Ник 6 том 1

АНДЖЕЙ ЯСИНСКИЙ

НИК.

ЧАРОДЕЙ

РОМАН В ДВУХ ТОМАХ

ТОМ 1

Характеры героев произведения не были бы такими реальными, если бы не помощь моих друзей: Димы Коркина, Антона Кулаги, а также остальных активных комментаторов рождающегося произведения, которые не давали автору покоя. Спасибо им за это. Отдельная благодарность Севостьянову Вячеславу за его «инфофизику» – теорию, объясняющую многие аспекты инфомагии с точки зрения физики. Приятного чтения.

Анджей Ясинский

ПРОЛОГ

Забавная и странная эта штука – жизнь. В ней есть взлеты и падения, радость и горе. Она бывает интересная, наполненная смыслом, и скучная, когда изо дня в день тянешь лямку. По большому счету жизнь среднестатистического человека шаблонна. А если смотреть совсем пессимистически – сера. Рождение, детство, учеба, работа, старость и неизбежная смерть. И хорошо, если в рамках этого шаблона кому-то удается найти тот путь, который будет приносить радость бытия и ощущение гармонии. И совсем редкость, когда у кого-то получается разорвать этот шаблон.

Моя жизнь тоже шла по установленным правилам. Все как у всех: рождение, совершенно мне не запомнившееся; детство в постоянной конкуренции с сестрой за внимание родителей; обучение любимому делу в области информационных технологий и программированию; хорошая работа. Жаловаться, по сути, было не на что. Мне удалось заполнить свой шаблон цветными красками. А вот дальше кто-то его разорвал, резко повернул мой жизненный путь: я оказался в другом мире.

Я узнал, что существуют боги. Вообще, наверное, это не совсем боги, а те, кто занимает данную нишу в моем сознании, соответствуя упрощенному понятию «бог». В таких и у нас на Земле верили в древности. Они не творцы, не демиурги, способные создавать миры, а всего-навсего некие сущности. Вера в них дает им силу, которой они могут делиться со своими верующими, хотя делают это нечасто. Сейчас я почти уверен, что такие боги к моему переносу на Лунгрию не имеют никакого отношения.

Я узнал, что есть некая раса атлов: существ, способных оперировать самыми глубинными основами мироздания. Вот они больше подходят под понятие «демиург», если бы не одно «но». Атлы – изначально обычные люди, а точнее – инопланетяне, практически ничем не отличающиеся от людей, и к созданию мира или вселенной не имеют никакого отношения. Да и вообще сомневаюсь, что их силенок хватит на создание целой вселенной. Мне повезло стать наследником знаний и способностей одного из атлов, потерявшегося в мире Лунгрии, так что я знаю, о чем говорю. Судя по всему, и атлы не имеют отношения к моему переносу, несмотря на то что моя дальнейшая жизнь тесно связана с их наследством.

Я узнал, что на самом деле существуют гномы, эльфы, демоны, драконы, маги и чародеи. Вот только они не совсем такие, как их описывают в наших книгах. Хотя есть и много общего. Их существование дает мне надежду найти путь домой. Ведь нам откуда-то известно, что они существуют? Значит, где-то есть связь с нашим миром. Пусть и чисто информационная. Но если она есть, то, может, существует и «дырка» побольше, в которую я смогу пролезть? А вот то, что они отличаются от воспетых фантастической литературой образов, позволяет надеяться, что это не вымысел, не бред моего воображения, а самая натуральная суровая реальность.

Если честно, я часто подвисаю в некотором неустойчивом психическом равновесии. Как бы объяснить-то… Вот представьте, что вы всю жизнь прожили в одном месте, а потом резко поменяли страну, город, друзей, работу. Когда вы преодолеете первоначальные трудности, связанные с обоснованием на новом месте, когда все устаканится и войдет в свою колею – периодически начнут возникать моменты, когда вы осознаёте себя как бы со стороны. И тогда все вокруг кажется чужим, неправильным. Вы чувствуете себя оторванным от чего-то важного, от своей жизни. Хуже того: если пройдет достаточно много времени и такие моменты вас все еще беспокоят, то вы уже не сможете воспринимать и то место, откуда прибыли, как дом, как что-то родное. То есть вы теряете привязку к миру. Обычно такое состояние быстро проходит под грузом текущих дел, событий и забот… До следующего раза. У меня такое чувство возникает с пугающей периодичностью. И уже не кажется хорошей идеей вернуться на Землю, но и остаться здесь – тоже не совсем то. На этой волне все чаще возникают мысли о том, что мое попадание на Лунгрию – все же не случайность. Уж слишком много интереса ко мне и неприятных событий вокруг моей персоны.

Все это не дает успокоиться, остепениться, а, в свою очередь, заставляет двигаться дальше по пути роста в качестве мага. Слишком все смахивает на то, что меня к чему-то готовят, хотя вроде нет ни кукловода, ни глобальной миссии. Ну а как еще объяснить то обстоятельство, что меня выдернули в другой мир, дали наследство атлов, сделали инфомагом, а потом за довольно короткий промежуток времени мною заинтересовались и эльфы, и гномы, и демоны – и понеслась песня по просторам! Может, все случайно получилось, но что-то не дает мне поверить в это всей душой…

Да, довелось мне покуролесить на первом материке Лунгрии… После разрушения секретного бункера архимага гномов, куда старик меня засунул, чтобы надавить и получить кое-какие бонусы, пришлось валить на другой материк. Но ведь и здесь меня не оставляют в покое! То в течение тридцати лет используют в тюрьме как «батарейку» для получения магической энергии, то гонят, как дичь, местные искусники (разновидность магов), то чародеи с их новой непонятной магией стараются добраться. Кстати, последние должны быть ко мне лояльней, ведь я тащу на своем горбу чародейку Карину эль Торро, которую обещал доставить к ее отцу в империю Оробос. Впрочем, такой груз не тяжек, это не мешок картошки, а вполне симпатичная девушка. Но вот то, что на меня обратили внимание боги и пытаются прихлопнуть, – совсем ни в какие ворота не лезет!

Впрочем, дело, которое мне интересно и которым я занимаюсь, не дает совсем закиснуть, предоставляя некую психологическую защиту от чуждости этого мира. Я как бы сам по себе и при любых раскладах останусь при своих. По крайней мере хочется так думать. В общем, прорвемся!

ГЛАВА 1

Встреча где-то в глубинах астрала

С большой неохотой бессменный архимаг и правитель гномов Руархид направлялся на внеочередной раунд переговоров с ЕААФ, или Единым Астральным Антибожественным Фронтом. Да, именно так, все слова с большой буквы, много пафоса меж строк, а в качестве эмблемы – симпатичный черный зверь с хвостом, копытами и рожками, отвешивающий пинок под зад какой-то фигурке с сиянием над головой. Впрочем, вначале это все воспринимали лишь как шуточную игру группы гроссмейстеров и мастеров астрала, решивших вспомнить детство, похулиганить и погудеть в один из праздничных дней, ну и выбравших жрецов и храмы в качестве мишени. Только вот не все сразу осознали, что когда играют несмышленые дети, то они выбирают песочницу, а для наделенных могуществом дядечек-гроссмейстеров поляной для игр выступает весь мир и вся реальность.

Теперь же влиянию и агентурной сети ЕААФ могли позавидовать главы торговых и магических гильдий и даже правители некоторых государств. Уже лет десять активисты Астрального Фронта пытаются втянуть Руархида в свои ряды, а со временем это вообще вошло в традицию – сначала раз в год, теперь вот уже раз в полгода архимаг встречается в астрале то с одним, то с другим генерал-координатором ЕААФ.

Такие встречи обычно проходят по одному заезженному сценарию. Вначале фронтовик сетует на засилье богов, от эмиссаров которых в астрале просто не продохнуть, и вспоминает старые добрые времена. Затем рассказывает, как успешно они дают пенделей миньонам своих божественных противников, проводят кампании по очернению богов и раскрытию их намерений и какие ужасные вещи могут случиться, если этим мерзавцам где-то удастся закрепиться и развернуться в полную силу. Архимаг кивает и рассказывает, в свою очередь, о том, какая тишь да гладь в гномьем государстве, как развиваются и расширяются познания и крепнет слава гномьих магов.

В ответ собеседник может отметить, что не все так ладно в гномьем крае, что божественная зараза распространяется на его периферии и только усилия ЕААФ не дают ей продвинуться в глубь территории. Руархид же акцентирует внимание на неспокойных границах, на внешних и внутренних разногласиях, на повышении пошлин на гномьи амулеты в других странах и так далее. Все это приносит куда больше хлопот, чем какие-то одиночные проповедники и небольшие группы верующих…

Впрочем, однотипность однотипностью, но каждый раз координаторы находили чем удивить Руархида: то новыми антибожественными методами и магическими приемами, то хитрыми аргументами в споре, имеющими два, три, а то и больше смысловых слоев, а порой и просто интересными астральными декорациями. Поэтому к нежеланию архимага общаться с фронтовиками всегда примешивалась и маленькая толика любопытства – что в этот раз придумают?

В этот раз перед астральным взором Руархида распростерлось гигантское поле для игры в чатрандж. Только в качестве игрового поля использовалась переливающаяся разными цветами карта мира, заставленная огромными фигурами, отчего-то очень похожими на карикатурные статуи правителей и просто видных деятелей Лунгрии. С кем из «генералов» предстоит вести беседу, архимагу заранее не сообщали, каждый раз это преподносилось как сюрприз. Сегодня собеседника еще не было видно, но декорации говорили сами за себя…

– Приветствую тебя, Дух Будущего! – Руархид максимально расслабился, пропуская сквозь свое сознание окружающее разноцветье и загоняя его под око внутреннего «я», которое тоже будет оценивать обстановку и при необходимости направлять внимание архимага на то, что упустило верхнее, осознанное «я». – Давненько от тебя не было никаких вестей! В астрале пару лет точно, а в реале – так вообще с начала войны. Я уж, грешно признаться, даже стал опасаться, что отдельные души верховного командования решили познать счастливое посмертие в этой неравной войне. – Архимаг специально построил фразу так, чтобы немножко позлить своего собеседника.

– Приветствую и тебя, Владыка Гор! – Казалось, голос демона доносится отовсюду: от пола, от статуй, от стен.

Руархид непроизвольно просканировал окрестности, безуспешно пытаясь вычислить, где же прячется сознание Балаватха, ловкость которого в управлении астральными декорациями всегда его поражала. Архимаг поморщился: когда привыкаешь к своей непревзойденности во всем, касающемся астрала, на родине, неприятно наблюдать столь явную демонстрацию превосходства, осознавая, что на мировой арене, в негласном рейтинге астральных гроссмейстеров, ты всего лишь в серединке… ближе к концу.

– Приятно знать, что кто-то ценит тебя в этом мире и начинает беспокоиться, стоит мне ненадолго пропасть. Это греет душу!

Светильник перед картой мира резко вспыхнул, и сгустившийся дым собрался в человекоподобную фигуру, еще миг – и перед Руархидом стоял Балаватх собственной персоной, точнее, его именной астральный образ. Демон приветливо улыбнулся:

– Когда носишься по миру подобно ветру в поле, нужны ориентиры, чтобы понять, как далеко завел тебя путь и как сильно ты изменился, пропуская его через себя. Мне приятно слышать, что в гномьем мире все стабильно, но в то же время досадно осознавать, что даже самая крепкая твердыня может быть разрушена, стоит только накопиться большому напряжению внутри ее конструкций. Поэтому мой долг – помочь и предупредить…

Архимаг усмехнулся завуалированной издевке и двусмысленностям. Таким его не проймешь! Уж чего-чего, а ответных колкостей у него запасено прилично. Впрочем, сегодня он не расположен к долгим светским беседам с жонглированием аргументами и обсуждением глобальных процессов, чем он порой любил заниматься на прошлых раундах переговоров. Дальнейшая линия беседы видна как на ладони. О чем бы ни говорил Балаватх – хоть об особенностях пускания бумажных фонариков в воздух, – все равно разговор так или иначе коснется декораций, которые ясно на что намекают и понятно с чем ассоциируются. Поэтому нет смысла идти по чужим тропам диалога, нужно проторить свои и выбить ответы на вопросы, интересующие его, Руархида.

Впрочем, кое в чем архимаг не мог себе отказать. Карикатурные крупные фигуры правителей были выполнены со здоровой долей юмора и иронии, а в клетках рядом, в окружении соответствующих декораций, – фигурки поменьше, совокупно своим видом и размером отражающие состояние территории, гильдии или государства (понятное дело, с точки зрения Балаватха и Астрального Фронта, интересы которого демон сегодня представлял). За свою долгую жизнь Руархиду доводилось видеть множество самых разных карикатур, он успел порядком ими пресытиться, но пародиям на себя, свою гильдию и государство уделял особое внимание. Вот и сегодня он решил найти на поле для игры клетки и фигуры, имеющие отношение к гномам. Разумеется, этим действием он пойдет по одному из сценариев демона, однако как раз здесь их интересы совпадают.

Сегодняшние переговоры явно внеплановые. Обычно перед каждым сеансом идет предварительный подготовительный процесс. Фронтовики всячески пытаются подгадать наилучший момент и самое удобное для Руархида время, архимаг же постоянно отнекивается, ссылаясь на неотложные государственные дела, но в конце концов соглашается. В этот же раз все обставлено совсем по-другому. Создавалось ощущение, что случилось что-то очень важное, касающееся гномов, и поэтому нет никакой игры в «удобное время» и прочих церемоний. То, как изображена ситуация в государстве гномов в понимании ЕААФ, может дать куда больше информации к размышлению, чем долгий разговор. Порой хорошие изображения и аллегории заменяют длинные диалоги и многие страницы отчетной писанины.

На этом потакание сценарию Балаватха архимаг планировал закончить и дальше повести беседу в своем направлении. Конечно, с хитрющего демона станет дождаться момента, когда Руархид в поисках нужного рассмотрит основную диспозицию на доске и появится достаточно поводов привязать к ним дальнейшую беседу, после чего можно будет незаметно динамически сформировать фигурки и клетки гномов где-то вдалеке, создав впечатление, будто они просто стояли на расстоянии и поэтому не были замечены сразу. Однако в этом случае Балаватх сам себя перехитрит, так как долго что-то высматривать архимаг не собирался.

Впрочем, мудрить демон не стал. Почти сразу взор Руархида наткнулся на гору и примыкающую к ней равнину, под которые было стилизовано государство гномов. И пускай большинство из них давным-давно покинули свою историческую родину и живут на открытой местности – на политическом сленге правительство и страна гномов все еще нередко именуются Горой. Стоило собеседникам двинуться в нужном направлении, как декорация ожила и стала увеличиваться. Возникло ощущение, что они проваливаются внутрь огромной клетки с большой высоты. Как и ожидалось, статуэтки – пародии на себя Руархид не обнаружил: там стояла табличка, гласящая, что архимаг отлучился по государственной необходимости. Вроде на первый взгляд в остальных декорациях тоже ничего неожиданного нет, хотя…

– Не думал, что столь мизерное и малозначительное происшествие пустит такие большие круги в вашем астральном пруду, – разочарованно буркнул архимаг. Он ожидал увидеть отражение других событий: последние магические изобретения и расширение торговли. Однако существенное пространство в инсталляции занимала сценка суда внутри центрального корпуса гномьей гильдии, где куклы заместителей архимага исключали из гильдии пятерых вполне реалистично выглядящих гномов-учеников и одного мага. – Да еще так дивно интерпретировали…

– Или мы сами играем в игры, или игры играют нами, – пояснил Балаватх. – Нередко те, кем играют, не любят давать самостоятельность другим, даже если те ничего, кроме пользы, не приносят. Конечно же подобные ситуации привлекают внимание, вызывая недоумение в наших умах и негодование в сердцах.

– Чрезмерная увлеченность играми вредит решению серьезных вопросов… – в который раз начал разъяснять очевидные для него вещи Руархид, параллельно пытаясь понять причины и подоплеку столь резко высказанной позиции. Астральщики вообще народ свободолюбивый и не испытывающий пиетета к чинам и званиям. Из их уст даже выражения не столь цензурные (за исключением, понятное дело, прямых оскорблений по отношению к Руархиду) воспринимались бы вполне спокойно… если бы были произнесены от имени самого Балаватха, а значит, отражали личное мнение. Здесь же демон выражает общую позицию ЕААФ, а значит, изъясняется на языке дипломатии, очень и очень резко обозначая не дежурную «озабоченность», а явное негодование, пускай и сглаженное «недоумением».

Впрочем, в недоумении сейчас был и сам архимаг. Декорация, большая сценка-инсталляция, резкие слова – все это говорило о принципиальной важности вопроса, причем не столько конкретного инцидента, а общей политики, проводимой гильдией. Только вот, несмотря на все эти знаки и весьма странные намеки, прозвучавшие на паре предыдущих раундов от других координаторов фронта, Руархид так и не мог понять, почему Игре придается такое большое значение. Уж не повод ли это просто придраться на пустом месте, как это часто делают, начав какую-нибудь амулетно-торговую войну?

– …иногда, – продолжал архимаг, решив-таки ответить «молотом на топор», – у меня и моих коллег возникают опасения за душевное здоровье многих участников Астрального Фронта, которые, вместо того чтобы по-настоящему противостоять божественной угрозе, только и делают, что все время играют в эту вашу… «Астралку». У нас, гномов, магическая гильдия серьезная и передовая, расхлябанность не допускается. Неудивительно, что впавших в детство шалопаев, ничего, кроме Игры, не видящих, сначала предупреждают, а затем с позором исключают из учеников, если же они маги – то из гильдии. Серьезнее надо быть, серьезнее, тогда, может, и получаться все будет…

– Нет ничего более серьезного и влияющего на жизнь разумных, чем игры, – улыбнулся Балаватх. – Без ложной скромности скажу – я рад, что мы потратили и продолжаем тратить на Игру и ее организацию столько времени и усилий. Сейчас она – один из самых сильных инструментов нашего антибожественного влияния в мире!

– Неужели ты считаешь всю остальную деятельность Астрального Фронта настолько слабо результативной, что на ее фоне какая-то игра смотрится выигрышно? – подковырнул демона Руархид. – Если хочешь, могу пригласить генерал-координаторов в гости к нам в гильдию, посмотрите, как у нас работа организована, может быть, найдете что перенять.

– Спасибо за приглашение, пускай мы и не можем пока его принять. Слишком уж разбросаны наши коллеги по свету и в ближайшем будущем мы не планируем собираться на материальном плане вместе – у богов и без этого есть мишени для ударов. Но об отдельных визитах подумаем. Учиться и перенимать опыт всегда полезно, и даже у тех, кто использует менее совершенные методы управления, можно обнаружить интересные находки. Что же касается антибожественной деятельности фронта, то в целом я считаю ее достаточно удачной. Какие-то операции более, какие-то – менее эффективны, но проекты, задействующие Игру, дают действительно потрясающие результаты… Вот скажи мне, Руархид, – дав осмыслить архимагу свои слова, продолжил демон и перевел взгляд на собеседника, лицо которого прямо-таки лучилось скепсисом, – что будет, если взять порядки и стиль руководства, характерные для хорошей слаженной организации, как, например, твоя гильдия магов, у которой, справедливости ради отмечу, есть чему поучиться, и применить их к астральной гильдии?

– Я уже не раз на этот счет высказывался. – Руархид сделал небольшую паузу, сцепил руки за спиной и стал медленно прохаживаться между фигурами на поле. – В целом рядовые астральщики очень талантливы, изобретательны и разносторонни. Блестящие кадры… могли бы быть. И если бы в астральной гильдии, точнее, сообществе, если отринуть красивые словечки и называть вещи своими именами, были налажены управленческая вертикаль, субординация и многоуровневый контроль, а также существовали четкое распределение задач и ответственность, можно было бы горы свернуть с таким персоналом!

– Но? – спросил Балаватх.

– Однако, – продолжил Руархид, – рядовые астральщики излишне эгоистичны, вольнодумны и расхлябанны, что перечеркивает все их достоинства. Поболтать, поделиться информацией и магическими достижениями, устроить какую-то совместную каверзу или иное краткосрочное коллективное мероприятие – это они за милую душу. А вот годами и десятилетиями напряженно вкалывать ради общей цели, не отлынивая и делая те вещи, которые необходимы для дела, а не только те, которые интересны… на такое большинство из них просто неспособны, вернее, не хотят и не готовы. Еще раз повторяюсь: пока нет крепкой управленческой вертикали, астральщики будут делать сугубо то, что им лично нужно и интересно, а не то, чего требует суровая необходимость. Ну а если принуждать всех силой, что будет – сам должен понимать.

Балаватх согласно кивнул. Свобода являлась одной из основополагающих ценностей для большинства жителей астрала, и стоило кому-то, даже очень сильному магу, попытаться силой навести порядок… Что ж, мир его праху!

– Разумеется, благодаря репутации и авторитету группа гроссмейстеров, да еще и при участии «живых легенд» вроде того же Эвенгара, может собирать огромные толпы последователей, что и происходит у вас на фронте, – продолжал развивать свою мысль Руархид. – В этом вы действительно преуспели, так же как и в продвижении самой астральной магии на континенте и инициации неофитов. Но нагнать толпу – это одно, а не давать ей разойтись и заставить ее продолжительное время продуктивно и организованно работать – совершенно другое. Я понимаю, что вы, сильнейшие маги астрала, опасаетесь богов, как по мне – даже чрезмерно, и видите в них конкурентов, вот и выкладываетесь по полной. Однако рядовых астральщиков это так не мотивирует, они вполне могут надеяться отсидеться у вас за спиной. По моим наблюдениям, большинство из них только и делают, что играют в Игру, даже многие серьезные маги на нее подсели. Я понимаю, что это ваша своеобразная песочница для привлечения и натаскивания неофитов – вы туда заманили просто огромное количество магов, даже неастральщиков инициировали, – однако серьезной, неигровой деятельности почти не видно…

Слушая речь архимага, Балаватх улыбался все шире. Ситуация его откровенно забавляла.

– Другими словами, происходит то, о чем я предупреждал: много народу – мало реальных дел. Не изменив ключевые ценности астральщиков, иерархию выстраивать нельзя, – закончил Руархид, которого озадачила реакция демона.

– А реальные дела в Игре и начинаются. Игра – это реальность, которая… – Демон запнулся, сдерживая приступ смеха. Складывалось впечатление, что только вежливость удерживает его от того, чтобы, нарушив правила приличий, не рассмеяться до колик и падения со стула, будь оный под ним.

Архимаг немного удивленно посмотрел на собеседника. Похоже, с ним точно что-то неладное, не просто же так он столь долго отсутствовал. Слишком быстрый набор силы и мастерства сопровождается усиленными тренировками и магическими экспериментами, нередко затрагивающими и ментальную сферу. Порой это чревато, можно и умом повредиться или, по крайней мере, заработать продолжительный невроз.

– Фу-у-у-у-ух! – Балаватх все-таки задавил в себе искры смеха. – Последняя неделя выдалась напряженной, сложно подавлять вырывающиеся эмоции. Похоже, ты действительно всех нас на голову переиграл своей занятостью, серьезностью и дипломатией во время обычных бесед, так и не дав нам показать основные механизмы Игры. А в этой своей речи почти сразу пришел к тем выводам, к которым мы шли десятилетиями проб и ошибок. Сколько наших астральных орденов создавалось и затухало по этим причинам!

– Это называется «опыт», он подсказывает, как можно избежать излишней суеты и действий, заранее обреченных на провал. – Архимаг все еще пытался понять, издевается демон, говорит серьезно или просто помешался маленько. Общие туманные фразы давали мало времени, чтобы взвесить и четко обдумать позицию. – Всему свое место. Уж как я наловчился в своей гильдии всеми управлять и давить интриги еще в зародыше, но строить сложные иерархические структуры в астрале даже не пытался! Порядки не те, характеры не те, всегда есть возможность отлынивать, сославшись на выдуманные проблемы на материальном плане или просто сменив личину…

– Верно, все верно, – кивнул Балаватх. – Абсолютно верно. Мы многое перепробовали и набили немало шишек. Но в конце концов придумали! Астральщики и без того умны и талантливы, им не нужны надсмотрщики и начальство. Зачем им приказывать? Они и без того могут денно и нощно работать в необходимом направлении, да еще проявляя изобретательность и инициативность. Вот те гномы, которых исключили за участие в Игре… они ведь особо не распространялись о своем участии, как вы их вычислили?

– Это внутренние дела нашей гильдии, – уклончиво ответил Руархид.

– Попробую догадаться. Они постоянно проводили время вне столицы, иногда по нескольку дней не появляясь на глазах у друзей и знакомых, пропускали множество занятий, но при всем при этом их магический уровень неуклонно рос, и гораздо быстрее, чем у сверстников и коллег. А в астральных вопросах могли бы дать фору многим из наставников…

Архимаг пожал плечами, указывая на то, что явных ошибок в своих логических построениях демон не допустил.

– Я не знаком с этими ребятами лично, но подозреваю, что моя картина верна. Как бы с этим ни пытались бороться, но если молодой астральщик талантлив, то он вряд ли удержится, чтобы не посмотреть, что же творится в Игре. А значит, выгоняли их не просто так, а за то, что играли днями и ночами напролет. Нечасто в магических гильдиях можно наблюдать такую самоотверженность, желание и готовность работать добровольно и без указки свыше! Они ведь большую часть времени тратили на выполнение заданий как в астральном, так и на материальном планах. И если бы они были исключениями, но таких, как они, у нас тысячи! Это куда больше, чем какой-либо тайный орден.

– Вдумайся! – Демон даже сделал паузу, чтобы выделить свои слова. – Тысячи магов денно и нощно из собственного желания, без понуканий, приказов и официального начальства работают в нужных нам направлениях! Да, координаторы и определенная система рангов у нас есть, куда уж без этого, однако участники сами выбирают миссию и задания, по которым им предстоит играть, и могут почти в любой момент менять свои решения. Да, без наград никак не обойтись, любой участник имеет право обменять зарабатываемые игровые баллы на реальные вещи: пароли к анонимным счетам в банках, деньги, амулеты, артефакты, курсы обучения через астрал, что, кстати, в несколько раз эффективнее, чем в реальности, или обучение у каких-нибудь тайных орденов на материальном плане… Но все это обходится нам в куда меньшую сумму, чем если бы мы платили им обычную зарплату и постоянно понукали работать! По сути, противостояние богам – это нечто большее, чем убийство жрецов, осквернение храмов и прочие каверзы.

Пока Балаватх говорил, пространство вокруг них менялось, преобразовывалось, всю карту мира накрыли и заполонили причудливые и разноцветные переплетения и наложения каких-то астрально-магических полей.

– Противостояние богам – это, прежде всего, война за умы людей. Можно сжигать храмы по десять раз на дню и не добиться результатов. Богам будут молиться тайно, убитых жрецов объявят мучениками, правителей – тиранами, неверующих магов – поборниками темных сил. От любого можно будет ожидать удара в спину – хоть от простолюдина, хоть от младшего мага, решившего, что вера – куда лучший путь, чем развитие. Вспыхнут мятежи, запылают костры инквизиции, появятся войска, защищаемые богами, которым не страшны маги.

Демон создал в воздухе картинки, чтобы иллюстрировать свои слова образами. Руархид не перебивал Балаватха, тот очень интересно рассказывал. Перед гномом раскрывалась суть Астрального Фронта, а от таких подарков не отказываются.

– Это не первый приход богов и, возможно, не последний. По моей информации, их появлений в нашем мире насчитывается не менее трех. Первых богов остановил, изгнал и практически уничтожил ценой своей жизни один великий маг, величайший из тех, о которых я когда-либо слышал. Но о нем почти ничего не известно. Это неудивительно – дело было задолго до образования нашей цивилизации, да и предыдущих. Поразительно, что вообще удалось раскопать о нем хоть какую-то информацию. Но я отвлекся. Следующие боги по сравнению с первыми были не более чем божки. Есть основания полагать, что тот первый бой закрыл путь в наш мир всем крупным астральным сущностям и в дальнейшем к нам совалась только мелюзга. Вторых богов остановили астральщики, им удалось объединить свои разумы и создать Распределенного – единое сознание, живущее во множестве тел и по возможностям превосходящее любого из вторгшихся тогда богов.

– Знаю я эти байки, – усмехнулся Руархид, – у них борода подлиннее моей. Там еще были легенды про то, как после изгнания богов целое столетие изгоняли всем континентом уже самого Распределенного, которому показалось, что количество входящих в него разумов, а значит, и тел, нужно обязательно увеличить. Компенсировать ущерб от противостояния с богами, так сказать. Я куда старше тебя, так что не нужно мне пересказывать то, что я еще в молодости слышал. Конкретики бы…

– История учит тому, что она никого ничему не учит. Байки не на пустом месте возникают, и если великие маги прошлого погибали в противостоянии с богами, значит, все не просто так и тут есть чего опасаться, – назидательно произнес демон. – Но байки байками, а вот уже о третьем нашествии нам известно куда больше. Присоединившиеся к фронту некоторые легендарные астральщики много чего интересного поведали. Второе изгнание богов далось ценой падения великих империй. Великих не потому, что те были большие, да и империями их можно назвать условно: у них не было императоров, форма правления выглядела довольно странно – верховная государственная власть выбиралась населением на определенный срок. Нет, великими их делал уровень магов. За обычные амулеты, которые создавали у них рядовые маги, у нас с ходу дали бы артефактного гроссмейстера! Я видел своими глазами наследие тех времен, и это не просто досужие слухи и преувеличения.

«Небось сагитировал «живых легенд» приоткрыть свои кубышки», – подумал про себя гном.

– И тем не менее империи пали, – продолжал рассказывать демон. – И это заставило нас задуматься, почему же так произошло? Уж убивать жрецов толпами и выжигать храмы дотла они могли с куда большим мастерством и изощренностью, чем мы. Но они, победив, проиграли, а значит, нужно нечто большее, чем силовое противостояние. Мы начали проводить активные исследования в этом направлении и кое-что раскопали. В прямом и переносном смысле. Вера – это не просто пища для богов, это их плоть и кровь. Эманации веры после преобразования становятся их неотделимой частью. Особо интенсивные и направленные мысли в астрале порой материализуются, и сны разума действительно порождают чудовищ.{1} Боги добиваются поклонения, чтобы вера людей создавала крепкие и устойчивые образы в астрале, которые после определенной корректировки можно объединять и делать частью своей сути. И это оружие – обоюдоострое по своей сути. Мало кто из верующих способен создавать и удерживать в голове высокие абстракции, вот и приходится богам подстраиваться к довольно примитивным образам. Не все эти образы можно до конца переработать, к тому же они должны быть совместимы. Так, например, если ранее тебе поклонялись как кровавому и карающему и эта вера, пройдя переработку, стала частицей твоей сущности, то вера в тебя как в терпеливого и милосердного будет с нею конфликтовать и вряд ли нормально переварится. Вот и получается, что за тысячи лет своего существования боги так и не переродились в сверхразумы, слишком уж много в них низменного человеческого, гномьего и демонского, приобретенного ими с эманациями веры. И это ограничивает не столько их силу, сколько разум. Сумей боги действительно переродить свое сознание или годись им в пищу любая вера, у нас не было бы никаких шансов. А так у нас появились великолепные инструменты! Смотри…

Балаватх жестом указал на переплетения каких-то непонятных цветных полей над картой мира:

– Мы установили и измерили спектры веры и оценили допустимые ее вариации для попавших в наш мир богов. Нам повезло: в этот раз нас посетили боги довольно грубого пошиба, из них – несколько специализированных и один универсальный. А значит, несмотря на возможный опыт в десятки тысяч лет, они не особо умны, по божественным меркам, понятное дело. Будь против нас какой-нибудь бог, специализирующийся на интеллектуальных прихожанах, пускай и раз в десять менее сильный энергетически, справиться с ним было бы куда тяжелее.

Сделав паузу и убедившись, что Руархид не собирается задавать вопросов, демон вернулся к рассказу:

– То, что сейчас мигает и переливается перед нами, – это распределение на континенте веры в разных богов. Энергия веры оставляет ощутимые следы в астрале, что позволяет удобно ее измерять на больших территориях и координировать свои действия. Именно это и легло в основу Игры. Если ты не можешь контролировать и приказывать другим напрямую, тогда нужно иметь систему показателей, которая позволяла бы оценивать их действия, наказывать и поощрять. И если в делах торговых главным ориентиром выступают деньги, а также рост твоих активов, измеряемых в золоте, а оценщиками полезности являются обычные демоны, гномы, люди и прочие разумные, голосуя кошельком, то тут все оказалось куда сложнее. Мы много чего перепробовали. В конце концов нам удалось научиться измерять эманации веры на огромных пространствах, и именно к ней мы решили привязать свои условные «астральные деньги», которыми оцениваем полезность, сложность и важность действий. Уменьшение показателей веры в богов, а также продолжительность и устойчивость данных можно измерить, а тому, кто этого добился, выдавать игровые деньги. А уж методы могут быть самые разные, от косвенных астральных воздействий до действий на материальном плане. Ты можешь астрально влиять на эмоциональный настрой людей, можешь распространять слухи и вести антибожественную пропаганду, можешь даже перевести через речку бабушку, которой бог публично предсказал погибнуть в тот день в бурных водах, – любые действия оцениваются и награждаются, если четко устанавливается их связь с падением веры на определенное количество единиц в определенное время.

Ответив на пару вопросов Руархида, касающихся сложностей и методик оценки, а также разрешения споров между игроками, Балаватх продолжил:

– Как ты абсолютно верно заметил ранее, наибольший и самый прямой интерес к изгнанию богов есть у сильнейших астральных магов мира. И если эмитентом той или иной валюты является монетный двор той или иной страны, гарантом – государство, а подкрепляются они золотыми резервами и прочими активами, то у нас эту роль выполняют в основном генерал-координаторы и ближайшие их соратники и ученики.

– Кхм. Вообще-то монеты ценят, потому что там золото или серебро, а не пустое сотрясение воздуха или астрала, – не удержался от замечания гном.

– А скажи-ка мне, какое содержание золота в золотых монетах гномов? Так ли уж его много? – ехидно заметил Балаватх. – Еще сто лет назад монеты были чуть ли не вдвое тяжелее. Но их ценят так же, как и раньше, ими пользуются. Вот банки вообще обходятся без золота, выдавая защищенные должным образом долговые расписки по образцам ауры, и ничего, никто не жалуется. Деньги – это просто обязательства, делай их хоть на бумаге, если хорошо защитить от подделки, а при желании их и на активы обменять можно. У нас же они астральные, а их защита и обеспечение даже более надежны, чем у лучших гномьих банков!

Руархид поднял брови, обозначая свое недоумение. Правильно поняв его, Балаватх взмахнул рукой, и рядом появилась небольшая пирамидка.

– Это схема того, как оно примерно у нас работает. Тебе, возможно, показывали ее другие, однако не знаю, насколько серьезно ты ее воспринял. Наверху находимся мы, генерал-координаторы. Каждый из нас может выпускать свои игровые деньги. Я, к примеру, веду в основном исследовательскую деятельность и выдаю их за оказанные мне аналитические услуги. Как и в любой экономике, если я буду чрезмерно щедро их раздавать, то скоро они обесценятся и астральщики предпочтут деньги других генерал-координаторов. Свои деньги я, как, впрочем, и другие генерал-координаторы, обеспечиваю имеющимися у меня активами и своими услугами. Подделать их сложно, в них заложено нечто вроде моей астральной подписи. Чтобы ее воспроизвести, нужно быть не слабее гроссмейстера астрала, а они у нас в генерал-координаторах сидят, им подделывать астральные деньги друг друга нет необходимости. Понятное дело, что обеспечивать сиюминутные желания участников игры, быстро обменивать астральные деньги на реальные активы – времени не напасешься. Поэтому помимо других генерал-координаторов я взаимодействую только с ограниченным набором учеников и соратников. Они на мелочи не размениваются, а обычно копят на разные вещи вроде умного амулета-жезла или на уроки по тем или иным аспектам высшей магии. В своей деятельности они привлекают других, платят им моими астральными деньгами, а также оказывают услуги и получают деньги других генерал-координаторов. Таким образом, они выступают как бы частными банками, с одной стороны, взаимодействующими со мной, с другой – с прочими участниками и обычным «населением», создавать деньги они не могут. Ты говорил, что игра не приносит никакой пользы. Посмотри, пожалуйста, внимательно на карту с момента ее запуска.

Да уж… И в этот раз координаторы ЕААФ смогли удивить Руархида. А Балаватх, пожалуй, даже перещеголял своих предшественников! Какими бы бесплодными ни были переговоры с ними, каждый раз что-то интересное гном для себя открывал. Про свои «астральные деньги» фронтовики Руархиду уже рассказывали, но тогда он воспринимал это всего лишь как развлечение и не придавал этому никакого значения. Похоже, они ко всем своим выдумкам относятся действительно серьезно. К тому же до архимага доходило множество историй о том, что астральные деньги активно используются и в обычной жизни для найма магов, покупки-продажи артефактов и прочего имущества. Руархид мысленно поставил себе заметку на будущее обязательно проверить источники этих слухов: такие полуанонимные астральные взаиморасчеты дают неплохие лазейки для ведения артефактной деятельности с уходом от налогообложения и от внимания магической гильдии, в том числе и его гильдии.

Архимаг снова перевел взгляд на декорации. «Поля веры» постоянно изменялись. Вверху висело нечто вроде шкалы, указывающей на даты. Вначале показатели веры уверенно росли по всему континенту, затем с появлением Игры за первые полгода рост замедлился. Некоторые очаги веры даже начали тухнуть, однако довольно быстро на огромных божественно-пустых просторах карты снова стали видны еле-еле видимые эманации веры.

– Здесь у нас произошло увеличение детализации карты, когда мы подключили к наблюдению обычных игроков, – пояснил демон. – К сожалению, во время зарождения культа в том или ином месте эманации веры очень слабы и их тяжело обнаружить, а именно этот момент наиболее удобен для борьбы с богами. Когда очаг веры достаточно силен, его очень тяжело выжечь. Уничтожь ты там хоть все храмы и опозорь всех жрецов, что, впрочем, не так уж просто, так как рядом с большими храмами боги могут и без жрецов наносить прицельные удары, все равно эффект будет только временный. У богов хорошо отработаны сценарии с гонениями на веру, и они могут даже нажиться на своем временном поражении. Обычно куда больший и продолжительный эффект дают тонкие и мягкие методы. Подставлять и уличать жрецов в обмане и нарушении заповедей, помогать тем, кому боги в помощи отказали, и так далее. Увеличение количества игроков позволило нам подключить часть из них к наблюдению за отдельными участками, находить ростки веры в момент их образования и оперативно реагировать на астральном или материальном планах. Работа довольно нудная и скучная, поэтому приходится за нее не только хорошо платить, но и придумывать разные игровые задания. Собственно, где-то половина заданий в Игре – действительно надуманные и нужны лишь для того, чтобы игроки не скучали и был повод повысить свое мастерство. Но я считаю это нормальным. Любой уважающий себя маг не менее половины своего времени должен тратить на тренировки, эксперименты, исследования и прочее повышение квалификации.

На эту реплику Руархид, придерживающийся противоположного мнения, недовольно крякнул, но прерывать собеседника резонными контраргументами не стал. Есть у Балаватха одна слабость: когда он говорит о том, что ему очень интересно и нравится, как, допустим, сейчас, он может разойтись и случайно проболтаться о чем-то секретном. Гном перевел взгляд на карту. Ситуация на ней продолжала меняться. Рост веры весьма замедлился, кое-где вообще остановился, а где-то то резко прекращался, то вновь разгорался. Причем просматривалась одна любопытная закономерность: там, где уровень веры резко падал, он так же быстро возрастал. А вот там, где угасание шло постепенно, вера или возвращалась медленно или вообще пропадала.

– Это как раз то, о чем я говорил. Простые методы вроде сжигания храмов и убийства жрецов дают краткосрочный эффект, боги хорошо умеют разыгрывать карту гонений, мучеников, противостояния поборникам темных сил и тому подобное. К сожалению, большинство наших новичков нацелено на быстрые результаты. Им непросто понять, что легкие методы – не самые эффективные. И это поначалу было серьезной проблемой. Количество астральщиков довольно споро росло, и требовалось постоянно наращивать инфраструктуру по их подготовке, обучению и объяснению простых вещей. Зато теперь… – Демон сделал паузу, указав жестом на карту. Было видно, что количество резких падений и скачков уровня веры значительно уменьшилось, общий рост в мире вообще приостановился и даже начал слегка идти на спад. – Эту проблему мы с трудом, но преодолели. Пришлось изменить систему заданий и наград, внести огромное количество корректив в работу координаторов и обучение новичков. Особенно – в обучение их первым шагам, сам знаешь, при недостатке навыков астрал бывает очень опасен…

– Вот именно поэтому мы и изгоняем играющих в игры! В астрал нужно входить после множества упражнений и тренировок. А в самостоятельные астральные путешествия можно отправляться только после многих лет обучения под наблюдением наставников. А не через пару месяцев, как это у вас делается! – назидательно сказал Руархид. – Вот и получаете большой процент смертей и несчастных случаев. У нас в то время несколько таких ситуаций было, и все из-за желания некоторых побыстрее поиграть в «Астралку», в которую вовсю рубятся друзья.

– Что действительно меня в тебе восхищает, Руархид, так это то, что при ваших методиках обучения ты смог достичь гроссмейстерских высот! Обучайся я работе в астрале у вас, гномов, в жизни бы не стал не то что гроссмейстером, а вообще астральщиком! Помер бы от скуки еще до окончания курса! – ответил выпадом на выпад Балаватх и далее говорил уже спокойно: – Проблема тех случаев не в Игре как таковой, а в том, что парень просто сорвался. У нас процедура привлечения и обучения новичков продумана и отшлифована до мелочей. Да, на этапе становления были проблемы, однако сейчас несчастных случаев даже меньше, чем на астральных факультетах разных академий магии, а ведь в Игру затягивают не только астральных магов! Огромное количество магов обычных специальностей через самообразование и помощь игроков получают необходимые навыки для входа в астрал и подключения к игре. Времена, когда астрал был уделом сильнейших магов, а также отдельной обособленной астральной профессией, давно прошли. Нами разработаны быстрые методы обучения и подключения магов, есть специальные астральные тренировочные площадки. Обучение неофита оплачивается очень хорошо, однако совершать его можно, лишь пройдя специальный курс и положив на страховой депозит солидный гарантийный взнос в любой из астральных валют. Иными словами, только уже опытные и матерые игроки, по мастерству не уступающие наставникам магических академий, могут обучать других астралу. Разумеется, попытаться затянуть какого-нибудь своего друга может любой, однако это чревато. Если об этом узнают, то тебя занесут в черный список и придется или платить огромный штраф за исключение из него, или создавать новую астральную личину. На астральные сущности, используемые нами в качестве денег, наносятся отпечатки последних использовавших их астральных личин. Если на них есть след из черного списка, то они становятся недействительными. Создать этот механизм было чудовищно тяжело, но эти затраты своего стоили. Так что упомянутые несчастные случаи скорее всего связаны как раз с тем, что друзья жертвы просто не смогли набрать достаточного мастерства и денег, чтобы получить право обучать вхождению в астрал, а на факультете наставники не давали. Вот те гномы после отказов с обеих сторон решили попробовать сами. Если бы игроков у вас не гнобили и менее консервативно обучали астральной магии, все было бы совершенно по-другому, жертв можно было бы избежать! Впрочем, мы отвлеклись. Внимание в центр карты, сейчас произойдет кое-что очень интересное…

Руархид сдержал готовящуюся сорваться с языка колкость. Балаватх уже дошел до кондиции и может попутно выболтать достаточно много, сам того не замечая. Обрубать доводы демона весомыми контраргументами и выводить его из словоохотливости явно не стоит. Переведя взгляд на карту, архимаг аж прицокнул. Вотчина бывшего короля Генри особо не выделялась на фоне куда более религиозных соседних королевств. Однако вдруг в разных местах резко загорелись точки храмов, ростки веры почти мгновенно оплели столицу и крупные города государства, постепенно переходя и на деревни. Балаватх сразу остановил картинку – на шкале сияла дата аккурат после дворцового переворота.

– А вот это как раз то, чему нужно учиться на опыте павших империй. В большинстве мест вера развивалась постепенно и поэтапно, с этим мы уже научились бороться. Здесь же и в паре других очагов она вспыхнула, подобно лесному пожару в засушливое лето! И несмотря на некоторое понимание исторических реалий, такой взрывной рост для всех нас оказался шоком. Пришлось спешно читать древние книги и манускрипты, определяя, в каких случаях подобное было и как с этим бороться. А ответ оказался прост и очевиден. Когда горит лес? Когда солнце забрало из него всю влагу. Так уж произошло, что ввиду целого ряда факторов народ разуверился, на месте ценностей и ориентиров образовалась пустота. – В руке у Балаватха появился иллюзорный бокал. – Когда бокал полон, места для чего-то иного там уже нет, но если он пуст, то влить в него можно любую дрянь и в этой дряни засеять семена веры. Мы можем сколько угодно очищать этих людей от религиозной скверны, – демон демонстративно вылил содержимое бокала на пол, – но пока в их душах зияет пустота, царят отчаяние и обреченность, они легко пойдут за любым ориентиром. Свято место пусто не бывает. Только мы их души от веры очистим, как снова в них поселится какая-то, возможно, уже другая религиозная дрянь. А проблема короля Генри, так же как и правителей тех павших империй, была в следующем…

Декорация, обозначающая дворец Генри, увеличилась, и в глаза архимагу сразу бросились некоторые детали. Дворец представлял собой большой муравейник. Точнее, это вообще был муравейник, стилизованный под дворец. В нем сновало огромное количество самых разных тощих муравьев с людскими головами, они постоянно что-то там застраивали, перестраивали. Но как только все работы на нижних уровнях были завершены и они добирались до верха, их тут же скидывал вниз крупный муравей с головой короля Генри. Впрочем, иногда, вместо того чтобы скидывать их, король подбрасывал им какие-то непонятные безделушки, из-за которых рабочие дрались между собой, попутно разрушая недостроенные уровни.

– Наверное, я немного переборщил с аллегориями, поэтому поясню. Представим себе нормально развивающееся общество. – Балаватх махнул рукой, справа от «Генри» появился другой муравейник, поменьше предыдущего, муравьи в нем были еще более тощие и захудалые. – И прокрутим это на много лет вперед.

Копошения в обоих муравейниках на порядок ускорились. Муравейник Генри рос очень медленно, так как муравьи просто скидывались вниз, едва добравшись до верхних ярусов. А вот во втором муравейнике такого явления не было, поэтому он нагнал и многократно обошел первый по высоте и по размерам. Муравьи в нем пришли в норму и не только не выглядели такими замухрышками, как раньше, но и могли соперничать с Генри по холености и размерам. Балаватх остановил демонстрацию.

– На мой взгляд, Генри – просто гениальный политик! Не иметь ни огромного жизненного опыта, ни магического таланта, ни крепкой партии поддержки и при этом оставаться у власти в одном из самых неоднозначных королевств с крепкой аристократией и магами, только и видящими себя на королевском месте, – для этого нужно быть действительно выдающейся личностью! Я бы точно не справился! – признался Балаватх. – Впрочем, существуют правители и куда более сильные, чем он. И это не только ты, столько столетий крепко стоящий на вершине власти. Правящая элита тех крупных империй тоже была весьма искусна. Однако хитроумность хитроумностью, но может случиться несколько вещей, когда все навыки многоходовых интриг не помогут. В королевстве Генри причин было множество – это и ослабление войной, и падение магических секторов экономики, наводненных великолепными гномьими амулетами, и консервативность и закоснелость власти. У империй этих факторов было поменьше, там люди не голодали и жилось им очень даже неплохо, однако последняя проблема оказалась выражена гораздо ярче. Закоснелость власти приводит к подавлению любых, даже очень нужных и полезных инициатив, что неудивительно: перемены несут риск для сложившегося и существующего статуса. В такой момент многие на первый взгляд незначительные события, какая-нибудь мелочь вроде публичного самосожжения мага или торговца, отчаявшегося в борьбе с коррупцией, может ситуацию просто взорвать!

Балаватх снова включил иллюзию. Пока ничего нового как будто не происходило. Генри по-прежнему мастерски стравливал других между собой и спихивал всех, кто добирался до вершины. Однако вскоре кое-что поменялось, хотя это не бросалось в глаза: муравьи стали общаться между собой и координировать свои действия. Вдруг ни с того ни с сего, даже не на самом верху, а ближе к середине, они начали резво разбирать верхние ярусы. В результате муравей-Генри просто провалился вниз и погиб под обломками. Несмотря на то что архимаг этого явно ожидал и, в общем-то, за сотни лет опыта стал достаточно толстокож, в его душе что-то екнуло.

– Это не просто иллюзии. Чтобы добиться нужного результата, у меня ушел не один месяц работы. Идейку подкинул еще до войны один наш общий знакомый…

При этих словах архимаг встрепенулся. Конечно, только внутренне, внешне он был по-прежнему невозмутим.

– …он разок упомянул мимоходом в разговоре, как-то странно назвал подобное – мультиагентное моделирование.{2} Я тогда не придал этому особого значения. Однако потом, поразмыслив немного, понял, что под этим он подразумевал способы моделирования реальности, когда создаются некие полуразумные духи, для них устанавливаются цели, поведение и правила взаимодействия, а затем наблюдается, что же происходит с ними по прошествии определенного времени…

Руархид снова успокоился. Похоже, Балаватха основательно понесло. Погрузившись в свои теоретические построения, тот перестал замечать, что сильно отклонился в сторону. Впрочем, демон рассказывал довольно любопытные и необычные вещи, так что гном продолжал изображать вежливый интерес.

– …и каждый раз, каждый раз, сколько бы я ни повторял эксперимент с разными вариациями, получал одно и то же! Как только начинается ступор наверху и одновременно резко открываются коммуникации и возможности координировать и договариваться между собой внизу, всегда это приводит к противостоянию с вышестоящими, как правило, с плачевными последствиями для последних! В королевстве Генри остались храмы еще от старых, давно ушедших богов. В текущей ситуации их роль была скорее культурная: в богов не то чтобы верили, а просто использовали храмы как способ собраться, обменяться новостями и излить в исповеди душу. Именно поэтому мы не уделяли им должного внимания. Как оказалось, очень даже напрасно. Новые боги исподволь скорректировали образы старых богов, чтобы добиться хоть какой-то совместимости веры, но не это важно. Форматы веры по-прежнему сильно отличались, и вряд ли они могли получать оттуда много. Важно другое: храмы по всей стране можно было использовать для общения друг с другом, боги стали распространять через них информацию и позволили людям взаимодействовать. Божий суд – это не пустая выдумка! Там, где плохо работают формальные институты, власть получают другие, неформальные, будь то божий суд или просто бандиты. Амулеты общения в королевстве доступны в основном магам и аристократам, связь стоит довольно дорого, обычный же средний класс не мог себе это позволить и довольствовался новостями, спускаемыми сверху, да базарными сплетнями. Храмы же смогли стать тем звеном, через которое распространялись слухи и координировались действия. Очень скоро недовольство жизнью и деятельностью властей распространилось через храмы и охватило всю страну. Но дело даже не столько в недовольстве, сколько в координации деятельности. Начало организовываться массовое подполье, в него стали вкладывать деньги мелкие аристократы, торговцы и слабые маги. В результате в какой-то момент ситуация просто могла взорваться. Поскольку четкой идеологии и политической позиции у недовольных не было, на ее роль с успехом стали претендовать положения, основанные на популярных религиях. Еще чуть-чуть, и боги бы сместили власть, установив полурелигиозные законы, а затем это, подобно эпидемии, распространилось бы по всем соседним странам – чужой пример заразителен! Люди, как, впрочем, и другие разумные, легко поддаются эффекту толпы. Стоит в одном государстве правителям дать слабину и допустить религиозный переворот, как с небольшой задержкой такое может случиться и в близлежащих. Хорошо хоть мы успели быстро среагировать и аккуратно сняли Генри, а вместо религиозной идеологии распространили другую, созданную на скорую руку, всякие там «мир, труд» и прочая лабуда….

Балаватх сделал паузу, чтобы перевести дыхание, отдохнуть и сформулировать дальнейшие мысли. А Руархид задумался над поднятыми проблемами. Ответ, причем прямой, на один из интересующих его вопросов он получил. И все-таки красиво они Генри убрали! Даже он, архимаг, со всем своим управленческим опытом, так ничего и не заподозрил. Вот идет все своим чередом в королевстве. Вроде ничего не мешает, соперники плетут интриги, которые ты как орешки раскалываешь, их ходы видны на многие годы вперед, легкие волнения в депрессивных регионах страны до боли привычны и подавляются еще на этапе зарождения; международная ситуация, конечно, не ахти, но тоже не предвещает ничего особо плохого. Потом хоп! И все, ты уже не король. Руархид помотал головой, выходя из образа. Да, непростые дела куются фронтом, непростые.

Дослушав демона до конца и поговорив с ним о том о сем, Руархид собрался уже выходить по «делам неотложным государственным», как вдруг боковым зрением заметил что-то важное. В процессе беседы, так чтобы демон не заметил его интереса, гном потихоньку переместился к зацепившему его взгляд месту в декорациях. На стенах одного из игрушечных храмов почему-то висели портреты, куда более уместные для здания инспекции стражи, чем для места веры, – портреты разыскиваемых. Самым крупным и с огромным ценником награды под ним был портрет Ника, рядом висели изображения помельче – Крисы, Васы и прочих его друзей, а также Эль.

– О, совсем забыл сказать. Как-то из головы вылетело. – Балаватх наигранно шлепнул себя по лбу. – У меня есть данные, что боги, причем сразу все, отчего-то резко заинтересовались персоной одного нашего общего знакомого, а также его деятельностью. И активно начали копать информацию о нем и его приятелях. Возможно, они боятся, что он знал и передал своим друзьям нечто, что может нанести богам существенный ущерб, а возможно, просто узнали, что он владеет магией драконов. Неизвестно. Что с этим делать дальше, сам решай, только передай информацию королю эльфов, так как по Эль тоже справки наводят!

«Угу, «совсем забыл», так я и поверил! Трехглазая хитрая морда, хрен ты такое забудешь! Небось с самого начала готовил, даже специально так сбоку расположил, чтобы оно само в нужный момент в глаза бросилось, а он как бы ни при чем. Знает ведь слабое место, скотина!» – думал Руархид. Он так и не смог себе простить случившегося с Ником. Как дурак поддался эмоциям, думая, что все уже на мази, и просто спугнул парня. Причем на пустом месте спугнул. А ведь за плечами тысячелетний опыт! Эмоции помешали действовать тонко, мягко и постепенно, отточенные за долгую жизнь навыки общения вылетели из головы, когда казалось, что все готово и «можно лить золото по формам». Только вот «птичка улетела», «рыбка сорвалась с крючка», «клад ушел в землю» и осталось только «горевать у остывшего горна».

– Спасибо, я приму меры, – буркнул Руархид, делая вид, что вопрос его мало волнует.

– Отлично, тогда удачи тебе. Главное, не расслабляться – боги хитры и коварны. Никакой, даже самый лучший правитель вроде тебя не застрахован от того, что они хотели сотворить с королевством Генри. В магических гильдиях и академиях риск не меньше, там порой столетиями не меняются власть и порядок, а молодым себя реализовывать как-то хочется, особенно если новые магические веяния даются им легче, чем старожилам. Молодые не такие прожженные антибожественники, как мы, к сожалению…

Распрощавшись с Руархидом, Балаватх еще долго обдумывал разговор и не покидал столь тщательно сотворенные им астральные декорации. Вроде бы все прошло правильно и по плану, ошибки были невелики, расхождения с планом несущественные. Однако что-то подсказывало демону, что в диалоге он допустил грубую ошибку, и не одну, а возможно, даже добился эффекта, противоположного тому, к которому вел нить беседы…

Через пару дней, где-то в песках

От горизонта до горизонта в ярких лучах дневного светила простирается ослепительно белая пустыня. Барханы, барханы, ветер завивает песчаные смерчики, воздух будто сгустился от жары и почти осязаемо колышется, кажется, что можно его пощупать руками. По щиколотку увязая в песке, под палящим солнцем брел старик. Похоже, ему все равно, куда идти, – его глаза закрыты, но шаг не выдает усталости. Он просто бредет вперед. Это чужой мир, чужие правила поведения и проще им следовать, чем что-то менять. В конце концов, простая вежливость требует соблюдения неписаных правил.

– Ну, человече, я тебе это припомню! Побродишь ты еще у меня в подземных лабиринтах! – Несмотря на то что окружающая обстановка не сильно досаждала старику, он был явно недоволен.

Наконец, посчитав, что все правила приличий соблюдены, он открыл глаза. Как выяснилось, вовремя. Или так совпало, или окружающий мир решил сжалиться над стариком, но посреди все той же белоснежной пустыни черной кляксой выделялся невысокий постамент, совершенно не отражающий света. А на его вершине стояла обычная старинная масляная лампа. По ее боку шла вязь, возможно, предупреждающая о чем-то, но этого языка старик не знал. Зато он прекрасно знал, что надо делать дальше. Он подошел к постаменту и, обжигая руку о раскаленную лампу, потер бок.

Дуя на обожженную ладонь, скорее следуя своей роли, чем от реальной боли, старик с любопытством глядел на пофыркивающую и подпрыгивающую на постаменте лампу. Из ее носика вытягивался черный дым, собираясь в воздухе в какую-то фигуру. Любопытство было оправданным – каждый раз появление привратника сопровождалось новым эффектом.

– Как смеешь ты, ничтожный из ничтожнейших червей, беспокоить владыку в его… Ой! – Иссиня-черный джинн в тюрбане с двумя саблями за поясом забавно замер, вылупив на пришельца ярко-красные глаза.

– Вот и я говорю – ой, – тихо пробормотал старик.

Джинн же несколько мгновений висел неподвижно и вдруг быстро всосался обратно в лампу. Новый персонаж появился немного по-другому – крышка лампы резко отлетела в сторону и из нее, мгновенно вырастая в размерах, выскочил еще один джинн. Этот имел голубой оттенок, кроме того, проработанность астральной личины султана была выше всяких похвал.

– Вах! Какие гости! – всплеснул руками новый джинн и сразу же засуетился. – Прахади, дарагой! Сейчас дастархан накроем, плову покющаем, молодого барашка зарэжем – шащлик сделаем, настоящего зеленого чая попьем – ты такого никогда не пробовал и не попробуещь больще нигде! – Джинн стал носиться кругами, реальность поплыла…

Расталкивая песок, наружу вылезли высокие раскидистые деревья, организуя приятную прохладу. Небольшой холмик песка превратился в маленький каменный фонтан – зажурчала вода, а в воздухе запахло влагой. Под собой старик неожиданно обнаружил красивый ковер с накиданными повсюду подушками, на которые он с облегчением уселся, продолжая краем глаза наблюдать за изменениями, происходящими в пустыне.

– Должен признать, астральная иллюзия просто великолепна! – Старик левой рукой набирал песок и пускал его струйкой вниз, а в правой держал чашку, прихлебывая действительно ароматный чай. Ничем не хуже чифы. – Каждую песчинку видно. У фронтовиков, несмотря на все их мастерство, они куда хуже.

Лицо джинна, обеими руками держащего большую литровую чашу, расползлось в довольной улыбке.

– Не для себя стараемся, а для гостя дарагова! О гноме хорощем и его камфорте заботимься! – коверкая язык, продолжал паясничать джинн.

– Перестань, – поморщился Руархид, а это был именно он.

В отличие от султана он такие встречи предпочитал проводить в своем собственном облике. Султан же в астрале был известен только по своей фирменной личине голубого джинна. Да еще количество колец на пальцах от одной встречи к другой то увеличивалось, то уменьшалось. Порой ради разминки ума архимаг пытался привязать эти изменения к текущей политической обстановке, к событиям на мировой арене, но никогда ничего путного из этого не выходило. А спрашивать он не хотел – вдруг да получится разгадать этот ребус?

– Ладно, отбросим условности, – уже без кривляний ответил джинн. Раскрутил чашу на пальце и, глядя на нее, продолжил: – Хорошо, что ты про фронтовиков заговорил. Фронтовики… – задумчиво протянул он. – Только и делают, что о себе любимых думают, только о власти и мечтают. Ты думаешь, к тебе одному приходил беседовать тот трехглазик поганый? – Джинн в упор глянул на гнома. – Ко мне он тоже наведывался, мириться предлагал, чудо-жезлы дарить хотел, если супротив богов помогу! Шайтан позорный!

– Кто-кто? – удивленно поднял брови архимаг.

Джинн отмахнулся:

– Да так, прицепилось кое-что из древней истории. Как раз недавно интересовался – не только трехглазые копать астрал могут и манускрипты древние читать! Узнал я, сколько из-за богов погибло людей, – много, конечно… Но ведь не только плохое они приносили – а скольким помогали? А скольким вдохновение дали? Эх… ты бы видел, какой у меня есть ляган! Ему несколько тысяч лет, и сделали его тогда, когда были еще предыдущие боги! А сейчас такого делать не могут. – Уголки глаз и губ джинна опустились в печали.

– А что такое ляган? – поинтересовался гном.

Джинн удивленно посмотрел на Руархида, нахмурился. Затем схватил большую тарелку с пловом, стоящую между собеседниками, и раздраженно стряхнул содержимое куда-то себе за спину, а гному показал роспись внутри этой тарелки.

– Это! Это ляган! – потряс он ею. Но быстро успокоился и небрежно отбросил тарелку в сторону. – Так вот, после изгнания богов, в ходе вспыхнувшей затем войны с Распределенным, население мира сократилось раз эдак в пять! И вот подумал я – хороший был парень Генри, а то, что я завоевать его хотел, так это от нехватки богатств! Казалось мне, что у него их слишком много, а мне нужнее… Но я честно богатств хотел!

Гном криво усмехнулся:

– Не только богатств Генри ты хотел, но и наших, гномьих! Думаешь, я не знаю, кто науськивал орков идти войной на нас?

– Вах! – возмущенно вскинул руки джинн. – Зачем так говоришь? – Он прижал руки к груди и слегка наклонился к гному. – Сыном клянусь! Я только Генри хотел воевать! Это Лилиейла, сиволощь, демона трехглазого жена, перехватила у меня управление, а когда я понял, что дергаю за порванные нити, время было упущено! И вообще, я никогда даже не думал воевать с гномами! – Джинн замер, покрутил в воздухе ладонью и смущенно сказал: – Нет, не буду врать. Думал. Но решил, что совсем не выгодно. Я говорю правду, верь мне.

Архимаг промолчал. Встречи с ним через астрал султан искал давно, однако Руархид игнорировал эти попытки, считая его виновником вспыхнувшей войны между гномами и орками. Не общался ни напрямую, ни через посредников. В принципе султана не особенно волновало отношение к нему архимага гномов, так как их интересы пересекались не так уж часто, да и торговли между ними особой не было, хотя по астралу они друг о друге знали достаточно хорошо. Но в связи с последними событиями в мире султан вдруг четко понял, что Руархид, пожалуй, один из немногих, кто может разделить его сомнения и страх перед будущим. Впрочем, как истинный сын своего народа, для которого время не является четкой величиной, а жизнь идет неспешно и тягуче, султан не ждал немедленной реакции. В чем-то понимая архимага, просто оставил тому сообщение: «Приходи когда угодно, всегда буду рад, готов все объяснить». Тем не менее неожиданное, через несколько лет, появление Руархида слегка выбило его из колеи, чем и объяснялась некоторая суетливость.

– А эти, фронтные… фронтальные… тьфу! Из фронта которые! Не богатств хотели они, а просто не понравился им честный парень Генри и поставили того, кто нравится больше. И снова подумал я… – Джинн отбросил в сторону чашу и поднял палец кверху. – Вот победят они богов, не нравятся им боги. Кто не понравится им после? И куда они денут тысячи своих дрессированных «астральных воинов свободы, света и справедливости»? – кривляясь, повторил чью-то фразу джинн. – Когда не будет жрецов, за чьи головы будут они назначать свои награды? А?

Собеседники немного посидели, думая каждый о своем.

– И вот что я надумал, – разорвал тишину голос джинна. – А так ли уж страшны эти боги, как нам их рисуют? Не занимают ли они разные с нами, магами, ниши? Боги – за чудодейственное и недостижимое, а уж мы – за реальные дела ответственны. Может, фронтовики куда страшнее? Слишком уж многое хотят они перекроить, своих правителей поставить, прикрываясь борьбой с богами. И ведь не всегда понимаешь, когда это случается! Своих интриганов и заговорщиков мы знаем, с правителями соседних держав хоть и ссоримся, но не часто, намерения богов нам ясны. А вот что взбредет в голову тому же Балаватху с его оторвавшимся от реальности интеллектом или, что куда хуже, Эвенгару, который дико странный и, по-моему, совсем сумасшедший, никогда не узнаешь. Сегодня вы друзья и соратники, а завтра ковер власти непонятно как и каким образом вырывается у тебя из-под ног, как это было с Генри, и ты летишь головой вниз и тебе очень-очень больно. Может, ну их, этих богов и противостояния с ними? Может, оно даже лучше, когда один правитель в стране, один бог на небе?

ГЛАВА 2

Ник

– Ты знаешь, а за нами следят, – вполголоса произнесла Карина, перепрыгивая большой камень, лежавший на ее пути. Я слегка поддержал ее за локоть.

– Знаю, причем давно уже. Ты кого видишь? – спросил я, подразумевая, что она засекла соглядатая через свои охранные конструкты, патрулирующие территорию вокруг нас. Особой необходимости в них не было – я переконфигурировал свою сигнальную сеть и теперь она неплохо отрабатывала свои функции даже в движении, но Карина решила держать себя в тонусе и постоянно контролировала четверку собственных созданий, шныряющих по округе.

Опыты с сетью, когда мы отбивались от преследователей, не прошли даром. У меня получилась довольно интересная штучка, очень напоминающая паутину: радиальные лучи-нити, скрепленные между собой «распорками» – другими нитями. В такой конфигурации достаточно было придать им функцию отталкивания друг от друга, чтобы конструкция приобрела необходимую жесткость. Теперь на ее форму почти не влияло смещение центра, то есть меня. И наземные препятствия тоже не мешали – по возможности нити пытались повторять форму местности, но если натяжение на некоторых участках превышало определенный уровень, то просто проходили сквозь препятствие.

– Какое-то животное, – тем временем ответила моя спутница и подруга. – Похоже на помесь волка и кошки. Да сам посмотри! – Она перекинула мне дополнительный контроль над своей летающей камерой, и я действительно увидел то, что Карина обозвала помесью. Это оказалась здоровая зверюга высотой в холке мне по грудь и примерно такого же, как я, веса. В самом деле, в ней было что-то от волка, по крайней мере, морда, но грация – от семейства кошачьих. Зверь спокойно лежал в полукилометре от нас, сливаясь с камнем своей серой окраской, и пристально смотрел в нашу сторону. Как я сказал, он сопровождал нас с самого утра, по сути, уже полдня, но что ему нужно – непонятно.

После того как мы эффектно покинули место битвы с разъяренными кордосскими пограничниками, прошло два дня, а мы по-прежнему бредем через горы на юг. Будете смеяться, но мы понятия не имеем, где находимся. Нет, мы не заблудились в прямом понимании этого слова: карта материка у меня в голове, и, спасибо биокомпу, я всегда могу определить свои координаты. Также никаких проблем для меня не составляет определить кратчайший путь на Широтон – единственное место в Оробосе с более-менее точной привязкой к местности. По уму, если ориентироваться на оробосскую столицу, нужно брать восточнее, но местность не располагает.

Да и отклонение пока некритично. При всем при этом мы не знаем, в какой стране находимся. Гадать об этом по цветным кляксам, которые наставила Карина на иллюзорной схеме материка, бесполезно. Самое противное, что улетели мы совсем не туда, куда собирались. Когда я сказал «поехали» и, «расправив крылья», отважно шагнул в пропасть, как-то сразу стало не до того, чтобы придерживаться курса. Я был «водителем» и все внимание сосредоточил на «дороге». Не разбились – уже благо, большего с меня требовать нельзя. А штурмана у меня не было: Карина, полностью доверившись мне, просто любовалась горными красотами и тоже не обратила внимания, куда летим.

Так что хорошо еще, что нас не завернуло обратно в Кордос, хотя нет никакой гарантии, что мы покинули территорию искусников. Правда, я не вижу нитей от их сигнальных амулетов, и это обнадеживает. В мечтах было сразу оказаться в Оробосе: что-то мне не хочется штурмовать границу, охраняемую чародеями. Но шансы на это, честно говоря, малы. Нас очень сильно отнесло на запад, так что теоретически мы сейчас можем оказаться в любой из империй или даже в мелком государстве со смешным названием Арфика. Нам туда не надо, но и страшного ничего нет: Карина заверила, что это вполне цивилизованная страна и туземцы там не едят белых путешественников.

Снова использовать мою летающую конструкцию, которую в угаре восхищения собственной гениальностью я назвал дельтапланом, категорически не хотелось. Сейчас-то я понимаю, как нам повезло, что мы оба живы и здоровы после такого полета. Видимо, судьба-злодейка просто была в шоке от моей наглости и шулерства в области использования физических законов и магии и упустила момент. Я уже даже начал продумывать возможность создания наземного транспорта – летать мне расхотелось надолго, да и что можно увидеть с высоты? А вот поездить по миру – мысль довольно интересная. Нет, понятно, что Оробос – наша с Кариной как бы первоочередная цель и идти кривулями к ней не хочется. Это я скорее на будущее себе маршрут намечаю. Мне ведь не особо важно, куда двигаться, хотя периодически мелькает мысль посетить все виртуально найденные артефакты Дронта.

На первом континенте почти ничего не видел, так хоть тут стоит задержаться и посмотреть, как живут люди. Разумеется, я помню обещание доставить Карину к папочке под крылышко и не отказываюсь от своих слов. Но! Что-то за последнее время я ни разу не слышал от нее напоминаний о моем обещании. Мне кажется, она сейчас перетирает в голове все, что с ней произошло. То есть вместо того, чтобы слепо стремиться под защиту родни, пытается понять, ху из ху и что почем. Лично меня это радует, так как говорит о том, что мне попалась довольно неглупая спутница.

В общем, прикидывать насчет наземного транспорта я уже начал, но пока еще нахожусь, так сказать, в процессе поиска.

Элементалей я пока еще опасаюсь использовать. Хотя теоретически боги не должны обращать на это внимание, но… Пока боязно, пусть пройдет немного времени, а я потом не спеша посмотрю, потестирую, что получится в результате…

Еще я пытаюсь разобраться с конструктами. Я ведь не для красного словца говорил Карине, что хочу стать чародеем. Однако результаты пока не внушают оптимизма. Я оказался малоэмоциональным типом, чтобы таким же образом, как чародеи, создавать эти примитивные искины. Может, поэтому у меня бывают эмоциональные срывы: терплю, терплю, а потом «бац»! И наломаю дров. А искусственно вызывать у себя нужные эмоции не получается, да и не нравится. Как-то это неправильно. Но зато я подошел к проблеме с другой стороны – вспомнил, что у конструктов должны при создании образовываться информструктуры, а это для меня знакомое поле деятельности. На удивление, такой метод оказался ничуть не проще, зато понятнее. Пока еще не разобрался, но ясно, каким путем идти. Я тут подумал – если у меня получится создавать конструктов опосредованно, через информструктуры, то такой способ даже круче, – не надо насиловать свою психику эмоциональными всплесками, ну и еще есть положительные стороны…

А вот проклятия и прочие энергетические штучки вроде тех, что использовала Карина в Маркине на рынке, чтобы оглушить стражников, особых сложностей не вызвали. По сути это обычное воздействие на человека через его ауру. Тут как-то неожиданно легче оказалось формировать элементарные аурно-энергетические образования для выполнения одного-единственного алгоритма. В принципе то же самое, что и я делал, но не напрямую, а оставив в ауре жертвы кусочек своей. На первый взгляд почти то же самое, что и создание конструктов, ан нет. Намного проще. Хоть определенное эмоциональное состояние, желательно ярко выраженное, помогает, но не является необходимым условием. За несколько дней я вполне научился этому приему.

Параллельно пытаюсь придумать хорошую динамическую защиту. За основу взял вариант, который предложил гномам. Это тот, где был один слабый момент: системой для максимальной эффективности управлял маг, находящийся под ее защитой. Меня же этот вариант не устраивал по причине моей лени – совсем не в кайф постоянно уделять внимание системе. Да и защита должна быть такой, чтобы работала всегда, была незаметной и максимально эффективной. Тем более что искин у меня есть – мой дракончик. Можно еще использовать мощности биокомпа, но это почти то же самое, что работать своими мозгами. В общем, наше неспешное монотонное передвижение вполне позволяло полностью погрузиться в такие интересные упражнения для головы и организма.

Так что я не скучаю, а вовсю работаю обоими сознаниями, даже пытаюсь запустить третье, что, к сожалению, пока не получается. Но я чувствую, что способен на это. Единственное неудобство вызывает отсутствие нормальной пищи. Ну пригнала Карина с помощью конструктов очередного горного козла, ну запек я мясную вырезку в замкнутой сфере. Только без соли и приправ очень, скажу вам, невкусная штука получилась. А предгорья тянутся и тянутся, кажется, им нет конца. Уже вроде бы должны появиться деревеньки, люди – места ведь красивые и удобные даже для сельскохозяйственного использования, однако почему-то особого оживления не наблюдается. Да, трава, даже деревья, но тихо… Мне нравится, но отсутствие понимания, где мы находимся, куда идти и общая неопределенность напрягают. И вот тут появился этот зверь. С утра крадется за нами справа и чуть сзади. Как бы сопровождая или контролируя. Довольно странное поведение для дикого животного. Уже давно должен был уйти или напасть, но ни того, ни другого…

– Что ты про это думаешь? – спросил я, подразумевая особенности нашего наблюдателя. – Разве звери так себя ведут?

– Дикие – нет. А вот какой-нибудь чародей запросто может вселиться в подходящее тело и управлять им. Для этого нужны специальные навыки, но вообще это не редкость.

– Это так же, как ты заставила человека в тюрьме о стену головой биться? – не понял я. – И что значит «подходящее тело»? Мной, например, или тобой он может управлять?

– Да нет же! – всплеснула руками Карина, недовольная тем, что нужно объяснять такие элементарные вещи. – В тюрьме конструкт был, который просто дезориентировал того человека и внушил ему биться о стену. Вселение – это другое. У кого слабая защита, того легко под контроль брать, с животными в этом плане проще. Ты не волнуйся, у нас с тобой с защитой все в порядке. Ну, по крайней мере, меня под прямой контроль может взять только чародей классом повыше, да и то не факт, или кто-то поймает в тот момент, когда я не настороже и невольно ослаблю свои щиты… С тобой же вообще непонятно – уж очень у тебя устойчивая аура, но точно сказать не могу.

«В общем, или так, или эдак, а может, вот так… Темное дело с этим чародейством, – думал я, – с границами его возможностей».

– Лигах в трех направо, похоже, живут люди, – вдруг сказала Карина. – В небольшой роще вроде мелькнула человеческая фигура, и дым я вижу. Надо поближе подойти. – Она вопросительно посмотрела на меня.

– Человек, говоришь? Волчий поводырь? – задумчиво протянул я, скорее даже не спрашивая, а озвучивая свои мысли.

Что-то мне здесь и сейчас не очень хочется встречаться с сильными чародеями. Карина сказала, что держать зверя под контролем на таком расстоянии могут только лучшие ее коллеги, а никого другого, кроме животного, моя сигналка поблизости не обнаруживала.

– Давай сходим, – наконец решился я. – Хоть узнаем, где мы. Интересно, у них банька есть? – мечтательно вздохнул я. Впрочем, ответа не ждал.

Мы уверенно свернули по направлению к далекому селению. Тут я заметил, что наш преследователь заволновался: вскочил и, как говорится, взяв лапы в зубы, быстро побежал на опережение. То есть невидимый наблюдатель удостоверился, что мы не собираемся сворачивать, и отозвал своего соглядатая, а сам, наверное, уже готовит теплую встречу. Мы с Кариной переглянулись, но решили планы не менять – просто удвоили бдительность.

Где-то за километр от деревни, располагавшейся на подступах к оставленным за спиной горам, стали появляться отдельно стоящие деревья, чем ближе к месту обитания людей, тем чаще, в итоге окружив его довольно плотным кольцом. Возникало четкое ощущение искусственности подобного природного выверта. Впрочем, вполне возможно, это люди поселились в центре километрового радиуса пятна посреди рощи… Я не называю эти заросли лесом просто потому, что деревья довольно невысокие, с тонкими стволами, листьями и внешним видом напоминают наши березки, разве что кора не белого цвета, а серого, под окрас камней. То, что это деревня, мы уже давно определили через конструкты. К сожалению, мы потеряли из виду животное, которое убежало вперед (теперь я был уверен, что в сторону деревни), но зато там произошел довольно интенсивный кратковременный всплеск активности жителей. Интересное совпадение, не правда ли?

