Зеб Шилликот

Экстерминаторы

СТАЛЬНОЙ ГОРОД

ГЛАВА 1

Прижав к фитилю зажигалки сигару, Кавендиш изо всех сил пытался ее раскурить, но у него ничего не получалось.

Оставив свои попытки, Кавендиш разразился проклятиями в адрес торговцев, которые продают всякую дрянь. Затем он принялся ругать тех, кто, выращивая табак, собирает его несозревшим, думая лишь о том, как бы побыстрее набить свои карманы. Досталось также нынешним зажигалкам и кремням, которые были не чета прежним и давали крохотные, еле заметные искорки. Отведя душу, разведчик тяжело вздохнул, посмотрел наверх и от неожиданности чуть было не проглотил свою сигару.

На уступе крутой скалы, нависавшей над дорогой, сидело огромное количество обезьян. Еще несколько минут назад, когда путники остановили машину, чтобы заменить пробитое колесо, на карнизе сидели только две обезьяны. -

Разведчик обеспокоенно нахмурился: обезьян было около пятидесяти, и к ним постоянно прибывали новые.

Машинальным движением Кавендиш сунул сигару в карман рубашки, продолжая внимательно следить за животными. Их поведение казалось неестественным и поэтому настораживало.

Сидевшие на карнизе бабуины обычно вели себя более раскованно. В привычной им среде они шумели, прыгали, играли друг с другом, и часто молодым обезьянам удавалось втянуть в свои игры более взрослых.

На сей раз обезьяны сидели молча, внимательно наблюдая за машиной и людьми, копошащимися внизу.

Плавным жестом, чтобы не спугнуть животных, Кавендиш стер пот со лба: то, что он видел, начинало серьезно его беспокоить.

Позади машины послышался резкий скрежещущий звук, и Кавендиш вздрогнул. Впрочем, он тут же понял, что беспокоиться не о чем — просто Джаг отогнул, наконец, старый проржавевший рычаг, с помощью которого было закреплено запасное колесо. Толкая колесо перед собой, Джаг приблизился к разведчику и, заметив, что тот чем-то обеспокоен, тоже посмотрел наверх. От удивления Джаг даже присвистнул.

— Вот это да! А что они тут делают?

— А черт их знает! Уверен, что ничего хорошего они не замышляют. Я вообще никогда не видел такого скопления обезьян.

— Думаешь, они могут броситься на нас?

Кавендиш пожал плечами и уклончиво ответил:

— Знаешь, когда никаких законов больше не существует, то все возможно.

— Но они же не хищники.

Кавендиш опять пожал плечами.

— Насколько мне известно, нет, но сейчас все очень быстро меняется. Вполне возможно, что это какие-нибудь мутанты. Кроме того, ты же сам видишь, что здесь нет никакой растительности. Эти обезьяны могли привыкнуть жрать все, что попадается им на пути. Не забывай, что мы сейчас на их территории.

Обезьяны продолжали прибывать, и их количество, кажется, уже удвоилось.

— Думаю, нам надо побыстрее сматываться отсюда, — проворчал разведчик. — Я из личного опыта знаю, что если всякие твари собираются вместе, они потом обязательно на кого-нибудь нападут.

Поглядывая на обезьян, путешественники принялись менять колесо.

Высунув от напряжения язык и, как обычно, проклиная все на свете, разведчик пытался прикрутить болтами колесо, которое Джаг придерживал руками.

— Черт бы подрал эти ржавые болты и всех проклятых продавцов старых автомобилей, — рычал разведчик.

— Успокойся. Если мы сумели открутить болты, то сумеем и закрутить их, — урезонил его Джаг.

— Вот-вот! Ты еще скажи, что у меня руки из задницы растут!

— Да нет, с руками у тебя все в порядке. Ты просто нервничаешь.

— Я нервничаю? Из-за этой жалкой кучки макак?! Да я видел вещи и пострашнее!

Сказав это, разведчик поднялся и, насвистывая, спокойно пошел к заднему борту грузовика.

— Куда это ты? — обеспокоенно спросил Джаг.

— Хочу захватить большие плоскогубцы, которые ты не принес. К тому же мне еще и пописать надо, я всегда нервничаю, когда у меня полный мочевой пузырь.

Оставшись один, Джаг окинул взглядом стаю обезьян, и сразу же увидел огромного бабуина, сидящего в центре. Обезьяна было очень старой, и шерсть на ее обвислых губах уже побелела. Создавалось впечатление, что это вожак стаи. Его шерсть поблескивала седыми волосками, но в целом оставалась по-прежнему густой и темной. Остальные обезьяны, похоже, его слушались. Тихонько постукивая ладонью по скале, он как будто сдерживал нетерпение своих сородичей.

Джаг не находил объяснений происходящему. Никогда в жизни он еще не видел такого скопления обезьян на небольшой площадке.

Подавив дрожь, Джаг решил сам закрепить колесо и тем самым ускорить отъезд, но только сейчас обнаружил, что Кавендиш забрал болты с собой.

— Ты там уснул, что ли? — обеспокоенно спросил он.

— Как я могу уснуть, если занят столь ответственным делом! — мгновенно отозвался разведчик. — Да не суетись ты, в конце концов! Неужели тебя так напугали несколько бабуинов?

На ходу застегивая брюки, он быстро подошел к переднему колесу.

— Вот теперь совсем другое дело! Так всегда бывает, когда отольешь! — прокомментировал он, опустившись на колени рядом с Джагом.

На сей раз Кавендишу удалось почти мгновенно закрутить болты.

— Когда мочевой пузырь переполнен, сосредоточиться на чем-либо просто невозможно. Это мне моя бабушка говорила, а она была очень умной женщиной. Кроме того, если человек хочет писать, от него исходят какие-то нездоровые волны. Животные их улавливают и становятся агрессивными. Зато теперь нам нечего бояться, поскольку в моей душе царит полная гармония…

Буквально сразу после его слов стая обезьян пришла в движение.

* * *

Скатываясь друг за другом по крутому спуску, обезьяны походили на нескончаемую желтую волну. Молчаливые и озлобленные, они решительно устремились вперед, будто подчинившись какому-то неслышному приказу.

— Гармония, говоришь? — буркнул Джаг, хватаясь за винчестер, висевший на дверке машины.

Кавендиш перестал возиться с передним колесом, вскочил за руль и включил зажигание. Мотор, фыркнув, тут же заглох.

Джаг стоял, широко расставив ноги, и держал винчестер у бедра. Желая оттянуть начало бойни и надеясь на чудо, он пока не стрелял.

Обезьяны-детеныши, сидевшие верхом на матерях, внезапно пронзительно закричали. Их глаза засверкали, а шерсть встала дыбом, отчего эти малютки стали казаться чуть ли не вдвое большими.

Похоже, что взрослые особи только и ждали этого сигнала: оскалившись, они глухо зарычали. Их длинные клыки, острые, словно бритва, засверкали в лучах солнца.

Глядя на надвигающуюся живую стену, Джаг понял, что пришло время открывать огонь — медлить было уже опасно. Прицелившись, он выстрелил. Заряд крупной картечи уложил сразу пятерых обезьян, которые, покатившись по камням, были тут же растоптаны орущей стаей. Быстро передернув затвор, Джаг дослал второй патрон в ствол и сразу выстрелил.

Картечь снова пробила брешь в стене нападавших, уложив несколько особей. Но обезьяны, привыкшие к головокружительным прыжкам, с легкостью перепрыгивали через тела мертвых. В рядах атакующих не было заметно и намека на смятение или растерянность.

— Садись в машину! — закричал Кавендиш. — Ты же их не остановишь! Тут нужен пулемет или огнемет!

Вняв вполне разумному призыву друга, Джаг быстро впрыгнул в кабину. Он едва успел захлопнуть и заблокировать дверь, как первая волна обезьян докатилась до капота.

— Чего ты ждешь? — закричал Джаг. — Поехали быстрее!

Кавендиш ухватился за ключ зажигания с деревянным брелком-игрушкой, словно утопающий за соломинку. Стартер натужно визжал, двигатель чихал и фыркал, но заводиться не желал.

— Черт бы побрал эту колымагу! — выругался Кавендиш.

В кабине воняло бензином, как на нефтеперегонном заводе.

— Убери подсос, ты же залил весь двигатель! — крикнул Джаг.

Происходящее снаружи можно было сравнить с пляской чертей в аду. Под ударами приматов машина дрожала и раскачивалась. В оглушительном реве обезьян тонули и слова, и визг стартера.

Словно обезумев, бабуины навалились на автомобиль.

У самых молодых в руках были небольшие камни, взрослые же держали огромные гранитные булыжники, которыми изо всех сил лупили по кабине, оставляя на ней глубокие вмятины.

Одна из заклепок, вылетев из гнезда, вжикнула о приборный щиток.

Вереща от ярости, обезьяны прыгали по грузовику и отрывали все, что попадалось им на пути: зеркала заднего обзора, щетки дворников, тент. Они хватались за ручки дверей и барабанили по стеклам.

Взревевший мотор, казалось, еще больше разозлил атакующих. Машина задрожала, выплевывая клубы черного дыма.

Внезапно Джаг увидел старого вожака, который вскочил на капот и с силой швырнул камень в лобовое стекло. Триплекс сразу же покрылся сетью трещин.

Другие обезьяны, последовав примеру вожака, принялись лупить чем попало по лобовому стеклу, а некоторые даже пытались прокусить его своими острыми клыками, с которых стекала слюна.

— Газуй, черт бы тебя побрал, их слишком много! — заорал Джаг.

Но Кавендиш никак не мог включить первую скорость. Коробка передач выла, скрежетала и, казалось, вот-вот развалится. Вдруг лобовое стекло разлетелось на мелкие осколки, которые с шелестом посыпались на приборную панель и пол кабины.

Джаг вскинул короткоствольный винчестер и в упор выстрелил в вожака, которого с силой отшвырнуло назад с раздробленным картечью черепом. Стреляя направо и налево, Джаг уложил еще нескольких обезьян, которые успели запрыгнуть на капот.

Кавендишу удалось, наконец, включить первую скорость, и он нажал на педаль газа с такой силой, будто хотел вдавить ее в пол.

Зубчатая планка домкрата лопнула, словно гнилая ветка. Стальной рычаг, вращаясь, со свистом отлетел в сторону и начисто снес голову молодой обезьяне, которая сидела на спине матери и с азартом хлопала в ладоши. Машина дернулась, на мгновение замерла, а потом, кашляя и чихая, покатила по дороге.

Внезапно послышался скрежет, сверху посыпались заклепки, и в крыше кабины образовалась большая щель, куда почти по грудь протиснулась одна из обезьян.

Своими длинными волосатыми руками примат схватил Кавендиша за голову и потянул к себе.

— Джаг! — сдавленно захрипел разведчик.

Но Джаг, ничего не слыша, остервенело лупил прикладом винчестера по лапам обезьяны, которая схватилась за стойку у бокового стекла.

Внезапно машину резко занесло. Джаг обернулся. То, что он увидел, парализовало его на несколько мгновений: разведчик, вцепившись в руль, старался вырваться из цепких лап обезьяны, а она подтаскивала его голову к своим челюстям.

Джаг моментально выхватил из сапога кинжал и вонзил клинок под подбородок примата, прикончив на месте.

Освободившись, Кавендиш попытался вновь овладеть управлением, но было уже поздно. Грузовик забуксовав на склоне, а потом его медленно потащило в овраг. В последнюю секунду разведчику все же удалось развернуть грузовик так, чтобы машина не скатилась кубарем вниз. Почуяв опасность близкой катастрофы, обезьяны принялись на ходу соскакивать с машины.

— Прыгай! — закричал разведчик.

Джаг, словно завороженный, смотрел в окно. Что было сил вцепившись в поручень перед собой, он отрицательно замотал головой.

Грузовик летел с огромной скоростью, и пассажиров трясло так, что им казалось, будто их головы вот-вот оторвутся.

Разведчику просто чудом удавалось избегать столкновений с грудой камней и старыми пнями.

Однако это была лишь временная отсрочка, и два человека, сидевшие в кабине, прекрасно это понимали.

Джага бросало из стороны в сторону, словно куклу. Его голова билась то о крышу кабины, то о боковое стекло. Машина дребезжала, скрипела и выла, и, казалось, вот-вот развалится на куски.

Внезапно из-под капота вырвался сноп пламени. Джаг понял, что их участь предрешена.

* * *

Подпрыгнув, грузовик перевернулся в воздухе и с грохотом рухнул на дно оврага. Крыша кабины сильно прогнулась. Врезавшись плечом в опорную стойку, Кавендиш заорал от нестерпимой боли. Капот машины, вращаясь, как волчок, со свистом отлетел в сторону, и, словно гарпун, вонзился в песок. Брызнувший из разбитого бензобака бензин мгновенно вспыхнул, объяв гудящим пламенем растительность на склоне. Джага швыряло из стороны в сторону по всей кабине, и он тщетно пытался уберечь от ударов лицо.

Внезапно сиденье под Джагом выскочило из своих гнезд. Двигатель, пробив перегородку моторного отсека, въехал в кабину. Несущая рама машины прогнулась, и обе дверцы с треском отлетели в разные стороны.

Джаг вылетел из кабины, будто запущенный катапультой. Пролетев в нескольких метрах от капота, он врезался в песок и, оглушенный ударом, замер.

В голове Джага будто гудел колокол, а правая рука мертвой хваткой сжимала оторванную ручку. Из глубокой ссадины, идущей от глаза до уголка рта, сочилась кровь, все тело было покрыто синяками.

Очнувшись, Джаг машинально стер со щеки кровь. Метрах в двенадцати ниже по склону он увидел останки машины, лежащие у гранитного валуна розоватого цвета. Бледные языки пламени лизали покореженный корпус грузовика, который походил сейчас на странное насекомое, скрючившееся от жары. В голове Джага мелькнула мысль, что бак машины вот-вот взорвется.

Где же Кавендиш?!

С трудом встав на ноги, Джаг в три огромных прыжка преодолел расстояние, отделявшее его от горевшей машины. Он вскочил на кабину и увидел бездыханное тело разведчика. Голова Кавендиша была вся залита кровью. Джаг протиснулся в кабину, и у него возникло ощущение, будто он залез в печь для обжига извести. Обивка сиденья горела. Из нее валил черный дым, который тут же оседал на потном лице Джага черными, маслянистыми пятнами. Задыхаясь, Джаг вытащил наружу тело приятеля, обжегся о раскаленную жесть и, взвалив Кавендиша на плечо, со всех ног бросился прочь от этого пекла.

Раздавшийся сзади взрыв швырнул Джага вместе с его ношей на землю.

Во все стороны полетели пылающие обломки грузовика. Вспыхнувшие на склоне костры придали оврагу сходство с кратером только что угомонившегося вулкана.

Кавендиш быстро пришел в себя, приподнялся на локте и, хлопая ресницами, с недовольным видом пробурчал:

— Я всегда считал, что ездить с полным баком слишком опасно.

Джаг с облегчением перевел дух. Кавендиш, несмотря на свои раны, похоже, чувствовал себя вполне сносно. Если не считать кровоточащей ссадины на плече и большущего синяка на левом виске, разведчик, можно сказать, отделался легким испугом.

Охая и гримасничая, Кавендиш встал на ноги и осмотрелся.

— Макаки смылись, и это уже хорошо, — пробурчал он.

Джаг подошел к дымящимся остаткам грузовика, бросил настороженный взгляд по сторонам и буркнул:

— Обезьяны, видимо, уловили-таки волны, которые исходили от тебя. В следующий раз постарайся напугать их сразу!

Разведчик пожал плечами.

— Беда с этими неверующими, — вздохнул он. — Они никогда не понимают своих выгод.

— О каких выгодах ты говоришь? — Джаг горестно усмехнулся. — Во-первых, дальше мы пойдем пешком, а во-вторых, у нас нет оружия. Мы потеряли все, пока ты проделывал акробатические номера с машиной.

Кавендиш широко улыбнулся.

— Кое-что у нас осталось. — Он сунул руку в карман брюк и извлек оттуда черный бархатный мешочек. В нем лежали десятка два алмазов чистейшей воды, которые компаньоны добыли в городе-западне, и дюжина жемчужин — память о днях, проведенных ими в недрах гигантского метеорита.

Джаг с сомнением взглянул на приятеля и хмуро бросил:

— Ну и предложи их обезьянам! Хоть проверишь, как они на это отреагируют.

Кавендиш был вынужден признать, что их положение аховое. Оба они были ранены и безоружны, и, кроме того, находились на территории обезьян.

К тому же солнце уже спускалось к горизонту. Близилась ночь, и надо было как можно скорее уходить из оврага, поскольку агрессивные обезьяны вполне могли возобновить атаку.

Разведчик внимательно осмотрелся.

Склон оврага чуть ниже становился более пологим и плавно спускался к каменистой полосе, которая напоминала высохшее русло реки. С противоположной стороны поднимались крутые обрывистые скалы. Таким образом, у путников имелось три выхода: можно было либо идти по руслу реки в ту или в иную сторону, либо подняться наверх по склону и угодить прямиком в лапы к обезьянам.

Если выбрать русло реки, то придется идти по совершенно открытой местности. В случае нападения, путники будут представлять собой прекрасные мишени даже для неважнецкого стрелка. Люди, живущие в нынешнем жестоком мире, обязаны избегать неосторожностей подобного рода. Если, конечно, хотят уцелеть…

С другой стороны, если подняться по склону к бабуинам, риск окажется ничуть не меньшим, пожалуй, даже наоборот.

— Ну и что ты предлагаешь? — спросил разведчик у своего товарища по несчастью.

Спустившись к руслу высохшей реки, Джаг присел на корточки и принялся перебирать руками гальку, а затем немного разрыл землю.

— Земля еще влажная, — заметил он. — Вода исчезла совсем недавно.

— Отличная новость, не правда ли?! — усмехнулся Кавендиш. — Ну и что нам дает твое открытие?

Джаг насмешливо взглянул на него.

— Я, пожалуй, пошел бы вниз по течению реки, — сказал он. — Ведь без воды нам долго не выдержать.

Аргумент был вполне убедительным, и разведчик с ним согласился. В их теперешней ситуации вода была жизненной необходимостью. Они спаслись от огня, но выжить без воды было невозможно. Прежние запасы иссякли, и пополнить их было негде. По крайней мере, ничто не указывало на то, что где-то поблизости имеется источник питьевой воды.

Джаг и Кавендиш были людьми чрезвычайно выносливыми, настоящими бойцами, которые смело смотрели в глаза любой опасности, но бороться с жаждой — это совсем другое дело.

— Да, дела наши плохи, — заключил разведчик.

— Нечего тут торчать! — резко сказал Джаг. — Я не хочу ночевать на открытом месте.

Ни о чем больше не споря и сглатывая слюну, чтобы не чувствовать жажду, они пошли вниз по руслу реки — в сторону, предложенную Джагом.

ГЛАВА 2

Подошвы сапог двух путников постоянно скользили на отполированной гальке, отчего им приходилось идти очень медленно.

Джаг и Кавендиш сосали маленькие камешки, чтобы заставить работать слюнные железы, но, несмотря на эту хитрость, во рту ощущалась сухость.

Небо потемнело. На гребне оврага время от времени появлялись бабуины. Они бесшумно сопровождали путников и, видимо, были уверены, что их жертвы никуда не денутся.

— Интересно, чего они ждут? — пробурчал разведчик.

Джаг выплюнул камешек. Ему казалось, что его язык прилип к небу, а губы, сухие, как бумага, склеились одна с другой.

— Может быть, они ждут, когда совсем стемнеет? — хрипло предположил он. — А может, овраг — это граница их территории? Эти обезьяны, по-моему, слишком хорошо организованы…

Кавендиш резко нагнулся, взял небольшой камень почти круглой формы и изо всех сил швырнул его вверх на гребень оврага. Этот жест отчаяния вызвал волну резких криков среди обезьян.

— Да, да, — проворчал Джаг. — Научи их новой тактике. Ты ведь прекрасно знаешь, что они великолепно подражают.

У Джага резко испортилось настроение, и он, ускорив шаги, быстро обогнал своего попутчика.

— Давай, давай, ты можешь даже побежать, если хочешь! — бросил ему вслед разведчик. — А мне уже все осточертело. Я прямо здесь остановлюсь и не сдвинусь с места.

Джаг обернулся и удивленно спросил:

— Что с тобой?

— Просто мне надоело выслушивать твои дурацкие замечания.

Удивленный Джаг молчал, и разведчик продолжил:

— Ты все решаешь за пас обоих, даже распоряжаешься моей жизнью. А кто ты, собственно, такой?

Джаг пожал плечами и ответил:

— Честное слово, ты бредишь! Видимо, твои раны оказались гораздо серьезнее, чем мне показалось.

— Да нет, я в здравом уме. Сам знаешь, что от маленькой шишки на голове и дырки в плече человек не теряет рассудка.

Брови Джага вопросительно изогнулись.

— Ну и что ж такого я сделал?

— Прекрати унижать меня перед обезьянами и вообще выказывай мне больше уважения… В конце концов, по возрасту я тебе в отцы гожусь.

— Так чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты извинился.

Ничего не понимая, Джаг переспросил:

— Чтобы я извинился?

— Разумеется.

— Ну, если это доставит тебе удовольствие, то я согласен. Извини меня, — тихо сказал Джаг.

— Громче, я хочу, чтобы это услышали обезьяны.

Джаг досадливо поморщился.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Прекрати сбивать меня с мысли!

— Я извиняюсь перед тобой! — заорал Джаг, сознавая всю глупость ситуации. — Ну, теперь ты доволен? Мы можем идти дальше?

Разведчик сердито покачал головой.

— Конечно, нет. У тебя в голосе не было искренности. Ты сказал это просто так, чтобы выполнить мою просьбу.

— Послушай, Кав, мне кажется, что ты зашел уже слишком далеко.

Кавендиш хмыкнул:

— Ты великолепно это сказал. Я действительно зашел слишком далеко и больше не сделаю ни одного шага, потому что мне надоело идти за тобой.

— Ты идешь не за мной, а мы вместе идем к воде, к нашему спасению.

— Вот именно! Инстинкт подсказывает мне, что воду надо искать в противоположном направлении. Поэтому я и пойду в другую сторону.

— Ладно, перестань, — примирительно произнес Джаг. — Если вода где-нибудь и есть, то за ней надо идти вниз по течению. Ты сам видишь, что здесь кругом все сухо.

— Я не пойду против своего инстинкта, а он подсказывает, что вода за нами, а не перед нами.

— Я же тебе сказал, что ты бредишь.

Разведчик снова неопределенно хмыкнул.

— Болтай дальше. Но я уверен в своем инстинкте. Ты, видимо, забыл, что я чуть было не превратился в тритона, когда на мою спину посадили эту чертову медузу!

Джаг надул щеки.

— Я был в таком же положении, как и ты, однако не лишился здравого смысла!

— Здравый смысл не имеет к этому никакого отношения, у меня просто остались некоторые склонности, свойственные животным, которые чувствуют запах влаги. Это просто дар, и ничего больше.

Речь Кавендиша взволновала Джага. Когда амазонки захватили их в плен, то большую часть времени они проводили в затопленных водой галереях колоссального метеорита. Вода в его полостях была отравленной и, чтобы предохранить людей от воздействия яда, им между лопатками сажали паразитов, похожих на медуз. Их щупальца проникали в спину человека с обеих сторон позвоночника, и таким образом медузы паразитировали на человеке. Взамен они давали ныряльщикам возможность превратиться в амфибий, однако, при длительном симбиозе с людьми поражали нервную систему на клеточном уровне, изменяли структуру клеток, вызывая чудовищные мутации, в результате которых ныряльщики превращались в тритонов.

Кавендиш был на волоске от такого превращения, да и Джаг тоже чувствовал, что с ним происходит что-то неладное. Избавившись сначала от своей медузы-паразита, он затем спас и Кавендиша.

Впоследствии им пришлось пережить трудный период. Они не выносили дневного света, и малейший луч солнца вызывал у них ожоги.

Но теперь все это было уже позади. Померкли даже тяжелые воспоминания. Но, может, в организме разведчика продолжали развиваться какие-то изменения? Может, продолжает сказываться действие медуз?

Размышляя об этом, Джаг вдруг увидел, как впереди вспучился длинный бугорок камней. Камешки заколыхались, потом опали, и что-то огромное проступило из-под земли совсем рядом. Галька у ног путников приподнялась, и под песком зашевелилось нечто похожее на длинную спину.

— Песчаная мурена! — крикнул Кавендиш.

Они оба тотчас же отбежали подальше от русла высохшей реки и поднялись на склон оврага. Бабуины на гребне громко закричали и нетерпеливо запрыгали на месте, взметая тучи пыли.

В том месте, где несколько секунд назад стояли путники, вдруг образовалась воронка, втягивая в себя песок и мелкие камешки. Потом движение прекратилось, и между камнями блеснуло серебристое тело мурены.

— Ее длина около трех метров, — произнес разведчик.

— Она что, пожирает людей? — спросил Джаг, который совершенно ничего не знал об этом существе.

Разведчик задумчиво поскреб подбородок.

— Не совсем так, — сказал он. — Все гораздо интереснее. Она просто убивает людей или животных, вспарывает им брюшную полость и откладывает туда икру. Молодые особи питаются трупом, пока развиваются… — Он кивнул в сторону мурены. — Мне кажется, что она как раз ищет, куда бы отложить икру. И она не уйдет отсюда, пока мы стоим на месте.

Джаг криво усмехнулся. Сейчас они находились между бабуинами и муреной. Ситуацию можно было назвать безвыходной. Конечно, они могли попробовать подняться чуть выше по склону, но это было опасно. Рыхлая почва могла в любой момент осыпаться под ногами, и путники рисковали скатиться прямо в пасть мурены.

— Сколько времени она может вытерпеть без воды? — спросил Джаг.

Покачав головой, Кавендиш произнес:

— Значительно дольше, чем мы с тобой. Однажды я повстречал такую тварь у горного хребта. До ближайшей реки от того места надо было скакать на лошади часов шесть. Говорят, что мурены способны пересекать пустыни, чтобы добраться до океана. Это очень настырные твари, но на это у них имеется веская причина. Если мурена вовремя не найдет себе жертву и не отложит в ней икру, из икринок вылупятся мальки, вопьются в ее собственное тело и начнут пожирать мать живьем.

— У нее замечательное потомство, — буркнул Джаг, не отрывая взгляда от чудовища, которое, казалось, пристально следило за двумя путниками.

Проведя пальцам по шраму на щеке, Джаг задумчиво произнес:

— Кажется, у нас есть шанс.

Разведчик обеспокоенно взглянул на него. Оказавшись в сложной ситуации, Джаг, как правило, всегда предлагал вариант выхода, осуществить который было весьма непросто.

— Можно попробовать схватить одну обезьяну и швырнуть ее мурене, — быстро объяснил Джаг. — Если нам это удастся, мы получим фору.

Разведчик усмехнулся.

— Неужели ты рискнешь подняться наверх и с голыми руками напасть на бабуинов? Тебя же моментально разорвут на части.

— А разве ты мне не поможешь?

— На меня не рассчитывай! — решительно произнес Кавендиш. — Я слишком хорошо знаю бабуинов: они не станут дожидаться, когда ты на них нападешь, а бросятся на тебя первыми. Даже если ты и убьешь нескольких, стая растерзает нас обоих. В итоге, мурене предстоит выбирать, в чье же именно брюхо отложить свою икру.

— А я думаю, что они не намного опаснее, чем Сумасшедшие с Плато, — невозмутимо заметил Джаг.

Этими словами он напомнил разведчику о давней стычке с двумя приматами-мутантами. В том бою Джаг даже сломал себе руку, ударив одну из обезьян. Впоследствии сломанная рука причинила Джагу массу неудобств, когда он, оказавшись в Эдеме, городе Бессмертных, принял участие в смертельных состязаниях.

— Ты ошибаешься, — возразил Кавендиш. — Они гораздо опаснее, чем Сумасшедшие с Плато. — К тому же те обезьяны просто играли и не хотели на тебя нападать. А вот бабуины явно жаждут нашей крови.

— У тебя есть другое предложение? — спросил Джаг.

Поднявшись немного вверх по склону, разведчик попинал ногой огромный плоский камень, проверяя, хорошо ли тот держится. Удовлетворенный осмотром, Кавендиш снял ремень и закрепил его за корень, торчавший из земли. Потом улегся на камень и подложил руки под голову.

— Я буду спать, — спокойно сказал он. — А завтра мы решим, что делать.

Джаг удивленно смотрел на него, не понимая, как вообще можно думать о ночлеге в таких условиях.

— Ты что, действительно собираешься провести здесь ночь? — недоверчиво спросил он.

— А почему бы и нет?

— Неужели ты забыл про бабуинов и мурену?

— Нет, но я надеюсь, что они забудут обо мне. Да и ты тоже.

— Ты прекрасно знаешь, что они не оставят нас в покое!

— Интуиция подсказывает мне, что следует подождать.

Джаг сердито хмыкнул.

— К черту твою интуицию! Она уже подсказывала тебе, что воду следует искать, двигаясь против течения высохшей реки! Куда это годится?

— А мне плевать на твои сомнения, — буркнул разведчик.

Желая показать своему компаньону, что им больше не о чем разговаривать, он закрыл лицо широкополой шляпой, на тулье которой сверкали серебряные монеты, недавно купленные у бродячего торговца.

Джаг растерялся. Еще никогда разведчик не вел себя столь неосмотрительно. Подобную беспечность можно было объяснить либо тем, что Кавендиш окончательно свихнулся, либо тем, что на сей раз его интуиция и впрямь подсказывала нечто дельное. Устав размышлять над этой дилеммой, Джаг пожал плечами, тоже прилег на камень, закрыл глаза и почти мгновенно уснул.

* * *

Внезапно проснувшись, Джаг почувствовал какое-то беспокойство. Глянув на небо, он понял, что проспал довольно долго. Звезды уже начали тускнеть, и ночь постепенно сдавала свои позиции, уступая место рассвету.

Было холодно. Осмотревшись по сторонам, Джаг увидел, что камни вокруг покрыты выпавшей за ночь росой. Песок и русло пересохшей реки сверкали тысячами маленьких капелек.

Вокруг царила тишина. Бабуины и мурена не подавали никаких признаков жизни. Однако, проснувшись окончательно, Джаг уловил какой-то странный шум. Глухой звук исходил, казалось, из недр земли, заставляя ее легонько подрагивать. Эта едва различимая вибрация невольно заставила Джага сравнить себя с муравьем, находящимся в центре гигантского муравейника. Возможно, где-то недалеко шла гроза и ветер принес сюда этот освежающий влажный туман.

Джаг вспомнил об Осадках, во время которых с неба падали обломки орбитальных станций, целые космические корабли и прочий смертоносный мусор. Когда-то люди использовали космос в качестве помойки. Не задумываясь о возможных последствиях, они тоннами выбрасывали в него ядовитые и радиоактивные отходы своей бестолковой технологии.

Теперь же, когда звезды начали сближаться, весь этот хлам падал на землю, вызывая ужасные катаклизмы, уничтожая города и даже целые области. В результате выпадения Осадков нарушалась экология огромных регионов, и планета несла невосполнимые потери.

Не исключено, что странный шум был вызван очередным землетрясением, которые происходили довольно часто, оставляя после себя гигантские трещины, откуда вырывались тучи пыли и желтого пара.

Внезапно шум усилился и земля кругом задрожала. Джагу показалось, будто каменная плита под ним тоже стала покачиваться.

Вспомнив о Кавендише, Джаг обернулся, чтобы разбудить своего компаньона, и с удивлением обнаружил, что тот уже проснулся и сидит на камне с сигарой во рту.

— Что такое? — недовольным голосом проворчал разведчик. Откуда этот шум?

— Не знаю, — ответил Джаг. — Я уже давно к нему прислушиваюсь. Чувствуешь, как дрожит земля?

Кавендиш кивнул.

Желая подразнить товарища, Джаг спросил:

— Что же на сей раз подсказывает твоя интуиция? Можешь сказать, что нас ждет?

— Не торопись, — ответил Кавендиш. — Разберемся и с этим. А заодно узнаем, почему обезьяны не напали на нас.

Шум усилился. Создавалось впечатление, что сверху по течению реки приближалось нечто огромное.

Песчаная мурена внезапно выскочила из своего укрытия, сверкнула серебристой чешуей и, извиваясь, как змея, пулей понеслась вниз по руслу высохшей реки. Охваченная паникой тварь, казалось, спасалась от какой-то страшной опасности.

Вскоре эта самая опасность обрела конкретное воплощение, заставив Джага окаменеть от ужаса.

Словно из небытия, из-за излучины реки, находившейся выше по течению, с ревом и воем показалась высоченная стена воды, закрывавшая собой весь горизонт.

Стена воды высотой около пяти метров неумолимо приближалась. Пенящийся грязевой поток, ворочая огромные камни, напоминал стремительно надвигающуюся океанскую волну.

Путешественники, оцепенев от испуга, смотрели на гигантскую волну. У них не было ни единого шанса на спасение. Даже если бы они и предприняли попытку бежать или где-нибудь укрыться, это ничего не изменило бы. Невозможно избежать столкновения с дорожным катком, который несется на вас с ужасающей скоростью.

Мощный поток, сбив с ног обоих путников, понес их с собой, словно тюки с соломой.

Джаг и Кавендиш, подхваченные стремительной волной, закрутились, совершая головокружительные кульбиты. Перед их глазами все мельтешило и прыгало: то темная линия берегов, то усыпанное звездами небо, то камни, крутящиеся в неистовых завихрениях воды. Наконец, путникам удалось выплыть на поверхность, и они с огромной скоростью понеслись вперед.

Вода бросала их то к одному, то к другому берегу. Впечатление было такое, будто они мчатся в огромной, наполненной водой, трубе. И Джагу, и Кавендишу уже раз сто казалось, что они вот-вот утонут, но всякий раз им удавалось вынырнуть на поверхность и глотнуть воздуха. Совершенно измотанные, покрытые синяками и ссадинами, они проглотили уже столько воды, сколько не смогли бы выпить даже умирая от жажды.

Мощный поток играл с ними, словно с тряпичными куклами. Русло реки постоянно изменялось: то расширяясь на поворотах, то опять сужаясь. До сих пор компаньонам удавалось держаться поблизости друг к другу. Они плыли уже довольно долго, ударяясь об огромные камни и зарабатывая ссадины и синяки. Иногда их подхватывала и обволакивала наподобие кокона мощная пенящаяся струя и несла вперед с головокружительной скоростью, от которой захватывало дух.

Вскоре наступил рассвет, и первые лучи солнца осветили долину реки. Джаг и Кавендиш дрожали от холода. Они ослабли, одежда намокла и отяжелела, и приятелям было все труднее держаться на поверхности. Они слабели с каждой минутой, и лишь инстинкт самосохранения заставлял их продолжать бороться за жизнь.

Руки Джага стали тяжелыми, словно наковальни, но он все же умудрился схватить за воротник рубашки Кавендиша, который уже в третий раз терял сознание и тонул.

Тесно прижавшись друг к другу, влекомые потоком воды, они продолжали нестись по извилистому руслу. Джаг понял, что ему придется отпустить своего напарника, иначе они утонут вдвоем.

В следующее мгновение Джаг увидел город.

Казалось, он был отлит из темного металла. На фоне неба вырисовывалась гигантская башня, похожая на хоботок какого-то странного насекомого. В слабом утреннем свете город и впрямь походил на громадного металлического паука.

Видение это было столь неожиданным и нелепым, что Джагу показалось, будто он просто бредит.

Изумленный Джаг смотрел на город молча и недоверчиво. Он хотел было сказать о своем открытии разведчику, чтобы вдохнуть в него хоть немного сил, но не смог вымолвить ни слова. Посиневшие от холода губы отказывались повиноваться.

Внезапно могучий водоворот вырвал разведчика из рук Джага, и в тот же миг тот понял, что они уже в городе: русло реки разделилось на семь потоков, каждый из которых устремился по своему бетонному желобу.

Грохочущая масса воды с невероятной силой билась о стены домов, мчалась по широким улицам мимо зданий, на фасадах которых не было ни одного окна.

Мощный поток, смывая все на своем пути, почти мгновенно затопил все улицы, переулки и тупички странного города.

Однако это фантастическое зрелище продолжалось не больше тридцати секунд, хотя Джагу и Кавендишу они показались вечностью, поскольку друзья стали уже тонуть по-настоящему.

На улицах открылись тысячи люков, и вода, столь же быстро, как и нахлынула на город, ушла из него, оставив на улице неподвижные тела совершенно обессилевших путешественников.

На фасадах зданий блестели, переливаясь в лучах восходящего солнца, тысячи серебристых капелек. Послышались хлопки открывающихся металлических ставней, и глухие стены домов, будто вмиг прозрев, украсились множеством окон.

— Ну разве можно оставаться на улице в день большой уборки? — донесся до слуха Джага чей-то укоризненный голос.

ГЛАВА 3

Джаг ничего не видел, не слышал и не чувствовал. В нем слабо трепыхалась искорка сознания, то затухая, то вспыхивая, словно пламя свечи на ветру.

Своего тела он почти не ощущал. Казалось, он весь состоял из нервных узлов, дрожащих от напряжения после пережитого. От чрезмерных усилий и полученных ударов мышцы и сухожилия Джага получили серьезные повреждения. Все его тело покрывали синяки и ссадины, одна из ключиц была сломана. Джаг лежал совершенно неподвижно, будто парализованный.

Он лежал на столе в довольно странной операционной, освещаемой лучами лазеров.

Зеленоватые лучи быстро ощупывали тело Джага, отыскивали малейшие повреждения и, обнаружив их, немедленно устраняли.

На экране контрольного монитора то и дело вспыхивали разноцветные точки, обозначая полученные травмы и их характер. По мере восстановления организма эти точки гасли одна за другой.

Сказочная эффективность лазерной терапии была настолько необычной, что, казалось, речь идет не о восстановлении поврежденного тела, а о создании совершенно нового организма. Чудодейственные лучи лазеров полностью излечили Джага.

Разумеется, операция ничего нового не прибавила к великолепно развитой мускулатуре Джага, но ко всем его мышцам вернулась их прежняя сила. Тело Джага было основательно промыто и очищено: из него удалили все шлаки, скопившиеся за годы бурно прожитой жизни.

Когда Джаг пришел в сознание, он почувствовал себя настолько сильным, что ему показалось, будто он не лежит на носилках, а парит над ними. Это было поистине пьянящее ощущение.

Страшный шрам на его щеке бесследно исчез, пропали также все прочие рубцы и отметины, свидетельствовавшие о пережитых в прошлом приключениях. Теперь кожа Джага была гладкой и свежей, как у новорожденного.

Хотя вся операция длилась чуть больше десяти минут, ее результаты оказались просто ошеломляющими. Можно было с полным правом говорить о втором рождении человека.

Словно впитав в себя новые жизненные силы, Джаг ощущал небывалый прилив бодрости. Он хотел было вскочить со стола, но прочные зажимы из никелированной стали не позволили ему даже пошелохнуться.

— Лежите спокойно, — послышался чей-то голос. — Мы проверили и восстановили каждый мускул, каждое сухожилие, каждую связку в вашем теле. Сначала вам необходимо привыкнуть к новым ощущениям. Ваш организм должен немного поработать в спокойном состоянии. Потерпите, это не займет много времени.

Теперь Джаг полностью пришел в себя и вспомнил все, что с ним произошло. В его сознании яркой вереницей замелькали картины пережитого. Он вновь увидел, как его тащит страшный поток, на секунду почувствовал тяжесть онемевших рук, вспомнил, как угасало его сознание и как он медленно погружался в небытие.

Потом он вспомнил стальной город с его функциональной архитектурой, лишенной всяких излишеств. Этот город Джаг заметил, когда уже совсем отчаялся и не верил в спасение. Он хотел повернуть голову, чтобы осмотреться и разглядеть окружавших его людей, но в этот момент странного вида прибор, из которого вырывались зеленые лучи, вдруг погас, а затем снова вспыхнул, испуская оранжевое свечение. Интенсивный, теплый свет словно бы обволок обнаженное тело Джага.

Он ощутил радость и небывалый прилив энергии. Внезапно возникшее желание вызвало стойкую эрекцию, которая прошла сама по себе сразу после того, как оранжевые лучи погасли.

Стальные браслеты разжались, освободив Джага. Чувствуя себя необычайно сильным и бодрым, он медленно поднялся, прислушиваясь к своему обновленному телу.

Встав на ноги, Джаг увидел людей, тела которых были покрыты странной позолотой. Они смотрели на Джага внимательно и сосредоточенно. Их было пятеро, все широкоплечие, мускулистые, совершенно обнаженные, как и Джаг, но покрытые каким-то изолирующим веществом золотистого цвета. Каждый из них был словно вылеплен по одному и тому же образцу: широкие плечи, идеально развитая мускулатура, но на удивление крохотный член, не превышавший размером фалангу мизинца.

Взгляды странных существ устремились в одну точку: на мужское достоинство Джага, которое, хотя и пребывало в спокойном состоянии, все же сохраняло значительные размеры.

Смутившись, Джаг откашлялся и тихо произнес:

— Кем бы вы ни были, огромное вам спасибо.

Все пятеро посмотрели ему в глаза.

— За что вы нас благодарите? — четко выговаривая слова, спросил один из них. — Не дать угаснуть жизни — это одна из первейших заповедей нашего города. Если человек еще не умер, то он должен жить!

Несколько смущенный прямолинейной логикой ответа, Джаг спросил:

— А где Кавендиш?

Лица его собеседников удивленно вытянулись, и Джаг уточнил:

— Это мой друг. Тот, который был со мной.

Пятеро золотистых мужчин обменялись улыбками. — Кавендиш! — повторил один из них, стараясь не рассмеяться. — У вас еще сохранились имена? Такие же, как названия рыб, которых приносит нам вода.

Джаг удивленно поднял брови.

— Не понимаю вас…

— Постепенно вы привыкнете, — ответил один из спасителей. — Как вы успели заметить, мы все очень похожи. Нашим медикам удалось устранить те несовершенства, из-за которых мы отличались друг от друга. Поэтому имена нам больше не нужны. Кроме того, у нас ведь нет женщин.

Джаг ничего не понял из этого объяснения, но не стал настаивать и прекратил расспросы. Он еще не знал, куда его забросила судьба, и решил действовать осторожно. К тому же, в словах его собеседников явно проскальзывало скрытое раздражение.

— Вашего приятеля, — продолжил человек с позолоченным телом, — мы восстановили раньше вас.

Его положение было совсем плохим — череп проломлен в двух местах плюс почти полная потеря крови. Такой сложной операции в нашей практике не было со времени последних состязаний на Спирали…

Джаг опять ничего не понял, но был счастлив слышать, что Кавендиш жив. Все остальное сейчас не имело значения. Джаг был уверен, что постепенно разберется в ситуации.

— Где он? Могу я его видеть?

— Разумеется, он у нашей королевы! хором ответили все пятеро. — Где же ему еще быть?!

* * *

Комната, в которую они вошли, имела пирамидальную форму.

Мощная арматура стен поддерживала алюминиевые панели, которые были настолько тонкими и прозрачными, что, казалось, пропускали дневной свет.

В глубине зала, в алькове, обтянутом пурпурным бархатом, дергалась огромная самка-бабуин с розовым задом. Ее конечности были скованы тяжелыми золотыми цепями, а губы вульвы широко растянуты в стороны с помощью зажимов. Эта нелепая поза была настолько неприятна обезьяне, что она постоянно ходила и мочилась под себя, отчего воздухом в комнате было просто невозможно дышать.

Войдя в эту пирамиду из алюминия, Джаг с удивлением обнаружил, что кроме самки здесь находится еще и Кавендиш, который яростно что-то кричит, обращаясь к одному из жителей города.

— Да за кого вы меня принимаете? — во всю глотку орал разведчик. — Я, конечно, не самый добродетельный человек на земле, но еще ни разу не занимался любовью с животными! Разумеется, вы спасли мне жизнь, но это не дает вам права издеваться надо мной! Если вам так хочется, можете сами трахаться с ней!

— Это ничего не даст, поскольку от нашей связи не будет никаких результатов…

Разведчик даже присвистнул от изумления.

— А вы что, думаете, от меня она забеременеет?! Я человек, а не обезьяна! Неужели вы до сих пор этого еще не поняли?

Великолепно сложенный житель стального города пожал плечами.

— Как хотите, — бесстрастно произнес он. — Если желаете, можете немедленно уйти из города. Должен сказать, что обычно река приносит нам кое-что получше. Раз уж вы не годитесь в пищу и не способны оплодотворить самку, то от вас нет никакой пользы. Вы, видимо, хотите уйти отсюда?

— Разумеется! — взревел пышущий здоровьем разведчик.

Как и Джаг, он тоже помолодел: его глаза, обычно бледно-голубые, приобрели блеск молодости, а волосы, поседевшие под куполом Эдема, города Бессмертных, опять сияли пшеничным золотом.

— Одну минуту, — сказал Джаг, шагнув вперед.

Кавендиш со сверкающими от счастья глазами повернулся к нему.

— Джаг! — радостно воскликнул он. — А я думал ты погиб!

— Я тоже, — сказал Джаг, улыбаясь.

Они обнялись и принялись хлопать друг друга по спине.

Один из жителей города приблизился к ним и совершенно естественно, как-то по-особому нежно, обнял их обоих.

Кавендиш раздраженно отпихнул его. Житель города удивленно поднял брови.

— Разве вы не собирались совокупляться? — спросил он.

— И откуда только взялись эти извращенцы?! — взревел Кавендиш. — Сначала он хочет, чтобы я трахнул обезьяну, а теперь принял нас за гомиков, да еще и сам хочет поучаствовать! Я тебе сейчас морду расквашу! Слиняй отсюда, придурок!

Позолоченный человек отступил. Было совершенно очевидно, что он скорее огорчен, нежели обижен. Сразу стало ясно, что жители города и их гости абсолютно не понимают друг друга в вопросах, касающихся секса.

Джаг был более терпимым, чем Кавендиш, и к тому же более любопытным. Поэтому он, в отличие от своего товарища, решил не торопиться покидать город.

В конце концов, они с Кавендишем ничем не рисковали. Жители города спасли им жизнь, так что теперь можно было некоторое время пожить здесь и получше узнать местные нравы и обычаи. Горожане, похоже, были не агрессивными. Разумеется, их нравы казались весьма странными, если судить по прикованной обезьяне, но эта деталь представлялась Джагу не столь уж значительной, а скорее просто комичной. Как бы там ни было, но жители города не шли ни в какое сравнение с бандитами и убийцами, с которыми Джагу и Кавендишу приходилось постоянно сталкиваться.

— Вы настаиваете, чтобы мы ушли отсюда? — спросил Джаг.

Человек с позолоченной кожей широко улыбнулся.

— Конечно же, нет, — поспешно заявил он. — Вы можете жить здесь столько, сколько захотите. Наш город будет счастлив, если вы останетесь среди нас. Просите, и вам будет подано все, чего пожелаете! Гостеприимство — закон нашего города!

Подозрительная натура Кавендиша опять взяла верх, и он отозвал Джага в сторону.

— Что с тобой? — зашептал он. — Ты что, и в самом деле хочешь остаться здесь, с этими придурками?

— А почему бы и нет? — отозвался Джаг. — Ведь они спасли нам жизнь…

Разведчик энергично закивал.

— Вот-вот, именно поэтому нам надо побыстрее сматываться отсюда.

— Сматываться? Куда? Да и как? У нас же нет никакого средства передвижения. Или ты забыл об этом?

— Как-нибудь выкрутимся. Не впервой!

— Мне надоело выкручиваться. Раз уж город в нашем полном распоряжении, то почему бы нам не воспользоваться этим? Вдруг мы обнаружим что-нибудь интересное?

Разведчик удивленно вытаращился.

— Интересное?! Тебе мало того, что ты увидел? У тебя что, глаза завязаны? Да посмотри кругом! Этого вполне достаточно! Вокруг тебя стоят люди, созданные по единому образцу, которые обмазывают себя какой-то золотой гадостью, живут в стальном городе, а обезьяну считают своей королевой! Разве тебе этого недостаточно?!

— Это всего лишь видимая сторона. Мы ничем не рискуем, если попытаемся понять…

Пожевав губами, Кавендиш недовольно проворчал:

— Понять! Это слово не сходит с твоих уст с тех пор, как ты научился читать! Хочу предупредить тебя, что ты опять можешь влипнуть в неприятную историю! В этом мире ничего не надо понимать. Размышления ни к чему не приводят, они только расслабляют. Выживание зависит от твоего инстинкта. Все остальное — чушь и дурацкие россказни.

— Но я не ощущаю никакой угрозы, — словно оправдываясь, проговорил Джаг.

— А я ощущаю. И я не нуждаюсь в длительном анализе и бесплодных размышлениях. Интуиция подсказывает мне, что лучше отсюда сваливать и немедленно.

На Джага эти аргументы не произвели особого впечатления, и разведчик назидательно добавил:

— То, что мы совсем недавно пережили, доказывает мою правоту. Ведь воду нужно было искать, двигаясь вверх по течению. Я это правильно почувствовал.

Джаг скривился.

— Ну да, у тебя был выбор из двух вариантов, и ты угадал.

Разведчик ухмыльнулся.

— Теперь, когда все уже позади, у тебя появилось время порассуждать.

— Ладно, согласен, — проворчал Джаг. — Твоя интуиция, вопреки логике, подсказала тебе, что воду следует искать, двигаясь вверх по течению. Ну и что из этого?

— А то, что теперь интуиция подсказывает мне следующее: нам здесь делать нечего.

— Вполне возможно, но ведь я не настаиваю на том, чтобы мы здесь надолго задержались. Просто поживем тут, раздобудем парочку лошадей или какое-нибудь другое транспортное средство. В конце концов, узнаем, как добраться до ближайшего селения.

Кавендиш продолжал упрямо стоять на своем.

— Меня всегда выручали ноги, — пробурчал он. — И я не понимаю, почему на этот раз должен изменить своему принципу. Что касается дороги, то я всегда ориентировался по солнцу.

Настойчивость приятеля стала уже выводить Джага из терпения, и он решился прибегнуть к последнему аргументу.

— Если хочешь поработать ногами, тогда вперед, — сказал он. — Лично у меня другие планы. Думаю, что сумею догнать тебя…

Он повернулся к одному из жителей города и произнес:

— Я собираюсь остаться. Вы могли бы стать моим гидом? Я хочу узнать обычаи вашего города, а также его историю.

— Обычаи, безусловно. Что же касается истории… Все люди умирают, а жители нашего города умирают быстрее других. Поэтому у нас нет времени заниматься своим прошлым. Однако…

— Что однако? — мягко переспросил Джаг.

— Наш Прорицатель, если он согласится принять вас, безусловно, сможет рассказать вам о происхождении нашей цивилизации. Я уведомлю его о вашем желании. Ну, а пока мы будем ждать ответа, может быть, вы хотите поесть? Поток воды принес нам несколько великолепных песчаных мурен. Их мясо, если его очистить от токсинов, очень полезно и питательно.

Сказав это, житель города повернулся и пошел к двери. Джаг и Кавендиш последовали за ним. Разведчику почему-то вдруг расхотелось покидать стальной город.

ГЛАВА 4

Жители города обладали не только фантастическими знаниями в области медицины. Их архитектура была изумительно приспособлена к окружающей среде, да к тому же горожане оказались еще и великолепными кулинарами.

Ни Джаг, ни Кавендиш не могли припомнить, когда они сидели за столом, уставленным таким количеством самых разнообразных блюд.

Они оба уже давно привыкли жевать вяленое мясо, жадно глотать похлебку из черепах или стервятников, есть бурду, запах которой был настолько непереносим, что вызывал рвоту. Свои желудки они очищали раствором травяного пепла. Теперь же они сидели за удобным столом и не могли прийти в себя от изумления, видя такое количество великолепно приготовленной еды.

Жители стального города с восторгом наблюдали, с какой скоростью их гости поглощали содержимое тарелок. Горожане оказались людьми предупредительными и очень внимательными, они постоянно предлагали друзьям что-нибудь новое, уносили уже ненужные блюда, подливали вино, обновляли посуду и приборы и, действительно, казались совершенно счастливыми от того, что доставляют удовольствие своим гостям.

Компаньоны были немало удивлены тем обстоятельством, что жители города изготовляли все из металла.

Действительно, все, начиная от зданий и кончая мебелью, было сделано из стали или сплавов. Внимание Кавендиша привлекли тарелки. Он удобно устроился в литом кресле, взял одну из них в руки, тщательно осмотрел, даже понюхал и, уважительно хмыкнув, поставил ее на стол. Потом он внимательно рассмотрел приборы, блюда и кубки, в которые им наливали вино, и принялся с удовольствием есть.

Плотно пообедав, он откинулся в кресле, с наслаждением потянулся и вдруг сказал:

— Я отказываюсь от своих слов. Эти люди действительно умеют принимать гостей.

— Так когда ты уезжаешь? — спросил Джаг, решив подразнить товарища.

Разведчик примирительно поднял руку.

— Не будем спешить, — заявил он. — Нас здесь неплохо приняли, и нам некуда торопиться. Ты прав: у нас есть время. В конце концов, надо смотреть чуть дальше собственного носа и изучать жизнь других.

— Смотри-ка, как ты заговорил!

— Но ведь это правда! Есть разные общества, разные цивилизации, и всегда полезно понаблюдать за тем, как живут другие люди.

— А ты знаешь, что у некоторых народов есть обычай отрубать руки у воров? — вдруг спросил Джаг.

Разведчик на секунду застыл от изумления.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Да просто так, чтобы ты был в курсе. Ты об этом не думал?

— Нет.

— Есть и другие наказания, — продолжал Джаг. — Кроме рук, можно еще отрезать ноги или выколоть глаза…

— Тьфу, какое варварство! — вздрогнул разведчик.

— Да, именно так поступают с бессовестными ворами, которые не оправдывают доверие своих хозяев.

— Это действительно свинство с их стороны и большая подлость, — чуть слышно прошептал Кавендиш.

Решив изменить тему разговора, он спросил:

— Что тебя здесь больше всего удивило?

— Здесь все сделано из металла, простого или драгоценного.

Разведчик отрицательно покачал головой.

— Да нет, я не об этом!

— А о чем?

— Разве ты не заметил? С момента нашего приезда мы не встретили ни одной женщины. Обезьяну я, разумеется, не считаю. Они что, их прячут?

Не зная, что ответить, Джаг лишь пожал плечами.

То, что он слышал в операционной, и то, что сейчас сказал Кавендиш, увязывалось друг с другом. Похоже, в городе не было ни одной женщины.

Действительно, все жители города, покрытые специальной золотой мазью, являлись мужчинами. Правда, их мужское достоинство было каким-то недоразвитым. Хилые и слабые члены вызывали у Джага сочувственную улыбку. Впечатление однополости жителей усиливалось еще и тем, что все они были одного цвета. Джаг не мог избавиться от чувства, что в городе царит какая-то странная, нездоровая, почти патологическая атмосфера.

Любезность и предупредительность позолоченных горожан не могли развеять этого тяжелого ощущения.

Кавендиш, всегда тяготевший ко всяким экстравагантным выходкам, вытащил свой черный бархатный кошелек и высыпал его содержимое на скатерть.

Жители города подошли поближе и с удивлением уставились на алмазы и жемчуг.

— Что вы об этом скажете? — спросил разведчик, обращаясь к окружающим.

— А что это такое? — спросил один из горожан.

Кавендиш чуть не задохнулся от изумления.

— Как, что это такое?! Да откуда ты свалился? Ты что, нарочно это сказал? Даже не надейся меня одурачить! Ты же специально прикидываешься, чтобы сбить цену. Но я не клюну на твою удочку! Я человек бывалый, меня не проведешь.

Жители города удивленно переглядывались, рассматривая камни, и разведчик сказал Джагу:

— Черт бы их побрал. Похоже, они и впрямь ничего не смыслят ни в бриллиантах, ни в жемчуге. Жаль, что у меня нет фальшивых камней, чтобы расплатиться с ними…

Брови Джага поползли вверх.

— А что ты хотел купить?

Кавендиш нерешительно пожал плечами.

— Не знаю. Может, что-нибудь подвернется под руку. Например, сувениры.

— Ты и сувениры?! С чего бы это ты стал таким сентиментальным?

— Это я так сказал, — отмахнулся Кавендиш. — Нам придется купить средство передвижения. Не вечно же мы будем торчать в этом городе. К тому же нам потребуется оружие. Я не люблю путешествовать с голыми руками.

— Оружие? — удивился один из позолоченных горожан. — Вам нужно оружие?

Разведчик утвердительно кивнул, отчего его длинные светлые волосы разлетелись в стороны.

— Разумеется, я хотел бы купить оружие, — сказал он. — Но боюсь, мне нечем будет с вами расплатиться. У меня нет ничего такого, что могло бы вас заинтересовать.

Его собеседник весело рассмеялся.

