в такое время, которое немного похоже на ту эпоху?

— Большой мудрец тот, кто знает, в какое время мы живем, — проворчал Кавендиш. — Наступила эпоха индивидуализма, каждый борется за свое существование. Нет больше ни сплоченности, ни общих устремлений… Это не цивилизация. Плохое идет только рядом с худшим. Человечество уже никогда не приподнимет голову, разве что это произойдет в последних судорогах, в конце продолжительной агонии.

— А что случилось со старым Джонсоном?

Кавендиш сокрушенно вздохнул.

— Однажды его лошадь наступила копытом на мину типа Клэймор, и старый Джонсон превратился в свет…

Разведчик тряхнул головой, словно отгоняя грустные воспоминания, открыл боковой борт и забрался в кузов грузовика. Он начал бесцеремонно рыться в вещах, разваливая сложенные стопками таблички. Пыхтя и не переставая ругаться, он извлек из груды хлама белую афишу со свежей надписью.

— Ну вот, а что я говорил? — победно выкрикнул он.

— «Вновь переживите великое завоевание Запада, — неуверенно прочитал Джаг. — Посетите легендарный город».

Кавендиш недоуменно раскрыл рот.

— Ты… ты уже умеешь читать? — искренне удивился он. — Вот так новость!

Джаг с удовольствием засопел и гордо выпятил грудь.

— Я всегда умел читать, — нахально заявил он.

Но так как Кавендиш глядел на него с любопытством, словно увидел впервые, Джаг поспешно добавил:

— Может быть, этот тип не хотел, чтобы мы направились именно туда…

Окончательно сбитый с толку, разведчик нахмурил брови.

— Ты это о чем?

— «Только не ходите туда…» Эти слова он сказал перед тем, как умереть, — ответил Джаг.

— Так он был жив?

— Совсем недолго… Наверное, не больше минуты.

Сыпя проклятьями, Кавендиш спрыгнул на землю и подошел к лежавшему на шоссе телу.

— Теперь он уже в другом мире, — сказал разведчик, с интересом рассматривая костяной нож, вонзенный в живот жертвы.

Лезвие вошло снизу вверх, в правую сторону брюшной полости, пронзив печень и разорвав, вероятно, основание легкого. Это говорило об исключительной силе удара. Удар был нанесен с единственной целью — убить. Сомневаться в этом не приходилось.

— Он больше ничего не сказал?

Джаг покачал головой.

— Ничего.

— Странное предупреждение.

— Такое же странное, как и груз, правда?

— Н-да… — согласился разведчик, сжав пальцами ручку из моржового клыка и вытаскивая тесак. — Странное убийство, с помощью странного ножа. Тебе когда-нибудь приходилось видеть такие?

Джаг снова покачал головой. Кроме необычной костяной ручки, нож имел угрожающего вида лезвие, длиной более двадцати сантиметров и три сантиметра шириной.

— Это охотничий нож, — объявил Кавендиш. — Стилет, изобретенный Джеймсом Буви, человеком-легендой. Свое оружие он сделал из метеорита — кусочка металла, упавшего с неба, как говорится, из звезды, а не просто из обломка космического корабля.

— Уже в то время выпадали Осадки? — удивился Джаг.

— Это явление старо, как мир, но то, что случалось тогда, было редкостью, совсем не похожей на нынешнее бедствие. Прежде опасность представляло только падение обломков, и достаточно было просто укрыться в безопасном месте… А сейчас нигде не чувствуешь себя защищенным… Руки смерти сжимаются на тебе, а ты об этом даже не догадываешься.

— Красивое оружие, — сверкнув глазами, сказал Джаг.

— Прекрасная вещь, — согласился разведчик. — Эта модель всегда пользовалась особым успехом. Стилет тщательно продуман, негромоздкий, не слишком тяжелый и хорошо сбалансированный. Буви был непревзойденным специалистом… Он назвал свое изобретение «Звездным стилетом». Но нож стал оружием всяческого отребья. Киллеры окрестили его по-своему. Нынче «Буви-резак» — большая редкость, и найти его практически невозможно. Очень давно один такой экземпляр попался мне на глаза. Я видел мужчин, которые дрались насмерть за право обладать подобным оружием.

Кивнув в сторону мертвого, он продолжал:

— Это, конечно, единственная стоящая вещь, которая у него была. Я уверен, что нож стоит намного больше, чем весь грузовик, загруженный барахлом.

Кавендиш наклонился и долго вытирал испачканное кровью лезвие о рубашку усопшего.

— Я мог бы легко обменять его на свежую лошадь, — сказал он. — Что ты думаешь на этот счет?

Джаг пожал плечами.

— Не знаю, как тебе это удастся, — сказал он.

— А ты не отдал бы свою лошадь в обмен на нож?

— Возможно, если бы у меня их было две. Только сейчас лошадь важнее этого оружия.

Не скрывая разочарования, Кавендиш покачал головой.

— Ты слишком практичен для своего возраста, Джаг, — вздохнул он. — На твоем месте я сделал бы неизвестно что, только бы заполучить нож. Я отдал бы лошадь среди пустыни или, скорее всего, просто украл бы его. Хочешь знать, что я о тебе думаю?.. Ты не умеешь восторгаться!

Замолчав, разведчик взял стилет за лезвие и со всего размаху метнул в дерево. Просвистев в воздухе, нож вонзился в ствол.

Так как Джаг молча продолжал смотреть ему в глаза, Кавендиш сказал:

— Лошадь можешь оставить себе. Сейчас в моем распоряжении грузовик, если он, конечно, в исправленном состоянии. Я никогда не был любителем холодного оружия. Оно послужит тебе лучше, чем мне… И не благодари меня, терпеть этого не могу.

Мотор грузовика завелся с первой попытки, и из выхлопной трубы вырвалось густое облако черного дыма.

Не обратив внимания на кровь, испачкавшую сиденье и пол кабины, Кавендиш удобно устроился за рулем и гонял двигатель в разных режимах, не спуская глаз с приборной доски. Его лицо просветлело, когда он бросил взгляд на датчик показателя горючего.

— Только представь себе, почти целый бак! — заорал он в восторге, высунувшись из кабины.

Занятый успокоением двух взбесившихся лошадей, которых испугал грохот мотора, Джаг был далек от того, чтобы разделить радость Кавендиша.

Ему совсем не нравился нынешний поворот событий. Полный бак бензина означал не что иное, как близость цивилизации, создатели которой занимались как переработкой нефти, так и вспарыванием животов своих современников.

Естественно, нож с таким длинным лезвием сам по себе внушает страх. Но взгляд заколотого мужчины был словно выжжен каленым железом в памяти Джага. То был не просто предсмертный страх затравленного человека, а нечто другое. В глазах убитого сконцентрировался ужас. И Джаг не знал, что могло довести человека до такого состояния паники.

Кавендиш уцепился за руль, словно ребенок, нашедший новую игрушку. Он долго гонял двигатель в разных режимах на холостом ходу, будто давая понять автомобилю, кто его новый хозяин. Наконец, проверив работу коробки передач, Кавендиш выключил мотор и спустился на землю.

Не говоря ни слова, он расседлал свою лошадь, а затем забросил всю сбрую и драгоценную «сантехнику» в кузов грузовика.

После этого разведчик вытащил из нагрудного кармана медианитос и обратился к Джагу.

— Повтори, что он сказал, перед тем как отдать концы, — попросил он, подойдя к мертвому телу.

Джагу не потребовалось долго собираться с мыслями, чтобы вспомнить.

— «Только не ходите туда», — сказал он. — Мне кажется, бедняга даже добавил: «Возвращайтесь назад! Уходите быстрее!»

— Он так сказал? — спросил Кавендиш, прикуривая сигару от зажигалки.

— Это его собственные слова.

— А ты что об этом думаешь?

Засунув нож за пояс, но решив в дальнейшем подыскать ему более подходящее место, Джаг взобрался на спину гнедой и взял пегую за уздечку.

— Никто никогда не диктовал мне, как поступать, — ответил он, пришпоривая лошадь.

ГЛАВА 2

Дорога постепенно расширялась, приобретая странный оливковый цвет.

Местность вокруг тоже изменилась. Растительность стала чахлой, да и развалины попадались все реже. Вскоре асфальт, усыпанный мелкими обломками камней (все, что осталось от старого шоссе), закончился, уступив место желтоватой глине. Потом закончилась и она, и дальше пошел более рыхлый грунт, присыпанный мелким песком, похожим на нефритовую пыль.

По обеим сторонам трассы тянулись невысокие скалы, покрытые лишайником.

Проехавший здесь раньше грузовик оставил две глубокие борозды, два желоба, которые значительно облегчали продвижение грузовика.

Однако, несмотря на все усилия Кавендиша удержаться в колее, колеса иногда резко наезжали на стенки двойного рубца, и грузовик начинало бросать из стороны в сторону, как сани в ледяном коридоре.

Ехавший впереди Джаг уже давно значительно сбавил скорость.

Редкие деревья не мешали обзору и тем самым облегчали задачу разведчика.

Вскоре дорога стала как бы врезаться в землю, подняв свои берега в рост человека, и Джагу вдруг стало не по себе. Казалось, он движется между челюстями гигантских тисков. Ехать по этому ущелью было крайне опасно. Устроить здесь сокрушительную засаду было по силам и пятилетнему ребенку. А остаться незамеченным было невозможно, так как гул перенапряженного мотора раздавался по всей округе.

Заходящее солнце тем временем окрасило небо на горизонте в самые фантастические цвета.

Подобие каньона неожиданно расширилось, и Джаг облегченно вздохнул, увидев песчаную равнину, усеянную крошечными, четко выделявшимися на желтом фоне оазисами с незнакомой растительностью.

Джаг остановил лошадей.

Перед ним лежал город. Нелепый, абсолютно неповрежденный, состоявший из главной улицы, по обеим сторонам которой стояли деревянные дома с верандами и крылечками.

Установленное при въезде в город огромное панно приглашало туристов посетить Додж Сити, великолепное воспроизведение одной из жемчужин Дикого Запада.

Масса других заманчивых предложений была написана на ярких флажках или широких табличках, опоясывавших город.

Для большей наглядности на некоторых фресках изображались типичные сцены из жизни того времени. На большинстве воспроизводились моменты дрессировки лошадей, то встававших на дыбы, то летевших в прыжке над землей. На спинах лошадей сидели толстенные девицы, которые одновременно стреляли из револьвера или карабина по игральным картам и монетам и тащили пойманных с помощью лассо быков. И каждая афиша в повелительной форме приглашала принять участие в ежегодном родео, проводившемся в Додж Сити.

От города веяло какой-то нереальностью, которая усиливалась из-за полного отсутствия жизни.

В городе никого не было.

Заинтригованный, Джаг не двигался с места, внимательно рассматривая любопытную декорацию. Именно, декорацию. Во всяком случае, временная трещина исключалась. Несмотря на всю свою странность, эта деревня несла приметы сегодняшнего дня.

Следы колес грузовика просматривались не очень четко, но даже дураку было ясно, что грузовик выехал со стороны главной улицы.

Оттуда, куда ни в коем случае не следовало идти, если верить последним словам водителя.

Неужели опасность, о которой предупреждал убитый, переходила из этого искусственного посада?

Вопреки всему, место не насторожило Джага. Его инстинкт, обычно тотчас же реагировавший на всякую невидимую угрозу, его замечательный инстинкт самосохранения спал.

В данный момент превалировал интерес.

Именно это и привело сюда этих двоих — его и Кавендиша.

Любопытство! Стоило кому-то предостеречь их об опасности, как они без промедления выбирали курс в запрещенном направлении. Во всяком случае, в этом диком мире не существовало такого места, куда бы эта парочка побоялась отправиться.

Более того, Джагу и Кавендишу просто претила мысль поворачивать назад. Их девизом всегда было идти только вперед. Возвращение по собственным следам означало для них полный крах.

Остановить их способна была либо непреодолимая стена, либо бездонная пропасть. А вообще-то Джаг без колебания уже прыгнул однажды в бездну времени! Только смерть могла остановить их по-настоящему.

Не доехав несколько метров до лошадей, Кавендиш пулей выскочил из кабины и подошел к Джагу.

Увидев раскинувшийся перед ним город, разведчик замер и долго стоял, не произнеся ни слова.

— Вот это да! — выдохнул он наконец, снимая шляпу и вытирая рукавом пот со лба. — Это именно то, о чем мы с тобой говорили! Вот мы и возвратились во времена Дикого Запада. Что ты об этом думаешь?

Джаг отстегнул от седла фляжку с питьевой водой и, прежде чем ответить на вопрос, сделал несколько больших глотков.

— Я думаю, что за последние дни мы прошли через более впечатляющие развалины, чем эта кучка бараков, — процедил он сквозь зубы. — Еще я скажу, что эта декорация кажется необжитой, а содержится в образцовом порядке. Это наталкивает меня на мысль, что те, кто живут здесь, затаившись, вонзили нож в живот водителя грузовика. Вот что я думаю обо всем этом.

Глядя неподвижным взглядом на ровную линию деревянных, покрытых лаком хибар, Кавендиш, казалось, не слышал ответа своего товарища или просто решил проигнорировать его совсем.

— Старому Джонсону это место пришлось бы по душе, — тихо сказал он, пожирая город взглядом.

— Старый Джонсон мертв, — возразил Джаг, — а я пока еще…

Резко выйдя из своих грез, разведчик набросился на Джага.

— Плевать я хотел на то, кто ты есть и что ты думаешь! — выпалил он, вне себя от ярости. — Черт знает сколько недель мы натирали мозоли на своих задницах! С меня этого более чем достаточно! Ты хотел приютиться среди развалин — и вот! Настоящий город свалился с небес. Что тебе еще нужно? Ты, конечно, предпочитаешь спать на матрасе из камней, среди ядовитых ящериц, плотоядных муравьев, змей, толстых, как бедро, способных одним ударом хвоста проломить тебе грудную клетку. Я уже не говорю о громадных, шириной в две ладони, пауках с шаровидными глазами. Эти твари могут укусить и вспрыснуть в шейную артерию парализующий яд, который почти мгновенно превратит тебя в зрителя собственной агонии. Ты хочешь этого?

— Естественно, нет! Однако и ты — большой любитель преувеличить!

— Ладно, этот город, хочешь верь, хочешь нет, мне очень нравится, — заявил разведчик, не обращая внимания на сдержанность своего напарника. — Я еще не могу сказать, почему, но он мне приглянулся. И я чувствую, что хорошо проведу там время.

Джаг мог бы поспорить или спросить своего спутника, каким образом тот рассчитывает сделать это в совершенно безлюдном городе, но это ни к чему бы не привело. Он изучил Кавендиша, как свои пять пальцев, и прекрасно знал, что тот не откажется от собственных планов, какие бы аргументы ему не приводили. С таким же успехом можно было мочиться против ветра.

Впрочем, лицо разведчика уже сияло, а его указательный палец был нацелен на двухэтажное здание с увитыми плющом балконами.

— Ты только посмотри на это! — восторженно воскликнул он. — Отель! Есть даже отель! Ты когда-нибудь спал в настоящем номере, Джаг? С мебелью, зеркалами на стенах, ванной…

— Кровать, — бросил Джаг, — ты забыл кровать!

Не обращая внимания на подсказку Джага, разведчик продолжал:

— А чистые, тщательно выглаженные простыни… Ты когда-нибудь спал между двух простыней, Джаг? Ничего более приятного в мире нет! Представь себе, как ты забираешься под чистую простынь, в тепло, а с двух сторон к тебе прижимаются опытные женщины! Да, Додж Сити, я иду к тебе!

Направившись в город, находившийся всего в нескольких сотнях метров, Кавендиш оставил грузовик и снова обратился к помощи своей верной пегой, нагрузив ее двумя дорожными мешками с золотом.

Он шел по главной улице, и глаза его разбегались. Все встречалось с восхищением. Разноликие фасады деревянных хибар вызывали такой поток восторженных слов, будто перед Кавендишем выстроились сказочные дворцы.

Можно было подумать, что слепой от рождения только что прозрел.

Джаг хорошо понимал, что, открыто двигаясь по главной улице, они представляют собой две легкие мишени для любого стрелка, притаившегося в засаде. Поэтому Джаг слегка отстал от разведчика и старался держать в поле зрения все потенциальные места наблюдения за ними. Но это была почти невыполнимая задача!

Вскоре выяснилось, что сам город гораздо больше и интереснее, чем показалось с первого взгляда.

Главная улица разветвлялась на узенькие улочки, по которым мог пройти только человек с лошадью.

Среди этой странной декорации глухой стук лошадиных копыт звучал зловеще.

Шествуя во главе небольшой процессии, Кавендиш свернул к отелю.

— Надеюсь, что для нас найдутся свободные номера, — пошутил он.

Сохраняя настороженность, Джаг напоил свою гнедую, не переставая, рыскать глазами по фасадам домов. Он предпочитал оставаться бдительным и не расслабляться до такой степени, как товарищ. В конце концов, его шестое чувство могло дать осечку.

Уже наученный горьким опытом, Джаг предпочитал быть все время начеку.

Но Кавендиш ударился в другую крайность, совершенно забыв об осторожности, что совсем не было на него похоже. Он демонстрировал всем своим поведением исключительную беззаботность. Сняв с пегой седло и мешки, Кавендиш аккуратно сложил толстый шерстяной плед, которым постоянно покрывал спину своей лошади, и перебрался на тротуар, просто перешагнув через живой зеленый забор, отделявший пешеходную дорожку от проезжей части главной улицы.

— Чего ты ждешь? — бросил он Джагу. — Ждешь, когда я расстелю перед тобой красный ковер? Строишь из себя Галаксиуса?

Пропустив шутку мимо ушей, Джаг поколебался еще секунду, бросил молниеносный взгляд вокруг, затем спустился на землю и привязал гнедую рядом с пегой Кавендиша.

Внутренне убежденный, что они находятся сейчас в самом сердце западни, что ужас, который он видел в глазах водителя зародился именно здесь, в этом городке, Джаг тем не менее последовал за Кавендишем, и они вошли в отель.

В воздухе стоял сильный запах мастики.

В то время как разведчик направился прямо к регистрационной стойке, словно был постоянным клиентом отеля, Джаг внимательно рассматривал окружавшую обстановку. Стены оказались обшитыми деревянными панелями, на полу лежал ковер с вычурным рисунком, а окна были занавешены плотными шторами. Медные плевательницы сверкали тысячами огней.

Джаг машинально провел указательным пальцем по полке, на которой цвел великолепный кактус. Ни пылинки! Это было уже слишком!

Продолжая свою игру, Кавендиш позвонил крошечным колокольчиком, лежавшем на стойке, и обратился к невидимому портье.

— Два номера для двух измученных ковбоев! — громко сказал он. — С ванной, разумеется! Девятый и десятый с балконами на улицу? Ничего другого не ищите, это просто великолепно!

Он поднял перекладину стойки, зашел за барьер и снял с гвоздя два огромных пустотелых ключа. Это были естественные ключи, висевшие на доске.

— Повезло! — радостно воскликнул он, подходя к Джагу. — Нам достались последние два номера. Чуть опоздай, и пришлось бы ночевать под открытым небом. Из-за родео — такой наплыв туристов. Кстати, почему бы тебе не принять в нем участие?

На лице Джага появилась раздраженная гримаса.

— Прекрати свой цирк, понял? — резким тоном сказал он обезумевшему товарищу.

Пританцовывая на месте, разведчик еще какое-то время поигрывал ключами, потом стал серьезным.

— Расслабься немного, Джаг, — ответил он спокойным голосом. Нам дарят город. Целый город только для нас двоих.

— Это отравленный подарок, — отрезал Джаг. — Надеюсь, ты заметил, что место не такое уж покинутое.

Разведчик пожал плечами.

— Что это меняет? Спокойно дождемся, когда наши хозяева заявят о себе. Мы всегда успеем принять меры… Давай, шевелись! Перед тем как отправиться в салун, я хотел бы убедиться, что в наших номерах все в порядке.

Он взвалил на себя седло и мешки и стал подниматься по лестнице, пыхтя, как тюлень.

Тем же одурманивающим запахом мастики был пропитан весь этаж. Паркет блестел, как зеркало, и был таким скользким, что Кавендиш несколько раз чуть не упал.

У первой двери разведчик остановился, распахнул ее настежь, и на его лице появилась довольная улыбка.

Все было на месте. Кровать с укороченным балдахином, туалетная комната с розовой эмалированной ванной, носовая часть которой была сделана в виде лошадиной головы. Под умывальников висело овальной формы зеркало. Рядом с выщербленной чашкой лежала опасная бритва. И наконец — традиционный массивный двустворчатый шкаф без единой царапины.

Трудно было потребовать большего. Дизайнеры этой ловушки для туристов продумали все до мелочей.

Освободившись от своего снаряжения, Кавендиш первым делом испытал пружины кровати, затем взглянул на простыни, понюхал и направился к шкафу. В шкафу он обнаружил всю необходимую экипировку для ковбоя: от сапог до кожаных жилеток, от прямых до невероятно расширенных к низу брюк…

— Ты только посмотри! — заверещал разведчик, обращаясь к Джагу, который все еще стоял в дверном проеме. — Предыдущий жилец оставил нам свои тряпки!

— Если бы ты хоть минуту не вел себя, как ребенок!

Закрыв дверцы шкафа, разведчик подошел к своему товарищу.

— Бесполезно демонстрировать, что мы находимся в постоянном ожидании опасности, — прошептал он и подмигнул. — Чтобы выяснить ее, лучше продолжим игру…

Неожиданно он отступил назад и критически осмотрел Джага с ног до головы.

— В таком виде ты абсолютно не похож на ковбоя. И я не совсем уверен, что тебе, с твоей фигурой бизона, удастся подобрать одежду. Но главное, как говорил старый Джонсон, это — изворотливость ума.

Из подозрительного город становился раздражающим. Он отличался некоторым анахронизмом, был необыкновенно странным, но ничто пока не объясняло причину страха, который Джаг прочитал в глазах низкорослого толстяка.

У Джага и Кавендиша было диаметрально противоположное отношение к этому парадоксу.

Разведчик без оглядки шел по пути детской беззаботности, тогда как в сознание Джага пробирался необъяснимый страх, который по-прежнему не имел под собой реальной почвы.

Закончив осмотр комнаты, Кавендиш решил отвести лошадей к кузнецу, где чистокровок ждали две кормушки, полные овса.

Джаг с сожалением позволил гнедой уткнуться ноздрями в чан с зерном. Он ничего не хотел принимать от этого города, отказываясь входить в игру, о которой ничего не знал.

— Пока ты скакал по номеру, я осмотрел весь отель, — резко сказал он, окидывая мрачным взглядом кованые предметы, висевшие на гвоздях, вбитых в стену кузницы.

— Ну и что? — поинтересовался разведчик, занятый поисками медианитоса.

— А то, что он пуст! Этот отель — настоящий дворец сквозняков. В других номерах нет даже кроватей. Только два наших номера имеют жилой вид.

— Хозяева, должно быть, экономят свои силы, — шутливо ответил разведчик, чтобы разрядить атмосферу.

— Еще бы! Одежда в шкафах подходит нам по размеру, невидимый кузнец приготовил фураж для наших лошадей… — Все выглядит так, будто мы заранее предупредили о своем приезде, и нас ждали…

Кавендиш неторопливо насладился первой затяжкой и сказал:

— Обычно, когда мы куда-нибудь приезжали, нас встречали свинцом. Разве это не прогресс?

— Именно это и настораживает. Кстати, разве этот парень с ножом в животе приехал не отсюда?

— Если хочется…

Джаг подскочил.

— Что, если хочется? Следы колес четко отпечатались на главной улице.

— Допустим, — нехотя согласился Кавендиш. — Что дальше?

Такое отношение разведчика к происходящему даже лишило Джага на некоторое время дара речи. Он уже не знал, что думать, и спрашивал себя, не поехала ли у друга «крыша». От поведения Кавендиша стоило действительно прийти в отчаянье. С такой инфантильной безответственностью нельзя было выжить в этом вырождающемся мире.

— Здравый смысл подсказывает собрать вещи и как можно быстрее убраться из этого места, — сказал Джаг, машинально проводя пальцем по лезвию кованого кинжала.

Кавендиш чуть не задохнулся от возмущения.

— Это ты-то говоришь о здравом смысле? — выкрикнул он. Ты, что заставил меня засесть в этот вонючий самолет, управляемый пилотом, который давно свихнулся от дешевого алкоголя, — и лететь на помощь человеко-птицам, знакомым тебе только из галлюцинаций!.. Наверное, я вижу сон!

В глубине души Джаг вынужден был признать, что его товарищ не так уж далек от истины. К счастью, он не вспомнил о последнем приключении, фантастическом путешествии во времени, иначе его ехидство было бы еще злее. Поэтому Джаг решил закончить неприятный разговор и молча вышел из кузницы следом за Кавендишем, который твердо решил, придерживаясь намеченного плана, продолжить экскурсию по городу в поисках салуна.

Положив ствол винчестера 30/30 на изгиб локтя, Джаг шел позади разведчика, подозрительно посматривая на фасады домов.

Собираясь свернуть за угол возле оружейной лавки, разведчик так неожиданно остановился, что ствол оружия Джага едва не вонзился ему в поясницу.

Прямо перед ними, на расстоянии броска камня, открывалась небольшая площадь.

Посредине площади возвышалась виселица, на которой покачивалось тело повешенного.

ГЛАВА 3

Мрачная виселица, должно быть, не использовалась по назначению с незапамятных времен. По мере того, как мужчины подходили ближе, они убеждались, что деревянное сооружение, призванное служить правосудию, было съедено червями до такой степени, что поперечная балка даже чуть прогнулась под весом казненного.

— Будь он потяжелее на несколько килограммов, без особых осложнений выпутался бы из этой истории.

— Нашел, что сказать, — проворчал Джаг, начиная нервничать еще больше, чем всегда. — Других мыслей тебе в голову не пришло?

Кавендиш пожал плечами.

— Таков уж обычай Запада, — заметил он, — если не сказать — закон. Если лопается веревка, если ломается виселица или не открывается люк под ногами осужденного, его ожидает помилование. В этом случае бедняге не хватило всего ничего. Каких-то нескольких килограммов, даже меньше.

Повешенный был похож на мотоциклистов, орды которых неутомимо утюжили последние остатки автострад планеты.

Черная кожаная униформа, расписанная зловещими и вызывающими словами; сжатые в гармошку на уровне щиколоток сапоги с металлическими набойками на каблуках; бритый, совершенно гладкий череп; неприличные татуировки на руках, — все говорило о принадлежности казненного к шайке моторизованных бандитов.

— Интересно, каким ветром занесло сюда этого типа? — спросил Кавендиш, обходя висевшее тело. Оно слегка покачивалось на ветру, вызывая тихое поскрипывание виселицы. — Я плохо знаю этот район, но до автострад отсюда далеко.

Отбрасываемая висельником длинная тень колебалась на огромном панно, сообщавшем о проведении ежегодного родео, на котором среди прочих атракционов состоится определение чемпиона чемпионов по верховой езде на диких быках.

Закончив чтение экстравагантного плаката, содержание которого, надо сказать, соответствовало атмосфере города, Джаг заинтересовался «лошадью» казненного.

Мотоцикл сиротливо стоял у основания виселицы в ожидании «наездника», который никогда больше не воспользуется своим «скакуном».

Его так поразил внешний вид механизма, что даже сердце забилось в груди, и Джаг с несвойственной ему поспешностью подошел к мотоциклу. Он продолжал испытывать восхищение ко всему, что катилось по дорогам, чего нельзя было сказать о старом Патче, презиравшем технику и ее приверженцев.

Присев на корточки, Джаг окунулся в созерцание, приходя в восторг от самой крошечной детали. Он внимательно рассмотрел телескопическую вилку, огромные «рога» управления, с ручками, обмотанными узенькой полоской красной кожи, необыкновенное седло из безукоризненно белой кожи, два подвесных кофра…

— Великолепная механическая лошадь, не так ли? — сказал подошедший Кавендиш. — С таким нечего опасаться, что он захромает.

— Нужно горючее, — с некоторым сожалением возразил Джаг.

Разведчик отмел аргумент небрежным жестом руки и кивнул головой в сторону повешенного.

— Не думаю, что этот парень приехал сюда, чтобы заправиться… — продолжал он. — Мотоциклисты — люди предусмотрительные. Все, что нужно, должно быть с собой.

Еще не закончив фразы, разведчик открыл один из кофров и не смог сдержать крик. Джага чуть не стошнило, когда он увидел отрезанную голову девушки с длинными волосами, испачканными кровью.

В другой сумке лежала пара рук с длинными и тонкими пальцами, унизанными множеством колец. Кисти были отрублены точно на уровне запястий. Очевидно, эта женщина принадлежала к тому же братству фетишистов, что и повешенный.

Джаг, откашлявшись, прочистил горло.

— Уже три трупа, — все еще стараясь оставаться спокойным, произнес он. — Тебе не кажется, будто это уже заставляет задуматься? Ты не считаешь, что это сделано специально?.. Чтобы ты открыл кофр и посмотрел, что там внутри. Тебе недостаточно всего увиденного?

Гримаса противоречивых чувств исказила лицо Кавендиша. Сейчас он уже не казался таким беззаботным бодрячком, как прежде. Висельник и куски трупа явно охладили его энтузиазм. Город потерял для него свое очарование в одну секунду.

— Нужно как можно быстрее смываться отсюда, — сказал Джаг.

— Ты же знаешь, моя лошадь не пройдет и двух километров…

Джаг показан на мотоцикл.

— А это? А грузовик? Есть ведь еще грузовик!

Последнее предложение перевесило чашу весов в пользу Джага.

— Хорошо, — сказал разведчик, — заберем наши вещи и уйдем отсюда. Это место совершенно перестало мне нравиться.

Их ждал новый удар, когда несколько минут спустя они не нашли грузовик на прежнем месте. Его следы тянулись в противоположном направлении от города.

— Похоже, что нас хотят здесь оставить, — вздохнув, сказал Джаг.

Лицо Кавендиша исказила злая гримаса. Он извлек из кобуры револьвер 38-го калибра, оттянул курок, откинул барабан влево, вставил в пустое гнездо патрон, закрыв барабан, крутанул его и, убедившись, что все функционирует нормально, сунул револьвер на прежнее место. После этого он посмотрел в сторону города твердым и пронзительным взглядом.

— Шутки закончились, — прорычал Кавендиш и решительным шагом двинулся к городу.

В полном изнеможении разведчик присел на дно перевернутого желоба. Он только что обежал буквально половину города и не встретил ни одной живой души. Сдвинув на затылок свою широкополую шляпу, он заканчивал вытирать пот со лба скомканным носовым платком, когда увидел Джага. Тот пересекал центральную улицу, направляясь к Кавендишу.

— Я ни черта не понимаю, — сказал он подошедшему Джагу. — Я никого не встретил, и не потому, что плохо искал. А ведь в то же время в этих домах постоянно живут… Они содержатся в такой чистоте, что невозможно пожелать лучшего. На столе шерифа я даже обнаружил чашку с недопитым кофе.

Джаг стоял перед ним с явно удрученным видом.

— У меня есть для тебя еще одна «приятная» новость, — скривил он губы в горькой ухмылке.

Разведчик бросил платок и поднял на друга глаза. Его брови нахмурились, лицо мгновенно приняло обеспокоенное выражение.

— Наши лошади… Они тоже исчезли, — выпалил Джаг.

Разъяренный разведчик вскочил на ноги, словно подброшенный мощной пружиной. Его глаза, казалось, вылезут из орбит. Вытащив из кобуры револьвер, он начал стрелять наугад по окнам и витринам.

— Вы покажетесь или нет, банда проходимцев!? — зарычал он. — Украсть у меня мою лошадь! Вам не хватит вечности, чтобы сожалеть об этом! Я вам покажу! Я заставлю вас испражняться расплавленным свинцом и гектометрами колючей проволоки!

Джаг стоял рядом с ним и своей невозмутимостью напоминал статую. Странно, но он освободился от этого неприятного страха. Теперь, когда опасность приобрела характер банальности, он был готов сражаться, даже еще не зная природы этой опасности.

Расстреляв все патроны, Кавендиш успокоился и принялся снова заряжать револьвер.

— У нас есть еще мотоцикл, — сказал он, словно желая доказать самому себе, что еще не потерял рассудок.

Не сговариваясь, мужчины бросились бежать к площади, где стояла виселица. У оружейной лавки они резко остановились.

Повешенный по-прежнему раскачивался в воздухе под легким дуновением бриза, который поднимался с наступлением сумерек.

Мотоцикл стоял на прежнем месте, но… без колес.

Откровенно говоря, ни Джаг, ни Кавендиш не были удивлены подобной подлостью. В глубине души они ожидали такого исхода.

— На этот раз война объявлена окончательно, — сказал разведчик. — За нас берутся в открытую, в чем не приходится сомневаться.

Посмотрев на Джага лихорадочно горящими глазами, он добавил:

— Я не знаю, согласишься ли ты со мной, но нам лучше не шататься по улицам. Скоро станет темно, и это серьезно осложнит нам жизнь. Предлагаю возвратиться в отель, там мы сможем поспать, сменяя друг друга, и дождаться утра…

Джаг выразил свое согласие молчанием, и они направились к отелю.

Незаметно бриз усилился, и скоро по главной улице гулял холодный ветер, леденивший душу, как загробное дуновение.

Из номеров не доносилось никаких звуков.

Решив провести ночь в номере Кавендиша, мужчины обследовали его самым тщательным образом, чтобы убедиться, что кроме двери нет другого входа.

Затем они немного поели, скорей для того, чтобы разрядить обстановку, а не утолить голод. Разведчик посчитал, что его нервы сильно взвинчены, чтобы уснуть, и предложил Джагу лечь спать первому, а сам устроился у выходящей на балкон стеклянной двери, положив на колени карабин «аншутц-сэвидж» калибра 7x357 с оптическим прицелом. Это было не самое удобное оружие для ближнего боя, но вместе с кольтом оно могло обеспечить достаточную мощь огня.

Измученный нервным перенапряжением, Джаг без лишних уговоров скользнул под простыню и почти мгновенно уснул. Но чуткий сон не мог принести ему отдыха, мозг продолжал бодрствовать, готовый уловить малейший шум, который выдал бы чужое присутствие.

Поглядывая то на пустынную улицу, то на дверь, заблокированную спинкой стула, Кавендиш слышал, как несколько раз застонал Джаг, а затем так сильно дернулся, что пришлось подойти к кровати и проверить, не проснулся ли тот. Но ничего подобного, Джаг спал, только лицо время от времени искажалось судорогами.

Успокоившись, Кавендиш возвратился на свой пост.

Во сне Джагу мерещилось, что он идет вперед по туманной местности и видение расплывается, все меняясь по мере того, как через него проходит.

Он продолжал идти, зная, что рай, так расхваливаемый старым Патчем, был там, в самом конце, где прозрачный источник, населенный резвыми наядами, впадал в океан, окруженный сиянием всех цветов радуги. Ноги Джага утопали в йодистом тумане, сплошным ковром покрывавшем землю.

А рай отступал, удалялся, словно что-то там впереди всасывало его в себя.

Туман сгущался, краски тяжелели, от нехватки кислорода становилось все труднее дышать.

Джаг побежал.

Под его босыми ногами траву сменил ковер из тончайшего песка, перешедший в искрящееся пространство, сверкание которого Джаг принял поначалу за блеск жемчужин росы.

Но пройдя несколько метров вперед, он понял, что в действительности это сплошной слой битого стекла.

Желая выбраться оттуда как можно скорее, он удвоил скорость и побежал, едва касаясь ступнями поверхности стекла. Внезапно под его ногами появились торчащие гвозди, затем раскаленные угли.

Фонтанчики крови брызгали в ритме его шагов. Плоть вырывалась кусками, Джаг терял сознание в тошнотворном запахе горелого мяса; его израненные ноги атрофировались, таяли, как свечи, превращаясь в две несчастные культи. Не в силах стоять на ногах, он упал плашмя на битое стекло, и его тело мгновенно вспыхнуло.

И в этот момент он проснулся, липкий от пота, с застывшим в горле криком агонии.

Сев в кровати, Джаг попытался стряхнуть с себя этот кошмар, когда вдруг понял, что Кавендиша нет в номере.

Он осмотрел все углы комнаты, но разведчика так и не нашел. Стул, который раньше блокировал дверь, стоял у стены.

Джаг выпрыгнул из кровати и начал быстро одеваться. Он заканчивал застегивать брюки, как вдруг замер, точно окаменев от неожиданной мысли. В горячке он даже не обратил внимания на одну очевидную деталь, поразительную для глубокой ночи: шум… Он слышал шум.

Волна звуков обрушилась на Джага с такой силой, точно его кулаком ударили по голове. Раздавались громкие аккорды пианино, радостные возгласы, стук копыт скачущих рысью лошадей.

Не доверяя своим ушам, он подбежал к стеклянной двери и вышел на балкон. Ошарашенный громким шумом и ночной прохладой, Джаг увидел кабриолет с двумя запряженными в него горячими чистокровками, которые неслись по дороге, управляемые парой, внешне похожей на буржуа. На противоположной стороне улицы о чем-то разговаривали три ковбоя, время от времени прерывая свою беседу громким смехом.

Убедившись, что все это не снится, Джаг фыркнул и возвратился в темную комнату. Он задумался. Похоже, развитие событий набирало скорость. Этот пустынный, казавшийся покинутым, но ухоженный город неожиданно забурлил… Создавалось впечатление, что он оживляется только ночью.

Но больше всего Джага интриговало исчезновение разведчика. Естественно, того неизбежно мучили знакомые вопросы, но почему он решил уйти, не разбудив своего товарища? Что-то здесь было не так! Но что же произошло? Каким образом его вытащили наружу?

Масса вопросов, на которые мог ответить только сам Кавендиш. Необходимо было срочно найти разведчика.

Уже переступая порог комнаты, Джаг спохватился. В том виде, в каком он собирался идти, его быстро вычислят. Чтобы узнать побольше, стоило соблюсти осторожность, и, приняв правила игры, врасти в декорацию.

При тусклом свете керосиновой лампы, позволявшем видеть лишь носки сапог, Джаг покопался в шкафу и подобрал одежду, более подходящую к теперешней обстановке.

Вскоре на нем была черно-красная рубашка из хлопка, кожаная жилетка, брюки из лошадиной шкуры и традиционная широкополая шляпа, под которую он запрятал свою шикарную шевелюру.

Джаг удивился, что сумел подобрать себе старье по размеру, так как шкаф ломился от одежды на любой рост и комплекцию.

Переодевшись с головы до ног во все новое, он задумался, потянувшись за винчестером, но в последний миг передумал — такое оружие в руках выглядело бы вызывающе.

Конечно, его присутствие в этом городе не было секретом, но лучше все же держаться в тени, а не нарываться на неприятности.

В этой одежде его, пожалуй, трудно будет узнать с первого взгляда.

Сунув нож в ножны за голенище сапога, он в последний раз посмотрелся в зеркало над умывальником и вышел из номера.

Лестница, по которой спускался Джаг, как и весь отель, ярко освещалась теперь керосиновыми лампами. Несмотря на это, он чуть не столкнулся со старухой, одетой во все черное, и в такой широченной юбке, что женщина заслонила весь лестничный пролет. Джаг прижался к перилам, вежливо пропуская ее вперед, но она, бросив на него убийственный взгляд, прошамкала беззубым ртом, похожим на заднее отверстие курицы:

— На праздник собрались все проходимцы района! Честные женщины уже нигде не могут чувствовать себя в безопасности. Если бы был жив мой несчастный муж, вы не посмели бы так вызывающе смотреть на меня!

Джаг оторопело проследил взглядом, как она исчезла, проглоченная коридором, и спустился вниз.

Оказавшись в холле, он огляделся. Портье находился на своем месте, за стойкой, и был занят тем, что прикреплял кнопками афишу, приглашавшую возможных клиентов отеля принять участие в родео. Когда мужчина повернулся лицом к Джагу, тот ощутил предательскую дрожь в позвоночнике. Опустив мелкие детали, можно было признать в нем двойника водителя грузовика. Рост, лысый череп, лицо — все совпадало. Исключение составляла лишь комплекция: портье был невероятно тощий.

Подойдя ближе, Джаг отшатнулся, пораженный свинцовым оттенком лица, изможденными, заострившимися чертами и пергаментной кожей, обтягивающей кости черепа.

Уставившись неподвижным взглядом на Джага, портье прищурил глаза, а затем водрузил на нос очки, чтобы лучше видеть с кем имеет дело.

Теперь Джаг понял природу овальных отметин на крыльях носа водителя. Очки. Их стекла имели какую-то странную прямоугольную форму. Вероятнее всего, убитый и портье были братьями-близнецами и отличались только комплекцией.

— Ваш номер устраивает вас? Все в порядке? — поинтересовался портье, бросив взгляд поверх дужек очков.

Застигнутый врасплох, Джаг только кивнул головой и спросил себя, когда же наконец выберется из этого кошмара.

— Предполагаю, что вы приехали поучаствовать в родео, — сказал портье, кивнув на афишу, которую сам только что приколол к стене.

— Скажите, у вас есть брат? — спросил Джаг.

Портье рассмеялся хриплым смехом, перешедшим в астматический кашель.

— Брат! — удивился он. — Какая странная мысль! Мне впервые задают подобный вопрос. Брат? Могу поспорить, что вы записались на скачки на диких быках. Парень вашего склада характера должен уметь держать быка за рога…

Джаг, которому все это надоело, скривил рот в презрительной гримасе.

— Я приехал сюда не для того, — отрубил он.

Казалось, портье стал еще худее.

— Не злитесь, дружок, — сказал он. — Я совсем не собирался вас обидеть. И спросил только потому, что время от времени иногородние присылают к нам какого-нибудь чемпиона. Понимаете, им досадно видеть, как Голди каждый раз добивается успеха. Уже четыре года подряд! Довольно долго, вы не находите? Однажды эти недоноски Уихта Фаллса не смогли придумать ничего лучшего, как сыпануть горсть перца в задницу быку. Я молчу! Видели бы вы этот спектакль! Бык разъярился до предела. Только что из ноздрей у него не шел дым. Бык подпрыгивал вверх более, чем на три метра. И несмотря на все — что вы думаете? — Голди продержался на этом подобии дракона четыре минуты. А те, кто садился на неприправленных специями быков, не выдерживали и десятой доли…

Охваченный страстью, портье в буквальном смысле переживал вновь свои воспоминания, описывая их с таким вдохновением, что вдруг замолчал и начал жадно хватать воздух открытым ртом, пытаясь восстановить дыхание.

Джаг пристально наблюдал за портье. Казалось, что тот слабеет с каждой минутой. Возможно, в этом было виновато освещение, но портье едва уловимо хирел, терял силы.

— Здесь очень любят Голди, — дрожащим голосом сказал портье. — Этот парень родом отсюда. Но для пари…

Он подмигнул и продолжил:

— Мне он очень нравится, но прибыли не приносит… Весь Додж Сити ставит на него с закрытыми глазами, а в итоге никто ничего не получает и остается при своих. Вот почему я спросил, собираетесь ли вы записаться… Может быть, вы смогли бы его победить… с вашей-то комплекцией…

— Я не собираюсь участвовать в родео, — повторил Джаг более любезным тоном. — Скакать на ослах мне не подходит.

— Ослах? — задохнулся портье.

Джаг положил сжатые кулаки на стойку и наклонился вперед.

— Я ищу своего друга, — сказал он. — Вы не видели, куда тот пошел?

— Тип с седыми волосами?

Джаг едва сдержался, чтобы не закричать от радости. Наконец-то ему удалось завязать деловой разговор. Теперь можно поболтать и о родео, лишь бы узнать еще что-нибудь, найти ниточку, чтобы распутать клубок.

На лице портье отразилась неуверенность.

— Загляните в салун, думаю, что найдете его там. В Додж Сити есть тридцать шесть мест, где можно развлечься.

Поблагодарив кивком головы, Джаг пересек холл, толкнул дверь и двинулся по главной улице.

Выйдя следом за ним, портье проследил взглядом за маршрутом Джага.

— Ослы! — сплюнул он, сдерживая приступ кашля. — В Додж Сити никогда не было ослов. За исключением тебя, засранец.

ГЛАВА 4

Давно Джагу не приходилось видеть такого столпотворения. Город буквально кишел людьми. По тротуару катили нескончаемые волны прохожих и, чем понапрасну топтаться на месте, лучше было сойти на утрамбованную проезжую часть улицы.

Это оживленное движение унесло мысли Джага в далекое прошлое, в город Тенессиа, когда он тоже был вынужден пробиваться сквозь плотную толпу, чтобы успеть сесть в поезд Супроктора Галаксиуса, так называемую Империю на Колесах.

Архитектура домов здесь была совершенно другой, но бурление толпы — такое же, как и в Тенессиа.

Шагая вверх по центральной улице, Джаг все больше открывав для себя город и его жителей. Внешне все выглядело естественным, не мудреным и чертовски логичным.

В некоторых окнах подрагивал тусклый свет керосиновых ламп, освещая одинокие старческие пары, которые, несмотря на городской шум, готовились отойти ко сну.

Неожиданно на главную улицу выехал дилижанс, запряженный шестеркой покрытых пеной лошадей.

Задрожала земля, брызнули в разные стороны ковбои, до этого стоявшие на проезжей части.

Когда каравелла равнин проехала, Джаг продолжил свой путь, с любопытством посматривая по сторонам. Продвигаясь вперед, Джаг все больше убеждался в том, что у идущих навстречу людей есть одна характерная черта: отсутствие огонька в глазах, возбуждения и радости на лицах. Они безмятежно прогуливались, напоминая стадо крупного рогатого скота, бредущего на водопой. Во всяком случае, к нему никто не проявил интереса, что Джага только порадовало. В сущности, он редко оказывался в больших городах, и ему трудно было судить о нравах тамошних обывателей.

Только не следовало расслабляться и надо было постоянно помнить, что город и его жители — не сон, и здесь может затаиться любая, абсолютно реальная опасность.

Проще всего, конечно, остановить кого-нибудь и задать вопрос, но на это Джагу просто не хватало смелости.

Пройдя под широкими, висевшими над головой плакатами, которые оповещали о предстоящем «Празднике Столетия», Джаг, направляясь в салун, прошел мимо подобия добротно построенного бункера, напоминавшего полицейский участок и тюрьму одновременно.

У входа в офис в кресле-качалке сидел блюститель законности. Это был низкорослый мужчина, лысый и невероятно худой. Раскачиваясь в кресле, он не проявил ни малейшего интереса к Джагу, который ровным шагом прошел мимо.

В другое время Джаг, не колеблясь ни секунды, схватил бы его за шиворот, припечатал к стене из кирпича-сырца, сделанного из глины с соломой и высушенного на солнце, а потом потребовал бы объяснений относительно повешенного мотоциклиста, отрезанной головы девушки, зарезанного ножом водителя… Но в этом посаде все шло шиворот-навыворот. У Джага даже желудок свело от бессилия, но ему ничего не оставалось, как направляться в салун, откуда доносились смех, приглушенные крики и неистовая музыка. Там, судя по всему, не скучали.

Он проходил мимо пивной, когда увидел силуэт лошади, привязанной к стойке веранды. Его сердце прыгнуло в груди. Это был не сон… Он не мог ошибиться! Это была его лошадь!

Растерявшись от такой неожиданности, Джаг быстро осмотрелся вокруг. В этом месте улица была пустынной. Вор, скорее всего, находился внутри салуна.

— Зак, это же ты! — прошептал Джаг, погладив гнедую по холке, и та фыркнула от удовольствия.

После того, как в жалком борделе на берегу Солонки умер Патч, Джаг всех своих лошадей называл одним именем — Зак. Так он отдавал вечную дань уважения своему приемному отцу, последнюю лошадь которого звали Зак.

Присев на корточки, Джаг увидел, что гнедую подковали и даже перевязали опухоль на лодыжке.

— Тебя заинтересовала моя лошадь, койот? — проскрипел над его головой чей-то голос.

Джаг одним прыжком вскочил на ноги, успев одновременно развернуться и встать в боевую позицию. Собранный, со сжатыми кулаками, крепко стоящий на мощных ногах, — он был готов к схватке.

Двое мужчин изучающе смотрели на Джага. Они были одеты с ног до головы во все черное и походили друг на друга, как две капли воды, за исключением маленькой детали: одного из них отличали тонкие усики проходимца. И еще, у них были лица отъявленных убийц.

— В Додж Сити не жалуют конокрадов.

Джаг прочистил горло и с сожалением подумал, что напрасно не взял с собой огнестрельное оружие. Ножа может оказаться недостаточно в стычке с этими грозными парнями.

— Я всего лишь посмотрел, — сказал он, — Эта лошадь очень похожа на ту, которую у меня украли сегодня после полудня.

Усатый изобразил улыбку, которая вытянула его рот в узкую, лишенную губ, полоску, похожую на шрам от бритвенного пореза. Напарник стоял в тени, чуть позади усатого. Со своего места Джаг мог видеть только его подрагивавшую руку с длинными шевелящимися пальцами. Их, как магнит, притягивала рукоятка револьвера, висевшего у бедра.

«Этот тип, должно быть, разряжает барабан с такой же легкостью, с какой другие пукают», — подумал Джаг.

— Но ты же не думаешь, во всяком случае, что это я украл твою лошадь?

Джаг глубоко вздохнул. Отступать было поздно. По любому поводу, в любую минуту эти двое были готовы затеять драку.

— Думаю, что да, — наконец сказал Джаг.

От изумления у усатого мгновенно сошлись брови на переносице. Затем на его восковом лице появилась порочная улыбка, а в глазах, остекленевших и мутных, как у дохлой рыбы, мелькнула и исчезла искорка интереса.

— Я вижу, что для чужака ты чертовски смел, — прохрипел он. — И еще я вижу, что у тебя красная кожа. Неужели тебе хватит наглости списать это на солнце?

— Я горю желанием сбить с него шляпу, — проворковал его приятель, прижимая ладонь к рукоятке револьвера. — Наверняка, он прячет от нас великолепную шевелюру индейца!

Усатый шагнул вперед.

— Тебе невероятно повезло, — сказал он громким голосом. — Виселица в данный момент свободна! Не далее как вчера повесили последнего нашего краснокожего.

Вспомнив мотоциклиста и голову его предполагаемой подружки, Джаг перешел к действию.

Как в воду, он бросился между ног гнедой. И тут же пуля подняла фонтанчик земли на расстоянии ладони от его головы. Перекатившись несколько раз через голову, Джаг вскочил на ноги и в фантастическом прыжке уцепился за стойку веранды. Вытянув ноги в горизонтальном положении, он, как флюгер, начал вращаться вокруг нее. С победным криком, ударив усатого подошвой сапога по кончику подбородка, Джаг отбросил его к входной двери салуна. Затем, не теряя времени, отпустил деревянную стойку и кинулся на стрелка. Захватив его руку в мгновенно захлопнувшийся замок своих пальцев, он резким поворотом вывихнул ему локоть.

Очумев от боли, стрелок с воем грохнулся на колени. И тут Джаг окончательно успокоил его ударом колена прямо в лицо, а потом метнулся к усатому, который, придя в себя, пытался вытащить свой револьвер.

Но Джагу не удалось предотвратить выстрел. Пуля пробила кожаную штанину, обожгла на своем пути бедро Джага и вонзилась в фасад дома напротив.

Разъяренный Джаг схватил усатого за запястье, крутанул его вокруг собственной оси и бросил через плечо на грязный тротуар. Мгновенно оказавшись с ним рядом, Джаг помог ему подняться и изготовился нанести сокрушающий удар, когда увидел приближающегося шерифа с нарезным охотничьим ружьем, прижатым к бедру.

— Все, достаточно! — бросил шериф. — Никаких драк в Додж Сити не будет… во всяком случае, пока я буду представлять здесь власть.

Поколебавшись, Джаг отпустил своего противника, и тот, будучи не в силах самостоятельно стоять на ногах, растянулся на тротуаре.

— Драться ты умеешь, — оценил блюститель закона.

— Я только защищался…

— Ладно, защищаться ты умеешь, — согласился шериф. — Но запомни, для тебя это одно и то же. Когда малоны узнают, что ты измордовал двух их членов, у тебя начнет гореть земля под ногами. Мне очень бы не хотелось оказаться в твоей шкуре, приятель.

Джаг указал рукой на гнедую.

— Они украли у меня эту лошадь.

Шериф пожал своими хрупкими плечами.

— Если она твоя, забирай ее и постарайся сделать так, чтобы и ты, и она оказались как можно дальше от Додж Сити. Очень скоро здесь станет для тебя слишком опасно.

— Я не могу уехать без своего друга, — возразил Джаг.

Шериф сделал задумчивое лицо.

— Поступай, как знаешь. В конце концов, это твоя жизнь. Но я тебя предупредил…

Не закончив фразу, шериф вдруг пошатнулся и, казалось, вот-вот упадет, но удержался и медленно пошел к своему креслу-качалке.

Озадаченный Джаг посмотрел ему в спину и направился в салун. И речи не могло быть, чтобы задержаться в этом городе на лишний час. Теперь-то Кавендишу придется к нему прислушаться.

Он резко толкнул обе половинки дверей салуна и ошеломленно замер на месте.

Зал кишел Кавендишами.

Уже не одного, а добрую дюжину Кавендишей предстояло убедить Джагу.

Разведчик был повсюду.

С усами и без усов, бородатый и гладко выбритый, с темной, светлой и даже рыжей шевелюрой. Это были прекрасные копии любителя странствий, которые отличались исключительно волосяным покровом.

Потрясение было таким сильным, что Джагу показалось, будто он сходит с ума. Наморщив лоб, он посмотрел на Кавендиша, который играл в покер, затем на другого, танцевавшего с роскошной цыганкой. Третий лихорадочно метал жетоны на стол рулетки, а еще двое опустошали бутылку шампанского.

Опешив, Джаг поморщился и закрыл глаза. Творившееся вокруг превзошло все ожидания. Не иначе, как он видит кошмарный сон.

Но когда он открыл глаза, в зале ничего не изменилось. Колония Кавендишей была здесь, вездесущая, шумная. Один из них взбирался по лестнице, которая вела на второй этаж, и усердно мял рукой пышный зад цыганки, в то время как другой метал стрелки в мишень, висевшую на стене. Чуть дальше две репродукции разведчика выясняли, чья рука сильнее, подбадриваемые болельщиками, состоявшими, естественно, из двойников.

Еще один Кавендиш стоял, облокотившись на стойку бара. У него единственного волосы были серебристого цвета.

Неожиданно он повернулся и сказал:

— Смотри-ка, Джаг! Ты уже проснулся? Не стой там, как столб, спускайся! Выпьем по стаканчику!

С глаз Джага словно спала пелена, и он увидел, что бармен являл собой точную копию убитого ножом водителя грузовика, но был почти такой же изможденный, как портье в отеле и шериф.

Подавив в себе желание тотчас бежать отсюда, Джаг медленно направился к бару.

— Ты только посмотри на это! — воскликнул седовласый Кавендиш. — У них есть даже медианитос! Разве это не рай?

Не теряя бдительности, Джаг бросил рассеянный взгляд на тонкую сигару, которой размахивал его визави, а затем пристально посмотрел в лицо разведчика, напрасно пытаясь отыскать в нем какой-нибудь дефект или отличие.

— Почему ты так на меня смотришь? — удивился любитель пыльных дорог.

Воздержавшись от ответа, Джаг прошелся взглядом по окружавшей обстановке. Кроме бесчисленных копий Кавендиша, он выявил два типа девушек: пышную брюнетку с черными, как смоль, волосами и темной, словно корочка хлеба, кожей и роскошную блондинку, три экземпляра которой исполняли неистовый танец на сцене, издавая томные стоны.

Мужская половина была представлена тремя типами ковбоев: низкорослыми и лысыми мужчинами, похожими на водителя грузовика; полными, пышущими здоровьем толстяками и подобием зомби с застывшими глазами дохлой рыбы, с двумя экземплярами которых Джаг уже успел выяснить отношения.

Изучив обстановку, Джаг заметил странную маленькую девочку с огромными зелеными глазами, которая лизала гигантский цветной леденец и буквально пожирала нашего героя взглядом.

— Липнут к тебе женщины! — хохотнул Кавендиш, осушая свой стакан.

— Это же ребенок, — защитился Джаг.

— А может, лилипут, кто знает?

Посмотрев на свой пустой стакан, он громко сказал:

— Э! Патрон, подай-ка мне бутылку вашей бормотухи!

Бармен тоже носил эти странные очки, но они почему-то были вздернуты у него на лоб.

