Лили Блейк

Царство. Паника

© 2015 CBS Studios Inc. REIGN and related logos are marks of CBS Studios Inc. All Rights Reserved.

© Artwork copyright

© 2015 CBS Studios Inc.

© Cover design by Kayleigh McCann

© Cover © 2015 CBS Studios Inc.

© С. Родионова, перевод на русский язык, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

В большом бальном зале раздавался треск открываемых бутылок с шампанским и слышалась радостная болтовня. Куда бы ни посмотрела Мария, она везде видела счастливые улыбки, и это наполняло ее сердце радостью. Так давно французский двор не наслаждался настоящим праздником. Король и королева не устраивали балы со дня их коронации, для празднований было так мало поводов. По стране собрала свою дань чума, и с тех пор, как двоюродная сестра Марии Елизавета взошла на трон Англии, над двором нависла угроза протестантов.

Мария, королева Шотландская, взглянула на своего мужа Франциска, стоявшего на другом конце бального зала. Отношения между ними были напряженными, и ее сердце радовалось, когда она видела, что он веселится. С тех пор как Мария потеряла ребенка, они пытались восстановить свои отношения.

Хотя физически Франциск постоянно находился с ней рядом, Марии казалось, будто последние недели душой и мыслями он был где-то в другом месте. И сейчас она хотела, чтобы он вернулся.

– Ты выглядишь восхитительно, – прошептал кто-то ей на ухо и обнял за талию. – Такое красивое платье.

Королева обернулась и увидела за собой своих лучших подруг: Кенну, которая и заключила подругу в свои объятия, Лолу, Грир.

– Ты такая миниатюрная, Мария, – сказала Кенна, перекидывая свои медово-коричневые волосы через плечо. – Сколько у тебя времени занимает, чтобы надеть корсет?

– Слишком много… – В подтверждение своих слов Мария вздохнула и улыбнулась. Юбка со множеством слоев ткани заколыхалась вокруг нее. – Я все смотрю на эти крошечные миндальные пирожные, которые так люблю, но не могу ничего съесть.

– Это того стоит, – сказала Лола, разглядывая черное с золотом платье Марии с дружеской завистью. Глубокий вырез демонстрировал кремово-белую кожу Марии, от золотой вышивки на платье ее волосы сверкали, а длинные узкие рукава спускались прямо до бриллиантовых колец на ее руках. – Ты выглядишь изысканно.

Лола выбрала свободное нежно-розовое платье, которое скрывало последствия рождения ребенка. Хотя это больше не было секретом. Было тяжело скрывать факт того, что она была матерью сына короля, пусть тот и был незаконнорожденным.

– Ты тоже мило выглядишь, – сказала Мария, повернувшись к другой подруге, Грир, и восхищаясь ее голубым бархатным платьем, благодаря которому светлые волосы Грир выглядели даже ярче, чем обычно. – Очень элегантно, Грир, но я не уверена, что это слово подходит тебе, Кенна.

Шотландская леди рассмеялась, покрутилась перед подругами, чтобы ее розово-золотое платье закружилось вокруг нее.

– Баш привез мне его из Парижа, – сказала она, расправляя юбку. – Сама не понимаю, как он разрешил мне выйти в нем за порог наших покоев.

– Потому что оно похоже на нижнее белье? – с невинным видом спросила Лола.

– Ох, если честно, – протянула Грир, закатив глаза и подмигивая подругам, – мы знаем, что Баш не может держать свои руки подальше от тебя, Кенна. Вы так влюблены друг в друга, и ваша страсть не знает границ.

– И где этим вечером Алоизиус? – спросила Мария Грир, прежде чем Кенна начала потчевать их историями об их с Башем развлечениях в спальне. – Он к нам присоединится?

Грир неуверенно пожала плечами.

– Он в отъезде, – вздохнула она. – В какой-то деловой поездке. Не вернется еще где-то неделю. Торговля специями не может ждать.

– Ну что вы за молодожены! – прокомментировала Кенна, принимая бокал вина от слуги, разносившего напитки. – В первый месяц нашего брака мы с Башем сломали две кровати.

Мария похлопала в ладоши – сегодня она была намерена веселиться, не думая о завтрашнем дне.

– Лорды и леди французского двора, – объявила она громко, а ее подруги встали за ней. – Благодарю, что присоединились к нам в этот вечер, и надеюсь, что вы воспользуетесь этой передышкой, чтобы поблагодарить друг друга за все, что вы сделали для благополучия нашей страны.

– А я бы хотел поблагодарить нашу королеву, – добавил Франциск, прежде чем зал разразился аплодисментами. – За то, что она была символом милосердия, красоты и силы и стояла за нас в самые критические моменты.

Когда Франциск поднялся по ступеням и приблизился к ней, Мария почувствовала, как к ее щекам прилила кровь. Иногда ему все еще удавалось удивить ее. Она почувствовала, будто снова впервые стояла перед дворцом, наблюдая, как, позабыв об условностях этикета, он идет по лужайке к ней. Так он завоевал ее сердце. Сейчас его густые светлые волосы венчала корона, а его черный кафтан-жюстокор, украшенный золотыми пуговицами, отлично гармонировал с ее платьем.

– А теперь, думаю, настало время для музыки! – воскликнула Мария, скрывая свои чувства от Франциска, когда тот взял ее за руку. – Кажется, я не прочь потанцевать.

Франциск низко поклонился ей, а музыканты заиграли на инструментах. Он всегда выглядел молодо, его внешность можно было назвать мальчишеской, но за последние несколько месяцев к королю пришла зрелость. Его ясные голубые глаза все так же были полны любви к Марии, но тяжелое бремя короны физически отразилось на нем. «Другие этого не видят», – подумала Мария, когда Франциск обнял ее и повел по залу. Никто не замечал появления первых морщин вокруг его глаз, когда он улыбался. Никто, кроме Марии. И она еще больше любила его за них.

– У тебя необычное выражение лица, – прошептал Франциск, пока они кружились по бальному залу. – О чем ты задумалась?

– О тебе, – ответила Мария. Она изо всех сил старалась всегда быть честной с Франциском. – И о том, какой ты сегодня красивый.

– Я могу лишь обрамлять такое произведение искусства, как ты, – ответил Франциск, улыбаясь собственному комплименту, а Мария рассмеялась. – Давно я не слышал этот звук. Я бы хотел, чтобы ты смеялась хотя бы раз в день.

– Давай пообещаем друг другу, что будем заставлять друг друга смеяться каждый день, – предложила она, наблюдая, как полдюжины других счастливых пар присоединились к их танцу.

Франциск зарылся лицом в ее волосы и вдохнул нежный розовый аромат.

– Иногда тяжело найти что-то, над чем можно посмеяться, да? – сказал он.

– Да, – ответила Мария. – Но ведь для этого мы есть друг у друга – напоминать о том, что важно.

– Обещаю не забывать об этом важном.

– Обещание принято, – ответила Мария.

Франциск взял ее за талию, поднял над головой и закружил, потом опустил на пол и прижался губами к ее губам.

Праздник продолжался, музыка и смех людей наполнили зал, Кенна танцевала с Башем, Лола и Грир – друг с другом, даже Екатерина, казалось, наслаждалась вечером, и Мария отчаянно пыталась запомнить этот момент, чтобы сохранить его в памяти до того времени, когда это воспоминание понадобится ей. На один чудесный вечер казалось, что вся Франция была счастлива, а ее королева довольна.

В нескольких часах езды на юг от дворца собралась другая группа людей, но повод был далек от веселья.

– Все будет хорошо. – Мелани Феврье сидела на кухне в своем доме, слабо улыбаясь семье, а гиканье и крики приближались. – Мы все знаем, что не сделали ничего плохого. Если останемся внутри, будем в безопасности.

У ног отца, прижимаясь к нему и держась за руки, сидели две светловолосые девочки. Тот смотрел на жену, страх в его глазах добавлял паники.

– Им просто нужно сегодня на кого-то позлиться, – сказала ему Мелани тихо. – Мадам Лимен потеряла дитя. Уверена, они просто пьяны и пройдут мимо.

– Мама, почему они идут к нашему дому? – спросила младшая девочка. – Они думают, что мы не жалеем мадам Лимен? Папе надо выйти к другим мужчинам?

– Нет, любовь моя, – сказала Мелани. Она перевела взгляд на старшую дочь, которая тряслась от страха. Мелани знала, почему они здесь. Не понимала, но знала. До этого на Алис напали у ее лавки, потом закидали гнилыми овощами на улице.

– Людей, которым больно и которые злятся, не всегда можно понять и объяснить их поступки. Постарайся не обращать внимания, все пройдет.

Но в душе она уже не была так уверена. В их деревне происходили ужасные вещи, которые невозможно было объяснить. Так что старейшины деревни сами находили объяснения. Мелани грустно посмотрела на Алис, ее дочку с необычными способностями. Она слышала перешептывания и слухи. Их соседи, которые знали Алис с рождения, с детства знали Мелани и ее мужа, как они могли поверить?

Раздался стук в дверь.

– Джехэн Феврье. – Раздался уверенный громкий голос, умноженный лесным эхом. Мужчина в доме вскочил и, смертельно испуганный, схватил дочерей за руки. – Джехэн Феврье, открой уже, наконец, эту дверь.

Мелани тоже медленно поднялась и пошла к двери.

– Что ты делаешь?! – воскликнул Джехэн. – Ты не можешь их впустить.

– Если мы не откроем дверь, они выбьют ее, – ответила жена, заставляя себя не показывать страха перед дочерями. – Джехэн, забери Аду вниз. Мы с Алис поговорим с Дюкеном.

Нехотя отец Алис отпустил ее руку, в его горле застряло рыдание. Изо всех сил обняв ее и думая, что уж лучше он убьет свою дочь сам, чем отдаст этим монстрам, Джехэн поцеловал Алис в макушку, вдыхая лесной свежий чистый запах.

– Будь сильной, – прошептал он ей. – И верь.

Его плечи тряслись, он поднял на руки младшую дочь, которая брыкалась и кричала, и исчез в задней части дома, заперев за собой дверь.

Распрямив плечи, Мелани открыла дверь. За ней стоял Дюкен, глава деревенского совета. Его губы растянулись в холодной улыбке. За ним толпились соседи и те, кого они считали своими друзьями. Выражения их лиц были вовсе не дружелюбными. Тьму ночи разрывал огонь факелов и блеск топоров и вил.

– Ты знаешь, зачем мы здесь, – сказал Дюкен, глядя на девочку.

– Я знаю, по какой причине вы здесь, – ответила Мелани. – Но вы не заберете мою дочь. Она не сделала ничего дурного. Этому нет доказательств.

Дюкен вошел в дом так, будто считал, что владел им, остальная толпа держалась на расстоянии.

– Алис Феврье, ты обвиняешься в колдовстве, – вынес приговор Дюкен, в свете камина его седые бакенбарды отливали золотом. – Согласно решению, принятому деревней Осер, ты должна быть предана огню.

– Бог мой! – Мелани упала на пол и схватила дочь. Девочка спокойно смотрела на Дюкена. – Пожалуйста, нет, Дюкен! Это не правосудие, это убийство!

– Это единственный способ уничтожить ведьму, – ответил он, кивнув двум крупным мужчинам, которые тоже вошли в дом. – Если она чудесным образом невинна, ее душа очистится и ее примут в рай.

Мелани закрыла собой дочь от приближающихся мужчин.

– Какие у тебя доказательства?! – закричала она. – Ты не можешь обвинить мою дочь во всех бедах, которые происходят в деревне.

– Она дала мне травы, а потом я потеряла ребенка! – завопила женщина. Мелани помнила, что у нее была хлебная лавка в деревне.

– А когда она ухаживала за моим отцом, – раздался другой крик, – он умер через два дня!

Хотя они были уверены в своих обвинениях, но ни один не хотел переступить порог дома Феврье. Никто не хотел схватить ведьму.

– Вам нужно было покинуть деревню, когда была возможность, – проговорил Дюкен, глядя на девочку мрачным взглядом. – Когда эти случаи стали мне известны, я предупредил твоего мужа.

– Это наш дом, почему мы должны были уйти? – заспорила Мелани. – Алис дитя, ей тринадцать лет, она начинающая знахарка. Лишь потому, что эти несчастья произошли после того, как она ухаживала за этими людьми, вовсе не значит, что она же вызвала их. Каждый раз, когда в деревне мы теряли друга, Алис чувствовала это, как никто другой. Она знахарка, потому что хочет помогать.

– Она ведьма, – отрезал Дюкен. – Потому что хочет убивать. И единственный способ исправить это – огонь.

Он махнул рукой, двое мужчин устремились к Мелани и наклонились, чтобы оттащить ее от дочери. Мелани отбивалась, кричала и царапалась. Она ударила первого мужчину, пока второй поднимал Алис, которая, как тряпичная кукла, безвольно обвисла на его руках.

– Испытание! – воскликнула Мелани. – Если вы хотите доказать, что она ведьма, вы должны провести испытание!

Губы Дюкена вытянулись в прямую линию. Он посмотрел на отчаявшуюся женщину, а затем на толпу у двери, взирающую на все огромными глазами.

– Хорошо, – кивнул он. – Я проведу испытание. Если она не выдержит, правосудие свершится немедленно.

– Мама? – Повисшая на плече мужчины девочка потянулась к матери, но та была слишком далеко от дочери. Дюкен первым покинул дом, за ним следовал державший Алис мужчина, а второй остался, чтобы не позволить мадам Феврье броситься за ними.

– Будь сильной, Алис! – крикнула Мелани, встретившись взглядом с дочерью. Они были так похожи, обе хрупкие, светловолосые и ужасно напуганные. – Верь, любовь моя! Мы найдем способ остановить это.

Когда Алис, окруженная стеной людей, покинула дом, мужчина, державший Мелани, отпустил ее. Он развернулся и, уходя, плюнул на каменный пол. Мелани лежала, потирая синяки, а эхо толпы становилось все дальше и дальше. И в тишине лишь слышался из подвала тихий звук рыданий младшей дочери.

Ах, Алис, что же можно сделать сейчас? От нее отвернулась собственная деревня за то, что она лишь хотела посвятить свою юную жизнь помощи людям.

Теперь семья могла лишь надеяться, что им поможет кто-то другой.

Глава 1

– Так что я прошу содействия ваших величеств. – Лорд Верьер низко поклонился королю и королеве. – Это исключительно важный вопрос, который надо решить со всей срочностью.

– Правда? – переспросила Мария, приподняв идеальную бровь. – Со всей срочностью?

– Королева говорит о том, – пришел на помощь Франциск, заметив смущенный взгляд лорда Верьера, который тот бросил в его сторону, – что возможно вопрос права владения курами не обязательно требует королевского вмешательства.

– Но, ваше величество… – начал Верьер.

– Я с этим разберусь, – резко перебил его король. – Спасибо, лорд Верьер.

Смущенный и с пунцовым лицом дворянин попятился из тронного зала. Франциск махнул страже, чтобы те закрыли за ним дверь.

– Разве это не забавно? – спросил Франциск жену, которая осторожно сняла тяжелую корону с головы. Аккуратно положив ее на колени, она покачала головой, а затем посмотрела своими огромными карими глазами на короля.

– Сколько их еще?

– Не знаю, – признался он. – Но я знаю, как важно сейчас удерживать дворянство и крестьян на нашей стороне. Аудиенция с королем и королевой позволяет им чувствовать, что их услышали.

– Никто не верит в это больше, чем я, Франциск, и ты это знаешь. – Мария потянулась, чтобы взять его за руку, и супруг крепко сжал ее нежные белые пальцы. – Просто я не предполагала, что придется выслушивать столько по большей части пустяков: она украла моих кур, он взял мою карету. Если честно, слушая их, я все время задаюсь вопросом: люди вообще взрослеют?

Франциск лукаво улыбнулся.

– Ты уже больше года при дворе и это тебя продолжает удивлять?

– Хорошо подмечено, – ответила Мария. – Подумать только, сколько маленьких девочек по всей Франции мечтают о блестящей жизни при дворе.

Мария закинула руки за голову и вдохнула, чтобы расслабиться. Тесный корсет зеленого парчового платья не был рассчитан на то, чтобы сидеть на троне и выслушивать детские споры между взрослыми и богатыми мужчинами, которые в состоянии решить все вопросы сами.

– Ты так говоришь, будто сама не мечтала обсуждать право на владение животными лорда Верьера, – поддразнивая, сказал Франциск. – Мария, королева Шотландская, супруга правящего короля Франции, знаток куриц.

Мария посмотрела на свое красивое парчовое платье, бриллианты и рубины, сверкающие на ее пальцах, а затем на Франциска, короля Франции, ее мужа. Обо всем этом мечтали все маленькие девочки Франции, да и всего мира. Чего они не ожидали, так это политики, борьбы за власть, постоянной угрозы покушений на жизнь не только со стороны французских протестантов, которые негодовали, что ими правят католики, но теперь еще и со стороны ее двоюродной сестры Елизаветы, которая восседала на троне Англии, которую от них отделял лишь узкий пролив. А еще существовала стена между ней и Франциском, которую она не могла разрушить. Супруг всегда был рядом, но иногда казалось, что его разум и сердце устремлялись куда-то еще, и это пугало ее. Жизнь во дворце была далека от сказки.

– Мария? – Франциск увидел, что счастливое выражение лица его жены изменилось, и снова сжал ее руку. – Ты в порядке?

– Да, конечно. – Мария постаралась стереть печаль с лица. Вернув корону на голову, она улыбнулась Франциску. Его золотистые волосы сверкали в ярком дневном свете, а в голубых глазах снова светилась радость. Она научилась слишком хорошо врать. Впрочем, они оба. – Ну что, продолжим? Я хочу выяснить, стоит ли посылать коз мадам Метье на рынок до ужина.

Мелькнувшая на лице Франциска ответная улыбка напомнила Марии, что он все еще тот мужчина, которого она полюбила. Франциск движением руки приказал стражникам открыть дверь в тронный зал и прислать к ним следующего посетителя.

Мария сразу же заметила, что новых просителей привела сюда серьезная беда. Семья из трех человек: муж, жена и ребенок устремились к ним и, содрогаясь от горя, упали на колени. Они не ликовали, как другие, оказавшись в одной комнате с правителями Франции, их появление сопровождало ощущение паники и отчаяния, которое наполнило комнату еще до того, как просители успели заговорить.

– Если позволят ваши милости, нам нужна помощь, – первой заговорила женщина, склонившись так низко, что практически касалась лбом пола. – Мы не знали к кому еще обратиться.

Франциск, чувствовавший ту же неловкость, что и его жена, выпрямился.

– Расскажите нам, что случилось, и мы поможем вам, если это в наших силах, – проговорил он.

– Дело в моей Алис, моей дочери Алис! – Голос мужчины срывался в крик. – Они забрали мою маленькую девочку!

Его жена приподнялась на коленях и положила свою руку на руку мужа, чтобы успокоить его. Теперь, когда Мария смогла лучше разглядеть их лица, она заметила на них следы слез и бессонных ночей. Даже маленькая девочка лет шести-семи выглядела измученной, и сердце Марии разболелось от того, что кто-то настолько юный должен держать на плечах такой груз.

– Кто забрал вашу дочь? – спросила Мария. – Вы знаете, где она?

– Да, ваша милость, – ответила женщина. – Старейшины нашей деревни забрали ее. Они считают, что она ведьма, и завтра на рассвете должна состояться ее казнь.

– Уверена, за этим стоит длинная история, – сказала Мария, подавшись вперед на своем троне, словно не замечая встревоженный взгляд Франциска. – Пожалуйста, расскажите мне ее.

– Меня зовут Мелани Феврье, это мой муж Джехэн и наша младшая дочь, Ада. Мы приехали из деревни Осер в четырех часах к югу от вашего дворца, ваша милость, – начала женщина. – Несколько недель назад в деревне стали происходить странные вещи, которые никто не мог объяснить: умерли несколько человек по причинам, которые лекари обнаружить не смогли. Сначала это были старики, но в этом году погода не была к нам добра, еды не хватало, поэтому их смерть не выглядела подозрительной. Однако потом начали умирать малыши.

– Малыши? – Мария подняла руку к горлу, боясь услышать следующую фразу.

– Да, ваша милость, – кивнула Мелани. – Они рождались… неправильно. Или вообще не рождались.

– Господи, – выдохнула Мария, ее мысли перенеслись к ее не родившемуся ребенку. Отказываясь плакать перед своими подданными, она приготовилась слушать конец истории. – Продолжай, пожалуйста.

– Сперва кто-то сказал, что видел ночью темную фигуру, проезжающую на лошади по кромке леса, и мы решили, что, возможно, этот человек, кем бы он ни был, насылал колдовство на нашу деревню. Но деревенские мужчины всю ночь прождали с факелами и ничего не увидели. А старики и младенцы по-прежнему умирали. После долгих обсуждений с нашим священником старейшины решили, что это должно быть проклятие. Для происходящего не было никаких естественных причин, так что все согласились, что деревню кто-то проклял, наслал на нас мор. Единственный человек, который ухаживал за теми, кто потом умер, был наш деревенский знахарь. Много лет назад уже ходили слухи, что он был не обычным знахарем, что у него был сверхъестественный дар, но он был так добр к нашей деревне и спас жизни стольких людей, что никто не подозревал его в злом умысле.

– До этого времени? – спросил Франциск.

– Да, ваша милость, – сказала женщина, низко склоняя голову. – Но знахарь умер прежде, чем несчастья обрушились на нас, оставив вместо себя преемника.

Губы Франциска сложились в жесткую линию.

– Преемник ваша дочь Алис? – догадалась Мария.

– Она, ваша милость. – Мелани заправила волосы за уши и, встав на ноги, прижала руки к сердцу. – Но она хорошая. Она молода и жаждет знаний. Когда она еще была малышкой, уже тогда хотела заботиться о других. Мы бы не позволили ей учиться у знахаря, если бы думали, что тот научит ее дурному. Он пришел к нам и сказал, что видел, как хорошо она обращалась со стариками и больными, и что она хочет заниматься этим, хочет помогать людям. Она бы никому не причинила вреда.

– Жители деревни подозревают, что знахарь учил ее колдовству? – спросил Франциск.

– Нет, ваша милость, – ответила Мелани, вытирая дорожки слез с лица. – Гийом Майяр был отличным человеком. Женщины из деревни представляют это так, что Алис усвоила его знания, но использует их во вред, а не для лечения.

Мария протянула руки вперед, чтобы успокоить женщину, а стражники начали доставать мечи.

– Но почему старейшины так быстро признали ее вину? – спросила королева, а Джехэн давился рыданиями. – Это должно быть очень тяжело для вас, я знаю, но и вы поймите, почему мы должны задавать такие вопросы.

– Как только они обвинили ее, смерти прекратились, – сказала Мелани. – Но это просто невозможно. Моя дочь не ведьма, она и мухи не обидит. Она не могла этого сделать.

– Если ваша милость не вмешается, ее сожгут завтра на рассвете. – Джехэн справился с голосом, который все еще дрожал, пока он говорил. – Они убьют ее за преступления, которые она не могла совершить.

Мария и Франциск посмотрели друг на друга, обменявшись тысячей безмолвных фраз. Франциск чувствовал себя неловко, но не это было причиной беспокойства. Его свежие синяки были сверхъестественного происхождения – из-за визитов привидения его отца, кошмаров, которыми он мучился, поэтому он хотел бы прекратить это. Он был королем Франции, защитником католической церкви, и со всеми заявлениями о колдовстве нужно было разбираться, пока в стране не обострилась паранойя.

Нечто настолько серьезное, как ведьма, вина которой доказана, может быть для Франции разрушительнее чумы, но все же эта семья казалась искренней. Мысль о том, что девочка умрет, чтобы успокоить предрассудки стариков, злила его.

– Мы отправим кого-нибудь в вашу деревню, – заговорила Мария прежде, чем Франциск успел что-то сказать. – Пожалуйста, поверьте, вашу дочь завтра не казнят, ей не будет причинено никакого вреда, пока мы не поговорим со старейшинами деревни. Никаких действий предпринято не будет, пока мы не убедимся, что знаем всю правду об этом деле.

– Ох, ваша милость.

Джехэн устремился к трону и бросился в ноги Марии. Через секунду над ним нависла стража, оттаскивая его, пока он рыдал.

– Стража, отпустите его, – приказала Мария. – И немедленно пошлите за братом короля. На сегодня аудиенции окончены.

– Ты отправишь Баша расследовать эту угрозу? – спросил Франциск низким голосом, пока семья собиралась и готовилась покинуть тронный зал.

– Да, – заявила Мария. – Он часто путешествует, быстро ездит, знаком с подобными вещами, и он твоя правая рука. Старейшинам придется подчиниться ему.

Франциск медленно покачал головой.

– Сколько еще решений ты примешь за меня, Мария? Сколько еще раз ты заговоришь, прежде чем мы это обсудим?

Шокированная Мария повернулась к нему.

– А что тут обсуждать? На кону жизнь, – она говорила тихо, но настойчиво. – Я не знала, что нужно спрашивать твоего разрешения, чтобы остановить убийство невинной девочки.

– Но что, если она не невинна? – быстро прошептал он. – Что, если она ведьма?

– Нет, не ведьма, – раздался высокий звонкий голосок. Мария и Франциск повернулись и увидели младшую дочь Феврье, которая стояла в дверях зала и смотрела на королевскую чету.

– Она нас слышала? – выдохнул Франциск.

– Да, – кивнула Ада. – Но все в порядке, я понимаю. Вы не знаете Алис. Но она не ведьма. Не злитесь на Марию, она милая леди. Ее корона слишком тяжела и причиняет боль.

Королева смотрела на маленькую девочку. Давно с ней никто не общался так непринужденно. Даже младшие дети при дворе обращались к ней «ваше величество» и часто боялись подойти слишком близко.

– Простите за мою Аду, ваша милость. – Мелани обхватила дочь руками. – Она так волнуется за сестру и не знает правил этикета.

– Все нормально, – успокоила ее Мария. Глаза королевы не отрывались от маленькой девочки, которая просто улыбалась и махала рукой.

Бросив отчаянный взгляд на царственную чету, Мелани прижалась лицом к светлым волосам Ады и покинула комнату. Как только дверь за семьей Феврье закрылась, Мария и Франциск остались наедине в неловкой тишине. Снова.

Глава 2

– Объясни-ка мне еще раз, мы едем к черту на кулички, вместо того чтобы заниматься любовью в нашей теплой уютной постели? – спросила Кенна супруга, когда их лошади остановились перед ручьем. Баш не мог не улыбнуться своей красивой жене. Его красивой, дерзкой, смелой жене.

– Я еду в деревню Осер по приказу королевы, чтобы попытаться спасти жизнь девочки, – ответил он. – А ты едешь «к черту на кулички», потому что не можешь вынести мысли, что пропустишь драматические события, не важно, какие.

Кенна скорчила рожицу, надула губки и нахмурилась, но ее глаза все равно улыбались Башу.

– Мы вряд ли задержимся надолго, – пообещал он. – Конюх сказал, что Осер в четырех часах езды и даже меньше, если поскачем быстрее. Франциск, кажется, считает, что это лишь местные суеверия, но Мария, похоже, обеспокоена больше. Уверен, все быстро разрешится и мы вернемся домой еще до наступления ночи.

– Ты не можешь винить меня за то, что я не хочу выпускать тебя из виду, – сказала Кенна. – Каждый раз, когда ты уезжаешь из замка по одному из поручений Марии, ты возвращаешься, пронзенный стрелой или с еще более тяжелым ранением.

Баш рассмеялся.

– Так ты лишь беспокоишься о моем благополучии?

– Кому-то надо за тобой присматривать, – едко заметила Кенна, а ее лошадь покачала головой и заржала. – Очевидно, что ты о себе позаботиться не можешь. Если Мария попросит тебя спрыгнуть со скалы, ты только спросишь с какой.

– Да ты что, Кенна? – Баш потянул лошадь от воды и последовал за женой, которая начала удаляться от него рысью. – Ревнуешь к Марии?

Кенна глядела прямо, ее челюсть напряглась, она отказывалась отвечать.

– А теперь ты со мной не разговариваешь? – спросил Баш, придерживая лошадь рядом с ней. – Кажется, я наконец нашел способ, как заставить тебя замолчать?

– Всем вам пора понять, что я говорю, когда мне есть что сказать, а сейчас мне тебе сказать нечего, – ответила Кенна, щелкнула поводьями и понеслась вперед галопом.

И хотя Баш только рассмеялся в ответ, пуская лошадь легким галопом, он знал, что у его жены были сильные чувства к нему. Пусть их свели очень странные обстоятельства – это был вынужденный брак, устроенный его почившим отцом, бывшим любовником Кенны, королем Генрихом, но они нашли в друг друге страсть и понимание. Кенна и Баш были одинокими и потерянными и оба искали утешения.

Кенна была удивлена, как быстро она влюбилась в Баша. Да, он был и молод, и красив, и храбр, и обладал множеством других чудесных качеств, но Генрих разбил ей сердце, и она думала, что больше не сможет впустить в него другого мужчину. Однако Баш был добр и терпелив, и прежде чем она поняла это, их дружба превратилась в страсть, которая расцвела любовью, такой сильной, что иногда пугала ее.

Чаще всего Кенна не обращала внимания на флирт мужа с ее лучшей подругой. В конце концов эта история осталась в прошлом, сейчас Мария замужем за Франциском и разделила с ним трон. И Баш был полностью ее, Кенны. Но мысль о том, что они были вместе и причиной их расставания стала только политика, все еще причиняла боль. Хотя ее муж пришел в ее жизнь не так, как она бы хотела, Кенна отчаянно любила его и не могла представить, что однажды проснется, а его не будет рядом.

Когда ее гнев остыл, она придержала лошадь, позволяя Башу ее нагнать.

– Прости! – перекричал он звук цокота копыт. – Я лишь поддразнивал тебя. Ты же знаешь, я не хочу заставлять тебя молчать.

– И ты знаешь, что у тебя не получится, – сказала Кенна, когда они остановились. – Кроме того, я ревную. И у меня на это есть полное право.

– Но нет причин, – пообещал Баш. Он указал на горизонт и глубоко вдохнул. – Мы почти на месте. Видишь домики за следующим полем? Это Осер.

– Непохоже, что это проклятое место. – Кенна прищурилась, чтобы лучше присмотреться в спускающихся сумерках, и увидела лишь деревенские дома, окруженные лесом. – Для меня все выглядит совершенно нормальным.

– Внешний вид часто обманчив, – проговорил Баш. – А убийцы часто лгут. Давай разберемся, что здесь происходит.