— Платить? А кто вам сказал, что надо платить? Вы можете выбрать себе любое оружие, какое захотите!

— А если мне понадобится что-нибудь еще? — вкрадчиво спросил разведчик.

Его собеседник лишь пожал плечами.

— Все, что есть у нас, принадлежит вам. В нашем городе гостеприимство является законом. Идите за мной и выбирайте сами!

Потирая руки от удовольствия, Кавендиш повернулся к Джагу.

— Ты пойдешь? — спросил он, вставая из-за стола.

Джаг из простого любопытства решил сходить с ними.

— Как ты думаешь, у них здесь только ножи и пращи или есть что-нибудь получше? — издевательски бухтел разведчик, когда они шли по длинному коридору, освещенному яркими белыми фонарями, свет которых больно резал глаза.

* * *

С круглыми от удивления глазами Кавендиш смотрел на стену, увешанную оружием.

Джаг стоял рядом с ним и молчал, не в силах произнести ни слова.

Арсенал был богатейший. Правда, на оружии отсутствовали заводские марки, а приклады моделей были сделаны из плохо обработанного дерева или отлиты из металла.

Совершенно зачарованный, похожий на ребенка, который наконец попал в царство любимых игрушек, Кавендиш переходил от одного экспоната этой необычной выставки к другому, отпуская восторженные реплики.

Джаг не обладал столь широкими познаниями в данной области, но разнообразие представленных моделей впечатлило и его.

— Конечно, эстетический вид этих моделей не всегда соответствует оригиналам, — заявил их провожатый. Но уверяю вас, что револьверы, которые вы видите, вполне надежны и безотказны. Впрочем, мы могли бы сделать что-нибудь специально для вас, по вашему личному заказу.

Разведчик отрицательно качнул головой.

— Зачем? — тихо сказал он. — Они и так вполне хороши.

Действительно, перед ними было оружие всевозможных моделей, включая самые современные.

Даже армия Проктора и армии других сильных мира сего не были оснащены столь великолепным вооружением. На стене висело и несколько образцов хорошо сохранившегося старинного оружия. Но оно, скорее всего, не действовало и, очевидно, стоило недорого.

Словно зачарованный, Кавендиш протянул руку к великолепному револьверу «бирман энд корт» из хромированной стали.

— Можно мне взять его? — спросил он с дрожью в голосе.

— Прошу вас, — ответил житель города. — Этим вы сделаете нам честь.

Словно заправский эксперт, Кавендиш прикинул вес револьвера на руке, затем проверил, как работает механизм. Револьвер функционировал безотказно. Однако кое-что привлекло особое внимание Кавендиша, и его лицо исказилось гримасой досады. Недостаток, обнаруженный разведчиком, был достаточно серьезным и значительно снижал ценность оружия: оно было гладкоствольным, а не нарезным. А это означало, что для серьезных дел револьвер не годился.

— Из вашей пушки можно стрелять дробью и больше ничем, — раздраженно буркнул разведчик.

Гид удивленно приподнял брови, намазанные золотой краской.

— Все наше оружие стреляет стрелами разного калибра, но наконечник стрелы никогда не бывает толще трех миллиметров, — спокойно пояснил он. — Это позволяет нам видеть попадание в цель во время поединка на Спирали. Когда-то мы пользовались настоящими пулями, но хирургический центр в такие дни оказывался перегруженным ранеными, и мы теряли много людей. В настоящее время мы не можем позволить себе подобного рода роскошь.

Горожанин говорил слегка презрительно, словно объяснял очевидные вещи двум полным идиотам.

— Во время… состязаний? — удивленно переспросил Кавендиш.

— Стрелы прекрасно сбалансированы и попадают в цель точнее, чем пули, — продолжал гид. — Разумеется, если вы соблюдаете нужную дистанцию.

— Понятно, — проворчал разведчик, возвращая револьвер на место.

— Близость противника пьянит и делает состязание более зрелищным, — уточнил житель стального города.

— А у вас осталось прежнее оружие? — спросил Кавендиш. — То, которое стреляло настоящими пулями?

Его собеседник растерянно пожал плечами.

— Боюсь, что нет. Нам пришлось многое отправить в переплавку, чтобы изготовить новые модели.

Джаг, стоя чуть в стороне, с интересом прислушивался к разговору. Его поразил тот факт, что жители целого города избавились от смертоносного оружия. И это в мире, где грудные дети учились стрелять раньше, чем ходить!

— Разве на вас никогда не нападали? — спросил он.

— Нападали? — удивленно переспросил горожанин.

Джаг утвердительно кивнул.

— Да. Ведь на любые крепости нападают. Есть же племена кочевников, которые собираются вместе, чтобы взять штурмом какой-нибудь город. Кроме того, существуют бандиты, которые грабят, а затем уничтожают целые селения. Они сметают все, что попадается им на пути. Есть бродячие армии, банды наемников, обезьяны, наконец…

Гид удивленно заморгал.

— Кажется, я вас понял. К сожалению, на нас уже давно никто не нападал. Жаль, мы получили бы истинное наслаждение, ведь стычки подобного рода бодрят и заставляют острее чувствовать ценность жизни.

— Бодрят? — удивленно переспросил Кавендиш.

— Конечно, ведь нам не надо было бы сражаться друг с другом, — терпеливо объяснил гид. — К тому же, с тех пор, как на Спирали появились единороги Риан, поединки утратили для нас интерес.

Единороги Риан, поединки, Спираль, — все это походило на какой-то бред, смысл которого был непонятен ни Джагу, ни Кавендишу.

Джаг хотел бы поговорить на эту тему более подробно, но поведение их собеседника, то очень любезного, то раздраженного и снисходительного, заставило его сдержаться. Джаг решил, что у них еще будет достаточно времени, чтобы во всем разобраться. В конце концов, их пребывание в городе только началось.

Внезапно в комнату вошли еще двое горожан.

— Прорицатель согласился принять вас, — одновременно произнесли они.

— Весьма любезно с его стороны, — буркнул Кавендиш.

* * *

Здание, где жил таинственный Прорицатель, имело форму сферы и было сделано из хромированного металла. Изнутри стены были расписаны геодезическим пейзажем, копировавшим контуры материков и океанов. У вошедших в здание Джага и Кавендиша возникло ощущение, что они находятся внутри гигантского полупрозрачного глобуса. Голографические изображения суши и водных поверхностей были удивительно четкими и объемными. Странная музыка, звучавшая в помещении, поражала своей дисгармонией. Удивительно чистые и мелодичные звуки чередовались с каким-то скрежетом и глухими ударами.

Однако все это мгновенно отходило на второй план, стоило лишь взглянуть на человека, стоявшего в центре зала.

Прорицатель…

Даже Кавендиш, немало повидавший на своем веку, резко остановился и дернул Джага за руку.

— Черт побери, кажется, я был прав, — прошептал он. — Надо сматываться отсюда и побыстрее!

Джаг, обычно менее категоричный, чем разведчик, на сей раз полностью разделял мнение своего товарища.

Перед ними метрах в пятнадцати, на какой-то металлической тарелке, похожей на арену, стояло самое удивительное существо, которое компаньонам когда-либо доводилось видеть.

Только мощная мускулатура делала его похожим на остальных обитателей стального города. Что же касалось всего остального…

Его тело было разукрашено красками всех цветов радуги. Лицо этого человека, покрытое белой краской, напоминало глуповатую физиономию Пьеро. На его губах застыла идиотская улыбка клоуна, которая так и не смогла скрыть маленький злой рот. Массивная фиолетовая шея мощной колонной возвышалась над могучими плечами. Его бочкообразная грудная клетка была выкрашена в красный цвет. Мышцы брюшного пресса, развитые до чудовищных размеров, переходили в кривые волосатые ноги.

Ноги обезьяны…

Вместо рук у монстра имелись два металлических протеза, представлявших собой соединенные шарнирами рычаги из хромированной стали. Левая «рука» заканчивалась огромными металлическими клещами, а правая — какой-то странной трубкой, о назначении которой можно было лишь гадать.

Однако это было еще не все…

Прорицатель обладал четырьмя обезьяньими половыми членами, четырьмя розовыми отростками, заканчивавшимися небольшим утолщением.

Первый красовался на лбу, свисая до самого кончика носа.

Два других торчали на груди вместо сосков, словно бы отмечая своим присутствием еще две эрогенные зоны.

Четвертый член, который, кстати, находился в напряженном состоянии, торчал, словно угрожающе поднятый палец, прямо из пупка.

Отвратный образ сексуальной патологии дополнялся крошечным пенисом гермафродита: жалких размеров отросток, выкрашенный в зеленый цвет — цвет надежды, свисал между губами женского полового органа с выщипанными волосами.

ГЛАВА 5

Внезапно карикатурный образ заговорил, даже не поздоровавшись с вошедшими. В тот же миг металлическая тарелка начала медленно вращаться.

— В нынешнее время анахронизм слишком дорого нам обходится, — высокопарным тоном произнес Прорицатель. — История потребовала, чтобы мы создали вещи из стали для настоящей индустрии войны. Мы могли бы стать победителями, но сочли это бесполезным занятием и отказались от этой мысли. Ускорение движения планет и звезд потребовало от нас более решительных действий. Мы не хотим безнадежно отстать от жизни и прекрасно понимаем, что целиком и полностью зависим от нашего окружения. Здесь действует принцип: все во всем! Но мы отказались и от него. Взгляните же на нас, чужестранцы!

Мы превратились в хрупкий и вымирающий народ, сгрудившийся вокруг Спирали. Посмотрите на меня — я продукт современной медицины, которая оказалась неспособной излечить страшную болезнь!

Два золотистых горожанина, которые привели Джага и Кавендиша к Прорицателю, вежливо зааплодировали. Этим они внесли хоть какое-то разнообразие в монотонную музыку, давящую на уши.

Тарелка стала вращаться быстрее, и жалкий клоун, стоявший в центре, несколько раз присел, разминая ноги.

Джаг испытывал отвращение, глядя на то, как этот урод крутится все быстрее и быстрее. Превозмогая головную боль, Джаг раздраженно буркнул:

— Вы что, не можете остановить эту штуковину?

— Прекращение движения равнозначно смерти, — отозвался Прорицатель. — Если я сделаю хоть шаг в сторону, центробежная сила вышвырнет меня и обратит в ничто. Чтобы поспевать за ритмом жизни, чтобы существовать, нужно быть в центре, в самом центре!

Кавендиш подошел к Джагу, постучал указательным пальцем по своему виску и пробормотал:

— Этот тип такой же идиот, как и все остальные. Ты хотел его увидеть, и ты его увидел. Чего ты еще хочешь? Посмотри на него, он же сумасшедший! Мы попали в город психов! Чем быстрее мы смотаемся отсюда, тем лучше!

— А мне казалось, что ты хотел узнать что-нибудь новенькое и присмотреться к жизни других цивилизаций.

— Я уже насмотрелся!

— Так из чего же сделана посуда и приборы?

— Из платины, — прошептал разведчик. — Из чистой платины без всяких примесей. А почему ты об этом спросил?

— Просто мне показалось, что тебя заинтересовала эта посуда.

Кавендиш пожал плечами.

— Ты сам все слышал. Мы с тобой можем взять все, что нам понравится. И я плевать хотел па тот вздор, который несет этот вертящийся дервиш. Но если честно, то я не люблю, когда мне что-нибудь достается слишком легко. В этом нет никакого удовольствия. Для меня важно не иметь что-нибудь, а доставать это. Здесь же все дают бесплатно. Кстати, я не говорил, что уйду отсюда с пустыми руками. Ну что, сваливаем?

— Потерпи, торопиться некуда. Мы еще ничего не узнали.

— А что ты хочешь узнать? Мы с тобой попали в заповедник придурков! Чем быстрее мы отсюда уйдем, тем лучше для нас.

— И куда же пойдем?

— Куда-нибудь, только подальше отсюда. Поверь, в любом другом месте нам будет лучше, чем здесь. Во всяком случае, мне не хотелось бы проснуться с членом бабуина, пришитым между глаз.

Джаг весело хмыкнул:

— Не обращай на это внимания. Это всего лишь видимость, своего рода маска, чтобы как-то выделиться и отличиться. Таким способом он желает поразить воображение и придать себе хоть какую-нибудь значимость. Все целители, экстрасенсы и прочие шарлатаны всегда действуют подобным образом. Лично я не вижу в этом ничего страшного. Нас хорошо кормят, к нам неплохо относятся, нам ни с кем не надо воевать. За чем же уходить отсюда?

Клоун, вращавшийся в центре тарелки, поднял к небу свои протезы и обеспокоенно произнес:

— О чем вы спорите? Спрашивайте у меня! Я знаю ответы на все вопросы.

Джаг шагнул к краю вращающегося металлического диска.

— Мы не знаем обычаев вашего народа. Нам неведомы механизмы, управляющие городом, — сказал он. — Поэтому мы чувствуем себя несколько неуютно. Куда подевались ваши женщины? Зачем нужна эта золотая мазь на ваших телах? Что это за Спираль? Откуда взялись единороги Риан?

Прорицатель стоял, широко расставив ноги. Вращение диска постепенно замедлилось. Вытянув руку с клещами, словно останавливая Джага, Прорицатель хрипло выкрикнул:

— Я отвечаю лишь на один вопрос в день! Память следует беречь, а не растрачивать понапрасну!

Кавендиш скептически хмыкнул.

Джаг, не обратив на это внимания, тут же спросил:

— Так что же стало с вашими женщинами?

— Их уничтожила ржавчина, — грустно произнес Прорицатель. — Золотая мазь больше не предохраняла их. Последняя женщина моего народа умерла семнадцать красных лун тому назад. Болезнь сделала их неспособными к деторождению еще задолго до их исчезновения. Золотое покрытие, хотя и уберегло наших мужчин, но не спасло их от импотенции. Вот почему лишь кто-то чужой может оплодотворить нашу королеву…

Сказав это, Прорицатель опустил голову и, казалось, погрузился в свои мысли.

— Я устал, — пробормотал он. — Дайте мне отдохнуть.

— Подождите! — крикнул Джаг. — Скажите мне, почему…

— Дайте мне отдохнуть! — заорал монстр, размахивая руками, отчего члены на его теле задергались, словно шутовские колокольчики.

Эхо повторило его слова, усилив звук и сделав его оглушающим.

Оба горожанина немедленно повернулись к нашим друзьям.

— Нам нужно идти, — извиняющимся тоном произнес один из них. — Прорицатель должен много спать. В противном случае память отказывает ему.

Кавендиш пожал плечами и с ухмылкой пробормотал:

— Ну как же, много спать! Просто у этого кривляки началось головокружение.

Потом он быстро подошел к Джагу.

— Слушай, как думаешь, этот тип не врал, когда говорил о золоте? — с горящими глазами спросил разведчик.

* * *

Джаг сидел, поджав под себя ноги и посасывая косточку песчаной мурены. Кавендиш, охваченный азартом, расхаживал взад и вперед.

— Теперь все ясно! — восторженно говорил он. — Оказывается, это не краска, и все эти парни покрыты золотом!

— Ну и что?

— Настоящим золотом! Значит, в этом задрипанном городе где-то есть золотоносный рудник!

— Тебе же сказали, что ты можешь взять платины столько, сколько пожелаешь…

В глазах разведчика сверкнули маленькие молнии, и он раздраженно произнес:

— Ты в этом ничего не понимаешь! Ты не романтик! Миром движет золото, а не платина! Ты когда-нибудь слышал о платиновой лихорадке?

— Многие люди называют платину белым золотом.

Разведчик даже подскочил от возмущения.

— Так говорят ничего не понимающие в этом придурки! Почему же тогда не сказать «голубое золото» или «красное золото»? Золото бывает только желтым! И когда я вижу его, во рту у меня пересыхает, а сердце начинает биться быстрее. Господи, зачем я объясняю это тебе? Ведь ты не способен отличить алмаз от пробки графина!

— Мне вполне хватает реальных проблем, — ответил Джаг. — И я не хочу создавать себе новые. Взгляни на себя — сначала ты хотел уйти отсюда, потом, убедившись, что посуда здесь из платины, решил остаться. А сейчас ты исходишь слюной от восторга, узнав, что где-то поблизости есть золотоносный рудник. Ты просто спятил!

— Знаешь, иногда все-таки нужно интересоваться тем, что тебя окружает, — проворчал Кавендиш. Конечно, местные жители действуют мне на нервы, и я с удовольствием очутился бы милях в ста отсюда, но раз уж я здесь, этим надо воспользоваться. Глупо уходить с пустыми руками. Поверь мне, золото берут гораздо охотнее, чем платину. Я считаю, что нам надо попытаться найти этот рудник. Их детское оружие, стреляющее стрелами, не остановит нас!

Щелчком отбросив в сторону кость, Джаг тяжело вздохнул. Еще две-три недели такого отдыха, и он станет жирным, как поросенок. Здесь, казалось, сам воздух возбуждал аппетит, и Джагу приходилось постоянно бороться с желанием поесть. Впрочем, это желание могло быть последствием лечения в медицинском центре города.

— Зачем ты все усложняешь? — спросил Джаг, поднимаясь на ноги. — Здесь живут хорошие ребята, они же сказали: если вам что-то нужно, берите…

В этот момент в комнату вошел горожанин, чтобы убрать со стола. Повернувшись к нему, Джаг прямо спросил:

— Скажите, пожалуйста, где мы можем взять золото?

— Вы тоже хотите предохранять себя от ржавчины? — удивился горожанин.

— Нет, нам надо гораздо больше золота. Мы хотели бы взять его с собой, когда уйдем из вашего города.

Ожидая гневной реакции, Кавендиш прищурился. Но покрытый золотой мазью горожанин улыбнулся и вежливо произнес:

— В таком случае, вам придется самим взять его из сокровищницы. Она находится в нижних витках Спирали, рядом с Немеркнущим Глазом города.

Приятно удивленный столь откровенным ответом, разведчик поинтересовался:

— А вы нас туда не проводите?

Их собеседник отрицательно покачал головой.

— Мне очень жаль, — грустно сказал он. — Я бы с удовольствием оказал вам эту услугу, но на нижних витках Спирали очень много единорогов Риан. Туда теперь спускаются только в случаях крайней нужды.

Ничего не поняв, Кавендиш спросил:

— А если мы туда доберемся, мы сможем взять с собой золота столько, сколько захотим?

Житель города широко улыбнулся.

— Ну разумеется! Там его очень много! Вам столько никогда не унести столько.

— Ну и где же находится эта Спираль? — спросил Джаг.

Горожанин так удивился, будто у него спрашивали о месторасположении носа на лице человека.

— В самом центре города, — объяснил он, изумленно взглянув на Джага. — Идите на парапет, откуда все наблюдают за состязаниями, и все увидите сами. Кстати, вы собираетесь принять участие в состязаниях?

— Возможно, — буркнул Кавендиш.

Золотистый горожанин, подозрительно осмотревшись по сторонам, прошептал:

— Две группы наших изобретателей «Летучие Мыши» и «Птицы» объединились и создали новую скоростную машину. Этот болид оснащен самым современным двигателем. Возможно, вы сможете уговорить их, и они дадут вам свой опытный образец. Тогда у вас появится шанс избежать столкновения с единорогами…

Многозначительно подмигнув, горожанин быстро вышел из комнаты. Джаг тут же повернулся к своему приятелю и произнес:

— Знаешь, пожалуй, ты прав: это действительно город сумасшедших. Нам надо сматываться отсюда.

Кавендиш почесал пальцем щеку и задумчиво пробормотал:

— Мне кажется, нам все же следует взглянуть на эту знаменитую Спираль.

* * *

С любопытством озираясь по сторонам, Джаг и Кавендиш шли к центру города. По обеим сторонам улицы высились дома, лишенные всяких излишеств и украшений.

Чем ближе путники подходили к центру, тем более теплым и тяжелым становился воздух. Местные жители смотрели на двух чужаков недоверчиво и с подозрением.

Изменилась и архитектура застройки. Вместо зданий незамысловатой кубической формы появились дома с закругленными линиями и лепными украшениями.

— Похоже, мы приближаемся к самому брюху этого насекомого, — сказал вдруг Джаг.

Кавендиш непонимающе посмотрел на него, и Джаг пояснил:

— Когда вода принесла нас сюда, ты был уже без сознания. Издали этот город походил на огромного стального паука. Если придерживаться этого сравнения, то сейчас мы подходим к брюху этого металлического насекомого.

— Да, архитектура здесь странная, — прошептал разведчик.

— Здесь много странностей, — тут же ответил Джаг. — У них прекрасная технология. В других местах, где мы с тобой были, цивилизация остановилась в своем развитии. Здесь же все продолжает двигаться вперед. Правда, местные жители утратили способность к деторождению. Но они умеют прекрасно обрабатывать сталь и вполне могли бы организовать несколько экспедиций. Покинув город, они могли бы найти себе женщин, ведь до них всего несколько дней пути…

— А зачем им женщины? — буркнул разведчик. — Эти горожане ни на что не способны.

Джаг пожал плечами.

— Они могли бы найти какого-нибудь медика или другого целителя…

Вздрогнув, Кавендиш произнес:

— Медицина у них на высоте.

— Да, у них прекрасное оборудование, — признал Джаг. — Но это еще не все. Возможно, они предпочли бы обратиться к человеку, который сумел бы их вылечить с помощью трав или чего-нибудь еще.

— Может быть, — согласился разведчик.

Он провел рукой по лбу и взглянул на ладонь, заблестевшую от пота.

— Что-то здесь жарковато.

И действительно, по мере приближения к пресловутой Спирали, температура заметно повышалась.

Наконец путники достигли гигантского сооружения, где происходили так называемые состязания.

Сверкающий хромированный фасад переливался в лучах солнца и был похож на металлический айсберг, по поверхности которого перемещались яйцеобразные кабины лифтов.

На Джага и Кавендиша, казалось, никто не обращал никакого внимания. Джага это обстоятельство настораживало. Получалось, что любой человек, прибывший в стальной город, мог рассчитывать на радушный прием. Здесь можно было делать все, что угодно, и Джаг даже подумал, что, быть может, в этом городе следует остаться навсегда.

Впрочем, он тут же отбросил эту мысль.

В его памяти вновь возникло грустное лицо клоуна с обезьяньими членами, и Джаг понял, что за внешним спокойствием стального города скрывается какая-то тайна.

ГЛАВА 6

Джаг и Кавендиш вошли в кабину скоростного лифта и через несколько секунд вознеслись на крышу здания. Двери кабины открылись, и на путешественников повеяло жарким, почти обжигающим воздухом.

Несколько жителей города стояли у широкого металлического ограждения и, вооружившись биноклями и подзорными трубами, смотрели куда-то вниз.

Дав время привыкнуть легким к горячему воздуху, Джаг и Кавендиш подошли к парапету. Джаг нагнулся, и у него захватило дух от открывшейся внизу картины… Гигантская шахта, около километра в диаметре, уходила вертикально вниз на немыслимую глубину. На дне светилось огнедышащее пятно лавы, от которого поднимался насыщенный парами углерода раскаленный воздух. Это пятно переливалось, сверкало, подрагивало и казалось живым существом.

Гладкие стены кратера пересекала, устремляясь вниз, серпантинная дорога, похожая на аккуратно нарезанную резьбу огромной гайки.

Так вот она, Спираль…

Четырехполосная дорога, спускавшаяся к раскаленному пятну лавы, была ограждена со стороны пропасти хрупкими на вид металлическими перилами. Эти перила, вероятно, должны были бы предохранить от падения в адский котлован тех сумасшедших, которые рискнули бы въехать на эту самоубийственную трассу.

В общем, так называемая Спираль в действительности представляла собой серпантинную дорогу, на добрый десяток километров уходившую в недра планеты.

Автомобиль, въехавший на эту трассу, неминуемо устремился бы вниз со все возрастающей скоростью.

Пораженные фантастическим зрелищем, Джаг и Кавендиш молча смотрели в зияющую шахту, на дне которой клокотало озеро лавы. Гигантский, уходящий в глубь планеты кратер был залит ярким оранжевым светом. Этот свет, исходивший от пятна лавы, отражался гладко отполированными металлическими стенами и совершенно не давал теней. У смотревших вниз людей рождалось жутковатое и гнетущее ощущение абсолютной незащищенности. Человек, попавший в этот сверкающий цилиндр, не смог бы нигде спрятаться, и ничто не воспрепятствовало бы его неумолимому падению в адское пекло.

Въехав на дорогу, с нее уже невозможно было свернуть. Лишь добравшись по виткам Спирали до самого низа, до пятна, называемого «Немеркнущим Глазом», можно было остановиться и предпринять попытку проделать обратный путь.

Облокотившись на парапет, Джаг и Кавендиш с опаской смотрели вниз.

— Вот это да! — выдохнул разведчик. — В жизни не видел ничего подобного. Знаешь, на что это похоже? На пушку! Да, да, на нарезной ствол пушки. И у меня такое чувство, что эта пушка направлена на нас. А тебе так не кажется?

Джаг молча рассматривал несколько автомобилей, которые медленно скользили по первому кольцу, не решаясь двинуться вниз. Не имея бинокля или подзорной трубы, Джаг не имел возможности в деталях рассмотреть машины, но даже издали было ясно, что они представляют собой настоящее чудо техники. Спереди и по бокам автомобили были защищены толстыми стальными дугами. Супермощные двигатели оставались открытыми и располагались сзади. Из раструбов, к которым подходили армированные шланги, то и дело вырывались клубы белого пара. Все машины имели несимметричную форму, были утяжелены на одну сторону, что, видимо, позволяло им компенсировать центробежную силу при скоростном спуске по Спирали.

— Странные машины, — сказал Кавендиш, проследив за взглядом Джага. — Наверное, танком управлять легче, чем таким автомобилем.

— Тебе виднее, — усмехнулся Джаг. — Ты даже обычный грузовик умудрился загнать в кювет.

— На нас же напали бабуины! — возмутился Кавендиш. — Посмотрел бы я на тебя на моем месте!

— Ты обязан был сохранять спокойствие, — невозмутимо заметил Джаг. — Ты не имел права на ошибку. А теперь я даже не знаю, стоит ли тебе доверять руль…

Кавендиш изумленно вскинул па пего глаза.

— Ты на что это намекаешь? Может, думаешь, что я сяду в один из этих гробов?

Джаг неопределенно хмыкнул:

— Не знаю, не знаю… Разве не ты хотел спуститься в шахту?

Вопрос застал Кавендиша врасплох. Разведчик, видимо, уже забыл о своем желании.

— Кстати, если ты боишься, — лукаво продолжал Джаг, — тебе останется платиновая посуда. Правда, для такого человека, как ты, это сгодится лишь на крайний случай. Ты ведь не любишь довольствоваться тем, что дается слишком легко.

Получив отпор, Кавендиш с каменным лицом молча уставился на витки спирали, а потом, словно оправдываясь, произнес:

— Я ведь не сказал, что отказываюсь от этой мысли. Просто я не люблю действовать наугад. Прежде следует хорошенько изучить все детали.

Вокруг Джага и Кавендиша уже почти никого не было — крыша башни постепенно пустела по мере того, как солнце клонилось к линии горизонта.

Джаг обернулся и случайно перехватил взгляд одного из жителей города.

В этом взгляде явно сквозила ненависть…

* * *

Внезапно Джагу показалось, что в добродушной атмосфере стального города что-то изменилось.

Это ощущение было зыбким, мимолетным, но Джаг инстинктивно чувствовал какую-то опасность.

Человек, бросивший на чужаков полный ненависти взгляд, отвернулся и начал внимательно рассматривать Спираль через подзорную трубу.

Джаг внимательно осмотрелся. Кроме человека, прильнувшего к окуляру подзорной трубы, на террасе находился только один горожанин, правая рука которого была развита значительно сильнее, чем левая.

Возможно, он был водителем одного из гоночных автомобилей. Ни на кого не обращая внимания, он медленно приближался к парапету. Как только человек достиг ограждения и глянул вниз, он тут же отпрянул, выругался и, развернувшись, быстрым шагом направился к кабинам лифта.

Джаг тяжело вздохнул. В этом городе было слишком много непонятного.

— Пожалуй, нам лучше побыстрее спуститься, — сказал Джаг, охваченный недобрыми предчувствиями.

Кавендиш жестом остановил его.

— Подожди, я хочу получше рассмотреть это место, — сказал он, направляясь к человеку, прильнувшему к окуляру трубы. Может, я увижу эту чертову сокровищницу.

Джага буквально пронзило острое предчувствие близкой опасности.

Он внимательно следил за тем, как его товарищ подошел к соседу и спросил, не может ли тот одолжить на несколько секунд свою подзорную трубу.

Житель стального города резко обернулся, и его лицо исказилось гримасой гнева.

— Вы, наверное, считаете, что здесь все принадлежит вам? — дрожа от возмущения, выкрикнул он.

Изумленный Кавендиш отступил на шаг, развел руками и извиняющимся тоном произнес:

— Я вовсе не хотел вас обидеть.

Указав на оптический прибор на парапете, он добавил:

— Чтобы ими воспользоваться, в них надо бросить монетку, а у нас нет денег, имеющих хождение в вашем городе. Вот почему я обратился к вам…

Его собеседник сунул руку в карман и вытащил оттуда пригоршню странных треугольных монет с отверстием посередине.

Разведчик, неправильно расценив этот жест, хотел было взять одну монету, но горожанин резко швырнул всю горсть вниз через парапет.

— Вот вам! — заорал он. — Ни черта вы не получите!

Совершенно сбитый с толку, Кавендиш повернулся к Джагу. В следующее мгновение горожанин нанес разведчику сильный боковой удар в подбородок.

Пошатнувшись, Кавендиш потерял равновесие и, чтобы не упасть, ухватился за парапет. Горожанин быстро шагнул вперед, и разведчик еле успел увернуться от мощного удара снизу, нанесенного с профессионализмом настоящего бойца. Если бы этот удар достиг цели, Кавендишу пришлось бы туго.

Джаг шагнул вперед, и горожанин быстро обернулся. Его кулаки слегка подрагивали, глаза сверкали гневом, и весь вид говорил об агрессивности и решительности.

— Мы не хотели вас обидеть, — примирительно произнес Джаг. — Если мы чем-то задели вас, то это по незнанию. Мы впервые в вашем городе и ничего не знаем о здешних обычаях. Ваш Прорицатель…

— Прорицатель — дерьмо! — хмыкнул горожанин. — Осколок вчерашнего дня. Он все еще цепляется за былые ценности, но скоро приползет к нам, если не захочет обратиться в ничто…

Джаг внимательно слушал, ничего, впрочем, не понимая.

Горожанин тем временем продолжал:

— Приближаются сумерки! Ночь принадлежит нам, и мы никому не позволим стоять у нас на пути! Вы обречены!

Вдруг он резко подпрыгнул и, взлетев в воздух, ударил Джага ногами в грудь, после чего, приземлившись, мгновенно принял боевую стойку.

Пристально взглянув на него, Джаг помассировал пульсирующую болью грудную мышцу. Если бы удар пришелся на несколько сантиметров выше, он сломал бы ему шею.

— Луна убьет вас! — презрительно заявил горожанин. — Если я, конечно, не сделаю этого раньше.

Он быстро повернулся к Кавендишу, который только-только оправился от удара и поднялся на ноги, схватил его за бедра и сделал попытку перебросить разведчика через парапет.

Джаг мгновенно бросился вперед, обеими руками обхватил голову горожанина и резким рывком сломал ему шею. В последний момент Джаг успел удержать разведчика, который уже завис над шахтой.

— Ну вот, одним меньше, — пробормотал Кавендиш, как только его ноги оказались на полу террасы. Он посмотрел на труп горожанина и спросил:

— Какая муха его укусила? Псих он, что ли? Я ведь только хотел попросить у него подзорную трубу. Ты что, убил его?

Джаг тяжело вздохнул.

— У меня не было выбора. Или ты, или он.

— Я же тебе говорил, что в этом городе живут одни сумасшедшие.

— Давай-ка сматываться! — бросил Джаг. — Я мало что понял из его слов, но, кажется, в этом городе ночью лучше не разгуливать.

— По-моему, нам следует вообще убраться отсюда, — сказал разведчик, двигаясь за Джагом к свободной кабине лифта.

Лифт быстро унес их вниз, на широкую улицу, на металлическую поверхность которой уже легли длинные вечерние тени.

Ночь нависла над стальным городом, все сильнее сжимая его в своих темных объятиях.

Оконные проемы, светящиеся на фасадах зданий, постепенно исчезали, закрываемые ставнями. На улицах было пустынно, и, казалось, что город вымер.

Безлюдный город с закрытыми ставнями походил на моллюска, спрятавшегося в своей раковине… Впрочем, еще больше он напоминал затаившегося в засаде хищника. Теперь город вовсе не казался гостеприимным. Его архитектура, будто специально была продумана так, чтобы изолировать любого чужака, случайно оказавшегося здесь.

Изредка в стальных коридорах города мелькали какие-то тени. Бежавшие по улицам люди смахивали на привидений, в страхе мчавшихся прочь от какой-то угрозы.

— Черт возьми! — выругался Кавендиш. — Что здесь происходит?

Вдруг Джаг заметил открытое окно на первом этаже здания, украшенного бронзовыми скульптурами.

Человек с золотистой кожей, скрестив руки на груди, стоял в освещенном квадрате окна и спокойно наблюдал за ними.

Джаг бросился к нему.

Стальная ставня окна захлопнулась перед самым его носом, ударившись о выступ подоконника, словно нож гильотины.

Потерявший над собой контроль, Джаг забарабанил в металлическую заслонку.

— Сейчас же откройте окно! — заорал он. — Мы хотим с вами поговорить!

— Даже если бы я и захотел, то все равно не смог бы этого сделать, — раздался голос из-за ставни. — Окна закрываются автоматически с помощью фотоэлемента. Должен вам сказать, что все входы и выходы тоже блокируются на ночь. Они откроются только утром, с первыми лучами солнца. Разве вас не предупредили об этом?

— Предупредили, но слишком поздно, — раздраженно ответил Джаг. — А почему говорят, что нельзя оставаться на улице? Что здесь происходит ночью?

— Ночь — это время ржавчины, — объяснил тот же голос. — Поэтому нам приходится прятаться от самих себя и себе подобных.

Джаг с досадой поморщился. Он ничего не понял из того, что услышал.

— Значит, мы не сможем никуда войти? — переспросил он.

Голос за ставней раздраженно произнес:

— Нет, это невозможно, уходите скорее из центра города и постарайтесь продержаться до рассвета! Это ваш единственный шанс!

Джаг хотел задать еще несколько вопросов, но не успел, — за ставнями послышался звук захлопываемой рамы окна.

Джаг вернулся к Кавендишу. Внезапно до его слуха донесся восторженный голос:

— Вы только гляньте, вот это да! Небеса послали нам две очаровательные беленькие задницы!

На сей раз голос раздавался со стороны улицы. Друзья обернулись и замерли.

Посередине улицы стояло человек двенадцать каких-то странных типов. Их золотистые лица были разрисованы красными полосами, на запястьях — боевые браслеты с длинными острыми шипами, за широкими кожаными поясами, словно у мясников, торчали ножи всевозможных форм и размеров.

У каждого из этих молодчиков член пребывал в состоянии полуэрекции и размерами раз в шесть превосходил смешной и крохотный пенис остальных жителей города.

— Знаешь, наверное, мы зря не прихватили револьверы, стреляющие стрелами, — чуть слышно произнес Кавендиш.

* * *

По всему стальному городу заработали насосы кондиционеров, подающие воздух в закрытые наглухо дома. Их глуховатое сопение походило на храп гигантского зверя. Ночной воздух был сухим и удушливым, и в его теплой духоте чувствовался запах крови…

— Ну что, сами подставите свои задницы или вам помочь? — осведомился один из подонков.

Его приятели дружно загоготали, подхватив понравившуюся им реплику.

— Ты хотел узнать нравы и обычаи этого города? — буркнул Кавендиш. — Сейчас узнаешь, что такое боль!

— Откуда они появились? — удивленно пробормотал Джаг.

— Из ада. Впрочем, это не столь важно. Гораздо важнее, куда они хотят нас увести. М-да, видок у них еще тот. Если бы им еще повязки на голову, они были бы похожи на апачей.

— Кто такие апачи?

— Краснокожие. Когда-то они жили отдельными племенами, а потом объединились с другими индейцами в некий союз. Во всяком случае, так говорят. Сам я их никогда не видел, но старина Джонсон отзывался об апачах с большим уважением…

Джонсон был наставником Кавендиша. Старик научил разведчика всему, что знал сам, а затем погиб в пылающей шахте Клеймора.

Однако рассуждать в данный момент об апачах было глупо. Друзья оказались в труднейшем положении, из которого сначала следовало бы выкарабкаться, а уж затем заняться и теоретическими измышлениями.

Джаг взглянул на остро отточенные шипы кастетов в руках у молодчиков. Дрожь пробежала по его телу: интересно, сумеет ли хирургический центр восстановить человека, все тело которого изодрано шипами?!

Разукрашенные головорезы, нехорошо ухмыляясь, стали медленно приближаться. Джаг прижался спиной к фасаду дома. Разведчик встал рядом и буркнул:

— Ну мы и вляпались! У тебя есть какой-нибудь план?

— Я хотел спросить тебя о том же, — ответил Джаг. Сейчас, когда стало ясно, что драки избежать не удастся, он почувствовал себя совершенно спокойно.

— Может, попробуем подняться на крышу башни? — предложил разведчик. — Если, конечно, лифты еще работают…

Первый из противников приблизился почти вплотную. В его глазах полыхал огонь ненависти, и он постоянно облизывал губы языком, кончик которого подрагивал, словно жало змеи.

Джаг мгновенно перешел к действиям: сильным ударом сапога в область паха он остановил того, кто, казалось, возглавлял эту банду. Противник замер, его глаза вылезли из орбит, рот раскрылся в беззвучном крике. Джаг локтем резко ударил его по горлу, и вожак, рухнув на колени, захрипел. Он надолго выбыл из игры.

Решив атаковать, Джаг кинулся к другому нападавшему и прямым ударом в лицо сломал ему нос. Парень откинулся назад и, падая, сбил еще троих нападавших.

Ворвавшись в толпу, Джаг уклонился от удара кастетом и закрутился на месте, применяя так называемую «мельницу» и сбивая ногой нападавших, словно это были деревянные кегли.

Более практичный и спокойный, Кавендиш тут же вмешался в драку, раздавая направо и налево удары руками и ногами. Может быть, они были не очень красивые, но довольно эффективные: он лупил ногой в область паха, желудка, а попадая по лицам, ломал носы и выбивал зубы.

Но бой был слишком неравным: из темноты возникали другие противники. Столь же пестро раскрашенные, они кидались в драку, и положение приятелей осложнялось с каждой минутой.

Получив достойный отпор, нападавшие старались держаться на некотором расстоянии. Улучив момент, Джаг и Кавендиш со всех ног кинулись по улице, направляясь к высокой башне, с которой недавно спустились.

ГЛАВА 7

Учитывая сложившуюся ситуацию, мысль, высказанная Кавендишем перед началом драки, казалась не столь уж и плохой.

Вскоре друзья достигли башни и впрыгнули в ближайшую кабину лифта. Они оба тяжело дышали, а их сердца, казалось, вот-вот выскочат из груди.

Вообще-то Джагу и Кавендишу следовало бы разделиться и занять две кабины лифта, тем самым уменьшив количество свободных кабин, которыми могли воспользоваться преследователи. Но друзья не захотели расставаться, и тем более, они не были уверены в том, что лифты работают по ночам.

Резко ударив кулаком по кнопке подъема лифта, Джаг с удовлетворением отметил, что выпуклые плексиглазовые дверки кабины мягко закрылись.

— Слава богу, одно дело сделано! — буркнул разведчик, переводя дыхание после быстрого бега.

Однако передышка оказалась недолгой. К кабине лифта на огромной скорости несся один из преследователей. Джаг и Кавендиш оторвались от него всего на какой-то десяток метров.

Не успев затормозить, размалеванный молодчик со всего размаха врезался в прозрачные двери кабины. Краска с его искаженного злобой лица оставила расплывчатый отпечаток на стеклянной двери.

Лифт тем временем медленно пополз вверх, и обезумевший от бешенства преследователь принялся колотить кулаками по дверям лифта. Один из шипов браслета пробил органическое стекло и сантиметров на десять вошел в кабину.

Джаг обеими руками схватил длинный шип и, нажав на него, заблокировал руку человека в тот самый момент, когда кабина пошла вверх.

Словно приклеенный к прозрачному яйцу, нападавший заорал от ужаса, и звук его крика, отразившись от огромного фасада здания, эхом прокатился по улице. Под весом человека оргстекло угрожающе затрещало и пошло трещинами.

Когда кабина поднялась метров на тридцать, Джаг разжал пальцы. Длинный стальной шип, застрявший в стекле, пошел наперекос под весом тела, потом стекло кабины лопнуло, и нападавший с воплем полетел вниз. С глухим звуком он рухнул на землю у подножия башни.

Остальные члены банды в растерянности остановились, не зная, что предпринять: преследовать беглецов или срочно доставить своего товарища в хирургический центр. Вряд ли упавшему с такой высоты человеку можно было чем-то помочь, но других, получивших менее серьезные ранения, еще можно было спасти.

Однако жажда мести оказалась сильнее, и, разразившись проклятиями, пестро раскрашенная толпа устремилась к башне.

Посчитав, что они уже выкрутились, Джаг и Кавендиш вдруг поняли, что все еще только начинается: кабина лифта, дернувшись, замерла метрах в двадцати от крыши здания.

Снизу послышались звуки ударов по тросам лифта, эхо от которых разносилось, казалось, по всему городу.

— Что они еще выдумали? — проворчал Кавендиш, ухватившись за алюминиевую арматуру кабины.

Джаг посмотрел вниз и сразу же все понял. От увиденного кровь застыла у него в жилах.

— Они рубят тросы лифта, — глухо произнес он.

Разведчик разразился потоком брани. Разумеется, он и раньше оказывался в сложных ситуациях, но среди них не было ни одной, в которой он чувствовал бы себя абсолютно беспомощным.

— Проклятый город! — процедил он. — И какого черта я тебя послушался? Ведь интуиция ясно мне подсказывала, что. отсюда надо сматываться и как можно быстрее!

— Прихвати посуду из платины, — напомнил Джаг.

— А почему бы и нет? Мы же все потеряли! Я не вижу ничего дурного в том, чтобы обзавестись предметами первой необходимости!

— Значит, ты уже забыл о шахте с золотом?

— Да, я забыл о ней! Считай, что она вычеркнута из моей памяти! И я вырву язык первому, кто мне о ней напомнит!

Преследователям удалось перерубить один из канатов, который со свистом, похожим на шипение гремучей змеи, разрезал воздух. Кабина зашаталась. Джаг и Кавендиш упали на пол. Банда подонков внизу радостно заулюлюкала. Их крики и хохот разносились по пустым улицам стального города.

* * *

Овальная кабина лифта принялась раскачиваться из стороны в сторону.

Нагрузка на остальные тросы возросла настолько, что они загудели, как басовые струны гитары, попавшей в руки пьяного музыканта.

Джаг и Кавендиш осторожно поднялись на ноги, стараясь не делать резких движений. Ухватившись за алюминиевые стойки кабины, они посмотрели вниз.

— Ты не помнишь, на скольких тросах висит кабина? — тихо спросил побледневший разведчик.

Джаг пожал плечами.

— Не знаю. Но думаю, что, как минимум, на двух.

Как раз в этот момент второй трос, разорвавшись, со свистом ударил по фасаду дома, выбив сноп искр.

Кабина, развернувшись вокруг своей оси, повисла почти в горизонтальном положении, отчего Джаг и Кавендиш вынуждены были чуть ли не лечь на ее прозрачные двери.

— Значит, их три, — сказал Джаг после того, как прекратилось вращение кабины.

— Чего три? — переспросил Кавендиш, позеленев от страха.

— Три троса. Ты ведь хотел узнать, сколько их было.

Разведчик возмущенно прошипел:

— Мы в безвыходном положении, а ты занимаешься какими-то глупыми подсчетами. Да ты…

Сильный треск прервал его. Арматура кабины, не рассчитанная на нагрузки в таком положении, начала медленно, но неумолимо скручиваться, отчего пластинки плексигласа, закрепленные между стойками, покрылись густой сетью трещин.

Снизу послышались глухие удары топора: ночные бандиты перерубали трос подвески кабины.

— Как думаешь, у нас есть хоть один шанс выбраться отсюда? — тихо спросил Кавендиш.

— Надо, чтобы у нас выросли крылья и чтобы мы мгновенно научились ими пользоваться, — произнес Джаг.

— Жалко, что с нами нет Энджела. Возможно, он сумел бы нам помочь, — пробормотал разведчик.

Кавендиш вспомнил о приемном сыне Джага, которого сам когда-то обозвал «ошибкой природы». Энджел и впрямь был странным ребенком: без глаз, без носа, с тонкими, как спички, ножками и с какими-то обрубками вместо рук. Но впоследствии Энджел превратился в человека-птицу и присоединился к людям своей расы, таким же мутантам, как и он сам. Джаг и Кавендиш, расправившись с целой бандой охотников, спасли крылатых людей от полного уничтожения.

— Надеяться приходится лишь на самих себя, — проворчал Джаг, пытаясь раздвинуть створки двери.

— Что ты задумал? — забеспокоился Кавендиш. — Хочешь, чтобы мы свалились вниз?

Джаг передвигался очень осторожно, но кабина все равно опасно раскачивалась.

— Если мы что-нибудь не придумаем, то все равно свалимся вниз. Слышишь, как они там стараются? У нас почти не осталось времени.

Действительно, внизу без умолку стучали топоры.

— Отойди от двери и ухватись за что-нибудь, — сказал Джаг.

Сантиметр за сантиметром, почти не дыша, разведчик медленно отполз от входа.

— Раньше ты был проворнее, — заметил Джаг. — А сейчас копошишься, словно улитка. Давай-ка поскорее.

Кавендиш рыкнул что-то в короткую бороду, потом сместился в сторону и схватился за алюминиевую арматуру. Джаг тем временем пытался двумя руками раздвинуть двери кабины.

Наблюдая за стараниями своего приятеля, Кавендиш даже позабыл о страхе.

Но Джаг лишь понапрасну тратил силы, поскольку никак не мог принять удобную позу. В конце концов, забыв обо всякой осторожности, он начал так раскачивать кабину, что у разведчика захватило дух. Тяжело дыша, Джаг собрал все свои силы и подналег на неподатливую дверь. Под его туникой вздулись бугры мышц, которые, казалось, вот-вот разорвут тонкую ткань.

Кавендиш, неоднократно видевший подобную картину, тем не менее залюбовался работой своего товарища. Он зримо представлял себе, как мускулы Джага включаются в действие.

Старина Патч не случайно назвал своего приемного сына Джагом, уменьшительным именем от слова ягуар. Джаг и впрямь являлся хищником, одним из тех, каждое движение которых подобно прекрасной симфонии.

В юности Джаг был очень настойчивым, и его жесткий, а порою необузданный характер помог ему развить в себе небывалую силу. Жизненные трудности закалили его, превратив в настоящего бойца.

Когда-то давно Джагу пришлось провести довольно много времени в плену у крестьян, где его с ярмом на шее заставляли впрягаться в плуг, таскать тяжеленные тачки, выкорчевывать громадные пни, бегать за лошадьми. Все это способствовало развитию у Джага необыкновенной, чрезвычайно сильной мускулатуры.

Работа с тяжестями необычайно укрепила мышцы спины Джага, форма которых приводила в изумление. Его грудные мышцы и брюшной пресс привели бы в восторг любого скульптора. Бицепсы и запястья свидетельствовали об огромной силе. Мышцы ног, включая и икроножные, перекатывались под кожей, подобно стальным буграм.

Без всякого преувеличения можно было сказать, что тело Джага походило на тело хищника. По сравнению со своим товарищем, Кавендиш, тоже неплохо развитый физически, производил впечатление сушеной рыбы.

Подключив силу всех своих мышц, тяжело сопя от напряжения, Джаг все-таким раздвинул дверцы лифта сантиметров на десять.

— Сунь быстрее туда ногу, быстрее, — выдохнул он, когда одна створка отъехала от другой.

Стараясь не делать резких движений, разведчик вставил каблук сапога в образовавшееся отверстие. Джаг, расслабившись, помахал кистями рук. Кабина лифта при этом вновь угрожающе закачалась, и ее каркас заскрипел. Одно из плексиглазовых стекол мгновенно покрылось трещинами, потом лопнуло и, выскочив из гнезд, медленно, словно сухой лист, полетело вниз. В кабину ворвался поток прохладного воздуха.

— Можно попробовать выбраться через эту дыру, — предложил Джаг.

— А моя нога? — проворчал разведчик. — Что мне с ней делать?

— Только не говори, что ее зажало.

— Еще как! Поторопись, если не хочешь, чтобы ее раздавило совсем.

Снаружи через дыру в кабину свободно проникали все звуки. Удары топоров снизу стали чаще, будто предрекая близкий конец двух приятелей.

— Еще чуть-чуть, и мы оба разобьемся в лепешку, так что о своей ноге можешь не думать, — произнес Джаг, поудобнее устраиваясь у дверей лифта.

— Ты же знаешь, что я предпочитаю комфорт, если он, конечно, возможен, — буркнул Кавендиш.

Глубоко вздохнув два раза, Джаг взялся руками за створки двери и вновь напряг мышцы.

Дверки не сдвинулись ни на миллиметр, словно их заклинило намертво.

Собрав воедино всю свою волю, Джаг быстро переменил место захвата и опять принялся раздвигать двери. Взревев по-звериному, он вложил в свой рывок всю силу и энергию.

Туника на спине Джага лопнула, обнажив напряженные мышцы, покрытые капельками пота. Система блокировки двери не выдержала такого давления, и цилиндр со сжатым воздухом разорвался подобно бомбе.

Обе створки мгновенно разъехались в стороны, и Джаг полетел вниз.

ГЛАВА 8

Реакция Джага была молниеносной. В самый последний момент, вылетая из кабины лифта, он вцепился в то, что подвернулось ему под руку — в сапог Кавендиша.

— Прекрати этот цирк! — захрипел разведчик. — Отцепись от моей ноги! Ты вытянешь ее сантиметров на десять.

— Ничего страшного, на другую ногу ты будешь одевать сапог с платформой, — ответил Джаг, раскачиваясь в воздухе. — Так ты будешь выглядеть гораздо привлекательнее. Женщины любят высоких мужчин.

— Твоя наглость когда-нибудь тебя погубит! Впрочем, мне приятно, что у тебя сохранилось чувство юмора. Честно говоря, я уже не надеялся тебя увидеть.

— Растопырь пальцы, а то сапог съедет у тебя с ноги!

— Этого никогда не произойдет! У меня высокий подъем. Это отличительная черта всех Кавендишей.

Ловким движением Джаг забросил ногу в кабину лифта, и через секунду уже стоял рядом со своим товарищем. Тяжело дыша, Джаг потряхивал руками, чтобы снять напряжение. Внезапно лопнул третий трос, и яйцеобразная кабина лифта, пролетев метров десять, резко остановилась. Джаг и Кавендиш рухнули на пол. Дверки наполовину прикрылись, а арматура кабины заскрипела.

— Я думал, что это наша последняя секунда жизни, — почти беззвучно прошептал Кавендиш.

— Ты был недалек от истины, — сказал Джаг.

Он взялся за раму, вывернув кисти к себе, сделал подъем переворотом и очутился наверху кабины. Теперь Джаг мог воочию убедиться, в каком опасном положении они находились. Друзья действительно были на волосок от гибели — кабину лифта можно было сравнить с тяжелой наковальней, висевшей на тонкой нити.

— Ну и как наши дела? — спросил Кавендиш.

— Не блестяще, — ответил Джаг, протягивая ему руку. — Поднимайся скорее.

Разведчик ухватился за руку друга и уже через секунду стоял рядом с ним. Теперь он сам мог оценить опасность ситуации, в которой они оказались.

Лифт был снабжен автоматическим тормозом, который сработал в момент падения кабины. Тем не менее тормозной барабан почти вырвался из направляющих полозьев, и кабина лифта лишь каким-то чудом держалась на весу.

Стало ясно: как только лопнет последний трос, кабина полетит вниз.

— Ну и влипли же мы, — хрипло произнес разведчик. — Вряд ли нам удастся выпутаться!

Джаг показал на один из перерубленных тросов, который спускался сверху вдоль фасада, и Кавендиш недовольно буркнул:

— Да он же весь промаслен! По нему невозможно подняться.

Уже больше не сомневаясь в том, что это их единственный шанс, Джаг подпрыгнул, ухватился за трос и, работая руками, быстро поднялся метров на десять. Потом остановился и взглянул вниз на своего компаньона.

Кавендиш, все еще не решаясь последовать примеру Джага, поплевывал на ладони, нервно тер их, бросая по сторонам растерянные взгляды.

— Давай скорее, а то свалишься! — крикнул Джаг.

Кабина вновь заскрежетала, и Кавендиш решился: медленно присел и, подпрыгнув, ухватился за трос, болтавшийся в пустоте.

Он сделал это вовремя — кабина лифта вырвалась из направляющих полозьев, отделилась от фасада здания и, медленно вращаясь, полетела вниз. Ударившись о покрытую металлом улицу, она буквально взорвалась, рассыпавшись на тысячу кусков, словно переспелый арбуз.

Джаг был уже на пол пути до края крыши. Поджав ноги, он продолжил подъем на руках. Он поднимался ровно и спокойно, умело пропуская сгустки масла, висевшие на тросе.

В отличие от своего приятеля, Кавендиш с трудом полз вверх, помогая себе ступнями ног и даже коленями, чтобы удержать трос, который вертелся в его руках, словно угорь.

Джаг поднимался, конечно, аккуратно, но все же его движения раскачивали трос, затрудняя и без того нелегкий подъем разведчика.

— Перестань дергаться, а то я сорвусь! — прохрипел Кавендиш, внезапно соскользнув метра на два вниз.

Джаг остановился и подождал, когда трос перестанет раскачиваться. Он решил было дождаться Кавендиша, но тут же отказался от этой мысли. Глянув вниз, он увидел, что их преследователи разделились на несколько групп и бросились к свободным кабинкам лифтов.

Требовалось спешить. Если бандиты успеют подняться на террасу раньше, Джага и Кавендиша ожидает неизбежный конец. Чтобы получить шанс на спасение, нужно было идти ва-банк.

Не обращая внимания на проклятия Кавендиша, Джаг быстро заработал руками, добрался до карниза крыши и перевалился на террасу.

В результате столь быстрого подъема Джага, трос сильно раскачался, и Кавендиш соскользнул почти к самому его концу. Еще два или три подобных толчка, и разведчик непременно бы сорвался…

Джаг, решив, что время не терпит, бросился к соседнему лифту, вырвал из гнезда пульт управления и отшвырнул его в сторону. Подача электроэнергии в цепь управления лифтом прекратилась, и кабина замерла примерно на середине пути.

Башню обслуживало шесть лифтов. Повторяя эту операцию, Джаг сумел заблокировать четыре из них, но на большее у него не хватило времени, и последняя, пятая кабина поднялась на террасу с двумя молодчиками в боевой раскраске.

* * *

Размалеванные бандиты, выскочив из кабины лифта, тут же бросились в разные стороны, намереваясь одновременно атаковать Джага с флангов.

Выходя, один из них нажал на кнопку управления и отправил кабину вниз за подкреплением. Джаг понял, что если он хочет остаться в живых, ему следует поторопиться.

Он окинул противников быстрым, внимательным взглядом. Оранжевые отблески Спирали придавали боевой раскраске более живые цвета, делали их еще свирепее. Теперь половые члены преследователей находились в состоянии полной эрекции.

— Для беложопого ты чересчур силен, — сказал тот, кто стоял справа. — Но ты допрыгался, чужак. Это конец, игра закончена.

Джаг молча слушал, пытаясь сосредоточиться. Старина Патч всегда учил его, что в подобных случаях следует внимательно следить за глазами противников, ибо они выдают все их намерения.

Однако в глазах этих ублюдков Джаг ничего не смог прочесть. Он видел лишь тусклый и бессмысленный блеск. В отличии от глаз, шипы на боевых браслетах сверкали столь ярко, что их угрожающие отблески прыгали по всей террасе.

Тщательно контролируя дыхание, Джаг медленно отступал к парапету, а его противники, как два хороших танцора, следовали за ним, всякий раз замирая в тот самый момент, когда останавливался и он.

Они уже имели представление о возможностях Джага и подходили к нему не спеша, пытаясь взять в клещи. К тому же время работало на них.

Джаг никогда не боялся ударов, но ситуация, в которую он попал, требовала большой осторожности: удар остро отточенных шипов мог выбить глаза, пробить голову или, попав в сердце, убить на месте. Значит, необходимо было постоянно уворачиваться, что требовало от Джага особой техники ведения боя.