Он взял с полки бутылку с жидкостью, напоминавшей по цвету мочу, и поставил ее перед Кавендишем, бросив подозрительный взгляд на Джага. Чувствовал он себя, казалось, не лучше, чем его братья-близнецы…

Разведчик сорвал пробку зубами и налил два стакана до краев.

— Попробуй, — предложил он. — Не знаю, из чего ее делают, но эта штука мертвого поднимет из могилы.

— Разве ты не должен сейчас дежурить на посту? — резким тоном спросил Джаг.

Кавендиш небрежно отмахнулся.

— Прекрати шуметь, ты испортишь нам весь вечер. Лучше используй его для своего удовольствия. Есть спиртное, сигары, покладистые девочки и… кровати, которые ждут нас на втором этаже. Чего ты хочешь еще?

Джаг прищурил глаза.

— И кто за все это будет платить?

Кавендиш искренне рассмеялся.

— За что платить? Все бесплатно! Ты слышал такое: бесплатно. Нужно сделать только ставку.

Джагу стало страшно, когда он понял, о чем идет речь.

— Ставку? Какую ставку?

— На победителя родео, естественно! Я просто не могу пройти мимо такого мероприятия.

— Какую ты сделал ставку, на кого?

— На тебя, разумеется! На кого другого ты хочешь, чтобы я поставил свои деньги?

— Но у меня нет ни цента!

Кавендиш приложил руку к сердцу.

— То, что принадлежит мне, принадлежит и тебе. Ты прекрасно это знаешь, — заверил разведчик. — Я вкладываю деньги, а ты вносишь свое умение. Вдвоем мы заграбастаем все сбережения этих чудиков.

— Ты пытаешься мне втолковать, что записал меня участником родео?

— Именно так! Все ставят только на чемпиона города, некоего Голдена или Голдмана…

— Голди, — поправил Джаг.

— Да, Голди, если тебе так хочется.

— Больше всего мне хотелось бы, чтобы ты никуда меня не записывал, предварительно не посоветовавшись со мной. Ты спятил, что ли?

— Это не вялый мустанг, а дикий бык нагнал на тебя столько страха, — перешел в наступление разведчик.

Джаг сокрушенно покачал головой.

— Что ты несешь? Нет, я, должно быть, вижу сон! Мы натыкаемся на пустынный город, который оживает только ночью, гора трупов растет, половина клиентуры салуна похожа на тебя так, что невозможно отличить, где ты — настоящий, а где — твоя копия. А ты, все, до чего ты додумался, это записать меня в участники родео!

Привлеченные повышенным тоном разговора посетители салуна повернули головы в сторону двух разгоряченных спором мужчин.

Смутившись, Джаг прекратил свои упреки, ожидая, когда уляжется всеобщее любопытство.

— Допивай поскорей и убираемся отсюда! — прошипел Джаг. — Уносим ноги, пока еще не поздно.

В этот момент к ним подошли брюнетка и блондинка.

— Ну что, ковбои, ведете мужские разговоры? — прошептала блондинка, положив руку на бедро Джага.

— Не думаете ли вы, что наверху вам будет удобнее? — кривляясь, сказала брюнетка. — И для беседы, и для чего-нибудь другого…

Не желая того, Джаг запустил свой взгляд в головокружительное декольте блондинки. Приятное тепло, разлившееся в его чреслах, сменилось сильнейшим электрическим разрядом, когда пальцы с карминовыми ногтями скользнули по внутренней стороне бедра. Его охватило пламя желания, и он сам направился к лестнице.

ГЛАВА 5

Весь сок, скопившийся в венах Джага за многие недели езды на лошади, казалось, превратится сейчас в расплавленный свинец.

Не произнеся ни слова, блондинка разделась и опрокинулась на кровать, широко раздвинув ноги и раскинув в стороны руки, словно принося себя в жертву.

С рвущимся из груди сердцем, потеряв голову от желания, Джаг, однако, не спеша обошел комнату и так же неторопливо начал толкать пузатый комод к двери.

— Переезжаешь? — пошутила блондинка.

— Перед этим я люблю сделать несколько физических упражнений, — ответил Джаг. — Это помогает мне обрести форму.

Когда он разделся, у девушки отвалилась челюсть. Не лишним будет сказать, что зрелище оказалось потрясающим. Без одежды Джаг напоминал настоящего фавна. Дав ему имя Джаг, уменьшительное от ягуар, старый Патч, его приемный отец, не погрешил против истины. Превратности жизни Джага постепенно вылепили из него подлинного атлета.

Бесконечный бег за лошадьми, тяжелая работа у крестьян, когда приходилось тащить за собой плуг или телегу, корчевать пни гигантских деревьев, сломанных ураганом, — все это способствовало созданию необычайно развитой мускулатуры.

Работа в ярме развила у него спинные мышцы, сделала невероятно мощными плечи, скульптурно выделив дельтовидную мышцу, рельеф которой приводил в изумление; ничем не уступали формы живота и груди, так же как руки — с внушительными бицепсами и длинными мускулами ладони, выступающими, словно брюшки дичи; объемными и мощными сделались бедра. Тело Джага можно было без преувеличения сравнить с тушей громадного хищника, с которого содрали шкуру.

Незабываемое зрелище.

Приятно удивленная, блондинка провела языком несколько раз по пересохшим внезапно губам, затем взяла в ладони свои впечатляющие груди и начала лихорадочно мять их, пока гримаса боли не исказила ее лицо. Она еще шире развела циркуль своих ног, открывая лишенный растительности, тщательно выбритый лобок, раскрывшуюся щель, из которой уже изливался молокообразный сок.

— Иди, — прошептала блондинка.

Джаг хотел лечь рядом с ней, чтобы почувствовать ее сказочное тело, но она взяла рукой за его высоко поднявшийся член и потянула к себе, заставив его стать на коленях между своих ног.

После этого она села и коснулась губами налитой кровью головки члена, словно это было какое-то экзотическое лакомство. Ее проворный язык пробежал вокруг головки, обжигая, обволакивая или щекоча едва ощутимыми прикосновениями.

Внезапно, в резком броске вперед, она буквально проглотила член до самого основания, с силой загнав его глубоко себе в горло.

Совершенно не ощущая от этого никаких неудобств, она начала неистово поднимать и опускать голову. Кончик ее отвердевшего языка безостановочно бегал вдоль члена от тестикул до крайней плоти.

Чувствуя, как зарождается, усиливается наслаждение, Джаг хотел остановить молодую женщину и разрядиться традиционным способом, но блондинка, вобрав в рот весь член до основания, стала гладить двумя руками набухшую мошонку, чтобы усилить остроту ощущений у своего партнера. В голове Джага вспыхнул ослепительный свет и, побежденный, он сдался, и уже сам, приноравливаясь к движению головы женщины, помогая ей, устремился к вершине блаженства.

Вдруг его ягодицы судорожно сжались, вдоль позвоночника пробежал огненный ручеек и разлился в его голове, и Джаг выбросил прямо в рот своей партнерше хлопьевидную нескончаемую струю, которую та жадно проглотила. Она откинулась назад и уставилась сверкающими глазами на все еще напряженный член. Ее правая рука исчезла среди влажных бедер, и она начала ласкать себя, наполняя комнату мягкими хлопающими звуками.

Спустя какое-то время она извлекла руку из своей промежности и пальцами, с которых стекала слизь, тщательно смазала ею толстую головку члена. Затем, опрокинувшись на спину, она подтянула ноги к своему широкому заду в откровенном приглашении.

Когда Джаг хотел войти в ее истекающую вагину, блондинка яростно замотала головой.

— Не сюда, — сказала она.

Положив икры ног на плечи Джага, она оторвала свой зад от постели, взяла в руку его член, словно гигантский карандаш, провела им по влажной щели и прижала головку к темному глазку ануса.

— Он у тебя слишком длинный, чтобы брать меня спереди, — выдохнула она.

Выпрямив поднятые вверх ноги, она бросила свое тело вперед и одним толчком насадила себя на копье Джага, который еще никогда не входил в такую узкую и такую приятную темницу.

— Давай же! Распни меня! — требовательно подбадривала она Джага. — Быстрее, двигайся быстрее!

Джаг начал неистово рыть ее, трамбовать, словно его задачей было четвертовать ее.

Блондинка извивалась на кровати, как червяк, рычала, стонала, вращала обезумевшими глазами, сопровождая каждый удар мошонки Джага по ее мясистым ягодицам, странными всхлипываниями.

Охваченный страстью, Джаг потерял всякую ориентацию, не понимая уже, где он находится. Все потеряло свой смысл, кроме этой безумной скачки, уносившей его к неизведанным вершинам. Единственной его целью стало наслаждение, которое объявляло о себе опустошающим взрывом, восхитительно обессиливая его, приводя к смерти и снова возрождая. Ему казалось, что это объятие выпотрошит его, и из его члена, кроме спермы, потечет кровь и внутренности, а в момент последнего спазма изольются его сердце и мозг.

Подхваченный этим смерчем, не владея больше собой, он с сокрушающей мощью обрушился на свою партнершу, которая извивалась под ним, сжимая ладонями полусферы своих упругих грудей, пытаясь губами поймать его рот, чтобы окончательно слиться в единое целое.

Наслаждение молнией пронзило их обоих одновременно, и он остался лежать на ней, уткнувшись лицом между ее грудей, обессиленный сладкой усталостью.

Именно в этот момент он почувствовал, как ноги блондинки обвили его талию. Это не доставило ему никаких неприятных ощущений, наоборот, после их совместной скачки придавало особую остроту.

Все еще оставаясь в ней, он приподнялся и хотел высвободить член, но давление бедер неожиданно усилилось, и Джаг почувствовал себя зажатым в тиски.

Еще ничего не подозревая, думая, что это игра, он попытался прочитать на лице блондинки признаки какой-то фантазии, но то, что он увидел, заставило его похолодеть от ужаса.

Спокойная и даже безразличная, девушка смотрела на него голубыми глазами, лишенными всяких эмоций.

Заметив в его взгляде страх, она усилила давление. У Джага оборвалось дыхание. Сжатый гигантскими ножницами, Джаг изогнулся, издав крик отчаяния.

Приподнявшись на локтях, блондинка, не мигая, смотрела на него застывшими глазами; бесстрастная, с окаменевшим лицом, и сжимала его все сильнее без всяких видимых усилий на своем ангельском личике.

Борясь с удушьем, Джаг безнадежно хватал воздух широко открытым ртом. От резкого прилива крови покраснело его лицо. На висках проступили набухшие вены. Похожие на тонкую бечевку, они пульсировали в беспорядочном ритме его сердца.

И вдруг он понял, что сейчас здесь умрет, вот так, зажатый ногами ложной проститутки, раздавленный, растертый, с отсеченной, как у домашней птицы топором, головой.

Собрав всю энергию, Джаг в отчаянном рывке вцепился в колени блондинки и, прикладывая все оставшиеся силы, попытался развести ее колени в стороны. Но девушка превратилась в настоящий пресс, которому невозможно было противопоставить никакую силу.

Джаг мгновенно понял, что он слабее. К тому же дополнительные трудности создавала его неудобная позиция. Он никогда не выберется из этих клещей из костей и плоти! Ценой невероятных усилий можно было всего лишь отсрочить неизбежный финал.

Если бы от этого зависела его жизнь, он сумел бы поднять грузовик, вырвать с корнем лиственницу, взвалить себе на спину полдюжины особей крупного рогатого скота, но он не мог разжать бедра блондинки, между которых, все еще в напряженном состоянии, был вбит его член.

Красная пелена лишила его зрения: в глазах лопнули десятки кровеносных капилляров. Жизнь покидала его…

Понимая, что попусту растрачивает силы, Джаг решил до предела сконцентрировать оставшиеся крохи энергии для другой цели.

Издав звериное рычание, он отпустил колени своей мучительницы и, выбросив руки вперед, вцепился ей в волосы.

Од резко дернул ее голову на себя и вместе с тем безжалостно крутанул ее.

Звук треснувших шейных позвонков раздался в тишине комнаты, как очередь, выпущенная из автомата.

Глаза блондинки потухли, а из ее открывшегося хищного рта хлынул поток зловонной жидкости зеленоватого цвета.

И тотчас разжались прихваты человеческих тисков: ноги вяло соскользнули вниз, отпуская свою жертву.

Джаг выпрыгнул из кровати. Он нагнулся, чтобы взять правый сапог, где хранился охотничий нож, и наконец расслабился. Опасаться ему было как будто нечего.

Ужасные конвульсии выкручивали суставы блондинке, а из ее рта на подушку продолжали вырываться фонтаны желчи.

Отвратительный запах падали наполнил комнату. Странные судороги внезапно прекратились, и девушка застыла с прогнутой спиной и свернутой под невероятным углом головой.

Чуть сдерживая тошноту, которая выворачивала желудок, Джаг быстро оделся, с беспокойством вспомнив о Кавендише. Разведчик, должно быть, тоже попал в такую же переделку и вряд ли удачно выбрался из нее.

Задержав на секунду свой взгляд на огромном фиолетовом кровоподтеке, опоясывавшем его талию, Джаг застегнул брюки, поспешно отодвинул комод, которым была забаррикадирована дверь, и выскочил в коридор.

Разведчика он увидел сразу. Тот сидел в самом конце коридора, в кресле, обитом красным бархатом, и с наслаждением курил медианитос, наблюдая за тем, что происходило внизу в зале.

Внезапное появление Джага отвлекло его от праздного созерцания.

— Я уже начал думать, что ты остался там навсегда, — с иронией сказал он. — Получил удовольствие?

Джаг пожал плечами и приподнял край рубашки.

— Она пыталась меня убить, — сказал он, демонстрируя синяки на теле. — А ты еще говоришь… удовольствие!

— О чем ты мне здесь толкуешь? — непонимающе спросил Кавендиш. — Что хочешь сказать?..

— Правду. Я даже испугался, когда подумал, что и ты попал в такую же передрягу.

Разведчик разочарованно улыбнулся.

— Моя оказалась дохлым номером. Даже не захотела полностью раздеться. Все закончилось очень быстро… Не то, что твоя блондинка! У нее бурный оргазм, если судить по твоим синякам.

— Я же тебе говорю, она хотела меня убить.

Видя, что собеседник не верит его словам, Джаг знаком пригласил Кавендиша следовать за собой.

— А теперь посмотри собственными глазами! — сказал он, открывая дверь сильным ударом нога.

Кавендиш с опаской заглянул в комнату.

— Мать твою так! — вздрогнул он. — Да ты же ее прикончил!

— Потому что, повторяю тебе еще раз, девица пыталась убить меня, — занервничал Джаг.

— Чем?

— Н…

Джаг хотел сказать «ногами», но спохватился, понимая абсурдность такого объяснения. Как бы он смог убедить товарища, что эта девушка запросто могла отправить к праотцам кого угодно, используя в этих целях циркуль своих бедер? Джаг решил лучше умолчать об этом.

— Что изменится, если ты узнаешь, какое оружие она применила? Ей захотелось меня убить, и все! Чего ради я стал бы сочинять эту басню?

Так как разведчик молчал, Джаг объяснил:

— Эта девушка обладала сверхчеловеческой силой и, умирая, она выплеснула из себя какую-то зеленоватую жидкость.

— Желчь, конечно.

— А этот запах? Он тебя не удивляет?

— Может, она съела некачественные продукты?

— Согласен, — сказал Джаг. — Все идет, как нельзя лучше… Этот уголок — настоящий рай. Но, только не для меня. Поступай, как знаешь, а я сию секунду уезжаю из города. Ты меня слышишь?

Кавендиш поскреб свою маленькую бородку и чуть заметно кивнул головой.

— Во всяком случае, после того, что только что случилось, нет никакого интереса плесневеть здесь, — пробормотал он, задержав взгляд на блондинке, лежавшей на кровати.

Он пошел следом за Джагом, спустился по лестнице и на выходе из салуна остановил его.

— Давай выпьем по последнему стаканчику, — предложил он.

— Нет!

— Позволь хотя бы сделать запас сигар.

— Останься еще на несколько минут, и тебе уже никогда не понадобятся ни сигары, ни спиртное, — разозлившись, выпалил Джаг. — Честное слово, ты ничего не понимаешь! Тем хуже для тебя! Я отправлюсь на юг. При желании ты всегда можешь ко мне присоединиться.

Толкнув половинки дверей, он подавил вздох облегчения, когда увидел, что гнедая стоит на прежнем месте.

Не теряя ни секунды, он отвязал лошадь и прыгнул в седло. Кавендиш не появлялся.

— Пропадите вы пропадом, подонки! — ругнулся Джаг, резко разворачивая гнедую.

Он ехал шагом, когда из пивной выкатился разведчик с коробками сигар, бутылками спиртного и карабином в руках.

— Э! Подожди меня! — закричал он.

Выстрел, разорвавший ночную тишину, был неожиданным, как раскат грома в голубом небе.

Испугавшись, гнедая встала на дыбы и тревожно заржала.

Улица мгновенно опустела.

Больше всего Джага удивило спокойствие и организованность: никаких криков или беспорядочной беготни, никакой паники и давки…

Любопытные, ротозеи, просто гуляки быстро и умело исчезли, как будто приобрели большой опыт в подобных ситуациях, оставив Джага утихомиривать разбушевавшуюся лошадь.

Стараясь удержаться в седле, Джаг увидел, как в кошмарном сне, шеренгу мужчин в черном, ехавших на лошадях по улице.

Их была добрая дюжина. Появившиеся из ниоткуда, с кольтами в руках, они не спеша двигались по главной улице, запрудив собою всю проезжую часть, и тупо глядели вперед замороженными глазами дохлой рыбы.

Стоя лицом к Джагу, Кавендиш не мог их видеть.

Все произошло молниеносно, в стремительном темпе.

Пытаясь перекрыть эхо выстрела, которое все еще перекатывалось в воздухе, отскакивая от фасада к фасаду, Джаг закричал:

— Берегись, Кав! Обернись!

Предупреждение запоздало.

Мужчины в черном открыли беглый огонь по Кавендишу.

Первая пуля раздробила ему правое плечо, заставив несчастного вертеться вокруг своей оси, как волчок.

Застигнутый врасплох, напуганный, Кавендиш закричал от боли и потянулся рукой к ране, подбросив при этом вверх свой груз, который фантастическим букетом разлетелся вокруг.

С сердцем, сжатым ледяной рукой страха за своего товарища, Джаг видел стрельбу в мельчайших деталях, словно сцена развертывалась в невероятно замедленном темпе.

Приняв удар, Кавендиш повернулся лицом к противнику, подставляя свой торс под град свинца, выплевываемого сверкающими стволами.

Очередной залп буквально изрешетил грудь Кавендиша, оторвал его от земли и отбросил в сторону. Он опрокинулся навзничь, но тотчас попытался встать.

Новый поток свинца разорвал его, как тряпичную куклу.

Каждая пуля, словно жалящая пчела, нашла свой кусочек плоти.

Не веря своим глазам, Джаг увидел, как замертво упал разведчик.

Рыдание сотрясло могучее тело Джага. Этого не могло быть! Не может все так глупо закончиться в этом странном городе.

Одетые в черное зомби продолжали приближаться.

Клан Малона в полном составе. Какие здесь могли быть сомнения!

Джаг непроизвольно бросил взгляд в сторону бункера шерифа, но увидел только кресло-качалку.

Блюститель правопорядка предусмотрительно укрылся в безопасное место, пережидая стрельбу.

Внезапно на Джага накатило чувство вины. В принципе, он в какой-то, пусть даже незначительной степени, виноват в смерти Кавендиша. Будь они вместе, убийцам в черном было бы труднее расправиться с ними обоими. Они смогли бы постоять за себя.

Джаг глубоко вздохнул и сильно ударил коленями в бока лошади, издав одновременно громкий крик.

От такого неожиданного и болезненного посыла гнедая, как стрела, сорвалась с места и галопом понеслась прямо на шеренгу мужчин в черном.

Безумный экипаж не преодолел и десяти метров.

Грохотнули кольты, и рой пуль впился в грудь гнедой, которая вначале дернулась в сторону, а затем стала заваливаться на бок. Инстинктивно выдернув ноги из стремян, Джаг соскочил с лошади раньше, чем та могла бы придавить его своим весом. Под салютом неисчислимых пуль он шаром откатился к ближнему тротуару, затем в фантастическом прыжке бросился на дверь отеля, которую буквально разнес в щепки.

Очутившись в холле, Джаг остановился, не зная, что делать дальше, словно затравленный зверь. Ситуация менялась с такой скоростью, что ему трудно было собраться с мыслями.

Его выходка оказалась большой тактической ошибкой.

Огорченный смертью Кавендиша, испытывая стыд от того, что он еще жив, тогда как его друг навсегда покинул этот мир, Джаг ни о чем больше не думая, занялся самобичеванием.

Но врожденный инстинкт самосохранения вовремя дал о себе знать. Сгорая от ненависти, Джаг лелеял одну только мысль: продержаться как можно дольше, чтобы уничтожить эту банду убийц с застывшими взглядами.

Он размышлял над тем, как поступить, чтобы отомстить эффективнее, когда из-за стойки медленно поднялся прятавшийся за ней портье с глазами, полными ужаса.

— Я не хочу неприятностей, — пролепетал он. — Уходите отсюда, иначе они устроят здесь погром.

Джаг бросился к бедняге.

— Оружие! Мне нужно оружие! — потребовал он.

Он не забыл о своем винчестере 30/30, который остался в номере на втором этаже, но в сложившихся обстоятельствах Джаг не был уверен ни в том, что сможет туда пробраться, ни в сохранности карабина.

— Убирайтесь, — захныкал человек, — это из-за вас они появились здесь.

Опьянев от ярости, Джаг схватил его за шиворот и оторвал от пола. Портье оказался таким легким, словно Джаг поднял мешок с перьями.

— Они убьют и тебя, — прорычал он. — Они стреляют по всему, что двигается! Твой единственный шанс остаться в живых, это помочь мне!

Джаг потряс портье, как сливовое дерево, отчего у того с носа слетели на пол очки и скользнули под стул.

— В… В шкафу, — наконец выдавил из себя портье, показав на подобие стенного шкафа над доской с ключами.

Одним прыжком Джаг оказался у стены. Сорвав дверцы, он остолбенел перед богатством арсенала, открывшегося его глазам. Там было все: от автоматической мини-винтовки, несколько экземпляров которой он видел в руках телохранителей Проктора и других Всемогущих, до осколочных гранат, включая полный набор холодного оружия.

В шкафу было собрано самое лучшее для всех мыслимых способов убийства.

Джаг ухмыльнулся.

— Додж Сити — одна из жемчужин Дикого Запада, — со злой иронией сказал он.

Подгоняемый временем, ужасно довольный тем, что нашел, чем очистить город от семьи Малонов, включая ближних и дальних родственников, Джаг совсем не задумывался над анахронизмом этого боевого снаряжения.

Он взял «мини-узи», много запасных рожков, которые рассовал за пояс, повесил связку гранат на предплечье и пошел вверх по лестнице, готовый открыть огонь по любому, кто появится на пути.

Номер, если он не был еще кем-нибудь занят, представлял собой великолепный стратегический пункт. С балкона он мог бы легко уничтожить все племя Малона.

Открыв дверь резким ударом ноги, с оружием, выставленным перед собой, Джаг приготовился к любой неожиданности.

Но от ожидавшей его картины, он чуть не упал навзничь.

В кресле-качалке мирно раскачивался Кавендиш. У него на коленях лежал карабин «аншутц-сэвидж».

ГЛАВА 6

Ничего не понимающий Джаг замер на пороге комнаты, превратившись от испуга в безмолвную каменную статую.

На улице продолжалась яростная стрельба. Выстрелы слились в один сплошной грохот.

— Сдается, внизу жарковато, — обыденным тоном сказал Кавендиш, ткнув большим пальцем вниз.

После всего, только что пережитого, Джаг на удивление быстро начал приходить в себя.

Ситуация усложнялась, но, как ни странно, Джага это устраивало. Город кишел Кавендишами, которые щеголяли своей безмятежностью и поражали удивительным сходством с оригиналом. Джаг еще не очень хорошо себе представлял возможные последствия этого явления, но отныне, хотя и без излишнего оптимизма, мог надеяться на то, что настоящий Кавендиш еще жив. И это было самое главное. Оставалось только разыскать его.

В следующий момент Джаг спросил себя, а не размножен ли он сам?

Стрельба не стихала. Знать бы, в кого малоны палили сейчас.

— Куда ты отлучался? — вдруг спросил разведчик.

— Это надо спросить у тебя.

Разведчик сделал удивленное лицо.

— Я только вышел помочиться, — ответил он. — Когда возвратился, тебя уже не было.

Джаг чуть заметно улыбнулся, медленно поднимая ствол «мини-узи».

— Портье видел, как ты вышел из отеля, и я нашел тебя в салуне, где ты угостил меня стаканчиком, — угрожающе прошептал он.

Лицо любителя странствий выразило искреннее изумление.

— Что ты такое несешь?

— Мы даже сняли двух девиц, — монотонным голосом продолжал Джаг. — Потом, когда ты вышел из заведения, тебя прикончили. Я сам видел, как ты умер, изрешеченный пулями.

Ошарашенный, Кавендиш повертел пальцем у виска.

— Э! У тебя поехала «крыша»? — обеспокоенно спросил он. — Не знаю, сколько ты выпил, но явно перебрал. Я прошел только в конец коридора, в писсуар. Отель я не покидал ни на секунду.

Кавендиш вдруг замолчал, не отрывая взгляд от автомата, ствол которого смотрел прямо на него.

— Послушай, тебя не затруднило бы навести эту мерзость на что-нибудь другое?

— Сначала брось свой карабин на кровать.

Разведчик нахохлился.

При этом его реакция была настолько естественной, что Джаг даже засомневался… этот, сидевший перед ним Кавендиш мог, в конце концов, оказаться настоящим…

Он говорил с присущей ему интонацией и мимикой, к тому же у него была седая шевелюра. Но после недавних передряг Джаг был совершенно не расположен ни к малейшему риску.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь? — хриплым голосом спросил любитель странствий. — Так обращаться со мной, твоим верным другом?!

— Не будем ничего преувеличивать, — отрезал Джаг. — Не так уж много времени мы с тобой знакомы.

— Согласен, но не стоит забывать и то, что мы вместе пережили. Разве это не компенсирует непродолжительности знакомства?

— Если тебе так хочется думать…

— Я вижу, что не убедил тебя. Но почему ты веришь какому-то незнакомцу больше, чем мне? Портье — отъявленный лжец. Он не мог меня видеть, потому что я и ногой не ступил за пределы отеля.

— Возможно, ты говоришь правду, — заколебавшись, сказал Джаг, — но избавься все-таки от оружия. С остальным разберемся чуть позже…

Недовольный Кавендиш долго качал головой, прежде чем швырнуть карабин на кровать.

— И что теперь? — сердито спросил он.

Ответом ему был звон разбившегося оконного стекла.

Разведчик мгновенно бросился на пол, в то время как стая пуль вспорола потолок, отколов лепнину и окутав двух мужчин плотным облаком гипса.

Отскочив рикошетом от потолка, одна из пуль сорвала со стены картину, на которой была изображена пухленькая женщина, исполнявшая танец живота, и рама упала прямо на горящую керосиновую лампу, тотчас взорвавшуюся от удара.

Горючее брызнуло во все стороны и следом начали расползаться голубоватые язычки пламени.

Подбежав к разбитому окну, Джаг выдернул предохранитель гранаты и бросил ее вниз. Взрыв сотряс здание, вызвав крики и дождь разбитых стекол.

Джаг толкнул локтем стеклянную дверь и вышел на балкон, где сразу же попал под град пуль, искрошивших деревянные перила в мелкие щепки и заставивших его растянуться на полу.

Продолжая лежать, он выдернул предохранители из двух лимонок и катнул их между стойками, а затем бросил со всего размаха еще три к противоположной стороне улицы.

Пять взрывов последовали один за другим в апокалипсическом грохоте, превращая улицу в настоящий ад, выбивая последние стекла витрин, срезая несущие стойки веранды, которые упали одна за другой, как костяшки домино, выставленные в ряд.

Джаг вскочил на ноги и воспользовался замешательством в стане врага, чтобы закончить «чистку», обильно поливая улицу огнем из «мини-узи», подрагивавшего у его бедра.

Внизу паника достигла своего апогея, началось беспорядочное бегство. Малоны торопливо подбирали убитых и быстро покидали пекло, устроенное Джагом. Ни о каком дальнейшем сопротивлении со стороны малонов не могло быть и речи.

Оставшись в комнате, Кавендиш пытался погасить пожар, который непреодолимо набирал силу. Кровать превратилась в пылающий костер, шкаф горел, как сухое полено, занавес огня лизал стены, отрезав подступ к двери.

Обжигающая волна воздуха вынудила разведчика отступить к балкону, который оставался единственным выходом из горящей западни. Отель полыхал, как поле сухой кукурузы.

Оценив ситуацию быстрым взглядом, Джаг вставил новую обойму в «мини-узи», опустошил ее наполовину, стреляя вслед последним беглецам, и перебрался через ограду балкона.

— Жду тебя внизу, — бросил он Кавендишу и прыгнул со второго этажа.

Неудачно приземлившись, Джаг тяжело ударился о землю и почувствовал, как правую лодыжку резанула острая боль. Ругаясь, он встал с искаженным от боли лицом, прихрамывая, пересек тротуар и прижался к стене отеля, готовый дорого продать свою шкуру.

Что-то тяжелое упало недалеко от него на тротуар, и Джаг от неожиданности чуть не выстрелил, но вовремя узнал два дорожных мешка, набитых «сантехникой» Империи на Колесах. Следом за мешками тем же путем появился разведчик. Он тоже тяжело упал на землю рядом со столбом, к которому привязывали лошадей постояльцы отеля, и тут же перекатился под укрытие водокачки.

Джагу тоже хотелось перебраться в более безопасное место, юркнуть в темную улочку, найти парочку лошадей… Но он отдавал себе отчет в том, что поврежденная лодыжка не выдержит веса его тела.

Теперь у Джага не было выбора.

Если он хотел выбраться из этой мышеловки, оставалось только безоговорочно довериться Кавендишу, каким бы он ни был: ложным или настоящим.

Улица была освещена ярче, чем в полдень солнечного дня. Отель горел, как факел, и бушующее пламя уже перебросилось на соседние дома. Еще немного — и город превратится в огромную кучу золы.

— Скоро здесь все сгорит! — закричал Кавендиш.

— И мы тоже, если не начнем шевелиться, — сквозь зубы процедил Джаг. — Я не могу идти! Найди поскорее лошадь.

Разведчик не успел ничего ответить, как вдруг из отеля, вопя во все горло, выбежал портье.

На фоне грандиозного бедствия, в свете полыхающего пожара, фигура человека показалась еще более худой, высохшей, как тростиночка.

Став посередине тротуара, портье повернулся изможденным лицом к Джагу, и тот не смог сдержать охватившую его дрожь. Он увидел перед собой какой-то скелет, обтянутый пергаментной кожей, которая так прилипла к костям, что впавшие щеки казались всосаны внутрь.

Узнав Джага, человек широко открыл рот, обнажив гнилые зубы.

— Вы… Вы…

Но не в силах сказать ни слова, он сделал шаг и зашатался.

Ноги отказывались повиноваться ему. Он рухнул, как хрупкое строение из костей, кубарем скатился с тротуара на утрамбованную землю проезжей части улицы и растянулся во весь рост.

Содрогаемый сильнейшими спазмами, он принялся неистово скрести землю ногтями, словно хотел сам себе вырыть могилу.

Когда конвульсии прекратились и человечек неподвижно застыл, его тело начало разлагаться. Плоть и кости превращались в лужу маслянистой, зеленоватого цвета тошнотворной жидкости, похожей на ту, которая хлестала изо рта белокурой проститутки.

В это время фасад здания охватило демоническое пламя. Обжигающая воздушная волна вынудила Джага покинуть свой наблюдательный пункт. Хромая, он с трудом дошел до столба и ухватился за него обеими руками.

Пожираемое огнем здание рухнуло с жутким треском, и только фантастический фонтан искр высоко взлетел в небо.

— Надо думать, как отсюда выбраться! — крикнул Кавендиш, с опаской выглядывая из-за своего убежища. — Прикрой меня!

Согнувшись в поясе, он побежал к своим мешкам с «сантехникой» Империи на Колесах. Потащив их за собой, он подошел к Джагу, подставил ему свое плечо, и мужчины без осложнений пересекли центральную улицу. С трудом ступая на больную ногу, Джаг заметил разбросанную на противоположном тротуаре одежду шерифа. Она валялась в такой же вязкой луже, которая образовалась после «смерти» портье. Создавалось впечатление, что все низкорослые, лысые мужчины в очках, эти прекрасные, но чрезвычайно худые копии водителя грузовика, просто-напросто «стираются» сами по себе, не в силах продолжить существование после смерти «оригинала».

Эта мысль еще не выкристаллизовалась в голове Джага, но он почувствовал, что ухватился за нить в разгадке таинственного феномена. Скорее всего, Кавендиш, убитый у входа в салун, был фальшивым, а настоящий любитель странствий находится здесь, рядом с ним, живой и невредимый. А то, что он так заботится о своем золоте, — лишнее подтверждение этой мысли.

Обретя внутреннее спокойствие, Джаг более доверчиво оперся на плечо своего товарища.

Добравшись до противоположной стороны улицы, Джаг бессильно, с перекошенным лицом, опустился на край тротуара. Терпеть боль становилось невыносимо. Лодыжка распухла до невероятных размеров, и, чтобы освободить ногу, ему пришлось разрезать сапог ножом.

В зареве пожара Джаг увидел огромную гематому фиолетового цвета на внутренней стороне щиколотки.

— Обошлось без перелома, — поставил он диагноз, осторожно ощупав контуры опухоли. — Всего лишь банальный вывих.

— Тем лучше! — ухмыльнулся Кавендиш.

Удивленный язвительным тоном разведчика, Джаг поднял голову и уткнулся носом в ствол «мини-узи», направленный хищным зрачком прямо на него.

Отчаяние раздавило Джага. Рана мгновенно отошла на второй план в списке всех мучений. Только что его провели во второй и, конечно, последний раз, так как шансы выкрутиться из этого положения равнялись нулю.

— Так ты, значит, не Кавендиш! — растерянно вздохнул он.

Ответом ему была улыбка фальшивки.

— Прежде чем умереть, я хотел бы понять, — тихо сказал Джаг, внимательно следя за колебаниями ствола, готовый, несмотря ни на что, использовать малейшую оплошность своего противника.

— Умереть? — скривилась репродукция. — Кто тебе сказал, что ты умрешь?

В светлых глазах лже-Кавендиша плясали огоньки пожара.

— Наоборот, Джаг, — прошипел он, — о тебе будут так заботиться, как еще никто не заботился в твоей жизни. Очень скоро тобой займутся. А сейчас — двигай к полицейскому участку.

— Я не могу идти, — запротестовал Джаг.

— Тогда ползи! — брызнул слюной фальшивый Кавендиш.

Люк находился в последней камере у боковой перегородки. Сливаясь с досками пола, он был почти не виден.

Фальшивый любитель странствий приподнял его и отодвинул в сторону, открыв лестничный пролет, ярко освещенный неоновым светом.

Джаг начал осторожно спускаться, опираясь на бетонные стены. Ему в спину чуть ли не упирался ствол «мини-узи».

От беспорядочно прыгавших мыслей голова Джага шла кругом. Обстоятельства менялись с немыслимой скоростью и давно вышли из-под его контроля.

Скоро он увидит виновников этой фантастической мизансцены.

На стенах встречались надписи, но прочитать их не удавалось.

Ничего знакомого для себя в окружавшей обстановке он не находил. Особенно странным было лилипутское население этого подземного города, одетое в черные конические сутаны, ниспадавшие до земли. Карлики сновали в головокружительной анфиладе коридоров, толкая перед собой несоизмеримые с ними тележки на колесах. Десятки маскарадных лилипутов с невидящими глазами, лишенными зрачков.

У этих любопытных персонажей Джаг заметил только необычного строения руки с тремя недоразвитыми пальцами.

Мутанты! Какие здесь могли быть сомнения. Оставалось выяснить, находились ли они в рабстве у народа репродукций, или, наоборот, сами контролировали их генерацию.

Его размышления прервал толчок в спину, и Джаг оказался в просторной комнате с двумя десятками кроватей, составлявшими всю мебель.

— Выбери себе ложе, — с издевкой сказан фальшивый Кавендиш. — Здесь ты будешь жить до конца своих дней.

Тяжелая бронированная дверь глухо ухнула сзади, толкнув его прямо в спину.

Лицо Джага исказилось от боли, и он чуть не упал, но вдруг замер от удивления: на ближайшей кровати лежал здоровенный верзила с глазами дохлой рыбы. Джаг мгновенно узнал в нем члена семьи Малона.

— Я знал, что в конце концов они тебя загребут, — лениво процедил сквозь зубы подобие зомби. — Они никому не дают сбежать, кроме больных и стариков. А ты, сдается мне, ни под одну из этих категорий не тянешь. Впрочем, твой приятель думал, что ты сможешь улизнуть…

— Мой приятель? — удивился Джаг, восприняв только эту часть информации.

Малон показал на стоявшую в отдалении кровать, на которой спал Кавендиш с невероятно бледным лицом.

— Они недавно сделали ему пункцию, — объяснил верзила, увидев изумление Джага. — Эта операция надолго лишает всех сил. Ты это еще узнаешь, не успеешь и оглянуться, как придут и за тобой.

Джаг уже теперь чувствовал себя не в своей тарелке. Он принялся изучать других обитателей дортуара.

Одни из них находились в бессознательном состоянии, другие спали или просто дремали. Кроме Кавендиша здесь был толстый тип с серым цветом лица, две женщины: блондинка, вид которой вызвал у Джага неприятные воспоминания, и брюнетка с матовой кожей — цыганка, с которой фальшивый Кавендиш якобы поднимался на второй этаж. Была еще и маленькая девочка, но даже издалека Джаг видел, что она не жилец на этом свете.

В принципе, здесь был целиком представлен Додж Сити. Теперь не оставалось сомнений, что все его население состояло из репродукций, с той или иной степенью точности скопированных с присутствовавших здесь оригиналов.

Придя к такому заключению, Джаг поковылял к кровати Кавендиша. Разведчик спал глубоким сном. Собравшись уже разбудить его, Джаг вдруг заколебался. А если его продолжают вводить в заблуждение? А вдруг смысл этой манипуляции в том, что его хотят сделать сумасшедшим?

Его разум долго не выдержит этой незатейливой игры в теплое-холодное.

Решив, что такой маневр не имеет большого смысла и, сгорая от желания заговорить со своим братом по приключениям, Джаг осторожно потряс разведчика за плечо. Веки Кавендиша поползли вверх.

Уставившись на Джага затуманенным взглядом, он криво улыбнулся.

— Джаг, это ты? Это на самом деле ты! — пробормотал он. — Ты пришел за мной, сынок? Тебе удалось натянуть им нос, да? Я это знал! Я был в этом уверен!

Затем у него потемнело в глазах, и Кавендиш провалился в небытие еще до того, как Джаг успел сказать ему правду.

Скоро он все поймет…

ГЛАВА 7

Блондинка вырезала из одеяла длинную ленту и вместо бинта принялась туго завязывать ею лодыжку Джага. Девушка показалась Джагу менее волнующей, чем ее репродукция, но обладала красотой и каким-то загадочным очарованием.

Не прерывая свою работу, она рассказала, что ровно шестьдесят шесть дней является пленницей этого дортуара и что странные карлики регулярно берут у нее кровь и кусочки кожи для создания клонов.

Видя неподдельное удивление во взгляде Джага, она разъяснила, что имела в виду научное название репродукций, толпы которых и создают карлики из клеток крови и кожи людей, находящихся здесь в плену.

Джаг был потрясен, когда услышал ее рассказ о подземном городе и его жителях, которые подрезали коленные сухожилия громиле Малону, человеку с рыбьими глазами, потому что тот предпринял попытку бежать. После подобного «лечения» он остался навсегда прикованным к кровати, без всякой надежды когда-нибудь встать на ноги.

По телу Джага побежали мурашки, а его собеседница вдруг оживилась.

— Одному из нас все-таки удалось ускользнуть! — понизив голос, радостно сказала она. — Этот человек являлся как бы посредником между гномами и нашим миром. Он был нужен им, чтобы построить город-западню. Он пытался усложнить им задачу, навязывая архитектуру прошлого или предлагая совершенно невероятные конструкции. Насколько известно, ему удалось войти в контакт с супружеской парой мотоциклистов. Они обязательно вернутся сюда с подкреплением и освободят нас. Это вопрос времени.

Кивнув в сторону агонизировавшей девочки, она добавила:

— Его дочь…

Холод пронзил Джага до мозга костей. Ему стало страшно от своих предположений. Глядя на самодеятельную медсестру, которая фиксировала конец ленты позолоченной булавкой, он дрожащим голосом спросил:

— Ваш друг… не был ли он лысым и невысоким? Не носил ли прямоугольной формы очки?

Блондинка широко раскрыла глаза.

— Да… Но вы-то откуда знаете?

— Встречались с ним… — вздохнул Джаг. — Это и привело нас сюда. Ждать его не стоит… Они убили его ножом… Нет уже в живых и мотоциклистов…

Оглушенная такой ужасной новостью, блондинка словно окаменела. Ее плечи обмякли, на глазах выступили слезы, и она горестно опустила голову.

— Это конец, — выдохнула девушка. — Никакой больше надежды… Мы погибли. Кроты не оставляют ничего живого после себя. Они уничтожают все под землей и на ее поверхности, оставляя руины и выжженную, бесплодную пустыню. Когда они опустошат все здесь, то вытянут из нас оставшуюся кровь, чтобы иметь достаточный запас, и переберутся в другое место. Таков их образ жизни.

— Кроты? — обеспокоенным тоном спросил Джаг.

Блондинка грустно улыбнулась.

— Это прозвище… Мы так их называем, потому что карлики живут под землей и не переносят дневного света. С таким же успехом их можно было бы назвать «вампирами». Как ваша лодыжка?

Озадаченный услышанным, Джаг машинально кивнул головой.

— Намного лучше, благодарю, — сказал он. — Вы знаете, что одна из ваших копий хотела убить меня?

Блондинка закусила нижнюю губу.

— Я сожалею…

Не стоит огорчаться, — улыбнулся Джаг, — мы занимались любовью, когда это случилось…

Вообще-то было приятно.

Покраснев от смущения, блондинка резко встала и направилась к своей кровати.

Брюнетка, прислушивавшаяся к их разговору, перевернулась на бок, обнажив свою пышную грудь, которую не попыталась даже прикрыть.

— Такого с вами не произошло бы, если бы вы переспали с какой-нибудь из моих копий, — сказала она, отбросив назад свои длинные черные волосы.

— Не слушайте эту нимфоманку! — бросил Малон. — Это настоящая разрушительница здоровья. Она выкачала из нас больше энергии, чем кроты.

Цыганка сделала презрительную мину и натянула простынь на свои мраморные груди с широкими, как донышко бутылки, ореолами.

— Когда нет ничего между ног, не надо сваливать свое горе на других.

Звуки голосов разбудили Кавендиша. Он приподнялся на локте и осмотрелся ничего не понимающими глазами. Несколько секунд бедняга приходил в себя, но все еще не мог сообразить, где находится. В его глазах вспыхнул свет только тогда, когда он увидал Джага.

— Я вот думаю, уж не сон ли это? — спросил разведчик.

Джаг, прихрамывая, добрался до кровати Кавендиша. Блондинка сделала хорошую перевязку, и теперь он мог ступать на ногу, не воя от боли.

— Я надеялся, что тебе удастся ускользнуть от них, — сказал разведчик, — но я рад тебя видеть.

Джаг понял, что начало разговора будет горьким.

— Я пытался не попасть на крючок, — ответил он, — но ты дважды мешал мне, так и не дав уйти.

— Ну, конечно, — вздохнул Кавендиш, — нельзя было мне сдаваться… Они удивительно быстро развертывают дело… Скажи, сколько моих копий ты видел наверху?

Джаг задумался.

— По правде говоря, я не считал, но только в салуне их было с дюжину.

Кавендиш закатил глаза к потолку. Он не похудел, но цвет кожи приобрел свинцовый оттенок, а под глазами ясно обозначились серые круги.

В локтевом изгибе его руки Джаг заметил следы, оставленные иглой шприца.

— Как они тебя взяли? — спросил он.

Разведчик пожал плечами.

— Глупо! Копии верзилы, который лежит там, набросились на меня в коридоре, когда я выходил помочиться, — с горечью в голосе объяснял он. — Я не успел даже позвать тебя на помощь. Во всем виноват я сам, понимаешь. Я совсем забыл, что мы живем в мире, где ни на секунду нельзя терять бдительности, даже когда собираешься облегчить свой мочевой пузырь.

Жестом руки Джаг отмел его запоздалые сожаления.

— Прошлого не вернуть, — сказал он. — Что произошло дальше? Очутившись здесь, ты, должно быть, выработал какой-то план действия? Так?

Попав под шквал вопросов, Кавендиш вдруг почувствовал невероятную усталость и откинулся на подушку.

— Двухметровые копии притащили меня прямо сюда, а уже через несколько минут за мной пришли кроты. Они привели меня в лабораторию, которая находится уровнем ниже, и исследовали с ног до головы.

Потом я возвратился сюда, познакомился с брюнеткой — прямо вулкан какой-то, — и меня снова забрали, но уже для сдачи крови. Они качали из меня кровь до тех пор, пока я не потерял сознание. Очухался я только здесь, на кровати. Теперь ты знаешь не меньше, чем я. Что же касается побега из этой мышеловки…

Кавендиш издал протяжный, разочарованный вздох и продолжил:

— Не стоит слишком рассчитывать на это. У кротов есть исключительно болезненный паралитический газ, способный нейтрализовать любого противника. В этих условиях далеко уйти практически невозможно. А при повторном побеге они, не колеблясь, подрезают сухожилия ног… И речи быть не может, чтобы сбежать в нахалку.

И в этот момент в их разговор вмешался толстяк с лицом серого цвета. Сбросив ноги с кровати, он сел, и его огромный живот улегся на бедра.

— Не понимаю, почему вам так хочется отсюда смыться? — странным свистящим голосом пропищат он. — Есть где и на чем спать, отменно кормят. Трехразовое питание, килограммы сочного мяса, пьянящее вино впридачу, и все это в обмен на несколько пинт крови.

Это же почти бесплатно! Когда думаешь о том, что творится наверху, приходишь к выводу, что мы здесь в привилегированном положении.

— Хмельное вино! Нет, ты послушай, что он говорит! — занервничал Кавендиш. — Не крепче мочи осла! Таким вином младенцев поить! У него вкус меда…

— А работа? Не бей лежачего! — с издевкой набивал цену Малон. — Нас здесь не кормят, а откармливают, точно гусей, перед тем, как отрубить им голову. И я знаю, о чем говорю, потому что нахожусь здесь дольше вас всех. Через эту спальню прошло много народа, больше дюжины. И парни были покрепче, чем ты! И что же? Они все умерли. Каждое утро обязательно кто-нибудь из них не возвращался. Наступит и твой черед, и раньше, чем ты предполагаешь. Стоит взглянуть на твое лицо… Можно подумать, что оно сделано из гипса. На тебя страшно смотреть, так-то!

Задетый за живое, толстяк хотел возразить, сославшись на свое прекрасное самочувствие, но в этот момент бронированная дверь широко распахнулась, и три карлика засеменили прямо к Джагу.

— Кажется, пришла твоя очередь идти на растяжку, — миролюбиво сказал верзила.

Карлики остановились перед Джагом. Он с хрустом сжал пальцы в кулаки. Он чувствовал в себе достаточно силы, чтобы одной пощечиной уничтожить это странное трио. К тому же дверь осталась открытой. Но взглядом Кавендиш охладил его пыл, и Джаг решил ничего не предпринимать.

— Даже не пытайся, сынок, — понимающе шепнул он. — Этот газ — не шуточки. Ты не успеешь сделать и одного шага… Пусть все будет, как есть… Сегодня тебя ждут только тесты. Ничего страшного в этом нет.

Карлики начали проявлять нетерпение. Они пританцовывали, переминаясь с ноги на ногу, издавали угрожающие звуки и показывали на открытую дверь.

Встретившись еще раз взглядом с Кавендишем, Джаг покорно пошел к выходу следом за карликами. Внутри все кипело от гнева. Неожиданно, когда он подходил к двери, упущенная возможность бегства предстала перед ним со всей очевидностью. Но следующий случай он не прозевает, какими бы не были последствия.

Его решимость, видимо, проявилась на лице, потому что прикованный к кровати Малон мимоходом обронил:

— Спусти пар, парень! Иначе в скором времени мы образуем с тобой землячество.

Джаг и его эскорт прошли по нескончаемому переплетению коридоров, где стены были выкрашены в разные цвета, и спустились на уровень ниже, как и говорил Кавендиш.

Прихрамывая на больную ногу, Джаг шел медленно и с интересом разглядывал окружающее, чтобы получше запомнить всякие мелочи, которые могли пригодиться на случай бегства.

Вокруг него, один шибче другого, стрекотали карлики, издавая странные звуки, смысла которых он не мог понять.

С ненавистью посматривая на своих мучителей, он сравнивал их, сам не зная почему, с медведками. А может, всего лишь потому, что те и другие жили под землей. Он мог бы сравнить их также с цикадами из-за пронзительной манеры объясняться между собой.

Продолжая путь, Джаг убедился в том, что истинный облик этих существ, прозванных кротами, — остается для него полной загадкой. Внешне они были похожи на лилипутов, но было бы глупо остановиться на этом предположении. Под их нелепыми, мрачными одеждами могло скрываться все, что угодно. Достаточно было увидеть их руки…

Что бы в действительности они собой ни представляли, их оснащенность техникой поражала воображение.

Войдя в лабораторию, Джаг не смог скрыть своего восхищения. Такого обилия всевозможной аппаратуры ему еще не приходилось видеть.

Вдоль стен стояли сотни фантастических аппаратов. Обезумевшая шеренга мигающих, поскрипывающих машин — нереальный электронный мир, который очень отдаленно напоминал своим кричащим видом фасады борделей Эдема, города — купола Бессмертных.

Джаг чуть приподнял подбородок и втянул воздух подрагивающими ноздрями. Сильный запах эфира заполнял пространство огромной комнаты.

Стены лаборатории были выкрашены белой блестящей краской.

Стрекоча и жестикулируя, три карлика предложили ему лечь на металлический стол, что мгновенно настроило Джага на неповиновение. Он не очень-то верил в эту историю с паралитическим газом, но предпочел выбрать другой момент для побега. В конце концов, время было его основным козырем. Пока ему нужно было ждать и наблюдать.

Из опыта он знал, что послушание ослабляет бдительность хозяев. Он должен воспользоваться этим, дождавшись удобного случая.

Когда он лег на стол, трое тут же забегали вокруг: каждый делал свою, четко определенную работу.

С него сняли всю одежду, чтобы закрепить в разных местах на теле черные присоски, соединенные с аппаратурой. Гномы тщательно протерли влажным тампоном его бедра, грудь, виски и приложили к ним электроды.

Сделав укол в вену, кроты, казалось, потеряли к Джагу всякий интерес, перенеся целиком свое внимание на аппаратуру. Бегая от прибора к прибору, они при этом постоянно общались между собой, попискивая, как выводок птенцов. Звуковой диапазон их речи был, очевидно, на несколько октав выше, чем могло воспринять человеческое ухо.

Долго вслушиваясь в их стрекотание, Джаг убедился, что прав: он явно не улавливал всей гаммы звуков, которые издавали лилипуты, и, возможно, слышал только самые низкие.

Наблюдая за действиями кротов, он отмечал быстроту, точность, сноровку и удивлялся, что странные трехпалые руки могут действовать с такой ловкостью и уверенностью.

Испытания начались, и Джаг ощутил легкий зуд вокруг электродов. Казалось, какое-то раздражающее гудение наполнило все его, тело. Это вовсе не было болезненно, но действовало на нервы.

Внезапно механическое стаккато нарушило тишину лаборатории.

Повернув голову, Джаг увидел, как из одного аппарата поползла длинная бумажная лента с данными, которые тут же расшифровывал один из гномов, издавая при этом сверхвысокие звуки.

— Они очень довольны, — прозвучал чей-то громкий голос со стороны двери. — Думаю, вы — единственный, кто обладает всеми качествами, которые хотелось бы видеть в человеческой особи.

Повернув голову в противоположную сторону, чтобы посмотреть на неожиданного собеседника, Джаг чуть не свалился со стола от удивления, узнав девочку с леденцом, которую видел в салуне.

— Тем из вас, кто воспользуется нашей оболочкой, невероятно повезет, — продолжала девочка неестественно низким голосом.

— Но для вас я не гожусь, — заметил Джаг и не смог сдержать улыбку, глядя на хрупкое тело девочки.

Продолжая жадно сосать кончик своего многоцветного лакомства, девчушка пожала плечами.

— В шкуру каждого не влезешь, — сказала она, — и моя оболочка меня вполне удовлетворяет. Знаете, ведь дубликаты не бывают неуязвимыми! Но кому придет в голову причинить зло маленькой девочке?

Лицо Джага исказила гримаса.

— Вы отвратительны, — тихо сказал он. — В дортуаре сейчас умирает девочка.

На лице фальшивки появилась развязная улыбка.

— Главное, чтобы она продержалась еще несколько дней. Потом…

Не в силах больше сдерживаться, Джаг катапультировался со стола, срывая при этом провода и трубочки, которые шли от его тела к аппаратуре, и бросился на девочку.

Подвижные, как ртуть, карлики встали на его пути, вытянув вперед руки.

Джага тут же окутало облаком газа, и, рыча, он рухнул на пол. Ноги отказали ему, а легкие обожгла такая адская боль, словно ему засыпали туда ведро раскаленных углей.

В сравнении с этим невыносимым жжением глоток серной кислоты показался бы просто освежающим напитком.

Неспособный пошевелиться, Джаг лежал на плиточном полу, как черепаха, перевернутая на спину. Он испытывал нечеловеческие страдания, когда снова услышал строгий голос девочки.

— Фокусы закончены?

В ответ раздался шквал пронзительных криков.

— Тогда сделайте ему пункцию, — приказала дьявольская девчонка. — И не церемоньтесь, вытащите из него максимум… Я хочу, чтобы дубликаты были готовы к началу родео.

ГЛАВА 8

Почувствовав внезапную жажду действий, Кавендиш выбрался из кровати, сделал для разминки несколько быстрых гимнастических упражнений — чем невероятно удивил брюнетку — и неторопливо направился к бронированной двери, бросая вокруг внимательные взгляды, словно изучая окружающую обстановку.

Но главным объектом его внимания оставалась дверь. Он тщательно обследовал ее, напрасно выискивая слабое место в ее конструкции или материале, из которого она была изготовлена.

Расстроившись, он повернулся лицом к дортуару и еще раз пристально окинул его взглядом, продумывая мельчайшие детали.

Неожиданно в его глазах вспыхнул свет, он решительным шагом подошел к ближней неоновой рамке и остановился в задумчивости.

— Ты быстро очухался, — сказал двухметровый верзила, приподнявшись на локте.

Разведчик ограничился кивком головы, продолжая рассматривать потолок, затем медленно отступил назад и закрыл глаза, чтобы лучше представить перед своим внутренним взором тот план, который вырисовывался в его мозгу.

— Я не помню, чтобы бродяга в первые же сутки пребывания в тюрьме не начинал строить планы побега, — сказал Малон. — Чего тебе больше всего не хватает? Пространства, ветра, запаха природы, неба над головой?

— Именно, этого, — признался разведчик.

— Если хочешь знать, пройти через дверь ничего не стоит…

В разведчике мгновенно проснулся неподдельный интерес, и он с серьезным выражением на лице подошел к кровати верзилы.

— Что ты сказал?

Внезапно оробев, Малон шмыгнул носом и бросил настороженный взгляд на дортуар. Умирающая девочка и блондинка, казалось, спали, а брюнетка изо всех сил пыталась соблазнить толстяка, строя ему глазки.

— Дай-ка мне «пистолет», — сказал зомби.

— Что? — поперхнулся Кавендиш, начав обыскивать себя в поисках оружия.

— Под кроватью стоит пластмассовая штука для облегчения мочевого пузыря.

Наблюдая, с какой осторожностью разведчик протягивает ему посудину, уже на добрую треть заполненную красноватой жидкостью, Малон рассмеялся и тут же зашелся в нескончаемом чахоточном кашле.