Обогнув очередное дерево, раскинувшее свои ветви до самой земли, мы остановились. Перед нами стоял бородатый мужчина в кожанке-безрукавке мехом наружу и кожаных же штанах в обтяжку. За плечами висели лук и колчан, на поясе – длинный нож. Волосы забраны в косичку, перехваченную ремешком, к которому крепилось, шевелясь на ветру, большое перо. Ему бы боевую раскраску вместо бороды – получился бы типичный вождь краснокожих. Я даже улыбнулся. «Индеец» попался бедный – гуляет босиком, без мокасин – то еще удовольствие в такой каменистой местности, хотя это дело привычки. Неожиданностью его появление не стало – я давно видел метку на своем внутреннем радаре, отслеживая, как этот персонаж двигался нам навстречу, постоянно меняя направление движения, чтобы оказаться прямо у нас на пути.

– А вот и встречающая делегация, – сказал я.

Остановившись, мы молча смотрели на мужчину. Тот поклонился Карине, начал распрямляться, но так и замер в полусогнутом положении.

– Что скажешь? – вполголоса спросил я девушку, задумчиво глядящую на человека.

– Пока ничего, – ответила она и громко обратилась к неизвестному: – Кто ты и что тут делаешь?

– Если будет угодно госпоже чародею, я Мук, охотник. – И снова замолчал.

– Там дальше твоя деревня? – продолжила расспросы Карина.

Я не стал вмешиваться. Опасности я не ощущал, хотя в самом мужчине чувствовалась первобытная сила. Руки-то у него голые, мышцы хоть и небольшие, но прямо веревки какие-то, притом ни капли лишнего жира. В общем, крепкий, быстрый и сильный. Похоже, действительно охотник.

– Если будет угодно госпоже чародею – да.

– Угодно, угодно, – молвила Карина, переглянулась со мной и спросила: – Что за деревня, чем занимаетесь?

– Просто живем тут.

– А как деревня называется-то?

– Просто деревня. – Мужик даже плечами пожал, мол, и так же понятно.

– Рядом нет других поселений? – уточнила Карина.

– Нету. У нас почти не бывает гостей.

– Мы хотим на некоторое время остановиться у вас.

– Если будет угодно госпоже чародею, я провожу.

Интересно, Карину он как чародейку определил, а меня проигнорировал? Хотя… Я мысленно окинул нас со спутницей взглядом. Молодая девушка, за спиной которой в воздухе висит тюк, одета явно не как крестьянка. Я же свой шест уже несколько дней несу в руках – просто чтобы привыкнуть к его весу, за мной ничего такого не летит. Хоть я и одет не в стиле слуги или воина, а вполне прилично, но все же попроще, по-походному. Мага во мне не видно: когда мы засекли чародейского наблюдателя, я на всякий случай постарался привести свою ауру к состоянию как у обычного человека. Хотя этот индеец навряд ли ее видит. Ладно, примем за основу. Вот только как он в Карине распознал именно чародейку? Насколько я понял, чародеям сложновато проделывать такой фокус с висящими в воздухе предметами. Хотя, с другой стороны, посоха у Карины нет. Можно списать на это, а также еще на то, что жители глухой деревни не разбираются в видах магов.

А все-таки странный типаж. Аура у него какая-то необычная. Вроде бы все с ней в порядке, но за что-то взгляд цепляется. Вот только за что, никак не пойму, и мне это не нравится. После встречи со жрецом я стал болезненно относиться ко всем непоняткам в чужих аурах… Ладно, разберемся…

Мужчина повернулся и легким шагом отправился в путь. Мы последовали за ним. На дальнейший контакт проводник не шел, отмазываясь тем, что нам, мол, лучше говорить со старостой деревни.

Деревня встретила нас относительной тишиной, которую разрывали лишь редкие крики детворы, гоняющей на улице. Дома практически все каменные, благо горы недалеко, откуда можно брать строительный материал. Постройки простые, одноэтажные. Без всяких изысков. Каждый домик окружен двориком и имеет большой хлев, где бебекает и мумукает разная живность. Причем жители, похоже, коллекционируют черепа своей забитой скотины – вон сколько развесили на кольях изгородей. Чуть справа за крышами домов вижу крылья ветряной мельницы, у дороги роют землю куры. Практически все местные сопровождали нас внимательным взглядом, а наткнувшись на встречный, слегка кланялись. Вежливые, итить… Короче, обычная европейская деревушка века восемнадцатого. Вот только я не увидел ни одной кошки или собаки. Я еще могу понять отсутствие сторожевых псов – одна община, воровать друг у друга никто не будет. Но как они от грызунов спасаются – вопрос! Хотя вроде как с кошками раньше на Руси напряженка была. Может, и здесь так.

– Все-таки это Арфика, – вынесла окончательный вердикт Карина.

– Как определила?

– Общее впечатление, складывающееся из мелочей.

– А язык?

– У них он такой же, как и у нас.

– Понятно.

Местные, кстати сказать, все как один босяки. Может, обычай у них такой? Как староверы из земной истории убежали в леса, чтобы креститься двумя пальцами, так и эти оставили города, чтобы спокойно босиком ходить на природе… Бред, конечно, но факт. На нашу обувку, надо заметить, никакого внимания не обращают.

Наконец нас привели к местной мэрии. Сама по себе избушка старосты от остальных ничем не отличается, кроме расположения. Прочие жители предпочитают прятать свои домики во дворах, а тут фасад выходит на маленькую площадь, треть которой как раз перед домом заставлена врытыми в землю скамейками. Весьма необычно.

Нас ждали. На «председательском» месте восседал старый, но все еще крепкий дед – эдакий аксакал. Его седые волосы и длинная борода по местной моде скручены кожаным ремешком. Этим он мне слегка напомнил гномов, среди которых частенько встречалось нечто подобное. Судя по ауре, магическими способностями он не обладает: я почему-то думал, что наш чародей окажется главным. Может, тут какой-нибудь шаман есть? Только что-то его не видать – прячется, гад, и это нехорошо!

Мы прошли до первого ряда лавочек, а наш сопровождающий переместился за спину старику.

– Кто вы, незнакомцы, и куда путь держите? – еще нестарческим голосом с легким акцентом поинтересовался староста. Смотрел при этом он только на Карину.

Та бросила взгляд на меня, я пожал плечами, мол, веди разговор, раз уж тебя признали главной.

– Мы мирные путешественники, идем оттуда и туда. – Карина махнула рукой, обозначив наш маршрут. Ишь ты, язва! Поднабралась у меня подначек. – Мы слегка заблудились, идем долго и порядком устали. Мы бы остановились у вас на денек-другой отдохнуть. За постой заплатим. И еще хотелось бы узнать, где мы оказались.

А вот это она зря. Насчет «заблудились». Народ тут дикий, нам явно не рады. Еще подумают, что лучше прикопать нас под забором, чем помогать, – все равно никто не знает, что мы здесь. Не особо страшно, но если такое случится, просто неприятно. Вряд ли они нам могут что-то сделать, но хочется спокойствия. Хотя бы краткого.

Мужчина, сопровождавший нас, нагнулся к старику и что-то прошептал. Аксакал слегка кивнул.

– Хорошо, – после некоторого молчания ответил староста. – Вы можете остановиться у нас. Но ненадолго. Надеюсь, двух дней вам хватит. Денег за постой мы у вас не возьмем. Мук проводит вас. – Старик встал и потопал к двери, но прежде чем он скрылся за ней, я задал ему вдогонку еще один вопрос:

– А где ваш чародей?

Старик резко остановился и, повернувшись вполоборота, обронил:

– У нас нет чародеев.

– Колдун или ведьма? – встряла Карина, но в ответ получила лишь отрицательное покачивание головой.

На том староста и исчез в своем доме.

Девушка нахмурилась.

– Что? – тихонько спросил я.

– Понимаешь… Что-то тут не так. Мы видели зачарованного волка, который убежал сюда. А теперь вроде как нет у него здесь хозяина. Да и к нам отношение неправильное: чародеев не так встречают.

– А как?

Карина пожала плечами:

– Простые люди нас боятся до судорог и стараются не перечить. Тут же нас пусть вежливо, но допросили, а потом вроде как оказали милость, разрешив переночевать, будто мы никто.

– И звать нас никак, – продолжил я и улыбнулся. – Расслабься! Просто у них есть тайна, – таинственно прошептал я и сделал большие глаза, – которую они от всех скрывают. А тут появляемся мы, все такие из себя непонятные и важные!

Карина фыркнула и не заметила, как напряглась спина идущего впереди нас Мука. А вот я отметил сей примечательный факт.

– А может, мы зря их подозреваем? Может, и в самом деле никаких загадок нет – просто мы видели обычную дрессированную собаку? А староста такой высокомерный, потому что он здесь король и привык всем приказывать? – добавил я тише, чтобы провожатый не грел уши.

Карина снова пожала плечами и ничего не ответила.

Привели нас к старому дому на самой окраине. Сразу видно, что нежилой. Правда, этому противоречил вьющийся из трубы дымок, но общее впечатление запущенности лишь усилилось, когда мы вошли. Заметно, что внутри по-быстрому убрались, но… Ощущение пустоты не покидало меня. Кроме того, очень мало следов аур. Любой дом, когда в нем живут, пропитывается энергетикой жильцов. И даже когда структурированные аурные отпечатки развеиваются, энергетика места еще долго остается повышенной. Тут же ничего подобного нет. Хозяйкой оказалась сухонькая старуха опрятного вида. Лет ей явно немало, но бодрость и подвижность ей удалось сохранить. В отличие от остальных она встретила нас приветливо, смотрела открыто, с интересом.

– Сура, – представилась старуха. – Простите за беспорядок, я обычно живу у сына в доме. А этот решили отдать вам, пока вы у нас гостите.

– Ничего-ничего. – Карина мило улыбнулась хозяйке. – Мы непритязательны, привыкли путешествовать, терпеть лишения.

– А банька-то у вас есть? – встрял я, усаживаясь на стоящую вдоль стены лавку и осматриваясь по сторонам.

Было темновато. Через маленькое мутное окошко свет с улицы практически не попадал внутрь, а поленья в небольшом камине оказались сырыми и все никак не хотели разгораться, пуская едкий дым. Странный очаг, кстати сказать: на Земле у всех народов были печи, а тут именно камин, причем явно не для эстетики, а в роли плиты и батареи.

– Банька? – задумалась Сура. – Как не быть… Вот только… – Она с сомнением посмотрела на нас.

– Что? – вскинула брови Карина, тоже плюхаясь на свободную лавку.

– Вряд ли вы захотите там… Она у нас общая на всю деревню и топится два раза в неделю. А топить будут послезавтра.

– Забавно, – пробормотал я. – Ну ничего. Нам не привыкать. В конце концов придумаем что-нибудь. Колодец есть во дворе?

– Нет, – замотала головой Сура, вытирая стол. – Он у нас один на всю деревню. Дальше-то речка есть, поля орошает. А в деревне только один. Тут глубоко вода под землей проходит, тяжело копать. Я принесу пару ведер, чтобы вы омылись.

– Не надо, сами что-нибудь придумаем, – отмахнулся я.

– Ну, смотрите, – с сомнением ответила старуха и принялась выставлять на стол продукты из принесенных заранее корзинок.

Простая еда – куски жареного мяса, пара курочек и большой каравай хлеба. Вкусный хлеб, но с пылью: жернова, используемые для помола, явно каменные и крошатся. Удивительно, как у местных еще зубы не сточились.

– Ладно, я пойду, – сказала Сура. – Разберетесь тут сами, что где находится, право и домик небольшой-то. Ужин я к ночи принесу.

– Постойте! – окликнула хозяйку Карина. – По деревне-то ходить можно? А то какие-то тут неприветливые все.

Обернувшись на пороге, старуха вздохнула:

– Ходите, отчего ж нельзя. Можно…

Дверь захлопнулась.

– Имя старосты не узнали, – запоздало вспомнил я.

– Много чего не спросили, – согласилась Карина.

Я посмотрел, как девушка водит рукой над едой и одобрительно кивает: мол, есть можно.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил я, отметив действия Карины, но пока никак не отреагировав.

– Не очень. Странностей много.

– Например?

– Зачарованный волк.

– А чародея вроде как нет.

– Груды костей напоказ.

– Словно хвастаются, у кого больше.

– Живут общиной.

– Будто одна семья.

– Чародеев не боятся.

– Но знакомы с ними.

– Не любят чужаков.

– Но и не нападают на них.

– Это еще не доказано!

– Но они явно недовольны нашим присутствием. И чтобы у них не было желания устроить нам бяку, что надо сделать?

– Объяснить, кто здесь хозяин, – кровожадно заявила Карина.

– Испепелить полдеревни? – пошутил я.

– Ни к чему, – серьезно ответила чародейка. – Достаточно просто показать нашу крутость!

– Умница! – улыбнулся я. – Приятно говорить с человеком, понимающим тебя с полунамека. А вот моих словечек ты зря нахваталась. Вернешься в свое высшее общество, не поймут-с… Никак не поймут. Вот только покажем мы силу – слухи пойдут. Не боишься?

– Риск есть, конечно. Но ты видел, как они тут живут? Скорее всего с внешним миром почти не общаются. – Карина откинулась на спинку… вернее, прислонилась к стене – стол стоял вплотную к боковой лавке в углу; я же притулился на единственном в комнате табурете напротив нее, чтобы хоть немного видеть собеседницу. – В крайнем случае прокляну молчанием.

– Ты и так можешь? – удивился я. – Всю деревню?

– Ну… – смутилась Карина и пожала плечами. – Сил вроде бы хватает.

Я промолчал.

– Так что? – Спустя минуту я тоже попытался откинуться на спинку, но чуть не свалился. – Показываем свою крутость?

– Давай, – махнула рукой Карина и улыбнулась в предвкушении зрелища, которое я не замедлил ей продемонстрировать.

Длилось шоу с полчаса – я все-таки не метеор, чтобы мгновенно магичить такие вещи, но было интересно не только ей, но и мне самому.

Щербатые каменные стены и потолок покрылись ровными белыми светящимися плоскостями. По углам комнаты появились декоративные черные деревянные подпорки. Пол стал паркетным. Камин из убожества превратился в произведение искусства, в котором загорелся иллюзорный, но яркий и теплый огонь. Окно и дверь – из лиственницы с простенькими узорами. Стол вытянулся и покрылся белой скатертью. Появилась пара резных удобных стульев. Со спинками! Последним штрихом я на стену повесил картину Айвазовского «Ледяные горы».{3}

И получилось у нас вполне уютненько и даже в какой-то степени современно, по меркам моего мира. Конечно, большая часть всего этого великолепия была иллюзией, кое-где поддерживаемая силовыми плоскостями (стол, стулья), но кого это волнует? Меня – точно нет.

– Красиво, – вздохнула Карина, глядя на картину. – А как это корабли могут плавать по льду?

– Не обращай внимания, – отмахнулся я. – Это фантазии. Представь, будто море частично замерзло. Вот примерно такая картинка и будет. Лучше пойдем поищем место для бани или купальни! – Я встал, подал руку Карине, и мы пошли обследовать дом.

Вторая комната, оказавшаяся спальней, находилась непосредственно за стенкой, в которую был встроен камин. То есть очаг располагался в самом центре дома, равномерно его обогревая. Довольно интересная планировка. Я придирчиво осмотрел всю нашу жилплощадь. Спальня была заметно меньше гостиной, а оставшееся место занимала кладовка. Туалет, видимо, находится на улице. Дачная классика, только меня такой вариант совсем не устраивает. Я не побегу ночью черт знает куда, если мне вдруг приспичит по нужде, дудки! В общем, и тут я приложил свои минимальные дизайнерские способности, начав со спальни: старый ссохшийся топчан быстро покрошил на мелкие куски (надеюсь, хозяйка не будет сильно возмущаться) и закинул в камин; на освободившемся месте организовал кровать внушительного размера с резными столбиками под старину, повесил балдахин. Стены, особо не мудрствуя, сделал такими же, как в первой комнате, полы выровнял пологом, придав ему веселый зеленый цвет. Потом подумал и превратил в газон. Добавил легкое обогревающее плетение, чтобы босиком было комфортно ходить. Из кладовки сделал цивилизованный совмещенный санузел. Благо место позволяло. Единственная проблема, с которой я еще не сталкивался и что было для меня внове, – организовать подвод воды.

– Скажи, Карина, – прислонившись к притолоке, я глядел на купальню, организованную в гномьем стиле, – а как чародеи решают проблему изменения течения подземных вод?

– Да никак, – вздохнула девушка. – Чаще всего обычными нечародейскими методами. Ну, иногда случается, что искусники по контракту за большие деньги делают.

– И такое бывает? – удивился я. – А как же непримиримая кастовая вражда?

– Да ну тебя! – Карина слегка стукнула кулачком меня под ребра.

– Ладно, попробую я одну штуку… – В принципе я сразу стал об этом думать, как только понял, что обустраиваться придется здесь. – Еще ни разу не пробовал создавать плетения из области водной магии. Вроде бы ничего сложного, похоже на работу с воздухом.

– А в чем отличия? – с интересом спросила девушка.

Я очнулся. Оказывается, сам не заметил, что стал говорить вслух.

– Понимаешь, мне просто надо поднять воду с глубины примерно двадцать метров. Есть плетения, которые работают так же, как с воздухом: меняют давление в нужных областях. Хотя вода – та еще субстанция… Почти не сжимается. В этом плане с воздухом сходство минимально… Просто есть несколько похожих плетений, вот я и сказал так… В основном, конечно, там все по-другому. Ладно… – Я подергал себя за мочку уха. – Как поднять воду из-под земли? Что-то типа трубопровода до водоносного слоя я сделаю без проблем, благо скальных пластов под нами нет, я проверил. По этой трубе она сама по себе может подняться довольно высоко, возможно, даже будет сама течь.

– Это как так? – еще больше заинтересовалась Карина.

– Ну, законы природы такие, – отмахнулся я, не горя желанием объяснять эти вещи. – А вот как сделать, чтобы был хороший напор? Менять давление воды в разных местах с помощью водной магии? А как тут рассчитать, где прикладывать нужные усилия? Опытным путем как-то не катит. Рассчитать не на чем, – слегка погоревал я об утере компов. – Похоже, самый простой вариант – сделать в трубе нечто вроде поршневого насоса… Стоп! Дай-ка мне минуту.

Я уселся прямо на пол и стал перебирать варианты плетений, что остались у меня в памяти от гнома-амулетчика Лотколба. К сожалению, ничего особо полезного не нашел, видимо, он не силен был в этом разделе магии. Да и вообще удивительно, что хоть что-то он знал: заморозка воды, но это и обычными методами можно сделать; изменение давления воды в некоторых пределах, но без участия внешних устройств вроде полога, что я как раз сейчас и использовал; и наконец то, что мне нужно, – плетение управления движением воды.

– Ладно, ты пока отдохни, а я начну работать. Что-то мне подсказывает, что готово будет не скоро.

Девушка, будто дождавшись моих слов, зевнула, согласно кивнула головой и отправилась исследовать кровать.

Как я и предсказывал, провозился без малого три часа. А все потому, что решил поработать без ускорения – торопиться было некуда, а в обычном режиме работы тоже есть свои прелести. Так вот, в том плетении по управлению водой я просто не разобрался. Нет, как оно устроено, до меня дошло. Загадка заключалась в сакраментальном вопросе «с чем его едят». Это меня сильно обескуражило. А все потому, что в памяти не оказалось примеров его использования, так что непонятно было, что с ним делать. Если в воду внедрять, то на какой объем? А может, нужно обработать место, где должна протекать вода, или еще как-то… Если уж совсем честно – было там два модуля типа генераторов, структуру которых я понял, но что они реально генерят – фиг знает. Может, энергию какую, воздействующую на воду. Эксперименты не помогли. Попробовал внедрить это плетение в чашку с водой, но вода только легонько колыхалась и все… Водного элементаля использовать для этой задачи можно, но как-то… слишком мощно, что ли. Это все равно что лететь на вертолете в магазин за хлебом. В общем, я плюнул, решил потом еще поразбираться с водной магией, а сам приступил к другому варианту, более понятному – техномагическому.

Вот тут я как следует прочувствовал отсутствие такой необходимой вещи, как компьютер. Простейшие расчеты нужно было выполнять в уме, да и те не особо давались, многое приходилось делать экспериментальным путем. Вроде бы не сложная конструкция, но с ходу не давалась. В общем, я решил серьезно задаться вопросом – как работали атлы? Как они эффективно делали расчеты? Ну не верю я, что без компов обходились! Биокомп именно в расчетах не шибко помогал.

Как я и предполагал, сформировать трубу до водяного слоя не составило туда. Просто вытянул сжатое плетение цилиндрического полога до нужной точки, заставил его расшириться – и пожалуйста! Даже вода появилась, но стала вытекать из трубы еле-еле. А вот дальше и начались мои мучения. К сожалению, известный мне гномий насос использовал магию в основном в качестве «электроники», а мне надо было и саму конструкцию сделать буквально из ничего. Самая большая проблема – создать из силовых плоскостей и подвижных элементов клапаны, именно тут расчеты мне бы и пригодились. Увы, пришлось делать все на глазок, по ходу дела подгоняя параметры и размеры деталей. Почти обычная работа руками, как в какой-нибудь мастерской, только вместо станков – мозги и магия. В результате все же получилось рабочее устройство с двумя клапанами, где в качестве поршня выступал цилиндр с изменяемой длиной, а подвижные части клапанов – нужного диаметра сферы, в противофазе блокирующие и разблокирующие движение воды в противоположных направлениях. А вот логику, то есть «электронику», я использовал гномью, с учетом необходимых переделок. Даже настройку скорости работы сделал, так что можно регулировать поток воды. В целом результатом остался доволен. Хотя глодало меня чувство легкой неудовлетворенности. Просто я знал, что можно сделать все то же самое чисто магически, с меньшими усилиями, то есть как-то воздействовать на воду, чтобы она сама двигалась куда надо. Еще стоило бы подумать о фильтрации воды – фиг его знает, какого качества она бывает на глубине, да и глина вполне может примешиваться: хоть и не смертельно, но долго употреблять такое не рекомендуется. Впрочем, для купания и в таком виде вполне пойдет.

Карина меня не дождалась – уснула прямо в одежде на кровати. Будить я ее не стал. Было еще не поздно, и я решил прогуляться и подышать свежим воздухом. Но прежде чем со спокойной совестью идти на деревенскую дискотеку, исследовал дворик, прилегающий к дому, любезно нам предоставленному в качестве жилья. Туалет версии «сортир дощатый, без обогрева» обнаружился с обратной стороны.

Вывести из здания слив в довольно объемную яму, занимаемую туалетом, не составило никакого труда. Еще проделал с десяток отверстий из ямы в разные стороны, чтобы вода рассасывалась, и укрепил их гномьим плетением, используемым для земляных работ. Вернее, одним из вариантов, пропускающим воду, но не землю. Слабенькое подобие полога в виде мелкоячеистой сети, поэтому энергии потребляет мало. Все это богатство запитал на накопитель, оставленный дома. Трофейные накопители уже заполнены под завязку – мои магические насосы работают круглосуточно, постепенно подкачивая энергию. Да и у меня вроде бы полностью восстановилась работа организма – при необходимости инфомагия автоматически преобразовывалась в обычную магию, чем я и пользовался, периодически помогая насосикам.

Главное (я проверил, ненадолго выйдя в инфосеть), никаких особых флуктуаций в районе нахождения моей информструктуры не наблюдалось, что меня в какой-то мере успокоило. Не полностью – ведь я не мог точно определить уровень проседания напряжения энергии в инфосети от этих действий, но вроде бы, судя по мониторингу моей связи, используемой для подкачки, сильно трафик не увеличивался. Если пользоваться чисто инфомагией в средних и больших объемах – заметно будет, несомненно, но я не жадный, мне столько пока что не надо. Было еще желание поправить и укрепить слегка покосившиеся стропила, удерживающие крышу, но я быстро дал по рукам проснувшемуся зуду строительства. Вот будет свой дом – пожалуйста, делай что душа пожелает, а просто так тратить время и энергию, когда есть куча других дел, не фиг!

Запечатав дверь и окна силовым пологом, настроенным на наши с Кариной ауры, я вышел со двора.

Оружие дома оставлять не стал. Это бы не соответствовало тому моему образу, который, как я понял, сформировался у окружающих – что-то вроде охранника при госпоже чародейке. Да и привык я уже к мечу на поясе (специально не стал его облегчать). Положив посох горизонтально на плечи, вернее, на шею, закинул на него руки и таким неспешным дембельским шагом пошел вдоль улицы.

Деревенька при ближайшем рассмотрении хоть и производила впечатление неряшливости, грубоватости и некоторой небрежности построек, но эти впечатления быстро сошли на нет, оставляя лишь ощущение необычности. Все дома из грубого, слабо обработанного камня, даже единственная дорога, навылет пронзающая поселение из одного конца в другой. Только на дороге камушки неплохо подогнаны друг к другу. А вот их вытертость в тех местах, где чаще всего по ним ходили люди, говорила о солидном возрасте строений. И это с учетом того, что жители предпочитают шлепать по улице босиком! А вот крыши домов были выложены тонкими плитками того же камня, по типу черепицы, но имели неодинаковую форму, из-за чего рисунок получался разный. По этой причине каждая постройка казалась особенной.

Я решил ненамного отойти от деревни, чтобы окинуть ее общим взором. Тем более что недалеко от нашего дома находилась небольшая горка, можно осмотреться с высоты. Сказано – сделано. Я расположился прямо на прогретой за день траве. Этот холмик возвышался с западной стороны деревни, и солнце слегка грело затылок, давая ощущение какой-то умиротворенности. Неуместное чувство с учетом открывшегося зрелища. Ничего сверхъестественного я не увидел: ни замка Кощея Бессмертного, ни горы трупов несчастных путешественников. Даже крыши домов не складывались в дьявольский символ. Вроде бы все в порядке. Но общее впечатление донельзя мрачное. Антураж местности очень походил на классические кадры из ужастиков: забытая Богом деревня, где жители, милые днем, по ночам все как один с горящими во мраке глазами гоняются за главным героем, чтобы испить его крови или под дьявольские песнопения выпустить кишки на центральной площади. Сюжет таких картин настолько затаскан, что, кроме брезгливости, ничего не вызывает. Однако я натурально вздрогнул, когда мое разыгравшееся воображение услужливо нарисовало здешнего старосту в виде посиневшего зомби с торчащими наружу окровавленными клыками.

– Чтоб тебя! – вполголоса выругался я, прогоняя морок.

А что поделать, коль так устроен человек: ему природой положено бояться мистики и темноты. И все же сходство этой деревеньки с каким-нибудь городом-призраком, жители которого давно умерли, но почему-то восстают каждую ночь из своих могил, почти стопроцентное.

Надо ли говорить, что мне сразу же захотелось уйти отсюда куда подальше. Точнее, вернуться в дом и накинуть еще парочку защитных плетений. Эх и накрутил я себя будь здоров! Как ребенок, честное слово, я даже головой затряс. А виной всему – преобладающий серый цвет, стереотипы да элементарное внушение. Вот оно – действие зомбоящика в чистом виде. У Карины таких ассоциаций наверняка нет. В этот момент позади меня послышались звуки идущего стада. Повернув голову, увидел, что и ожидал: голов тридцать коров, сопровождаемых по бокам двумя собаками. Вернее, не собаками, а точными копиями того существа, что следило за нами с Кариной с утра. Эти собаки, буду называть их так, совсем не лаяли, лишь иногда порыкивали, загоняя в общую толпу отстающих буренок. Пастуха я не увидел. Ну не было его! Наверное, это такие собаки-пастухи, что сами могут управлять стадом, – удобно! Правда, я не слыхал, чтобы на Земле скотоводы умудрились полностью переложить свою работу на дрессированных «друзей человека». Это только в вестернах ковбои из салунов не вылезают.

В этот момент одна собачка подскочила к коровке, не среагировавшей на предупреждающее рычание, и ловко дала ей лапой по морде, загоняя обратно в стадо. Весьма необычное и забавное зрелище.

Тут собака-драчунья заметила меня и резко остановилась. Затем подбежала ближе и снова притормозила шагах в пятнадцати. Хвостом не виляет, не рычит и смотрит так недобро, мол, что за тип тут разгуливает? Однако ее расслабленная поза меня в заблуждение не ввела – я хорошо помнил, как резво могут срываться с места животины из семейства кошачьих. Хотя хрен его знает, что это за тварюшка, но лучше переоценить опасность, чем недооценить. Впрочем, я ничуть не испугался, к тому же, по моим понятиям, ничего эта барбосина мне сделать не могла. Гораздо хуже, если рядом прячется невидимый поводырь. На всякий случай я приготовился к худшему. Эх, жаль, нет у меня баддика с радаром и Умника, а сигналка ничего дельного подсказать не может – слишком много людей неподалеку в деревне!

Собака явно не понимала, что против магов ее зубы не катят. Увы, но зверю это не объяснишь, пока хорошенько не наподдашь. И то если, конечно, она мной интересуется по своей, так сказать, воле. На случай наличия невидимого агрессивного чародея я решил пока не выходить из образа простого воина. Лениво махнул шестом перед зубастой мордой, чтобы умерить ретивость бобика-переростка, но псина и не подумала отступить.

– Пошла прочь! – скомандовал я. – Мне тут гулять можно – хозяев своих спроси!

Собака, вняв моим доводам в виде посоха, который я с легкостью крутил над головой, развернулась и побежала за уже зашедшим в деревню стадом.

– Вот и молодец, – пробормотал я вслед. – Умный песик!

Кстати говоря, собака действительно умная. Я хорошенько рассмотрел ее ауру вблизи, когда она вертелась вокруг, примериваясь, как бы цапнуть меня побольнее. Судя по яркости тех участков ауры, которые отвечают за интеллектуальное и умственное развитие этого животного, оно не глупее человека. Пускай не взрослого, но ребенка – как минимум, никак не обычная дворняга. Еще чуть-чуть, и эти собаки разговаривать научатся! Кстати, странно, они что, совсем немые? Я ведь так и не слышал в деревне лая. И зачем, скажите, нужны такие собачки? Да, большие, мощные и, кажется, очень умные, но какие-то не такие. Деревенским жителям они ни к чему. Это так же, как воздушным элементалем комаров отгонять. Что-то тут не вяжется. Пожав плечами, я еще немного посидел.

Солнце уже опустилось совсем низко, и между домами начали пролегать густые темные тени. Вот и погулял по деревне! Да уже и расхотелось что-то. Ладно, завтра вместе с Кариной пройдемся. Я поднялся и медленно побрел к дому, раздумывая о разных вещах сразу – о магии, а нас с Кариной, о втором континенте. Вспомнил и Землю…

Длинные тени протянулись от деревьев и домов, погружая деревню во тьму. Сплошная чернота окутала дворы – ни одно окошко не горит. Похоже, все уже спят, как это бывает в глубинке. Однако я все же засек движение, когда одна тень, более густая, чем пространство вокруг, кинулась на меня. Я даже вышел из своего умиротворенного состояния – живое существо я давно отметил на сигналке, которую держал активной. Только не стал ее раскидывать на километры, лишь метров на пятьдесят в радиусе, чтобы далекие отметки не отвлекали. Ну и на всякий случай был готов к чему-то подобному. Я по-прежнему не хотел афишировать свои магические таланты. Этот козырь – на случай, если действительно завертится что-то серьезное. Потому и встретил тень не магией, а мгновенно набравшим обороты в движении посохом.

Конечно же это была кем-то науськанная собака. Мое оружие смачно врезалось ей в бок, даже слегка завибрировало от удара. Приложил я от души: псина враз научилась летать и приземлилась лишь метрах в пяти от меня, где и затихла. Я с любопытством разглядывал «кошачьим глазом» распластавшуюся на земле тушку. Не знаю, кто это – то ли утренний шпион, то ли пастух стада, – как-то лениво было сравнивать ауру, да и неважно это, в общем-то. Собака зашевелилась и медленно встала на лапы. Разумеется, я ее не зашиб, но пару ребер сломал точно. Удивительно, но зверь, несмотря на такой мощный отлуп, не бросил свою затею и даже не вякнул. Из этого я сделал однозначный вывод: он крепко зомбирован.

Пес пошел по кругу, видимо, готовясь снова напасть. Повадки и движения абсолютно естественные. Вряд ли чародей его ведет сейчас: ни заторможенности, ни обычных в такой ситуации проблем с координацией. Значит, собаке просто сказали «фас», и теперь она будет лезть на меня до тех пор, пока не сдохнет или не вырубится. Жаль, что полученная трепка не помогла. Интересно, смогу я как-нибудь перебороть ментальный блок и достучаться до сознания животного? Я накинул на себя иллюзию своего любимого мишки, зажег красным цветом глаза, поднял лапы и зарычал, с понижением рыка в инфразвук. Вот тут уже собаку пробрало – она шлепнулась на задницу, заскулила и резко сорвалась с места подальше от меня.

Я с облегчением вернул себе свой натуральный облик. Хоть и старался сделать звук направленным в сторону противника, но все равно почувствовал отголоски на себе, аж волосы на голове дыбом встали. А уж что собачка почувствовала! Ухмыльнувшись, я вошел в свой дом, предварительно убедившись, что в округе все спокойно, – никто не кричит, не собирается в толпу и не готовится линчевать нежданных гостей.

– Ты заметил, что у нашей домохозяйки какие-то неприятности? – Я поцеловал ступню Карины, когда девушка, вынырнув из воды, оказалась в пределах досягаемости. Она забавлялась, щекоча мою грудь, а я пытался поймать ее ногу и укусить. После отличного секса в самодельном джакузи дурашливость так и перла из нас.

Незадолго до купания, как и обещала, пришла Сура, принесла ужин, который не сильно отличался от обеда. Снова жареное мясо, такой же хлеб, правда, добавилось несколько пучков зелени. Надо ли говорить, что бабулька застыла на пороге, едва оказавшись внутри? Обходя свой дом, она что-то шептала себе под нос… Но и возражать не стала против нашего самоуправства. Честно говоря, я даже не понял, какие чувства она испытывала, настолько быстро менялись ее эмоции, в ауре творилось черт-те что. В общем, походив по комнатам, она молча ушла. Я лишь пожал плечами. Однако когда она была еще на подходе к дому, я заметил, что ее занимают какие-то мрачные мысли, вот и поделился своим наблюдением с Кариной.

– Да, у нее проблемы с внуком, – не отвлекаясь от попыток пощекотать меня пальцами ноги под мышкой, не задумываясь ответила она.

Я поймал ее ногу, поцеловал и, не отпуская, спокойно сказал:

– Так, подруга, давай колись! Кто ты, что ты, как оказалась в Кордосе, откуда узнала про внука Суры… Давно пора было спросить. – Карина замерла и медленно потянула из моей руки ножку. – Ну что, будем колоться?

– Будем, – вздохнула чародейка и стала вылезать из купальни.

Я последовал за ней. Вот полотенца Сура нам не принесла, но это не стало преградой для приведения себя в порядок: легкий теплый ветерок окутал Карину, и она уже сухая. Я тоже взял на вооружение придумку своей подруги с ее дракончиком и быстро обсушился. Мы прошли в переднюю комнату, где на столе стояла корзинка с еще нетронутой едой, и начали устраиваться. Девушка хмурилась и молча распределяла еду, я, не говоря ни слова, наблюдал за ней. Наконец мы уселись друг напротив друга, слегка перекусили.

Карина откинулась на спинку стула и посмотрела на меня:

– Задавай вопросы.

В принципе ничего страшного или необычного я не ожидал от нее услышать, но сама подготовка к разговору, затеянная чародейкой, заинтриговала.

– Давай о том, как ты попала в Кордос, как тебя поймали… в общем, обо всем.

Она поморщилась. Видимо, я задал именно тот вопрос, на который девушка не горела желанием отвечать.

– Ладно, все равно ты бы узнал. Спасибо, что спросил, а не вытянул из меня эту информацию своими магическими штучками.

Я улыбнулся, но отвечать не стал.

– Как я уже говорила раньше, мой папа довольно важный человек у нас в империи. Так вот, он является советником императора по внешней политике и курирует внешнюю разведку.

– Нехило, – покачал я головой. – А что значит «курирует»? Руководит?

– Нет, – помотала головой девушка. – Именно курирует. Понимаешь, у нас в отличие от Кордоса и других стран есть такие люди, советники, которые напрямую не управляют делами как бы подчиненных им ведомств, но обладают всей полнотой информации в данной сфере. В основном, конечно, это что-то вроде информационных или аналитических отделов, формирующих общую картину текущей ситуации для императора и вырабатывающих политику развития империи по своему направлению.

– Как-то странно это. Не легче ли сразу ставить этих людей во главе организаций и требовать от них того же самого? А то получается лишняя прослойка между императором и управляющими структурами. Неэффективно.

– Может, ты и прав, а может, и нет. Полностью император доверяет только своим советникам. Они в основном его друзья детства и просто очень умные люди. К тому же такой способ дает двойной контроль за всеми ведомствами, что обеспечивает дополнительную гарантию благонадежности.

– Что же вы на Кордос поперли тридцать лет назад? Или сорок? Не могли просчитать свой проигрыш?

Карина нахмурилась:

– Если бы не боги, мы бы победили. А вообще ты многого не знаешь. Пока королевство Кордос не разрослось до огромной империи, про искусников почти никто и не слышал. Было с десяток школ, разбросанных по материку. Посторонних туда не пускали, искусники жили затворниками внутри своих стен, что-то исследовали и никому не мешали. Их теперь называют прежними, чтобы не путать с кордосцами. Да и чародеев в современном понимании не было, только колдуны да ведьмы. Но потом искусники кордосской школы – отсюда, кстати, и название их империи – откопали какие-то старые артефакты, стали разбираться с ними и научились делать свои жезлы. В других искусных школах быстро смекнули, какие преимущества открываются перед обладателями жезлов. В общем, искусники потянулись со всего мира в Терсус – это теперь столица их империи. Кто-то шел сам, а тех, кто посильнее, сманивали сами кордосцы. В итоге все, кто присоединился, получили вожделенные посохи. Зато в других школах преподавателей почти не осталось, и Искусство там быстро захирело.

– Так что же вы не поделили? Вроде как вы с искусниками занимаете разные ниши! – удивился я.

– Не все так просто! Мы по природе индивидуалисты, больших школ у нас в те времена не было. Просто мастер заводил себе несколько учеников и обучал их. И вдруг оказалось, что учеников взять попросту негде: кордосские эмиссары забирали всех перспективных детей практически от материнской груди. И ты зря говоришь, что делить нечего: если раньше искусники были сами по себе и совсем не пересекались с колдунами, то, обретя посохи, они значительно расширили сферу влияния, утвердив за собой приоритет по традиционно колдовским направлениям. К тому же новым искусникам все давалось очень легко, им больше не нужно было прилежно учиться долгие годы. Отсюда презрительное отношение к ним и надменное – к нам. Вот из-за всего этого появилась взаимная неприязнь. Искусники набрали такую силу, что стали притеснять и обижать колдунов, выживая с насиженных мест.

– И что, враги навек? – По-моему, обычный прогресс, никуда не денешься, это нормально.

– Не все так просто. Даже не знаю, как это выразить словами. Они превратили таинство в ремесло, опорочив свое Искусство! Мы остались творцами, а они стали подмастерьями. Короче, это не объяснить, тут нужно чувствовать!

– Ладно тебе, – махнул я рукой. – Ты не отходи от темы. Рассказывай дальше.

– Сейчас, – задумчиво кивнула девушка. – Эх, выпить бы чего! – Она с тоской посмотрела на бокалы с водой, которой мы запивали еду.

– Извини, но воду в вино пока не умею превращать, – покаялся я. – Это мог делать только Христос, да и то врут поди…

– А кто это? – полюбопытствовала Карина.

– Потом как-нибудь расскажу. Типа сын Божий.

– А… – протянула девушка. – Боги – да, наверное, могут такое. Так вот, когда у искусников появились первые посохи, они вели себя как раньше. Но потом, видимо, решили, что им вполне по силам нечто большее, чем управление единственной искусной школой. А может, почувствовали нездоровый интерес к себе со стороны власть имущих. Как бы то ни было, искусники умудрились как-то договориться с кордосским правителем и встали за его спиной. Дорвавшись до управления, искусники буквально за несколько лет перекроили весь государственный аппарат. И понеслось. Соседние королевства присоединялись одно за другим, причем без войн, тихо-мирно, правители почему-то сами отдавали свои короны. Так выросла огромная империя, а бывший Кордос теперь – столичный округ в ее составе. Не сразу, конечно, это случилось, прошло несколько десятков лет, прежде чем все пришло к нынешнему виду. Всех колдунов потихоньку вытеснили со своих территорий. Где мирно, где не совсем мирно. – Девушка горько усмехнулась. – А потом искусникам, очевидно, надоело, и колдунов объявили преступниками. Кто не сбежал – тех на костер, просто и незатейливо.

– Да ну! – не поверил я. – Что так грубо-то?

Карина пожала плечами:

– Ну мы ведь тоже не хотели подчиняться новым правилам. Да и дома свои покидать всегда трудно, особенно родные земли. Ну и были между нами стычки. Сначала мелкие, потом крупные – колдуны тоже стали объединяться перед лицом общего врага. По сути, началась незримая гражданская война. Вот…

– А мирно – как?

– Это было вначале. Просто создавали невыносимые условия для жизни: колдуны получали поражение в правах, финансах и прочие прелести выдворения… Ну а потом, когда накал страстей превысил все нормы, на территории Кордоса началась война явная, в которой участвовали только искусники и чародеи. К чести кордосцев надо признать, что простое население они не трогали, даже заботились о нем. Но скорее всего это было что-то вроде игры на публику, чтобы уменьшить количество своих противников.

– Идеологическая борьба, – кивнул я.

– Ага. Ну а потом, уже спустя многие годы, колдуны стали больше общаться между собой, обмениваться опытом, открыли школы, нашли способы использовать ману, разработали методы борьбы с искусниками и по возможностям сравнялись с ними, а кое в чем и превзошли.

– Ладно, историю вашей империи я надеюсь более подробно узнать из книг, если у вас есть библиотеки.

– Есть, как не быть. Да и у нас дома неплохое собрание манускриптов и гримуаров.{4} Я дам тебе почитать хорошую литературу. В официальных документах не все можно найти.

– Как и везде, – улыбнулся я. – Ты-то каким образом оказалась в разведке?

Карина помолчала, затем слегка смущенно улыбнулась:

– Не знаю, поймешь ли ты меня… Я с детства училась не только быть аристократкой, как положено мне по статусу, но и чародейкой. Талант у меня был и есть, но не такой уж сильный, как мне хотелось бы… Но любому необученному чародею я сто очков вперед дам! В общем, как-то в детстве я услышала, как кто-то, сейчас уже и не помню кто, шептался за моей спиной, что, мол, вот девица – все у нее есть, с таким папой, будь она уродина или глупая курица, все равно удачно замуж выйдет и никогда не будет знать лишений и горя. Как-то так выразились. И меня это настолько задело! – Карина серьезно посмотрела на меня. – И сейчас задевает. Вот… И я решила, что должна сама добиться признания. Чтобы меня уважали без оглядки на моего отца. Сейчас-то я понимаю, что все мои потуги были бессмысленны, потому что в глазах окружающих отец всегда стоит незримой тенью за моей спиной. Все мои успехи будут списываться на его поддержку… Но я все равно надеюсь и верю, что у меня получится…

– Как ты только отца не возненавидела! – восхитился я.

– Нет, что бы ни случилось, я его очень люблю. Матери-то я не помню. Умерла она давно. Ну я и решила доказать, что сама чего-то стою. Пошла к отцу, чтобы он устроил меня в разведку.

– А почему туда?

Карина пожала плечами:

– Просто интересно было. Ну и поначалу побаивалась, а тут отец вроде как начальник. Потом-то я уже освоилась, да и чародейские способности очень помогли. Сперва бумажной работой занималась, хорошо показала себя, потом меня начали привлекать к, так сказать, полевой работе.

– А там чем занималась?

– У меня среди прочих достоинств, – Карина непроизвольно поправила прическу, – есть такое: я хорошо умею снимать информацию с предметов и видеть, что с ними происходило.

– Стоп! Здесь поподробней, что это такое и с чем едят, – не на шутку заинтересовался я.

– Ах да, ты же не разбираешься в чародействе… В общем, есть такие чародеи – видящие. Это те, кто способен вытягивать информацию о чем угодно из окружающего мира.

– Из астрала?

– А что это такое?

Я только покряхтел про себя.

– Некая субстанция, эфир, поле, как хочешь назови, незримо связанная со всем в мире. В ней отражаются все события, мысли, представления разумных существ, – как можно понятнее попытался я объяснить.

– Ага, понятно, – кивнула Карина. – Возможно, это вы, маги, – девушка улыбнулась, – так считаете. У чародеев это просто природа, суть мира. Но название «астрал» мне нравится, пусть будет так. Так вот, есть три ступени восприятия. Первая, начальная – способность видеть, что происходило вокруг определенного объекта или живого существа, но не более того. Обладатели второй ступени способны не только увидеть окружение объекта в прошлом, но как бы устанавливают связь с увиденными предметами и людьми, могут определить их местоположение, состояние, считать прошлое и настоящее. Третья ступень продолжает не вторую, как можно было бы подумать, а снова первую, но в другую сторону. Такие чародеи могут предсказывать будущее. Вернее, они видят наиболее вероятные линии развития событий, связанных с данным объектом. Вторая и третья ступени сильно завязаны на астрал, как ты говоришь, а вот первая – нет.

– Забавно, я всегда считал, что информация о мире отражается только в астрале.

– Не только, – покачала головой девушка. – У нас проводились исследования. Чародею-толкователю блокировали доступ к астралу, и он пытался считать информацию с предмета. Получалось, хоть и хуже. Но вообще, если честно, четкой границы между этими ступенями не существует. У каждого чародея, практикующего дисциплину точного толкования, все эти уровни восприятия присутствуют в той или иной степени, просто второй и третий всегда слабее и чаще молчат, но иногда как бы просыпаются. Самое смешное, что есть люди, у которых такие способности от природы. Они не проходили специальное обучение, не могут сформировать даже простейший конструкт, но при этом отлично видят. Тут главное – научиться понимать свои видения. Всякие ведьмы и оракулы – как раз такие.

– А у тебя какая ступень?

– Первая – очень хорошо, вторая – очень слабо. А предсказывать еще ни разу не удавалось.

– Так почему тебя взяли в разведку, да еще отправили в Кордос?

– А у меня отлично выходило по предмету получать информацию о его хозяине, видеть, знает ли он то, что нам нужно, или нет. Готов ли сотрудничать. Его слабые и сильные стороны…

– Да уж… полезное свойство… И что было дальше?

– А дальше меня с группой отправили в Беллус – это такой уникальный город, принадлежащий одновременно и нам, и Кордосу. Там часто молодняк обкатывают. Искусники, кстати, тоже. Даже в войну. Как ни странно, жарких боев там не было, только мелкие стычки: кругом смерть, кровь, а в Беллусе как бы перемирие. Так вот, в основном мы сидели в своей части города – мне приносили похищенные у разных людей предметы, а я выдавала информацию об их хозяевах. Но иногда мы переходили рубеж и работали на чужой территории. Разумеется, со всей возможной поддержкой и подстраховкой, чтобы кордосцы не поймали. Как-то образовалось срочное дело в кордосской части города, а все были в разъездах. И пришлось мне отправляться под защитой только одного боевого чародея, Гарцо, и одного мечника. Обычно наши вылазки прикрывали трое боевых опытных чародеев и несколько простых воинов, но вот тут случилось именно так. Теперь-то я знаю, что это была ловушка, но не понимаю, как кордосцы сумели так все точно рассчитать. И цели я не поняла. Нас с Гарцо почти не допрашивали – сковали амулетами, надели мешки на голову и куда-то отправили. Несколько раз перевозили с места на место, пока не оставили в Маркине, где мы с тобой и встретились.

– Занятная история. А Гарцо кто?

– Тоже стажер, как и я. И тоже сын одного из сановников, но не из советников. Его отец, как и мой, довольно богатый и уважаемый человек, помощник управляющего счетной палаты. Жаль, что нам не удалось Гарцо вытащить с собой, – закручинилась девушка.

– Возможно, тебе надо жалеть, что ты отправилась со мной, а не с той группой, что напала на тюрьму. Мне кажется, они как раз пришли вас освобождать. Сейчас бы сидела дома в тепле и уюте и горя не знала.

Карина вздохнула:

– Да нет. Еще в камере ты заронил в мою душу сомнения. Я много думала над твоими словами и пришла к выводу, что нас подставили, причем кто-то из своих. И главная цель – не я, а мой отец. Нам стоит как можно незаметнее пробраться в Оробос. Пока не встречусь с отцом, лучше не заявлять о себе громко… Даже не представляю, что они могли от него потребовать… Мне его так жаль… – На глаза девушки навернулись слезы.

Я положил свою ладонь поверх ее.

– Не переживай. Все будет хорошо. А что ты можешь сказать обо мне? – резко сменил я тему.

– Думаешь, я не пробовала? Ничего не выходит, – огорчилась Карина.

– Как думаешь, почему?

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Только тюрьма лезет в глаза, и все…

– Может, ты далеко в прошлое ходить не умеешь?

– Не знаю. Хотя мне удавалось считать информацию о своих предках по фамильным драгоценностям, а это несколько сотен лет.

– Ладно. Нет так нет. Ты что-то говорила про Суру. И вообще, расскажи все, что смогла выяснить.

– Она на самом деле раньше жила в этом доме. У нее умер муж несколько лет назад. Вижу ночной лес, огромные клыки: похоже, его загрызли дикие звери на охоте. Кстати, Мук, что нас встретил, – ее сын. У Суры какие-то проблемы с внуком, то есть с сыном Мука. Она хотела бы попросить у нас помощи, но на это наложено мощное табу. То есть она сама понимает, что не попросит. Просто нельзя.

– А что о самих людях скажешь?

– Тут что-то странное. Обычно берешь чужую вещь и двигаешься в прошлое до возможного предела. А здесь как будто фрагментами все. То есть видишь человека, потом как будто кусок выпал, а потом снова прозреваешь. Никогда с таким не сталкивалась. Только если специально стирать часть отпечатка с предмета, но совершенно понятно, что здесь что-то другое. Жаль, вещей в доме для изучения маловато – завтра надо бы пройтись по деревне собрать материал. А еще собаки – их здесь много и они не обычные. Отношение к ним не как к животным. Дети играют с ними вместе, едят, спят. Я этого не понимаю!

– Да, не простые собачки, – подтвердил я. – Встретился я тут с одной – аура очень развитая. Может, они играют большую роль в жизни жителей деревни. Читал я как-то про одно далекое племя, в котором каждый человек должен был приручить животное и не расставался с ним до смерти. Мало ли что еще может быть. – Я пожал плечами.

– Думаю, это химеры. Чародеи умеют вмешиваться в развитие плода на этапе беременности, и тогда рождаются новые виды с удивительными свойствами. Очень похоже.

– Например?

– Разные… Я не сильно разбираюсь в этой области – химероводство у нас развито слабо. Отец только мохнаток покупает – их используют для учебы и экспериментов, чтобы свою ауру не портить, если что-то не получится. Так вот, мне кажется, зверь, который следил за нами утром, – химера, но какой это вид, не знаю.

– Так, может, мы зря переживаем? Ну живет здесь какой-то чародей, разводит собак, никого не трогает. Нас до смерти боится, потому и прячется. А жителям до нас вообще дела нет.

– Все может быть. По крайней мере, отраву в еду не суют, и то хорошо, – согласилась Карина. – Может, пойдем спать? А то я что-то устала.

– Точно устала? – улыбнулся я с намеком.

– Точно, точно. Тебе мало было в купальне? – смущенно улыбнулась в ответ девушка.

– Когда я смотрю на тебя, все время хочется еще! Но не буду настаивать. Вижу, что действительно устала, хоть и спала уже.

– Это, наверное, реакция на длительный переход по горам. – Карина сладко зевнула, прикрыв рот ладонью.

Утром, как и хотели, мы отправились на прогулку: размяться, подышать воздухом и собрать информацию. Отоспались на славу, ночь прошла без происшествий – никто не тревожил мои плетения. Надо расспросить жителей деревни, где мы оказались, и планировать дальнейший путь. К тому же нас из уютного гнездышка выгнал голод – Сура завтрак нам так и не принесла.

– Что-то народу не видно, – сказала Карина, едва мы вышли на улицу.

Правда, откуда-то справа доносился легкий гул. Посмотрев туда, благо деревня просматривалась насквозь, мы увидели толпу людей. Похоже на утреннюю планерку перед началом рабочего дня. Мы не спеша направились в ту сторону. Было интересно послушать, о чем идет речь. Однако стоило нам подойти ближе, как люди замолчали и начали расступаться, пропуская нас к председательскому месту. Эх, жаль, не догадались подслушать, что тут говорили без нас! Как и вчера, мы снова оказались перед старичком-председателем. Мне только не понравилось, что люди окружили нас, точно шпана на улице. По крайней мере, возникло похожее впечатление.

– Какие-то проблемы? – решил я занять наступательную позицию, видя, что старик мнется. Рядом с ним стояли Мук, Сура, еще какой-то парень – видно, они были основными спорщиками.

– Это правда, что ты умеешь менять форму? – наконец решился старик.

Все напряженно уставились на меня.

Уровень напряжения вокруг внезапно достиг критической точки. Я это четко почувствовал. Заметила это и Карина, причем, похоже, раньше меня – вокруг нее уже крутилось около десятка конструктов довольно устрашающей формы. Хотя… с помощью своего Шустрика она уже насобачилась формировать конструктов в течение нескольких секунд, так что еще не факт, что она быстрее меня заметила угрозу. Тьфу! О чем я думаю? Странно, вроде бы сейчас случится что-то неприятное, но я спокоен как удав.

– Нет, не умею, – сдержанно ответил я.

Некоторые из собравшихся явно успокоились, а другие были все так же напряжены. Вдруг парнишка, стоявший рядом со стариком и Муком, шагнул вперед и гневно выпалил:

– Неправда! Я сам видел! – И внезапно остановился, будто проговорился о чем-то.

У меня же в голове словно что-то щелкнуло, и я рассмеялся. До колик в животе.

Карина, да и окружающие, с удивлением смотрели на меня. Наконец девушке надоело это, и она пихнула меня в бок:

– Ты что?

– Вот уж не думал, что выдумка может стать реальностью! – Я вытер слезы с глаз. – Просто секунду назад этот парень сказал, что он оборотень! Понимаешь, Карин, вчера на меня напала собака, но рядом никого не было и никто этого не видел – совершенно точно. Вот и получается, что этот чел – то животное. Ну как, мальчик, ребрышки не болят?

– Хватит! – оборвал мои разглагольствования старик. – Сказано было слишком много. – Он кивнул кому-то, и сразу все завертелось.

Тот пацан, над которым я смеялся, вдруг сделал странный жест рукой и, словно заправский стриптизер, одним движением сорвал с себя всю одежду и отбросил в сторону. Тот же фокус проделали и другие мужчины. Прямо шоу эксгибиционистов какое-то. Не уверен насчет Карины, но мне не понравилось. Да… Наверное, зря я смеялся, потому что в следующий миг воздух вокруг голых мужиков будто подернулся маревом, как бывает в жаркую погоду… А может, это просто глюки восприятия, ведь дальше произошло что-то просто невероятное: отмеченные личности превратились в уже знакомых нам с Кариной собачек-переростков.

Смеялся я как раз потому, что не верил в возможность подобных трансформаций, примерно представляя, какими энергиями нужно оперировать, чтобы так перестроить информструктуру. Но реальность в очередной раз посрамила меня. Впрочем, размышлять на тему возможного и невозможного будем в другой раз, если нас не сожрут эти зубастые бестии, которые уже приготовились совершить свой финальный для нас прыжок справедливости или наведения порядка в отдельно взятом населенном пункте.

Конечно, я лукавлю – сожрать не сожрут: нужно быть последним идиотом, чтобы не подготовиться к любому негативному развитию событий, когда тебя обступила толпа людей, которым ты не доверяешь. Защитный полог я могу ставить чуть ли не рефлекторно, да и вообще есть у меня еще несколько неплохих магических фокусов на подобный случай. Поэтому, мгновенно разогнав свое восприятие и разделив его на потоки, я понял, что у меня вполне достаточно времени, чтобы не просто деструктивно отреагировать, но и попытаться нормализовать ситуацию без особых разрушительных последствий.

К месту вспомнилось то, чем я недавно занимался в доме, особенно почему-то на ум пришла гномья сеть, которой я укреплял стенки отводов туалета во дворе. Наверное, потому, что эта ассоциация прямо напрашивалась на ум – набросить сеть на агрессивное животное. А почему нет? Ее формирование займет у меня долю мгновения (тут наличие биокомпа ставит меня вне конкуренции с другими магами), вреда особого животинкам она не нанесет – сеть мелкоячеистая, а я ее еще хорошенько заглублю в землю, получится хороший кокон, нижняя часть которого придавлена земным пластом.

Я мгновенно крутнулся, зафиксировал взглядом уже начинающие прыжок тела и сделал то, о чем так долго тут распинался. Кстати, не зря я упомянул про рефлексы – сам не заметил, как одновременно со всеми этими делами поставил защитный купол вокруг нас с Кариной. Благо жители деревни не вплотную к нам стояли, так что обошлось без лишних проблем. Без проблем для жителей.

Следующая сценка напомнила мне таковую из классики «не ждали».{5} Все замерли, лишь собачки старались вырваться из плена. Женщины не пытались перекинуться. Очевидно, рвать путешественников на части – сугубо мужская прерогатива. Ну и ладно, стриптиз в исполнении селянок меня как-то не вдохновляет. Так… Просто стоять столбом глупо, надо что-то делать, что-нибудь типа такого…

Я издал глухой горловой рык, снова с уходом в инфразвук. И вот тут пробрало всех. В том числе и меня, так как я пустил звук по кругу. Блин! Надо что-то с этим делать! И тут на мои мысли отреагировал голос биокомпа. Или это я переборщил с мощностью, и он автоматически сработал: «Деструктивные звуковые воздействия блокированы».

Тут же почувствовав облегчение, я перевел дух. Больше мое собственное творение на меня не действовало. Делаю усилие, указывающее биокомпу блокировать любые деструктивные звуковые колебания, чувствую ответ «принято» – и оглядываюсь. Все вокруг сидели, зажимая голову руками. Даже Карина спала с лица, хотя я старался обойти ее звуковой волной, да и дракончик, кажется, помог ей.

– Ну что, может, теперь нормально поговорим?

Сетку я снял и терпеливо дождался, пока все звери снова станут людьми. Они с этим не спешили, стоя на широко расставленных лапах, тяжело дыша и капая слюной. Умом-то я понимаю, что это последствия моей инфразвуковой обработки, но глаза-то видят страшных хищников у самых ног в опасной близости. Это, скажу я вам, совсем не то же самое, когда вы смотрите на какого-нибудь грустного волка через толстые прутья клетки.

Наконец все обернулись людьми. Голыши со сноровкой, выдающей регулярные тренировки, ловко натянули на себя свои тряпки и снова стали похожи на простых фермеров. Одежда у них, кстати сказать, оказалась единой – что-то вроде комбинезона, который легко можно сдернуть и надеть обратно. Именно из-за этой особенности мне казалось, что наряды у них неряшливые. Любая вещь затаскается, если часто бросать ее где попало!

Когда все оделись и послушно уселись на лавочки, я немного расслабился. Никто не ушел: все население поселка оказалось оборотнями, все были в курсе всего и теперь молча слушали, ожидая приговора старосты. Вот такая вот демократия, итить ее! Я медлил, поэтому говорить начал старик:

– Не буду от тебя ничего скрывать, юноша. Ты уже узнал достаточно, но можешь сделать неправильные выводы. Не серчай на нас за такую встречу – наше племя скрывается от окружающих очень давно, и на то есть причины. Мир слишком жесток и непредсказуем, люди переменчивы в своих суждениях и привязанностях, чтобы доверять им. Много раз нас пытались уничтожить, и мы в конце концов разочаровались в человечестве. Поэтому давным-давно нашими дедами было принято решение укрыться от мира и сделать так, чтобы память о нас стерлась в веках. Вероятнее всего, мы – одни из самых древних существ на земле. Наши предания повествуют, что нас создал демиург этого мира. Возможно, как игрушку – пробу своих сил, мы уже не помним. Много было стран, государств, империй на этой земле. И всегда мы были воинами, разведчиками, курьерами. Но никогда мы не чувствовали людской признательности за нашу службу. Нас боялись, ненавидели, убивали свои же, те, кому мы служили. И примерно тысячу лет назад наши предки решили бросить службу и обрести свободу. Сломали ли мы свое предназначение и было ли оно вообще – не знаю. Не буду судить, правильно ли поступили наши предки. Нам неизвестны все причины этого решения, однако оно было принято и до сего момента исполнялось неуклонно.

– Почему этот парень, – я кивнул на того, кто вчера пытался на меня напасть, – решил, что я не достоин жизни?

– Слишком глубоко вошло в него обучение. С младых ногтей нас учат, что чужаки опасны. Ему не были понятны мотивы нашего гостеприимства, вот он и решил с юношеской горячностью следовать решению предков – никто не должен о нас ничего знать.

– А в чем причина вашего гостеприимства? – полюбопытствовал я.

– Твоя женщина – чародей. Мы сомневались в успехе в случае нападения. Я же надеялся, что вы ничего не поймете и просто уйдете.

– Хм… Ладно, замнем для ясности. Ваши дальнейшие действия? Снова попытаетесь нас убить, как только представится возможность, или забудете об этом инциденте?

– Нет, – печально вздохнул староста. – Никто на вас нападать больше не будет. Мы знаем свое место. Если бы мы догадались, что к нам идет архей, то бросили бы дома и ушли в горы.

Надо будет порасспросить Карину насчет археев – кто такие и с чем их едят. Но пока можно спросить и у старика.

– Почему вы решили, что я – архей?

– Может, и не архей, – согласился староста. – И до них были люди, которые повелевали миром, как ты. Чародеи все же другие: ближе к нам, к природе. Археи – те, кто познал мир, но не слился с ним. За что и поплатились в свое время.

Мы немного помолчали. Вдруг Карина нагнулась ко мне и прошептала:

– Спроси про Суру.

Я кивнул.

– Мы знаем, что у Суры какая-то беда и это касается ее внука. Мне бы хотелось узнать, в чем дело.

Старик в который раз вздохнул. А Сура, стоящая рядом, дернулась.

– Ничего-то от вас, мейхов, не скроешь, – пробормотал староста.

– Мейхов? – переспросил я.

– Так называли таких, как ты, давным-давно. Археи были мейхами.

– А что насчет искусников?

– Слабенькие мейхи, получившие в свои руки наследство археев. – Староста пожевал губами и вернулся к рассказу: – В мирное время дети у нас рождаются редко. Однако во время службы или войн, когда наши ряды редеют, женщины начинают рожать очень часто, восстанавливая численность рода и принося радость в семьи, смягчая горе потери. Наверное, так было задумано творцом, чтобы не вывелось племя оборотней. Живем мы чаще в человеческой ипостаси: срок, отмеренный ей, больше, чем у пейсьей. Так называется наша вторая сущность.

Я покатал на языке эти слова – пейсья ипостась. И вроде бы похоже на «пёсью», то есть собачью, но нюанс в произношении не дает полностью ассоциировать сущность с собачьей. Старик тем временем продолжал рассказ:

– Пока мы находимся в одном теле, второе не стареет. Поэтому ты не видишь тут стариков. К концу человечьей жизни, в которой мы проводим большую часть времени, пейсья ипостась еще полна сил, несмотря на меньший срок существования, и старость мы встречаем в животном облике. Сейчас старики ушли, чтобы не попадаться вам на глаза. Остались только я да Сура. Дети у нас рождаются в человеческом виде: если это сделать в пейсьем, детеныш никогда не станет человеком. И первое обращение в свою вторую ипостась ребенок делает в шесть лет. Обычно это не вызывает никаких проблем – детей заранее готовят к этому. Но очень редко случается, что малыш не может перекинуться. И здесь есть выход – его оставляют одного вдали от нас, в лесу или в горах, тогда страх одиночества и зов дикой природы помогают ребенку научиться менять форму. Это почти всегда помогает. Но…

– Но иногда все же случается, что и это не срабатывает, так? – спросил я.

– Да. Обычно через несколько дней малыш прибегает в деревню уже на четырех лапах, максимум – спустя неделю. Сын Мука уже месяц бродит один в человечьей ипостаси. Мы проверяем иногда, как идут дела, но у него не выходит.

– Дальше можете не продолжать. Сура хотела попросить нас помочь, верно?

– Она думала, что чародейка, – он кивнул на Карину, – сумеет помочь. Но я-то знаю, что способности чародеев совсем другие, такое им не под силу. И лишь сейчас, зная, что ты мейх, я считаю, что возможно… Возможно, – выделил это слово старик и покосился на Суру, – ты способен что-то сделать. Или хотя бы посоветовать. Я все равно сомневаюсь, что ты справишься. Ты не Творец, а такое скорее всего под силу только ему. Или кому-то, кто воистину могуч. Археи были сильны, но с тех пор мейхи измельчали. Когда-то давно они могли двигать горы, менять русла рек, вырастить в пустыне лес и, наоборот, превратить цветущую долину в пустыню одним лишь желанием, одной мыслью. Они летали по небу, жили под водой и много чего еще. Потому и сомневаюсь я – сильный мейх не заблудился бы, не пришел просить у нас крова.

– Я понимаю ваши сомнения. Однако все же хотел бы посмотреть на ребенка. Но сначала на его отца, Мука. Я пока с трудом представляю, как вы устроены, что Творец заложил в вас, хотя у меня и есть предположения. – При моих словах старик удивленно поднял брови, но не стал перечить и кивнул. – И надеюсь, вы нас накормите завтраком, а то с утра крошки во рту не было. – Я улыбнулся, и старик впервые с нашей встречи улыбнулся в ответ.

– Хорошо, – кивнул он. – Меня можете называть Туком. Я готов принять вас в своем доме.

– Нет, – покачал я головой. – В доме Суры, где мы остановились, вполне удобно.

– Да, я слышал, что вы там все переделали. Кстати, возвращаясь к нашему вопросу, – что все-таки видел этот охламон? – Тук указал на парня, обвинившего меня ранее в трансформинге.

– Просто хорошая иллюзия, – ухмыльнулся я и тут же «перекинулся» в своего мишку. Причем ввел в этот процесс небольшие эффекты, увиденные у настоящих оборотней. А именно – легкую размытость воздуха во время оборачивания. И еще для пущего эффекта сохранил одежду, сделав иллюзорные дыры, как будто она порвалась на мощном теле.

– Хм… – почесал бороду Тук. Люди вокруг тоже не стояли истуканами, а почему-то отшатнулись. – Немудрено, что он спутал. Иллюзия, говоришь? Хм… Похож на животное с гобелена – на бэра. Эти бэры в прежние времена обитали далеко на севере, когда там еще не было снегов и льда, но давным-давно вымерли. Да и наше племя пошло именно оттуда, с севера. Не всегда мы жили тут… – Еще раз окинув меня взглядом, Тук хлопнул ладонью по колену. – Так! Хватит бездельничать! – начал выдавать он цэу. – Мук! Идешь с гостями к ним, делаешь все, что они скажут. Сура, обеспечь гостей завтраком, а потом сбегаешь к внуку – глянешь, где он, как он. Как обычно, делаешь так, чтобы он тебя не заметил. Гости потом сами решат, показываться ему на глаза или оставить все как есть. Фул! Где коровы? Ты их отогнал на пастбище? А кто смотрит за ними? Никто? Ах ты прибежал сюда, чтобы поглазеть, что происходит?! Быстро вернулся к стаду! И вообще, что, никто не знает, чем заняться?! Все за работу, живо! – Тук грозно посмотрел на уже поредевшую толпу людей, и те хоть и быстро, но, не теряя достоинства, стали расходиться.

Карина

Нет, что ни говори, а эта «магия» в исполнении Никоса кое в чем имеет явные преимущества перед чародейством. Даже Повелители Чар не смогут так быстро и не особо напрягаясь сотворить из страшной каменной хибары очень уютненькое жилье! Да что там говорить! Вообще не смогут. Правда, чародеям такого уровня все равно где жить – лишения не особо им досаждают, они их просто не замечают, но все равно… все равно… Приятно полежать в горячей воде после долгого перехода! Приятно смотреть на уютную обстановку, а не на серое убожество! Приятно ходить босиком по теплому полу, при этом глазами видеть траву под ногами… А постель! Достойна любого аристократа. Да что там аристократа – императору впору такое ложе!

И вообще с Никосом не соскучишься – постоянно чем-то занят, при этом всегда готов поболтать на любые темы. Даже простые девичьи разговоры, которые порой Карина для разнообразия зачинала, чтобы немножко позлить спутника, не вызывали у него того неповторимого выражения на лице, которое у мужчин обычно возникает в таких ситуациях независимо от их положения в обществе… Да и просто много интересного Никос рассказывает, заслушаешься…

Так она думала до вчерашнего вечера, когда не было забот и переживаний. А на следующий день ей было очень плохо, хотя, кажется, удалось это скрыть от Никоса. Видимо, поэтому у нее сегодня получились просто убийственные конструкты – наставник был бы доволен. Оборотни там или не оборотни, но в живых те, на кого напали бы ее малыши, не остались бы точно. Хорошо, что Никос не дал ими воспользоваться – ситуация явно обернулась в их пользу. И даже тот факт, что, оказывается, существуют люди, способные превращаться в животных, факт, в другое время надолго вогнавший бы ее в изумление и шок, сейчас оказался чуть ли не на задворках сознания.

Вчера вечером, еще когда мечтательная улыбка не покинула ее, Карина поймала себя на странном чувстве. Перед отходом ко сну она, как обычно в последнее время с момента первой близости с Никосом, решила скорректировать работу своего организма, чтобы не забеременеть. Привычно прогнала внутреннюю энергию по телу, сконцентрировалась мысленным взором в нужном месте и… Вот тут она и почувствовала это странное нежелание сделать то, что должно. Неужели она захотела от Никоса ребенка? Тем более что она явно видела – их игры в купальне сегодня вполне могли привести к такому результату.

Долго лежала Карина в темноте, положив голову на руку своего мужчины. И все тянула и тянула с решением. Прикидывала и так и эдак, какие могут быть последствия в одном и в другом случае. Эмоции и желания говорили одно – разум другое. Слишком у нее все неопределенно впереди. Есть большущие сомнения, что Никос останется с ней, как только она доберется до дома. А ребенок неизвестно от кого – очень и очень плохо для ее репутации. Кувыркайся с кем угодно, но без последствий и чтобы никто не узнал – такое в ее среде отношение к этому делу, хоть Карине оно никогда не нравилось. Но сейчас даже была рада, что перед «своими» она может быть чиста в этом плане. А вот ребенок… Ведь отцовство определяется легко – то, что ребенок от другого, не скроешь. Любой чародей из видящих, таких, как Карина, гарантированно сможет определить, чье семя… Чему же поддаться – разуму или желанию?

Ник

Расположились мы в нашем «замке» со всеми удобствами. Мук, увидев обстановку, пребывал в некоторой прострации. Рассказам своей матери он, похоже, не сильно верил. И в процессе моей работы продолжал потихоньку осматриваться, будто снова и снова пытаясь понять, не сон ли это.

А работа моя выглядела довольно непрезентабельно для стороннего человека. Я молча сидел напротив Мука, прихлебывал предложенный старостой напиток, напоминающий слабоалкогольное пиво, и смотрел на своего подопечного. Или не смотрел, когда закрывал глаза, чтобы сосредоточиться на отдельных моментах.

В действительности же я изучал информструктуру перевертышей и пытался разобраться. А посмотреть было на что. Я сперва, грешным делом, подумал, что они каким-то образом меняют свою информструктуру. Как бы не так! Просто у оборотней их две, одна активная, вторая – нет. Причем оказалось, что это не два автономных образования, связанных друг с другом, а эдакий микс. Во время трансформации энергия из одной части информструктуры перетекала во вторую, активизируя ее. При этом, собственно, и происходил процесс превращения. Как я упомянул выше, это не были две независимые информструктуры, во многих точках они соединялись, и я долго не мог понять, по какому принципу. Но потом все же сообразил – просто многие общие вещи, те моменты, одинаковые для обоих организмов, не дублировались, а повторно использовались, что не мешало общему процессу. Вот для примера. В обеих формах есть сердце, общие принципы его функционирования одинаковы, и чтобы тупо не дублировать эти инфоописания, использовались уже существующие. Поэтому информструктура оборотня выглядела как многослойный пирог, в котором одновременно мог работать только один уровень. Единственное, что я не понимаю, – что происходит с сознанием человека, с его душой и памятью. Мозги-то разные. При превращении в животное интеллект явно снижался, именно поэтому я тогда определил их просто как умных животных уровня ребенка. Отлично для собаки, но плохо для человека.

Еще был блок типа временной памяти, который при перекидывании заполнялся какой-то информацией. Можно предположить, что о текущем состоянии организма, но этому противоречит пропадание ран, нанесенных организму в одной ипостаси. Что и продемонстрировал тот парень, у которого не было ни малейших следов сломанных ребер. Хотя… возможно, эта мысль – что там не прописываются именно деструктивные изменения – имеет право на существование. Тут ведь какая ситуация. Если я чему-то научился, например, на уровне рефлексов, это, несомненно, отражается в информструктуре, но не сразу, а с запаздыванием. Возможно, чтобы не потерять подобную информацию, она и прописывается в этом буфере… Было еще много разных модулей, назначение которых я мог определить примерно, но они, кажется, не играли важной роли в понимании общей работы системы.

Довольно интересная штука получается. Этот принцип можно применить и для предметов. Скажем, меч превратить в щит и наоборот. Или один образ использовать как ширму для другого объекта, а при выполнении некоторых условий – превращать обратно. Вот только если размеры и вес разные, то будет происходить в одном случае – подпитка из инфосети энергией, а в обратном – ее выделение. Оборотень же превращается в существо с равным весом, и флюктуаций в инфосети при перекидывании не происходит. Вернее, для самой работы механизма что-то потреблялось, но несущественное количество. Для предметов особой необходимости в таком превращении я не видел. Если уж владеешь подобными трансформациями, то проще иметь кучу информструктур, которые по мере надобности можно запитывать, «проявляя» объект. Хотя и достоинства есть – не надо брать энергию из инфосети. А вот эта буферная память – довольно интересная штука, ее можно использовать для точного возврата объекту его состояния без учета деструктивных факторов, то есть производить информационную чистку. Хм…

В целом можно сказать, я разобрался в принципах перевертывания, хотя, конечно, сам создать нечто подобное пока не рискнул бы. Понимание-то – «в принципе». Это как пытаться чинить компьютер, зная лишь в теории его устройство. Хотя надеюсь, что с проблемой конкретного оборотня, то есть того пацана, где-то бегающего на природе, разобраться получится. Шаблон работы у меня есть: можно будет просто «прозвонить» схему и попробовать «потыкать паяльником». Может, просто у него не работает какая-то связь или еще какая-нибудь мелочь. В общем, надо на месте разбираться.

В поход за волчонком отправились мы с Кариной и Мук с Сурой. Бойкая бабуля уже успела в пейсьей ипостаси сбегать проверить любимого внучка, точнее, узнать, где он и что делает. Поэтому мы направлялись не наобум, а в конкретное место. Ездовых лошадей, естественно, у оборотней не было – когда надо, они спокойно добегали до нужного места в животном виде. А для торговли с внешним миром и доставки грузов в пределах деревни местными использовались огромные медлительные тяжеловозы. Парочка таких вполне могла заменить фермерский трактор, но седлать их было бы смешно, да и нечем. Так что мы своим ходом чапали. Сура и Мук тоже пошли людьми. Мука это не особо напрягало, а вот Сура уже поизносила свою человеческую ипостась. Тем не менее километров десять мы отмотали часа за два. В пути почти не разговаривали – я раскладывал по полочкам новые знания, Карина сегодня что-то не в настроении, из Суры и Мука просто бьет фонтан надежды, даже напряжно становится и отвлекает.