Внезапно спина Джага уперлась в парапет. Отступать было некуда, и Джаг вспомнил слова, только что произнесенные его противником.

— Вы говорили об игре, — не очень уверенно произнес он. — Так, может быть, хватит игр?

Оба его противника расхохотались, и их глаза засверкали огнем ненависти.

На мгновение Джаг испугался, и по его спине пробежал холодок.

Было совершенно ясно, что оба его противника — опытные бойцы. И куда только подевалась приторная вежливость позолоченных обитателей города?!

Джаг понял, что должен немедленно что-то предпринять. Он прекрасно видел, что с этими двумя противниками справиться будет очень сложно, и решил немедленно осуществить план, который только что мелькнул в его голове.

Подпрыгнув, Джаг вскочил на парапет. Его противники настолько оторопели, что на мгновение растерялись. Ведь не мог же он в самом деле прыгнуть в кратер! Тогда Джаг разбился бы на первом витке Спирали, который находился метрах в пятидесяти ниже.

— Ну и чего ты ждешь? — подзадорил его разукрашенный молодчик. — Давай, прыгай!

Джаг мгновенно прыгнул, но не назад, а вперед. Без малейшего видимого усилия, лишь слегка согнув ноги в коленях, он совершил головокружительный прыжок и мягко, словно хищник, приземлился позади одного из противников. Еще в полете Джаг ребром ладони ударил размалеванного типа по затылку.

Шейные позвонки с хрустом треснули. Удар был такой силы, что голова бандита безвольно свесилась на грудь. Противник завалился вперед, словно тряпичная кукла, но Джаг, схватив его за руку, прикрылся им, как щитом, чтобы отразить атаку второго нападавшего.

Удар кастетом разодрал грудную клетку полуживого головореза, а шипы прорезали ее так глубоко, что с правой стороны показалось окровавленное острие.

— Ребята из хирургического центра будут просто счастливы, — произнес Джаг, наступая на живого противника и прикрываясь телом трупа.

Нападавший, испугавшись последствий своего неловкого удара, отступил. В его распоряжении были боевые браслеты и ножи, висевшие на поясе, однако вместо того, чтобы продолжить бой, он беспокойно заозирался по сторонам.

Джаг быстрым движением выхватил из-за пояса трупа, служившего ему щитом, кинжал с искривленным лезвием. Затем швырнул мертвое тело через парапет, и оно исчезло в бездонной шахте.

В глазах второго нападавшего промелькнул испуг, а по его лицу, расписанному красными полосами, пробежала нервная дрожь: его враг представлял большую опасность, даже без оружия, а теперь в его руках был кинжал.

Джаг медленно двинулся вперед. Последний исправный лифт, который простоял внизу несколько секунд, уже поднимался вверх, следовало поторопиться.

Разукрашенный молодчик в страхе попятился, но потом сообразил, что такая тактика ни к чему хорошему не приведет. Издав крик, полный решимости и отчаяния, он бросился вперед, словно бык на арене, ничего не разбирая перед собой. Джаг сделал шаг в сторону, и противник сам напоролся на кривое лезвие кинжала.

Остолбенев, он мгновение стоял на месте, не двигаясь, а потом тяжело рухнул на колени. Кинжал по самую рукоять вошел ему в брюхо как раз под грудную кость.

Джаг бросился к пульту управления исправного лифта и, рванув его на себя, немедленно заблокировал кабину метрах в десяти от крыши.

Только потом он вернулся к убитому бандиту, вытащил у него из-за пояса все оружие, а само тело швырнул вниз, но на этот раз не в кратер, а на улицы города.

Очистив таким образом террасу, Джаг получил возможность заняться Кавендишем, который, вцепившись в трос, висел на нем безо всякого движения. Разведчик едва дышал и лишь время от времени бросал наверх обеспокоенные взгляды.

— Ну, как ты там? — спросил Джаг, перегнувшись через карниз. — Не соскучился?

— Да нет, не очень, — тут же ответил разведчик. — Луна, ночь, романтика… Я даже видел, как мимо меня пролетела какая-то странная птица, вся раскрашенная и с рукояткой ножа, торчащей из груди. Не знаю, правда, к какому виду она относится…

— Вот видишь, даже в твоем возрасте не поздно учиться.

— Черт бы тебя побрал, ты поднимешь меня наверх или нет?! — заорал разведчик, совершенно выведенный из себя.

Быстро перебирая трос, Джаг подтянул его наверх, схватил разведчика за руки и втащил на крышу.

Кавендиш лежал на спине и хрипло дышал, словно марафонец, только что прибежавший к финишу.

— Господи, — простонал он. — Никогда в жизни мне еще не было так страшно! Чем ты здесь занимался все это время?

— Так, ничем особенным, — ответил Джаг. — Просто любовался пейзажем.

ГЛАВА 9

Даже в ровном шуме кондиционеров Джагу чудилась какая-то враждебность. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, поскольку ситуация, в которой оказались Джаг и Кавендиш, заставляла предполагать самое худшее.

Если быть точным, то проблемы так и остались неразрешенными: смерть последнего из нападавших ничего не изменила, просто у двух приятелей появилось несколько минут передышки, не более.

Джаг перегнулся через парапет крыши и посмотрел вниз. Да, действительно, с каждой минутой их положение только осложнялось.

Внизу, на улице стального города собралась огромная толпа вооруженных людей, чьи позолоченные тела были расписаны яркими красками. На головах вновь прибывших молодчиков красовались шлемы, но Джага больше всего насторожило то, что на плечах у некоторых сидели ловчие птицы с капюшонами на головах. Среди пернатых хищников он заметил кречетов, грифов, ястребы, пустельг и соколов всех видов.

Люди прибывали со всех сторон группами или поодиночке, но явно с одной и той же целью: подняться на крышу башни.

Кавендиш, окончательно очухавшись, присоединился к Джагу. Взглянув вниз, он произнес:

— Уж очень они нервничают. По-моему, эта банда чересчур перевозбуждена. Может, не стоило швырять вниз их приятеля? Наверное, они обиделись.

— Не понимаю, чего им от нас надо и почему они нас преследуют с таким упорством, — задумчиво произнес Джаг. — Мы же ничего плохого им не сделали.

— Просто этот город — ловушка для дураков, — сказал разведчик. — Мне очень хочется вернуться в ту комнату, где сидит тот клоун с пересаженными членами, которого называют Прорицателем. Я бы развязал язык этому шуту. Мне уже осточертел весь их цирк.

— То, что мы сейчас видим, всего лишь начало, — отозвался Джаг, внимательно наблюдавший за действиями толпы.

— Но не будем же мы здесь торчать до второго пришествия?! — проворчал разведчик.

— Человек, с которым мы говорили через ставни, сказал, что наш единственный шанс — продержаться до рассвета.

Кавендиш хмыкнул и недовольно буркнул:

— А что нового принесет нам день? Мы будем торчать тут на крыше, под нещадно палящим солнцем и умрем от жажды.

Джаг пожал плечами.

— Но он сказал именно так.

— Скажи, а мы ничем не рискуем? Вдруг лифты заработают?

— Нет, они не заработают.

— Хорошо, что у этой башни нет внутри лестниц. Остается лишь поблагодарить архитектора, который ее спроектировал.

— Это просто обзорная вышка, — сказал Джаг. — Ее построили специально для зрителей.

— Наверное, жителям этого города просто нечем заняться, — буркнул Кавендиш.

— Да, эти люди живут не так, как мы, — рассеянно отозвался Джаг.

— Они ничего не делают! — возмутился разведчик. — Как ты думаешь, они смогут сюда взобраться?

Джаг пожал плечами.

— Вроде бы нет. Впрочем, все зависит от того, чем они располагают.

Разведчик быстро осмотрел пустую террасу и проворчал:

— Лучше бы им не удалось сюда залезть. Ведь нам даже нечем в них бросить.

Джагу надоело смотреть на беснующуюся толпу, тем более, что это занятие казалось ему совершенно бесполезным. Он прошел по крыше, приблизился к парапету и внимательно взглянул на Спираль. Но напрасно он всматривался в верхнее кольцо дороги, напоминавшей резьбу на гайке. Он так и не понял, каким образом гоночные машины выезжают на этот серпантин.

Внезапный крик Кавендиша отвлек Джага от мыслей о дороге. Он обернулся и увидел, что разведчик вытянул руку и показывает на небо, в котором плавно парил темный силуэт птицы. Медленно кружась, птица пролетела над башней. Вскоре рядом с ней появилась вторая.

Не веря собственным глазам, Джаг подбежал к Кавендишу, взглянул вниз, и у него сразу же пересохло в горле. Случилось то, чего он так боялся. Хищные птицы, одна за другой, слетали с плеч своих хозяев и садились им на перчатки. Стоявшие рядом люди что-то проделывали с когтями птиц и снимали с их голов колпачки-капюшоны. Хозяева подбрасывали птиц и они, получив сигнал к атаке, взмывали вверх и начинали кружить метрах в ста над крышей башни.

Джаг, хоть и был не из робкого десятка, все же несколько оробел. Когда-то давно ему уже приходилось иметь дело с целой стаей стервятников. От той встречи у Джага остались очень неприятные воспоминания. Тогда ему удалось выжить лишь благодаря вовремя подоспевшей помощи, и сейчас он вовсе не жаждал вновь оказаться в подобной ситуации.

— Интересно, они видят нас в темноте? — спросил Джаг скорее для того, чтобы просто снять напряжение, нежели из желания получить точный ответ.

— Если ты их видишь, то и они тебя видят, — тут же ответил Кавендиш. — У птиц очень острое зрение. Ястреб, например, видит в восемь раз лучше, чем человек. Кстати, когда орел охотится, он летает на высоте не менее полутора тысяч метров. Нужны тебе еще какие-нибудь справки?

— Спасибо, хватит и этого, — ответил Джаг.

Он быстро подбежал к тому месту, где оставил холодное оружие, и выбрал какой-то странный гибрид, напоминающий тесак и мачете одновременно. Потом Джаг бросился к терминалу лифта и поднял на крышу трос, по которому они с Кавендишем взобрались на башню.

Высвободив трос из системы блоков, Джаг разложил его на крыше башни, предварительно промеряв шириной захвата рук.

Ничего не понимая, Кавендиш с удивлением смотрел на него.

— Что ты делаешь? — озадаченно спросил он, глядя, как Джаг аккуратно раскладывает трос.

Не прекращая своего занятия, Джаг быстро ответил:

— Если мои расчеты верны, то этого куска хватит, чтобы спуститься на первое кольцо Спирали.

Некоторое время Кавендиш молчал, мучительно что-то обдумывая.

— Наверное, я тебя плохо расслышал, — произнес он, когда до него дошел смысл сказанного Джагом.

— У нас нет другого выхода, — отозвался Джаг, рубанув острым лезвием по тросу. — Пожалуй, нам не хватит около десятка метров, но если добавить к длине троса длину наших с тобой тел, то будет не хватать только шести метров, а шесть метров — это высота, с которой можно прыгать безбоязненно.

Разведчик покрутил пальцем у виска и заметил:

— Ты что, совсем спятил? Да я больше никогда в жизни не возьмусь за промасленный трос! Я из-за него чуть не погиб!

Джаг пожал плечами.

— Как хочешь, конечно, но речь идет о твоей жизни.

— Что ты прицепился к моей жизни? Опять решил меня учить? Да ты просто бредишь! Этот трос так промаслен, что скользит в руках, словно угорь! И потом, я никогда не рискну пойти на такую авантюру, потому что не доверяю твоим расчетам. Как только мы попали в этот проклятый город, ты стал вести себя, словно дурак! Размышляешь вслух, с умным видом несешь какую-то ерунду, что-то подсчитываешь, а я должен слушать и выступать в качестве подопытного кролика, да?! Я не буду спускаться в эту дыру! Прыгать с шести метров — это безумие! Можно запросто сломать себе ноги! А ведь шесть метров — это только для нижнего! Тому, кто висит сверху, придется прыгать с восьми метров! Да и то, если ты не ошибся в расчетах, ученый гусь! Я не собираюсь очертя голову бросаться в очередную авантюру!

Джаг невозмутимо продолжал рубить трос, и лезвие его мачете уже изрядно притупилось. Казалось, слова Кавендиша совершенно не трогали Джага.

— Только не дуйся на меня, — проворчал Кавендиш, видя такую реакцию своего приятеля. — Не забывай, сколько мне лет. В моем возрасте вредно подвергать себя таким нагрузкам. Зачем мне спускаться в эту пропасть, если можно спастись как-нибудь по-другому?

— Речь идет о твоей жизни, — повторил Джаг, нанеся удар, после которого трос лопнул.

Взяв трос, грубо смотанный, в бухту, он подтащил его к парапету и, закрепив один конец, опустил другой в шахту.

— Но ведь нам и тут неплохо, — не очень уверенно произнес Кавендиш, когда Джаг вернулся к тому месту, где оставил оружие своего последнего противника. — Почему бы нам не дождаться рассвета здесь, на крыше?

Джаг исподлобья взглянул на него.

— Ты сам недавно говорил, что рассвет не принесет нам ничего хорошего. После восхода солнца мы просто умрем от жажды.

— Я был немного не в себе, — шмыгнув носом, сказал разведчик. — Просто меня обуяла жажда деятельности, вот я и нес всякий вздор. Теперь же я уверен, что нам не следует действовать необдуманно. По-моему, нам и здесь неплохо. Сюда никто не сможет залезть, и мы…

Резкий нарастающий свист крыльев прервал его объяснения. Огромное облако хищных птиц пикировало прямо на террасу.

ГЛАВА 10

То, что потом началось, походило на светопреставление.

На Джага и Кавендиша обрушился настоящий вихрь из клювов и когтей. Пронзительно крича, птицы набрасывались на них, пытаясь вцепиться в лицо, вырвать глаза или кусок мяса.

Разумеется, Джаг ожидал этого, но пустопорожняя болтовня Кавендиша отвлекла его, и он оказался неподготовленным к схватке с пернатыми хищниками. Дурные предчувствия Джага оправдались.

Реальная опасность мгновенно пробудила в нем все бойцовские качества. Джаг схватил два кинжала и принялся отражать ими атаки хищных птиц.

Кавендиша нападение застало врасплох, и он, упав на террасу, скрючился и закрыл лицо руками.

Через несколько секунд наши герои буквально истекали кровью. Кровь хлестала из глубоких ран, нанесенных острыми клювами птиц. Кроме того, и Джаг и Кавендиш были с ног до головы перемазаны кровью самих птиц, которых Джаг, словно обезумев, разрубал пополам или протыкал насквозь. Ему приходилось беспрестанно уворачиваться и вертеть головой, чтобы уберечь глаза.

В воздухе кружилось целое облако из окровавленного пуха и перьев. Тела убитых, истекавших кровью птиц устилали всю террасу.

Горный орел, которому Джаг отсек правое крыло, вприпрыжку добрался до Кавендиша и, впившись когтями в его плечо, ударил клювом по затылку, намереваясь пробить череп. Разведчик, обезумев от боли и бешенства, схватил орла за голову и одним рывком оторвал ее. Потом он, наконец, схватил два ножа с острыми, сверкающими лезвиями.

Будто исполняя какой-то дикий танец, Джаг и Кавендиш прыгали, вертелись на месте и неистово размахивали ножами. Воздух оглашался хлопаньем крыльев, злобным клекотом птиц, воплями людей. Защищая собственные жизни, Джаг и Кавендиш действовали почти инстинктивно, как два прекрасно отлаженных механизма. Десятками убивая атакующих птиц, они уже не обращали внимания на свои кровоточащие раны.

Внезапно с улицы донеслись резкие пронзительные свистки, от которых зазвенело в ушах.

Оставшиеся в живых птицы мгновенно прекратили атаку и, тяжело вхмахивая крыльями, беззвучно растворились в ночи. Джаг и Кавендиш, удивившись внезапно наступившему затишью, замерли в нелепых позах, ожидая продолжения боя. Джаг первым пришел в себя, встряхнулся и, с ухмылкой взглянув на приятеля, произнес:

— А здесь и вправду хорошо. Прямо как в раю…

— С твоей стороны непорядочно напоминать мне о моих заблуждениях, — шмыгая носом, забубнил разведчик. — Я вполне мог ошибиться, ведь в этом проклятом городе все идет не так, как везде.

— Да, этот город смахивает на настоящий некрополь, где людей просто пожирают, — вздохнув, сказал Джаг. — И нам следует поторопиться, если мы не хотим, чтобы нас вынесли отсюда ногами вперед.

— Я согласен поторопиться, но что нам делать? Ведь у нас нет большого выбора…

Кивком головы Джаг указал на парапет.

— Есть возможность достойно отступить.

Лицо Кавендиша исказила гримаса отвращения.

Видимо, перспектива спускаться по тросу в шахту его совсем не прельщала. Разведчик никак не мог избавиться от неприятных воспоминаний, связанных с подъемом на крышу башни.

— Давай немного подождем, — не очень уверенно предложил он.

Отрицательно мотнув головой, Джаг решительно произнес:

— Время работает против нас. Отсрочка, которую мы получили, продлится недолго.

Словно подтверждая его слова, снизу, от подножия башни, донесся странный шум, похожий на жужжание, которое издают люди со сжатыми губами.

Не сговариваясь, Джаг и Кавендиш бросились к краю крыши. Их глазам предстала странная и жутковатая картина: по главной улице стального города двигалась колонна людей с зажженными факелами. В этой колонне виднелись металлические клетки на колесах с резиновым покрытием. Каждую такую клетку везли шесть человек.

— Это еще что такое? — буркнул Кавендиш, почесывая затылок.

— Какой-нибудь очередной неприятный для нас сюрприз, — спокойно ответил Джаг. — Давай-ка скорее сматываться отсюда.

Но они оба продолжали смотреть вниз, словно загипнотизированные.

Внизу происходило нечто Совершенно непонятное. Люди в толпе, казалось, что-то громко нашептывали, и этот шепот звучал, как некое тревожное предупреждение.

По спине Кавендиша пробежал холодок. Облизнув пересохшие губы, разведчик, чтобы хоть как-то разрядить гнетущую атмосферу, произнес:

— Взгляни на свою руку. Ты здорово поранился…

В пылу боя они оба не обращали внимания на свои многочисленные раны. И сейчас они тоже не испытывали боли, а, скорее, просто усталость. Джаг взглянул на свою правую руку и с удивлением обнаружил глубокую кровоточащую рану на бицепсе. Оторвав от туники лоскут ткани, он быстро перевязал руку, чтобы остановить кровотечение.

— И зачем только они нас восстанавливали? — хмыкнул Джаг.

— Действительно, — отозвался Кавендиш. — Наверное, эти свиньи излечили нас только для того, чтобы потом разорвать в клочья. Возможно, они просто любят охотиться на сильных и здоровых… Не исключено, что они еще раз спасут нас и полностью восстановят.

— Как знать, — уклончиво ответил Джаг.

Учитывая ситуацию, в которой они оказались, это объяснение казалось вполне правдоподобным. От жителей этого города можно было ждать чего угодно.

— Но даже их медицина не всесильна, — продолжил разведчик. — Лично я предпочел бы остаться со своими синяками и шишками, но не попадать больше в их хирургический центр.

У подножия башни разворачивались непонятные события. Одну из железных клеток оставили в покое, три других продолжали куда-то катить. До слуха Джага и Кавендиша долетали обрывки каких-то приказов, смысл которых друзьям был непонятен.

Внезапно толпа принялась скандировать какие-то лозунги.

Разведчик первый разобрал, о чем идет речь.

— Птицы, — буркнул он. — Тебе это говорит о чем-нибудь?

Джаг задумчиво наморщил лоб.

— Кажется, горожане упоминали про птиц, когда говорили о Спирали, — ответил он.

Друзья напряженно вслушивались в неразборчивые выкрики, доносившиеся снизу. Было похоже, что одна часть толпы выкрикивает один лозунг, другая — другой.

— Летучие мыши, — разобрал Кавендиш.

— Птицы и летучие мыши, — тут же подхватил Джаг. — Я вспомнил! Нам говорили про какую-то машину, которую создали специально для состязаний…

Разведчик задумчиво поскреб подбородок.

— Конечно, механик из меня неважный, но эти ящики на колесах на машину никак не походят.

Теперь толпа разделилась на две группы, каждая из которых выкрикивала свой лозунг. Лица людей, обращенные друг к другу, пылали ненавистью.

— Пусть бы они начали драться между собой и забыли о нас, — сказал разведчик, глядя на обезумевшую толпу.

И вдруг события стали развиваться с головокружительной быстротой.

Прозрачные кабины заблокированных Джагом лифтов вдруг разлетелись вдребезги от ударов тех, кто находился внутри. Разукрашенные фигурки людей, выбравшись на крыши кабин, стали подниматься по тросам к крыше башни.

Трое горожан, уже поднявшись на значительную высоту, вдруг сорвались и полетели вниз. Остальные, не обращая внимания на смерть своих товарищей и не испытывая никакого страха, продолжали, словно обезьяны, карабкаться вверх.

— Их слишком много и нам не удастся удержать их, — сказал Джаг. — Решайся…

— Птицы! — вдруг заорала толпа.

В тот же миг верхние части двух ящиков открылись, выпустив какое-то странное облако. Это были птицы, крохотные существа со сверкающими перьями. На какую-то долю секунды они будто в нерешительности замерли, а потом устремились в небо и, зависнув метрах в ста над крышей, образовали гигантское облако, от которого исходил громкий птичий гомон.

Джаг и Кавендиш, удивленно подняв головы, смотрели на дрожащее многоцветное облако и думали, не снится ли им то, что они видят.

Их внимание привлекли крохотные пушистые комочки, которые, словно снежинки, стали падать на крышу.

Приятели приблизились к упавшим комочкам и увидели, что это крохотные птицы колибри. Их тела были еще теплыми.

Джаг и Кавендиш удивленно переглянулись. Падающих птиц становилось все больше, и теперь их массовое падение напоминало жутковатый дождь.

— У них не выдерживает сердце, — объяснил Кавендиш. — Эти крохотные птахи — очень хрупкие создания. Во время полета они тратят чрезвычайно много энергии. А старые птицы и вовсе не могут жить в неволе. К тому же в этом проклятом городе их явно кормят какой-нибудь дрянью.

Джаг слушал объяснения разведчика невнимательно — он рассматривал огромное живое облако, которое нависло над ними. На крыше уже лежало множество этих крохотных птиц, но они продолжали падать, и их количество в небе, казалось, вовсе не уменьшается.

— Да их здесь сотни тысяч, — прошептал Кавендиш. — Здесь колибри всех пород. Не понимаю, зачем их выпустили.

Потрогав пальцем клювы нескольких колибри, Джаг протянул Кавендишу труп колибри-дикобраза, клюв которой был в длину около десяти сантиметров, и буркнул:

— Когда в твое тело вонзятся десятки таких иголок, ты больше не будешь задавать вопросов.

В глазах разведчика промелькнул ужас.

— Неужели?! — воскликнул он. — Ведь это невозможно! Колибри совсем мирные птички и питаются цветочным нектаром!

— Горожане тоже мирные, — напомнил Джаг.

— Вот черт! — ругнулся Кавендиш, осматривая массу птиц, зависшую над их головами.

С неба продолжали сыпаться мертвые птицы. Теперь это напоминало настоящий ливень: птицы попадали в компаньонов, били их по головам и плечам.

Джаг и Кавендиш молча подошли к краю крыши, ступая по настоящему ковру из крошечных пушистых телец, которые под ногами приятелей сухо потрескивали.

У подножия башни толпа продолжала бесноваться. Людей, казалось, охватил какой-то экстаз. Их крики, будто подчиняясь невидимому дирижеру, то становились оглушающими, то затихали почти до шепота.

— Интересно, а что в оставшихся клетках? — спросил Кавендиш, указав вниз.

— Какая разница? — буркнул Джаг, наблюдая, как по тросам поднимаются фигурки людей.

Судя по темпу их подъема, через несколько минут первые нападающие должны были достичь крыши.

— Они постараются подняться на крышу одновременно, — сказал Джаг. — Мы не сможем сражаться со всеми сразу, нас просто сомнут. Кроме того, эти птицы… Мы нигде не сможем укрыться на этой террасе и долго не продержимся. Поступай, как знаешь, но я твердо решил спуститься на Спираль.

С этими словами он быстро направился к парапету, не обращая внимания на хруст птиц под ногами. Джаг уже взялся за трос, когда разведчик быстро подбежал к нему.

— Я тоже иду, — буркнул он. — Но при одном условии…

Джаг внимательно посмотрел на него.

— Я буду спускаться первым! — потребовал Кавендиш.

— Что от этого изменится?

— Не хочу болтаться между небом и землей, как это было, когда я поднимался.

— Сейчас мы собираемся спускаться, а это не одно и то же. Разведчик упрямо замотал головой.

— Я хочу спускаться первым. Имею я на это право?

Джаг пожал плечами и ответил:

— Ну давай, если хочешь…

Он отошел немного в сторону. Кавендиш осторожно взялся за трос и начал медленно спускаться.

— Только не торопись! Если будешь спешить, обдерешь кожу на ладонях, — напутствовал его Джаг.

Разведчик стиснул зубы, от чего его лицо словно окаменело, и начал спуск. Джаг, выждав несколько секунд, тоже полез вниз. Высоко в небе, описывая широкие круги, продолжали парить хищные птицы, оставшиеся в живых после первой атаки. Заметив их, Джаг решил немного задержаться и посмотреть, что будет дальше.

Внезапно, стремительно спикировав вниз, хищники расправили крылья и принялись лупить ими по цветастому облаку колибри. Будто влекомые мощным потоком воздуха, колибри выстроились треугольником, сделали широкий вираж и ринулись на террасу, ведомые огромным белым кондором.

ГЛАВА 11

Мгновенно сообразив, что произошло, Джаг поспешно перемахнул через парапет. Он знал, что через несколько секунд его атакует столько птиц, сколько он еще не видел в своей жизни. Джаг быстро скользил по тросу, обдирая руки и колени, то есть делал именно то, чего не советовал делать Кавендишу.

Глянув вниз, чтобы проверить, где находится разведчик, Джаг растерялся. Кавендиш был совсем рядом, не более чем в десяти метрах. Он спускался не торопясь, словно проделывал упражнение в гимнастическом зале.

Джаг вцепился в трос, чтобы не врезаться в своего приятеля, и почувствовал, как стальные пряди проволоки впиваются в кожу рук. Ощущение было такое, будто Джаг обхватил ладонями горящую головню.

Джага развернуло спиной к стене, и он увидел под собой бездонную шахту Спирали. Никогда не боявшийся высоты, на этот раз Джаг почувствовал себя неуверенно.

В следующее мгновение он заметил атакующих птиц, и его страх тут же улетучился. На огромной скорости, стремительно увеличиваясь в размерах, к нему устремился белый кондор. Джаг понял, что если хищник обрушится на него всей своей тяжестью, то удержаться на канате ему не удастся: он полетит вниз и разобьется о первый виток Спирали. Отразить атаку не представлялось возможным даже с помощью ножа. Кроме того, за кондором летела огромная стая других птиц.

Джаг лихорадочно искал выход из, казалось бы, безвыходной ситуации, как вдруг с удивлением увидел, что кондор выставил вперед огромные лапы с длинными кривыми когтями, веером распустил хвост, расправил крылья и в самый последний момент резко отвернул в сторону и взмыл вверх. За ним серебристыми стрелами промелькнули десять ястребов.

Кондор и ястребы, судя по всему, являлись вожаками мчащейся следом громадной стаи. Похоже, их хозяева приказали им не нападать самим, а направить в атаку многочисленных колибри.

Джаг с ужасом смотрел на огромное облако маленьких птичек, летевших на него. Трепеща крылышками и выставив острые клювы, нацеленные, казалось, прямо ему в голову, они неумолимо надвигались, сверкая крохотными бусинками глаз. Чувство страха в душе Джага уступило место жалости, которую он испытывал к этим безобидным птахам. Ведь на планете не было более миролюбивых существ, чем колибри. Люди вновь проявили себя злобными и агрессивными созданиями, превратив добродушных птичек в настоящих убийц.

На Джага вдруг навалилась слабость, и он почувствовал полнейшее ко всему безразличие. Зачем бороться за жизнь? Может, лучше отказаться от борьбы и одним движением ножа перерезать себе горло от уха до уха? Этим миром правят стервятники, так пусть бы они и остались в нем в обществе себе подобных…

Однако в последний момент инстинкт самосохранения возобладал над всеми остальными чувствами, и Джаг вновь почувствовал себя бойцом. Его мысли мгновенно приобрели ясность и четкость. В данной ситуации требовалось прибегнуть к пассивной защите, оставив птицам наименьшую площадь тела для атаки.

Инстинктивно Джаг выбрал самую верную позицию, увеличивающую его шансы на выживание. Нагнув голову, он втянул ее в плечи. Держась за трос левой рукой, он перехлестнул его вокруг ноги, а правой рукой прикрыл висок и затылок. Сжав зубы, Джаг приготовился к нападению.

Спустя секунду его поглотила огромная пушистая масса.

Колибри бросились на него, словно обезумев, и вонзили в тело свои острые клювы. Вскрикнув от боли, Джаг чуть было не выпустил из рук трос.

Трепещущее облако швырнуло его на стену шахты, и Джаг, ударившись, на некоторое время утратил способность дышать. Огромный океан разноцветных перьев ослепил его.

Джаг представлял собой весьма небольшую мишень для атаки, и поэтому большинство птиц ударялось о стену, мгновенно погибая. Смерть этих крохотных существ причиняла Джагу не меньшую боль, чем их острые клювы.

Многие птицы камнем падали вниз, другие, разбиваясь о стену, превращались в размазанные пятна из крови и перьев.

Болтавшемуся па стальном канате Джагу только и оставалось, что ждать окончания атаки. От непрекращающейся боли он утратил ощущение времени.

Из оцепенения Джага вывели злобные восклицания. Подняв голову, он увидел метрах в тридцати над собой искаженные яростью лица, глядевшие вниз из-за парапета.

Горожане, поднявшись на террасу и не обнаружив там своих врагов, обезумели от ярости.

Джаг вдруг осознал, что атака птиц закончилась. Вся внутренняя поверхность стены шахты была заляпана кровью и перьями. Джаг взглянул на свою правую руку и бок, густо утыканный телами птичек. Колибри, вонзая клювы в его тело, умирали со сломанными шеями, и теперь Джаг был покрыт странной шубой из мертвых птиц.

Впрочем, некоторые пичуги были еще живы. Их клювы, застрявшие в теле Джага, не позволяли им улететь, и они, трепыхаясь, усиливали и без того невыносимую боль.

Внезапно трос задрожал, и Джаг понял, что разъяренные горожане пытаются отвязать его.

Джаг тут же вспомнил о Кавендише. Бросив взгляд вниз, он чуть было не выпустил трос из рук. Кавендиш исчез.

Разведчика не было ни на тросе, ни на первом витке Спирали, который, казалось, был весь усеян трупами колибри.

— Кавендиш! — в отчаянии закричал Джаг.

Голос разведчика прозвучал будто из небытия:

— Спустись пониже. Здесь в стене есть небольшая ниша.

В тот же миг трос в руках Джага резко завибрировал. Не сумев отвязать натянутый трос от парапета, преследователи принялись раскачивать его, пытаясь стрясти Джага, словно яблоко с дерева.

Джаг понял, что долго не продержится, и быстро заскользил вниз, срывая с ладоней лоскуты кожи.

Трос раскачивался все сильнее, и Джаг стал ударяться о стенку тоннеля. Через секунду трос выскользнул из рук, Джаг полетел вниз, но тут же повис в воздухе, удерживаемый тросом, захлестнувшимся за ногу.

Раскачиваясь, Джаг висел вниз головой. От боли в ноге у него потемнело в глазах.

Медленно раскручиваясь и выскальзывая из петли, Джаг вдруг ударился головой о стену так, что из глаз у него посыпались искры.

Из последних сил, уже теряя сознание, он все-таки ухватился за трос. Продолжая раскачиваться, он ударился еще раз и совершенно обессиленный разжал руки.

Пролетая мимо ниши, в которой стоял Кавендиш, Джаг был уже без сознания.

ГЛАВА 12

С быстротой молнии разведчик выбросил правую руку вперед. Его пальцы, скользнув по брюкам Джага, зацепились за пояс и мертвой хваткой сжали его, остановив падение тела.

Рывок был таким сильным и резким, что Кавендишу на мгновение показалось, будто он вывихнул себе плечо. Не имея возможности за что-нибудь ухватиться свободной рукой, он балансировал на краю ниши, ожидая, что они с Джагом вот-вот свалятся вниз. Кавендиш прохрипел:

— Да помоги же мне, черт бы тебя побрал! Ты тяжелее, чем мертвая лошадь!

Джаг не приходил в себя. Ему все еще казалось, что его руки цепко держат канат, хотя в действительности его руки со скрюченными пальцами свободно болтались в воздухе.

— Джаг! — взревел Кавендиш. — Да очнись ты, наконец! Помоги мне, я не справлюсь один!

Но все было напрасно. В глазах Джага застыло бессмысленное выражение.

Внезапно подошвы разведчика заскользили по неровной поверхности пола. Кавендиш уперся носками сапог в торчащий край обшивки и, покраснев от напряжения, стал медленно клониться вперед.

— Я не смогу тебя удержать! — прохрипел он, чувствуя, как его тело подалось вперед. — Мне не справиться в одиночку! Неужели ты сдался, Джаг? Приди в себя! Хоть немного помоги мне! У нас с тобой все получится, только помоги!

— Я постараюсь, только держи крепче, — прошептал Джаг, к которому постепенно возвращалось сознание.

Ухватившись за трос, Джаг чуть подтянулся, и разведчик довольно легко втянул его в узкий тоннель. Совершенно обессиленный, Джаг растянулся на полу.

Тяжело дыша, Кавендиш склонился над ним.

— Теперь ты понял, почему я настаивал, чтобы спускаться первым? — наигранно веселым тоном спросил он.

Его взгляд остановился на правом боку Джага, усеянном трупами птиц.

— Да, странный у тебя прикид, — вздохнул разведчик и начал осторожно вытаскивать клювы колибри из тела Джага.

Некоторые птицы, до сих пор неподвижные, начинали бить крылышками и свистеть, едва попадали в руки разведчика, проклинавшего чертов город, его сумасшедших жителей и птиц, вздумавших поиграть в камикадзе.

— Сидели бы у себя в клетках, и все, — бормотал Кавендиш, продолжая удалять из тела Джага необычные «занозы». — Чего дергаетесь? Вам еще повезло, что вы напали на моего приятеля, у него очень нежная кожа. Если бы вы напали на меня, то обломали бы себе клювы о мою дубленую шкуру. И не трепыхайтесь, стоит мне сжать пальцы, и вы умрете. Кстати, не знаю, что меня удерживает от этого…

Тем не менее, Кавендиш отпускал живых птиц, выбрасывая их из тоннеля и предупреждая, чтобы они больше ему не попадались.

Короткие клювы легко выдергивались из тела, но длинные и загнутые, а также те, которые походили на рыболовные крючки, приходилось буквально выкручивать, причиняя Джагу дополнительные страдания.

Ловкие руки Кавендиша вскоре привели Джага в более-менее нормальный вид.

Некоторое время разведчик удовлетворенно рассматривал результаты своей работы. Он сделал все возможное, но тем не менее вся правая часть тела Джага напоминала сплошную рану. Удары клювов не были смертельными, но многие из них проникли на довольно значительную глубину.

Кавендиш хотел было сосчитать раны Джага, но вскоре отказался от этой затеи. Ран было слишком много, да и кровь, сочившаяся из них, делала невозможным какой-либо подсчет. Можно было лишь констатировать, что любой нормальный человек не выжил бы после такой атаки, он сорвался бы и разбился о нижние кольца Спирали.

Внезапно Кавендиш обеспокоенно нагнулся. Джаг, кажется, не дышал. Схватив приятеля за левое плечо, разведчик сильно тряхнул его.

— Джаг! — испуганно закричал он. — Ты слышишь меня?!

— Только глухой не услышал бы твоего рева, — пробормотал Джаг и, открыв глаза, сел. — Тебя, наверное, слышно на другой стороне земли. Прекрати меня трясти. Ты вывихнешь мне плечо!

Разведчик радостно рассмеялся.

— Слава богу! Как ты себя чувствуешь?

— Как подушка для иголок, — сказал Джаг, осматривая свой правый бок.

— Да, тебе здорово досталось, — согласился разведчик. — Я вырвал из твоего тела почти всех птиц. Но нескольких мне пришлось оставить. У них слишком длинные клювы, а у нас нет ничего, чем можно было бы обработать глубокие раны.

Кавендиш имел в виду нескольких колибри с десятисантиметровыми клювами, которые застряли между ребрами Джага.

— Они не мешают тебе дышать? — обеспокоенно спросил он.

— Нет, — ответил Джаг. — Просто мне кажется, что я сильно обжег правую сторону тела. Но раз я не харкаю кровью, значит, все нормально.

Разведчик пожал плечами.

— Ты потерял слишком много крови и кровотечение продолжается. Нам нужно немедленно вернуться в хирургический центр.

Джаг скептически хмыкнул.

— Об этом можешь и не мечтать.

— Но как же тогда выжить? — растерялся Кавендиш.

— Нам же с тобой сказали, что надо продержаться до рассвета…

— К черту такие советы! — возмутился разведчик. — К рассвету твоему сердцу будет просто нечего качать!

— Где мы находимся? — спросил Джаг, чтобы сменить тему.

Пожав плечами, разведчик проворчал:

— А черт его знает! Здесь была решетка, но я ее выбил ногой. Это похоже на тоннель или какую-то галерею. Понятия не имею, куда она ведет.

Джаг подтянул под себя ноги и поднялся. Зашатавшись, он облокотился о стену. По его лицу стекал пот, губы побелели, дыхание было прерывистым.

— Тебе не следует двигаться, — произнес Кавендиш. — В твоем состоянии это довольно опасно.

Разведчик еще ни разу не видел своего компаньона таким слабым. Легкое дуновение ветра, казалось, могло запросто свалить Джага с ног.

— Ты подождешь меня здесь, а я пойду и поищу кого-нибудь, кто сумел бы нам помочь, — сказал Кавендиш.

Джаг, держась за стенку, криво усмехнулся.

— Какая помощь! — хрипло проговорил он. — Ты, видимо, забыл, где находишься. Нас преследуют все жители города и даже птицы. Первый же человек, которого ты встретишь, попытается тебя убить.

— Я в этом не уверен, — буркнул Кавендиш. — Я согласен, что нас преследует толпа дикарей, но это не означает, будто все горожане жаждут нашей смерти. Человек, с которым мы разговаривали через закрытые ставни, тоже опасался этих дикарей. Я надеюсь встретить нормальных людей. Думаю, этот тоннель приведет меня в какое-нибудь безопасное место…

Джаг отрицательно покачал головой.

— Не может быть и речи о том, чтобы я остался здесь и ждал тебя, — решительно произнес он. — Мы пойдем вместе.

Кивком головы он указал на свисавший трос и объяснил:

— Они будут продолжать преследовать нас и, скорее всего, спустятся сюда. Долго мне не продержаться…

Доводы Джага убедили разведчика, и он подставил раненому свое плечо. Друзья медленно двинулись вперед, углубляясь в странный горизонтальный тоннель.

Свод тоннеля располагался достаточно высоко, но был затянут паутиной. Видимо, тоннелем давно никто не пользовался. Здесь было сыро и холодно, и это особенно сильно чувствовалось после жаркого воздуха Спирали.

— Я замерз, — вдруг сказал Джаг.

— Только этого нам не хватало, — проворчал разведчик. — Еще, не приведи Бог, простудимся. Я бы, наверное, отдал что угодно, лишь бы оказаться в пустыне, залитой солнцем. Подальше от этого проклятого города, удушающей ночи и раскрашенных дураков!

— А ты бы отдал за это свои бриллианты и жемчуг?

— Все отдал бы! Даже то, чего у меня нет. Мне надоело тыкаться здесь, словно слепому котенку. Я ничего не понимаю в происходящем, и мне это не нравится.

Глаза путников уже привыкли к темноте. Друзья продвигались вперед довольно быстро, хотя металлический пол под их ногами был неровным.

Раны доставляли Джагу не мало страданий, но он старался не показывать этого: лишь несколько стонов и тяжелых вздохов сорвалось с его губ. Джага шатало, словно пьяного, и он иногда всем телом наваливался на разведчика, рискуя свалить его.

В такт их шагам раздавалось странное хлюпанье, напоминавшее шаги человека, идущего по болоту.

Кавендиша это настолько сбило с толку, что он остановился, внимательно прислушиваясь. Джаг объяснил, видя его недоумение.

— Это кровь хлюпает у меня в сапоге.

Разведчик выяснил причину хлюпающих звуков, но легче ему от этого не стало. Они вновь двинулись вперед, сопровождаемые чавкающим шумом, звучавшим, словно глухой похоронный марш.

Внезапно тоннель свернул в сторону.

— Если эта труба повторяет контуры Спирали, то мы не скоро дойдем до конца, — проворчал Кавендиш.

Джаг, стараясь вообще говорить поменьше, на сей раз не удержался и съязвил:

— Зато придем прямо к сокровищнице с золотом.

— На это мне наплевать, — буркнул в ответ разведчик. — Единственное, что меня сейчас занимает, так это сокровищница твоей крови. Ты напрасно храбришься, ведь ты не сверхчеловек.

— Куда-нибудь мы все же дойдем, ведь эту галерею для чего-то построили…

— Не уверен, — нахмурился разведчик. — В этом городе все не по-людски.

По мере того, как они продвигались вперед, воздух в тоннеле становился все холоднее. Казалось, по этому нескончаемому коридору гуляли лишь одни сквозняки.

— Наверное, мы попали в вентиляционную трубу, — предположил Джаг, стараясь не стучать зубами от холода.

— Да, похоже на то, — согласился Кавендиш. — Во всяком случае, воздух здесь свежий.

Внезапно раздался какой-то тихий шелест, и путники замерли. Прислушиваясь, они пытались определить, откуда исходит этот странный звук.

— Если мы в вентиляционной трубе, то это, может быть, звук работающих вентиляторов, — сказал Джаг.

Более осторожный Кавендиш медленно поворачивал голову, словно хищник, пытавшийся определить, откуда исходит угроза.

— Машина не может производить такой шум, — произнес он наконец. — Ты действительно совсем плох, если думаешь, что это вентиляторы. Кроме того, источник звука находится за нашими спинами… — Помолчав немного, он добавил: — Мне кажется, мы скоро узнаем, что было в тех двух ящиках…

ГЛАВА 13

Обернувшись на звук, Джаг и Кавендиш увидели, как из глубины тоннеля на них накатывается черная волна. Звук постепенно усиливался, и теперь уже походил на шуршание бумаги или на треск сухих веток, пожираемых огнем.

Джаг и Кавендиш, оцепенев от ужаса, смотрели, как надвигающаяся на них темнота вдруг стала вспыхивать тысячами маленьких сверкающих огоньков.

— Господи! — прохрипел разведчик. — Это же летучие мыши!

В тот же миг стая летучих мышей атаковала их. Светящиеся точки превратились в глаза, горящие слепой и бездумной ненавистью. Со всех сторон надвигались приплюснутые морды с разинутыми ртами, в которых блестели влажные от слюны острые зубы.

Через секунду хлопающее крыльями облако полностью поглотило людей.

Охваченные внезапным страхом, всплывшим из глубин подсознания, ужасом, рожденным легендами об этих странных существах, Джаг и Кавендиш бросились бежать, втягивая головы в плечи, спотыкаясь и ударяясь о стены галереи, преследуемые шелестом крыльев, который, казалось, теперь шел отовсюду.

Разведчику, пострадавшему значительно меньше Джага, удалось вырваться из клубка летучих мышей. Он бросил взгляд назад и понял, что дела его друга совсем плохи: летучие мыши облепили его, как металлические опилки магнит.

Ослабев от потери крови, Джаг никак не мог вырваться из-под груза живой мантии, мгновенно окутавшей его. Он зашатался, не выдерживая огромного веса повисших на нем летучих мышей.

Разведчик мгновенно понял, в чем дело.

— Их привлекает запах крови! — крикнул он, приблизившись к товарищу.

Пересилив отвращение, он попытался помочь другу, но тут же оставил эту затею. Джаг полностью скрылся под шевелящейся мантией из мохнатых телец и кожистых крыльев, толщина которой достигала сантиметров тридцати.

Придавленный огромным весом, Джаг чудом держался на ногах. Но вскоре он не выдержал и рухнул на металлический пол тоннеля.

— Джаг, вставай! — взволнованно кричал Кавендиш, суетливо бегая вокруг шевелящегося холма. — Не сдавайся! Покажи им, что ты еще жив!

Разведчик растерялся и, не зиая, что делать, кричал, чтобы хоть чем-то поддержать приятеля.

В данный момент Кавендиш ощущал себя совершенно бесполезным, и это страшило его больше всего. Ему казалось, что он абсолютно бессилен перед таким количеством летучих мышей, которые все продолжали прибывать.

Вдруг Кавендиша осенила удачная, как ему показалось, мысль. Пошарив по карманам, он выхватил зажигалку. Огонь! Вот единственное средство, способное отпугнуть этих тварей!

Но тут он понял, что ему нечего жечь. У Кавендиша не было ни единого кусочка бумаги, ничего такого, что могло бы сразу загореться. Оторвав полу своей льняной рубашки, разведчик поднес ее к фитилю зажигалки.

Ткань стала постепенно разгораться. Сначала в ней прогорела довольно большая дыра, потом она вспыхнула. Размахивая ярко пылающей тряпкой, разведчик двинулся вперед, превозмогая собственный страх.

В дрожащем пламени факела Кавендишу открылась ужасная картина. И хотя душа разведчика закалилась за время долгих скитаний, ему пришлось собрать в кулак все свое мужество, чтобы ринуться в бой.

Летучие мыши заполнили весь тоннель. Как Кавендиш и полагал, пламя заставило их отпрянуть. Хлопая крыльями, мерзкие твари пронзительно заверещали. Можно было лишь гадать, переговариваются ли они между собой, или просто пищат, испугавшись огня. Множество мышей, подхваченных воздушными завихрениями, возникшими от взмахов тысяч крыльев, падали на землю, ломая крылья и давя своих собратьев.

Первый успех ободрил Кавендиша. Теперь он более уверенно продирался сквозь шевелящуюся массу, которая доходила ему почти до груди. Летучие мыши, будто приклеившись друг к другу, колыхались, как океанские волны, скрывая под собой тело Джага.

Кавендиш с беспокойством взглянул на свой факел. Ткань горела слишком быстро, значит, действовать надо было еще быстрее. Но разведчик совершенно не представлял, где именно ему следует искать Джага.

— Джаг, помоги же мне! — вскричал он.

Его отчаянный крик был похож на мольбу.

Кавендиш прекрасно понимал, что у него слишком мало шансов на успех. Одежда сгорала чересчур быстро, да и огонь был не очень эффективным средством в борьбе с таким огромным скоплением летучих мышей. Адское видение, казалось, парализовало Кавендиша. Он довольно много знал о летучих мышах, но никогда не думал, что они могут представлять реальную угрозу для человека.

В дрожащем свете пламени разведчик узнал несколько видов летучих мышей. Размах крыльев некоторых из них достигал двух метров. Здесь были и насекомоядные, и плотоядные летучие мыши, но кроме них были и те, которых называли вампирами. Кавендиш успел заметить несколько особей, которые питались цветочной пыльцой. У них были длинные трубчатые язычки, придававшие приплюснутым мордочкам еще более отвратительный вид. Обычно этот язычок служит тварям лишь для того, чтобы втягивать в себя пыльцу. Абсолютное большинство летучих мышей — вполне миролюбивые создания, но людям удалось изменить их натуру, превратив беззлобных тварей в агрессивных хищников.

Внезапно безбрежная масса мышей зашевелилась, но не так, как раньше, когда по ней словно бы пробегали волны. На сей раз вся масса всколыхнулась, а потом вдруг оторвалась от земли.

— Джаг! — забормотал Кавендиш, пораженный странным зрелищем.

Вспыхнувшая надежда окрылила разведчика.

Придавленный к земле, Джаг собрал волю и силы в кулак и попытался встать вместе с окутавшим его живым одеялом. Такой вес мог бы свалить с ног любого человека, не говоря уже о раненом, ослабленном потерей крови. Кавендиш, мгновенно оценив ситуацию, нашел удачный способ помочь Джагу.

Присев на корточки, разведчик сунул горящую тряпку под пирамиду летучих мышей, которые сковали Джага, словно тяжелые рыцарские доспехи. Но огню, чтобы не погаснуть, требовалось побольше свободного пространства.

— Выше! — крикнул Кавендиш. — Выше, Джаг!

В колеблющемся свете разведчик увидел, как живая пирамида закачалась. Кавендиш ужаснулся, представив себе, какое усилие прилагает Джаг, чтобы приподнять всю эту массу. Ведь под таким количеством мышей можно запросто задохнуться!

Пирамида больше не двигалась, рубашка почти вся догорела, и разведчик решил толкнуть живую пирамиду на стену, хотя при одной мысли о прикосновении к ней, его охватывала дрожь. Именно в этот момент вершина пирамиды ударилась о свод галереи и частично рассыпалась.

— Держись, Джаг! Продержись еще немного! — закричал Кавендиш, сдирая с себя рубашку и поджигая ее от догоравшей тряпки.

Мышей было так много, что им потребовалось некоторое время, чтобы осознать опасность, исходившую от огня. Вскоре в галерее завоняло горелым мясом, и обожженные твари с паническим писком стали разлетаться в стороны.

Увидев, что рубашка вот-вот сгорит, разведчик на мгновение растерялся, но, быстро опомнившись, принялся лихорадочно расстегивать пояс на брюках…

Летучие мыши шарахались от огня. Визг тех, кто получил ожоги и корчился на земле, усиливал панику в их рядах. Поспешно разлетаясь, летучие твари исчезали во тьме.

В волнении Кавендиш наблюдал, как гигантская пирамида постепенно распадается снизу, словно вязанный пуловер, который потянули за нитку. Наконец глазам разведчика предстал сам Джаг.

Освободившись от страшного груза, он часто моргал, словно ослепленный пламенем факела. Друзья, будто после долгой разлуки, молча рассматривали друг друга.

Как ни странно, но Джаг, казалось, полностью пришел в себя, хотя его плечи и спина напоминали сплошную рану. Его глаза блестели, на губах появилась хищная улыбка.

— Похоже, что мы и на этот раз выкрутились, — сказал Кавендиш. — А я уже не надеялся тебя увидеть.

Улыбка на лице Джага стала еще шире.

— Никто не рассчитывал на твое секретное оружие, — с хитринкой в голосе произнес он.

Разведчик пожал плечами.

— Ну это было совсем просто, — скромно сообщил он. — Общеизвестно, что животные боятся огня.

Джаг скептически ухмыльнулся.

— Огонь тут ни при чем. Ты напрасно скромничаешь.

Кавендиш озадаченно наморщил лоб.

— Не понимаю, о чем ты.

Джаг внимательно осмотрел его с головы до ног. Обстоятельства вынудили разведчика сжечь свою одежду, и он остался только в трусах и сапогах.

— Они испугались твоего вида, — сказал Джаг. — Если бы ты имел возможность взглянуть на себя со стороны, то тоже испугался бы. Представь, каково было им…

Кавендиш возмущенно проворчал:

— Свинья ты неблагодарная! По-твоему, мне не надо было вмешиваться? Ты походил бы сейчас на куклу, из которой вытащили вату! Ты превратился бы в мешок с костями без единой капли крови! И вообще, без меня ты бы на этот раз не выкрутился!

Джаг улыбнулся.

— Как знать… Сначала я немного струсил, но должен тебе сказать, что их укусы взбодрили меня.

— Может быть. Но все равно, без меня ты пропал бы.

Джаг решил больше не дразнить приятеля, тем более, что в создавшейся ситуации было глупо тратить время на пустые разговоры.

— Согласен. Без тебя я, наверное, и впрямь погиб бы. Но если мы будем спорить, то жители города опять нападут на нас. Давай-ка пойдем дальше, пока мы еще можем это сделать.

Разведчик, продолжая ворчать, нагнулся, подобрал зажигалку, ножи и пошел за Джагом. Они вновь двинулись по темной галерее, стараясь идти как можно быстрее. Холодный ветер обдувал их тела, и почти обнаженный разведчик ругался, не переставая.

Коридор вывел их к решетке, закрытой на замок, перед которой валялось множество человеческих костей. Стало ясно, что Джаг и Кавендиш были не первыми, кто воспользовался этим коридором. За решеткой виднелась металлическая лестница, уходившая в глубь гигантской шахты.

Джаг сразу же занялся замком, пытаясь взломать его, а Кавендиш оторопело рассматривал кости, которые усеивали пол галереи.

Да, совершенно очевидно, что этим коридором уже пользовались…

— Нам повезло больше, чем им, — произнес Кавендиш, не отводя взгляда от костей. — Наверное, у тех, кто здесь погиб, не было такого надежного товарища, как я. Может быть, именно отсутствие человека, который, не задумываясь, сжигает свою одежду, чтобы обратить в бегство мышей, а потом рискует простудиться и получить воспаление легких, их и убило.

Джаг лукаво взглянул на него.

— Согласен. Ты — самый лучший товарищ для приключений подобного рода. Теперь ты удовлетворен?

— Разумеется, приятно, когда люди отдают должное твоим заслугам, — отозвался разведчик.

Щелкнув в руках Джага, замок, наконец, открылся. Сняв цепь, Джаг толкнул решетку, и она повернулась на заржавевших петлях со скрежетом, который, наверное, был слышен во всех уголках стального города.

— Пойдем посмотрим, что там дальше, — ухмыльнулся Джаг, шагнув на лестничную площадку.

Железные ступени лестницы гулко загудели под их шагами. Лестница привела путников в узкий и тесный коридор, упиравшийся в высокую стальную дверь.

— Кажется, мы уже пришли, — грустно произнес Кавендиш, рассматривая массивную дверь. — Наша прогулка закончится именно здесь. Место, конечно, неважное. Может, нам лучше притаиться в конце коридора, под лестницей?

Однако его пессимизм тут же бесследно улетучился. Джаг повернул штурвал, служивший запором двери, и она медленно распахнулась.

Яркий свет ослепил Джага. Прикрыв глаза ладонью, он с трудом разобрал, что свет исходит от длинного ряда прожекторов. Ощущая за спиной дыхание Кавендиша, Джаг шагнул вперед и вдруг услышал голос, от которого вздрогнул.

— Никогда не следует нарушать установленный порядок, господа! Все, что находится в башне, должно подчиняться общепризнанным законам! И закройте, наконец, эту проклятую дверь, я не выношу сквозняков!

Джаг и Кавендиш с ужасом переглянулись. Этот уверенный самовлюбленный голос мог принадлежать только одному существу в мире — Прорицателю.

ГЛАВА 14

Огромный ангар был залит ярким светом прожекторов, закрепленных на металлических двутавровых балках. Многочисленные электрические провода, свисавшие с потолка, напоминали рыбацкие сети, развешенные для просушки.

В ангаре находились гоночные автомобили, подобные которым Джаг и Кавендиш видели на первом витке Спирали, когда заглядывали в глубь шахты.

Прорицатель стоял у одной из таких машин. Он водил рукой по капоту так нежно, словно гладил женщину.

— Господа, перед вами новая торпеда! — гордо произнес он. — У нее сверхмощный и самый современный двигатель. Я всегда знал, что «Птицы» и «Летучие мыши» сумеют сделать ее, если только им удастся преодолеть свои глупые разногласия. Это самый современный автомобиль подобного типа, и я знаю, что говорю!

Джаг затряс головой, словно пытаясь избавиться от навязчивого видения. Происходящее казалось ему галлюцинацией. Рисковать жизнью, избежать стольких опасностей — и все ради того, чтобы выслушивать лекцию клоуна, во лбу которого торчал обезьяний фаллос?!

Джаг растерянно обернулся, надеясь на помощь и сочувствие со стороны разведчика. Но Кавендиш отошел в сторону и напяливал на себя голубой комбинезон, который до того висел на вешалке среди десятка ему подобных.

Взбешенный Джаг шагнул к Прорицателю и угрожающе произнес:

— К черту эту лекцию о механике! Немедленно объясните, что происходит в вашем городе! Сначала на нас напали какие-то психи с размалеванными физиономиями, потом атаковали хищные птицы, затем — колибри и, наконец, летучие мыши! Что все это значит?

Прорицатель повернул к нему белое шутовское лицо и пожал плечами. От этого движения фаллосы, торчавшие у него на лбу и груди, синхронно подпрыгнули.

— И вам удалось сюда добраться? — удивленно спросил он. — Такое случилось в первый раз.

— Это все, что вы можете сказать? — процедил Кавендиш, застегивая длинную молнию на комбинезоне.

Грустно взглянув на него, Прорицатель покачал головой.