— Извини, — прохрипел он, еще тяжело дыша, — но я почти две недели мочусь кровью, и меня это постоянно смешит. Еще немного, и им не придется делать мне пункцию…

Внезапно его лицо застыло, костистой рукой он, как клещами, сдавил запястье Кавендиша и потянул к себе.

— Вполне возможно, что не все мы здесь пленники, — чуть слышно прошептал он.

Разведчик прищурил глаза.

— Кто? — спросил он.

Верхняя губа Малона приподнялась, обнажая желтые от жевательного табака зубы.

— Если бы я знал, — прошипел он, ослабляя хватку, — мог бы еще ходить!

Это потрясающая новость лишила Кавендиша дара речи, но его мозг лихорадочно заработал. Если среди семи пленников есть предатель, тогда он, Кавендиш, должен автоматически подозревать всех. Кроме себя, доверять было некому. Ни несчастной девочке, ни даже Малону, который только что просветил его… Что же до Джага, он тем более не мог вселять веры. А именно этого требовала ситуация. Положение вещей усложнялось.

С задумчивым видом разведчик присел на край кровати.

— Как это с тобой случилось? — спросил он.

Зомби втянул щеки.

Я находился на шаг от цели, — начал он, — и не для красного словца могу это утверждать. Быть бы мне сейчас далеко отсюда, не прояви я нерешительности…

Осмотрев страдальческим взглядом своих товарищей по неволе, он продолжил:

— Я всех их подозревал, всех без исключения! И уж начал думать, не являюсь ли я единственным настоящим человеком в этой темнице? Чтобы побег оказался успешным, мне следовало бы всех убить…

Он посмотрел на разведчика своими маслянистыми глазками.

— Но своего последнего слова я еще не сказал, — ухмыльнулся он. — В запасе у меня имеются кое-какие идеи…

Желая показать свою заинтересованность, Кавендиш придвинулся ближе.

— Говори…

Недобрая улыбка разорвала восковое лицо зомби.

— Спокойно, парень… — предупредил он. — Я не собираюсь сгнить в этом подземелье. Ты и твой приятель сбежите отсюда вместе со мной или останетесь здесь навсегда. Вы должны взять и меня. Мое желание понятно, не так ли?

Кровь лилась в вереницу флаконов, подтягиваемых движущейся лентой. Наполнившиеся, автоматически сменялись пустыми.

Боль, вызванная газом, постепенно ослабевала, уступая место океану слабости.

Лежа на металлическом столе, Джаг пытался бороться с этим коварным оцепенением, которое все сильней сковывало его тело, делало тяжелыми веки, выкачивало из него энергию.

Вокруг продолжали суетиться кроты, издавая крики, от которых ломило в висках. Однако это было на руку Джагу, помогая ему оставаться в сознании.

На примере водителя грузовика и всех его дубликатов, как называла копии эта дьявольская девочка с леденцами, Джаг пришел к выводу, что двойники не могут долго существовать после смерти оригиналов.

Поэтому он понял, что опасность его жизни не угрожает. Карлики не стали бы утруждать себя серией скрупулезных исследований, если бы собирались избавиться от него.

Но навалившаяся усталость, сомнения, разъедавшие его мозг, погружали Джага в состояние опасного пессимизма, от которого было трудно избавиться.

Толстые кожаные ремни окутывали его тело, а острое стальное кольцо охватывало шею. Малейшее движение, простой поворот головы — и Джаг буквально перерезал бы себе горло. Это не шло ни в какое сравнение даже с «шагреневой кожей» Империи на Колесах, этим живым ошейником, который, сжимаясь, душил каждого, кто предпринимал попытку к бегству.

Такое проявление сверхосторожности доказывало, что кротам не хватало уверенности, и что их тюрьма — не настолько надежное место…

Джаг закрыл глаза и задумался. Перспектива сладкой смерти и вечного сна, который освободит его от скованности обескровленной плоти, захватила мысли.

Мечты больного сознания стали необычайно зримы, и райский край старого Патча, его приемного отца, материализовался в чистое, безопасное место, без намека на малейшую ловушку.

Пронзительный писк вернул его к действительности, оповещая о конце этой затянувшейся процедуры.

К Джагу подошел карлик, ущипнул его за бок, огромной иглой сделал укол в живот, и приподнял веки. Свой экспресс-осмотр он закончил верещаньем, адресованным другим гномам.

Джаг чувствовал, что с него снимают ремни, убирают опасный ошейник.

Он только задумался о том, как вести себя дальше и не симулировать ли потерю сознания, когда замогильный голос девочки прервал его размышления.

— Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы попытаться обмануть наши электронные машины? — насмешливо спросила она.

Но так как Джаг продолжал лежать, не шевелясь, она продолжала.

— Если ваше тело отличается поразительной сопротивляемостью, то ваш мозг, наоборот, развит чуть лучше, чем у лемуров. Перестаньте вести себя, как ребенок, и поднимайтесь. Приборы показывают, что ваши физические данные соответствуют хорошему самочувствию. Вы напрасно пытаетесь ввести нас в заблуждение!

Разоблаченный Джаг глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Поверьте мне, — снова заговорила девочка, — не в ваших интересах затевать с нами борьбу. Ваша сила нужна нам, и мы смогли бы многое сделать вместе, если бы вы отбросили наивные мысли о бегстве…

Джаг чуть приподнялся, еще не в силах сесть. Это взятие крови обессилило его.

— А ваше существование стало бы намного приятнее! — добавила дьявольская девочка и щелкнула пальцами. Дверь лаборатории тут же открылась, и в зал вошли два карлика, толкая перед собой столик на колесиках, уставленный блюдами с разнообразной пищей.

На трех уровнях столика оказалось столько еды, что можно было накормить всех присутствовавших. На изысканной посуде лежало розовое мясо и дичь. К аппетитным деликатесам предлагалось вино в керамической бутылке.

Глядя на горы съестного, Джаг вдруг почувствовал себя так, словно возвратился в вагон Галаксиуса.

— Вы сможете убедиться, как мы умеем заботиться о наших гостях… если они не слишком упорствуют и не пытаются создать нам неприятности.

Указав кончиком гигантского леденца на королевский стол, она сказала:

— Кушайте, пожалуйста. Вам нужно восстановить силы.

Вначале Джаг чуть не отказался из чистого противоречия, не желая показать врагу, что признает себя побежденным. Но в последнюю секунду Джаг передумал. Какую пользу он извлечет, если объявит голодовку? Никакой! Только еще больше ослабеет. А сила скоро ему понадобится.

Джаг решительным жестом взял кусок мяса и начал шумно чавкать, не думая, какое зрелище он собой представляет. Сок стекал по подбородку, крепкие зубы рвали мясо… Мясо было изумительно вкусное и даже отдаленно не напоминало сухую солонину — его обычную пищу, которую приходилось долго пережевывать, прежде чем проглотить.

Вино тоже заслуживало похвалы.

— Сотни ваших дубликатов было бы достаточно, чтобы сформировать отряд боевиков, способных захватить новые районы, — заявила девочка, подавляя зевок. — Это помогло бы сэкономить нам время…

Вытерев губы тыльной стороной ладони, Джаг мотнул головой.

— Согласен, — сказал он.

Девочка чуть не упала со стула.

— Что вы сказали?

Она не могла поверить в то, что услышала, и хотела, чтобы Джаг повторил свои слова.

— Я — ваш человек, — ответил Джаг. — Согласен с вами сотрудничать. Чего вы от меня ждете?

Глядя на него сквозь щелочки полуопущенных век, девочка дала себе несколько секунд на размышления.

— Вначале мы проверим вас на лояльность, — неожиданно сказала она.

Кавендиш помог несчастному зомби сесть, подложив подушку ему под спину.

— Спасибо, — поблагодарил Малон. — В таком положении мне легче дышится.

Затем, с озабоченным видом посмотрев на бронированную дверь, он сказал:

— Твоего друга давно должны были привести обратно. Не знаю, что и думать… Во всяком случае, это ненормально…

Волнуясь за Джага не меньше, чем верзила, Кавендиш тем не менее сделал нетерпеливый жест рукой.

— За Джага не стоит переживать, — сказал он. — Этот парень выходил не из таких переделок! Лучше расскажи мне о своем плане…

Малон засопел и окинул подозрительным взглядом обитателей дортуара.

— Ты умеешь водить машину? — неожиданно спросил он.

Удивленный вопросом, Кавендиш утвердительно кивнул.

— У них много автотранспорта. Хорошо бы позаимствовать один автомобиль и помахать им ручкой в самом скором времени.

— Над этим надо подумать. А лошадей нет?

— Есть, но мне трудно будет удержаться в седле.

— Что-нибудь придумаем, — неопределенно сказал любитель странствий. — С лошадьми было бы проще… Подозреваю, что автомобили усиленно охраняются.

— Лошади тоже… С моей точки зрения, кроты все больше и больше теряют бдительность. Они уверовали в то, что улизнуть отсюда невозможно. Мой неудавшийся побег, должно быть, еще больше убедил кротов в своей правоте. А то, что они сделали со мной, должно, по их мнению, послужить устрашающим примером для других.

— Они в корне ошибаются, — заявил разведчик. — Но из того, что ты рассказал, я не могу понять, как отсюда можно бежать.

Малон успокаивающе поднял руку.

— Не торопись, — сказал он. — Всему свое время. Сейчас я могу тебе сказать только одно: все думают, что легче уносить ноги днем, когда в городе никого нет. Это глупость! Днем в коридорах полно кротов, и ты не сделаешь трех шагов, как нарвешься на кого-нибудь из них. Действовать надо ночью, когда все копии поднимаются наверх. Достаточно смешаться с ними на улицах города, чтобы потом незаметно ускользнуть за его пределы.

Кавендиш кивнул, убежденный только наполовину.

— Все это очень хорошо, но как отсюда выбраться?

Малон многозначительно улыбнулся.

— Я видел, как ты вертелся возле двери… У тебя, должно быть, имеется какой-то план?

— Возможно, — не стал отрицать разведчик. — А как тебе удалось выскочить отсюда?

— Я не успел… Я все приготовил… Отмычку, маску с бумажным фильтром против газа, которую сам смастерил. Но, как я уже говорил, меня заложили. Однажды, вернувшись в дортуар после сдачи крови, я увидел, что мой матрас изрезан ножом. Все оснащение, подготовленное к побегу, валялось изломанным на полу. Приговор мне вынесли не самый легкий. Я наглотался газа и даже потерял сознание. Когда я пришел в себя, то уже не мог ходить.

— Да, тебе не повезло, — посочувствовал Кавендиш. — Но это не решает проблему, и я не понимаю, почему мы должны обременять себя тобой?

— Я могу вас выдать в свою очередь…

Разведчик ухмыльнулся.

— Если ты это сделаешь, то подпишешь себе смертный приговор. Джаг и я, мы поднимемся из преисподней, чтобы заставить тебя пожалеть о своем длинном языке.

Малон пожал плечами.

— Я пошутил, — пошел он на попятную. — У меня душа не продажная.

— Чем ты можешь быть нам полезен?

Зомби ткнул себя в лоб указательным пальцем.

— Я наизусть знаю лабиринт подземелья, — сказал он. — Однажды они завели меня в помещение, где на стене висел план подземных переходов. Я запомнил всю схему и теперь точно знаю, на каком уровне мы находимся и каким путем выбраться наружу.

Улыбнувшись, он продолжал:

— Я досконально представляю расположение коридоров, лестниц и могу заверить тебя, что без меня вы никогда не сможете выбраться на поверхность. Вы берете меня с собой, и ваши шансы возрастают…

— Согласен, — сказал разведчик, — ты идешь с нами.

— А что собираешься предпринять ты? — поинтересовался зомби.

— Это мое дело. Тут надо еще подумать, кое-что уточнить…

— Хорошо бы, если бы к сегодняшнему вечеру все было готово.

Кавендиш даже вздрогнул, услышав пожелание верзилы.

— Сегодня вечером? Так сразу?

— Насколько мне известно, этой ночью кроты выйдут наружу, чтобы подготовить все необходимое для родео. Коридоры, естественно, будут пустынны.

— Зачем они организуют это зрелище?

— Потому что уже совсем истощили здешний район. Теперь они все сворачивают, готовясь перебраться в другое место. Но для этого им нужны руки, человеческий материал.

Лоб Кавендиша покрылся морщинами.

— Хорошо, кроты передислоцируются… — Но не собираются же они все демонтировать и куда-то тащить с собой?

Малон кивнул головой.

— Именно так. Вот почему им нужны люди. Конечно, тут бросят все капитальные постройки: подземные переходы и другие помещения…

Но все остальное возьмут с собой. Город — приманка для людей — тоже будет разобран и построен уже в другом месте.

— Странный образ жизни они себе выбрали, — сделал вывод разведчик. — Надо сказать, кроты все делают через задницу! Но, послушай, откуда ты знаешь эти подробности?

— Вопрос времени. Я торчу здесь уже не один месяц. Даже если и не захочешь, все равно пропитаешься информацией. Наблюдаешь, сопоставляешь, прикидываешь…

— А как они выглядят под своим тряпьем?

Выражение, появившееся на лице зомби, говорило, что он не знает ответа на вопрос.

— В одежде ты их видел, как и я. А что под ней, мне не довелось узнать…

— Если я правильно понял, им нужны рабы.

— В некотором роде… Послушные люди, которые согласны работать и не роптать при этом, не задавать вопросов, забыть, что такое свобода… Копии, которые они лепят с нас, целиком отвечают этим требованиям…

Широким жестом руки он обвел дортуар.

— Эти люди потеряли свою ценность, — сказал зомби. — Девочка дышит на ладан, толстяк развалится от одного удара, девушки в конец задрючены, а я не совсем здоров. Ты и твой друг, вы объявились неожиданно, как говорится, в качестве добавки. Но два свежих человека погоды не делают. На это родео хлынет масса народа. Дермотту, отцу малышки, было поручено развесить объявления на всех перекрестках автострад, оставшихся в этом краю.

Плакаты должны привлечь внимание многих… любопытных, жадных до легких денег, — весь сброд, из которого кроты извлекут для себя пользу. Отбор проведут во время праздника. Оставят самых сильных и убьют остальных.

Лицо Кавендиша потемнело.

— Я не могу понять одного, — сказал он. — Если кротам так нужна свежая плоть, почему они повесили мотоциклиста и отрезали голову его подружке?

— Элементарная предосторожность, касающаяся выживания.

Их прикончили из соображений гигиены, можно сказать. Как правило, мотоциклисты, носящиеся по автострадам, переносят с собой гнусные болезни. Мне пришлось как-то жить в их коммуне, и я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из них умывался. От воды и мыла, как они говорят, загнивают мысли.

А их женщины — настоящие сливные бочки, очищает которые только менструация. В конце концов мотоциклисты становятся рассадниками микробов и вирусов, а те могли бы нанести вред здоровью кротов. Поэтому и проводятся тесты, выявляющие, насколько человек здоров. Кроты очень недоверчивые. Начнись эпидемия — и им наступит конец…

Разведчик задумался, переваривая информацию, полученную от верзилы с глазами дохлой рыбы.

Конечно, они с Джагом вляпались в историю, глупее которой не придумать. Но разве можно было себе представить, что их возьмет в плен какой-то народец-мутант, живущий под землей, кочующий с места на место и строящий города-ловушки, оказавшись в которых, нельзя даже вообразить, чем все закончится?!

Но одна мысль особенно донимала Кавендиша:

— Почему кроты не воспользовались копиями, а разрешили Дермотту свободно разъезжать по краю? — спросил он.

Малон пожал плечами.

— Копия не обладает в полной мере качествами оригинала, если не считать внешнего сходства. Она не отличается тонкостями поведения, присущими человеку. Ее умственные способности ограничены, так как кроты вынуждены очень быстро лепить двойников. Копии не успевают «созреть», набраться опыта. В сущности, это почти новорожденные. Дермонтту было поручено осуществлять связь с внешним миром, потому что кроты оставили в заложницах его дочь. Он не мог себе позволить ни малейшего проступка.

— И, несмотря на это, пытался бежать, не так ли?

— Он сделал этот шаг, когда понял, что стал жертвой обмана и ни он, ни его дочь не выберутся на волю живыми. Вот тогда он рискнул… Но и его, должно быть, выдали…

Внезапно открылась бронированная дверь, прервав их разговор на полуслове. Трое карликов вошли в дортуар, толкая носилки с безжизненным телом Джага.

— Кроты уже взяли у него кровь, — скривился Малон. — Они действительно торопятся. Для нас это может закончиться плохо. Твой друг выглядит далеко не хилым. Его копии осложнят нашу задачу.

— Твои — тоже не подарок, — сказал Кавендиш с горечью в голосе.

Он дождался, пока гномы переложат тело Джага на кровать и покинут помещение, и поспешил к нему за новостями.

Когда Кавендиш наклонился над Джагом, очень обеспокоенный его здоровьем, тот открыл глаза и широко улыбнулся.

— Не волнуйся, — прошептал он, — со мной все в порядке. Это говняное кровопускание не поставит меня на колени.

Мгновенно обретя уверенность, Кавендиш с облегчением вздохнул.

— Тем лучше, — сказал он. — Этой ночью уносим отсюда ноги.

ГЛАВА 9

Забросив руки за голову, Джаг лежал на кровати и задумчиво смотрел на темное пятно влаги, проступившее на потолке.

Разведчик предупредил его, что в дортуаре может находиться одна или несколько «подсадных уток», но это сообщение никоим образом не упрощало положение вещей.

Как можно подготовить побег, когда рядом предатель? Что бы они не предприняли с Кавендишем и Малоном, это тут же станет известно кротам. Они обсудили эту проблему, переговорив накоротке, чтобы не привлекать к себе внимания, и Малон предложил ход, который в итоге получил одобрение всех заговорщиков. Речь шла о том, чтобы усыпить обитателей дортуара с помощью хлороформа, флакон с которым Малон стащил в лаборатории во время своей последней сдачи крови. Жаркий спор разгорелся по поводу девочки. Малон настаивал, чтобы с ней поступили так же, как с остальными, но Джаг был категорически против, находя ее слишком слабой, чтобы выдержать наркоз, в какой бы форме его не дали.

Тогда Малон пошутил, что именно она может оказаться шпионом кротов. Не исключая этого, Джаг не отступил от своего решения. Лучше провал, чем принесение в жертву ребенка. Малон не смог переубедить Джага и, в конце концов, согласился не трогать девочку. Все разошлись по своим местам в ожидании рокового момента.

Операцию предполагалось провести сразу же после ужина, когда кроты придут забирать посуду и подносы.

Это был идеальный момент.

Повернув голову, Джаг увидел столик на колесиках с остатками ужина и задумался. Времени оставалось совсем немного.

Вдохнув максимальное количество воздуха в легкие, Джаг начал медленно выдыхать его, — обычный прием, который всегда помогал успокоить нервы.

В сущности, перспектива схватки с кротами не особенно волновала Джага. Его больше беспокоило то, что за этим последует. Нужно было приготовиться к любой неожиданности.

На какое-то время его мысль зациклилась на возможном провале. Не будучи пессимистом, он допускал и такой вариант. В этом случае он и все остальные участники побега останутся прикованными к постели в этой бетонной комнате до тех пор, пока в них не угаснет жизнь. В том, что их прооперируют, как Малона, сомневаться не приходилось.

А за это время кроты «слепят» целую армию из их копий: мощных, прекрасно тренированных, дьявольски эффективных бойцов.

И чтобы нарушить планы противника, у Джага не было никакой другой альтернативы, кроме одной — самоубийство.

Коллективное самоубийство оригиналов бесповоротно обречет на смерть дубликаты, как их называет дьявольская девчонка, поставит подземный народ в тяжелое, точнее говоря, критическое положение.

Но цена такой победы слишком велика, и Джаг сомневался, что сможет убедить пленников решиться на подобный шаг. Даже он сам не был уверен, что не передумает в последний момент.

Брюнетка, давно не сводившая глаз с Джага, неожиданно подошла к нему, прервав грустные размышления.

— Могу ли я присесть рядом с вами? — беззастенчиво глядя на него, спросила цыганка.

Джаг согласно кивнул, и брюнетка села напротив, высоко обнажив свои бедра.

— Меня зовут Приска, — сказала она. — Все перестали разговаривать друг с другом. А мне нужно общение, чтобы не сойти с ума. Я уже четыре недели сижу в этом погребе и сыта по горло. Побудете здесь с мое, тогда поймете…

Джаг остерегался этой темы и предпочел промолчать.

Эта девушка могла быть «подсадной уткой», и он не собирался ее разубеждать, рассказывая о своих совершенно противоположных планах.

Кем бы она ни была, но взгляд ее глаз был теплым, искристым, говорящим, что ей требуется нечто большее, чем простой обмен банальностями.

Ее рука скользнула по ноге Джага.

Через несколько кроватей от них притворялась спящей блондинка, наблюдая за ними сквозь приспущенные ресницы.

— Вы такой сильный! — выдохнула брюнетка.

Вначале ее жест позабавил Джага, но затем он ощутил приятное, теплое покалывание в крестце, которое усиливалось по мере того, как рука девушки медленно поднималась вверх по его бедру.

Распаленный перспективой предстоящего побега и взглядом брюнетки, Джаг почувствовал, как внезапно на него обрушилось нестерпимое желание. В его венах потек расплавленный свинец. Ему захотелось схватить эту девушку, бросить ее на кровать и войти в нее без всяких предварительных игр.

Продолжая ласкать его, Приска с удовольствием заметила волнение, которое она вызывала у Джага. Ее ладонь накрыла напряженный член партнера, и ловкие пальчики начали расстегивать брюки, в которых находился плод ее поиска, когда за ее спиной неожиданно возник Кавендиш.

— Очень сожалею, что помешал, — проворчал он, — но сейчас не время для ваших игр.

И когда раздосадованная брюнетка встала, вполголоса матеря его, разведчик схватил ее за запястье, притянул к себе и прижал к ее лицу кусок ткани.

Застигнутая врасплох девушка несколько раз дернулась, затем ее глаза закатились, она обмякла и повисла на руках Кавендиша.

— Займись толстяком, — шепнул разведчик, протягивая Джагу флакон и тряпку, пропитанную хлороформом.

— Быстрее! Он сейчас подаст сигнал тревоги! Это он! — неожиданно завопил Малон и едва не выпрыгнул с кровати, крепко вцепившись руками в металлическую раму панцирной сетки.

Толстяк, вероятно, заподозрил что-то неладное, потому что с поразительной для своей комплекции живостью бросился к изножью кровати, а затем, крича во всю силу своих легких, помчался к бронированной двери.

Уже пришедший в себя, Джаг встал с кровати, оставив на ней тряпку и снотворное. Толстяк тем временем достиг своей цели и, всем телом прижавшись к двери, не переставая орать, начал колотить по ней кулаками.

Метнувшись за ним, как молния, Джаг, несмотря на забинтованную ногу, тремя фантастическими прыжками настиг предателя, ударил кулаком по затылку и с невероятной силой стукнул головой о дверь.

Толстяк мгновенно замолчал и всей тяжестью своего огромного тела повис на руках Джага.

Он получил достаточно, и это было видно. Но взвинченный до крайности обстановкой, картиной распростертого на кровати тельца девочки, а также своей ненавистью к перевертышам, Джаг развернул его к себе лицом и сокрушительным ударом раздробил челюсть.

Сила удара буквально оторвала несчастного от пола, и он, пролетев несколько метров по воздуху, грузно упал в проходе между кроватями.

Не теряя времени, Кавендиш устремился к блондинке.

— Не делайте этого! — взмолилась она, и глаза ее, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Возьмите с собой! Другого шанса у меня не будет!

Видя, что разведчик колеблется, а Джаг решительно приближается с тряпкой в руке, блондинка по-звериному вцепилась зубами в свое запястье и протянула его вперед.

— Посмотрите, — залепетала она, — у меня красная кровь! Я не копия!

Кавендиш, нахмурив брови, искал ответ в глазах Джага. Оба мужчины удивленно посмотрели в сторону Малона.

— Что это значит? — рявкнул разведчик.

Зомби пожат плечами и сделал задумчивое лицо.

— Я не понимаю, о чем она говорит, — смущенно признался он. — Кровь должна быть красной, разве нет? Или она знает что-то такое, о чем мы не догадываемся.

— Кровь копий зеленая! — уверенно сказала блондинка. — Однажды во время пункции я увидела, как в лабораторию привели раненого… Это правда!

Оттолкнув Кавендиша, Джаг бросился к блондинке и приложил к ее лицу тряпку, пропитанную хлороформом.

Она почти не сопротивлялась и сразу же потеряла сознание.

Когда Джаг отступил назад, отбросив в сторону тряпку, разведчик осуждающе посмотрел на него.

— Зачем ты это сделал? — пробормотал он.

— Разве мы не решили уйти только втроем? — разозлился Джаг. — В последнюю минуту планы не меняют.

— А если она сказала правду? — Кавендиш показал на блондинку.

— Что это может изменить?

— А то, что толстяк — тоже не копия.

Джаг пожал плечами.

— Это не помешало ему стать предателем. Но если хочешь знать, есть другие дела, которые не ждут, а ты тут задаешь вопросы!

Явно недовольный, Кавендиш поспешил вернуться к реальности.

— Я хотел подвести ток к двери, — сказал он, — но это не решает проблему. Таким способом мы сможем ликвидировать только одного крота, так как два других в момент открытия двери к ней не прикасаются. Малон предлагает более надежный способ…

— Это надо вылить под двери, — заговорил Малон, держа в руках «пистолет», до краев наполненный темной мочой. Не знаю, известно ли вам, но кроты ходят босиком. Когда они ступят в лужу, достаточно бросить провод, и все на этом закончится.

— Но как вы подведете ток? — поинтересовался Джаг.

Разведчик показал на потолок, где сияли лампы дневного света.

— Возьмем его оттуда, — сказал он.

— Каким образом?

Вместо ответа Кавендиш подошел к ближней кровати и сбросил с нее матрас. Затем под удивленным взглядом Джага занялся демонтажем панцирной сетки, снимая пружины с рамы кровати.

Потом он начал их скручивать концами одну с другой, пока не добился желаемой длины. В завершение своей работы Кавендиш присоединил к самодельному проводу разветвления, чтобы с их помощью обеспечить электропитание, подключившись в сеть.

Разлить содержимое «пистолета» было для Джага детской забавой. К тому же пол имел едва заметный уклон в сторону коридора.

В это время Кавендиш, стоя на кровати, которую он вытащил в проход, снял предохранительную решетку с неоновых ламп, вытащил одну люминесцентную трубку, и дортуар погрузился в полумрак. Затем, защитив руки «языками», оторванными от ботинок толстяка, он подключил самодельный провод и протянул его к луже, где, присев на корточки рядом с Джагом, приготовился ждать прихода кротов.

В дортуаре стояла такая напряженная тишина, что, казалось, ее можно было резать ножом. Мужчины затаили дыхание — все превратились в слух.

Сидя в кровати у самой двери и далеко подавшись вперед плечами, Малон первым услышал приближение кротов.

— Идут, — неожиданно прошептал он.

Джаг подошел к зомби и без труда взял его на руки.

Нервы Кавендиша были натянуты до предела, сердце плясало в груди какой-то танец дикарей, и, когда щелкнул язычок замка, он воспринял этот звук, как пушечный выстрел. Сдерживая себя из последних сил, Кавендиш все-таки дождался, пока бронированная дверь начнет поворачиваться на петлях, и бросил провода в лужу мочи.

Из опыта разведчик знал: смерть бывает не такой мучительной, если обрушивается на жертву внезапно.

Конечно, он хотел бы, чтобы эти паршивые гномы поняли, что с ними сейчас произойдет, но обстоятельства не позволяли осуществить такую утонченную пытку.

Бронированная дверь полностью открылась, и обитатели дортуара увидели сцену из преисподней.

Буквально приклеенные к полу, сотрясаемые ужасными конвульсиями, в ореоле синеватых электрических дуг, потрескивавших, как погремушки гремучих змей, гномы безнадежно пытались вырваться из западни.

От сильной встряски с них слетели покровы, и кроты впервые предстали голышом, приведя этим в ужас своих палачей.

Их лица, «сотканные» из каких-то растительных волокон, представляли собой гротескные маски, доведенные до кипения электрическим разрядом. И на них то и дело вздувались зеленые волдыри, стремительно менявшие свой цвет на черный. Пузыри набухали, росли до невероятных размеров и взрывались, выбрасывая облачка коричневого порошка, который зависал в воздухе.

Один из гномов вдруг рухнул, и его тело запрыгало по полу, как шарик для игры в пинг-понг.

Затем он замер, выгнувшись, словно ледниковый язык, а его голова завертелась, делая полные обороты, сопровождавшиеся странным хрустом. Из растерзанной шеи потекли ручейки зеленоватой жидкости.

Неожиданно гном приподнял голову и уставился на Кавендиша двумя выпуклыми, как у ящерицы, глазами, которые тут же затуманились.

А вокруг него товарищи по агонии неистово царапали пол крючковатыми ногами, роя бетон и поднимая кубометры пыли.

— Прекрати! — крикнул Джаг. — Прекрати, достаточно!

Загипнотизированный ужасным зрелищем, разведчик потянул кабель к себе, положив тем самым конец пытке. Освобожденные карлики рухнули на пол, образовав четыре кучи дымящегося дерьма.

Когда Кавендиш встал, отбросив в сторону провод, Джаг с Малоном на руках прошел мимо него, перешагивая через «трупы».

Кавендиш устремился за ними следом, все еще дрожа, как от озноба.

По подсказке Малона они преодолели вереницу коридоров, к своему счастью никого не встретив.

На одном из перекрестков зомби сказал:

— Направо. Голубая дверь… в самом конце коридора.

Видя, что Джаг не торопится, Кавендиш занервничал.

— Чего ты ждешь? — взорвался он. — Чтобы перед нами расстелили красную дорожку?

— Что-то не все мне здесь нравится, — сказал Джаг, внимательно осматривая коридор, указанный Малоном.

Неожиданно он припечатал зомби спиной к стене и со всего размаха влепил ему пощечину.

— Какая муха тебя укусила? — закричал разведчик, собираясь вмешаться.

Но он просто остолбенел, когда увидел зеленоватый сок, стекавший по подбородку мужчины с рыбьими глазами.

— Мать твою так! — пробормотал он. — Копия! Это копия!

— Этим предателем был ты, да? — процедил сквозь зубы Джаг. — Ты скажешь своим хозяевам, что я нашел причины, в силу которых они меня не устраивают.

— Ты и сам об этом скажешь! — выкрикнул Малон, бросив взгляд на голубую дверь, которая как раз открылась, пропуская в коридор орду кротов.

— Беги! — крикнул Джаг Кавендишу.

Повторять дважды не было необходимости.

Оставшись один, Джаг дождался, пока гномы преодолеют половину расстояния, затем схватил Малона одной рукой за шею, другой за талию, высоко поднял его над своей головой и швырнул в переднюю шеренгу кротов, сбив их, как костяшки домино.

Не теряя больше ни секунды, он бросился вдогонку за Кавендишем и, несмотря на боль в ноге, быстро нагнал его.

Позади бесновались гномы, издавая пронзительные крики, которые летели вдоль стен и болезненно отдавались в висках беглецов.

Неожиданно, поворачивая за угол, Кавендиш выскочил прямо навстречу карлику. Благодаря своей изумительной реакции, он сбил его ногами раньше, чем гном успел выпустить хотя бы один атом газа.

Бежавший позади Джаг наступил гному на голову и окончательно его прикончил.

Продолжая нестись вперед, мужчины больше не строили никаких иллюзий относительно исхода побега. Наверняка дали общий сигнал тревоги, потому что кроты лезли из всех щелей. Челюсти западни сжимались, но беглецы передвигались все еще свободно.

Джаг показал на огромный цилиндр системы вентиляции.

Им не надо было советоваться. Кавендиш выбил каблуком решетку, перекрывавшую вход, и скользнул внутрь.

Поток ледяного воздуха ударил ему в лицо. Подняв голову, он сокрушенно вздохнул. Лестницы в кишке не оказалось, она была заменена разделительными поперечинами толщиной в руку человека.

— Подняться наверх невозможно, — сказал Кавендиш.

— Тогда прыгай, — занервничал Джаг, вслушиваясь в далекое верещание и семенящие шаги кротов.

Разведчик посмотрел вниз. Там было темно, как в дымоходной трубе. У него могли лопнуть глаза от напряжения, но труба не раскрыла бы своей тайны. Может быть, он бросится сейчас в колодец пятидесятиметровой глубины. Пятьдесят метров или еще глубже. Над этим стоило подумать. Прыгнуть и разбиться в лепешку — это не выход.

На дальнейшие раздумья у Кавендиша не хватало времени.

Посчитав, что друг достаточно постоял, чтобы собраться с мыслями, Джаг схватил его и, толкнув в спину, сбросил в вентиляционную трубу.

ГЛАВА 10

Короткое падение показалось Кавендишу головокружительным и долгим.

Он был остановлен толстой металлической перегородкой, которую слишком резко оседлал.

Сильно ударившись тестикулами, он задохнулся от боли и впился зубами в нижнюю губу, чтобы не закричать.

С глазами, полными слез, корчась от непереносимого страдания, он вцепился руками в перегородку и с опаской посмотрел вверх. Этажом выше, ухватившись за трубу, как обезьяна тропических джунглей, Джаг устанавливал решетку на прежнее место.

— Прижмись к стенке, — прошептал он.

Получив предупреждение, разведчик поспешно встал на поперечину и буквально распластался по стенке цилиндра. С него хватило того, что он испытал при падении, и совсем не хотел поймать на свою шею человека с комплекцией Джага. Такой удар разорвал бы пополам любого.

Злопамятный разведчик поймал себя на мысли, что желает своему другу так же грохнуться на перегородку и испытать при этом массу «приятных» ощущений, чтобы впредь тому был хороший урок.

Но Джаг благодаря своей силе медленно спускался по трубе, упираясь в стенки при помощи ног и рук. Мягко, почти предупредительно, он «приземлился» рядом с любителем странствий.

— Скажи, ты знал, что здесь есть перегородки, на которые я напоролся? — спросил тот.

— Нет, а в чем дело?

— Черт бы их побрал, безмозглых! — возмутился Кавендиш. — Я мог расшибить себе голову.

— Прекрати скулить, — сказал Джаг, ощупывая стенки полой колонны. — На этом уровне обязательно должен быть выход, но он явно заперт.

Темнота была абсолютной. Кончиками пальцев Джаг прошелся по периметру выходного люка.

Легко преодолимый для карлика, он казался слишком узким для нормального человека.

Решив не обращать на это внимания, Джаг сел на перекладину, устроился поудобнее, прижавшись спиной к стене, и уперся ногами в дверь люка.

— Если на той стороне кто-то есть, нам крышка, — прошептал Кавендиш.

— В любом случае, мы попали в тупик, — ответил Джаг, приготовившись наполнить легкие хорошей порцией воздуха. — Будем надеяться, что этот люк — рабочий. Если он наглухо заварен, его никогда нам не открыть.

Затем Джаг напряг мышцы, глубоко вдохнул и изо всех сил надавил ногами.

Невероятное усилие сопровождалось глухим рычанием, похожим на рев фавна.

Вскоре появилась полоска света, а затем дверь резко открылась, повернувшись на шарнирах, и громко ударилась о металлическую обшивку цилиндра.

— Вот это да! — воскликнул разведчик, потрясенный открывшимся ему зрелищем.

Они проникли в просторный зал, равный по размерам дортуару, но с единственным отличием: пол был выложен керамической плитой.

Кроватей в помещении не было.

Оно было заполнено странными прозрачными аквариумами, стоявшими вертикально, как саркофаги необычного кладбища; в них, в слегка флюоресцирующей жидкости плавали копии Джага и Кавендиша.

Некоторые представляли собой сгустки бесформенной желеобразной массы и бесспорно, находились на начальной стадии развития, другие — таких было большинство — приближались к совершенству, конечной стадии «выращивания».

Вдоль тел поднимались столбики мельчайших воздушных пузырьков.

Потрясенный Джаг подошел к одному из аквариумов, где плавал его двойник почти в завершенном виде.

— Не могу в это поверить, — пробормотал он, качая головой. Оглушенный зрелищем, он едва не подпрыгнул, когда разведчик положил свою руку ему на плечо, обращая его внимание на аквариум, где медленно уменьшался уровень голубоватой жидкости, в которой покоилась абсолютно готовая копия Кавендиша.

Из булькающей воды возникла голова двойника: он открыл рот, как рыба, лишенная своей среды, или как новорожденный, появившийся на свет.

Жидкость быстрее пошла на убыль, обнажая плечи, торс, бедра…

Все происходило в абсолютной тишине. Мужчинам казалось, что они находятся в храме.

Не испытывая излишнего почтения к чему бы то ни было в мире кротов, Джаг решительно подошел к прозрачному ящику, из которого вытекали остатки животворной жидкости. По телу копии катились крупные капли… Дверь ящика открылась с хрустальных щелчком.

Джаг не колебался ни секунды. Он схватил двойника за запястье, вытащил из кабины и нанес ему сокрушительный удар ребром ладони по шее, раздробив позвонки. Репродукция рухнула на пол, не сделав ни малейшего движения, чтобы защититься.

Джаг поднял двойника, донес его до вентиляционной трубы и сбросил в люк.

— Снимай все и становись на его место! Побыстрее, — приказал он Кавендишу. — И не забудь смочить тело, особенно волосы.

Дополнительные объяснения Кавендишу не требовались. Он быстро разделся, выбросил одежду в трубу, обрызгал себя водой из-под крана, предназначенного для уборки помещения, и забрался в прозрачный гроб.

В это время начал уменьшаться уровень жидкости в двух других аквариумах.

В одном из них находилась копия Джага.

Одна за другой готовые копии выходили из своих саркофагов, делали несколько медленных разминочных движений, а затем молча и спокойно, словно по команде выстраивались в шеренгу напротив входной двери.

Джаг и Кавендиш последовали их примеру. Двойников Джага было значительно больше, чем дубликатов разведчика, и это сборище великолепных близнецов являло собой сюрреалистическую картину.

Кавендиш вдруг заволновался, что в этой невероятной толчее он может потерять связь со своим товарищем, когда его взгляд упал на забинтованную щиколотку настоящего Джага, стоявшего в ряду себе подобных в нескольких метрах от него.

Тихонько свистнув, он попытался привлечь внимание друга, который, имитируя своих двойников, стоял в напряженной позе, вытянувшись по стойке смирно.

— Повязка, — шепнул разведчик, показав глазами вниз.

Джаг лихорадочно сорвал повязку, сунул ее под кучу шлангов и встал в строй точно в тот момент, когда дверь автоматически открылась и два гнома прошли на середину зала.

Сердце Джага забилось сильнее, и он не смог сдержать дрожь: в дверном проеме показалась девочка с леденцом. Ее лакомство, казалось, никогда не закончится.

Гномы запищали, как выводок птенцов, и кожа Джага покрылась пупырышками. Может, карлики обнаружили его проделку?

Вмешательство девочки положило конец их щебетанию.

— И разговоров не может быть ни о какой отсрочке! — отрубила фальшивка голосом ломового извозчика. — Городу нужны рабочие, а нам — участники родео.

Показав своим гигантским леденцом на шеренгу копий, она добавила:

— Этим вы пометите правую ягодицу. Таким образом, если тем двоим удастся выбраться из подземелья, у нас будет неопровержимое средство, чтобы выявить их.

Она хохотнула, довольная собой и только что выработанной ею стратегией. Вдруг лицо дьявольской девчонки стало серьезным, она приблизилась к копиям и начала внимательно их рассматривать, указывая на незначительные несоответствия оригиналу.

И действительно, если смотреть в упор, некоторые двойники чем-то отличались от своей модели.

Продвигаясь вдоль шеренги, девочка диктовала что-то следовавшей за ней по пятам паре кротов. Это были указания относительно косметической профилактики, которая должна была скрыть самые заметные недостатки. Подойдя к Кавендишу, девчонка осмотрела его с ног до головы, но тот даже не моргнул.

— Сильное одряхление, слишком впалые щеки, — обронила она. — Компенсируйте это густой бородой, темным цветом волос и коричневого цвета контактными линзами.

Девочка с леденцом перешла к другому двойнику, продолжая излагать свои пожелания.

Когда она направилась к Джагу, он почувствовал, что сердце готово выскочить из груди. Все висело на волоске, и Джаг ничего не мог предпринять, чтобы унять охватившую его панику. Потеряв всякую надежду не выдать себя каким-нибудь неосторожным движением, он отрешенно уставился невидящими глазами на прозрачный ящик, стоявший в нескольких метрах от него.

Дьявольская девчонка остановилась совсем рядом и нахмурила брови, продолжая с озабоченным видом сосать кончик своего лакомства.

Уверенный, что его раскрыли, Джаг собрался уже наброситься на девчонку и взять ее в заложницы, когда та отступила назад, чтобы лучше его рассмотреть.

— Неплохо, — наконец сказала она. — Этому вы побреете голову и поместите его вместе с противниками Голди.

Она пошла дальше выносить приговоры, а Джагу пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы подавить рвущийся наружу вздох облегчения.

Обретя некоторую уверенность, Джаг задумался о недалеком будущем. Голди… Если верить портье, он был бессменным и непобедимым чемпионом Додж Сити. Но это еще почти ни о чем не говорило. Или, в таком случае, надо было признать, что после каждого переезда на новом месте строился один и тот же город: Додж Сити.

Да, пожалуй, так и было. И каждый раз Голди оказывался на верхней ступеньке пьедестала. Оставалось узнать, чьей копией являлся Голди! Ответ на этот вопрос оставался открытым. Джаг пошел следом за дубликатами, которые вытянулись в цепочку и, тяжело ступая и покачиваясь, покидали это необычное «родильное отделение». Безумное бегство начало обретать шансы на успех.

Новая проблема возникла через некоторое время в коридоре, где трое кротов приготовились «украсить» правую ягодицу копий татуировкой в виде ключа.

Для этой операции они использовали подобие пробки, утыканной тонкими иголками, острия которых были покрыты черной краской.

Отпечаток делался мгновенно и оставался навсегда.

Но Джага волновала не эта отметина на всю жизнь…

Двойники подходили один за другим, совершенно безучастные, и абсолютно не реагировали на болезненные ощущения этой процедуры.

В том, что экспресс-татуировка не несла ничего приятного, сомневаться не приходилось, и Джаг спрашивал себя, какой будет его реакция, когда иголки с резким звуком скоросшивателя вопьются в его плоть.

Настоящий Кавендиш стоял в нескольких метрах от него, обуреваемый теми же мыслями.

Подошла и очередь разведчика… Джаг увидел, как крот, размахнувшись, прилепил пробку к ягодице Кавендиша, и тот сделал вид, что поскользнулся от легкого удара, но тут же вытянулся в струнку.

Кроты возмущенно зачирикали, проверили татуировку и оттолкнули его в сторону, чтобы не нарушался ритм.

Джага восхитила сообразительность товарища, и он с сожалением подумал, что не может повторить эту уловку. Хорошо еще, что клеймо не вызывает кровотечения.

Когда впереди стоявшая копия была помечена, Джаг занял ее место и затаил дыхание в ожидании боли.

Несмотря на эту меру предосторожности, короткий электрический разряд заставил его вздрогнуть. Джаг не смог помешать мышцам сократиться.

Затем он, как ни в чем не бывало направился к шеренге дубликатов, провожаемый заинтригованными взглядами кротов, которые, правда, тут же возвратились к своей скучной работе. Инцидент был исчерпан.

Джаг с облегчением вздохнул. Ему лукаво подмигнул Кавендиш. Только настоящий ли? Джаг не был в этом уверен. Он ни в чем уже не был уверен, растерявшись в окружении собственных двойников.

Затем копии разделили на группы в зависимости от того, какой косметической обработке те должны были подвергнуться.

Следуя указаниям девочки, Джага остригли наголо, а затем побрили голову. Его череп засверкал, как зеркало. Потом ему вставили тоненькие трубочки между губами и деснами и ввели незначительную дозу силикона в области скул, что заметно изменило лицо.

И в заключение его одели в одежду ковбоя, которая состояла из сильно расклешенных брюк и замшевой куртки, обильно украшенной бахромой.

Очередной приступ страха охватил Джага, когда в следующей комнате ему на голову водрузили странную каску.

В этом наряде он оставался добрую минуту, слушая какой-то невнятный, стоявший в ушах детский лепет.

Затем копия Малона с лицом безжалостного убийцы и кнутом, пристегнутым к поясу, появилась перед ним и сняла каску.

— Ты хорошо понял, что тебе предстоит делать? — презрительным тоном спросила она.

Джаг ограничился кивком головы. Конечно, с помощью каски ему передали инструкции, которые он, естественно, не понял.

— С этой минуты ты должен говорить языком своей модели, — напомнил зомби. — Ясно?

— Яс-но, — выдавил из себя Джаг.

Лицо зомби исказила унылая гримаса.

— Невозможно сделать что-то стоящее за такой короткий срок, — пробормотал он. — Следуй за мной.

Джаг покорно пошел следом за зомби, с облегчением замечая, что Малон ведет его наверх, в город, к свободе…

ГЛАВА 11

Джага без проволочек направили возводить ограждение арены, на которой должны были проходить всевозможные соревнования родео.

Первый уровень подземелья, насколько сумел определить Джаг, предназначался главным образом под гаражи и стойла для лошадей.

Автомобильный парк состоял из машин различных типов и марок. Грузовики могли бы вывезти целый батальон. Вся палитра автотехники — самосвалы, фургоны, джипы, легкие грузовички, чудовищные тягачи — размещалась в боксах, стены которых были выкрашены той же краской, что и пол. Естественно, всю эту технику подземный народ конфисковал у своих жертв. Два стальных монстра в сверкающих панцирях привлекли внимание Джага. Это были автомобили-цистерны. Высоко поднятые на колесах, длинные, они напоминали динозавров. А вокруг в бесконечном балетном танце кружили копии Малона, занимаясь проверкой клапанов, манометров, датчиков показаний топлива, в то время как другие, сидя верхом на цистернах, перебрасывали топливные шланги в люки гаражей.

Заинтригованный, Джаг проследил взглядом за переплетением шлангов до шеренги насосов, без устали качавших топливо в баки автомобилей.

Воздух был насыщен испарениями бензина и гарью выхлопных газов.

В какой-то момент Джаг дрогнул…

Его потянуло к этому непонятному миру кротов, народу-мутанту, кочевникам, монолитно сплоченному, заботящемуся о выживании расы, семьи, а не цепляющемуся, как большинство человеческих существ, за клочок земли, за власть, за материальные ценности…

Джаг всегда был одиночкой, законченным индивидуалистом, занятым лишь утверждением собственного «я». И даже он, путешествуя с Патчем, своим приемным отцом, смутно чувствовал иногда какую-то особую привлекательность коммун.

Джаг задумался, и его взволнованность так же быстро прошла, как и возникла.

Ведь он ничего не знал об образе жизни кротов и их чувствах, не считая того факта, что свое выживание гномы строят на костях людей.

Да, он знал: в этом диком, бесчеловечном мире каждый борется за свое выживание по-своему, что иногда приводит к насилию, однако ничего не идет в сравнение с политикой выжженной земли, практикуемой подземным народом. Практические действия кротов чудовищны, и следовало остановить их дальнейшее продвижение… Это нужно было сделать раньше, чем они войдут в силу, увеличат свою численность и начнут разделяться, распространяясь во всех направлениях и ведя войну без взрывов, но чрезвычайно эффективную.

Сегодня еще сохранялась надежда, что кроты находятся в начальной стадии своего развития, что их популяция делает первые шаги, и город-ловушка, о котором узнал Джаг, — всего лишь единственная пока отправная точка на их пути к завоеванию планеты.

Реальность в лице Малона прервала размышления Джага. Зомби бесцеремонно толкнул его вперед, показав на прицеп, присоединенный к трактору, где уже сидели вперемешку, прижавшись друг к другу, десятки толстяков, Малонов, Джагов и Кавендишей.

Оказавшись в этой куче народа, Джаг хотел окликнуть Кавендиша, но вовремя спохватился, решив проявить благоразумную осторожность и последовать примеру своих спутников, которые держались прямо, неподвижно, глядя невидящими глазами в пустоту, как манекены или марионетки странного и страшного театра. В сущности они представляли собой жалкую оболочку, убогий фасад, заключавший в себе холодный мозг, не способный ни к какой инициативе.

Трактор затарахтел и покатил по бетонному коридору, едва освещенному тусклым светом. Низкий потолок поддерживали нескончаемые ряды опорных стоек.

Из перпендикулярных проходов выезжали другие тракторы с прицепами, набитыми двойниками, и пристраивались в конец, образуя впечатляющий состав.

Кавендиш мог оказаться в любом из этих прицепов. И Джаг порадовался своей сдержанности. Он разумно поступил, что не спорол горячку. На поверхности они найдут друг друга по условленному сигналу.

Из хорошо замаскированной расщелины в земле трактор выехал на поверхность в северной части города.

В подземелье Джаг потерял ощущение времени и очень удивился тому, что на самом деле еще только начинало смеркаться. Он думал, что пробыл в плену гораздо дольше, и ожидал встретить темную ночь.

Еще больше его удивило оживление, царившее на улицах города-западни.

Менее чем за сутки произошли разительные перемены. Во-первых, появилась огромная стоянка для автомобилей. В самом городе было запрещено движение любого транспорта, за исключением лошадей и кабриолетов, управляемых дубликатами.

Завлеченные объявлениями, заинтригованные, распаленные жаждой легкой наживы, первые гости уже прибывали на место и, подчиняясь игре, оставляли свои машины у ворот Додж Сити.

Некоторые изменения произошли и в самом городе. Появились три новых отеля и два салуна. Никаких следов пожара не осталось.

Двигаясь вверх по главной улице, Джаг констатировал, что всевозможные лотки на колесиках запрудили тротуары, предлагая толпе воздушную кукурузу, мороженое, пиццу, горячие пирожки, разных цветов прохладительные напитки, хот-доги, сладости.

Эта непостижимо быстро развернувшаяся торговля осуществлялась, естественно, двойниками, мужчинами и женщинами. Джаг с удивлением увидел одного из своих двойников, предлагавшего прохожим воздушную кукурузу.

Последних было больше, чем Джагу показалось вначале. Люди неторопливо прогуливались, образуя странную разношерстную толпу. Любители путешествий и бродяги, одиночки и шумные ватаги — весь этот веселый народ слетелся в Додж Сити, как бабочки на свет лампочки, жадный до шума, суеты, атмосферы праздника, привлеченный обещаниями баснословных выигрышей победителям в разных соревнованиях родео.

Перед глазами Джага проходили все, кто жил в ближайших районах: кланы, безнадежные одиночки, семьи с детьми…

Вид детей особенно взволновал Джага, вызвав в памяти картину умирающей в подземелье девочки, а также ее копию: дьявольскую девчонку с леденцом.

Все, что видел Джаг, было ее произведением. Фальшивка могла гордиться собой. Она добилась своих целей.

Западня начала действовать. Она готова была захлопнуться за всеми этими любопытными, беззаботными людьми, приехавшими сюда с единственным желанием — развлечься, не зная, что в скором времени их сделают донорами. Они снабдят своей кровью кротов, которые незамедлительно переберутся на другую территорию, куда перенесут свою необычную войну без выстрелов.

Хотят они того или нет, парами или целыми компаниями, все эти отдыхающие исчезнут в течение ночи, окажутся глубоко под землей, откуда им никогда не выбраться.

В какую-то секунду Джага охватило желание выпрыгнуть из прицепа и предупредить несчастных о подстерегающей их опасности. Но, подумав, он отказался от этой мысли. Его вмешательство ни к чему не приведет. Он только выдаст себя кротам и будет моментально препровожден в дортуар, где ему подрежут сухожилия. И все это будет напрасной жертвой. В этой праздной толпе не найти человека, способного выслушать Джага и поверить в безумную историю, которую ему рассказали. Слишком невероятна эта история. А самого Джага посчитали бы сумасшедшим или клоуном, разыгрывающим публику.

Отбыв из города, машины приехали в место, отведенное для родео. Здесь Джага ожидало еще большее удивление. Большая часть работ была уже сделана. Мокрый от пота двойник Кавендиша с обнаженным торсом кричал во всю глотку, руководя установкой скамеек амфитеатра.

Вместе с прочими двойниками Джаг выбрался из прицепа, следя за своими движениями, чтобы ничем не отличаться от остальных.

Казалось, что копии неутомимы.

Абсолютно не поддающиеся усталости, они механически сновали взад-вперед, нагруженные брусами, досками, стропилами, охапками консолей…

Этого нельзя было сказать о Джаге. Ослабленный большой потерей крови, он с трудом выдерживал нагрузку.

Стиснув зубы, с твердыми, как камень, мышцами, он старался не выбиться из общего ритма, несмотря на боль в лодыжке. Еще больше усилий он прилагал, чтобы сохранить при этом такое же лицо, как у своих двойников, понимая, что гримаса напряжения или усталости неминуемо вызовет подозрение.

Воспользовавшись передышкой, которую получила его бригада, выполнявшая самую тяжелую работу, Джаг прошелся сверлящим взглядом по копиям, что еще копошились на строительстве, подходившем к завершению.

Указания девочки зазвучали у него в ушах так, словно она находилась рядом: «… густая борода, темный цвет волос и коричневые контактные линзы».

Внешне этому описанию не соответствовал ни один из Кавендишей, находившихся поблизости. Вероятно, разведчик работал в другом секторе.

Это нарушало первоначальный план… Они не могли собраться вместе, и вынуждены были бежать порознь. Кстати, может быть, Кавендиш уже улизнул.

Тех, кто закончил работу, собрали в центре арены, остальные доводили до нужных кондиций освещение, регулируя галогенные прожекторы, установленные по кругу.

Решив, что момент вполне благоприятный, Джаг незаметно проскользнул в проход, уцепился за леса и бесшумно спустился на землю.

В конструкции амфитеатра были предусмотрены потайные двери, куда планировалось незаметно выводить зрителей, усыплять их и грузить в фургоны, которые подъедут к арене, как только начнется представление. Проходя мимо одной из таких дверей, Джаг снова задался вопросом: неужели действительно ничего нельзя сделать, чтобы спасти этих людей? Ответ, к сожалению, оставался прежним. При сложившихся обстоятельствах любое, самое благое намерение обречено на провал. Ему оставалось только спасать себя, бежать. Вырваться из этой громадной мышеловки и попытаться найти помощь. Но и на это не особенно приходилось надеяться. Куда бы он ни пришел, ему нигде сразу не поверят, и придется потерять много времени, чтобы убедить… А в его распоряжении всего лишь одна ночь. Завтра кроты снимутся с места, хмельные от свежей крови, подкрепленные совершенно новым скотом…

Джаг прополз под стропилами и оказался по другую сторону арены, на небольшой площади, которую пересекала зловещая тень виселицы.

Оказавшись в этом месте, Джаг заново пересмотрел свои шансы. Безлюдное пространство, которое окружало город, не облегчало его задачу, а стоянка автотранспорта, где он вероятнее всего мог бы разжиться машиной, находилась на противоположном конце города.

Неожиданно он вспомнил Кавендиша и подумал, не решает ли друг в эту минуту те же проблемы?

Вдруг что-то твердое уперлось между лопаток, прервав его размышления.

Джаг обернулся и оказался лицом перед стволом ружья, направленного на него шерифом-толстяком, которого он взгрел в дортуаре, ошибочно приняв за предателя.

Беспечно погрузившись в свои мысли, он позволил схватить себя, как новичка. Никогда еще его инстинкт не давал такой осечки.

— Что ты здесь делаешь? — спросил толстяк.

Помня поведение оригинала, Джаг понимал, что толстяк-копия в драку не бросится. Оставалось выяснить, обладает ли она теми же недостатками, что и оригинал… Если это так, то избавиться от шерифа не составит труда.

В этот момент из темноты раздался еще один голос.

— Что случилось? — спросила копия Малона, входя в круг тусклого света под уличным фонарем.

— Ему нечего делать в этом секторе, — сказал шериф, показав на Джага.

Прижимая ладонь к рукоятке револьвера, копия с глазами дохлой рыбы подозрительно осмотрела Джага, и тот подумал, что если дубликаты наследуют характеры своих «отцов», то Малон не был подарком — он из тех парней, которые, не раздумывая, нажимают на курок.

— Спусти портки, — сказал шериф.

Джаг послушно, без резких движений расстегнул ремень и приспустил брюки.

— Что там? — спросил зомби.