Малыша на месте не оказалось, но это не стало проблемой. Он убрел с места своей последней отсидки недалеко – по следам собачьи носы вычислили его мгновенно. Парнишка забился в какой-то ягодный куст и печально кидал по одной ягодке в рот. Нас он не видел. У Суры из глаз давно катились слезы, которых она не стеснялась, а Мук стоял мрачный, то сжимая, то разжимая кулаки. Бабулька было дернулась к малышу, но я остановил ее:

– Не надо пока показываться. Мне удобнее, когда он спокойный. Давайте найдем недалеко местечко, где бы нам никто не помешал.

Сура кивнула и повела нас за собой. Метрах в двухстах от малыша оказались такие же густые раскидистые кусты той же ягоды, откуда нас не было видно, но мы нормально видели пацана.

– А почему так далеко? – тихо спросила Карина.

– Просто я не уверен в результате, – так же тихо ответил я. – Если ничего не выйдет, имеет смысл продолжить их обычный способ инициации проблемных детей. Может, у него не сразу, но все же получится. А если мы появимся перед ним, то можем нарушить этот процесс.

Сура меня услышала и отошла в сторону, чтобы в одиночестве предаться своему горю. Мук также отошел, сел на землю и с тоской стал смотреть на сына.

Мне было их действительно жалко, но и давать никаких обещаний я не хотел. В принципе, когда мы еще сюда шли, я не стал настраивать родственников на положительный результат, и, похоже, они меня правильно поняли.

Я тоже уселся на землю, глядя на мальчишку. Перво-наперво усыпим его, чтобы он не надумал куда-нибудь уйти. А теперь – за работу. Я отодвинул в сторону все звуки, картинки местности – все, что мешало сосредоточенности. Передо мной был только мальчишка. Я стал переходить на следующие уровни зрения, пока не остановился на видении информструктур. Так как я не отводил взгляда от пацана, биокомп послушно отфильтровал все остальные объекты. И это хорошо, иначе я бы заблудился в этой мешанине, все-таки было далековато. Я потянулся к пацану и прикрепил к его информструктуре ниточку. Затем потихоньку, не выпуская из сознания второй ее конец, выплыл в инфосеть. Аккуратно огляделся на наличие врагов в виде богов и их отродий, ничего не нашел и снова перевел взгляд на нить. При переходе в инфосеть восприятие мира изменилось, и я, естественно, потерял из виду пацана, но для того я и заякорился на нем. Как и ожидал, здесь мой поводок тянулся далеко за пределы видимости. Это был единственный неудобный и даже опасный для меня момент – надолго и далеко оторваться сознанием от своей информструктуры. Но был и большой такой жирный плюс – производительность и качество моего мышления в инфосети, как я давно заметил, сильно возрастали. Да и скорость увеличивалась чуть ли не на порядок даже по сравнению с разогнанным сознанием, опирающимся на биологический мозг. Мысли были кристально четкими, ясными, острыми. Это мне нравилось. Не нравилось только, что второго конца нити я не видел.

Была еще одна немаловажная причина, почему я решил действовать через сеть. В конце концов, защититься от богов или противостоять им при необходимости я смогу только отсюда, а опыта как такового у меня в этом нет. И его надо нарабатывать «на кошках».{6} А за последние дни я убедился, что бог, которому я подпортил крови, меня из виду потерял.

Биокомп по моей команде сформировал несколько структур-детекторов, которые раскинул в округе. Для меня он помечал их зелеными точками, хотя сами по себе они были такими мелкими и незначительными, что вряд ли кто их сможет засечь. Кстати, интересный момент. Я в инфосети нахожусь исключительно своим сознанием, мозг при этом практически спит, однако биокомп работает как обычно. Неужели он слился и с моим внутренним «я»? Умник мне про это ничего не говорил. Забавно… Постоянно оглядываясь на эти маркеры, но больше полагаясь на биокомп, я медленно отправился по нити. Двигаться, как ни странно, пришлось очень далеко, что в очередной раз подтвердило мои наблюдения о несовпадении информпространства и обычного. Нить изгибалась, поворачивала, но впереди меня появлялись все новые и новые маркеры-детекторы, разбросанные биокомпом, так что я в принципе не особо боялся неожиданно напороться на врагов. Если вдруг наши пути случайно пересекутся, я благодаря своей предусмотрительности узнаю об этом загодя.

Наконец я достиг цели. Вот она – информструктура мальчишки. Внешне почти такая же, как у его отца. Ну что ж… Будем разбираться…

По внутренним часам прошло довольно много времени, когда я, сравнивая структуру малыша с папашиной, нашел одно отклонение от нормы. За норму, естественно, взял Мука. У пацана оказался дефект в слое пейсьей ипостаси. Если бы он смог превратиться в собачку, то у нее задние лапы были бы недоразвиты. Соответственно, я нашел место, которое проверяло целостность информструктуры и в нашем случае блокировало модуль переключения ипостасей. Мысленно почесал затылок – надо же, создатель этих существ предусмотрел возможную ошибку в потомках при рождении. Возник вопрос – что делать? Оставить как есть или отключить блокировку? Пацан сможет изменить облик, но тогда будет калекой-собакой. Проблемы в их обществе ему обеспечены в любом случае – будет изгоем. Попробовать восстановить по подобию отца? Сложновато, однако. Да и справлюсь ли? Не напортачу?

Карина

Прошел час с того момента, как Никос начал медитировать. Она еще тогда обеспокоилась – какой-то странный транс. Такое ощущение, что парень просто уснул – аура спокойна, никаких изменений, дыхание почти отсутствует. Да и сердце бьется медленно-медленно. Но девушка не стала ничего предпринимать, веря – Никос знает, что делает. А вот ей совершенно непонятно, что он делает. Никакой чародей или искусник не может так творить. Тогда аура бурлит, а тут спокойствие смерти… Тьфу! Спокойствие сна. Сура с Муком тоже уже извертелись все, не прекращая наблюдать за своим отпрыском. В конце концов Карина махнула рукой – помочь ничем не может, а помешать – легко. И она снова погрузилась в свои невеселые мысли.

Прошло еще полтора часа, когда ее выдернул из дремы резкий выдох Никоса. Он медленно поднялся на ноги и размял затекшие мышцы. К нему подскочила Сура, а Мук лишь встал и молча смотрел на парня.

– Ну что? – не выдержала старуха.

Никос же хмуро посмотрел на нее, на Мука и сказал:

– У мальчишки была порченая пейсья ипостась, а создатель предусмотрел блокировку перекидывания в таких случаях.

Мук резко сел на землю и уставился вдаль. Но старуха расслышала то, на что не обратил внимания отец мальчика.

– Была?

Никос кивнул:

– Я постарался исправить ее, взяв за основу пейсью ипостась Мука. Вроде бы получилось, но гарантий дать не могу. Так что вам решать, оставить блокировку или решиться на перекидывание. Я не Творец, и уверенности, что все сделал как надо, у меня нет. Поэтому думайте. – Ник отвернулся от них, подошел к Карине и сел рядом.

– Это действительно так? – шепотом спросила девушка, развернувшись и обняв Никоса.

Тот перевел на нее все такой же отсутствующий взгляд и вдруг подмигнул! Затем улыбнулся, наклонился к ее уху и прошептал:

– Я практически уверен, что исправил положение, но все равно ответственность на себя брать не хочется. Пускай сами решают. Вот увидишь – они согласятся!

– Почему? – Карина прихватила губами ухо Никоса и слегка куснула, делая вид, что они просто милуются, а не шепчутся. Хотя и первое тоже верно…

– А ты представь жизнь ущербного малыша среди тех, кто может перекидываться, – его же заживо съедят!

Карина задумчиво покивала. Действительно, она бы согласилась. Правда, она знает Никоса, но ведь Сура с Муком видят его в первый раз! Есть над чем задуматься.

Впрочем, родня малыша думала схоже с Никосом – к нему решительно подошел Мук и сказал:

– Мы согласны рискнуть. Сделай это!

Видно было, как тяжело ему дался этот выбор, – на лбу выступил пот, кулаки сильно сжаты. Сура в стороне снова тихонько плачет.

Никос кивнул и повернулся в сторону мальчишки, который к этому моменту уже проснулся и сидел на земле, увлеченно играя в камешки. Все напряженно уставились на малыша, только Карина краем глаза заметила, как Никос оглядел их всех и слегка улыбнулся. Прошло несколько мгновений, на месте ребенка возникло легкое марево, и вот там уже скулит и пытается выбраться из одежды запутавшийся в ткани щенок.

Деревня с оборотнями давно осталась позади. Желанный дом тоже был где-то там – за спиной. Увы, но сейчас они шли в противоположную от Оробоса сторону. Никос переговорил со старостой, и тот посоветовал не лезть напрямик, а по степи добраться до ближайшего арфийского города, чтобы оттуда спокойно и с комфортом ехать в Оробос по хорошей дороге или по реке. По воде, кстати, можно добраться до самого Широтона. Карина не отказалась бы еще раз полететь, хотя бы просто ради того, чтобы снова испытать это пьянящее чувство безграничной свободы, не говоря уже про удобство такого способа передвижения. Чародейка просила уже не в первый раз, но Никос был категорически против. Возможно, стоило пойти через горы на запад. За грядой каменных великанов, уходящих в небеса, есть еще одна река, которая также ведет к оробосской столице. Люди-волки даже предлагали показать тайные тропы. Но путешественники уже наползались по скалам, устав от однообразного серого камня со всех сторон. Да и Никос обмолвился, что хочет «заглянуть в одно местечко, раз уж мы рядом». Что это за место, Карина не стала спрашивать. Любопытно, конечно, но ее спутник не любит, когда к нему лезут с вопросами. Она подождет и увидит все собственными глазами.

Был еще путь на юг вдоль горной гряды, который обещал сэкономить несколько дней. Но опять-таки короче – не значит проще. Холмы и предгорья, конечно, не скалы, но все равно это бесконечное вверх-вниз и дороги там нет.

Жители деревни не поскупились, собрав в дорогу огромные сумки с едой, – от каждой семьи что-то вкусненькое да положили. Столько не съесть за неделю! Если бы не дракончики, ни за что бы не унести такую гору продуктов!

Вдруг Никос остановился и опустил на землю свои сумки:

– Небольшой привальчик.

– Что случилось? – удивилась Карина. – Вроде рановато еще обедать!

– Придется тебе немного поработать детектором. – Никос стал вываливать на землю сверточки и кульки, заполнившие продовольственные сумки. – Проверь все, что нам надарили, своими методами.

Карина пожала плечами и последовала примеру Никоса, выпотрошив свою поклажу. Привычно войдя в транс, она стала водить руками над выложенным добром, считывая информацию последних дней с продуктов и намерения людей, касавшихся их. Как вдруг…

– Ой! – Девушка даже отдернула руку. – Вот тут сильный яд. По крайней мере, так думал Тук, когда собирал сверток. Никого не допустил… То-то я чувствовала что-то странное. Сейчас, сейчас… Ага, а никто и не знал… Зачем он это сделал? – недоуменно спросила Карина у друга.

Тот невесело улыбнулся.

– Слишком долго они хранят свой секрет, и однажды наступил момент, когда этот секрет стал хранить их, – непонятно высказался Никос. Отбросив в сторону отраву, он принялся собирать провизию обратно.

– Ты знал? Откуда? – удивилась Карина.

– Догадался, – с кислой миной, будто только что отведал этого самого гостинца, ответил Ник. – Люди-то – они везде одинаковые, хоть оборотни, хоть нет…

– Подожди, я остальные проверю!

– Ну давай. – Парень неохотно остановился. – Хотя вряд ли там еще что-то подобное есть.

Он оказался прав – остальные подарки были без сюрпризов. Собрав раскиданную еду обратно, они отправились дальше.

Карина прищурилась на солнце и на ее душе снова стало спокойно. Она разобралась сама в себе и сделала свой выбор. Правильный или нет – покажет время.

Империя Кордос, город Маркин

Тристис Имаген

Человек, попросивший о встрече, вызывал вопросы. Его тихий невыразительный голос журчал, как вода в ручье, норовя ускользнуть мимо сознания, однако Тристис слушал внимательно, старательно анализируя каждое слово.

Они сидели в просторном трактире в общем зале. На столешнице, за долгие годы натертой до блеска, перед каждым стояла кружка пива, но ни тот, ни другой к выпивке даже не притронулись. Незнакомец был невысок, сухощав и бледен. Судить о его возрасте было проблематично, но все же сыщик дал бы ему лет сорок. Не на основе каких-то внешних признаков, а исключительно полагаясь на свой опыт. Человек представился Меллусом. Он подошел к Имагену прямо на улице и обратился по имени.

Тристис сразу же напрягся. Разговор вполне мог оказаться судьбоносным – обычно так всегда и происходит. Не просто же так незнакомец решил поболтать, когда в империи творятся такие события?

Конечно же сыщик согласился на встречу. Знание правит миром, а сейчас ему как раз предлагали новое знание.

Меллус не стал ходить вокруг да около, сразу обозначив роли и интересы:

– Вы входите в состав комиссии по расследованию разрушения комендатуры. Лица, представителем которых я являюсь, интересуются этим делом, а также человеком, который, по вашему мнению, несет за это ответственность.

«Обычная вербовка или проверка на благонадежность», – мелькнула у Имагена мысль. Впрочем, чего-то подобного он и ожидал.

– Это секретная информация, – равнодушно констатировал сыщик общеизвестный факт.

Сейчас, по логике, незнакомец должен или угрожать, или подкупать. Меллус его удивил:

– Мы ни в коем случае не предлагаем вам нарушить клятву и предать родину. Вся информация, которой вы владеете, нам известна. Нам также известно, кем вы были и почему вы здесь. Думаю, для вас не является секретом отношение к вам со стороны других членов комиссии. В их власти сделать так, чтобы вы остались здесь в своей нынешней должности навсегда после того, как они вернутся в столицу. Мы знаем о ваших амбициях и готовы помочь… Вам неинтересно? – заметив, что Тристис зевнул, забеспокоился Меллус.

– Вы уверенно озвучиваете свои домыслы, при этом не подкрепляете свои возможности никакими аргументами. Все это говорит совсем не в вашу пользу. Однако мне очень интересно услышать, что же вы хотите, коль скоро не требуете от меня предательства.

– Я в самом деле только что озвучил всего лишь наши домыслы. И только вам решать, насколько они соответствуют истине. – При этих словах по губам незнакомца скользнула легкая улыбка. – Что касается наших возможностей, вы их увидите, если нам удастся договориться. Но вы абсолютно правы – я еще не успел озвучить, что же мы хотим от вас. С вашего позволения, я поясню. Итак, вы единственный из всей комиссии считаете, что беглый заключенный – не чародей, а искусник уровня Академика. Мы разделяем ваше мнение и хотим проверить его.

– То есть у вас есть план и вы хотите нанять меня для его выполнения? – Тристис приподнял бровь и выжидающе уставился на собеседника.

– Не совсем так. Плана как такового у нас нет, действовать придется по обстановке. Также мы не призываем вас пойти на вольные хлеба и действовать как частное лицо. Мы предлагаем вам временную, но официальную должность, широкие полномочия, определенную автономность. То есть вы будете докладывать обо всем, что сможете разузнать, своему непосредственному руководителю, тут нет никакого противоречия закону и клятве верности.

– Тогда к чему все это? – Сыщик неопределенно повел рукой вокруг. – Если все настолько официально и честно, к чему тайные встречи? Почему нельзя просто прислать бумагу из Терсуса о назначении меня на должность, чтобы я приступил к работе?

Тристис удостоился еще одной мимолетной улыбки.

– Так все и будет, но сперва нам хочется удостовериться в вашей лояльности. Вы, разумеется, в курсе, что существуют определенные трения в кругу людей, стоящих на самом верху. Да, вы будете работать на столицу, но, как бы это лучше сказать, не на всю столицу… Я понятно выразился? – Меллус пристально посмотрел в печальные глаза сыщика и продолжил, дождавшись его кивка: – Любая новая информация, найденная вами, войдет в ваш официальный доклад, но, как бы это сказать… в необработанном виде. Вы не будете распространяться о своих мыслях и идеях никому, включая тех людей, которые, казалось бы, работают с вами в одной команде ради общей цели. Потому что на самом деле это совсем другая команда.

Конечно же Имаген не стал давать ответ сразу. Сперва требовалось все еще раз хорошенько обдумать, а также по возможности проверить: благо кое-какие знакомства остались. С одной стороны, это предложение открывает долгожданную перспективу роста. Шанс, что бывшего столичного сыщика все-таки заметят не только недовольные, но и те, кто сейчас действительно у руля, весьма призрачный. Но даже в этом случае иметь кристально чистую совесть не получится: если ты забрался высоко, нельзя быть «самому по себе» – обязательно нужно быть «с кем-то». То, что среди Академиков, которые стоят за спиной императора, идет грызня, действительно не было для него секретом. Недаром же он заподозрил в сбежавшем «Повелителе Чар» опального Академика.

Интересно, кто конкретно обратил внимание на скромного провинциального сыщика? От этого также зависело решение Имагена – стоит или нет сотрудничать с такой личностью. По крайней мере, ясно одно – это не проверка на вшивость, как он заподозрил сначала. Конечно, осторожность не помешает, но интуиция подсказывала, что все чисто.

А вообще интересно получается: в столице действительно не знают, кто томился долгие годы в застенках маркинской тюрьмы. То есть это искусник, но не кордосец. Впрочем, Тристис уже и сам склонился к такому выводу после того, как ознакомился с результатами расшифровки разговоров Никоса с Кариной. То, что этот человек издалека, поняли все. Но если комиссия сочла его родиной один из малоизвестных в большом мире островов, жители которого контачат лишь с даймонами, то сыщик сомневался – были определенные несуразности в этой версии. Взять хотя бы знание Никосом сразу нескольких языков, ни один из которых не смогли распознать лингвисты. При этом он абсолютно ничего не знает о таких столпах на мировой арене, как Кордос и Оробос. Как будто где-то живут целые народы, ни сном ни духом не ведающие о здешних людях, причем то же справедливо и в обратную сторону. Тристис пока опасался делать скоропалительные выводы, слишком мало данных, но факт оставался фактом – искусник откуда-то взялся и не желал вписываться в шаблоны.

А еще этот его даймонский язык… Не правильный, а такой, как у так называемых «новых даймонов». Связь с ними несомненна, но отследить ее пока не представляется возможным. Про эту таинственную группу, осевшую на побережье, почти ничего не известно. Но и это еще не все. Палата Защиты империи сцапала нескольких ходоков-чужестранцев, которые в течение нескольких лет ищут сбежавшего пленника. Сомнений никаких – при них был обнаружен портрет, на котором изображен человек, как две капли воды похожий на пойманную иллюзию беглеца. Пожалуй, это самое перспективное направление для работы, но только ведет оно совсем в другую сторону – далеко-далеко на восток, к очень серьезной организации, на которую нет никаких рычагов воздействия. Там тоже не выйдет быстро получить ответы.

Имаген еще раз пробежался по разговору с Меллусом и снова вернулся мыслями к Никосу. Его Искусство необычно хотя бы уже по своему виду. Коричневый оттенок там, где все привыкли видеть разноцветные переливы. Конечно, известно красное Искусство даймонов, но оно абсолютно ничего интересного собой не представляет – детские игры, а не мастерство. И все же, выходит, бывают другие школы? И каких высот достигли выпускники этих школ? Похоже, эти вопросы волнуют не его одного. Оппозиция в столице зашевелилась неспроста – их в первую очередь заинтересовала информация о никому не известном сильном искуснике. Академики, которым, по их мнению, досталось мало власти, все время ищут новых союзников и источники нового могущества. Неудивительно, что их взор пал на Никоса. Впрочем, не только они, но и сам император также заинтересован в том, чтобы узнать способ противостоять богам: это позволит ему если не сбросить, то хотя бы ослабить ярмо жрецов на своей шее. Для того, кто первый доберется до сбежавшего чужеземца, открываются интересные перспективы!

Империя Оробос

Эндонио эль Торро

Небольшие светильники не справляются с мраком, что хозяйничает в просторной комнате: черные тени пляшут по стенам, наводнив все углы. Различить что-либо за пределами светлого круга очень трудно, а жаль – это помещение достойно того, чтобы уделить его убранству внимание. Стены со вкусом украшены красивыми резными панелями из дорогого красного дерева. Шкафы им под стать, доверху забитые книгами и документами, выстроились как на параде. Над ними тоже поработал резчик по дереву – настоящий мастер своего дела. Хорошо освещен лишь большой рабочий стол в центре комнаты. Он в тон обстановке покрыт темно-красным сукном, однако ткани почти не видно из-под груды бумаг и папок. В кресле сидит высокий подтянутый мужчина и что-то пишет. На его непроницаемом лице не проскальзывает даже тени эмоций – кажется, что за столом сидит ожившая статуя. В тишине слышится лишь скрип пера по бумаге да шелест переворачиваемых страниц.

По лицу мужчины никто никогда не мог предположить, о чем тот думает в тот или иной момент времени. Часто его называли ллэр Невозмутимость, о чем он прекрасно знал и старался соответствовать. Лишь немногочисленные друзья знали, что это всего лишь маска, под которой скрывается весьма эмоциональная личность. В молодости у него были неплохие шансы стать сильным чародеем, и он даже прошел базовый курс обучения, в ходе которого кроме всего прочего учили управлять своими эмоциями. Это ему очень помогло в дальнейшем, когда его друг с детским именем Тиль стал императором Оробоса и предложил ему должность советника. Впрочем, это предложение было ожидаемым, и Эндонио эль Торро долго готовился к этому событию. Пришлось проститься с учебой и полностью переключиться на работу, но сожалений не было – политика куда сильнее привлекала несостоявшегося чародея. И не только это. К тому времени эль Торро достиг высоких чинов в разведке, имел разнообразные связи, хорошо разбирался в ее внутренней кухне, знал, что происходит у кордосцев, и поименно знал их высший состав. К моменту официального предложения от Тиля он уже был готов к этой должности.

Неожиданно рука, выводящая очередной завиток на бумаге, замерла. Эндонио поднял голову и к чему-то прислушался, затем медленно отложил в сторону перо и снова замер в неподвижности. Несколько тиков времени промелькнули мгновенно, растянувшись на несколько внутренних часов, и мужчина будто во сне потянул за цепочку висящий на шее чародейский амулет, сжав его в кулаке. Перед его внутренним взором замельтешили точки, тени, не улавливаемые рассудком образы… Очень быстро все это пропало, оставив в голове лишь ощущение короткого знания, являющегося ответом на незаданный вопрос. Точнее, вопрос этот был задан давным-давно, но только сейчас на него пришел ответ.

Эндонио нахмурился и медленно выдохнул – он даже не заметил, как задержал дыхание. Простейший амулет мог передать лишь короткое «да» или «нет», точно печать на документе: «да – утвердить» или «нет – выбросить надежду в мусор». Эль Торро всем сердцем надеялся на первое. Долгое время он вкладывал немалые ресурсы в дело, но при этом прекрасно понимал, что никакие усилия не могут точно гарантировать успех и шансы невелики. Поэтому он побаивался приговора амулета. И вот теперь, когда, казалось бы, страшный момент позади, Эндонио замер в растерянности: долгожданный ответ был неясен. Ни да, ни нет…

Амулет на цепочке был единственной связью с группой, тайно посланной в Кордос за его дочерью. Слишком хорошо знал Эндонио, что кордосцам порой удавалось перехватывать чародейскую внечувственную связь с помощью архейских реликвий. И хоть сейчас не война, но рисковать эль Торро не имел права, ведь его главный противник находится не в Кордосе, а рядом. Искусники – лишь орудие, направленное кем-то из дворцового окружения против Эндонио, а значит, и против всего Оробоса. Срок, который император отвел своему советнику для решения проблемы, неумолимо подходил к концу, но эль Торро уложился в него – он смог найти дочь. Мало кто знал, сколько усилий пришлось ему приложить, чтобы, балансируя на грани, минимизировать вред от выполнения требований невидимых шантажистов.

Когда Карина пропала и пришла информация, что это было сделано специально, Эндонио не стал ничего скрывать от Тиля, хоть это могло привести к смерти дочери. Император мог просто отмахнуться от проблемы своего друга и исключить его из круга советников, но он поступил мудрее. Теперь Эндонио, согласно разработанной для него тактике поведения, никогда не отказывал похитителям в маленьких и не очень таковых просьбах. Но одновременно с этим над каждым подобным требованием работал целый штат высококлассных специалистов и других советников, чья преданность не вызывала сомнений, чтобы нейтрализовать последствия. Главное – чтобы противник не понял, что его водят за нос. Удивительно, но со временем такая игра даже стала приносить пользу, позволив по интересам врага прогнозировать некоторые тенденции развития событий. Согласно мнению аналитиков, с той стороны против императора участвует Повелитель Чар, иначе заговорщиков давно бы уже вычислили и уничтожили. На службе Оробоса много выдающихся чародеев.

В целях сохранения тайны вместе с Эндонио работал только один Лулио де Монто, который, кроме всего прочего, являлся старым другом и первым учителем семейства эль Торро в сфере чародейских премудростей. Сработавший амулет был одноразовым, так что его работу засечь очень и очень трудно: Лулио накрутил там столько чародейских приемов, что уже и сам не разберется в устройстве, что уж говорить о противнике. Несмотря на невразумительный сигнал, само его наличие свидетельствовало о том, что боевая группа вернулась с задания и уже находится в Оробосе, тайно передвигаясь в заранее оговоренное место.

Но что за сбой в работе амулета? Признаться, сейчас Эндонио очень сожалел, что отказался от использования чего-нибудь более серьезного для связи. Возможно, бойцы смогли вытащить только одного пленника, но этого практически не может быть. Основная цель – Карина, а не Гарцо де Кондо, напарник дочери, так что в случае возникновения проблем все силы должны были быть брошены на ее спасение, а тут получается наоборот. С де Кондо-старшим, достойным во всех отношениях человеком, Эндонио был хорошо знаком, но из-за секретности его не поставили в известность об операции, да и вообще он ничего не знал о своем сыне. Советник очень хорошо понимал чувства безутешного отца, поэтому отправленная в Кордос группа получила приказ освободить обоих пленников, тем более что они были рядом. Если же кто-то из них погибнет, бойцы должны предоставить доказательства смерти.

Эндонио устало потер ладонями лицо, с которого уже давно сползла маска невозмутимости. Внутренний самоконтроль дал трещину, мысли разбрелись, сердце заколотилось, как безумное. С огромным усилием эль Торро взял себя в руки. Через два дня группа достигнет схрона. Для их быстрого перемещения по империи все давно подготовлено – лошади, кареты с нейтральными гербами, промежуточные стоянки с людьми, не знающими, зачем на самом деле они там находятся. Эндонио испытывал сильное нетерпение, и его легко можно понять – отцовские чувства никуда не денешь и не остудишь чародейскими приемами. Вздохнув, советник позвонил в колокольчик. Надо начать подготовку к краткому отдыху – для окружающих он поедет в свою столичную загородную резиденцию.

Спустя три часа в той же комнате находились хозяин и его старый друг – Лулио де Монто. В действительности он являлся одним из самых сильных чародеев в империи, настоящим Повелителем Чар, вот только мало кто об этом знал. Так же как и Эндонио, он посвятил себя служению империи, и уже третье поколение императоров пользуется его услугами. Эль Торро знал, что к нему, прежде чем предложить должность советника, долго присматривались, по сути, с самого детства, ведь он дружил с малолетним наследником, и Лулио был одним из оценщиков. Потом, когда Эндонио подрос, они как-то незаметно сдружились с чародеем, который частенько захаживал к главе семейства эль Торро. И с дочкой советника Кариной чародей занимался несколько раз, обнаружив у девочки незаурядные способности. Но, к сожалению, занятость не позволяла ему взять ее в ученицы и вырастить хорошую чародейку, о чем он не раз сожалел: девочка была талантлива. После двух с лишним лет, проведенных в жуткой кордосской тюрьме, она вряд ли когда-нибудь восстановится достаточно, чтобы снова плести чары.

Именно Лулио после долгих чародейских поисков удалось найти место, где держали девочку, и, надо сказать, это было непросто. Заговорщики явно не ленились, пряча следы и возводя преграды для видящих. Их вычислить Лулио так и не смог, но и они не смогли оборвать всех ниточек, ведущих к Карине. То, что совершил Повелитель Чар, еще никому не удавалось сделать, но о своем опыте чародей никому не собирался рассказывать: такие вещи стоит приберегать, пускай даже кроме мастерства на помощь пришла удача. А удалось ему удивительное. Из совершенно неопределенного будущего Карины, из тысячи тысяч его вариантов, он сумел поймать четкий образ девочки и размотать от него обратно в настоящее цепочку событий. Это было нелегко, потому что цепочка – это только слово, а реальность – много, очень много смутных образов, взаимосвязь которых друг с другом неочевидна. И очень сложно не перескочить незаметно для себя на соседнюю вариантностную линию, тем более что с Кариной все было очень смутно и неопределенно. Любой чародей знает, что четко будущее увидеть можно только для простых людей, мало влияющих на события и слабо подверженных их влиянию. Чародеи, люди, облеченные властью и способные широко мыслить, разнообразно действовать, учиться, менять себя, свое отношение к миру или же подверженные влиянию подобных людей, практически сокрыты от взора видящего. Точнее, вариантов столько, что выделить из них нечто осмысленное – задача практически неосуществимая, если только, конечно, большая часть судьбоносных линий не ведет к одному результату. Но и здесь бывают исключения. В двух словах не расскажешь – на эту тему написаны целые талмуды, противоречащие друг другу, с массой допущений и упрощений. А истина, как часто бывает, где-то рядом, да в руки не дается.

Советник напряженно смотрел на Лулио, который с удобством расположился на стуле, перебирая в руках какие-то вещи. Это были самые обычные мелочи, которые можно найти у любого человека: карманное зеркальце, цепочка, маленький нож, монетка, какая-то бумажка.

– В общем, так, – неожиданно произнес чародей, не переставая теребить пальцами предметы. – Я был почти прав. Вытащить детей мы смогли и частично разрушили чародейскую внечувственную блокаду. Наши ребята действительно освободили пленников, но я не вижу этот момент – защитные плетения тюрьмы еще не развеялись. Карина на свободе, как и Гарцо, это точно. Я это чувствую, но девочку не вижу. Понимаю, что живая, в сознании, но образ очень смутный. С парнем все отчетливее, но хорошего мало: аура сильно деформирована. Он, мне кажется, не в себе. У ребят, кстати, есть потери. Не пойму какие. М-да… Все же я был прав – на детей наложили очень мощное проклятие – вуаль сокрытия. Нечто подобное, как ты знаешь, есть на тебе и других советниках. Сразу видно, серьезные силы привлекли против тебя. Очень это муторное дело – накидывать такую вуаль, чтобы действовала годами… А снять ее еще труднее…

– Так что означает странный сигнал? – без тени эмоций спросил Эндонио. Он уже взял себя в руки и успокоился насколько это было возможно.

Лулио нахмурился:

– Не знаю. Не хочу тебя пугать, но что-то с твоей дочерью не в порядке.

– Как с Гарцо? Безумие? Гибель сознания?

Чародей медленно покачал головой:

– Нет… Разум как раз не пострадал. Я заглядывал в будущее, но то, что я вижу сейчас, для меня самого полная неожиданность.

«Та цепочка, по которой я нашел девочку, уже не основная, а ставшая одной из тысяч маловероятных линий», – добавил про себя Лулио, но вслух этого говорить не стал, озвучив свою мысль иначе:

– На твою дочь было оказано очень мощное воздействие, причем как аурное, так и физическое. Она изменилась.

– Увечье? Что все это значит? Я не понимаю! – Голос советника треснул, как сухая ветка, и затих.

– Я не знаю. – Лулио виновато потупил глаза. – Возможно, все эти годы на ней было дополнительное проклятие на тот случай, если мы все-таки до нее доберемся. Так сказать, последний довод нашего противника, Повелителя Чар. Не для того, чтобы убить ее, но чтобы помучить тебя. Извини…

– Я поеду встречать их.

– Понимаю, – покивал чародей и пристально взглянул на эль Торро из-под густых бровей. – Опасности я не чувствую. Кроме того, приму-ка и я дополнительные меры, чтобы о твоем отсутствии не узнали. Создам твои энергетические фантомы в доме – никто не сможет тебя отследить и заметить подмены.

– А разве там моя вуаль не действует? – слегка удивился Эндонио. Вуаль советника казалась ему абсолютным средством сокрытия от других чародеев.

– То другое, – отмахнулся Лулио. – Ты просто забыл. Вуаль нужна, чтобы тебя не прочитали чародеи через суть мира. А если знать, где ты находишься, то понять, есть ты там или нет, несложно.

– Да, – кивнул советник. – Эта вуаль на мне так давно, и с моего вступления в должность мы никогда больше не поднимали этот вопрос, что я действительно упустил эту особенность из виду.

– Бывает. Человеческая память – пластичный материал и основа бытия человека. Она спасает его от перегрузок, лишних длительных чувств и эмоций, стирая острые грани воспоминаний и заполняя образующиеся пустоты новым знанием… Если не тренировать ее.

– Благодарю, – снова кивнул эль Торро. – Когда вернусь, мы продолжим разговор о человеческой сути. – Он тактично намекнул чародею, что не расположен сейчас к пространным рассуждениям на отвлеченные темы. Хотя они с Лулио оба любили философию и частенько дискутировали о высоких материях.

– Один поедешь? – цепко глянул на Эндонио чародей.

– Так надежнее.

– Понимаю, но не одобряю. Твоя жизнь для империи важнее жизни твоей дочери. И не надо так на меня смотреть – на правду не стоит обижаться. Тем более если это моя правда, – улыбнулся он. – Ладно, спонсирую я тебя одной искусной штукой в дополнение к моей защите. Не стоит складывать все бутылки с превосходным вином в одну корзину!

– О чем речь? И почему искусный амулет?

– Потому что искусники, что бы про них ни говорили, а это почти всегда правда, умеют иногда, шельмецы, делать стоящие вещи! – Лулио достал из сумки перстень с большим бриллиантом. – Это кольцо – незаменимая штука, особенно для таких неучей, как ты. Подпольный амулет. Взял на пробу, посмотреть что почем. На черном рынке стали появляться уже несколько лет как. Причем в основном рассчитаны на использование простыми людьми. Конкуренты появились, – с легкой наигранной грустью сказал чародей. – Не чародеи и не искусники. Мастерят потихоньку – забавные вещицы получаются.

– Да, я в курсе. Расследование ведется, но пока нет никаких результатов.

– Будут результаты, будут. И очень скоро.

– Как скоро?

– Не торопись, – покачал головой Лулио. – Всему свое время. Те, кто поставляет такие амулеты, хоть и опасны, но при правильном подходе к ним могут стать нашими союзниками.

– Опять ты за свое, – нахмурился Эндонио. – Сомневаюсь, что искусники могут стать нашими союзниками.

– Это не искусники! – уверенно заявил чародей. Потом пожевал губами, размышляя, говорить дальше или не стоит. – Это чужеземцы.

– Какая разница, наши – не наши, если они искусники? А искусники нам враги.

– Так было не всегда. И еще раз повторяю – это не искусники. Кордосцы в большинстве своем им в подметки не годятся, – рассердился Лулио. – Я бы сказал, что они потомки археев, если бы они были местными.

– Может быть, ты знаешь, зачем они появились на нашей земле?

– Я долго думал об этом. Прослеживал изменения разных вариантов будущего. Конечно, есть такие линии, что ведут к нашей вражде, но пока они слабые. В целом намерения чужаков прослеживаются довольно четко – они не любят богов и борются с ними. И у себя, там, откуда они родом, и здесь. Возможно, здесь им легче сражаться, потому и явились. А может, ищут союзников. Не знаю… Вторая вероятная цель – найти тут рынок сбыта своих амулетов и услуг. Интересуются они и Кордосом. Ты, конечно, слышал, что участились нападения на искусников – идет охота за архейским наследством, хотя они и сами подобны древним.

– Ты говорил, что искусники по сравнению с пришельцами – дети. А как насчет чародеев?

– На самом деле не все так просто. У кордосцев тоже есть тузы в рукаве. Там, где они проигрывают в мастерстве, они возьмут количеством. Да и у чужеземцев есть слабые места. Что же касается нашего брата, то и здесь точно такая же ситуация: явного лидера нет.

– Что-то тут не стыкуется.

Лулио пожал плечами:

– Пути Искусства и чародейства порой извилисты и непредсказуемы. А уж какую доктрину исповедуют пришельцы, вовсе не берусь утверждать. Только она одновременно похожа и на Искусство, и на чародейство. Очень, скажу тебе, необычное сочетание. Я уже говорил, но повторю еще раз – нужно искать подходы к чужеземцам. Постарайся найти хоть одного из них – я хочу потолковать с ним.

– Ищу. Еще с первого нашего разговора с тобой на эту тему. Пока нет результата, – развел руками Эндонио.

– И еще. Чувствую, что твоя дочь каким-то образом связана… хм… вернее, ее возвращение как-то приблизит поиски. Поэтому и не отговариваю тебя.

– Я понял. – Советник слегка удивился, но виду не подал. – Это кольцо чистое?

– Конечно! – Чародей даже возмутился от такого подозрения. – И я лично проверил, и наш отдел. Никаких сюрпризов.

– Хорошо-хорошо, – примирительно выставил руки эль Торро. – Что оно делает?

– Это один из самых дорогих амулетов на рынке. – Лулио еще во время разговора нацепил перстень на палец и теперь с интересом принялся разглядывать его, точно впервые увидел. – Искусная вязь здесь абсолютно незнакомая, но общие принципы те же. Так что назначение плетений понятно. Да и продавец ничего не скрывал. Как я говорил, эти амулеты рассчитаны на использование простыми людьми. В алмазе – накопитель маны и разная искусная дребедень. Надеваешь кольцо на палец – оно активируется. Другой рукой нажимаешь на камень – вокруг образуется защитный кокон, который сложно пробить даже арбалетным болтом в упор. Но он практически бесполезен от огня и холода, так что моя защита в этом плане лучше. Однако этот же самый кокон великолепно разрушает искусные плетения, которые в тебя могут кинуть. Поэтому я и даю его тебе.

– Что насчет конструктов? – заинтересованно спросил Эндонио.

– Те, которые с начинкой из маны, не разрушаются, но изрядно портятся и не могут выполнять свою задачу. Если без маны, то проходят спокойно. Но ты не волнуйся насчет чародеев, против них у тебя есть моя защита. Как будто попадаются амулеты, которые защищают и от чародейства, но я пока таких не нашел. Смотри дальше, – продолжил рассказывать и показывать Лулио, расцепив руки. При этом легкая дымка вокруг него пропала. – Сжимаешь ладонь в кулак и направляешь на противника.

Лулио вытянул руку в сторону стены и выполнил свою же рекомендацию. Тут раздался сильный удар, и часть декоративной деревянной панели вмялась в стену и мягко осыпалась на пол небольшими щепками. Советник поморщился, но ничего не сказал. Чародей продолжал как ни в чем не бывало:

– Но это слишком затратно. Несмотря на хорошую емкость алмаза-накопителя, ты сможешь атаковать так не больше десяти раз. Защитный кокон, забыл сказать, может держаться около получаса. Конечно, срок зависит от того, какие нагрузки он будет испытывать. Ну и последнее, на что способен этот амулет, – определять наличие людей на расстоянии до двухсот шагов. – Лулио разжал кулак и направил ладонь на советника. – Вот… работает, значит. То есть куда направишь раскрытую ладонь, там амулет и будет смотреть. Если есть кто-то, то он будет покалывать. Немного неудобная штука, но иногда и такое может пригодиться.

– Неплохо, – покачал головой советник. – Но как простые люди могут им пользоваться? Непонятно!

– Вот тут и кроется то, о чем я говорил ранее. Здесь есть нечто такое, что находится близко к чародейству: амулет реагирует на желания хозяина. Соответственно, можно было бы обойтись и без всех этих размахиваний руками, но контролировать свои мысли на таком уровне могут лишь чародеи. Поэтому и существует жестовая составляющая. Конечно, это ограничивает в чем-то, например, не вызовешь мыслью хотя бы тот удар, но это лучше, чем если необученный хозяин неосознанно разрушит все вокруг.

– Спасибо. – Советник принял подарок.

– Не за что. Дарю. Мне оно без надобности, а тебе может пригодиться. Изучая такие штуки, можно многое узнать о противнике, хоть я и не считаю чужеземцев противниками. Но все равно каждый раз с интересом и удовольствием исследую их изобретения… Причем учти, хоть эта штука и полезная, но задумайся – будут ли они пускать на рынок действительно мощные и сильные амулеты?

Советник кивнул.

Спустя два дня Эндонио эль Торро прохаживался по залу в небольшом домике, удаленном от столицы на расстояние суточного конного перехода. Хоть и недалеко, но в случае необходимости советник сможет защитить здесь свою дочь, хотя ее ценность как заложника практически снизилась до нуля. Но… Пока ситуация не стабилизировалась, пока игроки не осознали изменившегося положения вещей, все может произойти. И Эндонио предпочел не рисковать.

И вот послышался топот приближающейся кавалькады. Советник выскочил во двор. Как он ни старался, но весь его опыт и техника самоконтроля не могли успокоить сердце, которое колотилось в груди как бешеное. В гостеприимно распахнутые ворота не спеша въехали две кареты, окруженные конными сопровождающими. Их лица выражали усталость, одежда была припорошена пылью, но во взглядах явно светилось облегчение – наконец-то долгое и опасное приключение подошло к концу. Из первой кареты выскочил Слурин, отрядный чародей, но подошел к советнику не он, а командир. Замерев в двух шагах, он прижал кулак к сердцу и молодцевато рявкнул:

– Приветствую, ллэр! – Командир наемников не знал, кто на самом деле их заказчик, но в том, что это один из аристократов, нет никаких сомнений. Впрочем, это его не сильно интересовало. – Задание выполнено.

Эндонио не смотрел на наемника, его взгляд был прикован к каретам, где суетились люди. Из первой они уже вынесли носилки, вокруг которых разливалось видимое лишь чародеям слабое сияние лечебного амулета. «Мужчина», – равнодушно отметил про себя советник и тут же переключил внимание на вторую карету.

Из нее, слегка покачиваясь, вылезла закутанная по самое лицо фигура… Судя по худой конституции, женщина. Советник качнулся вперед, но тут неожиданный порыв ветра отбросил с головы прибывшей капюшон и в солнечном свете ярко и весело засверкал голый череп.

Сердце советника дало неожиданный сбой, кровь бросилась в голову, горло перехватило, и Эндонио, не выдержав напряжения, которое копилось в нем все последние годы, схватился за грудь и мягко опустился на землю. Вокруг его тела разлилось сияние экстренно включившихся в работу лечебных конструктов, внедренных в ауру.

Командир наемников, коротко ругнувшись, уже у самой земли успел подхватить нанимателя и крикнул через плечо:

– Слурин, твою мать! Быстро сюда!

Империя Кордос, город Маркин

Тристис Имаген

Как Меллус и обещал, назначение Тристиса на должность императорского уполномоченного по особым расследованиям пришло уже через день. Тут же, в Маркине, выписали удостоверение – свиток внушительных размеров, заверенный имперской печатью. Конечно, столичная комиссия встретила такое решение в штыки. Сильнее всего отношения испортились с ее председателем, с которым у Тристиса уже как будто был налажен контакт. Еще бы, формально Имаген здесь и сейчас стал самой значимой фигурой, и тот же председатель должен отчитываться перед ним. Намеки на то, что должность временная, а потом обиженные столичные ллэры всенепременно отыграются за такое унижение, посыпались сразу же. На заседаниях Тристис буквально физически чувствовал исходящую ненависть от приветливо улыбающихся «коллег».

Теперь у него не было другого пути, кроме как изо всех сил держаться за своего нового таинственного протеже. Надо сказать, имени нанимателя сыщик так и не узнал, хотя задействовал весь имеющийся ресурс связей и знаний. Меллус – единственная ниточка к далекому начальнику. Помимо него Тристис даже не знал, кому можно доверить свои рассуждения, ради которых его и наняли. Признаться, это весьма напрягало новоиспеченного уполномоченного, но он сделал выбор. Сейчас с этим ничего нельзя поделать, приходилось терпеть и надеяться на себя и удачу.

Пробыв в Маркине несколько дней, сыщик стал собираться в дорогу. «Информацию о том, кто такой Никос и откуда, можно получить не только от него самого, – объяснял он свои мотивы Меллусу. – Если повезет и удастся наладить контакт с беглецом, найдутся люди, которые поговорят с ним без меня. Но, может быть, такого случая не представится. И тогда информацию придется добывать из других источников».

Меллус по своему обыкновению без тени эмоций покивал и согласился. Тристис же утром следующего дня сел в персональную, выделенную специально для него карету и в сопровождении эскорта отправился на северо-запад, чтобы, преодолев древние невысокие горы, продолжить путь из Скатуса на корабле вдоль южного берега моря Больших Косяков прямиком в земли даймонов.

Небольшой кораблик, всю палубу которого заняла карета Тристиса, благодаря попутному ветру и усилиям гребцов резво скакал по волнам, без устали разрезая острым носом водную поверхность. Морская болезнь – бич сухопутных жителей, вызывающий усмешки и шуточки со стороны моряков. Имаген тоже не избежал этой напасти, правда, в достаточно легкой форме. Несмотря на отсутствие аппетита, он был в состоянии любоваться открывающимися красотами. Горы по левому борту уступили место зеленым холмам, которые, в свою очередь, незаметно превращались в широкие песчаные пляжи, а потом обратно в холмы. По словам капитана, они уже миновали берега Арфики и плыли сейчас вдоль территории даймонских кланов. Вода изменила бирюзовый цвет на глубокий синий, а корабль, следуя линии побережья, стал все сильнее забирать на юг. Тристис догадался, что они вышли в океан и цель близка. Действительно, уже на следующий день императорский уполномоченный сошел на берег, преодолев весь путь всего за семь дней. Хороший результат.

Может быть, было не слишком умно с учетом своей нынешней должности лично ехать на край света на полевые работы. Но Имаген понимал, что от полученных им результатов в этом деле зависит его дальнейшая карьера, поэтому в данном вопросе не хотел полагаться на незнакомых людей. За последние годы он как-то больше привык доверять своим способностям и интуиции. И то сказать – штат его делегации совсем невелик: один искусник-диагност в ранге профессора да несколько сыскарей младших рангов из бывших вояк, выполняющих роль охранников и мальчиков на побегушках. И все. Ни титулованных сыщиков, ни дипломированных дознавателей. Лучшие люди имперского сыска сейчас задействованы известно где, впустую теряя свое время. Впрочем, Имаген не расстраивался. Он прекрасно понимал, что выбрал отнюдь не самую легкую ниточку для расследования, но она – хотя бы что-то. Потому что болото, в котором накрепко засела маркинская комиссия, давно лишало каких бы то ни было перспектив.

Тристис прибыл в местечко под названием Далипур – обычный портовый городок на побережье, не примечательный ничем, кроме того, что именно сюда, по сведениям Палаты Защиты империи, в больших количествах стали приходить торговые корабли, а рядом с пирсами вырос маленький поселок так называемых новых даймонов.

Кто они? Откуда? По всему выходило, что они нечто вроде жрецов, которые несколько десятилетий назад появились в Кордосе. Те тоже выскочили словно из-под земли и сразу же заняли свою нишу в обществе. Паства, храмы, проповеди – все это появилось уже потом. Сперва жрецы наладили контакт с императорским окружением и другими людьми, стоящими у власти. Новые даймоны действовали по похожей схеме, выступая в роли посланцев предков: показывали чудеса, заручались поддержкой предводителей кланов.

Правда, были отличия. Во-первых, они чужаки – это чувствовалось, хотя им и удалось влиться в насквозь пропитанное ритуалами и церемониями общество обычных даймонов. К тому же все у них было иное: и говор, и быт, и вещи, и даже внешность – открытый третий глаз. Во-вторых, эти пришлые держались обособленно, не чурались торговли (корабли с товарами тому свидетельство), действовали очень слаженно, а не отдельными группами. И, наконец, в-третьих, они прикрывались авторитетом предков, являя миру свою собственную силу, а не стоя за спиной богов. Впрочем, насчет последнего были сомнения. Да, источником их силы как будто являлось Искусство, но откуда оно взялось? Всеми этими вопросами Палата Защиты интересовалась, но постольку поскольку. Потому что даймоны жили далеко и их земли лежали вне пределов прямых интересов Кордоса.

Конечно же подойти к новым даймонам и получить информацию, так сказать, из первых рук, не выйдет. Более того, попытка кордосцев выкрасть одного такого даймона провалилась с весьма печальными последствиями для оперативников, участвовавших в захвате. Тристис получил из хранилищ Палаты Защиты империи все материалы по пришельцам и был в курсе этой операции. Возможно, стоило предложить Меллусу повторить попытку силами более подготовленных искусников, но сначала хотелось просто взглянуть на все собственными глазами. Отчеты отчетами – их составляют люди, преобразуя информацию через призму своего собственного восприятия мира. В процессе могло что-нибудь потеряться.

Маршрут кораблей по некоторым косвенным признакам удалось отследить. По крайней мере, они шли не вдоль побережья на север или на юг, а уходили на запад в океан. Единственной сушей в том направлении, согласно карте, был лишь остров Погибшей Надежды – необитаемый клочок суши, а по сути, гора с маленьким озером в центре. По легенде, когда мореходы только открыли этот остров, они нашли на нем сложенный из бамбука домик с мертвецом внутри. Этот человек вел дневник, из которого выяснилось, что его лодку унесло сюда штормом и он прожил в полной изоляции с надеждой на спасение более пятнадцати лет. Больше в том направлении не было ничего – дальше лишь Край Мира, преодолеть который невозможно.

По правде говоря, кораблей у новых даймонов не так уж много, точнее, всего два. Просто Далипур они посещали с завидной регулярностью, причем время их плаваний как раз соответствовало тому, чтобы добраться до острова Погибшей Надежды и вернуться обратно. Но на острове не было ничего. Судя по всему, получалось, что хитрые пришельцы используют этот клочок суши как перевалочную базу, чтобы скрыть свой настоящий маршрут. Но зачем? На этот вопрос сыскари Кордоса еще не нашли ответа, так же как не обнаружили и само место отправления.

Всю дорогу сюда Тристис хмурился, знакомясь с материалами. Раньше ему все представлялось несколько иначе. Иллюзии, что он сумеет найти что-то, что просмотрели его коллеги, меркли с каждой прочитанной страницей. Увы, но, похоже, путешествие получилось бесполезным. Теперь понятно, что смущало Меллуса, когда Имаген с жаром доказывал ему свою точку зрения. Далеко не самое лучшее начало для удачной карьеры – с апломбом пообещать решить вопрос, но даже не сдвинуться с мертвой точки.

Империя Кордос, город Беллус

Рагарос

– Как ты думаешь, кто или что управляет империей? – Рагарос подпустил в голос игривой таинственности, хотя против обыкновения выглядел хмуро.

– Император! – Корнелия невинно захлопала длинными ресницами.

– Правильно, конечно. Но я хотел услышать другой ответ.

– Академики?

Рагарос поморщился:

– Девочка моя, приличные люди о таком не говорят! Я хотел услышать слово «бардак». Бардак управляет империей! – Старичок назидательно поднял палец вверх.

Корнелия обиженно сморщила носик, но спросила:

– Почему?

– Вот почему! – Защитник империи схватил со стола листок и потряс им в воздухе. – Я посылаю по искусной связи в Терсус депешу, что искусник-перебежчик Толлеус Алициус Хабери Рей два дня назад скрылся на территории Оробоса и прочая, и прочая. По всей форме докладываю о предпринятых мною действиях, излагаю выводы наших аналитиков и прошу взять ситуацию под контроль. И что же? Пожалуйста – пришел ответ, где мне предписывается «пресечь», «не допустить» и излагаются прочие пафосные лозунги. Еще тут есть список доводов, почему тюремный настройщик должен быть уничтожен. Как будто не я им об этом писал и будто у меня есть такие возможности! Вот прямо сейчас соберу всех, кто у меня остался в городе, и пошлю вдогонку! – Старичок в сердцах бросил злополучный листок, который, медленно раскачиваясь, стал кружиться по комнате, пока не упокоился на полу. Учитель и ученица молча наблюдали за его полетом.

Корнелия, плавно покачивая бедрами, подошла к упавшей депеше, бережно подняла ее и вернула на стол начальника.

– Виза председателя на месте. Значит, надо выполнять. Я считаю логичным, что раз мы занимались этим делом, то его и дальше поручили расхлебывать нам.

– Мне отчего-то кажется, что дело было иначе: мой доклад запустили в проработку по отделам, подтвердили наши выводы, потом посмотрели на карту. Ближе всех к Толлеусу – Беллус. Наше отделение Палаты Защиты империи второе по величине и значению после столичного. Ну и отлично – исполнитель найден! Про то, что две трети моих людей сейчас в Маркине, искусная связь в Оробосе не действует, а попытка устранения старика силами наемников провалилась, как-то никто не подумал. А председатель одобрил не вникая. Я понимаю, что всем сейчас не до нас: беспорядки по всей стране, жрецов убивают, чародеи шастают по империи, как у себя на заднем дворе. Все же я рассчитывал на помощь. Конечно, ради мелкого перебежчика председатель не станет задействовать группу специальных искусников, но тут он практически пускает дело на самотек. У нас нет ресурсов для работы на вражеской территории! Это вне наших полномочий!

– Может, вам стоит связаться с Терсусом по личным каналам? – приподняла бровь красавица. – И объяснить ситуацию…

Рагарос отрицательно покачал головой:

– Девочка моя, запомни: никому никогда нельзя показывать свою уязвимость! Враги и недоброжелатели всех мастей ударят немедленно, чтобы растоптать или просто потеснить в кресле. И одалживаться по пустякам тоже не стоит – потом не расплатишься.

– Интересы империи превыше всего! Приказ должен быть выполнен любой ценой, даже в ущерб личным интересам, – мягко сказала Корнелия, внимательно наблюдая за реакцией учителя.

– Верно! – Защитник кивнул. – Но у нас еще есть время для маневра. А значит что?

– То есть нужно предпринять еще одну попытку, прежде чем снова обращаться в столицу и беспомощно разводить руками?

– Правильно говоришь! – Рагарос хмуро кивнул, окончательно отбросив свой шутовской тон. – Наших скромных сил однозначно не хватит. Толлеуса охраняют, а значит, еще раз устраивать нападение нет смысла. Даже послать отряд в погоню не получится. Не так-то просто протащить через кордон амулеты и жезлы. Беглеца догонят только у самого Широтона, а устраивать небольшую войну под стенами чародейской столицы однозначно не стоит. Да и попросту некого посылать! При этом затягивать нельзя, потому что чем дальше маркинский искусник уедет, тем труднее его будет достать. И что же остается?

– Наемники, но не воины…

При этих словах помощницы защитник империи одобрительно хмыкнул.

– Случайное знакомство, красивая женщина, яд в кружку… – Корнелия остановилась, заметив, как Рагарос морщится и отрицательно вертит головой.

– Наш Толлеус не пойми чем жив еще, а ты ему – женщину! Зачем она ему? О чем ты только думаешь? Нет, тут надо действовать тоньше. На самом деле цели у нас две, и первая – это голем. Уничтожим голема – выиграем время. Сам искусник – цель номер два. Он старый и больной, а значит, нужно проклятие, которое хорошо впишется в его состояние.

– Почему голем? Разве сложно поднять нового? – удивилась девушка.

– Чародейского – нет. Про искусного не знаю, но уж точно не так просто. К тому же он работает на амулетах, которые в Оробосе попросту нечем заменить. А нам, когда будем отчитываться, надо добиться хоть каких-то успехов, даже если с покушением ничего не получится. Толлеус сейчас в Олитоне, и там же у нас есть свои наблюдатели. Повезло, что этот город как раз на дальней границе действия наших трансляторов и мы можем передать туда сообщение без гонцов. Големом пусть займутся наши ребята. Вряд ли оробосцы ждут удара с этой стороны, следовательно, можно попробовать. Пусть отделы аналитики и планирования тоже поработают: нам понадобится много бумаг с заголовками типа «план операции», и чтобы расчетов побольше! А на самого искусника, как ты верно заметила, лучше натравить кого-нибудь из местных, чтобы своих лишний раз не подставлять и избежать ненужных подозрений. В деньгах не скупись, иначе упустим момент. Ну, за дело!

Империя Оробос, город Олитон

Базилиус

Отхлебнув из кружки, Базилиус неодобрительно покосился на соседний столик. Там сидел тщедушный мужик и тоже сосал пиво, но делал это крайне неаппетитно, с шумом и хлюпаньем, при этом постоянно рыгая. Конечно, он заплатил – значит, может делать со своим пивом все, что захочет. Если кому-то не нравится, это его проблемы. Но с другой стороны, Базилиус тоже заплатил. Только это не означает, что он может встать и вылить содержимое своей кружки на голову поросенка в человеческом обличье. Не потому, что это может кончиться неприятностями для самого Базилиуса, совсем нет. Чародей вполне способен оградить себя от претензий простых обывателей. Просто он свято верил, что надо уважать других людей и их права. А тот мужик не уважает. Возможно даже, вообще не догадывается, что это такое. Впрочем, проблемы-то никакой нет. Больше рассуждений, чем усилий, чтобы ее решить…

Привычным легким движением Базилиус стряхнул негативную энергию, клокотавшую в его душе. Сделал он это не образно, а очень даже по-настоящему. Получившаяся клякса, подчиняясь импульсу, послушно понеслась к цели и накрепко сплавилась с аурой мужика. Тот совершенно по-свински хрюкнул, но тут же перестал вести себя некультурно. Он вообще внезапно отставил недопитое пиво и замер со стеклянным взглядом. Ничего, к вечеру проклятие рассеется, вот тогда и попьет… если захочет.

В действительности подумать очень даже есть о чем, кроме человекообразных поросят. Но думать о требующем насущного внимания деле было неприятно. Базилиус со злостью отхлебнул из кружки еще раз, испачкав пышные усы в пене и даже не заметив этого. А дело в том, что работа, за которую он взялся и о которой уже даже отчитался, оказалась невыполненной. Обидно, стыдно, наконец… Заказ-то был простой – помочь одной заграничной девице отправить в могилу своего дедушку. Дела семейные, обычное явление, когда речь заходит о наследстве. Старик не был преступником. Но когда за его голову назначили награду, начали действовать другие правила. Игра простая: жертва имела право жить и для этого могла убить Базилиуса, но и он сам претендовал ровно на это же. Какая разница, что старик не в курсе, что его заказали? Надо быть осмотрительнее в своих поступках. Раз вырастил такую внучку, значит, сам виноват. Все по-честному.

Дедушка, правда, не простой – кордосец, да к тому же искусник. Но обычный, а значит, беспечный. Это боевые всегда на взводе. Им палец в рот не клади – это Базилиус усвоил еще в войну. Только вот девица явно не понимает, что такие дела лучше проворачивать у себя на родине. Думает, что если другая страна, с которой отношения совсем не дружеские, – так и не будет никакого расследования. Ошибается. Даже если все обставить как несчастный случай, все равно власти это дело так не оставят, заинтересуются. Потому что политика. Хотя дело не безнадежное, если с умом подойти. Базилиус взялся, к тому же награду внучка пообещала весьма достойную. Пришлось скакать всю ночь: заказ чародей принял в Ротоне, а клиент дожидался в Олитоне.

Несмотря на сутки без сна, чародей сразу же принялся за работу, употребив по назначению для тонуса несколько жизнегубок. Первым делом надо организовать наблюдение, чтобы не потерять клиента. Базилиус хотел сначала понаблюдать день или два за искусником через конструкты – самому лучше не «топтать» аурой на месте будущего преступления под взглядами возможных свидетелей. Но как раз в этот момент в конюшне гостиницы, где остановилась жертва, случился пожар. Старичок вроде как собирался участвовать в турнире големов. Бред, конечно, куда искусникам тягаться с чародеями! Однако же дедок вез с собой в телеге какую-то хитрую конструкцию, чем-то похожую на гигантского паука. Может быть, правда голем, теперь уже не узнать – эта штука сгорела дотла. Также сгорели повозка и какое-то имущество. При этом сам кордосец отлучился куда-то в город.

Это событие дало замечательную идею, как легко выполнить заказ и замести следы. Базилиус ринулся к таверне «Звезда Оробоса» и, изображая доброхота, принялся заливать еще тлеющие стены постройки. Он изрядно устал, пропах дымом и перемазался в саже, зато сумел незаметно внедрить проклятие в один из амулетов, найденных среди углей в вещах искусника. Чародей не сомневался – старик придет сюда в поисках ценностей, которые еще можно спасти.

Тут действует обычная схема, веками практикуемая в кругах оробосской знати. У жертвы похищается какая-нибудь личная вещь, в нее внедряется спящее проклятие. В таком виде заметить его крайне сложно, оно почти не требует энергии. Могут пройти годы, и когда вещь возвращается к владельцу, проклятие активируется и перебрасывается на него. Причем такой путь передачи криминалисты практически не могут отследить – аурный отпечаток создателя проклятия минимален и даже может совсем рассеяться, если пройдет достаточно времени. А сама жертва, возможно, даже не поймет, что случилось: атака незаметна и происходит в месте, считающемся безопасным. Существуют еще более хитрые, но и более сложные схемы, когда проклятие передается от вещи к вещи, от носителя к носителю, не поражая их, пока наконец не доберется до адресата. Но это уже высший класс. Такое по силам только Повелителям Чар.

Внучка искусника сообщила, что здоровье дорогого дедушки крайне слабо. Базилиус расстарался и сделал такое проклятие, которое должно было не стать причиной смерти само по себе, а лишь усиливало уже имеющиеся болезни. Все логично: пожар – волнения – приступ – смерть. И все шло именно так, как задумывалось. Проклятие успешно внедрилось в ауру старика, он слег и уверенно двигался в могилу. Чародей уже отчитался в успехе, но проклятый искусник, пролежав двое суток при смерти, каким-то чудом ожил. И теперь повторить покушение представляется крайне проблематичным. Сотрудники «Недремлющего Ока» набежали сразу же после пожара. Можно сказать, Базилиусу очень повезло – задержись он с выполнением своего плана хотя бы на час, уже не успел бы ускользнуть незаметно. И вот теперь нужно или срочно доводить дело до конца, или каяться перед заказчиком, теряя репутацию и возвращая деньги. Других вариантов нет – организация наемников не прощает обмана.

Чародей одним глотком допил пиво и хмуро уставился на обнажившееся дно кружки. Устраивать второе покушение сейчас слишком рискованно. Игра по таким правилам, конечно, во сто крат интереснее. Но как ни был Базилиус азартен, он не торопился выбывать из игры навсегда. И есть еще кое-что: провал поставит под угрозу клиента, профессиональная честь не позволяет пойти на это. Значит, все-таки придется виниться… Базилиус со злостью стукнул кулаком по столу и заказал бутылку «самого крепкого, какое есть».

Земли даймонов, город Далипур

Тристис Имаген

– Нашли что-нибудь? – спросил Меллус.

Тристису показалось или в голосе его далекого собеседника сквозила легкая насмешка? Или это лишь искажения, неизбежно возникающие при искусной связи на больших расстояниях?

– С момента моего прибытия сюда времени прошло всего ничего. Сомневаюсь, что вы организовали мне контакт с нашими постоянными наблюдателями здесь, только чтобы узнать, как у меня дела. Сами понимаете, о результатах говорить пока рано. Думаю, новости есть у вас.

– Верно, – не стал отнекиваться Меллус. – Но об этом чуть позже. Сперва мне хочется послушать о ваших успехах.

Сыщик скривился. Связь связью, но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: над ним потешаются.

– Насколько я знаю, наш канал связи не очень хорошо защищен. Уместно ли сейчас вести диалог?

– К сожалению, вы правы, полная конфиденциальность не гарантируется. Но не переживайте: это не то место, где вражеские шпионы столпились так плотно, что толкаются плечами и наступают друг другу на ноги. Говорите свободно, если, конечно, у вас не по-настоящему секретная информация.

Вздохнув, Тристис проглотил новую насмешку, которую сам же и спровоцировал, разжал зубы и приступил к досрочному докладу:

– Ознакомившись с материалами и оценив обстановку, свои усилия я сосредоточил на изучении Искусства новых даймонов. Не буду рассказывать, каких трудов нам с коллегой Сандалосом стоило подобраться к поселку достаточно близко. Итак, как вам уже давно известно, красное Искусство пришельцев имеет очень высокий уровень, сопоставимый с нашим, а иногда даже превосходящий. Однако мне удалось узнать, что некоторые плетения в их защите относятся к другой части спектра. Мы видели зеленый и коричневый. Да-да, тот самый цвет, с которым мы впервые столкнулись в Маркине.

Сыщик перевел дух, ожидая вопросов. Не дождавшись, продолжил:

– Еще я обратил внимание, что в докладах упоминаются люди, тесно сотрудничающие с новыми даймонами. Согласно отчетам, их очень мало, они на вторых ролях, при этом все как один чародеи. Так вот, они меня заинтересовали и нам удалось установить, что это не чародеи. Профессор Сандалос клянется, что есть однозначные отличия в ауре. Мы не видели их в деле, но есть основания считать, что это сильные, уровня профессора, искусники, практикующие без жезлов. Наблюдатели из Палаты Защиты империи не обладают такой квалификацией, как у моего коллеги, и просмотрели эти нюансы. Требуется провести более глубокое изучение в данном направлении. Я закончил. Не много, но пока это все, что мне удалось найти.

– Что ж, совсем неплохо, – похвалил Меллус. – Что вы об этом думаете?

– Я считаю, что таинственные искусники тоже пришельцы, а не наемники. Это противоречит версии самих новых даймонов об их появлении здесь, но подтверждает многие мои выводы, сделанные ранее. – Сыщик помолчал, собираясь с духом, но после некоторой паузы признался: – Есть у меня одна мысль. Возможно, вы будете смеяться, но я все-таки ее озвучу… Мне кажется, новые даймоны пришли из-за Кромки.

Далекий собеседник не стал смеяться, а лишь в свойственной ему холодной манере уточнил:

– Почему вы так думаете?

– Я смотрел на карту. Действительно, остров является перевалочной базой, тут нет никаких сомнений. Но только прокладывать маршрут через него из любой точки известного нам мира экономически невыгодно. Сомневаюсь, что кто-то сознательно идет на такие потери, это лишено смысла. При этом мы также знаем, что наш мир похож на шар, ученые давно это доказали. Выходит, за Кромкой есть как минимум такое же пространство, неизвестное и недоступное нам. Что, если там тоже живут люди, которые нашли способ приходить сюда?

– И все? Это все ваши доводы?

– Практически. Я же честно предупредил, что прямых доказательств у меня нет. Но ведь наши современные реалии таковы, что ни Никос, ни новые даймоны, ни эти искусники не вписываются в рамки нашего представления о мире. А если заглянуть в древние тексты, хоть в тот же трактат «Второе Пришествие», на котором базируются многие наши знания об археях… Там есть фраза о том, что за Кромкой существуют другие земли и другие народы. И это не говоря уже о многочисленных легендах и сказаниях. И если я прав, то мы видим не простой захват власти в кланах даймонов, а самое настоящее вторжение и угрозу для империи.

– А как же люди с востока, у которых найдены портреты Никоса?

– Это доказывает, что и Никос, и, возможно, новые даймоны, там были. Но это не означает, что они родом оттуда. – Тристис развел руками, хотя его собеседник и не мог видеть этот жест.

– Вы сказали про угрозу империи. Каким образом?

– Наша сила зиждется на Искусстве. В последнее время на черных рынках появляются искусные амулеты высокого качества. То есть пришельцы уже проникают в традиционно нашу вотчину. Мы считали, что их мало, но если я прав, то за их спинами могут оказаться такие силы, что это перевернет наш мир.

Имаген замолчал. Действительно, эти мысли бродили у него в голове, но сейчас, когда он выразил их вслух, расцветив мрачными красками, будущее представилось печальным и даже зловещим.

– Вы в самом деле умеете придумывать увлекательные теории, – наконец ответил Меллус. – Мы постараемся проверить ваши догадки и усилим свое присутствие на побережье. Теперь же позвольте ознакомить вас с нашими новостями. В одном из городков Арфики, Тарфее, недавно произошел очень странный случай. Это не так далеко от вас – три дня до границы, потом вниз по реке, и вы будете на месте. Путь из Кордоса займет гораздо больше времени. Мы бы хотели, чтобы вы занялись этим вопросом. К тому же, вполне возможно, именно Никос является причиной случившихся там беспорядков.

– Далековато Арфика, чтобы беглец оказался там. Он же прорывался в Оробос!

– Темная история. Как вы знаете, в погоню послали отряд специальных искусников, был бой. Честно говоря, доподлинно неизвестно, выжил ли Никос. Но в Оробосе он не был замечен. Или «Недремлющее Око» его проморгало, что маловероятно. Теоретически Никос мог отправиться в Арфику – не век же ему прятаться в горах. Даже если это не он, от вас сейчас будет куда больше пользы в Тарфее, чем на побережье, раз уж вы так удачно оказались неподалеку. И еще. Только что пришла информация о том, что настройщик манонасосов маркинской тюрьмы сбежал в Оробос, Палата Защиты его упустила. Вряд ли теперь удастся достать его там, так что эта ниточка обрывается.

ГЛАВА 3

Ник

Нам с Кариной выпало еще четыре дня спокойного путешествия по почти безлюдным землям. Честно говоря, было приятно не думать о проблемах, ожидающих нас в будущем. Поэтому я особо и не торопился. Карина, кстати, тоже. Она, как и я, просто наслаждалась свободой, тишиной, радовалась солнцу, ветру, нетронутой человеком природе.

Оборотни указали нам направление, где располагался ближайший город, только он все равно был далековато. Выходка с ядом старосты деревни мне была понятна, хоть и казалась глупой. А ну как рассердившийся архей, оставшись в живых, вернется да покарает? А чародейка если взъярится? С другой стороны, слишком долго они жили спокойно, а мы разрушили веками устоявшийся баланс их жизни. Ведь неизвестно, что мы можем предпринять: рассказать о них или еще что-то сделать. В таких условиях поступок старосты казался отчаянной попыткой сохранить статус-кво. Впрочем, мне было все равно: я быстро выбросил оборотней из головы.

Хотя, сказать по правде, подобные существа вызывали изумление. В том, что это искусственные создания, я ни секунды не сомневался. На это прямо указывало многое: и способность не выродиться в замкнутом и не слишком большом обществе; и генетический механизм поддержания популяции на примерно одном уровне; и то, как сформирована и функционирует сдвоенная информструктура… Зачем их создал Дронт (а больше вроде кандидатов нет), я не знал. Для эксперимента? Просто проверить свои силы? А где тогда неудачные результаты других подобных опытов? Вымерли? Кто знает…

Наше спокойное путешествие дало мне возможность реализовать несколько задумок, подтянуть себя как мага в некоторых аспектах. В первую очередь я окончательно разобрался с жезлами искусников, прихваченными в Кордосе. В целом ничего особенного, за исключением пары моментов. И эта пара моментов была очень увесистой. Самое интересное, что там было, – механизм, который почти всегда мог свернуть любое плетение в микроформу, а потом практически мгновенно развернуть обратно. Существовал небольшой процент неудач, связанных со сложностью плетений или особенностью их функционирования, когда изменение формы их разрушало, но в целом почти все они выдерживали такое надругательство над собой. Причем не важно, с помощью какой магии сделано плетение – огненной, земной или смешанной. Местные плетения не имеют ярко выраженного деления по стихиям, поэтому и оборудование у искусников универсальное – поддерживает все «форматы». Только с инфомагией этот архиватор в том виде, как он есть сейчас, работать не может, но доработать его труда не составит.

Второй механизм – эдакий копир для плетений. Что-то типа генератора, который по существующей заготовке собирает ее копию. Причем быстро. Сначала меня эта штука не впечатлила, так как я сам могу делать то же самое, но, подумав, сообразил, что неправ. Дело в том, что мне приходилось для каждого своего плетения (если нужно было, чтобы оно создавалось как бы само) делать отдельный генератор, а искусники умудрились создать универсальное динамическое средство. Причем работало оно шустро. От сложности, конечно, скорость копирования зависит, но задержка в пару секунд на самых тяжелых плетениях – весьма хороший результат.

Самый простой жезл во время экспериментов я сломал, пришлось его выбросить. Зато второй жезл решил использовать для хранения разных полезных штучек. Одной из них стал полностью магический дом. В принципе ничто не мешало его и раньше сделать, но эта задача казалась мне немного сложной, пока в нашем путешествии я не отработал разные моменты. Целиком плетение дома в искусную волшебную палочку запихнуть не удалось – как раз тот случай, когда архиватор все ломал. Пришлось раздробить конструкцию на много отдельных кусков, которые сами стыковались друг с другом в процессе разворачивания, благо опыт подобного творчества есть.

Выглядело это так. Втыкаешь жезл в землю и активируешь (не забыв отойти подальше, а то травмы разной степени тяжести обеспечены). А дальше как в сказке – воздух едва заметно мутнеет (разворачиваются силовые плоскости), появляется каркас дома, крыша. Далее на все это натягиваются иллюзии: красивая черепица, текстура на стены, рамы с резными ставнями в окошках. Остальное не видно, действие происходит внутри дома. Формируется внутренняя обстановка в двух комнатах: в первой – кровать, стол, стулья, камин, на стенах – пейзажи в золоченых рамах (случайным образом из десятка). Во второй комнате, меньшей по размеру, – мелкая (на двоих) купальня, унитаз. Стены – под дерево. Вниз по отлаженной технологии пробивается труба с насосом, которая поставляет воду в дом. Тут, конечно, пришлось дополнительно поработать – научиться автоматом определять, до какой глубины «копать». В принципе и здесь могут быть сложности – или каменные пласты, или очень глубокое залегание водоносных слоев, или вообще их отсутствие. Поэтому срабатывало через раз. Но с этим я решил побороться потом, так как пока это неактуально – на нашем пути все равно вода была на той или иной глубине, а небольшое ручное вмешательство, так сказать пост-подстройка, не сильно напрягало. А каменные пласты моими трубами хоть и с трудом, но пробивались.

И Карина, и я были довольны. Надоело идти – сделал домик и отдыхай в нем. Как вспомню первые дни путешествия, когда я боролся с рельефом местности, выравнивая площадку для отдыха, так вздрогну. По сути, люди нам вовсе не нужны. Но все же мы решили сначала наведаться в город, узнать обстановку и выяснить, как лучше пробиться в Оробос, а потом уж напрямую двигать к цели.

Не обошлось и без курьезов. Первый тестовый дом под порывом ветра просто унесло. Дом ведь не шибко тяжелый, скорее даже очень легкий, а закрепить его я не догадался. В общем, на первый взгляд, ничего сложного с моими умениями, но, как оно обычно бывает: мелкие доводки и отладка занимают чуть ли не больше времени, чем первоначальное создание каркаса системы. Так что пару дней я почти не выходил из разогнанного состояния мозговой активности.

Зато потом всласть отоспался на мягкой кровати в своем коттедже, притулившемся в небольшой роще. Даже уходить не хотелось. Ну мы с Кариной и взяли себе маленький отпуск – отдохнули в тиши. Кстати, потом я оборудовал дом сигнальной системой, которая контролировала как окружающую местность в радиусе полукилометра, так и сами апартаменты на случай, если придется ненадолго отлучиться. С видеомониторингом пока справлялась Карина через конструкты, но я собирался в ближайшее время решить проблему и на магическом уровне.

По пути нам попалась небольшая деревенька. Меньше, чем у оборотней: так, хутор на десяток домов. Люди тут жили не зашуганные, но тихие. В Карине они сразу признали аристократку (или дворянку). Это они определили не по платью, довольно простому, а по осанке, внешнему виду и поведению. Я же, видимо, по их понятиям, почему-то не подошел под этот класс. Наверное, связано это с тем, что шел с оружием и шестом, таща на себе наши вещи (перед местными решили не показывать сразу, что мы чародеи-маги). Я даже обиделся маленько. Значит, простое платье не помешало им догадаться, что Карина дворянка, а то, что я несу барахло за плечами, помешало. Но потом плюнул. Так даже лучше – путешествует девушка, а ее сопровождает охранник. Вопрос, почему в таком платье, почему пешком, почему в таком месте, не задавался и, кажется, даже не осознавался ими, а ситуация воспринималась как данность. Значит, на то есть нужда, и не их ума-разума дело, каковы причины.

А зашли мы в деревню, чтобы прикупить хлебобулочных изделий: подарки оборотней уже частично съелись, частично потеряли свои вкусовые качества. Хозяин этой, как оказалось, большой семьи, живущей на отшибе, постоянно кланяясь, поинтересовался, чем может нам услужить.

– Нам нужны продукты и лошади, – ровным голосом сообщила Карина, глядя поверх головы мужика. Мы уже договорились о ролях, и она вполне профессионально играла свою.