— Ржавчина, — с тяжелым вздохом произнес он. — Во всем виновата проклятая ржавчина. Вам не следовало выходить на улицу…

— Но нас никто не предупредил, — бросил Джаг.

Прорицатель махнул рукой.

— Забывчивость, — вздохнул он. — Обычная забывчивость. Во всем виновата ржавчина. Она поражает даже души. Жители, которые запираются на ночь, ничем не рискуют и никого не убивают. Некоторые из них в приступе бешенства убивают себя. Но они не убивают других!

Туманное объяснение лишь разозлило Джага. Он уже собрался было схватить своего собеседника за горло и таким образом вытряхнуть из него признание, но Прорицатель, уловив настроение Джага, быстро добавил:

— Пары лавы сводят людей с ума! В течение всего дня мы фильтруем воздух, но ночью нам приходится открывать клапаны. Если бы мы этого не делали, то город взлетел бы на воздух. Днем золотое покрытие предохраняет кожу от проникновения паров в кровь, но ночью этого недостаточно…

Кавендиш растерянно произнес:

— Почему же тогда не все горожане запираются на ночь?

В глазах Прорицателя сверкнули искорки.

— Ржавчина побуждает людей к варварству, она делает их агрессивными и безрассудными.

Удивленно подняв брови, Джаг поинтересовался:

— Так ваши женщины умерли не от болезней?

Нахмурившись, Прорицатель погрузился в молчание.

— Их, видимо, убили в одну из таких безумных ночей? — настойчиво повторил Джаг свой вопрос.

Прорицатель отвел взгляд и опустил голову.

— Мы не смогли их защитить, — признался он. — Та ночь была самой страшной в истории нашего народа…

— Но испарения лавы не действуют ни на вас, ни на нас, — заметил Кавендиш.

Клоун грустно усмехнулся и произнес:

— Это потому, что люди умирают только один раз. У нас с вами есть память, а ржавчина ничего не может с ней поделать, она бессильна против памяти…

Так ничего и не поняв, разведчик быстро взглянул на Джага, словно передавая ему эстафету.

— А почему вы не уйдете из города? — спросил Джаг. — Ведь тогда вы могли бы избавиться от пагубного воздействия испарений из кратера.

Прорицатель отрицательно покачал головой. Обезьяний член на его лбу закачался из стороны в сторону, словно жалкая карикатура на хобот слона.

— Мертвые никогда не покидают кладбища, — хриплым голосом пробормотал он.

Внезапно он вздрогнул, и его протезы громко заскрипели. Одновременно с этим с обратной стороны двери послышался топот приближающихся шагов, потом раздались голоса, и ступени металлической лестницы загудели под тяжелой поступью множества ног.

— Они все-таки догнали нас, — вздохнул Кавендиш, который, похоже, и не думал, что такое возможно.

Джаг мгновенно прыгнул к двери, повернул штурвал и запер ее на все имевшиеся запоры. Разведчик подскочил к Прорицателю.

— Как выбраться отсюда? — крикнул он. — Как нам уйти из вашего проклятого города?

Он схватил Прорицателя за плечо и затряс его словно дерево. Но ответом была лишь глупая клоунская ухмылка.

— Прекратите суетиться, это ни к чему не приведет, — произнес, наконец, Прорицатель. — Раз уж вы попали в башню, значит, это предначертано вам судьбой. До рассвета остается около двух часов, и у вас нет никаких шансов выжить. Ваш конец близок.

Обезумев от ярости, разведчик схватил Прорицателя за шею и принялся его душить.

Добравшись до двери, горожане яростно заколотили по ней. Джаг всем телом налег на штурвал, стараясь удержать его в неподвижном положении.

Металлический протез Прорицателя неожиданно согнулся в локте. Из трубки, которая почти коснулась ребер Кавендиша, вылетела зеленоватая молния электрического разряда. Разведчик вскрикнул от боли и рухнул на пол. Болевой шок лишил Кавендиша возможности действовать, и разведчик беспомощно наблюдал, как Прорицатель надвигается на него, раскрыв страшные клещи второго протеза. Лицо клоуна исказилось гримасой ненависти и жажды убийства.

Джаг отпустил штурвал двери и выхватил из-за пояса метательный нож. Времени на то, чтобы подскочить к Прорицателю, не оставалось — металлические клещи протеза почти касались горла разведчика. Сделав глубокий вдох, Джаг задержал дыхание и метнул нож. Длинное лезвие с глухим стуком вонзилось между лопаток Прорицателя. Протез замер в нескольких сантиметрах от шеи Кавендиша.

Очень медленно Прорицатель распрямил спину и повернулся к Джагу. Рукоять кинжала, торчащая из спины, придавала его фигуре еще большую комичность. Гримаса боли исказила его лицо, покрытое белой краской.

— Я их память… Их живая память, — зашептал он. — Я не могу умереть…

На его губах запузырилась красноватая пена, и он закачался на своих кривых обезьяньих ножках, будто опьянев от крови, наполнившей его легкие.

Он медленно поднял руку с трубкой разрядника, целясь в Джага.

Прислонившись к двери, в которую продолжали барабанить преследователи, Джаг сжался в комок, ожидая обжигающего удара. Кавендиш, который по-прежнему лежал на полу, вдруг быстро перекатился и сделал клоуну подсечку. Прорицатель рухнул, словно подкошенный. Когда он ударился о землю, кинжал сломался как раз на уровне рукоятки, но лезвие осталось сидеть в спине. Прорицатель мелко засучил ногами, а челюсти его протеза защелкали в воздухе, словно клешни огромного перевернутого на спину краба.

Один из запоров на стальной двери с грохотом отлетел в сторону. Увидев это, Прорицатель ухмыльнулся. Через секунду по его телу пробежала дрожь, и он умер, устремив взгляд на прожекторы. Его смерть была достаточно театральной, но аплодировать финальной сцене было некому.

Кавендиш, удивляясь тому, что до сих пор жив, медленно поднялся и осторожно ощупал пальцами место ожога. Он чувствовал ноющую, тупую боль. Взглянув на убитого противника, разведчик, наконец, понял, что и на сей раз удачно отделался. Но когда Кавендиш поднял голову и осмотрелся, то волосы у него на голове встали дыбом: Джаг усаживался за руль торпеды, созданной «Птицами» и «Летучими мышами»!

ГЛАВА 15

— Ты что задумал? — обеспокоенно спросил разведчик. — Совсем очумел?

— Все вопросы потом, — резко ответил Джаг. — Дверь долго не выдержит, а мне не хочется драться с толпой обезумевших дикарей!

Кавендиш быстро подошел к нему.

— Послушай, ты что, действительно надеешься управиться с этой машиной?

— Управлял же я когда-то самолетом, — буркнул Джаг.

— Да-да, я до сих пор вспоминаю наше приземление. Я ни за что не сяду в машину, если ты будешь за рулем!

— Тот, кто справился с самолетом, справится и с этой торпедой, — холодно ответил Джаг. — В конце концов, эта машина не летает!

С грохотом отскочили еще две задвижки, запиравшие дверь. От сильных ударов, казалось, дрожали стены ангара. Тяжело вздохнув, разведчик уселся в торпеду.

— Надеюсь, ты понимаешь, за что берешься, — проворчал он, застегивая ремень безопасности.

— У меня не было времени разобраться в том, как все здесь работает, но должен ведь оставаться хоть какой-то элемент игры, — отозвался Джаг и нажал на кнопку запуска двигателя.

Из турбины автомобиля вырвалось пламя длиной около полуметра. Перекрыв все остальные звуки, оглушительно взревел двигатель, быстро набирая обороты.

Вибрация была настолько сильной, что разведчик убрал руку с дуги безопасности. Рев двигателя стал просто невыносимым. Джагу и Кавендишу казалось, что огромные поршни колотят по их головам. Из раструбов, к которым шли армированные шланги, вырывались клубы пара.

Внезапно стальная дверь резко распахнулась, и в ангар ввалилась толпа разукрашенных красной краской людей.

Джаг включил скорость и нажал на педаль газа.

— Поехали! — совершенно спокойно сказал он.

Торпеда мгновенно пролетела расстояние до двери ангара, вжав Кавендиша и Джага в спинки сидений. Тяжелая дверь распахнулась автоматически, и торпеда выехала на первый круг Спирали.

* * *

Кавендиш с ужасом смотрел на стремительно надвигающееся хрупкое ограждение Спирали. Будто заведенный, разведчик безостановочно бормотал:

— Господи, неужели это не сон? Господи, неужели не сон?

Они вполне могли сорваться вниз и в свободном падении долететь до раскаленной лавы, откуда выбраться было бы уже невозможно. Джаг резко ударил по тормозам. Колеса торпеды заблокировались, и машина юзом прошлась по алюминиевому покрытию дороги. Воздух наполнился запахом жженой резины. Джаг резко вывернул руль, а потом надавил на педаль газа с такой силой, будто хотел пробить ногой пол машины.

Мотор взревел, задняя часть машины, ударившись о заграждение, пробила его, и одно из колес, бешено вращаясь, на мгновение зависло над пропастью. Но Джагу удалось — выровнять машину, и они выехали на дорогу.

Разведчик позеленел от страха. Ему хотелось орать и ругаться, но он был не в ситах разжать зубы. Наконец Джаг немного отпустил педаль газа, и мотор заурчат мягче, словно насытившийся хищник. Торпеда выехала на первый виток Спирали. Вибрация почти исчезла. Кавендиш, громко икнув, поспешно свесил голову за борт, почувствовав, как к горлу подкатился чуть не весь желудок.

Асимметричная конструкция машины крайне затрудняла совершение резких маневров, по облегчала равномерное движение по спирали даже на очень высокой скорости.

У Джага возникла нелепая уверенность в том, что если он сейчас отпустит руль, машина сама спокойно спустится вниз, до самого дна. Торпеда, действительно, была создана только для езды по Спирали. Джаг принялся внимательно изучать приборный щиток. До сих пор не возникло никаких проблем, поскольку машина управлялась чрезвычайно просто. Даже удивительно было, что в этой машине имелось что-то еще, кроме педали газа.

Торпеда была оснащена превосходной наружной защитой, но совершенно лишена каких бы то ни было средств нападения. Правда, под сиденьем водителя лежала копия прекрасного автомата «узи», способная за несколько секунд выпустить тридцать две совершенно безобидные стрелки.

— Такое оружие ни на что не годится, — грустно констатировал Джаг.

Разведчик обеспокоенно взглянул на него, не понимая, как можно думать о каких-то сражениях, когда несешься вниз на бешеной скорости.

Продолжив осмотр, Джаг обнаружил аптечку. В ней были аэрозольные баллончики для дезинфекции и заживления ран. Опробовав препараты на своей руке, Джаг остался доволен результатом и быстро облил себя всего. Кавендиш страдальчески поморщился. Опийный запах лекарства вызывал у него рвотную реакцию. Джаг, мгновенно почувствовав облегчение, предложил своему спутнику сделать то же самое. Но Кавендиш отказался, сухо пробурчав:

— У меня боли внутри, а не снаружи.

Джаг лишь улыбнулся в ответ. Он почувствовал себя значительно лучше, почти хорошо. Конечно, он потерял много крови и ослабел, однако лекарство помогло снять боль.

— Можешь думать, что угодно, — произнес Джаг, делая широкий жест рукой, — но эти ребята умеют работать.

Кавендиш даже не стал пожимать плечами: он просто не видел, чем можно восторгаться в данный момент. Они быстро спускались, но вокруг ничего не менялось. Алюминиевая лента серпантина по-прежнему расстилалась перед ними, и ее молочный блеск резко выделялся в темноте.

Постепенно разведчик успокоился и к нему вернулась способность рассуждать здраво. Он незамедлительно воспользовался этим обстоятельством, чтобы дать выход своему дурному настроению.

— Это просто замечательно, мчаться вперед, очертя голову! Но есть ли внизу хоть какой-нибудь выход?

Джаг пожал плечами, поскольку ответа, по сути, у него не было.

— Стало быть, ты едешь вперед, не зная, куда и зачем?

Джаг кивнул на руль.

— Если хочешь, можешь порулить сам.

Разведчик замолчал, но это продлилось недолго.

Вскоре он опять принялся ворчать:

— Здесь слишком жарко! Задохнуться можно. — Он демонстративно вытер со лба пот.

Джаг не считал нужным поддерживать бессмысленный диалог. И так было ясно, что, чем ниже они спускались, тем выше становилась температура. На втором витке было очень жарко, а на третьем воздух так обжигал легкие, что им просто невозможно было дышать. Кроме того, на третьем витке путников ожидали новые неприятности.

* * *

Вытирая со лба капельки пота, Джаг бросил взгляд в зеркало заднего вида и заметил приближавшуюся светлую точку.

Решив повременить, Джаг не стал высказывать вслух свои предположения, а попросил:

— В чемоданчике с аптечкой есть перчатки, дай их мне.

Кавендиш удивленно уставился на него.

— Ты что, замерз?

В левом уголке зеркала заднего вида появилась вторая светлая точка, и все сомнения Джага развеялись.

— Руль слишком горячий, его невозможно держать в руках, — ответил он, внимательно глядя в зеркало заднего вида.

Кавендиш помог надеть ему перчатки, и Джаг нажал на педаль газа.

Мотор заурчал сильнее, и машина завибрировала.

Тем не менее светлые точки приближались.

— Зачем ты увеличил скорость? — обеспокоенно спросил Кавендиш.

Точки в зеркале стремительно увеличивались в размерах, и пальцы Джага судорожно вцепились в горячий руль.

Внезапно из динамика в машине раздался голос:

— На нашей трассе завелась какая-то грязь. Нужно вымести ее отсюда.

Разведчик обеспокоенно завертел головой.

— Возьми «узи», — сказал Джаг, вновь увеличив скорость.

— А что мне с ним делать? — буркнул Кавендиш. — Из него только детские шарики пробивать.

Преследователи неумолимо приближались к торпеде. Теперь Джаг ясно видел странные решетки на капотах автомобилей. Из каждой решетки торчал огромный, остро отточенный стальной рог.

— Так вот они, единороги Риан, — пробормотал Джаг.

— Где? — обеспокоенно спросил Кавендиш, продолжая вертеть головой.

Потом он обернулся, глянул через амбразуру в бронированном щитке и увидел две машины белого цвета. Сердце разведчика сжалось.

Единороги были специально созданы для скоростной езды. В их обтекаемых корпусах, напоминавших по форме голову лошади, имелись по два узких окна-бойницы.

Единороги были снабжены турбореактивными двигателями, расположенными в задней части корпуса над хромированными трубами глушителя, из которых при переключении скоростей вылетали снопы искр, похожие на хвост кометы.

Водителей видно не было, и это придавало машинам еще более зловещий вид. Однако самым впечатляющим был трехметровый рог, прикрученный к капоту огромными болтами.

— Да они же проткнут нас! — в панике завопил разведчик.

Вцепившись в руль, Джаг чувствовал, что ему становится все труднее управлять торпедой: машина плохо слушалась руля, и ее все время сносило к внешнему, чуть приподнятому краю трассы.

Джаг в сердцах выругался. У него не было и сотой доли опыта водителей, управлявших единорогами. Это означало, что и на сей раз бой будет не равным.

Стиснув зубы и поудобнее перехватив руль, Джаг еще глубже вдавил в пол педаль газа.

На приборной доске стрелки всех приборов зашкалили и, подрагивая, остановились в красной зоне. Вибрация стала такой сильной, что машина, казалось, вот-вот рассыпется.

ГЛАВА 16

Дистанция между единорогами и торпедой, кажется, больше не сокращалась, но три автомобиля, выстроившись треугольником, словно звено самолетов, мчались на огромной, почти не контролируемой скорости.

В любую секунду торпеда могла перевернуться и разбиться о стальную обшивку шахты. Джагу вдруг показалось, что в оглушительном реве двигателя он различает голос Прорицателя: «Нужно быть в центре всего, чтобы вас не вышвырнуло вон! Этот закон управляет космосом, управляет Спиралью, управляет нашим стальным городом, управляет планетой и даже всей вселенной!»

Совершенно не представляя, откуда возник этот голос, и что означают сказанные слова, Джаг бессознательно свернул к ограждению, которым была опоясана дорога, спускавшаяся к лавовому пятну. Центробежная сила, казалось, уменьшилась…

Перед глазами Джага, словно в страшном сне, мелькали пятна из света и теней. Сознание, казалось, отступило на второй план, и Джагу почудилось, что кратер — это огромный желудок, который поглощает все в него попавшее. Машина мчалась по пищеводу титана, а сам город с его кубическими зданиями был похож на оскаленную пасть со множеством острых зубов.

Видения Джага будто материализовались: теперь он видел множество скелетов, застрявших в металлической стене — ужасные скульптуры, жертвы Спирали, свидетели былых страшных сражений.

— Самое время смыть отсюда эту грязь, — снова прозвучал голос из динамика.

Однако, несмотря на угрозы, водители единорогов вели себя очень осторожно.

Машины превысили предел допустимой скорости, и теперь опыт мало чем мог помочь водителям. Возникший страх за собственную жизнь рождал сомнения и неуверенность в своих силах.

Кавендишу, вжавшемуся в спинку сиденья и крепко стиснувшему зубы, казалось, что Джаг обезумел.

Внезапно один из единорогов вырвался вперед. Белую машину стало бросать из стороны в сторону, но ее водитель упорно увеличивал скорость, пытаясь при этом срезать угол. Единорогу удалось выиграть несколько метров.

— Сталь против плоти! — торжествующе произнес голос из динамика.

Джаг понял, что столкновение неизбежно.

* * *

На приборном щитке стрелка указателя температуры застряла в красной зоне — охлаждающая жидкость в радиаторе уже кипела.

Внезапно из глушителя повалил густой голубоватый дым.

— Какого черта этим ублюдкам потребовалось объединять свои усилия? — рычал Джаг, проклиная и «Птиц» и «Летучих мышей». — Это же не машина, а куча лома!

Торпеда, казалось, вот-вот развалится на части.

— Мы сейчас столкнемся! — заорал Кавендиш.

Единорог, находясь в хвосте торпеды, неумолимо приближался. Разведчик, обернувшись и свесившись за борт, строчил из «узи» крохотными стрелками, не причинявшими преследователю ни малейшего вреда. Выругавшись, Кавендиш швырнул бесполезный автомат, который, ударившись о капот единорога, разлетелся на куски.

Пилот первой машины словно только и ждал этого сигнала, чтобы начать атаку. Джаг, закусив губу, резко послал машину вбок и прижал ее к стене. Этот маневр застал водителя единорога врасплох. Рог белой машины, лишь слегка коснувшись корпуса торпеды, высек сноп искр.

От резкого толчка Кавендиш едва не вылетел за борт и судорожно вцепился в поручень.

Некоторое время белую машину бросало из стороны в сторону, но потом водителю удалось ее выровнять, и он вновь устремился в атаку.

Водитель второго единорога догнал своего напарника, и машины, почти прижавшись друг к другу, понеслись вперед, словно две стремительные ракеты. Джаг был вынужден признать, что пилоты белых машин — люди очень отчаянные и смелые.

— Они догоняют нас! — закричал разведчик.

На сей раз Джагу было просто некуда свернуть, чтобы избежать столкновения.

Он пытался еще больше увеличить скорость и вдавил педаль газа в пол. В моторе торпеды что-то щелкнуло, и на дорогу выплеснулась струя масла.

Острые рога единорогов уже приблизились почти вплотную, как вдруг левую машину занесло, и она, завизжав шинами, с грохотом врезалась в стену шахты. Объятый пламенем единорог, отскочив от стены, словно резиновый мячик, отлетел к внутренней стороне дороги, пробил ограждение и рухнул в шахту.

Второй единорог удачно проскочил масляное пятно. Джаг резко нажал на тормоз, и белая машина, чуть вырвавшись вперед, тоже притормозила, оказавшись левее машины Джага.

Тот мгновенно воспользовался предоставленной ему возможностью: резко вывернул руль влево, прижимая белый автомобиль к стене шахты. Наконец единорог коснулся стены. Раздался скрежет, посыпались искры, капот и левая дверца белого автомобиля оторвались и загромыхали по дороге.

Через секунду от единорога остался лишь остов. Обе машины, сцепившись, еще некоторое время двигались вместе, потом остановились.

Выскочив из торпеды, Джаг выхватил нож и бросился к останкам единорога, водитель которого выбрался из машины и повернулся к Джагу. Зеркальное забрало его шлема было опущено, и Джаг видел в нем лишь собственное отражение.

Водитель единорога едва держался на ногах.

Наконец он собрался с силами, расстегнул шлем и медленно снял его с головы.

От неожиданности у Джага перехватило дыхание…

ГЛАВА 17

Золотисто-каштановые волосы, выскользнув из-под шлема, рассыпались по плечам молодой девушки. На ее почти детском лице сияли огромные зеленые глаза, в которых читались и страх, и вызов одновременно.

Изумленно глядя на девушку, Джаг никак не мог избавиться от чувства какой-то противоестественности. Мощный гоночный автомобиль не вязался с образом этой хрупкой девчушки, а шлем в ее руках с длинными изящными пальцами казался просто-напросто огромным.

Изготовившись к бою, Джаг вдруг почувствовал стыд и поспешно отбросил нож, который, звякнув о металл дороги, откатился в сторону.

Джаг подумал, что, наверное, сошел с ума. Перед ним была девушка, почти совсем ребенок… Но как она здесь очутилась, в самом центре стального города?!

— Чего вы ждете? — гневно процедила она, приоткрыв очаровательные губки и продемонстрировав ряд ровных белых зубов.

— Как, чего жду? — удивился Джаг.

Она нервно рассмеялась.

— Будто вы не понимаете, о чем речь! Вы же выиграли! Так пользуйтесь своей победой! Только не надейтесь, что я буду умолять вас о пощаде!

Джаг пожал плечами.

— Что мы выиграли? Вы хотели нас убить, а мы только защищались!

Кавендиш, выбравшись из машины, подошел к Джагу и остановился перед девушкой, рассматривая ее с головы до ног.

— Что за чертовщина? — буркнул он. — Откуда она здесь взялась?

— Мы думали, что в этом городе совсем нет женщин, — объяснил Джаг. — Может, вы все-таки объясните нам, кто вы, откуда и что здесь делаете? Или вы, как и те придурки наверху, способны нормально говорить лишь с наступлением рассвета.

Девушка, сосредоточенно нахмурив брови, долго рассматривала их обоих. Ее явно заинтересовало мускулистое израненное тело Джага, в боку которого все еще торчала пара мертвых колибри.

— Скажите, откуда вы? — наконец спросила она.

— Нас принесло в город потоком воды, — объяснил Джаг. — Когда наступила ночь, мы по неосторожности остались на улице. Вот и бегаем, спасаясь от банды раскрашенных убийц.

— И нам это уже изрядно надоело, — вставил Кавендиш.

Зеленые глаза молодой девушки, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

— Вы хотите сказать, что вы не из города?

Разведчик кивнул.

— Совершенно верно. И нам хочется как можно скорее оказаться подальше от него!

— Я вижу, вы нам не верите, — сказал Джаг.

Рассеянно кивнув, девушка произнесла:

— Пожалуй, так. Я хотела бы вам верить, но эта проклятая свинья, эта заразная крыса Прорицатель

уже множество раз пускался на различные хитрости, чтобы обмануть нас.

— Больше он никого не сможет обмануть, — спокойно сказал Джаг. — Он мертв.

Изумленно охнув, девушка отшатнулась.

— Вы убили Прорицателя? — тихо спросила она.

— Это не слишком большая заслуга. Нам пришлось выбирать: или он, или мы, — тут же отозвался Кавендиш.

Внезапно их внимание привлек шум: снизу по серпантинной дороге медленно поднимались шесть машин-единорогов.

— Если то, что вы сказали, правда, вам нечего бояться, — успокоила их девушка.

— Во всяком случае, у нас нет выбора, — вздохнул Джаг, с тоской взглянув на заклиненный мотор торпеды.

Девушка пошла навстречу приближавшимся автомобилям, а Кавендиш нагнулся к Джагу и зашептал:

— А малышка весьма недурна, верно?

— Да, симпатичная, — согласился Джаг.

— Она мне очень понравилась, — признался разведчик. — И я уверен, что тоже понравился ей. Ты видел, она буквально пожирала меня глазами?

— А ты не думаешь, что немного… — Джаг замялся. — Не слишком ли она молода для тебя, а?

Разведчик недовольно фыркнул.

— Ты еще скажи, что я совсем старик! Взгляни на меня! Я же крепок, как скала! Ты не найдешь у меня ни единого седого волоса!

Джаг молча подошел к торпеде, одним движением оторвал зеркало заднего вида и протянул его Кавендишу.

— Ну и что мне с ним делать? — буркнул разведчик.

— Посмотри в него.

Заинтригованный Кавендиш бросил взгляд в зеркало и тут же разразился бранью.

— Проклятье! — выдохнул он, перебрав весь набор ругательств. — У меня вся голова побелела! А все из-за тебя! Ты гнал машину, словно сумасшедший, и я поседел от страха! Черт бы тебя побрал!

— Многие девушки любят пожилых мужчин. С ними они чувствуют себя увереннее, — сказал Джаг.

— Что ты вообще понимаешь в женщинах, молокосос! — возмутился Кавендиш. — Я не желаю с тобой разговаривать! Ты эгоист! Ты разбиваешь мои мечты и попираешь мое достоинство!..

Разведчик мог бы продолжать подобный монолог бесконечно долго, но он замолчал, увидев, что к ним приближается группа женщин.

* * *

В каждом единороге приехала девушка, вооруженная отнюдь не игрушечным автоматом.

В полном молчании они быстро привязали Джага и Кавендиша к еще горячим дугам торпеды и лишь потом внимательно выслушали рассказ своей молоденькой подруги.

Одна из девушек в шлеме с зеркальным козырьком приблизилась к пленникам.

— Мы пока оставим вас в живых, — спокойно сказала она. — Подождем до рассвета и узнаем, сказали вы нам правду или нет. Если вы солгали, мы с удовольствием рассчитаемся с вами за смерть нашей сестры…

Пленников развязали и усадили в разные единороги. Эти машины были снабжены кондиционерами, и в салонах царила приятная свежесть.

Кортеж из гоночных машин плавно спустился по нижним виткам Спирали к кипящему озеру лавы. От разницы температур стекла автомобилей запотели и покрылись изнутри капельками влаги.

Джаг и Кавендиш с любопытством выглядывали из окон и рассматривали странной конструкции гусеничный экскаватор, который гигантским ковшом черпал из кипящего озера расплавленную магму и выливал ее в какое-то отверстие в стене.

Единороги свернули в зияющее жерло тоннеля, расположенного почти на уровне лавового озера.

Гигантский грот, в котором они оказались, был разделен перегородкой на две части. В одной находились белые гоночные машины, а во второй, размерами побольше, рядами выстроились примерно пятьдесят металлических домов в форме полусферы.

Сотни вентиляционных труб поддерживали в гроте довольно высокую, но, в общем, вполне приемлемую температуру. Создавалось впечатление, что эта гигантская пещера, вырытая в кратере, имела один-единственный вход.

Компаньонов заперли в небольшом домике, и Джаг подумал, что, возможно, они попали на первый круг ада. Он тут же прилег на один из трех имевшихся в комнате матрацев и закрыл глаза. Больше всего на свете ему сейчас хотелось спать.

Разведчик же, едва они остались вдвоем, принялся метаться по комнате, словно тигр в клетке.

— Что внизу, что наверху — все едино, — проворчал он. — Здесь женщины, там мужчины, но и те, и другие хотят сделать нам какую-нибудь гадость. Ты можешь объяснить, почему?

Подавив зевок, Джаг ответил:

— Ты же сам сказал, что не хочешь со мной разговаривать…

— В обычное время, когда все идет нормально, то, пожалуй, да. Но сейчас нам следует срочно поговорить и собраться с мыслями!

— Я тебя слушаю.

— Помнишь, мы удивлялись, почему на этот город никто не нападает? Да ведь это же просто сумасшедший дом! Объясни мне, пожалуйста, что означает фраза: «Все умирают только один раз»? Что за этим кроется? Почему придурки, живущие в городе, утверждали, что у них не осталось ни одной женщины? Я, конечно, не подсчитывал, но, по-моему, в этой пещере их больше сотни! Интересно, как они убедятся в том, что мы чужестранцы, а не жители города? Ты можешь хоть что-нибудь мне объяснить?

Джаг не ответил ни на один вопрос: он спал как убитый.

* * *

Когда Джаг проснулся, Кавендиша рядом не было. Но на соседнем матраце лежала очаровательная женщина, одетая в прозрачную тунику, не скрывавшую практически ничего.

Женщина лежала на боку и, полуприкрыв глаза, рассматривала Джага так, как хищник рассматривает свою жертву.

Удивленно захлопав глазами, Джаг поднялся на ноги.

— Где Кавендиш? — обеспокоенно спросил он.

— Ваш друг? Не беспокойтесь, его сейчас тестируют.

От волнения у Джага запершило в горле. Он внимательно рассматривал женщину, ниспосланную, казалось, самим небом. За свою короткую жизнь Джаг неоднократно встречался с красивыми женщинами, но эта была особенно привлекательной и необыкновенно чувственной. Ее еле прикрытая нагота пробудила в Джаге совершенно естественное желание.

Смутившись, он отвел взгляд и спросил:

— А что это за тесты?

На красивых губах женщины заиграла улыбка.

— Наверху уже наступил день, — сказала она низким, певучим голосом. — Сейчас горожане превратились в баранов-импотентов и в данный момент представляют собой глупых и ни на что не способных рабов. Такими они останутся до наступления ночи. Самое время доказать, что вы не из их числа.

Джаг удивленно вскинул брови. Он не был уверен, что правильно понял услышанное.

— А как это сделать? — спросил он.

— Докажи мне, что у тебя между ног болтается не просто кусок мяса, — прошептала женщина, сбрасывая свою тунику.

Джаг закашлялся, избавляясь от сухости в горле.

— А если я не готов к этому? — спросил он, указав на свою покрытую ранами грудь.

— Любовь всегда прекрасна, особенно, если два человека хотят этого. Я, например, очень тебя хочу. Остается узнать, хочешь ли ты меня. Если да, то докажи мне это.

На мгновение Джаг даже испугался, что у него ничего не получится. В конце концов, он устал, потерял много крови, и истощенный организм вполне мог забастовать. Такое уже бывало в жизни Джага, и он знал, что может потерпеть неудачу… Но обнаженная гостья приняла вызывающую позу, чем здорово облегчила задачу Джага.

Ему показалось, будто вся его кровь прихлынула к члену, который вдруг напрягся и приобрел такую твердость, что партнерша жадно за него ухватилась.

Нетерпеливо покусывая губы, девушка рассматривала достоинство Джага так, словно это была самая важная вещь в мире. Вдруг, судорожно всхлипнув, она нежно потерлась о него щекой.

Широко раздвинув ноги, девушка притянула Джага к себе, взяла его руку, положила себе на низ живота и стала медленно водить ею из стороны в сторону.

Потом она опрокинула Джага на спину, уселась на него верхом и, закрыв глаза, принялась выделывать у него на животе настоящую пляску святого Витта, не обращая на своего партнера ни малейшего внимания, словно его и не существовало па свете.

Джаг решил не мешать ей. Лишь после того, как она в изнеможении упала на матрац рядом с ним, испытав неожиданно быстрый оргазм, он нежно привлек ее к себе. Придя в себя, девушка заплакала, а потом прошептала:

— У меня этого не было так долго… Ты просто не можешь понять. Я могла бы подождать, я должна была подождать, ведь я пришла, чтобы проверить тебя и узнать, сказал ли ты правду. Но это было сильнее меня… Ты, наверное, думаешь, что я просто развратница, да?

Джаг посмотрел ей в лицо. Только теперь он увидел, что его партнерше довольно много лет. Ее тело все еще было прекрасным, а морщинки у глаз придавали лицу выражение беззащитности.

— Ты очень красивая, — тихо произнес Джаг, нежно вытирая ей слезы.

Он поцеловал женщину в губы. Постепенно поцелуи перешли в нежные объятия, от которых она таяла, словно воск на огне…

* * *

Джага препроводили в самый большой дом, где его тщательно осмотрели и тут же залечили все раны. Потом его отвели в более комфортабельное помещение, предназначенное, видимо, для отдыха.

Вскоре Джага навестила другая женщина, не менее очаровательная, чем первая, и ему пришлось, впрочем, без особых усилий, оказать ей услуги подобного же рода.

Потом была третья, за ней четвертая… Столь быстрая смена партнерш привела Джага в дурное расположение духа. Когда дверь его комнаты открылась в пятый раз, он, даже не взглянув на вошедшую, закричал:

— Вы что, все будете меня проверять?!

Однако, взяв себя в руки, он тут же добавил:

— Я ничего не имею против вас, но терпеть не могу, когда меня принимают за механическую игрушку.

Обернувшись, он увидел ту самую девушку с золотисто-каштановыми волосами, которая сидела за рулем единорога.

Она огорченно покачала головой и, вздохнув, сказала:

— Я все понимаю, вы хотите отдохнуть.

— Прежде всего я хочу понять! — возмутился Джаг. — И я хочу, чтобы вы не относились ко мне как к какому-то диковинному зверю!

В красивых глазах молодой девушки мелькнул огонек надежды.

— Я постараюсь вам все объяснить, — сказала она. — Но потом…

Столь милая бесцеремонность сразила Джага наповал. К тому же эта девушка была так красива…

И, более того, как позже выяснилось, девственна.

ГЛАВА 18

Молодую девушку с огромными зелеными глазами звали Марго. Выполняя свое обещание, она подробно ответила на все вопросы Джага. Делала она это с видимым удовольствием, используя предоставившуюся возможность побыть рядом с ним. Она даже решила устроить ему небольшую экскурсию, утверждая, что он должен все увидеть сам. В действительности, ей просто хотелось подразнить своих подружек, бросавших ревнивые взгляды на прогуливающуюся парочку.

Девушка подробно поведала историю людей, населявших стальной город.

Оказалось, что кратер вовсе не являлся вулканом, а образовался в результате падения межпланетной станции с романтичным названием «Четыре времени года». Это была самая большая межпланетная станция, построенная людьми. Там жили три тысячи человек, которые могли бы и дальше спокойно жить, если бы станция не рухнула на Землю. Половина обитателей станции погибла при пожаре во время прохождения плотных слоев атмосферы, а после удара о землю в живых осталось только сто три человека.

Эти люди, покрытые ожогами, ранами и синяками, практически ничего не знали о враждебном мире, в котором очутились, и сначала заботились лишь о том, как бы выжить.

Среди выживших оказался великий ученый, специалист по пересадке органов, доктор Дэв Сондерн. В результате страшной катастрофы он заболел параплегией. Будучи человеком мужественным и практичным, он заставил свой персонал ампутировать ему поврежденные органы и заменить их механическими протезами. Люди, жившие на станции, умели прекрасно обрабатывать сталь, обладали современной технологией и великолепно развитой медициной, но ничего не могли поделать с законами генетики. Очень быстро смешение крови привело к вырождению жителей города: все больше рождалось дебилов и прочих ненормальных. Поселившись вокруг кратера, люди стального города медленно умирали. Из экспедиций, которые отправлялись в разные стороны в поисках свежей крови, никто никогда не возвращался.

Дэв Сондерн, который возглавлял это небольшое сообщество, стал постепенно сходить с ума. Чтобы бороться с вырождением, он возобновил пересадки и начал использовать в подобных операциях органы животных, а точнее, обезьян, которые во множестве разгуливали вокруг города. После целого ряда неудач доктор все же научился воздействовать на гены новорожденных.

Люди, рождавшиеся из пробирок, были высокими, сильными и мускулистыми. Они, казалось, вполне могли бы возродить стальную цитадель, но, к сожалению, мужчины оказались не способными к оплодотворению. Мужской половой орган оказался попросту лишним отростком.

Эта неудача окончательно свела Сондерна с ума. Город неумолимо разрастался, и болезнь, пожиравшая его обитателей, привела, в конце концов, к довольно драматическому развитию событий.

Все эксперименты сумасшедшего доктора, направленные на то, чтобы вернуть горожанам утраченную способность к деторождению, не давали никакого результата: фаллосы мужчин постепенно уменьшались в размерах.

Вот тогда-то доктор и сотворил свое первое чудовище…

Вообще-то человеческий организм упорно отторгал пересаженные ему обезьяньи органы, что являлось подтверждением классической теории несовместимости. Отчаявшись, доктор Сондерн принял безумное решение пересадить гормональные железы самца бабуина в тело молодого человека после его клинической смерти. Этот подросток умер, ударившись виском о металлический куб. Его сердце еще работало, но мозг уже погиб от кровоизлияния.

Сондерн осуществил эту операцию, которая и привела к ужасным результатам… Дальнейшее развитие событий было еще более страшным.

Сондерн тщательно скрывал от окружающих результаты своих опытов. В дневное время люди, подвергшиеся пересадкам, были покорными и мирными, но ночью, с восходом луны, они превращались в животных, обуреваемых жестокими страстями хищников.

Мозг подопытных людей с трудом воспринимал информацию извне и нисколько не руководствовался прошлым опытом. Для таких людей прошлого вообще не существовало: они жили только настоящим, но каждое новое утро бесследно стирало все воспоминания о прошедшей ночи.

Сондерн, разобравшись в происходящем, запирал на ночь своих пациентов и отпускал их только утром.

Но однажды ночью мутантам удалось бежать. Впрочем, возможно, это сам Сондерн выпустил их, чтобы поиграть в могущественного владыку.

Бойня, которую они устроили, была ужасной. Первым делом получеловеки набросились на женщин. Они их насиловали, разрывали на куски, а иногда даже пожирали. Лишь сотне женщин удалось убежать и спрятаться в глубине кратера.

— С тех пор мы тут и живем, а озеро лавы нас охраняет, — закончила свой рассказ Марго.

Некоторое время Джаг молчал, лишившись дара речи.

— А зачем они мажут себя золотом? Я слышал про какую-то ржавчину…

Пожав плечами, Марго ответила:

— Со временем тела этих зомби покрываются фиолетовыми пятнами, которые вызывают гангрену. Золотая пыль, которой они натираются, скрывает следы пятен и, возможно, замедляет болезнь. Впрочем, это пока еще не доказано.

— А почему вы вообще не ушли из города?

— А куда нам было уходить? — горестно усмехнулась Марго. — Нас бы или убили бабуины, или захватили в плен орды варваров, которые бродят в округе. Тогда бы мы превратились в их рабынь. У нас не было шансов выжить. А здесь мы, по крайней мере, под защитой, да к тому же нам удалось создать эти машины…

Задумавшись, она остановилась. Джаг попросил ее продолжить, и девушка, грустно усмехнувшись, произнесла:

— В конце концов, безумие тех, кто живет наверху, предохраняет нас от вторжений. Вспомни, с каким трудом вы добрались до нас. Если бы вы вели себя агрессивно, мы сразу убили бы вас.

— А почему ваши машины называются единороги Риан? — спросил Джаг.

— Это в память об их создательнице, прекрасной женщине, Аби Риан. Она указала нам путь…

Уловив в голосе девушки грустные нотки, Джаг решил больше ни о чем ее не спрашивать. Он и так уже узнал вполне достаточно.

* * *

Минула неделя. Джаг и Кавендиш по-прежнему жили в металлических домиках, исполняя свои мужские обязанности по отношению ко всем женщинам нижнего города.

Поначалу Кавендиш был в восторге, но потом ему это все надоело.

— Мне кажется, я больше не прикоснусь ни к одной женщине до конца своей жизни, — признался Кавендиш, когда они остались вдвоем.

— Ну, в твоем возрасте это не слишком уж великая жертва, — ответил Джаг.

Да, в течение семи дней им пришлось оказывать услуги всем женщинам, многие из которых надеялись забеременеть от своих гостей.

Утром на восьмой день Джаг проснулся рано и обошел вокруг озера лавы, чтобы хорошенько запомнить этот неповторимый, неземной пейзаж. Когда он вернулся, то увидел Кавендиша, который к этому времени уже протирал глаза.

— Ну и как ты? — спросил разведчик, зевая.

— Думаю, сейчас самое время. Я уезжаю, — сказал Джаг.

Кавендиш задумчиво посмотрел на него.

— До сих пор не могу понять, где мы с тобой: в раю или в аду, — буркнул он. — Не могу разобраться, хочу я отсюда уезжать или нет.

— Решай сам, а я для себя все решил.

— А потом не будешь жалеть?

— Возможно, буду. Но чтобы узнать это, надо сначала уехать. Одно я знаю наверняка: мне нужен воздух и простор. Я не смогу жить в замкнутом пространстве, даже если под ногами у меня будет мостовая из чистого золота!

Кавендиш подумал, прокашлялся и спросил:

— Это намек в мой адрес?

— Нет, я просто так сказал.

— Пожалуй, мне следует ехать с тобой, — неожиданно произнес разведчик.

Джаг удивленно воззрился на него, и Кавендиш пояснил:

— Конечно, здесь много золота, но что с ним делать? Как его истратить в этом чертовом городе, расположенном в самом центре пустыни? Знаешь, больше всего мне нравится строить всяческие планы на будущее. Однако, если я не могу эти планы осуществить, мне становится скучно. В общем, я еду с тобой!

Как только Кавендиш ушел собираться к отъезду, к Джагу подошла Марго, которая, казалось, только и ждала того момента, когда он останется один.

— Сегодня опять моя очередь патрулировать Спираль, — сказала она. — Ты поедешь со мной?

Джаг грустно улыбнулся.

— Постарайся нас понять, Марго. Мы сегодня уезжаем, — произнес он.

В смятении выслушав его, девушка опустила голову.

— Я все прекрасно понимаю, — прошептала она. — Мы уже говорили об этом. Мы все прекрасно знали, что когда-нибудь вы уйдете от нас…

Джаг подошел к ней, мягко обнял ее за плечи и сразу же почувствовал, как она напряглась в его руках.

— Поехали с нами! — предложил он.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Ты должен ехать, а я должна остаться. Моя жизнь пройдет здесь, с моими сестрами. Мы нужны городу.

Подошел Кавендиш, и лицо девушки сразу стало спокойным.

— Мы приготовили для вас специальную машину, которая предназначена для езды по прямой. Это старая модель, и мы постарались привести ее в божеский вид. Думаю, на ней вы сможете пересечь пустыню. Ну, вы довольны?

— Просто счастливы, — заверил ее Джаг.

— Не стоило вам идти на такие большие жертвы, — спокойно произнес разведчик. — Пустыни, в конце концов, тоже кончаются.

Словно не расслышав его, Марго продолжила:

— Мы поднимем эту машину наверх, до конца Спирали. В салоне есть еда и два автомата.

Она вдруг шагнула к Джагу, обняла его за шею и горячо зашептала на ухо:

— Кажется, я забеременела от тебя. Надеюсь, у меня будет мальчик, я назову его Джагом, и он будет очень любить свободу. И пусть ему придется однажды уйти от меня, я понимаю, что хищники не должны жить в клетке!

Она поцеловала Джага и быстро побежала к ангару, где стояли единороги. Джаг с грустью смотрел ей вслед.

* * *

Увидев приближающегося горожанина, Джаг невольно вздрогнул. Его рука машинально легла на приклад автомата. Кавендиш, сидевший с другой стороны, инстинктивно сделал то же самое.

Житель города с улыбкой поклонился.

— Вы действительно не хотите остаться еще хотя бы на денек? — вежливо спросил он. — Река принесла много прекрасных песчаных мурен.

Джаг отрицательно покачал головой, и житель города произнес:

— Напрасно, их мясо очень вкусное. Не так уж часто к нам попадают мурены.

— Спасибо, но мы уезжаем, — вежливо ответил Джаг.

— Как хотите, счастливого пути! Заезжайте к нам, если окажетесь где-нибудь поблизости. Мы всегда будем рады встретить вас в нашем городе.

Как только он отошел, Джаг запустил двигатель и машина тронулась с места.

— Давай скорей! — поторопил его разведчик. — Жми на газ!

В зеркале заднего вида дома стального города постепенно уменьшались в размерах, и вскоре весь город превратился в едва различимую точку.

Задрав ноги на приборный щиток, Кавендиш скрестил на груди руки.

— Слушай, а тебе не смешно? — ухмыльнувшись, вдруг спросил он.

— Что смешно? — не понял Джаг.

— Думать о всех этих маленьких Джагах и Кавендишах, которые через несколько лет будут населять нашу планету.

Представив себе на секунду эту картину, Джаг от всей души расхохотался. Смех помог ему избавиться от тоски, которая холодными пальцами сжимала его сердце.

ЭКСТЕРМИНАТОРЫ

ГЛАВА 1

Это веселенькое местечко называлось Юнионвилль. Собственно говоря, городом его трудно было назвать, ибо речь шла о лабиринте казематов, бесконечном множестве наспех сколоченных бараков, дырявых времянок и рядах палаток, в которых обитали бродяги всех мастей.

Здесь находили временное пристанище вечные странники, которые время от времени все же нуждались в обществе себе подобных, чтобы обменяться новостями, передохнуть, либо, если особо сильно прижимала нужда, найти какого-нибудь щедрого работодателя.

Стало совсем темно. Небо, затянутое низкими свинцовыми облаками, освещалось вспышками близких молний, которые на краткие мгновения выхватывали из темноты трущобы, заливая их мертвенным голубоватым светом.

— Юнионвилль, это же надо! — презрительно сплюнул себе под ноги Кавендиш. — В этом клоповнике надо держать ухо востро и не забывать оглядываться. Да!

Перешагнув через здоровенную крысу величиной с таксу, которая неторопливо переходила дорогу, Джаг указал стволом винчестера на более приличное, по сравнению с другими, здание.

— Должно быть, это здесь, — сказал он. — Туг горит свет и играет музыка.

— И ты называешь это музыкой? М-да, тебе легко угодить, дружище!

Приглушенные стенами и густым, насыщенным влагой воздухом, звуки пианино временами перекрывал пьяный гомон и взрывы хохота.

По мере приближения к кабаку шум становился все громче и громче и наконец окончательно забил дребезжащие аккорды. Вместе с тем стали давать о себе знать запахи.

— Черт меня побери! — замурлыкал разведчик. — Ты чувствуешь?

— Запах падали, да?

Кавендиш бросил на Джага косой взгляд.

— Это же божественный аромат, Джаг! Тебе что, нос заложило?

— Нет, просто я занимаюсь самовнушением. Понимаешь, все зависит от силы воли. Если мне удастся убедить самого себя, что я чувствую вонь, считай, я своего добился. Тогда, возможно, желудок оставит меня в покое, и ночь я проведу без особых проблем.

— Еще бы! Кто спит, тот ест. Однако не можем же мы дрыхнуть всю жизнь!

— Вероятно, ты прав, но мне совсем не хочется пускать слюни, глядя на столы, уставленные жратвой, не имея при этом ни гроша в кармане!

Кавендиш остановился, словно налетел на невидимое препятствие.

— Мне не нравятся твои намеки и я больше не желаю их слышать, — с оскорбленным видом произнес он. — Мы же договорились об этом не вспоминать…

— Ну вот, на воре и шапка горит, — не удержался от едкого замечания Джаг.

— Ну и что! Со своим имуществом я могу делать все, что хочу. А алмазы и жемчуг принадлежали мне, не так ли?

— Верно, но только не машина. «Единорог» принадлежал нам обоим, ты не имел права играть на него!

Слова Джага относились к специальному автомобилю, белому болиду, подаренному им кланом женщин, уцелевших при падении старинной орбитальной станции.

— Я был абсолютно уверен в успехе, — сказал в свою защиту разведчик.

— С чем я тебя и поздравляю!

— Те ребята выглядели, как лохи из пригорода, откуда мне было знать, что я сел за стол с бандой шулеров? И потом, у меня на руках был полный королевский фул!

— Однако этого явно недостаточно, чтобы сыграть против карре тузов.

— Ах, негодяи! Они играли в один карман, на их удочку попался бы любой. И ты первый!

— Нет. Ты же знаешь: я никогда не играю.

Кавендиш ухмыльнулся.

— На твоем месте я бы не очень гордился этим! Нужно уметь развлекаться, мозг нуждается в разрядке. Жить в постоянном напряжении — вредно для организма!

— Если бы я играл, то только на свои деньги, — уточнил Джаг.

— Я хотел только разделить с тобой свое состояние и ничего другого, — нагло заявил разведчик. -

Надеюсь, ты не собираешься упрекать меня в щедрости и великодушии!

Перед лицом такого откровенного цинизма Джаг на некоторое время потерял дар речи.

— К тому же иметь машину в наше время — весьма накладно, — продолжал разведчик. — Прежде всего, она является объектом зависти, а кроме того, нужно постоянно ломать себе голову, где взять бензин. Но теперь у нас больше нет этой головной боли!

— У нас ничего нет! — с горькой усмешкой заметил Джаг.

Пожав плечами, Кавендиш потряс своим любимым карабином «аншутц-сэвидж» с оптическим прицелом. Им он дорожил больше всего на свете.

— И все же, кое-что у нас осталось! — примирительно сказал он.

Действительно, шулеры оказались настолько великодушными, что оставили им оружие, хотя Кавендиш, рассчитывая сорвать банк, самонадеянно поставил на кон и его.

— Съедим твой карабин или мой? — мрачно спросил Джаг, указывая на свой винчестер.

Разведчик успокаивающе взмахнул рукой.

— Я понимаю, что ты огорчен, но после драки кулаками не машут. Все уже позади. Уверен, мы найдем чего-нибудь поесть в этом паршивом кабаке!

— А за какие шиши?

— Ну, есть немало способов, — уклончиво ответил Кавендиш, — возможно, придется сжульничать. У трактирщиков глаз на затылке нету… Главное — уметь уходить, не попрощавшись!

— Если честно, то я не в восторге от этих фокусов, — признался Джаг.

— Я тоже, но иногда приходится поступать вопреки своей натуре. При этом я не сбрасываю со счетов возможности найти подходящую для нас работу. В таких трактирах полно всяких вербовщиков: сам понимаешь — с пьяным легче договориться…

Замолчав, приятели зашагали к обшарпанному зданию, где помещался кабак.

* * *

Стоя в дверном проеме, Джаг и Кавендиш настороженно огляделись.

За дверью, обитой помятой жестью, простирался обширный ангар, заполненный голубоватым туманом. Тысячи растоптанных окурков устилали земляной пол. Потные, пьяные рожи с всклокоченными волосами и выпученными глазами громко орали и размахивали руками с зажатыми в них бутылками убойного пойла без названия.

В центре возвышалась импровизированная барная стойка, построенная из всякого подручного хлама, но вместо мраморной плиты сверху лежали прямоугольные куски листовой брони, снятой со старинных военных машин.

За этой баррикадой суетились с полдюжины официантов, похожих на часовых на наблюдательном посту, обложенном мешками с песком.

На барной стойке танцевали совершенно голые девицы, некоторые из них были еще совсем молоденькие, с едва наметившимся пушком в низу живота. Раскачивая бедрами, они ловко лавировали среди щербатых бокалов с пивом, которыми была уставлена стойка.

Настороженно оглядывая зал, Джаг и Кавендиш моментально заметили дюжину вооруженных до зубов типов, расставленных по ангару таким образом, чтобы в случае необходимости накрыть все помещение перекрестным огнем.

Случись здесь какая-нибудь драка или поножовщина, они, не задумываясь, откроют пальбу, кося зачинщиков беспорядка плотным огнем из автоматического оружия.

— Мне кажется, здесь лучше быть ниже травы и тише воды, — пробормотал разведчик. — Типы, стоящие по углам, совсем не похожи на кисейных барышень!

Судорожно глотая слюну и чувствуя в желудке голодную сосущую боль, Джаг не сводил глаз с одного из официантов — толстого типа с красной физиономией и багровым носом, который бросал куски мяса во фритюрницу.

Джаг чувствовал, что еще немного таких мучений, и он поддастся животному инстинкту: перемахнет через стойку и запустит руку в кипящее масло фритюрницы, чтобы выудить оттуда кусок аппетитной тухлятины.

Неподалеку, сидя за столиками, испещренными черными следами от сигарет, посетители кабака играли в карты.

— Может, и мне присесть к ним на минуточку. — шмыгнул носом Кавендиш, у которого уже загорелись глаза, — кто знает…

— И что же ты поставишь на кон? У нас нет даже ломаного гроша!

— Зато есть наше оружие.

Джаг скептически хмыкнул.

— Без оружия ты не проживешь и суток!

— А если я не поем, то не проживу и пару часов.

— Пошли отсюда, Кав, нам здесь ничего не светит.

Пропустив мимо ушей последнюю реплику своего компаньона, Кавендиш подошел к стойке и облокотился на нее.

Одна из танцовщиц тут же остановилась над ним. Широко расставив ноги, она принялась покачиваться и вращать бедрами в ритме, который был весьма далек от мелодии, которую извлекал из расстроенного пианино музыкант-неф, весь наряд которого состоял из белого целлулоидного воротничка с бабочкой и таких же манжет.

Подняв голову, разведчик смерил танцовщицу суровым взглядом.

— Меня зовут Молли, — хрипло проворковала девка прокуренным голосом, — и я танцую для тебя, котик!

Еще полвека назад она, вероятно, была вполне аппетитной, но сейчас по сексапильности она могла сравниться разве что с клубком гремучих змей.

— Проваливай, бабушка, — посоветовал ей разведчик. — Такие телодвижения — не для твоего возраста: сместится поясничный позвонок, и привет! Добро пожаловать, воспаление седалищного нерва!

Фиолетовые губы танцовщицы растянулись в ироничной улыбке, и она продемонстрировала желтые от никотина зубы.

— В плане этих скачек я еще дам тебе сто очков форы. Понял, полувялый?

— Ладно, перемирие, — проворчал разведчик. — Ты что-либо выпьешь, Молли?

— На работе не пью. Но, если ты сунешь мне между ног монетку, я покажу тебе уникальный трюк.

С этими словами она еще более энергично затрясла дряблыми прелестями, выгнулась дугой и, положив руки на бедра, выпятила свое увявшее сокровище чуть ли не под нос Кавендишу, который едва успел отпрянуть назад.

— Э-э… Дело в том, что у меня нет мелочи, — заявил он, пошарив для виду по карманам. — Но ты можешь показать свой фокус, я заплачу тебе позже… если будет за что. Не в моих правилах покупать кота в мешке.

Ехидная ухмылка заиграла на усталом лице танцовщицы.

— Эх ты, босяк! — прошипела она. — Да от тебя за версту разит нищетой! Если ты думаешь, что я такая дура, то ты сильно ошибаешься!

В этот момент у стойки материализовался странный тип, одетый в колготки, красный редингот и блестящий цилиндр. Щелчком длинного хлыста он призвал разошедшуюся публику к порядку и, когда установилась относительная тишина, громко заорал:

— В нашем заведении нищим оборванцам не место! Здесь не богадельня и не бюро по оказанию материальной помощи неимущим! Если вы хотите подзаработать, участвуя в наших играх, арена к вашим услугам! — концом хлыста он указал на фанерную арену, окруженную высоким барьером из металлических прутьев, вокруг которой уже сгрудилась пьяная и крикливая толпа. — Если повезет, можно хорошо заработать, но для этого придется проявить недюжинную силу, выносливость и мужество! Как я уже говорил, заведение — не ночлежка для бездомных и не лавочка по раздаче дешевых благотворительных обедов: чтобы получить денежки, их нужно заработать!

Разведчик, оживившись при слове «игры», снова помрачнел, услышав, какие качества требуются от того, кто рассчитывает на успех в испытании.

Джаг, державшийся до сих пор поодаль, с заинтересованным видом подошел поближе к барной стойке.

— Я согласен! — без долгих раздумий заявил он. — Что нужно делать?

Ведущий визгливо рассмеялся.

— Я уже давно не видывал такого решительного парня! Он еще не знает, о чем идет речь, но бросается вперед, сломя голову! Какой пыл, какая смелость… если только это не проявление легкомыслия! Во всяком случае, вот человек, который обещает нам захватывающее зрелище! Надеюсь, ты — не кисейная барышня, мой мальчик? Эй вы, все остальные, чего ждете? Окажите поддержку смельчаку!

Большинство зрителей, одурманенных парами дешевого алкоголя, шумно расхохоталось. Некоторые затрясли пивными бутылками, словно бармен шейкером, а затем, направив горлышки на Джага, убрали пальцы, затыкавшие отверстия. И потоки пены окатили его с ног до головы.

Кучка переваливающихся с боку на бок карликов появилась на арене и на глазах озадаченного Джага привычно принялась разбирать круг из многослойной фанеры, который на самом деле оказался огромной крышкой, прикрывавшей гигантскую емкость, глубоко врытую в землю.

Подойдя ближе, Джаг увидел, что она наполовину заполнена мутной водой, над поверхностью которой плавал пар, заставляя предположить, что огромный бак постоянно подогревался снизу.

— Это Дьявольский Котелок! — воскликнул ведущий. — Раз ты кандидат, я объясню тебе правила… — поднеся ко рту помятый жестяной рупор, поданный одним из карликов, он проревел: — Речь идет о борьбе в стиле кэтч на дне котла!