— Есть отметина, — ответил толстяк.

Малон недовольно покачал головой.

— Говняная заложена в них программа! — процедил он сквозь зубы и вплотную подошел к Джагу.

— Должно быть, он сорвался с лесов и грохнулся головой вниз, — предположил шериф. — Растряс мозги, бедолага.

Сверля Джага взглядом, Малон кивнул головой.

— Одет, как участник родео, — ухмыльнулся зомби. — Он и по прямой-то идти не может, долго на спине быка ему не удержаться! Отведи его на арену и смотри, чтобы не свалился снова в какую-нибудь дыру. Кажется, он еще не совсем проснулся.

С приближением начала родео атмосфера накалялась.

Воинственно настроенные орды мотоциклистов, блуждающие банды, бродяги, подогретые обстоятельствами и алкоголем, крушили и грабили, сея чудовищную панику на улицах Додж Сити.

Стоя за зеркальным окном комментаторской кабины, расположенной в самом верху амфитеатра, девочка с леденцом заинтересованно следила за происходящим.

Рядом с ней, скрестив руки на груди, прямой, как палка, стоял в ожидании приказаний двойник Малона.

— Сколько энергии! — пропитым басом сказала девочка. — Нас ожидает хорошее пополнение в лице этих молодых людей. Да, родео — действительно гениальная идея!

Задумчиво посасывая свое нескончаемое лакомство, она сделала круг по скромно обставленному помещению: два стула, стол, на котором стояли усилитель и микрофон — оборудование, предназначенное для комментирования происходящего на арене, чтобы еще сильней накалить атмосферу и поддерживать напряжение.

Внизу тут и там плясали огоньки мангалов, где жарились куски отборного мяса, которое зрители могли купить по смехотворно низкой цене.

— Пользуйтесь случаем, — ухмыльнулась девчонка, — вы не знаете, что вас ждет…

Она повернулась к дубликату и спросила:

— Много участников?

— Даже слишком. Родео может затянуться…

— Впереди у нас целая ночь.

— В любом случае пора начинать. Люди перевозбуждены, повсюду возникают драки, город разносят в щепки…

Девочка улыбнулась.

— Мы вытянем из них лишнюю энергию, — зловеще прошептала она.

Без всякого перехода ее лицо вдруг замкнулось, и два луча ненависти сверкнули из глаз.

— Все должно закончиться до рассвета, — напомнила девчонка. Не имеет смысла обременять себя самками. Отберите только самых красивых, они послужат нам приманкой для фермеров Юга. У меня есть идея, которая поможет нам расшириться с минимальными затратами. Что касается мужчин, двадцать человек будет вполне достаточно. Родео само выявит их. Все остальные, как обычно, должны исчезнуть. После нас не останется ни одного живого человека.

Зомби согласно кивнул головой. Последнее указание было лишним, он знал свою работу.

— Что известно о двух беглецах? — спросил он, собираясь уходить.

— Возможно, им удалось смешаться со своими двойниками, — ответила девочка, глядя куда-то в пустоту.

— Мы продолжаем проверять наличие татуировки, но это не легко, — сказала копия. — Слишком большой наплыв народа, а работать надо так, чтобы не привлекать внимания.

— Больше всего меня беспокоит Джаг, — пробормотала девочка. — Он обладает необыкновенной силой… Удвойте контроль, даже если это вызовет ропот… Эта парочка не должна сбежать! Ни в коем случае!

ГЛАВА 12

Гул на трибунах нарастал по мере того, как обострялась борьба на арене в конкурсе «дрессировка».

Атмосфера накалялась. Амфитеатр был до предела забит разряженными зрителями, многие из которых накачались алкоголем. Чтобы выразить свои чувства, им недостаточно было просто кричать или размахивать кулаками. Они бомбардировали участников бутылками и банками из-под консервов, которые поспешно уносила бригада дубликатов, выделенная для уборки арены.

На арене шло массовое калеченье людей… Большинство записавшихся никогда не сидели на лошади и вылетали из стремян раньше, чем большая стрелка огромного секундомера на табло начинала отсчет времени.

Мотоциклистов, больше привыкших к своим механическим лошадям, поджидала та же участь, и они грызли землю зубами уже на первых секундах.

К каждому неудачнику тут же устремлялись два дубликата, поднимали его и мягко, но настойчиво отводили якобы в пункт скорой медицинской помощи, где того усыпляли и незаметно переносили в фургон.

С высоты своего наблюдательного пункта, скрываясь за зеркальным стеклом, девочка наблюдала за стадионом и комментировала происходящее на арене низким голосом.

Стоя вместе с другими участниками в каком-то узком загоне из досок, где невозможно было даже присесть на корточки, Джаг терпеливо ждал своей очереди вступить в борьбу. Он не видел того, что происходит на арене, и ориентировался только по крикам зрителей и голосу из динамиков.

Все его компаньоны были двойниками, искусно загримированные и совершенно не узнаваемые для непосвященных. Двойники Кавендиша, Мал она и его самого должны были поднять уровень мастерства участников.

— Ваши модели умели сидеть в седле, — сказал им дубликат шерифа, отводя за кулисы арены. — Что-нибудь из этого продемонстрируйте… Вы нужны для того, чтобы придать соревнованиям интерес, потому что большинство участников не видело в своей жизни даже жеребенка. Вы будете чередоваться, но долго в седле не задерживайтесь… Все должно закончиться быстро. Те из вас, кто выбывает из дальнейшей борьбы, присоединяются, как было оговорено, к санитарным бригадам, работа предстоит им нелегкая…

Этот спич ничего не прояснил Джагу, так как он не знал, что было оговорено.

Один за другим двойники выходили из строя.

Джаг весь напрягся, внимательно следя за каждым движением дубликатов, готовый отделиться от группы, если никто не откликнется. Он чуть сам не полез в гущу бойни, когда одна из его собственных копий, преждевременно одряхлевшая, вышла вперед с некоторой задержкой.

Зрители на трибунах бесновались.

Неожиданно внимание Джага привлекло странное хождение туда-сюда через потайные двери. Вот две копии Малона несут безжизненное тело женщины…

Лавина ругательства вернула его к действительности.

— Дерьмо! Дерьмо! — орал «начальник», размахивая списком. — Здесь нет никого по имени Ранк?

Времени на раздумье не оставалось, и Джаг сделал шаг вперед. Он облегченно вздохнул, когда увидел, что его действие не вызвало никаких возражений.

— Блок 17! — отрубил «начальник», расстреливая его взглядом.

Ссутулившись, Джаг быстро пошел по проходу, по обеим сторонам которого в загонах метались разъяренные полудикие лошади и быки, атакуя рогами и копытами перегородки, и нескончаемый грохот раздавался барабанным боем в хоре ржания и рева.

У служащего в 17-м блоке были черные, как смоль, волосы, густая борода, глаза орехового цвета, и он, как две капли воды, был похож на Кавендиша.

— Это ты — Ранк? — пробормотала борода.

Сердце Джага бешено забилось, и он утвердительно кивнул головой. Внешний вид двойника соответствовал косметическим указаниям девочки в отношении Кавендиша, но Джаг больше не решался на рискованные эксперименты.

Бородач ударил ногой в дверь блока.

— Тебя не балуют, если хочешь знать мое мнение, — хриплым голосом сказал он. — Та лошадь, на которую тебе предстоит взобраться, еще не держала на себе ездока и, сдается мне, не собирается отказываться от своих привычек.

Джаг ощутил легкое теплое покалывание вдоль позвоночника. Этот голос, эта манера говорить… Он чуть заметно улыбнулся.

— Я оседлал уже не одну такую… — сказал он. — Можешь уверенно ставить на меня.

Бородач нахмурил брови. Он долго и подозрительно осматривался по сторонам, затем вырвал из двери загона погнутый гвоздь и, не колеблясь, воткнул его в мякоть ладони.

При виде алой струйки крови Джаг повеселел.

— Я знал, — радостно улыбнулся он.

— Что ты знал? — спросил тот недружелюбным тоном, глядя на него в упор.

Он протянул ему гвоздь и приказал:

— Теперь ты!

Джаг, не задумываясь, всадил блестящее острие в то же место на своей ладони.

— Мать твою!.. — выдохнул Кавендиш, — увидев кровь на руке Джага. — Я уже думал, что никогда тебя не найду!

— Я хотел смыться из города, но…

Любитель странствий покачал головой.

— Бесполезно, — оборвал он Джага. — Повсюду стоят двойники. Патрулируют вдвоем. Малон и толстяк из дортуара. Их специально свели вместе, чтобы отловить нас.

— Знаю, с подобной парой я уже имел дело.

— Я тоже… Меня проверили три раза в течение десяти минут.

— Я думал пробраться на стоянку машин, — сказал Джаг.

— Напрасный труд. Все машины выведены из строя, завести их невозможно. Никто не должен уйти из города живым. Это приказ!

Джаг сжал зубы.

— Твари! Надо бы предупредить зрителей, убедить их…

— Это единственный наш шанс, — сказал Кавендиш, — иначе нам никогда не выбраться из этой мышеловки.

— А не попытаться ли улизнуть на этих лошадях? — сказал Джаг, показав на бокс.

Любитель странствий ухмыльнулся.

— Далеко на них не уедешь, можешь мне поверить. Это не животные, а дикие звери! Я не знаю, откуда их взяли, но нас они не любят. Только что, сам тому свидетель, лошадь взбрыкнула и раздробила колено моему двойнику. Так ей этого показалось мало, и она откусила ему еще три пальца.

Так что рассчитывать на них не приходится. К тому же лошади не объезжены, как удержаться в седле?

— Что мне в тебе нравится, так это твой оптимизм, — сказал Джаг.

— Из ада просто так не убежишь…

— Но всегда можно попытаться.

Показав на комментаторскую кабину, Джаг добавил:

— Ты сумел бы добраться туда и взять под контроль динамики?

— Я думал над этим, — ответил разведчик. — Такой вариант возможен, но мне потребуется время… Ты сможешь протянуть подольше?.. Было бы хорошо, чтобы ты продержался до финала.

— Если ты полезешь на верхотуру на своих старых ногах, я обязан усидеть на лошади.

Вдруг его лицо стало серьезным, и он немигающим взглядом уставился на своего друга.

— Скажи, Кав, кто такой Голди?

Разведчик надул щеки.

— Я почти ничего о нем не знаю, — признался он. — Ты можешь его и не увидеть вовсе. Это чемпион, и он не принимает участия в предварительных состязаниях. Голди появится самым последним, чтобы показать лучший результат. Все происходит именно так, если верить тому, что я слышал. Но ты постарайся не слишком быстро начать грызть зубами землю.

Джаг взобрался на платформу загона и остолбенел.

Внутри стойла, взбрыкивая четырьмя ногами и жадно ловя воздух, со взмыленной мордой и безумными глазами металась черная, как ночь, лошадь — сущее воплощение ненависти и ярости.

Продвигаясь вперед по двум параллельным брускам «крыши» стойла, Джаг неожиданно прыгнул в седло и уцепился за луку.

— Выпускай! — зарычал он.

Дверь распахнулась, и он очутился в аду, подхваченный невероятной силы ураганом. Его сразу же ослепил свет прожекторов и начало швырять из стороны в сторону под оглушительные вопли толпы. Джагу казалось, что он сидит на огнедышащем вулкане.

Обезумевшая лошадь прыгала, металась, вставала на дыбы и резко опускалась копытами на твердую землю, подвергая всадника жутким испытаниям.

А потом неожиданно ракетой устремлялась вперед, чтобы через десять метров внезапно остановиться и, низко опустив голову между ног, круто выгнуть спину.

Затем она начинала прыгать боком то вправо, то влево, взмывая высоко вверх, словно хотела взлететь к небесам.

Тысячу раз Джаг мог оказаться на земле, и тысячу раз он удерживался в седле, сам не понимая, как ему это удается.

От такой неистовой игры жеребец несколько устал, и Джагу удалось на короткое время усмирить его, заставив делать менее хаотичные движения.

Восстановив силы, лошадь возобновила свой дьявольский танец. Обливаясь потом, титанически напрягая мышцы, Джаг решил, что достаточно продержался на чертовом «плясуне», и симулировал падение, мягко соскользнув на землю под разочарованный вопль зрителей. Избавившись от груза, лошадь пустилась в дикий галоп по арене.

Возвращаясь в загон, Джаг узнал, что на данную минуту он показал четвертый результат.

Перед тем, как исчезнуть под трибуной, он бросил взгляд в сторону комментаторской кабины, откуда дьявольская девчонка сообщала результат.

Сложив пальцы крестом, он загадал, чтобы Кавендишу повезло в его предприятии.

Для следующего этапа состязаний на арену вывели других сумасшедших чистокровок, и отобранные в результате первого состязания конкуренты должны были сесть на них без седел.

Лошадей следовало оседлать на полном ходу, что особенно увеличивало трудность, и многочисленные участники во время этого состязания расстались с последней надеждой заполучить иллюзорный выигрыш.

Джаг с честью вышел и из этого испытания. Он вскочил на круп разгоряченной лошади и, прежде чем быть сброшенным, нанес ей сильнейший удар кулаком между ушей.

После столь мощного «внушения» мустанг несколько раз скромно взбрыкнул, перешел на шаг и, наконец, остановился.

На световом табло Ранк-Джаг переместился на второе место, отставая всего лишь на несколько баллов от чудовищного вида мотоциклиста с обезьяноподобным лицом, заросшего с ног до головы густой растительностью, в которой кишели разнообразные паразиты. Монстра в человеческом обличье звали Доннер.

Джаг посматривал на него с определенным чувством уважения. Обойти этого типа было не так просто. Казалось, он мог убить буйвола простым щелчком. Публика с восторгом и громовыми овациями встречала каждое проявление его мощи.

Девочка с тревогой посмотрела на небо.

— Мы не успеваем, — убедившись, что микрофон отключен, сказала она. — До рассвета надо во что бы то ни стало все закончить. Как проходит отбор?

Двойник Малона быстро просмотрел записи, которые держал в руках.

— Практически, мы закончили, — ответил он. — Фургоны уже сделали достаточное количество рейсов. Самки давно находятся в безопасном месте… — думаю, что «урожай» собран превосходный.

— А не ускорить ли нам события и сразу перейти к финалу? — предложила девочка.

Малон смущенно переступил с ноги на ногу.

— Не так это просто, — объяснил он. — Остаются еще два конкурента, достойные друг друга, разделяет которых всего лишь несколько пунктов. Толпа не поймет, если мы уберем их… Может разразиться скандал. Эти мотоциклисты, парни горячие…

Девочка посмотрела на табло и прищурила глаза.

— Этот Ранк, он ведь дубликат, не так ли? — спросила она.

— Да. И демонстрирует потрясающие способности.

— Прикажите ему прекратить борьбу.

— Это уже ему предлагалось, но у него такой вид, словно он не понимает, что от него хотят, — ответил зомби, чувствуя себя несколько растерянным. — Какая-то часть толпы — за него, и просто так удалить его нельзя…

Разозлившись, девчонка собралась излить свой гнев, как вдруг задумалась. Она посмотрела на арену, и в ее глазах блеснул хитрый огонек.

— Это двойник Джага, да? — пробормотала она.

— Что вы сказали? — спросил Малон, сбитый с толку.

— Этот Ранк — дубликат Джага?

— Абсолютно верно.

Она долго качала головой.

— Я думаю, что мы нашли одного из наших беглецов, — торжествующе сказала она. — Он все время был здесь, у нас на глазах, на арене. Разве можно найти более надежное убежище? Этот Джаг — очень тонкий стратег.

Зомби бросился к двери, но девочка остановила его.

— Вы куда?

— Но… Я сейчас же выведу его из игры!

— Оставайтесь здесь! — приказала девочка, принимаясь сосать гигантский леденец. — Если уж он так хочет выиграть родео, мы поможем ему… пропустим в финал… Пусть встретится с Голди. А теперь что-нибудь сделайте, чтобы с арены исчез этот толстый мотоциклист. Я достаточно на него насмотрелась. Он отвратителен.

ГЛАВА 13

К большому разочарованию многочисленных болельщиков Доннера, гигант автострады потерпел сокрушительное поражение в финале.

Джаг справился со зверем в несколько секунд, завалив его на бок, тогда как Доннер, с трудом набросив лассо, не смог удержать своего быка, тот сбил мотоциклиста с ног и потащил за собой.

Разделавшись со своим быком, Джаг зашел за барьер безопасности и с удивлением смотрел на происходящее. Он не ожидал такой беспомощности со стороны мотоциклиста. Последний, конечно, был не таким ловким, как он, но в силе не уступал, особенно при теперешних обстоятельствах, когда Джаг был ослаблен потерей крови и больной лодыжкой.

К тому же испытание, заключавшееся в остановке быка, требовало прежде всего быстроты реакции, а она у ловкого мотоциклиста была превосходной, несмотря на его внешнюю неуклюжесть.

Кстати, выходя на арену, он ткнул указательным пальцем в Джага, своего единственного противника, и сказал, надув непомерных размеров бицепсы.

— Я придавлю этот ходячий бифштекс и займусь тобой!

Джага угроза не смутила, он как одержимый бросился на быка, свалил на землю и спутал ему веревкой ноги, как маленькому ягненку.

Доннер мог проделать эту операцию быстрее, сомнений в этом не было.

Однако, ко всеобщему удивлению и глубокому разочарованию, ему удалось только ловко уйти из-под удара бычка, но он ошибся в своих расчетах на целый метр и не смог перехватить животное. Доннер попытался воспользоваться лассо, но уже с известным нам результатом.

И сейчас он топтался по арене, растерянный и жалкий, не в силах приблизиться к своему быку. А секунды неумолимо бежали под свист и улюлюканье изменчивой толпы.

В последнем прыжке мотоциклисту удалось наконец остановить свою жертву. Потеряв всякую надежду на выигрыш, он не придумал ничего лучшего, как сломать ногу животному ударом подкованного сапога, вызвав этим возмущенные крики зрителей и недовольство среди своих друзей мотоциклистов.

Крики протеста тут же сменились всеобщим ликованием, когда бычок вырвался и, прихрамывая, убежал от него снова.

Пошатываясь, непохожий сам на себя, кипя от гнева, колосс сплюнул в пыль и направился к выходу.

Проходя мимо Джага, он лишь бросил на него потухший, совершенно лишенный воли взгляд и, сгорбившись, удалился тяжелой поступью. Казалось, что на его позвоночник давит весь мир. Как случилось, что этот фавн, до предела заполненный взрывчатой силой, подстегиваемый жаждой наживы и своими болельщиками, вдруг претерпел такую потрясающую метаморфозу?

На табло загорелось только имя Ранка.

Остальные исчезли, он остался один.

Финалист.

Джаг непобедимо шел от испытания к испытанию, лишь для того, чтобы обеспечить Кавендишу достаточно времени на захват комментаторской будки, но ни на секунду не задумывался всерьез о выходе в финал. По крайней мере, не думал, что это произойдет так быстро. Вообще-то соревнования должны были длиться дольше, программой предусматривались еще другие конкурсы, но борьба закончилась из-за отсутствия участников.

Джаг бросил обеспокоенный взгляд в сторону комментаторской кабины. Что происходит там, за зеркальным окном? Добрался ли разведчик до цели?

Двойник Малона неожиданно появился за спиной у Джага.

— Браво, прекрасная работа, Ранк! — воскликнул он.

Джаг только бессильно развел руками.

— Я не хотел, — пробормотал он. — Я думал, что…

Малон с видом заговорщика подмигнул ему.

— Не волнуйся, — заверил он, — ты сделал именно то, что от тебя ждали…

Лоб Джага покрылся морщинами. Что означали эти слова?

В динамиках послышался треск, и низкий голос девочки перекрыл гул трибун.

— Мы хотим, чтобы вы навсегда сохранили в памяти вечер, проведенный в Додж Сити, — сказала она, — и предлагаем вашему вниманию небывалый финал. На арене встретятся чемпион и претендент. Они сразятся с двумя парами скруллеров. Тот, кто первым укроется за барьером безопасности, объявляется проигравшим.

Мертвая тишина установилась после этого сообщения.

Джаг посмотрел на зомби.

— Что это такое — скруллеры? — с гримасой на лице спросил он.

— Ничего более смертельного в мире нет, парниша, — ухмыльнулся Малон. — Тебе нужна будет удача, тонны удачи…

Ошеломленный такой информацией, Джаг вышел на арену и сразу попал в луч прожектора. Не спеша направляясь к центру, он бросил взгляд на стеклянную клетку на самом верху трибун. Кавендиш, вероятно, потерпел неудачу в своем безумном предприятии. Может быть, его уже даже нет в живых.

Джаг отдавал себе отчет в том, что доживает свои последние минуты, последние секунды. На этот раз ему не выкрутиться.

С горьким чувством в душе он прошелся взглядом по толпе. Людей было предостаточно, чтобы разрушить дьявольские планы подземного народа, но разве кто-нибудь станет его слушать? Разве ему поверят?

Неожиданно распахнулась дверь первого загона, и в свет прожекторов вышел Голди.

Холод пронзил Джага до мозга костей.

Сомневающийся в успехе их плана, уверенный в том, что подземный народ выработает стратегию, которая не позволит им ускользнуть, Кавендиш радикально изменил свою внешность.

Он избавился от бороды, контактных линз и набросил на себя подобие длинного пальто, которое нашел под скамейкой амфитеатра, потерянное каким-то рассеянным зрителем.

Решив, что большего он сделать не в силах, разведчик растворился в ночи, предпринимая попытку пробраться к комментаторской будке с противоположной стороны. Не раз на его пути встречались всякие неожиданности, трижды он был вынужден приспускать брюки, демонстрируя татуировку. Но все кончалось благополучно, пока один из двойников Джага, которого сделали блондином и изменили до неузнаваемости, увеличив скулы и круто изогнув надбровные дуги, не обратился к нему на пронзительном языке кротов. До башенки в этот момент Кавендишу оставалось не более пятидесяти метров.

— Мы должны разговаривать на языке наших моделей, — закричал любитель странствий, застигнутый врасплох.

Двойник повторил свое щебетанье и потянулся рукой к свистку, висевшему на шнурке у него на шее.

Решив, что время хороших манер закончилось, Кавендиш ринулся на своего противника, увлекая его за собой в сарай, где стояли два кабриолета.

Понимая, что долго ему не выстоять, разведчик быстро высвободился из объятий лже-Джага, схватил стоявшие у стены вилы и изо всех сил всадил их в грудь дубликата, пригвоздив его к полу с неистовой силой мясника, отрубающего голову быку.

Брызнувшие из груди жертвы три фонтана зеленоватой жидкости залили лицо разведчика. Он согнулся пополам, и его стошнило от отвращения.

Рот агонизирующего двойника открылся, и из него выпал толстый трепещущий язык.

Не сдерживая больше себя, с лицом, искаженным гримасой, Кавендиш чуть потянул вилы на себя, вращая ими, как штопором, в теле копии.

Грудная клетка двойника зловеще хрустнула, из нее выплеснулся поток дымящейся навозной жижи.

Невыносимый запах падали вынудил Кавендиша отступить назад, тогда как копия продолжала содрогаться в ужасных конвульсиях.

Из динамиков прозвучало объявление о финале, и это отрезвило рассвирепевшего разведчика. Финал?! Уже! Ему нельзя было терять больше ни секунды.

Выйдя из сарая, он проскользнул в узенькую улочку, которая вывела его в безопасную зону.

Не может быть более захватывающего, более волнующего финала, — вещали динамики, — чем смертельный поединок между двумя братьями-близнецами. Голди и Ранк родились в один и тот же день с получасовым интервалом. Они всегда глубоко ненавидели друг друга, и до сегодняшнего дня Голди всегда показывал себя более сильным, более предприимчивым, более блестящим… Но, возможно, пробил час реванша…

Аплодируйте Голди, гордости Додж Сити, и Ранку, его сопернику, его родному брату!

Амфитеатр взорвался приветственными криками. Болельщиков Доннера, казалось, захватила перспектива этой необычной дуэли, о которой только что объявила девочка.

Собрав в комок все нервы, Джаг смотрел, как к нему приближается его отражение. Пышущий здоровьем, отдохнувший, с блестящими глазами и волевым подбородком Джаг. Квинтэссенция настоящего Джага.

Он остановился перед Джагом, самонадеянный, полный презрения к своему оригиналу.

— Ты не устоишь и пяти секунд против скруллеров, — громко сказал он. — Тебе лучше сейчас же покинуть арену.

— Я выдержу столько же, сколько и ты, — спокойно возразил Джаг.

В действительности Джаг был далек от состояния безмятежности, которую старательно изображал. Мысли в его голове делали нескончаемые кульбиты. Приведя их усилием воли в порядок, он понял, наконец, что Голди — всего лишь лучший дубликат из запасов кротов.

Еще он понял, что его рассекретили и что подземный народ нашел средство — в высшей степени утонченное — избавиться от него. Теперь объяснялось и поведение Доннера. Перед последним испытанием его каким-то образом напичкали наркотиками.

— Ты действительно не хочешь сойти с круга? — не отставал Голди, выводя Джага из раздумий — ты совершаешь ошибку. Ты ничего не знаешь о скруллерах, тебе неведомы их привычки, их слабые места…

Джаг ухмыльнулся.

— Ты — чемпион по протекции и еще ничего не доказал, — сказал он. — Все, чем обладаешь ты, принадлежит мне. Твое единственное преимущество заключается в том, что ты знаешь некоторые вещи о скруллерах — именно те, которые тебе вложили в голову. Почему я должен испытывать страх перед содержанием ящика? Тебе еще предстоит узнать, что все определяется делом.

Злоба сверкнула в глазах чемпиона Додж Сити.

Он сплюнул между ног Джага и повернулся лицом к комментаторской кабине.

— Мы готовы, — зарычал он, выкинув вверх кулак.

Двери загонов открылись, зрители в едином порыве вскочили на ноги, и на арену выбежали четыре скруллера.

Делая короткие перебежки, Кавендиш добрался до лестницы, которая вела к кабине, когда рядом с ним неожиданно возник двойник Малона с карабином в руках. Возник из ниоткуда! Он толкнул Кавендиша, наградил его крепкой затрещиной и приставил к его груди ствол с насадкой для бесшумной стрельбы.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Я… я…

— Ты… ты… Твой пробег закончился, мудак, — ухмыльнулся Малон. — И я могу тебе смело сказать: вам ужасно не повезло и ты сейчас сдохнешь.

Разведчик сделал шаг назад. Малон, это было видно сразу, не шутил. А его бесшумное оружие не могло привлечь чьего-либо внимания.

— Но если вы меня убьете, умрут мои двойники, — неуверенно попытался защититься разведчик.

Зомби искренне расхохотался.

— И что из того? Они проживут достаточно долго, чтобы мы успели свернуть этот город и увезти отсюда. Потом это уже не будет иметь никакого значения. Теперь мы располагаем нужным количеством новобранцев, чтобы заменить и тебя, и твоего дружка.

Поманив пальцем Кавендиша, он предложил тому подойти ближе к ограде.

— Посмотри-ка на своего приятеля! — прошипел он. — Ты видишь его в последний раз. Ваш план был хорошо задуман, но мы оказались хитрее. Ты можешь отдать свою душу дьяволу.

Он зло улыбнулся, и его указательный палец побелел на спусковом крючке карабина.

Джаг почувствовал, как у него сводит желудок. Скруллеры представляли собой гибрид буйвола и фавна.

Из пасти, оснащенной двумя рядами острейших резцов, капала розовая пена. Выпуклый лоб переходил в огромные раздвоенные рога. Посередине лба между злых, абсолютно неподвижных глаз белела обнаженная кость, придавая трупный вид мордам. Их бока, заканчивавшиеся бесхвостыми крупами, ходили ходуном, а по сморщенной шкуре стекали дымящиеся ручейки пота.

Вместо копыт у них были когти, которыми скруллеры нервно вспарывали землю арены.

Члены самцов покачивались между ног, как огромные обгоревшие головешки. Потоки слизистых экскрементов беспрестанно выбрасывались из огромных отверстий анусов.

Наблюдая за этим поразительным зрелищем, Джаг медленно, удивленно и недоверчиво покачивал головой. Ему никогда не победить этот ужас. И он никогда не слышал о существовании подобных монстров.

Откуда они могли появиться? Разве что из дверей, ведущих прямо в ад. Или из галлюцинаций какого-нибудь безумца!

Уперев руки в бедра, Голди стоял неподвижно и тоже с непонятной улыбкой на лице рассматривал скруллеров.

— Ты действительно не хочешь отказаться от состязаний? — слащавым голосом спросил он.

— Никогда! — рявкнул Джаг.

С момента появления скруллеров зрители не переставали кричать, возбужденные видом смертельно опасных чудовищ.

Заинтригованный усилившимся шумом на трибунах, зомби на какую-то секунду отвлекся, и Кавендиш — будь, что будет! — схватился обеими руками за ствол, дернул его в сторону и одновременно ударил своего противника ногой с разворота.

Раздался едва слышный выстрел, и пуля обожгла разведчику правый бок. Но ему удалось вырвать оружие из рук зомби, и нанести ужасный удар прикладом по лицу Малона, раздробив челюсть.

Резко передернув затвор, Кавендиш приставил ствол карабина к голове своего визави.

И тут он увидел кровь на губах «двойника»: жидкость цвета киновари стекала по его подбородку.

— Ты же не убьешь себе подобного? — прохрипел Малой.

Лицо разведчика исказила гримаса возмущения.

— Так это ты — настоящий Малон?! Ты их новый пособник?! — рявкнул Кавендиш.

— С ними можно завоевать весь мир, — быстро залепетал Малон. — Они умеют быть щедрыми с теми, кто помогает им. Пошли с нами, ты не пожалеешь… Твой друг тоже будет желанным гостем… Я замолвлю за него слово… Ко мне прислушиваются… Я могу влиять на принятие решений…

Испытывая непередаваемое отвращение, Кавендиш нажал на спусковой крючок.

Мир перед глазами Малона разлетелся в клочья. Удар пули отбросил предателя к ограде амфитеатра. Труп медленно съезжал вниз, скрестив руки на груди и оставляя на досках кровавую дорожку и разбрызганную мозговую ткань.

— Тебе больше никогда не придется ни на кого и ни на что влиять, — вместо надгробной речи сказал Кавендиш.

Не теряя больше ни секунды, он снова передернул затвор и бросился к лестнице, которая вела к комментаторской кабине.

ГЛАВА 14

Прыгнув «ласточкой» вперед в самый последний момент, Джаг ощутил на своем затылке зловонное дыхание скруллеров.

Перекувырнувшись на песке, он вскочил на ноги и похолодел от ужаса, увидев, как один из монстров, будто локомотив, несется прямо на него.

Клыки щелкнули в пустоте, но один рог вспорол плечо, несмотря на фантастическое усилие Джага уклониться от этой смертельной атаки.

В такой ситуации Голди делал серию сальто-мортале, чем приводил публику в неописуемый восторг.

Зрелище на арене настолько захватило зрителей, что они не замечали, как увеличивается количество двойников в рядах.

Вскоре подземелье будет переполнено людьми.

Изменив тактику, Голди перешел к атакующим действиям. Его кулак с мощью пневматического молота опустился на костистую голову самки скруллера.

Хрустнули хрящи, и из ноздрей монстра потекли струйки гудрона.

Скруллер зашатался, и Голди, воспользовавшись этой секундной неустойчивостью, схватил животное за рога. Молниеносным рывком он разорвал грудную клетку самки, из раны хлынул поток вязкой, гнойной жидкости. Монстр рухнул на колени, и взгляд, холодный, как у земноводного, захлестнула волна паники. Голди отпустил свою жертву в тот момент, когда самец, очумев от ярости, бросился на него…

Джагу становилось все труднее. Атаки следовали одна за другой, более настойчивые, более точные…

Животное, запоминая увертки человека, анализировало их и предпринимало новые атаки.

К тому же Джаг испытывал отвращение от одной только мысли, что дотронется до этих гнусных животных, слепленных из разложившейся плоти, блестевшей словно желчь.

Стоило всего лишь посмотреть на них, как к горлу подкатывалась тошнота. В данной ситуации нельзя было предаваться этим ощущениям, но перебороть себя он не мог. Ему казалось, будто при самом легком прикосновении к скруллерам, его руки погрузятся глубоко в их внутренности.

Оказавшись под градом непрекращающихся атак, Джагу оставалось только метаться по арене из одного конца в другой, все чаще бросая растерянный взгляд в сторону барьеров безопасности.

В какой-то момент борьбы оба мужчины оказались рядом: раненный в плечо, с искаженным от боли лицом Джаг и Голди, свежий и в полном здравии. Контраст был потрясающий.

— Ты выдохся, — ухмыльнулся чемпион. — Тебе не кажется, что пора отправляться за кулисы? Одного монстра я уже уложил, но ты не дождешься, пока я прикончу оставшихся трех. Не сможешь же ты бегать всю ночь? Ты потерял дыхание! Давай, уходи! Оставь тех, кто не боится драться.

Вместо ответа Джаг нырнул под скруллера и, рыча от напряжения, поднял над ареной, в то время как когти животного кромсали его бока.

Толпа, как один человек, вскочила на ноги, потрясенная и восхищенная…

Стиснув зубы, Джаг дождался атаки второго скруллера, чтобы сбросить тяжеленную тушу — это «знамя», которое тут же с глухим звуком нанизалось на рога себе подобного.

Потеряв равновесие от неожиданно навалившегося груза, атаковавший зашатался с мертвой самкой на рогах.

Издав дикий вопль, Джаг ударил двумя сложенными в замок кулаками по спине животного. Со зловещим звуком хрустнул переломанный хребет.

Молния разорвала небо. Голубоватый свет окружил сиянием арену, погрузившуюся в мертвую тишину. На восковые маски лиц, застывших в безмолвном восхищении, упали капли дождя.

На арене Джаг, Голди и последний скруллер образовали равнобедренный треугольник.

Животное топталось на месте, сонно покачивало головой, словно определяя силу каждого из противников.

Голди уверенно стоял на своих мощных ногах, тогда как обессиленный, истекающий кровью Джаг, пошатывался, как пьяный…

Монстр быстро сделал выбор…

Кавендиш бесшумно преодолел последние ступеньки лестницы и остановился на площадке, спрятав карабин под длинным пальто. Он возлагал большие надежды на эффект неожиданности.

Разведчик осторожно открыл дверь в тот момент, когда с неба посыпались крупные капли дождя и молния осветила черное небо.

Девочка с леденцом стояла, повернувшись к нему спиной. Она склонилась над включенным усилителем и сосредоточенно сосала свое лакомство, с восхищением наблюдая за фантастическим зрелищем, происходившем на арене.

Разведчик вошел в кабину, закрыл за собой дверь и достал из-под пальто карабин.

Необъяснимо почувствовав чье-то присутствие, девочка едва повернула голову и прошептала, прикрывая ладонью микрофон:

— Быстрее, идите сюда, Малон. Вы рискуете пропустить финал!

— Малон мертв, — сказал Кавендиш. — Праздник закончился.

Повернувшись с невероятной быстротой, дьявольская девчонка метнула леденец, как бросают кинжал.

Со свистом пролетев через комнату, лакомство завибрировало, вонзившись в брус в нескольких сантиметрах от головы разведчика.

— И что теперь? — спросила девочка, уперев руки в бедра и вызывающе глядя на противника.

На мгновение Кавендишу показалось, что он видит сон. Высокомерие малышки буквально поразило его. Создавалось впечатление, будто она не понимает ситуацию.

— А теперь — все закончено, — ответил он. — На тот случай, если вы не заметили у меня в руках оружие. Все! Вы проиграли.

Микрофон, который упал на пол во время резкого поворота на сто восемьдесят градусов фальшивки-девчонки, тем не менее не вышел из строя. И хотя разведчик и его собеседница находились в разных концах кабины, их разговор транслировался на весь стадион через динамики и усилитель.

Услышав голоса, доносившиеся снаружи, девочка хотела выключить аппаратуру.

— Шевельнетесь еще на полмиллиметра — и вы труп! — прогремел голос Кавендиша.

— Тсс… тсс… вы же не станете стрелять в ребенка, — сказала она.

Недоумение обрушилось на зрителей. Все взгляды устремились на комментаторскую кабину.

— Сейчас мне станет стыдно, — сухо сказал Кавендиш. — Я никогда не был чувствителен к пению сирен. Для меня вы не существуете. Ничего, кроме гнили, я не вижу.

Из динамиков вырвался смех, который перешел в рычание.

— И это вы позволяете себе говорить о гнили? Вы, цветок обреченной расы! Посмотрите, что вы сделали с планетой? Из сказочного сада вы превратили ее в мусорку. Но с этим покончено! Мы на пороге восьмой стадии нашей эволюции — тотального царствования живой природы. Народ завтрашнего дня будет зеленым.

Я — Мать, мутантное ядро, соединение растительного и животного мира! Мы распространимся повсюду, ничто нас не остановит. И уж, конечно, не вы, человеческие существа, несчастные марионетки развалившегося театра!

— Не двигайтесь! — закричал Кавендиш.

— Я только и делаю, что подчиняюсь вашим приказаниям, — ухмыльнулся пропитый голос. Только приказывать больше не придется! Сейчас я вам покажу, на что я способна.

Послышался звук, похожий на чиханье, затем щелчок выключенного микрофона.

И внимание публики снова перенеслось на арену.

Придя в замешательство, Джаг поднял глаза на кабину. Он не знал, что происходит наверху, но не исключал самое худшее.

— Убей ее Кавендиш! Убей ее! — закричал он, забыв, что находится на арене.

Последний скруллер прекрасно приспособился к защите Джага. Зверь видел, что враг устал, изможден, потерял прежнюю реакцию.

Поэтому он вдруг устремился прямо… на Голди! Но в последний момент резко повернул, избрав своей мишенью Джага.

Застигнутый врасплох, Джаг увидел, как на него, словно белая молния, только что разорвавшая небо, несется убийственная маска монстра.

Укрыться в безопасное место Джаг не успевал, и тогда он пошел ва-банк. В противоположность тактике, которой придерживался до сих пор, Джаг замер на месте. Весь напрягшись, втянув живот, он, казалось, отдавал себя на растерзание.

Раздвоенные рога ожгли ему бедра, сотрясли все тело и, словно соломенный манекен, потащили к барьерам безопасности, вонзившись в них, как вилы.

Застопорившись, животное задергалось, пытаясь укусить человека за живот.

От жуткого удара у Джага перехватило дыхание. Пленнику рогов скруллера, припечатанному к деревянной стенке, ничего иного не оставалось, как проткнуть пальцами глазные яблоки монстра, и, засунув руку по локоть, попытаться добраться до мозга в черепной коробке.

Животное издало ужасное тоскливое рычание, агонизируя в последнем судорожном движении, оторвалось от барьера и попятилось, унося на рогах две доски.

Отвратительный запах падали распространился по арене.

Ослепленный, обезумевший от боли монстр вдруг бросился в сторону и рухнул как подкошенный.

Толпа с криками вскочила на ноги. Потеряв контроль над своими эмоциями, она готова была выбежать на арену и на руках нести Джага в честь его триумфа, когда наверху начала разваливаться комментаторская кабина.

Игнорируя угрозу, девочка протянула руку к выключателю усилителя.

Кавендиш выстрелил в тот момент, когда она отключила аппарат.

Пуля вонзилась ей в область сердца. Девочка широко раскрыла рот, словно одним глотком собиралась вдохнуть в себя весь воздух комнаты.

Ее глаза перевернулись в орбитах, дав проход беловатым росткам, которые вывалились из глазниц, сползли на пол, зашевелились и поползли в сторону разведчика.

Все тело девочки покрылось серой плесенью. Та разъела ее одежду, обнаружив розоватую кожу, тут же лопнувшую, как перезрелый кокосовый орех, открыв зеленую шероховатую дерму, усыпанную шипами толщиной в указательный палец.

Голова на удлинившейся шее приняла форму гигантского красного мака, лепестки которого охватывались двумя ворсистыми чашелистиками. Затем бутон мгновенно распустился, лепестки распрямились, открыв зеленую головку мака, которая начала увеличиваться в объеме, принимая немыслимые размеры.

Предчувствуя что-то недоброе, Кавендиш бросился плашмя на пол, и в тот же момент созревшая коробочка взорвалась, расшвыривая во все стороны зерна размером с перепелиное яйцо, которые вдребезги разбили все стекла и в щепки изрубили крышу, превратив ее в тучу конфетти.

Уклоняясь, насколько было возможно, от падающих обломков, разведчик вдруг увидел «тварь» — в тот момент он не мог назвать ее по-другому, — которая протягивала к нему руку, усыпанную шипами. Культя выдвигалась вперед, как будто была телескопической.

В последнюю секунду разведчику удалось откатиться в сторону, и он замер, когда та пронеслась в нескольких сантиметрах от его носа, снимая с пола стружку, и врезалась в стену. От сильного удара стена отвалилась от общей конструкции и полетела в амфитеатр.

Вытаращив глаза от ужаса, Кавендиш завороженно наблюдал, как «тварь» начала разворачиваться, расширяться, явно собираясь прижать его к стенке.

Отбросив ставшее ненужным оружие, он шаром докатился до площадки, сорвался вниз, но сумел зацепиться руками за брус.

Он еще не почувствовал под ногами землю, когда кабина полностью развалилась.

Конструкция рухнула на скамейки амфитеатра, положив начало панике, которая превратилась в ужас, когда феномен, разрушивший кабину, — огромный шар с острыми шипами — свалился вниз. Шипы пробивали головы, выкалывали глаза, пронзали согнутые спины и мягкие животы…

Джаг стоял под дождем и, беспокоясь за судьбу Кавендиша, спрашивал себя, что же произошло наверху. Дождь неожиданно прекратился.

Из прохода на арену выбежал Кавендиш.

— Нас хотят уничтожить! — закричал он. — Защищайтесь! Но, в первую очередь, убейте эту тварь, — продолжал он кричать, показывая на шар. — Убейте ее, иначе никто не выйдет отсюда живым. Жгите все!

Его появление и отчаянно эмоциональная речь вызвала человеческий водоворот.

Никто не понимал, о чем он говорит. Ситуация могла измениться в пользу кротов, если бы какой-то двойник Малона с ружьем, уже заметно похудевший — следствие смерти оригинала — не избрал Кавендиша своей мишенью.

Неуклюжий, он промахнулся, но этой искры оказалось достаточно, чтобы взорвался порох.

В мгновение ока пассивные зрители с крепкими глотками превратились в громил. Многочисленные мятежные группы мотоциклистов рассыпались по городу, грабя магазины, устраивая поджоги с помощью коктейля Молотова, быстро изготовленного из спиртного, и при этом избивали своих противников и просто всех, кого они не знали.

А в амфитеатре другие группы, вооруженные ножами и топориками, крушили «тварь», нанося ей тысячи ударов.

— Надо позаботиться о тех, кто остался внизу! — сказал Джаг, обращаясь к Кавендишу.

Он собрался направиться в подземелье вместе с разведчиком, когда чья-то рука задержала его, заставив обернуться.

Это был Голди.

— Надо выяснить окончательного победителя! — с дебильным выражением на лице воскликнул он.

Одновременно сокрушительным ударом он отправил Джага на мокрый от дождя песок арены.

Почти теряя сознание, Джаг увидел приближающегося к нему двойника.

— Я такой же сильный, как и ты, и я знаю все, что знаешь ты, — механическим голосом отчеканил тот. — Что бы ты ни попытался предпринять, тебе от меня не улизнуть. Ты ранен и на исходе сил… А я, я чувствую себя в самой лучшей своей форме.

Откатившись подальше, чтобы избежать возможного удара, который, несомненно, лишил бы его сознания, Джаг сказал разведчику:

— Иди один. Просто выкрутиться мне не удастся… Это — Голди.

Кавендиш с неприязнью посмотрел на двойника.

— Тебе нужна помощь?

Джаг покачал головой.

На лице разведчика отразилось сомнение, но он не стал настаивать и направился в подземелье, сагитировав пойти туда банду мотоциклистов.

По всему городу полыхали пожары, и было видно, как днем.

В амфитеатре «тварь» и не думала признавать свое поражение. Из ее тела, сто тысяч раз вспоротого ножом, появлялись лианы, которые с шипением расползались между лавками, обвивали ноги своих мучителей, дергали их с такой силой, что те падали, и тогда растительные волокна сдавливали их до тех пор, пока у людей не чернели лица и не вываливались изо рта языки.

— Вставай, Джаг! Мне стыдно за тебя! — прорычал Голди, описывая круги вокруг Джага, по-прежнему лежавшего на земле. — Ты не имеешь права так себя вести.

Сделав вдруг обманное движение, он вынудил Джага расслабиться и нанес ему удар ногой в голову, не столько опасный, сколько унизительный.

Джаг обладал уникальным умением драться, но в сложившихся обстоятельствах эти знания ничего не стоили. Голди предвосхищал каждое его движение и все время на долю секунды опережал его. Как можно было противостоять самому себе и победить? Задача казалась невыполнимой.

Он хотел встать на ноги, но очередной удар отбросил его к барьеру безопасности, и Джаг сильно ударился головой о дощатую перегородку. Его взгляд увлажнился, перед глазами замельтешили тысячи фосфоресцирующих звездочек.

— Я тебя предупреждал! — прорычал двойник. — Тебе следовало отказаться от борьбы.

Голди улыбнулся и прыгнул двумя ногами вперед, чтобы убить Джага.

Отскочив, Джаг развернулся на сто восемьдесят градусов и вцепился руками в его лодыжки, но не успел осуществить задуманное: раздробить двойнику коленные чашечки. Тот рассмеялся: он прекрасно знал этот захват и возможные последствия. Крутнувшись волчком, Голди высвободился и невероятной силы ударом припечатал Джага к земле.

На другом конце арены атакуемая со всех сторон «тварь», надуваясь голубоватого цвета пузырями, которые методично лопались, выбрасывала в атмосферу желтую взвесь. Те, кому она попадала в легкие, задыхались и падали в обморок.

Оглушенный, сквозь туманную пелену, застилавшую глаза, Джаг увидел Доннера, бегущего с огромной канистрой бензина на плече. Он начал тщательно поливать «тварь», пока не опустела емкость.

Кто-то чиркнул спичкой, и скамейки амфитеатра запылали в огне.

Что-то щелкнуло в голове Джага, и его сознание перенеслось далеко отсюда. Он представил спешащего по подземелью Кавендиша, увидел, как тот направляется по коридорам к дортуару… Увидел Патча, Мониду, Энжела, который был для него почти как сын…

Образы исчезли, и реальность предстала в виде огромного силуэта Голди.

— Нужен победитель, чемпион! — с пафосом заявил тот.

Наклонившись, Голди схватил Джага поперек тела, поднял его до уровня головы, чтобы с размаху ударить о свое колено и сломать ему позвоночник.

Но тут со стороны амфитеатра раздался душераздирающий вопль. Огонь охватил «тварь».

Уничтожающий огонь…

В тот момент, когда Джаг приготовился к самому худшему, Голди замешкался.

Понимая, что другого такого шанса может не представиться, Джаг из последних сил ударил двойника по адамову яблоку.

Мгновенно задохнувшись, Голди выпустил из рук свою жертву и схватился за шею. Его глаза готовы были выскочить из орбит. Вдруг он упал на колени и растянулся на земле лицом вниз, широко разбросав руки в стороны. Его тело начало разлагаться, и вскоре от него осталась только горсть зеленой жижи.

— Странная история, да? — раздался за спиной Джага чей-то голос.

Он вздрогнул. Рядом с ним стоял Доннер. Поглощенный созерцанием конца Голди, Джаг не услышал, как подошел мотоциклист.

— Да, странная история, — согласился он.

— Ты все-таки добил его. Он действительно твой брат?

Джаг отрицательно покачал головой.

— Это намного сложнее… — сказал он. — Голди имел мое изображение, но не мою кровь… То демоническое растение, которое ты полил бензином, своим существованием обеспечивало ему жизнь.

— Главное, ты победил его. Знай, если бы меня не усыпили, я справился бы с ним сам. Я стал бы чемпионом!

Джаг отвел взгляд от плоского лба своего собеседника и посмотрел на город, который полыхал в огне. Он чувствовал себя как никогда уставшим и не хотел выяснять отношений с мотоциклистом.

Теперь он был спокоен за Кавендиша, зная, что тот не встретит никакого сопротивления в подземном городе. Двойники должны были превратиться в прах. Кроты тоже.

«Мать» была мертва. Странная мразь! Оставалось надеяться, что она существовала в единственном экземпляре.

— Если говорить правду, меня обокрали, — не мог успокоиться мотоциклист. — Нам надо помериться с тобой силой. Ты не настоящий чемпион!..

Джаг сел на землю, прислонился спиной к дощатой стенке барьера безопасности и, слушая потрескивания пожара, приготовился ждать возвращения Кавендиша.

Воздух был отравлен дымом.

Додж Сити представлял собой гору обгоревших обломков, из недр которых все еще вылетали голубые искорки.

Расслабившись в седлах пегих лошадей, взятых в конюшне подземного города, Джаг и Кавендиш на прощание помахали двум женщинам и девочке, которых спас разведчик.

Как и предполагал Джаг, все обошлось благополучно. Кавендиш без лишних осложнений освободил пленников дортуара.

Затем с помощью банды мотоциклистов он вывел машины и лошадей на поверхность, залил бензином из бензовозов нижние этажи и для пущей уверенности поджег, чтобы ничего не осталось от кротов и, особенно, от другой «матери». Люди снова организовались в группы, и все разошлись в разные стороны в поисках своих кланов.

Две женщины и девочка уезжали в небольшом автомобиле последними.

Джаг и Кавендиш с сожалением оставили девочку женщинам.

— Ну, вот! — сказал Кавендиш, когда машина скрылась за поворотом. — Можем и мы попрощаться с Додж Сити, жемчужиной Дикого Запада!

— И без сожаления, — добавил Джаг.

— По крайней мере, наши лошади в хорошем состоянии, — сказал разведчик. — Чего не было, когда мы приехали сюда.

Развернув лошадей, они двинулись на юг.

— А твоя «сантехника»? — вдруг забеспокоился Джаг.

Любитель странствий философски пожал плечами.

— Раз на раз не приходится, — ответил он. — Когда-то проигрываешь, когда-то выигрываешь. Такова жизнь!

Затем он вытащил из нагрудного кармана неизменный медианитос, прикурил от трутовой зажигалки, глубоко затянулся и извлек из дорожной сумки небольших размеров мешочек.

— Держи, Джаг! Посмотри-ка, что там внутри!

Его заинтригованный товарищ открыл мешочек из черного бархата и обнаружил в нем два десятка крупных бриллиантов чистой воды.

— Валялись там, внизу… — объяснил разведчик. — Не оставлять же…

Джаг долго качал головой. Возвращая разведчику сокровища, он сказал:

— Раз на раз не приходится, да? Или ты этого не говорил?

— Говорил, — весело ответил разведчик. — Весь секрет в том, чтобы подгадать день, когда ты должен выиграть.

ЛЮДИ-ТРИТОНЫ

ГЛАВА 1

Пустыня казалась бескрайней. Огромное пространство было усеяно неровными песчаными дюнами, контуры которых четко вырисовывались на горизонте.

Джаг и Кавендиш продвигались вперед, словно лунатики. Губы у них побелели, кожа потрескалась, глотки пересохли. Тела обоих путников были покрыты волдырями, которые виднелись сквозь прорехи изорванной в клочья одежды.

Уже три дня и две ночи они брели по этому аду, и ничто вокруг не предвещало каких-либо изменений.

Время от времени кто-нибудь из путников взбирался на вершину дюны, которая казалась выше, чем предыдущие, и там, заслоняя ладонью глаза от нестерпимо яркого солнечного света, подолгу всматривались вдаль, надеясь увидеть там что-нибудь другое, кроме опостылевших песчаных холмов.

Напрасно.

Пошатываясь, совершенно обессилевшие путники, словно роботы, молча двигались дальше. Они уже давно перестали разговаривать друг с другом, поскольку каждое произнесенное слово требовало больших затрат энергии.

Легкий ветерок, поначалу казавшийся почти ласкающим, вскоре усилился, подняв в воздух тучи песчинок. Порывы этого ветра хлестали по щекам, словно пощечины, и путникам казалось, что в лица им летят металлические опилки. На теле Джага не было ни единой капельки пота. Его высохшая и обгоревшая на солнце кожа лопалась в складках, образуя болезненные трещинки.

Кавендиш испытывал те же мучения.

Потеряв всякое ощущение времени, путники продолжали чисто механически продвигаться вперед, утопая ногами в песчаной пыли.

Перед тем, как оказаться в этой пустыне, они остановились в странной таверне, где хозяйничали две весьма сговорчивые девушки. Две миловидные, не избегавшие прикосновений мужских рук, самки, не раскрасавицы, конечно, но хорошо сложенные, чистоплотные девицы, бархатистая кожа которых пахла душистыми маслами. Веселые и здоровые, они не были обременены какими-либо комплексами и полностью посвятили себя своим гостям. Слово «полностью» еще никогда не находило более лучшего применения.

Ночь превратилась в безумную вакханалию…

Джаг и Кавендиш многократно обменивались своими партнершами, жадными до удовольствий и абсолютно лишенными чувства собственности.

Но все хорошее обязательно когда-нибудь заканчивается, и на рассвете мужчины отправились в путь настолько уставшими, что задремали в седле.

Более молодой и сильный Джаг первым выбрался из сладкой дремы. Затуманенный мозг не сразу позволил ему сообразить, что произошло. Ругаясь, Джаг растолкал Кавендиша, который продолжал похрапывать, уткнувшись подбородком в грудь и покачивая головой из стороны в сторону.

— Как мы здесь оказались? — пробормотал разведчик, ошалело озираясь.

— И я хотел бы это узнать, — сказал Джаг, всматриваясь в песчаные дюны.

Утром они двинулись по дороге, которая проходила через обширную лесную зону. Эта территория раскинулась на многие сотни квадратных километров и должна была «приютить» путников на добрую неделю, прежде чем они достигли бы холмистой местности, усеянной небольшими озерами. И вот, вместо непроходимого леса вокруг простиралась пустыня!

Кавендиш попытался остановить свою лошадь, но она, не обращая на своего седока ни малейшего внимания, продолжала идти вперед.

— Черт бы побрал эту клячу! — выругался разведчик, соскользнув с седла на землю.

Пегая будто только этого и ждала. Заржав, она тяжело завалилась на бок. Дернувшись всем телом, она вдруг выпрямила ноги и опорожнилась, наполнив сухой воздух отвратительным зловонием.

Кобылу Джага, которая отъехала чуть вперед, постигла та же участь. Лишь благодаря своей реакции Джаг не оказался придавленным собственной лошадью.

— Это называется, приехали, — процедил сквозь зубы разведчик. — Лошадей у нас нет, и мы понятия не имеем, где находимся. Довольно мерзкое начало путешествия.

— Животных отравили, — констатировал Джаг, внимательно осмотрев зрачок своей лошади. — Это яд замедленного действия, который вначале сводит с ума, а потом убивает. Посмотри на наши следы! Мы ехали напрямик, преодолевая дюну за дюной. Ни одна здоровая лошадь не шла бы таким путем.

Разведчик нахмурился.

— То же самое ожидает и нас! — сказал он. — Эти похотливые самки накормили нас черт знает какой дрянью!

Вдруг, матерясь, словно ломовой извозчик, он принялся лихорадочно обшаривать свои карманы.

— Какие же мы с тобой болваны! Эти шлюхи заморочили нам мозги, а потом обокрали! Можешь быть уверен! Ах, стервятницы!

Но вскоре его рука вынырнула из одежд, сжимая кошелек из черного бархата. Выражение лица Кавендиша смягчилось, когда он убедился, что драгоценное содержимое мешочка не пострадало. Разведчик держал в руке горсть сверкающих камней. Это были бриллианты чистой воды, которые он добыл в подземельях Додж Сити — точной копии одного из городков времен Дикого Запада. Это был город-западня, построенный подземными людьми-мутантами, чтобы завлекать к себе путников и использовать их для собственного развития.

Парадоксально, но Кавендиш не испытал большой радости, увидев, что его камни на месте. Предпочитая во всем видеть здравый смысл, разведчик не любил загадок. Теперешнее положение вещей представлялось ему совершенно запутанным…

— Они ничего не взяли, — ошеломленно пробормотал он, наморщив лоб. — А у тебя?

Джаг пожал плечами.

— А у меня ничего и не было.

— Но почему? — удивился разведчик. — Бессмыслица какая-то!

— Только на первый взгляд… Первое впечатление зачастую обманчиво.