– О еде не беспокойтесь, госпожа, – слегка шепелявя, ответил фермер. – А вот с лошадьми не получится. У нас-то их всего десять, да все по хозяйству пристроены. Простите, госпожа, но никак не можно отдать лошадей. Пропадем без них. Как есть пропадем.

Карина смерила взглядом храбреца от нечесаной макушки до стоптанных старых сапог:

– До города далеко?

– Дык ежели пешком, пара дней, если поспешать, – глядя в землю, ответил мужик.

«Врет как сивый мерин, лошадок своих жмотит. Значит, все четыре дня топать», – тут же определил я. Ловить мужика я не стал, просто отметил для себя, глянув на свою спутницу: она поняла или нет?

Тем временем зрителей прибавилось. Из дома слегка испуганно выглядывала молодуха, пацан лет десяти притаился в кустах. В воротах соседнего дома стоял хмурый мужчина помоложе этого – может, даже сын.

– В городе бываете? – продолжила расспросы Карина.

– Каждую седмицу. Как не бывать.

– Я заплачу за лошадей сколько нужно. В городе их оставим, скажешь у кого. Потом заберешь.

Взгляд мужчины повеселел. Видно было, что он уже прикидывает, сколько запросить, чтобы срубить побольше, облапошив богатеньких путешественников.

– А можа, тады и я с вами поеду? И лошадок сразу заберу? – озвучил он свою мысль, явно не доверяя нам. Как будто мы обманем и оставим себе его ломовых кляч. В общем, решил нас проконтролировать.

Карина мельком глянула на меня. Я отрицательно качнул головой. Мне совсем не улыбалось несколько дней терпеть рядом с собой постороннего. Нет, я ничего против него не имею. Просто он мне слегка неприятен, да и привык я к одиночеству в пути. Карина не считается.

– Нет. Мы сами поедем.

Мужик понурил голову, но возражать не решился.

– А пока сообрази нам еды в дорогу. Только хорошо сообрази – за провиант отдельно заплачу. И смотри мне! – Карина грозно зыркнула на мужичонку. – Ежели что подсунешь порченое, не поленюсь прислать своего охранника обратно отблагодарить… – Она кивнула на меня.

Я в соответствии со своей ролью криво усмехнулся, нагнулся и ударил кулаком по центру большого пня. Пень уже давно лежал под солнцем и был из твердой древесины, так что крепостью не сильно отличался от камня. Такой не всяким топором возьмешь. Однако от моего удара он развалился на одинаковые треугольные поленья. Мужик раскрыл рот и некоторое время таращился на чудо-дровосека, а потом резко повернулся к дому и закричал:

– Мрылька! Быстро накрой стол и в дорогу собери лучшего! – Потом повернулся к нам. – Откушайте перед дорогой. А можа, заночуете?

– Нет, мы не устали, – покачала головой Карина.

Действительно была только середина дня, мы еще свежи и бодры. Но поесть не отказались. Поэтому спустя некоторое время под деревом, похожим на яблоню, был накрыт стол, за которым, видимо, семья этого крестьянина любила сиживать. Мы с Кариной с удовольствием накинулись на свежий хлеб, зелень, жареных кур и, видимо оставшуюся с предыдущего дня, часть жареной туши какого-то животного. Вкус напоминал свинину. Уплетая мясо, я с тоской вспоминал картошечку. Чего-чего, а ее мне порой не хватает. Но вообще неплохо живут тут люди. Опять же мясцо не переводится. Насколько я знаю историю, крестьяне на Руси не часто могли себя побаловать этим блюдом.

Во время обеда Карина ненавязчиво расспрашивала мужичка, который назвался Рокотом, о житье-бытье. Тот, очевидно, не привыкший к такому обществу, сначала отвечал скованно, но в конце концов разговорился. Арфика. Дальнее захолустье. Пустоши – зона шириной лиг сто пятьдесят между Арфикой и Оробосом, где практически ничего не растет и нет никаких ресурсов. Для государства эти территории интереса не представляют, сосед под боком такой, что если захочет – отберет, как ни охраняй. По этой причине пригляд за этой землей малый. Оробосу и вовсе на Арфику покласть с высокой колокольни. Взять нечего, взаимовыгодно торговать тоже нечем. Дальше, в центральных районах Арфики, хорошие земли и урожаи там снимают неплохие, но выращенного хватает только на внутренний рынок.

Местного короля жаба душила каждый раз, когда он смотрел на бесхозные территории, и однажды он придумал давать вольную крестьянам, которые согласятся тут жить, вести хозяйство, сеять, жать. Практически никаких ограничений нет, даже налог – всего лишь половина урожая. Да еще в первый год не пожадничал король, заплатил нескольким чародеям из Оробоса, чтобы они обработали поля. Много те запросили, да справно поработали: земли, пропитанные чародейскими заклятиями, стали давать урожай. На три года хватило, потом чары стали выдыхаться. К тому времени уже много семей приехало. Распахали делянки, обустроились. Эта бодяга длится уже около двадцати лет. Потихоньку люди приспособились, несмотря на нестабильные урожаи, – то много родит земля, то почти совсем ничего. В общем, каменистая пустыня потихоньку снова вступает в свои права, преодолевая сопротивление местных.

Одно хорошо: территории эти принадлежат королю, а не прочей знати, и он, хоть и махнул уже рукой на свою давнюю задумку, не тревожит устоявшееся положение. Тем более что кое-какая прибыль все же есть. Рядом для надзора за землей заложили город с красивым названием Тарфея, а точнее, присвоили деревне покрупнее статус города и снабдили всем необходимым в виде мэра, чиновников и гарнизона. Чтобы было кому лихих людишек погонять, налоги собрать, другую половину урожая купить по фиксированным ценам. Опять же из столицы инспекции регулярно наведываются, сборщиков проверяют. Так что те сильно не наглеют, Рокот доволен.

– Странно, земля-то нормальная, – не выдержал я. – Почти чернозем. Откуда неурожаи-то?

Фермер снисходительно глянул на меня, потом задумался и почесал бороду:

– Говорят, тута в стародавние времена были сильные войны. Чи чародейские, чи архейские, то мне неведомо. Но с тех пор сколько веков прошло, а растет тут все плохо. А можа, сказки все это. Жуковки тут живут и сжирают все на корню. Сидят в земле, годами без пропитания спят, а как что вырастет – вылазят и едят. Иногда не вылазят. Никто не знает почему. Двадцать лет тому назад совсем хорошо было. Это, значит, как токмо чародеи поработали. О прошлом годе тоже было тихо, и об этом годе вроде собиралось быть хорошо… Да вот намедни на поле я жуковку увидел. Мертвую, но все равно знак плохой, – грустно сказал Рокот. Снова почесал бороду, глотнул из стакана и продолжил: – Спасаемся старыми запасами, значит. Фруктовые деревья жуковки не трогают, только на них не заработаешь… плоды хранятся мало, надо быстро собирать урожай, а рук-то не хватает. Пшеницу-то да гречу сподручней собирать… – Мужик замолчал.

Вопросы у нас кончились, и Рокот, посидев в тишине минут пять, испросил разрешения заняться делами, а после милостивого кивка Карины куда-то ушел.

– Пойдем посмотрим? – спросила она, глядя на меня.

– Поля?

– Ага, – кивнула девушка. – Хочу взглянуть, что там наши начародействовали. Ну и вообще понять, в чем проблема. Хотя я давно чувствую проклятие, наложенное на местность, но очень слабое. Может, на поле оно будет посильнее.

– Мне самому интересно, – согласился я.

Оставив вещи рядом со столом и не заходя в дом, мы вышли со двора. Я поманил пальцем пацана, что все время за нами шпионил. Тот, поняв, что зовут именно его, сначала дернулся убежать, но любопытство превысило боязнь, и он как-то боком, мелко семеня ногами, подошел.

– Как зовут? – спросил я, улыбнувшись.

– Козя, – хмуро ответил мальчишка.

Лет ему было около десяти и выглядел он как обычный пацан его возраста – чумазая мордаха, царапины где только можно: на щеках, руках и коленях. Сам босой. Штанишки аккуратно обрезаны в районе колен. Домотканая рубаха с отцовского плеча подпоясана на манер кафтана обрезком веревки.

– Далеко ближайшее пшеничное поле?

– Да не, – помотал он головой. – Но греча ближе, аккурат за домами начинается. – Парнишка махнул рукой куда-то в сторону, обозначив направление.

– Ну веди, что ли. – Я протянул ему камешек, вокруг которого летали мелкие искорки. Простейшая иллюзия, но пацан от нее пришел в восторг и всю дорогу игрался с подарком.

Идти и вправду было недалеко, минут за десять мы дошли.

Карина медленно пошла по ниве, раскинув руки в стороны и касаясь ладонями верхушек растений. Я же тронул мальчишку за плечо:

– Козя, найди мне жуковку. Это не опасно?

– Не! Клешни-то на рту у них о-го-го какие, – пацан развел руки в стороны, показывая размер, – тока они не больно кусаются!

Я усмехнулся. Если он прав, то жуковки – размером с хорошего коня и мальчишек типа нашего сопровождающего должны глотать не жуя. Впрочем, воображение у Кози было как у нормального рыбака. «О-го-го» оказалось все же поменьше. Жуковка – с мизинец взрослого человека. И действительно, жук жуком, только ярко-красный, с черными полосками по спине. Крылья если и есть, то атрофированы донельзя. Жвала, которые пацан назвал «клешнями на рту», действительно большие относительно тела, но ничего особенного. Образец вел себя вяло: апатично перебирал лапками и временами раскрывал и закрывал ротовой аппарат, то ли пытаясь меня цапнуть, то ли просто для профилактики. Не углядев ничего интересного обычным зрением, я переключился на инфомагическое. И тут меня ждал сюрприз. Хмыкнув, я привычно разогнал сознание и погрузился в исследование. А когда вынырнул обратно, рядом со мной уже стояла Карина, вопросительно глядя на меня.

– Ну что? – спросил я.

– Довольно простое проклятие, но очень сильное, – отчиталась подруга. – Вернее, раньше было сильным, сейчас действительно почти выдохлось. Вообще-то от него все насекомые должны были убраться отсюда подальше, но почему-то на этих, – она кивнула на жуковку в моей руке, – не подействовало.

– Да, – согласился я. – Проклятие лишь погрузило их в сон. Забавно, сотни лет прошли, а они все живы. Изначально это действительно были обычные жуки, но потом их изменили мейхи, чтобы уничтожать все живое. Буквально через поколение эта установка деградировала, хотя и не исчезла совсем. Теперь жуковки реагируют лишь на растения. Причем только в том случае, если растительной биомассы поблизости много. Как, например, на этом поле. – Я широким жестом охватил гречиху, стебли которой мирно покачивались на ветру, не подозревая о скором нашествии прожорливых насекомых. – Живут долго за счет того, что периодически впадают в спячку. Проснутся – слопают все вокруг, отложат личинки и снова в спячку. Но это редко происходит, иначе тут было бы не протолкнуться от них. Чаще просто спят в земле. Ты что-то говорила про химер, якобы ваш брат любит ставить такие эксперименты над всякой живностью?

Карина задумалась на секунду, потом отрицательно тряхнула головой:

– Вряд ли. Никогда про таких не слышала. Да и не дают химеры потомства, а ты говоришь, что они нормально размножаются. – Помолчав еще мгновение, она добавила: – Если, как ты утверждаешь, прошли сотни лет, значит, точно не мы. В те времена только колдуны были, и химероводства не было и в помине. Что будем делать? – сменила она тему и потрепала Козю по голове.

Тот смотрел на нас, раскрыв рот и развесив свои лопоухие уши.

– А надо что-то делать? – спросил я. – Живут люди и живут. Как-то справляются с трудностями. Если убрать проблемы, это неизбежно рано или поздно приведет к изменению положения людей, живущих тут. Набегут проверяющие, приближенные к королю люди, чиновники. Или просто богатеи захапают земли. Да и Оробосу вряд ли понравится, что у границы стало так шумно.

– Не знаю, – вздохнула Карина.

– Господин прав. Не надо ничего делать. – Из-за кустов вышел Рокот и низко поклонился мне. Признал, что я не простой охранник.

Мы с Кариной медленно повернулись. Разумеется, его появление не стало для нас сюрпризом – маги мы или нет?

– Не надо так не надо, – согласился я. – Только вот в чем дело. Со временем наложенное на поля чародейство совсем выдохнется, и жуковки будут лезть постоянно. Вряд ли вы вообще будете снимать урожай. Сколько? – Этот вопрос я уже адресовал чародейке, повернувшись к ней.

– Несколько лет еще продержится, – прикинула девушка время действия проклятия.

– Что же делать? – пригорюнился фермер и исподлобья глянул на забытого всеми Козю.

Тот правильно понял беззвучный приказ и, сверкая пятками, припустил домой.

– Я помогу тебе, а ты мне. Вот скажи, Рокот… – Я взял мужичка под локоть. – Ты здешние земли хорошо знаешь?

– Стада не держу, некогда мне по округе шастать. Но что люди сказывали, помню. А что? – Мужик заинтересованно посмотрел на меня.

– Одно место ищу. Необычное. К югу отсюда.

– Дык какое? – Рокот нахмурился, пытаясь представить «необычное место».

А я и сам не знал, что там, чтобы как-то его описать. В свое время Умник отметил на карте несколько координат, где Дронт оставил свое наследство. В Пустошах как раз была такая точка. Однако столько времени прошло – что там было и что есть сейчас? Так-то я могу и сам поискать. Но все же разрешение у моей карты так себе: район-то определю, а потом буду нарезать круги в поисках. И хотелось бы заранее узнать, что там. Может, у Дронта в том месте загородный домик был, и теперь от него даже следа не осталось. Или клад зарыт… километров на десять в глубину. Я развел руками и улыбнулся:

– Необычное. Может, развалины какие или просто полянка посреди рощи с дурной славой, или валун из нездешнего камня. На юге речка течет, так вот отсюда до места той же дорогой примерно две трети пути получается. – Точнее я при всем желании не мог объяснить.

– Далеко! – пожаловался Рокот. – Мы дотуда не ходили, нечего там делать. Как будто ничего там нет, но можно поспрошать…

– Поспрашивай, – милостиво кивнул я. – А потом мне хотелось бы узнать про пути-дорожки в Оробос. Про все возможные! – Последние два слова я многозначительно выделил тоном.

– Откуда ж нам знать про все? – искренне вытаращил глаза мой собеседник.

Я вздохнул:

– Подумываю посетить Оробос. Вот и хочу узнать, где, когда и как это лучше сделать. Наверняка тут есть люди, которые могут помочь: если не провести, так хоть подсказать.

Мужик вильнул глазами, но почти сразу невинно посмотрел на меня:

– Можа, и есть.

– Уж ты найди, постарайся! – попросил я, а про себя хмыкнул: «Такие люди есть». Может, даже сам Рокот, кто знает. Жизнь диктует людям свои правила, которые зачастую отличаются от законов, определенных государством. Еще мой дед, помню, совершенно искренне удивлялся: «Как же можно жить на реке и не ставить сети?» И плевать ему было на конституцию.

– Теперь моя очередь помочь тебе, – начал я говорить вполголоса, нагнетая таинственность. – Вас же хоть иногда посещают проверяющие? – Мужик кивнул. – Вот и хорошо! Я сделаю вам амулеты по количеству посевных полей, могу и больше, сам скажешь сколько. Там будет два режима работы.

– Чаво? – не понял Рокот.

– Говорю, амулет будет работать и так и эдак. Захочешь – он усыпит всех жуковок. А надумаешь – наоборот их всех перебудит, чтобы повылазили.

– А это зачем? – выпучил глаза фермер и аж бородой затряс. Наверное, представил, как своими руками скармливает весь урожай ордам красных вредителей.

– Ну вот смотри. Ставишь амулеты на поля. Жуковок нет, богатый урожай. Будут ехать проверяющие, а ты ведь заранее знаешь, когда их ждать? Вот и хорошо. Значит, сам смотришь, на каких полях по-другому амулет включить. Жуковки вылезут, проверяющие их увидят и в Тарфее доложат, что все как всегда плохо. Мол, все в порядке, все как обычно. А ты потом обратно амулет переключишь – жуковки снова зароются и спать будут. Ну съедят, конечно, кое-что, но вряд ли за день успеют все.

– Справно задумано, – почесывая бороду, сказал Рокот. – Токма вот не пойму я: в чем тебе выгода? Амулеты дорогие, чародеи дорогие, ничего такого у меня, чем расплатиться, нет. Место твое, можа, и не сыщем – больно непонятно описываешь. За границу перевесть? Дык не стоит то таких деньжищ. Ежели через горы тихонько прошмыгнуть хочешь, дык туда обычно за десяток серебрушек можно найти проводника. А коли ходить да лазать не хочется, так прямо по караванной дороге ехать можно и на границе договориться, дабы вопросов не задавали и в бумаги не вписывали. Так, правда, дорого станется, но все равно дешевле. Ежели, конечно, вас не ищут. – Озвучив свою мысль, мужичок подозрительно уставился на меня.

– Ну ищут – не ищут, то дело десятое и далекое. Тебя никак не касается. – Я махнул рукой, и довольно толстая ветка дерева, под которым мы только что прошли, упала наземь, срезанная начисто.

Фермер обернулся и помрачнел. Впрочем, ненадолго. Угроз от меня никаких нет, одна прибыль предлагается, а нравы тут, как я сказал, пограничные.

– Только знаешь ведь, одному и серебрушка – выгода, а кому и золотой в убыток. Да и стоят чародеи и амулеты дорого, потому как налоги с этого платить надо, да жадность многих к злату обуревает. – Я хитро ухмыльнулся, мол, сам думай, то ли налог за работу мы не собираемся платить, то ли не жадные, то ли еще что.

– Мы с моей девушкой съездим в Тарфею, глянуть кое-что надо. – После того, как я сказал про Карину, что она моя девушка, Рокот явно сильнее зауважал меня. – Дашь нам лошадей, как обещал. За обещанную сумму. Перед отъездом я передам тебе амулеты, научу ими пользоваться. – Мужик кивнул. – Хорошо. Скажем, через неделю мы подъедем сюда или куда скажешь, и там нас должен ждать человек, который нам все расскажет и проводит. Если не придем – пусть три дня ждет да домой едет, если не появимся. Но только когда пойдем через границу, чтобы ни с этой стороны, ни с той никто не заметил, что мы прошли. Такое возможно?

Рокот снова кивнул, но тут же спохватился:

– Не знаю, надо поговорить.

Я усмехнулся про себя, а вслух сказал:

– Поговори. Проводнику отдельно заплачу.

– Не надо. Ежели про амулеты правда, не надо платить.

– Как скажешь. По рукам?

Рокот серьезно посмотрел на меня, почесал бороду, тяжело вздохнул и пожал мою ладонь.

– Не сильно жирно будет для них? – спросила Карина, когда мы устроились в фермерской избушке: я – делать амулеты, она – страдать от безделья.

Планы изменились, в город мы поедем завтра. Ночевать будем в своем коттедже, который я ближе к вечеру поставлю в саду. В доме Рокота хоть и чисто, но, на мой избалованный вкус, слишком убого, да и стеснять хозяев я не хотел.

– Жирновато, – согласился я, откладывая в сторону очередную медную монетку, в которую внедрял плетение по управлению жуковками.

Оно было совсем простое, мне даже не понадобилось ничего изобретать. Как я говорил, невидимая сущность насекомых оказалась интересной. Налицо явное внешнее вмешательство, причем их создатели однозначно делали это опосредованно, а не через информструктуры. Иначе они бы не допустили некоторые ярко выраженные косяки, которые теперь мозолили мне глаза. Я, честно говоря, вообще не понимаю, как можно работать, не видя первоисточник, основываясь лишь на следствии. Хотя и в моем мире врачи ставят диагноз по результатам мутной фотографии УЗИ или рентгена. Но все равно идея экспериментировать над живым организмом вот так, с заднего хода, лично меня смущает, ведь последствия могут быть самые непредсказуемые. Тем не менее результаты впечатляют.

Хорошенько изучив информструктуру насекомых, я понял, что изначально они были управляемыми. Этот механизм остался, и мне оставалось лишь активировать его. То есть мне нужно просто подобрать сигнал, передающийся, кстати, в чистом магическом поле, что нас окружает. Никакой кодировки, к счастью нет, да и жучки не тянут на орудие возмездия – так, неприятный, досадный, отвлекающий внимание врага фактор. Видимо, это еще архейское наследство. Явно делали впопыхах, но результат крайне интересный, в особенности с учетом долгоиграющих последствий. Чародеи же, когда ставили свое проклятие, воздействовали на другие, чисто природные органы насекомых, которые мейхи не убирали. Вот и получилось так, что как только проклятие стало слабее, снова включилась основная программа. Правда, за прошедшие века жучки мутировали, а по сути, у них разрушились некоторые связи, изначально отвечавшие за наводку и смысл жизни, что и позволило местным жителям с горем пополам освоить эти территории.

Я с неудовольствием покрутил в пальцах монетку. Хреново держит магию. Пришлось ставить насосы, чтобы тянуть энергию из окружающей среды. Без накопителя плохо, но пусть будет так. Хотя… Я про себя хмыкнул и снова взялся за ранее обработанные монетки. Убрал плетения и внедрил инфомагические, выполняющие ту же функцию. Теперь хрен кто разберется. Даже если поймут, что местные что-то крутят, никакой искусник ничего не найдет. Ну разве что по магическим флюктуациям – тот пресловутый радиосигнал, но так даже лучше – всю голову себе сломают.

– Но? – не дождавшись моего ответа, подала голос Карина, взяв в руку монетку и пытаясь разобраться, что я делаю.

– Не догадалась еще? – Я быстро глянул на девушку. – Смотри, крестьяне… да какие это крестьяне! Самые натуральные кулаки.

– Кулаки?

– Забудь! – отмахнулся я. – Так вот, они поставляют зерно в город. Половину отдают за налоги, половину продают по фиксированным ценам. То есть полностью подконтрольны властям. Так какой смысл им иметь такие амулеты?

– Думаешь, куда-то на сторону продают? – подняла брови девушка.

– Угу. И догадайся куда.

– Оробос? – еще больше удивилась Карина.

– Есть другие варианты?

– Пожалуй нет. – Чародейка немного помолчала и вдруг спросила: – Но какой смысл? У нас урожаи хорошие, незачем везти из-за границы!

– Ну почему же, – пожал я плечами. – Если цены не задирать, то вполне можно сбыть товар и у вас. Тем более что в этом случае они работают чисто на свой карман и не жадничают. А объемы поставок не настолько большие, чтобы сильно влиять на цены и зажимать местных производителей. Не удивлюсь, если они поставляют свои излишки в пару деревенек на вашей стороне и больше ни с кем не имеют дел. Ну или связи какие с перекупщиками наладили. В общем, нам это не важно.

– А почему просто не продают излишки в городе?

– Ты прямо как маленькая! – Я наигранно покачал головой. – Да все по той же причине – чтобы не думали, будто им тут легко живется. С богатых и спрос выше. Особенно никак не защищенных законодательно. То, что Рокот рассказал, – так, не закон даже. Поменять ситуацию можно одним росчерком пера. И даже в обход короля, хотя тут и могут быть некоторые сложности. Поэтому местным невыгодно, чтобы о них помнили или обращали на них внимание. А жить-то хорошо хочется всем…

– Так ты ради меня стараешься? Для Оробоса?

– Ну… – протянул я и ухмыльнулся. – Скорее мне просто интересно. Да и просто забавно посмотреть, что получится. Есть лодка, плывущая по реке. Она слегка качается, скоро перевернется. Что будет, если ее слегка придержать и сказать тем, кто на веслах, что их ждет? Ведь на самом деле через несколько лет тут вряд ли что можно будет вырастить, а так у ребят появился шанс контролировать свою жизнь. Смогут ли они правильно им воспользоваться?

Карина, задумчиво глядя на меня, откинулась на стуле и надолго замолчала.

– Не боишься, что продадут нас?

– Не-а! – Я снова ухмыльнулся. – Я контролирую ситуацию и знаю, с кем, когда и о чем переговорил наш фермер и куда отправил своего сына. Так что все будет путем.

– А что за место такое, про которое ты все твердишь? Что ты ищешь?

Я подошел к окну и долго смотрел в небо.

– Ладно… Ты что-нибудь знаешь о цивилизациях, которые здесь были в древности? Старые карты, может быть, книги, артефакты из раскопов? – Я повернулся к девушке.

– Ну да, – спокойно ответила Карина. – И у нас, и в Кордосе, да, в общем-то, во всех странах их ищут и дают за них хорошие деньги. Находят, правда, не часто. А что?

– Археи?

– Да.

– Вот… Я знаю, что где-то там, как раз между Арфикой и Оробосом, есть одно место… Очень старое… Одно из таких мест, где что-то еще осталось… Еще до археев…

– Ты вспомнил? – Карина намекнула на мою потерю памяти.

– Не все. Только вот это. Про старые места, где есть что-то интересное лично для меня.

– Ты ради них… – Карина споткнулась, подыскивая подходящее слово, – прибыл на наш материк? Или уже здесь узнал?

Задав этот невинный вопрос, девушка навострила уши. Я просто физически почувствовал ее напряжение.

– Знал давно, попалась мне в руки одна старинная карта… Но о своих целях, так же как о самом прибытии, увы, ничего сказать не могу. Самому интересно. – Я виновато развел руками и улыбнулся, показывая, что расспрашивать дальше бесполезно.

– Ну а в город-то нам зачем?

– Точно, где находится это место, я не знаю. На местного краеведа, которого нам отыщет Рокот, надежды, честно говоря, мало. Столько лет, да что лет – веков прошло. Может, там сейчас голая степь и даже холма нет и глубоко-глубоко копать надо. Возможно, в городе что-то смогут подсказать. Или услышим какие-то легенды, разговоры. Да и просто смена обстановки – не сидеть же здесь неделю!

– Что-то у меня плохие предчувствия насчет города.

Я внимательно посмотрел на Карину:

– Это чародейское предсказание?

– Нет, я не вижу будущее. Но на душе как-то неспокойно. Наверное, просто отвыкла от людей и больших поселений.

– Не беспокойся, – ободряюще улыбнулся я. – Мы достаточно сильны, чтобы снести этот город до основания. Согласись, как-то странно провести в стране много дней и не посетить ни одного города! Хочу осмотреться. И еще надо же куда-то девать вот это, – я погладил кошелек с золотишком, – или мы зря его на себе от самого Маркина тащим?

Карина лишь кивнула и надолго замолчала. Я же вернулся к своей работе.

Тарфея располагалась на границе между проклятыми территориями, то есть теми, на которых хозяйничали жуковки, и безопасными. Поэтому на подходах к городу уже встречалась довольно буйная растительность. По какой-то причине жуковки не покидали ареал своего проживания, причем четко очерченный. Это было особенно хорошо видно по ровной, будто по линейке проведенной, полосе небольшого леса, за которым, собственно, и располагался город. Тарфея с воздуха была похожа на колбасу, чем отличалась от подавляющего большинства людских поселений, растущих сразу во все стороны. С одного бока ее экспансию сдерживала неширокая, но глубокая и бурная речка, с другого бока дома жителей подпирал этот лес. Его запрещалось вырубать местными законами. Деревня, что раньше была здесь, с момента изменения своего статуса двадцать лет назад сильно разрослась, вытягиваясь по берегу на несколько километров. Домишки в большинстве своем остались все те же: деревянные избы с огородиками вокруг. Только ближе к центральной улице наметилось изменение архитектурного стиля в сторону каменных двух-трехэтажек с лабиринтом узеньких улочек-проходов.

По словам Рокота, в городе сейчас насчитывалось несколько тысяч жителей, что, по местным пограничным меркам, весьма внушительно. Вообще Тарфея, несмотря на свое как будто неудачное расположение, явно не бедствовала. Отгремевшая двадцать лет назад война между великими империями Арфику не затронула, город растет и развивается, климат мягкий, денежки поступают исправно, чиновничий аппарат еще не прогнил. Впечатление у меня сложилось хорошее. Защитной стены как таковой нет, однако попасть внутрь не так-то просто. Въехать в город можно только с торцов, и эти узкие «бутылочные горлышки» оказались застроены зданиями муниципалитета. Я смог определить только казарму и контрольно-пропускной пункт. Впрочем, меня это мало интересовало. Такая расстановка никоим образом не защищала от проникновения нелегалов, но позволяла исправно отслеживать перемещения добропорядочных граждан: кто, что, сколько и куда привез или вывез. Наверное, еще и налог с купцов берут за проезд.

С одного конца в город въезжают жители «проклятых» земель, с другой, которая обращена в сторону центральных районов Арфики, заворачивают в поисках ночлега всевозможные путешественники. В последние годы по причине удобного с географической точки зрения расположения и недавно проложенной хорошей дороги Тарфея стала привлекательным транзитным местом для людей, перемещающихся по юго-востоку страны. Так что наше с Кариной появление вряд ли кого заинтересует.

Все это я узнал от Рокота, а теперь смог убедиться лично. Увы, кое-какие вопросы остались: фермер, как только получил от меня амулеты и проверил их в деле, расплылся в глупой улыбке и стал вести себя слегка заторможенно, отвечая невпопад. Видимо, зациклился на подсчете барышей, которые сулили ему мои игрушки.

Как я уже сказал, сам город мне понравился. Своим духом свободы и непорочности, если так можно выразиться. Архитектура в основе своей была бестолковой – деревянные дома перемежались каменными, строгая планировка отсутствовала как класс, хотя центральная улица имелась в наличии. Именно та, что соединяла противоположные концы города. Мания у них, что ли, так строить города? Ведь деревенька оборотней тоже построена по такому же принципу! Хотя вряд ли: здесь очень сильное влияние оказывали внешние факторы. Похоже, главная улица единственная была прямой и относительно широкой: со всех сторон ее окружали какие-то кривые переулки, закутки, тупички, проходные дворы и прочие красоты беспорядочного и бесконтрольного роста.

И тем не менее каким-то образом это не вызывало неприятия. Может, потому, что город содержался в чистоте? Канализация хоть и была наружной, что-то типа выложенных камнями закрытых каналов, но запаха сильного от них не чувствовалось. Даже в самых казалось бы темных и непосещаемых подворотнях поработали дворники. Как потом выяснилось, за соблюдение санитарных норм нужно было благодарить не столько сознательность местных жителей, сколько законы и заключенных. Да, тут практиковалась жесткая система наведения порядка, когда за плевок на центральной улице можно было загреметь на три дня на исправительные работы, либо, по выбору, в кутузку на неделю. При этом дерьмо от лошадей, которым плевать на всякие законы, не считалось нарушением, но его исправно убирали те же «дворники» или жители. При этом за убийства тут часто не карали, если это была самозащита, например. А за разбой просто отсылали на суд в областной центр.

Люди в основе своей улыбчивые и радушные, что совершенно не вяжется с моим понятием о пограничном городе, где должны жить жесткие суровые личности. Да, встречались и хмурые лица, но чаще они принадлежали приезжим. Я даже в шутку высказал подозрение, что в здешней воде, еде или воздухе есть какие-то наркотические вещества, ведь и сам почувствовал какое-то умиротворение и спокойствие, разлитое в атмосфере, но ничего не обнаружил. Даже если тут и есть какое-то магическое энергетическое поле, до сих пор действующее (кто их знает, этих археев!), то никакого вреда от него явно нет. Да и биокомп бы отреагировал. Хотя все же… все же, наверное, что-то такое было….

Словесная карта Рокота была составлена в лучших традициях Ивана Сусанина. Я понял только, что муниципалитет, как ему и полагается, расположен где-то в центре. Меня интересовала лучшая гостиница, и я все-таки вытряс более-менее внятные ориентиры. К тому же фермер очень старался, чтобы мы не заблудились, переживая за судьбу своих лошадей, которых мы должны были оставить по пути.

На входе в город полусонный охранник, опирающийся на копье, буркнул что-то вроде «кто и куда?» и, кажется, даже не услышал нашего ответа, снова погрузившись в полуденную дрему. Однако его беспечность оправдывалась тем, что по улицам двойками постоянно ходили наряды стражи, контролируя обстановку и оберегая дневной сон жителей. Рокот сказал, что достаточно в любом месте города громко закричать, как вскоре появятся блюстители порядка. Врал поди. Никогда и нигде я не видел представителей этой братии, по сути полицейских, с такой прилежностью выполняющих свои обязанности. Причем они не выпячивали свое служебное положение. Их можно определить только по пикам, которые никто, кроме них, не носил. А так – стоит человек и болтает с девушкой или хозяином лавки, а на самом деле просто гуляет по улицам, да еще и деньги за это получает. И даже никаких магических приблуд не носят. Правда, в городе в магическом и чародейском плане стояла тишина. Я ничего подозрительного не заметил, Карина тоже. Нас с нею мимо глаз стражники не пропускали, но подходить не подходили, спрашивать не спрашивали. Ну и мы перестали обращать на них внимание.

Вынырнув из очередного переулка, мы наконец оказались перед нужной нам таверной. Рокот весьма подробно описал дорогу до нее. «Как войдешь в город, ступай вперед. А как поравняешься с домом, супротив которого дерево со сломанной макушкой… Ну, там ишо камень сбоку лежит… Так вот, значица, поворотись вправо и ступай между заборами. Попадешь на улочку, обратно вправо надо повернуться, и ходи, куда она выведет. Как упрешься в дом с красной крышей, там мой знакомый живет, тады налево надо. А у колодезя снова вправо. Да смотри не перепутай, там еще старый колодезь есть, а тебе новый нужон. Ходи-ходи, да только вверх смотри. Там, значица, над входом в один дом кружка нарисована. Тебе туда не надо – это для народа попроще. Дальше ступай до дома с покосившимся забором. Там ишо должон сидеть калека, он всегда там, кинь ему монетку. Потом налево иди…» И все в таком роде. Так мы и шли около часа, петляя по городу. По дороге дошли до дома, где оставили лошадок, как и договаривались с Рокотом. Потом уже пешочком топали.

Оглядевшись, я сплюнул. То-то мне показалось подозрительным, как блеснули глаза фермера, когда он со вкусом описывал путь. Мы снова оказались на центральной улице, и если бы ехали по ней, то до цели добрались бы минут за десять.

– Зато город посмотрели, – весело хмыкнула Карина, правильно поняв меня.

– Все равно накажу, попадись он мне только! – пообещал я.

Двери гостиницы, а на деле обычной таверны с нумерами, мягко закрылись за нашими спинами. Увиденное подтвердило отсканированную снаружи картинку: большой, чистый и светлый зал. Само здание каменное, но внутри все обшито деревом. В конце помещения – двери в подсобку и на кухню, рядом с входом – лестница на второй этаж, где сдаются комнаты. В зале стояло около двадцати столиков, большая часть которых в данный момент пустовала. В ближнем правом углу сидели трое мужчин в походной одежде с мешками под ногами и прислоненным к стене оружием – меч и секира. Ближе к центру – два бородача, судя по легким одеяниям, или постояльцы на отдыхе, или местные. Дальше сидела какая-то девушка в довольно богатых одеждах с мужчиной, вооруженным длинным обоюдоострым кинжалом.

На нас особого внимания никто не обратил. Разве что один из мужчин, что справа, достал из кармана монокль и внимательно нас оглядел, да та девушка окатила Карину презрительным взглядом и отвернулась. В принципе верно – одежонка на нас так себе. Здесь не дремучая деревня, а там, где в чести материальные свидетельства успешности, одной аристократической выправки будет недостаточно, чтобы произвести впечатление. На самом-то деле наши шмотки с учетом укрепления материи на местном рынке должны стоить будь здоров сколько. Плюс в костюм Карины я встроил энергокаркас для защиты от ушибов, которые хоть и легко залечить, но лучше до них не доводить. Так что зря они носы воротят, коль скоро ни черта не соображают. Мне даже слегка обидно стало: я ведь хорошо нарядил свою девушку!

– Обещай, что мы сегодня же сходим к портному или в лавку готовой одежды, – процедила сквозь зубы Карина, бросив на ту девушку испепеляющий взгляд.

Я не имел ничего против, но, чтобы не привлекать внимания, лишь слегка кивнул. В данный момент мы снова отыгрывали знакомую роль аристократка – охранник.

К нам подскочил то ли хозяин, то ли управляющий, но, как умный человек, не стал ориентироваться только на наш внешний вид, а со всей вежливостью, но нейтрально, спросил:

– Что вам угодно? Обед? Комнату?

Я слегка выдвинулся вперед:

– Госпожа желает остановиться здесь на несколько дней. Но для начала, дабы оценить вашу кухню, она бы не отказалась перекусить в этом, без сомнения, достойном заведении.

Да, я несколько выбился из роли тупого охранника, но где сказано, что сопровождающим леди должен быть только дубина?

Тем не менее хозяин сначала хотел удостовериться в нашей платежеспособности. Опять же вежливо.

– Проживание у нас стоит десять серебряных в день. Сюда включено и питание. За первый день оплата вносится заранее. – Он напустил на себя слегка смущенный вид, которому я ничуть не поверил.

Еще после посещения фермера Карина забрала у меня деньги: охраннику не положено распоряжаться хозяйскими сбережениями. В случае с Рокотом прокатило, а в городе могли возникнуть ненужные вопросы о моем статусе. Теперь же чародейка величественно вытащила из кошеля золотой и, не глядя, кинула его мужчине. Тот, словно кобра, схватил его в воздухе двумя пальцами, продемонстрировав недюжинную сноровку в этом деле. Я почему-то ждал, что он куснет добычу. Однако хозяин меня удивил: выудив из кармана какой-то предмет, он приложил к нему монету. Я уже понял, что это амулет, видимо, определяющий фальшивки, и слегка напрягся. Денежка была еще кордосской чеканки, а что является фальшивкой здесь, кто его знает. Но, похоже, там просто проверялось наличие драгметаллов, так как мужчина удовлетворенно кивнул. И ему совершенно по фиг было, какого года выпуска благородный кругляш и чей светлый лик отчеканен на нем. Было бы интересно посмотреть, как работает амулет, надо будет глянуть поближе.

Наверное, мужчина был в своем праве, но, на мой взгляд, все равно невежливо вышло – он продемонстрировал нам свое недоверие, хотя мы выглядели лишь слегка потрепаннее тех же мужиков в углу. И здесь встречают по одежке! Надо было допилить динамическую иллюзию, но времени не хватило. Если бы сделал, можно было бы превращать нашу одежду во что угодно. Визуально, по крайней мере. Забавно, просто создавать сложные иллюзии я могу легко, а вот чтобы они естественно смотрелись на человеке – пока нет.

Хозяин быстро оправдался в наших глазах, подобострастно улыбнувшись и низко поклонившись:

– Добро пожаловать в Тарфею, госпожа и господин. Выбирайте столик. Сейчас подойдет официантка, и вы сможете сделать заказ. Комната будет готова через полчаса. Меня зовут Джол. – Он широко провел рукой в сторону зала. – Желаете сдачу сейчас или по факту?

Карина лишь небрежно отмахнулась, демонстрируя крайнюю степень скуки. Но я заметил, что она косится на нарядную девицу. Чародейка оказалась обыкновенной женщиной. Надо бы забрать у нее деньги, иначе все спустит! А вообще любопытно другое: непонятно как, но, по ходу, в нас сразу определили неместных. Скорее всего обули с ценой. Неплохо бы разобраться в местной экономике – что почем да какой курс золота к серебру.

Плотно отобедав, кстати, весьма вкусно, мы поднялись в свою комнату и решили часок отдохнуть. А потом в планах у нас стояло посещение магазинов, ознакомление с обстановкой и так далее. На всякий случай внизу я оставил прослушку, а Карина – наблюдательный конструкт. Правда, пока мы обустраивались, ничего про нас не говорили. А это значит, что и дальше вряд ли будут.

Королевство Арфика, город Тарфея

Дорникус

Спрятав в карман «всевидящий глаз», Дорникус задумчиво посмотрел в сторону окна. Взгляд его скользнул по противоположному дому, задержался на стоящем напротив таверны стражнике. Он все пытался вспомнить, что его зацепило в недавних постояльцах. Но мысль не успела сформироваться – ее спугнул вопрос Кирина.

– Что? – Дорникус довольно часто рассматривал людей через «всевидящий глаз», редкий амулет, случайно доставшийся им от умершего «клиента».

Не сказать, что без этой вещи работа охотников за головами не имела смысла, но, несомненно, заметно облегчалась. Особенно если разыскиваемый оказывался искусником или чародеем, что намного опаснее. Первых легче захватить врасплох. «Глаз» же показывал, имеет ли человек отношение к этой братии или нет. Ведь нередко случалось так, что в сводке на человека не сообщались такие важные детали, и вполне можно было поплатиться головой за свою беспечность. Их команда была опытной и брала заказы даже на чародеев. Правда, и амулетов у них для таких случаев хватало – не с голыми руками шли. Причем в коллекции имелись не только искусные артефакты, но даже архейские. Немало времени, в основном между заказами, команда проводила на рынках, разыскивая полезные штучки, имела связи с «чокнутыми археологами», нелегально занимающимися раскопками древних мест или захоронений. Чокнутыми таких людей называли за то, что подобная деятельность без поддержки сильных чародеев или искусников очень часто приводила к смерти. Не всегда легкой. Чаще – как раз наоборот. И все же находились желающие быстро заработать или те, кто искренне интересовался древностями. Короче, чокнутые – они и есть чокнутые.

– Не знаю. Надо кое-что уточнить. Вернусь через час. – Дорникус встал, прихватил свой меч и вышел из таверны.

Кирин проводил его взглядом и повернулся к третьему члену команды, Боркусу:

– Что это он?

– Наверное, работа сама упала в руки, – не вытаскивая носа из пивной кружки, пробормотал тот. – Придет – расскажет.

Дорникус отсутствовал не час, а все три. Кирин и Боркус успели вернуться в свою общую на троих комнату и не спеша стали собирать вещи. Последний их поиск заказанной «головы» ни к чему не привел, за три месяца они успели поиздержаться, а если нет результата, то нет и денег. Поэтому пришла пора перебираться в таверну попроще или вообще двигать из этого города. Слабенькую надежду оставлял неожиданный уход Дорникуса, но его напарники не особо верили в такую удачу. Обычно долго и упорно приходится искать «клиента», потом еще дольше – подбираться, выжидая удобный момент, особенно если это чародей или искусник, и только затем проводить захват. А чтобы вот так вот случайно встретить кого-то из разыскиваемых – слишком большая удача, дабы рассчитывать на нее всерьез.

Дорникус внимательно оглядел коридор, запер дверь и достал из кармана «кокон тишины». Пока он активировал амулет, положив его посреди комнаты, напарники молча расставили вокруг три стула. Разговор будет приватным – за пределы невидимого круга не просочится ни один звук.

Когда все расселись, Дорникус, прежде чем начать беседу, с легкой улыбкой оглядел своих друзей. Бородатый здоровяк Боркус. Мастерски владеет секирой, которая просто порхает в его могучих руках, как невесомая тростинка. Отличный следопыт. Может затеряться в любом городе, наладить контакты с любыми бандитами. Кирин – сухой, жилистый, гибкий и очень быстрый. Предпочитает метательные ножи, удавки и небольшие дубинки. Может пролезть в любую дырку, открыть любой замок. Именно он делает основную работу, когда надо просто выкрасть человека из какого-нибудь защищенного помещения. Причем тихо выкрасть. Ну и Дорникус, голова их небольшой компании. Отлично разбирается в амулетах, несмотря на то что не владеет ни Искусством, ни чародейством. Именно он разрабатывает планы, ищет нужную информацию, имеет обширные связи в разных слоях общества во многих королевствах и даже в обеих империях. Во владении мечом лишь чуть-чуть недотягивает до мастера.

– Не тяни, говори уж, – нетерпеливо поерзал на стуле Кирин и выразительно глянул на командира.

Боркус лишь ухмыльнулся и приложился к очередной пивной кружке.

– В общем, разузнал я кое-что… – не стал дольше терзать ожиданием своих помощников Дорникус. – Дело может стоить больших денег, но кое-что меня смущает. Заказ мутный, и это нехорошо. Поэтому сегодня я не буду настаивать на этом контракте. Просто расскажу вам все, что выведал, и мы вместе решим, что делать.

– Нет уж. Раз твоя чуйка не уверена в результате, ну ее… такую работу, – покачал головой Боркус. – В прошлый раз, когда мы вместе решали, идти на дело или нет, только чудом головы сберегли. А вот когда ты просто говоришь – пойти туда и сделать это, вот тогда все хорошо выходит.

– Помолчи, пьянчужка! – резко развернулся в его сторону Кирин. – Забыл, что мы без денег совсем? Куда податься? Амулеты продавать? А! Придумал! Давай твою секиру продадим! Пару месяцев точно проживем, и даже в роскоши!

– Мою секиру! – взревел Боркус. – Я щас ею бошке твоей глупой и пустой чик-чик сделаю. Или язык укорочу, посмотрим, как ты будешь девушкам после этого заливать о своих подвигах!

– А ну попробуй! – Взломщик вскочил и с азартом замахал ножами перед лицом богатыря. – Сначала я тебе бороду-то отчекрыжу…

– Тихо! – негромко сказал Дорникус, и перепалка мигом утихла. Да и какая перепалка? Так, обычная эмоциональная разрядка, что подтвердил Боркус, спокойно передавший Кирину извлеченную из-за спины очередную кружку пива. – Помните девку с парнем, что сегодня встали на постой? Через «всевидящий глаз» я видел, что они чародеи. Вернее, девка чародейка, а парень мне сначала показался простым.

– Сначала – это как? – удивился Кирин. – «Глаз» сбойнул?

– Вряд ли. С «глазом», надеюсь, все в порядке. Не перебивай. Но именно парень меня привлек. Что-то мне в нем показалось знакомым. В общем, я связался с центральной конторой в Хлое и попросил выслать подробную информацию о разыскиваемых «головах» за минувший месяц.

– У-у-у… – протянул Боркус. – Небось последние деньги за связь выложил?

– Почти, – с недовольством в голосе ответил командир. – И ты тоже меня не перебивай. В общем, этот парень очень похож на того, кого ищут. Причем на него сразу несколько заказов!

– М-да… – Здоровяк в задумчивости подергал себя за бороду. – От разных заказчиков?

– В том-то и дело, что от разных. Четыре контракта за информацию о его местонахождении. Трое платят по стандарту «срочно» – по десять золотых, а один – аж пятьдесят! Еще несколько контрактов на «разузнать ценную информацию о клиенте», причем состав заказчиков иной. Ну и, наконец, один, который платит полсотни за «найти». Хочет задержать этого человека и кладет сверху две сотни золотых.

– Ну дела! – присвистнул Кирин. – Этот парень что, императорскую корону украл?

– Как знать, – без улыбки ответил командир. – Но только хотят его серьезно.

– Смог выяснить, кто заказчики? – включился в разговор Боркус.

Дорникус виновато развел руками:

– Денег нет, чтобы по-хорошему наводить справки. Да и заказчики явно непростые, так что не факт, что вообще можно их вычислить. Правда, почти все заказы идут из Кордоса. Только один на местонахождение и один на дополнительную информацию – из Оробоса. При этом описание клиента у них самое скудное. Так что здесь все ясно: чародеи почуяли что-то интересное и хотят быть в курсе. Однако с остальными ничего не понятно.

– Никакой информации на продажу, я так понимаю, нет? – Здоровяк с мрачным видом все дергал и дергал себя за бороду, рискуя в задумчивости перестараться и вырвать ее с корнем.

Командир грустно кивнул:

– Совершенно верно.

– Отчего все-таки так дорого платят за поимку? – снова влез в разговор Кирин.

– Я и говорю: вполне вероятно, что парень является искусником или чародеем.

– Но «глаз» же не определил это?

– «Глаз» тоже не всемогущ. Некоторые искусники могут так прятать свою суть, что никакой «глаз» не поможет.

– И жезла вроде при нем не было…

– А посох? Я слышал, у некоторых и посохи искусные бывают.

– Бывают, – подтвердил Дорникус. – Всякое бывает. Посохи просто наиболее удобны при путешествиях.

– Искусник вместе с чародейкой? Странная парочка, – не унимался Кирин. – Ты ведь сам сказал, что она чародейка!

– «Странно» – еще не невозможно!

– А не слишком молод тот парень, чтобы оказаться сильным искусником?

– Тут ты прав. Но тогда это означает, что наш клиент – тоже чародей! А это еще хуже!

– Так ведь чародеи вроде как не умеют прятаться от «глаза»?

– Значит, умеют!

– Да пусть даже так! В чем проблема-то? – Кирин вскочил и стал ходить вокруг своего стула, стараясь не выйти за пределы воздействия «кокона тишины». – Сделаем его и денежки срубим. Что мы, чародеев, что ли, не брали?

– Ты сядь и подумай. Сразу двое чародеев. Стоит ли с ними связываться? Тем более что тот заказчик, который платит за поимку, сперва просит сообщить информацию о местоположении. Это значит, что он опасается неудачи при захвате. Да еще «глаз» не показал его суть. Это означает, что клиент очень опасный.

– А чародеи нас не подслушают? – забеспокоился Боркус.

– Нет. «Кокон тишины» защищает от этого надежно. Проверено на опыте, – заверил Дорникус.

– Ладно, – успокоился бородач. – Что дальше?

– Я уже все рассказал. Клиент – сильный чародей. Девушка рядом с ним – тоже. Может, подруга, может, наемница, не важно. Да, у нас есть амулеты, и хорошие. В принципе вероятность успешного захвата высока. Но все же меня смущает что-то… С двумя сразу мы можем и не справиться. В конце концов, можно просто слить всем заинтересованным информацию о местонахождении: восемьдесят золотых на дороге не валяются.

– Может, и так… С одной стороны, двести пятьдесят монет – это в три раза больше. Такой суммы нам надолго хватит, – задумчиво протянул Боркус.

– Поэтому я и выношу это задание на общее обсуждение.

– А с другой стороны – твоя чуйка. Она не раз нас выручала, – продолжал бормотать Боркус. – Если что, я против захвата. Ну их, этих чародеев. Почти сотня золотых за то, что мы уже знаем, – просто дар небес. Не стоит гневить судьбу и жадничать. Это мое слово.

Дорникус кивнул и посмотрел на Кирина, хотя догадывался, что тот скажет. И не ошибся.

– А я за то, чтобы пацана того завалить! Да и девчонку заодно, если получится. Может, и за нее что дадут! А? А вдруг?

– Ну и как ты это узнаешь? В Хлое такой информации нет.

– Ну не знаю, – пожал плечами Кирин. – Это твоя работа – думать.

– Насчет девчонки роток не разевай. Нам бы с одним справиться. – Боркус укоризненно посмотрел на Кирина. – Что, понравилась цыпочка?

– Не без этого, – улыбнулся взломщик и подкинул в руках нож.

– Значит, один за, один против. – Дорникус посмотрел в окно.

Боркус и Кирин замолчали, ожидая, что скажет их глава.

– Ладно! – Дорникус хлопнул ладонью по колену. – Значит, сделаем так. Понаблюдаем за подопечными. Недолго – день, максимум два. Иначе они заметят или вычислят слежку. Удачно вышло, что мы оказались в одной таверне, причем они пришли после нас, так что подозрений меньше. Если получится так, что парень с девкой разлучатся, попробуем захватить парня. Желательно снаружи: я уверен, они уже поставили защиту в своей комнате, чтобы никто не проник. Если не срастется – рисковать не будем, быстро сваливаем и продаем информацию. Даже в этом случае деньги немалые, причем, как ни странно, валяются прямо на дороге. – С этими словами командир подмигнул здоровяку.

Дорникус немного помолчал, потом вздохнул:

– Поступим следующим образом. Я постоянно торчу внизу в таверне, наливаюсь пивом. Ну или делаю вид. Вы шляетесь снаружи недалеко. Если кто-то из них выйдет – ненавязчиво проследите. Если это будет девка – за ней пойдет Боркус. Просто удостоверься, что она не собирается быстро возвращаться. Если парень – идешь ты, Кирин, оставляешь метки, мы с Боркусом последуем за тобой. Захвати свою маскировку и переоденься снаружи. Думаю, лучший вариант – бродяжка. Что скажешь? Стражники не пристанут?

– Многовато их тут, конечно, – покачал головой Кирин. – Но бродяжек и попрошаек сильно не обижают. Однако все же тут лучше подойдет образ обычного работяги, в меру пьяненького, гуляющего туда-сюда. В данных обстоятельствах идеально было бы сыграть под стражника, но в этом городке опасно – униформы особой у них нет и скорее всего все знают друг друга в лицо.

– Ладно. Пробегись по округе, еще понаблюдай, скорректируешь образ. Возьми «вырубатель». – Дорникус вытащил из-под стола заплечный мешок, развязал его и аккуратно достал круглый тубус небольших размеров. В этом потертом чехле обнаружился продолговатый брусок с ременными петлями. По внешнему виду сразу можно было понять, что эта штука надевается на руку. Амулет с зализанными углами был весь черный, лишь сверху слегка выступала маленькая сфера синего цвета – накопитель маны. – Как обращаться с ним, ты знаешь. Если вдруг подвернется удобный момент – воспользуйся им.

– Да, хорошая штука, – с удовольствием примеряя на руке амулет, сказал Кирин. – Помнишь, Боркус, того искусника, что жезлом своим размахивал и грозился нас сжечь живьем, а после «вырубателя» успокоился сразу?

– Я помню, что мы не получили награду, потому что он с крыши свалился и разбился насмерть, – буркнул Боркус.

– А если артефакт не сработает? Вдруг у него защита мощная?

– Тогда ты просто и незатейливо убегаешь оттуда и вообще из города. А мы тем временем сольем информацию и встретимся в лиге от города с западной его стороны.

– Кстати, а нам поверят? Как заказчики будут проверять информацию? Не кинут ли нас?

– Не буду скрывать, такая вероятность есть. Но не забывай, мы не сами по себе и платим конторе процент. Людям, которые руководят ею, важно иметь безупречную репутацию и защищать таких, как мы. Мы сливаем информацию в центр, там ее проверяют на соответствие описанию. Если все совпадает, так или иначе деньги будут получены. За качество описания искомого человека несет ответственность сам заказчик – будет платить за каждого найденного, чья внешность подходит, пока не отменит заказ. Кстати, не забывайте, что за прокол с нашей стороны придется заплатить штраф. Пока этого с нами не случалось, но помните о диких охотниках. Пара ошибок – и мы сами одичаем, контора с нами не будет иметь никаких дел.

– Ну да, ну да… – угрюмо пробормотал крепыш. – Только деньги мы получим не сразу, а у нас и так их осталось немного. Что делать будем?

– Деньги, как обычно, получим в банке даймонов. Филиал, кстати, и здесь есть. Так что это дело нескольких дней. Но на крайний случай у нас есть резерв в том же банке. Вы это знаете. Придется его использовать.

Трое охотников за головами помолчали, обдумывая ситуацию.

– А может, мы зря все усложняем? – Кирин посмотрел на Дорникуса. – Может, прямо сейчас пойдем к ним да шарахнем из-за стены «вырубателем»? Защитные амулеты у нас есть. Саму дверь я открою мизинцем левой руки, ничего там сложного. А?

– Амулеты – это замечательно, но они не панацея, – покачал головой командир. Как знать, какое проклятие поджидает незваных гостей в комнате? Наша сила во внезапности. В условиях, когда противник расслаблен, когда у него меньше возможностей воспользоваться своими преимуществами. Чародей может заметить, даже если просто кто-то о нем думает. И в их логово я ни за что не полезу. Так что, как всегда, берите себя в руки, проявите интерес к выпивке, к гуляниям. К чему угодно, но противник должен для вас стать просто неинтересным посторонним человеком. Так! – Дорникус хлопнул себя по коленям. – Все обсудили? Тогда за работу!

Ник

Комнатка, в которой мы остановились, оказалась довольно чистой, светлой и уютной. А что еще нужно для отдыха? Не чета, конечно, моему магическому дому, но в качестве разнообразия пойдет. Большая кровать, стол, несколько стульев, драпировки по стенам и на окне. И даже маленькая комнатка типа МЖ с аккуратной дыркой в полу и батареей флаконов с благовониями на полочке. Так что, несмотря на сервис, все равно немного не то, к чему я привык. Да и ванной или душа тут не было. Надеюсь, хотя бы есть общая купальня на этаже, как в общежитиях. Потом спрошу у хозяина, как-то не хочется курочить тут все своей магией. Цена за номер, как мне кажется, излишне высокая. Особенно тут, в приграничье, вдали от столицы. Ну да ладно. Денег еще немного есть, а долго задерживаться мы тут не собираемся. Моя главная цель на данный момент – по-быстрому найти интересующее меня место, а потом все же отвести Карину до дома. Она хоть и не напоминает мне об этом, но порой я замечаю ее грустные и задумчивые взгляды, направленные вдаль.

Я откинулся на спинку стула, снял сапоги и закинул ноги на второй стул. Обоняния коснулось легкое амбре. Я поморщился и перетряхнул в памяти набор плетений для путешественника от гномьих мастеров. До чего толково составлена эта коллекция – по мелочи сильно в дороге спасает. Очистка одежды магией – довольно быстрая и удобная штука, хоть плетения и сложные. Я-то сам их воспроизводил, а вот гномы предпочитали их в амулеты загонять. И тем не менее иногда следует одежонку и простирнуть. Хотя чем ее чистить, лучше ей не давать пачкаться. Карине-то я давно уже ее укрепил и сделал типа силового гибкого каркаса, который «продал» еще гномам как дешевую альтернативу укрепления одежды для стражников и воинов. Вот он и не давал приставать грязи к материи. А с потом и дождем справлялось плетение, созданное Умником, да еще делало там кучу всяких приятных и положительных плюшек типа температурного баланса. А вот на портянки такое плетение я забыл повесить.

Ладно, как там? Я вспомнил наши фильмы, хмыкнул и щелкнул пальцами. Портянки дернулись, взлетели в воздух, где я их и поймал. А на пол посыпалась легкая взвесь. Интересно, что это такое? Ладно, потом… Лениво… Я понюхал портянки – не пахнут, но белее почему-то не стали. Повесив на них такое же плетение против пота, отложил в сторону и пошевелил пальцами ног. Приятно, что ни говори.

Карина решила слегка вздремнуть и свернулась калачиком на кровати. Я же спать совершенно не хотел. Мысли мои скакнули к нашему путешествию. Да… Хорошее время было, хоть и недолгое. Красивая природа, девушка под боком, с которой не только сексом приятно заниматься, но и поговорить можно, интересные занятия магией. Постоянное напряжение мозга принесло ожидаемо хорошие результаты. Это как в студенчестве или потом на работе: читаешь учебник или какую-нибудь книгу из области информационных технологий, а там сплошные формулы, математические выкладки или научные доказательства. Не врубаешься, о чем речь, и чувствуешь себя полным дураком. Читаешь второй раз, третий, десятый. И потом – раз! В голове что-то щелкает, и ты вдруг начинаешь видеть смысл. Сродни магии какой-то, только это не магия. Лично у меня так устроен мозг. Работает подсознание, а потом выдает результат. Или не выдает. Может, не только у меня так. Так и тут – постоянная работа мозга на повышенных оборотах привела к тому, что я стал легче понимать плетения, быстрее делать выводы, расчеты.

Может, конечно, и биокомп тут помогает, но я его уже давно не воспринимаю как отдельную нашлепку на моем мозге. Хотя иногда накатывает ностальгия, и я с ним общаюсь, как с компьютером. Просто чтобы не чувствовать пустоту в душе. Раньше эту нишу занимал Умник.

Вопрос-ответ. Или его отсутствие. А ну-ка! Я закрыл глаза, вывел перед внутренним взором картинку нашего заселения. Вот передаю деньги хозяину, вот он достает амулет. Я тогда успел перейти на магическое зрение и увидел плетение в амулете, но, естественно, ничего не успел понять. Я немного напрягся, картинка перед глазами стала четче, и искусная вязь ярко засияла, а фон комнаты ушел на задний план. Стоп! Хм… Что-то понятно, но само плетение объемное, поэтому некоторые части на картинке не видны. Жаль… Хотя… основа – датчик металлов, нечто подобное было и у гномов, а остальное лишь оснастка. Так что теперь воспроизвести такую штуку не будет стоить никаких трудов. Вот только настроить на разные металлы сложновато. На золото – здесь подсмотрел, на железо, медь и некоторые другие металлы – знаю от гномов, хотя там плетение несколько другое, но принципы, в общем-то, схожие. А вот если понадобится нечто иное, придется конкретно настраивать, имея в руках образец.

Я снова огляделся. Новые места, другие люди, а чувствую себя вполне комфортно. Раньше, еще на Земле, довольно туго заводил знакомства, а новая обстановка всегда напрягала. В чем же причина? Как ни странно, я не чувствую себя сильно изменившимся. Но ведь о себе всегда трудно говорить правильно и критически. Вот Карина – раньше я ее не знал, но как сильно она изменилась с момента побега из тюрьмы! Правда, тут есть вероятность, что она просто возвращается в свою норму, но что-то мне подсказывает, что это не так. Да и по рассказам ее выходит, что она раньше была совсем другой. Более домашней, что ли…

Я вытянул перед собой аурный щуп и с некоторым усилием смог сделать так, чтобы его кончик как бы оторвался. Получился конструкт. Угу, типа того. Только внешне. Карина в пути долго пыталась растолковать мне основы чародейства. Причем не только словами. Я даже кое-что понял. Только вот методика мне совершенно не подходила. Все замешано на эмоциях, на определенном состоянии и воображении. На недостаток воображения мне грех жаловаться, но только оно у меня какое-то рациональное, что ли. Это сильно мешает. В конце концов я понял, что если хочу овладеть чародейством, мне надо подойти к делу с другой стороны. Выработать свою методику, чтобы использовать мои способности и индивидуальные особенности организма. Как это сделать, пока прослеживается смутно, но свет в туннеле есть. Например, вот такой – я скользнул в инфосеть, нашел свой недоконструкт и аккуратно вплел в него структуру, скопированную с Карининого творения. Вернее, изменил только его функциональную часть. Выскользнул обратно – конструкт поменял свою форму, слегка уменьшился в размерах, но стал пульсировать. Я мысленно потянулся к нему и почувствовал четкий отклик. Дав импульс-команду, отправил его гулять по таверне. Перед внутренним взором возникали места, люди – в общем все, что попадало в поле зрения моего «глаза». Ничего интересного я не увидел и оставил конструкт висеть внутри нижней залы. Теперь в любой момент смогу с ним связаться. Энергии ему хватит на полдня.

Содеянное казалось большим шагом вперед, но было чувство неудовлетворенности. Вроде я знаю, как оно работает, как действует, но всех тонкостей не понимаю. И это сильно раздражает. Забавное наблюдение – мои конструкты, в отличие от Карининых, какие-то бездушные. Как роботы. Ее творения сами собой скачут, летают туда-сюда, реагируют на эмоции хозяйки, а мои – нет. И это несмотря на то, что по информструктуре почти точно повторяют ее создания, без учета, разумеется, моих особенностей ауры. Кроме того, строение конструкта довольно сложное – неструктурированное и бестолковое месиво нитей, функций и узлов. Взять любой живой организм, да и неживой тоже, – там все четко организовано, прослеживается инженерная мысль, как бы глупо это ни звучало. А вот конструкты хаотичны. Причем у Карины однотипные конструкты отличны друг от друга. Сходны – да, но не близнецы. Ну просто такими получаются. У меня же, когда я действую через инфосеть, они все как оловянные солдатики, на одно лицо. М-да… А ведь вся проблема в том, что при желании, не обладая знаниями, чародей типа Карины может создать конструкт с совершенно новыми свойствами. Стоит сильно захотеть – получится. Я же пока только могу повторять увиденное. Да, именно это меня гложет. Ладно, прорвемся.

В конце концов, есть еще такой вариант. Я потянулся мыслью к своему дракончику, так же мысленно приласкал, а потом попросил. Желание-мысль мелькнуло как молния, а Драко тут же его выполнил. Откуда-то из области моего солнечного сплетения с большой скоростью вылетел целый выводок конструктов. Да, Драко и Шустрик общаются на своем уровне, и Драко многое перенял от дракончика Карины. Кстати, он чувствует Шустрика на большом расстоянии, так что потерять Карину мне не грозит. Но все равно, Драко – не я. И даже такой способ создания конструктов напрягает.

Проще с так называемыми заклятиями. По сути, это то, что я делал в тюрьме: своей аурой внедряешься в ауру другого человека и перемыкаешь там определенные функциональные точки, какие-то подавляешь, иные, наоборот, возбуждаешь. Только тут есть отличие – чародеи могут «отрывать» от себя эти части аур, как и при формировании конструктов, и оставлять в ауре противника в свободном плавании. Эти «оборвыши» намного проще конструктов, да и перемещаться не могут вне «инфицированного» человека или местности. Максимум – случайно перейдут на другого или просто прицепятся к какой-нибудь поверхности. А могут просто занимать определенный объем, войдя в который, человек получает постоянную «инфекцию» или временное подавление работы ауры. Вот такое я быстро научился делать. Тут я четко представлял, что должно выполнять это энергетическое бесформенное облако. Хотя может показаться, что особой разницы между конструктами и заклятиями нет, но это не так. Я вижу отличия, но сформулировать пока не берусь: сам немного плаваю в этих вещах.

Доделал я и защиту. Решение получилось сложное – целая комплексная система обеспечения безопасности. На волне хорошего настроения и в память о далекой Родине я назвал систему «Спасатель-1»: солидно и по существу. Штука получилась хорошая, даже слишком, так что пришлось из-за некоторых особенностей половину ее функций отключить от греха подальше. Принцип такой: несколько инфомагических сеточных шаров разного диаметра окружают хозяина. Они постоянно крутятся в противоходе друг относительно друга. Расстояние между ними в зависимости от условий можно выставлять отдельно. Стандарт – двадцать метров, пятнадцать, десять и пять. Этого достаточно, чтобы Драко мог определить, откуда и куда точно двигается предмет и с какой скоростью. Когда расчеты закончены, срабатывает непосредственно защита. Сперва активная – цель поражает гравитационный удар, меняя ее траекторию или попросту круша в щепы. Затем, если первая не сработала, включается пассивная – ставится защитный купол, на подлете принимая на себя все, что прошло. Мне Драко передает информацию, откуда прилетела гадость, чтобы я мог при необходимости отреагировать. С магическими подарками справляется еще пара слоев защиты, или пережигающая их запасы энергии, или разрушающая логические структуры плетений, по типу моих «спрутиков». Ну и конструкты также рушатся отдельным слоем, вибрирующим на частоте резонансного их разрушения.

Относительно идеальная защита, если бы не одно «но». В этом мире много магии, и часто она носит мирный характер. Если включать на полную силу моего «Спасателя», то все плетения, проходящие через него, будут разрушаться. А оно мне надо? Так что лучше включать все возможности только в тех случаях, когда точно уверен, что это не помешает. Увы, Драко сам определиться не может. Только я, а это уже не есть гуд. Получается, у защиты имеется слабое звено.

Плохие вещи ходят парами. Так и тут. Есть еще одна антифича. Если такая защита стоит, скажем, у Карины и у меня, то при их соприкосновении происходят неприятные вещи: логика плетений сбивается, начинает куролесить. Мои «Спасатели» воспринимают друг друга как врагов, пытаются бороться, сжирая энергию и истерично вереща о нападении. И не только это. Много всякой другой фигни происходит. Отладить пока не удается: никак не решу, как лучше сделать. Как сейчас поступить, я тоже не знаю. То ли ходить одному с защитой, частично включенной, то ли на Карину повесить. Хотя, конечно, тут вариантов нет – на чародейке уже стоит и постоянно работает такой «Спасатель». Правда, без разрушения магии и вообще чаще в режиме отладки или накопления статистического материала. Когда все будет отлажено, в боевом режиме эту функцию защиты отдельно сможет включить сама Карина или ее Шустрик, если почувствует, что хозяйка не в себе или не отвечает (повисла, как комп). Плохо, конечно, ну хоть что-то…

Я зевнул. Тоже, что ли, поспать? Или поработать? Ладно, с полчаса можно потрудиться. Я скинул ноги со стула, развернул его к свободной центральной части комнаты. Там, куда я смотрел, появился иллюзорный меч. Тянуть из ножен настоящий – тот, что я позаимствовал в оружейной лавке в Маркине, я посчитал нецелесообразным. Мне сейчас нужен только зрительный образ, чтобы лучше думалось. Что я хочу? Да просто надоело всюду таскать с собой этот клинок. В бою – да, он нужен, но все остальное время это тяжелая, неудобная железка (хотя, конечно, вопрос привычки). Вот и подумал, что хорошо бы обзавестись мобильным образцом, лишенным всех недостатков оригинала. Ну и, разумеется, нафаршировать всякими-разными плетениями по самое не балуй.

До сих пор я делал только укрепление на холодном оружии, но это ведь несерьезно. Захотелось вдруг сделать что-то действительно выдающееся, чтобы потом, спустя многие века, люди с благоговением вспоминали мой шедевр имени меня. Ребячество? Ну и пусть. Главное, что мне это доставит удовольствие. Ну и просто: чужие поделки я уже видел, а вот теперь задумался, что бы я сделал? В общем, задачка мне показалась интересной, и я, не откладывая дело в долгий ящик, приступил к разработке концепции.

Первым делом решил отказаться от самого меча, то есть от материального объекта в качестве основы. «Должен быть энергетическим» – «записал» я первый пункт в своем плане. Тут же покумекал и создал плетение, формирующее меч из силовых плоскостей. Правда, в силовом варианте им пользоваться неудобно. Хотя на незащищенном теле может и сработать, а если металл – уже проблема, поэтому форма оружия переходила в твердое физическое состояние. Получился прочный меч… Но прозрачный и очень легкий. То есть непригодный к использованию. К этому я был готов, но если с первым бороться легко, то хорошего решения для второй проблемы я навскидку не придумал. «Плетение гравитации» – уже серьезно звучит, но тут ведь надо не просто сделать иллюзию массы, а чтобы инерция была… Над этим я подумаю чуть позже. Второе: мое плетение нужно запихать в амулет, чтобы любой мог им пользоваться. К тому же только артефакт доживет до потомков, ведь свое будущее плетение я никому раздаривать не собираюсь. Но и это потом. Сначала… Снова зевнул. Нет, пожалуй, поработать не получится. Не горит, потом продолжу. Я развеял иллюзию, потихоньку, чтобы не разбудить Карину, залез на кровать, обнял подругу и закрыл глаза.

Карина

Сладко потянувшись, девушка огляделась. Сзади ее обнимал Никос, он тихо сопел почти ей в ухо. Карина улыбнулась – вдруг неожиданно стало щекотно. Быстрый взгляд в окно показал, что разоспались они не на шутку. Еще не вечер, но все к тому идет. Никос пошевелился, но чародейка провела рукой вокруг его головы и он затих. Уже давно внутренняя суть парня вполне благосклонно воспринимала такие легкие и полезные воздействия. Хотя девушка не сомневалась – стоит только ей захотеть причинить ему вред, как ответ последует незамедлительно. И хорошо если не смертельный.

Во время путешествия Никос постоянно работал. Карина не могла надивиться такой его работоспособности, но понимала, а в основном видела, что ему так нравится. В этом он весь. Она чувствовала, что в подобные моменты про нее не забывают, ее образ всегда рядом с ним. Несмотря на то что иногда хотелось большего внимания, ее пока вполне устраивало текущее положение дел. Это простой женщине нужно знать, что о ней постоянно думают, ее любят. Именно поэтому она все время отвлекает мужчину от его дел, чтобы получить очередное подтверждение. Чародейке это просто было видно, и на душе становилось спокойно. И уже давно ночами, прижавшись к своему мужчине, она омывала его аурой своей…

Карина резко села. Легким усилием прогнала предательское покраснение с лица и поднялась на ноги. Никос не проснулся.

Оглядевшись в чародейском зрении, девушка улыбнулась. По комнате медленно летали конструкты, созданные магом. Пустые заготовки. Он делает большие успехи, хотя сам недоволен: говорит, что слишком медленно учится. Ха-ха! За неделю освоить создание конструктов! Кому сказать – не поверят. Да еще Никос делает это по-своему. Сначала отрывает от ауры вот такие заготовки, а потом непонятно как наполняет их смыслом. Карина даже не подозревала, что существуют другие способы, отличные от общепринятого. Всегда назначение конструкта определяется сразу же при создании, и переделать его уже нельзя.

Чародейка нахмурилась, ненароком вспомнив реакцию той красивой, чего лукавить, девушки внизу на ее походный наряд. Никос хоть и скользнул по ней равнодушным взглядом, да и в ауре не видно было никакого интереса, но Карине все же стало неприятно. Чувства чувствами, но твой мужчина должен не только получать удовольствие от единения с тобой, телесного и духовного, но и услаждать свой взор твоим внешним видом. Так сказать, для полной гармонии.

Задумчиво выглянув в окно на центральную улицу, Карина поняла, что жизнь города далека от того, чтобы готовиться к вечернему отдыху. Везде ходили люди, и довольно много, мелькали разносчики с подносами или тюками, проносились всадники. Наверное, и лавки еще не закрыты. Лавки… Лавки одежды…

Карина задумалась. Потом решительно тряхнула головой, достала из сумки кошель с деньгами и пересчитала их. Всего пятнадцать золотых. Если не брать платье с бриллиантами для бала, то одной монетки хватит в любом случае. Засунув пару кругляшков в маленький кармашек на брюках, Карина выпустила конструкт и через него оглядела себя (зеркал, к сожалению, в комнате нет). Что ж… Хорошая одежда для похода, но не для повседневного ношения в городе. Облегающее платье из тонко выделанной кожи опускается ниже колен. По бокам разрезы до самой талии. На ногах брюки из той же кожи, очень приятной на ощупь. Как-то Никос посмеялся, назвав ее индианкой, сказал, что не хватает простых бус да перьев на шнурках. Впрочем, его слова не несли никакого обидного оттенка, в них было лишь восхищение ее внешним видом. Этого оказалось достаточно, да и самой понравилось. И все же…

Девушка быстро намотала на ноги портянки, надела сапоги и, постояв немного, подошла к двери. Никос не забыл поставить защиту. И свою, искусную, и чародейскую. Последняя вышла на загляденье – тому, кто попытается пройти через дверь, обеспечена сначала головная боль, а если это не уймет нарушителя – потеря сознания. А вот что делает искусная защита, ей было неведомо. Но Никос всегда делал так, что на нее замки от незваных гостей не действовали. Вот и сейчас девушка спокойно пересекла порог. Напоследок она оставила висеть по центру комнаты конструкт. Как только Никос проснется, тот сразу нырнет ему в ауру и свяжет его с чародейкой.

Быстро сбежав по лестнице, Карина вышла на улицу. Далеко идти она не собиралась, но вроде бы нужные лавки есть поблизости от таверны. Так и оказалось. У первого же торговца она приобрела нижнее белье. С огромным трудом удалось подобрать что-то более-менее приличное. Это не Широтон с его огромным выбором всего, что душа пожелает. А тут такое впечатление, что этими аксессуарами пользуются лишь редкие эксцентричные особы. В поисках платья пришлось походить, и все равно ничего приличного не попадалось. То не по фигуре, то фасон не нравится, то материя – дешевка. Спрашивая торговцев, где что продается, чародейка в поисках одной лавки женской одежды сама не заметила, как углубилась в хитросплетение мелких улочек.

– Карина! – окликнул кто-то сзади.

Девушка так увлеклась, что перестала следить за окружающей обстановкой. И даже сейчас мысли о женских проблемах с трудом уступали место реальности. Она обернулась и непроизвольно ответила:

– Да?

Пожилой мужчина, что шел за ней, тепло улыбнулся. Только глаза его оставались холодными.

Больше девушка ничего не успела сказать. Только рефлекторно попыталась поставить защиту и выпустить пару конструктов, каких – и сама не поняла. В следующий миг в глазах потемнело и она замерла в том положении, в каком ее настигло проклятие. То, что произошло, мог бы красиво расписать сторонний наблюдатель-чародей. Напавший мужчина некоторое время тихо следовал за девушкой, а высоко в небе, чтобы случайно не привлечь внимание, роились конструкты. Их численность и состав постоянно менялись по мере оценки их хозяином ауры жертвы: какие-то пропадали, появлялись новые. Когда мужчина счел, что подготовился достаточно, он отдал беззвучную команду, и все конструкты выстроились клином над головой девушки. Нападавший был точно уверен, что не ошибся. Окликнув Карину по имени, он хотел лишь смутить ее.