Толпа зрителей взвыла от восторга, и пустая бутылка пролетела в нескольких сантиметрах от головы Джага.

— Противники должны сойтись в поединке на дне котла, — продолжал ведущий. — Это можно было бы назвать детской шалостью, если бы дно котла не подогревалось горелками, работающими на мазуте! Говоря иными словами, на протяжении всего вашего поединка температура воды будет постоянно повышаться. И если вы не поторопитесь отправить противника к праотцам, вы сваритесь вместе! Оба! Как вы видите, размеры бака таковы, что выбраться из него можно только при помощи лестницы… И эту лестницу мы, естественно, опустим только тогда, когда будем удовлетворены исходом схватки!

Толпа разразилась криками и свистом.

Кавендиш потянул Джага за рукав.

— Это ловушка для дураков! — прошипел он. — Прежде всего нужно одержать победу над соперником, а затем вверить свою судьбу в руки этих типов, чтобы они вытащили тебя из котла. Но они все пьяны в стельку, кто знает, как они себя поведут!

— Но ты же здесь!

Разведчик пожал плечами.

— Посмотри на этих придурков. Один я мало что смогу сделать!

— Ты знаешь другой способ по-быстрому заработать деньжат, чтоб не протянуть ноги? — буркнул Джаг, вырываясь из рук Кавендиша.

Поняв, что ему не удастся отговорить компаньона от рискованной затеи, и чувствуя свою вину, разведчик замолчал и мрачно уставился на котел, нутром предчувствуя большие неприятности.

Этот котел представлял собой настоящий колодец из кованого железа, покрытый изнутри толстым слоем белой накипи, свидетельствовавшей о том, что его содержимое часто доводили до кипения.

Под впечатлением от этого зрелища, Кавендиш не смог сдержать дрожи. Ловушка для дураков, иначе этот котел и не назовешь! Джаг совал голову в кратер извергающегося вулкана, но уже никакие силы не могли заставить его отказаться от своего решения.

— В ко-те-лок! В ко-те-лок! — скандировали возбужденные зрители.

Чтобы восстановить тишину, ведущий снова щелкнул своим хлыстом.

— Пора выводить борцов на арену! — громко выкрикнул он, исполнив при этом какой-то замысловатый пируэт.

В сопровождении ассистентов, чьи лица, как у палачей в старину, были скрыты под красными капюшонами с прорезями для глаз, в зал вошла настоящая гора мяса, блестящая от покрывавшего ее масла и одетая только в узкие кожаные плавки.

Этот тип выглядел как ярмарочный борец, раззадоренный язвительными замечаниями толпы и пикировкой с соперником. Многочисленные розовые шрамы украшали его выбритый череп.

— Брутус, король ринга! — театрально объявил ведущий шоу, указывая на колосса. — Он шесть раз спускался в котел и шесть раз выходил из него, оставляя своего соперника вариться на медленном огне!

Зрители дико завопили, сотрясая металлические прутья решетки, за которыми вперевалку передвигался их кумир.

Джаг окинул своего соперника трезвым взглядом и тут же заметил на его икрах и бедрах большие участки стянутой кожи — несомненно, следы ожогов.

— Волдыри… — чуть слышно прошептал Джаг, представив себе, что пришлось вынести его противнику в предыдущих поединках.

Внезапно он испытал такое чувство, будто по спине у него забегали ледяные мурашки…

* * *

Избавившись от хлыста, редингота и цилиндра, напялив на голову бейсболку и закатав рукава, ведущий шоу в одно мгновение превратился в рефери.

— Господа! — похлопал он в ладоши. — Прошу вас занять свои места на арене будущих подвигов!

При этих словах уродливая карлица с огромными голыми грудями сбросила в котел веревочную лестницу, крепко привязанную к двум крючьям, приваренным к стойкам ограждения котла.

Колосс, до сих пор не издавший ни звука, указал на Джага узковатым пальцем, похожим на виноградную лозу.

— Пусть разденется догола! — прохрипел он. — В котел никто не спускается в одежде! Таковы правила!

Найдя требования Брутуса вполне законными, Джаг начал раздеваться, сопровождаемый насмешливыми замечаниями расходившейся толпы.

Чем меньше одежды на нем оставалось, тем тише становились крики публики. Наконец, в зале воцарилась мертвая тишина, и причина тому была вполне очевидна: без одежды Джаг являл собой редкое зрелище.

Он напоминал настоящего хищника. Его приемный отец, старый Патч, не ошибся, назвав парня Джагом — уменьшительное от слова «ягуар», — ибо своими движениями он напоминал большую хищную кошку.

Пережитые испытания сказались на его облике, превратив юношу в великолепное дикое животное. Долгие пробежки за лошадьми, изнурительный труд у фермеров, когда Джагу приходилось тащить под ярмом плуг, повозки, тяжело груженные телеги, выкорчевывать пни огромных деревьев, поваленных бурей, все это способствовало развитию невероятно мощной мускулатуры.

Без преувеличения Джага можно было сравнить с насторожившимся, приготовившимся к прыжку тигру.

Арбитр первым нарушил вязкую тишину.

— Напоминаю: мы не сбросим в котел лестницу до тех пор, пока один из соперников не будет мертв! Если вы слишком затянете борьбу, вы сваритесь в котле заживо, и вас уложат рядышком на одном и том же блюде, а сверху польют канистрой кетчупа!

Приветствуя его черный юмор, толпа взорвалась неудержимым хохотом.

Джаг шагнул вперед, обернулся и, взявшись за перекладины веревочной лестницы, начал опускаться в котел.

Он спустился на три ступеньки и задохнулся от горячего пара, поднимавшегося с поверхности мутной воды, поблескивавшей тремя метрами ниже.

— Бру-тус! Бру-тус! — скандировали пьяницы, приветствуя испещренного шрамами борца, который нетерпеливо подпрыгивал на месте, словно звезда ринга перед боем.

Безучастный ко всему, Джаг спустился вниз и по пояс погрузился в горячую воду. У него тут же перехватило дыхание, и, если бы не толстый слой накипи на дне котла, он неминуемо обжег бы ступни ног.

Ему не пришлось долго ждать противника, и, стоя лицом к лицу, они медленно кружили по дну котла, поднимая волны, которые с плеском разбивались о металлические стенки.

Наученный прежним опытом, колосс без проволочек ринулся в атаку. Он знал, что затягивание «кастрюльного поединка» чревато серьезными неприятностями.

Держась начеку, Джаг подпустил его вплотную и уклонился от столкновения в самый последний момент. Чемпион с разбега врезался головой в стенку котла, который зазвенел, как гонг. Оглушенный, он скрылся под парящей поверхностью воды.

На какую-то долю секунды Джагу показалось, что Брутус выбыл из игры, но в тот же момент мощные руки схватили его за лодыжки, и Джаг, потеряв равновесие, опрокинулся навзничь, глотая горячую воду.

— Хорошо! Очень хорошо! — завопил арбитр. ¦- Такие бойцы нам по душе! Вытаскивайте лестницу и включайте горелки на всю катушку! Посмотрим, который из этих петушков закончит свои дни в кастрюле! Делайте ставки, господа!

Делая пометки в блокнотах и собирая ставки, букмекеры разошлись по залу.

Прижатый толпой к прутьям ограждения, Кавендиш в бессильной ярости сжал кулаки, глядя, как ассистенты ведущего вытаскивали из котла лестницу.

— Победить или свариться — вот их девиз! — верещал липовый арбитр.

Пьянея от бешенства, Кавендиш с трудом удержался от соблазна разрядить карабин в беснующуюся толпу пьяных ублюдков.

Смеха ради и в полном соответствии с принятыми здесь обычаями, зрители швыряли в котел спелые овощи и вопили:

— Огонь-ку! О-гонь-ку!

Веселье, царившее в огромном зале-ангаре, достигло своей кульминационной точки. Клиенты заведения давились от хохота, падали на колени и долго не могли подняться на ноги, захлебываясь диким ржаньем, перемежающимся с неудержимой икотой.

А Джаг боролся на дне котла за выживание. Ему очень не хотелось утонуть на потеху взбесившейся публике.

Противник прижал его к покрытому накипью дну котла, не давая возможности подняться на поверхность, чтобы набрать в легкие воздуха. Он весил, наверное, с тонну, и, как Джаг не старался, ему не удавалось вырваться из его цепких рук.

Вода мутнела все больше и больше, а ее температура возрастала с каждой минутой.

У Джага возникло жуткое впечатление, будто его пытаются утопить в кастрюле закипающего молока. С открытыми глазами он видел перед собой не дальше, чем на десять-двадцать сантиметров. Пузырьки воздуха гроздьями поднимались вверх, вырываясь из его носа и рта, и с утробным бульканьем лопались на поверхности воды.

Джагу показалось, что еще секунда — и в его легкие вольется расплавленный свинец, в ушах у него шумело и перед глазами плыли разноцветные круги. В отчаянии он пошарил руками вокруг себя, пытаясь нащупать хоть какую-то опору. Внезапно его пальцы сомкнулись вокруг острого куска накипи, отслоившейся от дна котла.

Движимый инстинктом самосохранения и жаждой жизни, Джаг дважды полоснул Брутуса этим импровизированным оружием по толстому брюху.

Взвизгнув, как закалываемая свинья, колосс моментально отшатнулся, освобождая тем самым Джага, который, покачиваясь из стороны в сторону, поднялся во весь рост, жадно хватая посиневшими губами горячий воздух.

Температура в котле существенно выросла и, как это ни странно, воздух в нем казался жарче, чем вода у самого дна металлической емкости. Так, по меньшей мере, показалось Джагу, пытавшемуся отдышаться и собраться с силами для продолжения поединка.

Белые завитки пара, как туман, обволакивали красные, распаренные тела соперников.

Джаг ощущал сильное пощипывание и жжение в ступнях ног, вдоль бедер и в области гениталий. Он с ужасом подумал, что еще немного, и он сварится заживо!

Видимо, Бругус испытывал те же неприятные ощущения, ибо он поднял руку и приложил ладонь к стенке котла. Обжегшись, он с проклятиями отдернул руку и замахал ею в воздухе.

Джаг решил, что игрища в котле пора заканчивать, но соперник и на этот раз опередил его. Брутус рванулся вперед, схватил Джага в охапку и потащил к стенке котла. Как Джаг ни отбивался, все было тщетно: его лопатки с отвратительным шипением прижались к раскаленному металлу котла. Джаг взвыл, словно ему на спину поставили раскаленный докрасна утюг.

Подстегнутый невыносимой болью, он ударил противника локтем по горлу, затем, соединив обе руки в замок, нанес ему мощный удар по макушке бритого черепа, другой по носу, по глазам…

Безрезультатно! Брутус мертво держал удары и даже не покачнулся. Он словно и не чувствовал их.

Несомненно, частые и продолжительные пребывания на дне котла значительно понизили порог его чувствительности к боли. Можно было бы добиться большего эффекта, царапая мраморную глыбу ногтями.

К счастью, пытаясь сделать свою хватку еще более надежной, колосс поскользнулся на морковке, брошенной кем-то из зрителей, и в падении не удержал Джага в своих объятиях.

Сверху, расталкивая возбужденную публику рупором, по кромке котла вдоль металлического барьера бегал арбитр и комментировал различные фазы схватки, приглашая колеблющихся делать ставки до конца поединка.

Джаг сжал зубы и что было сил втянул в себя воздух. Спина болела так, словно с нее полностью содрали кожу. Он больше не мог стоять на месте, теперь ему приходилось переминаться с ноги на ногу, чтобы избежать обжигающей ласки раскаленного металла.

Напротив него, задыхаясь, сплевывая попавшую в рот воду и испытывая те же адские муки, стоял Брутус, окутанный клубами пара, словно готовый к отправлению локомотив.

— Вы только посмотрите на них! — верещал ведущий. — Ну, разве они не хороши? Какая грация! А какие прыжки! Я бы сказал, они не борцы, а танцоры экстракласса! Глядя на них, вам покажется, что вы в Опере!

Пьяная орава взвыла от восторга.

С трудом сдерживая клокочущую в душе ярость, Кавендиш с ненавистью взирал на обезумевших пьянчуг и чувствовал, как в нем закипает жажда крови. Чудовищный балет, исполнявшийся в закипающей воде, напомнил ему один из способов откармливания гусей: набив птицам глотки зерном или орехами, их ставили на горячий лист железа, и тогда, чтобы не обжечься, гуси смешно подпрыгивали и переваливались с одной лапки на другую. За счет этого танца пища, заполнявшая глотки гусей, быстро попадала в их желудок.

Пройдет еще немного времени, и на поверхности воды начнут лопаться пузыри, вода закипит, забьет ключом, и тогда Джаг и его соперник забудут друг о друге, они взвоют и скрючатся от боли, как свиваются в кольца угри, брошенные живыми в ведро с кипящей водой…

А на дне металлической емкости борьба продолжалась. Несмотря на свою тучность, Брутус оказался весьма подвижным малым: он снова бросился в атаку.

Сохраняя спокойствие и трезвость мысли, Джаг в самый последний момент увернулся и, развернувшись, захватил в замок шею противника. Не препятствуя атакующему напору Брутуса, Джаг лишь помог ему врезаться лицом в раскаленную стенку котла.

Ослепленный, колосс душераздирающе взвыл, пытаясь вырваться из захвата Джага и избавиться от контакта с обжигающим металлом.

Стиснув зубы, Джаг не выпускал соперника. Ему совсем не нравилось то, что он сейчас делал, но, чтобы выжить в этом новом, диком измерении, постоянно приходилось идти наперекор собственным убеждениям. Как бы там ни было, у него не оставалось выбора: либо он, либо его противник. А он шесть раз выходил победителем из этого безумного состязания.

Горячий пар смешался с дымом и ужасным запахом горелого мяса. Внезапно Брутус прекратил дергаться и обмяк. Джаг подумал, что это очередной фокус опытного бойца, и не ослабил хватку. Дышать стало совсем невозможно. Температура воды приближалась к точке закипания, и Джаг испытывал отвратительное ощущение, будто его мышцы сварились и вот-вот сползут с костей, чтобы дойти до готовности на дне чудовищного котла.

Одуревший от жара, боли и усталости, Джаг не сразу сообразил, что его соперник мертв. Он с трудом разжал руки, и тело Брутуса с полусожженной головой медленно поплыло к середине котла.

Тотчас же в салоне повисла мертвая тишина. Раздосадованные и потрясенные исходом поединка, зрители замерли в страшном оцепенении, словно пораженные громом.

— Лестницу! Сбрасывайте лестницу! Все кончилось! Я победил! — заорал Джаг не своим голосом, по-гусиному прыгая с ноги на ногу.

Наверху никто не шелохнулся. Казалось, никому не хотелось шевельнуть даже пальцем. Публике явно пришлось не по вкусу то, что схватка так быстро закончилась. К тому же всегда бывает тяжело смириться со смертью чемпиона и кумира. Сам ведущий, казалось, раздумывал, а не оставить ли ради доброй репутации заведения этого дерзкого победителя вариться в котле.

Приставив ему к затылку ствол винчестера, Кавендиш прошипел:

— Прикажи сбросить лестницу, иначе я разнесу тебе башку! — затем, обведя взглядом толпу, он обратился к оторопевшей, еще не пришедшей в себя публике: — Он выиграл по правилам, теперь он — чемпион! Чего вы все ждете? Приветствуйте нового чемпиона!

По толпе, точно по пшеничному полю, прошла волна. Восковые заострившиеся лица разгладились, и гримаса недовольства сменилась неуверенной улыбкой. Но когда кое-кто сообразил, что выиграл безумное пари, поставив на соискателя чемпионского звания, и теперь может получить выигрыш, салон-ангар огласился воплями радости и восторга. Тем самым в который уже раз нашла свое подтверждение истина, что нет ничего более временного и непостоянного, чем привязанность толпы к своему кумиру.

Арбитр кивнул головой, и его ассистенты сбросили в котел веревочную лестницу. Джаг уцепился за нее и, не теряя ни секунды, выбрался из воды. И вовремя! Опаловая вода, замутненная миллиардами крохотных пузырьков, начала закипать. Сипло и прерывисто дыша, Джаг с трудом карабкался по ступенькам шаткой лестницы. Он задыхался и чувствовал, как нестерпимая боль пронизывает все его тело.

Новообращенные сторонники Джага помогли ему выбраться из котла. Внутри его было жарко, как в парилке, так что добровольные помощники взмокли с головы до пят только оттого, что перегнулись через край «дьявольской кастрюли», протягивая руки победителю.

Кавендиш облегченно вздохнул и, опустив ствол винчестера ниже, упер его в поясницу ведущему.

— Что нужно сказать победителю? — процедил он сквозь зубы. — Делай свое дело или ты у меня проглотишь свой рупор!

Откашлявшись, ведущий объявил:

— Слава нашему новому чемпиону! Поаплодируем ему… Он того заслужил!

— Это все? — осведомился разведчик. — Ты уверен, что ничего не забыл?

— Вручите ему приз, — проскрипел арбитр. — А, может быть, он желает получить акции нашего заведения…

— Этой паршивой забегаловки?! — взревел Кавендиш. — Да я бы не взял ни одной, даже если бы ты давал мне их даром!

— Я с ним разговариваю, а не с тобой, — огрызнулся ведущий шоу, указывая на Джага, отталкивавшего от себя фанов, которым взбрело в голову потрогать нового чемпиона.

— Я — его импрессарио, — вздохнул разведчик. — Ну, так что?

Чуть заметным движением век ведущий дал знак, и тощий кошелек тут же полетел в сторону Джага, который ловко поймал его на лету.

Огромный зал огласился пронзительным свистом и воплями: публика единодушно скандировала, что звание чемпиона нужно немедленно замочить. Тут же сотни пивных бутылок взлетели в воздух и с оглушительным грохотом стали биться о выступающие под землей бока котла.

Схватив приятеля под руку и воспользовавшись волнением в толпе, Кавендиш увлек его в сторону — в помещение, отдаленно напоминавшее раздевалку и одновременно медицинский кабинет.

Там их встретил старик, ковырявшийся в немногих оставшихся зубах ржавым гвоздем-десяткой. Он запер дверь и велел Джагу лечь на старинный верстак с сохранившимися на нем тисками, который служил теперь массажным столом.

Глядя на покрытые волдырями ноги своего пациента, старик поморщился и присвистнул.

— М-да, не следовало слишком уж затягивать схватку!

Затем, заложив свой гвоздь за ухо, предварительно рассеянно обсосав его, он коснулся вздутий на ногах Джага, который напрягся от боли, как струна, и заявил:

— Все не так плохо, как кажется, но могут быть осложнения…

Кавендиш поднял винчестер и нацелил его черный зрачок в грудь старику.

— Тебе стоило бы выражаться яснее, — сухо произнес он.

Старый хрыч только хихикнул.

— В моем возрасте душа и так едва держится в теле. Спрячь свою пукалку, парень, ею ты не заставишь пойти меня против моей воли. Я всегда…

Старика прервал беспорядочный стук кулаками и ногами в дверь. Разведчик вопросительно уставился на своего собеседника, и тот, видя его недоумение, объяснил:

— Всегда есть недовольные. Их тоже нужно понять — Брутус был их кумиром. Некоторым образом, вы нарушили их жизненный уклад, лишили привычных ценностей. Но они не так уж плохи, только малость выпили и действуют скорее импульсивно, чем осознанно. Кроме того, есть и другие, готовые воспылать любовью к новому идолу. Они думают, что твой приятель теперь принадлежит им, — добавил старик, указывая на Джага. — Но не беспокойся, они скоро утихомирятся.

— Я бы хотел вернуться к цели нашего визита, — сказал разведчик.

При этих словах на лице старика тут же появилась маска мошенника. Прищурившись, он заявил:

— Когда под рукой есть все необходимое, ожоги лечатся в два счета. Но если применить сомнительные средства, дело может обернуться очень плохо. Волдыри превратятся в глубокие гнойные язвы, в которых будут просматриваться кости, затем начнется гангрена. И очень часто ампутация уже ничем не может помочь — человек медленно умирает, мучаясь от страшных болей. Я бы не пожелал такого конца даже своему заклятому врагу.

Кавендиш затряс головой, отчего его длинные серебристые волосы рассыпались по плечам.

— И ты, конечно, знаешь, какими лекарствами надо лечить ожоги?

— Моя прабабушка была врачом, я сохранил кое-какие знания…

— Ты способен поставить этого парня на ноги?

— У меня есть для этого все необходимые средства.

— И что же ты просишь за свои услуги?

Перевернувшись па бок, с бледным, перекошенным от боли лицом, Джаг бросил Кавендишу кошелек.

— Дай ему все, что он просит, и пусть приступает! — простонал он.

Развязав кошелек, разведчик не сдержал вздоха разочарования, найдя в нем всего лишь несколько серебряных монет.

— И ради этого надо было рисковать жизнью! — взорвался он. — Этого хватит только на ужин и на ночлег в отдельной комнате!

Старик протянул грязную руку.

— Придется делать выбор, — заявил он, — потому что в качестве гонорара я прошу половину ваших премиальных.

— Что-о?! — захлебнулся от негодования Кавендиш. — Нет, вы только послушайте этого старого козла! Он считает, что мы будем молча смотреть, как очищают наши карманы!

— Вам виднее, — уклончиво ответил старик.

— Дай ему столько, сколько он просит, — простонал Джаг. — Я больше не вынесу этой боли!

— И все же мы могли бы обсудить твою цену, — сказал Кавендиш, обращаясь к старику. — Ты умеешь играть в покер, старый скряга?

— Кавендиш! — заревел Джаг. — Это мои деньги!

— Согласен, деньги твои, но где гарантии, что лечение окажется эффективным?

— Заплати ему! — прошипел Джаг из последних сил.

Глубоко вздохнув, разведчик протянул требуемую сумму старику.

И тогда, на глазах изумленного Кавендиша, тот сунул три монеты в рот и разом проглотил их.

— Сделка есть сделка, — проскрипел старик. — Как было обещано, я поставлю вашего приятеля на ноги, однако ж, я предпочитаю своевременно предпринять кое-какие меры безопасности.

— У тебя еще ни разу не было заворота кишок? — спросил ошеломленный разведчик.

— Случается, что живот побаливает, но это единственный способ сохранить денежки в том случае, если клиент вдруг передумает и после лечения захочет отнять их. Для этого ему придется не только убить меня, но еще и выпотрошить, а потом рыться в теплых потрохах. А на это не каждый способен!

И, без перехода, он выдвинул один из ящиков верстака, достал оттуда полдюжины горшочков, наполненных разноцветными мазями, и ловко смешал их в деревянной миске в одному ему ведомой пропорции.

Когда, по его мнению, полученный бальзам был готов, старик протянул Джагу изгрызенную и замусоленную дощечку в форме полумесяца.

— На, — сказал он, — вцепись в нее зубами. Это поможет тебе не орать! Сейчас будет больно, но это не надолго, потерпи.

Кончиками заскорузлых пальцев он начал наносить мазь на ожоги, абсолютно не обращая внимания на Джага, который, впившись зубами в потемневшую деревяшку, покрылся крупными каплями пота и корчился при каждом прикосновении.

— Боль пройдет через несколько минут, — комментировал свои действия старик. — Смесь этих мазей обладает фантастическими целебными свойствами. Лучшего средства не существует. Оно одновременно анестезирует, заживляет и тонизирует.

Волдыри сойдут, кожа восстановится, снова натянется, воспалительный процесс остановится. Спустя еще четверть часа он уже сможет бегать, как кролик, а завтра утром кожа у него будет чистой, словно у новорожденного. Он даже забудет, что когда-либо лазил в котел.

— И шрамов не останется? — недоверчиво спросил Кавендиш.

Старик легонько покачал головой.

— Ничего!

— Однако же Брутус, прежний чемпион, был весь меченый…

Знахарь пожал плечами.

— Он никогда не обращался ко мне за помощью. Спиртное, которым он накачивался, позволяло ему забывать о боли, а пил он двадцать четыре часа в сутки. Думаю, что у него было не все в порядке с головой. Нормальный человек не стал бы шесть раз искушать судьбу и лазить в котел…

Разведчик задумчиво потер подбородок.

— Не всегда бывает легко стать на путь истинный, — философски произнес он, — каждому приходится играть теми картами, которые сдала судьба. Послушай, старик, как здесь можно подзаработать? Законным путем, разумеется, не поджаривая себе при этом шкуру.

Старик озадаченно замер, наморщив в раздумье лоб.

— В наших краях возможности получить работу практически нет, — сказал он, наконец, и продолжил натирать ноги Джага.

— Я не спрашиваю тебя, как заработать сотни и тысячи, — возразил разведчик, — хватило бы только заплатить за пару лошадей да кое-какую жратву на дорогу. Нам бы хотелось подышать свежим воздухом в других краях.

Глаза старика внезапно вспыхнули.

— Если вас устроит путешествие с минимальными расходами, есть только один выход, — объявил он. — Не знаю, сколько там платят, но я слышал, что Зун нанимает сопровождающих для каравана, который пойдет через пустыню Имако.

— Кто?

— Зун. Вольфганг Зун, богач и влиятельное лицо. Он живет за автомобильным кладбищем. На вашем месте я попытал бы счастья у него. Кроме того, вы избавитесь от необходимости торчать здесь. Надо сказать, что у Брутуса было немало почитателей, кто знает, как они отреагируют на его смерть…

ГЛАВА 2

Поднялся ветер. Его холодные, пронизывающие порывы поднимали тучи охристой пыли, швыряли в лицо пригоршни мелкой, колючей щебенки.

— Собачья погода! — чертыхнулся Кавендиш, поднимая воротник длиннополого вельветового пальто. — В течение двух часов температура упала как минимум на десять градусов! Ну, не свинство ли? — поскольку Джаг никак не реагировал на его жалобы, разведчик обеспокоенно спросил: — Что-то не так? Снова болит?

— Нет, Кав. Я абсолютно ничего не чувствую. Старик был прав, я, действительно, словно бы и не спускался в тот проклятый котел. Меня, скорее, беспокоит желудок. А тебя?

На остатки денег компаньоны решили как следует поесть, но им хватило лишь на блюдо вареного в воде козельца с редкими кусочками жилистого мяса, о которое они едва не сломали зубы. Однако, несмотря на сомнительное качество пищи, Джаг и Кавендиш подчистили тарелки в пять секунд, рассчитывая на добавку, которой — увы! — так и не дождались.

— Тяжесть в желудке нам не грозит! — проворчал разведчик. — В этой дыре живут одни скупердяи! Не дать дополнительной пайки хлеба после того представления, что ты им устроил, — это ли не подтверждение их черной неблагодарности? Слава Богу, ты еще производишь благоприятное впечатление на прекрасный пол: мы заслужили право на замечательное зрелище!

Разведчик намекал на небольшое представление, устроенное девицами заведения, возбужденными подвигом Джага в котле. Речь шла о том трюке, который предлагала Кавендишу Молли. Посоветовавшись с товарками, танцовщица согласилась продемонстрировать свой уникальный номер.

— Вот это передок! — восхищенно хихикнул Кавендиш, вспомнив номер Молли. — Мне еще ни разу не доводилось видеть ничего подобного, а я немало помотался по свету!

На глазах у изумленных приятелей танцовщица, расставив ноги, опустилась на литровый пивной бокал, содержимое которого постепенно исчезло в бездонных глубинах ее чрева.

— Настоящий насос! — продолжал разведчик. — Никогда не думал, что такое возможно! Я видел девок, которые ложились под кабанов, ослов, даже жеребцов, но ни одна не была способна пропустить вовнутрь предмет такого калибра! Эта Молли — настоящая прорва!

Вспышка молнии разорвала сгущавшиеся сумерки, высветив на мгновение жутковатый декор автомобильного кладбища.

— Не нравится мне эта свалка — настоящая западня! — проворчал Кавендиш, обеспокоенно озираясь по сторонам. — Боюсь, как бы этот ржавый хлам не свалился нам на головы!

Джаг нервно проглотил слюну и промолчал. Ему не хотелось сознаваться, что примерно те же мысли крутились и у него в голове. Его серьезно тревожили джунгли из искореженного, скрученного металлолома.

Старые автомобильные кузова, сложенные высокими штабелями, походили на стены, ощетинившиеся рваными, острыми краями металла и стремящиеся сдавить, погрести под собой узкую тропу.

В довершение ко всему, порывы пронизывающего ветра жутко завывали в ржавых автомобильных остовах и время от времени хлопали болтающимися дверцами и капотами.

Молнии, сверкавшие в темноте, придавали и так мрачному окружающему пейзажу впечатление чего-то дьявольского, доисторического. Казалось, то тут то там открывались чудовищные пасти неведомых монстров, требующих плату за проход по запретным местам, которые они сторожили.

Разбитые фары мимолетно аккумулировали вспышки молний или бледное сияние луны, временами просачивавшееся сквозь облачность, и отражали плененный свет, напоминая своим блеском глаз дьявольских созданий, порожденных самой преисподней.

— Ну, уж нет! — пробормотал Джаг. — На эту удочку нас не возьмешь. Назад мы не повернем! Кто знает, может быть, это своеобразный тест на выяснение нашей реакции. Что скажешь, Кав?

Кавендиш что-то неразборчиво пробормотал. У него не было определенного мнения на этот счет. Просто он чувствовал, что покрывается гусиной кожей в окружении завалов старого ржавого металлолома.

Без лишних слов Джаг и Кавендиш углубились в лабиринт, сложенный из бесчисленного множества старых автомобильных кузовов. Тут было все, начиная с самой банальной малолитражки и кончая самыми разнообразными военными машинами. То тут то там виднелись выпотрошенные корпуса броневиков, танковые башни с согнутыми орудийными стволами и смятые фюзеляжи боевых самолетов.

— Это какой-то кошмар! — бормотал разведчик, с осторожностью пробираясь по тропинке, вьющейся среди разнородного лома. — Ты знаешь, Джаг, мне иногда кажется, что здесь находится автомобильный ад! Все эти механические трупы собраны здесь во искушение грехов, совершенных ими на автострадах и полях сражений!

— Помалкивай и шевели ногами! — процедил сквозь зубы Джаг. — Ты лучше прислушайся к тому, что творится вокруг. Если мы попадем под обвал этого старого железа, от нас останется только мокрое место!

Разведчик чувствовал себя и так не в своей тарелке. А после слов Джага и вовсе помрачнел. Его напарник был прав. Они находились в странном мире. Ржавые, изъязвленные непогодой автомобильные дверцы громоздились высоченными штабелями, и их острые, зазубренные края блестели в темноте, как ножи гильотины. Достаточно было более мощного порыва ветра, чтобы эти груды металла превратились в смертоносную лавину, сплетающую все на своем пути.

Храня молчание, компаньоны осторожно продолжали путь, готовые к любой неожиданности. Под ударами ветра лабиринт издавал жуткий скрежет, от которого кровь стыла в жилах. Сверху постоянно что-либо падало: то изъеденные ржавчиной обтекатели зеркал заднего вида, то другие плохо закрепленные и истлевшие детали.

— Если ветер усилится, от нас останется только фарш, — чертыхнулся Кавендиш. — Надо как можно скорее выбираться из этой мышеловки!

Внезапно от одного из кузовов отвалился тяжелый бампер и, как палица, прочертил воздух поперек тропы на уровне груди Джага. Тот успел броситься на землю, и этот же маневр не замедлил повторить идущий следом Кавендиш.

Хромированный бампер зацепился за кузов длинного, наполовину сплющенного лимузина и перегородил тропу, как шлагбаум.

Компаньоны, стиснув зубы и прерывисто дыша, проползли под блестящим препятствием, ожидая, что оно вот-вот свалится им на спины.

Как ни осторожен был Джаг, но, вставая, он едва не попал под яростный удар погнутой дверцы, которую, словно оконную ставню, мотал из стороны в сторону ветер. Джаг почувствовал, как заостренные заусеницы больно царапнули его по предплечью, и с ужасом подумал, что на этом кладбище старых автомобилей не иначе, как обитает злой дух…

Перед лицом новой опасности Кавендиш протяжно присвистнул и заявил:

— Думаю, нам не следует надолго задерживаться здесь. Ты поступай как хочешь, но я бегу к выходу, это единственный способ вырваться отсюда живым и в одном куске!

Джаг согласно кивнул, и они со всех ног помчались вперед.

* * *

Внезапно автомобильное кладбище наполнилось дьявольским грохотом, словно придя в ярость от того, что его жертвы безнаказанно ускользают.

Джаг в панике бросил взгляд через плечо, уверенный, что следом за ними устремилась группа призраков в ржавых доспехах.

Сохраняя остатки здравомыслия, компаньоны мчались зигзагом, стараясь не мешать друг другу.

Там и сям со скрежетом открывались капоты и, словно гигантские челюсти, пытались схватить беглецов, стремясь посеять сомнения в их души и внушить, что это не работа шквальных порывов ветра, блуждающих по чудовищному лабиринту, а колдовство притаившегося где-то неподалеку злобного и коварного существа.

А, может быть, некий колдун действительно жил в сердце этой мрачной свалки, обосновавшись в жуткой крепости, сложенной из поставленных на попа огромных автомобильных цистерн?

Низкие тучи затянули луну и, словно в ожидании этого сигнала, на автомобильное кладбище обрушился крупный град. Куски льда величиной с голубиное яйцо яростно замолотили по железным остовам. И без того немыслимый грохот усилился колоссальным резонатором, которым являлся, по сути, конгломерат многих тысяч пустых автомобильных корпусов.

Переговариваться в таком шуме стало просто невозможно.

Под напором града сплющенные, покореженные остовы машины начали медленно сползать в проход, а отдельные листы мятой жести полетели, словно топоры, сорвавшиеся со своих рукояток.

Вот теперь Джаг и Кавендиш по-настоящему запаниковали и, забыв про всякую тактику, положились только на свой инстинкт, который уже не раз вызволял их из самых безвыходных положений.

Джаг чувствовал, как острое железо, словно топор палача, проносилось в считанных сантиметрах от его головы. Иногда он успевал заметить хищный блеск зазубренной стали и отскакивал в сторону. Дважды он падал, поскользнувшись на усеявших землю градинах, и глубоко оцарапал бок и спину пробившими одежду стальными зубьями.

Не слаще приходилось и Кавендишу, бегущему чуть впереди.

Оглушительный скрежет, раздавшийся сзади, подстегнул их обоих. Огромный полуприцеп, потеряв равновесие, перевернулся и рухнул вниз, увлекая в своем падении прочий хлам.

Обвал сомкнул обе стены прохода на добрую сотню метров позади беглецов. Путь к отступлению был отрезан. Мало того, проход продолжал смыкаться, словно льдины пакового льда. Обвал следовал по пятам за бегущими — жалкими букашками, осмелившимися ступить в шаткое царство иллюзорного равновесия.

На углу сузившегося прохода из груды смятого железа внезапно вынырнул орудийный ствол старого танка и чуть было не вонзился Кавендишу в живот. Разведчик не сдержал дикого крика ужаса, почувствовав, как ржавое железо сдирает ему кожу на животе.

— Беги прямо, не сворачивай! — заорал вдруг у него за спиной Джаг. — Там горит свет!

И действительно, проход внезапно расширился, и теперь сквозь завесу града впереди показалось сооружение, напоминавшее большое шапито, окруженное решеткой ограды и вагонами.

Сначала компаньонам показалось, что они видят перед собой цирк. Но здравый смысл быстро взял верх: с какой стати кто-то будет строить цирк рядом с автомобильным кладбищем, вдали от людской суеты?

Несколько смятых дверец пронеслось над головами Джага и Кавендиша в последней попытке обезглавить смельчаков, бросивших вызов автомобильному кладбищу, и воткнулось впереди них в побелевшую от града землю.

Судорожно хватая воздух широко раскрытыми ртами, компаньоны бок о бок пробежали последний опасный участок и в изнеможении рухнули в большую грязную лужу.

— Черт возьми, — едва выговорил Кавендиш, — нас чуть было не порезало на кружочки! — затем, обведя взглядом простиравшийся перед ним пейзаж, он добавил: — Интересно, куда это нас занесло? Похоже то ли на цирк, то ли на зверинец… Тебе не кажется, что здесь пахнет диким зверьем?

— Похоже, ты прав, — подтвердил Джаг, принюхиваясь. — Не хватало только, чтобы нас отправили сюда убирать дерьмо за дрессированными лошадьми.

— Еще чего! — добавил разведчик.

Град как-то незаметно сменился мелким, всепроникающим дождем. Продрогшие и грязные, компаньоны выбрались из лужи. Пока Джаг отряхивался, пытаясь привести себя в божеский вид, Кавендиш, прищурившись, подошел к ограде.

Вспышка молнии позволила ему разобрать надпись на длинном транспаранте, тянущемся поверх ограды, окружавшей шапито.

— Вольфганг Зун, — вслух прочитал он. — Межконтинентальные перевозки, доставка писем, специальных отправлений, бандеролей и посылок. Цены доступны всем… Вот так-то!

— Что ты там бормочешь? — спросил, подходя ближе, Джаг. — О чем тут идет речь?

— Похоже, что этот Зун — владелец частной почтовой компании наподобие «Уэллс-Фарго» или «Пони-Экспресс».

Джаг вопросительно посмотрел на Кавендиша, и разведчик с ухмылкой заявил:

— Я все забываю, что твой культурный уровень оставляет желать лучшего. «Уэллс-Фарго» и «Пони-Экспресс» — это транспортные компании, существовавшие по меньшей мере двести лет тому назад. Мне рассказывал про них старый Джонсон…. Одна занималась перевозкой пассажиров и посылок, другая — только доставкой почты…

— Надеюсь, нам не предложат играть в почтальонов? — встревожился Джаг.

— Посмотрим, — пожал плечами разведчик. — Мне почему-то кажется, что этот Вольфганг Зун доставляет адресатам не только поздравительные открытки!

ГЛАВА 3

После этого краткого совещания Джаг и Кавендиш направились к воротам.

Чем ближе они подходили, тем заметнее становилось, что парусина шапито была старой, местами продранной и залатанной — этакое лоскутное одеяло, похожее на огромную, нелепую шахматную доску, сложенную из парусов целой армады потерявших мачты клиперов.

Шапито напоминало штопанную палатку, сшитую из множества разноцветных клочков, в которые иногда превращает паруса буря. Несмотря на изношенность, полотно было жестким, словно просоленным морскими водами и ветрами.

Звериный запах усилился, стал почти одуряющим.

Ступив под навес, полотнища которого хлопали под ударами ветра, словно бич в руках дрессировщика, Джаг подумал, что попал в зверинец.

Толстый слой опилок покрывал земляной пол и деревянный настил в клетках, теснившихся вокруг круглой площадки, на которой когда-то проходили представления. Высота некоторых клеток достигала добрых десяти метров. За решетками металось самое разнообразное зверье, не столько напуганное непогодой и лязгом, доносившимся с автомобильного кладбища, сколько неожиданным появлением двух чужаков.

Тут были собаки, волки, различные представители семейства кошачьих, хватало и пернатых. Огромное их количество щелкало клювами и хлопало крыльями в небольших квадратных клетках, обтянутых сеткой, другие, размерами побольше, перепархивали с места на место в больших, густонаселенных вольерах. К удивлению Джага, голуби мирно соседствовали с такими хищниками, как ястребы, луни, орлы.

Как ни странно, вся живность суетилась в клетках в полной тишине, не издавая ни писка, ни рыка.

Неподалеку копошился мальчуган в потрепанном комбинезоне. Держа в руке ведро, он разбрасывал по полу свежие опилки.

В центре арены вокруг большого стола столпились занятые какой-то работой люди в серых потертых халатах.

Не веря своим глазам, Джаг подошел ближе, сопровождаемый неотступно следующим за ним Кавендишем.

Служащие работали с быстротой и точностью роботов, что выдавало долгую практику, когда каждое движение оттачивалось до автоматизма.

Один доставал из большого брезентового мешка письма, сворачивал их в тонкие трубочки и вставлял в никелированные патроны с завинчивающимися крышками. Второй с необычайной ловкостью прикреплял эти своеобразные контейнеры к шеям больших серых крыс, которых подавал ему помощник с исцарапанными руками.

Джаг и Кавендиш недоуменно переглянулись.

Все грызуны были удивительно спокойны и покладисты, и у каждого на боку виднелось овальное клеймо с буквами «М.Т.» внутри.

Едва дрыгая лапками, они безропотно позволяли прикрепить за головой маленький металлический контейнер с письмом, после чего возвращались в свою клетку, чтобы снова приняться за высохшие корочки сыра.

Приблизившись еще ближе, компаньоны различили на головах животных странные черные коробочки размером не больше наперстка.

— Не знаю, во что мы вляпались, но лично я не хочу, чтобы мне вставили в башку ящик Пандоры! — проворчал Кавендиш.

— Странное место! — согласно кивнул Джаг. — Как ты думаешь, что может означать «М.Т.»?

— Международный транзит! — вдруг раздался у них за спиной громкий глухой голос. — Это мой фирменный знак! Он означает, что я, Вольфганг Зун, ручаюсь за доставку чего угодно куда угодно! Согласитесь, это кое-что да значит в наши нестабильные времена.

Захваченные врасплох, Джаг и Кавендиш резко обернулись, словно ужаленные.

Перед ними стоял толстяк с феской на голове, одетый в вышитый жилет и просторные, пышные шаровары. В одной руке он держал веер из слоновой кости, украшенный удивительно тонкой резьбой, и небрежно помахивал им, другой рукой он поглаживал перламутровую рукоять большого револьвера, заткнутого за широкий красный кушак, обмотанный вокруг солидного живота, на котором болтался инфракрасный бинокль.

— Я видел, как вы шли через «сито» — так я называю автомобильное кладбище, — сказал Зун, покачивая головой с видом ценителя. — Большинство из тех, кого ко мне отправляют, отказываются идти через него и возвращаются назад, другие глупо погибают, пройдя половину пути. Чтобы добраться сюда, нужно быть храбрым и ловким. Я наблюдал за вашей «прогулкой» и хочу отдать вам должное — вы не из робкого десятка, ребята! — видя их удивление, он добавил, ткнув большим пальцем куда-то вверх: — Да, да, у меня есть собственный наблюдательный пункт!

Подняв головы, Джаг и Кавендиш увидели под куполом шапито густую сеть всяких трапов, переходов и мостков, сплетавшихся в настоящую паутину, в центре которой висел стеклянный шар — великолепный наблюдательный пост.

— Нам бы хотелось понять, — сказал Кавендиш, не любивший, когда его гладят по шерстке, — что все это значит?

Вольфганг Зун обвел интерьер шапито широким жестом веера. Он выглядел умиротворенным и очень довольным.

— Я возглавляю процветающее предприятие, — произнес он громким, напыщенным голосом профессионального оратора, привыкшего убеждать слушателей. — В этом районе, как, собственно, и в любом другом, у нас больше нет горючего, и традиционный транспорт годен разве что для пополнения моей коллекции на автомобильном кладбище, как вы уже могли видеть! Нет больше ни грузовиков, ни самолетов, и, тем не менее, как и прежде, необходимо обеспечивать перевозку грузов и доставку почты. Люди в основном робки и нерешительны, мало кто может похвастаться вашей закалкой. Пустыня и бандиты наводят на них страх. Больше никто не хочет заниматься доставкой почты или перевозкой товаров. Не скажу, что они неправы — пустыня полна естественных ловушек и кишит хищниками. Лично я потерял там немало своих людей…. Зыбучие пески, змеи, скорпионы, жажда… Засыпаешь в тени кактуса и вдруг — раз! — тебя кусает гремучая змея… Или песчаный тарантул подвернется, или солнце сведет с ума. А есть еще и миражи! Не буду говорить о них, это самое ужасное. Короче, я лишился возможности нанять добровольцев для перевозки и сопровождения грузов, хранящихся у меня на складе. И тогда меня осенила блестящая идея — использовать для связи с труднодоступными и опасными районами животных! А как вы сами знаете, сейчас таковыми являются все территории…

— Животных? — с удивлением переспросил Джаг, поднимая брови.

— Конечно! — воскликнул Зун. — Раньше, например, с этой целью использовали голубей, так почему бы не распространить старый добрый метод на всю фауну? В пределах возможного, разумеется. Животные, в особенности хищники, обладают потрясающим шестым чувством, позволяющим им обходить любые ловушки! Зверь из семейства кошачьих никогда не попадет в зыбучие пески, крыса никогда не станет жертвой ядовитого паука или скорпиона. Почему, спросите вы. Да потому, что ими движет инстинкт! Волшебный инстинкт самосохранения.

— Значит, вы изобрели волков-путешественников и крыс-почтальонов! — хмыкнул Кавендиш.

— В некотором роде, да! Чем опаснее животное, чем больше оно приспособлено для боя, тем больше шансов, что письмо или бандероль попадут в руки адресата. Более выносливое, чем человек, животное легче переносит голод, жажду и, что самое главное… никогда не требуют прибавки жалованья! — Зун звучно расхохотался, довольный собственной шуткой. — У меня есть животные всех размеров для перевозки любых грузов, — продолжил он, успокоившись. — Все зависит лишь от того, какую сумму готов заплатить отправитель, чтобы обеспечить безопасность отправляемой посылки. Для доставки обычной почты — эпистолярной болтовни — я использую крыс, потому что они невероятно хитры и могут проскользнуть в любую щель. Я пометил их клеймом, чтобы моих крошек не перепутали с обычными крысами и по ошибке не убили. Я люблю, когда к моим животным относятся уважительно. Я становлюсь чрезвычайно злым и мстительным, когда моим компаньонам причиняют вред…

— Ваши… звери совершают челночные рейсы между городами? — озадаченно спросил Джаг, обводя взглядом ряды клеток.

— Да, да! — с восторгом ответил Вольфганг Зун. — Все они способны выполнять эту работу! Они преодолевают многие десятки километров, чтобы доставить удовольствие их доброму папочке Вольфгангу! Обычно они носят пакеты, соответствующие их размерам. Иногда случается доставлять целое состояние. В таких случаях, конечно, лучше отправить бандероль с диким зверем, например, с волком. Это более надежно!

— А что это за коробочки у них на головах? — с подозрением проворчал разведчик.

Зун расплылся в лучезарной улыбке.

— О, это еще один признак моего гения! — триумфально объявил он, вращая выпученными глазами. — Вы знаете не хуже меня, что у любой дрессировки есть свои пределы. Животное можно сделать послушным, можно научить его понимать жесты, выполнять какие-либо команды, воспитать у него определенную манеру поведения, но как заставить его отправиться из одной точки в другую, чтобы оно не воспользовалось при этом предоставленной свободой и не сбежало? Это невозможно! С помощью моего ветеринара я разработал методику, основанную на понятии наслаждения. Имплантаты — так называются крошечные коробочки, которые вы видите на голове у животных, — напрямую соединены с участками мозга, ведающими различными формами наслаждения. Я не стану сейчас вдаваться в технические подробности, ибо это дело скучное и не всегда приятное, но вам достаточно знать, что с помощью специальной аппаратуры создается волновой коридор, соединяющий исходную и конечную точки маршрута. Эта своеобразная направляющая линия воздействует на имплантат, вызывая более или менее сильное возбуждение в зависимости от того, приближается или удаляется от нее животное. Совершенно очевидно, что любое живое существо, лишенное мазохистских наклонностей, скорее предпочтет купаться в атмосфере эйфории и экстаза, чем в болоте стресса. Животные сделаны из того же теста, что и мы, таким образом я могу сохранять полный контроль над их передвижениями! Гениально, не так ли?

Если Вольфганг Зун рассчитывал вызвать восторг у своих слушателей, то он просчитался. Джаг нахмурился и ушел в себя. Он еще отчетливо помнил эпизод из своей жизни, когда ему приходилось носить на шее жуткий ошейник, называвшийся Шагреневой Кожей среди подданных Империи на Колесах, возглавляемой жестоким и порочным Властителем, носившим помпезное имя Галаксиус. Ошейники управлялись сложной электроникой, и люди, носившие их, при всей видимости свободы не могли удалиться от поезда больше, чем на дозволенное расстояние. В противном случае чудовищный ошейник начинал сжиматься, разрывая кровеносные сосуды и раздавливая хрящи, что приводило к быстрой и страшной смерти. Горе беглецам и тем несчастным, которых по разным причинам выбрасывали из вагонов мчавшегося на полном ходу состава. Именно при таких обстоятельствах Джаг познакомился с Кавендишем. Это было единственное светлое пятно того периода жизни, а в остальном она была мрачной, как бездонный колодец, и Джаг частенько просыпался в холодном поту, хватаясь за горло и считая себя пленником былого кошмара. С тех пор он опасался всякой техники, особенно, если ее принцип действия основывался на принуждении, независимо от того, шла ли речь о человеке или о животном. Джаг уже побывал в шкуре раба: его покупали, продавали, покупали снова, и он поклялся, что больше никогда не будет принадлежать кому бы то ни было.

Что касается Кавендиша, то он тоже не испытывал особого энтузиазма.

— Все это очень хорошо, — сказал он, — но какова тут наша роль? Если речь идет о том, чтобы складывать ваши записочки в трубочки и цеплять их на шею вашим подопечным, то на нас можете не рассчитывать. Не надейтесь также, что вам удастся прицепить нам на головы ваши дурацкие коробочки.

Мы уже достаточно большие и способны сами доставить себе удовольствие!

— Но разве я говорил о чем-то подобном? — возмутился Зун. — Сразу видно, что вы — люди действия, мне бы и в голову не пришло предложить вам нечто подобное…. Нет, речь идет о работе совсем другого рода. Я должен доставить груз через пустыню Имако при весьма специфических условиях. Дело в том, что те животные, которые способны пересечь пустыню и остаться живыми, слишком тупы, чтобы самостоятельно отправиться в путь! На них невозможно оказать серьезное воздействие, поскольку их мозг едва ли больше горошины в сравнении с их размерами. Животные, о которых я говорю, относятся к классу пахидермов, и их мозг не реагирует на директивы имплантатов. Мне нужны люди, чтобы… направлять, «пилотировать» их, понимаете? Конечно, я мог бы отказаться от этого заказа, но это противоречит моим принципам и наносит ущерб моей репутации.

— Короче говоря, — перебил Зуна разведчик, — вам нужны погонщики…

— Скорее, сопровождающие, — с улыбкой возразил Зун. — Вам только и надо будет устроиться на спине животных и время от времени поглядывать на компас. Вот и все!

Джаг метнул быстрый взгляд на своего компаньона и тот едва заметно качнул головой. Они оба почувствовали, что Зун чего-то недоговаривает и насторожились.

— Судя по вашим словам, — недоверчиво хмыкнул Джаг, — эта работа ничем не отличается от прогулки на свежем воздухе. Мы можем взглянуть на животных?

— Конечно, конечно, — сладко замурлыкал Зун. — Идите за мной, только не подходите слишком близко к клеткам: реакция некоторых животных иногда бывает непредсказуема.

* * *

Помахивая веером, Вольфганг Зун катился впереди Джага. Для человека его комплекции он передвигался очень шустро.

Словно в противовес словам Зуна, животные не проявляли никаких признаков агрессивности. Наоборот, при приближении людей они уходили в глубь клетки.

Клетки образовывали бесконечный лабиринт, усеянный клочьями сгнившей соломы, служившей подстилкой и обильно политой мочой. От едкого, удушающего запаха першило в горле и на глазах наворачивались слезы. Джаг подумал, что так пахнет, должно быть, в старом, заброшенном зверинце.

Его передернуло от отвращения. Человек в который уже раз насиловал природу, подчинял ее своим интересам, не заботясь о возможных последствиях — его беспокоила только собственная выгода.

Внезапно Зун остановился и указал на огромный загон, решетки которого вздымались на высоту трехэтажного дома. Там, в центре, стоя бок о бок, дремали странные чудища.

— Они усыплены, — объяснил хозяин зверинца. — Я велел дать им снотворное. Такая погода, как сегодня, им не по нраву. Они боятся молний, а мне совсем не хочется, чтобы эти зверюги разнесли здесь все в щепы!

Джаг поморщился, испытывая смешанное чувство жалости и отвращения.

Животные были значительно массивнее слонов и внешне чем-то напоминали слизней. Их головы, лишенные шеи, составляли одно целое с гигантским туловищем, а их крохотные глазки требовалось долго искать среди бесчисленных складок кожи. Бесформенные тела животных покоились на множестве узловатых лап толщиной со ствол векового дерева.

— Их вид обманчив, — поторопился сказать Зун, неправильно поняв гримасу Джага, — кожа этих созданий прочнее брони. Это мутанты и они могут вынести любое нападение. Их можно остановить разве что выстрелом из базуки!

— Клянусь хвостом сатаны, — присвистнул Кавендиш, — более отвратительных тварей мне еще не доводилось видеть! Перед такими, действительно, никто не устоит. Так это их нужно сопровождать?

— Их и то, чем они будут навьючены, — кивнул Зун. — Я с минуты на минуту жду прибытия груза. Его незамедлительно закрепят на спинах животных, чтобы сменный караван как можно раньше отправился в путь.

— Так в чем же, конкретно, заключается наша работа? — вмешался Джаг.

— Вы должны за семь дней пересечь пустыню Имако и сдать груз другому сменному каравану. Все просто, не так ли?

Действительно, задача казалась до безобразия простой. Чересчур простой, и за этой простотой явно скрывался какой-то грандиозный подвох.

— А что из себя представляет эта пустыня, — кротко спросил Кавендиш.

Зун пожал плечами.

— То же, что и любая другая, — он шмыгнул носом. — Если вы будете сидеть на спинах животных, вам ничего не грозит. Так я могу на вас рассчитывать?

Джаг и Кавендиш быстро переглянулись. Им предлагали темное дельце, но у них не было другого выбора. И потом, когда ступаешь на прогнившие доски моста, главное — отдавать себе отчет в своих действиях.

— Давайте сначала обговорим условия, — сказал разведчик.

Не говоря ни слова, Вольфганг Зун достал из нагрудного кармана жилета ручку и нацарапал цифру на планке веера. Цифра впечатляла, и неясные подозрения с новой силой охватили компаньонов.

— Я плачу пятьдесят процентов при отправлении каравана, — уточнил Зун, — а остальное — по прибытии. Кроме того, я немедленно даю вам аванс. Так сказать, для поощрения, чтобы до отправки каравана вы могли приятно провести время. Что вы на это скажете?

Джаг направился к загону монстров, предоставив Кавендишу самому торговаться с Зуном.

Животные напоминали полуспущенные воздушные шары из кожи. Их красные, пустые глаза прятались в глубине бородавчатых орбит, а тысячи складок по всему телу не позволяли отчетливо различить ни рта, ни ушей, ни ноздрей тварей.

Глядя на них, Джаг невольно попятился, чувствуя себя не в своей тарелке. И только тогда он заметил девушку, которая, опустившись на колени, хлопотала над тяжело дышащим волком, чьи бока ходили ходуном, словно после долгого бега.

Девушка была затянута в кожу с ног до головы. На ее белом, матовом лице выделялись яркие полные губы, волосы прятались под тюрбаном из красного шелка.

Джагу она показалась немного диковатой и воинственной. Ничто в ней не напоминало сладкую конфетку. Ее обнаженные до плеч руки покрывала татуировка, изображавшая кабалистические знаки, а над левым запястьем был прикреплен тонкий кинжал в кожаных ножнах.

— Позвольте представить вам Танию, — промурлыкал Зун, подходя к Джагу в сопровождении Кавендиша. — Она, бесспорно, является лучшим ветеринарным врачом в этих краях! Кого только ей не приходилось лечить. Она выхаживала всех, будь то домашняя кошка или горилла. Она составит вам компанию в предстоящем путешествии!

Молодая женщина обернулась, коротко кивнула мужчинам и снова занялась своим делом.

Кавендиш испытал чувство легкой досады: хоть он и относился к прекрасному полу с известной долей пренебрежения, однако же был весьма чувствителен к его чарам. Но разведчик утешился очень быстро, справедливо насчитав, что сейчас не самое подходящее время для заигрываний, а молодая женщина, скорее всего, его просто не заметила.

Джаг был поглощен другими мыслями. Нахмурившись, он наблюдал за страшным поведением ощетинившейся крысы, в бешенстве бросавшейся на старый ссохшийся башмак. Ярость грызуна была весьма впечатляющей: острые белые клыки рвали толстую кожу так, словно это был смертельный враг, загнавший зверька в угол.

Джаг обратил внимание на налитые кровью и вылезшие из орбит глаза крысы. По ее острой мордочке, распухшей от яростных наскоков на ботинок, текла кровь.

— Что это с ней? — поинтересовался Джаг у молодой женщины.

Та подняла голову.

— Она взбесилась, надышавшись в пустыне Има-ко ядовитого газа. С тех пор, завидев обувь, она принимает ее за кота.

У Джага нехорошо засосало под ложечкой. Стоящий у него за спиной Вольфганг Зун суетливо замахал руками, словно у него начались желудочные колики.