Роскошные интерьеры дворца остались далеко позади. В них тоже не было покоя и таилось немало опасностей, но Кенна никогда не ощущала там такой тревоги, как сейчас, приближаясь к Осеру. В воздухе веяло холодом, который не имел ничего общего с переменчивой погодой. Что-то дурное витало над всей деревней, кроме того, Кенна чувствовала, что они встретятся с людьми, полностью утратившими надежду.

– Держись поближе ко мне, – приказал Баш, положив руку на меч. В отличие от жены он уже видел подобное. Деревни, уничтоженные чумой, и те, что страдали от Тьмы, были точно такими же. И это были самые опасные места на земле.

Они оба оделись тщательно для этого визита. Никаких украшений или нарядной одежды, но все же они так явно выделялись, что Кенна чувствовала каждую пару глаз, следящих за ними. Опыт посещения местных деревень для нее обычно был веселым приключением. Когда дамы сопровождали Марию в поездках, чтобы появиться на праздниках, народ Франции был счастлив видеть их, всегда встречая с теплотой и радостью.

Но в деревне Осер теплоты не ощущалось. На каждом доме висели кресты, а деревянные двери были помечены кровью. Кенна поплотнее завернулась в плащ и держалась поближе к Башу, уже жалея, что покинула дворец и настояла на том, чтобы сопровождать мужа. Хотя улицы были практически пустыми, пока они шли, напряжение в воздухе нарастало, и где-то в отдалении она слышала громкие голоса людей.

– Что это? – спросила Кенна Баша, пока они двигались по деревне в сторону шума. Лошадей они привязали в лесу, привычка на случай того, что придется бежать, от которой Баш не мог избавиться. – Вся эта кровь?

– Думаю, это козья кровь, – сказал Баш. – Они верят, что она защитит их от проклятия.

Кенна вздрогнула, увидев маленькую кучку костей рядом с одним из домов.

– Они убили козу, чтобы защитить себя от того, что, возможно, не существует?

– И похоже, что не одну. – Лицо Баша было мрачным. Он уже наблюдал подобные проявления суеверий, и ничем хорошим это не заканчивалось. Он уже потерял счет, сколько невинных расстались с жизнью из-за религиозных предрассудков и желания общества спастись. – Эти люди в отчаянии. Неудивительно, что они согласны на эту казнь.

– Но мы же можем остановить ее, да? – спросила Кенна, крутя обручальное кольцо на левой руке. Все внутри ее говорило, что им надо бежать от криков и воплей, а не идти туда. – Мы можем помочь этой девочке?

– Мы можем попытаться.

Он не хотел врать жене, но, даже имея королевское решение, которое он собирался донести народу, Баш не был уверен, что сможет остановить казнь. Все оказалось гораздо хуже, чем он предполагал: пустые улицы, жертвоприношения. Он жалел, что Кенна настояла и присоединилась к нему, и мог лишь молиться, что она достаточно сильна, чтобы справиться с тем, с чем они столкнутся.

– Ну, по крайней мере мы знаем, где все, – выдохнула Кенна, когда они вышли на деревенскую площадь.

На крошечной площади набилось пятьсот человек, и каждый из них был охвачен волнением. Некоторые из них размахивали оружием – грубыми и ржавыми мечами, другие принесли метла и вилы, но все казались готовыми убивать. Кенна подобного еще не видела. Она никогда не видела такой злой и паникующей толпы, даже когда чума пришла в замок. Казалось, что может произойти что угодно, и она радовалась, что, покидая замок, заткнула за пояс кинжал.

– Господи, – прошептала она. – Это то, о чем я думаю?

Посреди толпы была куча дров с торчащим посредине длинным темным столбом.

– Баш, как мы остановим это? – спросила Кенна. – Они уже готовы убивать.

– Вот как мы это сделаем. – Он повернулся и крепко поцеловал ее в губы. – Держись рядом со мной.

Прежде чем Кенна успела отреагировать, Баш вытащил свой сверкающий меч и поднял в высоко воздух.

– По приказу Франциска Валуа, короля Франции и защитника католической веры, я приказываю показаться главе этой деревни.

Безумство в толпе прекратилось, люди повернулись к Башу. Единственное, чего народ Франции боялся так же, как и церкви, – это своего короля. Медленно люди разошлись, создавая проход для Баша и Кенны. Она держала голову прямо и помнила, кто они такие, хотя и боялась. Хотя уже и не могла вспомнить, зачем настаивала на своем, чтобы в итоге оказаться в такой опасной ситуации. В толпе людей стоял мужчина в темно-синей одежде. Кенна сразу же поняла, что именно его они искали. По сравнению с разозленной толпой он казался опрятным и спокойным, одежда его была новее и лучше.

– Меня зовут Антуан Дюкен, – говорил мужчина громко и четко, но не торопился представиться прибывшим. Он был высок, выше Баша, с густыми седыми волосами. По его поведению и одежде Кенна могла сказать, что у его семьи водились деньги, хотя титула не было – она никогда не видела его при дворе. Под нависшими веками темнели глаза, выражение лица оставалось спокойным, даже несмотря на безумство вокруг, так что тяжело было понять его намерения. – И я возглавляю деревенский совет. Какое дело может быть королю до моих людей?

– Я Себастьян, правая рука короля…

– Я знаю, кто вы, – Дюкен прервал Баша, прежде чем тот успел полностью представиться. – Но вот не знаю я, что вы делаете в моей деревне.

– Нас предупредили о казни, которую вы собираетесь совершить. – Баш убрал меч в ножны, но голос его по-прежнему был полон угрозы. – По приказу короля Франции меня послали расследовать дело о ведьме.

Кенна была впечатлена. Ее муж был храбрым и опытным воином, но он был молод, к тому же был бастардом короля, так что уважение ему оказывали не всегда. Она гордо стояла рядом с ним, глядя на старейшин деревни, пока он говорил.

– Как вы видите, жители деревни не сомневаются в вине этой ведьмы. – Дюкен указал на толпу людей, которая вернулась на место, отрезая возможный выход с деревенской площади. – Я сам провел допрос и испытания. Девочку привяжут к столбу завтра на рассвете.

– Испытания?! – громко воскликнула Кенна, не успев сдержаться.

Дюкен приподнял бровь, глядя на женщину, которая посмела заговорить с ним первой – так в его деревне не делали, но все равно ответил.

– Обычные, – сказал он. – Проверка прикосновением, проверка молитвой и проверка болью.

– Говорите точнее, – приказал Баш.

– При проверке прикосновением ведьма должна возложить руки на того, кого прокляла. Если он выкажет признаки одержимости, испытания она не выдержала. Говорят, при испытании молитвой ведьма не способна произнести слова Писания вслух. А при испытании болью тело ведьмы колют, но она не чувствует боли.

– Это варварство, – выдохнула Кенна. – И вы проделали все эти вещи с маленькой девочкой? Сами?

– При помощи и поддержке моего священника и жителей деревни, которые пострадали от ее злодеяний, – уточнил старейшина. – Хотя это и не ваше дело.

– Очень даже мое, – огрызнулась она в ответ. – Это должно быть делом каждого, когда человек пользуется своей властью, подвергая девочку опасности.

Поддерживаемый гордостью за жену, Баш сделал шаг вперед, а шокированный Дюкен отступил.

– Отошли своих людей назад по домам. – Он встретился взглядом со старейшиной деревни. – Я сам допрошу девочку, а потом мы поговорим.

– У вас богатый опыт в проверке ведьм? – спросил Дюкен.

– У меня богатый опыт в проверке лжецов, – отрезал Баш. – Распусти толпу.

Когда Баш протянул ему королевскую печать, Дюкен злобно оскалился.

– Выполняй немедленно. – Баш повторил свой приказ.

– Все возвращайтесь по домам! – прогремел полный ярости голос старейшины. От неожиданности Кенна вздрогнула, а люди вокруг начали немедленно расходиться.

– Мы снова соберемся. – Дюкен многозначительно посмотрел на Баша. – Завтра на рассвете.

– У него слишком много власти над этими людьми, – прошептала Кенна мужу, когда площадь быстро опустела и стало тихо. – Что-то здесь не так, Баш.

– Согласен, – сказал он. – Нам нужно забрать девочку и убраться отсюда до наступления ночи.

Кенна повернулась, чтобы посмотреть на огромную кучу дров за ней, и кивнула.

– Вы друг Марии? – Тревожные мысли молодой женщины оборвал тоненький голосок, и крошечная ручка взяла ее за руку.

– Ада! – Мадам Феврье подбежала к Кенне, оттаскивая свою младшую дочь. – Мои извинения, леди. Ада волнуется за сестру, она такая маленькая и пока не знает этикета.

– Алис – твоя сестра? – Кенна перевела взгляд с мадам Феврье на малышку. – А ты сегодня встречалась с Марией?

– Да, – ответила Ада, и улыбка осветила ее лицо. – Все будет хорошо. Мои родители переживают, потому что этот мужчина хочет сжечь Алис, но этого не случится.

Мадам Феврье повернулась к Башу.

– Мой лорд, – начала она, поднимая Аду и передавая ее убитому горем мужчине, который, видимо, был отцом Ады. – Я Мелани Феврье, мать Алис. Не знаю, как благодарить вас за то, что приехали. Я рассказала монсеньеру Дюкену об обещании королевы, но это не изменило его планов. Сможете ли вы остановить это?

– Сможем и сделаем, – сказал Баш. – Можете сказать, где Алис?

– Да, – Мелани указала на большой каменный дом на площади. – Они держат ее в хлеву за домом Дюкена.

– Кенн, – Баш положил руку на плечо жены, – отправляйся с Адой и ее родителями. Я вернусь за тобой, когда со всем разберусь.

Хотя ее беспокоило то, что придется разделиться, но Кенна взяла его за руку и кивнула.

– Узнай все, что сможешь, – прошептал Баш ей на ухо. – Мы докопаемся до сути.

Глава 3

Ранним вечером Франциск стоял на балконе своих покоев. Все окна были широко распахнуты, и тяжелые бархатные шторы шелестели на ветру. Он смотрел на поля, леса и реки, окружавшие дворец, в поисках скрытых угроз, не доступных обычному взору.

– Что-нибудь слышно от Баша?

Франциск повернулся и увидел Марию. Ее лицо выражало обеспокоенность и волнение.

– Не слышал, как ты вошла, – ответил он, скрывая свои чувства и отрицательно качая головой. – От Баша ничего. Скорее всего он еще не вернулся, потому и не пришел к нам.

– Я подумала, что, возможно, ты высматриваешь его, – сказала Мария, медленно подходя к мужу. Иногда она чувствовала, что Франциск, как необъезженный конь, если дотронешься до него, сбежит. С тех пор как умер его отец, что-то между ними изменилось, и она не знала, как это исправить.

Франциск нацепил свою самую яркую улыбку и попытался отбросить мрачные мысли.

– Нет, – сказал он. – Мне просто нужен был перерыв после тяжелого дня.

– А предстоит еще пережить ужин с твоей матерью, – пошутила Мария. – Ты такой красивый.

– И ты тоже очень красивая. – Франциск с легкостью вернул комплимент. Мария сменила свое жесткое парчовое платье на струящееся шелковое цвета слоновой кости, вышитое бледно-розовыми цветами, ее кожа светилась, и щеки порозовели.

– Что натворила моя мать, чтобы заслужить такое мнение?

– Ничего, – быстро ответила Мария, с трудом скрывая неприязнь. Франциск улыбнулся. Мария и его мать всегда были любезны друг с другом, но вряд ли их отношения когда-либо станут теплыми и семейными. – Ты же самый терпеливый и добрый муж, и мудрый и храбрый король.

– Мария, – Франциск слегка вздохнул. – Я не могу притворяться, что не рассердился на тебя днем. Я уже потерял счет тому, сколько раз просил тебя не обещать и не приказывать ничего, не обсудив сначала со мной. Я понимаю, почему ты так поступила, но не хотел, чтобы ты вовлекала в это Баша.

– Он лучше всех подходил для этой задачи, – не согласилась Мария. – Жителям деревни придется прислушаться к нему, потому что он твоя правая рука. И с его прошлым и его воспитанием Баш, возможно, лучше понимает вещи, которые мы можем и не заметить.

– Именно потому, что его растили в традициях язычников, ему не стоило давать это задание. – Франциск вошел в комнату, чтобы налить себе вина. – Баш и так находится под пристальным вниманием церкви.

– Но он католик, – возразила Мария. – Католик с глубоким пониманием веры, которая не является нашей. Его открытость дает этой юной девушке наибольший шанс, что ее признают невиновной.

– А что, если она виновна? – спросил Франциск. – Суждение Баша тоже может оказаться предвзятым, как и мнение священника, только с точностью до наоборот. Что, если она практикующая ведьма? Или, возможно, что еще хуже, именно она убила всех этих людей? Всех этих не рожденных детей?

Мария задумалась.

– Я не верю в это, – после небольшой паузы ответила она. – Я не верю, что она виновна.

– Ты не хочешь в это верить, – сказал Франциск, хотя его сердце сжалось. – Но люди способны на ужасные вещи. Даже хорошие люди идут на злодеяния, если их на это вынуждают.

Он крепко сжал золотой кубок, стараясь не вспоминать о том, как вонзил копье в глаз своего отца. Об этой тайне Мария никогда не должна узнать.

– Мне кажется, я совсем не голодна, – проговорила Мария, не глядя на мужа. – Передай, пожалуйста, Екатерине мои извинения. Я собираюсь навестить Грир. Я ее весь день не видела.

– Мария. – Франциск поставил кубок. – Давай не будем ссориться по этому поводу.

Уже приготовившись уйти, та повернулась и из последних сил улыбнулась мужу.

– Мы не ссоримся, Франциск. Пожалуйста, пошли за мной, когда Баш вернется.

– Конечно, – ответил он, опускаясь на стул. Он знал, когда битва с Марией проиграна. И это чувство стало очень знакомым.

– Эй? Алис?

Баш прокрался в темный маленький хлев, нагнувшись, чтобы не удариться о низкую остроконечную крышу. Солома под ногами была мягкой и пахла скотом, который еще недавно держали здесь.

– Алис, меня зовут Себастьян, меня прислал король, чтобы поговорить с тобой. – Внутри царил полный мрак, и Баш ничего не видел перед собой. Он осторожно ступил в темноту, нащупывая путь вперед, когда услышал тихий шорох соломы и как кто-то изо всех сил пытался задержать дыхание.

– Я не обижу тебя, я здесь, чтобы помочь. Твои родители ходили к королю и королеве, умоляли разобраться в твоем деле. Я собираюсь отвезти тебя во дворец, чтобы все выяснить. Этим вечером тебе не причинят вреда, клянусь.

Баш услышал, как в дальнем углу сарая кто-то резко вдохнул и тихонько всхлипнул, и он встал на колени на мерзкую солому.

– Я говорю правду, Алис, ты в безопасности, но мне нужно задать тебе несколько вопросов, прежде чем мы уедем.

– Вопросов, мой лорд?

В задней части хлева вдруг засветился маленький зеленый огонек. Глаза Баша расширились, когда перед ним возникли нежные черты совсем молоденькой девушки, почти девочки.

– Как ты это делаешь?

– Это разновидность мха, – ответила Алис тонким певучим голоском. – Если смешать его с конской мочой, он светится. Мне это показал Гийом. Помогает, когда ты ухаживаешь за людьми в лесу и не хочешь, чтобы тебя заметили. Свечение не такое яркое, как у факела.

Баш кивнул, подвигаясь ближе. Алис отшатнулась, держа мох у лица, чтобы ее можно было видеть.

– Я не причиню тебе вреда, Алис, – пообещал Баш. – Я просто хочу понять, почему деревенские жители считают, что ты повинна в этих ужасных преступлениях. Ты кого-то прикрываешь? Например, своего учителя? Он когда-нибудь учил тебя вещам, от которых тебе было неуютно?

– Гийом был самым добрым и мудрым человеком в деревне, – уверенно проговорила девушка. – Он учил меня никогда не причинять никому вред. Он бы даже маковым молоком не воспользовался, если бы думал, что пациент недостаточно силен. Он придумал особую смесь коры ивы и белладонны, которая не так сильно действует, и все всегда просыпаются. Каждый умерший, каждая мать, потерявшая ребенка, – все это разбило бы ему сердце. Как жаль, что его больше нет с нами, он бы знал, что делать.

– Алис, – сказал Баш, – я не хочу тебя расстраивать, но мне нужно спросить: ты знаешь, кто в твоей деревне мог бы сотворить это зло?

Девочка шмыгнула носом и замерла. Баш задержал дыхание, надеясь, что она скрывает какие-то сведения, которые могут помочь ее освободить.

– Нет, – ответила она. – Кто может захотеть навредить детям, которые даже еще не родились? Кто может захотеть навредить нашим старикам? Я пыталась им помочь, но мне не позволили. Гийом знал бы, что делать, его не боялись и не называли колдуном.

Посидев немного в тишине, Баш посмотрел на девочку. Она была хрупкой, светловолосой, с огромными зелеными глазами и, казалось, мухи не могла обидеть. И ничто из того, что она сказала, не убедило его в ином. Возможно, ее знания пугали старейшин – светящийся мох, снадобья из белладонны. Люди боялись того, чего не понимали. Он знал это, как никто другой, ведь его вырастили в традициях язычников. Возможно, дворцовый медик сможет установить причину смерти этих людей. Баш думал, что, как и Алис, хотел бы, чтобы этот Гийом был здесь и рассказал им больше. А еще лучше, если бы Нострадамус не покидал дворец. Если кто и мог добраться до самой сути этих страшных событий, так это предсказатель королевы.

– Я собираюсь поговорить со старейшинами деревни, – проговорил Баш, вставая и снова принимая полусогнутое положение. – Это займет примерно час. А потом мы поедем в замок.

– Спасибо, – прошептала девочка. – Гийом всегда говорил, что все равно случится что-то хорошее, но никто меня не слушал.

– Теперь я слушаю тебя, – сказал Баш. – Как и король, и королева Франции. Я скоро вернусь.

Выбравшись из хлева, Баш был убежден в невиновности девочки, но это только запутало его еще больше. Что происходило в деревне и чего хотел добиться Дюкен убийством девочки?

– У вас милый дом, – сказала Кенна Мелани, когда Джехэн бросился готовить еду для гостьи. – Сейчас мы живем во дворце, но я бы хотела собственный дом, похожий на этот.

Кенна подумала, что дом у Феврье был небольшим, но очень красивым. Он стоял в стороне от деревни и был окружен полями, лесами и красивыми садами. Она не могла представить более милого деревенского пристанища. Река бежала по их землям, по цветочным лугам, превращаясь в широкий прозрачный ручей, прежде чем снова устремиться в лес. Прикрыв глаза, Кенна видела маленькие версии себя и Баша, беззаботно бегающих по округе.

– Спасибо, – с улыбкой ответила Мелани, хотя ее лицо оставалось тревожным. – Этот дом принадлежал не одному поколению семьи моей матери. Он переходит к старшей дочери, как часть ее приданого. Однажды он будет принадлежать Алис.

При упоминании старшей дочери Джехэн слегка закашлялся.

– Ада – чудесная девочка, – быстро проговорила Кенна, меняя тему. – Такая уверенная в себе и такая милая.

– Слишком уверенная, – сказала Мелани со смешком. – Она с любым может заговорить. Эта девочка никогда не боится, и нет ничего, чего бы она ни попробовала. Не могу сосчитать, сколько раз Алис приходилось делать мазь для ее обожженных пальцев.

– Мать всегда говорила мне, что я должна быть сдержаннее, – призналась Кенна. – Что леди не пристало разговаривать с незнакомцами.

– Я рада, что мои девочки не леди, – сказала Мелани, наполняя три бокала вином. – Я всегда представляла себе, что жизнь при дворе должна быть очень тяжелой. Вдали от семьи, и у тебя столько обязанностей, и от тебя так многого ожидают.

Кенна приняла бокал и улыбнулась.

– Многие говорят мне, что мечтают о жизни при дворе, – сказала она, – думая, что это лишь красивые платья и пиры. Не многие понимают, как это может быть тяжело.

Мелани по-доброму кивнула.

– Скучаете по семье?

– Ужасно, – призналась Кенна. – После моей свадьбы с Башем, конечно, уже не так сильно, но Шотландия так далеко. Я часто пишу родным, но не знаю, когда увижу их снова. И увижу ли вообще.

– Не могу представить, что разлучусь со своими детьми. – Мелани прикрыла глаза. – Когда монсеньор Дюкен пришел за Алис, я знала, что надо ехать к королю. Я знала, что он поможет нам после всего, что я слышала о нем и новой королеве.

– А что ты слышала? – Кенне неожиданно стало любопытно. Ей пришло в голову, что она понятия не имеет, что о ее подруге думают простые люди. – Что говорят люди?

– Ой, ничего плохого, – быстро проговорила Мелани, вспомнив о статусе гостьи. – Только то, что они добрые и мудрые.

Кенна подалась вперед, решив разузнать побольше.

– И это все? Ты можешь мне доверять. Мы с Башем хотим вам помочь. Я знаю, что ты предана Марии и Франциску, иначе не искала бы их помощи.

Мелани оглядела комнату, будто думала, что кто-то может прятаться в темном углу.

– Говорят, что король Франциск гораздо добрее своего отца и что старый король был безумен, когда умер, – сказала она низким голосом. Кенна изо всех сил старалась не реагировать. В ее душе все еще были свежи шрамы от действий Генриха.

– А еще говорят, что королева Мария красива, но иногда чересчур смела. Но, думаю, людям это как раз нравится. Мы хотим сильную женщину на нашем троне рядом с мудрым мужчиной. Пусть король Генрих часто воевал, но иногда война – это не решение. Думаю, молодые король и королева принесут Франции пользу.

– Я верю, что ты права, – согласилась Кенна. – Я рада, что в деревне Осер о них такого высокого мнения.

– Мама! Папа! – Дверь распахнулась, и с вытаращенными глазами влетела напуганная Ада.

– Ада, ты забыла, что у нас гостья. – Мелани встала, и девочка обхватила ее ноги. – Что случилось?!

– Они забирают Алис сейчас, – взвизгнула малышка. – Пришли мужчины. Как только друг короля вышел из хлева, пришли мужчины и увели ее. В лес.

– Господи! – Мелани уставилась на застывшую Кенну. – Они же не могут так поступить, когда король сказал свое слово?

– Если мы не остановим их, то будет уже не важно, – сказала полная решимости Кенна. – Мне нужно к Башу. Где он встречается с Дюкеном?

– Может быть, в его доме? Или в церкви? – Мелани заметалась в панике, а Джехэн стоял как вкопанный. Малышка была как натянутая струна, сгусток энергии, готовой взорваться. – Я не знаю!

Кенна прикусила губу, заправляя свои длинные каштановые волосы за уши, и нагнулась, чтобы заглянуть Аде в глаза.

– Ты можешь отвести меня на то место, куда мужчины увели Алис? – спросила она. Ада кивнула. – Тогда мы идем туда. Вы же найдите Баша и приведите его в лес. Добейтесь у Дюкена, чтобы он сказал, куда потащили девочку, и торопитесь.

– Как мы найдем вас? – спросил Джехэн. – Если он нам не скажет?

Ада схватила Кенну за руку и повернулась, чтобы посмотреть на отца.

– Вы услышите крики, – спокойно проговорила девочка. – Вот как вы нас найдете.

Дюкен ожидал Баша в большой светлой комнате в задней части деревенской церкви, сидя за огромным деревянным резным столом. Хотя остальная часть Осера находилась в полной разрухе, все еще страдая от тяжелых лет, которые переживала Франция, церковь стала воплощением веры жителей деревни. Вдоль стен разместились золотые блюда и украшенные камнями чаши, и повсюду горели свечи. Их свет почти ослеплял.

– Уверяю вас, девочка виновна, – заявил Дюкен, когда Баш появился в дверях с одним из слуг старейшины. – Я сам провел испытания, она не выдержала ни одного из них.

– Твои испытания вряд ли могут служить полным подтверждением ее вины, – возразил Баш. – Я поговорил с девочкой, нет никаких доказательств присутствия черной магии. Я забираю ее под защиту короны и увезу для дальнейших допросов.

Дюкен откинулся на стуле, пальцами обхватив подбородок.

– Да неужели?

– Вы подвергаете сомнению власть короля? – Баш уставился на немолодого человека перед собой. Даже Нарцисс, который планировал заговоры против Франциска с того момента, как тот занял трон, склонился бы перед такой открытой угрозой. – Вы передадите ее под мою опеку.

Дюкен посмотрел на потолок, на его лице появилась легкая улыбка, которая, однако, исчезла при звуках борьбы за дверью.

– Где моя дочь?! – раздался громкий мужской голос. – Что вы сделали с моей Алис?!

Баш повернулся к Дюкену.

– Где она?

– Я не знаю, о чем вы говорите, – пожал тот плечами. – Вы же с ней только что говорили в хлеву. Я же ожидал вас и ваших бессмысленных вопросов.

– Если с ней что-то случится… – начал Баш.

– Что тогда? – спросил Дюкен. – Что произойдет, если умрет какая-то ведьма? Что бы ни случилось, ко мне это не имеет никакого отношения.

Вынув меч из ножен, Баш протиснулся мимо слуг старейшины. За дверью он обнаружил Джехэна Феврье, который держал меч у горла одного из мужчин, другой без сознания валялся у его ног.

– Феврье! – воскликнул Баш. – Опусти свой меч. Расскажи мне, что случилось.

– Они забрали мою дочь! – завопил Джехэн, острие его меча по-прежнему было прижато к шее мужчины. – Скажи мне, где она!

– Они на поляне. – Рядом с мужем появилась Мелани, ее волосы были растрепаны, руки и платье перепачканы кровью.

Баш оттащил Джехэна от его жертвы.

– Нам нужно идти сейчас же.

Глава 4

Пока Кенна бежала по лесу вслед с Адой, она начала снова обдумывать свой план. Если жители деревни были готовы убить девочку, исполненные суеверного страха, что остановит их от того, чтобы убить Аду и ее? Ее кинжал был плохой защитой против толпы мужчин с оружием.

– Не волнуйся, – сказала Ада, улыбаясь, ее лицо сияло. – С нами все будет хорошо. Придут остальные.

– Уверена, что ты права, – сказала Кенна, жалея, что не может быть такой же убежденной, как эта маленькая девочка. – Мы спасем твою сестру.

Кенна готовилась увидеть самое ужасное, пока они искали место, куда увели Алис, но почти задохнулась при виде представшего перед их глазами зрелища. Десяток мужчин топорами рубили деревья, складывая ветви и бревна в кучу у голой березы, которая должна была выполнить роль столба. Рядом несколько женщин держали Алис, кричали на нее, а та плакала и звала мать.

– Этого не может быть, – пробормотала Кенна, стараясь закрыть Аду собой. – Они абсолютно невменяемы.

– Нам нужно помочь Алис, – сказала Ада. – Нам нужно дать ей знать, что мы здесь.

– Нам нужно дождаться Баша, – настаивала Кенна. – Это опасно.

– Но я знаю всех этих людей, – спорила малышка. – Они наши друзья.

– Они сейчас не рассуждают здраво. – Кенна крепко держала ее за руку, пытаясь объяснить опасность ситуации и не напугать при этом. – Они не в себе, Ада.

Маленькая девочка надула губы, но затем улыбнулась и, сжав руку Кенны, внезапно вырвала свою ладошку и помчалась на поляну.

– Алис! Алис! Мы здесь, чтобы спасти тебя!

– О, нет! – Кенна проверила кинжал, не желая пока доставать его, но опасаясь, что все равно придется, и побежала за Адой.

– Уберите девчонку, – сказал мужчина с топором, не подпуская Аду подойти к сестре. – А эту держите.

Он указал на Кенну.

Кенна остановилась и достала кинжал.

– Меня зовут Кенна, я замужем за Себастьяном, братом короля Франциска и его представителем. Вы до меня и пальцем не дотронетесь.

Мужчина вращал топор, обдумывая слова Кенны. Несмотря на свою браваду, она чувствовала, что дрожит, а от лица отхлынула кровь. Она видела, как женщины, окружавшие Алис, схватили и Аду, которая вопила, пока они пытались оттащить ее от сестры.

– Это не ваше дело и не дело бастарда короля, – сказал мужчина, медленно приближаясь к Кенне. – Девчонка – ведьма и за это умрет.

– Король Франции сказал, что этому не бывать, – настаивала Кенна. – Если вы убьете девочку, то напрямую не подчинитесь его решению. Вас признают предателями.

– А кто ему расскажет? – Он сделал еще один шаг. – Потому что вряд ли вы вернетесь во дворец.

– Дотронешься до моей жены, и я зарублю тебя на месте! – закричал Баш, который верхом ворвался на поляну, за ним следовал отец Алис, разгоняя людей со своего пути.

– Эта ведьма убила моего отца! – закричал мужчина, когда Баш спрыгнул с коня и встал перед Кенной, обнажая меч. – Она убила дюжину людей и больше чем полдюжины младенцев. За свои грехи она должна умереть!

– Отдайте ее мне, и никто не пострадает, – проговорил Баш. – Единственный человек во Франции, который в праве судить эту девушку, – король.

Мужчина поднял топор.

– Она выдержала испытания. Она виновна, и единственное, что можно сделать, – очистить ее душу огнем.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора. – Баш поднял меч, принимая боевую стойку: – Кенна, бери девочек, садитесь на лошадей и скачите прямо во дворец. Я вас догоню.

Когда Баш махнул мечом, мужчина нанес удар топором, но промахнулся. Баш крепко приложил его рукояткой меча по основанию черепа, и тот упал на землю.

– Кенна, беги! – закричал он.

Больше не раздумывая, Кенна подхватила юбки и помчалась к девочкам, выхватив кинжал. Женщины, окружавшие Алис и Аду, разбежались при ее появлении.

– Нам нужно вернуться к лошадям. – Кенна поспешно разрезала веревки, которыми были связаны запястья Алис. – Держите меня за руки и не отпускайте. Не смотрите на драку, только на лошадей. Вы меня поняли?

– Да, – ответила Алис со слезами в голосе. – Поняла.

Кенна повернулась к младшей сестре, чье лицо было мертвенно-бледным.

– Ада?

– Мои отец и мать сражаются, – сказала она, указывая на поляну. – Они умрут.

Кенна подхватила Аду на руки.

– Нет, не умрут, – сказала она. – Баш защитит их.