Не медля ни секунды, он набросил на нее сильное проклятие дезориентации, с которым ее чародейская защита на удивление быстро справилась. Но было поздно: сверху девушку атаковали конструкты, часть из которых уничтожила ее творения, а остальные взломали ее ауру. Лишь только образовалась брешь, туда проник конструкт-транспортер, который доставил сильное проклятие подчинения. Когда Карина безвольно замерла, поимщик зафиксировал в ее ауре несколько своих конструктов, контролирующих целостность проклятия. А то всякое бывает: вроде бы победа, а потом противник раз – и выкинет что-нибудь эдакое. Лучше перестраховаться, мужчина это знал твердо, потому что опыт по отлову чародеев имел изрядный, чтобы не допускать ошибок.

Охотник медленно подошел к жертве, взял ее за подбородок и потянул вверх. На него смотрели пустые, но очень красивые глаза.

– Какой я молодец! – похвалил он себя, разглядывая девушку. – Пока другие путаются в мешанине из нитей твоей судьбы, пытаясь определить, где ты перейдешь границу, я посмотрел на карту и вычислил тебя здесь! Теперь все. Это мне уже не понадобится. Узнаешь? – Мужчина помахал перед носом девушки маленькой детской игрушкой – обычной тряпичной куклой, набитой гусиным пухом.

В глазах Карины что-то дрогнуло, но скорее всего это просто показалось. Затем чародей обошел вокруг живого изваяния, оценивая стать, как у породистой лошади.

– Хм… теперь я понимаю, почему он за тебя дает так много золотых… Хотя мне столько платят лишь за мои способности.

Продолжив обход вокруг пленницы, мужчина вдруг хохотнул своим мыслям:

– Да… Хороша! Но по-прежнему задираешь нос! – добавил он с внезапной злобой. – Ненавижу благородных! Спесивы, чванливы, высокомерны!.. Как будто вы лучше меня! Но только я сильнее! Ничего, дорога дальняя, успеешь почувствовать себя в шкуре рабыни, а потом все забудешь, как дурной сон, хе-хе… Следуй за мной. Вернее, рядом со мной. Ты поняла меня? – Чародей легко похлопал Карину по щеке. – Отвечай!

– Поняла, – послушно ответила она.

– Веди себя естественно. А то будет очень плохо. Тебе будет плохо! Хе-хе. – Развеселившийся мужчина потер руки и свернул в узкий проход.

Пленница молча последовала за ним.

Боркус

Боркус быстро вошел в таверну. Дорникус сидел за столом в углу, выполняя свою роль, – отслеживать все, что происходит внутри. Увидев вошедшего, он приподнял брови. Бородач кивнул и вышел. Командир неторопливо потянулся следом. Нагнал товарища он только в условленной подворотне, где уже дожидался Кирин, который заприметил крепыша и сразу же поспешил на место встречи.

– Что случилось? – Дорникус очень четко чувствовал возбуждение Боркуса.

– Тут такое дело, – замялся здоровяк, собрав по обыкновению бороду в кулак. – Я ж за девчонкой следил. Она по лавкам шлялась. В общем, заметил я, что какой-то хмырь следом увязался. На всякий случай я делал, как ты говорил: все время думал о постороннем, чтобы по-чародейски меня не засекли. И не прогадал. Тот мужик оказался чародеем, но меня так и не заметил. Когда девка зачем-то ушла в переулок, он последовал за ней и там зачаровал. Зря мы ее боялись – совсем слабенькая оказалась. Он ее сделал буквально за несколько мгновений. Она даже пикнуть не успела.

Кирин разочарованно сплюнул.

– Что дальше? – Дорникус оставался невозмутимым.

– Ну… Я, сам понимаешь, не пялился без перерыва – лишь изредка взгляды бросал. В последний раз глянул, а там уже никого. Знать, увел ее.

– О чем-то разговаривали?

– Не знаю. Далеко было. Что делать-то будем? Видать, и на девку объявлена охота?

– Эх, а я говорил! – Кирин от разочарования сжал кулаки.

– Нет, я бы знал, – покачал головой командир. – Наверное, это простой наемник, нанятый на одно дело. Так что неизвестный чародей нам облегчил задачу. Сейчас наш подопечный начнет дергаться и обязательно совершит ошибку. Так-так… Скорее всего он пойдет по следу девушки и вряд ли будет сильно обращать внимание на все, что не относится к ее поискам. Так… Значит, двигаемся к тому проулку, где ее взяли, делаем засаду чуть впереди и ждем час. Если парень не появится, то возвращаемся в таверну. В их логово не суемся, но лишь только выйдет – попробуем взять. Может, конечно, на комнате никакой защиты нет и сам он вовсе никакой не чародей, но рисковать не будем: подойдем к делу максимально осторожно.

– Согласен, – кивнул Боркус.

– Жаль девку. – Кирин достал метательный нож, подкинул его, поймал и снова спрятал под одеждой. – Уж я бы тому чародею кровушку-то пустил.

– Мужик делает свою работу, причем хорошо! Коллега, можно сказать, – бросил через плечо Боркус, ведя их команду к пункту назначения. – За что ты его убивать собрался?

– Противно это – зачаровывать женщин, – насупился взломщик.

– А как будто не ты сегодня предлагал скрутить ее? – обернувшись, оскалил зубы здоровяк.

– Сравнил тоже! – обиделся Кирин. – Я же на ее волю и разум не покушался!

– Точно-точно, ты на кое-что другое покушался! – от души заржал Боркус. А потом, успокоившись, серьезно добавил: – А вообще я считаю, что девок убивать нельзя, для другого они. Детей рожать, да и вообще…

Дорникус молча слушал безобидную перепалку и усмехался про себя. Он тоже считал, что охотиться на слабый пол – не по-мужски. Мнением своей команды на эту тему он ни разу не интересовался, так как всегда сам подбирал контракты, избегая заказов на женщин, но сейчас понял, что напарники разделяют его убеждение.

Ник

Очнулся я, уже приняв боевую стойку посреди комнаты. Сам момент выпрыгивания из кровати прошел мимо сознания. Мгновенно активированные щиты впустую расходовали энергию, не принимая на себя никаких атак. Кошмары, что ли, одолевают? Надо бы поосторожнее, эдак и зашибить кого-нибудь спросонья можно. Я снял защиту и огляделся. Карины не было. Только я подумал о ней, как в груди кольнуло. В мою ауру скользнул конструкт, явно созданный девушкой. Я ожидал, что почувствую подругу, но почему-то этого не произошло. Это был конструкт связи, и отсутствие таковой многое сказало мне. Похоже, не просто так я проснулся: что-то с Кариной случилось.

В руку сам собой прыгнул посох, по пути до двери к нему присоединился меч. Пока я спускался вниз, осматривая остаточные следы аур, вторым сознанием начал разбирать ситуацию. Почему не сработала моя универсальная защита? Я ведь ее подвесил на Карину. И вроде даже активировал перед сном. Тут все просто – от физического нападения она всегда спасет, а вот от магического – нет, надо специально включать. Значит, на нее напали или искусники, или ее собратья по ремеслу. Чародеям мы как будто на мозоль не наступали, так что, вероятнее всего, нас выследили кордосцы. Насколько я помню, ребята они серьезные. Думаю, Карина даже не успела отреагировать, иначе бы Шустрик просто на ее испуг включил все виды защиты и девушка продержалась бы несколько секунд и успела связаться со мной.

Увы, этого не произошло. Контакта нет и сейчас. Это значит, что либо она в беспамятстве, либо в каком-нибудь блокирующем поле. Логично. Кстати, вдруг подумалось: даже если сейчас она включит магическую защиту, это ей нисколько не поможет. Мой «Спасатель» ловит только те плетения и конструкты, которые прилетают извне. Так что вся надежда на Шустрика. Хотя, если она освободится, что это даст? Скорее всего ей нечего противопоставить боевому искуснику. Тревожно на душе… Эх…

Внизу в зале ничего подозрительного не было. Ко мне интерес никто не проявлял. Ведь вполне возможно, что цель – я, а не Карина, но пока все спокойно. Впрочем, о себе сейчас думать – последнее дело. Выручить подругу любыми способами – вот первоочередная цель.

Следы девушки прослеживались довольно четко, хотя и стали развеиваться. Час? Полтора? Я опустился на колени и положил руку на отпечаток ее ауры. Закрыл глаза и попытался войти в «суть мира», как говорит Карина. «Суть мира» – не только астрал, в котором я пока не понимаю. Это и пространство-время через призму тебя самого. Все же обучение у чародейки принесло результат: я почувствовал ее эмоции, которые она испытывала, когда выходила из таверны. Предвкушение, интерес, небольшое недовольство (чем?), легкая спешка… Я поднялся. Ладно, время поджимает, и перво-наперво надо найти место, где на нее напали.

«Драко! Определи направление Шустрика».

Мысленная команда-намерение принята, но мгновенных четких результатов пока нет. Только общее направление, в которое входит полгорода. Да, это не Умник, чтобы рассчитать точное географическое положение. Придется по следам идти, так быстрее. И я припустил на максимальной скорости, которую смог развить, не теряя след, загоняя вглубь беспокойство и стараясь стать простым роботом: выполнять программу четко и быстро, не делать ошибок.

Бежал я недолго. Девушка ушла от таверны где-то на полкилометра. По дороге, правда, меня остановила пара стражников, интересуясь, куда это я спешу.

– Прошу прощения, опаздываю на встречу. – У меня даже улыбка получилась. Параллельно я сделал два укола в их ауру, и они потеряли ко мне интерес.

Странно, с чего это Карину потянуло в этот переулок? Может, уже прозомбировали, а я пропустил место? Нет, информация со следов четко показывала, что она шла сюда в здравом уме и твердой памяти, без принуждения. Поперек дороги, прислонившись к стене дома, сидел какой-то алкаш, перегородив своими ногами проход. Быстрый скан ауры – не так уж сильно он пьян, чтобы ноги не держали, хотя запах дешевого пойла весьма ощутимый. И есть легкий интерес ко мне. Я слегка напрягся, но все оказалось проще. Мужик протянул ко мне дрожащую руку и прохрипел:

– Благородный ллэр!.. ик… Кинь монетку на опохмел, а? Сделаю для тебя все, что хочешь!

Я не отреагировал, перепрыгнул его ноги и пошел вперед – там кто-то был. Два человека. Стоят. Ждут. Засада? Я резко повернулся и только успел увидеть вытянутую в мою сторону руку пьянчужки, как почувствовал нечто вроде удара в лоб. Виртуального.

Кирин

Как только клиент упал, Кирин вскочил на ноги и свистнул. Из-за угла появились Дорникус с Боркусом и побежали к телу. Но вдруг Кирин почувствовал резкую боль в руках, они сами вздернулись вверх и прижались друг к дружке, в запястьях тоже резануло. Под ногами пропала опора, и взломщик по пояс провалился в землю, которая тут же его сжала в тисках. От боли сознание поплыло, но прежде чем отключиться, он успел заметить, как чародей по-кошачьи вскочил на ноги. А еще услышал рев Боркуса. С таким криком тот бросался на своих врагов, от которых после его секиры почти ничего не оставалось.

Ник

«Узкодиапазонное направленное ментальное воздействие. Блокировано».

Я открыл глаза. Хм… Теперь понятно, почему моя магическая защита не сработала. У нападающего была хрень, работающая, как мой бадди-комп: чисто электромагнитное излучение, направленное на подавление мозговой активности. Никаких плетений или чародейских проклятий. Действовал амулет: парень и рядом с магами не стоял, иначе бы я так просто не попался. Нет, таких совпадений не бывает, чтобы почти одновременно напали и на Карину, и на меня. Значит, это они. Это хорошо, теперь мне не надо гоняться за ними по всему городу!

Захватить руки первого бандита и связать их над головой – дело пары мгновений. Пусть целит своим амулетом в небо, а не в меня. Раздвинуть землю под ним – задачка из моего экзамена у гномов. Правда, тогда этот трюк применили против меня, но ничего зазорного в таком плагиате я не вижу. Пусть посидит. Мне эти чудаки на букву «м» нужны живыми. Сзади послышался рев буйвола. Я вскочил и развернулся. Не будь это другой континент, я бы подумал, что на меня бежит гном. Нет, тип лица все же отличается, но общее впечатление… Недолго думая я швырнул свой посох, как в игре «городки». Раздался басовитый гул разрываемого воздуха, и импровизированная бита, попав мужику аккурат ниже колен, сшибла его с ног. Он захлебнулся криком, но своих злых намерений достать меня не оставил: прямо с земли ответным броском метнул в меня секиру, которую так и не выпустил из рук при падении. Снаряд полетел точно, но мне под ускорением не составило никакого труда увернуться. Надо что-то делать со своими рефлексами! Они могут сослужить плохую службу. О холодном оружии вполне может позаботиться моя защита, нечего на прыжки и танцы время терять! Правда, попутно я аурным проклятием угомонил бугая, так что все прошло без заминки.

А вот дальше дело обстоит серьезней. Последний бандит уже достал какие-то амулеты, которые слегка светились в магическом плане, и начал наводить их на меня. Вот только «я» тут уже был во множественном числе. Проулок заполонили мои иллюзии, которые двинулись в сторону нападающего, перебегая слева направо и наоборот, перемешиваясь друг с другом. Он растерялся, не зная, где настоящий противник. В действительности он меня не видел совсем – я накинул полог невидимости и подбирался к нему вдоль стены. Чтобы аккуратно его упаковать, мне требовалось подойти поближе – с такого расстояния воздействие на ауру будет неточным. То, что именно он главарь этой банды, я легко вычислил по его поведению, а с кем еще говорить, если не с главным?

Впрочем, противник оказался шустрый и успел активировать один из амулетов. Слева пронеслась стена огня, оплавив брусчатку и уничтожив несколько иллюзий. Меня тоже задело, так что он вполне мог заметить, как сработала моя защита, съевшая пламя. Правда, во второй раз стрельнуть ему не довелось – я уже был рядом. Мужик безвольно опустил руки, глядя перед собой пустым взглядом.

М-да… Однако. Шуму-то. Я быстро пробежался к началу переулка и повесил там мощное проклятие собственной разработки, в котором смешались плетения и чародейство. Теперь любой проходящий мимо просто забудет, что тут есть проход, не увидит его и потеряет интерес к этому месту, а если все же сунется сдуру, то мгновенное опорожнение кишечника ему обеспечено. Таким же проклятием я запечатал противоположный конец проулка. Все, теперь можно выдохнуть, не опасаясь любопытных.

Чувствовал я себя премерзко. Да, я победитель, потерь нет, но это лишь потому, что противники попались несерьезные. Вроде бы я могучий маг, совсем недавно сам себя настраивал работать четко, не косячить. И пожалуйста! Как слепой щенок, угодил в примитивнейшую ловушку. А потом еще заниматься фигней, сражаясь с каждым индивидуально! Еще бы в рукопашную полез – с меня станется! Можно было, например, легко и непринужденно спеленать всех, как в деревне оборотней. А я… Тьфу! Все же боевые стычки, дуэли, от которых зависит жизнь, дают бесценный опыт, мгновенную реакцию, острый ум… У меня всего этого и в помине нет… Надеюсь, хотя бы сегодняшний день послужит мне уроком, эх…

Свалив нападавших в кучу, вернее, посадив их так, чтобы они сидели, опираясь спиной на стену, я привел всех в сознание. Это было ошибочным решением – «гном» громко застонал и снова вырубился. Ну и бог с ним. Тот парень, что встретился в начале переулка, то злобно зыркал на меня, то бросал взгляд на кучку амулетов и оружия, которые я вытряхнул из них. Мне это не понравилось, и его я тоже усыпил. Одного для разговора вполне достаточно. Главарь поморщился и с беспокойством поглядел на напарников.

– Где Карина? – начал я допрос.

Мужик молчал.

– Ладно, объясняю ситуацию. Я без особых усилий могу выпотрошить вам мозги или заставить говорить. Первое вам точно не понравится и я время потеряю, во втором случае я могу что-нибудь упустить, не так задать вопрос, но тогда от вас останется в лучшем случае визжащее от боли тело. Начинайте рассказывать сами – целее будете.

Снова молчание.

– Ладно. – Я вытянул энергетический щуп и воткнул его в ауру главаря в определенном месте. Сделал кое-какие манипуляции с потоками энергии. Глаза его стали пустыми.

– Где Карина? – снова озвучил я свой вопрос.

– Не знаю, – монотонно ответил он.

– Кто схватил мою девушку?

– Не знаю.

– Почему вы на меня напали?

– Мы взяли заказ на тебя.

– Что за заказ?

– На тебя много заказов. Кто-то хочет разузнать о тебе поподробнее, кто-то пытается найти. А один пожелал тебя упакованного. Все платят большие деньги. Мы решили попытаться тебя схватить. К тому же какой-то чародей увел твою девушку, и мы подумали, что это удобный момент.

– Какое отношение вы имеете к тому чародею?

– Никакого, мы его не знаем.

– Я так понимаю, мое местонахождение вы уже продали?

– Собирались, но не успели. Думали, поспешим – так прискачут и сами тебя скрутят. Хотели дать себе фору.

Я задумался. Потом вернул ауру мужика в исходное состояние.

– Мы на самом деле ничего не знаем про твою девушку. И даже как ее зовут, не знали, – заговорил главарь бандитов (или все-таки командир наемников?). – О заказах на тебя я могу рассказать поподробнее, но другой интересной информацией мы не располагаем. Я понимаю, что ты нас сейчас убьешь. Но прошу отпустить ребят. Это я решил взяться за контракт на тебя. Они просто делали свою работу, выполняя мой приказ…

Хм… Может, он и не говорит всей правды, но то, что про Карину ничего не знает, это точно. Управлением своей аурой он не владеет, чтобы скрыть такое. Блин, только время зря потерял. Ладно, решать по этой компании пока ничего не хочу – другое на уме.

– Сделаем так, – сказал я, разбудив тощего. – Некогда мне вами заниматься. Но и просто так не отпущу – отработаете сперва. Берите свое барахло и топайте в таверну. Если встретится стража, придумайте сами что-нибудь. Убежать даже не думайте – как только вы выйдете из города, мои удавки вас убьют.

Я быстро повесил на шеи всех троих невидимые петли из силового полога. Не сильно, но чтобы чувствовалось. Никакой автоматики, конечно, не стал ставить, да и не придумаю на ходу. Но после всего, что ребята видели, точно не посмеют свалить. Амулеты я засунул в валяющийся под ногами мешок, откуда их и вытаскивали. Но предварительно поместил в небольшой силовой купол, чтобы никто до них не добрался. На скорую руку сойдет.

– Мешок прихватить не забудьте, но внутрь не лезьте – убьет. Все. До встречи. – И я побежал дальше по следам Карины, которые уже почти совсем рассеялись. В переулке после огненного шторма их вообще не осталось.

Хорошо хоть дорога отсюда всего одна – не заблудишься.

Дорникус

– М-да… Попали мы… – Кирин осторожно потер кисти рук, потом, охнув, встал. – Синяков полно, но как будто кости целы, – сообщил он.

– Хорошо. Боркусу повезло меньше, – хмуро откликнулся Дорникус, пытаясь из подручных материалов сделать шину на ноги товарища. Кости раздроблены, словно били не палкой, а боевым молотом. Все, отбегался. Ходить, хромая, возможно, еще сумеет, да и то не факт. Эх…

– Что ж за чародей такой? – В сердцах взломщик по своему обыкновению вытащил нож, выискивая взглядом подходящую мишень, чтобы спустить пар.

– Получародей, – поправил его командир.

– Это как?

– А вот так. Потому что вторая половина – искусник!

– Да ладно! Такого не бывает!

– Значит, бывает! Ты вырубился раньше и весь бой не видел, а я-то помню, как он действовал. Так что слушай, что говорю.

Кирин помрачнел и спрятал нож:

– Дела… Что дальше, командир?

Дорникус вздохнул и медленно встал на ноги. Потрогал удавку на шее.

– Не знаю, – честно признался он. – Одно скажу: самим против него лучше даже не рыпаться. Пошли в таверну, подождем, когда он вернется.

– И что тогда? Вытянет из нас всю информацию о себе и грохнет. Мы его убить хотели – такое не прощают!

Командир грустно улыбнулся:

– Уже вытянул все, что только можно. Он же чародей, не забывай. При этом он спокойно мог убить тебя с Боркусом прямо здесь – для задушевных бесед ему вполне хватило бы меня одного. Нет, я думаю, у него на нас какие-то планы. Сомневаюсь, правда, что они нам понравятся. Но все-таки еще поживем. Глядишь, что и подвернется.

– А может, сольем информацию, пока можем? Вдруг заказчики подоспеют и у нас появится шанс?

– Сам об этом все время думаю. С одной стороны, ты прав. Но скорее всего он, как вернется, снова допросит. И мы сами ему все расскажем. Тогда точно не пощадит… Ладно, хватит рассиживаться, давайте за дело.

Наскоро приведя себя в порядок и поискав выходы из переулка, которые почему-то перестали существовать, охотники за головами сели решать неожиданную проблему.

Карина

В довольно большой, но не очень чистой комнате одной из таверн города танцевала обнаженная девушка. Ее тело было прекрасно. Его изгибы цепляли взор и не отпускали, а движения наталкивали на мысль о текучей воде и гибкой иве у реки. Напротив красотки у стола сидел мужчина, довольно улыбаясь и прихлебывая крепкое вино. Под столом уже лежала пустая бутылка, на столешнице стояла початая. Мужчина уже почти довел себя до ведомой только ему кондиции. Он расслабился и получал удовольствие. А ведь совсем недавно сам говорил, что чародеи даже в полностью подавленном состоянии могут выкинуть что-то неожиданное. Зря он забыл свои слова. Если бы он смотрел на девушку, как умеют только искусники и чародеи, то увидел бы кое-что интересное. В ауре танцовщицы волной поднялось яркое пламя, иногда принимающее форму крылатой ящерицы, – точно такой, что замерла, раскрыв крылья, на плечах девушки. Эта волна заставляла потускневшую ауру, застывшую, как болото, пульсировать, светиться ярче. В те моменты, когда пламя принимало форму дракона, ящер с явным удовольствием проглатывал угнездившиеся в узловых точках конструкты. Мужчина все же почувствовал легкое беспокойство, но неправильно истолковал его.

– Хватит, надоело! – Чародей стукнул по столу кружкой. – Иди сюда и помассируй мне ноги! Ты в своем дворце, наверное, никогда такого не делала, но я научу тебя ублажать настоящих мужчин!

Девушка приблизилась и опустилась на колени, послушно стягивая с него сапоги. Поэтому он не заметил, как глаза рабыни полыхнули гневом и презрением. Ее движения стали замедляться. Мужчина совсем расслабился и зажмурился от удовольствия. Но все же что-то не давало ему покоя. Он схватил пленницу за волосы, развернул лицом к себе и настороженно заглянул в глаза.

Карина, а это была именно она, в тот же момент протянула руки к похитителю, будто собираясь его обнять.

Тишину комнаты разорвал крик боли и муки. Чародея швырнуло на стену, когда гравитационный удар превратил его достоинство в месиво.

– Сейчас я покажу тебе, как я умею ублажать мразей! – хрипло пообещала Карина.

Охотник от боли полностью потерял контроль над собой, и девушке не стоило никаких трудов внедрить в его ауру своих конструктов.

– Нет, ты не умрешь быстро, и я не дам тебе потерять сознание. Ты, ничтожество, сейчас узнаешь свое место!

В коридоре кто-то пробежал, но Карина не обратила на это внимания. Она подняла чародея и припечатала к стене, не давая ему согнуться. Тот смотрел на нее мутным взглядом, который под воздействием конструктов Карины стал проясняться.

– Тварь!.. – На его губах запузырилась кровавая пена, а губы исказились в гримасе ненависти.

– Тварь, говоришь? – негромко произнесла девушка и снова вытянула в сторону мужчины руку.

По его колену будто ударили огромным молотом, раздробив его в лепешку. Нижняя часть ноги неестественно повисла на остатках кожи – ногу почти оторвало. И снова крик боли, от которой нет спасения в беспамятстве. Чародей, каким бы сильным он ни был, уже не мог не только чародействовать, но и просто думать о чем-то другом, кроме разрывающей сознание боли.

В дверь комнаты заколотили:

– Что там у вас происходит? Открывайте!

Карина мельком глянула на вход, и туда сейчас же полетела стайка конструктов, которые быстро исчезли, просочившись сквозь преграду. В коридоре наступила тишина. Девушка снова повернулась к похитителю.

– Кто тебя послал? – спросила она. Мужчина тяжело дышал и не отвечал. – Если будешь молчать, за каждую задержку я буду тебя наказывать, – спокойно пообещала девушка и провела пальцем по щеке чародея. Ее глаза побелели, губы крепко сжались и обескровились.

Мужчина с ужасом смотрел на ее волосы, которые почему-то стали шевелиться. Сами по себе. Он знал, что это означает у женщин-чародеек. Ответить он снова не успел и закричал от боли.

– Какая дивная музыка! – замурлыкала Карина, скаля зубы. – Я могу сделать так, что ты все расскажешь под принуждением, но тогда ты перестанешь чувствовать боль, а я этого не хочу! – Обнаженная девушка снова задала вопрос и вновь не получила ответа.

Если бы она была внимательна, то распознала бы ментальный блок на эту информацию у человека. Впрочем, на самом деле ответ ее не интересовал. Еще удар и еще один стон. Карина захохотала:

– Громче! Кричи еще!!!

Безумие затягивало ее, поэтому она не чувствовала, как вокруг закручивается вихрь энергии, подпитываясь от ее чувств, лишая ее остатков разума. В комнате явно потемнело, хотя садящееся солнце продолжало светить в окно. За дверью снова послышался топот, и ее стали выбивать. Карина не обратила внимания на шум. Девушка попала под влияние своего собственного творения, сознание помутилось. Темная воронка с чародейкой в центре все росла, увеличивая радиус, и вот уже стала просачиваться сквозь двери и стены. В коридоре послышались глухие звуки – так падают мертвые тела.

Чародей только потому оставался жив, что находился рядом с Кариной почти в эпицентре этого невидимого торнадо. Несмотря на боль и панику, он прекрасно видел все, что происходит вокруг. «Черный колодец» – редчайшее явление, но притом настолько страшное и узнаваемое, что испугает любого Повелителя Чар. Город обречен, как и чародей, сотворивший такое. Процесс не остановить.

– Дура, очнись!.. – прохрипел он в отчаянии, собирая все силы и волю, чтобы попытаться хоть что-нибудь сделать с этим кошмаром.

И, надо сказать, преуспел. От напряжения у него в голове лопнули сосуды. Несмотря на действие конструктов, не дающих ему потерять сознание, чародей провалился в беспамятство, подобное смерти. Впрочем, очнуться ему уже не суждено.

Карина, казалось, не заметила смерти своего похитителя и продолжала стоять перед ним, утратив нить реальности. И только ее палец все водил и водил по щеке трупа.

Ник

След уперся в неприметную таверну в отдаленной части города, километрах в двух по кривой от места нападения на Карину. На улице толпились люди и смотрели на здание.

– Что тут происходит? – тихо спросил я у одного из зевак.

Мужчина повернулся и вынул изо рта трубку, которую сосал до этого:

– Да хто ж его знает. Говорят, люди там помирают. Кто пошустрее, повыскакивали и живы остались. Можа, колдун шалит, непотребства устраивает. Или пиво у них отравленное…

– Было б пиво, было б по-другому. Не все пили-то! – влез в разговор краснолицый мужчина в засаленном фартуке. – Ведьма там, точно говорю! Сейчас увидите, как стража ее выволочет, они уже внутри, порядок наводят!

– Можа, и увидим, – не стал спорить первый.

– А часто такое бывает?

– Если пиво, так случается. Только умирают редко.

– А если ведьма?

– Дык хто ж его знает. Мне дед рассказывал, дак и он сам не видел, с чужих слов говорил. Так же, грит, началось – люди мертвыми падать стали. То ли чародея казнили, то ли колдуна, а можа, и ведьму. Грит, проклятие посмертное было, во как! Почти весь город помер. М-да…

– Не страшно тут стоять?

– Так ведь все стоят, и ничего!

– Ну-ну… – буркнул я и отошел в сторону, а мужик вернулся к своему делу – созерцать.

Пришла пора проверить здание своими методами, хотя даже так чувствовалось что-то такое, от чего волосы на теле вставали дыбом. В магическом зрении по верху здания клубилась какая-то дымка, которая медленно вращалась на манер водоворота. На душе было погано, хотелось быстрее броситься внутрь, но что-то останавливало. Одно радовало – мой дракончик точно определил, что Шустрик жив, а значит, жива и Карина. Но реакция от Шустрика идет какая-то заторможенная. Это даже я почувствовал через Драко.

Внезапно дверь пинком изнутри открылась, и в проеме появился шатающийся стражник. По крайней мере, человек опирался на пику стражника. Но выйти ему не удалось. Из-за его спины вытянулась темная лента, похожая на лапу, которая схватила мужчину за голову. Тот закричал, но крик оборвался на полувздохе. Наружу вывалился уже труп.

– Во дела! – пробормотал я.

Толпа зашумела, закричала какая-то женщина, и народ стал поспешно разбегаться. Тот мужик с трубкой бежал впереди всех.

– Ладно. Как бы то ни было, Карина там, и без нее я не уйду. Сейчас посмотрим, что за магическая тварь затаилась внутри.

Я через Драко сформировал наблюдательный конструкт и повел его на разведку. Однако темный протуберанец его сейчас же изловил и уничтожил.

– Что ж… – пробормотал я и сделал нового шпиона, защитив его полем, которое своей вибрацией разрушает вражеские конструкты и не пропускает (или частично глушит) прочие излучения, возникающие при чародействе.

Когда же и мой второй наблюдатель, защищенный по самое не балуй, бесславно сгинул, я напрягся. Больше проверять путь мне нечем. Я, конечно, не конструкт: у меня и защитное поле потолще, и биокомп, и аура посерьезнее, но как-то стремно выяснять на своей шкуре, достаточно ли «броня крепка и танки наши быстры».{7} При всем при этом я чувствовал, что дорога каждая секунда. Рассусоливать, пытаясь что-то придумать, некогда. Это не нервы и не астральные прогнозы – просто сигнал от Шустрика слабеет.

Ясно одно. Все эти штучки – кажущиеся темные лапы – чародейские игрушки. Мой «Спасатель» должен работать, конструкту просто не хватило энергии для защиты. Эх, знать бы, что же там случилось! Как есть, сую голову в петлю, одна надежда на большой авось и кривую, которая должна вывести…

Я зябко передернул плечами и врубил весь свой актив на полную. Затем полностью закуклил ауру, помолился биокомпу, досчитал до трех, затем до десяти, потом понял, что тяну время, матернулся и потихоньку подошел к двери. Несмотря на мои приготовления, то, что было внутри, как-то почуяло нового гостя: ко мне метнулась темная лента. Я непроизвольно отступил, но протуберанец вытянулся намного дальше того места, где упал стражник, и пронзил меня. В голове слегка помутилось, биокомп пискнул что-то вроде «деструктивные биоизлучения по всему диапазону»… Дальше я не вслушивался.

Пока держу удар, надо действовать. Я ринулся вперед, продираясь через клубок темных лап, жалящих, точно разъяренные кобры. Перед мысленным взором стояло улыбающееся лицо Карины, я вцепился в него зубами и руками и не отпускал, чувствуя, что это помогает мне идти. Перед глазами все плыло, будто я основательно надрался. Ноги натыкались на лежащие тела и ступеньки, что-то пыталось пробиться мне в голову, оторвать руки, вырвать сердце. Причем это нечто, как я внезапно понял, было творением самой чародейки, а не ее похитителей. «Ну я тебе припомню это, милая!» – стучалась на задворках мысль.

И вот картина маслом. Темная комната, последние лучи заходящего солнца, с трудом пробивающиеся сквозь окно, светло-тусклый квадрат на противоположной стене, безнадежно мертвый мужик, больше похожий на перемолотый фарш, прибитый к стене. И перед ним – Карина. Статуя. Куда там до нее Венере Милосской! Идеальное тело, безмятежное и пустое лицо, глаза смотрят за воображаемый горизонт, а палец вытянутой руки уперся в щеку жертвы. И полное ощущение, что именно этот палец удерживает на весу пришпиленное тело. Стены комнаты уже пропали в том бредовом тумане, что окружал меня. Во всем мире остались только я и Карина. Я дотронулся до нее – натуральный камень. Мелькнула мысль – надо вызывать носильщиков.

– Карина! Очнись!

Ноль внимания.

– Девочка моя, просыпайся!

Ресницы дрогнули. Зрачок, раскрытый на всю радужку, слегка сузился.

– Это я, Ник! Ладно… Поиграем в сказки, – тихо сказал я и поцеловал Карину в губы.

Мешала ее вытянутая рука, но я не обращал на это внимания. Губы, сначала твердые и холодные, как у трупа, слегка потеплели. Сделал я это не просто так, а чтобы наши ауры слились в единое целое. При сексе, конечно, взаимодействие лучше, но хоть что-то. Сейчас же мне в голову полезли всякие бредовые видения, потрясающие своей изощренностью и жестокостью, но в каждом была Карина, равнодушно-далекая и величественная, как богиня. Возникла стойкая ассоциация, будто я заглянул прямиком в ад, где она в роли то ли ангела смерти, то ли великомученика с терновым венцом, а может, все вместе. Я все тянулся к ней и не мог достать: видение сменялось, и она снова отдалялась.

К своему ужасу я понял, что мой разум затягивает внутрь все глубже и глубже, и сил выплыть уже не хватит. На миг меня охватила паника, но я почувствовал поддержку от моего верного Драко и зацепился за него: он тоже был здесь, кружась вокруг призрачной тенью, помогая не потерять себя в этой череде кошмаров. Лишь только я мысленно слился с ним, дела пошли лучше. Теперь он знал, куда приложить свои силы. Смекнув, в чем дело, я начал звать Шустрика; когда нас стало трое, бред отступил на шаг-другой и я добрался-таки до Карины. Дракончики завертелись вокруг нас, отсекая кошмары, и я сквозь видения снова стал различать комнату. А поцелуй длился и длился.

Сквозь кровавый туман я заметил, как ее аура под действием моей стала успокаиваться. И наконец я почувствовал, как тело в моих объятиях вздрогнуло, рука Карины безвольно упала мне на плечо, глаза ее закатились. Чародейка, обмякнув, словно тряпичная кукла, стала оседать, а черная воронка вокруг нас – растворяться.

Дорникус

Глава отряда сидел у постели Боркуса. Раненый метался в бреду, и нужно было следить, чтобы он не скатился с кровати. Кирин, как дикий зверь в клетке, наворачивал круги по комнате. Целителя поблизости не оказалось – он уехал на другой конец города к больному, а его помощник, совсем молодой парень, как только увидел торчащий обломок белой кости, упал в обморок. Кирин вытолкал его за дверь.

Выглядели все неважно, хотя добрались без особых приключений, если не считать замурованного переулка. В конце концов они просто взобрались в одном месте на крышу. Благо невысоко и веревка оказалась под рукой. Только с Боркусом пришлось повозиться – он один весил почти как оба его товарища вместе взятые.

– И долго мы еще будем сидеть? – Взломщик на мгновение остановился, но не утерпел и снова затопал по дощатому полу.

– Есть варианты?

– Да! Взять лошадь, найти целителя и за шкирку притащить его сюда! Помрет же!

Дорникус покачал головой:

– Не найдем. А будем тащить силой, стража остановит. Тогда точно не поможешь. Надо правильно кости вправлять, но они раздроблены. Я просто боюсь, как бы не навредить, слишком сложный открытый перелом. Моя чуйка подсказывает, что мы тут надолго не задержимся. На крайний случай дадим денег хозяину таверны – вызовет целителя потом. Боркус в любом случае выбыл из игры. Либо искусник его кончит прямо здесь, либо сжалится и оставит. Скорее второе – чтобы нас не переполошить раньше времени.

– Искусник то, искусник се… – с гримасой выплюнул слова Кирин, косясь на раненого товарища.

Тут открылась дверь, и вошел этот самый упомянутый всуе искусник. Лицо его было помято и выражало явную усталость. Окинув охотников слегка равнодушным взглядом, он оперся на косяк, недоуменно взглянул на посох в руке, прислонил его к стенке и о чем-то задумался. Дорникус с Кирином переглянулись, не понимая, чего ожидать.

– Так, – очнулся новый хозяин. – Тебя как зовут?

– Кирин.

– Хорошо, что не переоделся. Побегай по округе, послушай, о чем говорят люди. Через час вернешься, доложишь.

– А есть о чем слушать? – недовольный командным тоном искусника спросил Кирин.

– Есть, – кивнул тот. – Моя девушка там слегка рассердилась на похитителя и… Наследила, скажем так. Не рассчитала силы. Мне нужно хотя бы примерно представлять, что могут подумать власти. Теперь ты. – Он перевел взгляд на Дорникуса.

– Дорникус.

– Дорникус, значит. Вот тебе деньги, купи лошадей. Надеюсь, ты опытный человек и представляешь, что требуется для дальнего путешествия. Сегодня мы покидаем город… Вот и отдохнули. Один день из жизни пограничного города…

– На ночь глядя?

– Именно так. – Парень замолчал, почему-то посмотрел наверх и поморщился. – Теперь ты… – Искусник повернулся к третьему наемнику и, кажется, только сейчас заметил, что тот без сознания.

– Боркус, – глухо отозвался командир. – Извините, но выполнять поручения и даже просто ехать никуда не может.

Парень быстро подошел, откинул простыню с пятнами крови и присвистнул:

– Это что, я его так?

Дорникус мрачно кивнул:

– Буду благодарен, если вы просто оставите его тут. Он уже инвалид, добивать нет смысла, – тихо и медленно проговорил он.

– Меня Никос зовут, – вдруг сказал искусник. Потом снова посмотрел в потолок, опять поморщился, махнул рукой и пробормотал: – А, ладно! Семь бед – один ответ.

Он дотронулся до лба Боркуса, и тот задышал ровно. Искусник замер, глядя сквозь здоровяка, и словно про себя непонятно забормотал:

– Вот и попробуем прямую накачку информструктуры на живом организме. Надеюсь, все мои теории, а вернее, слова Умника являются истиной в последней инстанции. А если еще и совместить с вариантом оборотней…

Потянулись томительные минуты, но бывший клиент не шевелился, все так же стоя спиной к наемникам. Кирин тихо сделал шаг вперед и взглядом показал командиру на кинжал за поясом. Тот чуть заметно мотнул головой – не стоит. Вдруг с ногами Боркуса что-то стало происходить. Они как будто растворились на мгновение или Дорникус в этот момент сморгнул – он сам не понял. Но когда глаза снова сфокусировались, никаких ран просто не осталось. Даже шрамов. На первый взгляд, это были обычные сильные ноги мужчины. И на второй тоже.

Сзади тихо выругался Кирин, Дорникус шумно вздохнул. То, что он увидел, не лезло ни в какие рамки. Боркус продолжал дышать ровно и спокойно.

– М-да… Жаль, не узнаю, какие ощущения были у вашего гнома… Боркуса или как там его. Так! – Никос развернулся, посмотрел на замерших истуканами охотников и улыбнулся.

«А улыбка у него хорошая», – мельком подумал Дорникус.

– Чего стоим? Марш-марш! Через час жду с отчетом в моей комнате. – Парень развернулся и вышел за порог. Забытый посох вдруг встрепенулся и медленно выплыл вслед за хозяином.

Дорникус и Кирин посмотрели друг на друга и не нашли что сказать. Наконец командир вздохнул, сильно потер лицо руками и произнес:

– Давай за дело. Посмотрим, что из всего этого получится.

ГЛАВА 4

Ник

Город мы покинули без особых проблем, не теряя попусту времени. «Охотники за головами» все быстро организовали: достали и лошадей и еду. Потом мы довольно долго петляли по улочкам, выбираясь к окраинам. Стражников вокруг становилось все больше – то ли компенсировалось отсутствие защитной стены, то ли просто районы такие. Я накинул на всех полог невидимости, и на нас не обращали внимания. Забавно, «скрыт» имеет некоторые очевидные преимущества перед хамелеоновской маскировкой, которую используют искусники, по крайней мере, на близком расстоянии. Он действует на мозг окружающих, и они не замечают не только тебя самого, но и не воспринимают исходящие от тебя звуки. Не все, конечно: есть довольно большой процент чувствительных людей, которые смутно ощущают какую-то неправильность в происходящем, ну а магам – тем более не помеха. Но тем не менее.

Естественно, охотники не понимали суть происходящего и сначала напрягались при появлении стражи, но потом привыкли. Тот бородач, которому я восстановил ноги, еще не пришел до конца в себя, его пришлось вести и сажать на лошадь, а потом поддерживать. Меня это беспокоило, но не настолько, чтобы разбираться, что же я сделал не так. Для начала необходимо срочно покинуть этот гостеприимный город. Жаль, конечно, мне он понравился. Да и с культурным отдыхом как-то не заладилось. Ну да ладно, не последний день живу, в другой раз успею на достопримечательности местные насмотреться. Так сказать, впитать новые визуальные впечатления. С охотниками я решил особо не церемониться – со статусом потом определимся, в спокойной обстановке. Пока я просто предупредил их, чтобы от меня особо не удалялись, иначе будет плохо. Дорникус невозмутимо выслушал и кивнул. Кирин, заметно сдерживая себя, злобно сверкнул глазами, но тут же, спохватившись, отвернулся и пробурчал, что понял.

Сильнее меня беспокоила Карина – она так и не пришла в себя. Пришлось посадить ее перед собой, обняв за пояс и на всякий случай закрепив нашу не слишком устойчивую конструкцию силовыми лентами. Все время до вечернего привала я постоянно массировал ауру девушки, приводил ее в порядок, хотя особых повреждений не наблюдалось. Что с ней произошло, я так и не понял, но решил, что некоторая перестраховка не повредит. Все-таки развеять те черные «лапы» даже с помощью Драко и Шустрика было весьма нелегко. Главное, чтобы ее психика не сдвинулась от пережитого.

Кирин, хоть и не смирившийся с поражением, поручение выполнил. Пока Дорникус искал лошадей, он прошвырнулся по городу, собрал информацию и принес ее в клювике мне. Итак, в городе возникли некоторые волнения, стража активизировалась, хотя и сама не понимала, кого искать. В общем, во избежание дальнейших недоразумений я решил перебраться куда-нибудь подальше от места событий.

Дорникус

Тихо потрескивал костер, разбрасывая искры. В видавшем виды котелке с помятыми боками побулькивало варево с целительскими травами. Дорникус обернул руку тряпкой, снял котелок с огня и отставил в сторону, чтобы настаивалось. Затем подоткнул одеяло по бокам Боркуса. Под конец путешествия тот снова провалился в горячечный бред, но наконец уснул. Дорникус сел к огню и взглянул на Кирина. Тот, обхватив колени, не сводил немигающего взгляда с небольшой и какой-то неестественно игрушечной избушки, выросшей на месте их стоянки. Дорникус про себя хмыкнул. Он сам только-только отошел от увиденного, а взломщик все еще пребывал в шоковом состоянии. Что и говорить, искусник, бывшая жертва, в очередной раз заставил их почувствовать себя не бывалыми и уверенными охотниками за головами, а маленькими, беспомощными детьми.

Удалившись от города на пару лиг и найдя удобное для стоянки место, Никос скомандовал привал и распорядился обустраиваться. Сам же прошел дальше, воткнул в землю палку, в которой Дорникус не сразу опознал искусный жезл, и отошел. И тут случилось то, что и повергло их в шок. Буквально за несколько секунд на месте жезла появилась вот эта избушка. Никос подхватил чародейку и скрылся с нею в домике. И пока оттуда не появлялся.

Все же они правильно решили тогда его дождаться. В принципе они обсуждали возможность найти в Тарфее другого искусника или чародея, чтобы он снял с них удавки, а потом убраться подальше. Но, хорошенько подумав, все же не решились. Вряд ли в заштатном городишке найдется тот, кто сможет снять поводок, да еще и Боркуса бросать не хотелось. Вернее, даже вопроса такого не стояло. А после того, как Никос восстановил (слово «исцелил» как-то тут слабо подходило) ему ноги, подобные мысли стали казаться просто смешными. А сейчас уж и подавно.

– Иди позови Никоса. Пусть посмотрит Боркуса, – сказал он Кирину. Не для того, чтобы тот действительно это сделал, а просто чтобы пришел в себя. Что и случилось.

– Нет, командир! – Кирин обмяк фигурой и повернулся к костру.

– Почему?

– Потому! Не нравится он мне! Вот скажи, что будет, если я свой нож метну ему в горло? – С этими словами Кирин продемонстрировал лезвие, блеснувшее красным в свете костра.

– Я думаю, нож полетит вперед, потом по дуге развернется и воткнется тебе прямо в задницу! – пошутил Дорникус, но взломщик не сменил хмурого выражения лица.

– Вот поэтому он мне и не нравится! Человек не должен быть таким… – Кирин замялся, подыскивая подходящее слово, – неуязвимым! Ты же видишь, он нас за людей не считает!

– За противников не считает! – поправил его командир. – Это другое. Ладно, я сам спрошу.

Дойдя до крылечка и безрезультатно подергав дверь, Дорникус обернулся и невесело ухмыльнулся:

– Да уж… Попали мы… Надо было послушаться Боркуса и не лезть в это дело.

– Не буянь там, командир, а то только разозлишь его понапрасну. Вроде время еще терпит… Давай, что ли, перекусим пока. – Кирин, подтянув к себе переметную суму, начал доставать продукты, которые они успели захватить в городе.

Дорникус кивнул и расстелил рядом тряпку, куда Кирин и стал выкладывать припасы.

– Примете в компанию? – Из темноты неожиданно появился Никос и устало присел рядом.

Кирин от неожиданности аж подпрыгнул и отодвинулся дальше.

– У нас есть выбор? – Дорникус лишь на мгновение замер и тут же продолжил раскладывать еду.

– Только не надо обижаться и выставлять меня злодеем. С моей точки зрения, это вы бандиты. Ни с того ни с сего напали, пытались захватить. Как мне еще с вами себя вести?

Дорникус опустил голову. Все так. Еще неизвестно, как бы он сам поступил на месте Никоса. Закончив с сервировкой «стола», он махнул на него рукой, мол, прошу. Никоса не пришлось уговаривать. Он схватил горбушку хлеба, кусок мяса и вцепился в них зубами. Понаблюдав за ним некоторое время, его примеру последовали и охотники.

Утолив первый голод, парень откинулся назад и сделал глоток из фляги. Дорникус замер и пригляделся – в очень уж неудобной позе сидел искусник, будто опираясь на спинку стула, – но ничего не увидел. Вздохнув, он тоже отпил из своей фляжки.

– Давайте, что ли, знакомиться, – произнес Никос. – Только уже по-настоящему. Я – Никос Курагендариус Исис. Мейх. Путешествую со своей подругой, чародейкой Кариной. Вы кто?

Дорникус немного помолчал, раздумывая над словом «мейх». Теперь в принципе стали понятны странности в Никосе и почему за него объявлена награда. Мейхи существовали в давние времена, не как какая-то раса или народность, а вот как сейчас искусники или чародеи. Дорникусу в свое время удалось получить кое-какое образование, и книжки он читал. Из прочитанного помнил, что мейхи по своим возможностям были неким сплавом искусников и чародеев. И, естественно, как все в древности, они были сильнее, могущественнее, умнее. Тогда он только усмехнулся, читая об их способностях, считая (и справедливо, как он полагал), что человеку свойственно преувеличивать. Но сейчас уже не был так уверен в своем скепсисе. И имя у него необычное. С одного из древних языков, нигде не используемого, но из которого пошли почти все современные имена аристократов, «курагендариус» означает что-то вроде управленца или администратора, а «исис» – «корень». Странное сочетание.

Вздохнув, он начал рассказывать. В сокрытии чего-либо он не видел необходимости, скорее это могло даже навредить. Никос слушал внимательно и не перебивал.

– Наши имена вы знаете. Мы охотники за головами. Ловим преступников, должников, насильников, да и просто тех, за кого назначена награда. Не буду утверждать, что все наши жертвы – преступники. Да нас это, в общем, и не интересует. Хотя для собственного спокойствия мы все же стараемся следовать своему внутреннему кодексу – не охотиться на женщин и детей. Не берем заказы и на откровенный криминал – то есть похищения, убийства. Или если удается получить информацию, что тот, на кого объявлена охота, ничего особо страшного не совершил, а его поимка – грубое нарушение закона того государства, чьим гражданином он является или в котором находится. Впрочем, все это смутно, смазанно и не так уж просто. Конечно, в каких-то странах или городах наши действия вполне могут трактоваться как разбой, но на самом деле все не совсем так.

Дорникус помолчал, собираясь с мыслями. Надо рассказать правду – мейх скорее всего почувствует ложь, – но и не очернить себя. Сложная задача. Особенно когда не знаешь, кто твой собеседник, и не понимаешь, что ему понравится, а что нет. Никос пока спокойно воспринимал его слова. В его глазах не было осуждения или одобрения. Он просто слушал, почти не сводя с собеседника взгляда. Лишь периодически переводил его на Кирина, как бы с чем-то сверяясь.

– Практически во всех странах у нас есть свои центры сбора информации, – продолжил Дорникус и на мгновение задумался. – Кто ими управляет, кто находится во главе – неизвестно. По крайней мере, мне. Известно лишь, что у них между собой постоянная связь, то ли искусная, то ли чародейская, которая и позволяет охотникам быть в курсе того, кто и где находится в розыске. На мой взгляд, они просто раздобыли старые архейские амулеты, за счет чего и смогли организовать эту структуру. Даже у нас есть пара амулетов, оставшихся с тех времен. В общем, мы собираем информацию, ловим, получаем деньги. Эти центры оставляют себе процент с каждой сделки. Плюс оплата за предоставляемую информацию, за связь.

– Легко ли вступить в гильдию охотников? – вдруг спросил Никос.

Дорникус запнулся:

– Гильдию? Достаточно прийти в один из таких центров и зарегистрироваться. Ничего сложного.

– Теперь расскажи о нас с Кариной. – Никос взял палочку и стал ее вертеть в пальцах.

– Про госпожу Карину я ничего не знаю. В гильдии охотников на нее заказа не было. А вот на вас был. Впрочем, ничего более того, что я вам уже рассказал, сообщить не могу. Нам дают описание цели, цену, сроки выполнения, если их устанавливает заказчик.

Никос кивнул.

– Что-нибудь знаете про чародея, напавшего на Карину?

– Нет. – Дорникус покачал головой. – Возможно, это вольный охотник или из диких, то есть тех, кто не состоит в гильдии.

– Понятно, что ничего не понятно, – пробормотал Никос и стал смотреть в огонь костра.

– Могу ли я попросить вас глянуть Боркуса? После вашего лечения он все еще не пришел в себя и, похоже, у него горячка. – Дорникус решился прервать задумчивость мейха. Говорить он пытался очень осторожно и нейтрально, так как просто не представлял, как тот может отреагировать на его слова. Хотя вроде пока складывалось впечатление, что этот Никос вполне адекватный тип. Но выводы делать все же рановато.

– Конечно, гляну, – оживился мейх и передвинулся поближе к лежащему Боркусу. – Ноги я таким образом еще никому не восстанавливал. Могут быть всякие непредвиденные сложности.

От его слов командира охотников передернуло.

Ник

Я с интересом и на всех уровнях восприятия наблюдал за протекавшими процессами в организме Боркуса. То, что этот «гном» стал моим подопытным кроликом, не вызывало никаких угрызений совести. Да, вместо того чтобы пытаться помочь известными методами, я применил к нему то, что проделывают оборотни со своим телом. Только было одно отличие: оборотни полностью меняют свое тело, а тут нечто подобное произошло с его частью, так сказать, с подбулочной областью. В конце концов, не лез бы на меня с секирой, может, и обошлось бы. Зато он сам своими действиями предоставил мне материал для экспериментов.

Странное дело, ноги восстановились, но… Даже не могу подобрать правильного сравнения. Такое ощущение, что восстановившаяся часть тела конфликтует с аурой, то есть аура не воспринимает ноги как объект ее привязки. Интересно… У оборотней после перекидывания аура менялась. Или становилась другой? Трансформировалась? Или заменялась?

Все-таки занятно. Все ткани восстановились, все функционирует просто великолепно. У меня было опасение, что из-за моего вмешательства из информструктуры может получиться хрень. Ну вот, например, такая. Информструктура представляет общую структуру организма, хоть и весьма детализированную. Вплоть до молекул белков и прочих составляющих. А может, и глубже. Мгновенные или быстрые изменения организма отражаются в ней не сразу, а в течение довольно долгого времени. Вот появились новые ножки у гнома, а на срезе старого тела волокна, сосуды, нервы сместились. Как они состыковались? Правильно ли? Вот-вот. Я бы нисколько не удивился, случись такая петрушка. Но мои опасения не подтвердились, и это удивительно. Хотя, может, там тоже получилась коррекция положения? Скорее всего так, ибо организм прошел полную ревизию согласно своей схеме. Лишнее убралось, энергия перераспределилась, новое наросло. А вообще хрен знает.

Однако что-то с аурой не так. Конфликт налицо. Допустим, если человеку поставить протез, проблем-то не бывает? Ну отразит аура изменения – и все. А тут… А, кажется, понял. Если приглядеться, то можно разглядеть почти впритирку с ногами какую-то маленькую прослойку, эдакую обертку из немного иной или новой ауры… Это я сказал? Ну точно! Кажись, понял. Так вот для чего среди прочего у оборотней стоял тот модуль, куда при перекидывании перекачивалась информация о текущем состоянии организма, а значит, и ауры! Вот из-за этих небольших мгновенных изменений, нестыковок между старой аурой и новой у тела и происходит конфликт. Ну… На мой взгляд, ничего страшного нет. У нас же пересаживают органы от других людей, а значит, и с другой аурой, пусть и остаточной, и все прекрасно приживается. Ну почти прекрасно, но тем не менее. Достаточно оставить все как есть, оно должно само прийти в норму. Однако время терять не хочется. Сколько это тело еще проваляется в отключке? А у меня появились кое-какие намерения в отношении охотников.

Я подкачал в ауру Боркуса жизненной энергии, точно так же, как это делала Карина (научиться этому оказалось не так уж сложно), и сразу заметил, как процессы в ауре ускорились. В какой-то момент мужчина быстро-быстро задышал, на лбу выступила испарина, но вскоре он успокоился. А спустя минут десять его аура засверкала чистыми красками здорового организма.

«Поэкспериментировать, что ли?» – Я задумчиво почесал нос. Нет, над живыми организмами пока рановато. По крайней мере, над разумными.

– Все! – Я вернулся к костру. – Теперь с ним все в порядке.

Мужики облегченно зашевелились.

– Мы тут сварили целительский сбор трав. Может, напоить его?

Я махнул рукой:

– Как хотите. Вреда не будет, а жидкость ему нужна.

Во время процесса вливания настоя в Боркуса тот очнулся и стал оглядываться. Дорникус и Кирин его успокоили и кратко ввели в курс происходящего. Бородач с недоверием и каким-то детским чувством удивления трогал свои ноги, шевелил пальцами, поглаживал их.

Я не обращал на них внимания. Карина пока спала, и у меня появилось немного свободного времени, чтобы отдохнуть, расслабиться, просто посидеть, бездумно глядя на огонь. Честно говоря, я не понял, что произошло с нею (вернее, того, что она выдала в городе). Но при одном воспоминании о своих ощущениях в тот момент, когда я «будил» Карину, меня охватывала дрожь. После того как она вырубилась, ее аура довольно быстро вернулась в нормальное состояние, и внешне все было в порядке. Хотя какие-то процессы в ней и происходили: порой внутри рождались искорки, которые вспыхивали и тут же гасли. Зрелище красивое и вроде бы не опасное. Во всяком случае после этих искорок аура приобретала более устойчивый и здоровый вид. Поэтому я оставил все как есть.

Мужики, уже все втроем, расселись вокруг огня и успокоились. Некоторое время стояла тишина. Наконец я, почувствовав вопросительные взгляды, посмотрел на них:

– Что?

– Какие у вас планы в отношении нас?

– Вопрос хороший. Что мне с вами делать?

– Отпустить?

– Отличная шутка, – улыбнулся я. – Заплатите виру, отпущу. Вы мне испортили отдых. Только собрался посмотреть, как тут живут люди, никого не трогал, и на тебе! И дня не пробыл в городе. А мне он понравился.

– Какая вира вас устроит? – Дорникус подобрался и немного напряженно посмотрел на меня.

А я… А я ковырял палкой в костре и молчал. Ну что мне с ними делать? Отпустить? Так где гарантия, что не разболтают обо мне? Заблокировать им память? Я это могу. А если они попадутся в лапы какому-нибудь Повелителю Чар, который шутя снимет мою блокировку? Убить? Да ну на фиг. Стоило лечить одного из них, чтобы потом убивать. Вот если бы они напали на Карину, я бы, наверное, их замочил. А так… Ну что тут такого? Ну подрались немножко. Мужики делают свое дело как умеют. Ну не получилось у них, и мне особо ничего не сделали. На то я и маг и мужчина, чтобы бороться и искать, найти и перепрятать… Хотя это из другой оперы…

– Вы что-нибудь знаете о Пустошах? – наконец родил я мысль.

– Пустоши большие. Кое-где бывали, но контактов с местными нет.

– Местность знаете? Вот отсюда и до Оробоса, – махнул я рукой.

– Чуток знаем. – Дорникус пожал плечами. – А что вас конкретно интересует?

– Развалины. Древние.

– Хм… – Дорникус переглянулся с Боркусом.

Тот откашлялся и вступил в разговор:

– Развалин тут полно. Больше, конечно, слухов, но с пяток мест показать могу.

– Далеко отсюда?

Боркус задумался.

– По-разному. Есть в сутках перехода, есть в неделе. Это на самое побережье идти надо.

– Что вы об этих развалинах знаете и как они выглядят?

– Ну… Развалины – они развалины и есть. Где-то просто холм раскопанный, где-то руины города. Но там уже давным-давно все вымели. Хотя и бывает, что иногда находят амулеты или золото. Но редко-редко. Да если кто и найдет какой курган, то сам потихоньку раскапывает. Хотя скрыть находку довольно сложно.

М-да… интересно, как должен выглядеть артефакт или место, созданное Дронтом? А ведь я именно на это нацелен. Другие развалины хоть и привлекают, но не настолько, как Дронтовы придумки.

– Ладно… – Я вызвал перед нами иллюзию карты, мельком отметив, как мужики от неожиданности дернулись. На ней мерцала точка, где мы находились в данный момент, и стояла отметка ближайшего артефакта Дронта. Остальные я не стал отображать, дабы не вводить охотников в искушение. – Вот эта точка – мы. Вторая – то место, куда мне надо попасть. Есть какие-то мысли или предложения?

Мужчины некоторое время сидели молча, разглядывая картинку. Затем встал Боркус и откашлялся:

– Так. Если я правильно понял… – Он покрутился на месте, затем посмотрел на звезды, на горизонт, потер руки и продолжил: – Это где-то в той стороне. Расстояние не очень понятно. Каков масштаб карты?

Я пожал плечами:

– Точно не скажу, но примерно около ста лиг. Даже побольше.

– Сто лиг, сто лиг… – забормотал Боркус, прикрыл глаза и задумался.

Дорникус, совсем как я недавно, безучастно ковырял палочкой в костре, все же иногда периодически бросая взгляд на иллюзию. Кирин же присматривал за всеми, иногда оглядываясь в темноту, будто пытаясь рассмотреть, что там, и слегка морщился.

– Не беспокойся, у меня раскидана сигналка. В радиусе пары лиг никого нет.

Кирин слегка кивнул и достал нож, косясь на меня, мол, как отреагирую. Не увидев моей реакции, откуда-то вытащил небольшой точильный камень и стал доводить лезвие до известной лишь ему остроты.

Наконец Боркус открыл глаза:

– Я примерно понял, куда вам надо, ллэр. Не скажу, что в той стороне есть какие-то интересные места с развалинами. Если что-то там и было, то так давно, что уже ничего не осталось. Но есть примерно в том направлении одно странное место, только не знаю, оно вам нужно или нет. – Он в сомнении замолчал.

Я кивнул ему, мол, говори.

– Сам я там не был, но слышал рассказ одного старого охотника. – Боркус мельком глянул на меня. – Обычного охотника. За живностью. Давно слышал, лет десять назад, я тогда еще не охотился за головами. Так вот, есть там одно место, что-то вроде оазиса, чужеродным наростом выделяющегося в степной местности. – Бородач прикрыл глаза, как бы вспоминая, и даже его слог поменялся, стал более гладким, будто он просто повторял слова, которые когда-то слышал от другого человека: – Сначала появляется легкая растительность в виде низких деревьев. Потом то тут, то там из земли вылезают камни, все чаще и чаще. Затем идет густая чаща, а над ней высятся камни, как бы стены, высотой в пол-лиги. И все это на фоне плоской равнины. Размером тот оазис довольно большой, около лиги-двух в диаметре. Тот охотник рассказывал, что место странное. Когда к нему приближаешься, то возникает чувство тревоги, которое все усиливается. И вблизи скал уже ни о чем не думаешь, лишь о том, чтобы побыстрее убраться восвояси.

Боркус замолчал. Кирин, завороженно слушавший своего напарника, очнулся и продолжил точить нож. Дорникус с интересом покосился сперва на рассказчика, потом на меня, но быстро отвернулся и снова занялся костром.

– Ну что ж, похоже на правду, – кивнул я своим мыслям. – Значит, туда и отправимся.

– Когда? – Дорникус вопросительно посмотрел на меня.

– Как только Карина придет в себя. Надеюсь, это будет скоро. Кстати, деревенька Живуйка далеко от того места?

– Живуйка? – Боркус погладил бороду. – Ну, лигах в пятидесяти севернее окажется. Отсюда до нее ближе, чем до оазиса. Если вы, ллэр, планируете ее посетить, то решайте, куда вам сначала хочется заглянуть.

В принципе, коль скоро я уже сам сориентировался, проводник Рокота, ждущий меня в этой деревеньке, больше не нужен. Впрочем, посмотрим. Если не получится найти нужное место с охотниками, тогда и в Живуйку можно будет заглянуть.

– Еды на сколько нам хватит?

– На неделю-две.

– Хорошо.

Наступила тишина. Каждый думал о своем, лишь костер потрескивал. Пламя медленно угасало – наспех собранные ветви закончились. Да и немного их тут было. Все же не в лесу остановились. Откликаясь на мою мимолетную мысль, огонь вспыхнул и загорелся ярким устойчивым иллюзорным пламенем. От иллюзии дохнуло теплом. Теперь можно спокойно оставить его до утра. И дровишек не надо.

– За костром можно не следить, огонь будет гореть сколько понадобится, – ответил я на молчаливые взгляды спутников. – Ладно, дайте-ка мне ваши амулеты, посмотрю, что там у вас за инструменты против дичи на двух ногах.

Я ухмыльнулся. Дорникус кивнул, и Кирин вскочил. Быстро сбегав к лошадям, он принес небольшой мешочек. Я снял защиту, что вешал на него, и вытряхнул содержимое на землю. Света костра вполне хватало, чтобы поковыряться в амулетах. Впрочем, рассматривать я собирался в магическом плане, так что огонь мне не особо нужен. Да и ночное зрение никуда не делось.

А не такая уж богатая коллекция у них собрана. Всего семь экспонатов. В первую очередь меня привлек монокль. Забавная штукенция, нечто вроде боевых амулетов искусников в шлемах, – позволяет видеть магические потоки и ауры. Потом шел инструмент, вырабатывающий мощное огненное плетение. Причем не настраиваемое: нажал – есть огонь довольно большой силы, отпустил – пропал. Типа огнемета. На самом деле вырабатывается не огонь как таковой, а просто все, что попадает в зону его действия, раскаляется до больших температур. Костерок в походе таким амулетом особо не разожжешь. А вот и магическая зажигалка – как раз для этой цели. То-то мужики мучились, разжигая огонь кресалом, – амулетик-то был в запечатанном мешке.

Дальше шел метательный нож Кирина. Тогда остальные я не стал трогать, а вот этот забрал. При активации перед лезвием формируется довольно сложное плетение. Вскоре я разобрался в его действии. Видимо, он изначально рассчитан на противодействие магам. Вернее, их защите. Не скажу, что слишком сильный амулет, мою защиту он, к примеру, не пробьет – просто не долетит, а вот некоторые виды других магических преград – вполне. В нем используется принцип кумулятивности. Один модуль пытается обесточить встречающиеся на его пути нити плетений, закачивая энергию из них в свой накопитель, другой выстреливает структуру, формирующую впереди… наверное, плазму, потому что в узких пределах все раскаляется до высоких температур. Пожалуй, получится даже горячее, чем у амулета-огнемета. Возможно, настолько, что раскаленный воздух действительно превратится в плазму. Да уж, в руках активировать я бы такое не стал, без своих конечностей можно остаться, а вот метать – в самый раз. Кстати, интересно, у чародеев тот ножик, что пробил мою защиту, как действовал? Хотя там купол был в энергетической форме, вполне возможно, что какие-то способности конструкта в ноже могли изменить полевую составляющую защиты.

Еще был амулет защиты, предназначенный для обеспечения приватности бесед: его вибрации создавали белый шум. В него же зашита и вторая функция – создание обычного энергетического защитного купола, но не очень сильного.

Затем шел инструмент, с которым я долго возился, – просто не мог понять, что это и для чего. Потом все же сообразил, что амулет – многофункциональный прибор для взлома чужих плетений. То есть немаг вполне мог с помощью этого амулета формировать нити, какие-то перерезать, какие-то перемыкать. В общем, еще что-то на таком уровне он мог делать, но уже стал неинтересен мне. На все это я способен сам, но задумка прикольная. Вполне возможно, что с тем моноклем и этим инструментом тот же Кирин или Дорникус могут какие-то защитки курочить. Впрочем, без знания магических наук это все на уровне любителя.

И последним шел амулет, которым меня вырубили. Действительно, основное плетение – из области ментальной магии, а вот некоторые модули мне неизвестны. Хотя какое-то чувство узнавания точило мой разум. Я вертел их и так, и эдак, пока меня не осенило. Я вызвал плетение из водной магии, где в его основе везде и во множественном виде присутствовали одинаковые блоки. Неожиданно оказалось, что они очень похожи на модули из вот этого мозголомного амулета. Странное совпадение. Учитывая, что одно плетение – из ментальной магии, а другое – из водной. Хм… Еще в деревне оборотней, когда разбирался с плетением воды, я споткнулся о какие-то модули-генераторы чего-то там, и в каждом из них был узел почти такой же, как в этом приборе.

Итак, что мы имеем? Амулет воздействует на мозг, зачем это в плетениях воды? Ну, методом исключения и простой логикой приходим к тому, что и там, и там общая точка соприкосновения – мозг мага. Здесь на него влияют, а там? А там маг воздействует на воду… Ага… То-то там не полное совпадение, кое-какие части инвертные. То есть что это получается? А получается интересная вещь. Маг-водник раскидывает водное плетение-сеть на максимальном расстоянии от себя, насколько сможет. Потом, по сути, ментально управляет всем объемом влаги, которую захватил… Эти ментальные модули формируют сеть, которая заставляет работать те генераторы, а они, в свою очередь, каким-то полем направляют жидкость туда, куда надо. Хм… Забавно… Ну-ка, попробуем…

Под любопытными взорами наших с Кариной вынужденных сопровожденцев я налил в кружку воды и уставился на нее. Все как и в прошлый раз: поверхность слегка колышется и никак не реагирует на мои мысли и попытки как-то на нее повлиять. Тьфу ты! Совсем невнимательный стал! Тут ведь и привязка к ауре есть, чтобы реагирование происходило только на мага – создателя плетения, да в боевых условиях, чтобы не перехватили управление чужой сетью… Что-то вроде замка, а ключ – параметры ауры. В общем, довольно часто используемый прием. Да уж… Забавное, наверно, зрелище – два мага тянут каждый на себя одну и ту же водную волну. Я даже немного похихикал, представив себе эту картину. Потом все же опомнился, нашел, где идет привязка, и быстро настроил ее на себя. Вот теперь жидкость подчиняется. Я представил, что из воды вверх растет колонна, и она действительно стала расти, слегка переливаясь-перетекая по поверхности.

Я задумался. Все же что это? Вариант антигравитации? Вряд ли, структуры совершенно не похожие. Да и проверить легко – я ярко представил, как вода вытягивается выше, утончаясь в основании, и в какой-то момент она не выдержала и завалилась на бок, расплескавшись брызгами и намочив мои штаны. Значит, не антигравитация. Управляемое поверхностное натяжение воды? Возможно… Интересно, а почему она не сохранила свою колбасную форму? Ах да! Во время падения я потерял концентрацию и ослабил связь с водой. Начав отряхивать брюки, я вдруг замер. Подумал чуток и накинул на мокрые штанины то же самое плетение. Затем представил, как вода стекает на землю, и вскоре получил идеально сухую одежду. Сразу же возник вопрос: могут ли немаги управлять водой, если убрать ту привязку к ауре? То есть чтобы плетение не проверяло права человека, управляющего им, а просто реагировало на ментальные посылы любого? Ведь тут магия на управление почти не нужна, а только на создание, подпитку и работу плетения, а вот управление…

Я оглядел аурным зрением сидящих у костра мужиков. Пожалуй, у Дорникуса аура помощнее и поразвитее будет. Я сунул ему в руки кружку и налил в нее воду. Он даже слегка вздрогнул, не совсем поняв, что я хочу.

– Эксперимент, – просветил я его. – Представь, что вода выползает из кружки. Если получится – сразу же без разговоров сниму поводок.

Дорникус недоверчиво и внимательно посмотрел на меня. Обняв сосуд ладонями, он уставился в кружку. Через некоторое время мне надоело смотреть на его попытки, хотя кое-какой результат был: вода волнами ходила по сосуду, но выливаться никак не хотела. Боркус и Кирин присели поближе к своему командиру и сначала просто молча смотрели, а потом стали его воодушевлять, типа помогать. Но эта помощь только сбивала горемыку с толку – он злился и отпихивал их.

– Давай-давай! Видишь, до середины добралась! Ну! Еще чуток!

– Эх! Давай снова! – Мужики не на шутку увлеклись.

Я вспомнил, как в детстве нашел у родителей старую детскую игрушку, еще не компьютерную, там надо было провести по лабиринту шарик в центр. И я тогда почти так же вел себя.

Поглядев немного на представление, я стал экспериментировать дальше и направил мысленный взор далеко под землю. Аурный щуп прошел неглубоко, а инфомагическая нить – где-то метров на триста, пока не наткнулась на слабенький водный слой. Ага, то-то в домике вода так и не пошла. Интересно, получится ли? Я сформировал водное плетение размером, наверное, с полкилометра в диаметре. Хорошо что оно для меня не особо сложное, только в данном случае большое. Минут через десять все было готово, и я послал его вниз. Специально все делал в обычном потоке сознания, чтобы, так сказать, шкурой прочувствовать все нюансы.

– Ну, – я потер руки, – попробуем… О, водный дух, приди! – поерничал я, вскинул ладонь и мысленно потянулся к ближайшему краю плетения, всей душой желая, чтобы вода поднялась на поверхность.

Что подумают сидящие рядом мужчины, мне плевать. Хотя они уже вроде как готовы ко всему. Внутренним взором я следил за процессами и давил своей аурой на плетение, представляя, что сквозь землю наверх просачивается вода. Видно было плохо, не как в кружке, но процесс явно шел по нарастающей. В какой-то момент я просто не успел вовремя остановиться – метрах в двадцати от нас землю выбросило вверх, как при взрыве, и ввысь вытянулись водные струи, намереваясь обрушиться на сидящего под ними безалаберного мага и его спутников, от неожиданности отшатнувшихся в стороны. Но я отреагировал оперативно, и это развесистое дерево замерло, таинственно переливаясь в освещении костра.

– Ну ничего себе! – Боркус опасливо покосился на меня и снова уставился на невиданное чудо. – Вы бы хоть предупреждали, ллэр!

– М-да… Неожиданно вышло, – пробормотал я.

А мана-то нормально так тратится. Довольно заметно ручеек энергии утекал от меня через ауру на поддержку такого количества воды в зажатом состоянии. Впрочем, по прикидкам, мне вполне по силам подобное удерживать днями напролет. А если на инфомагию перевести, то и бесконечно.

– А красиво, правда? – спросил я.

– Несомненно, – подтвердил Дорникус, возвращаясь в сидячее положение и тихо поставив рядом с собой пустую кружку. Посмотрев себе на грудь, он поморщился – вода вылилась аккурат на одежду.

– Да, не удалось тебе избавиться от поводка, – хмыкнул Кирин и осуждающе посмотрел на меня. Мол, обещал, а сам помешал.

– Фигня вопрос, – отмахнулся я, походя сняв удавки с их шей. Все равно ничего мне они сделать не смогут. Разве что убежать… И я добавил: – Поводки я снял. Но повесил метки. Убивать вас не собираюсь, но пока не отпускаю. Просто доведите меня до нужного места – и разойдемся с миром.

Говорить о том, что я все равно сделаю так, что они не смогут и не захотят обо мне рассказывать кому-либо, я не стал. Поставлю блок в голове – и все дела. Даже если кто-то и начнет ковыряться у них в мозгах, к тому времени информация обо мне достаточно устареет.

Мужчины облегченно стали потирать свои шеи и поудобней рассаживаться вокруг костра, но так, чтобы видеть расположенное неподалеку водное дерево. Все же некоторое количество воды добралось до земли, с десяток литров. Она просто оторвалась от основной массы и под действием силы тяжести банально упала, не долетев до нас каких-то два-три метра.

– И что вы с этим собираетесь делать, ллэр? – Дорникус кивнул на дерево.

– Хороший вопрос, – усмехнулся я, вдруг вспомнив один из фильмов, где вода вот примерно таким образом использовалась неким разумом для общения с людьми.

Интересно, у мужиков крепкие нервы? Хотя вроде штанов пока не обмочили. Я бы на их месте и в их положении, пожалуй, не выдержал бы. А все-таки тяжеловато удерживать форму воды! А если сразу двумя сознаниями? Или просто чуток разогнать одно и повесить работу с водой на него? Сказано – сделано. Действительно намного легче.

Замершее водное дерево ожило, поверхность его закрутилась, вытягивая массу влаги в длинную шевелящуюся огромную колбасу. Она стала раскачиваться, ее верх вдруг наклонился и начал приближаться к нашей компании.

– Эй! Это что такое? – воскликнул Боркус и стал отползать.

А вот Дорникус с Кирином довольно спокойно восприняли метаморфозу.

Добравшись до нас, конец водного туловища замер над огнем, очень красиво сверкая в его сполохах. На конце полупрозрачного столба обозначилось какое-то движение, и неожиданно там возникло лицо. Женское. Немного покривлявшись, оно приняло окончательную форму. Глаза без зрачков создавали ощущение слепоты, но то, как «женщина, извивая шею», оглядела всю компанию охотников, намекало на то, что она всех прекрасно видит.

Я решил еще немного подшутить, да и потренироваться, что уж греха таить. Вот такие многослойные, многофакторные тренировки, что ни говори, хорошо развивают магические способности. Да и просто мозг. Поэтому губы водяной женщины зашевелились, и раздался ее глас:

– Как вы посмели, смертные, беспокоить меня?

Надо ли говорить, что в этот момент я полностью разогнал свои сознания – моей производительности явно не хватало на такую динамику.

Боркус схватил секиру и прикрылся ею, будто это могло его спасти от смерти. Кирин незаметно для себя поудобнее перехватил нож. Лишь Дорникус, щурясь, поглядывал то на женское лицо, то на меня, своим поведением доказывая право называться командиром.

Тем временем лицо остановилось напротив Дорникуса и приказало:

– Отдай то, что принадлежит мне!

Кирин с Боркусом под стрессом впечатлений явно забыли, откуда взялось это чудо, и одновременно посмотрели на командира. А Боркус сказал:

– Да отдай ты ей что она просит!

– А что она просит? – Дорникус посмотрел на бородача, а потом на меня.

Я ухмыльнулся и пожал плечами, мол, не знаю.

– Отдай! Или я сама заберу!

– Да забирай, мне не жалко, – ответил Дорникус, слегка напрягшись.

Сразу после его слов лицо раскрыло рот, из которого вытянулся длинный язык. Кончик коснулся груди мужчины и тут же втянулся обратно, забрав впитавшуюся в его одежду воду из кружки. Дорникус ощупал себя и убедился в сухости материи. Затем усмехнулся и искоса глянул на меня.

Тем временем шея с головой стала удаляться, как бы пятясь задом. Но уже на границе освещенного круга остановилась, напоследок погрозив:

– Смотрите мне! – и окончательно удалилась.

Загнать обратно под землю воду оказалось ничуть не легче, чем достать ее оттуда. Тем не менее это случилось, и снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра.