— Ну, что мы здесь стоим… Пойдемте ко мне в кабинет, — торопливо произнес он, указывая компаньонам на угол, выгороженный ширмами. — Там нам будет удобнее обсудить детали предстоящей работы!

Джаг пошел следом за ним, заметив по дороге и других животных, отличавшихся необычным поведением: голубь упорно пытался протиснуться в горлышко бутылки, а гепард, закатив глаза, дрожал, словно напуганный котенок.

Внезапно Джаг почувствовал, как вокруг его запястья сомкнулись тонкие крепкие пальцы Тании.

— Таковы последствия отравления газом пустыни, — тихой скороговоркой объяснила она. — Это сильнейший галлюциноген, действие которого прекращается только по прошествии трех месяцев. Как правило, еще раньше жертва отравления либо сходит с ума… либо кончает жизнь самоубийством. Вольфганг Зун — та еще каналья, поэтому не стесняйтесь, просите больше! Выжмите его, как лимон!

И, прежде чем Джаг успел что-либо спросить у нее, девушка исчезла в лабиринте клеток.

А на земляном полу бешеная крыса продолжала сражаться с воображаемым котом..

Джаг в раздумье остановился, а потом, встряхнувшись, прошел за ширмы, где Зун уже заливался соловьем, пытаясь утопить в потоке слов неприятное впечатление, произведенное на его гостей поведением взбесившегося грызуна. При этом он щедрой рукой разливал по стаканам ароматный напиток янтарного цвета.

ГЛАВА 4

С блестящим от пота лицом и масляными глазками Вольфганг Зун проводил Джага и Кавендиша до порога гигантского шапито.

— Хорошенько расслабьтесь, ребята, — по-отечески напутствовал он компаньонов, довольно потирая руки. — Но не забудьте вернуться на рассвете. К тому времени караван будет уже готов к отправке!

Попрощавшись с Зуном, Джаг и Кавендиш направились к ограде.

— Он все еще там? — озабоченно спросил разведчик, подходя к воротам.

— Нет, ушел, — ответил Джаг. — Теперь можно где-нибудь спрятаться и подождать… Если я не ошибаюсь, ты хотел именно этого?

— Ты попал прямо в точку! — кивнул разведчик. — Этот Зун почему-то не внушает мне доверия.

— Тут слева есть кузов автоцистерны, — шепнул Джаг, громко лязгая воротами, — с него все отлично видно. Только нужно поторопиться, чтобы добраться до него раньше, чем наш новый босс до своего наблюдательного поста.

В несколько прыжков, поднимая фонтаны брызг, приятели домчались до остова автоцистерны и проскользнули в лишенную стекол кабину.

Огромная цистерна была заполнена дождевой водой, собиравшейся во время ливней через три открытых наверху люка. Вода плескалась в емкости при малейшем толчке, и Джаг с Кавендишем с содроганием думали о том, что произойдет, если изъеденная ржавчиной цистерна даст течь: их с головой накроет поток застойной и, скорее всего, токсичной жижи. Такая перспектива не улыбалась ни одному, ни другому. И хотя эта возможность была чисто гипотетической, атмосфера автомобильного кладбища давала простор безудержному полету фантазии.

Кавендиш устроился на остатках сиденья водителя и машинально положил руки на погнутую баранку.

Неподвижные и молчаливые люди словно растворились в ночной тьме, набросившей на них свой камуфляж. Гроза прошла стороной и теперь громыхала где-то в отдалении, так что ни одна вспышка молнии не нарушала густой непроглядный мрак.

Так прошло около получаса. Один из служащих Зуна вышел на порог шапито с клеткой в руках и резким движением вытряхнул из нее крыс-почтальонов, которые с недовольным писком мгновенно разбежались по заданным маршрутам, позвякивая привязанными к шеям металлическими гильзами-пеналами с почтой.

— Вот счастливчики, — ухмыльнулся Кавендиш. — За работу с ними рассчитаются многосерийным оргазмом!

— Этот Зун — хитрая бестия, — сказал Джаг. — Не удивлюсь, если он попытается обвести нас вокруг пальца…

— Он слишком быстро уступил, когда я потребовал вполовину увеличить наш гонорар, — подтвердил разведчик. — Подозрительно быстро. Либо он вообще не намерен нам платить по возвращении, либо он сам получил астрономическую сумму…. а это лишний раз свидетельствует о ценности или опасности груза, а то и того, и другого вместе! Как бы нам не пришлось жалеть, что мы ввязались в это дело…

Чуть позже в поле зрения приятелей появился волк с двумя большими кожаными сумками на спине. Зверь принюхался, и его сверкнувшие зеленью глаза немедленно остановились на остове автоцистерны.

— Он нас учуял, — пробормотал Джаг. — Надеюсь, от нас не исходят никакие волны.

Но волк тут же потерял к ним всякий интерес и, развернувшись, одним прыжком скрылся в лабиринте автомобильного кладбища.

Джаг обхватил плечи руками. Липкая, всепроникающая влажность просочилась под одежду и леденила тело до мозга костей.

Прошло еще много времени, прежде чем из темноты донесся приглушенный шум приближающегося каравана, возвестивший конец долгому ожиданию Джага и Кавендиша.

— Вот они, — шепотом произнес разведчик, пригибаясь к приборной доске.

Джаг немедленно последовал его примеру.

В круге света у ворот шапито появились мокрые верблюды, которых вели караванщики в халатах без рукавов и черных тюрбанах. Все они были вооружены автоматическим оружием, перевиты патронными лентами и увешаны гроздьями ручных гранат.

Ноги верблюдов подкашивались от усталости и тяжести длинных темных деревянных ящиков, прикрепленных с обоих сторон их горбов.

Погонщики рассыпались полукругом, взяв оружие на изготовку и организовав таким образом оборону. Они бросали по сторонам беспокойные взгляды, обмениваясь отрывистыми фразами на гортанном языке, которого ни Джаг, ни Кавендиш никогда в жизни не слышали.

Из шапито вышли служащие в серых халатах, заставили верблюдов опуститься на колени и принялись снимать с них таинственные ящики. Они обращались с ними с крайней осторожностью, избегая ставить на влажную землю.

Прищурившись, Джаг попытался увидеть, есть ли на боках ящиков какие-либо надписи.

Караванщики в тюрбанах, казалось, торопились избавиться от доставленного груза. Некоторые из них были на скорую руку перевязаны, и это недвусмысленно давало понять, что их ранили в ходе недавней стычки.

Что же касается верблюдов, то они едва шевелились, истощенные долгими безостановочными переходами.

— Глядя на них, можно подумать, будто всю дорогу за ними гнался сам сатана, — пробормотал Кавендиш.

Атмосфера у шапито была накалена до крайности. Караванщики явно нервничали и настороженно вглядывались в темноту, готовые открыть огонь в любой момент.

Когда груз исчез в шапито, вышел Вольфганг Зун и вручил начальнику каравана большой, туго набитый, кошель. Расчет занял не более пары секунд, тотчас же караванщики подняли верблюдов на ноги и караван быстро исчез в ночи, словно его и не было.

— Ну? — прошептал разведчик. — Что ты об этом думаешь?

— Все эти люди находятся на грани нервного срыва и чем-то чертовски напуганы… Некоторые были ранены, животные слушаются команд, отданных только на их языке… Короче, они выглядели так, словно вернулись из ада!

— Не знаю, какой из этого можно сделать вывод, — задумчиво произнес разведчик. — В этих длинных ящиках без надписей может быть все, что угодно. Например, оружие… Пулеметы, легкие безоткатные орудия.

Джаг поморщился.

— В любом случае, ящики слишком длинные для обычных винтовок. Кстати, ты видел, как осторожно люди Зуна обращались с ними? Я думал, они наложат в штаны от страха.

Приятели замолчали, переваривая полученную информацию.

— Придется взглянуть на них поближе, — решил Джаг. — Нельзя же отправляться в дорогу вслепую, ничего не зная о характере груза. А это очень важный момент. Одно дело, когда ты везешь артиллерию, снаряды, ракеты, и другое, когда у тебя на руках нитроглицерин.

— Ты прав, — поддержал его Кавендиш. — Только, если речь идет о нитроглицерине, на меня можешь не рассчитывать… Либо Зуну придется как следует раскошелиться! И потом: нам следует поторопиться, чтобы не дать ему времени спрятать содержимое ящиков…

Джаг непонимающе уставился на него, и разведчик пояснил:

— Не знаю, хорошо ли ты рассмотрел тех монстров, которые вместе с нами отправятся в путь, но на них где угодно можно устроить тайники. Оружие или что-либо еще легко зашить в кожных складках, сделав надрез в их шкуре, можно устроить тайник в жировых отложениях. И завтра, когда мы явимся к отправке каравана, Зун сделает из нас дураков. Он откроет один из ящиков и покажет, что в нем нет ничего, кроме мехов и шелка, либо еще чего-либо столь же безобидного. Я уверен, что он попытается провести нас, как пацанов.

Без долгих разговоров Джаг выскользнул из кабины автоцистерны. Кавендиш последовал за ним. Пригнувшись, они пересекли открытый участок и, стараясь не попадать в свет фонарей, освещавших шапито, перебрались через ограду. Прижавшись спиной к мокрому полотну, они замерли, прислушиваясь к скучному разговору служащих, вновь собравшихся вокруг «сортировочного» стола. Через некоторое время, когда голоса стихли, Джаг вытащил из-за голенища сапога нож и вспорол парусину шапито.

Джаг, а следом за ним Кавендиш осторожно нырнули в пятидесятисантиметровую брешь и оказались в узком проходе между двух клеток с крысами-почтальонами. Грызуны запищали и забегали в своих клетках, но их возню никто не услышал из-за завываний ветра, который и не думал утихать, несмотря на то, что гроза уже кончилась.

Встав на ноги, Джаг с удивлением констатировал, что длинные черные ящики были уже закреплены на спинах чудовищных тварей, дремавших в глубине цирка. Ящики окружали своеобразные закрытые паланкины, формой и размерами напоминавшие фургоны пионеров Дикого Запада. По бокам животных висели веревочные лестницы, позволявшие взобраться на их спину.

Сбитые с толку, компаньоны в нерешительности остановились. Их несколько озадачил тот факт, что Зун не сделал ни малейшей попытки спрятать содержимое больших контейнеров. Но раз уж они явились, чтобы выяснить истину, то оба, не сговариваясь, решили идти до конца и проскользнули между толстыми металлическими прутьями загона.

Животные не обратили на пришельцев ни малейшего внимания. Их красные глаза казались потухшими.

Джаг взялся за одну из веревочных лестниц и начал карабкаться наверх по боку зверя. Его толстая бородавчатая кожа была жесткой, словно мертвой, и чрезвычайно неприятной на ощупь. Джагу показалось, будто он взбирается на выброшенного на берег и высушенного солнцем кита.

Встав на спину животного, Джаг вдруг сообразил, что теперь его отделяют от земли по меньшей мере метров пятнадцать. Он протянул руку Кавендишу и помог ему преодолеть последние ступеньки ходящей ходуном веревочной лестницы: разведчик никогда не отличался хорошей акробатической подготовкой.

Джаг нагнулся и заглянул под брезентовый полог паланкина. Там в образцовом порядке были уложены два спальных мешка, коробки с провизией, запас питьевой воды в канистрах, две автоматические винтовки, патронташи, а также куча промасленных пакетов с солониной или копченым мясом.

Покопавшись среди тюков, Джаг нашел то, что искал — большой жестяной ящик с инструментами, и извлек из него ломик.

Джаг вернулся к разведчику, который, сидя на корточках, дожидался его у одного из ящиков. Стоя над ним, Джаг подумал, что вблизи контейнеры выглядят куда более крупными.

Они были сделаны из сосновых досок и обмазаны смолой, чтобы через щели внутрь не проникала вода. Джаг осторожно, чтобы не оставить слишком заметных следов, завел плоский конец ломика под край крышки и нажал на рычаг. Но, несмотря на все его предосторожности, крышка подалась с пронзительным скрежетом, который прозвучал в тиши шапито, как удар грома. В воздухе повисло облако мелкой древесной пыли, запахло чем-то пресным и не очень приятным.

Кавендиш нетерпеливо поднял крышку, вытянул шею, да так и замер, окаменев от изумления. Джаг заглянул через его плечо… и застыл с отвисшей челюстью, не в силах произнести ни звука. Он ожидал увидеть в ящиках упакованные в промасленную бумагу автоматы, боеприпасы, взрывчатку — все, что угодно, но только не это!

— Черт возьми! — наконец выдавил из себя Кавендиш… — Это же не ящики; а…

— Гробы! — договорил за него как громом пораженный Джаг.

ГЛАВА 5

Обоим понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.

Обитый внутри белым шелком, ящик служил последним прибежищем покойнику, одетому в безнадежно устаревший черный костюм.

Рубашка с накрахмаленным воротником, галстук и костюм выглядели крайне ветхими и несли на себе печать времени. Туфли тоже потеряли товарный вид: потрескавшийся лак местами полностью облупился, отклеившиеся подошвы повело и они стали напоминать лопасти винта.

В руках покойник держал смешной головной убор — шляпу в виде котелка, слегка примятую крышкой.

— Странный тип, — пробормотал Кавендиш, нахмурившись. — Я бы сказал, что он похож на субъектов, которых видишь время от времени на старых фотографиях… Или на страницах модных журналов двухсотлетней давности…

Джаг выглядел не менее озадаченным, чем разведчик.

— Вид у него, действительно, необычный, — признал он.

Внешность покойника и в самом деле плохо сочеталась с его благопристойным нарядом. Его голый череп блестел, словно бильярдный шар, а желтоватое, жесткое лицо несло на себе зловещий отпечаток звериной жестокости. Выдающиеся вперед челюсти придавали его облику неприятные обезьяньи черты. Все черты лица его казались неестественно напряженными, словно покойник с трудом сдерживал душивший его гнев.

— Отвратительная рожа, — пробормотал разведчик. — Свежевыбритая горилла да и только.

Джаг только кивнул в ответ. Руки трупа соответствовали его внешности: огромные лапищи были испещрены шрамами, а фаланги пальцев покрывал толстый слой ороговевшей кожи, как у старых мастеров, практикующих боевые искусства.

— Он выглядит как-то неестественно, — заметил Джаг. — Этот скромный прикид на таком типе напоминает мне маскарадный костюм…

Протянув руку, Кавендиш коснулся пальцем щеки усопшего.

— Он твердый, как камень, — сообщил разведчик. — Это уже не труп, а, скорее, статуя.

— Совершенно верно, господа, его мумифицировали! — внезапно раздался откуда-то сверху громкий голос Вольфганга Зуна.

* * *

От неожиданности разведчик чуть было не свалился со спины животного — в последний момент он уцепился за край гроба. Не столь эмоциональный, Джаг напрягся, словно сжатая пружина и, держа в руке ломик, приготовился к прыжку.

Толстяк в красной феске стоял над самым куполом цирка на одной из многочисленных балок, радиально отходивших от стеклянного шара, закрепленного на вершине шапито. Несмотря на свою комплекцию, Вольфганг Зун не страдал головокружением. Снизу он напоминал большого жирного паука.

— Итак, джентльмены, — хмыкнул Зун, — как вижу, вы не доверяете своему работодателю! Уверен, что вы не ожидали увидеть это.

— Что это значит? — с вызовом спросил Кавендиш, недовольный тем, что так глупо позволил застать себя врасплох и чуть было не свернул себе шею. — Уж не хотите ли вы, чтобы мы сопровождали катафалк и даже не подозревали об этом?

Зун покинул свой насест с помощью раздвижной металлической лестницы, похожей на пожарную.

— Я мог бы оскорбиться и послать вас к черту! — произнес он, спустившись вниз и хлопая себя веером по толстой ляжке. — Но обстоятельства складываются так, что я не могу обойтись без помощников. Поэтому я закрою глаза на ваши безобразные манеры. Когда занимаешься коммерцией, нужно проявлять терпимость…

— Во всех остальных ящиках тоже трупы? — спросил Джаг.

Зун утвердительно кивнул, и тогда Джаг задал особенно интересовавший его вопрос:

— В таком случае, к чему такая таинственность? Такие меры предосторожности? Неужели вы думаете, что кто-то нападет на караван, чтобы похитить жмуров, высохших, как старый кожаный ботинок!

— Вы опасно заблуждаетесь, молодой человек. Народ в этих краях ужасно суеверен. Трудно сказать, как поведут себя люди, узнав, что по их дорогам разгуливает передвижное кладбище!

— Я хоть и не суеверен, но все же должен признать, что такая ситуация и мне кажется несколько… необычной.

Зун не обратил внимание на сдержанность Джага.

— Эти люди умерли вдали от своей родины, — раздраженно пояснил он, взмахнув неразлучным веером. — Их семьи сбросились, чтобы оплатить возвращение останков на родину. Они считают, что души мертвых успокоятся лишь после того, как останки будут погребены в земле их предков. Это верование, как, впрочем, и любое другое, заслуживает уважительного отношения. Мне заплатили за перевозку гробов, но эта работа не такая простая, как кажется. Если фанатики нападут на караван, чтобы, скажем, сжечь гробы, у меня будут серьезные неприятности. Повсюду быстро расползается слушок, что я не способен даже обеспечить перевозку покойников, и тогда моему предприятию придет конец.

— Люди, сопровождавшие ваш предыдущий караван, что-то уж очень торопились унести отсюда ноги, — заметил Джаг, не скрывая своей подозрительности.

— Верно, — подтвердил Кавендиш, — глядя на тех парней в тюрбанах, можно было подумать, будто у них горит земля под ногами!

— Это нормальная реакция, — успокаивающе сказал Зун. — Прежде всего, они чертовски устали, кроме того, в пути у них возникли проблемы с местным населением: их обвинили в перевозке заразных останков, способных вызвать эпидемию, и чуть было не линчевали. Кстати, именно по этой причине я отправляю вас через пустыню Имако. Там, по крайней мере, вас никто не тронет. Что же касается секретности, то она необходима для того, чтобы обеспечить безопасность моим людям и моему грузу. Понимаете? А теперь, если вы боитесь, если предпочитаете отказаться… Я знавал немало хвастунов, которые не выносили присутствия трупа рядом с собой!

— Мы способны вынести все, — сказал Джаг, — мертвых, живых, все! Но мы хотим знать, во что ввязываемся!

— Сколько их? — поинтересовался Кавендиш.

Зун наморщил лоб.

— Кажется, десять или двенадцать, точно не знаю, но все данные указаны в коносаменте. Короче, джентльмены, вы беретесь за это дело или нет?

— Беремся, — сказал Джаг, получив молчаливое согласие компаньона. — Но деньги на бочку. Все. И до отправления каравана. Это наше окончательное условие!

— По рукам! — проворчал Зун. — Люблю деловых людей. Я готов платить, но взамен требую безупречной работы. Согласны?

— Сделаем все, что нужно, — заверил его Джаг.

— Придется сделать даже больше. Все фобы должны прибыть по назначению непременно в ценности и сохранности. Они должны оставаться закрытыми, чтобы ни вода, ни паразиты, ни какие-нибудь грибки не свели на нет работу бальзамировщиков. Лучше всего, и это больше чем просьба, никогда не открывать их и ни в коем случае не ставить на землю. Вы уверены, что сможете выполнить эти условия?

Джаг подбородком указал на ящики.

— Если они прибыли сюда целыми, то нет причины бояться, что что-либо изменится. Мы пересечем пустыню и доставим ваш груз в целости и сохранности.

— Я рассчитываю на вас, — с широкой улыбкой ответил Вольфганг Зун.

— Вы не ошибетесь, — заверил его Джаг. — Я могу даже гарантировать вам возмещение ущерба в случае несоблюдения обязательств с нашей стороны…

— Ловлю вас на слове! — хихикнул Зун, видя, как побледнел Кавендиш, услышав предложение компаньона.

— Но в том случае, если мы столкнемся с опасностью, о которой, по причине отсутствия информации, нам ничего не было известно заранее, платить придется вам.

— Могу вас заверить, что в этом случае мы не удовлетворимся только звонкой монетой… — недвусмысленно предупредил толстяка Кавендиш.

— Вы мне угрожаете, да? — пискнул Зун.

Джаг медленно покачал головой.

— Мы вас предупреждаем, и только, — сказал он. — Теперь, раз уж мы достигли принципиального согласия, давайте поговорим о деталях. Уже довольно поздно, и если мы отправляемся в путь на рассвете, то лучше решить все проблемы прямо сейчас.

* * *

Джаг и Кавендиш устроились у загона, привалившись спинами к прутьям решетки.

Несмотря на вонищу, они пытались утолить голод, по очереди черпая из помятого котелка манку, вареную на пару, с кусочками жилистого мяса, которое с трудом поддавалось пережевыванию.

Они ели в полной тишине, механически работая челюстями, чтобы набраться сил и восстановить растраченную энергию.

В этот самый момент перед их глазами появились мягкие кожаные сапожки. Партнеры одновременно прекратили жевать и оторвались от котелка. Перед ними стояла Тания, девушка в красном тюрбане. В руке она держала хлыст, которым похлопывала себя по сапогу, и снисходительно посматривала на мужчин.

— Вам уже приходилось иметь дело с этими животными? — спросила она, указав хлыстом на толстокожих монстров, дремавших в центре загона.

— Нет, — признался Джаг. — Мы вообще в первый раз видим эти кошмарные создания.

— Это тальмоки, — сказала Тания, уперев руки в бока, — животные — мутанты, произошедшие от слонов, подвергшихся сильному радиоактивному облучению. Их используют специально для перехода через пустыню Имако, поскольку они обладают специфической дыхательной системой, позволяющей им без всякого ущерба пересекать зараженные газом участки пустыни. Их легкие работают, как фильтры. Они поглощают газ и фильтруют его на манер противогаза. Но, если уж быть совсем точным, то нужно сказать, что тальмоки имеют две пары легких. Первая служит для дыхания чистым воздухом. Вторая же дает возможность выжить в токсичной атмосфере. На первый взгляд это может показаться просто замечательным, но существует одна проблема…

— Это бы меня удивило, — проворчал Кавендиш.

Пропустив мимо ушей его замечание, молодая женщина продолжила:

— Если тальмоки дышат отравленным воздухом свыше семи дней, у них начинается распад мозговых клеток и животные впадают в бешенство.

— Именно по этой причине Зун хочет, чтобы мы пересекли пустыню Имако не более чем за неделю? — спросил разведчик.

— Да, но, на мой взгляд, этот срок слишком мал, поскольку план перехода не учитывает возникновения непредвиденных обстоятельств. Что бы ни произошло, мы не сможем отклониться от установленного маршрута.

— А если мы заблудимся, — спросил Джаг, — если нас остановит песчаная буря?

— Тогда нам придется наверстывать упущенное время, ускоряя движение каравана.

— Что все-таки произойдет, если мы не уложимся в срок? — продолжал настаивать Джаг.

В ответ Тания только развела руками.

— Если тальмоки взбесятся, жди всяких неприятностей, — честно призналась она. — Есть люди, которые видели, как они бросались на скалы и бились о них до тех пор, пока их головы не превращались в кровавую кашу…

— И это все ваши хорошие новости? — проворчал Кавендиш.

— Нет, — ответила молодая женщина. — Нужно особенно беречь головного тальмока, того, кто ведет за собой стадо. Если он по какой-либо причине погибнет, другие тут же затеют между собой смертельную схватку.

Джаг вскочил на ноги, не поверив своим ушам.

— Что?

— Тут я бессильная, таковы их нравы. Как только умирает вожак клана, остальные вступают в бой, чтобы занять его место, то же самое происходит в любой стае. Но самое неприятное заключается в том, что тальмоки дерутся все, и до последнего. Смерть вожака влечет за собой, как правило, угасание всего клана. Последние, оставшиеся в живых, особи настолько слабы, что на них практически не приходится рассчитывать. Вам это полезно знать.

— Зуну следовало бы предупредить нас об этом заранее, — возмутился Кавендиш, — тогда мы могли бы соответственно согласовать величину нашего гонорара. Но еще не поздно…

— А что касается газа, — обеспокоенно спросил Джаг, — нам придется постоянно находиться в отравленной зоне?

Тания покачала головой.

— Нет. Речь идет о… токсичных выбросах или, если хотите, о ядовитых бурях. Ветер подхватывает осевшие на землю массы газа и рассеивает его в атмосфере, что ведет к возникновению ядовитых бурь, которые иногда могут длиться от двух до трех дней. Не волнуйтесь, у нас будут противогазы.

— Замечательно! — завелся Кавендиш. — А то я боялся, что вы предложите мне задержать дыхание на все семь дней путешествия!

Тания, не скрывая раздражения, пожала плечами и отвернулась, собираясь уходить, но Джаг остановил ее, поймав за руку.

— Я бы хотел выяснить еще вот какую деталь, — сказал он, — сколько уже времени эти трупы находятся в пути? Вы сами видели в каком состоянии находится их одежда, похоже, что покойников обрядили в последний путь лет двести тому назад!

Молодая женщина резко вырвала руку.

— Это меня не касается, — сказала она, отводя взгляд. — Я занимаюсь только животными, что касается груза, то это дело Зуна. Обращайтесь к нему!

С этими словами она скрылась за клетками, и еще некоторое время было слышно, как стучат ее каблуки по плотно утоптанному земляному полу цирка.

— Врет, как сивый мерин, — убежденно произнес Кавендиш. — Она знает гораздо больше, чем говорит. Я лишний раз убеждаюсь, что все бабы одинаковы: все они притворщицы, это у них в крови!

— Она сказала слишком много или слишком мало, — задумчиво ответил ему Джаг. — Все зависит от того, чью сторону она примет…

Внезапно из загона тальмоков раздался пронзительный вопль.

Мгновенно обернувшись, Джаг и Кавендиш увидели жуткое зрелище.

Один из служащих, занимавшихся окончательной проверкой крепежа груза на спинах тальмоков, не удержался на спине животного, когда оно неожиданно зашевелилось и попятилось назад. Свалившись вниз, он попал под могучие колонноподобные лапы с огромными, размером с предплечье взрослого человека, костями. С диким воем несчастный пытался отползти в сторону, хотя ниже пояса его тело выглядело как плоский окровавленный блин. С побелевшим лицом и разинутым в бесконечном вопле ртом он упирался в землю локтями, стараясь выбраться из-под лап чудовищного животного. Вокруг него быстро растекалась лужа крови.

Абсолютно безразличное к происходящему, животное продолжало топтаться на месте, полуприкрыв веками глаза, лишенные даже намека на ум. Совершенно очевидно, что оно не обращало никакого внимания на муравья, случайно попавшего ему под лапы, и с таким же успехом могло растоптать еще десяток, а то и два, подобных букашек, оставаясь по-прежнему кротким и невозмутимым.

Прежде чем кто-нибудь смог вмешаться, одна из лап тальмока с эффективностью гидравлического пресса опустилась на несчастного, превратив его в кровавую кашу, втоптанную в мелкий песок, которым был посыпай пол в загоне.

Волки, сидевшие в клетках по соседству, принялись слизывать потеки крови, брызнувшей на прутья решеток.

— Что за идиот! — завопил Зун со своего насеста. — Этот болван получил то, что заслужил!

Внизу Джаг понимающе переглянулся с Кавендишем: похоже, что вместо сердца в груди Вольфганга Зуна находился кусок холодного мрамора. По-видимому, все, что не затрагивало его лично, было ему глубоко безразлично. На земле существовал только он и все остальные. И эти остальные, по его убеждению, появились на свет лишь для того, чтобы выполнять его великие предначертания. Как, в таком случае, вытянуть из него правду? Наверное, гремучей змее проще отравиться собственным ядом!

ГЛАВА 6

Огромные животные, покачиваясь, втянулись в узкую ложбину между невысокими песчаными дюнами.

Собственно говоря, пустыня Имако не была пустыней в традиционном понимании этого слова. Ее обширные пространства постоянно изменяли свой облик: на смену длинным песчаным холмам приходила спекшаяся, почти остекленевшая и изрезанная трещинами бесплодная поверхность; черная рыхлая земля, там-сям утыканная полуокаменевшими карликовыми деревцами и чахлыми кустиками. Между ними мутно поблескивали большие тинистые лужи, на поверхности которых с неприятным жирным бормотанием лопались зловонные пузыри.

Джаг предпочел не выходить из брезентового паланкина, который раскачивался из стороны в сторону, как утлый челн на волнах неспокойного моря. Спина тальмока напоминала дорогу, вымощенную большими круглыми камнями, этакую горную тропу, размытую потоками воды, по которой нужно идти зигзагом, ища, куда бы поставить ногу без риска оступиться и сломать себе шею. Единственная, но существенная разница заключалась в том, что в данном случае «тропа» шевелилась!

Выступы гигантских позвонков двигались под серой кожей животного, и Джагу показалось, будто он наблюдает за признаками близящегося землетрясения, когда плиты дорожного покрытия внезапно разъезжаются под воздействием подземного толчка!

Бросив взгляд на наручный компас, Джаг невольно выругался: они отклонились от заданного маршрута! Теперь придется скакать с «камня» на «камень», чтобы добраться до покрытой диким волосом горки, являвшейся головой тальмока. Эта прогулка была весьма рискованной и опасной, поскольку животные постоянно потели, и требовалось смотреть в оба, чтобы не поскользнуться в жирной луже и не загреметь со спины чудовищного животного. Мрачная перспектива оказаться под ногами тальмока вряд ли кого могла порадовать — это все равно, что по своей воле броситься под дорожный каток или сунуть голову под паровой молот…

Джаг пристегнул карабин «пуповины» — страховочного троса — к кольцу на широком кожаном поясе, предусмотренном как раз для этой цели. Такая мера безопасности вовсе не казалась излишней, но снаряжение, предоставленное Вольфгангом Зуном, имело не самый лучший вид, и Джаг готов был биться об заклад, что при первом же более-менее сильном рывке страховочный трос лопнет и явится причиной больших неприятностей.

Сняв с одной из дуг, поддерживавших тент, большой артиллерийский бинокль, Джаг накинул его ремешок на шею и вышел из паланкина.

Спина тальмока находилась в постоянном движении, словно включенная лента конвейера, и сохранять равновесие при таких условиях представлялось просто немыслимым.

Джаг осторожно сделал несколько шагов. Лежащая у него под ногами дорога из серой кожи то поднималась, то опускалась, и эти бесконечные колебания не давали сосредоточиться на предстоящей задаче.

Джаг ловко прыгал с позвонка на позвонок, будто переходил вброд реку и, тем не менее, ему с трудом удавалось убедить себя, что он идет по хребту гигантского животного, а не по гребню сотрясаемой землетрясением горы.

Добравшись до головы тальмока, покрытой жесткими, в беспорядке торчащими во все стороны волосами, Джаг удобно устроился в глубокой кожной складке, после чего занялся «выправлением» курса. Для этого ему надо было включить один из двух генераторов ультразвука — небольших коробочек, вшитых в каждое ухо тальмока. В зависимости от того, в какую сторону требовалось повернуть, включался правый или левый генератор, и животное, подстегнутое вибрацией сверхвысокой частоты, изменяло направление движения. Как только тальмок возвращался на прежний курс, генератор отключался, и зверь самостоятельно продолжал идти в указанном ему направлении до следующей тревоги.

Как правило, единожды «включенные», тальмоки лишь незначительно отклонялись от заданного направления, и если это случалось, то только по причине сильно пересеченного рельефа местности. В дальнейшем животные сами возвращались на правильный курс. Но в таком случае крюки, сделанные животными, существенно удлиняли путь до цели, что было нежелательно при дефиците времени.

В силу этих обстоятельств Джаг решил постоянно быть настороже и корректировал направление движения всякий раз, когда в этом возникала необходимость.

В очередной раз покончив с этим делом, он поднес к глазам бинокль и быстро обвел взглядом линию дюн справа. Ему не понадобилось много времени, чтобы заметить вдали тонкие тени, сопровождающие тальмоков параллельным курсом. Силуэты людей и верблюдов струились в потоках горячего воздуха, и Джаг затруднялся однозначно сказать, был ли это настоящий караван или просто мираж.

Джаг не думал, что его чувства сыграли с ним злую шутку, но и поклясться в обратном тоже не мог. Пустыня, неиссякаемый источник колдовских чар, заставляла людей быть не столь категоричными в своих суждениях.

Внезапно над его головой что-то тонко свистнуло, и Джаг моментально сообразил, что в него стреляют.

* * *

Еще одна пуля с тонким комариным свистом пролетела над Джагом, который растянулся на голове тальмока.

Отдаленные выстрелы практически не были слышны из-за топота гигантских животных, тяжелая поступь которых перекрывала все звуки.

Неожиданно сантиметрах в десяти от носа Джага в коже тальмока с противным чмоканьем образовался маленький кратер, но бронебойная шкура слона-мутанта оказалась пуле не по зубам.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Джаг попытался засечь точку, с которой неизвестный стрелок вел огонь, но дрожание горячего воздуха не позволяло как следует рассмотреть близлежащие дюны.

Очередная пуля угодила в один из фобов, вырвав из дерева несколько мелких щепок.

Джагу показалось, что он заметил темный силуэт человека, вооруженного длинным ружьем, который скрылся за гребнем дюн. Грабитель? Маловероятно, в одиночку на караван не нападают. Во всяком случае, это был не мираж!

Джаг выждал некоторое время, затем осторожно приподнялся. Он уже собирался встать на ноги, когда его взгляд упал на ящик, пробитый пулей. В месте попадания зияла дыра размером с кулак, а сосновая доска раскололась по всей длине.

Проклятия сами собой сорвались с губ Джага. Они были в пути не больше двух суток, а неприятности уже начались! Он снова чертыхнулся. Судя по внешним повреждениям ящика, телу покойного внутри гроба был нанесен непоправимый ущерб. Если Зун узнает об этом, он проглотит от ярости свой веер! Репутации «Международного Транзита» это происшествие явно пойдет не на пользу.

Чтобы удостовериться в масштабах катастрофы, Джаг оторвал расколотую доску целиком… и замер, нахмурив брови.

Вопреки всем его ожиданиям, тело покойника выглядело целехоньким. Не веря своим глазам, Джаг протянул руку и ощупал черный пиджак с вытертыми лацканами, не понимая, каким образом пуля пощадила труп. Вообще-то, по-нормальному, мумия должна была разлететься на куски, превратиться в месиво высохшей плоти и обрывков ткани.

Но это, если по-нормальному…

Озадаченный, Джаг продолжал осмотр. Его пальцы осторожно коснулись груди покойника и нащупали между тканью рубашки и пергаментной кожей какой-то небольшой твердый предмет. Джаг нагнулся и только тогда заметил в рубашке дырку. Вытащив через нее свою находку, он увидел сплющенный в лепешку кусочек свинца.

Вдоль спины Джага поползли ледяные мурашки, когда в этом странном предмете он признал деформированную пулю, пробившую гроб. Сейчас она была не толще мелкой монеты, словно в своем полете наткнулась на броню тяжелого танка!

Джаг растерянно подбросил на ладони маленькую свинцовую кляксу, лихорадочно пытаясь найти сколько-нибудь разумное объяснение этому феномену. Выходило, что пожелтевший мумифицированный труп был прочнее пуленепробиваемого жилета? Это казалось просто немыслимым, и тем не менее. Тем не менее, пожелтевшая, как старая слоновая кость, мумия смогла без видимого ущерба остановить пулю, выпущенную из штурмовой винтовки!

Все еще не веря своим глазам, Джаг оторвал другую доску, на этот раз сверху. Он должен был выяснить истину! Расстегнув на груди покойника рубашку, Джаг напрасно искал хоть какой-либо след в месте попадания пули. С чувством неосознанного, смутного беспокойства он закончил осмотр и наспех приколотил обратно отодранные доски, после чего сходил в паланкин за веревкой и, вернувшись, перевязал ею ненадежный ящик.

В голове его роилось множество вопросов, на которые он не мог найти ответ.

— Ну и дела, — пробурчал он, затягивая последний узел. — Не каждый день встречаются покойники тверже железа! Скажи кому — не поверят…

В любом случае следовало как можно скорее поставить в известность о случившемся Кавендиша. Одна голова — хорошо, а две — лучше. Если, конечно, тут было над чем ломать голову. Их наняли для перевозки забальзамированных трупов, и вот у них на руках Бог весть чьи останки, превосходящие прочностью камень. Это, надо признать, довольно странно, но разве такая мелочь способна изменить облик мира? В конце концов, бальзамировщики, должно быть, придумали новый способ консервации, который превращал тела в стальные статуи!

Джаг задумчиво покачал головой, глядя на сплющенный кусочек металла, лежащий у него на ладони.

* * *

Спустя два часа тальмок, шедший во главе каравана, начал замедлять ход.

Его движения становились все более и более медленными, и наконец, зарывшись колоннообразными ногами в песок, он неподвижно замер.

Джаг быстренько развернул веревочную лестницу и спустился по ней на землю.

Другие животные также остановились. Легкий ветер пригоршнями швырял в них мелкий желтый песок, который собирался в глубоких складках их шкуры. Не будь на спинах неподвижных тальмоков паланкинов и просмоленных ящиков, животных легко можно было бы спутать с огромными гранитными глыбами или с руинами древних храмов, украшенных величественной колоннадой. Со стороны они выглядели весьма впечатляюще.

Вскоре к Джагу присоединились Кавендиш и молодая женщина. Судя по всему, они ничего не знали о совершенном на караван нападении.

Тальмоки остановились у небольшого озерца неопределенной формы, окруженного купами карликовых пальм. К этому-то подобию оазиса и направились погонщики монстров.

— Какой-то тип стрелял в меня из длинноствольной штурмовой винтовки, — без обиняков заявил Джаг, когда они вышли на берег озерца. — Что бы это значило?

Джаг задал этот вопрос, обращаясь ко всем, но в то же время дал понять, что ответ на него в первую очередь хотел бы получить от Тании. Та пожала плечами.

— Поди узнай! По пустыне шляется куча всякого сброда. Тут есть отшельники, годами не встречающие живой души; они приобретают дурную привычку стрелять во все, что шевелится. Хватает здесь и охотников за миражами.

— Охотники за миражами? — недоуменно повторил Кавендиш.

— Да, — кивнула девушка. — Они одержимы боязнью стать жертвами миража, который собьет их с пути, поэтому палят во все, что кажется им подозрительным. Таким образом, они испытывают материальность того, что видят!

— Оригинально! — хмыкнул Джаг. — Я получаю пулю в голову, снопом валюсь на землю — значит, я не мираж! Эти ребята не очень-то церемонятся!

— Я прекрасно понимаю, что в этом нет никакой логики, но они придерживаются примерно такого принципа, — согласно кивнула Тания. — Они чувствуют себя увереннее, прикоснувшись к трупу. Не забывайте также, что на неподготовленных людей тальмоки производят очень сильное впечатление, поэтому…

— Поэтому они считают, что автоматически получают право на выстрел, — закончил за нее Кавендиш. — Очаровательная перспектива! Я предпочел бы сделаться совсем маленьким!

— Меня беспокоит другое, — покачал головой Джаг, — этот караван, который идет параллельным курсом. Как прикажете это понимать?

Тания пожала плечами.

— Не знаю, — сказала она. — Возможно, это торговый караван, который идет тем же маршрутом, что и мы… либо банда грабителей, которые присматриваются к нам, прежде чем перейти к активным действиям. Придется удвоить бдительность!

Джагу ее доводы показались малоубедительными. Он настороженно огляделся: перспектива стать мишенью для полоумного охотника за миражами нисколько не вдохновляла его.

Он в замешательстве подошел к самой воде, серой от мути и ила. Внезапно из густой желтой травы, которой зарос весь берег до самых пальм, выскочила песчаная крыса и начала крутиться на месте, словно пытаясь поймать собственный хвост.

— Что это с ней? — поинтересовался Кавендиш, указав на грызуна пальцем. — Она напилась отравленной воды или заболела?

— Нет, — ответила Тания без тени сомнения, — просто она почуяла приближение бури и забегала, чтобы не «зацементироваться».

— Будет буря? Какая буря? — встревоженно спросил Джаг.

— Да, — девушка утвердительно кивнула головой. — Ветер дует с юга — это плохой признак. Он поднимет пыль из Прокаженных карьеров и разнесет ее по пустыне, цементируя все на своем пути.

— Прокаженные карьеры, цемент… что это еще за бред? — чувствуя недоброе, спросил Джаг.

— К югу отсюда находятся заброшенные карьеры, песок которых перемешан с торфом, обладающим свойством очень быстро высыхать в отсутствии влажной среды. Когда такая торфяная пыль покрывает, к примеру, человека, она разогревается и застывает, как раствор цемента. Поэтому в этих краях говорят, что, попав под пыльную бурю, нужно шевелиться, если не хочешь превратиться в статую! Животным хорошо известно это явление, и они начинают свои пляски, как только почувствуют приближение бури!

— Черт побери! — чертыхнулся Кавендиш. — Если я все правильно понял, то нам придется отплясывать джигу на спинах наших тальмоков?

Тания пожала плечами.

— Конечно, нет! Достаточно будет закрыться в паланкине до конца бури, вот и все.

Джаг продолжал наблюдать за крысой. Та носилась все быстрее и быстрее, подпрыгивала, каталась на спине… затем все повторялось.

— Цементные бури очень опасны, — продолжала молодая женщина. — Как правило, они уносят множество жизней, особенно большое количество жертв бывает среди новичков. Ничего не зная об этом феномене, они бегут прятаться в палатку… а в результате оказываются пленниками бетонного иглу, из которого нет выхода. И если под рукой не окажется кирки… Так что, сидя в своих паланкинах, не забывайте периодически встряхивать брезент, чтобы на нем не образовалась чересчур толстая корка бетона.

— А я-то говорил о детской прогулке! — схватился за голову Джаг.

— В пустыне Имако человека на каждом шагу поджидает западня, именно поэтому Вольфганг Зун попросил меня сопровождать вас.

— Очень мило с его стороны, — пробурчал Джаг. — Скажите мне вот еще что: каким образом были забальзамированы тела, которые мы перевозим?

Тания подскочила, словно ее ужалил скорпион.

— Тела? А почему вы спрашиваете?

— Потому что пуля вашего охотника за миражами расплющилась, попав в грудь одного из покойников. И когда я говорю «расплющилась», то нисколько при этом не преувеличиваю: смотрите!

С этими словами Джаг протянул ей кусочек деформированного до неузнаваемости металла.

Тания едва взглянула на него, побледнела и взволнованно перевела взгляд па головного тальмока.

— Вы хотите сказать… хотите сказать, что один из гробов открыт?! — едва пролепетала она. — И вы до сих пор молчали! Его необходимо немедленно закрыть и герметизировать! Немедленно!

Мужчины быстро переглянулись. Реакция Тании привела их в замешательство. Даже самому неискушенному в психологии человеку стало бы ясно, что она чувствует себя так, будто ее поставили босиком на раскаленные угли.

— Не стоит из-за этого так волноваться, — проворчал Кавендиш. — Если наши клиенты тверже стали, то им нечего бояться капризов погоды!

Молодая женщина презрительно пожала плечами.

— Речь идет именно об этом! — с вызовом произнесла она. — Ваш кусочек металла не произвел на меня никакого впечатления. Пуля могла расплющиться о шляпки нескольких гвоздей, вбитых в одно и то же место, либо срикошетировать от одной из стоек, укрепленных для прочности стальными пластинами! Вы никак не хотите понять, что мертвые должны пребывать в мире и спокойствии, что фобы должны быть закрыты! Было бы святотатством нарушить их последнее успокоение! Но разве безбожникам, вроде вас, можно хоть что-нибудь доказать?

Джаг и Кавендиш, которых трудно было взять на этот крючок, снова понимающе переглянулись. Совершенно очевидно, что их спутница импровизировала, как говорится, по ходу пьесы. Не из того теста она была сделана, чтобы беспокоиться о каком-то святотатстве, кощунстве и прочих ханжеских штучках.

— Пойду осмотрю повреждения, — сказала она дрогнувшим голосом. — Я сама заделаю дырку и залью ее герметиком, пока не началась буря. Я скоро…

Джаг и Кавендиш посмотрели ей вслед, и дурное предчувствие охватило обоих. Паника, охватившая девушку, была настолько ощутима, что передалась и им тоже.

— Она водит нас за нос, это точно, — вздохнул Джаг, когда Тания отошла достаточно далеко.

— Да, причем с нашего молчаливого согласия! — буркнул разведчик…

— Скорее взбирайтесь на животных! — распорядилась Тания, закончив работу по герметизации поврежденного фоба. — С минуты на минуту начнется буря! Проверьте как следует крепеж груза и закрывайтесь в паланкинах!

И лишь когда она ушла к своему тальмоку, Кавендиш положил руку на плечо Джага и, едва сдерживая amp;apos; ярость, сказал:

— Никогда не думал, что доживу до такого дня, когда какая-то чертова баба будет указывать, что мне делать!

— Терпение, — умерил его пыл Джаг. — Время все расставит по своим местам.

На этом они разошлись по своим местам, нутром чувствуя, что над караваном сгущаются тучи.

ГЛАВА 7

Взобравшись на свой насест, Джаг первым делом осмотрел ремни, которыми гробы крепились на спине тальмока, и лишь затем забрался под полог паланкина. Теперь оставалось только одно: ждать, когда животное соизволит тронуться в путь.

В этом заключалась еще одна особенность тальмоков: они отправлялись в дорогу только тогда, когда им этого хотелось. В природе не существовало такой силы, которая могла бы заставить животных сделать хоть шаг вопреки их воле. Они начинали двигаться не раньше, чем такая идея приходила им в головы!

В этом случае компаньонам повезло: караван тронулся в путь всего лишь после двадцати минут ожидания.

Отдохнувший и напившийся воды, головной таль-мок поочередно выдернул из песка свои ноги-столбы и, покачиваясь, как корабль на волнах, зашагал вперед.

Не выдержав беспрестанной дьявольской качки, крепления «обстановки» паланкина сдали, и на Джага градом посыпалось содержимое полок, ящиков, а также разнообразная походная утварь и инструменты.

Предупрежденный таинственным шестым чувством, тальмок шел быстрее, чем прежде, словно опасался, что из-за обычной медлительности песок-бетон окутает его смертельным панцирем.

Джаг с грехом пополам выбрался из груды всевозможного барахла, свалившегося на него сверху, и поспешил как можно плотнее закрыть брезентовым пологом вход в паланкин.

Порывы ветра постепенно становились все более резкими и сильными. Под их ударами брезент гулко хлопал и трепетал, словно какой-то великан бомбардировал паланкин полными пригоршнями мелкого щебня.

Песок струился по брезенту с тихим шорохом, напоминавшим шум морского прибоя, накатывающего на скалистый берег. Ветер завывал все громче и громче, становился невыносимо пронзительным, как рев сирен.

Однако Джаг почти не обращал внимания на эту какофонию звуков. Он никак не мог забыть странной реакции Тании на сообщение о том, что один из гробов получил повреждение… Вольфганг Зун скрыл от них какую-то важную деталь, имеющую отношение к грузу, и эту деталь, несомненно, знала молодая женщина.

Внезапно лопнул кожаный шнурок, соединявший обе части полога, закрывавшего вход в паланкин. Брезентовые крылья, которые больше ничто не сдерживало, широко распахнулись под ударом ветра, пропуская в паланкин целую тучу песка-цемента.

Джаг инстинктивно прикрыл лицо рукой и упал на спину, испытывая такое чувство, будто его с ног до головы облили цементным раствором.

Удар ветра был так силен, что почти оглушил Джага, и тот, тряся головой, некоторое время неподвижно сидел на полу паланкина, потихоньку приходя в себя. Тем временем ветер продолжал задувать под полог укрытия предательский песок, который уже покрыл ноги Джага теплой, чертовски тяжелой коркой.

При первой же неудачной попытке подняться, он сообразил, что стал пленником горячей, твердеющей на глазах оболочки. Джаг рывком сел и, сплетя пальцы обеих рук, обрушил их на серый кокон, сковавший его колени. Бетонная корка треснула, словно панцирь гигантского краба.

Джаг в полной растерянности и смятении отбросил от себя затвердевшие куски сероватой массы, действительно напоминавшие застывший цемент.

Прикрывая предплечьем лицо, он добрался до распахнутого входного полога и попытался связать лопнувший шнур, но тот оказался до такой степени истертым в других местах, что говорить о его починке было просто смешно.

Мысли о том, как он будет расправляться с Зуном, который не только всучил им подозрительный груз, но еще и обеспечил негодным снаряжением, несколько отвлекли Джага от борьбы. На какое-то мгновение он в нерешительности замер, лихорадочно пытаясь найти выход из создавшегося положения. Его открытые руки очень быстро покрылись серой пеленой, вначале мягкой и влажной, но которая буквально через считанные секунды стала превращаться в горячие негнущиеся оковы, напоминающие заржавевшие рыцарские перчатки.

Джаг отчаянно зашевелил пальцами, стараясь избавиться от парализующей движения глины, но уже через пару секунд сообразил, что будет лучше, если он врежет скованными бетоном руками по краю оборвавшейся полки. Постепенно его начала захлестывать головокружительная волна отчаяния, и тогда Джаг по-настоящему испугался.

Тальмоку тоже приходилось не сладко. Ветер намел на его спине целые сугробы песка-бетона, и под его все увеличивающейся тяжестью животное едва переставляло ноги.

С помощью подвернувшегося под руки куска стальной проволоки Джагу с грехом пополам удалось закрыть вход в паланкин. Он уже собрался было перевести дух, как вдруг вспомнил совет молодой женщины и принялся колотить кулаками по дугам, поддерживающим брезентовый полог паланкина, чтобы помешать образованию на нем настоящего панциря.

Куски уже схватившегося бетона трещали, как тонкий лед на реке, скованной морозом, под ногами рыбаков, и со звоном бьющегося стекла падали по обе стороны паланкина.

От этой работы, которую трудно было назвать каторжной, все тело Джага покрылось липкой испариной. Не то, чтобы он затратил слишком много энергии, просто при схватывании природного цемента поглощалось слишком большое количество кислорода.

Джаг быстро понял, что если в течение хотя бы четверти часа не будет сбивать с паланкина образующуюся корку, то станет пленником бетонного иглу и очень скоро задохнется от нехватки воздуха. Разобравшись в этих причинно-следственных отношениях, он удвоил усилия, не желая быть погребенным заживо.

Он волчком вертелся в своем укрытии, расшвыривая ногами валявшееся на полу барахло, и беспрерывно колотил по брезенту то ладонью, то локтем, то головой. Но взятый им темп оказался чересчур высоким, и Джаг очень скоро выдохся. Задыхаясь и умирая от жажды, он замедлил свой бешеный бег!

Везде, где песок попал на одежду, ткань превратилась в неудобную, негнущуюся броню, стесняющую движение. Джаг сбросил с себя рубашку и испытал ни с чем не сравнимое облегчение, словно избавился от тяжеленной кирасы.

Тысячи мыслей испуганными птицами метались в голове Джага. Постепенно, почти неощутимо, им овладевало чувство покорности судьбе и безразличия. Наступил такой момент, когда он задался вопросом, а не лучше ли бросить к чертовой матери всю эту возню и выйти из паланкина навстречу ветру и дьявольскому песку. Затем завывания ветра несколько изменили ход его размышлений и натолкнули на вопрос о продолжительности бури. Сколько еще времени она будет свирепствовать? Час? День? Следовало бы спросить об этом у Тании. Тут же Джаг вспомнил и о Кавендише. Интересно, как у него идут дела? Наверное, так же. Джаг на мгновение представил, как разведчик мечется по своему паланкину, кляня на чем свет стоит и Зуна, и пустыню, и проклятую песчаную бурю, и это ненадолго отвлекло его от собственных проблем. Что касается Тании, то она не была новичком в пустыне и, должно быть, справлялась со всеми трудностями, сохраняя полное хладнокровие.

Резкое изменение курса заставило Джага потерять равновесие. Он упал, и его тревога переросла в настоящую панику. Если по той или иной причине тальмок остановится, то не пройдет и часа, как он превратится в каменный холм!

Неожиданно какой-то снаряд, прилетевший извне, прошил брезентовую крышу паланкина и с глухим стуком вонзился в деревянный пол между ног Джага.

* * *

Реакция сработала безотказно, и Джаг молниеносно откатился в сторону, набивая на боках синяки о разбросанный на полу хлам. Он был уверен, что в него бросили копье либо какое-то другое метательное орудие. Но на его лице появилось выражение ни с чем не сравнимого изумления, когда в предмете, воткнувшемся в пол рядом с его правой ногой, он признал… птицу! Птицу, закованную в бетонный панцирь!

Лишившись возможности продолжать полет, превращенная в серую каменную статую, птица рухнула вниз и пробила головой толстые сосновые доски.

Придя в себя, Джаг обеими руками схватился за каменную птицу, чтобы вытащить ее из пола, но довести начатое дело до конца не успел: через прореху в брезентовом покрытии паланкина внутрь посыпался быстро схватывающийся песок.

Перед лицом новой напасти Джаг и думать забыл о птице-статуе. Он стал лихорадочно рыться среди барахла, усеивавшего пол паланкина, в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы заделать зияющее над головой отверстие.

Ситуация принимала катастрофический оборот. Смертоносный порошок постепенно отвоевывал у Джага его последнее убежище. Теперь повсюду, куда ни кинь взгляд, виднелась тонкая светло-серая корка, изборожденная тончайшими трещинками. Внутри паланкина стало заметно темнее. Джаг подумал, что если так будет продолжаться и дальше, то через пять-десять минут он не увидит и кончика собственного носа.

Ему никак не удавалось толком заделать прореху в брезенте, и тогда Джаг свернул подвернувшееся под руку одеяло и, как пробкой, заткнул им дыру.

Но этот аварийный «пластырь» не устоял перед мощными порывами ветра, и импровизированная затычка вылетела из отверстия, снова открыв дьявольскому песку доступ в паланкин.

В отчаянии Джаг накинул на себя простыню и, превратившись в опереточное привидение, стал дергаться, как марионетка в театре кукол. От этого печального спектакля теперь зависела его жизнь. Но не прошло и десяти минут, как простыня, которой он укутался, будто саваном, потеряла свою мягкость, стала жесткой и негнущейся, словно картон, что серьезно отразилось на подвижности Джага.

Он почувствовал, что начинает уставать. Руки налились свинцом, и с каждой секундой поднимать их становилось все тяжелее и тяжелее. Кроме того, он побаивался, как бы еще одна зацементированная птица не пробила брезент и не вонзилась ему между лопаток, пригвоздив к дощатому полу. Нечто подобное он уже испытал в Стальном городе, оказавшись под шубой из перьев, которую составляли десятки тысяч крохотных колибри, вонзившихся своими длинными клювами-хоботками в его тело. Джагу совсем не хотелось вновь пережить этот довольно мрачный эпизод своей жизни!

Неожиданно простыня, под которой он прятался, съехала на сторону, окончательно окаменев, и Джаг едва успел от нее избавиться. Еще немного, и он навсегда остался бы в бетонном саване, вес которого увеличивался с каждой минутой.

Джаг в панике заметался по паланкину в поиске какой-нибудь накидки, чувствуя себя как никогда уязвимым. Но, увы! Все его снаряжение находилось под толстым слоем застывшего песка-бетона. Но даже загнанный в угол, он все же вспомнил о своих товарищах по несчастью. Неужели и им приходится так же не сладко?

* * *

Метрах в ста позади, как лев, сражался с песчаной бурей и ее последствиями Кавендиш.

На его тальмока свалилась целая эскадрилья окаменевших птиц, которые торчали в правом боку животного, точно бандерильи.

Кроме того, разведчик сам чуть было не стал жертвой бетонной птички: ее клюв пробил куртку Кавендиша и содрал ему кожу на ребрах, после чего каменное изваяние вонзилось в сундук, стоявший у стенки паланкина.

Поддавшись бессильной ярости, Кавендиш попытался об колено сломать несчастной птице длинную негнущуюся шею, но только повредил себе коленную чашечку.

Кончилось тем, что он, как и Джаг, спрятался под одеялом, которое почти каждую минуту встряхивал, сбрасывая предательский песок.

Его тальмок едва перебирал ногами, придавленный тяжестью бетонной попоны, наброшенной ему на спину бурей. Песок проникал в мельчайшие складки кожи животного и постепенно сковывал его движения.

Несмотря на свою колоссальную массу, тальмок медленно, но верно превращался в статую. С запорошенными глазами, почти не поднимая век, он брел наугад, постепенно уходя в сторону от колонны.

На выходе из ложбины, образованной двумя параллельными грядами дюн, тальмок совершенно потерял ориентировку и пошел напролом через окаменевший оазис, грудью валя пальмы, чьи затвердевшие листья, словно репейник, усеяли его непробиваемую кожу.

Открытый всем ветрам, Кавендиш мог только бессильно наблюдать за происходящим, не имея ни малейшей возможности вмешаться в развитие событий. Да и как бы он это сделал? Завываний ветра голосом ему не перекрыть, а уж цемента он наглотался бы вволю. К тому же пытаться управлять таль-моком при помощи голоса — это пустая трата времени.