Но когда она взяла Алис за руку и побежала вдоль деревьев, она уже не была в этом так уверена. Оба родителя вступили в сражение, Джехэн орудовал мечом, Мелани дубинкой, оба бились с той страстью, которая рождается только тогда, когда защищаешь любимых.

– Сюда!

Кенна с девочками стрелой летела мимо деревьев, избегая стычки. Она старалась сконцентрироваться на поставленной цели, но не могла не оглядываться на мужа. Баш сражался с тремя мужчинами одновременно. Вряд ли эти деревенские парни побывали в таких переделках, в которых выжил Баш, но ей все равно не нравилось такое соотношение. Заставив себя оторваться от этого зрелища, Кенна лихорадочно искала взглядом лошадей, Ада крепко вцепилась в ее шею, а Алис бежала рядом.

– Вот они. – Кенна наконец заметила свою лошадь, лошадь Баша и еще трех других, привязанных в отдалении между деревьями. – Алис, ты умеешь держаться в седле?

– От долгой скачки у меня болят ноги, – сказала та. – Но я попытаюсь.

– Тогда Ада поедет со мной, – сказала Кенна. – Быстрее, пока нас не заметили.

Она посадила Аду на лошадь, а потом помогла Алис найти стремя.

– Вот они! – раздался за ними истеричный голос женщины. – Остановите ведьму!

– Вперед! – крикнула Кенна Алис, пришпоривая свою лошадь. Не время было вести себя как леди. Она не стыдилась, что не едет, как положено, в дамском седле, ведь это был вопрос жизни и смерти. – Если отстанешь, поезжай на запад, встретимся у реки.

Оглянувшись на поляну, молодая женщина увидела мужа, окруженного вооруженными мужчинами.

– Береги себя, Баш, – проговорила она и понеслась по лесу. – Ты мне нужен.

Было уже поздно, когда Франциск вернулся в свою спальню. Мария отсутствовала весь вечер, а сейчас уже лежала в их кровати, ее темные кудри разметались по подушке, слабый лунный свет освещал ее полные губы и изящный носик. Двигаясь как можно тише, он сел в большое кресло у окна, чтобы снять обувь.

– Франциск?

– Я старался не разбудить тебя, – сказал он мягко. – Спи.

Мария села на кровати, натягивая на себя одеяло.

– Я не спала, – ответила она. – Ждала тебя.

Франциск улыбнулся, убирая светлые волосы с лица.

– Баш все еще не вернулся.

– Я знаю, – сказала Мария. – Я попросила одного из слуг уведомить меня, когда он прибудет, но я надеялась, что мы можем поговорить о том, что произошло между нами раньше.

Франциск неохотно подошел к кровати и сел рядом с ней.

– Все хорошо, – сказал он. – Я отреагировал слишком остро. Ты была права, Баш лучше всех подходил для этого дела.

– Но мне не следовало принимать это решение одной, – покачала головой Мария. – Мы сильнее, когда мы едины во всем, что делаем.

– Не могу с этим не согласиться. – Франциск наклонился, чтобы поцеловать ее, его плечи расслабились. – Возможно, мы сейчас должны вместе поработать кое над чем другим.

Мария притянула его к себе, вцепившись в ворот рубашки, и его сильное тело переместилось на ее. Его кожа пахла тепло и знакомо, когда муж переплел свои пальцы с ее. Хотя они несколько недель уже не были друг с другом, Марии казалось, что в его объятиях она всегда будет чувствовать себя как дома. Не важно, как далеко разведут их обязанности, она верила, что их любовь всегда будет соединять их.

– Простите, ваше высочество. – Амели, служанка Марии, стояла в дверях спальни и смущенно смотрела в пол. – Представитель короля вернулся в замок. Он просит встречи с вами и королем.

– Спасибо, Амели, – сказала Мария, стараясь не рассмеяться. Франциск прижался лицом к ее шее и издал долгий протяжный стон. – Пожалуйста, скажи ему, что мы сейчас придем.

– Это в манере Баша, – проворчал Франциск. – Как всегда, вовремя.

– Нам надо идти. – Мария мягко отстранила мужа. – Если он хочет видеть нас сейчас, должно быть дело очень срочное.

Франциск перекатился на спину и вздохнул, а Мария встала и начала одеваться. Хотя он и знал, что супруга права, все равно был слегка раздражен. Баш все время вставал между ним и Марией в неподходящий момент. Если бы он не был уверен в обратном, то решил бы, что брат делает это намеренно.

– Ах, Кенна! – Мария, заметив растрепанный вид подруги, бросилась к ней и обняла. – Что случилось?

– Я ездила с Башем в деревню, – прошептала Кенна, все еще задыхаясь после скачки. – Я не понимала… я не знала, что все будет настолько плохо. Я уехала с девочками и оставила Баша сражаться, но он смог нагнать нас. Ох, Мария.

Она сморщила грязное личико и рухнула в объятия подруги, негромко рыдая.

– Сражаться? – Франциск обнял брата, шокированный тем, что тот был весь покрыт пятнами крови. – Баш, все было настолько плохо?

– Плохо, – мрачно признал Баш. – Нам надо поговорить.

– Кенна, почему бы тебе и Марии не отвести наших гостей привести себя в порядок? – спросил Баш. Он тяжелым взглядом посмотрел на Франциска, затем отступил, показав двух напуганных, грязных, светловолосых девочек: – Алис, Ада, это Франциск и Мария, король и королева Франции.

Алис склонила голову и присела в глубоком реверансе, смущенно глядя в пол, а Ада лишь коротко кивнула. Мария уставилась на парочку. Она не знала, чего ожидать, но уж точно не двух до смерти напуганных детей. Кто мог посчитать их виновными в подобных злодеяниях?

– Ада, как приятно видеть тебя снова, – сказала Мария, делая знак рукой слугам. Ада снова кивнула и улыбнулась, казалось, ей приятно, что ее помнили. – Вы, наверное, умираете с голода. Сейчас вас накормят, помогут привести себя в порядок и положат спать.

– Что с нами будет? – прошептала Алис. – Вы отправите нас назад?

Мария посмотрела на Баша в поисках ответа, но получила лишь смущенный взгляд.

– Сегодня ночью с вами ничего не случится, – сказала она, беря Аду на руки, пока Кенна вела Алис на кухню. – Будет лишь хорошая еда и теплая постель. Давайте пойдем на кухню, а утром поговорим.

– Расскажи мне, что случилось, – нетерпелив потребовал Франциск, когда братья отправились в их личные покои. – В деревне оказали сопротивление?

– В деревне был открытый мятеж, – ответил Баш, стирая грязь и кровь с лица. – Мы рады, что удалось уцелеть и убраться оттуда, да еще и с девочками. Это так, Франциск, деревня охвачена паникой. Жители убеждены, что девочка ведьма.

– А ты сказал им, что действуешь от имени короля? – удивленно спросил Франциск.

Баш кивнул.

– Они были охвачены безумием, не уверен, что даже ты способен изменить их мнение. Когда я отменил казнь на рассвете, они тайно забрали девочку в лес и пытались там ее сжечь. Ни одного человека не волновало решение короля.

– Отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки. – Франциск смотрел сердито. Плохие новости. Никто в подобном случае не оспаривал бы власть его отца. – Я рад, что ты спасся, брат.

– С трудом. Не знаю, что бы делал, если бы Кенна пострадала. Вся деревня под контролем у мужчины по имени Дюкен, – сказал Баш, его рука рефлекторно потянулась к мечу. – Франциск, они жестоко убили родителей девочек прямо на моих глазах.

– Эти люди мертвы? – Франциск остановился. – Жители деревни убили невинных прямо перед представителем короля?

Баш, уставший от тяжелого сражения и долгой скачки, потер лицо рукой.

– Я же говорил, их беспокоит их деревня, а не корона. Я знаю, что ты разбирался с Нарциссом, но не о сердцах и умах знати тебе нужно беспокоиться. Страдают простые люди. Войны, чума, неурожаи – все собрали свою дань. И нужен лишь повод, подобный этому, чтобы взорваться.

Франциск похлопал Баша по плечу, останавливаясь возле их с Кенной покоев.

– Ты прав, мой брат. Нужно что-то сделать, прежде чем об этом распространятся слухи. Франции не нужна охота на ведьм. Нужно продемонстрировать силу, показать, что их король все контролирует.

– Тогда решено, – кивнул Баш. – Если ты позволишь, завтра я вернусь обратно и привезу Дюкена и его приспешников для вынесения приговора.

– Давай не будем торопиться, – сказал Франциск. – Уже поздно, а мне еще надо подумать. Отдохни, мы соберемся по этому поводу утром.

– О чем здесь думать?

– Кому-то надо поговорить с девочкой, – ответил король. – Никто не уйдет от наказания и за попытку совершить самосуд, и за нападение на тебя, и за неуважение к короне, но обвинения откуда-то появились.

– Ты шутишь? – Баш уставился на брата. – Нежели ты думаешь, что эта девочка ведьма?

– Это ты, должно быть, шутишь, если пребываешь в уверенности, что нет таких сил, которые мы не можем понять, – парировал Франциск. Баш выглядел пораженным. Из них двоих именно он всегда был подвержен суевериям, открыт оккультным наукам. Но Франциск тоже менялся.

– Я доберусь до сути, – произнес Франциск со злостью в голосе. – И Осер, и вся Франция увидят, что их король не потерпит бунта, оккультизма и ереси ни в каком виде. Это католическая страна с королем католиком, и с этим придется считаться.

Оставив ошеломленного брата, Франциск, уставившись прямо перед собой, пошел дальше по коридору. Факелы, освещавшие коридор, отбрасывали длинные тени, скрывая секреты замка. Король сосредоточился на звуке шагов. Тяжелые решения, которые ему предстояло принять в ближайшие дни, давили на него.

Глава 5

Ветер, дующий со скал, принес Марии и ее подругам солоноватый свежий запах океана, пока те носились как угорелые по территории монастыря. Когда потрепанный кожаный мяч подкатился к Марии, девочка высунула язык, чтобы сосредоточиться, и изо всех сил пнула его назад.

– Девочки, да прекратите наконец!

Словно из воздуха на поляне появилась мать-настоятельница и забрала мяч.

– Я не знаю, где вы это нашли, но я уже говорила вам, Мария, вы – королева. Вы должны стать леди, а не младшим конюхом. Теперь идите в свою комнату и приведите себя в порядок, ужин готов.

Мария улыбнулась подругам и захихикала, когда те промчались мимо матери-настоятельницы назад в монастырь.

– И не бегать! – закричала та им вслед. – Леди не бегают.

Через десять минут после того, как девочки вымыли лица и руки и сменили свои заляпанные грязью наряды на свежие платья из белого полотна, они сидели среди монахинь, держась за руки во время молитвы, склонив головы над едой.

Мария умирала с голоду. Она могла поклясться, что монахини заставляли ее все дольше и дольше ожидать приема пищи, и все это лето она страдала от голода. И вдобавок ко всем огорчениям, все платья стали ей малы. «Может, это способ заставить меня похудеть», – подумала девочка, разочарованно уставившись на скудную похлебку и кусок хлеба перед собой.

– Вы с нетерпением ожидаете своего дня рождения, Мария? – спросила одна из монахинь, зачерпнув полную ложку супа из чашки Марии, прежде чем та приступила к трапезе.

Юная королева Шотландии кивнула.

– Моя мать прислала весточку, что приедет навестить, – сказала она, оглядываясь на мать-настоятельницу, чтобы убедиться, что это была правда. Ее мать обещала приехать и раньше, но уже несколько раз отменяла визит. Мария понимала – дома в Шотландии обстановка была непростой, и пока дочь не достигнет нужного возраста, мать сохраняет для нее трон. Она не может уехать, чтобы навестить свое дитя.

– Должно быть, прошло много времени с тех пор, как вы ее видели, – ответила монахиня, набирая еще одну ложку супа Марии.

– Почти пять лет, – сказала Мария. Она знала, что ее еду должны были дегустировать, но хотела бы, чтобы за это давали добавку. Иногда она могла поклясться, что монахини пробовали больше, чем было необходимо. – Я не видела ее с тех пор, как мы покинули французский двор, тогда мне было шесть.

Монахиня улыбнулась Марии, передавая ей чашку с супом. Он был зеленым, густым. От супа исходил ужасный запах, но Мария умирала с голоду. Забыв о манерах, она разломала ломоть, бросила корочку в чашку и придавила ложкой. Но как только Мария поднесла ложку ко рту, монахиня рядом неожиданно выбросила руку вперед и выбила ложку из ее руки.

– Нет, Мария! – прокашляла она, заваливаясь в сторону и схватившись за горло. Мария в шоке наблюдала, как лицо девушки становится фиолетовым, распухает вывалившийся изо рта язык, пока она каталась по земле в агонии.

– Защищайте королеву! – крикнула мать-настоятельница, когда остальные монахини подпрыгнули в ужасе.

Мария почувствовала, как две пары рук поднимают ее со скамейки в воздух. Она извивалась, не сводя глаз с умирающей монахини – теперь из ее носа и ушей текла кровь.

– Это должна была быть я, – прошептала Мария. – Зачем кому-то делать такое?

– Потому что вы королева, ваша милость, – ответила одна из монахинь, пока другая пыталась унять ее рыдания.

– Но за что? – плакала Мария. – Почему люди хотят убить меня лишь потому, что я родилась королевой? Я даже еще не взошла на трон, не сделала ничего дурного.

– Это и делает вас опасной, – продолжала монахиня, пока они бежали в комнату Марии. – Сейчас вы более легкая цель, чем когда достигнете нужного возраста. Проще убить маленькую шотландскую девочку в монастыре, чем королеву Франции. Жизнь кажется непонятной для тех, кто обречен на власть.

– Я даже не хочу быть королевой Франции, – продолжала рыдать Мария, охваченная ужасом от безысходности ситуации. – Я хочу домой в Шотландию. Я хочу к маме.

– К сожалению, ваша милость, – монашка открыла тяжелую деревянную дверь и впихнула Марию вовнутрь, – леди в вашем положении не всегда может иметь то, что хочет. Вы всегда должны думать о вашей стране и ставить людей на первое место.

– Но кто-то пытался убить меня, – не успокаивалась девочка. – И умер другой человек.

Монахиня посмотрела на Марию добрым, но печальным взглядом и вышла за порог безопасной комнаты.

– Как я уже сказала, – прошептала она, – жизнь часто кажется непонятной.

Закрыв дверь за собой, монашки оставили Марию одну, в слезах.

Проснувшись и открыв глаза, Мария обнаружила себя в своей комнате. Франциск лежал рядом с ней и крепко спал, а первые рассветные тени начали проникать под шторы. Мария подняла руку над головой и прижалась пальцами к резной спинке кровати. Она хотела убедиться, что была в замке с Франциском.

В безопасности.

Королевская стража застыла в поклоне, когда Екатерина приблизилась к комнате для завтраков. Она одобрительно кивнула, но подняла руку, когда караульные попытались открыть дверь.

– Минуточку, – сказала она, наклонив голову, чтобы лучше слышать голоса внутри, которые становились громче. – Не стоит прерывать разговор. Мне будет неприятно, если меня сочтут грубой.

Зна́ком указав стражникам отойти от двери, она тихо стояла, чтобы не выдать себя шорохом шелковых юбок, и слушала.

– Не все так просто, Мария. – Голос Франциска казался раздраженным. – Как бы я ни разрешил это, я открыт к нападению. В прошлом Нарцисс использовал Нострадамуса против нас, и что остановит его от того, чтобы не воспользоваться этим снова? Он все еще намерен лишить меня трона и готов на любые подлости. Думаешь, жизнь девочки что-то значит для него? «Король Франции прощает девочку, признанную виновной в использовании черной магии».

– Это суеверия стариков, – возразила Мария высоким и наполненным страстью голосом. – Ты же не веришь в то, что эта девочка способна убивать? Она точно не ведьма. Нет.

– Или да? – спросил он. – И откуда ты это знаешь? Потому что поговорила с ней пять минут? Если она способна убивать, то способна манипулировать и лгать. Насколько мы знаем, это все часть ее… ее…

– Чего, Франциск? Злобного плана? Она наложила на меня заклятие? И на Баша? И на Кенну? – Мария чем-то изо всей силы шлепнула по столу, и Екатерина даже подпрыгнула. И улыбнулась. – Позволь напомнить тебе, что ее родителей убили, потому что они сражались рядом с твоим братом.

– А если бы ты не послала брата вмешаться, она была бы мертва, ее родители живы и во дворце не было бы маленькой девочки, которая вдруг осиротела.

– Двух маленьких девочек, – поправила мужа Мария. – Этим утром под нашей крышей появились двое сирот.

– И что ты предлагаешь мне сделать? – спросил Франциск. – Поехать в Осер и осудить все деревню за то, что они следовали своей вере?

Улыбка на губах Екатерины погасла. Осер?

– Алис не ведьма, – снова раздался голос ее невестки, которая все еще пыталась переубедить короля. – Она знахарка, Баш мне все рассказал.

– Она начинающая знахарка, – парировал Франциск. – А ее учитель умер. Кто знает, как он настраивал ее? Что, если она пыталась лечить людей, но совершила ошибку?

– Это не делает ее ведьмой, – сказала Мария. – И это не означает, что она должна сгореть у столба.

Екатерина, глубоко вздохнув и убрав эмоции с лица, распахнула дверь в комнату для завтраков.

– Так-так, дети, – сказала она, подходя к сыну поцеловать его в щеку. – Разве стоит ругаться до завтрака? Я вас слышала за три коридора. Нам ведь не нужно, чтобы сплетничали слуги?

– Странно, если они еще не сплетничают. – У Франциска было мрачное лицо, под глазами залегли тени. – Мария хочет оставить девочку-ведьму в замке.

– Франциск! – Такие же усталые глаза Марии вспыхнули. – Уверена, твоей матери не интересно слушать историю, пока она не разрешится.

– Напротив. – Екатерина села за стол между Франциском и Марией, слуга поставил перед ней чашку горячего чая. – Я с большим удовольствием выслушаю эту историю. Может, смогу помочь советом. В конце концов, должна же быть какая-то польза от моего опыта.

Мария прожила в замке год и лишь несколько месяцев была королевой, но она знала, когда не стоит затевать споры с Екатериной и Франциском. Франциск был прекрасно осведомлен, на что была способна его мать, но все равно обращался к ней в кризисных и запутанных ситуациях, особенно когда между ним и женой не было согласия. С присутствием в своей жизни королевы-матери Мария смирилась, по крайней мере пыталась.

– Нас попросили вмешаться в казнь ведьмы, – объяснил Франциск, пока Мария пила свой травяной чай. – К нам вчера пришли родители обвиняемой девочки и попросили не позволить старейшинам деревни сжечь ее на костре, пока не будет проведено надлежащее расследование. Но когда Баш прибыл в деревню, чтобы поговорить с девочкой, жители взбунтовались и попытались ее сжечь.

Екатерина понимающе нахмурилась.

– И они знали, что Баш говорил напрямую от тебя, их короля?

– Да, – сказала Мария. – И они убили родителей обвиняемой девочки, когда Баш стал настаивать, чтобы ее отдали под его опеку. Я говорила с девочкой, Баш и Кенна провели какое-то время с ней и ее семьей, и мы уверены – она не ведьма, но Франциск по-прежнему настаивает на том, что нужно отложить суд над жителями деревни. Баш считает, что один из старейшин, глава их совета, имеет слишком сильное влияние на ситуацию.

Екатерина сделала глоток чая, о чем-то сосредоточенно думая.

– В каком колдовстве ее обвиняют?

– В деревне по необъяснимым причинам умерли несколько стариков, – сказала Мария.

– Тогда нам нужно подержать ее здесь, – посоветовала Екатерина. – Слишком много глупых суеверных возмущений развелось вокруг, и с этим нужно что-то делать.

– И она вызвала у нескольких женщин, ожидавших ребенка, выкидыши, – добавил Франциск, многозначительно глядя на свою жену.

– Так говорят, – подчеркнула Мария. – А девочка утверждает, что не обладает подобными знаниями. В деревне она была ученицей знахаря, и это единственная связь.

– И можно мне узнать название деревни? – спросила Екатерина. – И имя главы совета.

– Это деревня Осер, – сказал Франциск, потирая виски. – Деревушка на юге. Из того, что нам удалось выяснить – это обычное крестьянское поселение, в нем нет ничего особенного. Имя старейшины – Дюкен. Мне это имя не знакомо.

– Да, та еще головоломка, – кивнула королева-мать, отламывая кусочек слоеного круассана. – Но, конечно, нужно что-то предпринять. Малейший намек на существование ведьмы злит людей. В этой ситуации мой совет – не вмешивать толпу.

Франциск удобно расположился на своем стуле и откусил большой кусок колбаски, глядя на Марию с триумфом в глазах.

– И все же этот мятеж в Осере – не менее важная проблема. Нельзя позволить знати увидеть, что ты игнорируешь демонстрацию такого вопиющего неуважения, – продолжила королева-мать. – И раз уж мы оказались вовлечены, то вариант просто отрубить девчонке голову и пресечь все на корню больше не рассматривается.

– Екатерина! – воскликнула Мария.

– Ах, успокойся! – шикнула на нее Екатерина. – Я уже сказала, это больше не вариант. Да и если бы было… Не дай бог, это дойдет до Ватикана.

– И что ты предлагаешь? – спросил Франциск. – Чем дольше мы ждем, тем слабее я выгляжу, не важно как начну действовать.

Екатерина наклонила голову набок, обдумывая ситуацию и сосредоточившись на своем завтраке.

– Так что же? – нарушила, казалось, бесконечную тишину Мария. – Что нам делать?

– Молодежь в наши дни вечно куда-то торопится, – пробормотала королева-мать. – Я могу завершить свой завтрак?

Мария закатила глаза и отодвинула тарелку в сторону. Екатерина никогда не упускала возможности помучить ее, даже когда они с Франциском просили о помощи. Особенно, когда они просили ее о помощи.

– Мой совет, – начала Екатерина, промакивая уголки губ шелковой салфеткой, – выяснить как можно больше о Дюкене и позволить мне поговорить с девочкой.

– Вам?! – Мария не смогла скрыть своего удивления. – Вы поговорите с девочкой?

– Я больше не королева Франции, – ответила та, повернувшись, чтобы оглядеть невестку с головы до ног. – Но я отлично знакома с вещами, которые вам двоим, быть может, не дано понять. Я своими глазами видела такое, что вы и представить не можете. Вы знаете, что у Нострадамуса были определенные способности, и я уверена, что смогу с уверенностью сказать, есть ли они у девочки.

Франциск посмотрел на жену, на ее лице отразилась непонятная смесь эмоций. Мария подняла взгляд, чтобы встретиться с ним глазами, как никогда желая мира. С явной неохотой она вздохнула и отвернулась.

– Хорошо, – сказал Франциск. – Я выясню, что смогу, о деревне и людях. Мама, ты поговоришь с Алис. И мы снова соберемся и примем решение. Я не позволю этой проблеме остаться нерешенной до заката, хочу разобраться с ней до наступления ночи.

Уверенно кивнув, он вышел из комнаты, оставив жену и мать заканчивать завтрак вдвоем.

– Иногда он так похож на своего отца, – радостно сказала Екатерина, намазывая джем на круассан. – Тебе так не кажется?

– Мария, вот ты где.

Огромные деревянные двери распахнулись, и влетел Баш с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами.

– А я уж было решила, что мне дадут спокойно поесть, – разочарованно вздохнула Екатерина. – Вот я и потеряла аппетит.

– Этим утром произошло нападение. – Баш направился прямо к Марии. – Один из поваров дворца – из Осера и каким-то образом узнал, что Алис в замке. Видимо, распространились слухи.

– С ней все хорошо? – Мария, резко вскочив, опрокинула стул. – Она не пострадала?

Баш покачал головой, намеренно не глядя на Екатерину, на чьем лице повторялось обеспокоенное выражение лица Марии.

– Она не пострадала.

– А Ада?

– Чудом, но с обеими все в порядке. Они смогли оглушить нападавшего, – проговорил он.

– Чудом? – переспросила Екатерина. – Девочка, которая не является ведьмой, чудом осталась невредимой?

– Отведи меня к ней, – потребовала Мария, оставив недоеденный завтрак. – И дай всем знать, что обе девочки теперь под моей личной защитой.

Оставшись одна в комнате, Екатерина медленно покачала головой.

– Она никогда ничему не научится, – сказала она сама себе громко. – Королева она или нет, но если не будет действовать осторожно, то это приведет ее к гибели.

Глава 6

– Не сомневаюсь, что здесь вам будет очень хорошо, – сказала Мария, ведя Алис и Аду в светлые, залитые солнцем покои. – Здесь раньше жили мои подруги, но теперь они замужем, так что комната пустует. Вам здесь нравится?

Девочки посмотрели друг на друга с едва заметными улыбками.

– Конечно. Спасибо, ваша милость, – поблагодарила Алис, подталкивая сестру присесть в реверансе. – Здесь очень красиво.

– И здесь вы будете в безопасности, – сказала Мария, думая, что эти слова они слишком часто слышали за последние двадцать четыре часа. – Мужчину, напавшего на вас, закрыли в темнице, и моя личная стража будет за дверями день и ночь.

Ада бегала по комнате, трогала роскошные шелковые балдахины, прыгала на мягких креслах и прижималась носом к окну. Сестер привели в порядок, выдали им чистую одежду, и Мария видела перед собой обычных, милых детей. После всего, что они пережили, их глаза оставались яркими, в них не было тьмы.

– А наши родители присоединятся к нам? – спросила Алис тоненьким, напуганным голосом. – Они знают, где мы?

– Ох… – Мария прижала руку к груди, глазами умоляя Баша о помощи. – Ваши родители…

– Алис, не будь дурочкой, – проговорила Ада, все еще прижимаясь лицом к окну. – Наши родители умерли.

Старшая девочка пораженно уставилась на Марию и Баша. Мария снова с любопытством посмотрела на младшую девочку. Какой необычный ребенок. Милая, но иногда так странно себя ведет.

– Мне жаль, Алис, – сказал Баш, сжав руку Марии и выходя вперед. – Твои родители не пережили прошлую ночь, но я обещал им, что позабочусь о вас.

– Значит, они не сожгут тебя, Алис? – спросила Ада. Отбежав от окна, она переключилась на огромную чашу с фруктами на столе. – Вы остановите этих людей?

– Король проводит расследование – он хочет знать, что же в действительности произошло в вашей деревне, – ответила Мария, взяв Алис за руку и подведя ее к кушетке. Ада обошла комнату и села рядом с ними. – Пока он не примет решение, вы обе мои гостьи, под моей защитой.

При виде Марии, сидевшей между двумя девочками, Баш улыбнулся. Одной рукой она обнимала Аду, другой гладила волосы Алис. Было видно, что она предназначена на роль матери.

– А гости Марии – мои друзья, – поклялся он. – И вы уже встречались с моей женой, Кенной, так что у вас три друга при дворе.

– А дети при дворе есть? – спросила Ада, глядя на Марию своими огромными голубыми глазами. Мария улыбнулась, представив, как эти две деревенские девочки играют с младшими сыновьями Екатерины. Бывшая королева скорее позволит мальчикам бегать с козами, чем водить дружбу с Алис и Адой.

– Бывают иногда, – сказала Мария. – Но думаю, будет лучше, если вы пока останетесь в этих комнатах.

– Но я хочу выйти, – захныкала Ада, барабаня ногами по кушетке. – Здесь скучно.

Мария не могла не сочувствовать. Она росла заключенной в монастыре, в постоянном страхе покушений. Она знала, что значит чувствовать себя в ловушке, не важно, насколько роскошная и удобная твоя тюрьма.

– Привет, – проговорила Кенна, открывая дверь своих бывших покоев. Раны, полученные прошлой ночь, скрывало нежное, розовое шелковое платье. Длинные рукава закрывали ее руки до кончиков пальцев, но когда Кенна подняла руку, Мария увидела огромный фиолетовый синяк на ее запястье.

– Ничего, – сказала молодая женщина, быстро прикрывая его. – Я просто ударилась, когда подсаживала Алис и Аду на лошадь. Со мной ничего не случилось, Мария. Как чувствуют себя девочки?

Баш, как всегда, засиял, увидев свою жену. Сегодня он чувствовал особую благодарность за то, что она была в его жизни. Всю ночь Баш не спал, наблюдая за ее беспокойным сном и славя господа за то, что она пережила сражение.

– Кенна, я как раз собирался вниз проверить лошадей. Может, вы с Адой захотите пойти со мной?

Ада подпрыгнула и споткнулась – так торопилась схватить Кенну за руку. Компания не могла не рассмеяться над энтузиазмом малышки.

– Ну идемте же, – сказала она, потащив Кенну и Баша к двери. – Обожаю лошадей.

– Я найду вас позже, – крикнула Мария Кенне вслед, и повернулась к Алис: – Мне жаль твоих родителей, – сказала она. – Не могу представить, что ты сейчас чувствуешь.

Алис шмыгнула носом, такие же, как у сестры, голубые глаза были наполнены слезами.

– Ада сказала, что это случилось, – сказала она мягким голосом. – Но я не верю ей. Не хочу.

– Я познакомилась с ними только вчера. – Мария мягко взяла девочку за руку. – Они так тебя любили. Они были бы рады узнать, что сейчас ты цела и в безопасности.

– Но это моя вина, – ответила Алис. – Если бы они позволили монсеньеру Дюкену сжечь меня, то были бы живы. Все из-за меня.

– Все из-за того, что люди обвинили тебя в том, чего ты не делала, – возразила Мария. – Не вини себя, Алис. Мы найдем виновных, но пожалуйста, прекрати расстраиваться еще больше.

Медленно кивнув, Алис начала выводить круги кончиком туфельки на каменном полу.

– А что, если, проведя расследование, король решит, что я ведьма? – спросила она. – Что, если он решит, что я навредила этим людям?

Пораженная Мария откинулась на спинку кушетки.

– Король очень мудр и доберется до правды, – сказала она, осторожно подбирая слова, неожиданно испугавшись, что их кто-то подслушивает. – Ты же не вредила этим людям, Алис?

Алис повернулась и посмотрела своими голубыми глазами прямо на королеву, ее нижняя губа дрожала.

– Монсеньер Дюкен говорит, что это так, – прошептала она. – Но я этого не делала. Он говорит, что я не прошла испытания, но они были нечестными. Я не ведьма.

– Что за испытания? – спросила Мария, заранее страшась услышать ответ.

Алис закатала рукав, чтобы показать несколько круглых отметин на ее предплечье.