– Ладно! – Я встал и потянулся. Затем развеял под задницей невидимое кресло-лежанку и повернулся к дому. – Укладывайтесь спать. Ночные вахты можно не нести – незамеченным к нам никто не подберется. Утро вечера мудренее – завтра решим, что делать дальше. Поедем, если Карина очнется, или останемся тут в противном случае. Спокойной вам ночи.

И я отправился в свой домик, по дороге прикидывая: а как поведет себя кровь человека, если внедрить в нее это плетение управления водой…

Блин, как же все-таки хреново! Тоска в очередной раз попыталась прогрызть во мне дырку. Я пока не стал сопротивляться, а лишь поудобней улегся, обнял спящую Карину и затих. Казалось бы, первый и сразу успешный опыт работы с водой должен был меня воодушевить, но я почему-то чувствовал ущербность произошедшего. Раньше все процессы раскладывались по полочкам Умником, он всегда мог найти правильные слова для меня, неуча, чтобы объяснить происходящее. Сам-то я в физике и химии ни бум-бум. Так, вершков нахватался, кое-что со школы помню. Но как там учат-то? Вернее, не так вопрос поставлен. Если тебе интересно – выучишься с практически любым уровнем образования, в конце концов сам найдешь нужную информацию. Если нет, то и у гения-преподавателя останешься тупым, как пробка. Вот и я…

Из математики, конечно, кое-что помню, в моей профессии без этого никак, тем более что институт за плечами, но в целом… А в целом фигня выходит. Нет общей картины мира. А новый мир с его магическими законами вообще навел в голове бардак. Вот разобрался, как управлять водой. А толку? Вдруг там есть какие-то ограничения уже на физическом уровне, про которые узнаешь только тогда, когда будет поздно? Нетушки! Надо, надо уже серьезней браться за дело! Слава богу… хм… ну пусть будет слава тому творцу, что приложил руку к созданию моего мира. Да…

Так вот, слава ему, что ни чудеса, творимые Кариной, ни лечение Боркуса не привлекли внимания богов. И если с первым еще можно более-менее согласиться, то вот со вторым… Казалось бы, они должны мониторить любые странные возмущения в инфосети, но тут не отреагировали. Почему? Может, слишком мелко для них? Или они так и не поняли, с кем или чем имеют дело? Но тогда мне это только на руку. Разумеется, если это не игра и не ловушка. Но в любом случае надо найти способ не бояться во всех смыслах местных богов, а то у меня из-за них явно теряются некоторые возможности. В частности, по элементалям и полноценному оперированию инфосетью.

Надо добраться до инфосервака – есть у меня надежда, что там можно добыть полезную информацию. Но этим я займусь после того, как посещу то странное место, в котором предположительно что-то делал Дронт. А затем – Умник. Нет, сначала доставлю Карину к родичам. Но Умника можно искать и параллельно, разумеется, если мне удастся найти способ более-менее безопасно лазить в сети. Да и информацией разжиться. Эх! Сколько натяжек и слабых мест! Ладно. Примерно накидал план действий, а там посмотрим, куда кривая вывезет.

Слегка успокоенный, я проверил сигнальную сеть. Никого поблизости нет, если не считать мелких животных. Наши вынужденные сопровожденцы уже вовсю дрыхли, положившись на мои слова, что все спокойно. На всякий случай по внешнему контуру сигналки я повесил генератор инфразвука, направленного вовне охраняемого периметра, так чтобы нарушителей шугало. А если кто-то приблизится до расстояния километра, я проснусь. Полежав еще немного и повздыхав по поводу отсутствия должного прилежания в школе, я наконец погрузился в сон.

Империя Кордос, город Беллус

Шойнц Индергор Виртхорт

Он не спеша шел по коридору главного здания Палаты Защиты империи в городе Беллус и с любопытством рассматривал стены, на которых тут и там попадались интересные и не очень картины, резьба по дереву, каменные вазы на подставках и другие произведения искусства. Хоть времени до встречи оставалось всего ничего, он был уверен, что придет в срок. Пунктуальность – одна из черт его характера, и он ею гордился, ибо это – точный расчет и планирование. В необходимости такого качества для любого командира никто сомневаться не станет.

Зачем его вызвали именно сюда, Шойнц догадывался. Простая логическая цепочка: провал операции по поимке беглеца, долгие разбирательства, отдых в столице, мелкие поручения, а потом вдруг снова Беллус, а значит, и Оробос. Но думать об этом он пока не считал нужным. Лучше подождать… Очень скоро он все узнает.

Его уже ждали. Стоило войти в приемную, как секретарь, молодая и довольно симпатичная девушка, тут же проявила ненужную вежливость, встав при его появлении. Впрочем, как оказалось, это была простая предупредительность по отношению к аристократу, а не лично к нему, что и показал ее вопрос.

– Ллэр? – приятным мелодичным голосом пропела она.

– Шойнц, – он вежливо опустил голову. – Шойнц Индергор Виртхорт собственной персоной.

– Вас уже дожидаются. – Девушка подошла к двери, ведущей в кабинет, и приоткрыла ее перед посетителем, пропуская его.

За столом кабинета сидел старик. Белая борода аккуратно расчесана, морщинки на лице при виде посетителя сложились в весьма приветливое выражение.

– Шойнц! Мальчик мой! Как давно я тебя не видел! – Старичок бодренько выскочил из-за стола и засеменил к замершему у входа мужчине.

– Я тоже рад вас видеть, ллэр Рагарос! – Командир «СИ», отряда Искусников Специального Назначения, вежливо наклонил голову.

– Ах! Все такой же невозмутимый, непробиваемый и неприветливый! – Старичок взял гостя за руки и повернул к окну. – Дай-ка я на тебя посмотрю. Да… Возмужал, возмужал… Ничего не скажешь. Совсем красивый мужчина стал! Прямо как отец!

Шойнц обозначил улыбку.

– Право слово, будто это не вы сидели в комиссии по разбирательству! Неужто не признали меня тогда? – Он иронично выгнул бровь.

– Ах оставь эти инсинуации! – Старичок всплеснул руками и пошутил: – Это все происки врагов! Ладно, ладно, проходи, устраивайся поудобней. – Рагарос перестал улыбаться и все теми же мелкими частыми шажками переместился обратно к своему месту. С облегчением усевшись, он сложил руки домиком, положил на них подбородок и не мигая стал смотреть на посетителя.

Шойнц уселся на стул, слегка прищурился от света, бьющего из-за спины старика прямо в глаза, сложил руки на коленях и замер, не отводя взгляда от хозяина кабинета. Немного поиграв в гляделки, Рагарос вздохнул:

– Догадываешься, почему я тебя вызвал?

– Примерно. Но строить домыслы – вотчина аналитиков, а я хочу знать точно.

– Да-да… – покивал старичок. – Но сначала утоли мое любопытство… Скажи, как так получилось, что во время захвата нашего беглеца никто не пострадал? Ведь там силы бушевали о-го-го какие!

Командир пожал плечами:

– Все это есть в отчете. Да и на разбирательстве рассказывал неоднократно.

– Верно, верно, – снова закивал старичок, но Шойнцу показалось, что в его голосе проскользнули усталые нотки: так разговаривают взрослые с не слишком смышлеными детьми. – Но сейчас я бы хотел услышать твои мысли, а не читать разглагольствования о высокой подготовке, непредвиденных обстоятельствах и прочее «бла-бла-бла», которыми ты оправдываешь свой провал. Нет, конечно, бумага получилась замечательная и в твоем случае архиполезная, но ты уж не откажи, потешь старика байками!

– То есть вы хотите во внеслужебной обстановке просто почесать языки? – чуть улыбнулся молодой аристократ, принимая игру собеседника.

– Вот именно, мой дорогой, вот именно! Представь, что мы не здесь вот, – Рагарос повел рукой вокруг, – в казенном кабинете, а на полчасика оказались в доброй таверне. Давай поболтаем по-свойски!

– В хорошей компании за бокалом сухого маркинского пятидесятилетней выдержки – отчего бы и не поболтать?

– Императорское вино? – притворно возмутился главный беллусский защитник. – Впрочем, ты прав, мы же сейчас как будто душевно беседуем, а для такого дорогого гостя ничего не жаль! Есть у меня бутылочка. – Он на секунду замер, прикоснувшись к жезлу, вызывая секретаршу.

В молчании прошла долгая минута, пока не появилась давешняя девушка с подносом, на котором красовались два изящных бокала и темная пузатая бутыль с висящим на горловине на цепочке маленьким золотым гербом.

Шойнц взял свой бокал, вдохнул чудесный аромат, отсалютовал хозяину кабинета и сделал небольшой глоток. Зажмурившись, покатал во рту капельки багряной жидкости и лишь после этого заговорил:

– Сам все думаю над вашим вопросом. Странно все вышло. Я не буду гадать, откуда у беглецов взялись жезл и манокристаллы в большом количестве и почему они вообще на что-то оказались способны после такого долгого заключения. Не удивлюсь даже, если это вообще не ваши беглецы, а группа для отвлечения внимания, великолепно снаряженная и подготовленная к бою с нами. И плевать на все аурные отпечатки, вместе взятые. – Шойнц заметил, как старичок отрицательно качнул головой. – Я ни в коем случае не настаиваю и даже могу сам себе возразить – слишком сложно такое провернуть, неоправданно сложно и лишено смысла. Пусть будут беглецы, восстановленные и экипированные. Мне по большому счету все равно. Да и вас сейчас не это интересует. Что же касается боя… У нас была задача по возможности взять противника живым. Мы, конечно, старались именно так и сделать, поэтому стремились выйти на эффективную дистанцию захвата, лишь покалывая его. Даже «дядюшка Лурисс» – единственное серьезное плетение, которое я использовал, было не попыткой прихлопнуть врага, а адекватным ответом на усилившееся давление. Я ожидал, что противник закроется, – демонстрируемый им уровень мастерства вполне позволял это. Он тоже сначала вел себя сдержанно. По крайней мере, не атаковал ничем серьезным.

– Хм… – Рагарос прищурился. – То есть он попросту развлекался?

– Однозначно нет. Иллюзия, которую мы встретили в горах, – да, шутка. Но на плато он попросту тянул время, отвлекая и всячески задерживая нас. Моя главная ошибка в том, что я был уверен – враг в ловушке и просто пытается сбить нас с цели, уклоняясь от боя. Я не предполагал, что у противника окажется такой значительный маноресурс, поэтому его осторожные и вялые акции в самом начале объяснял элементарно экономией сил, большим расстоянием и полным неумением вести боевые действия. Конечно, я догадывался, что ближе к концу будет что-то серьезное, – эдакий жест отчаяния, в который вкладывают все оставшиеся силы. – Шойнц замолчал и сделал еще один маленький глоток.

Старичок, который так и не пригубил из своего бокала, даже не пошевелился, терпеливо дожидаясь продолжения. Командир не стал его мучить:

– Все шло по сценарию. Но, как я уже сказал, я ошибся с оценкой противника. Он тянул время не в надежде сбить нас со следа или в нелепой попытке продлить минуты свободы. Он готовился, возводил защиту своего насеста. А я этого вовремя не понял и тоже тянул время, лишь давая ему фору. Нам бы следовало сразу же одним марш-броском добраться до скалы, но мы ждали отряд ваших бойцов, который согласно плану заходил с тыла. В результате птичка улетела, и мы остались в дураках.

Рагарос снова хмыкнул и, выпучив глаза, спросил:

– А не может быть такого, что он просто вас пожалел?

Шойнц задумчиво склонил голову набок.

– Не думаю, – наконец отозвался он, еще раз пригубив из бокала. – Когда дело дошло до финальной стадии, он атаковал очень крепко, причем не отмахнулся, а ударил комплексно. Это свидетельствует о том, что он искренне хотел нас убить. И еще. Он не пытался ударить снова, а сбежал. Это говорит или о неуверенности в собственных силах, или о том, что у него элементарно кончилась мана. Защита скалы тоже была отнюдь не безобидная. Нет, ни о какой жалости и речи быть не может. Как вы сами сказали – силы бушевали неслабые. В такой ситуации или ты – или тебя. Вопрос может быть лишь такой: повезло нашему противнику улепетнуть или же нам повезло остаться в живых? Мне больше импонирует первый вариант, и у меня есть доводы в его защиту.

– Ой ли? Интересно-интересно!

– Именно так! Как я уже говорил, я практически не атаковал, если не считать одной-единственной молнии. В моем арсенале было полно средств, чтобы как следует испортить ландшафт того места вплоть до полной непригодности его для жизни. Просто до сражения как такового дело так и не дошло.

– Могучий, уверенный в себе! Твой отец гордился бы тобой! – похвалил Рагарос.

Молодой, по меркам искусников, мужчина демонстративно поморщился, но старик и не подумал менять тон.

– Скажи лучше, мой мальчик, куда же он от вас делся? Вот ты обмолвился, что птичка улетела. Неужто и вправду расправил крылья и воспарил?

– Этого я не знаю, – стальным голосом ответил Шойнц.

Его очень раздражала манера старика вести разговор. Впрочем, родословная защитника была не хуже, чем у самого командира «СИ», а связи в столице – обширнее. К тому же возраст и близкое знакомство с отцом вполне позволяли Рагаросу изображать снисходительную мудрость. Что ж, пусть развлекается. Молодой искусник привычным усилием воли усмирил гнев и продолжил свою мысль:

– Может, и улетел. Может даже, как птица. Сами знаете, про Повелителей Чар разное болтают: и летать-то они могут, и в зверей превращаться, и без еды годами обходятся… Правда, мне такие что-то ни разу не попадались.

– Так что же ты тогда воду мутишь, туман нагоняешь? – пожурил старичок, укоризненно качая головой.

– А может, у них есть что-то, чего нет у нас в академии, – как ни в чем не бывало продолжал Шойнц, слегка обозначив в голосе ироничную нотку. – В древних книгах говорится, что у археев были небесные экипажи. Почему бы оробосцам не откопать и не пристроить к делу что-нибудь эдакое?

– Ты так считаешь? – напряженно спросил защитник. – Признаться, в таком ключе мы еще не думали.

– Я? Нет, я так не считаю! – Командир обезоруживающе улыбнулся. – Просто мы слишком многого не знаем, чтобы делать какие-то достоверные предположения. Я понятия не имею, куда подевалась эта парочка, причем не я один. С учетом того, насколько оригинальны были действия искусника, я легко поверю даже в версию о том, будто наши беглецы просто слезли со скалы и тряпочками подтерли за собой все следы, – времени на это у них было предостаточно. А если мы будем и дальше гадать на совиных шариках, то превратимся в рыночных торговок, с утра до вечера мусолящих сплетни.

Шойнц сел прямо и поставил бокал:

– Лучше скажите, что говорят видящие, которые сидят у нас на довольствии. Или для столицы это дело на втором плане и никого не выделили?

Рагарос фыркнул:

– Ну конечно же оракулы работают! Причем с самого начала и в полном составе. Только у них все глухо.

– Что, совсем? – удивился Шойнц. – И нет никаких новостей из других источников?

– Ну… Есть кое-что, и об этом я как раз хотел с тобой поговорить… Только для этого нам с тобой нужно вернуться на службу!

Вновь появилась девушка с подносом. Ловко схватив тонкими пальчиками бокалы и бутыль, она упорхнула, оставив после себя лишь легкий аромат цветов. Шойнц с грустью проводил взглядом свой бокал – там оставалось еще на треть. Нужно отдать старику должное: вино и в самом деле просто великолепно.

Прокашлявшись, точно гость только что вошел, Рагарос невинно улыбнулся и сказал:

– Ты в курсе, что мы через подставных лиц сделали заказ на беглеца?

– Охотники за головами?

– Они, родимые, они… Ой, солнышко-то тебе прямо в глаза, а ты молчишь! Задернуть шторку-то?

– Не стоит. – Шойнц продолжал спокойно смотреть на Рагароса.

У молодого аристократа ни на секунду не возникло сомнения, что защитник нарочно подгадал время визита к такому часу, чтобы свет струился точнехонько у него из-за спины в глаза посетителю.

– Ну как хочешь, – пожал сухонькими плечами старик. – Дело хозяйское. Как ты знаешь, у охотников по сравнению с нами более широкие возможности работы в других странах, так как в их структуру входят жители этих самых стран. И сеть эта довольно обширная.

Командир «СИ» кивнул:

– Знаю. Только не понимаю, почему их филиалы, работающие в Кордосе, не находятся под нашим полным контролем.

Рагарос поморщился:

– Сложное это дело. Да и польза от них довольно высока только в таком их свободном качестве. Некоторые операции легче и проще проводить именно через них. И мы как бы ни при чем, и профессионалы там неплохие. Не чета тебе, конечно, – хитро прищурился старик. – Кроме того, кое-какие связи у нас там есть. Достаточные, например, чтобы узнать, что к ним, то есть в главный филиал, находящийся в нашей империи, пришел запрос на уточнение информации.

– Откуда?

– Из Хлои. А им пришел запрос из города Тарфея в Арфике от одной из команд охотников. Видать, по ориентировке узнали. Сам знаешь, а может, и не знаешь – в ориентировках дается необходимый минимум информации, достаточный для первичного опознания. А в целом они распространяются среди охотников просто на всякий случай, вдруг кто случайно наткнется на искомую личность или решит заняться конкретным заказом.

– Помню Тарфею, – кивнул Шойнц. – Бывал там. Хороший город. Особенно для отдыха.

– Ну не знаю. – Рагарос придвинул к себе какой-то листок и быстро пробежал его взглядом. – Как думаешь, надолго наш беглец там задержится и куда потом отправится?

– А это точно он?

– Ну… Вероятность достаточно высока. Да ты посмотри на карту! – Старик кивнул на стену, где висела достаточно подробная карта империи и прилегающих территорий. – После боя с вами беглец отправился на юг. Только его почему-то занесло не сразу в Оробос, а чуть западнее. Вот и попал в Арфику. Может, просто сбился с пути, а то и не знал, куда безопасней податься. Вполне возможно, что он решил по-тихому прокрасться в Оробос и сначала хочет разузнать обстановку. Все же есть вероятность, что он не совсем разбирается в современных реалиях. Да и чародейка, что с ним, тоже не один год просидела в заключении, чтобы являться полноценным источником информации.

– Кстати, кто она?

Рагарос страдальчески скривился, отчего его морщинки сплелись в весьма комичную маску:

– Это тайна, мой мальчик, большая тайна!

Шойнц решил выразить скепсис и поднял бровь, пристально посмотрев на старика.

Тот вдруг засуетился, заозирался, положив сухонькую ладошку на жезл. Потом взялся за амулет на столе, проверяя его работу.

– Не беспокойтесь, я включил и свою защиту. Даже ваша секретарша, что сейчас пытается нас подслушать, ничего не слышит.

Рагарос ухмыльнулся:

– И правильно делает. Она мой помощник, которому я всецело доверяю. Но это дело все же слишком деликатное… – Откинувшись на спинку кресла, он продолжил: – Мы немного отвлеклись. Теперь я готов открыть тебе инкогнито нашей беглянки, тем более что именно с ней связано твое задание. Только не спрашивай, как она у нас оказалась. Это высокая политика. – Он поднял палец кверху.

Шойнц, полюбовавшись на такую конспирацию и выслушав такую рекомендацию, про себя хмыкнул: «Тайна! Ишь ты! Мудрит что-то старик!»

– Она является дочерью одного из советников императора Оробоса, – торжественно объявил заместитель председателя.

– Неслабо, – покачал головой Шойнц. – Пожалуй, действительно не надо мне знать, как она у нас оказалась, а вот почему – я догадываюсь. Предполагаю, что мне все же придется работать в Оробосе, так что имя этого советника было бы нелишним узнать. – Молодой аристократ вопросительно посмотрел на Рагароса.

Тот нахмурился, постучал пальцами по столу.

– Ты совершенно прав. Только не подведи меня. – Он серьезно посмотрел на командира «СИ». – Его зовут Эндонио эль Торро. Мне это трудно говорить, особенно тебе, но если попадешься, лучше сделай так, чтобы ты забыл об этом. Информация о том, что дочь советника была у нас, не должна попасть ни в руки наших аристократов, ни оробосских. Это принесет нам много вреда. Даже если она успеет добраться до отца и нам уже нечем будет давить на него, останется только эта информация. Возможно, даже ее хватит, чтобы держать его на крючке, – не думаю, что он захочет лишиться головы, если его император узнает об этом. А он непременно узнает, если информация разойдется. Сам понимаешь, у советника хватает врагов, которые тут же воспользуются подвернувшейся возможностью очернить его и отодвинуть в сторону.

– А нам, стало быть, выгодно оставить его на своем месте? У нас есть к нему ниточки?

– Скажем так, эль Торро так давно занимает свой пост, что стал нам как родной. – Заместитель председателя подмигнул своему собеседнику и пояснил: – Мы знаем его слабости, его психопортрет давно составлен, поэтому у нас неплохо получается предсказывать его реакцию. И да, есть у нас к нему кое-какие ключики…

– Мутно как-то все. Но лишнего говорить не надо. Сам уже догадался, а о чем не догадался – то мне и не нужно.

Рагарос радостно закивал:

– Правильно думаешь, мой мальчик.

– Все-таки какая у меня задача?

– Задача… Задача… – Немного помолчав, защитник продолжил: – Самое лучшее для нас – найти этого Никоса и наладить с ним дружеские отношения. Есть много вариантов, как его использовать для нашего блага. Но! К сожалению, этим делом заинтересовался сам император. Он был просто в ярости. И его однозначный приказ – уничтожить беглеца. Боюсь, тут не обошлось без влияния жрецов. – Лицо старика стало похоже на старое сморщенное яблоко.

– А что насчет чародейки?

– Про ее роль император не в курсе. Это сугубо личное дело Палаты Защиты империи. Если спросит – расскажем, куда без этого. Тут такая еще проблема… Вполне возможно, что освобождение чародеев организовал именно советник. И не важно, что его дочка ушла не с освободителями, а со случайно попавшимся попутчиком. Ловить ее снова нам уже невыгодно.

– Почему? – слегка удивился Шойнц.

– Потому что в этом случае советник может просто сорваться. По крайней мере, наши эксперты склоняются к такому варианту. Слишком много сил вложено им в поиски Карины, а именно так ее зовут, и в ее освобождение. А вот после того, как она снова пропала, от наших шпионов поступила информация, что Эндонио на некоторое время слег. Чародеи, конечно, его быстро подлатали, но мы больше не можем рассчитывать на его адекватную реакцию. И если с его дочкой снова случится беда, например, ее убьют, то он может наворотить дел, его отстранят, и он станет нам бесполезен. А то и помрет еще. Если же дочка попадет к нему живой и здоровой, то у нас, как я говорил ранее, остается хоть и маленький, но крючочек. Если что, мы можем выставить его как нашего пособника и предоставить доказательства. Поэтому, как разумный человек, он должен предпочесть, чтобы и он, и его дочь не стали предателями своей империи. Должен, должен он это понимать.

– Ловко, – покачал головой Шойнц.

– Такова политика: сегодня ты друг, а завтра – злейший враг. И наоборот. Так что твоя задача в первую очередь связана даже не с поиском Никоса, хотя и это тоже, а с поиском и защитой девушки. По крайней мере, пока она не доберется до отца.

– Разве ей что-то угрожает?

– Ну… – протянул Рагарос. – Думаешь, мы тут одни действовали, когда девчонку поймали? С той стороны помогали те, кому советник как кость в горле. А сейчас у нас с ними могут интересы и разойтись, и уже закономерно расходятся. Для них может стать выгоднее просто дискредитировать советника и отодвинуть его в сторону. А для этого они могут сначала попытаться убрать его дочку. Потом с ним справиться будет легче.

– А что мешает им сдать его сейчас? Ведь давление через дочку они уже не могут оказывать?

– Это на самом деле сложный процесс – правильно сдать, чтобы и самим не подставиться, и дело сделать. Возможно, они еще попытаются просто поймать девчонку, перепрятать уже не у нас и продолжить свою игру. Тогда советник для нас тоже будет потерян. Нам он полезен в единственном случае – на своем месте, здоровый и с доказательствами его измены в наших руках.

– Но ведь с девчонкой Никос, как я понимаю?

– Вот именно. Поэтому я поручаю это дело тебе. Найдешь ее – найдешь и его. Ну или наоборот.

– Сдается мне, он сам прекрасно справится с ее защитой, – хмыкнул Шойнц.

– Мы не можем рисковать, – покачал головой Рагарос. – Тем более что у тебя двойная задача, с которой не всякий справится. И еще. На Никоса кто-то из наших верхов тоже сделал заказ. Кто – не знаю. Но не на поиск, а на захват. Сам понимаешь, надо опередить охотников. Они, конечно, не так сильны, как твой отряд, да и просто ты один вполне такая себе мощная боевая единица. И Никос силен, но всегда есть вероятность пропустить удар исподтишка, каким бы сильным ты ни был. А среди охотников встречаются те еще экземпляры… Хитрые, изворотливые, умные… Всякие, в общем.

– Так что с Никосом делать? Дружить или воевать?

Рагарос встал – по полу скрежетнули ножки кресла, подошел к окну и долго смотрел вдаль. Сомкнутые за спиной руки нервно играли пальцами. Видно было, что вопрос действительно сложный: с одной стороны – приказ императора, с другой – тоже интересы империи, но в понимании Палаты Защиты.

– Давай так, – наконец обернулся старик. – Действуй по обстоятельствам. Нужно время, чтобы председатель переубедил императора. Я даю тебе карт-бланш. Можешь просто следовать за чародейкой с Никосом, можешь втереться к ним в доверие, можешь издалека охранять. Сам решай. Главное, в драку первым не лезь. На ближайшую перспективу тебе надо убедиться, что Карина доберется до отца. Никос нам нужен на дальнюю. Если с императором разговор получится, то будешь его вербовать.

– А если не получится?

Рагарос пожал плечами:

– Мы служим императору. Так что…

Глядя на закрывшуюся за Шойнцем дверь, Рагарос грустно улыбнулся. Политика, политика. Очень редко бывает, когда за словами стоит именно то, о чем говорится. Не стоило молодому Шойнцу знать, что цель – как раз Никос, к которому самый действенный на данный момент способ подобраться – через его девушку. Может, Карина и не его девушка, хоть Рагарос и сомневался в этом: совместные трудности и цели очень сильно сближают. В любом случае, похоже, Никос опекает ее. Нет, откровенной лжи сказано не было, Шойнц не услышал ни слова неправды. Все так, только акценты слегка сдвинуты. И уж точно не стоило ему знать, что заказ на захват Никоса сделал именно Рагарос, чтобы поставить того в такие условия, в которых он спокойнее воспримет возможную помощь «СИ». Кроме того, это никак не расходилось с приказом императора. Вдобавок к тому старик действительно собирался убедить императора отменить свой приказ или смягчить его.

Карина

Приятно ощущать поутру после сладкого сна всей кожей прохладу чистых простыней. Вроде бы лежишь в согретой уютной ямочке, образовавшейся под тяжестью твоего тела, хорошо тебе, но стоит пошевелиться, как кожи касается прохладная материя за пределами теплого гнездышка. И вопреки ожиданиям этот контраст приносит удивительно приятные ощущения.

Карина с протяжным стоном удовольствия вытянулась, ощутив упомянутый контраст ощущений, перевернулась на живот и засунула руки под подушку, на ощупь очень мягкую и гладкую, но совершенно без запаха. Полежав немного, она открыла глаза и сразу же увидела внимательно глядящего на нее Никоса. Его взгляд, сначала серьезный и цепкий, постепенно смягчился. Парень улыбнулся:

– Доброе утро, солнышко! Как спала?

Карина потянулась к нему и поцеловала в губы. В такие теплые и родные губы… Вдруг на нее накатило сильное желание, будто она целую вечность не ощущала тепла мужского тела и ласк рук. Никос почувствовал ее состояние, и следующие полчаса запомнились лишь нежными ласками, поцелуями, бессвязным шепотом и стонами наслаждения.

– Спасибо, – наконец прошептала девушка и утомленно откинулась на спину.

Никос приподнялся и поцеловал ее в грудь:

– И тебе спасибо.

Карина обвела взглядом комнату и воскликнула:

– Ой! А почему мы в нашем домике? Мы же в таверне остановились?

– Ты что, ничего не помнишь? – слегка нахмурился Никос и обеспокоенно посмотрел на чародейку.

– Что я должна помнить? – удивилась девушка, и тут… Резко, махом, на нее навалилось… Она вспомнила все и закаменела.

– Ну что ты, что ты… – зашептал Никос и стал ее снова ласкать и целовать. – Все в порядке. Уже все закончилось. Я рядом. Больше никто тебя не обидит.

Он говорил и говорил, в воздухе зазвучала тихая умиротворяющая музыка, и наконец Карина почувствовала, как лед в груди стал таять, а пережитый ужас и чувство омерзения истончаются и исчезают вдали, оставляя за собой лишь шлейф нечетких ощущений и чистое знание того, что произошло, но без эмоций – просто картинки в голове. Пустые ненужные картинки, но забывать о них никогда нельзя, ибо это урок, из которого необходимо сделать правильные выводы.

Неожиданно Карина грустно улыбнулась:

– Уж сколько я испытывала душевных и телесных терзаний, а закономерного последствия – безумия – как не было, так и нет. Такими темпами я скоро совсем перестану быть чародейкой, а превращусь в простую истеричку.

– С чего это вдруг? – непритворно удивился Никос.

– Потому что вызываемые эмоции, которые чародей должен испытывать как свои родные, я все больше и больше воспринимаю как чужие. Как ненастоящие. И хоть таких последствий пока нет, но скоро, чувствую, мои конструкты начнут становиться все слабее, все глупее, пока совсем не превратятся в пустые оболочки.

– Глупости говоришь. – Никос подтянул Карину к себе и пристроил ее голову у себя на груди. – Ты до сих пор не поняла главную вещь в чародействе. Ту вещь, которую я, человек со стороны, вижу со всей очевидностью. Эти твои эмоции, которые ты вызываешь для придания нужных свойств конструктам, – лишь подпорки, костыли или, если будет угодно, базовые тренировки для развития собственного духа. Бьюсь об заклад: вашим Повелителям Чар давным-давно не нужно играть со своей психикой, чтобы достигнуть необходимого результата. Ну разве что для тренировки. Да ты глянь на свою ауру!

Никос говорил странные вещи. Все может быть и так и эдак – она давно убедилась, что он никогда не лжет ей. Да, может недоговаривать, но врать не будет. Она со вздохом вызвала чародейское зрение, мельком отметив, что для этого ей не пришлось прикладывать почти никаких усилий, все получилось легко и быстро… И невольно замерла. Если в обычном состоянии ее аура распространялась от нее лишь на пару-тройку шагов, то сейчас она заполняла всю комнату и, кажется, даже уходила за стены. Никос же свою ауру ужал до размеров его тела, чтобы Карина четче видела то, о чем он говорил.

– Как видишь, стрессы, если не убивают и не калечат психику, делают чародея сильнее. На моей родине так и говорят: все, что не убивает нас, делает нас сильнее.{8} Тоже неглупые люди придумали эту поговорку. Кстати, не подскажешь, что такое ты там замутила, когда прихлопнула того недоноска?

С трудом оторвавшись от завораживающего зрелища, Карина вздохнула:

– Трудно сказать, но подозреваю, что это связано с посмертным проклятием, которое способен выдать умирающий чародей. При этом он отдает все свои силы, и могут погибнуть множество людей. Такие проклятия очень сильные, и их исключительно трудно снять. Не понимаю, как я выжила, да еще, кажется, и сильнее стала!

– Скажи спасибо Шустрику и Драко. Без них, боюсь, даже я не справился бы, – улыбнулся Никос.

Карина посмотрела себе на грудь, куда медленно выплыла картинка ее Шустрика, будто почувствовавшего, что речь идет о нем. Девушка погладила его и мысленно поблагодарила. Дракончик от ласки вдруг вспух, вырвался из ее тела и закувыркался в ауре, все еще заполняющей комнату. Рядом полыхнула отпущенная из тисков воли аура Никоса. Девушка почувствовала легкую эйфорию, когда две ауры невидимо завибрировали в такт, а внутри этого океана чародейского света играли и гонялись друг за другом два зубастых и бесконечно красивых существа – Шустрик и Драко.

– Пойду ополоснусь. – Карина провела ладонью по не успевшей высохнуть от пота коже.

– Пойдем вместе! – Никос вскочил. – Там насос не работает – грунтовые воды далеко и ненасыщенные. Придется другим способом воспользоваться.

Заинтересованная его словами, девушка последовала за ним. В обычной купальне, повторяющей в мельчайших деталях другие домики, создаваемые магией в их не таком уж долгом путешествии, Никос остановился и на некоторое время замер. Где-то внутри дома забулькало, заклокотало, и вскоре из крана мощным напором полилась вода.

– Гляди, как я еще умею! – Никос с озорными смешинками в глазах взглянул на Карину и снова повернулся к купальне.

Вода, успевшая наполнить емкость, вдруг забурлила, закрутилась и стала вытягиваться вверх, затем сжалась – и вдруг чародейка поняла, что перед ней находится полупрозрачная девушка, состоящая из одной влаги. Карина осознала, что стоит с открытым ртом.

– Водяной голем? – спросила она. – Насколько я знаю, из воды делать големов почти невозможно! Но как?!

Никос недовольно поморщился:

– Я думал, ты в первую очередь узнаешь эту прелестную девушку, а ты – все «голем» да «голем».

Карина виновато вгляделась в водную фигуру, потом вдруг дотронулась до своего лица:

– Это я?

Никос обнял ее и поцеловал:

– Ты, ты. Ладно, давай купаться! – И он прыгнул внутрь, в объятия водяной Карины.

Настоящая Карина не захотела оставлять его один на один пусть и с состоящей из воды, но все же женщиной – и последовала за своим мужчиной. Обняв его сзади, она слегка укусила его за ушко. Никос от неожиданности дернулся, и водяная статуя рассыпалась веселыми брызгами.

– Ах ты! – Улыбающийся Никос резко развернулся, подхватил девушку, и они повалились в уже подогретую воду, весело барахтаясь.

Через некоторое время, которое было потрачено не только на купание, Никос с Кариной успокоились и блаженствовали в слегка теплой воде, отдыхая от утренней зарядки.

А на Карину вдруг напала грусть. Изменение в ее настроении Никос сразу заметил:

– Что случилось?

– Да просто вспомнила папу. – Карина стала водить пальцем по воде, глядя на расходящиеся мелкие волны. – Если те чародеи, что напали на нашу тюрьму, были посланы им, то они, наверное, уже вернулись. А меня с ними нет. Надеюсь, папа стойко перенес это.

– Да. Я так и не извинился. – Никос без улыбки посмотрел на нее. – Я ведь действительно поломал их планы.

– Да нет, не надо извиняться. Я помню твои слова, сказанные еще там, в тюрьме, что мой арест был странным и нет гарантии, что враги отца не смогут отреагировать на мое освобождение. Да и не факт, что само освобождение организовал папа. К тому же произошедшее в Тарфее вроде бы доказывает, что меня ищут не с самыми благими намерениями. – Лицо Карины вдруг сморщилось, но она удержала слезы.

Никос погладил ее по щеке. Она перехватила его ладонь и прижалась к ней:

– Не оставляй меня, а? Хотя бы до того, как я попаду домой.

– Ну что ты, я не собираюсь с тобой расставаться. Если сама не решишь, что я лишний. – Никос слегка улыбнулся.

– Не дождешься! – Карина погрозила парню пальцем и даже улыбнулась. Но потом снова стала серьезной. – Вот бы как-то сообщить папе, что со мной все в порядке! – пробормотала она.

– А ты не можешь отправить конструкта?

– Нет. Ему не хватит энергии. Конструктам хоть периодически, но нужна подпитка жизненной энергией. Да и как найти отца?

– А через астрал связаться? Ах да… Забыл, что ты с ним не дружишь. – Никос замолчал, но видно было, что он о чем-то задумался. Неожиданно он встал. – Так, мне надо подумать. Пойду прогуляюсь немного.

Карина проводила мага взглядом, в котором сквозила надежда.

Ник

Интересная задачка. В идеале тут нужен астрал как отражение мира. В нем предположительно можно найти все что угодно: любые следы, любого человека, любую информацию. Но это теоретически – ведь если бы все было так просто, то маги-астральщики с первого континента были бы тут вместо богов. Да и проблем между государствами просто не существовало бы – уж нанять такого всеведущего астральщика любое из них сможет. Ну или наоборот – перемножили бы астральщиков на нуль. А ничего подобного не наблюдается. Эх! Ну что за невезуха! Я уже давно чувствую себя несколько выше местных магов, а тут такой чувствительный щелчок по носу! Астрал освоить не могу! Тьфу!

Ладно, подумаем. Что мне доступно? Частично инфосеть, но тут пока стремно сильно лазить. До поры до времени оставим. Что еще? Конструкты. Нет, с энергией как раз все проще, зря Карина на этот счет убивается – решение лежит на поверхности. Ведь конструкту нужна жизненная энергия, так почему бы ему не брать ее по чуть-чуть у встречающихся живых существ? Да хоть у животных, если людей не будет поблизости, – вон как Карина горных козлов обрабатывала! А вот как найти нужного человека? Вернее, как сделать так, чтобы конструкт добрался до него? Причем тут две проблемы: одна – найти, вторая – подобраться. Бьюсь об заклад, советники императора прикрыты со всех сторон чародейскими щитами.

Ладно был бы слепок ауры отца Карины, можно было бы как-то поискать связь между ним и дочерью, ведь не зря говорят, что частенько родители чувствуют, что происходит с их детьми, но это скорее снова к астралу. Хорошо, допустим, можно найти какие-то общие параметры ауры между дочерью и отцом, скорее всего нечто подобное существует, что-то вроде наследственности, но я в таком плане не исследовал ауры, и этот принцип мне неизвестен. Что же делать? Пойди туда, не знаю куда, найди того, не знаю кого… Хотя почему не знаю куда?

Я быстро вернулся в домик, предварительно окинув местность взглядом. Мужики уже встали. В данный момент они разогревали завтрак и вопросительно поглядывали на меня. Я махнул им рукой, мол, все в порядке.

– Карина! – Я замолчал, любуясь своей девушкой.

Она уже оделась в походную одежду, которая ей изумительно шла. В ворохе прихваченных в Маркине вещей оказался вот этот наряд, который Карина теперь почти не снимает – нечто вроде индейской женской одежды. Удобно и не скрывает фигуру, а любые движения только подчеркивают достоинства ее хозяйки.

– Что?

– Ты знаешь места, где чаще всего бывает твой отец? Дома, кабинеты и прочее?

Карина задумалась, забавно оттопырив нижнюю губу.

– Знаю. Это наше имение, дом в столице и за стенами города, даже в кабинете отца была.

– Насколько умны твои конструкты? Смогут добраться туда?

– Даже не знаю, что и сказать. Про запасы жизненной энергии я тебе говорила. Но если и получится отправить – держать связь с ними на большом расстоянии не смогу.

– Ну ты же как-то задавала программу действий конструктам, которые искали в округе тех же горных козлов и приводили к тебе.

Девушка снова задумалась.

– Если дать примерное направление, расстояние, – забормотала она, – внешний вид зданий, городов… ауру отца я не помню, вернее, помню, но привязку дать все равно не смогу, надо иметь хотя бы отпечаток. Следы моей ауры в наших домах давно развеялись… Не получится. На внешность папы ориентироваться нельзя – конструкты чародея моего уровня плохо узнают человека по внешнему виду. Много ошибок. Так…

– Про отца не думай, это моя забота. Думай, как сделать так, чтобы конструкты нашли нужные места.

– А как насчет энергии?

Я рассказал ей, что мне пришло в голову ранее. Карина вдруг хлопнула себя по лбу:

– Вот я дура! Такое простое решение! Правда, если попадется чародей, он может уничтожить конструкт – поди разбери, что в нем сокрыто… А так да, хорошее решение.

– Еще давайте! В комбинациях с разных положений! – крикнул я, бегая по отдельно очерченной площадке, резко меняя направление движения.

С трех сторон в меня полетели, с азартом выпускаемые мужиками из сделанных мною же амулетов, различные плетения как боевого, так и небоевого характера. На площадке, тоже в хаотичном порядке, были раскиданы подобные плетения. Результат пока удручал: Драко где-то в половине случаев не разбирался в их назначении – то псевдобоевые пропустит, то безобидные уничтожит.

Это я типа придумал потренировать Драко, чтобы он отличал хотя бы на примерном уровне опасные магические прибамбасы от безобидных. Ну вроде тренировки-обучения нейронной сети. Только компа нет, поэтому приходится прогонять разные ситуации не виртуально, а в реале, корректировать и снова испытывать. Правда, и Драко – не тупая нейронная сеть, так что надежда есть. Плетения, разумеется, не совсем боевые, я их формировал совершенно разной, случайно генерируемой формы и назначения (без запитывания энергией), подсказывая дракончику, какие пропускать, а какие нет. Причем реагировать он должен был мгновенно. Чувствую, что дело в общем-то гнилое. Нет, это поможет, но тут надо все же обладать навыками Умника или хотя бы моими, чтобы на ходу хоть примерно определять, что за гадость в тебя летит, особенно если она неизвестна. В целом все эти настройки мне нужны, чтобы можно было не выключать магическую защиту и чтобы больше не могла сложиться ситуация, подобная той, когда похитили Карину.

Чародейка, кстати, все же воодушевилась моими словами и решила прыгнуть выше головы – создать конструкт, достойный чего-то там… Я не очень понял ее бормотания, да и не вслушивался. Главное, что она отвлеклась от своих переживаний и начала работать. Тем более что по какой-то причине после своего почти коллапса она стала значительно сильнее. Но с новыми возможностями ей надо еще освоиться. Вероятно, случившееся расшатало и расширило ее энергетические каналы или еще что-то, но остановилось на краю, не разрушив систему.

Карина, кстати, не сразу, но выгнала меня из домика, сказав, что я ее отвлекаю. Сколько она уже переделала этих конструктов! Пару десятков точно. Но каждый из них после внимательного изучения браковала. Я сначала решил понаблюдать за работой настоящей чародейки, и Карина даже была не против. Обняв ее сзади, я после нескольких минут медитации синхронизировался с ее аурой, а если точнее – с ментальной составляющей, и, можно сказать, почти сам участвовал в создании конструкта. Мелькали образы домов, людей, зданий. Какие-то из них Карина останавливала как стоп-кадром, в ее душе начинала звучать иногда приятная и мелодичная, а порой и диссонирующая нота, образ начинал скукоживаться, сворачиваться и… оставался в воздухе в виде полуразмытого энергетического облачка.

Затем шел другой стоп-кадр, который присоединялся к предыдущему. Накопив достаточно образов, Карина на мгновение замирала, а затем в ее душе возникало сильное чувство стремления вперед, оно сопровождалось простенькой энергичной мелодией. Волны возмущений накладывались на висящую в воздухе энергетическую кляксу, по которой шли переливы, деформации и изменения формы и… В общем-то, это было все. Минут пять на внимательное обследование конструкта – вот тут я уже ничего не мог уловить, кроме размытых образов, – и разочарованная отмашка рукой, после которой конструкт развеивался.

Где-то после пятой неудачи чародейка решила, что это я ей мешаю, и отправила восвояси. Правда, снова воодушевилась, когда я напомнил ей про музыку в ее магическом плеере, но все же я ушел, чтобы не отвлекать. Ушел сильно обескураженный. Ну просто никак у меня в голове не укладывалась механика создания конструктов! Как они, черт их побери, работают?! Ну как можно взять образ, обработать его своими чувствами и получить почти искусственный интеллект?! Она ведь не задает алгоритм работы, а просто представляет цель, что надо сделать и как, и все! И чем четче образ, намерение и чувства, тем ближе всего конструкт к тому, что задумывалось. Нет, не все так легко, судя по последним неудачам, но все же… Это просто выбивает из-под меня почву, а ведь казалось, что я в целом понял, как устроен магический мир! М-да… Непонятная хрень какая-то…

– А что это было? – Дорникус отложил в сторону небольшой камень, игравший роль амулета. Обычный булыжник, совсем в качестве артефакта не годный, но на полчаса его вполне хватило.

Мы расселись вокруг костра, Кирин стал готовить обед, а Боркус – точить свою секиру.

– Да просто отлаживал магическую защиту, – вяло ответил я, думая одновременно о разных вещах.

Дорникус кивнул, вроде как понял. А почему бы и не понять? Я к камням привязал иллюзию типа светового меча, чтобы они не лупили попусту в небо, вот и гоняли меня, не подозревая, что каждый удар «световым» лучом – новая порция плетений в мою защиту. Впрочем, как я уже упоминал, что-то определенно получится, но очень далекое от совершенства. Потому и грустил. Нет в жизни полного счастья!

– Я так понял, мы сегодня уже никуда не едем? – Дорникус передал мне кружку с настоянными травами.

Кирин тоже сыпанул в кипящее варево каких-то травок.

– Ага. – Я подул в кружку: горячо. Дорникус не отрывал взгляда от моей руки, которая спокойно держала накалившиеся металлические бока сосуда. – Карина уже в норме, но образовались срочные дела. Что-то за прошедшие сутки никого поблизости не объявилось. Как ты думаешь, почему нас не ищут?

Мой собеседник пожал плечами:

– Может, просто не разобрались, что произошло. Да мало ли почему. Если мы остаемся, было бы неплохо помыть лошадей да напоить – со вчерашнего дня непоеные стоят. Сможете, ллэр, снова поднять воду?

– Без проблем.

Через пару часов, когда наши лошадки, довольно сверкая влажными боками и расчесанными гривами, уже пощипывали редкую травку, я проверил, как идут дела у Карины. Она сидела уставшая, с кругами под глазами, и неподвижно смотрела на огромный по сравнению с ее ранними работами конструкт очень странной конфигурации. Энергетический сгусток в два кулака имел слегка вытянутую форму, чем-то напоминающую наконечник копья. Однако она не была статичной, а слегка перетекала мелкими волнами, порой образуя спереди не острие, а его отражение – воронку, направленную вперед. По бокам же периодически вытягивались мелкие ложноножки, как бы ощупывая пространство, и снова прятались внутри.

Я сел рядом с девушкой и обнял ее. Некоторое время мы молча сидели, а я чувствовал, как от Карины через меня уходит ее усталость, напряжение. Вот встрепенулись чувства, лежащие под гнетом интеллектуальной изможденности. Вот пробежала волна жизненной энергии, омывшая свежестью ее ауру. Карина вздохнула-всхлипнула и наконец расслабилась.

– Спасибо, – шепнула она.

Чтобы отвлечь ее, я спросил:

– Получилось?

– Кажется, да, – прошептала девушка. – По крайней мере, больше добавить что-либо я не в состоянии. Это предел моих возможностей.

– Как работает?

Девушка улыбнулась:

– «Работает» тут не совсем подходит. Просто ищет. Я в него вложила все, что вспомнила об отце, наших домах, городах… Мне кажется, он запутается. Но я надеюсь… Так искать еще никто не пробовал – считалось, что это бесполезно. Нужна привязка, которую можно пощупать, понюхать, почувствовать, или просто след ауры, если искать человека. Этот конструкт будет двигаться в сторону нашего поместья – его все же легче отличить. Потом, если найдет, побудет там несколько дней. Думаю, его заметит чародейская защита особняка. И, хочется верить, не уничтожит сразу. Я его настроила так, чтобы при любых опасных ситуациях он улетал, а потом несколько раз возвращался. Я надеюсь, им заинтересуются чародеи, которые охраняют отца… Дальше я не знаю, что конструкт должен делать… Потом, если ничего не случится, он будет искать наш дом в Широтоне. Найдя, поведет себя так же. Потом будет искать кабинет отца. Но это самый крайний случай и бессмысленный – на подлете его, не разбираясь, уничтожат.

– Да… – протянул я. – Тут бы подошел принцип стаи. Наштамповать их с сотню, и чтобы они действовали как один организм…

Карина кивнула:

– Это так. Похожим образом работают боевые чародеи – у них есть конструкты-командиры и их подчиненные. И действуют порой самостоятельно. Но у меня просто не получится создать еще точно таких же. Хоть чародейских сил у меня и стало больше, но опыта маловато. Если неделю потренироваться, может, и будут такие конструкты у меня вылетать по первому желанию, но сейчас…

– Это не проблема, – оптимистично улыбнулся я. – Я попробую скопировать и сделать их сколько надо.

Чародейка с сомнением посмотрела на меня:

– Попробуй.

– Сможешь установить между ними связь, чтобы они работали совместно?

Карина нахмурилась. Потом встала, обошла кругом все так же висящий в воздухе конструкт, вгляделась в него и медленно кивнула:

– Пожалуй, да.

– Гуд!

Зацепившись взглядом за конструкт, я скользнул в инфосеть, нашел его информструктуру и начал копировать ее. К сожалению, она оказалась на порядок сложнее тех, на которых я тренировался, но я надеялся на успех. Ведь копированием занимался не столько я, сколько биокомп. К сожалению, тут присутствовал очень большой косяк. Информструктуры по своей сути сильно напоминали фрактальные кривые Коха.{9} Не визуально, а по смыслу. Чем больше детализируешь отдельные блоки структуры, тем больше проявляются, как из-под микроскопа, новые, ранее сокрытые от взгляда разветвленные узлы. А биокомп имеет только определенную глубину сканирования. Довольно большую, но не абсолютную.

Обещая Карине скопировать ее новое произведение искусства, я совершенно выпустил из головы это обстоятельство. Кстати, именно поэтому мои конструкты, являющиеся копиями Карининых, так сильно отличаются по поведению и функционалу в худшую сторону. Ладно, попробовать все же стоит. И я, оглядевшись на предмет опасности, приступил к работе.

По внутренним часам у меня в ускоренном режиме прошли чуть ли не сутки, когда я выскочил в реал. Голова гудела, мысли путались, но легкая медитация под расслабляющую музыку сотворила чудо. А укрепил результат аромат жареного мяса, коснувшийся моего носа. Открыв глаза, я заметил стоящую прямо на кровати тарелку с едой. Уже остывшую, но все еще благоухающую ароматом вкусной пищи. Подхватив ее и затолкав в рот первую порцию, я подошел к окну. Уже начало темнеть – в реале тоже прошло немало времени. Но теперь у меня есть копия информструктуры, скорее всего грубая, но испытания покажут, насколько. Создавать эти копии теперь можно почти мгновенно, но смысла особого нет – одноразовая штучка, заточенная на конкретную работу.

У костра никого не было, сигнальная сеть показала, что мужики заняты делом. Боркус находился около лошадей, Кирин, похоже, тренировался неподалеку, кидая нож в толстый кусок то ли ветки, то ли дерева. Дорникус рядом с Кариной рассказывал ей об Арфике и других странах, где побывал.

– Нет, нет и еще раз нет! – Мрачная Карина наматывала круги вокруг моего конструкта. С виду – точной копией ее. – Вроде бы то же самое, но при ближайшем рассмотрении понимаешь – работать не будет. Нет, куда-то полетит, возможно, что-то искать будет, но эффективность практически никакая.

Я сидел понурый на нашей кровати, а по моему лицу блуждали красные пятна стыда, обычно появляющиеся, когда тебя за шкирку спускают с небес и тыкают носом в коричневую благоухающую массу, которую вырабатывают организмы всех без исключения живых существ, будь ты наикрутейшим магом или самым последним пейзаном.

Карина наконец обратила внимание на мое состояние. Ее глаза расширились, и она закрыла себе рот руками, из-под которых глухим эхом донеслось «ой». Сев рядом со мной, она прижалась к моей груди.

– Прости, я не хотела тебя обидеть. Наверное, я просто перенервничала, вот и льется из меня…

– Ничего, все в порядке. Лучше скажи, довести конструкт до нужного состояния сложно? Все же какая-никакая, а копия…

– Точно! – Карина вскочила и подбежала к висящему энергетическому сгустку. Замерла на несколько мгновений и вдруг радостно заулыбалась. – Ты молодчина, Никос! Это действительно будет несложно. Пару минут, может, даже меньше… Сейчас попробую.

Девушка плюхнулась прямо на пол и замерла. Конструкт, вернее, недоконструкт, замерцал красками, слегка вспух, а потом вернулся в свою первоначальную форму.

– Все, готово! И даже связала его со своим. Теперь они будут действовать как две руки одного человека! Спасибо, Никос. Теперь шансы на успех намного повышаются. Сколько ты еще сможешь сделать копий?

– Сколько угодно. – Немного успокоенный, я махнул руками, показывая на пространство за девушкой.

Когда она обернулась, то обнаружила уже три… нет, пять… нет, десять моих недоконструктов. Доведя их количество до пятидесяти, я остановился.

– Хватит?

– М-да… – Карина выглядела слегка ошарашенной. – Легко у тебя выходит…

– Не переживай, это не мои детища. Все сделала ты сама, я лишь скопировал. Да и то, как оказалось, некачественно.

– Перестань! – Карина снова села рядом со мной. – В любом случае без тебя ничего бы не вышло… Скажи, ты придумал, что делать конструктам, когда они найдут отца? Чародейскими способами нельзя – им просто не дадут приблизиться к ауре отца, чтобы вложить ему в голову мое сообщение. Повелители Чар могут в принципе через астрал такое делать, но и тут, как я подозреваю, советники прикрыты защитой. Да и не способна я сотворить подобное.

– Придумал, – кивнул я. – Придется делать гибрид – навешивать на конструкты мои плетения, которые сработают и передадут сообщение. Но тут надо проработать несколько моментов. Надо быть уверенным, что рядом стоит именно твой отец, и мне еще надо рассчитать, надо ли использовать разборку здесь и сборку плетений на месте, или все утянет один конструкт. Часа, думаю, мне хватит.

Расчеты повергли меня в ужас. То, что я хотел сделать, могли утянуть только несколько десятков конструктов. А если учесть неизбежную гибель некоторых из них, а возможно, и многих, то вероятность благополучного исхода снова стремилась к отметке ниже допустимой. Можно, конечно, наштамповать их пару-тройку сотен с запасом, но, на мой взгляд, это выглядит как-то… тяжеловесно, что ли. Да и вероятность обнаружения чародеями увеличится. А о том, что они могут сделать, когда такая туча неизвестных образований приблизится к охраняемому дому, и думать не хочется. Сначала попытаются уничтожить, как пить дать.

Но я недолго горевал, если это можно так назвать, а вспомнил архиватор, который используется в жезле. Ну что ж… Это даже интересно. Тем более что я нашел, как менять уровень сжатия, что давало возможность, варьируя его процент, упаковывать даже те плетения, которые обычно разрушаются после подобного надругательства над ними. В общем, тоже не фонтан, но снизить нагрузку до двух конструктов на плетение я смог. Забавно, что разбор заархивированного плетения на составляющие с целью их дальнейшей обратной склейки никак не влиял на самочувствие оного плетения. Конечно, сложнее со спайкой, но не более того. Сложнее также и с определением, по каким границам резать сжатое плетение, но не сказать, что это невозможно.

– Так, Карин… Встань ровно передо мной, представь, что я – твой отец. И говори все, что хочешь ему сказать.

– Зачем?

– Потом узнаешь.

– Ну хорошо… – Девушка минут на пять зависла, затем сделала шаг вперед и заговорила.

Да… Хотелось бы мне, чтобы и мои будущие дети (будут же они у меня?) так меня любили, как Карина своего отца. И уважали. И… ладно, если бы эти два пункта были, уже хорошо. Я даже взгрустнул. Хотя, если бы мне сейчас представилась возможность поговорить со своим отцом, я бы, наверное, тоже эмоционировал. Может, не так ярко, но все же. Раньше-то у нас были постоянные мелкие конфликты из серии «отцы и дети». Но почему-то понимать, что все же был неправ именно ты, начинаешь, лишь хотя бы слегка приблизившись к возрасту родителя. Ну или когда просто поумнеешь…

– Все? Хорошо. Теперь придумай, как сделать так, чтобы то, что ты наговорила, услышал именно твой отец. Нет-нет! Я не имею в виду механизм. Я имею в виду, какой ему можно задать вопрос, ответ на который знает только он. В нашем случае желательно, чтобы было с десяток таких вопросов.

Карина снова зависла. Уже где-то на полчаса. Наконец она вспомнила все что нужно, и я доделал финальную часть, попутно внеся еще кучу корректив.

– Ну а теперь смотри, что у нас получается. Кстати, я попрошу тебя еще доработать немного их поведение. А сейчас, допустим, конструкт нашел нужное место и повис перед домом…

Через пять минут Карина в полном восторге бросилась мне на шею:

– Это просто чудо! Мне бы и в голову никогда не пришло… Все же в Искусстве что-то полезное есть.

– Угу, – кивнул я. – В искусстве езды на лошади тоже есть что-то полезное. А также в искусстве ассенизации. Или в разведении цветов. Не правда ли?

Медленно труся на лошадке прочь от нашего непостоянного места жительства, хотелось сказать крутящуюся на языке фразу: «И три красноармейца на фоне заходящего солнца гордо скакали навстречу новым подвигам».{10} Хотелось, да не в тему – было раннее утро и солнце еще не показало свой край над горизонтом, хотя, если погодить немного, оно как раз появится спереди. И наблюдателей сзади нет, чтобы увидеть эту героическую картину. Да и не поймут-с аллегорию… Не поймут…

Империя Оробос

Эндонио эль Торро

Снова знакомая комната с деревянными резными панелями. И снова за столом сидит советник. Опять доклады, записки, донесения. Порой Эндонио казался себе книжным червем в прямом смысле этого слова. От запаха бумаг у него иногда даже возникала легкая тошнота. Но старый друг Лулио категорично заявлял, что настоящей аллергии у советника нет, – это все усталость и последствия сердечного приступа. Организм давно привели в норму, но депрессия осталась. Она-то и вносит свою негативную струю в общее его функционирование. И лечебными конструктами тут не поможешь.

Результаты экспедиции, в которую было вложено так много сил, денег и нервов, обескураживали. То, что на самом деле произошло в Маркине, непонятно, необъяснимо и весьма странно. Доклад одного из членов кордосской комиссии, разошедшийся по всему заинтересованному миру, обескураживал вдвойне. Эндонио слабо верил в совпадения, а уж в такое, которое связано непосредственно с ним и таких масштабов… Голова просто раскалывалась от непонимания. Нет, все вроде бы объяснялось тем или иным способом.

Про великого искусника или, как его называют кордосцы, бежавшего Повелителя Чар, говорится много, но бестолково и подлинной информации нет. Можно было бы решить, что это все выдумки или игра контрразведки Кордоса, но косвенно, хоть и весьма необычным способом, данные подтверждает голем на основе человеческого скелета, от которого до сих пор чародеи и искусники из закрытых лабораторий писают кипятком. Ибо просто не понимают, что это такое и как его можно было сделать. В особенности не понимают, как его можно было одушевить. Ведь он действительно ведет себя как подросток. Разве что говорить не может. Но эмоции и реакции вполне можно сравнить с таковыми обычного подростка. Единственный подходящий вариант, хоть как-то объясняющий его существование, – в кости внедрен фамилиар чародея. Но и тут не все так просто – слишком много непонятного.

Неожиданно без стука открылась дверь, и в комнату быстрым шагом вошел Лулио де Монто. Только ему позволялось такое. Судя по стремительности старого чародея, произошло что-то неординарное.

– Приветствую тебя, мой друг! – Эндонио с облегчением отбросил в сторону забытый за тревожными мыслями отчет и встал, чтобы поздороваться с чародеем и размять ноги.

– Эндонио! – Лулио резко остановился и внимательно посмотрел на советника. – Снова не отдыхал? Пойми, чародейство чародейством, но без полноценного отдыха ты долго не протянешь! А мне совершенно не нравится постоянно латать последствия твоего трудоголизма! Особенно сейчас, когда работать тебе можно не более пяти часов в сутки!

Советник виновато развел руками и указал чародею на стул:

– Прости, но только работа меня отвлекает. Сорвался я что-то. Столько времени крепился, но, видимо, сильно понадеялся на успех.

– Понимаю, – кивнул Лулио и уселся в предложенное кресло. – Но не одобряю. В любом случае у меня есть новости насчет твоей дочери.

Эндонио медленно сел обратно на свой стул и сжал кулаки. Сердце было трепыхнулось, но, словно опомнившись, снова застучало ровно и стабильно. Советник молча ждал продолжения. Лулио, оценив выдержку советника и реакцию его организма, удовлетворенно кивнул:

– Сначала успокойся. Новости довольно интересные и, я бы сказал, оптимистичные. Позавчера утром мне сообщили из охраны твоего имения, что в пределах защиты появились странные конструкты. Они будто высматривали что-то, крутились вокруг поместья. От посланных на перехват защитных конструктов ловко уклонялись и убегали. Потом снова возвращались. Чародей-охранник решил проконтролировать ситуацию снаружи и стал дожидаться их очередного появления за пределами защитного периметра. Вскоре после того как защитные конструкты вернулись, неизвестные снова появились и сразу определили чародея снаружи. Так как по внешнему виду они не очень были похожи на боевые, хотя без тщательного изучения утверждать, разумеется, нельзя, да и охранник был заинтригован их поведением, – он не стал нападать. Это привело к занятным результатам. Убедившись в том, что их не трогают, перед чародеем повисли два одинаковых конструкта. Кстати сказать, было их около десятка, но остальные держались поодаль. Так вот… – Лулио замолчал, как бы обдумывая ситуацию.

– Не томи, продолжай, – не выдержал молчания советник.

Погрузившийся в себя чародей вскинул глаза на Эндонио:

– Прости. Довольно необычное дело. Так вот, перед чародеем появилась плоская иллюзия, которую явно выпустили конструкты.

– Искусная иллюзия? – удивился советник.

– Вот и я говорю – необычное дело. Просто темный квадрат, на котором ярко-зелеными буквами было написано твое имя, а внизу – отпечаток ладони.

– Не понял. Чей отпечаток?

– Не чей, а просто нарисованная ладонь. Чародей-охранник прождал минут пять дальнейшего действа, но ничего не произошло. Иллюзия пропала, и конструкты улетели. Потом они еще два раза появлялись. Снова перед вышедшим охранником появилась та же иллюзия. Тогда он решил рискнуть и просто приложил руку к тому отпечатку ладони. Рука не подошла, но, видимо, это и не требовалось, просто вместо рисунка и той надписи на иллюзии появилась новая надпись. – Лулио хитро прищурился. – Угадай, какой был вопрос?

– Так это был вопрос? Даже в голову ничего не приходит.

– Хорошо. Так вот, вопрос был такой: «Как звали кошку, которая утащила мясо у тетки Флиры?» Ты что-нибудь понимаешь?

– Тетка Флира, говоришь? – Советник задумчиво почесал правую бровь. – У нас одно время служила поваром Флира. И да, Карина называла ее теткой. Только это была не кошка, а собака – Дурашка. Я ее подарил дочке на ее пятилетие, и она почему-то ее так назвала. Думаешь, это привет от Карины?

Лулио пожал плечами:

– Вполне возможно. Я тогда не успел приехать – тот чародей неправильно ответил, получил довольно неприятный заряд молнии, а конструкты улетели и больше не появлялись.

– Постой, а каким образом он ответил?

– Там был довольно оригинальный способ – под вопросом нарисованы все буквы алфавита и цифры. Нетрудно догадаться, что надо было из них составить ответ. Тем более что при прикосновении к букве она появлялась сразу под вопросом.

– А почему ты такой радостный? Ведь конструкты улетели? – Эндонио все же не выдержал, вскочил и стал ходить по комнате.

– Я вообще не хотел тебе говорить, дабы не расстраивать, ведь все закончилось. Но сейчас получил сообщение, что такие же конструкты появились у твоей резиденции тут под боком. Так что собирайся, поехали к тебе домой, будем посмотреть, кто и что нам хочет сказать.

– Да, конечно, – засуетился советник. – Это точно не происки врагов?

– Слишком сложно, странно и необычно – никто пока не додумался совмещать конструкты и искусные плетения. Да и вопросы предполагают определенный смысл, то есть подразумевается, что скорее всего на них сможешь ответить только ты. Разумеется, я сначала обследую посылку, посмотрю на слепок ауры – он там должен остаться, да и помню я параметры Карины, так что точно определю, она сделала или нет. Даже если и не она – слишком сложный по описанию конструкт, не ее уровня, – то попытаться стоит.

Уже через полчаса у ворот резиденции эль Торро в Широтоне, похрапывая и роняя пену с морд, остановились две лошади. С них спрыгнули всадники. Перед прибывшими сразу же отворились створки – их ждали. Лулио огляделся и пропустил вперед Эндонио.

– Докладывай, – обратился он к штатному чародею-охраннику.

– Пока тихо. Конструкты, о которых я сообщал, улетели.

– Подождем, – кивнул чародей. – Уменьшить периметр защиты до пределов дома. Если вернутся… вернее, когда вернутся, – Лулио покосился на своего друга, – пусть внутрь залетают, нечего посторонним видеть, что происходит. Хорошо, что заборы у тебя сплошные, а не из новомодных металлических прутьев. – Эндонио согласно кивнул. – Настроить конструкты защиты, чтобы не отсвечивали во дворе. А мы подождем в доме.

Час прошел в напряженном молчании. Два друга сидели на веранде-балконе и медленно попивали горячий бодрящий взвар.

– Что-то долго нет. – Эндонио стукнул кружкой по столу и недоуменно посмотрел на оставшуюся в руке отломанную ручку.

– Спокойствие. Только спокойствие. – Лулио мельком глянул на советника, и тот сразу успокоился. Впрочем, этот взгляд, уносящий тревогу, был не первым за последний час. – Кажется начинается! – Чародей вскочил.

Эндонио встал рядом, заметив, как вокруг Лулио закрутилось множество ярких точек конструктов защиты и нападения. Советник тоже переключился на чародейское зрение, в котором и увидел приготовления чародея.

Лулио де Монто слегка прищурился, и маленькое облако чужих конструктов прыгнуло на него, приблизившись в восприятии, будто находилось прямо перед глазами. Внешний осмотр его удовлетворил, и старик слегка улыбнулся. Несмотря на то что он являлся Повелителем Чар, равных которому было не так уж много, его всегда привлекали и вызывали исследовательский зуд результаты чужого мастерства. При том что часто они были намного слабее уровня Лулио. Но даже в казалось бы самых простых конструктах учеников всегда можно почерпнуть что-то новое и интересное. А сейчас – тем более. Судя по уровню сложности пришельцев, их создавала явно не Карина, его хоть и редкая (два-три урока), но ученица. Дочка его друга. С другой стороны, трудноуловимые эманации, являющиеся отражением создателя, которые могут учуять разве что Повелители, да несколько индивидуальных черт структур, которые волей-неволей создатель вкладывает в свои конструкты, все же намекали на пропавшую.

– Интересно-интересно… – незаметно для себя пробормотал чародей.

Тем временем, покружившись недалеко от резиденции, из стаи вылетел один из конструктов, пересек невидимую черту, нарушение которой до приезда мужчин вызывало бурную реакцию защиты, и мгновенно выскочил обратно. Такая проверка продолжалась минут пять. С каждым разом конструкт нырял все глубже и наконец достиг самого дома. Внизу, под балконом, на котором находились мужчины, открылась дверь, и вышел давешний чародей-защитник. Отойдя от дома шагов на двадцать вперед, он остановился.

– Что он делает? – Эндонио бросил взгляд на Лулио.

– Не думаешь же ты, что я тебя отпущу на встречу с этими созданиями? И сам не пойду. Поисследовать было бы, конечно, хорошо, но неизвестно, как долго они тут пробудут и как станут себя вести. Поэтому сначала посмотрим, что нам в клювике принесли эти интересные конструкты. А потом, если получится, я ими займусь. Кстати, не правда ли, чем-то на птиц похожи?

– Скорее на обломанный наконечник копья, – буркнул советник, поняв, что ему уготована роль только зрителя. Впрочем, он не возражал. В делах безопасности своей персоны он полностью и абсолютно полагался на Лулио.

– Забавно, у нас с тобой похожее восприятие. Надо будет спросить, как их видит Парацинус. – Он кивнул на чародея, перед которым начало разворачиваться действо, уже знакомое по рассказам. Впрочем, когда смотришь своими глазами, ощущения совершенно другие.

Проинструктированный Парацинус приложил руку к отпечатку ладони на иллюзии, она мигнула и появился вопрос: «Как звали кошку, которая утащила мясо у тетки Флиры?» – а внизу квадратом расположились нарисованные буквы. Расстояние было не таким уже большим, чтобы не видеть надпись. Парацинус вопросительно обернулся на балкон.

– Дурашка, – сказал Эндонио.

Чародей кивнул и стал медленно, подолгу бегая глазами по картинкам, чтобы найти нужную букву, составлять ответ.

– Эдак мы до утра провозимся, – буркнул Эндонио.

Лулио с кислой миной на лице кивнул.

Через пару минут ответ был готов. Советник и Лулио непроизвольно наклонились вперед, а надпись таинственно задумалась, померцала и сменилась на новую: «Каково расстояние от Широтона до нашего имения?»

– Тьфу ты! – сплюнул Лулио, откидываясь назад. – Перестраховывается девочка.

– Думаешь, это все же от нее привет? – улыбнулся Эндонио.

– Пока все указывает на это. Но может быть и подстава. Ты подойдешь, а оно так шарахнет, что и от костей ничего не останется. А что ты стоишь? Бери лошадей и иди измеряй расстояние! И подумай откуда, от императорского дворца или от крайнего дома.

Эндонио слегка улыбнулся подколке своего друга:

– Думаю, в этом нет необходимости. Если это Карина, в чем я почти уже не сомневаюсь, то она должна спрашивать известные нам с ней факты из жизни нашей семьи. Если я прав, то она подразумевает дарственную, выданную предку, когда он получил имение. Сто двадцать три лиги. В нашей семье этот документ все знают.

Лулио кивнул:

– Остается вопрос – словами набирать или цифрами? Судя по тому, что среди букв есть цифры, то надо ими пользоваться. С другой стороны, может, это хитрая обманка, кто-то подумает так, а надо словами набрать. Как в том документе расстояние отмечалось?

– Как обычно в таких документах – цифрами и словами. Думаю, ты усложняешь.

– Хорошо. Цифрами набери число сто двадцать три! – слегка повысив голос, приказал он Парацинусу.

Тот так и сделал.

Надпись снова несколько мгновений думала и в очередной раз сменилась. «Ты чародей?»

– М-да… – Лулио почесал подбородок. – И сколько там таких вопросов? Надеюсь, не сотня?

– Не знаю, но думаю, дочка не уверена в результате, поэтому и вопросов много.

– Ну так что? Ты чародей? – Лулио с интересом взглянул на советника, а тот призадумался. С одной стороны, вроде бы да – начальный уровень у него есть. С другой – он сам неоднократно говорил дочке, что не чародей, а политик. Так что скорее всего ответ «нет».

– Отвечай «нет»!

Парацинус кивнул, начал набирать ответ и вдруг ойкнул.

– Что там?

– Я случайно не ту букву выбрал! Что делать?

– Тьфу на тебя! – закричал Лулио. – Руки корявые, да? Такое простое дело, а выполнить идеально не можешь!

– Успокойся, Лу! – Эндонио положил руку на плечо чародея. – Думаю, такое должно быть предусмотрено. Все же необычный метод, должна быть подстраховка.

– Ты прав. – Чародей приблизил к себе изображение иллюзии и снова рассмотрел все надписи-буквы. – Тут, кроме букв и цифр, есть только одна выбивающаяся из общей концепции картинка – стрелка влево. Не знаю, что она обозначает: поворот налево? посмотреть налево? работать левой рукой? Но в любом случае других вариантов не остается. Или же разогнать конструктов, подождать, когда они снова соберутся, и проделать все с исключительной точностью. Только нет гарантии, что они вернутся.

– Согласен, – кивнул Эндонио. – Мне еще пришло в голову кое-что. Вот смотри – мы пишем слева направо. Так? То есть если бы была стрелка, то она указывала бы слева направо, хотя смысла в этом нет. А вот если ты ошибся, то зачеркиваешь самую правую букву. А если две буквы, то получается движение справа налево. Логично?

– М-да… Как-то странно это. Мне и в голову не пришло… Но в любом случае других вариантов нет. Эй! – крикнул он Парацинусу. – Олух! Дотронься до стрелки влево! И смотри не ошибись! А то месяц с горшка слазить не будешь.

Чародей обреченно кивнул и дотронулся до стрелки. Последняя неправильная буква пропала. Лулио тяжело выдохнул:

– Молодец, Эндонио. Надеюсь, и дальше все пройдет в соответствии со строгими правилами этикета и не придется никого посылать в месячное изгнание на горшок.

Советник улыбнулся, оценив неумелые потуги друга поддержать его настроение.

Посыпались новые вопросы. На некоторые советник сразу отвечал, а порой и глубоко задумывался, пытаясь что-то вспомнить или понять ход мыслей своей дочурки. Одно радовало – все вопросы подразумевали короткие ответы. В одно слово. И в общем-то понятно почему. Чтобы снизить возможные ошибки.

И вот ответ на последний вопрос. Последний, потому что новая надпись оказалась не вопросом, а указанием: «Ожидайте… Идет процесс загрузки видео…» Что за процесс? Что за непонятное название «видео»?

– Ты уверен, что правильно ответил на последний вопрос? – спросил Лулио, не отрывая взгляда от внезапной суеты конструктов. – Уверен, что любимая книга Карины – история нашей империи с таким непритязательным названием, как «Оробос»? А не, скажем, «Приключения славного чародея Трунхиля»?

Эндонио улыбнулся:

– Уверен.

Тем временем к двойке отработавших свое конструктов присоединилось еще три таких же. Они образовали какую-то объемную форму и ненадолго замерли. Затем из них вылезло в разные стороны слабо светящееся облако, при ближайшем рассмотрении оказавшееся сотнями, тысячами искусных нитей. Лулио отметил их странный цвет, отличающийся от известного ему цвета плетений, стандартного для кордосцев. Здесь же они были одноцветными – коричневыми. Хотя нет, есть еще отдельные красные и даже тонкие-тонкие зеленые. Но они не перемешивались, а каждый образовывал свою непонятную вязь. Эта структура росла и росла. Нити шевелились как живые, будто искали что-то. И этим «что-то» оказывались другие нити, с которыми они вдруг сцеплялись, после чего замирали. Потом каким-то странным образом происходило непонятное преобразование, фигуры будто выворачивались, образуя еще большую фигуру, и к концу всех изменений над землей висела очень сложная структура в рост человека.

– В первый раз вижу, как самостоятельно формируются такие сложные искусные плетения. – Лулио покачал головой. – И ладно бы тут был жезл, так нет же…

– Не опасно?

– Ты все еще не уверен, что это привет от дочки?

– Сам же понимаешь, что на такое она не способна.

– Не способна, – кивнул Лулио. – С другой стороны, никто не знает, что с ней на самом деле произошло. В любом случае уничтожить это создание я могу почти мгновенно, как только почувствую опасные эманации. Но пока все спокойно. Видение будущего хоть и не удается разобрать, но опасности я не чувствую.

– Подождем, – согласился советник.

Тем временем, кажется, все закончилось и замерло в каком-то шатком равновесии. Появились остальные, ранее висевшие неподвижно конструкты. Они приблизились к конструкции в определенных точках и заякорились на них. Видно было, как разгораются линии структуры.

– Маной накачивают, – прошептал Лулио.

Наконец структура ярко засветилась и…

В обычном зрении, не чародейском, в воздухе возникла вертикальная полоса. Повисев мгновение, она разошлась в стороны, как будто открылась дверь. Из проема вышла красивая девушка.

– Карина! – дернулся Эндони.

– Спокойствие. Только спокойствие. – Лулио положил руку на плечо друга.

Однако советник не выдержал и выбежал во двор. Чародей не стал этому препятствовать. Все же маловероятно, что посылка с сюрпризом.

Карина как бы огляделась и начала говорить. Эндонио встал прямо перед ней, чтобы она не смотрела в пустоту, чтобы поймать выражение ее глаз, чтобы понять, как она.

– Здравствуй, папа! Надеюсь, это ты передо мной стоишь. Мой друг сказал, что если кто-то ответит на все вопросы, то это будешь только ты. Я уверена, что Лулио позаботился о том, что ты не под чужим влиянием и никого поблизости нет. Да, папа. Я путешествую с другом. С личным другом. – Девушка многозначительно посмотрела на отца, как бы пытаясь увидеть его реакцию. – Это он вытащил меня из тюрьмы, не дал сойти с ума, заботился и продолжает заботиться. Возможно, он помешал тебе, если это ты организовал нападение на тюрьму с целью моего освобождения. Не держи на него зла. Я даже рада, что так все получилось. Я получила бесценный опыт, даже стала сильней как чародейка. Эти конструкты делала я сама, а начинку, позволяющую передать тебе весточку таким образом, – друг Никос. Думаю, Лулио подтвердит, что мой уровень весьма подрос.