— Полагаешь, они намеренно хотели затащить нас сюда?

— Да, зачем-то им понадобилось отправить нас в пустыню. Вообще-то нам следовало бы вернуться назад по следам… Тогда мы смогли бы заставить этих сук сказать правду.

С сомнением покачав головой, Кавендиш принялся отыскивать наилучший выход из создавшейся ситуации.

— В идеале, возможно, ты прав, — наконец, произнес он. — Но идеал не имеет ничего общего с действительностью. Возвращение назад займет уйму времени. Если судить по положению солнца, мы проспали часов десять. Все это время мы были в пути, а не стояли на месте. Так что, я считаю, нам лучше двигаться прежним курсом, направляясь прямо на юг. Эта пустыня не может тянуться бесконечно. Поверь, я предлагаю наиболее разумное решение. Ветер наверняка уничтожил наши следы. Хороши же мы будем, не зная, куда топать. Нам не остается ничего другого, кроме как двигаться вперед.

Мысленно потешаясь над умозаключениями разведчика, Джаг принялся разгружать свою уже окоченевшую лошадь. Кавендиш последовал его примеру.

Нагруженные, словно мулы, с седлами на плечах, путники двинулись на юг.

Предположения разведчика вскоре начали сбываться.

Поднялся ветер. Вначале он был теплым, ласкающим, почти освежающим, а потом превратился в настоящую пыльную бурю.

И путники очутились в аду.

Шквальный ветер гнал песок, перемещал дюны, беспрестанно меняя картину ландшафта.

— Странная пустыня! — высказал Джаг свое мнение в момент затишья.

— Это место мне ни о чем не говорит, — пожаловался Кавендиш. — Я его не чувствую! Какая-то искусственная пустыня, будто специально созданная для того, чтобы здесь не мог жить человек.

— Глупо!

— Это с твоей точки зрения! Но каждый привык смотреть со своей колокольни…

— Ну кто мог сотворить эту пустыню, осушить такую территорию.

Подумав, разведчик ответил:

— Наверняка какой-то могущественный самодур-Проктор. Он решил окружить себя пустыней, как другие отгораживаются забором из колючей проволоки.

На этом они прекратили разговор и двинулись дальше, пользуясь тем, что буря утихла.

Наступила ночь. Холодная, почти ледяная.

Не сумев найти ничего, что можно было бы использовать для костра, путники поужинали копченым мясом и сразу же легли спать, рассчитывая встать утром пораньше и пройти как можно большее расстояние. Каждый надеялся, что вскоре им удастся выбраться из пустыни.

Они шли и шли, но пустыне не было ни конца, ни края. Они оставили позади не один десяток километров, перевалили через тысячу дюн, но ничего, кроме песчаных барашков на необозримом пространстве, не заметили.

От слепящих солнечных лучей у путников болели глаза, и им все труднее становилось различать линию горизонта. Марево перегретого воздуха деформировало пейзаж, делая линии и цвета расплывчатыми, неясными.

Приставив ко лбу руку козырьком, Джаг уже в который раз всматривался в колеблющиеся струи горячего воздуха. К вечеру путники были измотаны и физически, и морально. Сомнение и страх пустили в них свои первые ростки.

— Надо избавиться от всего лишнего… — сказал Кавендиш, массируя пальцы ног и морщась от боли. — Почему ты не снимаешь свои сапоги?

Джаг покачал головой.

— Если я их сниму, то больше уже не натяну. Мои ноги стали в два раза толще.

Они замолчали. Никто не решался заговорить о том, что волновало их больше всего.

— Могущественный самодур-Проктор сумел защитить себя, — произнес Джаг, усмехнувшись.

Гримаса недовольства перекосила лицо разведчика.

— Эта пустыня хуже петли на шее.

Джаг пожал плечами.

— Пустыня — она и есть пустыня, — вздохнул он. — Если в скором времени мы отсюда не выберемся, то останемся без воды.

— Надо экономить.

— А чем мы занимаемся в последние два дня? У меня уже горло, словно из пакли.

— Ну, раз ты еще способен молоть языком, ничего страшного…

Не испытывая ни малейшего желания спорить, Джаг промолчал. Лежа на песке, он созерцал усыпанное звездами небо. Дитя нового дикого измерения, он с трудом принимал некоторые реалии, в число которых входили и звезды. Джаг всегда видел их такими далекими, такими маленькими, и никак не мог поверить в то, что небеса сжимаются и звезды сбегаются в одну точку.

К примеру, падающий сверху камень обязательно увеличивается в размерах. Звездная же россыпь на протяжении многих лет оставалась неизменной. По словам Кавендиша, этот феномен объясняется огромным расстоянием. Туманное объяснение. Если какой-то предмет приближается к наблюдателю, расстояние между ними сокращается. Если же этого не видно, то разговоры о падающих звездах — пустая болтовня. С тяжелой головой, разбитый и усталый, Джаг уснул, так и не найдя ответов на беспокоившие его вопросы.

Рано утром они отправились в путь, взяв с собой лишь необходимый минимум вещей: оружие и фляжки с питьевой водой.

Продолжая ориентироваться по солнцу, они с огромными мучениями преодолевали метр за метром. Наклонившись вперед и перенеся таким образом центр тяжести, они двигались, толкаемые весом собственных тел. Пошатываясь, они шли, падали, поднимались и снова шли. Неожиданно ветер изменил направление и задул им в спины.

Не останавливаясь, они брели уже шесть часов подряд. Обессилевший Кавендиш неожиданно упал у основания дюны и, машинально отвинтив пробку фляжки, припал к ней губами. Безрезультатно. Фляга была пуста.

Джаг молча упал рядом и протянул разведчику свою флягу. Удивленный Кавендиш схватил ее дрожащей рукой и потряс у своего уха.

— Ты всегда был здравомыслящим человеком, — вздохнул он, услышав тихий плеск воды.

— Постарайся что-нибудь оставить, — попросил Джаг.

— Ты же меня знаешь!

— Да, конечно…

Джаг поднял голову и прищурил глаза. Солнце стояло в зените. Настоящее пекло! От вида чистого, безоблачного неба у Джага закружилась голова.

Взглянув на него, разведчик тяжело вздохнул.

— Я бы дорого дал, чтобы тучи заволокли небо, — тихо сказал он.

— Все бриллианты?

— Все! Не задумываясь! На кой черт они нужны мне в аду?

Джаг криво усмехнулся.

— Начинаешь умнеть.

Кавендиш пожал плечами.

— Поумнеешь, когда смерть топчется рядом. Пустыня бесконечна, нам не выбраться отсюда. Те две сучки сыграли с нами плохую шутку. Лучше бы они нам подсыпали отраву, а не лошадям. Хоть бы унаследовали мои камешки и наших лошадей…

— Наверное, на этот счет у них были свои соображения.

— Какие еще соображения? Ну что они выиграли, заведя нас в эти пески?

— В свое время мы узнаем это.

— Ничего мы не узнаем. Да я и знать не хочу! Кстати, я никуда отсюда не пойду! Буду сидеть на заднице возле этой дюны и дам отпор любому, кто попытается заставить меня пошевелиться! Я…

Вдруг он замолчал: Джаг попросил тишины, приложив указательный палец к губам.

Кавендиш замер, напряженно прислушиваясь.

Наконец, его ухо уловило легкий, бархатистый шум двигавшейся толпы…

Несколько секунд путники пребывали в оцепенении, прислушиваясь к глухому топоту.

— Это не люди, — сказал наконец Джаг. — Слишком легкая и мягкая поступь…

— Животные, — выдохнул Кавендиш.

Охваченные волнением, они вскочили на ноги, схватившись за оружие.

Откровенно игнорируя свой винчестер, Джаг вытащил из-за голенища сапога охотничий нож с длинным, широким и крепким лезвием.

Разведчик передернул затвор любимого карабина «аншутц-сэвидж» с оптическим прицелом и громко выругался, обжегшись о раскалившийся на солнце металл.

ГЛАВА 2

Из-за дюн показалась стая огромных, размером с теленка, сторожевых собак с короткой черной шерстью, блестевшей от пота.

С застывшими взглядами и разинутыми пастями, из которых торчали огромные белые клыки, они приближались плотной колонной. С их языков, вывалившихся наружу, слетали клочья пены.

Кавендиш вскинул карабин, но Джаг придержал его.

— Подожди! — тихо сказал он.

— Чего ждать? — буркнул разведчик. — Сейчас они нас почуют! Любая из этих тварей разорвет нас на части, а в чертовой стае их не меньше двух дюжин!

— Они уже нас учуяли, — заявил Джаг.

Кавендиш замер, положив указательный палец на спусковой крючок карабина.

Но собаки, не проявляя ни малейших признаков агрессивности, промчались мимо и вскоре исчезли в облаке пыли…

— Я не верю своим глазам! — пробормотал Кавендиш. — Это, наверное, дрессированные собаки. Ты заметил, что у них есть отметина на левой ноге?

Джаг задумчиво кивнул.

— Да, очень странно, что они проигнорировали нас…

Компаньоны настороженно смотрели в ту сторону, куда убежали собаки, ожидая их возвращения. Но они не появлялись.

— Может быть, они возвращались на псарню? — предположил Кавендиш. — Торопились к своим мискам, и поэтому не обратили на нас внимания…

— Не исключено, — согласился Джаг. — Думаю, нам лучше последовать за ними. Если они сумели выжить в пустыне, значит, знают, где найти пищу и воду.

Разведчик поморщился.

— А если это были не настоящие собаки, а какие-нибудь механизмы? Как-то странно они выглядели…

У Джага сжалось сердце. Если речь шла о роботах, то они с Кавендишем положат все силы, преследуя стаю железок, питаемых, вероятно, энергией от невидимых солнечных батарей. Перспектива была не из лучших, но другого выхода все равно не было.

— Выбора у нас нет, — спустя секунду сказал Джаг. — Механизмы это или нет, они должны иметь где-то порт приписки. Это наш единственный шанс!

Окрыленные надеждой, приятели тронулись с места, моля бога, чтобы ветер не занес песком едва заметные следы, оставленные животными.

Примерно через час они снова увидели стаю.

Остановившись, животные были поглощены каким-то странным занятием. Они глубоко взрывали песок мордами, словно свиньи, натренированные на поиск трюфелей, и, устрашающе клацая челюстями, кромсали то, что откапывали мощными лапами.

Джаг заметил белые и зеленые корешки, застрявшие между клыками собак.

— Матерь божья! — не веря своим глазам, воскликнул Кавендиш. — Да они же пожирают растительность! Вот на что их натаскали! Это чистильщики пустыни!

— Ты хочешь сказать, что…

— Конечно же! Они выдирают каждую травинку, семя которой принес ветер!

Джаг прищурил глаза, и на его лице появилось выражение сомнения. Но он вынужден был признать правоту слов Кавендиша. Собаки, обнаруживая в песке корешки растений, тут же их уничтожали. Закончив работу и дружно подняв задние лапы, они тщательно полили мочой разрытый песок.

— Моча сожжет то, что осталось нетронутым, заметил разведчик. — Она прекрасно уничтожает молодые ростки. Неплохо придумано.

Но Джаг смотрел в корень проблемы.

— Если есть растительность, значит где-то поблизости есть и вода, — сказал он.

— Должна быть, — согласился разведчик. — Кстати, местами на песке просматриваются более темные полосы.

— Влага?

— Естественно. Возможно, где-то неподалеку имеется небольшой источник. Чтобы выяснить это, надо проследить, куда ведет темная полоса.

Ощутив прилив энергии, они направились к собакам, которые и глазом не повели в их сторону. Закончив «уборку», многие псы двинулись дальше.

Как только стая удалилась, Джаг пошел вдоль влажной полоски песка. Ему даже казалось, что от нее веет прохладой, но прекрасно понимал, что это не более чем иллюзия.

Кавендиш медленно тащился позади, используя карабин в качестве посоха. Вцепившись пальцами в ствол, сгорбившись и дыша с присвистом, он ковырял прикладом песок. Его длинные, прилипшие к щекам светлые волосы придавали ему совершенно дикий вид. Чисто механически разведчик то и дело вытирал ладонью рот. Его потрескавшиеся губы кровоточили, окрашивая бороздки морщин в алый цвет.

Джаг старался не сойти с обнаруженной им «дорожки», но ослепительный солнечный свет и дрожащее марево буквально ослепили его. В постоянном сиянии темные полоски выхода подземных вод становились практически неразличимыми.

Поиск воды продолжался уже почти час.

Час ада, в течение которого Кавендиш несколько раз падал, но с помощью Джага поднимался и снова шел…

Поднявшись на вершину дюны, Джаг обернулся. Разведчик только что остановился. Упав на колени, он вцепился обеими руками в ствол карабина, опустил голову и, стараясь не рухнуть лицом в песок, полушепотом матерился.

Зажмурившись, Джаг был готов тоже упасть и покорно ждать смерти на дьявольском солнцепеке. Перед его мысленным взором возникла ужасная картина: обглоданный скелет на песке…

Вернувшись к реальности, Джаг огляделся по сторонам и… Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди: прямо перед собой, на фоне горбатых дюн, он увидел зеленеющий оазис — букет из трех пальм и озеро с невероятно голубой водой. В стороне сидели собаки и, высунув языки, тяжело дышали.

— Мы дошли! — восторженно закричал Джаг. — Это здесь! Вода! Посмотри, до чего же она прекрасна!

— Ты… Ты не шутишь? — выдавил из себя Кавендиш, подняв голову. На его лице безумным блеском загорелись глубоко запавшие глаза.

Съехав по склону дюны, Джаг помог разведчику встать на ноги, затем подхватил его за талию и потащил на вершину песчаного холма.

Почувствовав прилив энергии, разведчик высвободился из объятий Джага.

— Хватит на меня опираться, — проворчал он. — Парню твоего возраста и такой комплекции должно быть стыдно…

И, провожаемый изумленным взглядом Джага, он бросился бежать к зеркальной водной глади, крича на ходу:

— Кто прибежит последним, понесет победителя на плечах до границ пустыни!

Одновременно достигнув берега озера, они упали на колени и прильнули губами к воде.

Источник был прохладным и чистым. Джаг жадно пил, лакая воду, словно измученный нестерпимой жаждой фавн.

— И где ты только воспитывался! — произнес Кавендиш, глядя на него с иронией. — Ты пьешь, как ломовой извозчик! Взахлеб! Тебе надо последить за своими манерами, если хочешь утвердиться в высшем свете.

— Я пью, потому что меня замучила жажда, — ответил Джаг. — И потому что воды вокруг предостаточно. В последние несколько часов я экономил воду, чего нельзя сказать о тебе.

Не найдя, что возразить, разведчик сделал вид, что очень заинтересовался окружающим ландшафтом. Джаг вновь прильнул к воде.

Наконец, от души напившись, он сорвал с себя пропитанные потом тряпки и обнаженный бросился в озеро. Соприкоснувшись с водой, израненное и измученное тело возликовало.

Менее экспансивный Кавендиш ограничился тем, что осторожно, словно бесценное сокровище, умыл свое лицо.

Джаг плескался, вздымая фонтаны серебристых брызг.

— Иди сюда, отмокни! — взывал он к своему товарищу. — Посмотри на себя, в тебе нет ни капли влаги! Ты скоро превратишься в пыль! Первый же порыв ветра развеет тебя, словно кучку пепла!

Кавендиш не реагировал. Все эти насмешки, казалось, ничуть его не трогали. Он настороженно следил за собаками, сбившимися в кучу неподалеку от них.

Заинтригованный Джаг подплыл к берегу.

— Что-то не так? — тихо спросил он.

— Собаки, — ответил разведчик. — Ты ничего не замечаешь?

Перехватив удивленный взгляд Джага, он добавил:

— Посмотри, они истекают потом, у них языки вывалились на полметра, но ни одна не торопится к воде…

— Наверное, они успели напиться до нашего прихода, — предположил Джаг.

Разведчик пожал плечами.

— Тогда у них не шла бы пена из пасти, — возразил он.

Джаг похолодел. Обрадовавшись обилию воды, он совершенно забыл о том, каким образом они с Кавендишем оказались в пустыне. Действительно, животные, которые умирали от жажды рядом с озером, выглядели неестественно.

В этом чувствовался какой-то подвох.

Однако вода в озере была прозрачной и совсем не походила на отравленные топи, которые часто встречаются в пустынях.

Решив кое-что проверить, Джаг нырнул в озеро.

Ему потребовалось всего лишь три гребка, чтобы достичь дна. Грунт был плотным, твердым, без всякой растительности и ила. Не грунт, а дно бассейна!

Охваченный сомнением, Джаг ощупал его пальцами. Зернистая структура скорее напоминала бетон, нежели скалистую породу. Внезапно Джаг нащупал рукой изгиб водопроводной трубы.

Оттолкнувшись ногами, он вынырнул на поверхность.

— Это искусственный оазис! — крикнул он. — Все дно зацементировано!

Кавендиш стоял на коленях возле одной из пальм.

Сжимая в руке охотничий нож Джага, он снимал длинную стружку с раскаленного ствола.

— Деревья сделаны из пластмассы, — мрачно объявил разведчик. — Это всего лишь декорация. Приманка для заплутавших в пустыне.

— Странная западня, — прокомментировал Джаг, выходя из воды. — Мне кажется, мы отсюда не выберемся. — Своими словами он намекнул на их последнее неудачное приключение в городе-западне, где они чуть не стали рабами народа подземного мира.

— Если собаки не подходят к воде, значит, она либо отравлена, либо в нее подмешан наркотик, — сказал он после некоторого раздумья.

Вывод бы пугающим. Друзья обменялись многозначительными взглядами. Судя по всему, они сунули головы в очень изощренный капкан.

Собаки, спокойно сидя в стороне, наблюдали за людьми. Кавендиш вооружился карабином и, сжимая его влажными от пота руками, внимательно вглядывался вдаль.

Прошло несколько напряженных минут. Вдруг разведчик пошатнулся, словно от внезапного и сильного головокружения.

Натягивая свои лохмотья, Джаг шагнул к нему, чтобы помочь, но его ноги подкосились и он рухнул на колени.

— Это наркотик, — словно пьяный, пробормотал он.

— В эту лужу подмешали снотворного! — зло процедил Кавендиш. — Поэтому собаки и не хотели притрагиваться к воде. Нас провели, как пацанов!

Скривившись от натуги, он попытался встать. Безрезультатно. Он был не в состоянии управлять своим телом. Вскоре он упал на бок, перевернулся, ткнулся лицом в песок, отчего он стало похожим на трагическую маску, и растянулся во весь рост на спине.

— Нас обвели вокруг пальца, как новичков, — растягивая слова, повторил он. — Надо было…

Продолжение фразы унес ветер.

В принципе, самобичевание не являлось выходом из создавшегося положения и ничем помочь не могло. Конечно, путники поступили несколько легкомысленно, но сильная жажда усыпила их обычную бдительность.

В этом и заключалось коварство ловушки.

Джаг с трудом сел и осмотрелся по сторонам. Его необычайная сила давала ему некоторую отсрочку, но он не строил иллюзий. В лучшем случае он продержится еще несколько минут. Избегая лишних движений, Джаг тем самым замедлял скорость кровопотока, а вместе с ним и приближение снотворного к нервным центрам.

Собаки вдруг стали повизгивать, будто учуяв приближение хозяина.

Джаг дотянулся до оружия, но руки уже не слушались. Сейчас он был слабее новорожденного, и лишь мозг еще сохранял какую-то ясность.

Потеряв сознание, Кавендиш лежал на спине, глядя остекленевшими глазами в небо. Тонкая полоска пены плотно склеивала его губы.

Один из сторожевых псов подошел к разведчику и принялся его обнюхивать, с такой силой толкая мордой в бок, что чуть не перевернул его на живот.

Джаг испугался. А вдруг собака загрызет его товарища? В другое время он уже давно бросился бы на этого пса и придушил бы его, но сейчас в нем самом сил было не больше, чем в марионетке, лишенной веревочек.

Не в силах изменить ход событий, он решил ждать, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.

В конце концов, выяснив, все, что было ей нужно, собака потеряла интерес к распростертому телу и вернулась к стае.

Перед глазами Джага все вдруг поплыло и начало деформироваться… Он подумал, что видит сон.

Небольшая дюна медленно тронулась с места. К нему приближалась куча песка! Покачиваясь, словно танк, преодолевающий ров, дюна действительно двигалась в его сторону!

Джаг хотел было встряхнуться, но не смог пошевелить и пальцем. Тогда он подумал, что просто сходит с ума. Однако видение упорно не желало исчезать, несмотря на то, что Джаг энергично закрывал и открывал глаза.

Сделав последний поворот и подняв тучу пыли, коническая горка остановилась метрах в десяти от оазиса.

Теперь Джаг понял, что это искусно замаскированная машина, передвигающаяся на воздушной подушке.

Камуфляж был потрясающий!

Даже вблизи эту машину было невозможно отличить от других песчаных холмов.

Внезапно в боку этой дюны открылся люк, образовав овальное отверстие.

Своими размерами машина соответствовала большому грузовику. Повизгивая, собаки тотчас окружили ее. В проеме овального входа появился силуэт женщины высокого роста, мускулистой, затянутой в черную кожу, как мотоциклист. Длинные светлые волосы, собранные в «конский хвост», лежали у нее на спине. В ней с первого взгляда угадывалась сила, а гипертрофированная мускулатура делала ее похожей на пловчиху.

Вырез в кожаном комбинезоне обнажал ее живот почти до линии лобка. Высокие тугие груди торчали из двух других отверстий ее странного наряда. Однако вульгарное лицо с грубыми чертами и толстые губы производили отталкивающее впечатление.

— А ну тихо! — гаркнула она на стаю рычащих собак. — Забирайтесь внутрь и ложитесь спать!

Присмиревшие животные тут же послушной цепочкой потянулись в машину.

Женщина грациозно спрыгнула на песок и подошла к Джагу, который, закрыв глаза, симулировал бессознательное состояние.

— Эй! Зета! — крикнула она. — Иди сюда! На этот раз нам повезло! Ты только посмотри на этот лакомый кусочек: он сложен, как Бог. Вот так добыча!

Джаг осторожно приоткрыл веки. Через узкую щель он увидел, как к нему приближается еще одна женщина. Ее голова была обрита наголо и блестела, словно зеркало, на левой скуле виднелась татуировка. Она была облачена в такую же одежду, как и ее подруга. Существенная разница заключалась в том, что грудь ее была совсем миниатюрной.

На костлявом лице лысой мелькнула игривая улыбка. Опустившись на колени, она провела рукой вдоль бедра Джага, который с большим трудом сдержал дрожь.

Твердые и холодные, как змеи, пальцы женщины коснулись его мужского достоинства.

— Хотела бы я посмотреть на него в действии! — прошептала она. — У него член, как у быка! Как думаешь, у нас будет время отведать его?

— Вряд ли… У нас он долго не задержится…

— А если попользоваться им сейчас? Я сделаю все, чтобы он набрал силу!

Атлетка поморщилась.

— Ни к чему это. Как бы не истощить его. Эти здоровяки зачастую оказываются слабаками… И ты знаешь не хуже меня, что произойдет, если он окажется неспособным… его у нас не возьмут. Лучше доставить его в лагерь таким, какой он есть. Не стоит рисковать из-за минутного удовольствия.

Аргумент, должно быть, оказался веским, так как вопрос мгновенно перестал дискутироваться.

Джаг изо всех сил симулировал бессознательное состояние.

Тяжело дыша, охая и изрыгая проклятия, женщины дотащили Джага до замаскированной машины и с трудом втащили внутрь. Швырнув его, словно мешок, они ушли за Кавендишем.

К Джагу вернулась ясность ума и он понял, что лежит среди собак, обдаваемый жаром их прерывистого дыхания.

На металлическом полу вповалку лежали другие мужчины в таких же, как и он, лохмотьях, усыпленные тем же снотворным. Было очень темно, и собаки нервничая от жары, жажды и тесноты, рычали, обнажая свои клыки.

Кавендиша закинули на покрытый листовым железом пол, и его голова задела колено Джага. Послышался скрип. Раздвижная дверь закрылась. Машина на метр оторвалась от земли и почти бесшумно заскользила над пустыней. Джаг хотел было пошевелиться, но у него ничего не получилось. Он перестал ощущать свое тело. Неясное бормотание женских голосов доходило до него, словно через ватную перегородку. Джаг понял, что скоро провалится в небытие.

Он закрыл глаза и перестал бороться.

ГЛАВА 3

Он проснулся от сильного удара.

С трудом разомкнув тяжелые веки, он понял, что его только что сбросили с машины на площадку, окруженную колючей проволокой.

Поскольку Джаг весил больше всех, женщины выбросили его последним.

Едва он коснулся земли, как машина на воздушной подушке заскользила в направлении к ангарам, которые виднелись чуть дальше за колючей проволокой.

Превозмогая режущую боль в спине, Джаг осторожно поднялся на ноги. Его товарищи по несчастью вповалку лежали на земле. Издавая стоны, они подгребали под себя песок, словно пытались плыть.

Над площадкой, опоясанной колючей проволокой, возвышалась сторожевая вышка. Небрежно облокотившись на перила ограды, наверху стояла девушка, вооруженная автоматом.

Отпихнув человека, который, уцепившись за него, что-то неразборчиво лепетал, Джаг направился к Кавендишу.

Разведчик с трудом встал. От удара о землю на левом виске у него образовалась внушительных размеров гематома. Да и вообще выглядел он далеко не лучшим образом.

— С тобой все в порядке? — спросил Джаг.

— Не совсем, — поморщившись, ответил Кавендиш. — Где мы? Что это еще за концлагерь?

Джаг пожал плечами.

— Я знаю столько же, сколько и ты, — сказал он.

Лихорадочно обшарив себя, Кавендиш вдруг замер, растерянно уставившись на Джага.

— Они забрали у меня только оружие, — удивленно констатировал он, перекатывая пальцами бриллианты. — Здесь что-то не так!

— Они не торопятся, и это плохой признак, — сделал вывод Джаг.

— Почему?

— Мы целиком в их власти, и они не боятся, что мы можем удрать. Кроме того, когда они нас нашли, ты не выглядел богачом.

Разведчик осмотрелся по сторонам.

— Надо где-то закопать бриллианты. Потом я их заберу…

Джаг тяжело вздохнул. Алчный характер Кавендиша всегда ставил его в тупик.

Уловив настроение Джага, разведчик нахмурился.

— Что еще?

— Ты не создан для богатства, Кав. Это не в твоей натуре, чтобы бы ты ни говорил. Ты принадлежишь к расе бродяг, глотателей пыли и неисправимых хвастунов.

— Одно другому не мешает!

— Мешает! Посмотри на себя, ты весь извелся, пытаясь спасти трофеи, которые в данных обстоятельствах не стоят ни гроша. Ты расходуешь на это и время, и здоровье.

— Эти бриллианты достались мне без особого труда…

— Возможно, но они мешают тебе здраво мыслить. Мы оказались в дерьме по самую макушку, а у тебя всего лишь одна забота: где бы спрятать эти паршивые камни!

— Паршивые камни? Ты слишком легкомысленно об этом говоришь! Легко играть в бескорыстие, когда за душой ни черта нет!

— Моя жизнь — единственная моя ценность, и ее не так-то просто сберечь.

— Болтай, болтай… Я знаю, что надо делать, — проворчал Кавендиш, выискивая взглядом место для захоронения своих сокровищ.

— Выбрось из головы эту дурацкую идею, — посоветовал Джаг. — Долго мы в этом лагере не задержимся.

— Почему ты так решил?

— Перед тем как уснуть, я подслушал разговор… — начал Джаг. — И знаешь, слишком уж четко у них тут все организовано… — он замолчал, повернувшись в сторону колючей проволоки.

Разведчик немного остыв, подозрительно осмотрелся.

К ограде подошли несколько женщин. Некоторые из них сжимали в руках отвратительного вида хлысты со свинцовыми наконечниками, у других были плети с вплетенными в них крохотными крючками. Рассматривая свою добычу, женщины обменивались грубыми шуточками насчет сексуальных способностей того или иного пленника.

— А ну-ка потише! — вдруг рявкнула одна из женщин. — Приберегите силы для отбора кандидатов. Ваша энергия вам еще понадобится.

Джаг поморщился. Последняя фраза женщины подтвердила его наихудшие предположения. Похоже, пленникам был уготован какой-то сюрприз.

Пыль осела, и Джаг получил возможность получше рассмотреть товарищей по несчастью. Около двух дюжин мужчин были, как и он, облачены в жалкие лохмотья.

Судя по всему, все жертвы были захвачены одним и тем же способом. Подозрительно поглядывая друг на друга, многие еще до сих пор окончательно не пришли в себя и не осознали, что же с ними произошло.

Джаг сел на песок рядом с Кавендишем, думая о том, что происходящее вокруг не сулит им ничего хорошего. К ограждению из колючей проволоки подходили другие женщины. Разговаривая между собой, они курили цветные сигареты и периодически прикладывались к флягам.

Все женщины отличались атлетическим телосложением и были похожи друг на друга. Если бы не их груди и бедра, их вообще можно было бы принять за горилл.

Одна из них, с огненно-рыжими волосами, растолкав остальных, вплотную приблизилась к колючей проволоке. Она была вся увешана драгоценностями, а в мочках ушей болталось по полдюжине сверкающих колец.

— Испытание будет жестким! — бросила она своим подругам. — В последний раз мы отобрали слишком много слабаков, и мне потом пришлось оправдываться перед начальством базы. Я не хочу, чтобы это повторилось. Нам нужны лучшие, самые стойкие. И разговора быть не может, чтобы дать им время восстановиться. Они здесь не для того, чтобы нагуливать жирок. Начинайте сейчас же, не накормив и не напоив их. Тогда отбор будет наиболее верным!

Она повернулась, сделала несколько шагов и громко, чтобы расслышали пленники, приказала:

— Всех, кто начнет сдавать, прикончить!

Пленники оцепенели. Недоверие, а затем и ужас отразился на их лицах.

Джаг, стиснув зубы, гадал о том, какое будущее им уготовано. Кавендиш внимательно присматривался к вооружению новоявленных амазонок.

У всех женщин были, как минимум, револьвер на одном бедре и нож для метания на другом. Не бог весть какое вооружение, но в создавшейся ситуации его было вполне достаточно. Чтобы попытаться выбраться отсюда, затеяв драку, потребовалась бы группа хорошо подготовленных мужчин, не уступавших по силе Джагу. Кроме того, приходилось еще считаться с наблюдательной вышкой, охранница на которой была вооружена автоматом и могла поразить любой участок огороженной зоны.

Пленники встревоженно зароптали.

Полдюжины тюремщиц толкали ко входу в загон тележку, нагруженную каким-то металлическим хламом. Глядя на эту повозку, полную всевозможных доспехов, Кавендиш хмурил брови.

Там были латы, шлемы, каски, наплечники, налокотники, нагрудники, латные рукавицы — в общем, полный набор древней амуниции, съеденной ржавчиной.

Ворота загона отворились, тележка по инерции покатилась дальше и, завязнув колесами в песке, резко остановилась. Часть груза с грохотом свалилась на землю.

Сбитые с толку пленники, образовав круг, молча таращились на эту выставку антиквариата, о предназначении которого им оставалось только гадать.

Внезапно раздавшийся из динамика голос просвятил их.

— Внимание! — заревел «колокол», установленный на сторожевой вышке. — Сейчас вам предстоит продемонстрировать свою быстроту и находчивость. Мы переходим к испытанию, которое вы сможете выдержать, лишь предварительно защитив себя. Мы проявляем гуманность и даем вам десять минут на экипировку…

Эта скудная информация еще больше усилила смятение среди пленников, которые непонимающе смотрели друг на друга, пытаясь понять, что же здесь должно произойти.

Джаг и Кавендиш обменялись быстрыми взглядами. В этой куче искореженного металла было почти невозможно отыскать себе нормальное снаряжение. Однако именно в этом, видимо, и заключалась изюминка «игры».

— Начинайте! — скомандовал динамик. — Первые возьмут самое лучшее! Остальным достанется всякий хлам!

Общее оцепенение длилось всего секунду, а затем пленники, отпихивая друг друга, ринулись к тележке.

Джаг мгновенно бросился вперед, следом за ним — Кавендиш.

Менее расторопные яростно хватали за лохмотья тех, кто вырвался вперед, чтобы не дать им добраться до груды металлолома или, по меньшей мере, придержать их и таким образом уравнять шансы.

Чудовищная неразбериха перешла в жалкую драку, тем более несуразную, что никто точно не знал, из-за чего они дубасят друг друга.

Размахивая руками, ругаясь и вопя, пленники брали тележку с доспехами штурмом, тогда как охранницы покатывались со смеху.

Внезапно повозка накренилась и затем резко опрокинулась, с грохотом вывалив на землю весь металлический хлам.

Вообще безумие достигло своего апогея. Пленники решительно пустили в ход кулаки, оспаривая друг у друга ржавое железо.

Хватая первое, что попадалось под руку, они лишь бы как напяливали на себя доспехи, шатались, задевали друг друга, оглашая воздух лязгом металла.

Несколькими тычками Джаг расшвырял суетившихся вокруг него пленников. Совершенно не представляя, что именно им уготовано, он, тем не менее, не хватал все подряд, а старался выбрать из общей кучи что-нибудь более-менее подходящее.

Подхватив несколько металлических предметов, он бросил их Кавендишу и лишь затем принялся выбирать что-то для себя.

Натянуть на себя выбранную «одежду» оказалось не очень-то легко. Ремешки лат были или слишком жесткими, или же совсем сгнили и рассыпались от первого прикосновения. Каски и шлемы потеряли свою форму и, нахлобучивая их на голову, требовалось соблюдать осторожность, чтобы не поранить лицо.

В течение нескольких минут, толкаясь и матерясь, Джаг и Кавендиш все-таки сумели влезть в железные одежды, которые хоть и состояли из разрозненных элементов, но почти полностью скрывали их тела.

Комплекция Джага сыграла с ним злую шутку. Ни одна из этих железок не соответствовала его размерам. Края доспехов впивались в тело, причиняли боль и сковывали движения.

В красных от ржавчины доспехах Кавендиш походил на призрака старых войн, вынырнувшего из бездны времени. Критически оглядев приятеля, Джаг неуклюже приблизился к нему. Металлические доспехи оказались слишком узкими и тяжелыми, и Джаг чувствовал себя в них очень неуверенно. Он знал, что если придется драться, эти доспехи, скорее, сделают его более уязвимым, нежели защитят.

— Чего они от нас ждут? — буркнул он. — Что мы станем разыгрывать из себя гладиаторов?

— Вряд ли, — заметил разведчик. — В телеге не было оружия. По-моему, они задумали какую-то еще большую гадость. Посмотри-ка, зашевелились!

В ту же секунду забулькал динамик.

— Внимание! — раздался гнусавый голос. — Сейчас начнется испытание! Мы запустим в воздух специальную линзу, которая будет летать над загоном…

Толпа пленников замерла. Металлический голос продолжал:

— Речь идет об увеличительном стекле! Летающее увеличительное стекло!

Среди пленников послышались недоуменные возгласы.

Джаг и Кавендиш были изумлены не меньше других. Они многое повидали на своем веку, но никогда прежде ни с чем подобным не сталкивались.

— Что за чертовщина? — прищурив глаза, с тревогой в голосе проворчал разведчик.

Впрочем, и Кавендиш, и Джаг были в большей степени удивлены, нежели обеспокоены.

— Это увеличительное стекло, — продолжал металлический голос, — будет летать над вами до тех пор, пока мы не сочтем нужным прекратить испытание. Вам придется все время двигаться, чтобы избежать контакта с тепловым лучом. Так мы определим вашу выносливость и реакцию, которые вам пригодятся в будущем… Внимание! Те, кто решит закопаться в песок, будут убиты на месте! Теперь вы знаете все, что нужно делать. Удачи вам!

Тотчас две тюремщицы внесли за колючую проволоку какой-то круглый и плоский предмет. Это было кольцо из белого металла, в центре которого помещалась огромная линза толщиной сантиметров в десять. С виду это кольцо не таило в себе никакой угрозы. Джаг даже подумал, не снять ли тяжеловесные ратные доспехи. Ведь если придется прыгать и уворачиваться, его шансы только возрастут.

Кольцо взлетело вертикально вверх, а затем принялось медленно описывать круги, не выходя за границы четырехугольника, окруженного колючей проволокой. Все происходило при полной тишине.

Аппарат питался энергией солнечных батарей, расположенных на его металлической поверхности.

Наблюдая за кольцом, Джаг прищурил глаза. При таком солнце недостатка в энергии аппарат испытывать не будет! Солнце уже прошло точку зенита, но жечь, тем не менее, продолжало немилосердно. По высоте его расположения над горизонтом, Джаг сделал вывод, что проспал совсем немного. Снотворное, растворенное в воде оазиса, было сильным, но действовало не долго. Судя по тому, как развивались события, чертовы тюремщицы действовали по четко разработанной программе.

Двигаясь в воздухе, кольцо чуть кренилось с боку на бок, все время подставляя линзу под солнечные лучи. По поверхности земли медленно скользила, повторяя все неровности рельефа, слепящая точка, похожая на шаловливую бабочку. Пленники легко уворачивались от нее, делая всего лишь шаг в сторону. Это было действительно нетрудно, так как линза перемещалась довольно медленно. Один из пленников, довольно посмеиваясь, даже стал пританцовывать вокруг этого диковинного блуждающего огонька. Его примеру последовали другие…

Кавендиш раздраженно пожал плечами, заскрежетав доспехами, неторопливо направился к повозке и оторвал от нее едва державшуюся деревянную планку. Вооружившись куском дерева, разведчик принялся охотиться за светящейся точкой, стремясь подсунуть планку прямо под световой луч линзы.

Едва белая точка коснулась края доски, как та мгновенно вспыхнула, превратившись в потрескивающий факел.

В толпе пленников пробежал ропот изумления.

ГЛАВА 4

Попятившись, Кавендиш сунул горящую головню в песок.

— Ты видел? — прошептал он, подойдя к Джагу. — Эта дрянь вырабатывает столько тепла, сколько горящая газовая горелка. Лучше не попадать под луч этой чертовой лупы! Вот, оказывается, почему нас снабдили этими доспехами! Но мне кажется, этого недостаточно.

У Джага вдруг запершило в горле, и он с трудом сглотнул, подумав, что, к счастью, не успел реализовать свой план. Без защиты доспехов его ожидали бы самые неприятные последствия. Вскоре линза стала перемещаться быстрее. Ее движение сопровождалось легким жужжанием, и раскаленное пятно металось по песку с быстротой мышки, убегавшей от стаи кошек. Иногда пятно и вовсе пропадало из виду, оказавшись в зоне сверкающего под солнцем песка.

Среди пленников началась паника. Люди принялись беспорядочно метаться, прыгать, и вся группа расползлась в стороны, словно туча мух.

Внезапно светящаяся точка прошлась прямо по латам одного из убегавших. Прикосновение было мимолетное, но мужчина дико закричал и опрокинулся навзничь, громыхнув доспехами.

— Проклятье! — заорал он. — Это… Это как струя пламени! Настоящая струя пламени!

— Осторожно! — предупредил Кавендиш. — Это еще только цветочки, но скоро начнутся ягодки. Если хочешь знать, ничего особенного мы пока не видели. Эта штука нам еще покажет…

Разведчик был прав. Ослепительный круг, рожденный линзой, метался из стороны в сторону, выписывая безумные арабески, словно очумевшая пчела.

Уследить за траекторией пятна не представлялось возможным.

Наконец раскаленная точка прошлась по Джагу.

В ту же секунду ему показалось, будто капля кипящей лавы насквозь прошила каску шлема. Зарычав, он бросился в сторону.

— Это всего лишь ласка, — сказал Кавендиш.

Джаг проглотил ругательство, готовое сорваться с губ. Свежий, вздувшийся волдырь, казалось, пронзал болью весь череп.

Шуточек в загоне больше не слышалось. Пленники вполне освоили правила игры. Задрав головы, они пытались предугадать траекторию полета линзы и догадаться о ее неожиданных виражах. Затем люди поспешно отскакивали в сторону, сталкиваясь друг с другом и с металлическим грохотом падая на песок.

Именно в этот момент светящаяся бабочка чиркала по ним, вырывая у них крики и стоны.

Джаг тоже прыгал, как заведенный… Хрипло дыша, он буквально задыхался в шлеме, и ему казалось, что воздух не доходит до него. Струившийся по телу пот разъедал незарубцевавшиеся раны. То, что Джаг пережил за последние дни, не располагало к подобному виду акробатики. К тому же от жажды у него пересохло в горле.

Джаг то и дело вспоминал о Кавендише, искал его глазами, но в следующую секунду был вынужден думать о собственном спасении. Малейшее промедление грозило серьезными последствиями.

Несмотря на быструю реакцию, Джаг во второй раз попал под обжигающий луч, который прошелся по налокотнику и задел латную рукавицу. Это было похоже на прикосновение раскаленного докрасна ножа гильотины, и Джаг застонал. Ему казалось, что он находится в закрытой кастрюле, которую яростно облизывают языки пламени проснувшегося вулкана. К тому же старый шлем принялся болтаться на голове, отчего смотровые прорези смещались и лишали Джага обзора.

В один из таких моментов, передвигаясь вслепую, Джаг налетел на других пленников, и они все вместе с ужасным грохотом повалились на песок. Пока Джаг приходил в себя и поднимался, огненное пятно полоснуло его по пояснице, заставив закричать от боли.

Смех тюремщиц приводил Джага в ярость.

Диск уже летал так быстро, что за ним невозможно было уследить. Его запрограммированная траектория постоянно усложнялась, и замысловатые фигуры, которые он выписывал, чередовались в ужасающем ритме. Внезапно, метрах в трех от Джага какой-то мужчина споткнулся и упал на руки. От удара с его головы слетела каска, обнажив седые, слипшиеся от пота волосы.

Не успел человек дернуться, как зловещая световая бабочка села ему на затылок. Застыв от ужаса, Джаг отчетливо видел, как сначала затлели, а затем с легким потрескиванием вспыхнули волосы несчастного.

Мужчина зарычал, словно раненный копьем зверь. Огненная корона окружила его голову, пожирая волосы на висках, штурмуя затылок.

— В песок! — закричал Джаг. — Сунь голову в песок!

Но тот ничего не слышал. Он был уже неспособен воспринимать окружающий мир. Его череп представлял собой обугленную головешку, из трещин в которой сочилось беловатое мозговое вещество, сваренное на пару.

Ужасное зрелище посеяло среди пленников настоящую панику. Многие, совершенно ошалев, бросились к колючей проволоке. Другие, присев на корточки, принялись рыть песок, надеясь найти в нем укрытие.

Автоматные очереди пресекли эти безумные попытки, и несколько человек рухнули замертво. Бронебойные пули буквально изрешетили их ржавые «одежды».

И, наконец, загорелась повозка, наполнив воздух горьким, удушающим дымом.

Находясь на последнем издыхании, Джаг не знал, то ли ему продолжать бегать, то ли остаться стоять на месте. Зачем суетиться? Ради чего? Доспехи давили на его плечи многотонным грузом, жалкие лохмотья одежды пропитались ржавчиной и потом, огромные волдыри покрывали тело вплоть до щиколоток. Джаг представлял собой страшную рану. Ему казалось, что его заперли в сушильном шкафу. Он прерывисто дышал, жадно хватая ртом воздух, а его сердце громыхало в груди, словно колокол.

Внутри Джага разгорелась борьба с самим собой.

К чему сопротивляться? Чтобы в итоге дождаться неизбежного, как тот несчастный со сваренными мозгами? Или все же стоило продолжать бороться за жизнь, прекрасно понимая, что это всего лишь первый этап испытаний, о цели которых Джаг не имеет ни малейшего представления? Может, наградой победителю будет безмятежная и полная удовольствий жизнь?

Джаг осмотрелся по сторонам. Другие пленники, более слабые телом и духом, передвигались уже только на четвереньках или ползком; жалкие человеческие личинки, они лишь извивались от боли, когда их касалась огненная точка. Подобное поведение пленников приводило амазонок в ярость. Они громко кричали, сыпали угрозами, обещали отказавшимся от борьбы мужчинам страшную смерть, но все их вопли и угрозы не находили никакого отклика среди жертв этой дьявольской игры.

Раздираемый противоречиями, Джаг поднял голову. Он прошел через множество испытаний и мучений и никогда не сдавался. До сегодняшнего дня он руководствовался только одним девизом: выстоять! Он преодолевал любые преграды, невзирая ни на какие обстоятельства. Он никогда не был трусом и никогда не уклонялся от борьбы. Джаг был прочной закалки и решил бороться до тех пор, пока не истощит все свои силы.

Мгновенно обретя уверенность, он вдруг почувствовал себя лучше, словно разорвалась какая-то мутная пелена, обволакивавшая сознание. К Джагу вернулась прежняя ясность ума. Он решил во что бы то ни стало выбраться из этой мышеловки, но с наименьшими потерями, чтобы встретить будущее с достаточным запасом сил.

Солнце уже клонилось к западу, но жгло по-прежнему нещадно. Его лучи, сконцентрированные летающей линзой, обладали эффективностью струи расплавленного металла. Белое пятнышко с легкостью превращало песок в стекловидную массу и плавило доспехи. Каждое его прикосновение, даже мимолетное, ощущалось, как ожог пламенем. Каски, латы, все железные побрякушки, которые напялили на себя пленники, уже почти потеряли свои защитные функции. Доспехи, взятые с боем из повозки, превратились в раскаленный металлолом.

Усталые, подавленные морально, мужчины больше не принадлежали себе. Совершенно лишившись здравомыслия, они пребывали на грани безумия и были уже не в состоянии понять происходящее — то ли это реальность, то ли галлюцинация.

Некоторые, рассудок которых окончательно помутился, видели луч там, где его не было, и орали, как оглашенные, даже не будучи затронутыми световым пятном. Их тела, реагируя на бесконечные ложные сигналы мозга, покрывались ужасными пузырящимися волдырями.

Пытка продолжалась…

Время, казалось, остановилось, минуты превращались в вечность…

Неожиданно кольцо перестало жужжать. Летающая линза медленно начала снижаться. Мягко приземлившись, она положила конец невероятному испытанию.

Вздох облегчения прокатился среди пленных.

Джаг сорвал с головы шлем. Он задыхался, от него исходил отвратительный запах паленой кожи.

Повсюду, тихо постанывая, лежали или сидели пленники. Некоторые, сбросив с себя железную сбрую, рассматривали ужасные обширные ожоги.

Джаг тоже сбросил доспехи. Его одежда дымилась. Несмотря на то, что тело Джага покрывали водянистые волдыри, сильных страданий они ему не доставляли.

Занятый собой, он вдруг вспомнил о Кавендише и принялся с беспокойством озираться.

Увидев разведчика, выбиравшегося из металлического кокона, Джаг успокоился.

Шевелюра Кавендиша порыжела от высокой температуры.

— Все в порядке? — спросил Джаг, остановившись рядом с ним.

— Мне казалось, что я варюсь в кастрюле, — зло бросил разведчик. — А в остальном порядок. Кстати, ты не очень свежо выглядишь…

— Ты тоже, — ответил Джаг. — Главное, что мы живы.

Сказав это, он осмотрелся по сторонам и увидел, что многие пленные уже никогда не поднимутся.

Дверь загона открылась, пропуская рыжеволосую женщину и ее свиту. Тюремщицы двинулись между ранеными и, ударив их сапогом в живот или поясницу, требовали подняться.

Иногда какая-нибудь девушка опускалась на колени, срывала с несчастного шлем и решительным голосом произносила:

— Не годен!

— Прикончить его! — тут же приказывала рыжая.

Многие пленные не могли двигаться, и это означало, что их ожидает смерть. Уцелели лишь самые крепкие — те, кто постоянно двигался и сумел предвидеть изменения траектории обжигающего луча. Остались в живых и те, кому просто повезло.

Рыжая остановилась перед Джагом и раздела его глазами.

— Хорош! — процедила она сквозь зубы. — Тебя мы продадим подороже, чтобы восполнить потери.

У Джага сжалось сердце. Прежде, чем нанести сокрушительный удар, судьба играла с ним словно кошка с мышью. Что бы Джаг ни предпринимал, но избавившись от одних оков, он тут же попадал в другие. Он был всего лишь жалкой игрушкой в руках судьбы. Поклявшись когда-то оставаться до конца жизни свободным человеком, он только что опять попал в рабство.

Все поплыло у него перед глазами… Столкнувшись с горькой реальностью, Джаг почувствовал, как в нем закипает дикая ярость.

Искоса брошенный взгляд Кавендиша остудил его пыл. Сейчас было не время и не место раскрывать себя. Никто не придет им на помощь. Они были беспомощными, как новорожденные. Девушка на сторожевой вышке с легкостью пристрелит их обоих.

Осознав неравенство сил, Джаг подавил свой гнев и покорно опустил голову.

Девушки невозмутимо продолжали свою жестокую инспекцию.

— А ты чего ждал? — ухмыльнулся Кавендиш, когда рыжеволосая отошла. — Что тебя возьмут за ручку, выведут за ворота и отпустят?

Джаг пожал плечами.

— Конечно, нет! Я думал, нас собрали, чтобы мы потешили этих сучек, но теперь слышу слова, которые приводят меня в бешенство. Меня уже продавали крестьянам, императору-самозванцу Галаксиусу, я гнил в подземных тюрьмах Эдема, города Бессмертных, кстати, благодаря твоим махинациям… Ты уж извини, если у меня такая чувствительная шкура!..

— Ты должен был уже давно ко всему привыкнуть, — засопел разведчик.

— Я ненавижу, когда меня рассматривают, как товар! — разозлившись, отчеканил Джаг. — Им придется хорошо постараться, чтобы удержать меня. При первой же возможности я сбегу!

Их разговор заглушил свист из динамика, который обрушил на загон водопад децибелов, от которых заломило в висках.

— А сейчас вы заберетесь в кузов грузовика, который остановился у входа в лагерь, — прогнусавил металлический голос. — Когда окажетесь внутри, вам дадут поесть и напоят, а также выдадут заживляющий раны бальзам. Двигайтесь колонной и не пытайтесь сбежать. Вы не успеете сделать и шага, как вас загрызут собаки. Они специально выдрессированы, чтобы убивать.

Недовольно ворча, пленники построились в колонну.

У загона остановился огромный грузовик с брезентовым верхом. Мужчины с трудом забрались в кузов. Джаг и Кавендиш уселись на одну из боковых деревянных скамеек. Толстая светловолосая девушка передала три пластиковые канистры с питьевой водой и несколько круглых буханок хлеба.

Говорить никому не хотелось. Булькала в глотках вода, чавкали рты — пленники сосредоточенно работали челюстями… Наступила жалкая передышка между страданиями.

Из большой банки с серым бальзамом каждый брал столько, сколько ему было нужно.

Обработав раны лекарством, Джаг принялся за еду, желая в большей степени просто поддержать организм, нежели утолить голод, которого почти не ощущал.

Вскоре машина тронулась с места.

— Нас даже не охраняют, — заметил один из пленников. — Может попытаемся что-нибудь предпринять? Почему бы нам не попробовать сбежать?

Кавендиш бросил на него язвительный взгляд.

— И куда потом идти? — резко спросил он. — Кругом, насколько хватает глаз, один песок… Впрочем, тебя никто не держит, так что можешь рискнуть своей шкурой. Но на твоем месте я бы хорошенько подумал, прежде чем пуститься на такую авантюру.

— Почему?

— Я видел, как в кабину водителя затолкнули двух псов. Знаешь, что они делают, когда их пускают по пятам беглеца?

Собеседник отрицательно качнул головой, и разведчик продолжил:

— Как правило, сторожевых собак учат не мять товар. Вначале они тебя догонят, повалят на землю и станут кружить вокруг… Затем возьмутся за твои яйца. Представь, как их челюсти, легко размалывающие в порошок кусок дубового бруса, прихватят твои игрушки. Хорошенько запомни, что поначалу собаки жмут не сильно, вполне довольствуясь тем, что ты просто неподвижно лежишь. Но стоит тебе только сделать вид, будто ты собираешься шевельнуться, они сразу сжимают челюсти. Одно движение, которое им не понравилось, и… всмятку… Есть над чем подумать, верно?

Среди пленников прошелестел озабоченный шепоток. Кандидат в беглецы, что-то буркнув, привалился к борту грузовика.

Через дыру в брезенте Джаг поглядывал на унылый и однообразный пейзаж. Неожиданно его внимание привлекла темная точка вдали. Вскоре она, увеличившись в размерах, превратилась в скопление мшистых скалистых уступов, на вершинах которых стояли бараки. Расстояние не позволяло оценить точно, но, похоже, строения занимали значительно большую площадь, чем Эдем — город Бессмертных. По спине Джага пробежал неприятный холодок. С иллюзиями следовало распрощаться, грузовик вез пленников прямо в ад. Если их подвергли столь безжалостному тесту, чтобы отобрать самых крепких, значит, впереди их ждут еще более тяжелые испытания.

ГЛАВА 5

Прошло томительных полчаса, прежде чем Джаг смог, наконец, рассмотреть в деталях то, что издали показалось ему черной точкой.

Прямо из песка торчали мрачного вида черные глыбы, изъязвленные пузырями, возможно, вулканического происхождения. Давние извержения магмы образовали нечто похожее на корону, ощетинившуюся острыми шипами. Сквозные проломы, проделанные во многих местах, позволяли получить некоторое представление о рельефе местности. Естественный срез скал образовывал подобие цирка. Вдоль потеков застывшей лавы спускались пушистые гроздья цветного лишайника и голубоватого мха.

На высоких стальных балках, вбитых в скальную породу, располагались сторожевые вышки, оснащенные прожекторами и тяжелыми пулеметами. Зависнув в воздухе на длинных металлических ходулях, они напоминали странных окаменевших птиц. Несмотря на их, казалось бы, беспорядочное размещение, они создавали впечатление хорошо продуманной системы охраны.

Базальтовый цирк представлял собой настоящую крепость, убежать из которой было практически невозможно. Сторожевые вышки надежно защищали необычный лагерь как от посягательств извне, так и снаружи.

Грузовик въехал в тоннель, по стенам которого струилась вода. Изнутри тоннель был покрыт настоящим ковром водорослей. От влаги и гнилостного запаха першило в горле. Срывавшиеся со свода капли воды часто барабанили по брезентовому верху кузова. После сухости пустыни такое изобилие воды просто пугало.

Решетчатые ворота закрылись, и свет пустыни померк. Пленники попали в новый мир. Лишенные обзора, они чутко вслушивались в бульканье воды. Темнота действовала на всех угнетающе. Несмотря на то, что грузовик двигался довольно медленно, из-под его колес то и дело выплескивались фонтаны грязной воды.

Тоннель заканчивался, и Джаг заметил, что стены его похожи на губку с миллиардами дырочек и каналов.

Машина выползла из тоннеля, доехала до центра цирка и остановилась у основания сторожевой вышки.

— Выгружайтесь! — откинув брезент, приказала охранница, вооруженная автоматической винтовкой.

Джаг послушно спрыгнул на землю и оказался в луже воды. Царившая здесь влажность затрудняла дыхание и вызывала дрожь в теле. Вдоль склонов застывшей лавы громоздились барачные постройки из листового железа. Большинство этих хижин были буквально съедены ржавчиной. Металлические мостики и лестницы, связывавшие их, создавали невероятно запутанный лабиринт переходов, похожий на гигантскую паутину, в которой застряли огромные насекомые бурого цвета.

По земле во все стороны тянулись блестящие нитки рельсов, по которым двигались тяжелые вагонетки.

Узкоколейки ныряли прямо в пасть огромной пещеры, увитой водорослями. Из зияющего отверстия несло невыносимым запахом гнилого болота и тины.

Охранницы в черных кожаных комбинезонах и касках с шахтерскими лампочками сновали взад-вперед, нещадно ругая несчастных пленников, непрестанно моргавших воспаленными веками и едва двигавших худющими руками и ногами, облепленными грязью.

— Похоже на горную разработку, — пробормотал Кавендиш. — Но я не могу понять, что можно добывать из недр этого огромного куска пемзы?

Джаг нахмурил брови. Он тоже не имел представления, что здесь можно добывать.

Все вокруг было съедено лепрой окисления. Время от времени на поверхности луж лопались пузыри, распространяя отвратительное зловоние.

Кавендиш шумно втянул в себя воздух.

— Коррозийное испарение, — определил он. — Вполне возможно, эта ржавчина — не только результат разрушительного действия воды, которая прет изо всех дыр… По-моему, не стоит дышать полными легкими, если не хочешь быстро загнуться… Мне приходилось бывать в более привлекательных местах…

Джаг поднял голову и внимательно посмотрел на небо, похожее на лазурный опрокинутый колпак.