– Это от испытания болью, – объяснила она. – Говорят, что ведьма боли не чувствует, но это было больно. Когда я закричала, священник сказал, что я притворяюсь. Затем мне велели прочитать Священное Писание, но я не очень хорошо читаю, лишь надписи на бутылках в аптеке и немного книги Гийома. Потом меня заставили прикоснуться к одной из женщин, которая потеряла ребенка, и та сказала, что чувствует во мне зло, что она одержима. Я ничего не поняла. Затем меня заперли в хлеву. Не знаю, сколько я там пробыла.

– Ах, Алис! – Мария опустила рукав девочки, чтобы скрыть шрамы, стараясь не плакать. Ей нужно оставаться сильной, она королева, и это ее обязанность. – Ты была такой храброй. Я знаю, как тяжело это, когда тебя запирают и при виде тебя боятся за свою жизнь, но король добьется правды, и люди, сделавшие это с тобой и твоей семьей, понесут наказание.

Алис прижалась лицом к ее плечу и зарыдала, Мария смотрела в окно и надеялась, что Франциск ее не подведет.

В своих личных покоях Екатерина закрыла дверь и вытащила тяжелый деревянный ящик из запертого сундука. Осторожно поставив ящик на туалетный столик, она нашла на своих книжных полках нужную книгу и стала переворачивать страницы, пока не нашла маленький серебряный ключ. Глубоко вздохнув, она вставила его в замочную скважину ящика и открыла его. Внутри оказалось множество цветных стеклянных бутылок и пузырьков. Очень осторожно она взяла бутылку небесно-голубого цвета с привязанным к горлышку коричневым ярлыком – внутри находились измельченные в порошок травами. На ярлычке витиеватым почерком самой Екатерины было выведено одно слово.

Осер.

Поднеся бутылку к свету, она сделала глубокий вдох, а затем раздосадованно вздохнула. Убрав бутылку, Екатерина заперла ящик, и уставилась на книжный шкаф.

– Как же нехорошо, – сказала она, ее красивое лицо было хмурым. – Но что же делать?

Пробежав кончиками пальцев по корешкам книг, она вытащила вторую книгу, и в ее руки упал маленький холщовый мешочек, перевязанный ленточкой. Она быстро высыпала его содержимое – горсть сушеных трав – в наполненный водой бокал, наблюдая, как жидкость бурно вспенилась, а затем снова успокоилась и стала выглядеть, как обычная вода. Сжав губы, Екатерина открыла дверь своих покоев и позвонила в колокольчик, призывая одну из своих горничных.

– Возьми это, – приказала она появившейся высокой темноволосой девушке, протягивая ей бокал.

Камеристка присела в глубоком реверансе, страх перед госпожой читался на ее лице.

– Что я могу сделать для вас, ваша светлость?

– Убедись, чтобы это попало в камеру к повару, напавшему на девочек, которых вчера привез Баш, – проинструктировала служанку Екатерина. – И убедись, чтобы никто не узнал, что это пришло от тебя или меня, иначе сама туда попадешь.

– Конечно, ваша светлость. – Девушка взяла бокал и снова присела в реверансе, не желая оказаться в немилости. – Немедленно.

– Сообщи мне, когда все будет сделано, – добавила Екатерина, присаживаясь на стул у окна и наблюдая за Кенной, Башем и маленькой светловолосой девочкой, бегающими по лужайке внизу. – Его эффект должен проявиться довольно быстро.

– Эффект? – спросила девушка.

– Милая моя. – Екатерина повернулась и разочарованно посмотрела на свою новую горничную. – Если мне приходится тебе это объяснять, то ты явно не подходишь для этого места.

– Конечно, ваша светлость, – снова сказала девушка. – Сделаю немедленно, ваша светлость.

– И осторожнее с этим! – крикнула Екатерина, когда девушка закрыла за собой дверь. – Мне не хочется заменять тебя прямо сейчас.

Глава 7

Замок Лолы всегда казался убежищем. Хотя он был всего лишь в нескольких минутах от дворца, каждый раз, когда Мария входила в его дверь, она словно оказывалась в другом мире, в другой жизни. Все казалось таким удобным и безмятежным, будто тем, кто был внутри, не могли причинить вред. Мария улыбнулась своему крестному сыну, нежно проведя пальцем по пухлой щечке. Она заметила, что у него отрастали такие же, как у Франциска, светлые волосы. Он выглядел, как истинный Валуа.

– Он обожает, когда ты приходишь нас навестить. Смотри, как улыбается, – сказала Лола, протягивая Марии горячий напиток. – Мне удалось достать немного венецианского кофе, он весьма неплохой.

– Малыш так подрос, – сказала Мария, с благодарностью принимая чашку. – Он хорошо спит?

– Няньки говорят, что да. – Лола села напротив своей королевы, пытаясь подавить зевок. – Но не столько, сколько мне хотелось бы. Он ни к кому не идет на руки ночью, даже к Франциску.

– Но Франциск не бывает здесь ночью. – Мария неуверенно засмеялась, и, когда Лола ничего не сказала, ее сердце подпрыгнуло. – Или бывает, Лола?

– Нет, конечно нет, – сказала Лола. – Ночью не бывает. Он навещает нас вечером, когда Роберту пора ложиться спать. У него хорошо получается укладывать его, когда у меня не выходит.

Мария кивнула, поджав губы, и обе девушки уставились в разные стороны, а в комнате повисло неловкое молчание. Проблема отцовства Роберта всегда будет стоять между ними, как бы они ни желали иного.

– Как ты? – Лола взяла подругу за руку. – Выглядишь чудесно, новое платье?

Мария посмотрела на свой наряд и моргнула.

– О, думаю да. Я даже не помню, как одевалась этим утром.

– Что тебя беспокоит? – спросила Лола. – Ты выглядишь встревоженной.

– Ты всегда знаешь, если что-то не так, – улыбнулась Мария. – Так что нет смысла говорить тебе, что ничего не произошло?

– Если бы ничего не произошло, ты бы ко мне не пришла, – мягко ответила ее подруга.

Мария перебирала складки на пышной юбке, пытаясь придумать, как объяснить ситуацию.

– Франциск и я не согласны в том, как надо относиться к… заключенной, – сказала она наконец, сделав небольшую паузу перед словом «заключенная». – Я верю, что она не виновна, а он не знает, чему верить. Я не хочу, чтобы очередное служебное дело встало между нами, но и не могу оставить все так, как есть. Поэтому я в таком замешательстве.

– Заключенный – женщина? – Лола казалась удивленной. Не в первый раз Мария и Франциск оказывались в споре по разные стороны, но чаще всего это касалось государственных или военных вопросов или, что чаще всего, матери Франциска.

– Девочка, – уточнила Мария. – Девочка, которую обвиняют в колдовстве. Я отправила Баша расследовать обвинения, выдвинутые против нее, и, когда на нее напали, он привез ее в замок.

Глаза Лолы расширились, она обдумывала информацию.

– И обвинения необоснованны? – спросила она. – Она не ведьма?

– Лола, – простонала Мария, – я уверена, что она всего лишь ученица знахаря. Я поговорила с ней, она мягкая и добрая и из-за этого потеряла все. Но Франциск все равно сомневается, а сейчас в это ввязалась Екатерина. Я переживаю, что она может быть настроена против девочки просто потому, что я приняла ее сторону.

– Такое не в первый раз, – признала Лола. – Но ты пыталась посмотреть на этот случай с точки зрения Франциска?

Мария сделала большой глоток кофе.

– О чем ты?

– Хочу убедиться, что ты не слишком близко к сердцу воспринимаешь эту ситуацию, – сказала подруга медленно. – Я не сомневаюсь, что ты права и что, конечно же, будешь бороться за девочку, которую несправедливо преследуют. Именно это в тебе и любит Франциск. Но он должен учитывать полную картину, не важно, нравится ему это или нет. Ты знаешь: быть королем означает принимать решения, с которыми ты не всегда согласен, и если вы будете спорить, это делу не поможет.

Сжимая руками кружку, Мария старалась не думать о том, что иногда Лола понимает ее мужа лучше ее самой.

– Если доказательства вины девочки загонят его в угол, то, возможно, ему придется совершить определенные действия, – сказала Лола, когда ребенок зашевелился в колыбельке. – Это давит на него так же, как и на тебя. Все всегда идет не так, когда вы противники.

– И когда это ты стала такой мудрой? – спросила Мария с вымученной улыбкой. – Как же везет Роберту иметь такую маму, как ты.

– И крестную, как ты, – продолжала Лола, потянувшись к колыбельке, чтобы взять ребенка на руки. – Вы с Франциском сильнее, когда пытаетесь понять друг друга. Если он борется с этим, то твоя поддержка поможет увидеть вещи яснее. Тебе нужно пойти и найти его.

Мария взяла Роберта за ручку, его крошечные пальчики крепко обхватили ее пальцы.

– Думаю, Франциску повезло, – сказала Мария, охваченная неистовым желанием иметь своего ребенка. – Иметь такую семью.

– Но мы все и есть семья, – напомнила ей Лола.

– Это правда, – согласилась Мария.

– Франциск! – Мария бежала по берегу озера, чтобы догнать короля.

Хотя свита и даже слуги повернулись, чтобы посмотреть на ее неподобающее поведение, Мария не обратила на это внимания. После того как она поговорила с Лолой, ее голова прояснилась. Она лишь хотела показать Франциску, что поддерживает его.

– Мария. – Франциск развел руки, чтобы поймать жену, когда она подбежала к нему – волосы выбились из ее прически – и обняла за шею. Франциск и не помнил, когда в последний раз она была так свободна в своем обращении с ним, но это было до потери ребенка. – На нас все глядят.

– Ну и пусть, – отмахнулась Мария, целуя его в губы. – Давай покажем им, как сильно королева любит их короля.

– Даже боюсь спросить, чем я заслужил это, – ответил Франциск, его глаза сверкали, теплое тело Марии прижималось к нему. – А вдруг ты решишь остановиться.

Мария засмеялась, отстранилась и взяла его под руку. Проявление королевской любви окончено, все вернулись к своим делам, парочки продолжили прогулку.

– Я вела себя неправильно. В том, что касается дела Алис. Ты оказался в сложном положении, в которое поставила тебя я, а я не дала тебе поддержки, которую ты заслуживаешь. Хочу, чтобы ты знал, что я не против тебя, Франциск, я просто хочу убедиться, что правосудие состоится и невинные не будут принесены в жертву политике.

– Она не будет первой жертвой, – напомнил Франциск, но Мария молча смотрела на него. – Оказалось непросто что-либо разузнать об Осере. Феврье и Дюкены ведут свой род издревле. Титула у них никогда не было, но они владели землями. Довольно давно Дюкены потеряли свое состояние, но сумели сохранить контроль над советом деревни. Явной вражды между семьями никогда не было. Нам даже сказали, что сын Дюкена Антуан и Джехэн Феврье дружили в детстве, пока Антуан не умер от чумы. Вот и все, что удалось нам узнать.

– А что насчет учителя Алис, того знахаря? – спросила Мария. – Что говорят о нем, его лечении?

– Люди отзываются о нем, словно о святом, – ответил Франциск. – Все, с кем мы говорили, лишь хвалят его. Он истинный католик, ничего еретического в прошлом.

– Все это очень странно, – сказала Мария, глядя вверх, когда они проходили мимо садов с травами. Чуть в отдалении королевская чета увидела Алис и Аду, тихо сидящих вместе. На мгновение сердце Марии заколотилось от испуга: разве они не должны находиться в своих покоях, где безопасно? Но вскоре молодая женщина заметила, что девочки не одни. Рядом с ними стояли два стражника, наблюдая за ними, как ястребы. – Должен быть другой ответ. Может, испорченная еда? Или что-то в воде в деревне?

– Что-то, что оказывает эффект на одних, но не влияет на других? – спросил Франциск.

Мария пожала плечами, все еще взволнованная из-за того, что девочки оказались без ее ведома в саду.

– Иногда происходят странные вещи. Они происходят и с нами.

Королева подошла ко входу в сад трав и посмотрела на супруга.

– Почему бы тебе не поговорить с ней? – предложила Мария. – Вдруг это поможет?

Прежде чем отпустить руку жены, Франциск поцеловал ее.

– Не поможет, – сказал он. – Король должен оставаться непредвзятым. Пока я не выясню все факты, думаю, мне лучше держаться на расстоянии.

Мария щурилась от солнца, обдумывая его позицию.

– Предполагаю, что бесполезно советовать тебе то же самое? – спросил он.

– Боюсь, уже немного поздно, – сказала Мария. – Но я понимаю и не сержусь на тебя. Прости, что делала это в прошлом.

– Мы не всегда видим все четко. – Франциск наклонился, сорвал розовую розу и вплел ей в волосы. – И иногда мне придется принимать решения, с которыми мы оба не согласны, но которые хороши для страны. Надеюсь, это не тот случай.

– Надеюсь, – повторила за ним Мария. Король удалился, а она вытащила цветок из волос и вдохнула его сладкий запах, гадая, как бы все было, если бы они с Франциском были просто влюбленными юношей и девушкой.

– Мария! – Ада первой заметила королеву и подпрыгнула, пока Алис пыталась удержать ее.

– Так к королеве не обращаются, – прошипела Алис, приседая в как можно более низком реверансе при приближении королевы. – Простите, ваша милость.

– Алис, все в порядке, – сказала Мария, и, несмотря на предупреждения Франциска, на ее лице засветилась улыбка. – Не нужно так уж соблюдать формальности, когда мы наедине.

Но они были не одни. Мария посмотрела на двух стражников, которые стояли неподалеку.

– Кто приказал вам защищать девочек? – спросила Мария.

Мужчины переглянулись. Оба были в полной военной амуниции.

– Королева-мать, ваше величество, – сказал первый.

Мягкое выражение лица Марии немедленно стало жестким, явив истинное лицо королевы – решительной и твердой, и оба мужчины немедленно сделали несколько шагов назад.

– Пока я не скажу иначе, они под моей защитой, – скомандовала она, и мужчины склонили головы. – Королева-мать не имеет к этому отношения. Однако вы останетесь с девочками в качестве личных охранников. Им не должны причинить никакого вреда, или будете отвечать передо мной, понятно?

– Да, ваше величество, – проговорили стражники в унисон.

– Хорошо. – Мария опустилась на траву перед девочками, и улыбка вернулась на ее лицо. – Ну и что вы тут делаете?

– Алис учит меня названиям растений, – грустно сказала Ада. – Я бы лучше в прятки поиграла.

– Но знать имена растений очень важно, – сказала Мария, беря веточку тимьяна и протягивая ее малышке. – Если ты не будешь знать их названий, как ты будешь знать, что попросить?

– Травы – это скучно, – не уступала Ада. – Они даже не такие красивые, как цветы.

– Почему бы тебе не собрать букет? – Мария указала на кусты роз за стражниками. – Только осторожнее с шипами.

– Она не послушает, – сказала Алис, заправляя свои светлые длинные волосы за уши. – Никогда не слушается. Она такая заноза.

– А я и не знала, – удивилась Мария, поднимая лицо к солнцу. – Она кажется такой милой.

Алис собирала тимьян по листочку и складывала в маленькую кучку перед собой.

– Вы бы так не говорили, если бы вам пришлось жить с ней в одной комнате.

Мария согласно рассмеялась.

– Мне нравится, что вокруг дети. От этого дворец больше похож на дом.

– Вы собираетесь завести ребенка? – спросила Алис. Лицо Марии осунулось, и девочка густо покраснела. – Простите, – запинаясь, проговорила она, – мне не следовало спрашивать. Простите, ваше величество.

– Все в порядке, – сказала Мария, справившись с эмоциями. – Я бы с большим удовольствием завела ребенка.

– Гийом научил меня, как делать чай, который может помочь, – сказала Алис, отсчитав двенадцать листочков тимьяна и положив их в карман. – Это очень просто.

Мария не знала, что ответить. Она слышала уже столько народных рецептов – пирожные из граната, спать ногами к стене, и она тщательно скрывала, что перепробовали почти все. Ничего не помогло, даже травы и припарки, которые предлагала ей Екатерина. Но эта девочка училась у знахаря, которого так много людей называли святым.

– Из тимьяна делают чай, который унимает боль в желудке, – продолжила Алис. – Но если есть корень одуванчика, немного лимонной мяты и овсяной соломы, то я смогу кое-что приготовить для вас.

– Как мило с твоей стороны, – сказала Мария. – Спасибо.

Алис посмотрела вверх на королеву, наконец-то в ее огромных голубых глазах тоже появилась улыбка.

– Будете пить его каждый вечер перед сном, а затем произносить мантру.

Мария моргнула.

– Мантру?

– Так называл это Гийом, – объяснила Алис. – Он никогда их не записывал, но научил меня всем. Когда мы даем кому-нибудь чай или бальзам, над некоторыми мы произносим мантры. Гийом говорил, это помогает людям поправляться быстрее, что они призывают ангелов присматривать за ними.

– Ясно, – сказала Мария, немного напрягшись. – Можешь меня им научить?

Алис кивнула.

– Могу, но это будет тяжело. Слова сложные, это не французский и не латынь. Думаю, Гийом придумал их. Но это помогает.

Мария наблюдала, как девочка собирает листья растений. Мантры? На выдуманном языке? Это не то, что хотела бы услышать Мария, и это точно не поможет обелить имя Алис. Знахарь, желающий поделиться своими методами, – это одно, человек, у которого были секретные рецепты и который шептал непонятные слова над личными вещами, – это совсем иное. Не все знахари с секретами занимались оккультными науками, но все же таких было много, и это не могло не тревожить.

– Ваше высочество! – в сад вбежала одна из служанок Марии в сопровождении личного стража королевы. – Король просит вас вернуться в ваши покои немедленно.

Стражник наклонился, схватил Алис за руку и грубо поднял ее на ноги.

– Ох! – Девочка посмотрела на Марию, ей явно было больно. – Что-то случилось?

– Амели! – воскликнула Мария, видя, как Алис тащат прочь. – Что это значит?

– Повар, напавший на вашу гостью, мертв.

Глава 8

– Ну и как это могла сделать Алис? – потребовала ответа Мария и даже шлепнула рукой по столу. Они с Франциском и Екатериной вернулись в их покои. Франциск с утомленным видом тер виски, а королева-мать наблюдала за супругами. – Все утро она была в выделенной ей комнате, а остальной день в сопровождении стражи Екатерины. У нее не было возможности спуститься в темницу.

– Ведьме не надо было присутствовать там, чтобы убить, – сказала Екатерина, которая в этот момент намеренно отвела взгляд. – Именно это делает ее ведьмой, Мария.

Франциск поднял руки вверх.

– Что я еще могу сделать? – спросил он. – Я не могу позволить девочке, обвиняемой в колдовстве, разгуливать по замку, когда слуги падают замертво по необъяснимым причинам.

– Один слуга, – подчеркнула Мария голосом, полным ярости, – все обещания быть разумной и поддерживать мужа были забыты. – Один слуга с кухни, которого отправили в темницу за то, что он напал на девушку. Кто знает, что с ним там случилось?

– А что, если за этим стоят англичане? – будничным тоном предположила Екатерина. – А что, если план состоял в том, чтобы проникнуть в замок, завоевать доверие милой доброй Марии, а затем убить вас обоих во сне? В худшем случае вас выставят слабыми и глупыми, в лучшем – покончат с вами двумя.

Мария с омерзением посмотрела на свекровь.

– Вы не помогаете.

– Правда? – удивилась королева-мать. – По крайней мере я предлагаю варианты, а не позволяю маленькой ведьме бегать по саду. Мария, а почему бы вам просто не дать ей топор и не закрыть глаза и склонить голову?

– Ваша ссора ни к чему не приведет, – вмешался Франциск, прежде чем Мария успела ответить. – Мария, мне придется держать девочку под наблюдением, пока не разберемся, что произошло со слугой. Мама, пожалуйста, не делай ситуацию еще сложнее, чем она есть.

– Ты же не посадишь ее в темницу? – Мария провела в подвалах замка гораздо больше времени, чем ей бы хотелось. Ей была невыносима мысль о том, что Алис будет страдать в одиночестве после всего, что она пережила.

Франциск сжал ее плечо, чтобы придать супруге сил.

– Ее будут держать в южной башне.

– Ах, – вздохнула Екатерина. – Южная башня. Счастливые воспоминания.

– Я здесь, – объявил Баш, с уверенным видом входя в комнату.

– Слава богу, мы все спасены! – Екатерина потянулась к столу за бокалом вина.

Мельком взглянув на нее, Баш обратился к Марии и Франциску.

– Как идет расследование?

– Никак, – откликнулся Франциск. – А теперь еще и мертв слуга, напавший на Алис.

– Его убили? – Баш не выглядел удивленным. – Другой заключенный?

Франциск покачал головой.

– Его держали одного, чтобы не сеять панику. Стражник пошел проверить его и нашел повара мертвым.

В комнате наступила тишина. Мария села на стул и изо всех сил пыталась помнить о совете Лолы. Франциск не был виноват, ему просто больше ничего не оставалось, как запереть Алис. Это лучшее, что можно было сделать для девочки, сказала она себе. Алис будет в безопасности в камере.

– Позволь мне снова съездить в Осер, – сказал Баш. – Позволь мне поговорить с жителями соседних деревень. За этими событиями стоит нечто большее, чего мы не видим.

– Проще всего казнить девочку, – произнесла Екатерина. – Мне неприятно говорить столь очевидные вещи, но это решило бы все наши проблемы. Жители Осера встанут на нашу сторону, все увидят, что Франциск против оккультизма, а мы притворимся, что ничего не произошло. Все просто.

– А как же Алис? И Ада? – спросил Баш.

– А которая из них ведьма? – спросила королева-мать. – Хотя это не важно. Казнить их обеих – от одного испорченного яблока портится весь бочонок. Ты и так уже оставил их сиротами, верно, Себастьян?

– Хватит! – крикнул Франциск.

Баш, Мария и Екатерина повернулись к королю.

– Алис и Ада останутся в южной башне, пока мы не узнаем, кто убил повара, – объявил он. – На рассвете Баш поедет в Осер, Мария будет держаться подальше от обеих девочек, а моя мать будет держаться подальше от всех.

– Ну, спасибо за решение. – Екатерина осушила свой бокал вина и поставила его на стол. – Если моя помощь не требуется, я вернусь в свои покои. Восточная башня гораздо удобнее южной. Удачи, Франциск, дай мне знать, на какой день назначишь казнь. Для такого нужны свидетели.

Баш запустил пальцы в шелковые каштановые волосы Кенны и прижался лицом к ее шее. Она пахла жасмином, розами и домом. Он крепко закрыл глаза и выдохнул ее имя. Кенна крепко обхватила талию мужа длинными ногами, прижимая его поближе. Перекатившись на спину, Баш прижал Кенну к груди и стал гладить ее волосы.

– Ты не выглядишь настолько счастливым, насколько бы мне хотелось, – сказала она, приподнимаясь на локте, надув губы при выражении лица своего супруга. – Я уже наскучила тебе?

– Да. – Баш положил ладонь ей на щеку и большим пальцем надавил на ее нижнюю губу. – Все именно так.

– Я помню время, когда в постели со мной ты забывал обо всем, – вздохнула Кенна, нежно кусая его за палец. – Исключительно потому, что это было на прошлой неделе.

Баш накрыл их обоих простыней, прижимая жену еще крепче, целуя в щеки, веки, лоб и, наконец, губы.

– Ты единственная, кто заставляет меня забыться, – поклялся он. – Прости, просто ненавижу быть беспомощным.

Кенна прижалась головой к его груди, прислушиваясь к биению сердца.

– Мне кажется, ты должен предоставить Франциску самому разобраться с этим, – сказала она, закрыв глаза, чтобы отогнать от себя картину, на которой Баш высоко держит меч, а она мчится прочь на лошади. Невозможно поверить, что все это произошло день назад. – Думаю, тебе не стоит возвращаться в то место.

Баш привстал, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Ты же не всерьез? – спросил он. – Правда?

– Я серьезно, – сказала Кенна, заворачиваясь в шелковую простыню, а Баш поднялся с постели и натянул кожаные штаны. – Прости, но мне невыносима мысль, что ты вернешься туда. Эти люди на наших глазах убили родителей Алис и Ады, их друзья, их соседи. Подумай, что они сделают, когда ты вернешься назад в деревню.

– Так ты предпочитаешь, чтобы казнили Алис и Аду вместо того, чтобы я выяснил правду? Поверить не могу, что ты предложила это.

– Баш, вернись в постель, – молила Кенна. – Я лишь имела в виду, что боюсь за тебя.

Баш в расстегнутой нижней рубашке стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди.

– Думаешь, мне не страшно? – спросил он.

Кенна села на постели.

– Думаю нет.

– Мне всегда страшно, – сказал он мягко, возвращаясь к кровати и беря ее за руку. – Мне страшно, что кто-то причинит тебе боль и я останусь один. И когда случаются подобные вещи, я боюсь за Франциска, Марию и всю Францию. Но если не я, кто займется этим?

– Франциск? – предложила Кенна.

– Франциск не может все делать сам, – проговорил Баш, снова улыбаясь. Их споры всегда были короткими и затухали, не успев разгореться. Он обнаружил, что ему очень тяжело на нее злиться. – Я прекрасно знал, что будет, когда согласился стать правой рукой короля. Это лучшая жизнь для тебя и меня, но она связана с риском. Риск, который я рад принять для благополучия своей страны.

– Значит, ты вернешься, – сказала Кенна, скользнув рукой под его шелковую нижнюю рубашку, обводя выпуклые мышцы его груди. – Я никак не могу остановить тебя?

– Как только Франциск скажет мне, что я могу вернуться в Осер, я поеду. – Баш стянул рубашку через голову и так крепко поцеловал Кенну, что ей показалось, что на губах останутся синяки.

Екатерина ненавидела носить платок. Было тяжело слышать передвижения по замку, но так ее тяжелее было узнать. Отражение, которое она увидела в зеркале, прежде чем прокрасться в секретный туннель, ее не порадовало. Не было ее украшений, хорошей одежды и короны – их сменил унылый наряд служанки. Она медленно и осторожно приоткрыла секретную дверь, которая вела в южную башню, и выглянула наружу. Видно было лишь стражников у покоев Алис. Их лично выбирала Екатерина.

В полной тишине она вышла и прикрыла за собой дверь. При ее приближении стражники выпрямились.

– Рада видеть, что вы старательно выполняете работу, – сказала она, снимая платок. – Она там?

– Да, ваша светлость, – ответил один из стражников. – Младшую девочку забрала в лазарет служанка, ее мучила боль в животе.

– Ну что же делать, – сказала Екатерина. Она добавила в еду девочки такое количество молочка чертополоха, что надеялась на какое-то время избавиться от нее. – Когда я позову, вы немедленно должны меня выпустить.

– Да, ваша светлость, – склонил голову стражник, прежде чем открыть дверь.

Екатерина с неохотой вошла. Последний раз ее нога ступала в эти комнаты, когда Генрих пытался казнить ее, но потом передумал. У них были сложные отношения.

– Эй? – позвал тоненький голос из глубины башни, когда дверь за Екатериной захлопнулась и щелкнул засов. – Кто здесь? Ада?

– Меня зовут Сэне, – быстро и легко соврала часто практиковавшаяся в этом Екатерина. – Меня прислали из лазарета, сказать, что с твоей сестрой все хорошо.

– Она возвращается? – спросила Алис, вылезая из темного угла. Девочка была выше, чем помнила Екатерина, но такая же тощая – кожа да кости.

– Да, очень скоро, – ответила она. – Алис, я друг королевы. Она хочет, чтобы я задала тебе несколько вопросов. О твоем учителе.

Алис натянула рукава платья и начала накручивать ткань на пальцы, с любопытством глядя на скрытое лицо Екатерины.

– А почему она сама не пришла? – спросила девочка.

Екатерина закашлялась и протянула к Алис ладонь.

– Ах, дитя, королева не может приходить в подобные места. Нельзя, чтобы ее увидели разговаривающей с тем, кто обвиняется в ереси.

Выйдя из темного угла на свет луны, который лился через единственное во всей комнате окно, Алис скрестила перед собой руки и посмотрела в окно на сереющее небо. Она казалась напуганной.

– Она сказала мне, что знахарь, у которого ты училась, был прекрасным человеком, – снова заговорила Екатерина, не приближаясь к девочке. – Должно быть, ты гордишься, что помогала ему.

– Гордилась, – сказала Алис. – И сейчас горжусь.

– Жаль, если память о нем будет очернена обвинениями в колдовстве, – вздохнула Екатерина. – Из-за того, что ты причинила вред тем бедным людям.

– Я никому не причиняла вреда, – огрызнулась Алис, поворачиваясь лицом к королеве-матери. Екатерина быстро сделала шаг назад, потянувшись за маленьким холщовым мешочком, спрятанным за ее поясом. – Как и Гийом. Он был хорошим человеком. Он помог стольким людям. К нему приходили из дальних мест, из других городов Франции. Он столько жизней спас.

Екатерина сжала губы в твердую линию.

– Если ты признаешься, его наследие сохранится, – сказала она. – И никто больше не будет плохо говорить о нем. А твоя смерть будет быстрой.

За окном из-за облаков выглянула полная луна и ярко засветила через узкое окно, окутав белым сиянием лицо Екатерины.

– Я тебя раньше видела, – прошептала Алис. – Ты приходила к Гийому.

– Не знаю, о чем это ты, – резко ответила Екатерина. – Я просто пришла, чтобы предложить тебе выход из этой ситуации. Выход, который обелит имя твоего учителя и даст защиту твоей сестре. Именно этого хочет королева.

– Гийом боялся тебя, – продолжала говорить Алис, а Екатерина суетливо поправила свой платок и попятилась к двери. – Тебе нужны были снадобья, которые ему не хотелось давать: кора ивы и белладонна, настой шалфея, который погружает в сон.

Екатерина застучала в деревянную дверь.

– Стража! – позвала она. – Мы закончили.

– Если слишком много выпить этого, то случаются плохие вещи, – сказала Алис, склоняя голову набок. – Гийом сказал, ты будешь творить плохие вещи. Что ты уже их делала.

– Стража! – Екатерина никогда не любила повышать голос, но к ее неудовольствию дверь не открывали слишком долго.

– Я знаю, кто ты, – сказала Алис, вдруг оказавшись совсем рядом. – Ты Екатерина Медичи.

– Это последний раз, когда ты произнесла это имя, – пообещала Екатерина, когда дверь открылась. – Девочка, я пыталась дать тебе шанс. Теперь для тебя не будет легкого выхода.