Впрочем, это не важно, – продолжала она. – Важно другое – на меня объявлена чародейская охота. На меня напали, но я отбилась. Не беспокойся, пап. Со мной действительно все в порядке. Не понимаю, почему Лулио, Повелитель Чар, не смог меня найти, а какой-то охотник смог. Но, наверное, на это есть причины или объяснение. Нет, я его ни в чем не обвиняю, просто еще раз убедилась, что полагаться только на чародейство не стоит. Всегда найдутся другие пути, способные привести к цели, даже если чародейство бессильно. Я не знаю обстановки вокруг тебя, почему меня схватили и спрятали, но надеюсь, ты выкрутишься. Я верю в тебя, пап. Где мы сейчас находимся, говорить не буду. Не потому, что не доверяю тебе или этому средству связи, а потому, что верю, что мы сами доберемся до тебя. Что на пути нам встретятся, если встретятся, только враги и не надо будет думать, что делать. А отбиться мы всегда сможем. На Никоса тоже объявлена охота, но через охотников за головами. Враги всюду, но мы точно знаем, что делать и как с ними справиться. Так что не беспокойся. Лучше продумай, что ты будешь делать, когда мы до тебя доберемся. Тут я тебе не указчица. – Карина улыбнулась. – Все же слабо верится, что моя весточка дойдет до тебя. Но я надеюсь.

Карина замолчала и долго смотрела вперед, будто пытаясь рассмотреть стоящего перед ней отца.

– Папа, я тебя очень люблю. Побереги себя, хорошо? – Девушка слабо улыбнулась. Потом встрепенулась. – Да, чуть не забыла. Когда закончится письмо, появится надпись «прикоснитесь сюда». Ты должен прикоснуться к указанному месту алмазом. Можно использовать любое кольцо с бриллиантом. Размер особого значения не имеет. В нем сформируется искусное плетение-маячок. Плетение связи мы не решились оставить – Никос говорит, что тут есть какие-то проблемы и вероятность обнаружения высока. В этом я не разбираюсь. Когда мы доберемся до родных мест, то по маячку будем знать, куда нам идти. – Девушка снова помолчала. – Ну вроде все. Хотелось бы поговорить с тобой по-настоящему, но, к сожалению, такой возможности пока нет. Жаль, что не узнаю, дошло до тебя это письмо или нет. Но все равно, пап, до встречи! Целую тебя. Я тебя очень-очень люблю! – Карина послала отцу воздушный поцелуй и пропала.

А на нее месте возникла иллюзия с надписью «прикоснитесь сюда» и под ней – маленький, чуть светящийся кругляшок.

Эндонио посмотрел на руку – на одном пальце была печатка с крупным черным алмазом. Он собрался уже приложить ее к кругу под надписью, когда его руку перехватил Лулио.

– Прости, друг, но это сделаю я.

Эндонио кивнул, снял кольцо и передал чародею. Тот приставил ювелирное изделие к иллюзии, чуть выше возникла точка, которая медленно превращалась в полоску, а над ней надпись – «минуточку». В действительности прошло минут пять, когда надпись сменилась на «завершено, спасибо за внимание» и все пропало. Лулио внимательно смотрел на кольцо, вернее, на драгоценный камень в нем.

Эндонио вздохнул и спросил:

– Ты сделал памятный слепок?

– Да, – кивнул чародей. – Чуть позже подсажу тебе конструкт памяти, сможешь в любое время вспомнить со всеми деталями. Прости, но такой же слепок я отдам императору.

– Я понимаю и не возражаю.

– Что ты думаешь насчет охоты на твою девочку?

– Зашевелились, твари! – Эндонио буквально физически почувствовал, как с его плеч упала тяжесть, а в теле появился бодрый заряд злости. Совсем как в молодости. Лулио довольно кивнул себе. – Ну теперь у меня руки развязаны. Так что берегитесь! Советник императора Эндонио эль Торро выходит на тропу войны!

ГЛАВА 5

Ничейные земли

Ник

Путешествие до точки рандеву с объектом, который, как я надеялся, остался от Дронта, протекало без особых проблем и треволнений. «Охотники за головами» играли роль проводников и наших сопровождающих, а мы с Кариной – нанимателей. Так было всем проще и, несмотря на неопределенность ближайшего будущего, такое положение вещей было нами принято молча. В дороге ни я, ни Карина не бездельничали. Она училась управлять своей аурой, взрывное расширение объема которой после известных событий принесло кроме положительных бонусов и некоторые отрицательные моменты. В таком виде никто из магов, ни искусники, ни чародеи, обычно не ходят: большой объем ауры предоставляет потенциальным врагам слишком много возможностей для враждебного воздействия. Нужно быть полностью уверенным в своей непобедимости, чтобы проявлять подобную беспечность.

Вообще маги с первого континента могут довольно хорошо управлять аурой, чтобы противостоять деструктивному воздействию на нее, к тому же большой объем позволяет легче создавать крупные плетения. Чародеи в принципе тоже неплохо преуспели в защите. Но все же мало ли кто может встретиться. Лучше ее размер держать на уровне минимального комфорта, чтобы и кастовать было удобно (в том числе создавать конструкты), и безопасность не страдала. У меня таких проблем давно нет. Устойчивость моей ауры к внешнему влиянию довольно высока, так что я ничем особо не рискую. Наоборот, расширил радиус распространения своего энергетического тела, чтобы охватить всю нашу группу.

Мне вдруг подумалось-вспомнилось, что ментальная магия тоже завязана на один из слоев ауры. Соответственно, есть вероятность, что можно каким-то образом считывать мысли любого человека, если правильно синхронизировать эти ментальные слои. С Кариной мне это удавалось на уровне эмоций, образов, ощущений, но не мыслей. Да и то чаще во время секса, когда природные защитные механизмы ауры ослабевают и проницаемость резко повышается. Вот я и решил в процессе движения сразу тренироваться и на Карине, и на наших сопровождающих – вдруг хоть с кем-то получится. Но пока особых результатов не было. Карину я чувствовал, ее эмоции, а наших сопровождающих – нет. Просто считать с ауры их состояние – в легкую, а на ментальном уровне – глухо. Это печалило, но не сильно. Читать мысли других прикольно и удобно, наверное, но не жизненно важно.

Еще я пытался найти ответ на неприятный и волнующий вопрос. Почему у меня дублирование тех же дракончиков получилось без проблем, а конструктов – с их функциональной деградацией? То ли эти объекты даже на уровне информструктур по-разному строятся, то ли есть какой-то дополнительный информационный слой, который разрешающая способность моего биокомпа не видит. Непонятно и странно. Одни загадки без ответов.

Много времени и ресурсов подобные размышления и действия не забирали, так что я успевал любоваться окрестностями и болтать со спутниками. Еще хватало сил проводить магические эксперименты вторым сознанием.

Интересная деталь. Вроде бы окружающий пейзаж не блещет разнообразием: степь, покрытая травой, кое-где перемежающаяся рощами, иногда приобретающими вид настоящего леса; часто – каменные плато; реже – каменистые россыпи, небольшие скальные образования с сочной, а местами пожухшей под лучами солнца растительностью. Что в этом нового или замечательного? Тем не менее каждый кадр, фиксируемый в памяти, несет в себе некий отличный от других оттенок, порой незаметный, а иногда так и играющий индивидуальными полутонами. Все это в совокупности дает некоторое успокоение души, кристаллизацию сознания, в котором идеально мыслится, тихую радость, ощущение единения с миром. Кажется, что так можно двигаться бесконечно и при этом ничуть не уставать от однообразия. Каждая увиденная травинка индивидуальна – глаз четко видит отличия, каждый миг – новый. Не знаю, почему у меня так получается. Может быть, из-за дикого месива в моих возможностях, и со временем все сгладится. Или просто я продолжаю подспудно развиваться неизвестным мне образом. Что ж… От таких бонусов я совсем не расстраиваюсь…

«Интересно, доберутся ли наши почтовые конструкты до отца Карины?» – подумалось вдруг. Честно говоря, я практически уверен, что эта попытка будет провальной. Делал в основном из интереса и чтобы Карина успокоилась. Но сам не верю. Слишком все это звучит фантастично, слишком много нагромождено, налеплено в кучу разных технологий. С другой стороны, это опыт. Пусть неудачный, но опыт в построении сложных систем. Если по невообразимой случайности, которая порой благосклонна к программистам, системщикам и инженерам, все сработает, я узнаю об этом.

Маячок я поставил хороший. Воспользовался разработкой Умника: к отправленной основе-архиву передатчика привязал через инфосеть тоненькую нить. Такую нить, по которой может передаваться модулированный сигнал. Нить существует только в инфосети и не рвется при изменении физического расстояния между плетением и мной, ибо там расположение может и не измениться. Или оно изменится, но эксперименты показали, что такая нить непонятно почему может тянуться на неопределенно большое расстояние. До сих пор подобные вещи иногда ставят меня в тупик. Конечно, на самом деле это был не простой маяк, а полноценное подслушивающее плетение, но говорить об этом Карине я не стал. Интересно узнать, о чем будут болтать на том конце провода, – доверять папе чародейки у меня нет никаких оснований.

Заработать передатчик должен сразу после разворачивания архива в подходящем кристалле: по моей просьбе Карина в своем послании попросила приложить к определенному месту драгоценный камень. Плетение развернется, накачается инфоэнергией и сразу заработает. А с моей стороны его состояние контролируется через узловой концентратор, завязанный на биокомп. Так что не просплю это знаменательное событие. Жаль, что вряд ли получится, поэтому и не жду результатов.

Еще мне было бы интересно посмотреть, как местные справятся с аналогом клавиатуры, которую я там присобачил. Упростил ведь до безобразия. Чтобы перейти на новый уровень-иллюзию, достаточно набрать нужную последовательность из буковок, при которой активируется переход. После ввода неверного символа – минутное ожидание на исправление. Не исправили – получите несильный электрический разряд. Все просто. И подобрать брутфорсом{11} особо не выйдет. Теоретически должны справиться. У Карины получилось разобраться, хоть и не сразу, неужто ее отец глупее своей дочери?

Кстати, попробовал найти линии-нити от «жучков», установленных Умником на первом континенте, но не преуспел. Устанавливал-то их не я, и хоть он и привязывал их в инфосети в районе инфосервера, но поди найди среди миллионов нитей нужную. Это возможно только в том случае, если сам ставил и пометил нужным образом. Так что обломилось мне узнать, что происходит у гномов. Одна новость – возле инфосервера крутится уже меньше непонятных сущностей. Но ничего, и до вас дойдут руки.

Вот и вечер наступает. Завтра с утра подойдем к нужной точке. Можно было бы и сегодня поднапрячься, поспешить и добраться-таки, но зачем торопиться? Тем более что лошади у нас одни, запасных нет. Надо поберечь животинку. Хотя интересно с животными получилось: Карина создала забавных конструктов из области лечебного чародейства, которые мониторили их состояние, через ауру оптимально перераспределяли энергетические жизненные потоки и слегка ускоряли регенерационные способности. В результате наши четвероногие друзья меньше уставали при том же темпе движения и выглядели бодренько. Однако останавливались мы почаще: прожорливость животных, соответственно, увеличилась – силы-то надо откуда-то брать. Ну и я тоже внес кое-какие косметические приблуды: лошади постоянно были чистенькие, потом от них не несло. Конечно, можно привыкнуть, но зачем? А еще можно было бы подвесить кое-какие плетения, которые сделали бы из животных монстров скорости и неутомимости. Но опять же зачем? Только помрут быстрее.

Пока готовилась вечерняя трапеза, а Карина принимала душ в нашем домике, я позвал Дорникуса потренироваться на мечах. Охотники рекомендовали своего командира как весьма умелого фехтовальщика.

Спарринг я запланировал еще во время перехода, когда Боркус обмолвился о талантах главы их отряда. Мысль моя, увлекаемая предвкушением грядущего развлечения, снова вернулась к идее создания легендарного искусного меча. Плетение, формирующее его из силовых плоскостей, у меня уже есть, но проблему массы я до сих пор не решил. В качестве промежуточного решения я решил залить внутрь воды, благо с помощью магии этот процесс проходил быстро и ювелирно точно. Забавно было наблюдать, как тоненькая струйка змеей выползает из бурдюка, где хранился наш скромный запас, втекает в сжатую ладонь, а с обратной стороны формирует полупрозрачную форму меча.

Дорникус уже привык к моим выкрутасам или удачно делал вид, что ему все нипочем, хотя его аура выдавала сильнейшую заинтересованность.

– И на что годен этот клинок?

– Не знаю… – Я задумчиво взвесил оружие в руке. – Все равно легкий, зараза!

К такому сюрпризу я оказался не готов. Впрочем, немедленного решения от меня никто не требует. Подумаю попозже. И вообще я уже стал склоняться к мысли, что мне все-таки понадобится настоящий, а не призрачный меч, несмотря на все его недостатки. Появилась у меня одна задумка…

– Ладно, давай боевыми пока потренируемся, – махнул я рукой. – Не поддавайся – бей как учили. Вреда ты мне не причинишь, ну а я тоже буду аккуратен. Мне это не трудно. Но если пропустишь удар по телу, сильно придерживать руку не буду. Сейчас замагичу тебе куртку, чтобы держала удар, и начнем.

Мы проводили взглядом струйку воды, подобно змее, вытекшей из моей руки и спрятавшейся обратно в бурдюк.

Много времени усовершенствование одежды Дорникуса не заняло (сделал по-быстрому укрепление силовыми лентами). Тут бы наконец начать потеху, но мой взгляд остановился на секире Боркуса. И подумалось мне вдруг, что я никогда не пробовал такое оружие в деле, а сейчас как раз подходящая ситуация. Я озвучил свое желание. Однако здоровяк вцепился в секиру мертвой хваткой и с каким-то по-детски обиженным выражением лица заявил:

– Не отдам!

Как будто я у него конфетку собрался отобрать и съесть, честное слово!

Дорникус на него шикнул, и «гном» сдался.

– Что это он? – шепотом спросил я у командира охотников, взвешивая в руках непривычное оружие.

– Самая дорогая для него вещь. Секира-то не простая! Сам мастер Нагата ковал. Там и клеймо есть, – так же тихо ответил тот.

Я с новым интересом уставился на оружие в своих руках. Конечно же имя кузнеца, произнесенное с явным благоговением, мне ничего не сказало, но про самурайские мечи кое-что знаю. Тут, похоже, что-то из этой серии, хотя, честно говоря, в первый раз слышу про «булатные» секиры. Я воспользовался плетением, которое подсмотрел совсем недавно в Тарфее, когда трактирщик проверял мою монету на вшивость. Понятно, что технологию изготовления таким образом не узнать. Увы, даже чудо-состав металла остался для меня тайной. Мало того что у меня нет данных на девяносто пять процентов элементов таблицы Менделеева, так еще этот идентификатор показывает только содержание основного вещества в образце. Разумеется, железо, но что мне с того… Надо разбираться и дорабатывать плетение, иначе от него толку мало.

Вообще же секира мне понравилась. И баланс отменный, и держать в руках приятно, и просто красивая – по широкому лезвию с обеих сторон идет морозный узор и даже что-то написано. Вроде на булате должны быть видны слои – они как раз являются показателем качества оружия. Но тут я ничего такого не заметил: все скрывал узор, похожий на иней, только пальцем не стираемый. Я так и не понял, откуда он, – следствие техники изготовления лезвия или какой-то покрывающий состав.

Уже встав в стойку перед Дорникусом, я запустил на оружии Боркуса процесс укрепления. Не для чего-то, а из любви к искусству. Раз уж вещица такая редкая, то пусть еще поживет: жаль будет, если затаскается и через тысячу-другую лет не попадет в музей.

Командир охотников и в самом деле оказался неплох. Если бы не мое умение переходить на сверхскорость, то он лишь немного бы не дотягивал до моего уровня. Хотя я лукавлю. По количеству и богатству арсенала разных приемов и техник, доставшихся мне от Леона, я все же на голову выше Дорникуса. Да и реакция у меня сама по себе все-таки получше. Наверное, я сейчас и Леону не уступил бы. Ну а буде понадобится разогнаться по полной, вряд ли бой продлится дольше нескольких мгновений. Кем бы ни был противник – порублю в капусту. Все же хорошо чувствовать себя здоровым, крепким, сильным! А главное – ни от кого не зависимым! Но все это при условии, что у меня в руках тоже будет меч.

В данной же ситуации мне пришлось несладко: техники владения секирой у меня нет, да и размер не мой. По уму сначала надо было посмотреть, как Боркус работает с этим оружием, а потом уже пытаться воспроизвести увиденное. Но нет, сам решил разобраться… Так что я изрядно попотел, и все равно Дорникус несколько раз меня достал, в то время как сам остался невредим. В момент «контакта» я чувствовал лишь легкие удары, но не будь защиты, я бы уже истекал кровью. Надо сказать, это меня очень расстроило, однако переходить на сверхскорость я посчитал неспортивным. Моей целью было хотя бы раз поразить мечника, и в конце концов мне это удалось. Взмахнув секирой, как будто собираясь широким веерным замахом срубить ему голову, я продолжил движение, крутанувшись на месте, а потом прыгнул вперед, выбрасывая руку с оружием, точно копье. У секиры не было специального шипа сверху для подобных атак, но обоюдоострые лезвия поднимались достаточно высоко, чтобы вывести из строя врага таким образом. Удар получился что надо: Дорникус отлетел назад, как кегля. Встав, он тут же принялся ощупывать то место на груди, куда пришелся удар. Его куртка с честью выдержала испытание, но там, где было неплотное прилегание ткани к силовым лентам, на материи образовалась пара крохотных порезов.

Отложив непривычное оружие, я взялся за меч, который волок от самого Кордоса. Другое дело! В руке сидит как родной. И с чего я взял, что неудобная штука? Ситуация на ринге сейчас же изменилась. Теперь настала моя очередь гонять командира охотников. Со своим клинком в руках я наконец смог войти в нужное состояние, когда тело все делает само на уровне рефлексов. Все-таки классно это – чувствовать, что твое тело молодо, сильно, гибко и уверенно двигается в танце сверкающей стали.

Через час, вдоволь натешившись и отпустив измотанного Дорникуса, я направился в дом принять ванну. Но по дороге перехватил взгляд своего недавнего спарринг-партнера, который тот бросил Боркусу. Неужели что-то затевают? Исчезнув в домике, я сейчас же включил прослушку и внешнее наблюдение через конструкт. Мужики и в самом деле перемигивались не просто так – они уже собрались вокруг костерка для беседы. Правда, я немного ошибся: они не затевали пакость в отношении нас с Кариной.

– Поглядите-ка! – говорил Дорникус, демонстрируя товарищам замагиченную мной куртку. – А ведь он ткнул так, что я думал – секира у меня из спины выйдет!

– Да-а-а! – басовито прогудел Боркус, зачем-то пытаясь голыми руками порвать силовые ленты. – Вот это вещь! А как думаешь, если я ему предложу со мной оружием помахать, он и мне тоже такую сделает?

Командир отмахнулся:

– Сделать-то сделает. Не сомневаюсь. Вот только это не навсегда – за ночь плетение развеется, даже следа не останется. А нам бы такое на постоянку раздобыть!

– Хрена собачьего он для нас такое сделает, – вступил в разговор мрачный Кирин. – Подобные вещи стоят о-го-го.

– Это понятно. Но ему как будто не сложно было. Раз – и готово. Я вот что думаю… А не предложить ли ему денег из нашего запаса на черный день? Глядишь, и хватит. А сами уж как-нибудь с голоду не помрем, пока новый заказ не подвернется. Что скажете?

Боркус, который все мял куртку и так и эдак, сразу же согласился. Зато Кирин лишь саркастически усмехнулся:

– Сделает, как же! Жди! На кой ему деньги, когда стоит ему захотеть – и вот тебе дом, вода и очаг или прочие чудеса, какие только пожелаешь. По мне, так он нас кончит, когда до места доберемся. Сами подумайте! Мы его на ножи хотели, а он нам делать что-то будет? Курточки-то хороши, да не про нас они. Денег-то не жалко, отдали бы. Да только помяните мое слово: порешит он нас. И получится, что мы своими деньгами его за это как будто поблагодарим!

– Если помирать, так чего деньги жалеть? В могилу с собой их не заберешь! – резонно возразил здоровяк. Он все никак не хотел успокаиваться и как раз в этот момент пытался прорезать куртку ножом.

– А я считаю, он нас пощадит, – вступился за меня Дорникус. – На кой ему наши головы?

Все промолчали, поэтому командир охотников продолжил, подводя итог:

– Значит, я попробую переговорить насчет искусной защиты на одежду.

– Только сперва ополоснись! – посоветовал Боркус. – А то полезешь, когда от тебя разит, как от лошади.

– Воды в бурдюке почитай что нет – мы же теперь только один набираем, чтобы много с собой не возить. Сейчас тряпкой оботрусь, а как Никос новую воду из-под земли призовет, чтобы бурдюк наполнить, тогда и омоюсь. – Дорникус развел руками, показывая, что большее ему недоступно, а мне стало стыдно.

Я-то сейчас в теплую ванну полезу, а мужик после тренировки тряпкой вытираться собрался. Звать его в гости, понятное дело, я не стану, но помочь помогу. Можно и воду вызвать, но проще специальным плетением от пота и грязи избавиться.

А вообще настроение у меня малость испортилось. И не охотники тому виной, а я сам. Потому что я осел. Конечно, я крутой инфомаг, повелитель элементалей и много чего еще, но все равно это нисколько не умаляет мою тупость. Вот замагичил я Дорникусу куртку, чтобы тот не поранился. Вроде бы хорошо. Но можно-то было просто сделать защитный чехол на лезвие из свернутой в трубку силовой плоскости! Ну и кто я после этого? М-да…

Сидя у нашего вечернего костра за ужином (Карина тоже присоединилась к нам), мы молча уплетали еду и отдыхали.

– Ллэр…

Я посмотрел на Дорникуса, задумчиво теребившего в руках куртку.

– Что? – спросил я, хотя уже понял, о чем тот собрался торговаться.

Командир охотников помялся, но все же решился задать вопрос, хотя в его эмоциях присутствовала сильная неуверенность:

– Ллэр, если ваши слова остаются в силе и вы нас отпустите, не могли бы вы нам всем сделать вот такую же броню? Я понимаю, что подобные вещи дороги, но у нас есть кое-какой запас на черный день, мы вам заплатим. В первом же городе, где есть банки даймонов.

– Вы уже передумали покидать наше с Кариной общество? – Я вопросительно взглянул на мужчину. – По сути, вы уже довели нас, завтра мы все увидим своими глазами. Мое слово крепко – после посещения нужного места вы можете быть свободны.

– Ради такого, – Дорникус кивнул на свою куртку, – можно и потерпеть. Я понимаю, это дорогое удовольствие, да еще и подзарядка сложное дело – здесь трудно найти искусника, который согласится наполнить накопители маной, придется ехать в Кордос. Но если эту защиту использовать редко и экономно, то выгода очевидна. Жизнь и здоровье не купишь за деньги, а ваша защита превосходит любые кольчуги и, возможно, латы. В придачу не звенит, не стесняет в движениях, не привлекает ненужного внимания и носить легко и удобно.

– Хм… Надо подумать, – протянул я, хотя на самом деле уже все решил.

Почему бы и нет? Во-первых, очень не хочется, чтобы Кирин потом вот за таким же костерком высказывал своим товарищам: «А я говорил!» А во-вторых, сделать несложно – это не укрепление материи (да и оно идет в автоматическом режиме, хоть и медленно), всего лишь несколько силовых плоскостей по границам одежды. С энергией для накопителей тут, похоже, действительно напряг, но выгода все равно очевидна. Жизнь на самом деле не купишь. К мужикам у меня никаких претензий нет, хоть они об этом и не догадываются. Вопрос с зарядкой накопителей тоже легко решается, но манонасосы я им ставить не буду – все-таки надо слегка наказать охотников. Так… совсем чуть-чуть.

– Ладно, у вас есть какие-нибудь драгоценные камни, чтобы сделать из них накопители маны?

Охотники переглянулись.

– У меня есть перстень с изумрудом. А обязательно нужны драгоценные камни? – Дорникус протянул мне свое кольцо. Неказистое, но камень неплохой, хоть и неважно обработанный.

– От этого зависит, сколько маны можно туда закачать. Драгоценные камни лучше подходят. Ну, еще некоторые виды металлических сплавов, но тут их не найдешь.

Ладно, что-нибудь придумаю.

У остальных тоже оказались простые перстни. Как я заметил, местные мужчины, даже небогатые, часто носят кольца. Правда, в украшениях Боркуса и Кирина не было камешков – обычные полоски металла с печатками. Но, как говорится, на безрыбье…

Внедрить нужные плетения в одежду не составило никакого труда. Повезло с тем, что в куртках имелись в небольшом количестве медные заклепки не совсем понятного назначения. Но мне это облегчило работу с привязкой, чтобы защитные плоскости формировали правильную объемную форму. В перстень Дорникуса внедрил управляющий контур и накопители, а в тех, что без камня, сформировал энергетическую структуру, заменяющую физический накопитель. У нее меньше емкость, но это лучше, чем ничего. Еще сделал метки на случай, если кольца и куртки окажутся далеко друг от друга и связь прервется. Так что теперь связь восстановится, если расстояние снова уменьшится. Это примерно как я делал для сбора в одно целое разорванного плетения. Получилось неплохо.

– Готово. А теперь самое главное, – ухмыльнулся я, глядя на спутников, несколько ошарашенных скоростью изготовления заказа. Я вытянул вперед руку с кольцом Дорникуса. – Поворачиваем перстень камнем внутрь. Проводим пальцем вокруг него вот таким образом и… – В моей руке появился мутный полупрозрачный шар, удобно помещающийся в ладони. – Если цвет синий, значит, надо подкачать маны. Прозрачный шар – амулет целиком заполнен. Потом он постепенно мутнеет, и синий цвет указывает на то, что резерв почти пустой. А чтобы накачать маной накопители, делаем так… – Я начал сжимать и разжимать шар в руке. Наконец-то вспомнил придумку Умника. Ведь он давным-давно сделал преобразователь кинетической энергии в магическую. С жутким КПД, но все же… – В общем, примерно за сутки-двое можно накачать накопитель полностью, зависит от вашей старательности. А те амулеты, – я кивнул на другие кольца, – можно заряжать прикладыванием к камню на этом перстне.

– А как включать защиту?

Ребята быстро накинули куртки, с легкой опаской надели кольца и вопросительно посмотрели на меня.

– Это просто. На каждом кольце вы можете заметить изображение дракончика. Достаточно дотронуться до него, и защита включится или выключится. Соответственно, чтобы внешне проверить, работает она или нет, надо посмотреть на дракончика: во включенном состоянии у него глаза горят красным. Я сделал самый простой вариант, ваше дело – научиться пользоваться амулетами так, чтобы во время боя случайно не выключить защиту.

Я специально не стал наворачивать сложную систему распознавания ситуации включения-выключения. Просто лень, да и необходимости особой нет – мужики и так находятся под впечатлением.

Немного поигравшись с новоприобретением и протестировав систему подкачки маны, мужчины обратно уселись к костру.

– Благодарю вас, ллэр, – подал голос глава охотников. – Вы сделали даже больше, чем мы того ожидали. Но вы не назвали сумму, которая, вполне возможно, может оказаться для нас неподъемной. Из этого я делаю вывод, что расплачиваться мы будем иначе. У вас есть для нас какое-то задание?

Мне отчего-то стало приятно. И вообще, как я заметил, делать подарки очень приятно. Растешь в своих же глазах. Главное, не увлекаться сильно, а то или на шею сядут, или привыкнут и эффект будет не тот. Врагов у меня тут куча и маленькая тележка, а друзей практически нет. Может, стоит уже их потихоньку находить?

Я махнул рукой:

– Пусть это будет моим маленьким подарком.

Дорникус вышел из ступора быстро и, склонив голову, поблагодарил за роскошный презент. Зато на отвисшие челюсти и выпученные глаза его товарищей я полюбовался вдоволь. Больше всего меня порадовало, что проняло даже Кирина, который меня явно недолюбливал.

Потом, когда шок прошел и все расслабились, я спросил командира:

– Расскажите, кем вы раньше были? Неужто всю жизнь занимаетесь охотой за головами?

– Нет, конечно. В нашем прошлом нет никакой тайны. Боркус?

Но гном был слишком увлечен новой игрушкой, чтобы рассказывать свою историю. Счастливо улыбаясь, он пытался понять, где слабые места в защите куртки, в каких точках тело осталось уязвимым. Кирин, не дожидаясь, когда Дорникус повернется к нему, предложил:

– Рассказывай за всех, командир.

Тот кивнул, уселся поудобнее и начал:

– Боркус раньше занимался торговлей, и довольно удачно. Однако как-то по незнанию влез на территорию, контролируемую казначеем королевства Хлоя, и тот, вместо того чтобы просто предупредить его, сразу же через своих знакомых подделал кое-какие бумаги, в результате чего Боркуса обвинили в государственном преступлении. Ему пришлось, бросив все, бежать. Потом он был наемником, служил пехотинцем в армии Оробоса, а затем стал охотником за головами.

Дорникус немного помолчал, перевел взгляд на второго своего товарища.

– Кирин – беспризорник. Жил в Кордосе, в столице. В послевоенное время преступность расцвела пышным цветом в обеих империях, и он вырос в этом окружении, поднялся от обычного карманника до отличного взломщика. Множество поместий аристократов лишились своих фамильных драгоценностей. Но однажды он все же попал в искусную ловушку. К счастью, не смертельную, но она запомнила Кирина. А в столице дело обстоит таким образом: стоит раз засветиться – и можно бросать ремесло или переезжать в другой город. Как только появишься рядом с каким-нибудь особняком или государственным учреждением, тебя тут же обнаружит защита и подаст сигнал страже. Насколько я понимаю, искусники сделали так, что информацией о ворах – а может, и еще о чем – эти системы безопасности обмениваются друг с другом. Одно радует: между городами такой связи нет, иначе тамошним преступникам пришлось бы совсем худо. С большим трудом Кирину удалось вырваться из столицы, что, в общем-то, и спасло его. Вскоре имперцы провели тотальную зачистку криминала, после которой в городе хоть кошель можно было на дороге оставить и никто его не тронул бы: за воровство просто и незатейливо отрубали голову. Потом-то все вернулось на круги своя, но уже не с таким размахом. Можно считать, что преступности там нет. В Оробосе тоже справились с ситуацией. Только быстрее и проще. Хотя насчет «проще» – как посмотреть. Там и так-то не особо разгуляешься. Чародейские дознаватели свое дело знают – вмиг определят преступника, и даже если следов нет – просто побывав на месте преступления. Ведь многие из них – видящие. Но во время последней войны таких мало осталось в столице, поэтому всевозможные лиходеи оживились. А как только с войны, пусть и проигранной, но не разгромной – ресурсов и людей оставалось еще много, – вернулись столичные чародеи, проблема с преступностью решилась в течение нескольких дней. Кого-то просто по наводке чародеев взяли стражники, кто-то сам пришел, управляемый специальными поисковыми конструктами. Ну а от Повелителя Чар, на мой взгляд, вообще невозможно скрыться.

При этих словах Карина грустно улыбнулась, но промолчала. А так она с удовольствием слушала о делах давно минувших дней. Ей интересно было посмотреть на события с другого ракурса.

– К тому моменту, – продолжал охотник, – Кирин успел осесть в Оробосе. Хоть он и не занимался больше воровством и даже некоторое время работал обычным стражником в Турсусе – довольно большом городе на западе империи, решил на всякий случай сменить и место жительства, и работу. Попутешествовав по разным странам, встретился со мной в Хлое. Ну а я… – Дорникус замолчал и неподвижным взглядом уставился в костер, как бы вспоминая прошлое.

– Я же, – тем временем очнулся командир, – родился на юге Оробоса в аристократической семье, но обедневшей давно и бесповоротно. Отец, как ни старался, не мог подняться на ноги. Совсем отчаявшись, он решился на не очень чистую, с точки зрения закона, авантюру, но не преуспел и потерял голову. В прямом смысле. Когда вскрылось это дело, нашу семью лишили всех званий и привилегий. Мать ненамного пережила отца. Ну а я… Я отправился скитаться по свету, оставив за собой трупы предавших отца людей. Сменил имя, нанимался в охрану, работал стражником, какое-то время даже проучился в общеобразовательной академии в Кордосе, обучался мечному искусству в школе старого Рикха в Оробосе, побывал почти во всех странах, пока не встретил Боркуса и Кирина. И вот уже лет десять мы – охотники за головами. – Дорникус замолчал.

Мне тоже нечего было сказать. Судя по всему, охотник был честен. Может, чего-то и не договаривал, но подробности мне неинтересны. Искренность Дорникуса вызывала уважение. Он довольно много рассказал о себе и своих друзьях.

– Ну и как вообще? Нравится людей ловить?

Дорникус пожал плечами:

– Ничем не хуже других занятий. Да, бывает, что и на мели сидим довольно долго, но случалось хорошо финансово подняться. Накопить, к сожалению, не выходит. Но и чем-то другим заниматься уже не хватает желания, что ли. Или просто шанса не было. Да и притерлись мы уже друг к другу, стали семьей. Все же десять лет вместе. И пока живы.

– А торговлей снова не пробовали заниматься?

– Ну… Может, и не против бы заняться, но для своего дела нужен хороший начальный капитал или нечто такое, что есть только у тебя, нечто уникальное, чтобы без конкурентов. Тогда можно подняться. Вот Боркус подтвердит. А по мелочи возиться нет желания.

– Понятненько… – пробормотал я и задумался.

Все было в точности, как рассказывал Боркус. На горизонте за слегка волнистой колышущейся степной травой постепенно стали появляться мелкие зеленые кляксы, по мере приближения превращающиеся в небольшие деревья. Так себе деревца, можно даже сказать – хиленькие. В промежутках между ними часто встречались куски камней, похожие на остатки раздробленных скал. Но главное – чуть дальше за ними из-под земли вырастала стена. Наверное, какие-то искривления света создавали такой эффект: издалека ее не видно, заметны только растения, а приближаешься – позади них начинают подниматься стены, как в каком-то старом мультике. Почти незаметное беспокойство на грани восприятия с приближением перешло в дискомфорт (как и описывал Боркус), который начинал давить. Хотя раньше всех его почувствовали лошади. Пришлось их успокаивать не свойственным природе способом, то бишь магически. В какой-то момент себя проявил биокомп, и неприятные ощущения как отрезало.

– Карина? – Я обернулся к девушке.

Она с сосредоточенным видом что-то делала. Что именно, вскоре стало понятно. Ее аура слегка поджалась, уплотнилась (кстати, управлять ее размерами Карина смогла уже через полсуток после нашей первой стоянки) и замерцала ровным бело-желтым светом. Она облегченно вздохнула:

– У меня уже все в порядке.

Я кивнул и посмотрел на наших сопровождающих. Бледных сопровождающих, следует заметить. М-да… как-то я не подумал. Придется их тут оставить или придумать им какую-то защиту.

– Сможешь с ними что-то сделать?

Карина с сомнением взглянула на мужчин и задумалась.

– Попытаться можно. Хотя и сложно будет – я никогда такого для других не делала.

Спустя минут десять нужный конструкт был создан. Сначала я снял с него копию, а потом создание Карины, повинуясь ее команде, нырнуло в ауру Дорникуса и замерло в полуметре от темени мужчины. Вниз потянулись нити, с каждым мгновением умножаясь, пока полностью не оплели ауру охотника.

– В некотором роде внешняя блокировка ауры, но не полная. Поэтому не особо вредная – несколько дней спокойно можно держать, – пояснила девушка. – Вроде бы работает… – тихо добавила она, вглядываясь в слегка потемневшую ауру мужчины. Впрочем, и внешние проявления имелись: бледность с лица ушла и Дорникус облегченно задышал.

– Посмотри, копия работать будет? – спросил я и создал перед Кариной дубль ее конструкта. Сам я различий никаких не видел.

Подруга вгляделась в дышащую энергетическую кляксу:

– Да, видимо, сложность конструкта невелика, поэтому особых отклонений я не замечаю.

«Забавно, – подумал я, внедряя конструкты в ауры Боркуса, Кирина, а также наших животных (сняв времянку), – чем проще конструкт, тем точнее его копия». Все же не совсем понятно. Пусть информструктура и проще, но ведь даже у такого образования все равно есть уровни, находящиеся вне разрешающей способности биокомпа. Странная закономерность, если это можно назвать закономерностью.

Тем временем мы продолжили путь, уже не поддаваясь отталкивающей атмосфере этого места. Кстати, на лошадок конструкты подействовали точно так же, как и на людей. Похоже, блокировка вредного излучения не настраивалась на какие-то специфичные параметры ауры, а действовала универсально.

– Как думаешь, похоже это на чародейское проклятие? – спросил я. – Ну типа, чтобы никто чужой не подходил.

– Нет, – покачала головой Карина, придерживая слегка вырвавшуюся вперед лошадку. – Как бы тебе сказать… В любом проклятии чувствуется, хм… запах его создателя. Некие едва заметные ощущения на грани восприятия. Точно не скажешь, что именно это такое, но оно есть. Здесь же чистое… Чистый результат… Да, проклятием можно подобное сделать, но и выглядеть это будет по-другому. Если честно, я и проклятия как такового не вижу и не чувствую. Только результат его действия. Хотя защита прекрасно справляется.

Я кивнул. Скорее всего тут в чистом виде инфразвук – больше ничего в голову не приходит. Однако непонятно, почему защита ауры все же работает: инфразвук ведь действует не только на слух, но и на весь организм и его органы. Как оно еще будет, когда мы приблизимся к эпицентру, где колебания максимальны по амплитуде. Справится ли защита? Насчет своей я уверен, хотя вопросы к возможностям биокомпа по блокировке оставались теми же.

Стена за спиной из уже довольно высоких деревьев заметно выросла. Практически отвесные скалы действительно напоминали грубо отесанные стены какого-то замка. Вот только замок большеватый, чтобы быть результатом деятельности человека.

От нас с Кариной отлетела стайка конструктов-шпионов и отправилась на видеоразведку. Мы же тем временем спешились и решили перекусить, пока не появится результат.

– У вас есть выбор, – после того, как мы утолили легкий голод, начал я, посмотрев на наших спутников, – или вы идете вместе с нами… Но мы не знаем, что там за стеной. А там может быть опасно. Или же мы с вами прощаемся здесь – вы свою часть договора выполнили – и разбегаемся в разные стороны. Вернее, вы идете куда хотите, а мы – туда. – Я показал на стену, давящую на психику своей высотой и формой: почему-то постоянно хотелось сжаться. А может, все же просачивались излучения данного места.

– А как вы переберетесь через скалы? – не спеша отвечать, спросил Дорникус.

– Легко. У нас есть возможности.

Командир ненадолго задумался, посмотрел на своих спутников и снова повернулся к нам:

– Мы бы не отказались прогуляться с вами. Очень любопытно, что там. Если это, конечно, не помешает и не послужит причиной нашего последующего устранения. Если же вы, ллэр, не желаете, чтобы посторонние, то есть мы, знали, что находится в этом месте, мы уйдем сейчас.

Я пожал плечами.

– Мне все равно. Вы мне не мешаете, а в компании интересней. Так, минутку! – Я поднял руку. – Не мешайте пока – пошла информация.

Конструкты уже несколько минут как вышли на позицию и начали кружить вокруг местной цитадели по спирали от внешних сторон к центру. Ну и раз уж наши спутники решили оставаться таковыми и дальше, начал озвучивать то, что видел. Видел я, кстати, отлично, хоть и чувствовал себя поначалу стрекозой: десяток изображений, никак не синхронизированных друг с другом, вносили изрядную путаницу. Однако ежедневные тренировки принесли свою пользу: при работе двух сознаний и с помощью биокомпа картинка в голове складывалась в довольно объемную и широкую панораму. А если что-то выбивалось из общей картинки, то не сильно напрягало: или просто не воспринималось, или же уходило на задний фон восприятия. Карина, кстати, тоже не шибко страдала, все же опыт управления множеством конструктов у нее немалый.

– Интересно, – произнес я. – Ровные стены толщиной примерно пятьдесят метров. Верхняя часть покоцана временем, есть разрушения природного характера, но видно, что кто-то к этому каменному строению приложил руку. Внутри, как и ожидалось, провал, как в вулкане, но засыпанный песком. Откуда он тут взялся? Получается что-то вроде стакана с песком внутри. Огромного такого стакана. А, нет! Песок не везде. Есть и почва, но в основном по краям, как ни странно. Только ничего нигде не растет. Хм… А вот и центр… – Я замолчал, пытаясь понять, что я вижу.

– Ну что там? – не выдержал Боркус, поглаживая бороду. Глаза у него горели, как у кладоискателя, который наконец добрался до вожделенного приза.

– Непонятно. Точно в центре находится песчаный бугор. Большой курган.

«Метров двести, а то и больше», – добавил я про себя. Видимо, это и есть то, к чему мы так долго стремились.

Я послал пару конструктов внутрь бугорка, и они даже прошли в толще песка довольно большое расстояние, хоть ни черта и не показали. А потом просто сдохли. То ли контакт с песком так на них повлиял, то ли еще что. В принципе в земле они долго не живут.

– А что она делает? – тихо спросил Боркус, кивая на Карину.

Я обернулся. Девушка сидела на земле и сосредоточенно приделывала к ступням каменные подошвы. Рядом лежали такие же кастеты.

– Готовится к восхождению на стену, – пожал я плечами. – Так, лошадей стреножить, травы им тут будет достаточно. Я поставлю защиту, Карина – охранный конструкт: никто лошадок не украдет. Я так понимаю, вы идете с нами? – Мужчины одновременно кивнули. – Хорошо. Значит, план такой. Я делаю вам подобные стеноступы, как у Карины, вы немного тренируетесь, и мы отправляемся по стене наверх. Если задержимся с той стороны более чем на двое суток, кто-то из вас вернется сюда посмотреть лошадей – выгулять их и так далее.

– А не проще найти разлом в стене, чтобы меньше подниматься? – с сомнением посмотрев на скалу, спросил Кирин.

Я взглянул на парня. Наконец-то он нарушил обет молчания и заговорил. А то я и голос его почти забыл – настолько неразговорчивым оказался парень. Или это он только со мной такой?

– Не проще. Тут стена почти идеально ровная, да еще и наклон небольшой есть. В самый раз. Пройдемся, как по бульвару.

– Не понимаю, как мы будем подниматься, – пробормотал Боркус, накручивая бороду на кулак.

– Карина сейчас вам покажет. – Я кивнул девушке, и она подошла к скале.

Приподняв левую ногу, коснулась ею стены, затем кастетом правой руки дотянулась максимально высоко, куда доставала; слегка напряглась и вдруг поднялась на шаг – ее нога и рука будто прилипли к поверхности камня. Затем точно такое же двойное движение правой ногой и левой рукой. Дело пошло. Девушка, по виду не особо напрягаясь, двигалась вверх.

Боркус присвистнул, Кирин озадаченно почесал в затылке, а Дорникус только хмыкнул:

– И много у вас подобных амулетов? На все случаи жизни?

– Амулетов у меня почти нет. Все, что надо, я делаю на месте.

– Да уж. Мейх, одним словом. А еще кто-то из мейхов есть, кроме вас, ллэр?

– Есть, есть. Как не быть, – пробормотал я. – Только далековато отсюда. Ладно, приступим, пожалуй. – С этими словами я пошел вырезать из камня «стеноступы», как я их назвал.

Чародейка пока спустилась и пошла с Кирином собирать вещи, которые надо взять с собой.

Пока я резал камень, Боркус завистливо вздыхал, а Дорникус отправился осматривать окрестности. На всякий случай, как он сказал.

– Боркус, а почему тут нет народу? Земли хорошие, трава сочная. Отчего крестьяне не живут, скот не пасут? Война-то давно закончилась.

– А при чем тут война? Ее тут и не было почти. – Боркус покрутил в руке камень-пластину и приложил к своей подошве. – Места тут тихие, что и говорить. Только земля жирная далеко не везде, камней много, а воды мало. И люди в этих краях живут дикие – небезопасно тут. Надзора нет, вот и стеклись сюда жить разные беглецы, преступники и просто те, кому надоели налоги и другие поборы. Так что, понятное дело, в одиночку чужаку сюда лучше не соваться. Но вообще не сказать, что все местные как один разбойники и душегубы. Кто-то разбил делянки, пашет и сеет. Иные пасут скот, охотятся на буронов – это такие громадные туши мяса, бродящие стадами по степи. Маленькие отряды вроде нашего не трогают особо, если не нарываться. Ну, может, возьмут чего за проезд да отпустят. Крупные караваны, путешествующие между Арфикой и Оробосом, выбирают путь по реке или по дороге севернее русла. Им через горные перевалы ходить не с руки. Правда, иные купцы намеренно ходят здешними тропами, но они тутошних жителей знают, порядки не нарушают, привозят сюда нужные товары. Поэтому все тоже тихо-мирно. Но стоит появиться солдатам – местные налетают тучей и, пока не вырежут всех, не отстанут. Хоть они и одиночки по сути, но понимают: чтобы их не трогали, нужно порой действовать сообща.

Бородач вдохнул.

– Со стороны посмотреть – земля пустует, грех не прибрать к рукам. А на деле не так-то все просто. Оробос сдерживают горы. Тропок-то хватает. Даже телега может пройти. Только Оробосу все равно неинтересно тут. Штурмовать горные перевалы, чтобы захватить далеко не самые лучшие земли, еще сильнее растягивая границы, – зачем? У них других забот полно. У Арфики же сил и людей не хватает, чтобы прибрать ничейные земли к рукам. Эта страна едва-едва больше этих самых Пустошей. Власти Арфики считают эти территории своими, вот только восточнее Тарфеи городов нет, а деревень – всего ничего, да и те в основном к берегу Темной речки жмутся. На юге – большая река, очень широкая. Она течет примерно с запада на восток и пересекает многие страны, Оробос в том числе. По ней-то в основном и идет вся торговля. Но именно напротив этих ничейных территорий река прячется в глубоком земном разломе. От поверхности воды до берега – десятки метров, не особо и выберешься. А там, где берега нормальные, земля плохая, так что деревень нет до самого Оробоса. Вообще на юге местность сложная. Много глубоких ущелий, а в одном месте заросли колючего кустарника в рост человека, тянущиеся на многие лиги, – никто не пройдет. И не сожжешь его – он круглый год зеленый, не высыхает. Еще южнее Ириндия – тоже с аппетитом смотрит на пустующую землицу, но с Арфикой ссориться не хочет, опасается. Арфика охраняет караванный путь, что по северному берегу идет. Поставили пару застав, заодно и за южным соседом присматривают. С севера море, а по берегу холмы широкой полосой – там воды не сыскать. Единственный нормальный проход сюда – это со стороны Арфики, но про нее я уже рассказал. А других претендентов на эти земли, получается, и нет… Но я бы тут пожил на старости лет, – задумчиво закончил свой рассказ Боркус. – Душевно здесь.

Тем временем стеноступы были готовы. Я объяснил мужикам, как ими пользоваться, и отправил тренироваться на стену, наказав высоко пока не подниматься. Карину, как наиболее опытную в этом деле, поставил контролирующей. Сам же уселся на землю и прикрыл глаза. Итак, что мы имеем? А имеем мы явно искусственное образование в виде стакана огромных размеров. Человеку такое сотворить явно не под силу – наверное, даже жившим тысячи лет назад археям и другим мейхам. Но тут я бы поостерегся делать категоричные выводы.

В центре образования явно находится артефакт Дронта. Других инфомагов такого уровня тут вроде не было (драконов и прочих стихийных инфомагов-драгономагов в расчет не берем), так что остается Дронт. Непонятно назначение постройки, но, возможно, когда увижу, что прячется в центре, то пойму и что это такое. Можно, кстати, пока мои спутники тренируются, посмотреть, что внутри. Аура, разумеется, не проникнет сквозь камень, однако инфомагические нити – должны. Принцип довольно прост: хотя плетения управляются аурой, которая сквозь камень пройти не может, они обладают некоторой инерцией. Достаточно обозначить направление движения, и они пойдут куда направишь. Надо лишь не упустить связь с плетением, управляющим нитями, и все будет тип-топ.

Даже искусники пользуются чем-то подобным: в их жезлах есть приблуды, выталкивающие нити, а те затем могут сами двигаться в нужном направлении, а потом срабатывают. Еще бы узнать, насколько далеко они могут отдалиться: ведь, по сути, на них не действуют гравитация и другие объекты. Инфомагические плетения могут проходить сквозь информструктуры, не разрушая их, и сами при этом остаются невредимыми. Теоретически можно направить такое плетение на солнце (если сумеешь прицелиться), а по достижении цели что-то сделать. Хотя нет, при прохождении через другие объекты скорость движения все же снижается. Этим объясняется то обстоятельство, что я не могу опустить плетение под землю ниже нескольких километров. Впрочем, если постараться… да и не пробовал я особо…

Ладно, мне сейчас, главное, что сделать? Увидеть информструктуру центрального объекта. Легче это выполнить через инфосеть, но надолго там я пока не хочу задерживаться. Пока достаточно просто заметить хотя бы общую объемную картинку устройства. То есть даже не информструктуру, а внешний вид. Возможно, он подскажет, для чего было городить такую большую штуку. Хм… рентгеновский аппарат своего рода надо сделать… Так, ладно, пока попробуем просто посмотреть в инфомагическом зрении…

Мир вокруг меня померк, стали проявляться цвета, линии, энергетические сгустки. Легкое напряжение-пожелание – и окружающий магический фон исчез. Дальше отфильтровываем энергетические излучения живой материи (коконообразные сгустки моих спутников, лошадей и деревьев пропали, а также стало темнее: то ли микробы излучают, то ли еще какие-то создания. Шутка!). Убираем все, что не связано с твердой материей: воздух, воду, слабые отражения солнечного излучения даже на инфомагическом фоне, как ни странно… И все равно слишком много данных. Весь обзор буквально заполнен многослойными инженерными схемами, наложенными друг на друга. Нет, если сконцентрироваться, то в пределах видимости останутся только ближайшие, но мне-то внутри видеть надо и только то, что я хочу! И биокомп тут как-то не особо помогает… А что, если на мгновение выглянуть в инфосеть, привязаться к артефакту и выскочить, а тут попытаться отфильтровать визуализацию по этой метке?

Сказано – сделано. Провалившись в инфосеть, быстро оглядываюсь – поблизости никого нет. Нахожу точку артефакта и перемещаюсь к ней. Странно, почему-то раньше я не обращал особого внимания на один момент: в инфосети информструктура видится слегка по-другому, нежели если смотреть на нее со стороны реального объекта. При этом я точно знаю, что это одно и то же… Похоже, форма информструктуры может быть разной. А возможно, это восприятие так работает: здесь показывает таким образом, а «на земле» – по-другому. Поэтому отсюда и не удается с ходу понять, как внешне выглядит объект. Ладно, потом подумаю об этом, а пока мысленно акцентируюсь на структуре и, не отпуская ее взглядом, выплываю в реальность.

Получилось! Даже не ожидал. Миг перемещения в таком режиме немного растянулся, и я воочию увидел, как аморфная информструктура (вернее, ее макет из инфосети) плавно стала трансформироваться и наконец приняла какую-то форму, окончательно устаканившуюся прямо передо мной. Вторым уровнем сознания я не отпускал инфомагическую картинку находящегося передо мной пространства. Лишние линии, излучения, изображения пропали, и осталась только вот эта схема. Забавно, а ведь это очень удобно: одним сознанием оставаться в реале, а вторым – в инфосети. Возможностей куча, только про безопасность не стоит забывать. Причем я четко чувствовал, что получившийся у меня трюк не вышел бы без биокомпа. Классная все же штука этот биологический комп, только малоинформативная. В смысле мало информации наружу выдает. И не пообщаешься, как с белым человеком!

Тем не менее я чувствовал, что привязка к информструктуре артефакта четко зафиксировалась и я могу ее в любой момент отфильтровать от остальных объектов. Так, что же мы видим? Пока хоть и имеющую форму, но слишком сложную структуру – очень много информации. А что, если повернуть объект, как на мониторе? Ну не объект, а его картинку. Пробую и чувствую, как на голову обрушивается виртуальная тяжесть, а от биокомпа приходит ощущение-отклик: мол, он в принципе может, но слишком подробная деталировка – не тянет, надо бы добавить ресурсов… Где я их тебе возьму-то? Быстрый обмен мыслями (шизофрения, блин, – обмениваться мыслями самим с собой!) – и схема стала тускнеть, многие ее части пропали. Это продолжалось до тех пор, пока не остался несложный каркас, упрощенный, но сохранивший свою форму. Вполне можно понять, что это такое.

Вот теперь мысленное усилие не приносит никаких неприятных ощущений. Схема, слегка дрогнув, раздвоилась, и вторая ее копия повернулась вокруг своей оси. Что ж, можно убрать и оригинал. Хорошо! Я мысленно улыбнулся. Теперь могу крутить-вертеть модельку как угодно. Да, это не информструктура, а просто линии, повторяющие ее внешнюю форму. Ту форму, что соответствует очертаниям реального объекта.

Интересно-интересно… Перед моими глазами находилось что-то вроде стакана с обгрызенными краями, внутри которого расположен куб. Вот и все. Стакан и кусочек сахара на дне. Покрутив и так и сяк модельку, не придумал иного сравнения, кроме как стакан с сахаром. Разве что еще напоминает псевдопараболическую антенну, но уж очень с большим натягом. Поняв, что больше ничего из картинки не выцарапаю, я выплыл в реал. Придется на месте разбираться.

Открыв глаза, увидел, что вся моя команда ползает по стене, но не выше определенного уровня – примерно до третьего этажа обычной нашей многоэтажки. Дорникус и Кирин довольно уверенно перемещались то вверх, то вниз. А вот Боркус явно мандражировал – то замрет, то начинает суетиться. Рядом с ним находилась Карина. Она размахивала одной рукой и что-то раздраженно говорила. Я улыбнулся – уж очень забавно это выглядело. Я встал и свистнул. Спутники оглянулись, и я дал знак спускаться.

– Дорникус! – обратился я, когда все собрались вокруг меня. – Вот это тебе ничего не напоминает? – Я сгенерировал иллюзию артефакта – точную копию той, что сделал, работая над информструктурой объекта. – Может, в каких-нибудь книгах встречал?

Дорникус внимательно осмотрел объект, обошел вокруг. Я даже покрутил его, чтобы он смог хорошо рассмотреть.

– Нет. Никогда не встречал. – Он взглянул на своих друзей, но те тоже отрицательно покачали головой. – А что это?

– Карина? – Я посмотрел на чародейку.

Та тоже не узнала конструкцию.

– Жаль… – Я разочарованно убрал иллюзию. – Это уменьшенное схематичное изображение вот этого монстра-артефакта. – Я махнул рукой в сторону скал.

– Так это артефакт? – Дорникус не скрывал своего удивления.

Я тоже слегка удивился, но потом вспомнил, что не говорил им, что именно ищу.

– Ага, огромный такой артефакт. И мне надо выяснить, для чего он создан.

– Ого! Ну и задачку вы себе поставили, ллэр! По-моему, даже археи не строили таких артефактов, хотя я, конечно, могу и ошибаться. А откуда у вас его схема?

– Ниоткуда. Сам сделал, – буркнул я и на мгновение задумался, краем глаза отметив, с каким недоумением Дорникус посмотрел на меня, потом на скалы и снова на меня.

– Ладно. Начинаем подъем. Все попробовали стеноступы?

– Да, только у Боркуса трудновато выходит. Не упадет ли?

– Я подстрахую. Поэтому полезу первым, а к вам прикреплю невидимые веревки наподобие тех, что используются на вашей новой защитной одежде. Даже если сорветесь, не упадете. Последней идет Карина и контролирует процесс. Все понятно? Все согласны? Просьбы, возражения есть?

– А можно я останусь тут? – смущенно попросил Боркус. – Заодно и за лошадками пригляжу. Боязно мне раскорячиваться на скалах как не знаю кому.

Я задумчиво посмотрел на бородача. А что, пусть остается. Однако просто так оставлять никого не стоит.

– Есть монетка?

Боркус кивнул и протянул мне на ладони несколько штук. Выбрав серебряную, я быстро внедрил в нее плетение-микрофон, затем прикрутил модуль генерации звука с внешним динамиком, как у Карины на плеере, и привязал к себе инфонитью на свободный слот концентратора у биокомпа. По-быстрому протестировал, используя отладочные возможности биокомпа, кое-что поправил и переделал.

– Возьми. Теперь это амулет связи. Чтобы связаться со мной, сожмешь монетку между пальцами и можешь говорить. А чтобы слышать ответ, помести ее перед своим лицом, чтобы звук шел точно в уши. Слышать будешь только ты. Давай попробуем. Отойди к лошадям и активируй связь, как я сказал.

Боркус, радостный оттого, что не придется лезть на верхотуру, отбежал куда было сказано и поднял монетку перед собой. У меня в голове раздался его голос:

«Ллэр, я уже говорю. А что говорить-то?»

– Все нормально, Боркус, возвращайся, – вполголоса произнес я, но Боркус услышал через амулет и бегом вернулся обратно.

– Ух ты! Дор! Кир! Ллэр как будто мне в ухо говорил! Отлично слышно!

Дорникус хмыкнул, пощелкал в голове шариками, видимо, прикидывая, как попросить для их команды такое средство связи, – я это ясно видел по его лицу и ауре. Но затронуть эту тему не решился. Кирин хмыкнул и стал подгонять мешок себе на спину.

– Ну все! Долго возимся, – сказал я. – Не знаю, на какое время мы уходим, может, на день, может, на два. Кирин, рассчитывай продукты на этот срок. Остальное оставим Боркусу. Раз уж у нас есть охранник, оставляйте ему все тяжелое и лишнее. Как я сказал, иду первым. Поднимусь – дам знак Карине. Она скажет, что вам пора. Сильно не торопитесь. Хоть вы гарантированно не упадете, но мне совсем не в радость вас ловить и вытягивать. Вопросы?

– А где ваши стеноступы? – поинтересовался Кирин.

– А мне они не нужны, – улыбнулся я и, поцеловав Карину, побежал к стене.

Дорникус

Он уже устал удивляться возможностям Никоса, поэтому, не испытывая особых чувств, смотрел, как тот подбежал к скале, подпрыгнул повыше и прилип к слегка неровному боку нагревшегося за день камня. Затем, быстро перебирая ногами и руками, как муха, пополз по стене, оставляя внизу неприступное для обычного человека пространство. То, с какой легкостью Никос создавал амулеты, полезные вещи – в общем все то, что необходимо в путешествии, поначалу вызывало оторопь. Сам он не использовал почти никаких амулетов, а ведь и так понятно, что снаряженный амулет не только простому человеку полезен, но даже искуснику или чародею. Да и мейху, если подумать. Ведь готовый амулет дает возможность очень быстро среагировать, в опасной ситуации дать себе некоторую фору, чтобы адекватно оценить обстановку и правильно действовать. Да и личную ману лучше поберечь, в этом амулеты особенно полезны.

Впрочем, что он знает о Никосе? Может, у него их очень много, только он их не показывает. Мелькнула даже бредовая мысль, что Никос сам представляет собой амулет. А вот то, что он так легко ими разбрасывается, – это хорошо. Если он не обманывает и действительно собирается их отпустить, что вполне согласуется с впечатлением, сложившимся у Дорникуса об их временном хозяине, то можно попробовать выпросить вдобавок к защите вот такие амулеты связи для их команды. Пользу от них трудно переоценить. Ну а уж механизм подзарядки накопителей амулетов – Дорникус с нежностью погладил свой перстень – всем подаркам подарок. Зарядка в искусных лавках немало стоит. Особенно если амулеты – архейские. Тут вообще требуется особая осторожность: бывали случаи, когда искатели, придя в такую лавку, теряли не только понравившиеся искусникам амулеты, но и головы, если начинали возражать. Так что действительно – одно это уже окупило их так неудачно начавшуюся охоту.

– Пора! – произнес над ухом тихий женский голос.

Дорникус кивнул, и они с Кирином пошли отрабатывать свое будущее.

Ник

Завораживающее зрелище! Я сидел с внутренней стороны стены каменного стакана и глядел в центр примерно двухкилометровой воронки, плавно повышающейся к внешним краям. Сквозь пальцы я пропускал легкий песок. И точно такой же песок тонкой змеей шевелился как раз над центральной частью амулета – куба, который на самом деле пока не был виден: на его месте возвышался высокий песчаный холм. И откуда тут столько песка? Ведь снаружи – сплошная зелень, если не считать каменных обломков!

Несильный ветер закручивался вдоль стен, сбегая к центру и рождая песчаный жгут, гибкой лентой поднимающийся вверх, впрочем, не сильно высоко. Вряд ли тут постоянно так: когда мы наблюдали за этим местом через конструкты, песок везде лежал мертвым грузом.

Рядом упали Дорникус и Кирин. Их тяжелое дыхание говорило о том, как нелегко им дался подъем и спуск с этой стороны. За ними легко, как пушинка, опустилась Карина и тоже стала смотреть в центр воронки. Я обнял ее, и она положила голову мне на плечо.

– Что там?

– Пока не знаю.

– Чтобы раскопать такой холм, понадобится не один день. А то и месяцы работы.

– Ты права. У нас нет столько времени, – согласился я и взглянул на небо. – До вечера еще далеко. Думаю, за полчаса-час справимся.

Я почувствовал, как мужчины за спиной замерли, затаив дыхание. И зачем я их с собой взял? Да ладно, какая разница. Все равно у меня есть планы на будущее относительно них, а чем больше мы вместе, тем сильнее они ко мне привязываются. Причем я совершенно не хочу на них влиять неестественным образом – то есть просто внедрить им в голову послушание и подчинение. Как-то это неправильно. Пусть все идет своим чередом.

– Каким образом? – Карина с живейшим интересом посмотрела на меня.

– Придется призвать дальних родственников твоего Шустрика и моего Драко.

Девушка понятливо кивнула, хотя на самом деле вряд ли что-то поняла.

Я повернулся к Дорникусу с Кирином:

– Ну что, хотите посмотреть на настоящий гнев стихии?

– Только если останемся после этого живы, – быстрее своего начальника отреагировал Кирин.

– Было бы глупо дать вам погибнуть в расцвете сил, особенно после того, как столько для вас сделал. – Я про себя усмехнулся.

Дорникус же с Кирином недоуменно переглянулись.

Не став больше терять время, я сформировал вокруг нас защитный купол с таким расчетом, чтобы он наполовину закрепился в камне за нашими спинами, а снизу проходил прямо под нами. Затем по привычке прикрыл глаза и занялся тем, что на другом материке называлось призывом воздушного элементаля. Его в отличие от земного тут можно вызывать почти спокойно. Вероятность того, что на это обратят внимание боги, минимальна. Надеюсь, я не ошибаюсь и там, наверху, нет нормальных аналитиков.

Опа! А ведь первым откликнулся именно тот элементаль воздуха, что уже помог мне при побеге из тюрьмы, – каким-то образом я его узнал! Забавно. Кажется, я обещал дать ему имя, но так и не выполнил свое обещание! Так… Шустрик у нас уже есть, хоть ты и не менее шустр… О! Будешь у нас Ганфайтером – уж очень мне понравилась твоя быстрая реакция. Ощущение благодарности затопило мою душу. С чего бы? Понравилось? Да пожалуйста! Мне не жалко! Что сделать? А вот что… На уровне ощущений, образов и намерений я стал объяснять задачу. Что? Один не справишься? Почему? А, понял – слишком большая площадь для контроля. Еще помощники нужны? Да без проблем. Сколько сможете удерживать? Сколько угодно? Гуд. Поехали!

Вынырнув из своих видений, я полной грудью вздохнул, ощущая невероятную бодрость. Я и забыл, что общение с элементалем воздуха дает такое ощущение. Сначала, наоборот, отдаешь энергию, зато потом это возмещается сторицей.

– Ну что, приготовились? – спросил я всех и, не оборачиваясь, продолжил: – Смотрите!

Взоры всех и так были прикованы к центру воронки, хотя на меня иногда и посматривали, мол, что это я замер, – а тут уж отвлекаться никто не стал. Такое нечасто увидишь! Небольшой естественный песчаный жгут над холмом, расположенным точно по центру каменного стакана, постепенно стал утолщаться в нижней части, в верхней же, наоборот, истончаясь, при этом вытягиваясь ввысь. Постепенно ветер, закручивающийся внутри огромной воронки, добрался и до нас. Песок поднялся в воздух и сначала медленно, а потом все быстрее начал разгоняться, по спирали устремляясь к центру. Скоро смотреть стало особо не на что. За стеной песка не то что холма не увидишь, а вообще белого света. Развлекал нас лишь вой ветра, пробивающийся сквозь стены защитного купола, да шорох песка по его поверхности. А потом наступила полная темнота. Лишь иногда сквозь песчаную баню еле-еле пробивался серый лучик света. Карина, сначала с интересом вглядывающаяся в серость, вскоре утомилась. Недовольно глянув на тени наших спутников, она устроилась у меня на коленях, и мы обнялись.

– Надолго это?

– Не знаю. Полагаю, за полчасика справятся. Максимум за час.

– Как думаешь, что там в центре?

– Без малейшего понятия. И вообще сомневаюсь, что что-то разберу. Конструкция магическим образом защищена от действия времени и агрессивной среды. С краю защита камня, правда, под воздействием времени кое-где разрушилась, да и создана была без расчета на тысячелетия. Но вот какой-то сложной магической функции не вложено. По крайней мере, я не вижу. Есть только связь с общим информационно-магическим полем, откуда она потихоньку сосет энергию на свое поддержание, да и все в общем-то. Связи уже кое-где деформировались, поэтому и стены не выдержали испытания временем.

– Давно сделали этот артефакт?

– Давно. Задолго до археев. И задолго до других цивилизаций на этом континенте. Мне кажется, это было во время еще самых первых працивилизаций, о которых даже вы не помните и от которых не осталось никаких следов. Ну, может, оборотни помнят, – тихо, чтобы не услышали мужчины, добавил я.

– Странно это, – задумчиво проговорила Карина и поудобнее устроилась на моих коленях. Я лишь вздохнул про себя: хоть девушки и легкие создания, но не для постоянной «носки». – Жили люди, строили, умирали. Цивилизации расцветали и рушились. Может быть, и наша в один прекрасный момент перестанет существовать. Тогда для чего мы живем? Для чего все это?

– Это философский вопрос. – Я пожал плечами, расслабился и приготовился к легкому трепу. – Не каждый ум способен найти на него ответ. А найдя – понять. Возможно, кто-то создал нас, планеты, звезды. А может, оно само как-то организовалось, хотя многое говорит об обратном. Возможно, Творец сущего просто так играет, а может, у него есть план. В любом случае, чтобы понять, для чего все это, как ты выражаешься, нужно оперировать понятиями и знаниями иного уровня. Уровня Творца. Но если ты сумеешь это сделать, то сам сравнишься с Творцом, и, вероятно, этот вопрос уже перестанет тебя волновать. Но люди – беспокойные существа, им хочется знать «почему» и «как». Если предположить, что это Творец нас создал такими, следовательно, в знании есть смысл. Есть смысл в том, чтобы учиться, узнавать новое, развиваться, стремиться ввысь. Возможно, этим самым мы делаем маленький вклад в мировую информационную сокровищницу, вкладываем частичку своей души. И следующие поколения и цивилизации тоже пополнят эту копилку. А что получится в результате – кто знает? Может быть, новый Творец? Может быть, нашему Творцу скучно одному и таким образом он хочет создать себе пару? Я не знаю. И никогда не узнаю. Задаваться подобными вопросами полезно, так как это толкает твою сущность к горизонту. А твоя задача – узнать, что там, за этим горизонтом, и, возможно, раздвинуть его. Так вот, хоть это и полезно, но имеет смысл только для тебя. Здесь и сейчас. И для Творца – когда-нибудь в будущем. Поэтому надо думать о себе, о людях вокруг тебя, о мире, о будущем и стараться сделать так, чтобы в общую сокровищницу человечества попало как можно больше дорогих камешков – душ. Чтобы эти камешки сверкали как можно ярче. Возможно, когда-нибудь именно часть твоей души определит суть нового Творца.

– Красиво, – после некоторого молчания прошептала Карина.

– Красиво, – согласился я. – Мне бы хотелось, чтобы все на самом деле было именно так. Но я не Творец и не могу знать его замысла. Да и вообще не знаю, существует ли он. Есть еще одна красивая теория. Мне она тоже нравится. Предполагается, что Творец изначально был один. Откуда он взялся, неизвестно. Да и для самой теории это не суть важно. Так вот, был он, значит, один и настолько ему стало одиноко, что решил он умереть. Почему он принял именно это решение, тоже неизвестно. Однако вот решил. Но проблема в том, что Творец не может умереть, ибо все после смерти возвращается к Творцу. То есть к нему же самому. Вот такая дилемма. Поэтому он решил развоплотиться. Это не то же самое, что смерть, не надо путать. И вот он разделил себя на мириады частиц и раскидал их по пустоте. Говоря по-простому – взорвался. И в каждой частице пространства, в каждом дуновении ветра, в плеске волны, в солнечном лучике, в дыхании ребенка, ярости воина, подлости разбойника… есть частица Творца. И когда мы все умрем, умрет вселенная, а Творец проснется. Только тут есть одна закавыка. Как я сказал, все сущее – части Творца. Но они не являются неизменными, они постоянно меняются, соединяются произвольным образом, развиваются или деградируют, создают новые структуры или уничтожаются. Так вот, в этой теории стремление к Богу, к Творцу – это стремление сделать так, чтобы весь мир, все частицы Творца развивались и когда-нибудь собрались вместе. И получится новый Творец. Лучший, чем прежний.

– Ты же сказал, что если, наоборот, все умрет, Творец проснется, – перебила Карина.

– Правильно. Но вот сделать выбор, каким Творец очнется – скучающим и одиноким или счастливым, – зависит от нас. Высшая точка развития – тоже смерть. Но смерть иного порядка. Смерть, к которой стоит стремиться.

– И много еще таких теорий? – вдруг подал голос Дорникус.

Не оборачиваясь, я ответил:

– Мириад и маленькая тележка.

– Как же тогда узнать, что ты поступаешь правильно?

– Очень просто. Надо поступать так, как считаешь правильным ты, а не кто-то другой. Но по-настоящему правильным, не лукавя и не обманывая себя самого. Так или иначе, твоя правота ляжет в одну из многих теорий и принесет свою пользу. Даже наипоследнейший мерзавец, убивая человека, если он действительно считает, что поступает правильно, кладет свою монетку в общую копилку. Дело других людей – доказать, что он неправ. Но надо обязательно доказать это. Искренне веря в свою правоту. Или понять самому, что ты в общем-то неправ. Только тогда будет польза.

– Как-то слишком все просто. Делай, как считаешь правильным, и надейся на лучшее.

– Ага, есть даже такое высказывание: «Делай что должно и будь что будет».{12}

– А мне больше нравится первая теория, – вздохнул Кирин. – Что Творец все же есть и именно он оценивает наши поступки.

– Возможно, – не стал я спорить. – Только не следует забывать, что критерии оценки у Творца могут быть совершенно иными. Как я говорил – другого плана. Мы и сами не всегда можем понять, что есть зло, а что добро. Вот, допустим, самый простой вопрос с неоднозначным ответом. Ты знаешь, что этот ребенок с чистым взглядом и невинной улыбкой в будущем станет тираном, который уничтожит тысячи людей. Убьешь ли ты ребенка, чтобы не дать свершиться будущим убийствам, или нет? Причем учитывай такое обстоятельство. То, что сделает этот ребенок, даст толчок к развитию твоего государства, и потом оно будет процветать на радость жителям. Если ты посчитаешь, что ребенок достоин жизни ради своей страны, то усложни изначальный вопрос: а если среди уничтоженных им будут твои дети?

– Я поняла, – сказала Карина. – Не существует абсолютного зла и абсолютного добра.

– Более того, – добавил я, – сами понятия добра и зла могут меняться местами и зависят от точки зрения и социальной структуры общества. Где-то живут, например, каннибалы, которые едят своих же соплеменников. Зло? Вроде бы да. С другой стороны, пищи там мало и подобные действия ведут к сохранению популяции, народа. Это утрированный пример, но вполне жизнеспособный.

– И что же делать? Как поступать?

– Откуда я знаю? – удивился я. Что я, проповедник, что ли? – Вы можете считать как вам угодно, поступать как считаете правильным, но это будет ваша правда. Всегда найдется тот, кто посчитает, что он правее. В любом случае вы можете просто забыть, что я тут наговорил, и посчитать, что все это чепуха. Вполне возможно, так оно и есть на самом деле.

Пока мы говорили, стало светлее. Постепенно кучи песка уходили к центру воронки, и вскоре мы уже своими глазами наблюдали, как последние крупинки стягиваются к центру и взлетают ввысь. А наверху, где-то в километре от земли, продолжала крутиться черная туча, состоящая из песка и закрывающая собой полнеба. И будет крутиться до тех пор, пока мы не покинем это место. Я решил, что неразумно засорять окрестности песком. Неизвестно, как это повлияет на экологию, к тому же элементалям воздуха удерживать такую кучу практически ничего не стоит. А людей в этих местах не так уж много, чтобы заботиться об их мнении. Здесь же, внизу, наступила тишина и возникла… пустота!

Ага, ветер вымел все подчистую. Даже ранее видимые части земли вместо песка, похоже, занесенные сюда ветром, пропали. А мы… Мы висели в прозрачном шаре, прикрепленном к ровной, как оказалось, стене. Под нами мягко пружинил песок, захваченный куполом. А так как купол не потерял своей прозрачности, то складывалось впечатление, будто мы висим на огромной высоте на небольшом клочке суши. Даже меня пробрало, что уж говорить про остальных. Когда ты лезешь по стенке наверх, ощущения совершенно не те. Там ты работаешь, не отвлекаешься, стараешься не смотреть вниз, а тут… Сзади раздавались тихие ругательства, а Карина вцепилась в меня, как клещ.

Стены каменного стакана действительно оказались идеально ровными. Вернее, та их часть, что долгие века пряталась под песком: сверху-то и не заметно было былой шлифовки. Они имели легкий уклон к центру. По периметру располагались небольшие каменные конусы – небольшие по сравнению с центральным кубом. Именно из-за малых (относительно остальной постройки) размеров я их и не заметил на виртуальной схеме – там они просто терялись. Наверное, их было с сотню, если не больше. В любом случае их уже не было видно на противоположной стороне гигантской конструкции. Сам же куб иссиня-черного цвета возвышался примерно до половины высоты стен.

«Ллэр! У вас там все в порядке? Вы живы?» – неожиданно в голове раздался голос оставленного нами по ту сторону Боркуса.

– Да, Боркус, все в порядке.

«А то вижу странную тучу над тем местом, куда вы ушли, а что там происходит, не знаю».

– Боркус беспокоится, – хмыкнул я на вопросительные взгляды попутчиков. – Ладно, будем спускаться. А как нам спускаться, кстати? По стенке или в шарике покатимся вниз?

– Если есть выбор, – слегка нервничая, ответил Дорникус, – я бы предпочел сделать это сам. Что-то меня совсем не радует возможность почувствовать себя камешком внутри погремушки.

– Жаль, – разочарованно произнес я. – А я тут придумал и хотел попробовать один вариант спуска…

Услышав, что я даже не пробовал ранее такой способ, мужчины нервно сглотнули. Карина решила, что я прикалываюсь, и хихикнула. Я обернулся к ней:

– Зря смеешься. Если бы вы согласились – попробовал бы.

– А что сам? Не хочешь? – ехидно прищурилась она.

– Сам? – Я задумался. – Пожалуй, можно попробовать и одному. Так даже легче.

Я улыбнулся про себя. Самое то – проверить одну вещь. Другую, не ту о которой говорил. До дна довольно далеко, так что вполне можно рискнуть, к тому же разбиться мне не грозит. Все просто – делаем энергетические перепонки между руками и ногами и промеж ног, используем воздушную магию, чтобы снизу шел поток воздуха, а при приземлении, если будут проблемы, выручат защитный купол и гравитационное плетение или Драко подстрахует. На всякий случай держим связь с элементалем воздуха и… Все, пожалуй…

– Вы пока закрепляйтесь на стене, а я подготовлюсь. Учтите – при спуске вас страховать уже не буду, так что повнимательней там. Карина, остаешься за главную.

– А может, не надо? – вдруг испугалась девушка. – А если не получится? Ты же так не делал раньше? Или это будет как тогда, когда мы… – Она замолчала, покосившись на спутников.

– Принцип тот же, но это несколько другое. В общем, занимайтесь… – Я отвернулся и прикрыл глаза, так легче сосредоточиться.