Гигантское животное, втоптав пальмы в землю, по брюхо влезло в вязкую топь, в которую превратилось крохотное озерцо, давшее начало оазису. Тальмок упорно месил ногами черный ил и, в конце концов, смог выбраться на берег, при этом он поскользнулся и, потеряв равновесие, ткнулся головой в высокую песчаную дюну.

От сильного толчка паланкин полетел вперед. Очутившись на полу, Кавендиш инстинктивно принял единственно верное в такой обстановке решение: он руками прикрыл голову, чтобы хоть как-то защитить ее от посыпавшегося на него имущества, среди которого имелись довольно увесистые предметы. Дуги паланкина смялись и окончательно разодрали остатки обтягивавшего их брезента. Одна из дуг выскочила из своего гнезда и распрямилась, вибрируя с густым басовитым гудением.

Полуоглушенный, тальмок остановился, зарывшись головой в песок, в то время, как шквальные порывы ветра продолжали заметать его тушу серым тяжелым песком…

И вдруг буря прекратилась так же внезапно, как и началась.

ГЛАВА 8

Завывания ветра резко утихли, и в небе снова ослепительно засияло солнце. В считанные минуты стало жарко, как прежде, а небеса приобрели привычный цвет расплавленного металла.

Джаг выполз из-под груды обрушившегося на него скарба и взобрался на хребет тальмока, который, отдуваясь, пыхтел как паровоз. В ушах у Джага стоял неумолчный звон, а язык был сухим и шершавым, словно терка. Он все еще не мог свыкнуться с мыслью, что буря уже улеглась, и без конца мучился вопросом, сколько же длился этот кошмар — пять минут или пять часов.

Внезапно до Джага донеслись какие-то неразборчивые, едва слышные звуки. Он не сразу сообразил, что это кричит Тания, которую отделяли от него метров сто. Стоя на спине своего тальмока, она что-то кричала в мегафон, но Джаг с трудом разобрал ее слова.

— Быстрее! — надсадно кричала она. — Нельзя терять ни секунды! Беритесь за инструменты и начинайте чистить животных, пока корка песка не схватилась и не приобрела прочность бетона! Если будете мешкать, тальмоки не смогут сделать ни шага!

Джаг ответил ей залпом витиеватых ругательств. Он устал как собака, едва держался на ногах и не имел никакого желания заниматься туалетом тальмока, хотя знал, что молодая женщина права на все сто процентов.

Проклиная все на свете, он выпрямился и выудил из кучи хлама кирку, после чего заковылял по спине толстокожего монстра, сбивая по пути огромные наносы песка-бетона, скопившегося между позвонками животного.

Точными, короткими ударами Джаг сломал шеи окаменевшим птицам, воткнувшимся в бока тальмока. Сероватая корка бетона не очень плотно прилегала к его коже, и Джаг относительно легко освободил ноги животного от множества сковывающих его застывших потеков.

Пока он, потея под палящим солнцем, махал киркой, к нему подошел Кавендиш. Борода разведчика, с набившимся в нее мерзким песком стояла торчком, как накрахмаленная, и напоминала изображение волосяного покрова на античных статуях. Вид приятеля развеселил Джага.

— Эй, Кав, — крикнул он вместо приветствия, — теперь тебе для бритья понадобится зубило!

Кавендиша всего передернуло.

— Не напоминай мне об этом! — прошипел он. — У меня такое чувство, будто к бороде прилипло полтонны глины!

— Похоже, тебе крепко досталось.

— Не то слово. Мой тальмок решил прикинуться страусом и зарылся головой в дюну. Он совершенно выбился из сил и, как мне кажется, мы сможем тронуться в путь не раньше, чем завтра, — он помолчал и, почесав затвердевшую спутанную бороду, добавил: — Буря ни для кого не прошла даром. В пустыне полно окаменевших животных. Есть грифы, песчаные лисы, мелкие грызуны… Да кого там только нет! Пошли посмотрим…

Взяв Джага под руку, Кавендиш увлек его на гребень дюны, откуда хорошо были видны полузанесенные песком окаменевшие животные. По их позам не составляло никакого труда представить себе, как отчаянно они сражались за жизнь. Усеянная каменными истуканами, пустыня являла собой странное зрелище — этакий естественный музей под открытым небом.

— Это мелочи, — раздался вдруг у них за спиной голос Тании. — В нескольких километрах отсюда я вам покажу полностью окаменевший лагерь кочевников. Там вы увидите их палатки тверже камня и статуи людей — мужчин и женщин, — ставших пленниками своей одежды, враз затвердевшей и обретшей прочность стали. Настоящее бетонное кладбище. Даже верблюды превратились в статуи. Буря накинула каменное покрывало на все, что было открыто ее смертоносному дыханию. Впрочем, скоро вы увидите все сами. Издалека можно подумать, что это настоящий лагерь, и только приблизившись, замечаешь статуи часовых и бетонных верблюдов, стоящих на ногах, которые служат им теперь только в качестве пьедесталов.

— Хватит, — оборвал девушку Кавендиш. — Теперь мы знаем, как это бывает!

— У людей, как правило, короткая память, — пробормотала Тания. — Заканчивайте чистку животных, ночевать нам придется здесь. Это место ничуть не хуже любого другого, к тому же мы все чертовски устали.

— А гробы? — спросил Джаг.

При упоминании о них Тания аж подскочила.

— Что? Что случилось?!

— Я говорю о грузе, о фобах, — повторил Джаг. — На них намело немало этой дряни… Их чистить или как?..

— Оставьте так, как есть, — не раздумывая, ответила девушка. — Бетонная оболочка защитит их от ударов.

— Но это же дополнительный вес, — заметил Кавендиш.

— Тальмоки могут нести гораздо больше… Чистим только животных! — она неуверенно улыбнулась дрогнувшими губами и поспешила к своему «кораблю пустыни».

Кавендиш скорчил ей вслед рожу и с досадой сплюнул.

— У-у, чертова баба! — проворчал он. — Если бы ты знал, как она мне действует на нервы! А тебе нет?

— Похоже, она знает, чего хочет.

— И все же, согласись: ее словно бы радует эта… дополнительная упаковка.

— Должно быть, на то есть основания.

— Но больше всего меня раздражает то, что я никак не могу раскусить ее…. Она и в самом деле такая суеверная либо только прикидывается? Она действительно боится привидений или все же эти ящики таят в себе реальную опасность?

Джаг пожал плечами и снова взялся за кирку. Сам того не желая, он обернулся и взглянул на гробы.

Занесенные толстым слоем затвердевшего песка-бетона, они напоминали надгробные камни.

— Не сомневаюсь, что корень проблемы заключен в них, — заявил Кавендиш, указывая на эти мрачные саркофаги, — вот только никак не пойму, с чем они ассоциируются…

Прежде чем снова приняться за работу, Джаг внимательным взглядом окинул близлежащие барханы. Вечерний сумрак постепенно накрывал пустыню своим бархатным крылом, а вместе с ним приходила и долгожданная прохлада. Тания неподалеку ставила общую палатку, и Джаг непроизвольно вздрогнул, вспомнив печальную участь кочевников, заживо похороненных в своих походных жилищах, превратившихся в бетонные глыбы.

Джаг поспешил отогнать от себя дурные мысли и вскинул над головой кирку. Под ногами у него глухо заворчал тальмок…

ГЛАВА 9

Разбуженный каким-то шестым чувством Джаг проворно выбрался из палатки, словно змея, скользнув под прикрывающим вход пологом.

Он сразу же заметил темные силуэты людей, которые короткими перебежками рассредоточивались между дюнами. Захваченные Джагом врасплох, они, уже не прячась, бросились к вершине песчаного холма — стратегической точке, доминировавшей над лагерем и удаленной от него метров на пятьдесят.

— Подъем! — заорал Джаг. — Скорее, к нам пожаловали гости!

И не дожидаясь ответа, он помчался к дремавшим животным, силуэт которых четко вырисовывался на фоне звездного неба.

На вершине дюны троица налетчиков в масках суетилась вокруг длинной черной трубы, в которой Джаг тут же признал базуку. Ее черная пасть была нацелена прямо на тальмока-вожака, дремавшего в стороне от своих собратьев.

Совершенно очевидно: налетчики знали, что делали. Они хотели уничтожить вожака и тем самым положить начало самоуничтожению тальмоков.

Джаг перекатился через себя и спрятался за песчаный холмик. Он одним движением сорвал с пояса осколочную гранату, дернул за кольцо и… ничего не произошло! Чека взрывателя осталась на месте, намертво прихваченная шапкой окаменевшего песка.

В это же мгновение атакующие открыли огонь. Из базуки вырвалась огненная стрела, со свистом прочертила в воздухе светящийся след и, едва задев спину тальмока, взорвалась в нескольких сотнях метров от цели.

Грохот взрыва с неприятным металлическим отзвуком прокатился по пустыне, и у Джага от него зазвенело в ушах.

К счастью, тальмоки сохраняли полную невозмутимость. Они даже не шелохнулись и остались на месте, словно вросли в землю своими могучими ногами-колоннами.

Наконец-то из палатки выскочил Кавендиш с автоматом в руке. Он открыл огонь, не целясь, от бедра, и выпустил весь магазин в направлении расчета базуки. Стрелять ему пришлось снизу вверх из неудобного положения. Естественно, он ни в кого не попал, зато слегка спугнул налетчиков. Джаг видел, как пули, выпущенные разведчиком, взбивают песчаные фонтанчики на самой вершине дюны, у них под ногами.

Джаг прикинул, что его собственная позиция тоже оставляет желать лучшего, зато, если он взберется на спину тальмока, то сразу займет господствующую высоту, откуда нападающие будут видны, как на ладони.

Джаг решительно вскочил и длинными скачками помчался к неподвижному животному, которое не сдвинулось с места ни на йоту, несмотря на то, что реактивный снаряд пронесся всего в считанных сантиметрах над его спиной.

Налетчики сконцентрировали огонь на лагере, чтобы подавить сопротивление Кавендиша, огрызавшегося короткими очередями.

Джаг в фантастическом прыжке взлетел над землей и ухватился за веревочную лестницу, висевшую на боку тальмока. Торопливо цепляясь за перекладины, он стремительно полез наверх. Кто-то выстрелил в него, но не попал. Одна очередь пчелиным роем пронеслась над головой Джага, другая с сочным чмоканьем впилась в толстую кожу животного, чего, собственно говоря, оно даже не почувствовало.

Джаг заполз на спину тальмока и, пригибаясь, побежал к паланкину. Ударами каблука он начал крушить тонкую серую корку, равномерно покрывавшую все, что находилось под дырявым брезентовым пологом, проклиная себя за то, что не сделал этого раньше, когда ситуация была не столь критичной.

Тонкая цементная пыль вскоре заполнила весь внутренний объем паланкина, вызывая неудержимый надсадный кашель. Но Джаг все же достал свой винчестер, однако затвор, забитый песком-бетоном, отказывался работать. Взвыв от бессилия, Джаг отбросил ставшее бесполезным оружие.

Выглянув наружу, он увидел, что обстановка практически не изменилась. Окопавшихся на вершине дюны налетчиков Тания и Кавендиш поливали беспрерывным огнем, ни на секунду не давая им поднять головы. Как бы между прочим, Джаг отметил, что молодая женщина держится с уверенностью профессионального воина, привыкшего ко всяким перипетиям походной жизни.

Внезапно разведчик покатился в сторону, открывая огонь лишь тогда, когда оказывался в удобном положении. Джаг понял, что Кавендиш менял огневую позицию, рассчитывая выйти во фланг непрошенным гостям.

В стане налетчиков, окопавшихся на вершине дюны, произошло временное замешательство, вызванное разделением цели. Но они быстро разобрались в приоритетах, и Джаг был неприятно поражен, увидев, что черный зев базуки снова поворачивается в его сторону.

* * *

Джага захлестнуло неприятное ощущение полнейшего бессилия. Он еще никогда не чувствовал себя до такой степени беззащитным и уязвимым. Положение казалось ему безвыходным. Что делать? Ничего! Джаг машинально схватился за другую фанату, но буря и ее превратила в бесполезный кусок железа.

На вершине дюны базука слегка качнулась — стрелок искал идеальный угол для стрельбы.

Джаг с трудом проглотил слюну. На память ему пришли слова Вольфганга Зуна: «Эти животные-мутанты способны без ущерба для себя вынести любое нападение. Их шкура по прочности не уступает броне. И остановить их можно только выстрелом из базуки!» Ну вот, пожалуйста! Заказывали базуку? Получите… Если на этот раз реактивный снаряд попадет в животное, то можно не сомневаться, что от него останутся только рожки да ножки.

Джаг забился в глубь паланкина, испытывая непреодолимое желание сделаться совсем крохотным. В любом случае, для бегства у него уже не оставалось времени. А прыгнуть вниз со спины тальмока — это равносильно тому, что сигануть с крыши трехэтажного дома со всеми вытекающими отсюда последствиями. В лучшем случае, он только переломает себе ноги и будет валяться внизу, осознавая, что через секунду-другую гигантская масса животного рухнет на него и навсегда погребет под собой.

Базука выплюнула длинный язык оранжевого пламени. Джаг инстинктивно сжался в комок, слыша приближающийся свист реактивного снаряда.

Но фортуна все-таки не отвернулась от Джага: ракета пронеслась на уровне паланкина и угодила в штабель гробов, притороченных к крупу тальмока.

Взрыв заставил животное встать на дыбы. Обломки бетона и дерева разлетелись во все стороны на несколько сотен метров. Полуоглушенный взрывной волной, Джаг чуть было не вылетел из паланкина, но в последний момент успел ухватиться за арку и удержался на спине животного.

Тальмок грузно опустился на передние ноги. Невероятно, но факт — он не пострадал от взрыва, который оставил на его шкуре всего-навсего большое пятно сажи.

Зато гробы в одно мгновение превратились в горящие щепки и мелкие обломки досок, которые, крутясь в воздухе, медленно падали на землю.

Джаг равнодушно подумал, что от покойников теперь вряд ли что-либо осталось. Они улетучились, как дым, а вместе с ними — и безупречная репутация «Международного Транзита». У Вольфганга Зуна появились веские основания выставить им крупный счет.

Едва отзвучал взрыв, как нападавшие отступили. Кавендиш достал их гранатой, когда они, покинув укрытие, скатывались вниз по южному склону дюны. Граната взорвалась рядом с троицей, стрелявшей из базуки, и осколки выкосили весь расчет. Еще одну горстку ночных налетчиков Кавендиш уложил парой длинных очередей из автомата, ствол которого положил для упора на сгиб локтя, словно новорожденного младенца.

Тишина обрушилась на пустыню, словно горный обвал. Джаг стиснул зубы: голова страшно болела, а из ушей текла кровь. Яростное дыхание взрыва не пощадило его барабанные перепонки. Сквозь звон в ушах он услышал голос Кавендиша:

— Эй, Джаг! Отзовись, черт бы тебя побрал! Ты не можешь умереть! Ты не имеешь права так гнусно обойтись со мной!

Джаг выбрался из паланкина и, едва держась на ватных ногах, механически помахал разведчику рукой. Контузия ощутимо сказалась на его координации движений, и Джаг довольно долго провозился, пытаясь поставить ногу на первую ступеньку веревочной лестницы. Перед его глазами плавали разноцветные пятна и, чтобы хоть немного прийти в себя, он сделал недолгую передышку, находясь на полпути к земле. Остановка позволила ему заметить впившиеся в бок тальмока большие щепы от гробов.

Едва Джаг коснулся земли, как его подхватил под руку Кавендиш и тем самым не дал упасть.

— С тобой все в порядке? Ты не ранен? — озабоченно засыпан оп вопросами своего партнера по поискам приключений. — А я уж подумал грешным делом, что с тобой все кончено. Но я счастлив, что ошибался!

— Да, на меня пахнуло холодом из могилы! — признал Джаг, тряся головой. — Однако все обошлось. Тальмок, кстати, тоже не пострадал…

— Он отлично держит удары, — ухмыльнулся разведчик, — чего, увы, не скажешь о нашем маленьком передвижном кладбище. Полагаю, что наших горячо любимых усопших придется собирать по кусочкам пинцетом!

Джаг молча скривился, выражая согласие, и повернулся к торопливо идущей к ним Тании. Сказать, что на ней лица не было — значит, ничего не сказать. Она была бледна как смерть, ее подбородок заметно дрожал, а в глазах плескался ни с чем не сравнимый ужас.

Кавендиш снял с пояса фляжку с рисовой водкой и пустил ее по кругу. Молодая женщина сделала несколько длинных глотков и даже не закашлялась, однако же водка не вернула румянец на ее щеки. Она по-прежнему оставалась бледной, и ее всю безостановочно била крупная дрожь, с которой она никак не могла совладать.

— Эй, красотка! — ухмыляясь, произнес Кавендиш. — Все уже кончилось, бросьте так переживать по мелочам! Я согласен: сначала сильно пахло жареным, но, в конце концов, мы выкрутились! К тому же, как я заметил, вы не из тех дамочек, которые писают в трусы при звуках нескольких выстрелов…

Тания отрицательно затрясла головой, открыла рот, но слова так и застряли у нее в горле. Неимоверным усилием воли она взяла себя в руки.

— По… Покойники… — наконец выговорила она непослушными губами.

Разведчик с видом фаталиста пожал плечами.

— Мы больше ничего не можем для них сделать! — с деланным смирением произнес он. — Сейчас их бренный прах развеян по нескольким квадратным километрам пустыни. Понадобится хороший пылесос, чтобы собрать его. И не один!

Заинтригованный поведением девушки, Джаг невольно окинул взглядом окрестности, и то, что он увидел, привело его в состояние настоящего шока.

Джаг почувствовал, как волосы у него на голове становятся дыбом.

* * *

— Кав! Скажи, что у меня галлюцинации! — потрясенно произнес он. — Этого не может быть!

Не далее, чем в пятидесяти метрах, он заметил криво стоящую в песке человеческую фигуру, напоминавшую статую, водруженную на просевший одним боком фундамент.

— Клянусь рогами Сатаны! — растерянно пробормотал разведчик, проследив за взглядом своего компаньона. — Не хотите ли вы сказать, что это один из наших… пассажиров?

Не говоря ни слова, Джаг пулей сорвался с места. Глаза его не подвели. Желтоватая мумия с голым, как бильярдный шар, черепом была той самой, которую он осматривал после непредвиденного нападения «охотника за миражами». Труп, почти раздетый взрывом, увяз в песке почти до колен, но по-прежнему сохранял свою величественную строгость.

— Черт возьми! — растерянно пролепетал Кавендиш. — Это еще что за фокусы? Из чего же он сделан, а?

Осторожно приблизившись к мертвецу, Джаг отметил, что на нем не было ни одной свежей царапины, зато невероятно развитые рельефные мышцы груди были испещрены множеством очень старых шрамов. На его шее красовался массивный стальной ошейник, украшенный насечкой, изображавшей какие-то варварские мотивы. Его единственную одежду — кожаные плавки — украшали металлические пластинки в виде чешуек. Мускулистые руки культуриста полностью покрывала татуировка.

Уйдя по колени в песок и устремив вдаль взгляд мертвых глаз, он напоминал какого-то чудовищного воинственного идола.

— Странный тип, — пробормотал разведчик после тщательного осмотра фигуры. — Теперь он совсем не похож на картинку из старого журнала мод!

Почуяв неладное, Джаг решил осмотреть близлежащие дюны, и спустя несколько секунд, указывая рукой на темнеющие в отдалении силуэты, воскликнул:

— А вот и другие! Все — наши клиенты!

Речь и в самом деле шла о начинке разрушенных фобов: в своих необычных кожаных плавках покойники выглядели абсолютно одинаково. Более того, и внешне они походили друг на друга как две капли воды.

Некоторые из них воткнулись головой в песок, словно статуи, сброшенные с самолета, и от этого картина казалась еще более гротескной.

Тела всех без исключения трупов украшало впечатляющее количество шрамов от грубо залатанных рай, нанесенных, вне всякого сомнения, рубящим оружием наподобие топора или меча.

— Страшные типы! — растерянно повторил Кавендиш. — Их зашивали со всех сторон. Готов поспорить, что ты не найдешь у них на теле такого места, где бы ты мог положить ладонь, не накрыв при этом след старой раны! Мне кажется, что при жизни эти субъекты не носили ни костюма, ни галстука, ни котелка… Что бы все это значило?

— Ничего хорошего, — пробурчал Джаг. — Это дает основания для серьезных размышлений. Ты только представь себе: в покойников точнехонько угодил реактивный снаряд, а на них не осталось даже царапинки! Настоящие трупы разнесло бы в клочья, они бы просто-напросто испарились! Думаю, что их останками нам не удалось бы заполнить даже коробку из-под обуви!

— Могу сказать то же самое и о живых, — согласно кивнул Кавендиш. — Если хочешь знать мое мнение, так я тебе скажу, что нас провели, как сопливых пацанов и всучили этакого кота в мешке…

Рассуждения разведчика прервала Тания, стремительно подбежавшая к мужчинам. Она выглядела так, словно ее вот-вот хватит удар.

— Быстрее! Быстрее! — умоляющим голосом невнятно произнесла она. — Их нужно достать из песка и как можно скорее поднять на тальмоков!

Кавендиш досадливо поморщился.

— К чему такая спешка? — проворчал он. — Они устояли при взрыве, который должен был разнести их в клочья, так что песочной ванны им вовсе нечего опасаться!

Тания в отчаянии замахала руками.

— Это… Дело не в этом, — наконец выговорила она. — Их нельзя оставлять так, это кощунство! Для них нужно немедленно сделать новые фобы…

— Нас наняли для обеспечения перевозки, но не для того, чтобы мы играли в столяров, — вмешался в разговор Джаг.

В состоянии крайнего возбуждения молодая женщина обернулась к нему.

— Вас наняли для того, чтобы вы обеспечили перевозку груза в ценности и сохранности, — сухо поправила она. — А покойники не могут путешествовать без фобов!

Разведчик успокаивающе поднял руку.

— Согласен, — признал он, — однако, следует реально смотреть на вещи: у нас под рукой нет подходящего материала, чтобы изготовить четыре фоба. Я предлагаю закрутить покойников в куски брезента, этого будет достаточно на первое время! Учитывая их…. необычную прочность, им, думаю, будут не страшны капризы погоды. А дальше видно будет.

— Но вы ничего не понимаете! — закричала Тания, со слезами на глазах ломая руки. — Вы не понимаете…

Казалось, еще немного, и с ней случится обморок. От ее былой холодности и спеси не осталось и следа.

Джаг с любопытством смотрел на молодую женщину. Будь она суеверной, легко можно было бы понять и простить ее заблуждения, но Тания не имела ничего общего с особами слабого пола, верящими во всякую чертовщину. Ее закалке мог бы позавидовать и мужчина. Тем не менее совершенно очевидно, что она боялась какой-то реальной опасности, некой угрозы, которую Джагу никак не удавалось определить.

Он положил руку на плечо девушки, нервы которой были взвинчены до такой степени, что она аж подскочила при этом прикосновении.

— Верно, — казал он, — мы ничего не понимаем. Например, почему трупы вырядили в эти древние маскарадные костюмы? Чтобы скрыть их своеобразную внешность… я бы сказал, воинственную внешность? Это идея Зуна?

Лицо Тании мгновенно превратилось в холодную каменную маску, и она отступила на пару шагов.

— Не знаю, о чем вы изволите говорить, — высокомерно произнесла она. — Я знаю одно: мертвых нужно чтить и не лишать последнего пристанища!

Мужчины обменялись быстрым косым взглядом. Они упустили случай расколоть молодую женщину.

Она вновь обрела свойственное ей хладнокровие, и теперь из нее нельзя было вытянуть ни слова.

— Ну, хорошо, — внезапно капитулировал Джаг, — мы постараемся как следует упаковать их, даже стряхнем с них пыль, чтобы песок, попавший в саван, не нарушил их последний сон!

Тания раздраженно пожала плечами и отошла в сторону.

— Мне кажется, что ты слишком снисходителен, — упрекнул Кавендиш компаньона. — Эта мерзавка обманывает нас на каждом шагу, а ты еще потакаешь ей!

— Нахрапом мы от нее ничего не добьемся, — возразил Джаг. — Она чуть жива от страха, но этого не достаточно, чтобы развязать ей язык. Нам остается лишь ждать. Когда фрукт созреет, он сам упадет в руки!

ГЛАВА 10

Доски гробов, большей частью превращенные взрывом в щепы, выглядели как дуршлаг — так они были изъедены червями. Некоторые куски дерева едва не рассыпались в пыль, стоило их чуть сильнее сжать в пальцах.

В свете зарождающегося дня Джаг и Кавендиш озадаченно рассматривали собранные обломки.

— Не знаю, что ты об этом думаешь, — пробормотал Кавендиш, — но эти фобы кажутся мне очень старыми… Слишком старыми! — а поскольку Джаг промолчал, он добавил: — Обычно фобы делают по заказу, верно? Я хочу сказать, что они являются современниками тех, кто в них лежит. Так вот, эти, по-моему, сделаны из обломков Ноева ковчега!

— Что это такое? — поинтересовался Джаг.

Разведчик вздохнул.

— Я все время забываю о твоем низком культурном уровне, — ядовито поддел он своего компаньона. — Ковчег — это такое судно, которое построил один тип по имени Ной. По сути дела, это подобие орбитальных станций наших прапрадедов. Размерами корыто Ноя не уступало целому городу.

— Ну и что?

— В ту эпоху уже поговаривали о возможном конце света, о грандиозном потопе, который обрушится на землю, чтобы наказать людей за их глупость. Ной, который на полном серьезе верил всем этим россказням, вбил себе в голову, что должен построить огромный корабль, чтобы погрузить на него свою семью, а также по паре всех животных, достойных спасения…

— И что потом?

— А потом зарядил проливной дождь. Не какой-то там паршивый дождик, а настоящий ливень, как из ведра! Он лил, не переставая, дни, месяцы, возможно годы. Результат налицо: утонули все до единого, кроме Ноя и его зверинца, высадившихся на вершине горы. Они дождались, когда спадет вода, и снова заселили землю. Так что, Ной — это наш дедушка!

— Это правдивая история или твоя очередная выдумка?

Кавендиш надулся.

— Может, это и выдумка, но я к ней не имею никакого касательства! Как бы там ни было, этой истории уже несколько тысяч лет, а отсюда следует, что, если наши гробы были сделаны в ту же эпоху, то логично предположить, что их обитатели уже тогда находились в них… Естественно, я немного преувеличиваю, но от этого суть дела ничуть не меняется!

— И наводит на мысль о том, что эти… мумии кочуют на спинах верблюдов и прочей вьючной скотины уже с незапамятных времен! — завершил его мысль Джаг.

— Вот ты и попал в точку, сынок! — кивнул разведчик. — Ясно как день, что их никогда не предавали земле. Они не пахнут землей, а на одежде покойников нет ни малейших следов влаги, она скорее пересохла от времени!

Мужчины замолчали и некоторое время в глубокой задумчивости шли молча, понимая, что их умозаключения не только не прояснили ситуацию, но наоборот, еще более запутали ее.

— Мы все равно не пришли к какому-либо конкретному выводу, — чертыхнулся Джаг после непродолжительного молчания.

— Я считаю, что фрукту следует помочь упасть, — заявил Кавендиш. — Всего-то и нужно, что потрясти дерево.

— Она рассмеется нам в лицо. У нас же нет никаких доказательств.

— Как это нет?! Жмуры пуленепробиваемы, словно сделаны из композитных материалов, способны выдержать прямое попадание ракеты, а ты считаешь, что у нас нет оснований потребовать объяснений!

— Нам заплатили, притом по-королевски, за сопровождение трупов, а не за то, чтобы мы задавали вопросы. Мы с самого начала знали, что здесь что-то нечисто…

— Однако никто и словом не обмолвился, что в нас будут стрелять!

Джаг устало пожал плечами.

— Брось, Кав! Мы живем в такое время, когда жизнь человека стоит не больше, чем жизнь комара, и убить могут всего лишь за пару сапог. В этих условиях знаешь заранее, чем рискуешь, какой бы груз не сопровождал.

Не соглашаясь с приятелем, Кавендиш яростно потряс головой.

— Это не сделка, а надувательство! — крикнул он. — Соглашаясь сопровождать простые трупы, я даже предположить не мог, что в меня будут палить из базуки! Налицо злоупотребление доверием! Нам нанесен моральный ущерб!

— Все верно, ты потребуешь возмещения убытков по прибытию, если мы вообще прибудем куда-нибудь…

— Можешь быть уверен, об этом я позабочусь!

Глядя на торчащие из песка фигуры, Джаг нахмурился и пробормотал:

— Хотел бы я все-таки знать, что за этим кроется.

— Ничего особенного, — тут же отозвался разведчик, — если не считать, что наше передвижное кладбище кочует с места на место со дня смерти этих ребят!

Джаг почесал затылок.

— Не вижу никакого смысла в том, чтобы таскать покойников по планете, вместо того, чтобы похоронить их!

Разведчик развел руками с выражением полнейшего бессилия на лице.

— Именно это я хотел тебе предложить, — сказал он. — Но сейчас будет лучше, если мы соберем груз, прежде чем эта проклятая баба-коновал придет подгонять нас! Меня раздражает ее голос!

* * *

Испытывая необъяснимое отвращение, к которому примешивалась еще и изрядная доля опаски, Джаг подошел к ближней мумии. Ему совсем не хотелось прикасаться к ней, чтобы вытащить из песка.

Прежде чем взяться за покойника, Джаг долго всматривался в его лицо, оттягивая момент неизбежного контакта с твердым, неподатливым телом.

Затем, осознав весь идиотизм своего положения и злясь на самого себя, он схватил мумию в охапку. Тогда-то его взгляд и скользнул по широкому ошейнику покойника…

— Черт возьми! — вырвалось у него. — Кавендиш! Иди-ка взгляни!

Пока разведчик, бормоча проклятия, шел к нему, Джаг торопливо смахнул рукавом пыль с массивного металлического ошейника. До сих пор он не обращал внимания на мотивы резьбы, которой было украшено подобие латного ошейника. Раньше она казалась ему причудливым орнаментом, бессмысленным переплетением вычурных завитков и линий, но теперь…

Теперь он отчетливо различал тщательно проработанные сцены жутких казней и пыток. Резьба изображала мужчин, женщин и детей, которых распинали и обезглавливали. Палачи в масках подвешивали живые тела на крючья, вспарывали жертвам животы и выгребали из них внутренности, а целые своры собак растаскивали в стороны кишки и грызлись за право обладания ими. С помощью маленьких гильотин палачи отрезали женщинам груди, а мужчинам — половые органы…

На тяжелом металлическом ошейнике была мастерски воспроизведена целая галерея неописуемых ужасов.

Палец Джага скользил по рельефу резьбы, очищая его от песка и пыли, и из-под него постепенно появлялись отрубленные руки, вырванные глаза, обрезанные уши. Все те же палачи в масках зашивали живых котов в животы своих агонизирующих жертв.

Вцепившийся в руку Джага, почти загипнотизированный ужасающим зрелищем, Кавендиш был бледен как мел. Неожиданно он заметил на руках мумии браслеты и кольца — дешевые безделушки, которые произвели на разведчика ошеломляющий эффект одной деталью.

— На них изображено то же самое, — выдохнул он изменившимся голосом. — Все эти железки покрыты той самой мерзостью! Хотел бы я знать, кем был этот тип, если носил на себе подобные побрякушки?

— Ты хочешь сказать «кем были эти типы»? — поправил его Джаг, указывая на других покойников, торчавших в песке неподалеку.

Глубоко обеспокоенные своим открытием, Джаг и Кавендиш обошли все мумии, внимательно разглядывая их украшения. И каждый раз их ожидала одна и та же галерея ужасов: женщины, раздавливаемые прессом с длинными стальными шипами, мужчины, которых постепенно опускают в емкости с дымящейся жидкостью — скорее всего кислотой…

— Не знаю, кем они были при жизни, но их склад ума и вкусы я бы назвал извращенными, — поставил диагноз разведчик. — Уверен, что они входили в состав какого-то тайного братства, может быть, цеха палачей?

Поглощенный своими мыслями, Джаг покачал головой. Но едва он открыл рот, собираясь поделиться с Кавендишем собственными предположениями, как снова появилась Тания, неся в охапке куски брезента и веревки.

— Чего вы ждете? — взорвалась она, буквально трясясь от гнева. — Несите их сюда, заворачивайте в брезент и поднимайте в паланкин второго тальмока!

Кавендиш аж подскочил, услышав ее слова.

— Но это мой тальмок! — возмутился он. — А где буду спать я? В их нежных объятиях? Можно было бы приторочить их к крупам всех животных, распределив нагрузку поровну…

— Об этом не может быть и речи! — уперлась молодая женщина. — Я хочу, чтобы они находились в укрытии. А вы перейдете на головное животное к Джагу.

Разведчик пожал плечами, отказываясь начинать бесполезный спор. Времени у них оставалось не так уж много, а никому не нужная дискуссия задержит их еще больше и не приведет к взаимоприемлемому результату, учитывая несговорчивый характер их спутницы. Кроме того, это дело начинало сильно беспокоить Кавендиша, и разведчик, так же, как Джаг, торопился поскорее продолжить переход через пустыню.

Джаг развернул на песке куски брезента, принесенные молодой женщиной, и с помощью Кавендиша уложил первую мумию на грубую ткань.

Тания стояла рядом, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдала за их работой, но не проявила ни малейшего желания оказать помощь. Она живо отскакивала в сторону, словно опасаясь подхватить какую-то заразу, когда мумифицированное тело, казалось, вот-вот коснется ее ног…

* * *

Несмотря на то, что мумий было только четыре, их упаковка и переноска на тальмока заняла весь следующий день.

Каждый раз требовалось втащить мрачный груз на спину спящего тальмока, что само по себе было отнюдь не простым делом, затем как следует закрепить его на дне паланкина, приведенного в божеское состояние… и все начать снова.

К концу дня Джаг и Кавендиш не чувствовали ни рук, ни ног, словно весь день напролет вкалывали в каменоломне. Несмотря на феноменальную силу и выносливость, Джаг чувствовал себя как загнанная лошадь.

Умирающий день бросал последние багровые отсветы на иззубренную линию горизонта и в сочетании с длинными черными тенями от дюн, протянувшимися через всю пустыню, придавал действиям людей особо зловещий смысл.

Втаскивая наверх последнюю упакованную мумию, Кавендиш неожиданно обратил внимание на птицу, бестолково мечущуюся из стороны в сторону с пронзительным писком. Пичуга размером с кулачок ребенка несколько раз пронеслась над ним, выделывая совершенно немыслимые пируэты, затем спикировала на тальмока и со скоростью отбойного молотка принялась яростно долбить клювом один из наростов на его голове!

Это зрелище показалось разведчику таким нелепым, что он не смог удержаться от хохота. На его глазах происходил необычный поединок, сравнимый разве что со схваткой белой акулы и аквариумной рыбки.

Крохотная птичка с коричнево-красным оперением, вздыбленным хохолком и вылезшими из орбит глазками-бусинками, подскакивая и трепеща крылышками, молотила клювиком непробиваемую шкуру тальмока.

Внезапно Кавендиш замолчал, словно подавился смехом. Удивительная сцена, которую он наблюдал, неожиданно напомнила ему другую, не менее странную, свидетелем которой он был всего несколько дней тому назад в шапито Вольфганга Зуна. Только тогда взбесившаяся крыса без конца атаковала старый ботинок, принимая его за… кота.

Разведчику показалось, будто чьи-то ледяные пальцы сжали его сердце. Волна паники захлестнула его, и, ухватившись за веревочную лестницу, Кавендиш пулей слетел со спины тальмока…

Едва Тания вникла в суть его сбивчивого рассказа, как она поморщилась, словно от зубной боли, и простонала:

— О-о! Нет! Только этого нам не хватало! Птица пролетела через облако газа, это точно! А это значит, что ветер гонит его в нашем направлении. Придется одеть противогазы и не снимать их ни при каких обстоятельствах. В противном случае вы будете драться с собственной тенью или начнете бросаться на деревья…

— В пустыне? — желчно спросил разведчик.

Тания с сожалением взглянула на него.

— Вы их увидите! — мрачно пообещала она. — И будете бросаться на них, как бык на красное, пытаясь впиться в них зубами! И я вам не позавидую, если это дерево окажется на самом деле ногой тальмока, Джага или вашей собственной! Зачастую отравление газом проявляется именно таким образом: галлюцинации приводят к каннибализму. В таком случае нам не останется ничего другого, кроме как пристрелить вас!

Слова молодой женщины сменились тягостным молчанием. Джаг посерел, вспомнив отчаянную схватку с ордой людоедов, в ходе которой потерял свою возлюбленную. Эта рана была еще слишком свежа в его памяти, и любое напоминание о пережитом кошмаре погружало его в состояние прострации, выход из которого всегда был для Джага мучительным и долгим.

К счастью, обстоятельства не располагали к переживаниям и Тания, ничего не знавшая о прошлом Джага, скомандовала:

— Отправляемся в путь сейчас же! Как только подниметесь в паланкин, тут же оденьте противогазы! Если мы попадем в полосу газа, вы немедленно узнаете об этом по изменению ритма дыхания тальмока. А теперь — по местам!

ГЛАВА 11

Джаг и Кавендиш взобрались на спину головного тальмока. Небо над дюнами, казалось, кровоточило. Фантастически длинные черные тени протянулись через всю пустыню от горизонта до горизонта.

Под ногами разведчик увидел крохотное тельце птички. Он машинально нагнулся и подобрал еще теплый пушистый комочек.

— Готова, — мрачно сказал Кавендиш Джагу, протягивая ему на ладони мертвую пичугу. — Она с таким остервенением долбила клювом этот танк, что, должно быть, сломала себе шейные позвонки!

Разведчик еще некоторое время рассматривал комок перьев, лежащий на его широкой ладони, затем вздрогнул, словно кто-то толкнул его в спину, и выпустил из пальцев мертвую птичку, исчезнувшую в сгущавшихся сумерках. Вот, значит, что ожидало их, вдохни они хоть раз эту отраву!

— Мы готовы, — заключил Кавендиш металлическим голосом. — Можешь поспать, если хочешь. Я подежурю первым, потому что все равно не засну. Что-то нервишки начали пошаливать в последнее время.

Оглушенный усталостью, Джаг вытянулся на полу паланкина и мгновенно провалился в черную беспросветную бездну.

* * *

Оставшись в одиночестве, Кавендиш откинул полог паланкина и сел на пороге брезентового убежища.

Небо из кроваво-красного стало черно-фиолетовым. Теперь над пустыней властвовала тьма, поглотившая этот океан песка с его островками-скалами и крохотными атоллами-оазисами.

Наступление ночи напоминало медленное приближение какого-то хищника с темной шкурой.

Внезапно Кавендиш испытал отвратительное ощущение безысходности и неясной тревоги, от которого у него моментально пересохло горло. Он мог сорваться в любой момент — так велико было нервное напряжение, и это просто бесило его.

Безразличные ко всему, тальмоки мерно, с неизменной скоростью шагали в ночи. Она не была им помехой: в темноте гигантские животные видели ничуть не хуже, чем днем.

Разведчику на какое-то мгновение представилось, что он стоит на носу грузового судна, плывущего по ночному океану. Дюны, угадывавшиеся справа и слева, походили на ужасные рифы, окруженные опасными отмелями.

Под ногами тальмоков скрипел песок и хрустели мелкие камни, и эти прерывистые звуки напоминали шум волн, плещущих о борт корабля.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Кавендиш прищурился, пытаясь разглядеть что-либо в густой темноте. Этот ночной марш вслепую выводил его из себя. Разведчик все время опасался столкновения с каким-нибудь неожиданно вынырнувшим из тьмы препятствием и, хотя прекрасно знал, что это маловероятно, тем не менее, не мог не думать об этом.

Тем временем Джаг сражался с запорами ящика со снаряжением, забитыми вездесущим песком-цементом, который, казалось, обладал редкостным свойством попадать в самые неподходящие места! В конце концов Джаг силой сорвал крышку и достал из ящика. два противогаза, наличие которых они так и не удосужились проверить перед отправлением каравана. Резина масок была пересохшей, испещренной сеточкой тончайших трещин и крошилась, если ее как следует потереть пальцами. Следы ржавчины виднелись на всех металлических частях противогаза. Джаг с ужасом подумал, что им сильно повезет, если фильтрующие элементы окажутся на месте. К счастью, его худшие опасения не подтвердились.

— Это дерьмо, а не противогаз! — с негодованием воскликнул Кавендиш. — Надев на физиономию эту штуковину, стоит воздержаться от дыхания на время всего путешествия через пустыню!

— Надеюсь, из-за бороды у тебя не возникнут проблемы с герметичностью, — озабоченно сказал Джаг.

— Хотелось бы в это верить! У меня в бороде полно застывшего цемента.

— Ты какой берешь противогаз?

— Тот, в котором меньше дырок! — мрачно пошутил разведчик.

Компаньоны натянули на лица резиновые маски, которые при этом, слава Богу, не порвались, сохранив остаток эластичности. Оба сделали по глубокому вдоху и почувствовали во рту привкус железа, словно дышали через старую консервную банку.

Они напоминали теперь огромных пучеглазых лягушек. Впечатление портили лишь болтающиеся над подбородком короткие гофрированные шланги с фильтрующими коробками, похожими на небольшие хоботы.

На самом деле он просто места себе не находил от снедавшего его беспокойства. По лицу, заливая глаза, потек пот, вызывая невыносимый зуд под резиновой маской.

Так прошел час, длившийся, как показалось разведчику, целую вечность. Сзади, внутри паланкина, богатырским сном спал Джаг.

Вдруг дыхание тальмока заметно изменилось, стало более частым и резким. В нем послышались глухие сиплые звуки.

Одновременно Кавендишу показалось, будто по коже у него побежали мурашки. Изменился даже вкус очищенного фильтром воздуха: в нем появилась какая-то кислинка.

Разведчик моментально понял, что произошло. Газ! Они вступили в полосу газа! Кавендиш поднял руку, словно пытаясь нащупать его во влажной, неподвижной атмосфере.

Приступ страха чуть было не заставил разведчика разбудить Джага. Но хладнокровие все же вернулось к нему, а с ним и здравый смысл. Гроза была не настолько явной, чтобы бить во все колокола.

Успокоившись, Кавендиш нащупал на запястье пульс и стал подсчитывать количество ударов в минуту, пытаясь уловить малейшее изменение сердечного ритма. Он не очень-то верил в защитные свойства противогазов и с минуты на минуту ждал проявления первых признаков отравления. Но, несмотря на все его страхи, ничего не произошло. Постепенно нервное напряжение спало, и разведчик расслабился.

Тальмок сопел, как гигантские кузнечные мехи, но не замедлял ход. Его двойная дыхательная система действовала безупречно.

Настроение Кавендиша заметно улучшалось, и он завозился на пороге паланкина, устраиваясь поудобнее. Из-за косматых облаков выглянула луна и сразу же разогнала беспросветную ночную мглу. Разведчик с облегчением вздохнул: все шло своим чередом, причин для беспокойства пока не было. В голубоватом лунном свете он ясно различал детали однообразного пустынного пейзажа.

Нервная разрядка сделала свое дело: Кавендиш балансировал на грани сна и бодрствования. Свистящее дыхание тальмока укачивало, словно ровный перестук колес скорого поезда, мчащегося по бесконечно длинному перегону.

Именно эта монотонность звуков позволила разведчику различить посторонний шум…

* * *

Это было какое-то шуршание, напоминавшее возню мышей под полом, которое нес на своих легких крыльях ночной ветерок.

Сонливость Кавендиша как рукой сняло. Он подскочил на пороге паланкина и насторожился, словно гончая, почуявшая дичь. Джаг по-прежнему спал, не шелохнувшись. В любом случае, шум доносился издалека… откуда-то сзади.

Нагнувшись, разведчик посмотрел назад, на второго тальмока. Даже не зная почему, у него немедленно появилась уверенность, что возня доносится из паланкина, в который они сложили завернутые в брезент трупы.

Кавендиш почему-то подумал о Тании. Несомненно, эта чертова баба полезла среди ночи проверять, как они с Джагом упаковали жмуров! Или она боялась, что они замерзнут?

Однако очень скоро ему стала очевидна абсурдность этого предположения. Каким образом молодая женщина смогла покинуть своего тальмока и на ходу взобраться на спину другого? Для этого потребовались бы недюжинные акробатические способности, к тому же ночь не очень располагала к подобного рода упражнениям, не говоря уж о том, что маска противогаза вообще делала их почти невозможными.

— Опять налетчики! — пробормотал разведчик. — Эти проклятые мародеры снова взялись за старое, урок не пошел им впрок! На этот раз они решили действовать под покровом ночи. Ну, погодите же!

Прихватив с собой винчестер Джага, Кавендиш ловко пробрался вдоль паланкина на «корму» животного и, устроившись там с максимально возможными в данной обстановке удобствами, прицелился в паланкин тальмока, идущего вторым.

Спустя некоторое время ему показалось, что из-под брезентового полога появилась чья-то темная, коренастая фигура, искаженная перспективой.

Кавендиш затаил дыхание.

Человек на спине среднего тальмока неловко согнулся, словно солдат, преодолевающий заграждение из колючей проволоки… Это не могла быть Тания, она не вела бы себя подобным образом. Вывод напрашивался сам собой — пожаловали ночные грабители…

Разведчик прижался щекой к прикладу и положил палец на спусковой крючок винчестера. Сейчас он им покажет!

Внезапно силуэт выпрямился и, проигнорировав веревочную лестницу, висящую на боку тальмока, без малейших колебаний сиганул вниз, словно ныряльщик с вершины утеса, возвышающегося над морем!

У разведчика от удивления отвисла челюсть. Прыгнуть со спины тальмока — все равно, что броситься с крыши трехэтажного дома на землю, усеянную крупными камнями и кусками спекшегося песка. Подобный акробатический трюк имел весьма определенный финал: свернутую шею или перелом позвоночника.

Однако незнакомец поднялся на ноги после безупречного кувырка и тяжело побежал параллельно тальмокам.

Кавендиш не верил своим глазам. Это… Конечно же, виной всему — газ и его пагубные эффекты! Он отравился, он бредит!

Уверенный в том, что он стал жертвой галлюцинации, Кавендиш опустил оружие. В самом деле, не будет же он охотиться за миражом!

А темный силуэт продолжал неловко бежать на расстоянии броска камня от равномерно движущихся тальмоков. Его можно было сравнить с гориллой, тяжело шлепающей по вязкому болоту.

Но когда странная фигура начала взбираться на песчаный пригорок, ее ярко осветила выглянувшая из-за туч луна, и то, что увидел Кавендиш, утвердило его в мысли, что он спятил.

* * *

Бегущий человек был не кем иным, как одним из покойников, оставшихся без гробов!

Он скованно размахивал согнутыми в локтях руками, его голый череп поблескивал в лунном свете, а ошейник холодно вспыхивал металлическими бликами.

Когда первое потрясение прошло, разведчик зашелся нервным смехом.

— Лучше бы мне разбудить Джага, пока я еще не окончательно тронулся, — пробормотал он. — Со мной все ясно, это точно!

Виной всему, конечно же, являлась проклятая маска. Неисправный фильтр, должно быть, только частично задерживал отраву, содержащуюся в воздухе. Вполне вероятно, что Джаг тоже был уже отравлен!

Сытый по горло всеми напастями, Кавендиш швырнул винчестер в паланкин, тем не менее, посматривая краем глаза за продвижением странного создания, порожденного его отравленным мозгом.

Мертвец все еще бежал, но теперь каждое движение давалось ему все труднее и труднее, словно ему приходилось преодолевать сопротивление ржавеющих на глазах суставов. Но, несмотря на свою неловкость, он выглядел довольно устрашающе. Его налитые мышцы перекатывались под желтоватой кожей, как стальные шары. Лицо казалось искаженным гримасой бессильной ярости, готовой в любой момент выплеснуться наружу смертоносным фонтаном. Со спины тальмока он был похож на гнома, но не на сказочного добряка с улыбкой до ушей, а на мрачного, злобного карлика, снедаемого невероятной жаждой разрушения и смерти.

Если бы Кавендиш не был твердо уверен, что бредит, он бы испугался, поскольку помимо необычного характера происходящего от существа, ковыляющего по песку, исходила сильнейшая, почти физически ощутимая волна животной жестокости. Это было порождение дьявола, сгусток ненависти, бездушный механизм, созданный только с одной целью: разрывать, резать, рубить, потрошить, давить, дробить… одним словом, вершить зло во всех его формах.

Внезапно мертвец остановился, словно механическая игрушка, у которой кончился завод, и, как полено, ничком рухнул в песок.

— Отлично, — хихикнул разведчик, испытывая ни с чем не сравнимое облегчение, — теперь поспи, проклятое отродье. Убирайся из моего мира!

Чувствуя страшную усталость, Кавендиш опустился на порог паланкина и обхватил руками голову. Ему тоже не мешало бы малость поспать. Никогда раньше ему не доводилось видеть таких ярких и реалистичных галлюцинаций. Однако достаточно было вспомнить крысу — охотницу на старые башмаки или пичужку, превратившуюся в отбойный молоток, чтобы убедиться в чудовищной эффективности газа. Кавендиш только молил Бога, чтобы отрава не вызвала непоправимых изменений в его нервной системе. Дуршлаг, который служил ему противогазом, пропустил, должно быть, лишь ничтожную часть отравы, поскольку, если не считать дурацкого бреда, жертвой которого он стал, разведчик чувствовал себя совершенно нормально… Хотя, кто знает, может быть, именно тут крылась настоящая опасность. Сумасшедшие тоже думают, что ведут себя, как нормальные люди!

Встряхнувшись, Кавендиш нагнулся, чтобы заглянуть назад, но тальмоки шли быстро, и дюна, на вершине которой упало… существо, уже превратилась в такой же неприметный холмик, как и сотни других.

Приободрившись, разведчик попытался пустить свои мысли в ином направлении. Он попробовал представить, чем займутся они с Джагом, избавившись от этой каторги, как построят дальнейшую жизнь, куда направятся.

Внезапно он с изумлением сообразил, что ему никак не удается направить поток своих размышлений в другое русло, и его охватила волна запоздалого страха. Стоило ему закрыть глаза и забыться, как он тут же видел яростно размахивающее руками «существо» — взбешенного демона, беспомощного и в то же время полного ужасающей разрушительной силы. Мускулатура этого монстра была не столь соразмерной, как у Джага, ее отличали большая масса и гипертрофированность развития. Чувствовалось, что одним взмахом руки чудовищное существо способно снести противнику голову.

— Черт побери! — пробормотал разведчик. — Я уже совсем спятил, у меня в башке свистят сквозняки! С чего бы это я зациклился на проклятой галлюцинации?!

Он был одновременно раздражен и обеспокоен тем, что придавал такое большое значение своим бредовым видениям. Ему казалось, что это и есть очевидный признак разложения психики.

Кавендиш тут же попытался успокоить себя, без конца повторяя, что черная полоса в его жизни вот-вот закончится и завтра его состояние заметно улучшится, как только отравленный участок пустыни окажется позади. Его мозг очистится, избавится от всяких шлаков, и к нему вернется обычное психическое равновесие. Это лишь вопрос времени.

Укрепившись в этой мысли, разведчик решил не предавать инцидент огласке и ни в коем случае не рассказывать о своих необычных видениях, тем более, что хвастаться тут было нечем.

Кавендиш улегся в углу паланкина и забылся тревожным, неглубоким сном.

ГЛАВА 12

На рассвете дыхание тальмоков выровнялось и стало прежним, а это означало, что караван вышел из ядовитого облака газа.

Проснувшись, Кавендиш некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь определить изменения, происшедшие в воздухе. Плотность его заметно уменьшилась, исчезла характерная жирная влажность, насыщавшая воздух ночью.

Убедившись, что все в порядке, разведчик расстегнул ремешки противогаза и, с облегчением сняв его, отправился будить Джага. Тот открыл глаза, потянулся и, в свою очередь, избавился от порядком надоевшей резиновой маски. Если не считать зуда на месте красных следов от туго затянутых ремешков и плотных краев маски, он чувствовал себя совершенно нормально, чего нельзя было сказать о Кавендише. Сон не принес ему желанного покоя, он не чувствовал себя отдохнувшим. Странные ночные галлюцинации продолжали серьезно тревожить его. Разведчик подумай, что еще никогда раньше сны, какими бы кошмарными они не были, не оставляли такого яркого ощущения реальности происходящего. Чертыхаясь вполголоса, он принялся готовить кофе.

— Ты плохо провел ночь? — участливо спросил Джаг, разминая затекшую шею.

Вместо ответа разведчик уклончиво пожал плечами.

Спустя полчаса тальмоки замедлили ход и, наконец, стали, погрузившись в сон. Обычно они преодолевали без отдыха многие мили, но переход сквозь газовое облако существенно истощил их организмы, потому-то фаза покоя наступила значительно раньше. Для восстановления сил животным требовалось не так уж много времени, но, как бы то ни было, остановка была необходима.

Воспользовавшись представившейся возможностыо, компаньоны спустились на землю, чтобы размять ноги.

Внизу они встретили Танию, которая едва ответила на их приветствие, торопясь проверить состояние груза на спине второго тальмока. Кавендиш скорчил ей вслед страшную рожу и отошел в сторонку, чтобы «расписаться», как он обычно делал каждое утро. Он на полном серьезе уверял Джага, что, выводя на песке струйкой мочи свое имя, он тем самым приводил в порядок свои мысли.

Солнце только-только показалось из-за горизонта, и предутренний ветерок казался почти морозным. Кавендиш уже заканчивал свой шедевр и собирался поставить точку над «1», когда раздался пронзительный крик. От неожиданности рука Кавендиша дрогнула, и вся его работа пошла насмарку.

Кричала Тания, выскочив из паланкина, в котором лежали упакованные накануне мумии. Глядя на нее, можно было подумать, что она увидела дьявола во плоти. Размахивая руками, она что-то сбивчиво говорила, мечась по скользкой от утренней росы спине тальмока.

— Ну, что там еще? — недовольно пробурчал Джаг. — Она хочет свернуть себе шею?

Кавендиш ничего не ответил, в горле у него моментально пересохло, и он почувствовал, как в сердце черной змеей заползает страх. Он догадался, что скажет молодая женщина, и эта уверенность мгновенно превратила его в ледяную глыбу.

* * *

Едва не сорвавшись с веревочной лестницы, Тания вихрем слетела со спины тальмока и, бледная как мел, бросилась к мужчинам.

— Одного не хватает! — пролепетала она, с трудом шевеля непослушными губами.

— Чего? — рявкнул Джаг, недоуменно наморщив лоб.

— Одного трупа! Он исчез! — завопила молодая женщина, теряя самообладание. — Брезентовый чехол оказался развернутым, а кожаные ремни, которыми был обвязан сверток, — разорваны… Тело исчезло. Я несколько раз пересчитывала, одного не хватает!

Недоверчиво подняв брови, Джаг почесал заросший подбородок.

— Должно быть, это из-за постоянной тряски, — предположил он. — Сверток был плохо привязан, ремешки истерты — прошу заметить, что нам досталось снаряжение не первой свежести, — достаточно было более сильного толчка, чтобы они лопнули. Затем тело выкатилось из паланкина и свалилось вниз… Что ты скажешь, Кав?

Уставившись в пространство перед собой, разведчик лишь коротко кивнул.

— Я думаю, мы найдем пропажу без особых проблем, — прикинул Джаг. — Он должен был остаться где-то позади, по ходу тальмоков.

— Его нужно отыскать как можно скорее! — выдавила из себя Тания, не скрывая охватившей ее паники. — Это крайне важно!

Джаг с трудом сдержал зевок.

— А, может, есть смысл согласиться на какой-то процент потерь? — вмешался в разговор Кавендиш.

Молодая женщина подскочила, словно ее кольнули шилом ниже поясницы.

— Об этом не может быть и речи! — закричала она, и ее щеки покрылись красными пятнами. — Вы должны немедленно отправиться на розыски мумии! Ее необходимо вернуть любой ценой! Я буду ждать вас здесь. Берите противогазы и оружие! Если случится что-либо из ряда вон выходящее, стреляйте в воздух: я постараюсь разбудить тальмока-вожака и присоединиться к вам!

Мужчины принялись неторопливо собираться в дорогу. Мысль о том, что придется тащиться по пустыне, когда беспощадное солнце поднимется уже довольно высоко, отнюдь не придавала им бодрости. Кроме того, ветер практически стих, и они вынуждены будут идти в противогазах из опасения попасть в застоявшееся в ложбине между дюнами облако газа.

Когда все приготовления были закончены, Джаг натянул на лицо маску, вскинул на плечо автомат и с неприкрытой иронией помахал рукой Тании.