Выйдя из комнаты, Екатерина сняла платок и дождалась, пока дверь позади нее захлопнется.

– На что уставились? – грубо спросила она стражников, и те направили удивленные взгляды в пол перед собой. – Помните, – Екатерина постаралась успокоиться, – расскажете кому-нибудь об этом – умрете.

Глава 9

– Мне не кажется, что это настолько хорошая идея, – сказала Грир, когда они с Кенной перевели лошадей на медленный шаг. – Зачем возвращаться в деревню, где на вас с Башем напали?

– Потому что это безопаснее для тебя и меня, – ответила Кенна, поправляя грубый плащ, который она позаимствовала у служанки. – В такой одежде меня никто не узнает, а тебя и вовсе здесь никогда не видели. Кто знает, что случится, если Баш снова отправится сюда.

– И что мы надеемся отыскать? – спросила Грир, убирая светлые волосы с глаз. Кенна уже давно не втягивала ее в свои авантюрные похождения, но когда этим утром подруга пришла в покои Грир, поездка на лошадях на рассвете виделась такой привлекательной! Грир могла бы и догадаться, что за этим стоит большее. – Напомни мне снова, кем я должна быть?

– Мы швеи, возвращаемся домой в Овернь, – сказала Кенна. – Мы отвозили платья в замок и услышали историю о молоденькой девушке-заключенной из деревни.

– Точно. – Грир не выглядела убежденной.

– Но мы не знаем, что это та самая деревня, – добавила Кенна.

– Точно. – Грир засомневалась еще больше.

– Не думай об этом слишком много, – проинструктировала Кенна. – Ты ужасно врешь, когда слишком стараешься.

– Сильно сомневаюсь, что отправилась бы с тобой, если бы до того, как мы выехали, ты поделилась бы со мной всеми подробностями, – нахмурилась Грир. Это была правда, врала она ужасно. – Ты обсудила этот грандиозный план с Марией?

Конь Кенны нетерпеливо перебирал ногами на месте. Он явно помнил это место и бешеную скачку потом.

– Мария хочет знать, что стоит за этими событиями, – сказала Кенна. – А я хочу, чтобы Баш гордился мной.

– Ты не могла просто испечь ему торт или что-то подобное? – спросила Грир. – Мой муж больше всего гордится мной, когда я делаю то, что он просит, а не когда сбегаю на рассвете, чтобы рискнуть жизнью без уважительной причины.

– Это уважительная причина, – возразила Кенна, вспоминая, что сказал ей Баш. – Это правильный поступок. Мы вернемся в замок героями.

– Если мы туда вернемся, – пробормотала Грир, заворачиваясь в свой плащ, чтобы защититься от утренней прохлады. – Это не самая твоя лучшая идея, Кенна.

Отбрасывая в сторону переживания подруги и собственные страхи, Кенна пришпорила коня и помчалась вниз по холму к Осеру.

За последние два дня деревня так изменилась, что Кенна, подъехав к деревенской таверне, не была уверена, туда ли они попали. Улицы были полны людей, которые торопились по своим повседневным делам. В маленьких уличных магазинчиках торговали фруктами, овощами и выпечкой. Вокруг бегали дети, то и дело прячась за широкими юбками матерей, мужчины шли на работу, смеялись и хлопали друг друга по спине.

– Это про́клятая деревня? – прошептала Грир, слезая с коня и ведя его к конюшне. – Мне она кажется совершенно нормальной.

– Она была совершенно другой, – сказала Кенна, с трудом веря своим глазам. Хотя она то и дело выхватывала взглядом лица тех, кто ей запомнился, когда они с Башем оказались окружены разгневанной толпой на деревенской площади. Поспешно отвернувшись, она закончила: – Улицы были пустынными, а жители полны злобы. Они требовали крови.

– Тогда все в порядке и мы можем вернуться домой? – с надеждой спросила Грир.

Кенна повернулась, посмотрела на подругу и протянула ей поводья своего коня.

– Зайду внутрь, чтобы узнать, что же произошло, – сказала она подруге, показывая на ближайшую к ним таверну. – Найди кого-нибудь позаботиться о лошадях, и встретимся там.

– Да, миледи, – пробормотала Грир, когда Кенна скрылась за дверью. – Как пожелаете, миледи.

В таверне было тихо и чисто, несколько мужчин сидели за столом и ели свой завтрак. Кенна опустила капюшон, распущенные волосы обрамляли ее лицо, а не были заплетены в замысловатые косички, как в ее прошлый визит.

– Могу я вам помочь?

Огромная женщина, вооруженная деревянным блюдом и пустым графином, оглядела Кенну с ног до головы.

– Д-д-да, – произнесла, заикаясь Кенна, очнувшись. – Я надеялась позавтракать.

– Путешествуете? – спросила женщина, жестом указывая на пустой стол. – У нас есть пустые комнаты, если вам нужна постель.

– Или можешь переночевать со мной! – крикнул мужчина с другого конца комнаты, трясясь от смеха. Друзья похлопали его по спине и чокнулись деревянными кружками.

Кенна мило улыбнулась им, но осталась на месте. Ну что же Грир так долго?

– Не обращайте на них внимания, – посоветовала женщина. – Они все равно не знают, что делать с такой молоденькой штучкой, как вы. Не часто через нашу деревню проезжают молодые девушки. Что привело вас в Осер?

– Я швея, еду домой в Овернь, – сказала она, радуясь возможности выложить свою историю. – Мы отвозили платья во дворец.

– И вас не накормили перед отъездом? – поразилась хозяйка таверны. – Хотя чему я удивляюсь, я слышала ужасные вещи об этом месте.

Кенна кивнула, явно намекая ей продолжить, пока та ставила перед ней на стол небольшой кувшин с элем и блюдо с хлебом, который был на вид черствым. Эль? На завтрак? Кенна отломила маленький кусочек хлеба от буханки и начала жевать, стараясь не показывать свое неудовольствие.

– Недавно они пытались вмешаться в наши дела, – сказала женщина заговорщическим голосом, который был не таким уж тихим, как ей представлялось. – Но мы с этим разобрались.

– Разобрались? – повторила Кенна.

– Они больше не станут вмешиваться, – сказала женщина. – Если вы понимаете, о чем я.

Сглотнув, Кенна нахмурилась.

– Боюсь, что нет.

– Девочка, никто не вернулся во дворец! – крикнул один из мужчин за соседним столиком, когда хозяйка таверны ушла. – Мы разобрались со всеми! И с маленькой ведьмой тоже.

Кенна не смогла скрыть тревогу и замешательство на своем лице и схватила кувшин, чтобы прикрыться им.

– Разобрались с ними? – переспросила она, и ее голос сорвался. – Вы говорите, что вы убили их?

– Вы оба уже достаточно наговорили, – прикрикнула на мужчин хозяйка, возвращаясь к Кенне. – Не пора ли вам на работу?

– Пора, раз уж дьявола изгнали из деревни, – ответил другой мужчина. – Сегодня начинаем строить мельницу.

– Могли бы сделать это много лет назад, – сказал третий. – Если бы эти поклонники ведьм Феврье разрешили бы нам построить ее на своих драгоценных землях.

– Да станцует дьявол на их душах, – сказал первый, плюнув на пол. – Дюкен встретит нас там, мы скоро выходим, Аннет.

Кенна вскочила на ноги так быстро, что уронила на пол тарелку с хлебом.

– Что-то не так? – Хозяйка таверны повернулась и мрачно посмотрела на Кенну. – Или моя еда недостаточна хороша для швеи из Оверни, которая шьет платья для королевы?

– Нет, вовсе нет. – Кенна подняла и тарелку, и хлеб и положила на стол монетку. – Я только что вспомнила, что не оставила воды своему коню. Он хочет пить после поездки, нужно поухаживать за ним.

– Ты не сделаешь этого.

Кенна повернулась и увидела Дюкена, стоящего в дверях.

– Кенна де Пуатье, так? – спросил он. – Жена бастарда короля? Или любовница короля? Легко запутаться в грязи при дворе.

Хозяйка таверны стояла за Кенной, отрезая ей путь к бегству.

– Вы же вроде сказали, что вы швея из Оверни.

– Нет, – сказал Дюкен, пощипывая переносицу. – Все, что касается нового короля, связано с ложью, так что она лжет. Жак, Мартин, отведите ее в хлев.

– Стойте, нет! – закричала Кенна, когда двое мужчин поднялись из-за стола. – Пожалуйста, я хочу выяснить правду насчет Алис. Я верю вам. Я хочу доказать это королю и королеве.

– Возможно, – сказал Дюкен, отступая, когда двое мужчин грубо схватили Кенну под руки. – А возможно, ты тоже ведьма и тебя следует очистить.

– Пожалуйста, не делайте этого, – умоляла Кенна, пока ее тащили к двери. – Мой муж убьет любого, кто до меня пальцем дотронется.

Дюкен подошел ближе к Кенне, которая боролась с мужчинами, державшими ее, и, протянув руку, дотронулся до щеки молодой женщины.

– Смотри, – сказал он низким голосом. – Я прикоснулся к тебе, но я по-прежнему стою здесь. Как я уже сказал, все в замке лжецы. Уведите ее.

Чем больше она боролась, тем крепче держали ее мужчины, таща на улицу, где она лицом к лицу столкнулась с Грир.

– Ой! – воскликнула она. – Что…

Кенна крепко сжала губы и помотала головой, а двое мужчин оттолкнули Грир и вывели Кенну наружу.

– За мной придут мои друзья! – крикнула она, когда мужчины подняли ее и понесли к церкви. – Мои друзья придут!

Ошеломленная Грир стояла рядом с таверной и наблюдала, как ее лучшую подругу волокут по улице, и никто ничего не делает, чтобы помочь ей. Прежде чем молодая женщина сообразила, что ей делать дальше, дверь таверны открылась снова, и немолодой седовласый мужчина, улыбаясь, вышел на солнечный свет.

– Ой, Кенна, – прошептала Грир и, опустив пониже голову, последовала за мужчинами, приблизившись настолько, насколько ей хватало смелости. – Во что ты нас втянула?

На следующее утро солнце, казалось, вставало медленнее обычного. Мария лежала на своей стороне кровати, вцепившись в ее край и глядя в окно, наблюдая, как небо становится оранжевым, затем розовым, а затем выцветает до бледно-голубого. Этот рассвет был таким же красивым, как те, что она видела раньше, но все же она не могла изгнать из себя грусть.

Полусонный Франциск перевернулся, натянул простыню и обнял супругу за талию. Удовлетворенно вздохнув, он положил свою руку на ее плоский живот и прижался лицом к ее затылку. В отличие от Марии последние события не лишили его сна. Она же не спала, казалось, всю ночь, уставившись на полог над кроватью и пытаясь найти решение, которое спасет всех.

Ей была невыносима мысль о том, чтобы приговорить двух девочек к смерти. Ей была невыносима мысль, что Франциск будет выглядеть слабым из-за взбунтовавшихся крестьян. Ей была невыносима мысль, что она еще один день проведет без малыша, растущего внутри ее. Девочки в замке стали болезненным напоминанием о том, что она оставалась бездетной. Она слишком привязалась к ним. Ей нужно было начать мыслить как королеве, а не как ребенку, который вырос под дамокловым мечом возможных покушений и преследований. Было так легко увидеть себя в Алис, но королева вряд ли может позволить себе сочувствовать.

Из всего, что мучило ее, с одним она могла справиться сейчас. Перевернувшись, Мария сплела свои ноги с ногами мужа и приникла своим прохладным нежным телом к его. Франциск вытянул губы для поцелуя, его глаза все еще были закрыты, а Мария запустила пальцы в его волосы, легонько потянула, как ему нравилось, и нежно прикоснулась к его губам.

– Мне снится сон? – прошептал Франциск, когда ее губы отправились в путешествие вниз к его шее, ее руки гладили крепкие мышцы на его спине. – Приятный способ начать день.

Мария откинула длинные пряди каштановых волос с глаз и прижалась своим лбом к его.

– Я хочу дать тебе дитя, – ответила она, поглаживая его лицо кончиками пальцев. – Я хочу, чтобы в садах бегали наши сыновья и дочери и играли в секретных переходах, как мы делали когда-то.

Франциск осторожно перевернул ее спиной на кучу пуховых подушек.

– Ты такая красивая, когда просыпаешься, – сказал он и замер, чтобы сохранить этот момент в памяти. – Именно тогда ты моя.

Мария улыбнулась. Она чувствовала себя нежной и любимой. Чувство, которое казалось таким забытым.

– Я всегда твоя, – пообещала она. – И не только твоя королева.

– Франциск! Мария!

Дверь в их личные покои резко распахнулась, и единственное, что успела сделать Мария, – обернуться в простыню, прежде чем без разрешения к ним ворвалась Екатерина в сопровождении слуг.

– Матушка! – воскликнул Франциск, когда упал назад в постель, а его лицо густо покраснело. – Что ты здесь делаешь?

– Слава богу, с вами ничего не случилось. – Екатерина, все еще в ночной рубашке, с растрепавшимися после сна косами, подлетела к кровати, обняла сына, и потом Марию. – Как только я обо всем услышала, захотела увидеть вас собственными глазами.

– Что случилось?! – воскликнула Мария, плотнее заворачиваясь в простыню, с удивлением наблюдая, как вслед за королевой-матерью в комнату входит еще полдюжины стражников. – Почему вы здесь?

– Случилась еще одна смерть, – сказала Екатерина с мрачным лицом, в котором однако не было испуга. – Умерла еще одна служанка.

Глава 10

Дюкен сидел на табурете для дойки у входа в хлев. Маленькая масляная лампа висела на стене рядом с его лицом, высвечивая его профиль в кромешной тьме. Кенна, не желая показывать, как она напугана, отодвинувшись как можно дальше от него, сидела замерзшая, на грязной соломе, а через щели в стенах не пробивалось ни лучика света. В хлеву было так темно, что она даже не могла сказать, большого ли размера это помещение, но ей казалось, будто бы Дюкен находился прямо рядом с ней, хотя не самом деле это было совсем не так, и ей было видно только его лицо, словно парящее в воздухе.

– Если бы Феврье сбежали, как я предлагал, ничего бы этого не случилось, – говорила низким голосом голова без тела. Что бы он ни планировал, он не торопился. – Скажи мне, твой король действительно послал женщину одну назад в деревню?

– Скажи, зачем ты пытаешься всех убедить в том, что Алис ведьма? – ответила Кенна вопросом на вопрос.

– Она ведьма, – проговорил он. – А теперь она мертва.

Кенна улыбнулась в темноте.

– Нет, с ней все в порядке, и она живет под защитой королевы. Что будет, если жители узнают, что она жива?

– Жители верят в то, во что я говорю им верить, – сказал Дюкен, меняя позу на табурете, и его лицо растворилось во тьме. – И если каким-то образом ей удастся выжить и наслать на королеву заклятие – это будет лишь еще одним доказательством ее черных сил.

– Я знаю, что вы строите мельницу на землях Феврье. – Кенна быстро выложила свои карты, надеясь удивить его и заставить признать вину. Хотя она и была его пленницей, однако неплохо было бы узнать правду. – Я знаю, что ты убил всех этих людей.

Дюкен прищелкнул языком и рассмеялся.

– Ты ничего не знаешь, – сказал он. – Дерзость некоторых женщин в наши дни шокирует меня.

– Почему ты не построил мельницу на своей земле? – настаивала на своем Кенна. – Зачем тебе их земли?

– Я уже сказал: ничего ты не знаешь, – ответил Дюкен. – Нельзя построить мельницу без реки, а после того, как покойный король отобрал у меня земли, у меня больше ее нет.

Кенна закрыла глаза. Даже после своей смерти Генрих все равно создавал проблемы.

– Зачем было королю забирать твою землю?

– Чтобы вознаградить близких к себе. – В голосе мужчины кипело негодование. – Отдать ее человеку, который никогда не имел отношения к этой деревне, за выполнение задания, с которым Генрих сам бы не справился. Конечно, мне выплатили компенсацию, но что такое деньги без земли.

– Ты бы мог переехать, – сказала Кенна. – Мог бы купить землю где-нибудь еще.

– И почему я должен это делать? – возмущенно спросил Дюкен, повысив голос, который заполнил это темное неприятное место почти физически ощутимой яростью. – Я родился и вырос в Осере, как и мой отец, и его отец. А затем Феврье не позволил мне строить на их земле, будто есть какая-то разница. У него были жена, его идеальные дети и река, протекающая по всем его землям. Мы были почти семьей, он и мой сын играли, как братья, но он отказал мне.

– Может, он не хотел мельницу на своей земле? – сказала Кенна. – Не похоже, что это совершенно безопасно.

– Учитывая, как умер мой сын, могу представить, что именно об этом Феврье и думал, – ответил Дюкен, успокаиваясь. – Но иногда такое случается.

Кенна не знала, что сказать. Он был монстром. Прижавшись головой к стене хлева, она снова закрыла глаза. Она умирала от голода – встав пораньше и желая незамеченной выскользнуть из дворца, молодая женщина не успела перехватить ничего съестного, потом эта бешеная скачка, и теперь угрожающая темнота, в которой она находилась один на один с полным безумцем. Неожиданно она почувствовала жар и головокружение, как будто стены, которых она даже не видела, надвигались на нее. Казалось, лампа у входа отодвинулась дальше, и она могла видеть лишь размытую линию седых бакенбард своего тюремщика, пока тот сидел в темноте и будто бы даже и не дышал.

– Позор твоему королю, который втянул тебя в это, – через какое-то время сказал Дюкен. – Его дела беспокоят его ровно настолько, насколько они беспокоили предыдущего.

– Мой король не посылал меня, – призналась Кенна, применяя новую тактику. Должна ж она найти выход! – Это было мое собственное решение. Встретившись с Алис и услышав ее историю, я решила выяснить, что произошло с ее семьей.

– Так никто не знает, что ты здесь?! – Дюкен хлопнул в ладоши, резкий, неожиданный звук заставил Кенну подпрыгнуть. – И никто не будет тебя искать! Чудесно.

– Я этого не говорила. Я всего лишь сказала, что это не официальный визит. Со мной мой муж, – солгала она. – Он ждет моего возвращения у реки, и, если через час я не вернусь, он придет за мной. Помнишь моего мужа? Это он в одиночку голыми руками справился сразу с несколькими лучшими мужчинами из твоей деревни и оставил их истекать кровью на земле.

– Это он сражался с горсткой невооруженных запаниковавших стариков, охваченных религиозным пылом, и еле убрался прочь, виновный еще и в гибели двух невинных людей, – поправил Кенну Дюкен. – У меня поджилки трясутся, леди Кенна. Кроме того, его здесь нет.

Кенна постаралась дышать размеренно и спокойно, он пытался доказать, что она блефует, но он не мог это точно знать.

– Если бы твой бастард-муж действительно ждал тебя неподалеку, мы бы не сидели и не болтали, так? – продолжал он, и свет освещал его тонкие губы. – Уверен, что он не позволил бы милой женушке остаться со мной в темной комнате? Кто знает, что с ней может случиться?

– Даже если сейчас ты и веришь в это, но должен догадываться: я бы не приехала сюда, не сказав никому, – сказала Кенна, бравада в ее голосе удивила ее саму. – Мои друзья ждут меня у реки.

– Сомневаюсь. – Дюкен поднялся, закрыв свет лампы и оставив Кенну в полной темноте. – Ты глупая, упрямая девчонка. И вполне могла примчаться сюда одна. Но я отправлю людей к реке проверить.

Кенна почувствовала сгущение тьмы, когда он открыл лампу и задул крохотное пламя.

– Если мне причинят вред, мой муж, король и королева узнают о том, что случилось, – поклялась она. – Ты за это заплатишь.

– Нет, если не будет доказательств тому, что ты была здесь, – сказал старик, которого явно не тронули ее угрозы. – А к наступлению ночи их не будет.

Растирая свои покрытые синяками руки, Кенна почувствовала, как одинокая слеза скатилась по ее щеке, когда Дюкен захлопнул дверь в хлев. Она мечтала, чтобы Грир нашла способ вытащить ее отсюда, и молилась, чтобы та не уехала в замок. К тому времени, когда подруга с подмогой вернется в Осер, Кенна уже может быть мертва.

– Все точно так же, как и в последнем случае. – Врач приподнял край белой простыни, чтобы накрыть лицо мертвой девушки. Франциск крепко держал Марию за руку, но молодая королева не отворачивалась. – Очевидной причины смерти нет. Она не подавилась, у нее не было приступа, и я не вижу признаков никаких болезней. Мне нечего предположить. Она просто умерла.

– Ее смерть – не случайность, – проговорила Екатерина. – Молодая женщина просто так не может умереть. Я поговорила с другими слугами: единственное, что точно делала вчера эта девушка – относила еду твоим гостям.

Хотя сердцем Мария чувствовала, что королева-мать во всем обвинит Алис, но все равно этот удар застал ее врасплох. Это невозможно, нет.

– Выходит, что она взяла ужин, отнесла его в южную башню, вернулась на кухню и ушла спать, – продолжила Екатерина, бросив на покойную сочувственный взгляд. – Никому нет причин врать об этом. Насколько я могу судить, никто из слуг не затаил зло на девушку. Напротив, они очень расстроены.

– Зачем Алис убивать ее? – спросила Мария, уставившись на мертвое тело перед собой. – Даже если это возможно, то чего она добилась?

– А зачем она убила всех этих людей в своей деревне? – вопросом на вопрос ответила Екатерина. – Зачем заставила тех женщин потерять своих детей? Скажите мне, Мария, к чему так рисковать? Стоило ли ради спасения девочки, о которой вы ничего не знаете, подвергать опасности не рожденных детей? Не рожденного наследника трона?

– Я не беременна, – проговорила Мария, в ее голосе звучали слезы, которым она не позволит пролиться. – Но спасибо, что напомнили об этом.

Франциск легонько сжал ее плечо и предупреждающе посмотрел на мать.

– Думаю, именно это и не дает тебе мыслить здраво, дорогое дитя, – добавив в голос сочувствия, сказала Екатерина, пожимая плечами в доказательство своей невиновности перед Франциском. – Я знаю, что ты хочешь защитить ее, но если бы она не была ребенком, старалась бы ты так же сильно?

– Если бы она не была ребенком, она бы сражалась за себя сама, – возразила Мария, неосознанно прижимая руки к животу.

Екатерина жестом указала накрыть тело покойной, и белая ткань опустилась на лицо служанки.

– Вам не стоит вмешиваться в это больше, – сказала она невестке. – Позвольте разобраться мне и Франциску.

Мария посмотрела на мужа, но в его глазах она увидела, что решение уже принято.

– Кажется, другого выбора у меня нет, – сказал король. – Как мне объяснить две смерти, которые произошли за два дня, с тех пор как она находится здесь?

– Что, если Алис не знает, что делает это? – предположила Мария. – Что, если у нее есть силы, которые она не контролирует?

– Тогда это еще одна причина, как можно быстрее решить эту проблему, – сказала Екатерина. – Я знаю, трудно поверить в то, что кто-то, кто выглядит так невинно, может быть виновен в чем-то настолько ужасном, но поверьте мне, даже красивые люди способны на ужасные вещи.

Мария почувствовала, что ее плечи опустились от осознания этого. Раз уж Екатерина и Франциск приняли решение, она ничего не могла сделать, чтобы остановить их. Единственное, что она могла сделать, – доказать невиновность Алис самостоятельно.

«И то, – напомнил внутри ее тоненький голосок, который она пыталась заглушить с момента их разговора в саду, – если она была невиновна с самого начала».

Глава 11

Кенна понятия не имела, сколько времени просидела в темноте до того, как почувствовала резкий укол в нижнюю часть спины. Борясь с паникой, она обернулась, пытаясь определить в кромешной тьме, что же это могло быть.

– Кенна, ты меня слышишь?

В самом низу стены хлева, в месте ее соединения с полом, сквозь темноту пробивался едва различимый лучик света.

– Грир? – Кенна едва не зарыдала от радости, услышав голос подруги. – Ты где?

– В очень неудобном месте, – ответила Грир. – Я увидела, куда тебя забрали, и спряталась в каком-то ящике за хлевом. Я вечность пыталась проткнуть эту стену своей булавкой от броши. Думала, не пробью. Бог знает, из чего делают эти стены.

– Пахнет навозом, – сказала Кенна, прижимая лицо к полу, чтобы сделать невозможное и разглядеть подругу через крошечную дырочку. – Ох, Грир, я так боялась, что ты вернулась в замок или что тебя схватили тоже.

– Я не могла оставить тебя, не сообщив, что у меня есть план, – хрипло прошептала Грир. – Сейчас я уеду и расскажу Башу обо всем, что случилось, и мы вернемся за тобой.

– Нет! – В голосе Кенны слышалась паника, и она принялась лихорадочно пытаться расширить отверстие, с таким трудом пробитое ее подругой. – Ты не можешь уехать! Они собираются убить меня. Грир, ты должна вытащить меня отсюда!

Неожиданно слепящий белый свет залил хлев.

– Разговариваешь сама с собой? – В дверном проеме возник силуэт мужчины крупнее Дюкена, но хуже одетого. – Быстро же ты свихнулась.

Кенна прижалась к дыре, через которую можно было разглядеть Грир, и прикрыла глаза рукой.

– Дюкен прислал тебе это. Ешь, ведьма. – Мужчина поставил поднос с кисло пахнущей едой на пол и подтолкнул его к ней. – Позже тебе понадобятся силы.

Кенна сжалась в комочек, словно пытаясь стать как можно незаметнее.

– Ведьма? – прошептала она.

– Мы знаем, кто ты, – сказал мужчина и плюнул, едва не попав в Кенну. – Ты с этой сучкой Феврье. В этот раз мы не будем терять время на испытания. Тебе не удастся снова отнять моего малыша.

Кенна задержала дыхание, когда мужчина шагнул внутрь.

– Моя жена неделями плакала, – продолжал он, и его кислое дыхание ударило ей в ноздри. – И я не откажусь лично стереть твой проклятый вид с лица земли.

Кенна обхватила себя руками, готовясь к удару, поскольку мужчина исходил злобой.

– Что ты здесь делаешь? – Голос второго мужчины прервал угрожающую речь первого. Глаза Кенны, снова привыкшие к свету, разглядели в хлеву еще одного мужчину из таверны.

– Зачем ты вошел сюда? – спросил второй. – Хочешь, чтобы она прокляла тебя, как и твою жену?

Первый мужчина резко отстранился, испугавшись ведьминской силы, которой в Кенне, конечно, не было. Дверь захлопнулась так же быстро, как и распахнулась, и Кенна вновь оказалась в кромешной тьме.

– Ты в порядке? – прошептала Грир, как только дверь заперли и мужчины ушли.

– Да, – ответила трясущаяся Кенна.

– Что он оставил тебе? – спросила Грир, когда Кенна переползла вперед, чтобы ощупать поднос.

– Еду, – сказала та, ее желудок урчал от голода. Она понюхала содержимое кружки. Пахло ужасно, но все же это было вино, и она умирала от жажды и голода.

– Зачем им кормить тебя, если они собираются тебя убить? – задумалась Грир.

– Мне все равно, – сказала Кенна, нащупывая поднос. – Я схожу с ума от голода, Грир. Возможно, это их вариант последнего ужина приговоренного. Хотя еда по крайней мере могла бы быть свежей.

– Стой, Кенна! Ничего не трогай! – почти что крикнула Грир. Кенна остановилась, не донеся до рта кусочек сыра. – Вспомни о тех, кто умер в деревне, – продолжила говорить Грир через стену. – Что, если наш приятель Дюкен отравил их и выставил все так, будто это сделала та маленькая девочка?

– Он точно на это способен. – Кенна отбросила сыр и не в первый раз за день пожелала, чтобы Баш был рядом с ней. – Но кто-то ведь мог это заметить?

– Кто будет подозревать человека, которому жители сами доверили заботиться о деревне? – спросила Грир. – Особенно, когда он предоставил им козла отпущения. Мне кажется, что эти люди поверят во все, что скажет им Дюкен.

Кенна уставилась на поднос с едой перед собой.

– Нам нужны доказательства, – сказала она.

– Нам нужно убраться отсюда. Чем дольше ты находишься в этом хлеву, тем хуже становится ситуация для нас обеих.

– Грир, – Кенна повернулась к лучику света в стене, – он сказал им, что я ведьма.

Она слышала, как Грир глубоко вдохнула и выдохнула.

– И что еще хуже, – ответила ее подруга, – ему поверят. А мы знаем, что делают с ведьмами в этой деревне.

Кенна обняла ноги и уткнулась лицом в колени. Им нужно было найти способ вытащить ее из хлева и добраться до лошадей как можно быстрее, или ни одна из них больше не увидит близких.

Если кто-то и знал тайные ходы дворца лучше Екатерины, так это Мария. Ребенком она часами бегала по ним, навещая друзей, когда должна была находиться в своей комнате. Она знала, где открывалась каждая дверь, какие туннели вели в тупики, а какие – к смертельным ловушкам. Отодвинув гобелен в конце своей гостиной, Мария сильным толчком открыла свой личный вход в туннель. Она попросила Франциска и Екатерину оставить ее одну, и они, конечно же, согласились – Франциск из чувства вины, а Екатерина неверно истолковала это, решив, что Мария готова сдаться.

Стараясь издавать как можно меньше шума, Мария бежала по мрачным тоннелям, она знала, что Алис перевели в темницу. Лишь господь знает, что Екатерина сделает с младшей Адой. И все же Мария продолжала надеяться на то, что Екатерина сжалится над девочкой. Это случалось не часто, но иногда Екатерина доказывала Марии, что она не совсем уж монстр. В конце концов, до того, как погибли двое слуг, она была готова обсуждать дело Алис, хотя обычно принимала решения быстро.

Ее дыхание стало учащенным и затрудненным, Мария мчалась по крутому спуску левого ответвления тоннеля, пока не дошла до нужного места.

Не давая себе времени передохнуть, она толкнула дверь и вошла в спальню Баша и Кенны.

– Мария!

Изумленный и полуодетый Баш стоял у кровати.

– Извини. – Королева смущенно отвела взгляд, пока брат ее мужа натягивал рубашку. – Мне следовало постучать.

– Постучать куда? – Баш поспешил к месту, где стояла Мария, и обвел взглядом линию входа. – Если бы я услышал, как ты стучишься за стеной, я бы, скорее всего, проткнул тебя мечом. Этот проход всегда был здесь? Ты пользовалась им раньше?