Карина

Чародейка с тревогой смотрела на Никоса. На стене она уже закрепилась, проверила мужчин и, не скрывая плохого настроения, глядела на своего парня. Переубеждать его она не стала, хотя очень хотелось. Она уже давно отметила авантюрную жилку в действиях Никоса и то, что он склонен слишком полагаться на свои силы. Правда, часто это случалось в безвыходных или просто сложных ситуациях: взять хотя бы их полет со скалы, атакуемой искусниками. Но сейчас-то какая причина гонит его в опасные приключения? Тем более что она устала от их приключений. Морально устала. Сейчас ей больше всего хотелось покоя и спокойствия. Ее обижало то, что Никос совсем не думает о ней. Нет, своими действиями и отношением показывает, конечно, что она ему дорога, но думать – не думает. Вот сейчас, например, сломает себе шею – и что тогда делать Карине? Совсем не такого она хочет…

Никос встал и развел в стороны руки. Затем ноги. В чародейском зрении Карина заметила по бокам Никоса легкое помутнение, как в их защитном куполе. Зачем-то он присел и снова встал. Посмотрел наружу сквозь прозрачные стенки пузыря и на некоторое время замер. Затем повернул к ним голову и улыбнулся, найдя глазами Карину. У нее на душе потеплело.

– Ну что, готовы?

Карина кивнула, мужчины что-то буркнули, видимо, уже устав висеть на одном месте.

– Хорошо. Сейчас я уберу защитный купол и сразу же прыгну в пропасть. Встретимся внизу или, если меня там не будет, в центре у куба. Готовы? – переспросил он.

Убедившись, что все в порядке, повернулся спиной к стене и подошел к самому краю пузыря. Затем слегка присел и через мгновение прыгнул прямо на стенку! Одновременно с этим волосы Карины дернуло ветром, залепив ими глаза; песок, служивший опорой, посыпался вниз. Когда она освободила лицо от волос, сердце замерло – Никос падал. Причем очень быстро и головой вниз.

– Мальчишка! Разобьется ведь! – с тревогой в голосе прокричал Дорникус.

Карина оглянулась и отметила, что те тоже неотрывно смотрят вслед удаляющемуся Никосу.

Чародейка вновь посмотрела вниз и заметила, что Никос вдруг раскинул в стороны руки и ноги, его движение стало отклоняться от прямой линии, направленной точно вниз, и вдруг он полетел! Полетел параллельно земле и даже стал подниматься вверх! До них добрался отголосок восходящего движения воздуха, появившегося неожиданно и принявшего в свои ладони летящего человека, и полный восторга крик парня.

Карина облегченно вздохнула, только сейчас заметив, что до крови прокусила губу.

– Ну что ж, госпожа, – Дорникус посмотрел на чародейку, – не пора ли и нам спускаться?

Девушка кивнула:

– Вы первые, я за вами.

И пока мужчины медленно двигались вниз, она все смотрела и смотрела на резвящуюся в воздухе точку.

Ник

Приземлиться мне удалось прямо на вершину куба. При размере ребра двести – триста метров он вполне позволял провести даже не очень удачную посадку. Хотя в воздухе я довольно быстро приспособился – не скажу, что делать фигуры высшего пилотажа, но достаточно уверенно держаться и менять траекторию движения как в горизонтальной, так и в вертикальной плоскостях, – приземление пришлось проверять на ходу. Почему-то я совсем не вспомнил про энергетический кокон, но Драко все же подстраховал меня. То, что я ничего не сломал, когда кувырком покатился, – целиком его заслуга.

Лежа с раскинутыми в стороны руками на прохладной каменной поверхности, я щурился на небо, затянутое серой песчаной тучей, и глупо улыбался от счастья. Нечто подобное я испытывал в полетах при слиянии с элементалем и частично – когда летел в защитном коконе еще на том материке. Но сейчас это чувство восторга было более глубоким и всеобъемлющим. Тугие потоки воздуха, выбивающие слезы из глаз (лицо я специально не прикрывал защитой), вибрации тела от изменяющихся условий, ощущение невесомости при попадании в воздушные ямы – это что-то.

Мысль скакнула, и я только сейчас сообразил, что при разгоне песка не управлял напрямую элементалем, а просто попросил его сделать работу. А тот к тому же припахал еще двух других своих собратьев. Раньше мне такое не удавалось. Только или прямое управление, или программирование из инфосети. Но вот так… Почему же раньше у меня не получался такой режим управления? Но долго я не стал размышлять на эту тему – лениво.

Полежав минут двадцать, я все же решил узнать, как там мои спутники. Подойдя к краю поверхности, посмотрел в оставленную мною сторону. Как ни странно, они еще спускались. Глазами их я еле-еле видел, но вот конструкт хорошо показывал картинку. Впрочем, они были в самом низу и дочапают до меня где-то через час. Пора заняться артефактом.

Я присел на корточки и погладил поверхность черного камня, из которого состоял куб. Камень – один из видов гранита, идеально отшлифованный почти до зеркального блеска. Вернее, блеск когда-то присутствовал, о чем говорят небольшие блестящие, отражающие свет пятна. Несмотря на относительно щадящие условия окружающей среды, на большей части поверхностей песок свое дело сделал, придав им матовый оттенок. Весь куб оплетала по поверхности и уходила вглубь сеть на основе инфомагии с размером ячеек около сантиметра. Она скрепляла камни, а что более вероятно – не давала им разрушаться. Соответственно, сколы больше этого диаметра просто отсутствовали. Одно то, что сеть построена на инфомагии, чуть ли не напрямую говорило о том, что она сделана Дронтом. Хотя все же остается маленькая вероятность того, что когда-то тут находился кто-то из инфомагической братии. Но все же… От постройки прямо веяло древностью. Честно говоря, ощущения у меня были еще те. Будто нашел клад и осталось только его распечатать. Ну что ж… Пора раскрывать тайны…

К моменту когда до меня добрались мои спутники, я уже покончил с исследованием и сидел в позе «Мыслителя» Родена,{13} пытаясь обдумать то, что удалось раскопать. Я полностью исследовал куб от вершины и на километр под землю, но… ничего не понял. Никаких инфомагических приблуд, кроме укрепляющей сети, не оказалось. Зато сам куб внутри состоял из множества проходов, камер и странных пустот. Можно сказать, он изрыт ими, как сыр. Определенно, это имело смысл, но какой?

Укрепленные подземные ходы, с которыми соединялись внутренние камеры, кстати, тянулись на многие километры в стороны и вниз. Еще ниже они обрывались в пустотах, которые, судя по всему, ранее были подземными то ли озерами, то ли морями. Некоторые из этих пустот до сих пор заполнены водой, но все же много ее ушло отсюда. К мелким каменным пирамидкам по периметру гигантской конструкции даже подходить не собираюсь – это просто камни определенной формы без капли инфомагии, от которых к центральному кубу ведут такие же ходы. Явно какое-то техническое или технологичное решение, но чего именно? Видимо, без подробной документации тут ничего не поймешь. Только где ее взять? Выходит, зря я сюда стремился?

Я встал, махнул рукой Карине – внизу уже организовался временный лагерь. Похоже, ждут, когда я прикажу то ли обустраиваться, то ли собираться… Я оглянулся и решил напоследок еще пройтись по кубу. Точнее, дойти до его центральной части по верхней поверхности. Внутрь куба лезть смысла нет – ни металлов, ни каких других веществ не отдетектировалось. А может, я что-то пропустил? Обследование-то проводил не сказать чтобы детальное – слишком большая постройка.

Дойдя ровно до центра верхней плоскости куба, я сел в позу лотоса. На поверхности именно здесь, где крутился смерч, осталось немного песка. Я автоматически стал пересыпать его в руках. И все же, все же… Для чего нужна была эта постройка Дронту? Ему, обладавшему могуществом, о котором можно только мечтать! Возможно, это какой-то эксперимент? Но какой? Что можно сделать с помощью этого сооружения? Добыть воду из подземных озер? Слабо верится. Если даже мне удается ее поднять, не сильно напрягаясь, то ему подобное было на раз-два.

Пришла в голову мысль о схожести конструкции с приемной или передающей тарелкой. Почему бы и нет? Что-то вроде тарелки есть, центральный приемный или передающий блок – тоже. Да вот только это не тарелка, а скорее стакан. Сомневаюсь, что такая форма позволит фокусировать что-то… Энергию? Какую? Чем Дронту не угодила инфомагическая? Однако вряд ли он был человеком, который стал бы тратить время на пустяки. И что мне делать дальше? По сути, эта постройка ничего мне не сказала и, даже разбери я ее по кирпичикам, ничего не скажет. Было бы тут какое-нибудь инфомагическое плетение… А может, и было, но со временем развеялось. И даже то, что укрепляющая сеть сохранилась в целости, пусть и частично, ни о чем не говорит: за такую прорву времени всякое может случиться.

Мои пальцы, перебирающие песок, ощущали какую-то неровность. Я не сразу обратил на это внимание. Откуда в камне каверны, превышающие размер ячейки укрепляющей сети? Вскочив на ноги, я перепадом давления воздуха из воздушной магии вызвал порыв ветра. Он мгновенно сдул в сторону остатки песка. Несколько секунд я смотрел на выбитые в камне символы. Нет, не выбитые, а созданные каким-то другим способом: внутренние поверхности у них были идеально гладкими, а глубина – около сантиметра. Так как я атлосским языком, вернее, его письменностью, почти не пользуюсь (разве что в биокомпе иногда выскакивают сообщения), то не сразу узнал эти символы. Но через несколько мгновений пришло понимание. Только оно мне ничего не дало. А было там написано «В/4235/532-2».

Наверное, еще минут пять я стоял неподвижно. Даже сам вид куба и артефакта в целом не произвел на меня такого впечатления. Ведь оставалась вероятность, что его сделал не Дронт. Пусть и мизерная вероятность. Да и вообще – подумаешь! Артефакт, причем нерабочий! А эта надпись меня сильно зацепила. Бывало думаешь-думаешь о человеке – и раз! Письмо от него пришло или он позвонил. Точно такое же ощущение маленького чуда.

Я медленно пошел к краю. Очень похоже, что те цифры – какой-то инвентаризационный номер. Или просто имя, название, идентификатор, по которому быстро можно найти информацию в какой-нибудь компьютерной системе. Возможно, я и ошибаюсь, но не вижу никакой другой причины так маркировать постройку. Надо подумать, что с этим делать.

Спрыгнув с куба и мягко приземлившись, при этом подняв у земли кратковременный мощный порыв ветра, я направился к своим.

– Обустраивайтесь. Мы тут задержимся минимум на сутки. А может, и дольше. Я пока не решил.

– А что там? – Карина с любопытством оглядывала конструкцию.

Меня порадовало, что никаких претензий относительно моего полета высказано не было. Хотя по недовольному лицу девушки было видно, что у нее есть что сказать мне.

– Без понятия. В ней практически нет магии, и для чего ее делали – непонятно. Надо подумать. Ладно, я пока поставлю дом, а вы разбивайте лагерь.

Тихо посапывала Карина, уютно устроив голову на моем плече. Оно немного затекло, и я осторожно освободился. Несмотря на тяжелый день, сна ни в одном глазу. На самом деле решение я принял почти сразу, едва увидел те символы. Но решиться на то, что задумал… Не хватает духу. Слишком долго по внутреннему времени я опасался работать в инфосети, чтобы вот так сразу отважиться на нужные действия. Боги… Проклятые боги! Нет, я ничего против них не имею, как бы странно это ни звучало. Даже невзирая на некоторое недопонимание между нами, выразившееся в разрушении мэрии Маркина и, возможно, возникновении кое-каких проблем у бога. Полноте! Да и были ли у него проблемы? Это я эдак слегка надеюсь на такой результат нашего «общения». Однако мои мысли – только мои. Богу или богам о них ничего не известно. И они меня искали. Одного этого достаточно, чтобы быть крайне осторожным.

Тем не менее особой необходимости в срочном доступе к инфосерверу вроде бы нет. Ну и что с того, что есть вероятность (подчеркиваю – вероятность) найти там информацию по данному объекту?

Во-первых, это не факт и вероятность подобного стремится если и не к нулю, то к крайне малой величине. А все почему? Да потому, что инфосерверов до катаклизма тут было до фига и больше, а мне неизвестны принципы хранения информации у атлов! Это может быть и распределенная сеть, где инфа размазана между серверами; без знания алгоритма метода хранения будет сложно ее выцарапать. Информация может быть просто тупо сдублирована между разными серверами, что для меня лучше всего. А может существовать один-единственный сервер с нужными мне данными, и он сейчас в дауне. Вообще могут быть неизвестные мне методы хранения данных, а может и так случиться, что Дронт не доверял личную информацию внешним хранилищам, а держал при себе. Ну, например, в личном компе, какой бы вид он ни имел.

А во-вторых, что мне это даст, даже если я найду такую информацию? Да, по сути, ничего. Ну узнаю, что тут делал Дронт. Какая мне разница? Особенно с учетом того, что артефакт если когда-то и работал, то сейчас – увы. Но все же я чувствовал, что именно теперь надо если не разобраться со всем этим безобразием, то хотя бы определиться, в каком статусе я могу находиться в инфосети и что мне может дать инфосервер.

Я тихо встал, прихватил по пути посох и вышел на улицу. Ночь была черна, и даже слабый свет звезд не мог пробиться сквозь песчаную тучу, продолжающую крутиться где-то в вышине. Разве что по ее краям, лишь слегка не доходящим до стен каменного стакана, в котором мы находились, они легкими мерцаниями пытались проколоть ткань темноты. Я вытянул посох перед собой параллельно земле и замер. Через некоторое время он начал качаться с все увеличивающейся амплитудой. Затем очертил полный круг и басовито загудел, разрывая воздух. Затем и я вплелся в движения посоха, и понеслось…

Получасовая разминка принесла приятную мышечную усталость и бодрость духа. Ополоснувшись в купальне, благо вода под землей все же нашлась, я тихо лег рядом с Кариной. Убедившись, что она не проснулась, повесил на потолке надпись, так, чтобы сразу бросалась в глаза: «Не будить. Ушел на разведку в другие планы бытия. Вернусь». Сколько я пробуду в отключке, не знаю. Может, пару минут, а может, день. Ускоренное сознание, конечно, поможет сократить этот срок, но подстраховаться не помешает.

Скользнув в инфосеть, я быстро огляделся, в любой момент готовый вынырнуть обратно в реал, но все было спокойно. Никаких посторонних личностей и непонятных движений. Я успокоился и уже более внимательно посмотрел по сторонам. Вроде все как обычно. Те же информструктуры, в огромном количестве заполняющие пустоты, нити, узлы, не опознаваемая вязь энергий. Мысленно вздохнув, я отделился от своего тела, вернее, от информструктуры, и поплыл в сторону инфосервера. А вообще интересно: я ведь двигаюсь как бы виртуально, а моя информструктура остается на месте. А еще – меня можно увидеть? Хотя… Двигающегося Умника я же видел, хотя там вроде бы перемещалась именно его информструктура… Хм… Что-то непонятное. Потом разберусь. Но все равно лучше быть поосторожнее. На всякий случай.

Путь до инфосервера не занял много времени. Точнее, я даже не представлял, сколько его объективно прошло. Мгновение? Час? Субъективно же – около получаса. Правда, я двигался не напрямую к инфосерваку, а зигзагом, так, чтобы подойти со стороны. Думается мне, время перемещения в инфосети не имеет особого значения. Например, в одном месте, пересекая довольно обширное пространство, в котором, как сказали бы в моем мире, был большой трафик неизвестных энергетических (или информационных – поди разбери) течений, я сильно захотел оказаться на той стороне, «не замочив ног», чтобы мгновение – и я там. Интересно, а если пожелать сразу появиться у сервера? Наверное, можно, но рисковать я не стал – мне надо к нему незаметно подкрасться.

Количество энергетических точек-охранников инфосервера по сравнению с прошлым разом еще несколько уменьшилось, да и какими-то квелыми они стали. Но все равно их слишком много. С любой стороны они прикрывали подход, не было мертвых зон. Можно, как и в прошлый раз, вызвать защитную реакцию сервера, но уж очень он грозный, как бы самому под раздачу не попасть. Но главное, неизвестно, как поведет себя система безопасности сервера: вполне возможно, что он закуклится на неопределенное время и перестанет воспринимать попытки установить связь.

Этого я позволить никак не мог. Самое паршивое, что, несмотря на внешнюю схожесть, тут трудно провести четкие параллели с известными мне компьютерными технологиями. К тому же сервер – не компьютер, а мои противники – не программы. Это, по всей видимости, разумные создания, пусть и с примитивным искусственным интеллектом. Уж я-то знаю, что вирус или программа даже без интеллекта, а просто с хорошо прописанной поведенческой логикой, могут наделать много бед, бороться с которыми очень тяжело. Так… Что я сейчас сказал? Что противники – разумные создания? Занятное предположение. А какое чувство есть у подавляющего количества разумных? Правильно – любопытство. Интересно, а вот эти «сторожа» – просто тут тусуются или по-настоящему несут службу? То есть имеют регламент (что для меня не есть хорошо) или им сказали охранять и они охраняют как получится? В прошлый раз на мою замануху они отреагировали вполне адекватно, но не все. Может, они уже соскучились по развлечениям?

Нет, не соскучились: несколько созданных мной фантомов, точно таких, как в прошлый раз, лишь ненадолго привлекли внимание трех сущностей, которые быстро потеряли к ним интерес. Кстати, сами сущности при внимательном рассмотрении слегка напоминали конструкты, вернее, их информструктуры, но весьма условно. Инфосервер же вблизи почему-то представлялся эдакой бронированной «звездой смерти» из старого фантастического фильма.{14} Если честно, вот эта динамическая визуализация, порой реагирующая на самые легкие движения души, сильно сбивала с толку. Мысленно вздохнув и так же мысленно ощутив на плече дружескую руку биокомпа, я устроился поудобней и принялся экспериментировать.

Взволновать своих противников мне удалось где-то через час условного времени. К этому моменту я чувствовал себя уже достаточно уверенно и двумя потоками сознания отслеживал ситуацию. Каждый поток по-разному предоставлял мне информацию. Первый и самый красочный – в виде той самой «звезды смерти», вокруг которой крутился хоровод космических истребителей. Белые – мои, красные – противника. Они гонялись друг за другом и пытались поразить врага лазерными лучами. На второе сознание поступала информация абстрактного толка (биокомп раскочегарился и удовлетворил мои запросы), а именно – визуально малопонятный поток данных. Но в сознании четко отражалось понимание: мои истребители просто атаковали противника безопасными ударами вроде тычка пальцем в бок, а противник бил чем-то убойным – пять моих истребителей были уничтожены.

К этому моменту я уже понял, как нанести ощутимый вред соперникам, когда тычки – лазерные уколы моей армии – будут разрушать информструктуру врагов. Но мне пока этого не надо. Во-первых, основная цель – отвлечь внимание наблюдателей. Во-вторых, если я начну их уничтожать, а это дело не мгновенное, то кто-то из них может уйти за помощью, а мне не удастся его перехватить, в результате сюда может прийти кто-то рангом повыше и помощнее. А так что-то непонятное, но безопасное мешает нести службу – в подобной ситуации вряд ли кто-то станет беспокоить начальство. На это и расчет. К счастью, никто за помощью не отправился и сообщений вроде тоже не отсылали. По крайней мере, на это указывает тот факт, что пока никто не приперся. Ну и биокомп молчит, хотя на уровне ощущений у меня есть уверенность, что об этой локальной схватке информация на сторону пока не ушла.

Мне даже показалось, что моим противникам нравится заварушка. Возможно, им действительно было скучно. Я не знаю. Я сказал, что они заволновались, но не совсем правильно выразился. Скорее увлеклись. Именно к этому я и стремился. Все чаще и чаще стали возникать моменты, когда с произвольной стороны сервера образовывался разрыв – слепая зона, не контролируемая противником. Однако я пока выжидал. За то время, что эти участки оставались свободными для прохода, я просто не успевал пройти в них. Наконец, посчитав, что стражи порядка достаточно увлеклись, я дал команду, и все мои истребители бросились прочь от своих противников. Выглядело это как бегство, только почему-то все они убегали в одном направлении. Почти половина инфосервера с противоположной стороны закономерно осталась без присмотра, когда увлекшиеся стражники рванули за ними. Вот в этот зазор я очень быстро, но в то же время «нежно» и буквально на цыпочках втянулся.

Вблизи инфосервер оказался натуральной «звездой смерти», и я действительно увидел тот колодец, куда по сюжету фильма следовало доставить бомбу, а здесь – меня. Еще мелькнула мысль о том, что было бы, если бы колодца тут не оказалось, но тут же пришло понимание, что неважно, с какой стороны я пришел: в любом месте такой колодец появился бы. Для доступа к инфосерверу не имеет значения место стыковки, оно будет там, где ты соприкоснулся с поверхностью. А дальше все пошло вразрез со сценарием фильма. Стоило мне попасть в колодец, как визуализация распалась и я оказался в белом тумане. Но не в тиши. Замелькали образы, звуки, мысли, но настолько быстро, что я (или биокомп) просто не успевал их визуализировать, но понимание было четким:

– Аутентификация пользователя… Добро пожаловать, администратор! Авторизация прав доступа… Права администратора подтверждены. – И тишина.

– Обеспечить безопасность администратора на время нахождения в прямом доступе. – В первую очередь я озаботился тем, чтобы меня не трогали.

– Принято. Канал связи с оператором защищен стелс-алгоритмом[1]. Активирована хамелеон-вуаль в ближайшем нуль-информационном пространстве. Пассивная безопасность обеспечена.

Я мысленно почесал в затылке. Похоже, и тут действует адаптация информации к пользователю, в данном случае – ко мне. Иначе откуда возникли словечки «стелс» и «хамелеон»? Впрочем, мои мысли – не только мои, но и биокомпа, так как от него четко пришел ответ-знание на невысказанный вопрос. Это он преобразует информацию в удобоваримую для меня форму. Не точно, примерно, но все же довольно приемлемо. Также я понимаю, что такой перевод не всегда поможет. Впрочем, пока заморачиваться этим не стоит. Я просто расслабился и поудобней устроился… вернее, попытался. Нет, как-то не прикалывает висеть в тумане.

– Визуализировать стандартную рабочую обстановку, – наобум приказал я. Вдруг да прокатит? И я угадал!

Туман стал рассеиваться, что-то сместилось в восприятии, и я оказался… М-да… Круто и очень-очень футуристически. Космос. Черное пространство с кучей мерцающих звезд и по центру этого объема – слегка освещенное кресло. Обычное офисное, точнее, директорское кресло.

Будто почувствовав мое удивление, голос прокомментировал:

– Это стандартное рабочее пространство предыдущего администратора.

– Существуют ли другие виды?

– Нет информации. Оператор может сам сформировать пространство по своему вкусу.

– Ладно. Пока сойдет, – пробормотал я и двинулся к креслу.

Усевшись в него, я на мгновение замер и быстро осмотрел себя. Точно! Обычный я, в своем теле. Я даже ущипнул руку и почувствовал боль! Вот это реальность! Ну что я могу сказать? Круто! Я ни на секунду не усомнился, что это тело – плод моего воображения, но насколько оно реально!

– Предоставить информацию о системе и ее возможностях, – сформулировал я мысль-команду.

И тут же звезды пришли в движение, некоторые из них приблизились и превратились в какие-то графики, повисшие прямо в воздухе передо мной, схемы, куски текста, таблицы.

– Дать краткое описание, – не стал я вникать во все тонкости. Надеюсь, будет еще время.

– Система работоспособна на восемьдесят три процента. Потеряна часть подсистем управления и мониторинга планетарного состояния. Отсутствует связь с «Системным бюрократом». Потеряна связь с модулями управления и преобразования физического пространства. Отсутствует общая связь с другими серверами. Частично деформирована нуль-сеть. Отсутствуют базовые маркеры-точки воздействия и корректировки планетарного положения. Основная функция управления в данных условиях невозможна. Требуются перенастройка на новую конфигурацию нуль-сети и восстановление утерянных связей.

– Так какова твоя основная функция?

– Мониторинг и корректировка планетарного положения. Контроль состояния планетарного ядра. Метеорологический контроль и управление.

Я разочарованно подергал себя за мочку уха. И что мне дает это знание? Да, по сути, ничего. Управлять или как-то воздействовать на планету (брр!) у меня нет никакого желания. Да и необходимости…

– Причина контроля?

– Неизвестна.

– А если проанализировать данные и сделать вывод? – недовольно спросил я. Сервер, по ходу, технологического характера и не особо сообразителен. А вот Умник давно бы уже сделал нужные выводы и выдал результат.

– Система активирована непосредственно после изменения планетой своей оси вращения. Вывод: причина контроля – в необходимости стабилизировать ее состояние и не допустить вымирания биосферы.

Хм… Что-то тут не стыкуется. Если предположить, что смещение оси вращения возникло после битвы Дронта с богами, вернее, после нападения последних на атла, то кто тогда активировал этот сервер? А ведь из его ответов выходит, что он вполне нормально работал себе после активации…

– Сколько прошло времени после активации системы и до изменения конфигурации нуль-сети?

Если я правильно понял, «нуль-сеть» – это инфосеть. Наверное, преобразование этого термина в «инфосеть» не произошло потому, что и «нуль», и «сеть» четко определяют термин и такие понятия есть у меня в голове. Так вот, если произошло изменение ее конфигурации… То это был второй катаклизм? Судя по всему, после него админ, то есть Дронт, тут уже не появлялся.

– Две тысячи одиннадцать стандартных лет.

Хм… Ничего не понимаю.

– После этого события предыдущий администратор входил в систему?

– Нет.

– Какой-нибудь другой пользователь?

– Нет.

– Причина изменения конфигурации нуль-сети?

– Перегрузка сети и разрушение части ее сегментов в результате лавинообразного нуль-энергетического всплеска.

Хм… Вот это уже больше похоже на то, что описывал мне Умник.

– Причина возникновения всплеска?

– Неизвестно.

– Место возникновения всплеска?

– Условно – поверхность планеты.

– Хм… Почему же сама планета не пострадала? – пробормотал я, но сервер услышал.

– Так как планетарное состояние находилось под моим полным контролем, мне удалось не допустить разрушения нуль-структуры планеты. Удалось сбросить и распределить излишки нуль-энергии за пределами нуль-положения планеты. Однако к этому моменту связь с прочими серверами была утеряна и отсутствовала возможность синхронизировать этот процесс. В результате произошла деформация нуль-сети.

– Понятненько… Есть предположения, почему произошел взрыв или всплеск энергии?

– Судя по показаниям модулей мониторинга непосредственно перед катаклизмом, на планете к тому моменту находилось два нуль-энергетических накопителя, емкость которых превышала емкость планеты. Один из них разрушился.

– Ни фига себе!

Честно говоря, я впечатлен. Если я правильно понимаю, по энергетическим запасам один такой накопитель примерно равнялся запасам инфоэнергии самой планеты. Удивительно, как планету не разорвало на куски, когда такой объем высвободился. Наверняка же это было не только в инфодиапазоне.

– Для чего необходимы такие объемы энергии?

– Неизвестно.

– Второй накопитель цел?

– С вероятностью девяносто пять процентов – нет. Спустя десять лет после первого взрыва, судя по остаточным флюктуациям и напряжению доступного мне для мониторинга пространства нуль-сети, произошел второй выброс энергии. Невозможно определить точно, что случилось: к тому моменту у меня уже не было возможности мониторить и контролировать обстановку. Однако если проанализировать произошедшее по многим косвенным параметрам, можно предположить, что в этот раз всплеск нуль-энергии был контролируемым.

– А если дальше попробовать анализировать? Какой вывод можно сделать?

На этот раз сервер замолчал надолго. По моим ощущениям, прошло минут десять, прежде чем он снова заговорил. Впрочем, я не торопил его – на меня и так вылито море информации, надо ее осмыслить.

– С вероятностью пятьдесят пять процентов он по своей конфигурации повторял первый всплеск.

– Стоп! Ты же сказал, что первый был неконтролируемым?!

– Если сместить точку отсчета в прошлое к моменту моей активации, то всего было три всплеска. Первый – контролируемый, второй – неконтролируемый лавинообразный, третий – снова контролируемый.

– Ну, братец, ты меня совсем запутал.

Сервер промолчал. Ладно, разложим все по полочкам. Сервер был активирован после смещения планетой оси своего вращения. Это тоже мог быть какой-то катаклизм, но не имеющий отношения к тем трем всплескам-взрывам. Считаем, что тут что-то у Дронта не пошло или случилось непредвиденное. Он запустил этот сервак для приведения дел в порядок. Причем уже долгое время существовали другие серверы, которые занимались прочими задачами. Дальше спустя какое-то время произошел первый контролируемый всплеск. Возможно, какой-то эксперимент. Потом неконтролируемый взрыв, после которого Дронт уже не появлялся (возможно, боги нанесли удар и взорвали накопитель). И через десять лет новый всплеск – использование третьего накопителя.

– Дай полную временную раскладку по всплескам после твоей активации.

– Нуль – активация сервера. Тысяча сто двадцать третий год – активация первого накопителя. Две тысячи одиннадцатый год – взрыв второго накопителя. Две тысячи двадцать первый год – активация третьего накопителя.

– Хорошо… – протянул я. – И все-таки что может прятаться за активацией тех накопителей? Есть версии?

– Нет.

– Тогда скажи, что-то необычное было при первой активации?

«А также при третьей» – подумал про себя, только вряд ли тогда сервак что-то такое заметил.

Сервер на некоторое время замолчал.

– Наблюдались энергетические напряжения на планетарных полюсах, не опасных для существования планеты. Произошло увеличение информационной составляющей нуль-сети. Появился упорядоченный дрейф информационно-энергетических течений, связанных с напряжением на полюсах. С вероятностью сорок процентов произошла коммуникация с чужой нуль-сетью.

– Что значит «с чужой нуль-сетью»? – не совсем понял я.

– Нет данных.

Вот тупая скотина! Вывод сделал, но объяснить не может. Ладно, все же это очень похоже на дырку в другой мир. Дронт вроде искал путь домой. Возможно, он наконец добился своего. Странно только, что пропал он не после удачного первого прорыва в другой мир, а во время второго взрыва. А потом кто-то воспользовался последним накопителем и снова открыл проход в другой мир. Причем всего через десять лет после стычки с богами (если это было именно так).

– Для чего понадобились такие накопители? Разве предыдущий оператор не мог использовать напрямую энергию из нуль-сети?

– Если предположить, что для каких-то целей требовалось одномоментное использование большого количества энергии, то сконцентрировать ее отбор в узкий временной диапазон без разрушения локального сегмента нуль-сети невозможно. Даже в таком случае нет гарантии, что полученная энергия будет достаточной и сконцентрируется в нужное время в нужном месте.

– Хм… А если постепенно накапливать в таких вот накопителях, то к каким последствиям это может привести и сколько времени займет?

– Если взять за эталон отсутствие любых деструктивных влияний на нуль-сеть, то с вероятностью восемьдесят шесть процентов – около ста тысяч стандартных лет. Кроме того, это может быть связано с физическими возможностями накопителя. У меня нет данных, из какого материала он должен быть сделан, чтобы удержать такие количества энергии.

– А если дополнительно использовать нуль-накопители в сети?

– Такое возможно. Тогда требования к накопителю снижаются.

Похоже, Дронт все же нашел способ пробить дырку между мирами. Только вот энергии для этого нужно до фига. Однако если прикинуть расклады – ему все же понадобилось намного меньше времени. Видимо, он что-то придумал для ускорения процесса накопления энергии: разрушать этот мир не входило в его планы.

– Каким образом можно ускорить процесс накопления энергии без деструктивных последствий? – спросил я.

– Нет данных. Могу предположить с вероятностью два-три процента, что с помощью преобразования энергий физического плана.

Хм… Тогда непонятно, чем ему солнце не угодило? Качал бы оттуда энергию. Думаю, оно бы этого даже не заметило.

– Атомные или термоядерные реакции?

– Или сбор рассеивающейся естественной физической энергии мира, – дополнил меня сервер.

– Почему нельзя было использовать энергию солнца? Тем более что в нем уже располагался «Системный бюрократ»: или на него бы повесил задачу сбора, или поставил бы дополнительные насосы. А?

– Нет информации.

– Ладно, – вздохнул я. – Какие еще у тебя есть функции?

– Стандартное аварийное хранилище копий нуль-структур операторов и универсальное сетевое распределенное хранилище общего характера.

– Отлично! Сколько копий нуль-структур сейчас есть в наличии? – Я питал скромную надежду, что от Дронта осталась такая копия, тогда в ней можно будет поковыряться.

– В наличии одна копия.

– Моя?

– Да.

Облом-с. Ну да ладно, никто не обещал, что мне на тарелочке с голубой каемочкой принесут нужную информацию. Все-таки этот сервер оказался узкоспециализированным, и, очевидно, не стоит ждать от него слишком многого. Хорошо хоть вообще до него добрался. А моя копия – это та, когда я противостоял богу. Помнится, биокомп скинул ее сюда. В принципе она мне уже не нужна: сам справился со своими болячками и даже в наваре оказался.

– Что-нибудь есть в распределенном хранилище? – уже не рассчитывая на успех, спросил я.

– Обрывки учетных баз данных, несколько мемокопий предыдущего администратора, черновик одной из его работ под названием «Заметки о сути бытия, дополняющие принятые теории о роли нуль-сети как основополагающей базисной основе физического мира».

Вот это подарок! Но рано я обрадовался. Подарочек оказался с гнильцой. Базы действительно оказались почти бессмысленным набором данных в основном технического характера. Но были и кое-какие интересные моменты. Например, нашелся идентификатор «В/4235/532-2», который я видел на крыше куба. Для меня там была интересная пометка, пожалуй, самая вменяемая: «Неудача. Слишком низкий КПД. Надо попробовать геологические разломы и другую форму приемника». Были записи и для других идентификаторов с похожими пометками. Мне это ни о чем не говорило, серверу тоже. Возможно, это имело отношение к сбору и преобразованию энергии, о чем упоминал сервер, но уверенности нет. Были еще пометки и другого характера. Например, что-то вроде «…насильственное внедрение в ДНК… развитие способностей… разрушение… империи… жрецы… обучение… существование вне тела…». В общем, обрывки каких-то то ли мыслей, то ли записей экспериментов.

Наконец я подобрался к мемокопиям. Как я понял, это некие слепки оформленных мыслей и чувств. Эдакий вариант упакованного знания.

– Слишком большие различия в уровне знаний, – огорошил меня сервер. – Наложение мемокопий невозможно.

– Ну хоть мозги-то у меня подходят для этого? – недовольно спросил я.

– Количество нейросвязей у текущего оператора выше, чем у предыдущего оператора, на порядок, так же как их резонансная устойчивость. Существуют и неопознанные нейросвязи. Однако без знаний высшего уровня запись мемокопий не приведет к сколько-нибудь заметному результату. Предлагается вычленить личностную часть записей, а также, где это возможно, упростить описания до уровня текущего оператора.

Я вздохнул. Если не соглашусь, то ничего не пойму. Если соглашусь – получу лишь примерное представление.

– Сколько времени понадобится на адаптацию? И откуда ты знаешь, до какого уровня адаптировать?

– От одного дня до недели естественного планетарного течения времени. Примерный уровень знаний текущего оператора был определен при настройке, но необходим тщательный анализ. Возможно постепенное предоставление информации по мере ее конвертирования, так как не требуется ее усвоения.

– Понятно… – ответил я, хотя до полноценного понимания еще далеко. – А что там с черновиком? «О сути бытия» – я имею в виду.

– Требуется аналогичная адаптация. Для ее ускорения, а также для более полного соответствия и восприятия знаний желателен постоянный контакт с оператором на все время выполнения задания. Это необходимо для проверки реакции нейросвязей и определения ассоциативных цепочек знаний оператора. Предлагается для этого использовать третий уровень сознания. Он у текущего оператора уже активировался, но не используется.

– Опа! – удивился я. – А я и не знал! А сколько всего может быть уровней сознания?

– Двенадцать. У каждого уровня своя максимальная скорость работы. Есть некоторые различия и в условной специализации каждого уровня. Выше двенадцати уровней сознания можно иметь только в энергетической форме существования.

Интересно-интересно…

– Сколько уровней было задействовано у предыдущего оператора?

– Двенадцать.

«Кто бы сомневался», – мысленно вздохнул я.

– А есть другой, более быстрый способ адаптации?

– Есть. Можно снять полную рабочую копию разума оператора и работать с ней. Но в моей базе данных отсутствуют необходимые алгоритмы.

– Я так понимаю, копия разума отличается от мемокопий?

– Да. Мемокопии служат для переноса информации, знаний и опыта и не могут быть использованы для определения механизма работы мозга.

– Ладно, – хмыкнул я. – Обеспечишь безопасность постоянной связи?

– Подтверждаю.

– Я так понимаю, связь будет поддерживаться через мой биокомп, то есть ПеМУР?[2]

– Это возможно. Однако ПеМУР – узкоспециализированное средство анализа и преобразования нуль-объектов. Также он выполняет медицинские и защитные функции широкого диапазона действия. Использование его в нужном для адаптации режиме непроизводительно и не укладывается в указанные временные рамки. Предлагается установить многофункциональный вычислитель широкого диапазона действий.

Я слегка завис. Слишком много информации и предложений.

– Э-э-э… А каков его принцип работы? В паре предложений, – уточнил я, а то еще начнет объяснять с самых азов.

– В мозге оператора формируется специальная нейронная сеть. Это первая часть вычислителя – биокомпьютер. Она с помощью возможностей оператора поддерживает постоянную нуль-связь с внедренной в нуль-структуру оператора второй частью, полностью находящуюся в нуль-сети. Таким образом формируется плотная связь оператора посредством мысленного или аудио-видео-тактильного интерфейса со всеми блоками вычислителя. Часть работ может выполняться нейросетью{15} без привлечения нуль-модуля. Обычно вычислитель работает в своем операционном окружении, но может использовать и активные сознания оператора.

– Круто! – пробормотал я. Это получается нечто вроде моего бадди-компа, что ли? Тогда да, я согласен, ясен перец! Только надо уточнить один момент. – А что насчет программ для вычислителя?

– В стандартный комплект вычислителя входит лишь базовый набор функционала, в основном для взаимодействия с оператором, – операционная оболочка. Также в него включены различные служебные алгоритмы, связанные со спецификой назначения конкретного вычислителя (например, исследования и расчеты в профессиональной области деятельности), и минимальный набор функций общего характера – общественная и личная связь посредством нуль-сети, работа с государственными структурами, библиотеками и банками. Есть еще много функций, описание которых отсутствует в моих базах. В качестве же программ общего характера для вычислителя выступают мемокопии. В основном они используются для обучения оператора определенным знаниям и умениям. Они позволяют передавать не только чистую информацию, но и мышечную память, а также чувственную и эмоциональную. Однако для усваивания информации уровень знаний оператора, как и уровень развития, должен соответствовать уровню, на который рассчитана мемокопия. Иначе информация полностью не усвоится. Кроме того, возможно ее искажение, в том числе и физические повреждения оператора.

– А может такой вычислитель сам упрощать информацию до безопасного текущего уровня? Ну вроде того, что ты предлагаешь сделать с мемокопиями предыдущего администратора.

– Да, это возможно, такой режим существует. Однако силами вычислителя это займет в два-три раза больше времени.

Я вздохнул. Выбор невелик. Да и побыстрее хочется хоть на примитивном, то есть моем уровне узнать, что оставил после себя Дронт.

– Согласен. Устанавливай вычислитель! Кстати, сколько времени это займет?

– Около часа естественного планетарного течения времени. Какую модель вычислителя установить?

Я заинтересовался вопросом.

– А сколько их у тебя и сколько их вообще может быть? И что делать, если я захочу поменять модель вычислителя?

Сервер начал отвечать с конца:

– Замена модели вычислителя не является трудоемкой работой. Он просто доращивается до мощности, которую способен выдержать мозг. При этом в случае необходимости меняется его специализация. Существует шесть категорий вычислителей. Первая – возрастная. Это детский и общий юношеский. Юношеский используется и во время обучения среднему уровню знаний. Вторая категория – ученический специализированный или универсальный. Используется для обучения конкретным направлениям знаний, универсальный – нескольким. Вариантов специализированных вычислителей второй категории – шестьсот шестьдесят шесть. Третья категория – профессиональная. Используется более мощная модель второй категории. Четвертая – научная. Вариантов вычислителей – один универсальный. Пятая категория – аналитическая общая. Используется для управления сложными человеческими системами. В частности правителями. Может использоваться совместно с вычислителями четвертой категории. Шестая категория – внесистемная, объединяющая в себе все предыдущие. Из-за своей мощности используется людьми, достигшими уровня гениев или же имеющими сложные и прочные нейросвязи.

– А разве нельзя у любого желающего сразу сформировать нужные нейросвязи необходимого качества и сразу же поставить ему самый мощный комп? – удивился я. Ведь получается, что по своим возможностям атлы – чуть ли не боги, в смысле творцы. Что им стоит мозг построить?

– Нельзя. Попытки прямого изменения мозга в сторону улучшения приводят к непредсказуемым результатам. В восьмидесяти процентах случаев разум человека ослабевает, расщепляется или растворяется. У оставшихся двадцати процентов происходит резкий дисбаланс возможностей. Если в чем-то они становятся гениями, то в остальном – умственно отсталыми.

– Так. Еще раз пройдемся. – Я решил разложить все по полочкам, чтобы не осталось неясностей. – Итак, вычислитель является некоей нейросетью в мозге человека, которую он использует как для расчетов, так и для более полной интеграции информации оператором, в мозге которого и существует. Плюс у него есть расширенные процессорные мощности, расположенные в нуль-сети. Так?

– Подтверждаю. Однако следует уточнить, что устанавливаемые мемокопии активируются только после полного их усвоения мозгом, а при необходимости – и телом человека. Пока они не внедрены, в том числе пока не внесены изменения в организм, если этого требует программа, данные не могут использоваться. Только после полного усвоения они становятся доступны как человеку, так и вычислителю. Однако интеграция вычислителя с человеком настолько плотная, что нельзя разделять эти понятия. На данном этапе вычислитель является неким ускорителем обработки данных, а также сортировки и анализа согласно его спецификациям и алгоритму работы. Адаптация организма может протекать на разных скоростях, в зависимости от его физиологических свойств или согласно заложенной в алгоритм константе.

– А может ли он действовать самостоятельно? Например, в каких-то критичных случаях, если, скажем, человек неадекватен или потерял сознание?

– Да. Если от оператора не поступило команды, то вычислитель действует на основе заложенных в него принципов сохранения ментально-физиологической активности человека, а также его жизни. При этом берутся под контроль, где это можно сделать, и используются все доступные возможности – ПеМУР, тело оператора, нуль-сеть, нуль-сервер.

– Хорошо. Продолжим. Мемокопии – это некие пакеты информации, которые вкладываются в мозг человека. При этом ускоряется процесс их усвоения, а при необходимости проводятся и изменения организма: например, реакция, мышечная память и так далее. Скорее всего эти вещи связаны с профессиональным родом деятельности. Так?

– Подтверждаю.

– Мемокопии могут усвоиться только подготовленным мозгом. Хм… Не совсем понятно. Если я ничего не умею, значит, мозг не развит. И значит, новая информация не ляжет. А значит, я не смогу развиться. Что-то тут не стыкуется.

– Для каждого типа информации существует своя градация развития человека. Развитие подразумевает целый комплекс понятий – наличие определенных знаний, сложность нейросвязей и их прочность, физические характеристики, ментальные параметры, способности по управлению энергиями, в том числе нуль-энергией, уровни абстрактного мышления. Таких параметров сотни тысяч. Для каждого мемопакета существует свой набор минимально необходимых параметров, когда полное усвоение информации еще невозможно, но при легкой стимуляции организм доводится до нужного уровня. В таком случае сначала дается дозированное количество пакетов информации, направленное на подтягивание организма до необходимого уровня. В зависимости от уровня развития усвоение пакета может длиться от мгновения до бесконечности. При этом следует учитывать, что если оно находится ниже допустимого уровня, то даже постепенное стимулирование не поможет. Для этого служат мемокопии более низкой сложности.

– Понял. Почти обычное обучение – от простого к сложному, – задумчиво проговорил я. – А может такое быть, что в одной области человек способен воспринять только начальный уровень знаний, а в другой – высокий?

– Подтверждаю.

– А что там насчет упрощения информации мемопакетов? – вспомнил я.

– Этот вариант может быть использован для ознакомления с информацией без ее глубокого усваивания. У оператора определяется уровень знаний, проводятся аналогии с данными в мемопакете, выстраиваются ассоциативные цепочки, формируются инфопакеты, которые способен понять оператор на своем уровне развития. При этом не происходит усвоения информации на глубинных уровнях, не производится перенастройка организма. Это просто абстрактная, максимально приближенная к знаниям оператора информация. Процесс адаптации достаточно долог и не универсален в связи с тем, что человек постоянно развивается и для более точного преобразования необходимо проводить повторные исследования.

– Ну это необязательно, – не согласился я. – Можно и через десять лет читать упрощенный вариант.

– Подтверждаю.

– И последнее уточнение – этот вычислитель будет использовать мой третий уровень сознания?

– Подтверждаю. Стандартная работа вычислителя не предусматривает постоянного задействования уровней сознания оператора, однако в случае необходимости может использовать их ресурсы для быстрейшего выполнения своих задач. Оператор имеет возможность заблокировать подобный доступ.

– И последний вопрос. Мой биокомп… э-э-э… ПеМУР то есть, должен иметь медицинский модуль, гарантирующий восстановление тела после его уничтожения. Однако такого модуля у меня нет. Почему?

– Причина отсутствия такого модуля мне неизвестна.

– Ты можешь мне его подключить?

Сервер на пару мгновений задумался.

– В моих базах данных отсутствуют структуры подобного модуля.

– Ладно, все с тобой ясно. Даю добро. Только постарайся, чтобы обошлось без отрицательных последствий. Уж очень неприятные воспоминания у меня остались с прошлого раза, – скривился я.

– Настройка на оператора в качестве нового администратора проводилась на внешней точке доступа, которая к тому моменту функционировала со сбоями. Внутреннее пространство нуль-сервера защищено от подобных сбоев.

– Хорошо-хорошо. Пожалуй, установи мне ученический универсальный комп.

«Надеюсь, до уровня учеников атлов все-таки дотягиваю», – про себя добавил я.

– Принято, – ответил сервер, но спустя пару мгновений сообщил: – Поправка. Каталог базы данных не соответствует фактическому ее наполнению. В наличии есть только один вычислитель шестой категории, аналогичный тому, что был установлен у предыдущего администратора.

Я скривился. И тут глюки! А еще говорил, что защищен внутри. Никому нельзя верить! Похоже, облом. Мне все равно не светит шестой уровень – я далеко не гений. Дронт – возможно, и даже скорее всего. А я – простой программист, пусть и с высшим, но нашим образованием. Да и программист не лучший, что уж греха таить.

– Значит, не судьба. Придется через ПеМУР действовать.

– Ответ отрицательный. Мозг текущего оператора по физическим параметрам вполне подходит для вычислителя шестой категории.

Я вздохнул – издевается он, что ли? А впрочем…

– Ты можешь гарантировать полную безопасность установки вычислителя?

Сервер вроде как пристыженно помолчал. По крайней мере, мне так показалось.

– Установка вычислителя не является сложной задачей. Здесь, во внутреннем пространстве нуль-сервера, я могу с девяностовосьмипроцентной гарантией утверждать, что процедура безопасна.

Я снова вздохнул. Ну а что мне остается? Продолжать искать ответы на вопросы, поставленные гением Дронтом? Увы и ах. Нет у меня другого выхода, кроме как идти по его следам. Может быть, конечно, я и не отправлюсь домой на свою Землю – привык уже тут, но, по крайней мере, найти возможность перехода – обязан. Я просто не прощу себе, если все брошу.

– Ну давай. Приступай, эскулап… Хотя стой! Ответь еще на несколько вопросов. У тебя есть обучающие мемопакеты?

– Ответ отрицательный.

– Другие мемопакеты, не те, которые оставлены предыдущим администратором?

– Ответ отрицательный.

– Хорошо. Вернее, плохо, но все ясно. Я так понимаю, ты – технологический сервер, заточенный под управление планетарным состоянием и мониторинг. Откуда у тебя общая информация, которую ты выдавал мне в последний час общения?

– Специализация технологического сервера настраивается поверх ядра общего назначения. Ядро имеет базовый набор знаний, который может не относиться к его будущей специализации.

– Теперь вроде бы все понятно. Пока вопросов нет. Хотя все же ответь на последний. В процессе обработки информации последующие несколько дней, когда у нас будет постоянная связь, я смогу общаться с тобой?

– Оператор может связаться со мной в любое время или напрямую через нуль-сеть, как сейчас или посредством ПеМУРа. Но более предпочтительно и удобно – через вычислитель.

– Будет ли связь защищена от обнаружения, перехвата и тем более расшифровки?

– Ответ положительный.

– Гуд. Тогда приступай к работе, – отдал я команду и погрузился в темноту.

Иллюстрации

Обложка

Художник  М.Поповский.

Похищение Карины

Рисунок художника  М.Поповского.

Ник

Использована обложка художника М.Поповского.

Карина

Использован рисунок художника  М.Поповского.

Ник и Карина у оборотней

Использована обложка художника М.Поповского.

Ник и Карина в деревне

Использована обложка художника М.Поповского.

Похищение Карины

Использован рисунок художника  М.Поповского.

Демон Балаватх

Использован рисунок художника М.Поповского.

Рисунки к Комментариям

Сон разума рождает чудовищ

Офорт Ф. Гойи.

«Мыслитель» Родена

Скульптор О. Роден.

Фрактальная кривая Коха

«Ледяные горы в Антарктиде»

Иван Константинович Айвазовский.

«Не ждали»

Художник И. Репин.

Красноармейцы (Неуловимые мстители)

Звезда смерти

Глоссарий

Амулетизирование – придание чему-либо свойств амулета.

Амулетнощитовая – некая защитная конструкция, превращенная в амулет путем накладывания на нее защитных плетений.

Артефактор – маг, способный создавать артефакты – магические инструменты.

Архимаг – высший титул среди магов. Считается, что архимаг также является самым сильным магом в определенном направлении магии.

Астрал, астральный мир – информационное поле, в котором отражается информация о различного рода событиях, объектах. Астрал постоянно изменяется. На него воздействует все, что происходит на земле, и он также влияет на нас.

Аутсорсить – передавать часть функций или действий сторонним организациям (профессионально занимающимся какой-либо деятельностью) или устройствам, избавляя свою инфраструктуру или сотрудников от распыления сил или выполнения несвойственных им функций.

Баг (от англ. bug – жучок) – обычно употребляется в смысле «ошибка». Когда компьютеры были большими и в них было много проводов с высоким напряжением, то всякого рода тараканы или жуки, попав во внутренности, закорачивали такие провода, сами сгорая и выводя из строя технику. Потом этот термин перешел в программирование.

Багфиксить (от англ. bug – жучок, ошибка; fix – исправлять) – исправлять ошибки.

Бадди-комп (от англ. body – тело. По звучанию совпадает с buddy – коллега, партнер) – «носимый компьютер». Более распространенное название – «wearable computer», но так как в IT-сфере приняты жаргонизмы, вернее, англицизмы, то автор использовал «бадди-комп» – малораспространенное название.

БИОС – BIOS (англ. Basic Input-Output System – базовая система ввода-вывода) – небольшая программа, находящаяся в постоянной памяти компьютера и отвечающая за главные базовые функции интерфейса и настройки оборудования, на котором она установлена. Если провести аналогию с человеком – это базовые инстинкты.

Боевка – боевое столкновение.

Бригата – инструмент, очень похожий на гитару.

Бэкап – архивная копия данных.

В магическом зрении – уровень восприятия окружающей действительности в виде энергетических магических потоков. Существует несколько уровней зрения: «обычное магическое», позволяющее видеть плетения, созданные с помощью магии земли (у гномов), леса (у эльфов), огня (у демонов); инфомагическое зрение позволяет видеть информструктуры объектов, энергетических образований.

«Верхолаз» – условное обозначение политиков и магов, находящихся на верхушке политической и магической пирамиды власти.

Вирь – вирус (комп. сленг).

Втулять – впихивать, навязывать (жарг.).

Гостевой аккаунт – учетная запись в компьютере с минимальными правами доступа (комп. сленг).

Гостевые учетки – см. Гостевой аккаунт.

Д-1-5-У – тип парашюта. Обычно его называют «дуб».

Делозия – невкусный сорняк.

Дефолтные модели – модели «по умолчанию» или базовые модели, которые берутся за основу (комп. сленг).

Дотелепать – дойти, доплестись, доползти (жарг.).

«Жучок» – подслушивающее устройство (в контексте книги – магическое).

Закукливание – сворачивание.

Запитывать – подводить питание (электрическое, магическое) к чему-либо.

Затестить – протестировать (комп. сленг).

Затык – состояние при решении проблемы, когда решение никак не дается.

Иллюстративка – иллюстрированные материалы, облегчающие восприятие информации.

Инкапсуляция – свойство языка программирования, позволяющее объединить и защитить данные и код в объекте и скрыть реализацию объекта от пользователя (прикладного программиста). При этом пользователю предоставляется только спецификация (интерфейс) объекта.

Интерактив – интерактивные возможности чего-либо. То есть интенсивно взаимодействующие с пользователем для облегчения его работы (комп. сленг).

Инфовзгляд – взгляд в режиме восприятия окружающего мира через призму инфомагии.

Инфозрение – см. Инфовзгляд.

Инфокомп, инфосетевой комп – компьютер, построенный на принципах инфомагии. Физически располагается в инфосети в виде энергетического или магического конструкта.

Инфолиния – нить, сформированная инфомагически. Также является неотъемлемой частью информструктур.

Инфомаг – маг, способный использовать базовую энергию мира.

Инфомагическая энергия – базовая энергия мира. Имеет более высокий приоритет, чем магическая.

Инфомагия – базовая энергия мира.

Инфонасос – некий объект, созданный с помощью инфомагии, способный «качать» энергию из инфосети и подводить ее к магическим плетениям.

Инфоплетения – плетения (спеллы, заклятия), построенные на основе инфомагии.

Инфосеть – то же, что и информсеть.

Информсеть – структурированное образование на основе инфомагии, имеющее распространение по всей Вселенной. Базовый «каркас» мироздания. Может использоваться инфомагами для своих целей (общение на любом расстоянии, использование ее ресурсов для получения энергии и пр.).

Информструктура – базовая структура любого объекта, в том числе любого стабильного энергетического образования. Описывает все характеристики и свойства объекта. Воздействуя на информструктуру, можно менять свойства объекта. А если самостоятельно создать информструктуру и наполнить ее базовой энергией мира (инфомагией), то можно сформировать объект, описываемый информструктурой, в реальности.

Инфоэнергия – то же, что и инфомагия, то есть базовая энергия мира, но в более утилитарном смысле, в физическом.

Искин – устоявшееся в фантастике сокращение от «искусственный интеллект».

Кастер – тот, кто кастует, то есть создает плетение, магичит.

Кастовать – создавать магические плетения, магичить, создавать спеллы/заклятия.

Квест (калька с англ. quest – поиск, предмет поисков, поиск приключений) – в мифологии и литературе слово «квест» изначально обозначало один из способов построения сюжета – путешествие героя к определенной цели через преодоление трудностей (например, миф о Персее или о подвигах Геракла). На пути героя встречаются множество персонажей, которые ему помогают либо создают препятствия.

Кодить – писать программу, кодировать (комп. сленг).

Кулер – охладитель для электронных приборов (например, процессоров), обычно в виде вентилятора или жидкостной системы охлаждения (комп. сленг).

Лажаться – допускать ляп, ошибку, косяк (жарг.).

Латеральная линия – в данном контексте это орган у рыб, расположенный на боку, который позволяет им ориентироваться в пространстве, а также очень чутко реагировать на происходящее вокруг.

Линк – ссылка (комп. сленг).

«Магический источник» – природная аномалия, в которой происходит усиленное излучение магической энергии в окружающее пространство.

Магичинье – действия, выполняемые при работе с магией.

Маговирус, маговирь – магический вирус.

Магоплетение – основное понятие в магии. Любое заклинание состоит из плетения – некоторой пространственной структуры, которая при заполнении ее магической энергией способна реализовывать какие-либо действия.

Магофон – фоновое излучение магических источников.

Мастер-пси – мастер в области воздействия на мозги, психику. В местном варианте используется термин «менталист». Ник же использовал наш земной термин.

Маханийа – высший маг у демонов.

Менталист – см. Мастер-пси.

Мертвители – работники гильдии убийц.

Нанонити – нити, созданные с помощью нанотехнологий.

Наноткань – ткань, созданная из нанонитей с помощью нанотехнологий.

Нанотрубки – протяженные цилиндрические структуры диаметром от одного до нескольких десятков нанометров и длиной до нескольких сантиметров. Основа нанонитей.

Наночастицы – частицы, размеры которых исчисляются нанометрами.

Обзерошивать – использовать смертельное оружие Умника под номером «зеро».

Обычномагический щуп – щуп, созданный с помощью обычной магии любых направлений – земли, огня и т. д.

Оверрайдить – в терминах программирования – «замещать». То есть если у объекта есть какая-то функция, то путем «оверрайда» мы замещаем эту функцию нашей версией. То есть меняем (замещаем) действие этой функции.

«Огненное Око» – магическое действие/заклинание, описанное в рукописи, найденной в заброшенном храме. Использовалось древними магами для воздействия на астрал и управления астральными сущностями.

«Оконтуживалка» – магическое оружие для нанесения противнику вреда в виде контузии.

Отнаследовать – в программировании «наследование» – приобретение черт какого-то класса новым создаваемым классом (комп. сленг).

Отрелизить – выпустить готовую версию продукта после тестирования и без ошибок (комп. сленг).

Оттестенный – протестированный с положительным результатом (комп. сленг).

Плагин – дополнительный подключаемый модуль. Обычно с отдельным функционалом или расширяющим возможности основного модуля, к которому он подключается.

Пофиксить – исправить ошибки (комп. сленг).

Привязать, завязать на что-либо – настроить.

Прогрессбар – инструмент, показывающий процесс выполнения задачи (обычно в процентах).

Прооптимизировать – оптимизация какого-либо действия с целью уменьшения времени его выполнения.

Размышлевизмы – размышления на какую-то тему. Обычно бесплодные.

Рандомно-непонятное («рандомно» – случайно сгенерированное) – в данном случае сгенерированное что-то непонятное, без всякого внутреннего смыслового или функционального содержания.

Релюшки (уменьшительное от «реле») – переключатель в электромеханике.

Репаративная регенерация – образование новых структур взамен удаленных либо погибших в результате повреждения; вторичное развитие, вызванное утратой развившегося ранее органа.

Серваки – серверы (комп. сленг).

Сервер-роутер – сервер, являющийся узлом, распределяющим прохождение сигналов (маршрутизирует их – то есть он «знает», куда должен идти сигнал, чтобы попасть к получателю).

Сильновариабельные – подверженные сильному изменению.

Симбионты – организмы двух разных видов, состоящие в длительном тесном сожительстве (симбиозе).

Сканить – сканировать (комп. сленг).

Скил (от англ. skill) – навык.

Скриншот – стоп-кадр, мгновенный снимок чего-либо, обычно то, что отображается на экране монитора.

«Скрыт», «скрытник», «скрытница» – из области ментальной магии, способность отводить глаза, то есть становиться как бы невидимым. На самом деле к реальной невидимости не имеет никакого отношения. Действует только на существ с высшей нервной деятельностью (люди, гномы и т. д.).

Слот – место соединения чего-либо с каким-то устройством. Также выделенное место для хранения (или подключения) чего-либо.

Спарка – совместная работа.

Спелл (от англ. spell) – заклинание, чары.

Спин (от англ. spin – вертеть) – собственный момент импульса элементарных частиц, имеющий квантовую природу и не связанный с перемещением частицы как целого.

Стихийник – маг, способный управлять силами стихий, в данном случае – элементалями (воздуха, земли и т. д.).

Субноут (англ. subnotebook) – ультрапортативный (англ. ultraportable) компьютер, обладающий маленьким размером и весом и большинством характерных черт обычного ноутбука.

Сыскари – следователи, занимающиеся расследованием преступлений.

Тарашуйу – наркотик.

«Усыплялка» – функция бадди-компа возбуждать дельта-ритмы в мозге человека, что способствует его усыплению.

Учетка – учетная запись пользователя.

Фактограф – программное средство, способное искать факты в предоставленной информации, связывать разрозненные факты друг с другом и выдавать выжимку информации.

Фанфик – художественное произведение, написанное по теме уже существующего произведения, но другим автором.

Фича (от англ. feature – особенность, необычное свойство) – сленговое обозначение каких-либо необычных признаков какого-либо явления. «Фичей» могут называться необычные программные возможности, особые функции. Из IT-сленга термин отчасти перекочевал и в обычную жизнь – необычные возможности техники (например, бытовой), интересный дизайн объектов, нестандартные функции также нередко называют «фичами». Иногда слово «фича» в речи заменяют созвучным «фишка».

Фуська – небольшая деталюшечка, штучечка.

Чатрандж – игра, прямой предок шахмат. Отличия незначительны.

Чифа – местный напиток, завариваемый на травах (что-то вроде чая). Также местное название кафе.

Эллазия – вьющееся растение, широко используемое эльфами в качестве сигнализации. Хорошо поддается магической обработке.

Рекомендации по

настройке ридера

Текст оптимизирован для просмотра с помощью CoolReader либо иной программы просмотра, поддерживающей встроенные CSS-стили. Без этой поддержки читать, конечно, можно, но многие элементы оформления просто не будут отображаться.

Поэтому желательно включить поддержку встроенных CSS-стилей (в CoolReader включено по умолчанию).

Рисунки подогнаны под разрешение экрана 1280x800. При использовании такого экрана желательно выключить масштабирование картинок в настройках ридера.

Настойчиво рекомендую гарнитуру Times New Roman для всех стилей. В CoolReader для этого на странице настройке стилей (css) надо установить эту гарнитуру для всех стилей, кроме Кода (и, возможно, кроме Автора).

Примечания

1

Алгоритм, позволяющий скрыть от внешнего наблюдения какие-либо действия или работу самого алгоритма.

2

Персональный модуль управления реальностью.

Комментарии

1

«Сон разума рождает чудовищ» (исп. El sueño de la razón produce monstruos) – испанская поговорка, фабула известного одноименного офорта Франсиско Гойи из цикла Капричос.

Согласно бытовавшему в те времена представлению, живопись и графика являют собой некий доступный для всех и всем понятный всеобщий язык (исп. idioma universal). По первоначальному замыслу Гойи офорт должен был называться «Всеобщий язык». Однако это название впоследствии показалось ему слишком дерзким, и он переименовал свой рисунок в «Сон разума», сопроводив его следующим пояснением: «Когда разум спит, фантазия в сонных грезах порождает чудовищ, но в сочетании с разумом фантазия становится матерью искусства и всех его чудесных творений».

Воображение в сочетании с разумом производят не чудовищ, а чудесные творения искусства. А чудищ, по всей видимости, порождает не само воображение и не сам по себе разум, но именно сон последнего.

Разум призван к бдительности, которая сдерживает навязчивые фантазмы, которые немедленно овладевают сознанием человека, когда сном ослаблена цензура рассудка над чувствами и воображением. Во сне человек мыслит не точно, и это позволяет утверждать, что во сне он оказывается захвачен игрой собственного воображения, результат которой представляется чуждым и опасным вмешательством неких сторонних сил, посягающих на суверенитет рационально структурированного сознания. Подобный ход мыслей превратил художественную аллегорию в аргумент в пользу незыблемых полномочий «здравого смысла».

Материал из Википедии – свободной энциклопедии.

2

Многоагентная система (МАС, англ. Multi-agent system) – это система, образованная несколькими взаимодействующими интеллектуальными агентами. Многоагентные системы могут быть использованы для решения таких проблем, которые сложно или невозможно решить с помощью одного агента или монолитной системы. Примерами таких задач являются онлайн-торговля, ликвидация чрезвычайных ситуаций и моделирование социальных структур.

В многоагентной системе агенты имеют несколько важных характеристик:

Автономность: агенты, хотя бы частично, независимы.

Ограниченность представления: ни у одного из агентов нет представления о всей системе, или система слишком сложна, чтобы знание о ней имело практическое применение для агента.

Децентрализация: нет агентов, управляющих всей системой.

Обычно в многоагентных системах исследуются программные агенты. Тем не менее, составляющими мультиагентной системы могут также быть роботы, люди или команды людей. Также многоагентные системы могут содержать и смешанные команды.

В многоагентных системах может проявляться самоорганизация и сложное поведение даже если стратегия поведения каждого агента достаточно проста. Это лежит в основе так называемого роевого интеллекта.

Агенты могут обмениваться полученными знаниями, используя некоторый специальный язык и подчиняясь установленным правилам «общения» (протоколам) в системе.

МАС также относятся к самоорганизующимся системам, так как в них ищется оптимальное решение задачи без внешнего вмешательства. Под оптимальным решением понимается решение, на которое потрачено наименьшее количество энергии в условиях ограниченных ресурсов.

Главное достоинство МАС – это гибкость. Многоагентная система может быть дополнена и модифицирована без переписывания значительной части программы. Также эти системы обладают способностью к самовосстановлению и обладают устойчивостью к сбоям, благодаря достаточному запасу компонентов и самоорганизации.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии.

3

Иван Константинович Айвазовский (1817-1900) – великий русский художник-маринист. Известен многими полотнами, которые находятся в самых крупных музеях мира. Среди самых известных такие шедевры, как Девятый вал, Чесменский бой, Лунная ночь на Босфоре, Смотр Черноморского флота в 1849 году и многие другие. Одной из самых замечательных работ художника-мариниста является картина «Ледяные горы».

Картина «Ледяные горы» или «Ледяные горы в Антарктиде» написана Иваном Айвазовским в 1870 году, холст, масло, 110,5х130,5 см. Данная картина считается самой первой в мире (!) с изображением полярных льдов. В центре сюжета картины – экспедиция Ф. Беллинсгаузена в 1820 году, в результате которой и была открыта Антарктида. Айвазовский, конечно, не был на этом корабле, морской пейзаж со льдами и айсбергами является плодом его воображения, однако написана картина так реалистично и так детализировано, что может показаться, что художник присутствовал здесь лично и рисовал с натуры. Создавать картину ему помогал участник той самой экспедиции М. Лазарев, с которым Айвазовский был дружен.

Картина, как торжественный символ открытия нового материка, наполнена сиянием. Особое чарующее спокойствие завораживает зрителя, относит его в область почти сказочной таинственности. В Антарктиде царит полярная ночь, но снег и льды освещают всё вокруг, являясь как бы сами по себе источниками света. Корабль стоит в живописной бухте. Совсем рядом с ним дрейфует айсберг, который похож на высокую гору. Вся картина пропитана не только призрачным светом, но и особыми красками. В настоящее время картина находится в Картинной галерее Айвазовского в Феодосии.

Арт Портал. Мультисайт "Всё искусство здесь!"

4

Гримуа́р, или гримория (фр. grimoire, от фр. grammaire) – книга, описывающая магические процедуры и заклинания для вызова духов (демонов), или содержащая ещё какие-либо колдовские рецепты.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии.

5

«Не жда́ли» – картина русского художника Ильи Репина (1844–1930), написанная в 1884–1888 годах.

На картине изображён момент, когда в квартиру неожиданно для присутствующих заходит мужчина – возвратившийся из далёких краёв политический ссыльный. Очевидно, его не ожидали, и поэтому различна первая реакция членов семьи на его возвращение. Несомненна радость женщины за фортепьяно (видимо, его жены) и мальчика, сидящего за столом. Девочка смотрит настороженно – возможно, она вообще ещё не поняла, кто этот мужчина. Во взгляде горничной, стоящей в дверях, чувствуется недоверчивое удивление. На переднем плане – пожилая женщина, мать возвратившегося мужчины. Её согбенная фигура передаёт глубокое потрясение от происходящего.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии.

6

Иди лучше тренируйся вон на… на кошках

«Опера́ция „Ы“ и други́е приключе́ния Шу́рика» – советский комедийный художественный фильм, снятый в 1965 году режиссёром Леонидом Гайдаем. Лидер советского кинопроката в 1965 году. Состоит из трёх новелл: «Напарник», «Наваждение» и «Операция „Ы“».

Смотреть отрывок

7

Броня крепка, и танки наши бы́стры,

И наши люди мужества полны́:

В строю стоя́т советские танкисты –

Своей великой Родины сыны.

(Припев)

Гремя огнем, сверкая блеском стали

Пойдут машины в яростный поход,

Когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин

И Первый маршал в бой нас поведёт!

Марш сове́тских танки́стов – известная советская песня. Написана в 1938 году, музыка братьев Покрасс, стихи Бориса Ласкина. Впервые прозвучала в фильме «Трактористы».

Смотреть отрывок

В хрущёвские годы в текст песни было внесено изменение: вместо

Когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин

И первый маршал в бой нас поведёт!

пелось:

Когда суровый час войны настанет

И нас в атаку Родина пошлёт.

Фильм «Трактористы» был переозвучен, так что и в фильме песня звучала без имени Сталина. Под первым маршалом подразумевался Климент Ворошилов. Оригинальная версия фильма была возвращена на телеэкраны в 2005 г. (показы телеканала «Культура»).

8

Из военной школы жизни. – Что не убивает меня, то делает меня сильнее.

Ф. Ницше «Сумерки идолов, или как философствуют молотом», 1888. Глава «Изречения и стрелы»

«Aus der Kriegsschule des Lebens. - Was mich nicht umbringt, macht mich stärker.» - Sprüche und Pfeile, 8.

https://otvet.mail.ru/question/38255551

Фри́дрих Ви́льгельм Ни́цше (15 октября 1844 — 25 августа 1900,) — известный немецкий мыслитель, классический филолог, композитор, поэт, создатель самобытного философского учения, которое носит подчёркнуто не академический характер и отчасти поэтому имеет широкое распространение, выходящее далеко за пределы научно-философского сообщества. Фундаментальная концепция включает в себя особые критерии оценки действительности, поставившие под сомнение базисные принципы действующих форм морали, религии, культуры и общественно-политических отношений и, впоследствии, отразившиеся в философии жизни. Будучи изложенными в афористической манере, сочинения Ницше не поддаются однозначной интерпретации и вызывают много разногласий.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии.

9

Фракта́л (лат. fractus – дроблёный, сломанный, разбитый) – математическое множество, обладающее свойством самоподобия (объект, в точности или приближённо совпадающий с частью себя самого (то есть целое имеет ту же форму, что и одна или более частей).

Кривая Коха – фрактальная кривая, описанная в 1904 году шведским математиком Хельге фон Кохом.

Кривая Коха является типичным геометрическим фракталом. Процесс её построения выглядит следующим образом: берём единичный отрезок, разделяем на три равные части и заменяем средний интервал равносторонним треугольником без этого сегмента. В результате образуется ломаная, состоящая из четырёх звеньев длины 1/3. На следующем шаге повторяем операцию для каждого из четырёх получившихся звеньев и т. д… Предельная кривая и есть кривая Коха.

Три копии кривой Коха, построенные (остриями наружу) на сторонах правильного треугольника, образуют замкнутую кривую бесконечной длины, называемую снежинкой Коха.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии.

10

Очень похоже на описание заставки или финала «Неуловимых мстителей», но там не три, а четыре красноармейца.

11

Брутфорс (полный перебор, метод «грубой силы» от англ. brute force) – метод атаки или взлома путем перебора всех возможных вариантов пароля, капчи и т. п. Во избежание брутфорс-атак ошибочный вариант пароля или ввода капчи после нескольких попыток может приводить к паузам или даже отключению возможности дальнейшей авторизации. Во избежание быстрого перебора вариантов по словарю необходимо иметь достаточно длинные и сложные пароли.

Викиреальность

12

Делай, что должно и свершится, чему суждено.

Высказывание «Делай, что должно, случится, что суждено» часто приписывают Марку Аврелию. Однако я не смог найти в сети ни единого подтверждения этому. В книге «Наедине с собой. Размышления» Марка Аврелия такой фразы тоже нет.

Существует схожая по звучанию фраза:

«Делай что должно и будь что будет»,

«Делай что должно, и пусть будет, что будет»,

авторство которой тоже приписывается таким знаменитым римским риторам и политическим деятелям, как Катон Старший или же Марк Аврелий.

«Делай, что делаешь, и будь что будет» – такой клич был одним из любимых лозунгов многих средневековых рыцарей. Поэтому с течением времени образовалась французская пословица, где передан смысл этих слов. Ее любил повторять и Лев Толстой. Выражение часто встречается в его сочинениях, поэтому иногда ошибочно ему и приписывается.Эта фраза настолько слилась с русской культурой, что проникла даже в среду политических диссидентов.

Так кто же на самом деле сказал: «Делай, что делаешь, и будь что будет»? Однозначно ответить на этот вопрос нельзя. Царь Соломон в своих притчах и Данте в «Божественной комедии», Кант в знаменитом категорическом императиве и Конфуций в своих размышлениях о назначении человеческой жизни – все они так или иначе утверждали подобное.

Можно сказать, что Иисус Христос в притче, где он призывает не заботиться о завтрашнем дне и не думать о том, что делать после, тоже является автором этой фразы. Ведь самое главное для человека в жизни – оставаться самим собой, невзирая ни на какие препятствия.

Использован материал из http://fb.ru/article/105635/kto-skazal-frazu-delay-chto-delaesh-i-bud-chto-budet-i-v-chem-ee-smyisl

13

«Мыслитель» (фр. Le Penseur) – одна из самых известных скульптурных работ Огюста Родена. Мастер работал над ней в 1880–1882 гг. Оригинал скульптуры экспонируется в музее Родена в Париже.

14

Звезда смерти из серии фильмов «Звездные войны»

Созданная как оружие массового поражения, орбитальная боевая станция «Звезда Смерти» использовалась имперскими властями для поддержания порядка на территории галактики после победы Республики.

Первая версия имела диаметр порядка ста шестидесяти километров и была оборудована самым передовым вооружением с огромной разрушительной силой, в частности, в районе северного полушария размещалась лазерная установка, позволяющая за пару мгновений испепелять планеты даже при наличии щитов. Когда она была полностью ликвидирована, было принято решение о строительстве второй станции аналогичного класса, которая в диаметре должна была достигать 900 километров и иметь форму сферы, как и предыдущая версия.

Copyright © 2013 labfan.ru

15

Иску́сственная нейро́нная се́ть (ИНС) – математическая модель, а также её программное или аппаратное воплощение, построенная по принципу организации и функционирования биологических нейронных сетей – сетей нервных клеток живого организма. Это понятие возникло при изучении процессов, протекающих в мозге, и при попытке смоделировать эти процессы. Первой такой попыткой были нейронные сети У. Маккалока и У. Питтса. После разработки алгоритмов обучения получаемые модели стали использовать в практических целях: в задачах прогнозирования, для распознавания образов, в задачах управления и др.

ИНС представляют собой систему соединённых и взаимодействующих между собой простых процессоров (искусственных нейронов). Такие процессоры обычно довольно просты (особенно в сравнении с процессорами, используемыми в персональных компьютерах). Каждый процессор подобной сети имеет дело только с сигналами, которые он периодически получает, и сигналами, которые он периодически посылает другим процессорам. И, тем не менее, будучи соединёнными в достаточно большую сеть с управляемым взаимодействием, такие локально простые процессоры вместе способны выполнять довольно сложные задачи.

Нейронные сети не программируются в привычном смысле этого слова, они обучаются. Возможность обучения – одно из главных преимуществ нейронных сетей перед традиционными алгоритмами. Технически обучение заключается в нахождении коэффициентов связей между нейронами. В процессе обучения нейронная сеть способна выявлять сложные зависимости между входными данными и выходными, а также выполнять обобщение. Это значит, что в случае успешного обучения сеть сможет вернуть верный результат на основании данных, которые отсутствовали в обучающей выборке, а также неполных и/или «зашумленных», частично искаженных данных.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии.

Content

Ник 6 том 1

АНДЖЕЙ ЯСИНСКИЙ НИК. ЧАРОДЕЙ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

Иллюстрации

Обложка

Похищение Карины

Ник

Карина

Ник и Карина у оборотней

Ник и Карина в деревне

Похищение Карины

Демон Балаватх

Рисунки к Комментариям

Сон разума рождает чудовищ

«Мыслитель» Родена

Фрактальная кривая Коха

«Ледяные горы в Антарктиде»

«Не ждали»

Красноармейцы (Неуловимые мстители)

Звезда смерти

Глоссарий

Рекомендации по настройке ридера

Примечания

Комментарии