Изрытые, покатые стены создавали впечатление кратера потухшего вулкана. Дорожки застывшей лавы еще более усиливали это сходство.

Повсюду свисали пряди голубых водорослей, которые, казалось, были вырваны из недр базальта каким-то таинственным отливом.

— Убежать отсюда будет трудновато, — заметил разведчик. — Нам бы сейчас очень пригодились крылья!

Джаг согласно кивнул. Кавендиш ненароком напомнил ему Энджела, ребенка-мутанта, к которому Джаг относился, как к сыну. После долгих скитаний Энджел нашел подобных себе крылатых людей и остался с ними. Джаг едва заметно улыбнулся. Действительно, Энджелу не потребовалось бы много времени, чтобы оказаться за пределами этой западни.

Вздохнув, Джаг принялся внимательно осматривать окружающие мрачные декорации, надеясь отыскать какой-нибудь выход.

Между рельсами узкоколейки застоялась вода, по маслянистой поверхности которой танцевали микроскопические блуждающие огоньки.

В глубинах подземных вод явно обитала какая-то гнилостная дрянь. Судя по всему, карстовая вода из трещин породы была непригодна для питья.

Цирк вулканического происхождения являл собою огромную сточную канаву. В лабиринте тоннелей горных разработок протекал какой-то отвратительный биологический процесс, сопровождавшийся выделением ядовитых газов.

У рабочих, прикованных к ржавым вагонеткам, была мертвенно-бледная кожа, синюшные губы и налитые кровью глаза. Люди с трудом тащились вперед, сложившись вдвое и сотрясаясь от непрекращавшихся приступов кашля.

Из зияющей пасти главного тоннеля неожиданно появились три охранницы, ведя на поводках каких-то странных животных. Это были земноводные рептилии с жесткой, розовато-зеленой чешуей, выпуклыми глазами и перепончатыми лапами.

Они медленно переваливались на коротких лапах и беспрестанно раскачивали длинными головами, будто настороженно принюхивались. В их разинутых пастях виднелись огромные клыки, а каждый палец на лапах заканчивался длинным загнутым когтем. Каждое из этих чудищ было длиной около двух метров.

Ослепленные дневным светом, они щурили глаза, прикрывая их массивными подрагивающими веками. Было явственно видно, что при погружении в воду их косые ноздри могли герметично закрываться.

Оставалось непонятным, какие функции возлагались на этих чудовищ. Не исключено, что их использовали в качестве сторожевых псов.

Джага передернуло от отвращения. Его замутило от одного только вида рептилий.

Со страшным скрежетом открылась дверь одного из полуразрушенных казематов, и в проеме показалась толстая женщина в форме цвета хаки. Ее голова и брови были начисто выбриты. На животе висел в кобуре солидных размеров револьвер.

Она молча подошла к пленникам и окинула их взглядом перекупщика скота, приценивающегося ко всему стаду.

Ее черные жесткие глаза смотрели на новоприбывших так же тепло, как отверстие ствола карабина.

Остановившись в нескольких метрах от группы, она подбоченилась, уперев кулаки в бедра.

— Добро пожаловать в горняцкий городок Олмахо! — рявкнула она. — Надеюсь, вы не держите на нас зла за то, каким образом мы собрали вас сюда. Хорошая рабочая сила — большая редкость в этих местах, и нам приходится использовать нетрадиционные методы найма. Если вы хорошо себя зарекомендуете, вам нечего бояться… Вас побалуют и со следующим поступлением отпустят на свободу с небольшим денежным пособием. Но здесь нужно работать! Вы здесь не для того, чтобы нагуливать жирок. Так что убедите себя в том, что ваше пребывание в этом лагере временное, что вы должны добросовестно трудиться, и тогда все будет хорошо. В противном случае, вам каюк. Мы в Олмахо не очень-то любим лентяев! — она выдержала паузу, окинула строгим взглядом слушателей и продолжила: — Меня зовут Джедья, и здесь ничего не делается без моего согласия. Постарайтесь это не забывать! Если вы будете добросовестно работать, вас будут хорошо кормить и вы даже сможете иногда ласкать моих девушек, которые не прочь поразвлечься. Думаю, среди вас найдутся парни, которые не против такого времяпрепровождения, — она усмехнулась. — Итак, будем считать, что мы с вами обо всем договорились. Сейчас вам покажут ваши жилища и скажут, что вы должны.

будете делать. Если проявите старательность и дисциплину, все будет как нельзя лучше.

Закончив на этом свою речь, она повернулась на сто восемьдесят градусов и пошла прочь тяжелой походкой слонихи.

Пленников повели к огромному ангару, насквозь изъеденному ржавчиной. Образовавшиеся в нем дыры были заколочены деревянными щитами. Там пленникам выдали новую одежду из непромокаемой ткани, каски и кое-какой шахтерский инструмент.

— Не забудьте взять спальные мешки, — прокаркала мегера с татуировкой на лбу, показав на кучу подстилок на колченогом столе, стоящем у выхода. — На шахте всего лишь один подъемник, и его не будут гонять, чтобы поднимать вас наверх каждый день. Так что будете спать внизу. Надеюсь, темнота вас не испугает.

Видимо, восхитившись собственной остротой, она разразилась громоподобным смехом, обнажив лишенные зубов верхние десна.

— Давайте, пошевеливайтесь! — скомандовала она. — Переодевайтесь, чего ждете? Свои лохмотья бросьте в мусорную корзину! И не бойтесь раздеться догола, я не отгрызу ваши стручки. Это не по моей части, если понимаете, что я имею в виду…

Как и остальные, Джаг и Кавендиш натянули на себя рабочие костюмы из желтой синтетической ткани. Плотный, холодный материал, соприкасаясь с телом, вызывал неприятные ощущения.

Своим необычным телосложением Джаг, естественно, привлек всеобщее внимание. Даже мегера с татуировкой на лбу, не пытавшаяся скрыть своих лесбийских наклонностей, широко раскрыла рот от удивления.

Действительно, телосложение Джага потрясало. Он был похож на настоящего хищника. Старый Патч не ошибся в выборе имени для своего приемного сына, назвав его Ягуаром. Джаг и впрямь походил на огромную дикую кошку, каждое движение которой можно было сравнить с величественной музыкой.

Находясь в рабстве у крестьян, он бегал за лошадьми, с ярмом на шее таскал за собой плуг, тяжело груженные повозки, выкорчевывал пни огромных деревьев, поваленных бурей. Тяжкий физический труд превратил его в настоящего титана.

У Джага были очень сильно развитые спинные мышцы и непомерно широкие плечи, а рельефно выделявшаяся большая дельтовидная мышца, просто поражала воображение. Мощные грудные мышцы и пресс заставили бы побледнеть даже героев греческих мифов. На руках стальными шарами перекатывались мощные бицепсы.

Тело Джага без преувеличения можно было сравнивать с телом хищника, с которого содрали шкуру.

В сравнении с Джагом, Кавендиш, тоже отличавшийся, кстати, крепкой мускулатурой, выглядел просто заморышем.

— С тобой трудно оставаться незамеченным, — проворчал разведчик.

— Я не знал, что ты настолько осторожен, — ответил Джаг, продолжая одеваться.

— Я не о том, — возразил тот. — Как мне спрятать бриллианты, если на нас все смотрят?

Джаг мрачно оглядел немногочисленную аудиторию. Его недовольное выражение подействовало на зрителей отрезвляюще. Каждый занялся своим делом, в том числе и женщина с татуировкой на лбу. Мощный, с выступающими скулами и коротким ежиком на голове — его волосы еще не успели отрасти после стрижки наголо в подземном городе-западне — Джаг выглядел мрачным и суровым. Он походил на свирепого головореза, с которым лучше не связываться.

Процедура переодевания продолжалась в полной тишине. Мужчины механически натягивали на себя одежду, удрученные своим положением и сильно озадаченные тем фактом, что пока еще никто и словом не обмолвился насчет того, что же им предстоит добывать.

— Они никого не обыскали. Ты хоть что-нибудь понимаешь? — пробормотал разведчик, тайком засовывая мешочек с бриллиантами себе в трусы.

— Они не воровки. Им просто нужна рабочая сила…

— Интересно, что можно добыть из этих камней? — задумчиво произнес Кавендиш, и, взглянув на Джага, продолжил:

— Ясно, что нам предстоит шлепать во воде круглые сутки. Надо набраться терпения, хорошенько изучить местность и обычаи тюрьмы. В конце концов, мы придумаем, как отсюда сбежать.

— Они обещали освободить нас, как только прибудет новый контингент, — безразличным тоном отозвался Джаг.

— Забудь об этом, — процедил сквозь зубы Кавендиш. — Ты видел, как выглядят несчастные парни, прикованные к вагонеткам? Живые трупы! В штреках, наверное, полно застоявшегося токсичного газа. Ясно, как божий день, что парни мрут как мухи. Поэтому эти суки и вынуждены без конца добывать новых рабочих, чтобы заменить умерших!

Погруженные в мрачные мысли, друзья вышли из ангара и увидели каких-то существ, похожих на гигантских тритонов, которые ползали по скалам, впиваясь когтями в пористый камень. Завидев людей, они замирали, глядя на них неприятным застывшим взглядом. Время от времени одна из тварей выбрасывала из пасти длинный раздвоенный язык, словно хватала невидимое насекомое.

— По-моему, мы им не нравимся, — прошептал разведчик.

Действительно, повисшие на отвесных стенах мерзкие твари разглядывали пленников с какой-то животной злобой.

— Интересно, опасны ли они? — пробормотал Джаг.

— Бойся их, как чумы, — сказал один из пленников, вступая в разговор. — Однажды я имел с ними дело. Лучше держитесь от них подальше. Во-первых, это плотоядные хищники, а во-вторых, они очень быстро передвигаются по любой местности. Они предпочитают стремительно атаковать и намертво впиваться когтями в жертву. Оторвать несчастного от них невозможно. Мой друг таким вот образом потерял ногу.

Эти грустные уточнения прервал голос тюремщицы:

— Все в большой штрек! — приказала она. — Пора приниматься за работу!

Отряд двинулся вперед и вошел в пещеру. Земля и стены были покрыты липкой, пористой пленкой. Покрытые пылью лампочки, закрепленные на опорах, едва освещая путь, оставляли целые участки галереи погруженными в кромешную тьму.

Звуки падающих капель и журчания воды, усиленные сводом, создавали впечатление подземного водопада, кипящего в чреве базальтовой массы.

Добравшись до конца тоннеля, пленники погрузились на платформу ветхого подъемника, сбитого из разнокалиберных досок и раскачивающегося при малейшем движении.

Болтаясь из стороны в сторону, платформа опускалась вниз, цепляясь за стенки колодца. Пронзительно визжала проржавевшая лебедка. Опустившись примерно метров на сто, платформа резко ударилась о землю, отчего пленники попадали друг на друга, не удержавшись на ногах.

— Давайте, выходите! — закричали стражницы, подталкивая пленников прикладами. — Вы уже приехали!

Едва последний человек вышел из клетки подъемника, женщины опустили защитную решетку и, скалясь, словно гиены, подали команду «подъем».

Джаг осторожно втянул в себя пахнущий плесенью воздух. Они находились у входа в гигантскую пещеру, ощерившуюся иглами известковых отложений. Стекловидные наросты торчали из земли и свисали с потолка, создавая впечатление клыкастой пасти чудовищного животного. В центре каменного пузыря находилось черное озеро, поверхность которого маслянисто поблескивала в тусклом свете немногочисленных фонарей. Вокруг озера был разбит палаточный лагерь, а из палаток выглядывали бледные, истощенные, небритые лица.

Какой-то старик двинулся навстречу вновь прибывшим.

Он был высокого роста, с лысой, как колено, головой, и длинной спутанной бородой.

— Привет! — глухим голосом произнес он. — Меня зовут Джетро, я начальник участка. Только не забивайте себе голову всякой ерундой. Это громкий титул, не более. Я такой же раб, как и вы. Прежде всего, я вам объясню, что к чему. Представляю, сколько у вас возникло вопросов. Я через это сам прошел, поэтому знаю, что говорю.

Он сделал широкий жест рукой.

— Эта глыба, в сущности, является метеоритом, глубоко вонзившимся в землю. Не спрашивайте меня, откуда он взялся, я знаю не больше вашего. Он упал из космоса, и на этом точка. Представьте себе ядро около двух километров в диаметре, которое впилось в землю, как пуля в брюхо кабана.

— И в чем будет заключаться наша работа? — бросил Кавендиш, которого уже стали раздражать разглагольствования старика.

— Всему свое время, парниша, — ответил тот. — Сейчас говорю я. И тебе лучше меня послушать. Здесь не угольная шахта. Ковырять камни киркой не придется. Этим занимаются другие, в других штреках, в общем, не наш «набор». И если ты не выслушаешь меня внимательно, то рискуешь оставить здесь свою шкуру. То же самое относится и ко всем остальным.

— Так что здесь такого необычного? — нетерпеливо спросил Джаг.

— Все! — ухмыльнулся Джетро. — Во-первых, вода отравлена. В ней нет кислорода, но есть какой-то исключительно опасный газ. Во-вторых, ядро метеорита продолжает «жить», воздействуя на людей… И еще…

— Что? — буркнул Кавендиш.

— …есть животные, которых лучше обходить стороной, как и ядовитых рыб, например. Есть еще тритоны, разновидность огромных ящериц, которых вы должны были видеть на поверхности…

Пленники растерянно переглянулись.

— Так что же все-таки мы будем делать в этом райском уголке? — не выдержал Джаг.

— Собирать ветер, — ответил старый Джетро.

ГЛАВА 6

Ничего, конечно, не поняв, Джаг прищурил глаза.

— А ты не мог бы повторить? — спросил он.

— Речь действительно идет о собирании воздуха, — бесхитростно подтвердил начальник участка.

Заметив всеобщее недоумение, он без промедления добавил:

— Не нервничайте, парни, я не шучу. Я объясню кратко, но в целом, так оно и есть. Ядро метеорита время от времени выбрасывает струи газа, который в воде превращается в гроздья пузырей… — он сделал паузу и более твердым голосом добавил:

— Вам придется нырять и собирать эти пузырьки в огромном количестве.

Недоумение сменилось озлобленностью, и ропот недовольства прокатился по рядам пленников. Джетро успокаивающе поднял руку.

— Я говорю вам правду, — заверил он. — Вы должны будете собирать эти пузырьки газа, стараясь не раздавить их.

— Это какая-то чушь! — вмешался Кавендиш. — Ты что, принимаешь нас за дураков?!

— Понимаю ваше удивление, но тем не менее вы будете делать именно это. При соприкосновении с водой пузырьки газа приобретают некоторую плотность и становятся похожими на мыльные пузыри, клейкие, гибкие, тягучие. В таком виде ими вполне можно манипулировать, если у вас нежные руки.

Разведчик ухмыльнулся.

— Пальчики у нас, как у фей, потому-то нас и отобрали, — сказал он. — И что с ними делать, с этими паршивыми пузырями?

— Вы выкладываете их на решето, словно яблоки, — спокойно ответил Джетро. — Из того, что вы соберете, уцелеет только десятая часть, остаток урожая сразу же лопнет, но то, что сохранится…

— Сохранится? — буркнул Джаг. — И что?

Тусклый взгляд начальника участка просветлел.

— «Выжившие» пузырьки начнут медленно густеть, — объяснил он. — Они станут стекловидными, затем перламутровыми. Вы увидите, как пузыри превратятся в мягкие шарики, похожие на сгнившие фрукты, затем с каждым днем они будут становиться все тверже. Через некоторое время, скажем, по прошествии недели, газ полностью отвердеет. Догадываетесь, что из него получится? Жемчужина! Огромная жемчужина! Настоящее сокровище!

— Мать честная! — проворчал Кавендиш. — Ты хочешь сказать, что газ, который выбрасывается из ядра чертовой губки, обладает свойством…

— Именно! Пройдя через воду и кислород воздуха, он затвердевает! Пузыри превращаются в жемчужины… А шкуры, которые доставили вас сюда, торгуют ими!

— Жемчужины! — прошептал Кавендиш, пораженный этим фантастическим открытием. — Жемчужины из газа!

— И тем не менее, это так! — подтвердил Джетро. — И они качественнее тех, которые производят моллюски. А поскольку наши еще и крупнее, то за них и платят больше.

Уставившись глазами в пустоту, разведчик уже принялся фантазировать. Желание извлечь выгоду из чего угодно не покидало его даже в самые критические моменты.

Более здравомыслящий Джаг возвратился к делу.

— Если я правильно понял, придется нырять, — сказал он. — Но ты сам сказал, что вода отравлена… Выдадут скафандры?

Старый Джетро отрицательно покачал головой.

— Никаких скафандров… Вы будете нырять голыми, как охотники за кораллами.

Увидев, что лицо Джага потемнело, он объяснил:

— Не волнуйся, сынок! Есть одна хитрость, которая предохраняет нас от растворенного в воде яда, — он рассмеялся клокочущим смехом. — Это лучшее, что было придумано до сих пор, увидишь сам! С этим ты станешь настоящим человеком-амфибией!

Скептически настроенный Джаг не смог удержаться от недовольной гримасы. Старик не внушал ему доверия. Он мог говорить что угодно, поскольку занимал здесь привилегированное положение. Добиться такой должности мог только человек с продажной душой. Этот тип, должно быть, служил и вашим и нашим. Раз он шестерит у этих чертовых самок, значит, переметнулся в их лагерь. Полутонов в подобной ситуации быть не может. По крайней мере, длительное время. В общем, доверять ему было нельзя.

— Пройдите сюда, — сказал начальник участка, обращаясь ко всей группе. — И не слишком пугайтесь того, что увидите. Это эффектно, но не опасно.

Джаг почувствовал, как у него свело желудок. Ему не очень нравились предостережения, высказанные в подобном тоне. Кавендиш, казалось, потерял всякое благоразумие. История о газовых жемчужинах основательно перетряхнула его мозги.

Следуя за проводником, пленные подошли к куче раскаленных углей, рядом с которой на деревянном ящике сидел мужчина в тельняшке и жарил кусок беловатого мяса.

Джетро хлопнул его по плечу.

— Кип, — сказал он, — продемонстрируй нам свою экипировку.

Кип встал, пряча улыбку в уголках рта. Он был похож на шута, приготовившегося показать интересный фокус. У него было одутловатое лицо, покрытое синеватыми прожилками, и он скорее напоминал вполне благополучного человека, нежели раба. Джаг мгновенно определил его в ряды привилегированных. С ним тоже требовалось быть осторожным.

Повернувшись спиной к группе, Кип взялся за край своей вполне свежей тельняшки и снял ее через голову.

Глаза присутствовавших вылезли из орбит. Джаг содрогнулся от отвращения, и все его тело покрылось пупырышками.

К обнаженной спине Кипа, точно между лопатками, приклеилась студенистая масса размером с два сомкнутых кулака. Прозрачная, она вся была пронизана голубоватыми капиллярными сосудами. По консистенции она напоминала медузу, а по своей сути — пиявку. Дюжина щупальцев проникла в тело по обе стороны позвоночника Кипа, и по этим живым зондам пульсировала таинственная синеватая жидкость.

В воздухе прошелестел испуганный ропот.

— Какая мерзость! — ахнул Кавендиш, выходя из оцепенения. — Это… Оно живет?

— Естественно, — довольно ухмыльнулся Джетро. — Это паразит. Вид моллюска, который обитает во многих штреках. Его вживление в организм человека происходит безболезненно. Он прямо воздействует на кровь своего носителя, которого «обслуживает», откачивая из нее все яды. Природа разумно поступила, создав собственное противоядие. Этот живой фильтр заменяет все мыслимые скафандры. С ним можно находиться под водой в течение многих часов. Он поглощает углекислый газ из крови, перерабатывая его в кислород, извлекает вредные вещества и нейтрализует их. Это настоящий ангел-хранитель. Благодаря ему можно прыгать в токсичное варево штреков, как ныряют в подогретый бассейн с минеральной водой.

Убежденный не более, чем остальные члены группы, разведчик не мог скрыть своего отвращения.

— Дерьмово он выглядит для ангела-хранителя! — пробормотал он. — Лично я с удовольствием раздавил бы его каблуком сапога.

Начальник участка нахмурился.

— Не вздумай когда-нибудь сделать это! — раздраженным тоном произнес он. — Паразиты слишком ценная штука, чтобы позволять себе убивать их. Без них вы сдохнете, едва окунете большой палец ноги в этот гнусный суп. Хорошенько вбей себе это в голову и не ломайся, словно девственник. Эта тварь отвратительна не более, чем червяк, но оказывает массу услуг.

Джаг подошел ближе и, подавив в себе дрожь отвращения, принялся рассматривать пульсирующий между лопаток Кипа студенистый шар. Трудно было себе представить, что жизнь заключенных зависела от столь гадкой вещи.

— А можно от этого избавиться? — едва сдерживая подступившую к горлу тошноту, поинтересовался он.

— Конечно, — заверил Джетро. — Эти животные живут только шесть месяцев. Потом они съеживаются и падают, как перезрелые фрукты. Не паникуйте, это не пиявки и не вампиры, наоборот… Они помогут вам, а не сожрут…

Наглядный урок закончился, и Кип надел тельняшку, довольный произведенным эффектом.

— Между собой мы называем это «прививкой», — объяснил начальник участка. — Все, пошли! Мы и так потеряли кучу времени. Надо побыстрее браться за работу, иначе не выполним норму.

Группа сдвинулась с места без особого энтузиазма.

Джетро вдруг остановился у одной из палаток и отвел в сторону полог, закрывавший вход внутрь.

Огромные пятна плесени расползлись по брезенту палатки. На потемневших от сырости полках аккуратными рядами стояли банки и аквариумы всевозможных размеров. В них безмятежно пульсировали прозрачные медузы, беспорядочно шевеля своими щупальцами. Они были такими бледными и просвечивающимися, что, казалось, вот-вот растворятся в воде.

— Всем раздеться до пояса! — скомандовал Джетро. — И не трусьте, больно не будет. Практически, вы ничего не почувствуете. Как только паразит коснется вашей спины, он введет вам свой гормон, и ваша спина одеревенеет. Уберите идиотское выражение с ваших лиц! Такова плата за выживание в шахте. Согласитесь, что это недорого!

— А если отказаться? — спросил тот самый пленник, который в грузовике рассуждал о побеге.

Старый Джетро пожал плечами.

— Это вне моей компетенции, — сказал он. — Тебя заберут дамочки и всадят пулю в затылок, прежде чем бросить на съедение тритонам. Но могут сэкономить пулю и бросить тебя живым к этим сатанинским тварям. Все, хватит об этом! Становитесь в колонну по одному и закройте глаза. Это самое надежное средство против страха.

Так как никто не шелохнулся, Джаг вышел вперед и стал во главе цепочки, решив, что если ярма все равно не избежать, так уж лучше проявить себя послушным. Не стоило лишний раз по мелочам привлекать к себе внимание. Наоборот, следовало примириться с обстоятельствами. О каком побеге может идти речь, если с тебя не спускают глаз?

Кавендиш правильно его понял и быстро встал за ним.

Тот же самый спорщик скептически произнес:

— Но ведь ты не доказал нам правоту своих слов. Вода вполне может быть и не отравлена, а эти слизняки — всего лишь средство закабалить нас.

— Ты хочешь доказательств, так? — нахмурился старик, едва себя сдерживая, чтобы не взорваться.

Тот согласно кивнул, и начальник участка подал знак рукой. Два человека схватили строптивца и потащили наружу.

— Смотрите внимательно! — посоветовал Джетро, когда все выстроились на берегу водоема. — Он хотел доказательств, он сейчас их получит. Пусть это послужит вам уроком!

По его команде строптивца бросили в воду. Он начал безумно бить руками, поднимая фонтаны брызг, и вдруг отчаянно завопил, словно атакованный невидимым противником.

Его лицо посинело, а губы приобрели черный оттенок. Широко разинув рот, он пытался выбраться на берег. После нечеловеческих усилий ему это удалось, но, простояв секунду, он опрокинулся навзничь, раскинув руки в стороны и вытаращив невидящие глаза.

Он умер в течение всего нескольких секунд.

— Вот и все! — заключил Джетро. — Вы убедились или нужен еще один тест? Вода перенасыщена токсинами, которые воздействуют прямо на нервную систему. Но если кто-нибудь из вас хочет провести свою экспертизу, делайте это сейчас. Нет желающих? Хорошо, работать придется напряженно. Вы должны выполнять повышенную норму, одного ныряльщика нам хватает…

Пленники понуро возвратились в палатку с банками, в которых колыхались «медузы».

Двое «старичков», назначенных проводить «вакцинацию», уже открыли банки. Вооружившись длинными деревянными пинцетами, они выхватывали медуз из банок и перекладывали их в большой эмалированный таз.

— Повернись! — рявкнул один из рабочих Джагу, который снова возглавил очередь.

Кипя от злости, Джаг подчинился, подставив спину «санитарам». Он мог бы их уничтожить одним взмахом руки, но проку от этого было бы мало. Следовало быть дальновиднее и не поддаваться гневу. Дракой здесь ничего не решишь. Решение находилось на поверхности, ста метрами выше. Вне досягаемости. Единственно правильное решение — добраться до подъемника.

Вдруг Джаг ощутил прикосновение чего-то влажного между лопаток. Спину словно обожгло и на этом все закончилось. Он почувствовал, как его спина начала неметь, становиться чужой, словно бы превращаясь в камень. Он ощутил легкое недомогание, внутреннюю дрожь. И вдруг — ослепление, как будто по нервам пробежали искорки. И тут же все прекратилось. Джаг с трудом переборол в себе желание забросить руку за спину, чтобы потрогать… вещь.

Джетро догадался о намерениях Джага и сказал:

— Дай ему хорошо «взяться». И подожди немного, прежде чем одеться, — он обернулся к своим помощникам и скомандовал: — Дайте ему сделать глоток, это его оживит. Это относится ко всем нам.

Джаг отошел в сторону, уступая место Кавендишу. Он не ощущал никакой боли, кроме небольшого неудобства, словно кто-то сидел на затылке. Какой-то гном или демон. Он энергично потряс головой и машинально взял стакан с водкой, который ему протянули.

«Вакцинация» шла полным ходом. Вскоре к Джагу подошел Кавендиш.

— Странный шарик приклеили нам на спины, — буркнул он. — Живой и не слишком привлекательный… Ты не пьешь свою порцию?

Джаг отрицательно покачал головой и перелил водку в стакан Кавендиша.

— Ты веришь в то, что от этой дряни можно избавиться? — обеспокоенно спросил он. — Как это выглядит на моей спине?

— Мне не очень хочется смотреть, — ответил разведчик. — Не забывай, что такую же дрянь ношу и я. В остальном никаких четких идей у меня нет. Все, что я знаю, так это то, что нужно остерегаться Джетро. Этот тип мне не по душе. Кстати, ты, должно быть, заметил: он паразита не носит!

Джаг задумался.

— Он не очень молод. Ему, должно быть, трудно нырять.

— Ммм… — промычал Кавендиш. — Допустим… А пока откроем глаза пошире, чтобы ничего не пропустить… Ничего!

Джаг согласился. Убежать из такой тюрьмы было непросто.

Подъемник, тритоны, решетки, охранницы, сторожевые вышки — слишком много всего для горстки людей, затерянных в утробе пещеры, похожей на сточную яму.

— Итак, — торжествующе произнес начальник участка, обращаясь к пленникам. — Вы увидели, что это совсем не страшно! Через два дня вы напрочь обо всем забудете. А потом, за работой, которая вас ждет, у вас не будет времени разбираться в своих ощущениях!

Замолчав, он вдруг рассмеялся кудахтающим смехом, и Джага охватило безумное желание свернуть ему шею.

ГЛАВА 7

Несмотря на усталость, от которой ломило все тело, Джаг в эту ночь спал плохо.

Тяжелая, липкая атмосфера давила на него. Капли влаги, падая со свода, стучали по брезенту палаток, как палочки по натянутой коже барабана. Пронизывающий, коварный холод проникал до мозга костей.

Фосфоресцирующие водоросли окаймляли контуры скал ореолом фантасмагорического света. В плотной тишине уснувшего лагеря шум воды приобретал тревожный оттенок и звучал в ушах, как тысяча бурных потоков.

Казалось, что шахта — не что иное, как переплетение труб невероятно сложной канализационной системы. Даже при слабо развитой фантазии можно было представить, что находишься внутри чудовищного динозавра, убаюканного бульканьем собственных кишок.

Боязнь раздавить студнеобразного паразита не позволяла Джагу лечь на спину. Все тело сводили судороги, и он скрипел зубами от невыносимо болезненных сокращений мышц.

Он на несколько минут проваливался в сон и снова просыпался, резко выныривая из кошмара, чтобы попасть в объятия еще более гнусной реальности.

В конце концов, надсадный голос Джетро разбудил его ни свет ни заря, и он сел, свесив на грудь тяжелую от бессонницы голову.

Рядом с ним Кавендиш боролся с зевотой. С выпученными глазами, нездоровым цветом лица, он имел далеко не лучший вид.

Некоторые пленники тяжело кашляли. Сотрясаемые конвульсиями, они складывались вдвое, в то время как другие закуривали первую утреннюю сигарету. Перед ужином всем пленникам выдали табак в различных видах, соль в таблетках, сладости, лечебные бальзамы, касторовое масло — короче, полный набор, предназначенный подсластить жизнь заключенных.

Дежурный убрал кастрюлю с дымящимся кофе с изъеденного червями деревянного ящика, и мужчин повели к воде.

— Сегодня вы ныряете в первый раз, — сказал начальник участка. — Бесполезно накачивать вас советами и директивами… Наблюдайте за старожилами и копируйте их движения, собирайте пузырьки нежно, поглаживайте их, словно хотите приручить, и все у вас получится. Не старайтесь выбирать самые крупные, они очень легко лопаются. Остерегайтесь всех животных и особенно рыб-шаров. Уклоняйтесь от столкновений.

В том же духе он произнес еще несколько слов, а затем приказал мужчинам раздеться и залезть в водоем.

Внутреннее озеро, словно чернильное пятно, темнело в центре огромного подземного зала. Поднялся тревожный ропот.

— А как передвигаться под водой? — поморщившись, спросил Кавендиш. — Без фонариков там ни черта не увидишь! Эта лужа похожа на жидкую ночь.

Джетро понимающе кивнул.

— Как только окажетесь под водой, потрогайте руками водоросли, которые покрывают скалистые уступы… Вашего тепла будет достаточно, чтобы они начали светиться. Под водой станет светло, как в ясный день. Я уже говорил вам, что природа заранее обо всем позаботилась.

Он поднес к губам маленький свисток и издал длинную пронзительную трель, которая полетела рикошетом от стенки к стенке. По этому сигналу ныряльщики попрыгали в воду. Большинство из них были абсолютно голыми. В руках они держали сетки с мелкими ячейками.

Джаг получил такую же «авоську» и, мельком взглянув на Кавендиша, прыгнул в черное озеро. Вода была вязкой, необычной плотности, и Джагу казалось, что он перемещается в сиропе, противодействующем всякому проникновению. Ни о каких олимпийских рекордах не могло быть и речи.

Разгребая эту патоку со всей силой, на какую был способен, Джаг медленно погружался вглубь. С физиологической точки зрения он не ощущал никаких неудобств. В висках, правда, немного стучало, и он чувствовал очень острый металлический привкус на языке, но в остальном все было в порядке.

Как и сказал Джетро, паразит исправно нейтрализовал яды, которые отравили это болото.

Старожилы, которые прыгнули в воду первыми поглаживали кустики водорослей, и мягкий голубоватый свет потек по илистому дну. Джаг позволил подхватить себя теплому, вязкому течению. Он хорошо себя чувствовал, не испытывая ни малейшей необходимости подняться на поверхность, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Паразит заменял ему баллон с кислородом.

Несмотря на плотную жидкую среду, пловцы Джетро перемещались с удивительной гибкостью. Джаг же производил впечатление пьянчужки, который упал с моста и неумолимо шел ко дну. Он часто греб руками, но продвигался очень медленно. Дно было уже почти полностью освещено, и свет перебрасывался с одного куста водорослей на другой. Многочисленные отверстия в дне озера уходили туннелями в глубь породы. Пересекаясь между собой, эти ходы образовывали настоящий лабиринт.

Неожиданно Джаг осознал, что, находясь уже более пяти минут под водой, он не ощущает никаких признаков удушья. Водный мир пронизывали потоки разных температур. Опускаясь вниз, Джаг пересек холодное течение. Вдруг, в призрачном свете водорослей Джаг заметил первые пузырьки. Они вырывались из щелей в стенках, образуя серебристые цепочки. Инстинктивно Джаг протянул руку, пытаясь схватить их, но движение было слишком грубым, и пузырьки лопнули от прикосновения его ладони, чувствительно пощекотав ее.

Джаг отдернул руку и, спрятавшись в нишу в стене, стал наблюдать за другими ныряльщиками. Они действовали с бесконечной осторожностью, заталкивая в сетки крупные грозди пузырьков, похожих на хрустальный виноград.

Джаг принялся старательно копировать их движения. После нескольких бесплодных попыток ему удалось наполнить свою «авоську» хрупкой добычей. Мимо него проплыл Кип и подал знак медленно подниматься. Джаг поплыл за Кипом, не спуская глаз с сетки с пузырьками, привязанной к запястью.

По мере того, как Джаг поднимался вверх, его сердце билось все сильнее и сильнее. Пузырьки, конечно же, сейчас начнут лопаться. По-другому и быть не может. Это всего лишь вопрос секунд.

Но вопреки всем ожиданиям, ничего не произошло, и когда он вынырнул на поверхность озера, сверкающая гроздь по-прежнему свисала с его руки.

Уперев руки в бедра, Джетро доброжелательно смотрел на него.

— Великолепно! Великолепно! — одобрительно воскликнул он. — Теперь ты научишься раскладывать их, а затем — снова под воду, день еще только начался.

Слегка оглушенный тем, что услышал, Джаг пошел следом за Кипом. Легкие хрипели, виски побаливали, но в данных обстоятельствах Джага это беспокоило меньше всего. Он не мог отвести изумленного взгляда от блестящих шариков, находившихся в сетке.

Поверхность странных пузырьков отливала всеми цветами радуги, напоминая разводы жидкого мыла.

Кип вошел в дощатый барак, прилепившийся к скале.

Тысячи газовых шариков лежали там на полках и было видно, что большое их количество уже видоизменилось.

Они потеряли свою привлекательность, став стекловидными, мутными. Ни один из шариков еще не блестел жемчужным блеском. Сейчас их можно было сравнить разве что с глазами дохлой рыбы, выложенными для какой-то мрачной церемонии.

— Не тяни, — посоветовал Кип. — Осторожно, без толчков, опустоши свою сетку. Гроздь не должна распасться, коснувшись решета, иначе все пропало! Все пузырьки полопаются.

Кивнув, Джаг послушно последовал его совету. Но его руки оказались неловкими, и скопление развалилось: шарики лопались один за другим, приводя Джага в отчаяние.

Его удрученный вид вызвал у Кипа и Джетро приступ безумного хохота.

— Не переживай так сильно, — сказал, отдышавшись, начальник участка. — Такое с тобой случится еще не раз. В этом деле нужно набить руку. Хорошо уже то, что ты так быстро смог поднять полную сетку… У некоторых уходят многие дни, прежде чем они добиваются такого результата. К этому ты, кажется, имеешь способности. Остальное придет с практикой. Но тебе не стоит долго стоять здесь, а то переохладишься… Нырни еще три-четыре раза, и для первого дня будет достаточно. Здесь надо беречь себя, если хочешь долго продержаться!

ГЛАВА 8

В течение последующих недель, Джаг проводил под водой по тринадцать-четырнадцать часов в сутки. Вообще-то он быстро потерял ощущение времени. В пещере не было ни дней, ни ночей, и каждый час как две капли воды походил на предыдущий.

Вначале, чтобы не выбиться из колеи, Джаг пытался считать количества приемов пищи, но быстро понял, что колония жила замкнутой жизнью, следуя собственным правилам, своим нуждам, и все, что он узнал на поверхности, здесь ничего не стоило.

Загнанные в глубь метеорита, пленники жили в своем ритме. Просыпаясь, они бросались в воду, выйдя из воды, находили убежище во сне. Время в подземелье словно бы растворялось. С каждым разом Джаг мог находиться под водой все дольше и дольше. Он погружался, позволял течениям подхватить себя, прикасался по ходу к кустикам голубоватых водорослей, которые приветствовали его успокаивающим светом.

Достигнув щели-«производительницы» газовых пузырьков, он набирал их полные горсти, наполняя сетку за меньшее, чем для того требовалось, время.

Что-то похожее на доверие зародилось между человеком и этими странными пузырьками. Они позволяли ему ласкать себя, иногда деформировались, но никогда не лопались. Ему нравилось проникать в центр какой-нибудь огромной грозди, чувствовать почти неосязаемую материю, катящуюся вдоль его тела, заставляющую его приятно поеживаться от тысяч прикосновений. Это был уже не промысел, а почти признание в любви.

На стеллажах «дозревания» пузырьки медленно твердели и становились перламутровыми. Но иногда пузырьки лопались, оставляя после себя лишь тонкую сверкающую пыль, и никто не мог объяснить, что являлось тому причиной.

На восьмой день, когда приятели ели, сидя у скалы рядом с водоемом, Кавендиш вдруг ударил себя кулаком по колену.

— Происходит что-то странное, — негромко сказал он. — Что-то ненормальное! Мы торчим здесь уже, наверное, лет сто, но до сих пор не составили даже приблизительного плана побега! Я уверен, что ты и думать забыл о внешнем мире, о том, что существует за пределами это чертовой пещеры! Или я ошибаюсь?

Занятый поглощением кукурузного супа, подслащенного патокой, Джаг замер с ложкой у рта и удивленно приподнял брови.

Разведчик был прав. Действительно, он, всегда такой деятельный и свободолюбивый, обожавший открытые пространства, сейчас вел себя, как примерный заключенный.

В первый вечер, пребывая в возбужденном состоянии, он обошел лагерь, присматриваясь к людям, пытаясь уловить в них нетерпение, увидеть понимающие взгляды.

Тщетно. В лагере уже образовались кланы: старожилы отгородились от вновь прибывших, а те, в свою очередь, разбились на группы. Жалкий раскол, не имевший под собой никакой реальной почвы.

Тогда Джаг решил немного выждать. Поговорить по душам с остальными пленниками не представлялось возможным, поскольку поблизости всегда находился Джетро, который, несомненно, продался амазонкам.

Той же ночью, еще не остывший от желания вырваться на свободу, Джаг бродил неподалеку от единственного, на первый взгляд, выхода: подъемника. Однако Джага постигло быстрое разочарование. Ни свисавшего кабеля, ни противовеса, — ничего не было в прямоугольной шахте, вырубленной в скале. Ее гладкие стены терялись во тьме, уходя на сотню метров вверх.

— Глухой номер, приятель, — прошептал чей-то голос совсем рядом, и Джаг непроизвольно вздрогнул.

Он даже не услышал, как к нему кто-то подошел. Обернувшись, Джаг увидел парня примерно такого же возраста, как и он сам, но тот был намного ниже его и более скромной комплекции. Длинные светлые волосы незнакомца были зачесаны назад, собраны на затылке в «конский» хвост и перевязаны ярко-красной тесьмой. На его ничем не примечательном лице застыло безучастное выражение. Но Джага поразили его разноцветные глаза — один голубой, второй зеленый, — смотревшие, казалось, прямо в душу.

Удивленный Джаг молчал, и парень кивнул в сторону подъемника.

— Все кабели, как и система подъема, находятся снаружи, — объяснил он. — Поэтому побег этим путем невозможен. Кроме того, наверху постоянно дежурит охрана.

Внимательно выслушав его, Джаг еще раз осмотрел темный колодец. Пожалуй, никому не удалось бы добраться до поверхности без соответствующего снаряжения. Да и действовать требовалось совершенно бесшумно и незаметно, что представлялось невозможным, учитывая сложившиеся в лагере взаимоотношения.

Джага охватило любопытство, и он собрался забросать вопросами своего собеседника, но тот уже исчез. Он ушел так же незаметно, как и пришел, оставив Джага в недоумении. Тот даже подумал, уж не привиделся ли ему этот светловолосый парень.

С того вечера Джаг занимался лишь тем, что нырял, стараясь как можно больше собрать пузырьков. О побеге он даже не думал, что было на него совсем не похоже.

— Ты прав, — ответил он Кавендишу. — Я не знаю, что со мной происходит, но в голове у меня пусто. У меня такое впечатление, будто все, что существует вне этой пещеры, — вторично… Я думаю лишь о том…

— …как бы побыстрее нырнуть! — отрезал разведчик. — Я это знаю, потому что испытываю то же самое. Когда я оказываюсь под водой, я ощущаю себя таким счастливым, как никогда в жизни. Мне хочется, чтобы это никогда не прекращалось. Даже ночью я просыпаюсь от нестерпимого желания броситься в это отравленное болото. Ты понимаешь? А ведь я никогда не был любителем плавания!

Во взгляде Джага появилась обеспокоенность.

— Вода… — словно во сне проговорил он. — Из нее действительно не хочется выходить. Это как головокружение, хочется спускаться все ниже и ниже…

Кавендиш сплюнул на землю.

— Мы подпитаны наркотиком, одурманены паразитом, если тебя интересует мое мнение, — проворчал он глухим голосом. — Других объяснений я не вижу. Эти гнусные твари прививают нам свой вкус к водной среде!

Джаг опустил ложку в миску с супом.

— Думаю, так оно и есть! — завелся разведчик. — Мы подверглись влиянию медуз. Они защищают нас от яда, но постепенно берут под свой контроль наш мозг! Ты отдаешь себе отчет, что мы почти довольны своей судьбой, и что единственно важным для нас является пребывание в этом вонючем липком озере? — поскольку Джаг не возражал, Кавендиш продолжил: — Если пустим дело на самотек, то никогда отсюда не выберемся по той простой причине, что не будем испытывать в этом необходимости. При такой системе, когда нет ни ключей, ни замочных скважин, ни сторожевых собак, мы сами себе надзиратели!

Ошеломленный столь очевидным выводом, Джаг отшвырнул свою миску. Неожиданно у него пропал аппетит. Он прекрасно осознавал, что водная среда и мокрые подземелья становятся для него все более привлекательными, но понятия не имел, как от этого излечиться.

Радикальное решение проблемы заключалось в том, чтобы сорвать со спины паразита, но в настоящий момент это ничего не решало, так как у приятелей не было даже приблизительного плана побега. Кроме того, Джетро мгновенно пресечет любые их попытки бегства.

С другой стороны, если они ждали так долго…

Джаг почувствовал, как ледяные мурашки пробежали у него по спине. Никогда еще он не попадал в такую западню.

— Если мы будем бездействовать, — сказал он Кавендишу, — поверь мне, мы начнем сходить с ума, забудем о существовании внешнего мира и о том, кто мы есть в действительности.

— Так оно и есть, — согласился разведчик. — Ты видел остальных?.. Они работают, как одержимые. Ныряют, всплывают с полными сетками пузырей, снова ныряют, всплывают, и так без конца. Настоящие роботы! Ты пробовал разговорить их, вытащить хотя бы слово? Глухо! Они не отвечают! Они разучились даже ругаться! Иногда мне кажется, что они не видят и не слышат меня! Да ты посмотри, как они едят! Извиваются, словно черви, стремясь, чтобы озеро всегда находилось в их поле зрения. Такое впечатление, будто они боятся, что оно вдруг высохнет!

— Это действительно так, — кивнул Джаг. — Я никогда не слышал, чтобы они разговаривали о женщинах или о сексе, как это происходит во всех тюрьмах. Такое впечатление, что их мозги заняты чем-то более важным.

— Водой! — убежденно произнес Кавендиш. — Медузам становится неуютно от долгого пребывания на суше и тогда они внушают своему хозяину желание постоянно находиться в воде. Надо быть бдительным и все время держать себя под контролем, чтобы сохранить ясность ума. Иначе нам никогда не выбраться из этой пещеры. Джаг машинально кивнул, соглашаясь с разведчиком. Но он боялся, что стоит ему погрузиться в воду, как от всех этих доводов не останется и следа.

Опасения Джага подтвердились, потому что в течение последующих дней ни он, ни Кавендиш ни разу не возвратились к прежней беседе.

Продолжительные подводные блуждания, казалось, в буквальном смысле промывали мозги. Как только Джаг оказывался в воде, он напрочь забывал свое человеческое прошлое, человеческую жизнь, и все приключения, которые привели его сюда. Он превратился лишь в видимость человека, лишенную сознания, перестал думать и жил только ощущениями: холод, тепло, гладкое, шершавое, быстрое течение или медленное…

Его мозг тупел, слова забывались. Осязательные же способности, напротив, развились до совершенства.

То же происходило и с Кавендишем, но мужчины уже давно перестали разговаривать друг с другом. В свободное время, они бродили взад-вперед или торчали в палатке, ни к чему не проявляя интереса.

Иногда под водой Джагу встречались рыбы: черные и плоские, с длинными перепончатыми плавниками. Они ничуть не пугались, позволяли подплывать к себе и даже трогать.

Со временем выяснилось, что искать пузырьки было не только сложно, но и опасно. Выход газа никогда не происходил в одном и том же месте. Где-то иссякнув, он вдруг появлялся там, где раньше его не было, подчиняясь каким-то таинственным процессам, происходящим внутри метеоритного ядра.

К концу второй недели пребывания в подземной пещере Джаг и Кавендиш, плывя рядом друг с другом, впервые встретили рыбу-шар.

И хотя они были тщательно проинструктированы насчет такой встречи, их онемевшие мозги не сразу приняли верное решение.

К счастью, рыба, преградившая им путь, была небольших размеров. Но все-таки ныряльщики потеряли несколько драгоценных секунд, глупо рассматривая ее вытаращенными глазами.

Тем временем рыба-шар, величиной с крупный апельсин, стала пожирать серебристые шарики, которые выскакивали из щелей в стенке тоннеля. Она втягивала их в себя, словно пылесос, тело рыбы стало увеличиваться и быстро достигло размеров футбольного мяча. Ее кожа растянулась и стала полупрозрачной. Сквозь нее даже просматривались внутренние органы.

И вот, когда уже казалось, что рыба вот-вот лопнет, она вдруг медленно скользнула в направлении пловцов.

Только тогда Кавендиш, положив руку на плечо Джага, вывел его из оцепенения и кивком головы дал понять, что им лучше убраться подобру-поздорову.

Рыба-шар могла выстреливать поглощенный газ силой настоящей пушки. Именно так утверждал Джетро, и не было причин не верить ему. По его словам, рыба выплевывала газовый шар, который мчался в воде с убийственной силой артиллерийского снаряда. Попав в цель, газовая «пуля» взрывалась и ударная волна причиняла жертве серьезные травмы. В качестве примеров, Джетро описывал различные случаи проломов черепа, разрывов селезенки, печени, легких, вывихов суставов, смещений позвонков. В общем, он перечислил полный набор радостей, которых следовало избегать, если ты еще не потерял желания дышать свежим ветром.

Оглушив свою жертву, рыба-шар набрасывалась на нее и высасывала всю кровь до последней капли.

— Это безжалостная взрывчатка-вампир! — закончил Джетро свой рассказ. — Бойтесь этих тварей, как чумы, и даже больше. Существуют такие экземпляры, газовый шар которых может разнести стенки тоннеля. Однажды я видел типа, который попал под такой снаряд из сжатого воздуха. Я не стану рассказывать, на что он стал похож, просто представьте себе человека, который пытался остановить стадо бизонов голыми руками!

Обретя вдруг ясность ума, Джаг шевельнулся и резко повернулся на бок. Не так быстро, как ему хотелось бы, но плотная вода тоннеля не позволяла делать резкие движения.

Кавендиш устремился вглубь, изо всех сил стараясь поднять облако мути, которое прикрыло бы их бегство. Своими беспорядочными движениями он задевал водоросли, которые тотчас начинали излучать свет.

Рыба-шар тем временем выбирала удобную позицию для залпа.

Не желая сдаваться без борьбы, Джаг поискал глазами какое-нибудь оружие, но ничего, кроме рассыпанных по илистому дну камней, не увидел.

Чувствуя наступавшую на пятки смерть, мужчины плыли с максимальной скоростью, на которую были способны, но круглый, раздувшийся шар не отставал…

Помогая себе резкими движениями хвоста, поигрывая плавниками, рыба-шар то и дело меняла направление, пытаясь выбрать идеальную позицию и одним залпом накрыть сразу двух пловцов. В сущности, она играла с ними, словно осознавала свою разрушительную мощь и явное превосходство.

В тот момент, когда Джаг бросился в боковой тоннель, рыба выплюнула свой грозный снаряд.

ГЛАВА 9

Под напором массы сжатого газа вода вспенилась и забурлила.

Резко прогнувшись, Джаг увидел, как в десяти сантиметрах от его груди пронеслась блестящая сфера. Молниеносная серебристая струя походила на клинок шпаги.

Сверкающий шар врезался в стенку штольни и взорвался с глухим звуком. Возникший чудовищный водоворот бросил Джага на скалу. Резко возросло давление, и Джагу показалось, что на него обрушилась невидимая стена. Будто сжатый гигантскими тисками, Джаг чувствовал, что у него вот-вот лопнет череп. На несколько секунд у него все поплыло перед глазами. Ударная волна с разрушительной силой прошлась по тоннелю, поднимая тучи ила, откалывая известковые отложения, срывая со стенок и превращая с бесформенные комки длинные пряди водорослей. Наступил кромешный мрак.

Испуганного, оглушенного Джага подхватило сильное течение. Мимо, в илистой мгле, промелькнуло тело Кавендиша. Оглушенный разведчик плыл лицом вверх. Джаг схватил его за руку и, беспрестанно оглядываясь, потащил за собой в тщетной надежде на то, что им удастся спастись от рыбы-шара. Но фортуна и на этот раз повернулась лицом к двум приятелям: Джаг заметил грот… От волнения он замер на какое-то мгновение, а затем заработал ногами с утроенной силой. Через несколько секунд Джаг и Кавендиш были уже вне досягаемости всесокрушающего противника.

Лицо разведчика посерело, из носа текла кровь. Джаг перевернул его на бок и попытался нащупать пульс. Пульс стучал ритмично, но это не успокоило Джага. Кавендиш, судя по всему, угодил под прямой удар волны. Вполне возможно, что он получил серьезные травмы.

Прошло несколько минут, которые показались Джагу вечностью, прежде чем разведчик наконец зашевелился. Его несколько раз стошнило сгустками измочаленных водорослей.

— Где мы? — спросил он, приподнявшись на локте и осматриваясь вокруг.

— В воздушном кармане, — объяснил Джаг. — Подождем, когда рыба-шар уберется подальше. Как ты себя чувствуешь?

Разведчик подавил зевок.

— Примерно так, как если бы по мне пронеслось стадо буйволов, — проворчал он. — Но, в принципе, я готов к бою.

— Пока ты приходил в себя, у меня возникла одна идея, — сказал Джаг, вставая. — Подожди меня здесь.

— А куда мне отсюда деться? — буркнул разведчик.

Убедившись, что его напарник окончательно пришел в себя, Джаг осторожно двинулся вперед. Грот заинтриговал его и возродил надежду на побег. В какой-то степени нападение рыбы-шара явилось для компаньонов своего рода благословением. Оно подействовало на них, как электрошок, и вывело из болезненного оцепенения, напрочь лишавшего всякой инициативы.

Понимая, что это состояние просветления долго не продлится, Джаг с бешено колотящимся сердцем принялся обследовать грот в надежде обнаружить какую-нибудь галерею, которая напрямую выведет его в пустыню. Вполне возможно, что где-то поблизости имелся выход, о существовании которого никто не знал.

А почему бы и нет? В этом мире возможно все.

Неловко передвигаясь, Джаг лавировал между торчавшими снизу острыми пиками известняковых отложений. Темнота рассеивалась неверным светом фосфоресцирующих растений.

Вскоре Джаг установил, что грот является перекрестком большого количества узких штреков, по которым можно было передвигаться только на коленях.

Джаг опустился на корточки, чтобы обследовать один из таких ходов, и заметил на иле какой-то след.

Это был отпечаток перепончатой когтистой лапы.

Охваченный паникой, Джаг стал лихорадочно осматривать темные провалы смежных тоннелей.

У Джага оборвалось сердце. Между коническими колоннами сталактитов он заметил чью-то зловещую тень.

Какое-то животное с блестевшим, словно мокрая резина, телом медленно приближалось. Длиной оно было около двух метров, и его зрачки светились в темноте зеленоватым светом.

Застигнутый врасплох, Джаг начал медленно отступать. Вот когда ему пригодилось бы оружие! Без него из этой ситуации не выкрутиться. Внезапно Джаг вспомнил об остром сталактите, который заметил в том месте, где оставил Кавендиша. Бросившись обратно, Джаг резким движением выдернул сталактит из грязи.

— Что ты задумал? — спросил разведчик, обеспокоенно наблюдая за его действиями.

— Не дергайся, — прошептал Джаг. — Тут неподалеку прячется какое-то животное, похожее на ящерицу, только очень большую. Я должен убить его раньше, чем оно бросится на нас.

— А не лучше ли нам уйти под воду? — предложил разведчик, осторожно посмотрев через плечо.

— Ты думаешь, эта тварь не умеет плавать? — усмехнулся Джаг.

Крепко сжимая каменное копье в руке, он приготовился к бою. Джаг знал, что имеет право лишь на одну-единственную попытку. Бросок должен обязательно достичь цели, стать смертельным.

Животное стояло неподвижно. Его глаза полыхали во тьме двумя зелеными огнями. Хвост с чавкающим звуком беспокойно бил по илистому дну тоннеля. Казалось, что тварь нервничает.

Джаг медленно поднял руку с каменной иглой и одним прыжком приблизился к противнику. Теперь их разделяло не более двух метров. Это был громадный тритон, подобный тем, которых использовали амазонки в качестве сторожевых собак.

Из широко разинутой пасти торчали острые, как бритва, клыки. Тритон прерывисто дышал. Его горло, покрытое тонкой, почти прозрачной чешуей, спазматически подрагивало.

Джаг прикинул, что находится в удобной позиции, и напряг все мышцы, готовясь метнуть свой снаряд, но в этот момент тритон приподнял дрожавшую лапу и невнятно произнес:

— Постой… Не… убивай меня…

Джаг замер с поднятым в руке каменным копьем.

Поначалу он подумал, что стал жертвой галлюцинации — другого объяснения просто не было. Но ужасная пасть, утыканная клыками, разжалась с болезненным усилием и еще раз произнесла:

— Не… уби… меня… Я… объ…ясню… тебе… поооз… жееее…

Ошарашенный Джаг опустил руку и выронил копье, которое вонзилось острием в ил. Затем он провел рукой по лицу, почувствовав внезапное головокружение.

Животное воспользовалось этой паузой, скользнуло в смежную галерею и скрылось в темноте.

Взволнованный Кавендиш, пошатываясь, подошел к Джагу.

— Что случилось? — всполошился он, внимательно разглядывая Джага с ног до головы. — Господи, ты белый как смерть!

— Тритон… — пробормотал Джаг. — Он… Он разговаривал со мной… Он попросил меня не убивать его.

Нахмурившись, Кавендиш внимательно осмотрелся по сторонам.

— Какой тритон? — наконец спросил он.

— Он был здесь! — занервничал Джаг, показывая рукой. — Вот остались его следы.

— А тебе не кажется, что ты бредишь?

— Конечно, это похоже на бред, я сам еще не до конца поверил, но тем не менее тритон заговорил со мной. Зачем бы я стал врать? Какая мне от этого польза?

Разведчик озадаченно нахмурил лоб.

— Откровенно говоря, я не вижу… — смущенно пробормотал он, почесывая затылок.

— Вспомни об Энджеле, — с нажимом произнес Джаг. — Ты и тогда не верил моим словам. И тем не менее, все оказалось правдой. Существовали как охотники, так и люди-птицы.

Прижатый к стене неопровержимыми доводами, разведчик сдался.

— Хорошо, — согласился он. — Я готов допустить, что ты что-то видел. Но ведь раньше ты никогда не разговаривал с ящерицами.

— Я не разговаривал с ней, говорила только она!

Кавендиш пожал плечами.

— Ты играешь словами!

Оскорбленный Джаг развернулся и направился к воде.