– Да, – кивнула Мария, оглядывая комнату в поисках Кенны. – Но много лет назад, до того как ты занял эти комнаты. Я рада, что ты не поставил шкаф у этого входа.

– Даже не видно, где он открывается, – удивился Баш. – Изумительно.

– Это правда. – Мария тронула деверя за руку, отвлекая его от изучения потайного хода. – Баш, где Кенна? Мне нужна ваша помощь.

– Она не с тобой? – удивился он, нахмурившись.

Мария покачала головой.

– Я была на половине медиков. Ночью умерла еще одна служанка, и Екатерина убеждена, что это делает Алис. У Франциска не было выбора, и девочку поместили в темницу.

– Но это абсурд, – сказал Баш. – Как она могла убить кого-то из обслуги?

– Вот об этом я тебя и собираюсь спросить, – сказала Мария, встретившись с его глазами. – Мы с тобой замечаем то, чего иногда не можем объяснить, и ты даже чаще, чем кто-либо из всех, кого я знаю. Ты веришь, что Алис ведьма?

– Нет, – не раздумывая, ответил Баш. – Как и не верю в то, что она убийца, язычница или еретичка. Мария, она напуганная девочка. Что такого она сказала, что ты решила обратиться ко мне?

Вздохнув, Мария подняла руки, сдаваясь.

– Она сказала мне, что знахарь, учивший ее, произносил слова на языке, который она не понимала, после того, как давал пациентам лекарства, – сказала она. – Я предположила, что, возможно, она использовала не только травы и…

– …заклинания, – закончил за нее Баш.

– Да, – подтвердила Мария. – Знаю, это звучит глупо, но не знаю, как еще объяснить происходящее.

– Самое простое объяснение зачастую самое верное, – сказал Баш. – Не важно, каким нелепым оно кажется. Не важно, если при этом нужно поверить в то, что у девочки есть силы над жизнью и смертью.

Мария кивнула.

– Именно это случилось в Осере, – продолжал Баш. – Происходило нечто ужасное, и люди приняли первое и самое простое объяснение, которое им предложили, не важно каким невероятным оно казалось, когда они впервые услышали его.

– Если кто-то, кому ты доверяешь, постоянно повторяет одно и то же, ты начинаешь верить в это, – проговорила Мария медленно.

– А как иначе можно объяснить некоторые модные веяния относительно нарядов при дворе? – сказал Баш с печальной улыбкой.

– И мы знаем, кто говорил жителям деревни, что Алис ведьма, – сказала Мария, складывая кусочки головоломки в голове. – Но что он выиграл от этого?

– Не знаю, – сказал Баш. – Но уверен: что-то здесь не так. Он что-то скрывал и ни капли не боялся меня или королевской власти. Он напомнил мне Нарцисса, но без его харизмы и красивой внешности.

– Звучит пугающе, – покачала головой Мария. – Должно быть, он хотел что-то получить от этого. Вы нашли какую-нибудь связь с Нарциссом? Или с Англией?

Баш покачал головой.

– Никакой из того, что нам удалось с Франциском выяснить. Никаких связей за пределами деревни. Вся его жизнь прошла в Осере. Он родился там, его родители родились там. У них была мельница, но она сгорела, а с ней и большая часть их имущества, и они потеряли дом. После этого отец Дюкена принял должность главы совета. И сын практически унаследовал ее после смерти отца.

– Есть два способа разобраться с этим, – сказала Мария, вышагивая по комнате. – В первом случае мы доказываем вину Дюкена.

– Это выполнить тяжелее, чем кажется, – сказал Баш. – Не могу представить, как мы вытянем из него правду, не вернувшись в Осер и не притащив его в темницу.

Мария все еще надеялась.

– А на это нет времени?

– Нет, если только ты не знаешь кого-то, кто живет в Осере, – ответил Баш. – Кроме того, у нас недостаточно доказательств, чтобы арестовать его.

– В этом случае нам нужно доказать невиновность Алис и выяснить, как умерли двое слуг в замке. – Мария смотрела на Баша в ожидании ответа. – Врач сказал, что не нашел никаких признаков насильственной или причин естественной смерти. Кажется, оба просто перестали жить.

– Подозрительные смерти без каких-либо улик? – удивился Баш, приподняв бровь. – Кого это тебе напоминает?

Мария закрыла глаза и сморщилась.

– Екатерину. Она могла отравить их.

– Ее участие в этом легко прослеживается, – согласился Баш. – Но дальше дело все неочевидно. Что она от этого выиграла?

– А зачем все делают то, что делают? – процитировала Мария мягким голосом.

– Если она замешана и хочет смерти девушки, то не обрадуется нашему вмешательству. – Баш схватил перевязь и сунул меч в ножны. – Тебе вряд ли нужно напоминать, что никто из нас не хочет сделать Екатерину своим врагом.

– Последнее время она так хорошо себя вела, – загрустила Мария, жалея, что у нее нет собственного меча. – Мне следовало догадаться, ведь она была слишком разумной в этой ситуации.

– Но мы пока не знаем наверняка, – напомнил ей Баш. – Мария, мы не можем прийти с этим к Франциску.

– Знаю, – согласилась она. – Нам нужно больше доказательств.

– У нас пока вообще нет доказательств, – поправил Баш. – Ничто не указывает на причастность Екатерины к смертям в замке, и не один из ее слуг не выдаст ее. Ты знаешь, что они преданы ей до гроба.

Мгновение Мария обдумывала это.

– Новая девушка, – сказала она. – Она собиралась прислуживать мне, но Екатерина настояла, что сама нуждается в ней. Возможно, если мы пообещаем ей место одной из моих горничных, она выдаст свою госпожу?

– Только если ты уверена, что это не дойдет до Екатерины или Франциска, – сказал Баш. – Я поговорю с ним сейчас, выясню, в чем состоит его план. Если Екатерина действительно настроена против Алис, то девушка вряд ли переживет сегодняшний день.

Мария кивнула, нажала на панель на стене и снова открыла секретный ход.

– Может, мне стоит поставить туда шкаф, – сказал Баш, когда она вошла в туннель. – Меня несколько смущает, что у тебя есть личный вход в мою спальню.

Щеки Марии покраснели.

– Я просто не хотела, чтобы кто-то узнал об этом разговоре, – пояснила она. – Я запечатаю его завтра.

– Нет, – покачал головой Баш, поймав ее за руку до того, как она коснулась двери. – Не надо.

Мгновение они смотрели друг на друга. Мария даже не помнила, когда они в последний раз были так близко друг к другу. Неожиданно она почувствовала растерянность.

– Кто знает, вдруг нам снова понадобится помощь друг друга, – добавил он быстро. – Как еще ты доберешься к нам с Кенной без того, чтобы в замке трепали языками?

– Это верно, – рассмеялась Мария с неловким облегчением. – Если найдешь Кенну первым, можешь послать ее ко мне? Я бы хотела, чтобы она позаботилась об Аде, пока я буду разбираться с этим.

– Хорошо, – уверил ее Баш. – Осторожнее, Мария. Если Екатерина вернулась к своим старым штучкам, то, без сомнения, попыталась себя как-то защитить. И это означает, что ради этого она готова убивать.

– Молюсь, чтобы она не была замешана в это, – вздохнула Мария, закрывая за собой дверь. – Ради Франциска.

Потрясенный Баш стоял у стены и прислушивался к удаляющимся шагам Марии. Два дня назад они с Кенной ехали в Осер, ожидая обнаружить глупые деревенские суеверия и вернуться домой к ужину. А теперь он пытался остановить казнь невинной молодой девушки, разгадать мотивы мужчины, угрожавшего его жизни, и избежать гнева склонной к убийствам Екатерины Медичи, что он делал всю свою жизнь.

Но он делал это беспрекословно. Ради Марии.

Собравшись, Баш покинул покои и направился вниз по коридору к темнице в поисках Франциска. Однако по стечению обстоятельств Франциск нашел его первым.

– Брат мой.

– Я искал тебя, – сказал Баш, стараясь вспомнить, какую часть из их разговора с Марией ему полагалось знать. – Что нового по делу Дюкена?

Франциск покачал головой и схватил Себастьяна за руку.

– По Осеру ничего нового, – сказал он и потянул его по коридору. – Похоже, что Дюкен все это время был прав. Во всем виновата эта девушка, Алис.

– Ты веришь, что это она убила жителей деревни? – уточнил Баш, старательно делая удивленный вид. – Что произошло за эту ночь, что ты поменял свое мнение?

– Умерли двое слуг – и этого вполне достаточно, – ответил Франциск. – Но есть кое-что еще. Когда я отправил стражников забрать ее из южной башни в темницу, девушки там не оказалось.

Баш резко остановился.

– Не оказалось?

– Нет, – сказал Франциск. – И все мы в опасности до тех пор, пока ее не найдут.

Глава 12

– Ай!

– Пора, – прошипела Грир за стенкой хлева, тыкая в Кенну длинной тонкой палкой. – Один из твоих караульных только что ушел в таверну, теперь только второй сторожит тебя. Давай сейчас же.

– А что, если не сработает? – спросила Кенна, неожиданно испугавшись за большое количество пробелов в их плане. – Что, если схватят нас обеих?

– Ну, тогда нас обеих сожгут, так? – ответила Грир. – Так что давай сделаем так, чтобы сработало.

В кромешной тьме Кенна кивнула сама себе, стараясь ни до чего особо не дотрагиваться, она подхватила поднос и выбросила еду в угол хлева, предполагая, что именно там и находится дверь, и вылила на пол вино.

– Ааа! – завопила она, бросаясь на пол и изображая, что корчится от боли. – Пожалуйста, кто-нибудь помогите мне!

– Громче, – прошептала Грир. – Я иду к двери.

– Ай! – заорала Кенна уже во весь голос. – Помогите!

Дверь в хлев медленно открылась, кромешную тьму прорезал серый луч света.

– Что здесь происходит? – спросил голос, по которому молодая женщина узнала того самого мужчину из таверны. – Веди себя тихо.

– Мой желудок, – завывала Кенна. – Он так болит, кажется, меня стошнит.

– Ну, тогда пусть тебя тошнит тихо, – прикрикнул на нее мужчина. – Я не хочу больше слышать ни звука от тебя.

– Пожалуйста. – Кенна подползла к двери и схватила мужчину за колени. – Пожалуйста, помогите мне.

– Убери свои руки от меня, – рыкнул мужчина, попятившись, но как только он отстранился, раздался громкий звук удара, и караульный упал на пол прямо на Кенну.

Выбираясь из-под его тела, Кенна на секунду замешкалась, чтобы проверить, дышит ли он, затем посмотрела на Грир, которая стояла в дверях с большим поленом в руках.

– Он без сознания, – сказала Кенна, когда подруга помогла ей подняться на ноги. Грир стащила свой синий плащ и протянула его Кенне, чтобы прикрыть ее испорченное платье и грязное лицо. – Идем.

Затащив мужчину подальше в хлев, Грир закрыла дверь и, взяв Кенну за руку, поволокла вниз по улице, подальше от таверны.

– Где лошади? – спросила Кенна, не поднимая глаз от земли – так чтобы не было видно ее лица. – Разве они не возле таверны?

– Я увела лошадей, когда увидела, как тебя потащили из таверны, – сказала Грир, радостно кивая, словно они были просто подругами, занятыми разговором. – И привязала их в лесу за деревней.

– Кто бы подумал, что ты так талантливо умеешь организовывать побеги? – сказала Кенна, крепко сжимая руку подруги. – Или что с такой легкостью можешь лишить человека сознания.

– А ты думала, что только одна можешь поставить мужчину на колени? – пошутила Грир. – Впрочем, я и не знала, что у меня есть такой талант, и надеюсь, мне еще не скоро придется им снова воспользоваться.

– Она сбежала! – так не вовремя раздалось сзади. – Ведьма сбежала!

Грир увлекала за собой Кенну вниз по улице к проходу между двумя домами, при этом подхватив на руки уличную кошку, которая терлась об ее ноги. Когда мимо них промчался мужчина, молодые женщины обменялись взглядами, полными паники. Человек пробежал мимо и начал стучаться в дверь большого каменного дома на другой стороне улицы.

– Сэр, – произнес он, задыхаясь, когда Дюкен открыл дверь. – Она сбежала. Не знаю как, я вернулся, а Жак на полу.

– Откуда вернулся? – потребовал объяснений Дюкен, на его щеках алели два красных пятна. – Почему он был один?

– Мне нужно было сходить в таверну, – пояснил мужчина. – Зов природы.

Дюкен постучал по переносице и вдохнул, прежде чем снова заговорить.

– Она что-то съела? – спросил он.

Мужчина пожал плечами.

– Думаю, да, – сказал он. – На полу валялся пустой поднос.

– Тогда она не могла далеко уйти, – сказал Дюкен, выталкивая его из дома в сторону хлева. – Заставьте всех убраться в свои дома и обыщите каждый.

– За мной, – прошипела Грир, потащив Кенну через улицу к дому Дюкена.

– Ты с ума сошла? – Кенна дернула подругу за руку, заставляя остановиться. – Что ты делаешь?

– Нам сейчас нельзя оставаться на улице, так? – быстро проговорила Грир, наблюдая, как Дюкен выкрикнул приказ, а жители Осера согнулись в поклоне, после чего улицы начали быстро пустеть. – Это последнее место, где он будет нас искать.

За неимением лучшего плана Кенна позволила подруге притащить себя к задней части дома Дюкена. Они проникли внутрь через черный вход. Уродливый коротышка с рыжими бакенбардами, встретивший их у входа в кухню, с удивлением уставился на парочку.

– Здравствуйте, – вежливо улыбаясь, произнесла Кенна. А Грир повернулась и изумленно посмотрела на подругу.

– Кто вы такие? – спросил мужчина, поглаживая кончиками пальцев мясной нож, который лежал на столешнице. – Что вы тут делаете?

– Нас послал твой хозяин, монсеньор Дюкен, – робким голосом сказала Кенна. – Он хочет отнести еще еды девушке в хлеву.

Мужчина спокойно стоял, сузив глаза на бледном лице.

– Побольше особой еды, – сказала Грир, пихая Кенну под ребра.

– Да, – согласилась Кенна. – Он хочет, чтобы ее отнесли прямо сейчас.

– Это так? – не поверил тот, потянувшись за ножом. – Почему бы вам не постоять здесь, пока я не схожу и не смогу убедиться в этом?

Когда мужчина протянул к ним руку, явно намереваясь схватить кого-то их них, Грир сорвала сковороду с печной приступки, изо всех сил размахнулась и ударила его по голове.

– Уф! – Глаза мужчины с рыжими бакенбардами изумленно распахнулись, и он повалился на пол. Кенна открыла рот от удивления, а Грир, задыхаясь, стояла посреди кухни.

– У тебя стало получаться пугающе хорошо, – сказала Кенна, осторожно забирая сковороду из ее рук. – С этой твоей стороной, Грир Кинросская, я еще не знакома.

– Я еще сама с ней не знакома, леди Кенна, – ответила Грир, прижимая ко рту ладонь, а Кенна попинала мужчину носком туфли. Без сознания. – И что теперь будем делать?

– Свяжем его? – предложила Кенна, продолжая следить за оглушенным врагом. – Так же обычно поступают, когда нападают?

– Я не знаю, меня никогда не били сковородой по голове, – задумалась Грир, отыскав бечевку на приставном столике. – Однажды одна из моих сестер ударила меня кастрюлькой для молока, да и то не специально.

Кенна недоверчиво посмотрела на нее, взяла бечевку и опустилась на колени.

– А я еще жаловалась, что росла единственным ребенком.

– Входите.

Мария сидела в своей гостиной у окна и пила чай в ожидании посетителя. Первой вошла ее горничная Амели.

– Ваша милость, – сказала она, склонив голову. – Я привела новую горничную королевы-матери повидаться с вами.

– Спасибо, Амели, – поблагодарила Мария, слегка выпрямившись и поправив свое жесткое платье для официальных приемов. – Пожалуйста, пригласи ее.

Горничная кивнула еще раз, затем склонила голову набок, повернувшись к высокой темноволосой девушке, которая переминалась с ноги на ногу у входа в покои.

– Давай, – прошептала она. – Она не укусит.

Мария притворилась, что не слышала, и стерла с лица малейшие следы улыбки. Не время. Ей нужно было заслужить уважение и доверие этой девушки, но, если это не сработает, ее нужно запугать.

– Ваше высочество. – Девушка тряслась от испуга.

«Уже напугана, – заметила Мария. – Но вряд ли причиной этому я».

– Пожалуйста, присядь. – Мария показала на пустой стул перед собой. – Как тебя зовут?

– Вероника, ваше высочество, – ответила девушка. Мария уже видела в ее глазах слезы. Очевидно, что эта девушка не подходила для того, чтобы прислуживать Екатерине – слишком мягкая и пугливая.

– Знаешь ли ты, Вероника, что тебя почти выбрали на роль моей горничной? – сказала Мария, держа чашку с чаем и заглядывая в темные глаза девушки.

– Я этого не знала, – сказала она, ее голос был едва ли громче шепота. – То есть я этого не знала, ваше высочество.

– Не нужно обращаться ко мне так формально, когда мы просто беседуем, – уверила ее Мария, но высокий воротничок и жесткий корсет ее кроваво-красного платья указывали на то, что это не было обычным разговором королевы со служанкой. – Знаешь ли ты причины, по которым Екатерина могла попросить перевести тебя в услужение к ней?

– Моя… моя сестра была одной из камеристок королевы-матери, – сказала, заикаясь, Вероника, пока Мария наливала вторую чашку чая и ставила ее перед девушкой. – Она покинула замок два года назад.

– Покинула замок? – спросила Мария, пока девушка дрожащими руками подносила чашку к губам. – Куда она уехала?

Вероника отпила чай и изобразила подобие улыбки.

– Она вышла замуж за дворянина, – чуть громче сказала она. – Он заплатил моим родителям богатый выкуп. Они все еще получают от него деньги.

Мария мрачно улыбнулась.

– И Екатерина устроила этот союз.

– Она очень хорошо относилась к моей сестре, – кивнула Вероника. – Мои родители сказали, что я должна стать для нее как можно лучшей горничной.

«Значит, сестра Вероники из приближенного круга Екатерины», – подумала Мария, пока девушка продолжала пить чай. Лишь самым преданным слугам Екатерины давали возможность заключить брак, помогая удачно его устроить. Похоже, из новой горничной сведения будет вытрясти тяжелее, чем надеялась Мария. Преданность Екатерине можно сломать, но вот преданность семье – сложнее.

– Это так мило, – проговорила Мария, наливая ей еще чаю. – Рада, что все так произошло. Королеве-матери не так легко угодить. Должно быть, твоя сестра была очень способная.

На лице девушки мелькнуло беспокойство, Мария увидела, как напряглись ее плечи.

– Но, конечно, тебе не о чем беспокоиться. Уверена, твоя сестра рассказала тебе, чего Екатерина ждет от своих слуг.

Снова этот беспокойный взгляд.

– Мои родители будут очень рады, если мне удастся найти достойного мужа, как моей сестре, – сказала девушка. – Мы не богаты, и мой отец иногда болеет и поэтому не всегда может работать.

– Должно быть, им тяжело. – Мария наклонила голову и внимательно посмотрела на горничную. – Должна сказать, Вероника, с тобой легко говорить. Я очень разочарована, что Екатерина успела забрать тебя к себе. И я думаю, не согласится ли она обменять тебя на одну из моих горничных.

Вероника едва не уронила свою чашку.

– Думаете, королева-мать согласится? – спросила она. – Правда?

– Уверена, твои родители очень обрадуются, если ты будешь прислуживать самой королеве, да? – Девушка так усердно закивала, что Мария испугалась, как бы у той не отвалилась голова. – Я спрошу ее, – продолжила она. – И уверена, что она примет мое предложение, только…

Лицо Вероники помрачнело.

– Только что?

Мария посмотрела в окно.

– Только я не уверена, что ты тот человек, которого я ищу. То, что я прошу от своих камеристок, отличается от того, что просит Екатерина, и если тебе нравится работать на нее, то не уверена, что тебя устроит одевать меня, заботиться о моей одежде, исполнять мои поручения.

– Конечно, устроит, – сказала девушка торопливо. – Я буду так рада. То, что просила меня делать королева-мать…

Она остановилась, ее личико сморщилось. Марии было почти жалко девушку. Вероника явно не унаследовала качества сестры.

– Если ты будешь работать на меня, то я требую полной честности, – продолжила Мария, глядя на горничную в упор. – Я не буду держать рядом с собой лжецов, которые скрывают какие-то секреты, Вероника. Если мне покажется, что ты передаешь Екатерине то, что услышала здесь, мне придется отослать тебя прочь.

– Я никогда не солгу, – настаивала девушка. – И все, что я услышу, уйдет со мной в могилу.

Мария взяла ее за руку.

– Вероника, Екатерина отправляла тебя к слуге, который напал на Алис Феврье?

Глаза у девушки стали огромными, она прикусила губу, над бровью выступил пот.

– Вероника? – повторила Мария. – Ты можешь мне рассказать. У тебя не будет проблем, Екатерина ничего не узнает.

Нижняя губа девушки дрожала, и она осторожно высвободилась.

– Королева-мать никогда меня ни к кому не отправляла, – сказала она тихо.

– Уверена? – настаивала Мария. – Это должно было быть позавчера.

Вероника покачала головой, избегая встречаться взглядом.

Мария поднялась, ее платье струилось вокруг нее, жесткий воротник заставлял выпрямиться во весь рост.

– Если ты врешь мне, последствия будут велики, – сказала она. – А я узнаю, если ты солгала.

– Нет, – сказала служанка, почти плача. – Клянусь.

– Тогда можешь идти, – сказала Мария.

Вероника неуверенно встала.

– Возьмете ли вы меня к себе? – спросила она. – Заберете у королевы-матери?

– Мне не нравится, когда меня окружают лжецы. – Мария сохраняла голос и взгляд спокойными и тяжелыми. – Так что, думаю, это вряд ли.

Девушка вытерла слезы, которые бежали по щекам, и уставилась на пол.

– Можешь идти, – повторила Мария снова, отвернувшись от горничной, которая вышла из комнаты, дверь за ней закрылась. – И молись богу, чтобы Екатерина не узнала об этом разговоре.

В другой половине замка Екатерина вернулась со срочного заседания, которое созвал Франциск. Отпустив слуг, она закрыла дверь в спальню, расстегнула ожерелье и сняла с указательного пальца тяжелое кольцо с рубинами и бриллиантами.

– Ненавижу, когда приходится сидеть в своих покоях, – сказала она, оттягивая нежную кожу вокруг глаз. Новая морщинка? Она надеялась, что нет. – Слишком много времени для размышлений.

Она отвернулась от зеркала, налила себе бокал портвейна из хрустального графина на комоде и выбрала книгу.

– Я стараюсь использовать время рационально. Возможно, я немного почитаю. Все должны читать. Это и правда один из способов самообразования. И я здесь только потому, что мой дорогой сын обеспокоен моей безопасностью.

Она сделала глоток портвейна и посмотрела на связанную светловолосую девушку, лежащую без сознания с кляпом на ее полу.

– В конце концов, – сказала Екатерина, – в замке скрывается сбежавшая ведьма.

Глава 13

В доме Дюкена было так тихо и спокойно, что звук каждого шага воспринимался как оглушающий грохот. Связав свою жертву и спрятав в кладовой, Кенна и Грир на цыпочках крались по дому, обыскивая каждую комнату в поисках улики. Какой, они и сами не знали, пока не дошли до спальни Дюкена.

– Это плохо, – сказала Кенна, взяв маленькую стеклянную баночку из коллекции таких же на комоде. – Даже не знаем, что ищем.

Грир не хотела признавать правоту Кенны, но беспокойство внутри ее росло. Времени у них было немного. Рано или поздно Дюкен вернется домой, и девушкам надо было уйти задолго до этого.

– Думаю, отсюда мы можем добраться до лошадей. – Грир осторожно выглянула в окно, заметив дорожку через маленький сад, которая вела мимо низкой стены в лес. – Можем поехать вдоль реки. Если он отравил всех этих людей, то должен держать где-то яды.

Говоря это, она продолжала открывать ящик за ящиком, проверяя на наличие тайных отсеков.

– И их должно быть много. Ведь ты сказала, что умерли человек десять, не меньше?

– Но он где-то все спрятал, – ответила Кенна, тряся бутылку. Его содержимое издавало приятный, шуршащий звук. – Каким бы ужасным он ни был, но он точно умен.

– Но еще этот человек очень самовлюбленный, – сказала Грир. Она посмотрела под кроватью, но там ничего не было. – Такой самонадеянный, так уверен в своей победе. Может, он держит это в качестве напоминания на видном месте.

– Возможно. – Кенна перекидывала баночку из руки в руку, наблюдая, как Грир копается в коробке с бумагами и книгами в кожаном переплете. – Не думаю, что он записал детали своего дьявольского плана, да?

Грир нахмурилась, пытаясь разобраться в записях журнала. Кенна поставила голубую баночку и взяла следующую, открыла пробку и осторожно обнюхала содержимое.

– О господи, – выдохнула Грир. – Похоже, и это сделал он.

Кенна сморщила нос от кисло пахнущих трав внутри баночки. Запах был знакомым, но вспомнить она не могла. В последний раз, когда она нюхала его, он точно был менее резким.

– Кенна, здесь рецепты и инструкции, как смешивать травы, – сказала Грир, протягивая тетрадь подруге. – И посмотри на имя, вписанное здесь.

– Гийом Майяр, – внимательно прочитала Кенна. – Но это же имя знахаря, учителя Алис.

Возбужденная Грир кивнула.

– И некоторые страницы помечены красными чернилами, заметки возле рецептов написаны разным почерком. Это рецепт лекарства для того, чтобы остановить спазмы, но если будет передозировка, то снадобье как раз способно их вызвать. Разве с его помощью нельзя сделать так, чтобы мать потеряла ребенка?

– Очень даже просто, – кивнула Кенна, ее сердце болело от мысли о матерях, которые страдали из-за этого человека. – Он монстр.

– Думаю, мы нашли доказательства, – сказала Грир, убирая тетрадь в свою кожаную сумку. – Если бы мы только могли найти травы, тогда точно смогли бы доказать, что это он.

Кенна посмотрела на баночку в руке. Вино. Вино, которое дали ей в хлеве, имело кислый запах. Она еще раз понюхала содержимое и быстро заткнула крышку. Голубое стекло означает яд, вспомнила она. Ее мать всегда предупреждала ее не трогать голубые баночки.

– Думаю, да, – согласилась она, передавая баночку Грир и собирая другие баночки и бутылочки, которые стояли на виду на комоде. – И ты права, не очень-то хорошо он прячет свои секреты.

Марии удалось снять официальное красное платье гораздо быстрее, чем надеть его. Как только Вероника покинула ее покои, молодая женщина потянула за завязки, которыми было зашнуровано платье, распутывая, пока не распустила их полностью и платье не упало грудой материи на пол. Она выбрала темно-серое шелковое платье попроще и посвободнее, когда кто-то постучал в дверь.

– Входите, – разрешила королева, повязывая ярко-синий пояс на талии.

За открытой дверью оказался Баш. И Ада.

– Прости, что не дождался, чтобы о моем приходе объявили, – сказал он, а малышка подбежала к Марии и обняла ее за колени, рыдая. – А еще мне жаль, что я не знал, как воспользоваться твоим тоннелем, но не думаю, что по пути нас видело много людей.

– Ничего страшного, – бросила Мария, наклоняясь, чтобы взять Аду на руки, но дитя было безутешно.

– Алис пропала, – объяснил Баш. – Франциск послал людей в Южную башню, чтобы забрать ее, но ее там не было. Ада осталась там одна.

– Ада, ты знаешь, где твоя сестра? – спросила Мария. Девочка отпихнула королеву, вырвалась из ее рук и пробежала через комнату, чтобы спрятаться под кроватью.

Мария схватилась за бедро, вероятнее всего останется синяк, и с открытым ртом уставилась на Баша.

– Ее уже, – он поднял руку, будто пытался вытянуть нужное слово из воздуха, – допрашивали.

– Ох, Ада… – Мария опустилась на пол рядом с кроватью. – Мне так жаль.

– Ей не причинили вреда, но вели с ней себя жестко, – сказал Баш. – Не уверен, что людям Франциска доводилось раньше допрашивать ребенка. Она ничего не знает. Ее даже в башне не было, она в этот момент все еще была в покое твоих фрейлин.

Мария растерялась. Сидя на каменном полу, она прислушивалась к плачу девочки и отчаянно пыталась придумать способ успокоить ее.

Баш присел рядом с ней.

– Узнала что-нибудь от горничной Екатерины?

– Она ни в чем не признается, – сказала Мария. – Но я уверена, что они обе в этом замешаны. Как только я начала ее расспрашивать, девушка фактически впала в истерику. Она запугана Екатериной, ее семья каким-то образом в ее руках. Ничего из предложенного мной не заставило ее изменить свое решение молчать.

– Тогда у нас нет доказательств причастности Екатерины, а теперь нет и Алис. – Себастьян вздохнул. – Ее исчезновение совсем не подтверждает ее невиновность в глазах тех, кто еще не определил свое отношение к ней.

– Но как она сбежала? – размышляла Мария вслух. – Как кто-то может выйти из южной башни не замеченным?

– Это практически невозможно. – Баш издал неуверенный смешок. – Знаешь, а я почти надеялся, что мы выведем ее тайком через твои тоннели.

На лице Марии проявилось огорчение.

– Если это была не я, – сказала она, – то сделал кто-то другой. Лишь один человек знает тоннели почти так же хорошо, как и я.

– Дай угадаю, – проговорил Баш. – Ее имя начинается на «Е»?

Мария тяжело вздохнула.

– Она всегда на шаг впереди нас, – сказала она. – Мне нужно было внимательнее смотреть на то, что происходит, а не проводить время с девочками.

– Откуда тебе было знать, что у Екатерины есть интерес к этой девочке, – сказал Баш, беря ее за руку и пожимая ее. – И мы по-прежнему не знаем почему.

– И мы не знаем, где ее можно найти, – сказала Мария, забирая руку у Баша и немного отстраняясь. Она знала, что между ними не происходит ничего непристойного, но Кенне или Франциску, если они зайдут и увидят эту картину, может так не показаться. – Если ее еще можно найти. Кто знает, что сделала с Алис Екатерина.

– Или как далеко она может зайти, – согласился Баш. – Я вернусь к Франциску, разузнаю, что смогу. Если и есть новости, то до него они дойдут первыми.

– Спасибо, что привел ко мне Аду, – поблагодарила Мария, когда Баш встал, чтобы уйти. – Я о ней позабочусь.

Баш кивнул.

– Я не мог оставить ее с этими стражниками. Закончив допрос, они бы и ее отправили в темницу.

– Теперь она в безопасности, – сказала Мария. – Я не выпущу ее из вида снова.

Баш грустно улыбнулся Марии и, уходя, тихо закрыл за собой дверь.

Присев на корточки, Мария перекинула свои длинные волосы через плечо и заглянула под кровать.

– Привет, – сказала она.

Свернувшаяся в комочек Ада приоткрыла один глаз и посмотрела на королеву.

– Знаю, что последние дни для тебя были очень сложными, – сказала Мария и легла на живот, чтобы получше видеть девочку. – Я уверена, что под моей кроватью тебя никто не найдет, так что там и оставайся.

– Моя мамочка всегда заставляет меня вылезать из-под кровати, – сказала Ада, с подозрением глядя на Марию. – Она говорит, я не должна прятаться.

– Вот как, – произнесла Мария, отметив, каким чистым был пол. Такие вещи она уже не замечала, еще одна часть жизни при дворе, которую она принимала как должное. – А мне кажется, прятаться под кроватью – отличная идея. На самом деле я тоже не прочь присоединиться к тебе, если ты не против.

Ада подавила смешок.

– Но ты королева!

Мария рассмеялась вместе с ней.

– Но мне очень грустно сидеть здесь, когда ты прячешься.

Мгновение обдумав предположение Марии, Ада вытянула ноги под огромной деревянной кроватью.

– Тогда можешь прятаться тут со мной.

И только Мария успела полностью забраться под кровать, дверь снова открылась, и она увидела, как в комнату входят две пары кожаных сапог, за которыми следовали стражники в форме – их плащи развевались у щиколоток. Глаза Ады округлились от страха. Обняв девочку за плечи, Мария прижала палец к губам и еле слышно шикнула.

– Мы прячемся, – прошептала она. – Помнишь?

Ада молча кивнула и прижалась покрепче к королеве.

– Мария? – прозвучал голос Франциска, когда он вошел и остановился у ее ванной. – Ты здесь?

– Еще минуту назад она была здесь, ваше величество, – заговорила одна из горничных Марии из коридора. – Возможно, она ушла искать вас.

Франциск подошел к секретному ходу, ведущему в тоннели. Он знал о том, что Мария иногда использует такие туннели, но не был с ними настолько хорошо знаком. Если он войдет туда один, то, возможно, не сможет найти дорогу назад.

– Не сомневаюсь, что с Марией все хорошо. Думаю, она с Кенной, Лолой или Грир. – Второй голос и пара сапог принадлежали Башу. – Пойдем Франциск, должна вернуться стража, обыскивающая конюшни. Нужно послушать, что они скажут.

Какое-то время Франциск еще колебался.

– Кого-то отправили узнать, как Лола?

Мария затаила дыхание. Конечно, Франциск волновался за Лолу. Это естественно. Она была матерью его ребенка. Не было причин ревновать, он защищал своего сына. Своего единственного сына.

Франциск и стражи вышли из комнаты, а Баш на секунду задержался.

– Хороший трюк, дамы, – тихо сказал он перед тем, как уйти. – Отлично спрятались.

Мария и Ада улыбнулись друг другу, дверь закрылась, шаги мужчин стали затихать.

– Они не знали, где мы! – воскликнула Ада, радуясь успеху.

– Мы сделали это так хорошо, что даже король нас не нашел, – сказала Мария, и они обе растянулись под кроватью. – Наверное, ты прячешься лучше всех во Франции.

– Я в этом гораздо лучше Алис, – похвасталась девочка. – Когда мы играем в прятки, я всегда нахожу ее, но она меня никогда не находит. Однажды я спряталась в бочонке в саду и пробыла там целую вечность.

– Очень впечатляет, – сказала Мария. – Как ты думаешь, она сейчас прячется?

Ада покачала головой, улыбка пропала с ее лица.

– Нет, – сказала она. – Вы бы уже нашли ее. Она совершенно не умеет этого делать.

Мария убрала светлые кудряшки с лица девочки и нежно поцеловала ее в лобик.

– Как ты думаешь, где она?

– Ушла, – сказала Ада. – Прошлой ночью я не видела ее в своих снах, как больше не вижу мамочку и папочку.

Положив голову на руки, Мария уставилась на каркас своей кровати. Столько ночей она провела на ней и даже не думала заглянуть вниз. Ада протянула руку, схватила прядь волос Марии и начала осторожно заплетать ее в косичку.

– Сколько тебе лет, Ада? – спросила Мария, стараясь держаться спокойно и не спугнуть девочку.

– Шесть, – ответила она. – Зимой исполнится семь.

Шесть. Столько же, сколько было Марии, когда ее отослали в монастырь.

– Ты понимаешь, почему все боятся Алис?

Ада кивнула, высунув кончик языка, – она сосредоточилась на прическе Марии.

– Они думают, что она ведьма, – проговорила она. – Но это не так.

– А ты знаешь, кто такая ведьма?

Ада легонько пожала плечами.

– Не очень, – сказала она. – Но это что-то плохое, да?

– Обычно, да, – согласилась Мария. – Ведьма – это та, кто может делать вещи, которые обычные люди не могут.

Ада на мгновение прекратила заплетать косичку Марии.

– Я могу дотянуться языком до носа. А Алис не может. Я ведьма? – предположила малышка.

– Не думаю, – засмеялась Мария. – Обычно это странные вещи, которые пугают людей и заставляют их чувствовать себя неловко. Вещи, которые другие люди не понимают.

Маленькая девочка попыталась продолжить заниматься густыми волосами Марии, которые выпадали из ее трясущихся ручек.

– Что случилось? – испугалась Мария, когда Ада начала тихо рыдать. – Я не хотела тебя расстраивать.

– Если я скажу тебе секрет, ты сможешь хранить его всегда-привсегда? – Ада шмыгнула носом. – И никогда не говорить никому, даже королю?

– Обещаю. – Выражение лица Марии было таким торжественным, что Ада должна была ей поверить. – Унесу в могилу.

Ада вытерла слезы тыльной стороной ладошки и глубоко вдохнула.

– У меня бывают сны, – прошептала Ада. – Иногда я вижу то, что еще не случилось.

– И эти вещи потом случаются? – спросила юная королева.

– Иногда, – призналась девочка. – Но мне снятся только те, кого я люблю или кого хорошо знаю. У меня был сон о том, что наши родители нас покинут, а теперь я их больше не вижу.

Мария посмотрела на крошку, лежащую рядом с ней, и взяла ее за руку.

– Кто-нибудь еще знает об этих снах?

– Мама знала, – сказала Ада. – Но она велела никогда никому не рассказывать. Однажды, когда мне было пять, к нам в деревню пришел высокий мужчина с бородой и сказал, что знает о моих снах и что они у него тоже есть. Сказал, что они не плохие, но люди не поймут, что в этом нет злого колдовства. Это значит, что я ведьма?

Высокий бородатый мужчина, который тоже видел сны о том, что еще не произошло. Единственный человек из тех, кто был знаком Марии и подходил под это описание, – Нострадамус. Но он покинул двор и бог знает где находился. Сейчас он им не помощник.

– Расскажи мне все, что ты помнишь о высоком мужчине, – осторожно попросила Мария, не желая напугать девочку, но отчаянно желая узнать, зачем предсказатель приезжал в Осер. – Где ты встретила его? Он был один?

– Он был с дамой, – сказала Ада. – Она была очень важной, хотя притворялась, что не такая. В тот день я пошла навестить Гийома с Алис. Иногда он показывал мне, как можно заставить быстрее расти мои цветы. Гийом даже мог заставить их принять определенный цвет, и он показал мне, как сделать розовые.

– И дама с бородатым мужчиной приехала в дом Гийома? – спросила Мария.

Ада кивнула.

– Он велел нам с Алис выйти из дома, пока разговаривал с дамой. Она была такой злой, продолжала говорить, что это его обязанность помогать ей, что он должен делать это ради Франции, и если он будет задавать ей вопросы, то это будет смена.

– Может, она сказала «измена»? – предположила Мария.

Пугать невинного человека государственной изменой, чтобы получить то, что она хочет? Скорее всего этой женщиной была Екатерина.

– Да, возможно, – сказала Ада. – Похоже, Гийом очень испугался ее. Высокий мужчина вышел и встал с нами, а они пошли к его травам. – Он был очень милым, не то что та дама, – продолжила девчушка, потом сжала губы, будто пытаясь вспомнить. – Он попросил Алис принести ему растение, только я не помню какое. Никак не могу запомнить их названия, а Алис злится на меня.

– Это не важно, – сказала Мария. – Ты можешь вспомнить, что сказал высокий мужчина?

– Это было так давно. – Ада прижала ладошки к щекам. – И мне было лишь пять.

– Попробуй, – умоляла Мария. – Ради меня.

Ада крепко зажмурила глаза и сжала руки в кулачки.

– Он сказал, что видел сон про меня и что он знает мое имя, – сказала она. – Потом он сказал, что когда был маленьким мальчиком, то рассказывал людям о своих снах и этим пугал их, так что я не должна никому рассказывать о своих, даже родителям, если только не буду точно-преточно уверена, что могу доверять этим людям. Но я им доверяла.

– Конечно, – согласилась Мария, погладив ее по волосам. – Я встречала твоих родителей, они были очень добрыми.

– Да, – кивнула Ада с гордостью. – Они были очень хорошими.

– А что потом сказал высокий мужчина? – спросила Мария.

– Что однажды он вернется и будет учить меня, как Гийом учил Алис, – припомнила она, уверенная в каждом слове. – Потому что мои сны особенные и именно поэтому должны оставаться секретом.

Мария почувствовала, как снова смягчилась. Бывали времена, когда они с Нострадамусом оказывались не согласны друг с другом, но после всего, что он сделал для нее, она всегда будет считать его другом Франции и своим другом.

– Он, похоже, и правда очень милый человек, – сказала Мария. – Надеюсь, что однажды он вернется.

Глава 14

Сняв ожерелье, Екатерина приподняла подбородок, еще раз изучая себя в зеркале.

– Конечно же это никакая не новая морщинка, – сказала она, закрывая свой шкаф и пряча шелковые шарфы, которыми связала свою жертву. – Вот глупышка.

Под кроватью зашевелилась Алис. Королева-мать улыбнулась.

– Как раз вовремя, – высказала недовольство Екатерина. – Я уж думала, что застряну тут навсегда.

Екатерина тихо прошла через комнату, почти не издавая никаких звуков на покрытом плиткой полу. Положив руку на дверь, она откашлялась и приготовилась.

– Стража!

Выскочив в коридор, она оглядела его с выражением полнейшего ужаса.

– Стража! – закричала она. – Она здесь! В моих покоях!

К двум стражникам у ее дверей немедленно присоединились остальные и устремились в ее комнату, а камеристки спешили окружить ее.

– Она под кроватью. – Екатерина глубоко вдохнула, чтобы вызвать слезы. – Я читала и уже собралась вздремнуть, как вдруг увидела ее. Пожалуйста, приведите Франциска! Я должна увидеть своего сына.

С притворной мукой она изобразила обморок, а стражники потащили Алис в коридор. По сравнению со стражниками полусонная и совершенно сбитая с толку девочка казалась крошечной.

– Где я? – спросила она и сморщилась, когда они быстро схватили ее за запястья. Затуманенным взглядом она посмотрела на Екатерину. – Кто вы?

Скрывая облегчение, бывшая королева поднялась с пола и мягко оттолкнула горничных, демонстрируя им, что с ней все в порядке.

– Я Екатерина Медичи, – с гордым видом проговорила она, окидывая девочку взглядом с головы до ног. – И твой план провалился, ведьма.

Алис огляделась вокруг, ее огромные голубые глаза были наполнены слезами.

– Как я сюда попала? – Она отшатнулась от стражников, которые тут же схватили ее еще сильнее. – Где Мария?

– Так ты признаешься? – воскликнула Екатерина, указывая на собравшуюся толпу. – Твоей целью была королева?

– Матушка! – Франциск с растрепанными волосами и пылающим лицом летел по коридору, Баш рядом с ним. – Ты невредима!

– Да, мой милый, – сказала она, прижимая руки к сердцу. – Она была под моей кроватью, но, похоже, нацеливалась на Марию.

– На Марию? – Франциск повернулся к Алис, сжав руки в кулаки. – Ты бы напала на свою королеву? – спросил он. – После всего, что она сделала для твоей защиты.

– Нет! – закричала Алис, вырываясь от стражников. – Клянусь, я бы не стала.

Баш уставился на Екатерину, страх и облегчение на ее лице мешались еще с чем-то, чего он не мог понять.

– Франциск, что случилось? – Мария приближалась к покоям королевы-матери в сопровождении нескольких стражников. – Ты нашел Алис?

– Которая пряталась и выжидала, – ответила Екатерина, – под моей кроватью. Бог знает, как она попала в мои покои.

Мария посмотрела на Баша, который незаметно покачал головой. У них не было достаточно доказательств, чтобы обвинять Екатерину в чем-либо, особенно, когда Франциск считал, что Алис поймали с поличным, готовую напасть на его мать.

– Франциск, – Мария встала между королем и Екатериной, – этому должно быть объяснение.

– Обыскать девочку, – приказал Франциск, не обращая внимания на жену.

– Франциск, пожалуйста, – взмолилась Мария. – Позволь мне поговорить с ней.

– Тебе не о чем с ней говорить, – отрезал Франциск, отказываясь посмотреть жене в глаза. – Уже умерли двое. У меня нет выбора, Мария.

– Пожалуйста, ваше высочество, – прошептала Алис, глядя на Марию огромными, наполненными страхом глазами. – Пожалуйста, помогите мне.

Совершенно растерянная, отчаявшаяся и напуганная Мария посмотрела на нее.

– Ваше высочество, вот это было в карманах. – Стражник раскрыл ладонь, на которой лежали веточки тимьяна. Но Мария своими глазами видела, как вчера девочка сорвала их в королевском саду. – И все.

– Травы? – воскликнула Екатерина с неприкрытым удовольствием. – Интересно, для чего они ей нужны?

Мария с горящими глазами возмущенно повернулась к свекрови.

– Это тимьян, – сказала юная королева. – Она собирала их в нашем саду, чтобы сделать чай для сестры, у которой болел желудок. Неужели вы не распознали его, Екатерина? С вашими обширными знаниями о лекарствах из трав.

– Не понимаю, о чем вы, – холодно ответила Екатерина, обходя невестку и сосредоточив свое внимание на Франциске. – Мы не можем больше рисковать. Пока девчонка жива, мы все в опасности, включая тебя и Марию. Нужно действовать сейчас.

– Отвести ее в темницу, – приказал Франциск. Когда стража потащила Алис, ее крики наполнили коридоры, разносясь эхом по замку. Мария открыла рот, чтобы заговорить, но Франциск поднял руку.

– Не хочу слушать, – сказал он. – Это уже достаточно далеко зашло. Сейчас мне нужна твоя поддержка, Мария, как ты и обещала.

Последовав за стражниками, он оставил Марию, Баша и Екатерину с горничными. Вежливо улыбнувшись своей компании, Екатерина повернулась к горничным, страх мгновенно слетел с ее лица.

– Пойдите и обыщите мои покои, – приказала она напуганным девушкам, среди которых Мария заметила Веронику. Высокая и темноволосая, она подчеркнуто смотрела перед собой. – Обратите внимание на все необычное, но не трогайте. Не трогайте ничего, что она могла проклясть. Стражники уберут все, что выглядит подозрительно.

Девушки кивнули и неохотно пошли выполнять приказ, они перешептывались и хватали друг друга за руки, когда входили в покои Екатерины, столь же убежденные в вине Алис, как и весь Осер.

– Слава богу, все кончено. – Екатерина улыбнулась Марии и Башу. – Вы только на себя посмотрите, – сказала она и, уходя, снова обернулась к ним. – Неразлучны, как воры. Прямо как в старые добрые времена, да?

– Она думает, что вышла сухой из воды, – сказала Мария, наблюдая, как королева-мать с уверенным видом удаляется прочь.

Баш громко вздохнул.

– Потому что так оно и есть. Без доказательств у нас связаны руки. – От огорчения он сильно ударил по стене, заставив Марию подпрыгнуть. Она уже видела разозленного Баша и очень не любила, когда он сердился. Но в этот раз она его понимала.

– Мария, у нас почти не остается времени, – продолжал он, сжимая и разжимая руку и стараясь скрыть, что ему больно. – Если мы не найдем того, что связывает Екатерину с убийствами во дворце, Франциск казнит Алис, а Екатерина с Дюкеном останутся на свободе.

– Бежим к черному ходу, потом через сад, потом перелезем через стену, – снова повторила Грир, надеясь что Кенна запомнит маршрут их побега. – Как только окажемся в лесу, пойдем по течению реки. Лошади примерно в полумиле отсюда.

– У тебя с собой травы и тетрадь? – прошептала Кенна, которая, крадучись, спускалась в рабочий кабинет Дюкена. Это была темная мрачная комната, полная книг и секретов, которые ей вовсе не хотелось бы изучать.

– В сумке, – подтвердила Грир, похлопав по кожаной сумке, висевшей у ее бедра. – На горизонте все чисто?

Кенна вошла в комнату, крепко прижимаясь к холодной каменной стене. Все было тихо и спокойно, как и когда они вошли в дом.

– Он еще не вернулся, – сказала она приглушенным голосом. – Идем.

Парочка бежала через дом к кухне, когда они услышали голоса за дверью. Кенна резко остановилась у стола, перекрыв дорогу Грир, которая врезалась в стул, и тот упал на пол. Охваченные паникой девушки уставились на упавший стул. Особо не раздумывая, Грир подняла его и запихнула под стол. Кенна схватила подругу за руку и потянула ее назад в кабинет. Как только они спрятались за книжным шкафом, дверь в кухню открылась.

– Что это было? – В дом влетел Дюкен, его лицо пылало яростью. Побег пленницы вывел его из себя. – Ты это слышал?

Кенна задержала дыхание, а Грир отчаянно пыталась дышать потише. Кенна только покачала головой. Если Дюкен найдет их здесь, в живых они точно не останутся. Грир прикрыла глаза, сосредотачиваясь и заставляя себя успокоиться.

– Юбер? – позвал Дюкен. – Ты где?

– Юбер? – пробормотала Грир, ее лицо побелело от страха.

– Повар? – Кенна изобразила, как подруга напала на того со сковородкой.

– Ее нет ни в церкви, ни в таверне, сэр, – сообщил голос в кухне. – Сейчас мы обыскиваем дома, это не займет много времени.

– Юбер! – снова закричал Дюкен, не обращая внимания на слова мужчины. – Какого черта ты там делаешь?

Краска сбежала с лица Кенны. Они нашли его.

– Жак, развяжи его, – приказал Дюкен, а повар протяжно стонал. – Она была здесь! Обыщите конюшни, она может быть в одной из построек снаружи.

Девушки услышали, как Дюкен ринулся наверх, решив не проверять комнаты на нижнем этаже, и они точно знали, что он искал. Тетрадь и яды, которые были в сумке Грир.

– Нам нужно уходить отсюда, – прошептала Кенна, крепко сжимая руку Грир. – Немедленно.

Грир кивнула, призывая всю свою храбрость, пока они вставали и покидали укрытие. Они пробежали через библиотеку на кухню, опрокидывая стопки книг на своем пути. Все еще не совсем пришедший в сознание повар растянулся на полу, Кенне пришлось перешагнуть через него, чтобы добраться до черного входа.

– Кенна!

Грир уже была в дверях, когда Юбер схватил ее за лодыжку. Закричав от страха, она дернула ногу, но он крепко держал. За неимением других вариантов Кенна схватила сковороду со стола, где оставила ее подруга, и ударила мужчину по руке. Он завыл от боли и отпустил ногу Грир, вцепившись в поврежденную кисть.

– Зачем ты тащишь ее с собой? – спросила Грир Кенну, которая мчалась по саду со сковородой под мышкой.

– Потому что она оказалась очень полезной, – ответила Кенна, помогая подруге перелезть через низкую стену, за которой начинался лес. – Кто знает, когда она нам может снова понадобиться.

Глава 15

Мария встала на колени перед своей новой подопечной, завязывая черную ленту на ее плаще в аккуратный бант.

– Уверена, что хочешь это сделать? – спросила Мария, расправляя плащ, чтобы он аккуратно сидел на девочке.

Ада посмотрела прямо в глаза королеве Франции.

– Да, – сказала она. – Я хочу увидеть сестру.

– Тогда ладно. – Мария быстро и крепко обняла ее, затем встала, протягивая руку малышке.

Когда Мария проснулась, Франциск уже покинул покои.

Спали они оба беспокойно, в одной кровати, но по разные стороны. Казнь Алис должна была состояться на рассвете, но Мария почувствовала, что муж покинул постель, когда солнце еще и не начало вставать. Как только он ушел, она заставила служанок привести Аду, зная, что в такую ночь девочка не сможет спать. Хотя она ясно дала понять, что Ада никому не может причинить вреда, ее служанки держались от нее на расстоянии, хотя это ее сестру считали ведьмой.

Мария грустно посмотрела на девочку, и они начали свое печальное путешествие по замку. Она будет нести это бремя всю свою жизнь. Сирота, сестра ведьмы. И никто не знал, что именно у нее были сверхъестественные способности.

– Мария!

Мария ожидала увидеть Баша этим утром, но не в таком состоянии. На нем был тот же наряд, что и вчера, и его волосы были всклокочены. Мария занервничала от того, что, похоже, Себастьян был невероятно напуган, чего с ним еще никогда не случалось.

– Мария, ты видела Кенну? – Нервозность так и исходила от него, когда он говорил. – Ночью она не появилась в наших покоях, и никто не видел ее со вчерашнего дня.

– Не видела. – Мария напряглась, стараясь вспомнить, когда в последний раз видела подругу. – В последний раз я видела ее, когда вы вернулись из Осера.

Баш потер покрасневшие глаза.

– Когда я проснулся вчера утром, ее не было в нашей постели, но я решил, что она злилась на меня. Ты же ее знаешь. – Да, Мария прекрасно знала, какой вспыльчивой и упрямой бывала Кенна. Именно поэтому она тоже разволновалась. – И я был так занят весь день, что даже беспокоиться времени не было, пока я не вернулся в покои. Я подумал, что, возможно, она отправилась ночевать к Лоле, ожидая, что я найду ее и попрошу прощения за нашу ссору, но Лола не видела ее несколько дней.

– Ты говорил с Грир? – спросила Мария, стараясь не думать, о чем они ссорились. – Они очень близки. Она может быть в ее покоях.

Баш покачал головой.

– Ее там не было. Их обеих.

– Подожди. – Мария была сбита с толку. – Грир тоже пропала или ее просто там не было?

– Никто из слуг не знает, где она, – сказал он. – Я знаю, что им обеим иногда хочется побыть одним, но я беспокоюсь, Мария. После всего происходящего я очень беспокоюсь.

– Ты же не думаешь, что причина этого в Алис? – спросила Мария, становясь перед Адой.

– Конечно, нет, – ответил он. – Скорее уж в Екатерине. Что, если она спрятала их где-то, пока не свершится казнь? Своего рода страховка против нас?

Мария хотела сказать Башу, что это глупость, что Екатерина не знала об их подозрениях, что она вряд ли пойдет на это, но холодная грубая правда была в том, что, если бывшая королева Франции хотя бы подозревала, что кто-то объединился против нее, возмездие было быстрым и жестоким.

– Но она не угрожала, – аргументировала Мария. – Я абсолютна уверена, что Екатерина на все способна, но если бы она пыталась остановить наше расследование, то мы бы знали. Здесь что-то другое. Их лошади все еще в конюшнях?

Баш потер лицо руками, раскрыл глаза пошире, борясь с усталостью.

– Я там еще не был, – признался он. – Даже не подумал. Зачем им могли понадобиться их лошади?

– Может, просто так. – Мария успокаивающе положила руку ему на плечо. – Может, они просто отправились на конную прогулку, и одна из лошадей повредила себе что-нибудь. Скорее всего, Кенна скоро найдется, замерзшая и голодная, и будет молить о прощении.

Баш смотрел на Марию, отчаянно желая поверить ей.

– Мне нужно отвести Аду к сестре, – проговорила Мария, оглянувшись на девочку с грустными глазами. – Казнь состоится на рассвете.

– Не могу поверить, что Дюкен уйдет безнаказанным. – Баш говорил, стиснув зубы, такой уставший и злой, что все расплывалось у него перед глазами. – Это никак не остановить?

– Не вижу как, – вздохнула Мария. – Не хочу, чтобы Ада там была, но я обязана присутствовать. Я обещала девочке и ее родителям, что она будет спасена. Меньшее, что я могу сделать, быть с ней до конца.

– Я тоже там буду, – пообещал Баш. – Я привез ее сюда, я дал те же обещания. Я не дам вам пройти через это в одиночку.

Мария грустно улыбнулась ему.

– Всю ночь я молилась о чуде, а теперь я боюсь, что оно не случится.

– Пожалуйста, Мария, не грусти. – Ада напомнила о себе, потянув за юбку черного платья Марии. – Все будет хорошо.

Мария посмотрела вниз, голубые глаза ребенка были ясными и спокойными. Она привыкла, что Ада со спокойным лицом переживает и страхи, и горести, но, возможно, сейчас в ней говорило нечто другое.

– Прошлой ночью тебе снились сны, Ада? – спросила она.

– Да, много, – сказала Ада, сияя. – Но теперь нам надо сходить, проведать Алис. Она напугана.

– Сны? – Баш уже ничего не понимал, а Ада взяла Марию за руку и потащила прочь.

– Потом объясню, – сказала Мария.

Баш стоял в коридоре и наблюдал, как они уходили в сторону камер, а небо за ним становилось из черного серым.

– И не волнуйся, Баш! – крикнула Ада. – Кенна ужасно грязная, но у нее есть сковородка.

Мария провела слишком много времени в темницах замка, но она никогда не входила туда с таким тяжелым сердцем, как в этот день. Она посмотрела на Аду, луч надежды в ее глазах только делал все хуже. Пусть у девочки и были сновидения, но это могло ничего не значить. Предсказания Нострадамуса менялись все время. Надежда помогала молодым сохранять силу, но с каждым днем, проведенным Марией в замке, она чувствовала, как становится старше. Дни, когда она держалась за надежду, прошли. Теперь она казалась помехой, из-за которого было тяжело взглянуть в лицо жестокости реальной жизни.

– Открой дверь, – приказала Мария стражнику, стоящему перед дверью темницы Алис. На самом деле в коридоре выстроилось несколько стражников, по меньшей мере полдюжины, все носили синюю форму гвардии короля. Но никого из них она не узнавала.

– Ваше высочество, нам не позволено никого впускать, – с неохотой проговорил караульный. – Сама королева-мать послала нас сюда.

Стражники Екатерины. Конечно.

– Как хорошо, что королева-мать отправила стольких мужчин защищать замок от тринадцатилетней девочки, – бросила Мария презрительно. – Какие вы, должно быть, храбрые и сильные.

– В-в-в-ваше высочество, – заикался стражник.

– Откройте уже, наконец, дверь, – перебила его Мария. – Здесь содержится заключенный Франции, а я королева Франции. Ей будет позволена встреча с сестрой, пока ее судьба не решится.

Повозившись с тяжелой связкой ключей, стражник открыл дверь камеры Алис и отошел в сторону. Мария поняла, что они напуганы. Они боялись девочку-подростка, потому что кто-то сказал, что так и должно быть. Страх – ужасная сила, неудивительно, что Екатерина так хорошо умела манипулировать ей.

Алис сидела в темной камере в полной темноте. Она свернулась в клубочек, голова уткнулась в колени. Как будто она вернулась назад в Осер, в хлев. После всего, что она пережила, ей было суждено встретить ту же судьбу.

– Алис, – прошептала Мария, ее глаза привыкали к темноте. Свечи, которые принесли они с Адой, едва освещали кромешную тьму ночи в клетке. – Это я, Мария. Привела сестру повидаться с тобой.

Она услышала звук в дальнем углу комнаты, но Алис продолжала молчать.

– Погоди минутку, – сказала Мария. – Я сейчас вернусь.

Вернувшись в коридор, Мария увидела, как напуганные стражники столпились вместе.

– Что такое? – потребовала она. – Почему вы не на своих постах?

– Дверь не должна открываться, ваше высочество, – ответил стражник, который впустил ее. – Мы должны держать ее закрытой, чтобы не дать ведьме наслать еще больше заклятий на дворец.

– Думаете, ведьме нужна открытая дверь, чтобы насылать заклятия? – спросила Мария. – С чего вы это решили? Если она может убить, не прикасаясь, то закрытая дверь для нее не помеха. Теперь зажгите дюжину ламп, принесите их сюда и постарайтесь не верить во все, что слышите.

Один за одним стражники входили в камеру, огромные вооруженные мужчины, трясущиеся перед двумя маленькими девочками. Как только они оставили свечи и ушли, Мария встала на колени рядом с Алис и крепко обняла ее, когда та начала рыдать. Тьма успокаивала. Она уносила прочь дневной свет и проходящие часы. Теперь Алис видела, как рассветные лучи отбрасывали тени на пол открытой камеры, и она знала, что уже утро. Пришло время встретить свою смерть.

– Я не знаю, что сказать. – Мария гладила девушку по волосам и укачивала ее на руках. – Если бы я могла хоть что-то сделать… Баш все еще пытается доказать твою невиновность, но у нас заканчивается время.

Алис посмотрела на королеву, ее голубые глаза были налиты кровью, кожа вокруг носа содрана.

– Клянусь, – сказала она, словно Мария и так не верила ей, – я не причиняла никому вреда. Ни в Осере, ни в замке.

– Понимаю, ты дважды оказалась не в том месте и не в то время, – сказала Мария. – В Осере, а потом здесь. Я не верю, что ты причастна к чему-то из случившегося.

Все трое сидели тихо, в камере раздавался лишь треск свечей и ламп.

– Тебе принесут завтрак? – спросила Ада, нарушая тишину. Мария посмотрела на девочку, которая сидела, скрестив ноги, напротив одной из ламп, осторожно тыкая пальцем в стекло. – Я есть хочу.

– Ада, – сказала Мария тихо, не желая упрекать девочку. Иногда горе проявляется очень странно. – Хочешь поговорить с сестрой наедине?

– Мы постоянно говорим наедине. – Малышка вытянула длинную прядь волос и зажала ее между носом и верхней губой, как усы. – Я хочу свой завтрак.