— Эй! Ты куда? — закричал разведчик.

— Я возвращаюсь в лагерь, потому что с тобой невозможно разговаривать.

— Ты слишком чувствителен.

— Мне не нравится, когда мои слова ставятся под сомнение.

Разведчик надул щеки.

— Тритон… Говорящий тритон… Есть о чем поговорить, разве нет?

Джаг бросил на него язвительный взгляд.

— А если бы ты, находясь на поверхности, услышал о чертовых газовых шариках, которые превращаются в жемчужины, о медузах, которые позволяют людям дышать в этом черном дерьме. Ты поверил бы в это?

— Нет, — признался Кавендиш.

— И тем не менее это так! — отчеканил Джаг. — Так вот, если хочешь знать мое мнение, тебе бы следовало поразмять мозги, потому что, возможно, мы будем без конца сталкиваться с невероятными вещами. Не забывай, что эта каменная глыба, которая нас «приютила», упала с неба. Мы не знаем, что творится в космосе.

— Ты прав, — неожиданно быстро согласился разведчик. — Мне нелегко это признать, но ты прав.

— Я видел тритона, и он разговаривал со мной, — продолжал настаивать Джаг.

— Вполне возможно, — признал разведчик.

— У тебя есть объяснение этому?

Прозрачный взгляд Кавендиша едва заметно затуманился.

— Может быть, — тихо сказал он. Не очень, правда, логично, но мы и так живем в мире, где все шиворот-навыворот…

— Выкладывай!

— Этот паразит, который превратил нас в одногорбых верблюдов, дал нам возможность обитать в воде, разве не так?

— Абсолютно верно.

— Так почему бы не предположить, что мы заодно научились понимать язык некоторых животных?

Джаг кисло усмехнулся. Эта версия показалась ему высосанной из пальца, но предложить другую он не мог. В принципе, в создавшейся ситуации были уместны любые предположения.

— Я вижу, что не убедил тебя, — заметил разведчик. — Но лично мне эта гипотеза кажется вполне правдоподобной. Если ты дышишь и плаваешь, как рыба, почему бы тебе не говорить на языке рыб?

— Рыбы не говорят! — возразил Джаг.

— Верно, — согласился Кавендиш, на мгновение смутившись. — Но кто тебе сказал, что они ничего не слышат?

— Не исключено, конечно, что они слышат, но к чему ты клонишь? Я имел дело с тритоном, понимаешь? С тритоном, а не с рыбой!

Разведчик досадливо поморщился.

— Ты сбиваешь меня с мысли! — разозлился он. Я хочу сказать, что с этой тварью на спине мы, возможно, стали понимать язык животных, вот и все!

Джаг поднял руку.

— Остановимся на этом, — сказал он. — Давай лучше попробуем добраться до лагеря. Наверное, там уже волнуются.

— Что ты говоришь?! Извелись бедняги! — ухмыльнулся разведчик. — Да им наплевать на нас! Сволочи, мы окружены сволочами! Мы разбиваемся в лепешку ради них, делаем вид, будто верим им, а они просто издеваются над нами! Да, именно так! Давай, ныряй! Вижу, тебе не нравится правда! Если я когда-нибудь решу умереть, ты не отговоришь меня, сколько бы ни старался!

Выплеснув свои эмоции, разведчик нырнул в темную воду и быстро нагнал Джага, который плыл осторожно, пытаясь не прозевать атаку рыбы-шара.

Проплыв опасный участок, они очутились в центральном тоннеле. По пути Джаг запоминал многочисленные ориентиры, следуя которым можно было бы добраться до воздушного кармана.

Возвращение было изнурительным, так как пловцы были совершенно измотаны.

Когда они вынырнули в центре озера, старый Джетро отругал их, поскольку они не выполнили свою норму по сбору пузырьков.

Уставший Джаг отошел в сторону и лег, не обращая никакого внимания на обвинения начальника, который даже не поинтересовался, что сними произошло.

Вообще-то Джаг был слегка обижен и уязвлен тем, что Кавендиш не проявил достаточного интереса к эпизоду с говорящим тритоном.

Но Джаг не мог долго злиться, ибо сейчас и сам сомневался в том, что произошло в воздушном кармане.

ГЛАВА 10

Прошла еще одна неделя. Захваченные однообразным ритмом жизни лагеря, Джаг и Кавендиш возобновили ныряние и проводили под водой самые приятные часы, гоняясь за серебристыми газовыми пузырьками.

Рыба-шар больше не попадалась им на пути, и жизнь снова вошла в однообразное русло.

Однажды утром начальник участка объявил, что им дается день отдыха.

Услышав эту новость, Кип откровенно ухмыльнулся.

— Осторожно, парни, — бросил он многозначительно. — У нас будут гости. Сейчас придут самки за созревшими жемчужинами, и они непременно прихватят с собой нескольких жеребцов.

Он не врал. Час спустя визгом ржавых роликов заявила о себе спускавшаяся в пещеру кабина подъемника.

Дюжина вооруженных до зубов женщин твердо стояла на платформе.

Среди них была и бритоголовая, которая руководила всем хозяйством.

— Ну и ну, — произнес Кип. — Сама хозяйка пожаловала. Будьте уверены, парни, она прибыла за «свежатиной». Горе тому, кто окажется не на высоте!

Подъемник остановился, и охранницы тут же заняли позицию таким образом, чтобы в случае необходимости накрыть огнем все пространство гигантской пещеры.

Даже мельком не взглянув на заключенных, Джедия направилась в помещение, где созревали жемчужины. Старик откровенно раболепствовал перед ней.

Прошло добрых полчаса, прежде чем пара вышла из барака. Джедия несла пузатенький кожаный мешочек, в котором находились готовые жемчужины. Целое состояние!

Подойдя к подъемнику, толстуха откровенно похотливым взглядом прошлась по строю заключенных.

Прежде чем взобраться на платформу, она шепнула несколько слов одной из надзирательниц. Та подошла к строю и стволом своего автомата принялась указывать на мужчин.

— Ты, ты, ты… — говорила она, продвигаясь вдоль шеренги ныряльщиков.

Джаг оказался в числе избранных, но к этому он был готов.

Он увидел, как взгляд черных глаз Джедии задержался на нем.

— На платформу, быстро! — приказала охранница. — Руки на затылок!

Джаг послушно влился в группу избранных и прошел мимо Кавендиша, который даже не взглянул в его сторону. Не потому, что он испытывал чувство зависти к «счастливчикам», просто разведчик снова потерял связь с реальностью.

К тому же, после приключения с рыбой-шаром, приятели не перебросились и десятком слов. Джаг взошел на платформу, окруженную металлической сеткой с ромбовидными ячейками. С пронзительным скрежетом закрылась предохранительная решетка, и подъемник пошел наверх.

По мере того, как он поднимался, мрак внутри колодца рассеивался, уступая место искусственному освещению, создаваемому ацетиленовыми светильниками, которые зажигались в исключительных случаях, иначе говоря, когда подъемником пользовалась Джедия.

Когда подъемник достиг поверхности, Джаг отпрянул и прищурился, до боли ослепленный танцующим светом.

Температура воздуха тоже показалась ему невыносимой. Когда он вышел наружу, и в лицо ему ударил ветер пустыни, Джаг резко качнулся назад. Мир, который окружал его, показался ужасно сухим, иссушенным, горьким.

Враждебный мир!

Жаркий воздух жег кожу, как огненное дыхание, как струя обжигающего пара. Сияющее солнце вонзало в глаза раскаленные иголки, и Джаг застонал. Задыхаясь, словно помощник кочегара, наглотавшийся угарного газа, он зашатался, едва держась на ногах. Поверхность земли представлялась ему огромной печкой, горнилом, которое жгло его кожу и иссушало слизистую оболочку гортани и носа.

У Джага закружилась голова, когда он вспомнил, как, спустившись в шахту, был поражен ужасной влажностью. Потрясенный, он спрашивал себя, как ему удалось так быстро перейти из одной крайности в другую. В этом угадывалось влияние паразита, присосавшегося к его спине.

Бросив быстрый взгляд на других пленников, Джаг убедился, что и они испытывают те же муки. Однако легче ему от этого не стало.

Безразличные к чужой боли, охранницы прикладами подталкивали их к строению из красного листового железа.

— Вперед, побыстрее! — командовали они. — Нет времени погружаться в мечты! Вас надо как следует отмыть! От вас воняет тиной, как от утопленников!

Дверь отошла в сторону, и они вошли в примитивную душевую. В каждой кабинке лежало черное мыло и щетки с жесткой щетиной.

Поначалу Джаг мылся с истинным удовольствием.

Однако очень быстро он почувствовал недомогание. Вода показалась ему кислой по сравнению с водой из черного озера. Возможно, дело было в том, что эта вода поступала из «нормального» источника, а не из глубин гигантского метеорита.

Впрочем, Джаг понимал, что в нынешнем своем состоянии не может мыслить логически.

Вскоре он перестал тереть себя щеткой, так как на груди появилось покраснение, и он почувствовал нестерпимый зуд.

— Вытирайтесь! — отдала команду надзирательница, перекрывая воду. — Рядом находятся комнаты. Каждый занимает одну из них и ждет, когда к нему придут.

Безучастные ко всему, пленники шли по коридору, покрытому резиной. Все происходило при абсолютном молчании: каждый замкнулся, ушел в себя. Затуманенные глаза не останавливались ни на чем, будто им вообще не на что было смотреть. Мозг фиксировал информацию, но не анализировал ее. Все сводилось к простой констатации фактов, причинные связи не устанавливались. Мужчины жили в сиюсекундном настоящем и ни о чем не думали.

Джаг не испытывал никакого желания с кем-либо заговорить. Неспособный собраться с мыслями, он смотрел на спутников, не видя их. Там, внизу, общения практически не существовало, за исключением общепринятых банальных фраз. Здесь было еще хуже. Сознание словно замерло, остались только инстинкты.

Джаг вошел в какую-то крохотную комнату, площадь которой составляла не более четырех квадратных метров. Стены были обшиты перфорированными панелями, а металлический пол покрыт ворсистыми ковриками. Пища и вино уже ждали на подносе, стоявшем на куске облицовочного камня. В углу находилась какая-то ослепительная никелированная установка, совершенно не вязавшаяся с обветшалым видом комнаты.

Оценив размеры своего временного пристанища, Джаг машинально сел на ложе и принялся есть. Он не был по-настоящему голоден, но инстинкт побудил его к принятию пищи. Он должен был любой ценой поддерживать свой организм, чтобы быть готовым ко всяким неожиданностям. Это проверенное спасительное средство уже не раз выручало его в других обстоятельствах. Именно таким образом он смог несколько месяцев назад пересечь практически из конца в конец ужасное смертельное болото, образовавшееся после падения орбитальной станции с атомными двигателями. При этом Джаг тащил на своих плечах Кавендиша.

Он ел чисто механически, не задумываясь над своими действиями, не ощущая вкуса того, что проглатывал, не испытывая никакого удовольствия от пищи. Точно с таким же отсутствием ощущений он пил, будучи не в силах определить, глотает ли отвратительное низкосортное пойло или пьет виноградное вино высшего качества.

Едва он закончил есть, как тихо открылась дверь, и на пороге появилась Джедия.

Одетая в свои неизменные просторные кожаные одежды, она несколько секунд смотрела на Джага, потом вошла в комнату, оставив за собой дверь открытой.

— Ну что, красавчик! — бросила она, приближаясь к тюфяку. — Чувствуешь себя готовым к бою? Восстановил силы?

И, не дождавшись ответа, начала раздеваться. Под одеждой у нее ничего не было, и она оказалась не такой толстой, как казалось на первый взгляд.

Ее лобок, как череп и брови, был тщательно выбрит. Видимо, Джедия была противницей всякого волосяного покрова на теле. У нее были мощные, без капельки жира, бедра, плоский зад, круглый торс и груди, которые скорее походили на грудные мышцы культуриста, нежели на яблоки любви. Вообще она здорово смахивала на мужчину. Внимательно рассматривая ее, Джаг непроизвольно содрогнулся.

Заметив его реакцию, хозяйка шахты развеселилась.

— Я тебя не очень воодушевляю, да? — ухмыльнулась она, почесывая бок. — Можешь быть уверен, что и ты не в моем вкусе! Но, тем не менее, разденься…

Джаг снял подобие бермуд из черной эластичной ткани, которые носил днем и ночью, и бросил их к импровизированному обеденному столу.

— Надо признать, что ты прекрасно сложен, — оценила Джедия, сев на биде и приступив к интимному туалету, сопровождаемому журчанием и характерным плеском воды, — но это еще ни о чем не говорит! Мне доводилось видеть богатырей, оснащенных приборами размером с предплечье! Конечно, длина и толщина впечатляют, но это еще не все…

Она встала, бесстыдно вытерла промежность мягким бумажным полотенцем, внимательно осмотрела его в поисках только ей одной известных следов.

— Никогда не следует доверять внешнему виду, — продолжала она, — и, особенно, делать поспешные выводы. Предполагают, что у крупных женщин дымоход с сильной тягой, но что касается меня, это совершенно не так. Лично у меня очень маленькая «кошечка». Ты не смог бы ввести в нее даже кончик своего «поршня».

Увидев застывший, изумленный взгляд Джага, она разразилась смехом и бросила салфетку в биде, наполовину заполненное водой.

— Ты спрашиваешь себя, для чего же ты здесь, так? — посмеивалась она. — Потерпи, скоро все поймешь…

И в этот момент в комнату вошла девушка-подросток. На ней был фиолетовый халат без рукавов. В руках она держала какой-то предмет, обернутый куском шелковой ткани. Девушка закрыла дверь и похотливой походкой направилась к тюфяку.

— Это Жемчужина, — сказала Джедия, кивнув в ее сторону. — Я не стану объяснять, почему ее так зовут, ты все поймешь сам.

Затем, обращаясь к девушке, она бросила:

— Я не знаю, как его зовут, но в визитной карточке он не нуждается! У него есть штырь в самый раз для твоего паза!

Большие черные глаза девушки остановились на вялом члене Джага, и на ее лице появилась жадно-похотливая гримаса.

Вблизи она уже не казалась такой юной. Безусловно, она была молода, но давно достигла половой зрелости. У нее было очень привлекательное личико, а ротик с пухлыми губками напоминал вишенку.

Не говоря ни слова, она начала снимать с себя одежду. Одно движение руки — и халатик соскользнул на пол, наделав шума не более, чем перо, упавшее на воду.

Увидев девушку обнаженной, Джаг понял природу происхождения ее имени. Ее пупок украшала большая жемчужина, а по центру черных кудряшек лобка проходила нитка более мелких жемчужин, нанизанных на крючочки золотистого металла. Это необычное украшение шло сверху вниз вдоль складок молочно-белой плоти.

— Как ты ее находишь? — поинтересовалась Джедия, подойдя к ней. — Ты видишь изящество линии шеи, форму бедер, рельеф груди? А ее попка? Ты только посмотри на ее попку! Ты должен быть осторожен и не слишком грубо с ней обращаться. Начинай, — сказала она, обращаясь к девушке, — доведи его до нужной кондиции.

Не заставляя себя долго уговаривать, Жемчужина села на тюфяк рядом с Джагом. У нее была нежная кожа, от которой исходил терпкий мускусный запах. Она прижалась к нему теплым телом, но когда Джаг захотел ее поцеловать, она воспротивилась.

— Ее рот принадлежит мне! — заявила Джедия, наблюдая за ними. — Она тебе его не даст. По крайней мере, если я ей не прикажу.

Чуть смутившись, Джаг тем не менее начал пробуждаться. В его апатичном мире появилась брешь, через которую пульсирующими струями возвращались рассудок и ясность ума.

В одно мгновение он обрел какую-то часть своих атрофированных умственных способностей, как тогда, когда спасался от рыбы-шара.

В данной обстановке это проявилось через животное желание, от которого мучительно восстало мужское достоинство.

— Ты производишь на него впечатление! — хохотнула Джедия, совершенно ошибаясь относительно истинных причин мощи Джага.

Трясясь, как в лихорадке, потеряв голову от неожиданного неукротимого желания, Джаг опустил руку к животу партнерши.

Но ему никак не удавалось просунуть руку между ног девушки — она нервно уклонялась от его ласки — и тогда Джаг припечатал ее спиной к ложу, намереваясь разобраться в причинах своей неудачи. Хозяйка шахты резко оттолкнула его ногой.

— Спокойно, — сказала она. — Ты обыкновенный самец, который сразу же хочет получить желаемое. Сожалею, но здесь законы устанавливаем мы, и ты должен подчиняться.

Опустившись на колени, она прошлась указательным пальцем, пожелтевшим от никотина, по нитке блестящих жемчужин, которые исчезали между плотно сжатыми ногами молодой женщины.

— Это не только украшение, — объяснила она, раздвигая волосяной покров на лобке. — Это еще и надежный запор. Посмотри!

Заинтригованный Джаг придвинулся ближе, наклонился и с ужасом отметил, что крючочки, на которые были нанизаны жемчужины, выполняли еще и функцию этаких железных челюстей, которые сомкнулись на складках нежной плоти, пронзив их насквозь, и плотно прижав друг к дружке.

— Это тоже принадлежит мне, — информировала его Джедия. — Это слишком драгоценный фрукт для таких ублюдков, как ты! Вы умеете только рыть, разрывать все снизу доверху, тогда как нужно услаждать, ласкать. Свои лучшие чувства вы растрачиваете на собак и лошадей! Вы испытываете большую любовь к животным, нежели к женщинам! Это нормальное явление… среди зверей.

Переглянувшись, женщины заговорщически улыбнулись.

— Ты возьмешь то, что осталось, — продолжала Джедия, — отверстие, предназначенное для испражнений. Это больше подходит для такого примитивного самца, как ты. В любом случае, у тебя всего лишь один инструмент для нас двоих. А теперь, по местам!

Жемчужина тут же прилипла к Джагу. Стоя на коленях, она высоко подняла зад с раздвинутыми ягодицами, демонстрируя борозду, прикрытую блестевшими от влаги волосиками.

Просунув руку между бедер, молодая женщина схватила Джага за мошонку и потянула к себе. Затем она лихорадочно взяла в руку член Джага, провела им по своей канавке, защищенной жемчужинами и подвела его к узкому коричневатому отверстию. Она долго и тщательно устанавливала его, прежде чем начать делать толчки назад, медленно насаживая себя на твердую плоть.

Как только Джаг задвигался быстрее, Жемчужина приподнялась и занялась последними приготовлениями, которые заключались в том, чтобы застегнуть вокруг талии и на бедрах широкий кожаный пояс с тонким и длинным искусственным фаллосом, сделанным из жемчужных колец, соединенных между собой смолой желтого цвета.

Когда эта операция завершилась, Джедия легла на спину, приподняла и развела в стороны ноги и раздвинула руками валики больших губ, раскрыв влажно блестевшую розовую расщелину.

Жемчужина осторожно подалась вперед, направляя перламутровый фаллос ко входу во влажный грот Джедии и медленно ввела его туда на всю длину, «сопровождаемая» Джагом, который все это время не покидал узкого и теплого гнездышка, принявшего его.

Вращая задом, крича и сквернословя, Джедия принимала в себя искусственный член из жемчуга, не останавливаясь ни на секунду.

— Давай! — подбадривала она Жемчужину. — Пронзи меня! Глубже! Ты протыкаешь меня насквозь, но мне это нравится! Господи, до чего же хорошо! Вколачивай глубже, да вколачивай же! Достань до самого дна! Сильнее! Помогай ей и ты, я разрешаю! Пусть он прочистит тебя! Я хочу, чтобы он проталкивал тебя в меня, чтоб мы были друг в друге, чтобы ты глубже проникала в меня! Вперед!

Ветер безумия ворвался в комнату. Через несколько секунд в помещении слышались только хлюпающие звуки, прерывистое дыхание, приглушенные крики, жалобные всхлипы, дьявольские просьбы, сквернословие…

Прижавшись к своей партнерше, сжимая в руках ее мраморные груди, Джаг входил в нее и выходил в бешеном ритме, не всегда точно координируя свои движения с движениями девушки, которая играла свою собственную партию, вонзая одним толчком ужасную перламутровую шпагу в тело Джедии.

Когда движения осады совпадали, Джедия испытывала удвоенную силу толчка, который уминал ее тело и заставлял рычать от наслаждения.

В этой разнузданной игре, ощущения обострялись и вскоре все трио взлетело на вершину волны наслаждения.

Джаг хотел встать, но хозяйка шахты остановила его жестом руки.

— Ты остаешься, — сказала она. — Другие девушки тоже хотят испробовать твою рогатину. У такого бойца, как ты, должно что-то еще оставаться в резерве.

Снова растянувшись на тюфяке, Джаг заметил следы крови между ног Джедии. Перехватив его взгляд, она ухмыльнулась.

— Нет настоящего наслаждения без страданий! — заявила она и, зажав в руке перламутровый фаллос, добавила: — Каждый раз я добавляю одно кольцо жемчужин. Нужно уметь идти дальше, добиваться лучших результатов. Наслаждение должно быть не только физическим, но и моральным. Я вот спрашиваю себя, что ты из всего этого можешь понять… Ты ведь ни что иное, как усовершенствованное животное!

Она привела себя в порядок, оделась и присоединилась к своей молодой подруге, которая ждала ее у выхода.

Оставшись один, Джаг не успел задать себе ни одного вопроса, ибо дверь открылась и в комнату вошли две самки с похотливыми глазами.

ГЛАВА 11

Перекатившись на бок, Джаг неожиданно осознал, что уснул после последней любовной схватки. Следует сказать, что соискательницы были многочисленны и достаточно требовательны.

Через неплотно закрытую дверь до него доносились обрывки разговора. Он понял, что Джедия и ее девушки собрались, вероятно, в коридоре, чтобы перекурить. Горький запах плохого табака постепенно заполнял комнату.

Решив удовлетворить свое любопытство, Джаг бесшумно встал и подошел к двери таким образом, чтобы не быть замеченным надзирательницами.

Обнаженные или одетые только в пеньюары, они стояли, прислонившись к перегородке, беспечные, похотливые, еще мокрые от пота любви, с прилипшими ко щекам прядями волос.

Сизый дым, заполнявший коридор, был таким плотным, что, казалось, его можно было резать ножом.

— Что и говорить, очень жаль, — пробормотала одна из девушек. — В этой партии есть прекрасные образчики… Давно уже не было ничего подобного… Особенно этот Джаг…

Джаг отметил огорчение одной из своих партнерш. Она пришла одна и вела себя не так нахально, как ее товарки, спросила даже как его зовут.

Другая, совершенно голая, пожала плечами, отчего затряслись ее дряблые груди.

— Ничего не поделаешь, — сказала она. — Такова их судьба. Когда начался процесс, ничто не может его затормозить. Те, кто посильнее, сопротивляются дольше, всего лишь. А работа должна делаться…

Дверь барака открылась, появилась Джедия, и разговоры прекратились.

— Все, хватит чесать языками! — бросила хозяйка шахты. — Развлечение закончилось. Пора отправлять их вниз.

Девушки тут же разбежались.

Воспользовавшись суматохой, Джаг поспешно отошел от двери и снова лег на тюфяк, притворившись, что спит. У него трещала голова от того, что он только что услышал. Что означал этот странный разговор? Казалось, надзирательницы сожалели о какой-то таинственной и неотвратимой катастрофе, смысл которой Джаг не мог уловить. Внезапно в комнату вошла Джедия. Она повернула скрытую движущуюся стенную панель, за которой было окно, перечеркнутое толстыми металлическими прутьями.

В комнату ворвался ослепительный солнечный свет. Джаг непроизвольно отпрянул. Ему показалось, что этот свет может причинить ему боль, что сейчас у него начнет пузыриться кожа, как от «ласки» огня газовой горелки.

Он резко сел, вцепившись руками в тюфяк. Его реакция удивила его самого. Отвратительное ощущение недомогания разлилось по всему телу. Желудок выворачивало наизнанку.

Голубое небо показалось ему отвратительным, а пустыня такой же гостеприимной, как куча гашеной извести. Пейзаж, открывшийся взору Джага, казался ему непереносимым.

— Давай-ка, вставай! — приказала Джедия с легкой улыбкой на губах. — Все девушки остались довольны тобой, но я думаю, что ты не очень-то хочешь задерживаться здесь. Я не ошибаюсь?

Ее рот язвительно скривился. Было очевидно, что она знает о мучениях, которые испытывал Джаг.

Пытаясь спастись от укусов солнечных лучей, Джаг перекатился к краю тюфяка и метнулся к умывальнику, находившемуся в углу комнаты, чтобы освежиться.

Несмотря на то, что вода была кислой, она принесла ему некоторое облегчение.

— К подземному миру быстро привыкаешь, не так ли? — ухмыльнулась Джедия. — Я более чем уверена, что не можешь дождаться, когда снова окажешься там.

Джаг растерянно промолчал.

— В пещере вода намного лучше, — продолжала хозяйка шахты. — К тому же сумерки, темнота… А здесь тебе тяжело, да? Вода, свет, жара — все враждебно, все тебя раздражает… Ты чувствуешь себя так, словно с тебя содрали кожу, и ты идешь по пустыне под палящим солнцем, верно?

Представив себе эту картину, она разразилась громким смехом, вызвав тем самым отвращение на лице Джага. Эта сучка была права: он видел себя бредущим среди дюн под обжигающим дыханием пустыни.

От этого воспоминания все его существо словно бы ощетинилось, стальная рука сжала сердце, и у Джага осталось лишь одно желание: присоединиться к Кавендишу в недрах метеорита.

Мгновенно успокоившись, он начал одеваться под насмешливым взглядом Джедии.

— В принципе, ты похож на кита, выброшенного на берег, — процедила она сквозь зубы. — Тебя надо поливать каждые десять минут, чтобы не лопнула шкура.

Джаг пожал плечами. Осознание своей уязвимости давило на него тяжелым грузом. Он стал слабым, ненормально чувствительным к жаре и сухости.

— Я провожу тебя до порога твоей новой обители, — продолжала подтрунивать Джедия, когда он был готов. — Это все, что я могу для тебя сделать. С помощью Жемчужины ты сумел доставить мне удовольствие. Малышка тоже осталась довольна тобой, а такое случается редко. Она крепкий орешек!

Они вышли из каземата, и Джагу показалось, что он попал в сушильную печь. Солнце опустилось ниже, но его лучи жгли все так же немилосердно.

Во дворе два тритона, которых держала на поводке одна из охранниц, рванулись в сторону Джага, и амазонке пришлось приложить всю свою силу, чтобы сдержать их. Разъяренные монстры скребли когтями песок и щелкали челюстями. Увидев испуганное лицо Джага, Джедия рассмеялась пронзительным смехом.

— Как видишь, они ненавидят пленников! — сказала она. — И особенно таких красавчиков, как ты. Но мне кажется, что в действительности они просто ревнуют. Смешно, правда? Ящерицы устраивают сцену ревности! Умереть можно со смеху…

Они дошли до входа в основную галерею, и Джедия передала Джага другой охраннице, вооруженной ручным пулеметом на треноге, который она держала в руках без видимого напряжения.

— До следующей встречи, дорогой, — хохотнула Джедия. — Работай хорошо! Собирай для нас побольше прекрасных жемчужных пузырьков, и ты сможешь возвратиться и развлечь нас… если будешь еще на это способен и тебя не испугает дневной свет!

Джаг хотел было резко ответить, но смиренно промолчал, торопясь покинуть этот ужасно сухой, враждебный мир.

Тоннель поглотил его и сразу же наступило облегчение. Остальные заключенные были уже там, ожидая посадки в клеть подъемника.

Кабина пошла в глубь темного колодца.

Как только наступил кромешный мрак, Джагу сразу стало лучше. Не превращается ли он в существо тьмы? Не делает ли из него подземная жизнь больного, не переносящего ни свежего воздуха, ни солнца? Такое предположение вызвало у него дрожь во всем теле.

Подъемник остановился, и он последовал за своими товарищами по несчастью.

Лагерь был погружен в атмосферу безделья. Тут и там лежали мужчины, беспрерывно прикладываясь к бутылке водки и медленно погружаясь в мрачное состояние опьянения. Никто не заговорил с ними, не попросил рассказать об их похождениях в самых подробных деталях.

Создавалось впечатление, будто это никогда их не интересовало, будто они всегда были выше этого.

Джаг ощутил неприятное покалывание в желудке. В любой тюрьме на них буквально набросились бы собратья по несчастью, жадные до скабрезных рассказов. Здесь ничего подобного не произошло. Каждый оставался на месте, замкнувшись в своем одиночестве. Они едва ли поднимали голову, чтобы взглянуть на прибывших, когда те проходили мимо.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Джаг начал разыскивать Кавендиша. Не найдя его в палатке, он инстинктивно направился к озеру. Ему потребовалось не более двух минут, чтобы обнаружить разведчика.

Почти голый, свернувшись в позе зародыша, он спал в яме, заполненной водой.

Больше разозленный, чем напуганный, Джаг принялся тормошить его до тех пор, пока тот не проснулся.

— А! Это ты, — узнав Джага, пробормотал Кавендиш. — Уже вернулся?

— Черт возьми! — вспылил Джаг. — Ты потерял голову или что? Какого черта ты забрался в эту яму? Ты не мог спать в спальном мешке или гамаке?

Приподнявшись, разведчик нахмурил брови, осмотрелся вокруг, затем внимательно посмотрел на свое покрытое грязью тело. Казалось, он был удивлен не меньше своего товарища.

— Черт возьми! — растерянно воскликнул он. — Что такое? Я даже не помню, как попал сюда! Неужели кто-то решил подшутить надо мной? Если это шутка, то я не вижу в ней ничего веселого!

Взяв Кавендиша за руку, Джаг помог ему выбраться из мутной воды.

— Происходят странные вещи, — пробормотал он, поддерживая разведчика, который шатался как пьяный. — Когда я был наверху, я испытывал странные ощущения…

Кавендиш с удивлением посмотрел на него.

— Что еще?

— Чувство отвращения к пространству, к пустыне… Я думал лишь об одном: возвратиться сюда и нырнуть… Плавать в тоннелях, плавать и плавать… всегда.

Кавендиш долго качал головой.

— Это удивляет меня лишь наполовину, — пробурчат он. — Когда девушки выбрали тебя, я испытал чувство облегчения. Я был счастлив, что мне не придется покидать пещеру. И это говорю тебе я, человек, который не пропускал мимо ни одной юбки!

— Это еще не все, — прервал его Джаг. — Снаружи мне показалось все ужасно сухим. К тому же я подслушал один разговор, полный странных намеков.

— Это все проделки паразита! — категорично высказался Кавендиш. — Ты в это можешь не верить, но все исходит от него. Он уничтожает, пожирает нашу личность, превращая нас в подобие зомби! Еще немного, и мы станем такими же, как и все остальные. Ты только посмотри на них, это же живые трупы. Вот кем они стали! Ни о чем другом не думают, только бы напиться где-нибудь в темном углу! Чем больше мы ждем, тем в большую зависимость от медуз попадаем!

— Сейчас мы ничего не сможем предпринять, — остудил пыл разведчика Джаг. — Выбраться наверх чертовски тяжело. И даже, если удастся это осуществить, игра не стоит свеч, так как вокруг полно охранниц, а вся территория простреливается пулеметами. Не следует забывать и о тритонах. Двое из них чуть не разорвали меня…

— Может быть, ты был не слишком любезен с ними? — хохотнул разведчик.

— Как это?

— Я… я не знаю… Может быть, они поздоровались с тобой, а ты не ответил, и они обиделись?

Джаг раздраженно пожал плечами. Затем, не сговариваясь, они направились к палатке-столовой и налили себе по большой кружке пива.

ГЛАВА 12

Прошло немного времени, и от отдыха осталось лишь одно воспоминание.

На следующий день счастливые Джаг и Кавендиш с наслаждением погрузились в воду озера и отправились в лабиринты многочисленных галерей, разыскивая газовые шарики.

Поглощенные работой, они быстро забыли о своих треволнениях. Ничто для них не было более важным, чем кипение прозрачных пузырьков, вырывавшихся из глубин метеорита. Они испытывали настоящую дрожь сладострастия, дотрагиваясь до хрупких гроздей, готовых взорваться в любую секунду.

Спустя несколько дней произошел несчастный случай, нарушивший очарование водной гармонии.

Один из ныряльщиков обнаружил щель, из которой вырывались пузырьки, имевшие странный голубоватый цвет. Соблазнившись, он решил набрать их полную сетку, чтобы заслужить похвалу Джетро.

Когда он вынырнул на поверхность и вышел на берег, его добыча, не выдержав резкого перепада давления, лопнула у него в руках с громким треском.

К несчастью, ныряльщик вдохнул высвободившийся газ. Последствия были настолько же впечатляющими, насколько и отвратительными.

Спустя несколько часов после взрыва пузырьков, живот ныряльщика вздулся, как у рыбы-шара, а затем лопнул от лобка до грудной кости. Клочья внутренних органов разметало далеко в стороны с невероятной силой давления.

— Такое я вижу впервые, — пробормотал начальник участка. — Чтобы никто больше не притрагивался к этим голубым пузырям! Это сверкающая смерть, и не более того!

Обескураженные ныряльщики отпрянули от разорванного трупа. Запах падали постепенно заполнял атмосферу.

— Может быть, из этих голубых пузырей рождаются рыбы-шары? — высказал предположение Кавендиш. — К несчастью, наши тела не могут растягиваться до такой степени, как у них. Надо быть резиновым, чтобы выдержать это!

— Вы видели? — спросил Кип. — Он словно проглотил гранату с выдернутым предохранителем, и она взорвалась у него в животе. Ну их ко всем чертям, эти голубые пузырьки!

— Прекратить треп! — прогремел голос старого Джетро. — Вы что, весь день намерены болтать? Ничего особенного не произошло, обычный несчастный случай! Такое могло случиться в любом другом месте. Вы же не наложите в штаны из-за одного-единственного случая!

Кип опустил глаза и замолчал. И тем не менее, все понимали, что он хотел сказать: в тоннелях стало одной опасностью больше.

— А теперь за дело! — с наигранной доброжелательностью бросил начальник участка. — Не запугают же нас несколько цветных пузырей!

Отметив употребление местоимения «нас», Джаг не смог сдержаться.

— Ты собираешься снова начать нырять? — уточнил он.

Мертвенно-бледный Джетро бросил на него испепеляющий взгляд, но, сообразив, что идет по лезвию бритвы, и что Джаг выражает общее мнение, он не полез на рожон и даже быстро нашел оправдание.

— Мы все находимся в одинаковых условиях, что бы вы об этом ни думали, — сказал он. — Отказ от ныряния не избавляет от опасности. В скором времени, может быть, завтра, одна из таких расщелин, из которой выходит смертельный газ, образуется где-то здесь, на суше, вокруг нас, и я автоматически попадаю в такое же положение, как и вы. Но я, в отличие от некоторых, не накладываю в штаны!

Аудитория согласилась с этим туманным аргументом, и работа незамедлительно возобновилась.

Влияние, оказываемое водной средой на сознание пловцов, было настолько сильным, что, погрузившись в нее, они быстро забыли о новой опасности или же свели ее в своем представлении к минимуму.

Когда Джаг работал в одиночку, он дважды видел, возвращаясь из тоннеля, цепочки опасных пузырьков голубого цвета. Он поспешно сворачивал с их пути и наблюдал, как они поднимаются наверх и растворяются в потоке. Джаг предположил, что именно эти шарики и отравили весь водоем.

В очередной раз притаившись за скалой, он наблюдал за бесконечной вереницей рыб-шаров. Они величественно плыли колонной, словно участвовали в каком-то тайном ритуале.

Джаг боялся шевельнуться. Рыб стало столько, что они разодрали бы его в клочья, просто стерли бы его в порошок.

Тем временем странная процессия приблизилась к узкой расщелине и исчезла в ней. Можно было сказать, что дивизион малых кораблей возвращался на базу.

Но у Джага не было возможности хорошенько поразмыслить о нравах этих опасных рыб, так как состояние Кавендиша резко ухудшилось. Ночами разведчик вставал с постели и в состоянии сомнамбулического транса направлялся на берег озера, где укладывался спать в яму с водой. Бдительный Джаг всякий раз возвращал разведчика в палатку, но не мог привести его в сознательное состояние.

Однажды вечером, когда он укладывал Кавендиша в гамак, то заметил нечто странное между пальцами ног своего товарища. Вначале Джаг подумал, что это сгусток тины, обрывки водорослей, но вскоре был вынужден признать свою ошибку. Его мгновенно прошибло холодным потом: тонкие перепонки соединяли все пальцы ног разведчика!

Джагу показалось, что железная рука рвет в клочья его сердце. У Кавендиша были перепончатые ноги. Начался процесс мутации!

Оглушенный, едва не упав от внезапного головокружения, Джаг подбежал к баку с питьевой водой и сунул туда голову.

Придя в себя, он начал размышлять. На этот раз он не мог больше закрывать глаза на действительность. Во всем, что происходило с ними, были виноваты паразиты, присосавшиеся к их спинам. Они постепенно, день за днем, приспосабливали людей к новой среде обитания.

Задыхаясь от ярости, он чуть не отправился на поиски ножа, чтобы сковырнуть мерзкую тварь, пустившую корни между лопаток Кавендиша. Но он очень быстро понял, что это было бы не самым лучшим решением.

Если освободить Кавендиша от медузы, Джетро отдаст указания, и завтра ему прилепят на спину новую. Это было безнадежно. Более того, вода тоннелей мгновенно убьет Кавендиша, если он не будет носить на себе эту тварь. Следовало срочно найти какой-нибудь другой вариант, пока не был выработан стоящий план побега.

С другой стороны, Джаг отдавал себе отчет, что убежать из этой мышеловки практически невозможно. Во-первых, очень трудно выбраться на поверхность. Потребовалось бы на одних руках преодолеть колодец подъемника, а это невыполнимая задача. Даже если предположить, что ему это удастся сделать, без оружия он далеко не уйдет. Идеальным решением проблемы явилось бы организованное восстание, но лагерь был сборищем индивидуумов-идиотов.

Короче говоря, будущее ничего хорошего не сулило. Никогда еще Джаг не оказывался в такой безвыходной ситуации. Вдруг забеспокоившись, он лихорадочно осмотрел себя, но никаких признаков мутаций на своем теле не обнаружил.

Успокоившись, Джаг вздохнул свободнее, подозревая все же, что получил лишь временную отсрочку.

Придя к такому выводу, он решил действовать немедленно, пока в нем сохранились остатки здравого смысла. Позже, когда он достигнет стадии Кавендиша, у него не будет никакой надежды избежать ужасной судьбы, уготованной им шахтой.

Джаг вспомнил о тритоне, которого встретил в воздушном кармане. Он не забыл ту встречу, а просто задвинул ее в дальний уголок памяти, чтобы вытащить оттуда, когда понадобится.

Решив, что этот час пробил, Джаг выволок Кавендиша на сухое место. Разведчик продолжал спать. То, что Джаг собирался сделать, было исключительно рискованным предприятием, но в данной ситуации он не видел другого выхода. Он знал, что должен незамедлительно воспользоваться просветлением своего сознания. Позже может случиться так, что он впадет в такую же прострацию, как и Кавендиш. Покатившись под уклон, он станет соучастником собственной гибели. Он забудет об опасности, исходящей от паразита, оседлавшего его позвоночник, и будет полностью поглощен своими каждодневными обязанностями: нырять, собирать прозрачные пузырьки, наслаждаться пребыванием под водой… Пока еще у Джага имелись силы противостоять мутации, но на этот счет не следовало слишком обольщаться.

В пещере все спали, и Джаг решил погрузиться под воду. Ему достаточно прикоснуться к водорослям, чтобы осветить себе путь.

Он осторожно вошел в густую воду и доплыл до центра озера, внимательно следя за тем, чтобы не производить лишнего шума.

Там он нырнул, и когда достиг дна, коснулся рукой растений, которые тут же вспыхнули призрачным светом.

Теперь оставалось найти воздушный карман, где Джаг встретил говорящего тритона. В лабиринте галерей ничто не было очевидным. Джаг помнил, что устанавливал ориентиры, но сможет ли он узнать их?

Он поплыл, энергично работая ногами, разгребая руками воду тоннелей.

Джаг недооценивал свои способности. Он плыл уверенно и гибко, находя один за другим ориентиры, которыми отметил путь во время возвращения в лагерь после встречи с рыбой-шаром.

Охваченный азартом, Джаг потерял бдительность и, дважды сбиваясь с пути, был вынужден возвращаться назад и в нерешительности замирать на подводных перекрестках.

К счастью, он узнал стену, поврежденную в результате атаки рыбы-шара, и проскользнул в узкий проход, который вел к воздушному карману.

Вскоре он вынырнул на поверхность в центре грота и оказался под низким сводом, с которого свисали острые иглы сталагмитов.

Джаг не торопился выбираться из воды. Наконец, успокоившись, он выбрался на сухое место и медленно двинулся на неяркий голубоватый свет.

Он услышал чавкающие звуки… Кто-то или что-то неторопливо приближалось, тяжело ступая по илу. На какое-то мгновение Джага охватила паника. Он был без оружия и, по сути, практически беззащитен.

На стену тоннеля легла длинная тень, и в следующее мгновение из-за уступа появился тритон, глаза которого мерцали зеленым светом.

Узнав его, Джаг вздрогнул и с трудом заставил себя оставаться на месте.

— Это ты, наконец, — выдавил тритон хриплым голосом. — Я уже думал, что ты никогда не придешь.

У Джага закружилась голова, по спине побежали мурашки. Теперь он был уверен, что как в прошлый раз, так и сейчас не могло быть и речи о галлюцинациях.

— Сначала я во всем сомневался и вообще не знал, что и думать… — произнес Джаг. — Потребовалось время… Но теперь, мне кажется, я все понял… Мой друг Кавендиш начал изменяться…

— А ты? — проквакал тритон.

— Пока нет… По крайней мере, ничего заметного…

— Это потому, что ты сильнее своего друга. Твой организм лучше сопротивляется, но рано или поздно это наступит…

— Я знаю, — ответил Джаг. — Во всем виновата… «вакцина», так?

Тритон несколько раз кивнул.

— Да, — согласился он. — Тварь, которую прилепили к твоей спине, постепенно вводит свои щупальца в спинной мозг. Таким образом, это животное начинает воздействовать на тело и на сознание человека, впрыскивая ему в кровь свои гормоны. Проще говоря, оно обладает способностью незаметно изменять органы своего носителя, адаптируя их к той среде, которую считает для себя оптимальной…

Джаг догадывался о чем-то подобном, но, оказавшись лицом к лицу с беспощадной действительностью, растерялся.

— Эта мразь превращает людей в… в…

— В тритонов, — проурчало животное, бывшее раньше человеком. — Именно так! Эта форма лучше всего соответствует схеме человеческого тела. Все тритоны, которых ты видел в галереях и на поверхности, являются бывшими пленниками, жертвами мутационного процесса.

— Даже те, которых охранницы держат на поводке?

— Все!

— Однако они не разговаривают…

Тритон громко щелкнул челюстями и его горло спазматически сжалось.

— Я — исключение, — сказал тритон. — Не знаю, чем это можно объяснить, но я изменился внешне, сохранив способность говорить. И все-таки это вопрос времени… Мне становится все труднее выговаривать слова… Через какое-то время я стану таким, как и остальные, навсегда немым… Затем один за другим из памяти сотрутся эпизоды моего человеческого существования, и я превращусь в настоящее животное, в полном смысле этого слова…

— Есть ли какое-нибудь лекарство? — спросил Джаг, отчетливо понимая эгоистический характер вопроса. — Или мой друг обречен?

— Еще не все потеряно, если мутация не достигла критической фазы, если не начались изменения скелетной конструкции, — прохрипело животное. — Достаточно избавиться от паразита, если это еще представляется возможным… Сделать это необходимо до того, как он срастется своими щупальцами с позвоночником человека, что повлечет за собой необратимые изменения… Но следует быть чрезвычайно осторожным… В этом мире, где каждая лужица отравлена, твой друг не проживет и трех дней без помощи моллюска-фильтра. Вы не сможете нырять, чего Джетро никогда не допустит.

— Он знает о мутации?

— Естественно. Охранницы тоже… Но это никого не беспокоит, наоборот… Изменяя поведение пленников, паразиты нейтрализуют их агрессивность, лишая людей способности выработать план побега. Для охранниц это настоящее благословение.

Джагу ничего не оставалось, как согласиться с последним утверждением. До сих пор он и сам проявлял полное безволие, ничего не пытаясь предпринять. Его приход в этот грот — первая инициатива. И, возможно, последняя…

— Сколько времени длится процесс мутации? — поинтересовался он.

— Когда он начнется по-настоящему, человек может превратиться в животное в течение сорока восьми часов. Но могут быть варианты… Обычно заключительная стадия наступает во время подводного плавания. Побуждаемый инстинктом, ныряльщик больше не поднимается на поверхность, а, наоборот, углубляется в тоннели, чтобы укрыться в таком, как этот, воздушном кармане. Тем, кто остался в лагере, говорят, что пловец погиб, столкнувшись с рыбой-шаром. Это расхожее объяснение…

— Мой друг страдает сейчас периодическими провалами памяти, — сказал Джаг, — и между пальцами его ног начали образовываться перепонки. Каким временем он еще располагает?

Тритон глухо пророкотал:

— Понятия не имею. Бывает по-разному. Какой-то определенной закономерности нет. Все зависит от индивидуума. Но, начиная с какого-то момента, метаморфоза не может быть остановлена, даже если избавиться от паразита. Когда гены претерпели изменения, ничто не может воспрепятствовать процессу перерождения.

— Вы… Вы уверены в этом? — с трудом выдавил Джаг.

— Абсолютно, — ответил монстр. — Я сам пытался спасти других мутантов своими собственными средствами, съедая их «вакцину». Пошли, посмотрим на результат!

Он развернулся и, хлеща длинным гибким хвостом по илу, двинулся вперед переваливающейся походкой, кроша известняк мощными лапами.

Джаг проследовал за ним до ниши с низким сводом, куда был вынужден вползти на животе. Как только его глаза привыкли к темноте, он увидел какие-то скрюченные фигуры, напоминавшие мумии, и лишь несколько секунд спустя понял, что это находящиеся в состоянии прострации люди, наполовину увязшие в тине. Некоторые из них конвульсивно вздрагивали.

У жертв мутации видоизменились различные органы, трансформировались черепа, кожа шелушилась и отслаивалась прозрачными чешуйками, изо рта выглядывали острые клыки.

— Теперь ты видишь? — проквакал тритон. — Они находятся в состоянии комы. Их память постепенно стирается, уничтожая их личность. Когда они придут в себя, они уже ничего не будут помнить о прежней жизни.

Джаг почувствовал, как все его тело сковало ужасным холодом. Он представил Кавендиша в этом залитом илом убежище и мысленно поклялся, что скорее убьет его, чем отпустит в эту мрачную жизнь. Подумав о своей собственной судьбе, такой же незавидной, Джаг спросил себя, хватит ли у него мужества покончить с собой. У него, который всегда умел постоять за себя!

Он встряхнулся, отгоняя мрачные мысли. Время необратимых изменений еще не пришло. Не все еще потеряно.

— Но вы, — заговорил Джаг, — почему вы сохранили все свои способности?

— Я исключение, которое лишь подтверждает общее правило, — ответил мутант. — Но долго это не протянется. Я знаю, что с каждым часом все больше теряю память. И с каждым днем этот процесс ускоряется. Как только я засыпаю, какая-то грань моего прошлого исчезает… Я пытаюсь подводить итоги каждое утро, но ничего утешительного… Я уже не способен видеть дальше двух лет назад. Мой мозг опустошается, становится девственно чистым. А в скором времени превратится в мозг дикого зверя… и я начну ненавидеть людей, потому что они способны пробуждать необъяснимое сожаление, ностальгию по минувшей жизни, о которой я не сохраню ни одного воспоминания…

Удрученный Джаг вспомнил поведение тритонов на поверхности: оно в точности соответствовало тому, что рассказал сейчас его странный собеседник.

Подавленный, Джаг взглянул на окружавшие его карикатуры на людей. Эти гибриды, полулюди-полутритоны, вскоре станут его врагами.

Неожиданно его внимание привлек один из несчастных, пристально смотревший на него широко раскрытыми глазами настоящей рептилии. Время от времени он механически щелкал челюстями, не проявляя однако никакой агрессивности.

Заинтригованный, подталкиваемый таинственной силой, Джаг приблизился к мутанту, и от того, что он увидел, у него поднялись волосы на голове. У существа, которое находилось перед ним, были разноцветные глаза: зеленый и голубой. Из горла Джага вырвалось рыдание. Монстр был ни кем иным, как тем самым парнем, который заговорил с Джагом однажды вечером, будучи тогда еще в совершенно здравом уме. Тогда Джаг осматривал пещеру, надеясь отыскать какой-нибудь выход, и остановился у шахты подъемника. Парень же объяснил, что не стоит рассчитывать на подъемник, поскольку система управления находится наверху и воспользоваться ею невозможно. Затем он растворился в темноте. Впоследствии Джаг, порабощенный и управляемый паразитом, не пытался возобновить общение. Время от времени он мельком видел этого парня с разноцветными глазами, но этим все и заканчивалось. Он еще помнил его гибкую фигуру, длинные светлые волосы, откинутые назад и перевязанные на затылке красным шнуром, его особенный взгляд. Совершенно подавленный, Джаг на какое-то время превратился в статую. Теперь он до конца осознал весь ужас положения. Метаморфозы, происходящие с Кавендишем, пустили лишь первые свои ростки, здесь же Джаг стал свидетелем жутких, демонических превращений.

— Что случилось? — хриплым голосом спросил тритон, выводя Джага из оцепенения.

— Это… Это он, — пробормотал Джаг, кивнув в сторону мутанта, — Я познакомился с ним, когда нас опустили в пещеру. Он был… нормальным… Это было совсем недавно!

Тритон протяжно вздохнул.

— Общего правила для всех не существует, — напомнил он. — Каждый индивидуум — это отдельный случай…

Короткая, исчерпывающая формулировка возродила в Джаге страх. В его голове будто разорвалась темная пелена, и он вспомнил мрачное предсказание невежественного костоправа, прозванного Безумцем. Тот совершенно серьезно утверждал, что мир превратится в Ничто, а человек трансформируется в Животное. То, что творилось в этих подземельях, подтверждало наихудшие предсказания Безумца…

Эти воспоминания вызвали у Джага дрожь во всем теле. Неужели и его в скором времени ожидает столь же ужасная участь?

— Время — главный враг, — продолжил тритон. — Вот почему нужно действовать быстро…

Джаг удивленно посмотрел на него.

— Каким образом?

— Эта шахта… — прохрипел монстр. — Ты должен знать, что мы находимся в недрах метеорита, глубоко ушедшего в песок.

— Джетро так и говорил…

— Тебе надо взорвать шахту, — продолжил его собеседник. — Взорвать так, чтобы вся вода хлынула в пустыню. Без воды не будет пузырьков газа…

В глазах Джага блеснул огонек надежды.

— А без них нет жемчужин, нет больше ныряльщиков! — на одном дыхании выпалил он.

— Да, это так! Надо сделать трещину в аквариуме, осушить его раньше, чем сотни несчастных парней превратятся в ящериц.

Безумная надежда охватила Джага, но тотчас была охлаждена плачевной действительностью.

— Но чтобы это осуществить, потребуются тонны взрывчатки, — вполне справедливо заметил он.

— Не обязательно, — ответил тритон. — Возможно, найдется другое средство.

— Какое?

— Если пойдешь со мной, я покажу тебе кое-что… — проквакал монстр и проскользнул в узкий проход, вспоров хвостом толстый слой ила.

Поколебавшись секунду, Джаг бросился следом за ним.

Сердце в его груди отбивало барабанную дробь.

ГЛАВА 13

Узкий коридор, лишенный всякой растительности, был погружен в абсолютную темноту.

Ориентируясь на звук хлюпающих шагов своего странного проводника, Джаг, сжатый со всех сторон каменными стенками, отдал себя во власть тьмы, не имея никакой возможности запомнить путь, которым, возможно, придется возвращаться.

Джагу казалось, что это слепое продвижение вперед тянется уже века.

В тот момент, когда Джаг уже готов был удариться в панику, коридор расширился. Эхо, вторившее шагам тритона, свидетельствовало о наличии поблизости огромной пещеры.

— Мы пришли, — выдохнул мутант. — Не двигайся, я зажгу несколько кустиков водорослей…

Джаг услышал удалявшиеся шаги. Минуту спустя возникло расплывчатое зеленоватое свечение, которого оказалось вполне достаточно, чтобы осмотреться.

Они находились в просторной, как собор, пещере. Звук падавших на скалистый берег капель отличался металлической тональностью.

Наконец Джаг смог различить контуры огромной колонны известняка в том месте, где сталагмиты соединились со сталактитами.

Тяжело ступая, возвратился тритон.

— Это, вне всякого сомнения, самая большая полость в метеорите, — пробормотал он. — Никто не знает о его существовании. А теперь открой глаза пошире и посмотри, что плавает в центре озера…

Вытаращив глаза, Джаг принялся всматриваться в сумерки пещеры и вскоре увидел какой-то раздувшийся предмет, похожий размерами на большой грузовой автомобиль. Это была…

Фантастически огромная рыба-шар!

Джаг непроизвольно содрогнулся. Гигантская рыба-шар мирно лежала на поверхности воды всего в пятидесяти метрах от него. Она была огромна, как те морские чудовища, о которых часто рассказывал старый Патч, называя их китами или кашалотами. И снова Джаг содрогнулся всем телом.

— Это не сон, а действительно рыба-шар, — произнес его проводник.

— Да это же настоящий гигант! — воскликнул ошарашенный Джаг.

— Да, ее размеры впечатляют. Те, которых ты встречал раньше, просто карлики.

Увидев, что Джаг по-прежнему пребывает в оцепенении, тритон продолжил:

— Эта рыба-шар прилетела на Землю внутри метеорита. Во время полета у нее нарушился метаболизм, что ввергло ее в состояние спячки. Она не проснулась от удара при приземлении, но ее икра дала жизнь огромному количеству карликовых рыб-шаров, которые часто встречаются в галереях.

— Почему же она спит? — удивленно спросил Джаг.

— Вероятно, в здешней атмосфере чего-то не хватает для ее организма. Видимо, какого-то тонизирующего компонента, — прохрипел тритон. — Причина может крыться в отсутствии газа. Ни одной цепочки газовых пузырьков не проникло в эту пещеру. Здесь храм, защищенный от внешнего мира… Должно быть, в течение длительно полета внутри метеорита произошли какие-то серьезные изменения, и в результате разности давлений образовались перегородки… Сейчас эта полость абсолютно изолирована. Отсюда можно сделать вывод, что рыба-шар будет спать до тех пор, пока здесь не появится газ, способный вернуть рыбу к жизни.

— И что потом? — спросил Джаг, снова обретая надежду.

Тритон икнул, что следовало воспринимать как смех.

— Ты, конечно, видел повреждения, наносимые карликовой рыбой-шаром. А теперь, представь, что произойдет, если этот монстр выплюнет гигантский шар сжатого газа!

Джаг улыбнулся.

— Пещера разрушится…

— Весь метеорит разлетится на куски! — уточнил тритон. — Он расколется, словно гнилой орех! Если нам удастся разбудить этого титана, мы безо всякой взрывчатки сможем уничтожить шахту. Именно это я и хотел тебе рассказать, пока во мне еще осталось что-то от человека… Теперь пусть моя память исчезает, я выполнил свою роль, передал тебе эстафету. Но не тяни, время работает против тебя!

— Ты поможешь мне, и мы выйдем отсюда вдвоем.

— Нет, — ответил тритон. — Скоро я окончательно превращусь в рептилию, начну ненавидеть тебя, и, возможно, тебе даже придется убить меня, чтобы добраться до этого места.

— Я никогда не смогу этого сделать! — запротестовал Джаг.

— Сможешь! — отчеканил мутант. — Ты сделаешь это без колебаний, и будешь прав. Мне уже нечего ждать от жизни. Убив меня, ты прекратишь мои мучения…

Он развернулся и направился к проходу.

Джаг задержался еще на минуту, с удивлением и надеждой рассматривая чудовищную тушу, которая плавала в центре огромного водоема.

Зеленоватое свечение стало меркнуть, и Джаг был вынужден отправиться за мутантом, прежде чем темнота окончательно не поглотила его.

Обратный путь они преодолели гораздо быстрее. После мрака, царившего в огромном зале, свет в маленьком воздушном кармане казался почти ослепительным.