Алис посмотрела вверх, вытирая глаза рукавом грязного платья.

– У тебя был сон? – спросила она сестру. – Или ты сошла с ума?

– Много снов, – снова сказала Ада, улыбаясь. – Они почти здесь.

– Кто почти здесь? – спросила Мария, а Алис отодвинулась от нее и уставилась на Аду. – О чем ты говоришь?

Ада пожала плечами и жестом указала Марии приблизиться. Она прижала ручку к ее уху, будто собиралась рассказать секрет.

– Если хочешь, – прошептала малышка. – Я могу быть твоей маленькой девочкой. Все мальчишки ужасные.

Испуганная Мария выпрямилась.

– Они все уже почти здесь, – повторила Ада, раскачиваясь из стороны в сторону. – Но не думаю, что я скоро получу свой завтрак.

Прежде чем Мария и Алис успели расспросить ее побольше, дверь в камеру с треском распахнулась, и появились несколько новых стражников с мужчиной, которого Мария уже видела раньше. Это был священник, который наблюдал за казнями во дворце.

Нахмурившись, Мария поцеловала Алис в лоб, отстранилась, взяла Аду на руки и встала.

– Мы все еще молимся, – прошептала она, оставив Алис для ее последней исповеди.

Глава 16

– Она не должна здесь находиться, – сказал Франциск, когда Мария и Ада вышли во внутренний двор.

– Я просила ее вернуться в покои, но она отказалась, – сказала Мария, посмотрев вниз на девочку. Улыбка покинула ее лицо, но она оставалась спокойной, излучая странную уверенность, которую Мария практически почувствовала, когда взяла ребенка за руку. – Это ее сестра. Если бы сегодня казнили члена твоей семьи, разве тебя бы здесь не было?

– Но она не член нашей семьи, – напомнил Франциск. – Это девочка, которая прибыла сюда несколько дней назад, подозреваемая в колдовстве. Почему ты не можешь это запомнить?

– Удивлена, что ты не собираешься сжечь ее на костре, – сказала Мария, не отвечая на его вопрос. – Разве обезглавливание работает на ведьмах? Или ты ожидаешь, что она подберет свою голову и улетит на метле?

– Алис казнят не как ведьму, – ответил он, глядя как оранжевые и розовые полосы рассекали бледно-голубое рассветное небо. – Ее признали виновной в убийствах.

Мария не могла отвести взгляд от палача, высокого и надменного, уже надевшего свою черную маску-капюшон. По спине побежали мурашки от мысли, что она могла проходить мимо него в коридорах и даже не знала его имени. Она даже могла улыбаться ему и отвечать на его приветствия. И могла продолжать делать это, так и не узнав, что он отнял жизнь невинной девочки.

– Ты знаешь, что у меня не было выбора, – сказал Франциск, делая еще одну попытку получить прощение жены, прежде чем все случится. – Я не жду, что ты меня поддержишь в этом, но скажи, что, по крайней мере, понимаешь меня.

– Я не поддерживаю это решение и не примирюсь с ним, – сказала Мария. – И если бы у меня был еще один день, чтобы доказать причастность действительно виновного в смерти слуг, то у нас был бы совсем другой разговор, Франциск. И если честно, я не знаю, какой исход был бы лучшим для нас обоих.

В отличие от большинства казней, которые проходили в замке, эта не была открыта для обычных людей или членов двора. Присутствовали лишь Франциск, стражники и его личный лекарь. На их глазах палач точил свой топор о колоду.

– Я же не опоздала?

Появился еще один зритель – Екатерина.

– Мама, тебе обязательно здесь присутствовать? – спросил Франциск, оглянувшись на Марию, которая продолжала смотреть вперед. – Это не публичная казнь.

Екатерина казалась ошеломленной.

– Ты думаешь, я здесь для того, чтобы пощекотать себе нервы? – спросила она, прижимая руки к груди. – Франциск, мне обидно. Эту маленькую оборванку нашли в моих покоях, когда она пыталась убить меня. Я хочу убедиться, что все выполнят, как следует. Если бы это зависело от меня, то ее бы четвертовали. И удар топора по шее – это не наказание за покушение на жизнь королевы.

– Бывшей королевы, – подчеркнула Мария, не глядя на свекровь.

– Доброе утро, Мария, – сказала Екатерина тепло. – Как вы в этот чудесный весенний день?

Ада прогнулась назад, чтобы посмотреть на Екатерину из-за юбки Марии, все еще крепко держась за ее руку.

– А это, должно быть, младшая сестренка, – сказала Екатерина, улыбнувшись и помахав рукой. Ада помахала в ответ, широко улыбаясь. – Странная малышка. Мне кажется или она испытывает облегчение, что это не ее послали на плаху? По крайней мере, не сейчас.

С другой стороны внутреннего двора открылись ворота, и через них промаршировала дюжина королевских гвардейцев, ведя перед собой Алис со связанными запястьями. Хотя Мария только что видела ее и разговаривала с ней, но вид девочки рядом с плахой шокировал королеву. Она была такой маленькой и была в таком замешательстве. Всего лишь юная девушка в окружении мужчин в серебряных доспехах, слишком напуганная, чтобы заговорить.

– Мария, я здесь. – Рядом с Марией появился Баш, крепко сжав ее руку и беря Аду за свободную руку. Франциск посмотрел на своего брата по отцу, они обменялись мрачными взглядами, но Баш не оставил свой пост рядом с Марией.

– Есть какие-нибудь новости о Кенне и Грир? – спросила Мария хриплым, но уверенным голосом.

Баш покачал головой.

– Их лошадей в конюшнях нет. Как только все закончится, я возьму солдат и поеду их искать.

Мария была потрясена его словами.

– Как только все закончится, – повторила она.

– Прости, – прошептал он, – я не думал, что говорю, я всего лишь хотел сказать…

– Да все правда будет хорошо, – вмешалась Ада, ее певучий голосок прорезал холодное темное утро. Хотя Алис и вели к плахе с завязанными глазами, Ада все равно улыбалась.

– Она точно слабоумная, – изумилась Екатерина.

– Мама, тише, – приказал Франциск.

Бросив на сына быстрый взгляд, Екатерина подчинилась. Она напомнила себе, что не нужно демонстрировать такое самодовольство перед лицом победы.

– Ой, – радостная Ада потянула Марию и Баша за руки. – Вот сейчас они приедут.

В замешательстве те посмотрели друг на друга, но прежде чем успели заговорить, во дворе раздался громкий стук копыт, и две лошади встали на дыбы перед дюжиной стражников, перекрывающих путь к побегу.

– Это Кенна, – воскликнул Баш, отпуская руку Ады и устремляясь вниз по ступеням во двор.

– И Грир! – Мария схватила Аду на руки и последовала за Башем.

– Стойте! – изо всех сил крикнула Кенна, спрыгнула с коня и побежала к Алис, которой уже завязали глаза, но руки еще не развязали. – Прекратите, она этого не делала!

Екатерина повернулась к сыну и тяжело вздохнула.

– Хотела бы я, чтобы ты научился контролировать своих юных друзей, – сказала она. – Если это не Мария, то леди Кенна. Если не Кенна, то Баш. Сделай что-нибудь.

Франциск смотрел на мать, разинув рот.

– Сделай что-нибудь, – сказала она снова. – Ты король Франции или нет?

– Я король Франции, – ответил он. – И я выслушаю, какие доказательства есть у моих друзей.

Оставив мать кипеть от злости на балконе, Франциск побежал вниз по ступеням, молясь о том, чтобы у Кенны и Грир действительно были доказательства невиновности Алис.

– Она этого не делала, – сказала Грир, бросилась к Марии и всучила свою кожаную сумку Франциску. – Это Дюкен. Старейшина деревни Осер. Он хотел построить мельницу на землях Феврье. Мы попали в его дом и нашли всевозможные записные книжки и яды.

– Он был другом родителей Алис, – продолжила Кенна историю, пока Грир переводила дыхание и показывала королю тетрадь. – Но они не позволили ему построить мельницу на их землях. И его сын умер, Генрих забрал его земли, а он так сильно хотел эту мельницу.

– Ты в порядке? – спросил Баш, прижимая к себе жену так крепко, что та едва могла говорить. – Глупая девчонка, не могу поверить, что ты сделала это.

– Я сделала это для тебя, – сказала Кенна, отталкивая его. – Я сделала это, чтобы доказать тебе, что я женщина, которой бы ты хотел, чтобы я была. Ты был прав, кто-то должен был доказать невиновность Алис, и мы это сделали.

– Но перед этим Кенна попала в тюрьму и ее едва не отравили, – сказала Грир, обнимая Марию и Аду. – И еще мы, наверное, нанесли тяжелые увечья одному или двум мужчинам, чтобы сбежать, но если честно, Франциск, это было для пользы дела.

Баш с изумлением смотрел на Кенну.

– Но я говорил образно. – Он крепко схватил ее за плечи. – Я зол и расстроен. Ты не можешь разочаровать меня. Я люблю тебя, смелая, дерзкая, чудесная женщина.

Кенна утонула в его поцелуе, и последние двадцать четыре часа были забыты за краткий миг.

– Кенна? – спросил Баш, разорвав поцелуй. – Зачем ты принесла сковороду?

Она посмотрела вниз на литую железную сковороду в своей руке и покачала головой.

– Длинная история, – сказала она. – Позже расскажу. Франциск, ваше высочество. – Кенна повернулась к королю. – Алис, без сомнения, невиновна. У Дюкена мы нашли еще многое, не только тетрадь и эти баночки. Пусть ваши лекари изучат их, уверена, они подтвердят побочный эффект от передозировки этих трав, которые вызвали смерти в Осере.

Франциск просмотрел тетрадь, внимательно изучая страницы, помеченные красным. Мария смотрела на них с сильно бьющимся сердцем.

– Стража! – крикнул Франциск. – Развяжите пленницу.

– Спасибо, – пробормотала Мария, а Ада стрелой полетела через весь двор в объятия сестры.

– Нам нужно немедленно отправить людей в Осер, – сказал король Башу. – Если Дюкен знает, что Кенна и Грир сбежали с доказательствами, кто знает, что он предпримет.

Баш кивнул.

– Я поведу их сам, – сказал он к смятению Кенны.

Но супруга вцепилась в его руку и оттащила в сторону.

– Пожалуйста, не возвращайся туда, – молила она. – Он сумасшедший. Я не знаю, что он сделает.

– Мы доставим его во дворец, и он ответит за свои преступления, – пообещал Баш. – Доверься мне, Кенна. Этот человек схватил тебя. Он пытался тебя убить. За это я лишу его головы.

– Это все, конечно, замечательно! – крикнула Екатерина с балкона, прерывая счастливую сцену. – Но эта казнь не имеет никакого отношения к случившемуся в Осере. Мы притворимся, что двое слуг не были убиты во время сна?

– Вовсе нет, – проговорила Мария, поворачиваясь к ней лицом. – Но я уверена, что медик, которого я попросила осмотреть тела, уже выяснил причину смертей.

Екатерина заметно побледнела.

– Нет никаких причин, – сказала она. – Мои слуги сказали тебе об этом.

– Алис научила меня, как делать припарку, которая доказывает, был ли кто-либо отравлен или нет, – сказала Мария, впервые за день улыбнувшись по-настоящему. – Результаты будут готовы только через несколько часов. Это бы не спасло жизнь Алис, но оправдало бы ее.

– Если они были отравлены, то должен быть отравитель, – сказал Франциск. – Но кто мог выиграть от того, что сделал Алис виновной?

– И правда, кто? – Баш перевел взгляд на королеву-мать.

– Ну это же очевидно, разве не так? – ответила Екатерина. – Любой может понять, что здесь произошло.

– Просветите нас, – сказала Мария. – Пожалуйста.

Екатерина покачала головой, будто все они были такими несведущими.

– Должен быть второй слуга из Осера. Он отравил первого, чтобы снять подозрения с жителей деревни, а затем и служанку, чтобы перевести подозрения на девушку, – пожала плечами она. – Должно быть, у Дюкена уже давно свои люди во дворце, и он просто выжидал возможности нанести удар. Бедная девочка была всего лишь пешкой.

Мария и Баш обменялись недоверчивыми взглядами. Понятно, почему Екатерине удавалось так долго сохранять свою голову на плечах.

– Я допрошу всех слуг, – сказала она, стремительно удаляясь обратно во дворец. – К полудню мы засадим виновного за решетку.

– Это значит, что меня не казнят? – тоненьким голоском спросила Алис. Мария обернулась и увидела, что сестры обнимали друг друга, прижимаясь светловолосыми головками. От радости взрослые чуть не забыли о двух жизнях в центре этой истории.

– Это значит, что ты свободна, – подтвердила Мария. – Теперь тебе не причинят вреда.

Палач вздохнул и вышел за ворота. Когда он пропал из виду, Мария почувствовала, как облегчение затопило ее.

– Надеюсь, вы примете наши глубочайшие извинения, – сказал Франциск, низко поклонившись двум девочкам. – Вы официально оправданы королем Франции, и все обвинения, которые выдвигали вам в деревне Осер, сняты.

Алис медленно выдохнула, лицо ее наполнилось покоем.

– Так никто не будет думать, что я ведьма, если я вернусь в Осер? – спросила она.

– Если ты решишь вернуться в Осер, то я отправлю с тобой стражников, чтобы убедиться в твоей безопасности, – сказал Франциск. – Но если решишь иначе, то мы можем найти лекаря, который сможет тебя обучать.

Глаза Алис загорелись.

– Я с удовольствием, – сказала девочка, приседая в реверансе перед королем. – В Осере у нас ничего не осталось. Думаю, нам надо попробовать начать новую жизнь. Спасибо, ваше высочество.

Франциск улыбнулся девочкам, затем Марии и повернулся к брату уже с деловым выражением лица.

– Баш, за мной, – сказал он и отправился в сторону конюшен. – Я хочу, чтобы Дюкена доставили сегодня же и чтобы к завтрашнему рассвету он был за решеткой.

– Ваша милость, – сказала Алис мягким голосом, пока королева со смесью гордости и облегчения наблюдала, как уходит муж. – Мария?

– Да? – Мария повернулась к своей новой подруге, все еще едва веря в произошедшее.

– Вы сказали королеве Екатерине, что я показала вам что-то, что может доказать мою невиновность, – сказала она, потирая запястья в том месте, где они были связаны. – Но я этого не делала.

Мария прикусила губу и улыбнулась.

– Ах это, – ответила она. – Тебе не стоит волноваться.

Алис внимательно смотрела на королеву.

– Я все еще не помню, как попала в ее покои, – продолжала Алис. – Но я знаю ее. Я видела ее раньше в Осере. На какое-то время я это забыла, но теперь воспоминания возвращаются.

– Да, – сказала Мария, положив руку на ее плечи и уводя ее в замок. – Я знаю. И я знаю, что она совершала ужасные вещи, но ты должна помнить, что Екатерина – это не тот человек, которую ты бы хотела видеть врагом. На твоем месте я бы позволила ей верить, что ты все еще ничего не помнишь. Думаю, так безопаснее. Иногда лучше для всех нас притворяться.

Глава 17

Позже этим днем Екатерина лежала на своей кровати с холодным полотенцем на лице и любимым парижским шоколадом на ночном столике. Она ненавидела, когда день не шел по плану.

– Принести вам что-нибудь еще, ваша светлость? – спросила Марта, ее горничная. Эта стройная рыжеволосая девушка мгновенно распознавала ее дурное настроение и поэтому уже долгое время была фавориткой Екатерины. Но сегодня королева-мать не могла выносить никого рядом с собой.

– Просто задерни шторы и скажи, чтобы меня не беспокоили, – сказала она, нахмурив брови из-за неудач этого утра. – И да, Марта, эта новая девушка, Вероника?

– Да, ваша светлость?

– Напомни мне, откуда она? – Екатерина осторожно прижала пальцы к вискам. У нее явно начинала болеть голова. – Это где-то рядом с Осером?

– Возможно, ваша светлость, – ответила Марта, которая прекрасно знала, что Вероника, как и ее старшая сестра, были из Бурдена, в двух часах езды на юг от Осера. – Думаю, что так оно и есть.

– Отлично. – Королева-мать одарила горничную холодной улыбкой. – Отправь ее в темницу, с остальным я разберусь позже.

Марта, проверив, чтобы все свечи горели и в хрустальном графине было вино, присела в реверансе и ушла, а Екатерина снова положила прохладное полотенце на глаза. Вздохнув, она сделала мысленную пометку казнить Веронику, прежде чем Франциск начнет задавать вопросы. Это было утомительно. Мария навсегда запомнит эту победу над ней.

– Некоторые люди не видят вещи в перспективе, – пробормотала она сама себе, как вдруг почувствовала сквозняк в комнате.

– Если ты открыла это окно, то окажешься за решеткой вместе с новенькой, – сказала она горничной, убирая полотенце с глаз.

Но вместо открытого окна она обнаружила посетителей.

Алис и Ада стояли у ее запертой двери в покои, дюжина мерцающих свечей освещала их светлые волосы и бледную кожу.

– Что вы здесь делаете?! – воскликнула Екатерина, садясь на кровати. – Как вы попали в покои? Где мои стражники?

Алис по-доброму улыбнулась.

– Не волнуйтесь, – сказала она, взяв в руки одну из украшенных узорами баночек на туалетном столике Екатерины. – Мы уже уходим. Ваши секреты таковыми и останутся. Мы никому не расскажем.

– Какие секреты? – Екатерина лишилась присутствия духа. Хотя она и старалась не показывать это, но была напугана. Как они проникли в покои, не замеченные Мартой и стражниками? – Я не знаю, о чем вы говорите.

Открыв баночку, Алис взяла сухой лист и потерла его между пальцами.

– Наперстянка, – сказала она, нюхая растение. – Стимулирующее средство, но может вызвать полную остановку сердца. Как будто человек, который его принял, умер без какой-либо причины.

– Это безумие. – Наконец Екатерина вспомнила, кто она такая. Встав с кровати, она подошла к окну, ее золотое платье сверкало в свете свечей. – Уходите, – приказала она. – Пока я не позвала стражу и вас не бросили снова в тюрьму, где вам и место. И в этот раз чудо в последнюю минуту не произойдет.

– Вы в абсолютной безопасности. – Голос Алис звенел в стенах комнаты Екатерины. Казалось, обе девочки веселились и не выглядели ни капли напуганными. – Никто не причинит вам вреда.

Екатерина отпрянула, когда они подошли ближе.

– Иногда у меня бывают особенные сны, – прошептала маленькая Ада. – В эти дни все чаще и чаще. Каждый день со смерти моих родителей.

– Ты видишь будущее. – Екатерина глубоко вдохнула. С того момента, как она потеряла Нострадамуса, ей не хватало ее мага, и вот перед ней был еще один такой. Маленькая девочка, которую можно обучить и подстроить. Но уже слишком поздно, она сделала ее своим врагом.

Ада кивнула.

– Ты проживешь долгую и здоровую жизнь, – сказала она. – С тобой не случится ничего плохого. У тебя всегда будет власть, и о тебе будут помнить веками.

– Это так? – Любопытство Екатерины победило страх. Нострадамус напророчил, что Франциск умрет в год своей свадьбы с Марией, и она отдала бы почти все, чтобы кто-нибудь сказал ей, что это неправда. Из всех ее детей Франциск был самым любимым. Мысль о его смерти была невыносимой. – Что ты еще можешь сказать мне? О Франциске? О всех моих детях?

– Могу сказать тебе, что твоя долгая и здоровая жизнь не будет так уж важна, – сказала малышка. – Ты будешь иметь власть во Франции до своей смерти, но к этому времени ты будешь одинокой старухой без поддержки семьи и друзей. Все твои дети умрут, не дожив до старости. Ты переживешь всех, кроме двоих, и когда тебя не станет, они не будут рядом с тобой.

Вцепившись в четки, которые она держала у кровати, Екатерина яростно замотала головой, глядя на своих визитеров.

– Ты ошибаешься, – сказала она, улыбаясь, несмотря на страх. – Вы пытаетесь напугать меня. Вы не знаете ничего о моем будущем или судьбе моей семьи. Вы просто дети.

Алис обменялась с сестрой взглядом. В комнате Екатерины снова подул ветерок, и все свечи замерцали, а потом полностью погасли. Все, кроме свечи в руках Алис.

– Все хорошо, – проговорила она. – Мы сейчас уходим. Ваши секреты в безопасности.

Ада встала на цыпочки и задула свечу, оставив Екатерину в кромешной тьме. Та закричала, не способная сдержаться, сжав четки в руках так крепко, что выступила кровь.

– Что такое, ваша светлость? – Марта с обеспокоенным видом открыла дверь покоев.

Екатерина оглядела комнату. Девочки ушли. Все свечи горели.

– Ничего, – сказала она, осторожно выпустила бусины из рук и положила их на тумбочку. – Наверное, я ненадолго уснула. Со мной все хорошо, правда.

Марта стояла в дверях, с сомнением глядя на нее.

– Я в порядке, – повторила Екатерина уверенным тоном. Марта кивнула и закрыла дверь. Держа прохладное полотенце в руках, Екатерина посмотрела на туалетный столик.

Баночка с наперстянкой исчезла.

Был уже почти закат, когда Мария обнаружила, что осталась одна. Она сидела у озера, по которому плыли лебеди, наблюдая, как уходит вечер.

Закат был гораздо красивее рассвета, и больше дамокловым мечом не висела над ней перспектива казни невиновного человека. Она уже простилась с Алис и Адой, которые сидели в карете, направляясь в Шамбор, чтобы учиться у лекаря в замке королевской семьи. Она стояла у ворот дворца, наблюдая, как карета увозит девочек, и знала, что они будут в безопасности в Шамборе и что о них позаботится человек, который был близким другом Нострадамуса и преданным другом Франциску и заботился о короле, когда тот был мальчиком. Но ей все равно было грустно наблюдать за тем, как они уезжают.

За это короткое время Мария успела привязаться к ним, и даже слишком – Франциск был прав. Девочкам надо было покинуть замок, чтобы начать новую жизнь, но более важным было то, что дворец не был безопасным местом для них. Они стали врагами Екатерины и друзьями королевы, и тяжело сказать, что было рискованней для них.

Но все же она уже по ним скучала. Она скучала по ощущению крошечной ладошки Ады в своей, вспоминала то, как она говорила все, что думала, не размышляя, стоит ли это озвучивать или нет. Она скучала по застенчивости Алис и по тому, как она раскрывалась, когда радовалась. За два дня она нашла дочерей, когда за целый год не смогла завести своего ребенка.

– Как ты себя чувствуешь? – Кенна села рядом с ней, и Мария подпрыгнула от испуга. Она и не понимала, насколько погрузилась в свои размышления.

– Я в замешательстве, – призналась Мария, положив голову на плечо подруги. Кенна запустила пальцы в густые волосы Марии и понимающе кивнула. – Эти несколько дней были такими странными. Ты ходила к лекарю?

– Да, я совершенно здорова, – подтвердила Кенна. – Так, несколько царапин и синяков.

– То, что ты сделала для девочки, – невероятно, – признательно проговорила Мария, стараясь не смотреть на синяки на запястьях подруги. – Твою храбрость не описать словами. Если бы у половины армии Франциска была твоя отвага, мы бы больше не проиграли ни одной битвы.

Кенна рассмеялась.

– Храбрость и глупость, – сказала она. – Боюсь, это опасное сочетание. А если ты туда еще и гордость добавишь, то не могу обещать, что результат всегда будет положительным.

– А я у тебя в долгу, – сказала Мария. – Если бы не ты и Грир, Алис сегодня уже бы не было.

– А что пыталась изобразить Екатерина? – спросила Кенна, сбрасывая свои домашние туфли, чтобы дать ногам отдохнуть на прохладной траве. Она старалась изгнать из памяти картины своего пленения и заточения в темном амбаре. – Она выяснила, кто отравил слуг?

– Она прислала записку Франциску – очевидно, кто-то признался, – вздохнула Мария. Ей была невыносима мысль об этом. Она столько сделала, чтобы спасти детей Феврье, но все равно член ее семьи отнял жизнь невинного. Так всегда будет при дворе? Око за око? – Чем меньше вмешиваешься в планы Екатерины, тем лучше.

– Мне не нужно повторять дважды, – сказала Кенна. – Все еще не могу забыть, как она пыталась убить меня.

– И она не забыла, что ты спала с ее мужем, – напомнила Мария. – Просто держись от нее подальше, Кенна.

Та закатила глаза и улыбнулась.

– Обещаю, – сказала подруга. – Сейчас я просто хочу, чтобы вернулся Баш. Я волнуюсь из-за того, что он в Осере. Если честно, Мария, никогда не видела настолько ужасного места.

Мария оглядела свои земли и вздохнула.

– Признаюсь, что и я буду счастливее, когда он вернется. Я переживаю из-за того, что в моей стране живут такие, как Дюкен. У Франции столько врагов – Англия, протестанты, но чтобы бросаться друг на друга? Не могу этого понять.

– Мы всегда знали, что жизнь при дворе не будет легкой, – сказала Кенна. – Но должна признаться, я не была готова к тому, с чем мы столкнулись.

– Могу лишь представить, что еще ждет впереди, – согласилась Мария, наблюдая, как Кенна крутит обручальное кольцо на левой руке. – Но мы должны побеждать.

– Должны, – согласно кивнула Кенна. – Интересно, каким будет наше следующее приключение.

– Надеюсь, чем-то более спокойным, – сказала Мария с улыбкой на лице. – Может, кто-нибудь найдет корзинку с котятами, которых надо спасать?

– А может, ты снова забеременеешь, – с надеждой сказала Кенна. – А может, мы обе. Разве не чудесно?

– Чудесно, – сказала Мария, вспоминая странное предложение Ады стать ее малышкой. Что она подразумевала, говоря, что мальчишки ужасные? Она жалела, что не разузнала больше: был ли у нее сон о Марии? Хотя она напомнила себе, что, возможно, лучше и не знать. В конце концов, ей нужно научиться не мучить себя надеждами.

– Чудесный вечер, – сказал Франциск, прерывая ее размышления, и поклонился девушкам. – Леди Кенна, рад вам сообщить, что Баш вернулся в замок.

– Вернулся? – Кенна вскочила, лицо ее светилось радостью. – Где он?

– Когда ты доберешься, он уже будет в своих покоях. – Франциск улыбнулся, глядя, как Кенна торопливо поцеловала Марию в щеку и умчалась во дворец.

– Будь с ним нежнее! – крикнул он ей вслед. – У него был тяжелый день.

– Она забыла туфли, – рассмеялась Мария, показывая на домашние туфли Кенны, брошенные в густой траве. – Хотя, кажется, она не заметила. С ним все хорошо?

– Он в порядке, – сообщил Франциск. – Злой, окровавленный, измотанный, но с ним все хорошо. Ты в порядке?

– Ты напугал меня, – сказала она, позволив взять ее за руку. – И все. А так со мной все нормально. Говорил с Дюкеном?

Франциск поправил воротничок и тяжело вздохнул.

– Баш самолично притащил его в темницу. Староста даже не пытался ничего отрицать. Мой отец был бы разочарован из-за отсутствия причин выбить из него правду под пытками.

– Как у кого-то может быть такой извращенный ум? – спросила Мария. – Что может случиться, чтобы человек решил, что убивать – это нормально? Разрушать семьи – в порядке вещей?

– Не знаю, – сказал Франциск. – И надеюсь, никогда не узнаю.

Он прижал руку Марии к сердцу.

– Но я узнал, – сказал он, притягивая ее к себе. – Как быстро люди, которые любят друг друга, могут оказаться по разные стороны. То, что произошло за последнюю пару дней, было проверкой, Мария, и не уверен, что хоть один из нас ее прошел.

– А мне кажется, Грир прошла, – возразила Мария. – По крайней мере она доказала, что может неплохо за себя постоять.

Франциск засмеялся.

– Ну да. Но Грир не должна была оказаться в положении, где от нее требовалось обезвредить мужчину кухонной утварью. Если бы Кенна обсудила свои чувства с Башем, они обе не оказались бы в Осере.

– А Алис уже была бы мертва, – подчеркнула Мария. – И на наших руках оказалась кровь невинного человека.

– На моих руках, – мягко поправил Франциск. – И хотя я более чем счастлив, что была доказана невиновность Алис и мы смогли свершить подобие правосудия для нее и ее семьи, но, если бы казнь свершилась, мне пришлось бы с этим жить. Понимаешь, о чем я, Мария?

Она оглянулась на лебедей, легко скользящих по озеру, зная, что в глубине под водой они яростно гребут ногами и эта энергия толкает их вперед, хотя со стороны их передвижение казалось царственным.

– Знаю, – сказала она. – Как правителям, нам придется принимать решения, которые не всегда популярны и не всегда правильны. – Пока она говорила, Франциск кивал. – Но нам придется с ними жить.

– И делать это будет гораздо тяжелее, когда один из нас не поддерживает другого, – добавил Франциск. – Я очень хотел верить, что Алис невиновна, но доказательств не было. Все признаки указывали на то, что это она убила слуг, кроме того, мой народ, моя страна должны были увидеть, как я не даю распространиться оккультной угрозе. Страх опасен, Мария, особенно страх перед необъяснимым.

Мария опустила глаза, прогоняя слезы, не желая, чтобы заметил Франциск.

– Ты никогда не думал, – спросила она, – что бы было, если бы мы не были королем и королевой? Если бы были просто парнем и девушкой? Думаешь, мы были бы счастливее?

Франциск еще сильнее прижал ее руку к своей груди, так что она почувствовала биение его сердца.

– Больше нет, – сказал он.

Мария посмотрела в его глаза, желая узнать, к лучшему ли это или к худшему.

– Я пообещал тебе, что никогда не забуду то, что по-настоящему важно. И для меня это важно. Несмотря на все ужасные события, которые произошли и произойдут с нами, – сказал он низким, хриплым голосом. – Но если бы мне сказали, что моя жизнь станет легче, но тебя не будет в ней, я бы не принял эту легкую жизнь. Другой жизни я бы не захотел.

– Я люблю тебя, Франциск, – сказала Мария, на мгновение прижимаясь губами к его губам, а затем прильнула щекой к его груди.

– Я родился королем, – сказал он. – Но именно ты сделала из меня хорошего человека. И за это я никогда не смогу достаточно отблагодарить тебя.

Они сидели у озера и наблюдали, как солнце опускается за горизонт, шрамы их таяли с умирающим светом дня.

Content

Лили Блейк
Царство. Паника

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17