— А сейчас уходи, — невнятно проквакал тритон. — Я слишком много говорил, и у меня разболелось горло. Мои голосовые связки становятся все более жесткими. Очень скоро я стану немым…

Джаг нерешительно вошел в воду.

— Действуй быстро, — бросил ему напоследок мутант. — Используй время, которое у тебя осталось. Потом будет слишком поздно… Ты и не заметишь, как начнешь превращаться в чудовище…

Джаг махнул рукой и ушел под воду.

Ему потребовалось не более получаса, чтобы возвратиться в лагерь.

Вся пещера была погружена в тихий сон. Казалось, никто и не заметил его отлучки. Джага это устраивало. Впрочем, не было бы катастрофой, если бы его заметили, правда, тогда пришлось бы объясняться, оправдываться, врать. А это было совсем ни к чему.

Джаг бесшумно скользил между палатками. Картина гигантской дремлющей рыбы-шара стояла перед его глазами.

Тритон был тысячу раз прав: этот монстр в состоянии спячки представлял собою настоящую бомбу, спрятанную в сердце метеорита. Разбуженный, он обнаружит, что находится взаперти, и, конечно, попытается вырваться. Чтобы этого достичь, он выплюнет гигантскую бомбу из сжатого воздуха, которая разрушит базальтовую глыбу и вызовет настоящее землетрясение.

Разумеется, эта затея была очень рискованной, поскольку невозможно было предугадать последствий взрыва. Но другого выхода просто не было.

Кавендиша в палатке снова не было, но Джаг быстро нашел его. Разведчик, как обычно, свернувшись калачиком, спал в яме с водой. Разыскивая его, Джаг наткнулся на другого пленника, спавшего в той же позе. Мутация поражала всех без исключения: ее новая жертва была помельче и послабее Джага, но, тем не менее, имела достаточно крупное телосложение.

Джаг неожиданно пошатнулся и понял, что ему следует поторопиться.

Взвалив Кавендиша на плечо, он отнес его к шахте подъемника — туда, где никто не мог подслушать их разговор.

Там он потратил довольно много времени, чтобы привести разведчика в чувство, а когда тот очнулся, начал рассказывать ему о том, что только что узнал. Напрасный труд. Менее чем через минуту он понял, что разведчик не слушает его. Кавендиш таращился на него бессмысленным взглядом лунатика. Его глаза, как глаза ночных зверей, бездумно отражали свет, и Джагу даже показалось, что их зрачки сузились, вытянувшись вертикально. Содрогнувшись, Джаг с трудом подавил в себе ощущение отвращения.

К счастью, Кавендиш выбрался, наконец, из забвения. Тогда Джаг снова повторил свою историю, постоянно тормоша готового уснуть разведчика.

Возбужденный Джаг провел остаток ночи в размышлениях, понимая, что времени осталось очень мало. Во-первых, Кавендиш медленно, но неотвратимо погружался в прострацию, во-вторых, такая же участь ожидала и самого Джага.

Стоявшая перед ним задача была не из легких. Необходимо было провести газ в пещеру, где дремала чудовищная рыба-шар, и таким образом «оживить» ее. От обычного места сбора пузырьков до полости, где дремал монстр, расстояние было довольно приличным, и именно это создавало основные трудности.

Не могло быть и речи о том, чтобы отложить осуществление операции.

Джагу просто необходимо было найти решение проблемы. Сложность задачи и ограниченность во времени мобилизовали его умственные способности, и он быстро пришел к выводу, что единственным средством транспортировки газовых пузырьков является трубопровод.

Решение было найдено легко, но его реализация представлялась делом тяжелым. Покопавшись в памяти, Джаг вспомнил о трубчатых опорах, которые подпирали своды галерей в наиболее опасных местах. Эти стойки служили еще и поручнями для ныряльщиков. Ухватившись за них, пловцы могли передохнуть или же продвигаться вперед без особых усилий в случае сильных подводных течений.

Джаг подумал, что сможет размонтировать несколько труб. Только делать это надо было в разных местах, чтобы исчезновение труб не привлекло чьего-либо внимания. Затем их следовало соединить и вставить один конец получившегося трубопровода в расщелину газового месторождения. Другой конец необходимо было провести до «аквариума», в котором находилась спящая рыба-шар.

На следующее утро, позаимствовав из ящика с инструментами набор разводных ключей, Джаг принялся за работу, стараясь не попадаться на глаза другим ныряльщикам. Кавендиш все время находился рядом.

Разведчик действовал, как автомат, повторяя движения Джага с пугающей медлительностью. Было очевидно, что его мозг с трудом противостоит мутационному процессу. Он прилагал огромные усилия, чтобы сосредоточиться, но результат был плачевным. Иногда он замирал, сложив руки на груди и плавая в тоннеле, как кукла. Тогда Джаг подтягивал его к себе и тряс до тех пор, пока Кавендиш не возвращался к реальности.

Очнувшись, разведчик вновь начинал копировать движения Джага, но потом «отключался», и все начиналось сначала.

В течение первого дня они размонтировали пятьдесят метров труб, которые зарыли в ил.

Джаг работал в основном один, но требовал, чтобы Кавендиш все время находился рядом, ибо боялся, что тот исчезнет в какой-нибудь галерее или воздушном кармане и там окончательно деградирует, превратившись в чудовище.

Чтобы не пробудить подозрений у Джетро, они время от времени возвращались с полными сетками серебристых пузырьков. Ссылаясь на появление большого числа месторождений голубых пузырьков, они объясняли скромные результаты своей охоты.

Внешне невозмутимый Джаг ощущал сильное беспокойство. Он боялся, что состояние Кавендиша может резко ухудшиться. Но избавить разведчика от паразита не представлялось возможным до тех пор, пока тоннели были заполнены ядовитой водой. Если бы Джаг сорвал прилипалу со спины разведчика, он обрек бы его на верную смерть.

Последующие дни Джаг чувствовал себя усталым и взвинченным до предела. Опасаясь не успеть вовремя закончить работу, он был мрачнее тучи и уже не понимал, на каком свете находится. Ему казалось, что он топчется на одном месте. Поскольку сделать предстояло еще очень много, Джаг решился на ночные вылазки, надеясь таким образом ускорить прокладку трубопровода. Отказавшись от помощи Кавендиша, чье присутствие только мешало, Джаг работал теперь в два раза быстрее. Когда было набрано необходимое количество труб, возникла проблема их соединения. Не имея ни муфт, ни сварочного аппарата, Джаг решил попробовать соединять трубы с помощью непромокаемых тряпок. Естественно, такая сборка делана трубопровод весьма хрупким, но у Джага не было иной возможности.

Почти все ночи он провел в тоннелях, работая в полумраке, не видя дальше собственного носа.

Чаще всего Джаг возвращался в лагерь на рассвете — вернее, к тому времени, которое соответствовало их утренней заре. Изнемогая от усталости, он падал на постель, терзаясь отсутствием Кавендиша, который с упрямством лунатика уходил на берег черного озера и спал там в яме с водой.

Работая, не покладая рук, Джаг добрался, наконец, до воздушного кармана. Но когда он вынырнул на поверхность, волоча за собой трубы, он столкнулся нос к носу с тритоном. В глазах животного сверкали молнии, челюсти угрожающе щелкали.

— Это я! — вскричал Джаг. — Я, Джаг! Ты не узнаешь меня?

Но в памяти мутанта, очевидно, уже стерлись все воспоминания. Сильными ударами когтей он глубоко царапал известняк и стегал мощным хвостом по стенкам грота. Раздув ноздри, он угрожающе рычал…

Изумленный Джаг попытался еще раз вступить в переговоры. Но тритон не узнавал его. Окончательно превратившись в зверя, он, как и любое другое животное, просто защищал свою территорию.

Растерявшись, Джаг ушел под воду. У него не было никакого желания вступать в единоборство с монстром. Он не испытывал страха, просто не мог забыть, что именно этот тритон подсказал ему способ, с помощью которого можно было попытаться отсюда сбежать. Кроме того, Джаг хорошо помнил, что все тритоны были когда-то людьми.

Отплыв подальше, Джаг вынырнул в центре грота и увидел тритона, приготовившегося к прыжку. Оттолкнувшись четырьмя лапами, тот упал в воду, подняв фонтан брызг, и со скоростью торпеды устремился к Джагу.

Уклоняясь от смертельного удара, Джаг рванулся в сторону и быстро подплыл к берегу. Уж если избежать драки было невозможно, сражение лучше вести на твердой поверхности. Выбравшись на сухое место, Джаг быстро осмотрелся в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Он вспомнил о сталактите — настоящем каменном копье, которым вооружился при первой встрече с тритоном.

Согнувшись и беспрестанно посматривая назад, Джаг лихорадочно шарил рукой в толстом слое ила. Его пальцы сжались вокруг каменного копья в тот момент, когда тритон, маслянисто поблескивая чешуйчатым телом, выбирался на берег.

Какое-то время противники неподвижно стояли друг против друга. Никто из них не решался первым броситься в бой.

К сожалению, у Джага не было никакой возможности уклониться от схватки, в которой один из них обязательно должен был погибнуть. От исхода боя во многом зависела судьба Кавендиша, да и Джага тоже. Крепко сжимая в руке каменную иглу, он ждал. Все мышцы его тела были напряжены до предела.

Животное долго покачивало головой из стороны в сторону и вдруг прыгнуло вперед, издав ужасающий рык.

Не сдвинувшись с места ни на миллиметр, чуть отведя плечи назад, чтобы нанести сильный удар, Джаг вонзил каменный дротик между глаз тритона. Замерев, монстр издал почти человеческий стон, в котором, как показалось Джагу, прозвучала прощальная благодарность, и рухнул в воду, подняв настоящий фонтан брызг.

Ощущая в желудке неприятную резь, Джаг внимательно осмотрелся по сторонам. Он по-прежнему сжимал в руке каменное копье, готовый отразить нападение очередного противника.

Но больше никто не вышел ему навстречу.

Дойдя до каменной ниши, Джаг убедился, что все бывшие пловцы на месте. У них заканчивался процесс мутации, хотя большинство из них были еще наполовину людьми. Оставшиеся на три четверти трансформировались в тритонов.

Увидев Джага, они зарычали, но не более. Мутация высасывала из них слишком много энергии, чтобы они по-настоящему могли атаковать его. Бывший пленник с разноцветными глазами тоже был там. Его организм уже не сопротивлялся ужасной неотвратимости. Джаг узнал его лишь по какому-то особенному взгляду, в остальном он уже окончательно потерял человеческий облик.

Испытывая чувство отвращения, Джаг покачал головой. Человек или животное, какая разница? Нужно постоянно драться! Выживание не приемлет других вариантов.

Возвратившись к своим проблемам, Джаг поспешно извлек из воды трубы и принялся их соединять.

Несмотря на недюжинную силу, Джаг затратил не менее четырех часов, чтобы проложить трубопровод до озера, где дремала гигантская рыба-шар.

Когда он опустил конец трубопровода в воду, то уже падал с ног от усталости, совершенно не веря в успех своего предприятия. Успех был делом случая, который обычно зависит от множества обстоятельств. В конце концов, эта колоссальная рыба-шар могла вообще не проснуться.

Решив удовлетворить свое любопытство, Джаг вошел в воду и медленно поплыл в направлении огромной темной массы, освещаемой зеленоватым светом водорослей.

Остановившись в нескольких сантиметрах от титана, он понял, что недооценил размеры чудища. Вблизи рыба-шар представлялась настоящей цитаделью: она возвышалась над водой метров на шесть, достигала в длину метров двадцать. Это было поистине гигантское создание. Джаг подумал, что раньше никогда не видел животных такого размера.

Осторожно, стараясь не создавать ни малейшего волнения на поверхности воды, Джаг обогнул рыбу-шар. Кажется, он подготовил все необходимое, чтобы разбудить монстра…

Рот рыбы поразил его. Вытянутый кверху, он был около пяти метров шириной. Зная, до какой степени такие рыбы способны раздуваться, не трудно было представить себе последствия залпа этого гиганта. Если рыба-шар выйдет из комы, она сможет решить все проблемы пленников. Вот только очнется ли она?

Джаг искал какой-то признак, который позволил бы надеяться на положительный исход, но ничего подобного не обнаружил. Никакого движения вокруг монстра не отмечалось: поверхность воды была гладкая, неподвижная, ничто не выдавало признаков жизнедеятельности организма.

Джаг решился подплыть к титану вплотную и осторожно коснулся его. Чешуя, усеянная шипами в полметра длиной, не излучала никакого тепла. Тем не менее он испытал чувство разочарования.

Одна из чешуек вдруг отвалилась и поплыла по воде, как обычный кусок доски.

Джаг был буквально потрясен случившимся. Это вполне могло означать, что гигант мертв. Джаг уцепился за чешую, едва при этом не порезавшись о ее острые полупрозрачные края. Исключительно острыми были и твердые, как сталь, шипы, формой напоминавшие клыки.

Посчитав, что эту штуку вполне можно использовать в качестве оружия, Джаг решил захватить ее с собой в лагерь. Перед тем, как отправиться в обратный путь, он проверил еще несколько чешуек, но ни одна из них не отвалилась, что немного обнадежило Джага. У людей регулярно выпадают волосы, почему же то же самое не может происходить с чешуей у рыб?

Решив, что на сегодня хватит, Джаг двинулся в обратный путь, прихватив с собой импровизированное оружие.

Теперь оставалось вставить второй конец трубопровода в расщелину — источник газа, чтобы пузырьки потекли в «тюрьму» спящего монстра.

Джаг покинул воздушный карман, стараясь не смотреть на мертвого тритона, который навсегда останется лежать в иле.

Вскоре Джаг уже был в своем сонном и спокойном лагере.

Едва не падая от усталости, он все-таки нашел в себе силы и спрятал шип рыбы-шара за штабелем ящиков. Потом быстро скользнул в спальный мешок и тут же почувствовал неожиданно сильную боль в области стопы.

Торопясь забраться в мешок, он зацепился ногой за металлическую застежку. Такое случалось и прежде, но столь пустяковые царапины никогда не досаждали Джагу.

Недовольный, он подтянул левую ногу ближе к глазам и затрясся от охватившего его ужаса.

Металлический язычок застежки вырвал кусочек тонкой и прозрачной перемычки, которая начала связывать пальцы ног.

Сердце Джага учащенно забилось. Он понял, что начал превращаться в тритона.

ГЛАВА 14

Не веря собственным глазам, Джаг тупо уставился на свою ногу. Он прекрасно понимал, что данный процесс неминуем, что рано или поздно с ним произойдет то же, что и с остальными ныряльщиками. Однако появление первых симптомов явилось для Джага настоящим потрясением.

Быстро осмотрев вторую ногу, Джаг содрогнулся от отвращения: пальцы на ней были соединены такой же тончайшей перепонкой. Таким образом, Джаг получил неопровержимые доказательства начавшейся мутации.

Совершенно убитый своим открытием, Джаг словно окаменел. В его голове, мгновенно опустевшей, гулко и заунывно повторялась одна и та же фраза: «Я изменяюсь, я изменяюсь, я изменяюсь…»

В сознании Джага вдруг возникли картинки его недалекого будущего, и он зарыдал. Будущее было предопределено и вело в ужасный тупик. Джаг увидел себя в жалком состоянии — в таком же, в каком сейчас пребывал Кавендиш. Лишенный воли, находящийся целиком во власти инстинктов, он уже не принадлежал себе. Он превратился в какой-то тупой механизм, в получеловека-полуживотного, жаждущего влаги до такой степени, что всякий раз, ничего не помня, просыпался в луже воды. Потом Джаг вспомнил, как обнаружил в нише людей, подверженных жуткой мутации. Наконец, он увидел окончательный результат превращений — тритона… Того самого тритона, который сопротивлялся мутации изо всех сил и сдался лишь тогда, когда сумел передать Джагу важнейшую информацию…

Парадоксально, но этот страшный калейдоскоп встряхнул Джага и мгновенно наполнил его энергией. Джаг вдруг осознал, что просто обязан взять себя в руки. Хотя бы в память о том тритоне…

Обретя способность разумно мыслить, он принялся обдумывать план своих дальнейших действий.

Поначалу он решил дождаться следующего вечера. Ему казалось, что запустить в действие трубопровод лучше ночью, когда под водой нет пловцов, а, значит, нет и опасности случайно привлечь чье-либо внимание. Джаг неплохо замаскировал трубопровод, прикрыв его илом и водорослями, но спрятать последний отрезок будет не легко… Все будет зависеть от того, где именно находится выход газа.

Но поставленный перед фактом начала своего собственного превращения, Джаг ясно осознавал, что не может себе позволить оттягивать проведение операции. В каком состоянии он окажется через десять часов? Кто знает, сможет ли он еще здраво мыслить и принимать разумные решения? Джаг был зажат тисками времени, которые неумолимо сжимались. Действовать следовало незамедлительно.

Не теряя больше ни секунды, он встал и направился к черному озеру. Перед тем, как нырнуть, он остановился рядом с Кавендишем, который спал, свернувшись калачиком в луже воды. Вода почти полностью скрывала тело разведчика. Именно это ожидало и Джага, если он даст себе отсрочку. Или сейчас, или никогда!

Явственно осознавая, что на карту поставлено его будущее, Джаг бесшумно погрузился в сиропоподобную жижу.

Джаг нервничал. Уже в который раз он подносил ложку ко рту, будучи не в состоянии проглотить ее содержимое. Он был настолько взволнован, что совершенно потерял аппетит.

Отодвинув от себя миску, до краев наполненную кукурузным супом, Джаг обвел взглядом сидевших рядом с ним ныряльщиков.

Было время перерыва. В некотором роде, середина дня. Обед подходил к концу, и над лагерем витал душок беззаботности, который вскоре должен был взорваться окриком Джетро, призывавшим пловцов приступить к работе.

Пока же начальник участка спокойно поглощал пищу, окруженный группой приближенных лиц, которые громко разговаривали и смеялись.

Кип, завсегдатай клана прихлебателей, искоса глянул на Джага, которому показалось, что он уловил едва заметную иронию в его глазах.

Словно облитый холодным душем, Джаг склонился над своей миской.

— У меня такое впечатление, будто все знают… — прошептал он, обращаясь к Кавендишу.

Сидя напротив него, разведчик механически ел, ни на что не обращая внимания. Замечание Джага не вызвало у него ни малейшей реакции. Судя по внешнему виду, он вступил в активную фазу мутации. Не слушая, что ему говорят, он, казалось, совершенно не интересовался происходящим вокруг него. Вернувшись ночью в лагерь, Джаг достал Кавендиша из лужи, отнес в палатку и хотел было посвятить его в тайну, но тот вел себя так, словно оглох. Потом Джаг понял, что разведчик все прекрасно слышал, однако поступавшая к нему информация не проникала в сознание, а лишь скользила по его поверхности, словно вода по оперению утки.

Джаг сильно сжал запястье Кавендиша, расплескав содержимое ложки.

— А если они все знают? Если они решили поиграть с нами, как кошки с мышками? — процедил он сквозь зубы.

Увидев бледно-голубые глаза разведчика, в упор смотревшие на него, Джаг устыдился своего жеста и разжал пальцы. Кавендиш был в отключке, и надеяться на него не приходилось. Его больше ничто не касалось, и Джаг остался один. Теперь именно от него зависело их будущее. Кроме того, разведчик превратился в балласт, от которого Джаг, конечно же, ни за что не захочет избавиться.

Предоставленный самому себе, Кавендиш снова принялся есть. Без всякого аппетита, как автомат.

Джаг с грустью смотрел на него. Куда подевался товарищ, которого он знал: зубоскал, ворчун, бродяга, покоритель пространств, жадный до золота, женщин и спиртного…

От этой яркой личности осталась лишь жалкая оболочка. Возможно, для остальных происшедшие изменения были неуловимы, но ведь Джаг знал Кавендиша уже не первый год…

Глаза разведчика сузились, нижняя челюсть выдвинулась вперед, мышцы потеряли былую упругость, походка стала неуклюжей. А сегодня утром Кавендиш вообще не произнес ни слова, ограничившись каким-то ворчанием в качестве ответа.

На плечи Джага внезапно свалился тяжелый груз безнадежности. Ему вдруг показалось, будто все, что он предпринял, — напрасный труд. Джаг очень страдал от того, что не может открыто проявить своих чувств. До сих пор он ни разу не оказывался в столь сложной ситуации. Всякий раз, когда необходимо было выкрутиться из очередной переделки, он полагался на свой инстинкт и свою мощь. Он дрался, надеясь только на себя, тогда как здесь… Здесь от него ничего не зависело. Ему выпала роль флюгера, обреченного ждать ветра. Джаг безумно хотел вскочить, взбудоражить остальных, вывести их из оцепенения, настроить на драку и первому ринуться в бой. Ему хотелось действий, а не пассивного ожидания.

Однако в нынешних обстоятельствах сила как раз и заключалась в умении ждать, ничем не выказывая своего беспокойства и нервозности. Джаг чувствовал себя, как чистокровка перед стартом. Не могло быть и речи о том, чтобы рвануться вперед раньше, чем будет дана отмашка флажком. Свое нетерпение приходилось сдерживать.

В голове у него роились тысячи противоречивых мыслей. Ему казалось, будто все знают о его замыслах, и он умирал от желания поскорее уйти под воду, чтобы проверить, на месте ли подключенный трубопровод и идет ли по нему газ? Джаг вдруг засомневался, что из его затеи что-то получится. Жива ли гигантская рыба-шар? Отреагирует ли она именно так, как он этого хочет? А если она жива, как долго ожидать ее пробуждения? Сколько пройдет времени, прежде чем монстр вернется к жизни и проявит себя?

Пловцы, подталкиваемые инстинктом, потянулись к озеру, не дожидаясь приказа Джетро.

Увидев в этом способ снять напряжение, Джаг встал и сказал:

— Пошли!

Разведчик никак не отреагировал. Джаг был вынужден вырвать у него почти пустую миску, забрать ложку и оторвать его задницу от сиденья. При этом Джаг постоянно искоса поглядывал по сторонам, беспокоясь о том, что за ним могут наблюдать.

Захватив с собой сетки, ныряльщики направились к черному озеру.

Едва Джаг погрузился в воду, как все его тревоги тут же исчезли. Водная среда подействовала на него умиротворяюще. Двигаясь за Кавендишем и стараясь не отстать от него ни на пядь, Джаг быстро погружался…

Неожиданно где-то в недрах метеорита стал зарождаться глухой рокот, и в следующую секунду сильнейший толчок смел все на своем пути.

ГЛАВА 15

Подхваченные мощным потоком, Джаг и Кавендиш были резко отброшены назад.

Влекомые сильным течением, они, словно щепки, неслись по галереям, пытаясь, насколько это было возможно, уберечься от ударов о стены.

Став безвольной игрушкой в жерновах водоворота, Джаг не испытывал ни малейшей гордости за результат своей работы. В данный момент он горько сожалел о том, что поторопился войти в воду. Он понимал, что каждую секунду играет со смертью. Бросаемый от стены к стене, он обдирал до крови кожу. От боли кружилась голова, останавливалось дыхание, но удары и толчки не прекращались.

Под воздействием сверхмощного давления, в недрах метеорита происходили стремительные сдвиги. Многие ныряльщики, влекомые бешено мчавшимся потоком, пролетали через галереи со скоростью артиллерийского снаряда и разбивали себе головы о скалистые уступы.

Неожиданно смещавшиеся глыбы перемалывали пловцов, как беспомощных насекомых. Те, кто чудом выскальзывал из ловушек, зачастую оказывались без руки или ноги…

Подхваченный глубинной волной, Кавендиш вскоре обогнал Джага и вырвался далеко вперед.

Близость смертельной опасности вернула разведчику его былую сноровку, и он с необыкновенной ловкостью и живостью мчался в сторону лагеря, указывая путь Джагу.

Наконец они вынырнули на поверхность черного озера и пулей вылетели на берег, где со стоном рухнули на землю, удивляясь, что остались живы. Глазам двух приятелей предстала ужасная картина. Первый же прилив опустошил лагерь. Все палатки были сорваны, разодраны в клочья и разметаны по всей территории. Более прочные постройки развалились, словно карточные домики, усеяв пещеру обломками.

Пленники пребывали в панике. Никто не понимал, что произошло. Земля была усеяна мертвыми телами и умиравшими. Другие, стоя на коленях, сжимали руками головы. Из носа и ушей у них шла кровь. Многие бестолково носились по лагерю, прибывая Джетро на помощь. Но начальник участка, неспособный что-либо предпринять, мчался к колодцу подъемника, к этой единственной ниточке, связывавшей пещеру с поверхностью.

Весь свод покрылся сетью трещин, из которых сочилась темная жидкость, сыпался мелкий песок золотистого цвета, вывалились какие-то коконы, которые при ударе о землю раскалывались, высвобождая огромных белых гусениц со щупальцами и кольчатых червей.

Поднявшись, Джаг испуганно оглядывался, не веря собственным глазам. Он и предположить не мог таких последствий. Разрушений было много, от них пострадали ни в чем не повинные ныряльщики, но в то же время ожидаемого эффекта не было.

Джаг резко обернулся, привлеченный странным шумом. Вся поверхность черного озера была покрыта пузырями, словно оно кипело. Газ с адским шумом вырывался на поверхность. Внезапно под сводом пещеры раздались панические крики уцелевших людей.

Из озера, словно привидения, выползали тритоны. Они выбрались на берег и уставились своими мутными глазами на ныряльщиков.

Какое-то время противники молча смотрели друг на друга, потом рептилии бросились на людей. Они двигались быстро, словно скользили по льду. Травмированные ныряльщики не могли оказать им должного сопротивления. Образовалась жуткая куча-мала, из которой доносились вопли, стоны и рычание.

Совершенно не готовые к нападению, не имея в руках ничего, чем можно было бы себя защитить, заключенные гибли, так и не успев понять, что же происходит.

Джаг быстро осмотрелся в поисках какого-нибудь оружия. Разрушенный сильной волной лагерь был похож на лавку старьевщика: повсюду были разбросаны какие-то обломки, инструменты и прочий хлам. Все это, конечно, не годилось для защиты.

На всей территории лагеря шла настоящая кровавая резня. Челюсти тритонов с ужасным стуком смыкались на телах несчастных ныряльщиков. Отхватывая клыками огромные куски плоти, рептилии тут же их проглатывали.

Взору Джага предстали ужасные сцены. Он видел, как тритоны, вцепившись в свои жертвы всеми четырьмя лапами, перекатывались, оказываясь то снизу, то сверху, тащили их к бурлившему озеру, чтобы под водой сожрать несчастных. Некоторые дрались между собой, оспаривая еще живую жертву, раздирая ее и кромсая, стараясь заполучить кусок побольше. Многие тритоны своим раздвоенным языком, словно вилкой, вырывали глаза жертвам и облизывали пустые глазницы. Тягучая и клейкая слюна, выплюнутая вслед какому-нибудь беглецу, сбивала его с ног и, сковав движения, делала совершенно беспомощным.

Джаг не верил собственным глазам. Дикая жестокость тритонов не подавалась никакому объяснению. Самым удивительным казалось то, что в прошлом тритоны были людьми. Неужели в них не осталось ни крупицы человечности? Атакованный тритоном, Джаг перестал мучиться подобными вопросами.

Урча и раздувая ноздри, тритон надвигался, мощно отталкиваясь задними лапами.

Чуть пригнувшись, Джаг мужественно встретил противника сокрушительным ударом своего тяжелого кулака. Звук удара о чешуйчатую броню прозвучал в пещере, как артиллерийский выстрел.

Понимая, что наскоками и увертками тритона не победить, Джаг, обхватив тритона левой рукой за корпус, резко толкнул его правым предплечьем, ломая ему позвоночник. Затем Джаг быстро разжал свои смертельные объятия, дабы самому не пострадать от конвульсий умирающего животного.

Расправившись со своим первым противником, Джаг, тяжело дыша, отступил назад. Он прекрасно понимал, что очередная атака может закончиться для него весьма плачевно.

Борьба вокруг продолжалась. Три тритона оттеснили Джетро в сторону. Странно, но они до сих пор не растерзали его, а, похоже, уводили с поля боя. Через мгновение Джаг все понял: тритоны вовсе не оберегали Джетро, а подталкивали его к озеру.

Поняв, видимо, что его ждет, начальник участка пронзительно завопил, умоляя о помощи. Его слезные призывы тонули в оглушительных криках, раздававшихся со всех сторон. Каждый боролся за свою жизнь. Джаг мог вмешаться, но судьба Джетро его мало беспокоила, и он хладнокровно наблюдал, как тритоны столкнули начальника участка в кипящий черный сироп. Джетро лишь раз появился на поверхности и мгновенно исчез, пораженный ядовитой жидкостью.

Пузыри газа, поднимавшиеся из глубин, с оглушительными хлопками взрывались на поверхности.

Температура в пещере стала быстро повышаться. С каждой минутой дышать становилось все труднее. Воздух стал настолько плотным, что, казалось, его можно было резать ножом. Лица людей блестели от пота.

Заметив стальной стержень, выполнявший роль подпорки палатки, Джаг схватил его и выставил перед собой. Усеянный шипами тритон, приближавшийся к Джагу, замер.

Джаг с опаской рассматривал нового противника, пытаясь найти слабое место в этих ходячих доспехах. Из каждого шипа на панцире чудовища сочилась желтоватая жидкость, которая вполне могла оказаться ядовитой. Этот тритон был единственным в своем роде. Джаг спросил себя, что же могло превратить человеческую особь в такое дьявольское существо. Каков был оригинал? Что это был за человек?

Вытерев пот со лба, Джаг сконцентрировал все свое внимание, чтобы не упустить момент нападения монстра. У того были выпуклые круглые глаза, прикрытые тяжелыми ороговевшими веками, которые опускаясь, расходились веером. Неожиданно тритон разинул пасть, и из нее вывалился толстый язык темно-синего цвета. Джаг нахмурил брови. Он действительно имел дело с необычным животным. Но, по существу, это ничего не меняло. Не похожий на остальных или такой же, тритон представлял собой явную опасность. Все вышло не так, как планировал Джаг. Взрыв метеорита изнутри с помощью рыбы-шара оказался неверным шагом.

Неожиданно внимание Джага привлек какой-то посторонний звук. Джаг прислушался и узнал в нем характерное повизгивание спускавшейся клети подъемника. Обеспокоенные необычным выделением газа, ощутив, возможно, несколько сильных толчков, амазонки спускались за новостями.

По спине Джага пробежала дрожь. Наступил момент решительных действий. Если Джаг намеревался что-то предпринять, это следовало делать прямо сейчас.

Он отступил назад, не спуская глаз с тритона, покрытого шипами. Но, к удивлению Джага, тритон, казалось, потерял к нему всякий интерес. Он поднял голову к своду и принялся качать ею, втягивая в себя перегретый воздух.

В это время другие рептилии прекратили атаки, быстро развернулись и, цепляясь длинными когтями за вертикальные стены, исчезли в трещинах.

Воспользовавшись неожиданной передышкой, Джаг обернулся, намереваясь взять Кавендиша за руку и подвести его поближе к колодцу подъемника.

Внутри Джага будто что-то оборвалось: разведчика нигде не было видно.

В этот момент у него в голове сверкнула вспышка и послышался скрипучий голос:

— Ныряй, если хочешь спасти свою жизнь! Не задумывайся, делай как я!

Опешивший Джаг осмотрелся по сторонам, но поблизости никого не было. Только тот самый тритон с шипами пристально смотрел на него своими выпученными глазами. Джаг непроизвольно вздрогнул…

Его подозрения подтвердились, когда тритон тронулся с места и направился к кипящему озеру.

В этот момент метеорит содрогнулся от второго толчка.

ГЛАВА 16

Джагу показалось, будто земля уходит у него из-под ног.

Дальнейшие события развивались стремительно. Сотрясаемый изнутри, метеорит содрогался всей своей массой. Возникали новые бреши, исчезали старые. Из трещин хлынула смолистая, обжигающая масса белого цвета, которая, окатив нескольких пленников, в одно мгновение превратила их в неподвижные статуй. Застывшие фигуры с выражением непередаваемого ужаса смотрели сквозь прозрачную оболочку.

В этот момент стенки колодца сместились, кабина подъемника треснула, и из нее с дикими воплями полетели в пустоту амазонки, сопровождаемые деревянными обломками и камнями.

Упав с небольшой высоты, надсмотрщицы отделались легким испугом, царапинами и небольшими шишками. Вместе с подъемником рухнули и последние надежды Джага. Его ноги снова налились свинцом. Он понял, что закончит свою жизнь здесь, как и остальные. Его либо проглотит земля, разверзшаяся под ногами, либо он превратится в каменный столб, облитый прозрачной жидкостью.

Подобрав оружие, женщины быстро пришли в себя и принялись отдавать приказы, требуя от пленников успокоиться, собраться с силами, привести в надлежащий порядок лагерь, а также собрать созревшие жемчужины.

Чтобы придать своим приказам больший вес, амазонки дали несколько очередей поверх голов мужчин. Пленники отпрянули, но тут же бросились в атаку на своих мучительниц. Не зная, что предпринять, Джаг растерялся. Внезапно в его голове зазвучал все тот же хриплый голос:

— Действуй быстрее! Это твой последний шанс. Ныряй, если хочешь жить!

Взгляд Джага мгновенно перенесся на берег озера. Тритон был еще там, глядя на Джага своими выпуклыми глазами. Убедившись, что контакт установлен, он бросился в воду, словно приглашая Джага с собой.

У Джага перехватило дыхание. Он быстро осмотрелся в поисках Кавендиша и вдруг увидел, как разведчик выползает из-под кучи каких-то обломков. Подбежав, Джаг схватил разведчика за руку и потащил за собой к озеру. Они неслись как сумасшедшие, сами не зная зачем. Наконец, они достигли берега озера, на поверхности которого вдруг стали взрываться голубые пузыри.

— Идите за нами! — во всю мощь своих легких крикнул Джаг и погрузился в воду.

Крик Джага привлек внимание нескольких мужчин. Обернувшись, они увидели лопающиеся на поверхности воды голубые пузыри.

Вначале среди пленников возник недоверчивый ропот. Но весть о страшной угрозе разлетелась со скоростью горящей пороховой дорожки. Губы у людей побледнели, дыхание участилось, глаза наполнились ужасом.

Все еще очень хорошо помнили, что случилось с ныряльщиком, который вытащил на поверхность эти лазурного цвета пузырьки и вдохнул газ, когда они лопнули.

Уцелевшие пленники со всех ног бросились к озеру, осознав, наконец, что спастись могут только в воде. Охранницы с ужасом смотрели вслед убегавшим мужчинам. Амазонки слышали о страшном голубом газе, поражавшем ныряльщиков, которых они держали за рабочий скот. И вот судьба предоставила рабам единственный и последний шанс уцелеть, погрузившись в отравленный водоем. Мир, предназначенный, казалось бы, для порабощения пленников, неожиданно предоставил им возможность выжить.

Оказавшись в ловушке, не обладавшие способностью жить под водой, разъяренные амазонки открыли беглый огонь по убегавшим пленникам. Вскоре на берегу вырос холм из истекающих кровью тел. Этот жалкий и ничтожный, хрипящий и агонизирующий заслон не помешал голубой смерти распространиться в плотной атмосфере пещеры.

Видимо, поднимавшийся из ядра метеорита газ был более ядовитым, чем тот, который содержался в пузырьках, извлеченных на поверхность незадачливым ныряльщиком. На сей раз токсичным испарениям не потребовались часы, чтобы проявить свое пагубное воздействие.

В мгновение ока тела охранниц приобрели фиолетовый оттенок, затем вздулись и взорвались, забрызгав свод и стенки пещеры кровавыми ошметками. В воздухе распространилось невыносимое зловоние.

Под водой Джаг и Кавендиш чувствовали себя не намного лучше, чем в пещере. Температура воды значительно поднялась, и вскоре пловцам стало казаться, что они находятся в кипящей кастрюле.

Бросаемый из стороны в сторону течением, Джаг думал лишь о том, как бы не потерять Кавендиша. Он делал для этого все, что было в его силах, когда из сердца метеорита донесся глухой гул, оповестивший о третьем ударе.

ГЛАВА 17

Парадоксально, но подводные толчки стихли. Видимо, это следовало рассматривать, как затишье перед бурей.

Вскоре течение возобновилось, стремительно подхватив Джага и Кавендиша, а также нескольких заключенных, которые успели улизнуть из-под смертоносного огня амазонок. Поток принялся швырять их из стороны в сторону. Приходилось призывать на помощь все силы, все умение, чтобы не размозжить голову о стенки галерей, которые вдруг зажили своей собственной жизнью.

Характер подводного течения неожиданно изменился, и ныряльщики оказались во власти невероятной силы, буквально швырнувшей их в гигантский водоворот.

Джаг понял: произошло то, чего он так страстно желал — метеорит раскололся. К сожалению, обстоятельства были против людей, поместив их в эпицентр бури.

Затягиваемый с ужасной скоростью в глубину, Джаг видел, как с головокружительной быстротой вокруг него менялась обстановка.

Повинуясь рефлексу, он уцепился за одну из крепежных стоек — длинную стальную трубу, застрявшую в расщелине.

Резко остановившись, Джаг чуть было не потерял сознание от острой боли в руках. Тем не менее, он успел перехватить Кавендиша в тот момент, когда разведчик пролетал мимо.

До крови закусив губу, Джаг завис между двумя мирами, ожидая окончания потопа. Бомбардируемый грязью, деревянными обломками, комками водорослей, частями человеческих тел, живыми и мертвыми пловцами, Джаг уже тысячу раз хотел разжать онемевшие пальцы. Под ужасающим напором воды стальная труба начала прогибаться, и Джаг в страхе зажмурился. Невольно ему вспомнилась ситуация, когда он, уцепившись за стальной трос, едва не был втянут во временную щель и не потерялся в лабиринте вечности. Если он победил Время, он сумеет выбраться и отсюда!

Вскоре сила водоворота ослабла, масса летящей в бездну воды превратилась в обычный водопад, а затем в ручеек.

Удивляясь, что он все еще жив, Джаг отпустил, наконец, стальную трубу и стал ногами на землю, покрытую слоем водорослей.

Вероятно, вода затопила карманы с расплавленной лавой — воздух был насыщен горьковатыми и удушающими парами, поднимавшимися из ядра метеорита. Таща за собой Кавендиша, который, казалось, был совершенно безразличен к происходящему, Джаг выбирался из пропасти, которая всего несколько минут тому назад вмещала в себя огромное количество воды.

От лагеря практически ничего не осталось. Свод украшали зияющие дыры, в пещеру пробивался дневной свет.

Джаг зачарованно смотрел на далекое голубое небо, как вдруг ощутил странное недомогание. Он понял, что борьба еще не закончена, что паразит по-прежнему держит его в своей власти. Процесс мутации продолжался, не прекращаясь ни на секунду. Стоявший рядом Кавендиш понуро опустил голову, и Джаг было подумал, что разведчик достиг необратимой стадии изменения.

Джаг похолодел от ужаса. Он не представлял свою дальнейшую жизнь без Кавендиша.

Пару минут спустя из пропасти выбрались другие пловцы, которым посчастливилось пережить катастрофу. Не сговариваясь, они окружили Джага, а когда он двинулся в путь, пошли за ним.

Подземные толчки до неузнаваемости изменили облик лагеря. Колодец подъемника был совершенно разрушен, стены обвалились и обломки базальтовой породы похоронили под собой тела охранниц и их оружие.

Тщательно осмотревшись, Джаг ощутил легкое покалывание в сердце, увидев на поверхности лужи чешуйки огромной рыбы-шара — причины случившейся катастрофы.

Он осторожно подобрал ее, помня, что об острые, как лезвие бритвы, края можно легко поранить руку. Эту чешую, в случае чего, можно было использовать в качестве оружия.

Разрушенный метеорит представлял сейчас собою сеть ходов, которые вели на поверхность.

Наугад выбрав одну из щелей, Джаг проник в нее, волоча за собой Кавендиша. Остальные ныряльщики молча двинулись за ними.

Оказавшись в полумраке, пленники, прекрасно видевшие в темноте, начали осторожно карабкаться наверх.

Вскоре, ориентируясь на поток свежего воздуха, они выбрались в магистральный тоннель и тут же столкнулись с патрулем амазонок, вооруженных до зубов. Впереди шла невысокая девушка, сжимая в руках огнемет. Дальнейшее произошло в течение тысячной доли секунды. Джаг молниеносно отреагировал на опасность и метнул острую чешую рыбы-шара.

С пронзительным свистом разрезав воздух, костяной диск начисто срезал огнеметчице голову на уровне шейных позвонков и впился острыми, твердыми, как сталь, зубьями в грудь другой амазонки, которая, даже не вскрикнув, рухнула на землю.

Все произошло настолько быстро, что оставшиеся амазонки ничего не успели понять. Прежде чем они пошевелились, Джаг уже стоял перед ними, сжимая в руках огнемет.

Прочитав в глазах женщин дьявольскую злобу и решительность, Джаг решил не давать им ни малейшего шанса и нажал на курок. Струя горючей смеси, вырвавшись из огнемета, воспламенилась от контакта с воздухом. Амазонки в одно мгновение были охвачены огнем и через несколько секунд превратились в обугленные обрубки.

Тоннель наполнился тошнотворным запахом паленой плоти. Джаг хладнокровно заменил резервуар с горючей смесью, прихватил автомат с запасными обоймами и возвратился к Кавендишу, который не сдвинулся с места ни на миллиметр и продолжал тупо смотреть перед собой.

— С этой минуты каждый сам по себе! — заявил Джаг остальным пленникам. — Оружия на земле валяется достаточно, постарайтесь использовать его с толком!..

Затем он двинулся вперед, подталкивая Кавендиша стволом автомата. Но оставшиеся, похоже, превратились в камень. Тем хуже для них. Джаг не мог взвалить на свои плечи заботу обо всех. Конечно, они не виноваты в том, что с ними произошло, но в этом диком мире, чтобы выжить, приходилось проявлять жестокость, волю и титанические усилия.

На повороте одной из галерей внезапно возник свет. Ослепительно-яркий, он вынудил Кавендиша замедлить шаг. Тоже ощущая дискомфорт, Джаг вдруг почувствовал себя слабым, как новорожденный. На него навалилась усталость, стали мучить приступы тошноты, с которыми Джаг боролся, глубоко вдыхая и выдыхая воздух. Вместе с тем Джаг попытался привести себя в состояние ярости, чтобы повысить содержание адреналина в крови.

Выйдя из тоннеля, он остановился. Остановился и Кавендиш. Он недоуменно крутил головой, издавая приглушенные стоны.

Разрушения на поверхности впечатляли.

Склоны гор оползли вниз и погребли под собой большинство построек. Земля была покрыта трещинами, самая меньшая из которых могла бы проглотить танк. Уцелела только одна сторожевая вышка, остальные или были полностью опрокинуты, или сложились вдвое.

Судя по всему, что здесь происходило, амазонки не строили никаких иллюзий относительно шахты и торопились побыстрее покинуть это место. Небольшая их группа суетилась возле двух автомобилей, загружая в них ящики, оружие, инструменты.

В стороне, наблюдая за работой подчиненных, стояла Джедия, рядом с ней — Жемчужина.

В голове Джага мелькнула мысль, что лучше было бы дождаться отъезда амазонок, но он быстро отказался от этой идеи, сообразив, что необходимо любой ценой завладеть машиной, чтобы выбраться из этого проклятого места. Пешком отсюда далеко не уйти, если они с Кавендишем вообще способны еще ходить… Может, их будущее здесь, в недрах этой базальтовой глыбы, среди других тритонов? Он вдруг вспомнил о тритоне, покрытом шипами; этот голос, который предупредил об опасности, уже не почудился ли он? Нет, конечно! Голос исходил от этого тритона, который являлся, по-видимому, представителем внеземной цивилизации. Он, как и рыба-шар, путешествовал в метеорите. Сомнения на этот счет исключались. Странная фауна!

Джаг машинально посмотрел вверх. Что еще ожидать от звезд? Добра, зла или и того и другого? Судя по всему, будущее превзойдет все ожидания.

Однако время философствовать было неподходящим, и Джаг, встряхнувшись, переключился на действительность. Здесь тоже было и хорошее, и плохое… Хорошо уже то, что он здесь, где его никто не ожидает. В остальном же дела были далеко не блестящи. Рельеф местности не благоприятствовал атаке. Не считая нескольких вагонеток и отвала базальтовой породы, площадка была плоской, как ладонь. Не могло быть и речь о внезапном нападении на амазонок.

Трезво оценив ситуацию, Джаг оглянулся. Тоннель был пуст. Другого Джаг и не ожидал. Он знал, что оставшиеся в живых пленники не последуют за ним. Для них уже было слишком поздно: они утратили способность распоряжаться собой. Свет наводил на них ужас, и они искали мрак, влажность, тихую и теплую «утробу», чтобы родиться во второй раз. Джаг и сам испытывал тревогу и был вынужден преодолевать ее, прикладывая максимальные усилия.

Рядом с ним, по-прежнему пребывая в прострации, стоял Кавендиш.

Незначительное преимущество заключалось в том, что лишенный сил разведчик избавлял Джага от лишних хлопот. Кавендиш сейчас уже был не человеком, но пока еще и не животным. Он пребывал в переходной стадии…

Джаг видел в этом определенный козырь. Отыскав глазами нишу, он отвел туда своего товарища и заставил его сесть. Разведчик безоговорочно, как робот, не выказав сопротивления ни словом, ни жестом, выполнил все, что от него требовалось. Глядя перед собой потухшими глазами, он ни на что не реагировал и позволял делать с собой что угодно.

Видя, в каком состоянии находится Кавендиш, Джаг решил, что они в любом случае уже никогда не спустятся в подземелье.

Набравшись решимости, Джаг вышел наружу, под открытое небо.

Жара и жажда мгновенно парализовали его. Перед глазами Джага все заплясало, и он вдруг увидел воду… Он видел пенистые водопады, стремительные бурлящие потоки, зеркальные поверхности озер, голубовато-зеленые моря…

Усилием воли Джаг стряхнул с себя это наваждение. Следовало поторопиться. Амазонки могли вот-вот тронуться в путь или просто поинтересоваться тем, куда подевался патруль, отправленный в тоннель.

Озарение пришло неожиданно. Трещины в земле!

Джаг подполз к ближайшему разлому, внимательно осмотрел его и пришел к выводу, что им вполне можно воспользоваться. Его стенки были покрыты выступами, представлявшими собой своеобразную лестницу, по которой можно было передвигаться без особых трудностей.

Проскользнув в разлом, Джаг начал осторожно продвигаться вперед, чувствуя под ногами надежную опору. Через какое-то время, обретя уверенность, он уже ловко перепрыгивал с одного выступа на другой. Даже охватившее его недомогание, казалось, немного отступило.

Но не преодолел Джаг и двадцати метров, как земля вдруг задрожала…

ГЛАВА 18

Джаг замер, прижался спиной к стенке разлома.

Метеорит, будто живой, сотрясался в конвульсиях. Вряд ли виной тому была гигантская рыба-шар. Создавалось впечатление, что полуразрушенный метеорит стремится восстановить свою изначальную форму.

Однако, какой бы ни была истинная причина, это заключительное перевоплощение небесного тела лишь усложняло задачу Джага.

Застигнутый врасплох, он отшвырнул ставшее ненужным оружие и посмотрел наверх. Края трещины были слишком высоко, чтобы до них дотянуться.

Метеорит, образно выражаясь, начал трещать по всем швам. Из его недр поднимались желтоватого цвета испарения. Все вокруг заполнил резкий, удушливый запах серы.

Кашляя и сплевывая слюну, Джаг хотел было повернуть назад, но очередной толчок чуть не сбросил его в пропасть. И вдруг Джаг понял, что трещина уменьшается! Его захлестнула паника, когда он увидел, что щель позади него закрывается, ее стенки сходятся, словно сжимаемые невидимыми тисками. Все это сопровождалось адским грохотом.

Похолодев от ужаса, Джаг стал продвигаться вперед, прыгая от стены к стене, преследуемый смыкавшимися каменными челюстями, клыки которых вот-вот готовы были сомкнуться на нем. Глаза разъедал серный дым.

Вдруг Джаг увидел, что впереди трещина тоже сжимается. Получалось, что он бежал навстречу своей смерти.

Джаг завыл от ужаса, осознав, что оказался в западне. Он уже чувствовал, как смыкавшиеся стенки стали его сдавливать, как вдруг справа приоткрылась щель — крохотный коридор, куда Джаг, не задумываясь, прыгнул. У него просто не было выбора…

Джаг понял, что вскоре уже не сможет прыгать от стены к стене. Снизу, как из гигантской печи, поднимался невыносимый жар. Расплавленное сердце метеорита гудело, как адский кузнечный горн.

Прожорливая трещина проглатывала все, что встречалось ей на пути: вагонетки, доски, куски листового железа. Джагу приходилось творить чудеса, чтобы не угодить под какую-нибудь железяку.

Неожиданно нечто огромное с грохотом и скрежетом рухнуло в трещину и застряло чуть в стороне от Джага.

Перевернутый вверх колесами автомобиль был похож на гигантское жесткокрылое насекомое.

Из-за своих размеров он застрял поперек трещины. Из распахнувшихся дверок выскользнули деревянные ящики и полетели вниз, разбиваясь о скальные выступы. Сверкающий дождь жемчужин ярко вспыхнул на темном фоне и исчез в недрах метеорита. Жемчуг вернулся в лоно, породившее его.

Джаг мгновенно воспользовался подвернувшимся счастливым случаем. Мощным прыжком он вспрыгнул на автомобиль, зависший над бездной, и, оттолкнувшись от него, выпрыгнул из трещины на твердую землю. Впрочем, назвать эту землю твердой можно было лишь условно, поскольку она вибрировала так, словно ее трясло в лихорадке.

Джаг быстро осмотрелся. Вокруг творилось нечто неописуемое. Амазонки с паническими воплями носились по территории лагеря. Но бежать фактически было некуда, и они одна за другой исчезали в темных провалах.

Подхватив автоматическую винтовку, которая скользнула к его ногам, Джаг загнал патрон в ствол и выстрелил, почти не целясь. Он это сделал чисто механически, движимый инстинктом самосохранения.

Джедия, сжимая в руке револьвер, стояла на широко расставленных ногах и с невозмутимым видом курила сигару. Она казалась совершенно хладнокровной на этом светопреставлении.

Она тоже выстрелила, но опоздала на долю секунды и промахнулась. С огромной дырой в груди она покачнулась и исчезла в дымящейся трещине.

Вскоре не осталось никого, кроме Жемчужины. Молодая женщина сидела, подобрав колени к груди. Она подняла голову, и ее взгляд встретился со взглядом Джага. В ее глазах он не увидел ни отчаяния, ни страха, ни ненависти.

Джаг опустил ствол винтовки, развернулся и направился к Кавендишу. Сильнейший подземный толчок бросил Джага на землю как раз в тот момент, когда за его спиной раздался выстрел. Над головой просвистела пуля.

Перекатившись через себя, Джаг увидел стоявшую на коленях Жемчужину, которая целилась в него, сжимая двумя руками револьвер Джедии.

Метнувшись в сторону, Джаг в прыжке выпустил несколько пуль и буквально изрешетил Жемчужину, не дав ей возможности во второй раз нажать на спусковой крючок. С раздробленной головой она рухнула на землю.

Будто только и ждав гибели последней из племени амазонок, землетрясение так же резко прекратилось, как и началось.

Не теряя ни секунды, Джаг вскочил на ноги.

Осталось осуществить самое трудное.

ГЛАВА 19

С учащенно бьющимся сердцем Джаг осторожно скоблил спину Кавендиша.

Там, где находился паразит, кожа приобрела отвратительный фиолетовый цвет. От постоянного присутствия медузоподобной твари спина Кавендиша не размягчилась, а, наоборот, стала твердой, как дерево. Даже звук получался соответствующий, если постучать по ней пальцами.

Ножом, найденным в грузовике, Джаг принялся делать многочисленные насечки с обеих сторон позвоночника в тех местах, где щупальца паразита проникли в плоть.

Закончив эту операцию, он насыпал в насечки черного пороха и поджег его. Приняв во внимание критическое состояние Кавендиша, Джаг решился на столь радикальные меры, ибо у него не было другого выбора.

Решив, что сделал все возможное, он взвалил своего товарища на плечо, отнес в кузов грузовика и накрыл одеялом. Оставалось ждать…

Подойдя к кабине автомобиля, Джаг решил, что пора заняться собой. Используя зеркало заднего вида, он принялся срезать паразита со своей спины. Океан боли захлестнул его. Медуза защищалась по-своему, обостряя чувствительность нервных центров Джага. Истекая потом, сжав челюсти так, что скрипели зубы, Джаг продолжал себя оперировать, делая глубокие надрезы на спине.

Продираясь через волны ужасных страданий, осознавая, что играет со смертью, Джаг продолжал мужественно бороться за свое будущее и вскоре с удовлетворением увидел, как красный от крови паразит шлепнулся на песок. Освободившись от медузы, Джаг вдруг почувствовал, как страшный холод охватил его.

На пустыню опускалась ночь, и огненное зарево затянуло горизонт.

Он завернулся в одеяло, улегся на сиденье в кабине грузовика и уснул мертвым сном.

Проснулся он только на рассвете. Голова гудела, и Джагу потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Внезапно память вернулась к нему, и он выругался.

Кавендиш! Как он?

Джага била дрожь нетерпения. Он еле сдерживал свое страстное желание поскорее взглянуть на разведчика. Ведь если процесс мутации не остановился, у Джага оставался единственный выход: убить своего товарища. Он долго боролся с этой мыслью, но, в конце концов, принял ее. Иного не дано.

Открыв дверцу грузовика, Джаг случайно взглянул на свою руку: прозрачная перемычка, связывавшая пальцы, увяла. Для Джага опасность миновала. С замирающим в груди сердцем он подошел к заднему борту грузовика и откинул брезент.

Кавендиш сидел в кузове, уставившись на него неприветливым взглядом. Он пребывал в отвратительном настроении.

— Здесь можно замерзнуть, — проворчал он, укутывая плечи одеялом… — Ты воспользовался тем, что я был не в себе и захватил лучшее местечко!

Волна радости затопила Джага. На глазах у него выступили слезы, в горле запершило.

Выглянув из грузовика и увидев солнце, разведчик недовольно поморщился.

Потом он запустил обе руки в свои черные прорезиненные бермуды, которые носили все ныряльщики, пошарил между ног и извлек небольшой мешочек. Развязав его, Кавендиш высыпал себе на ладонь дюжину восхитительных жемчужин.

— Черт, они мне натерли яйца! — сообщил он опешившему Джагу. — На будущее советую тебе прятать украденное где-нибудь в другом месте. Хотя бы в своих трусах, наконец!

— Но я… Ты…

Ошарашенный Джаг не мог подыскать нужных слов.

— Это на тебя похоже! Услышав мудрые слова, ты тут же лишаешься дара речи! — хохотнул разведчик. — Ты слишком нервный! И слишком алчный, к тому же! Это тебе говорю я! А я в таких делах специалист!

— Специалист?! — взорвался Джаг. — Эти чертовы жемчужины не мои! При чем тут я?

— Как это, при чем? Ты же их украл!

— Ничего я не крал, это не в моих привычках!

На лице Кавендиша появилось задумчивое выражение.

— Воровство воровству рознь! — заключил наконец он.

Джаг энергично затряс головой.

— Это ты их взял! — отчеканил он. — И хочешь знать, когда?

— Было бы любопытно узнать, — ухмыльнулся разведчик.

— Когда тритоны захватили пещеру, — сказал Джаг. — В то время, когда все рушилось, когда я дрался с тритонами, чтобы мы могли выбраться из заварухи, ты шарил под обломками в поисках возможной добычи!

Брови Кавендиша взлетели вверх.

— И я мог так поступить? Я?!

— Ты так и поступил, — поправил его Джаг. — Ты был не в состоянии что-либо решать, ты не мог связать и двух слов, ты представлял собой тупоголового идиота, зомби, но, тем не менее, у тебя хватило ума нагрести этих проклятых жемчужин!

— Фантастика! — выдохнул разведчик. — То, что сделал я, не смогло бы сделать ни одно животное! Это лишний раз доказывает превосходство человека над зверьем!

Затем, спрыгнув на землю, он отошел в сторону, чтобы облегчить свой мочевой пузырь.

Пожав плечами, Джаг счастливо улыбнулся.

Content

Зеб Шилликот
Люди-тритоны

ГОРОД-ЗАПАДНЯ ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ЛЮДИ-ТРИТОНЫ ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19