— Меня удивляет сегодня твое спокойствие, Кав, — сказал Джаг после того, как компаньоны молча прошагали с полкилометра, а поскольку разведчик упорно продолжал хранить подозрительное молчание, он добавил: — Столько хлопот из-за какой-то потерявшейся мумии! Эта девица просто издевается над нами! А ты молчишь, словно в рот воды набравши!

Разведчик откашлялся и словно нехотя заговорил:

— Послушай, этой ночью произошла одна странная история, — голос Кавендиша смешно булькал, искаженный фильтром противогаза, — по-настоящему странная…

— М-да-а? — протянул Джаг, поправляя ремень автомата на плече.

— Мы шли через газовое облако, и ты уже спал, когда я услышал какой-то шум со стороны второго тальмока. Треск разрываемой ткани. Я посмотрел…. И увидел… покойника, который выбирался из паланкина… Он полз.

— Катился, — спокойно поправил его Джаг.

— Потом он прыгнул вниз…

— Ты хочешь сказать, упал.

— Нет, — заупрямился Кавендиш, — я видел, как он прыгал. У самой земли он сгруппировался, как акробат, несколько раз перекатился через голову и… и побежал вдоль каравана.

Джаг резко остановился и с беспокойством посмотрел на компаньона.

— Ты надышался газа! — произнес он наконец таким тоном, словно выносил приговор. — Ничего не поделаешь, чего еще ожидать от этих допотопных противогазов? Мне тоже всю ночь снились кошмары.

— Я не сошел с ума, я рассказываю о том, что видел! Кстати, одного трупа утром не досчитались.

Взмахом руки Джаг отмел этот аргумент.

— Я не сомневаюсь, что ты был свидетелем этой сцены, но, надышавшись газа, ты не смог отличить действительности от галлюцинации.

— Возможно, ты прав, — буркнул Кавендиш, но в его голосе не чувствовалось твердой убежденности в правоте компаньона.

— Другого и быть не может, — добавил Джаг. — Мы устали, плохо питаемся, находимся в постоянном напряжении из-за налетчиков, газа, бури… Ну, как тут сохранишь трезвую голову в таких условиях?

Этим сказано было все, и приятели замолчали, экономя силы и энергию. Оба на себе почувствовали, что идти по следам тальмоков — не подарок. Животные разбили тропу, превратив ее в бесконечную череду глубоких рытвин и ухабов.

Постепенно становилось все жарче и жарче, компаньоны варились в собственном соку, но не жаловались на выпавшие на их долю испытания. Погруженный в свои мысли, Кавендиш пытался вспомнить различные моменты своей галлюцинации: вот мертвец прыгнул, вот он вскочил на ноги, затем некоторое время бежал рядом с караваном, пока не свалился на вершине песчаного холма…

— Нужно искать его на вершине дюны, — произнес он вслух.

Джаг пожал плечами.

— Глупости, — бросил он. — Тело должно находиться у края тропы.

— А я говорю, искать нужно на вершине дюны! — упрямо повторил разведчик.

Внезапно Джаг предостерегающе поднял руку и заставил его замолчать. Вот уже несколько минут он не мог отделаться от неприятного ощущения, что кто-то преследует их. Джаг снял с плеча автомат и передернул затвор, досылая патрон в казенник.

— Неплохо бы нам поскорее найти твоего жмура, — шепнул он Кавендишу. — Думаю, скоро здесь будет жарко!

Прищурившись, разведчик внимательно осматривал окружающие дюны, втайне надеясь не увидеть ничего такого, что могло бы прийти в противоречие с логикой. И, когда он заметил на вершине небольшой сопочки лежащее ничком обнаженное тело с металлическими украшениями, сверкавшими на солнце, как полированный клинок сабли, ему сделалось по-настоящему дурно.

— Вон он, наверху, — хрипло выговорил разведчик.

Джаг вполголоса выругался, прикинув, что тело находилось более чем в тридцати метрах от тропы.

— Я пошел, — решился разведчик. — Прикрой меня!

Недолго думая, Кавендиш полез на песчаный пригорок, соскальзывая вниз через каждые два шага. Мертвец лежал на вершине дюны, словно поваленная статуя.

— Это он? — спросил Джаг. — Придется нести его по очереди. Вдвоем не сможем, тем более, что кругом куча мародеров. Ты первый поволочешь его или предоставишь эту честь мне?

— Первый километр жмура несу я, — решил Кавендиш.

— А не надорвешься?

— Как-нибудь справлюсь. Только ты не снимай палец с курка!

Пересилив отвращение, разведчик взвалил труп на плечо и начал спускаться с бархана.

В этот самый момент на вершине соседней дюны появились три типа, перепоясанные патронными лентами.

ГЛАВА 13

— Давай! — заорал Кавендиш, бросаясь ничком в песок.

У каждого из нападавших на боку висела тяжелая сума, как у гранатометчиков древних войн.

Джаг, бдительно следивший за их малейшим движением, заметил, как они что-то выхватили из своих сумок и отвели назад руки, изготовясь к броску. В полной уверенности, что сейчас в него и Кавендиша полетит целая туча гранат, Джаг открыл огонь.

Первая же короткая очередь попала одному из метателей прямо в грудь. Под ударами пуль он отлетел назад и рухнул на землю, обливаясь кровью.

Второй метатель добежал до середины склона и остановился, чтобы лучше бросить фанату. Эта остановка стала для него фатальной: пуля попала ему точно в лоб. На какое-то мгновение атакующий замер, сохраняя неустойчивое равновесие, словно его чем-то здорово удивили, затем, кувыркаясь через голову, покатился вниз по склону.

Третьего налетчика пристрелил Кавендиш, успевший избавиться от своей ноши. Получив пулю в шею, нападавший молча, не издав ни единого звука, рухнул в песок и лицом ткнулся прямо в свалившуюся у него с плеча сумку с боеприпасами. Стычка длилась не больше пяти-шести секунд. Казалось бы, все кончилось, но Джаг не торопился подниматься с земли. Стиснув зубы, он ждал, когда рванет граната с выдернутой чекой, цепко зажатая в пальцах убитого.

Так, в напряженном ожидании, прошла целая минута, прежде чем Кавендиш дал о себе знать тихим покашливанием.

— Кажись, пронесло, — произнес он, — я не знаю запалов с таким замедлением… Скорее всего, парни не успели выдернуть чеки из своих лимонок. Это единственное объяснение…

— Тогда какого черта они хотели их в нас бросить? — возразил Джаг.

Разведчик только развел руками.

— Ладно, нечего здесь торчать: еще немного и мы пустим корни! — решительно произнес Джаг. — Поблизости могут быть дружки убитых, и я не совсем уверен, что во второй раз нам повезет точно так же. Пойду посмотрю, что там!

— Будь поосторожнее!

Не теряя времени, Джаг пополз по склону дюны к ближайшей жертве перестрелки. Это был человек, которого подстрелил Кавендиш, и он, судя по всему, одной ногой уже стоял в могиле. Раненый часто дышал, в груди его сипел воздух, словно в рваных кузнечных мехах, а на губах пузырилась кровавая пена. Увидев склонившегося над ним Джага, умирающий с трудом приподнял голову и чуть слышно прошептал какое-то слово, потом еще и еще раз. Из уголка его рта потекла струйка крови, он дернулся всем телом и затих.

— Что он сказал? — спросил подоспевший разведчик.

Джаг поморщился.

— Я не совсем понял. Что-то о погребении или могиле… Черт возьми! Взгляни-ка на это!

Кавендиш уже увидел то, что так поразило Джага, и сам от удивления отпрянул назад: пальцы убитого сжимали не гранату, чего опасались компаньоны, а простой комок земли!

* * *

В сумке покойника не было ничего, кроме жирного чернозема, слипшегося в черные комья.

Кавендиш растерянно присвистнул и побежал к двум другим трупам. Вернулся он очень быстро.

— Это просто бред какой-то! — ошеломленно произнес разведчик. — У этих типов в сумках нет ничего, кроме земли! Они хотели забросать нас черноземом… Я перестал хоть что-нибудь понимать!

Джаг, глубоко потрясенный, как и его компаньон, пытался найти рациональное объяснение событиям, выходившим за пределы его понимания.

— Погоди, — сказал он, — а что, если мы взглянем на проблему с другой точки зрения… Давай предположим, что комки земли предназначались не нам… Этот бедолага что-то говорил о «погребении»… Значит, он хотел кого-то похоронить. А кого, как не нашего потерянного и вновь обретенного мертвеца? Должно быть, в его действиях крылся какой-то смысл, возможно, это обычай или ритуал, вроде того, когда бросают горсть земли на крышку гроба во время похорон…

Разведчик задумчиво погладил свою короткую светлую бородку.

— Выходит, мы имеем дело не с настоящими грабителями-потрошителями, а с сектой религиозных фанатиков, которые преследуют нас с самого начала путешествия с одной-единственной целью — захватить гробы и предать их земле…

Джаг согласно кивнул.

— Верно! Вольфганг Зун обвел нас вокруг пальца, как сопливых пацанов. На самом же деле тут пахнет грандиозной аферой. Мне кажется, что эти мумии едут вовсе не на родину. Похоже, их у кого-то украли и тайком перевозят в надежное место!

— А эти типы пытаются отбить их любой ценой, — завершил разведчик, указывая на три трупа. — В этом суть твоей идеи?

— В принципе, да.

Компаньоны озабоченно переглянулись.

— В таком случае, нас просто подставили! — возмущенно воскликнул Кавендиш. — С самого начала держали за пацанов в колготках! И мне это не нравится!

Джаг успокоил приятеля, потрепав его по плечу.

— Мы еще до отправления каравана знали, что игра ведется краплеными картами, — сказал он. — Вспомни наших предшественников: они явно чувствовали себя не в своей тарелке и готовы были стрелять во все, что движется!

— Все равно, мне это не нравится! — упорно стоял на своем Кавендиш. — Если я когда-нибудь встречу Зуна, то заставлю его проглотить свой собственный веер, и, конечно же, не через рот!

— Должно быть, мы не так уж далеки от истины, — пробормотал Джаг. — Не сомневаюсь, что это дело более запутано, чем кажется на первый взгляд. А сейчас, я думаю, будет лучше, если мы вернемся к каравану, не дожидаясь, когда нам на голову свалятся другие психи с полными котомками земли! Пусть Тания объяснит нам, что происходит. Она должна заговорить!

— Я не откажу себе в удовольствии провести допрос, — хмыкнул Кавендиш, потирая руки.

Компаньоны обошли трупы фанатиков, сжимавших в скрюченных пальцах комки земли, и вернулись к мумии, по-прежнему лежавшей в песке там, где ее оставил Кавендиш.

— Ерунда какая-то, — пропыхтел разведчик. — Мы везем фобы, которые у нас хотят отнять… В этом нет никакого смысла! Если бы хоть жмуры были увешаны драгоценностями, тогда другое дело… но у них же ничего нет! Так, металлолом!

Джаг пожал плечами.

— Правду не утаишь, как и шило в мешке. Давай, я понесу мумию. Мне нужно размяться! Держи автомат!

Взяв мумию в охапку, он без видимых усилий пошел к тропе, разбитой тальмоками. Кавендиш шел впереди, зорко поглядывая на зубчатую линию дюн и не снимая палец с курка автомата.

— Странное это слово «могила», — хрипло сказал через несколько минут Джаг. — Ты помнишь наши предположения, что эти трупы никогда не предавались земле?

— И они подтверждаются. Если я все правильно понял, кто-то стремится любой ценой подобающим образом похоронить их, обеспечив клочком жирной земли, в которой они, наконец, истлеют с миром… Заметь, однако, что содержимым своих сумок фанатики не смогли бы даже частично присыпать нашего клиента!

— А может, они торопились заняться самыми неотложными делами? — отдуваясь, заметил Джаг.

— Все может быть, в этом деле еще много непонятного.

— Ничего, Тания обо всем расскажет!

— Да, как же… Она так же искренна, как осел, пятящийся назад! Кстати, она должна была поддержать нас в случае осложнений. Ты ее где-нибудь видишь?

— Мы были далеко, думаю, она ничего не слышала.

— В пустыне любые шумы разносятся на многие мили!

— Наверное, она не смогла разбудить тальмока-вожака.

Разведчик недоверчиво хмыкнул.

— Не смогла разбудить? Она? Да ведь она их знает как облупленных, этих проклятых тварей! Небось, дрыхнет вместе с ними! Кстати, хотел бы я знать, кто, помимо этих монстров, согласился бы спать с нею. Она вызывает желания не больше, чем гнездо тарантулов!

— На твоем месте я бы не был так категоричен.

— Что ты можешь знать о женщинах? Желторотый птенец, вроде тебя, не способен трезво оценить все их достоинства и недостатки. Ты еще слишком молод и наивен, чтобы понять одну совершенно очевидную вещь: все женщины — плутовки. Заруби это себе на носу раз и навсегда, как следует проникнись этой мыслью: все они — лживые, порочные, продажные, скрытные существа…

— Ого, не слишком ли много эпитетов?

— И это не все, просто я забыл остальные!

— Я вот думаю: а не снять ли нам противогазы? — неожиданно спросил Джаг, чтобы сменить тему разговора, кроме того, он уже начал задыхаться в маске. — Метатели земли обходились без них.

— Да, но ты же сам видел, как они себя вели. По-моему, без газа тут не обошлось! Лучше останемся в масках. Береженого и Бог бережет. Может, тебя сменить?

— Чуть позже, — отказался Джаг.

Они снова замолчали, чтобы сберечь силы. Спустя полчаса Кавендиш сменил Джага.

* * *

Вернуться к каравану оказалось не таким уж простым делом.

Противогаз на лице, все возрастающее нервное напряжение и усталость превратили обратный путь в настоящее испытание. Придавленные к земле грузом и палящим солнцем, компаньоны ползли по пустыне, как осоловевшие мухи, и, если бы не Джаг, который делал в три раза более длинные переходы, чем Кавендиш, они справились бы только к позднему вечеру. Когда наконец компаньоны добрались до лагеря, они были мертвы от усталости.

Пока мужчины утоляли жажду, присосавшись к баклаге с водой, Тания тщательно изучала мумию.

Напившись и сполоснув лицо, Джаг обратился к молодой женщине:

— Чтобы подобрать это чучело, нам пришлось пристрелить трех человек, трех безоружных типов, которые забрасывали нас землей… Так вот, нам бы хотелось знать, что все это значит. Вы водите нас за нос с самого начала, но теперь — хватит! Выкладывайте все, что вам известно!

При слове «земля» Тания побелела прямо на глазах. Она инстинктивно отступила от мумии, не сводя с нее взгляда, в котором ясно читались страх и недоверие.

— Они упоминали также и о «могиле», — добавил Кавендиш, отрываясь от баклаги с теплой водой. — Вам это о чем-нибудь говорит?

Захваченная врасплох, молодая женщина прилагала заметные усилия, чтобы взять себя в руки.

— Выслушайте меня, — запинаясь, пролепетала она, — это довольно запутанная и глупая история, затрагивающая честь двух соперничающих кланов… Я даже не знаю, с чего начать…

Она замолчала, села на большой кусок спекшегося песка и глубоко вздохнула, переводя дух. Джаг и Кавендиш понимающе переглянулись: Тания старалась выиграть время, это было совершенно очевидно.

— Эти покойники, — сказала она, указав на мумию рукой, — прославленные в прошлом воины-наемники, павшие в бою на чужой земле. Тогда их считали освободителями и похоронили прямо на поле боя в построенном там мавзолее. Это случилось много-много лет тому назад, но теперь их потомки в силу разных причин требуют возвращения останков на родную землю…

— Однако жители той страны, которую они помогали освобождать, воспротивились эксгумации и перевозке тел, — закончил за нее Кавендиш.

— Верно, — вздохнула Тания. — Для них тела героев стали магическим символом, гарантирующим будущую независимость. И если их эксгумировать, волшебные чары потеряют свою силу и страна погрузится в пучину хаоса. По этой причине жители страны яростно восстали против репатриации останков, несмотря на щедрое возмещение ущерба.

— И тогда Вольфганг Зун задумал и осуществил операцию по похищению тел, — пробормотал Джаг. — С тех пор народ, считающий себя ограбленным, пытается вернуть свои святыни.

Молодая женщина кивнула.

— В общих чертах, все так, — прошептала она. — Мумии кочевали с каравана на караван, но никому еще не удавалось избавиться от преследователей. Они следуют за нами по пятам, пытаясь вернуть свои символы свободы, а Вольфганг Зун уже заверил семьи павших героев, что в самом скором времени они получат останки своих предков. Но, я думаю, вам нет необходимости знать подоплеку вот этой запутанной истории. Вы согласились работать на Зуна, вы здесь для того, чтобы обеспечить перевозку тел, а все остальное вас не касается.

Никоим образом не удовлетворенные рассказом, компаньоны искоса переглянулись. То, что Зун мог где-то похитить тела, они не подвергали сомнению, более того, это предположение было единственным, похожим на правду. Что же касается всего остального, то, как сказала молодая женщина, лучше было бы закрыть на это глаза.

Однако Джаг не хотел сдаваться без боя.

— По-моему, вы должны были явиться на подмогу, если у нас начнутся непредвиденные осложнения, — нахмурившись, сказал он.

— Я слышала только вашу стрельбу, — без тени смущения заявила Тания, — и сделала вывод, что вы не нуждаетесь в помощи…

— Сколько еще времени нам предстоит идти по пустыне? — поинтересовался Кавендиш.

— Три-четыре дня — максимум, — прикинула Тания. — Ваша работа близится к концу. На смену придет другая команда, и вы сможете забыть эту историю. Вам-то на что жаловаться? А вот мне придется продолжить путь, — она окинула ироничным взглядом своих собеседников. — Судя по выражениям ваших лиц, вы мне не верите. Неужели так страшно перевозить дюжину гробов?

Джаг зло усмехнулся краешками губ.

— Нет, просто есть некоторые вещи, которые я никак не могу понять, — резко ответил он. — К ним, например, относится решимость некоторых людей идти под пули только ради того, чтобы бросить на труп горсть земли. Немало и других нюансов такого же рода. Вот это и смущает меня!

Тания пожала плечами.

— В основе всех странностей лежит религиозный фанатизм, — уклончиво ответила она, — поэтому некоторые явления не поддаются объяснению. Большинство этих людей подверглись такой мощной пропагандистской обработке, что едва ли способны отдавать отчет своим действиям. Они отвыкли мыслить самостоятельно, не доедают и не принадлежат сами себе. В этом и кроется причина их странного поведения. Другие детали, несомненно, могут проясниться, просто нужно учитывать, что мы находимся в необычной атмосфере, в которой даже самые безобидные явления приобретают зловещий оттенок. Как бы там ни было, очень скоро эта история станет для вас просто дурным сном, так зачем уделять ей столько внимания?

Джаг и Кавендиш отказались продолжать бессмысленный разговор. Они снова упаковали мумию, уложили ее вместе с остальными в паланкине, а затем заняли свое место на спине тальмока-вожака.

Словно только того и дожидаясь, вожак тронулся в путь.

ГЛАВА 14

Убаюканные волнообразными движениями спины тальмока, компаньоны долгое время молчали.

Первым не выдержал Кавендиш. Он со злостью хлопнул себя ладонью по ляжке и взорвался:

— Мне не нравится наглость этой девицы! Неужели она и в самом деле принимает нас за умственно отсталых?

Джаг даже бровью не повел, и Кавендиш продолжил:

— Я думал, ты сделаешь все возможное, чтобы вырвать у нее правду! А ты вместо этого мурлыкал, словно влюбленный кот!

Джаг пожал плечами.

— Она не из тех, кого можно заставить делать то, что ей не хочется, — вздохнул он.

— Ах, да! Я и забыл о твоей пресловутой теории зрелого фрукта!

— Мы от нее ничего не добьемся, она скажет только то, что посчитает нужным сказать. Она еще не настолько напугана…

— Во всяком случае, она белеет от страха, когда слышит слово «земля», и это, на мой взгляд, вряд ли можно считать нормальным!

— В этом деле вообще нет ничего нормального.

— Зато есть покойник… Ты видел, где мы его нашли?

— Точно в том месте, где он упал в твоем… сне.

— Верно!

— Значит, это был не сон…

— Именно в это я начинаю верить сам, пусть даже вопреки всякой логике. По-моему, девка дурит нам голову из-за того, что боится, как бы мы не бросили ее посреди пустыни с ее проклятым грузом! Вполне возможно, что Зун каким-то образом держит ее на крючке и не простит ей утери «товара»… Что ты об этом думаешь?

Но Джаг не слушал его. Уже в течение тридцати секунд он сосредоточенно наблюдал за дюнами, между которыми заметил какую-то подозрительную возню.

— Думаю, сейчас мы сделаем шаг к истине, — прошептал Джаг. — Нас ждет целый комитет по встрече… Смотри прямо по курсу, на один час… Приготовься…

С этими словами Джаг потянул к себе автомат, щелкнул затвором и распластался на спине тальмока, устанавливая целик прицела на нужную дальность стрельбы.

Кавендиш занял позицию у порога паланкина, прижавшись плечом к деревянной дуге, поддерживавшей латанный брезентовый тент.

Тальмок невозмутимо продолжал свой путь и, казалось, не существовало силы, способной остановить его. И по мере его продвижения из-за линии дюн появлялась целая шеренга катапульт, сделанных наспех из подручного материала — стволов пальм, в изобилии росших неподалеку!

Неуместность этих устройств, появившихся словно из глубины веков, поразила Джага и Кавендиша больше, чем все остальное. Они ожидали увидеть минометы, базуки, даже легкие орудия, но не эти анахронические приспособления!

За линией дюн прозвучала команда, рычаги катапульт, вибрируя, взметнулись в воздух и выбросили в направлении каравана странную рассеянную субстанцию. Джаг сразу же понял, что это было.

— Земля! — закричал он. — Снова начинается то же самое! Они бомбардируют мумии землей!

* * *

Почти в то же время распрямились другие катапульты и швырнули в небо свой необычный заряд, который через несколько секунд обрушился на караван комками земли.

Джаг и Кавендиш, словно зачарованные, следили за земляным градом. Они чувствовали себя не жертвами засады, а скорее посторонними наблюдателями, которых совершенно не касалось происходящее. Тем более, что после непродолжительного периода сумбурной стрельбы расчет катапульт сосредоточили все свое внимание исключительно на втором тальмоке.

— Вот так дождь! — ухмыльнулся Кавендиш, наблюдая за черными тучами, летящими в перегретом воздухе.

— Это как раз то, что сдвинет ситуацию с мертвой точки и развяжет язык нашей подружке, — сказал Джаг.

— Ты думаешь? — скептически спросил разведчик.

Ответ на этот вопрос пришел незамедлительно в виде потока приказов, которые Тания прокричала в мегафон. Самой ее не было видно за раскачивающимися в такт движениям тальмоков паланкинами.

— Чего вы ждете? Защищайте груз! — вопила она. — Вам заплатили за это! Стреляйте в кучу! Разгоните их!

Джаг и Кавендиш удовлетворенно переглянулись.

— Ты чувствуешь себя в опасности? — хихикнул разведчик.

— Не совсем, — ответил Джаг. — Но я не знаю истинного положения дел.

Несколько комков земли рассыпались по плечам компаньонов, оставив после себя лишь безобидные пятна.

— Это приятнее, чем базука, — сделал вывод Кавендиш. — Еще немного и в нас будут бросать цветы.

А сзади продолжала бесноваться Тания, изрыгая в адрес Джага и Кавендиша потоки угроз и проклятий. Она призывала на их головы все кары небесные, если они по-прежнему будут упорствовать в своем нежелании защищать караван силой оружия.

Поняв, наконец, что все ее угрозы и ругань не возымели на компаньонов должного действия, она сама перешла от слов к делу. Молодая женщина передернула затвор автоматической винтовки «армалит» и открыла огонь по расчетам катапульт. Однако ее стрельба оказалась крайне неточной из-за раскачивающейся походки тальмока, к тому же, не желая рисковать, нападавшие подняли перед собой длинный ряд толстых стальных плит, образовавших надежную защиту от пуль.

Взбешенная этой уловкой, Тания удвоила темп стрельбы, но пули оставляли на броневой стене лишь блестящие шрамы, и вскоре ржавые стальные листы превратились в гигантские кости домино.

Под надежным прикрытием брони странные противники продолжали свою бомбардировку, все точнее и точнее накрывая «огнем» второго тальмока.

Постепенно земля скапливалась на его спине, и вскоре животное стало напоминать двугорбого верблюда.

Некоторые пули, выпущенные из «армалита», рикошетировали от стальных плит и с воем, похожим на мяуканье мартовских котов, уходили в горячее небо.

Внезапно залп одной из катапульт накрыл паланкин, в котором находились мумии. Под тяжестью удара дуги паланкина со скрипом прогнулись, по выстояли. Зато второй залп, такой же точный, как и предыдущий, снес с него брезентовую кровлю и открыл всему белому свету закутанные в чехлы мумии.

Это зрелище, а также вид продолжающей сыпаться с неба земли повергли Танию в неописуемый ужас. В отчаянии она взвыла и, прихватив винтовку, стала лихорадочно спускаться вниз по веревочной лестнице, рискуя попасть под ноги тальмоку.

Едва молодая женщина ступила на землю, как тут же бросилась на вершину ближайшей дюны, рассчитывая забросать гранатами метателей земли.

Но ее заметили с противоположного склона, и патруль из трех человек, вооруженных устаревшими длинноствольными ружьями, которые надо было перезаряжать после каждого выстрела, обрушили на нее настоящий свинцовый град.

— Всему хорошему быстро приходит конец, — с сожалением проворчал Джаг. — Эй, Кав, займись-ка этими типами, а я позабочусь о нашей красотке! Не хватало только, чтобы ее пристрелили, тогда мы так и не узнаем разгадки этой истории!

Закинув на плечо ремень автомата, Джаг стал ловко спускаться по веревочной лестнице, тогда как разведчик открыл огонь и заставил патрульных залечь на склоне дюны. Обеспечивая прикрытие Джагу и Тании, он не давал им возможности даже приподнять голову.

С последних ступенек веревочной лестницы Джаг просто спрыгнул и, держа автомат наперевес, побежал, пригнувшись, к Тании. А над ним, с неослабевающей силой, продолжалась земляная бомбардировка. Рычаги катапульт со стоном распрямлялись, выбрасывая в воздух кучи черной земли, которая с глухим шумом падала на широкую спину второго тальмока.

Запыхавшийся от быстрого бега, Джаг настиг молодую женщину в тот момент, когда она, после короткой остановки снова поползла по осыпающемуся песку вверх, к гребню дюны.

Джаг схватил ее за щиколотку и потянул к себе. Тания в ужасе взвыла и, молниеносно обернувшись, взмахнула рукой, стараясь вцепиться новому противнику в глаза длинными и острыми, как когти, ногтями. Джаг едва успел откинуть назад голову.

Не желая признавать себя побежденной, Тания выхватила кинжал из ножен, закрепленных над левым запястьем, и сверкающий клинок несколько раз стремительно рассек воздух всего в нескольких сантиметрах от горла Джага.

— Это я, Джаг! — рявкнул он, отшатываясь от смертоносных ударов. — Попридержите воинственный пыл до другого случая!

Над их головами пропела пуля, вторая взбила фонтанчик песка между ног Джага.

Тальмоки уже ушли вперед и больше не прикрывали их своими телами.

Проклиная Кавендиша, который не справлялся с порученным делом, Джаг перекатился на спину и, не снимая пальца со спускового крючка, длинной очередью, опустошившей магазин, заставил замолчать трех стрелков, устроившихся на вершине дюны по другую сторону тропы.

Джаг вытащил из-за пояса новый магазин, чтобы заменить опустевший, но в этот момент Тания, словно злобная фурия, набросилась па него, пытаясь перерезать кинжалом яремную вену. Джаг выпустил автомат из рук и едва успел перехватить руку молодой женщины.

Лицо Тании до неузнаваемости исказила страшная гримаса, вылезшие из орбит глаза налились кровью, а в горле бился низкий звериный рык. Она полностью потеряла над собой контроль. Страх придавал ей силу, и она на равных боролась с Джагом, который периодически чувствовал острие ее кинжала в опасной близости от своей шеи.

— Это же я, Джаг! — снова крикнул он. — Нужно уходить отсюда, тальмоки не будут нас ждать!

Напрасный труд. Молодая женщина была глуха к голосу разума. Животный страх напрочь лишил ее способности здраво мыслить. Из ее горла снова вырвалось рычание, а по щекам потекли слезы.

Мощным рывком Джаг опрокинул Танию на спину, и, лежа друг на друге, словно любовники, слившиеся в сумасшедшем объятии, они покатились вниз по склону. Оказавшись наверху во время очередного переворота, Джаг воспользовался этим преимуществом и нанес Тании сильный удар головой в лицо. Из разбитого носа молодой женщины хлынул поток крови, она моментально потеряла сознание и обмякла. Отбросив в сторону инертное тело, Джаг вскочил на ноги, в доли секунды оценил обстановку на поле боя.

Вокруг царила абсолютная тишина, которую не нарушали ни звуки выстрелов, ни скрип взводимых катапульт. Приложив ладонь ко лбу, Джаг окинул взглядом окрестности, но не заметил ничего такого, что могло бы обеспокоить его, если не считать, конечно, неумолимо удаляющийся караван.

Джаг выругался и полез на дюну за оставшимся там автоматом, но, когда он оказался наверху, любопытство взяло верх над осторожностью, и он выглянул из-за песчаного гребня…

Если бы не утоптанная множеством ног земля, то трудно было бы предположить, что еще несколько минут назад здесь кипела бурная деятельность. Исчезло все: катапульты, стальные листы, люди, животные… Казалось, ничего этого никогда и не существовало, а сам Джаг и его спутники стали жертвами миража.

Джаг вздрогнул. Шею пощипывало, и он провел по ней рукой, словно сгоняя муху. На руке остались следы засохшей крови, свидетельствуя о том, что ему ничего не приснилось.

Торопливо спустившись к подножию дюны, Джаг взвалил бесчувственное тело Тании на плечо и бросился вслед за караваном.

* * *

Неутомимые и неуязвимые, тальмоки, к счастью, не отличались особой быстроходностью, поэтому Джаг нагнал их в течение получаса, несмотря на свой груз.

Кавендиш спустился со своего насеста и обеспокоенно поспешил навстречу Джагу.

— Что случилось? Что с ней? Она ранена? А с тобой все в порядке?

— Твоей вины в этом нет! — буркнул Джаг. — Ты заснул или что?

Разведчик только развел руками.

— Разве от этих неуправляемых тварей можно добиться какого-либо толка? Они ушли из сектора обстрела! Что мне было делать? Не мог же я бросить караван на произвол судьбы! С ней что-то серьезное, а? — Кавендиш указал на тело Тании.

— Она потеряла голову, и мне пришлось вправить ей мозги на место.

— Только этого еще не хватало! Надеюсь, ты ударил ее не слишком сильно и ей не отшибло память!

В этот момент Тания, висевшая как тряпка на плече Джага, зашевелилась, приходя в сознание.

— Земля! Нужно убрать землю! — закричала она, сползая с плеча Джага.

— Опять двадцать пять, — вздохнул Кавендиш. — Но это доказывает, по крайней мере, что у нее с мозгами все в полном порядке!

Молодая женщина оставила его саркастические слова без внимания и резво бросилась в погоню за караваном, который за время короткого разговора ушел вперед на добрую сотню метров.

— Помогите мне! — крикнула она, не оборачиваясь. — Нужно сбросить всю землю, и как можно быстрее!

Джаг и Кавендиш побежали следом за Танией и, нагнав второго тальмока, по очереди вскарабкались на его спину по веревочной лестнице.

Наверху им пришлось с осторожностью ступать по неровному слою земли, набившейся между выступами позвонков животного. Рискуя свалиться, Тания пулей метнулась к остову паланкина, лишенного тента, где находился их необычный груз. Толстый слой чернозема почти полностью покрывал мумии, уложенные валетом па дне паланкина.

Молодая женщина бросилась на колени и принялась руками разгребать и отбрасывать в сторону жирную землю.

Ничего не понимая, Джаг и Кавендиш озадаченно смотрели на лихорадочно работавшую Танию. Вероятно, девушке показалось, что дело продвигается недостаточно быстро, поэтому она схватила подвернувшуюся под руки кастрюлю и начала сгребать ею землю и сбрасывать со спины тальмока.

— Быстрее! — задыхаясь, проговорила она. — Нужно очистить их от земли, прежде чем…

— Прежде чем что? — спросил Джаг.

— Прежде… прежде чем они будут осквернены, — выкрикнула молодая женщина и закусила губу, сообразив, что едва не наговорила лишнего.

— Мы их обмоем, — вмешался Кавендиш. — Правда, я еще ни разу не обмывал покойников, но, думаю, мы справимся…

— Это сведет на нет всю работу бальзамировщиков, — возразила Тания. — Их нельзя мыть водой, для этого нужны специальные растворы.

Джаг медленно покачал головой.

— Все, хватит! — отчеканил он. — Вы уже и так достаточно долго водили нас за нос! Мы хотим знать правду. В противном случае…

Он красноречиво поиграл кинжалом, которым Тания оцарапала ему шею. Молодая женщина выпрямилась и смерила его презрительным взглядом.

— Вы меня не напугаете! — с вызовом произнесла она и тыльной стороной ладони вытерла с губ начавшую сворачиваться кровь.

Джаг усмехнулся.

— Я и не собираюсь, — сказал он. — С вас и так уже достаточно, куда же больше! Несколько минут тому назад вы были в такой панике, что даже не узнали меня!

— Вы захватили меня врасплох!

— Нет. Вы были полумертвы от страха. Один вид земли, падавшей на трупы, заставил вас потерять голову.

— Вы просто бредите!

— Хотелось бы… Я еще никогда не видел человека, которого до такой степени напугал бы простой комок земли. Считая вас человеком здравомыслящим, я думаю, что ваши страхи небезосновательны, поэтому будет лучше, если вы расскажете нам, что вас так пугает. Уж если мы должны сообща делить опасность, то, как нам кажется, имеем право знать, о чем идет речь…

— Вам заплатили!

Джаг улыбнулся.

— А вам разве нет?

— Контракт в равной мере накладывает обязательства на обе договаривающиеся стороны, — снова подал голос Кавендиш. — Если вы не хотите ничего сказать, что ж, воля ваша… Мы оставим вас самостоятельно разбираться со жмурами и их поклонниками… Поскольку они вернутся, в чем я ни секунды не сомневаюсь!

— Но, прежде чем отправиться восвояси, мы проведем маленький эксперимент, — добавил Джаг. — Мы устроим земляную ванну одной из ваших мумий и посмотрим, что из этого выйдет… Думаю, наш опыт окажется крайне познавательным!

Джаг еще не успел закончить последнюю фразу, как Тания сдала свои позиции. Взгляд ее помутнел, плечи опустились, и она рухнула на колени, словно из нее выпустили воздух.

— Не оставляйте меня, — пролепетала она, устремив на них потухший взгляд. — Не оставляйте меня, я вам все скажу…

ГЛАВА 15

Тания выдержала продолжительную паузу, прочистила горло, словно то, что она собиралась рассказать, стоило ей неимоверных усилий, и заговорила:

— Вы знаете легенду о титане Антее?

Захваченные врасплох, мужчины озадаченно переглянулись, затем удивление Джага сменилось глубочайшим изумлением, когда он увидел, как Кавендиш наморщил лоб и ответил:

— В общих чертах. Если память мне не изменяет, он был одним из противников Геракла в античной мифологии… Во всяком случае так рассказывал мне старый Джонсон в те времена, когда я отирался возле него. Это так?

— Так, — кивнула Тания. — Антей был сыном богини земли. Кажется, ее звали Гея. Каждый раз, когда он касался земли, его силы восстанавливались… Чтобы победить Антея, Гераклу пришлось оторвать его от земли и задушить в своих руках, следя за тем, чтобы он не коснулся земли… Вы понимаете, что я хочу сказать? Антея нужно было поднять над землей… так, чтобы его ноги не касались почвы и он не мог получить нового заряда силы…

Джаг недоверчиво взглянул на Кавендиша, но, увидев бесстрастное лицо разведчика, со страхом спросил:

— Уж не хотите ли вы сказать, что… что…

— Что земля может оживить перевозимых нами мертвецов? — закончил за него разведчик.

В некотором роде это так, нравится вам или нет, — прошептала Тания. — На самом деле они не мертвы, а находятся в состоянии своеобразной каталепсии или гибернации, если угодно.

Джаг нервно рассмеялся.

— Лично мне безразлично, как называется их состояние, но я хотел бы знать все до мельчайших подробностей. А ты, Кав?

— Конечно, вы мне не верите, — вздохнула молодая женщина. — Теперь вы понимаете, почему я ничего не хотела вам говорить!

Разведчик ободряюще похлопал ее по плечу.

— Давайте дальше, — проворчал он. — Мы сами разберемся, где тут правда, а где ложь!

Глубоко вздохнув, Тания продолжила рассказ:

— Эти… в общем, существа, которых мы перевозим, зовут Торами… Они принадлежат к расе воинов, созданной путем генетических скрещиваний более века тому назад…

— Генетических скрещиваний? — недоверчиво переспросил Кавендиш.

— Генетических скрещиваний или колдовства! — взорвалась, выходя из себя, молодая женщина. — Откуда мне знать! Зун считает, что это големы — нечеловеческие существа, созданные из почвы какого-то проклятого уголка Земли… Возможно, он прав. Как бы там ни было, они неразрушимы…

— Как тальмоки, — прервал ее Джаг. — Однако с помощью хорошей базуки…

Тания пожала плечами.

— Им неведом ни страх, пи усталость, ни жажда, ни голод, — продолжала она. — Они могут без передышки сражаться в течение месяца, пересекать замерзающие реки, находиться в центре пожара… Нет предела их боевой мощи… при соблюдении одного-единственного условия…

— Какого? — хором спросили компаньоны.

— Их босые ноги должны постоянно соприкасаться с землей. Ноги, или любая другая часть тела. Им нужна эта… волшебная связь. Если они слишком долго не касаются земли, то впадают в каталепсическое состояние и засыпают на десятки, сотни лет.

— Однако же они не дышат, — процедил сквозь зубы Джаг. — И сердце у них не бьется. Мы бы заметили это, когда несли того, который свалился с тальмока!

— Но они ведь не люди. Мы абсолютно ничего не знаем о силе, которая вдыхает в них жизнь!

— Значит, если я правильно понял, чтобы вывести их из состояния… гибернации, достаточно восстановить их контакт с землей, верно? — спросил Кавендиш.

Тания молча кивнула.

— Кончилось тем, что создатели этих монстров сами испугались своих творений. Торов больше не удовлетворяли выигранные сражения, их охватила неудержимая страсть к разрушению. Они убивали всех, кто попадался им на пути, подвергали свои жертвы жесточайшим пыткам, которые всегда заканчивались смертью. За это их прозвали «Экстерминаторами». Они больше не делали никакой разницы между друзьями и врагами, главным для них стал процесс убийства. Создатели и хозяева «Экстерминаторов» поняли, что потеряли контроль над существами-убийцами и серьезно запаниковали. Чтобы избавиться от них, они пошли на хитрость: погрузили Торов на корабль якобы для участия в заморской кампании, и продержали его в море ровно столько времени, сколько было необходимо для того, чтобы Торы, лишенные контакта с землей, ослабли и впали в каталепсию. После этого их уложили в гробы…

— В гробы, которые нельзя было закопать! — заметил разведчик, яростно скребя свою короткую бородку.

— Да, — кивнула Тания. — В этом-то вся трагедия! Торов необходимо было навсегда лишить контакта с землей, иначе они могли ожить, и тогда бесконечная резня продолжилась бы с новой силой. Сначала Торов хотели запереть в трюме корабля, но, подумав, отказались от этой идеи, ведь судно могло пойти ко дну во время шторма. А морское дно — та же земля… В общем, поскольку Торов не могли ни сжечь, ни обратить в пыль каким-то другим способом, оставалось только одно решение…

— Не спускать с них глаз, пока существует человечество! — тихо произнес Джаг.

— Больше того: следить, чтобы их гробы никогда не касались земли, и чтобы даже горсточка перегноя не попала под крышку. В течение последних ста лет проблему Торов пытались решить по-разному: гробы устанавливали «а вершине башни, в центре пирамиды, на бетонных сваях посреди озера, в топке постоянно действующей доменной печи, тела погружали в цистерны, заполненные кислотой… Чего только не предлагали хранители тел и тайны! Каждое их поколение стремилось найти более надежную и эффективную технологию консервации монстров, но — увы! — все было напрасно… Времена менялись, а Торы продолжали спать, неуязвимые и неразрушимые, в ожидании своего часа.

— Может быть, их следовало отправить в космос? — предположил Кавендиш. — Люди уже давно превратили его в помойку…

— Такие предложения были, — утвердительно кивнула Тания, — но вы знаете не хуже меня: все, что туда выбрасывают, рано или поздно возвращается обратно.

— Раньше люди меньше всего думали об этом! Не проходит и месяца, чтобы одна из их космических станций не свалилась на Землю, заражая огромные территории химической или атомной чумой!

Молодая женщина пожала плечами.

— В отношении всего, что связано с Торами, никто не хотел рисковать.

— Тогда как объяснить бессмысленное бегство на верблюдах, тальмоках? — спросил Джаг. — Ведь это все равно, что искать приключения на свою голову!

— Дело в том, что какие-то сумасшедшие вбили себе в голову, что должны оживить Торов! — объяснила Тания. — Они видят в них инструмент божественного гнева, ангелов Апокалипсиса, призванных наказать человечество, погрязшее в роскоши, безбожии и пороке. Они хотят оживить их, чтобы наказать всех остальных, заставить ни в чем не повинных людей искупать вину всего человечества. Теперь вы знаете, что за безумцы преследуют нас в пустыне.

— Они и в самом деле хотят оживить эти… мумии? — удивился Джаг.

Тания живо кивнула.

— Да! Несмотря на всю бессмысленность этого желания! Но их задачу серьезно затрудняет песок. Он не содержит перегноя — гумуса, это чистый кремнезем и сухая бесплодная пыль. А для того, чтобы оживить Торов, нужен гумус — плодородный слой почвы, чернозем…

— Они — в некотором роде люди-растения, — пробормотал Джаг.

Кавендиш бросил на него стеклянный взгляд.

— Чтобы остаться в живых, придется соблюдать особую осторожность, — сказал он. — Мир изменяется, но, к сожалению, не в лучшую сторону. То, что казалось раньше невероятным, стало обыденным. Кто бы мог предположить, что тебе когда-нибудь придется иметь дело с людьми, превратившимися в тритонов, драться с собственным двойником или воспитывать крылатого «сына»…

— Ты прав, — признал Джаг. — С таким случаем столкнулись впервые, и все же мне с трудом верится, что эти… мертвецы могут ожить лишь от одного соприкосновения со щепоткой земли.

— Люди жертвовали жизнью только ради того, чтобы бросить горсть земли на один из этих трупов. Есть над чем задуматься, не так ли? И это еще не все: ты сам показывал нам пулю, расплющившуюся при ударе о тело покойника. Это тоже о чем-то говорит. Я уж не говорю о своей «галлюцинации», об этом… Торе, который на моих глазах спрыгнул с тальмока и встал на ноги, как ни в чем не бывало…

— А вспомните взрыв, который разнес в щепы гробы, но не нанес никакого ущерба находившимся в них телам, — напомнила Тания. — Кстати, именно тут следует искать причину «воскрешения». Этот Тор упал в песок, как и другие, но он, видимо, попал на более плодородную почву — ведь мы находились неподалеку от оазиса. Вполне вероятно, что этот кратковременный контакт вывел его из состояния каталепсии. Начался процесс пробуждения сознания, и ночью, собрав те немногие накопленные силы, он попытался бежать. Однако уйти далеко Тор не смог: бесплодный песок не обеспечил его «энергией», и он упал на вершине дюны, там где вы его и подобрали рано утром.

Тания замолчала, давая собеседникам время осмыслить полученную информацию.

— Теперь вы все знаете, — заговорила она после паузы, — и не обязаны верить мне на слово, но для нашего же общего блага будет лучше, если вы хотя бы сделаете вид, что понимаете суть проблемы, ибо главные трудности еще только начинаются. Фанатики пойдут до конца. Пока они придерживаются тактики беспокоящих действий, но рано или поздно предпримут настоящий, хорошо организованный штурм. Они ни за что не откажутся от своих планов, скорее пойдут на смерть до последнего человека. Эти безумцы проповедуют очистительный огонь апокалипсиса. По их представлениям Торы — это ангелы возмездия, которые призваны превратить планету в чистилище. Если мумии попадут им в руки, это будет означать начало настоящей бойни, катастрофы, которая не пощадит никого! Торы с утонченной жестокостью уничтожат все формы жизни…

— Соглашаясь на эту работу, мы принимали на себя обязательства, связанные с определенным процентом риска, — сказал Кавендиш.

— И мы тоже пойдем до конца, — заявил Джаг. — Мы оказывали сопротивление и отвечали ударом на удар, но когда караван выйдет за пределы пустыни, я ничего не гарантирую.

— Караван возьмет курс на другую пустыню, — сообщила Тания, — и так будет продолжаться до тех пор, пока не будут уничтожены все члены секты. Только тогда Торы обретут постоянное место «захоронения», как это было в прошлом. А теперь я бы попросила вас помочь мне избавиться от этой земли, а то, не ровен час…

Компаньоны без лишних слов принялись за работу.

ГЛАВА 16

Убаюкиваемые бесконечной качкой, компаньоны внимательно следили за окружающим пейзажем.

Второй тальмок был вычищен сверху донизу, в паланкине не осталось и крупинки земли, а четыре мумии, тщательно завернутые в несколько слоев толи, заняли в нем свое привычное место. Закончив работу, Джаг и Кавендиш вернулись на спину тальмока-вожака с напутствием удвоить бдительность.

Вооружившись биноклем, Джаг и Кавендиш по очереди несли утомительную вахту.

— Кончится тем, что я окончательно окосею! — пробурчал разведчик, — комически сводя зрачки. — Держи, твоя очередь!

Машинально протянув руку за биноклем, Джаг зевнул и сказал:

— Зря надрываемся. Если они снова собираются атаковать, то сделают это ночью!

— Так поступили бы мы с тобой, и именно так, по их мнению, мы представляем дальнейшее развитие событий… А раз так, то они могли бы атаковать и днем!

— Что мне в тебе нравится, так это способность ясно излагать свои мысли.

— Стратегия никогда не будет уделом пустоголовых!

Джаг пропустил выпад Кавендиша мимо ушей, приложил окуляры бинокля к глазам и весь ушел в наблюдение за холмистым пейзажем. Но не прошло и десяти секунд, как разведчик вскрикнул, словно наступил на змею.

— Спрячь свою игрушку, Джаг! Самое интересное происходит у нас под носом!

Перегнувшись через борт паланкина, Джаг глянул вниз и, к своему изумлению, увидел там толпу донельзя оборванных гномов с кожей оливкового оттенка и вытянутыми бритыми черепами. Они, как тараканы, лезли из-под земли, где до поры до времени сидели в грубо вырытых щелях под присыпанными песком листами стали.

Вооруженные кольями с множеством вбитых в них крючьев, топорами, арбалетами, короткими мечами и кинжалами, они в полнейшей тишине разбегались по тропе и, волоча тяжелые бухты тросов, исчезали под брюхом тальмока-вожака. А пропав из виду, они практически становились недосягаемыми.

— Лестница! Нужно поднять лестницу! — заорал Джаг и сам бросился исполнять свой приказ.

Пока он рывками подтягивал ее наверх, Кавендиш помчался к паланкину, скрылся под пологом и через пару секунд появился снова с двумя автоматами и брезентовыми сумками с запасными магазинами.

— Хорошо, если б у них еще были изогнутые стволы! — рявкнул Джаг, хватая, тем не менее, свой автомат. — Что мы можем сделать?

— Прежде всего, мне бы хотелось знать, что собираются делать эти гномы?

Высунувшись из паланкина, Джаг заглянул назад, но не увидел ничего, что могло бы встревожить его. Тропа была пуста, и второй тальмок шел вперед без помех.

— Сзади никого нет! — объявил Джаг. — Этих карликов почему-то интересует наша скотинка!

— Естественно, — ответил Кавендиш. — Если они остановят головного тальмока, то встанет весь караван. Но если они хотят вскарабкаться на второго, то пусть не стесняются, милости просим! — и он красноречиво передернул затвор автомата.

Кроме того, в качестве особой меры предосторожности, разведчик заминировал паланкин с мумиями целой связкой гранат.

— Интересно, знает ли Тания о том, что здесь происходит?

— Может, дадим очередь в воздух, чтобы предупредить ее?.. — предложил Кавендиш.

— Базука справа на два часа! — вдруг донесся до них усиленный мегафоном голос молодой женщины. — Цель — головной тальмок!

— Не стоит, она и так в курсе, — пробормотал Джаг.

Он плашмя бросился на спину животного, его примеру тут же последовал Кавендиш, а спустя долю секунды с близлежащей дюны базука плюнула в них длинным языком огня.

* * *

Ракета с шипением преодолела разделявшее их расстояние и глухим, отвратительным стуком отметила свое попадание в цель.

Несмотря на мощный удар, тальмок ни на дюйм не отклонился от курса.

В ожидании взрыва, которого все не было, Джаг и Кавендиш приподнялись, чтобы оценить нанесенный ущерб.

Ракета, выпущенная из базуки, представляла собой трубу диаметром с предплечье взрослого человека и длиной сантиметров в пятьдесят. По крайней мере, такой кусок торчал из правого бока мастодонта.

— Странный снаряд! — проворчал Кавендиш. — Однако же он не взорвался!

— Это самоделка, а не ракета заводского производства, — заметил в свою очередь Джаг.

— А они не могли поставить на нее взрыватель замедленного действия?

Словно в подтверждение слов разведчика, у самого верха трубы раздался сухой хлопок, и из нее с облаком беловатого дыма вылетел короткий металлический стержень — своего рода пробка, затыкавшая выходное отверстие необычного снаряда. И следом за пробкой из трубы вырвался гейзер горячей красной жидкости.

— Черт возьми! — в замешательстве выругался Кавендиш. — Эти негодяи нашли наилучшее решение проблемы! Раз у них нет достаточно мощных боеприпасов, чтобы остановить тальмока, они решили выпустить из него кровь до капельки!

Компаньоны озадаченно переглянулись, ища в глазах друг друга решение неожиданно возникшей проблемы. Еще никогда им не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. Привыкшие смотреть противнику в лицо, отвечать ударом на удар, выстрелом на выстрел, они чувствовали себя совершенно беспомощными и напоминали альпинистов, стоящих на крохотном пятачке — вершине покоренной горы — и лишенных всякой свободы действий.

Взгляд Джага торопливо обежал зубчатую линию дюн и снова остановился на потоках крови, которая через равные интервалы фонтанировала из трубы, оставляя на песке причудливые алые завитки.

— Что за мерзавцы! Пробили в нашем тальмоке скважину! — все еще не веря своим глазам, бормотал Кавендиш.

— Я не знаю, сколько литров крови содержится в организме тальмока, но думаю, что у нас в запасе не больше часа! — сказал Джаг. — Так что нам следует пошевеливаться! Во что бы то ни стало нужно остановить кровотечение! Прикрой меня!

Балансируя на качающейся спине тальмока, Джаг подобрался к тому месту, где ниже, из бока животного торчал своеобразный «кран». Его расположение не позволяло использовать веревочную лестницу: для того, чтобы закрепить ее на новом месте, потребовалось бы слишком много времени. А его-то как раз и не хватало.

— Что ты собираешься делать? — обеспокоенно спросил Кавендиш.

— Стреляй, ни в коем случае не прекращай стрельбу, — ответил Джаг, срывая с себя рубашку и скатывая ее в ком.

— Надеюсь, ты не собираешься прыгать? — не на шутку встревожился разведчик. — Даже если предположить, что тебе это удастся, что ты будешь делать потом?

— Там видно будет, — пробормотал Джаг. — Ты стреляй, а я позабочусь обо всем остальном!

Зажав в зубах скрученную в тугой ком рубашку, Джаг секунду-другую приноравливался к раскачивающейся походке мастодонта, а затем прыгнул.

* * *

Не пролетев еще и половины расстояния, отделявшего его от трубы, Джаг понял, что просчитался: тальмок шел быстрее, чем он предполагал.

В отчаянном рывке Джаг выбросил вперед руки и в последний момент все же зацепился за стальную трубу. По инерции его тело продолжило движение вниз, завершившееся фантастическим «солнцем». Рывок оказался настолько сильным, что хрустнули плечевые и локтевые суставы. Джагу показалось, будто какой-то великан-невидимка грубо выкручивает ему запястья. Правая рука соскользнула с поверхности грубы, и Джаг остался висеть на левой, раскачиваясь в такт движениям тальмока.

Сверху безумолчно трещал автомат Кавендиша, поливая свинцовым дождем гребни близлежащих дюн.

Болтаясь из стороны в сторону, Джаг все же удержался на трубе, поверхность которой, к счастью, оказалась шероховатой, как наждачная бумага, а сама ракета-труба достаточно глубоко проникла в тело тальмока, чтобы выдержать вес человека.

Джаг подтянулся, навалился животом на трубу и принялся заталкивать скомканную рубашку в отверстие искусственного «крана», чтобы остановить чудовищное кровотечение.

Лезвием ножа Джаг проталкивал ткань в глубь трубы, и через несколько минут ему удалось унять фонтан крови, сведя его до размеров тонкой капающей струйки.

Покончив с этим, Джаг обтер залитые густой жирной кровью руки о шершавый бок тальмока.

— А что теперь? — крикнул сверху Кавендиш между двумя короткими очередями.

— Стреляй! Не дай им еще раз воспользоваться базукой! Я поднимаюсь!

Разведчик снова возобновил шквальный огонь, а Джаг с размаху всадил нож глубоко в шкуру тальмока, проверил, крепко ли он держится, подтянулся и встал ногами на «сливную» трубу. Из-за голенища сапога он достал второй нож и воткнул его в бок

мастодонта на добрый метр выше первого. Достав нижний нож, Джаг подтянулся на верхнем и повторил сначала всю процедуру. Таким образом, он поднялся уже почти на шесть метров, как вдруг один из клинков с сухим щелчком обломился, заставив Кавендиша испуганно вскрикнуть.

* * *

В глубине души Джаг предвидел такой поворот событий, и то, что произошло, вовсе не стало для него неожиданностью. Сохраняя полное хладнокровие и воздерживаясь от лишних движений, он ухитрился сделать свое падение «управляемым».

Скользя по боку тальмока, Джаг снова схватился за трубу, которую только что закупорил, рассчитывая удержаться на ней, как и раньше, только совсем с другой целью: он хотел замедлить падение, разделить его на этапы, чтобы добраться до земли без переломов и вывихов.

Однако встреча с землей оказалась более чувствительной, чем Джаг предполагал. Его ноги чуть ли не до колен ушли в сыпучий песок. Несколько секунд он был не в состоянии двигаться, словно парализованный. Легкие никак не хотели вобрать в себя свежую порцию воздуха, а в позвоночнике пульсировала неприятная тупая боль.

Затем взгляд Джага упал на тальмока, и закаленный во многих смертельных схватках воин похолодел, когда до него дошел смысл того, что происходило под брюхом гигантского животного.

ГЛАВА 17

Со сноровкой, свидетельствующей о большом опыте в подобных делах, смуглокожий маленький народец устроился под тальмоком и ловко шнырял между ног монстра.

Глядя на них, Джаг тут же понял, что гномы вовсе не были воинами в прямом смысле этого слова и, скорее всего, не имели ничего общего с безумцами, которые поклонялись Торам. Скорее всего, последние просто наняли их, прознав о том, что оливковолицые коротышки обладают потрясающей техникой охоты на тальмоков.

Великолепно изучив анатомию этих животных, они знали, что их единственное уязвимое место находилось в районе трехметрового полового органа, скрытого в брюшной полости кожистыми складками.

Здесь кожа мутантов была значительно тоньше и уязвимей. И сейчас именно на этом месте тальмока сконцентрировалось все внимание охотников.

Карлики работали без суеты и лишних разговоров, расположившись на сборном настиле из стальных плит с шарнирными соединениями. Вся конструкция висела под брюхом тальмока на сложной системе тросов, крепившихся к трехгранным кольям, крючья которых впились глубоко в шкуру животного.

При виде охотников, занятых своим делом, Джаг вспомнил сервиклонов — другой маленький народ, только искусственный, мужская половина которого занималась техническим обслуживанием поезда Империи на Колесах Супроктора Галаксиуса. Гибкие и ловкие, они, словно муравьи, днем и ночью хлопотливо сновали по всему составу, на ходу устраняя возникающие неисправности.

Но на этом все сходство заканчивалось. Если сервиклоны были созданы для поддержания поезда в рабочем состоянии, то смуглые гномы видели свою задачу в уничтожении.

Двое из них с топорами в руках, словно дровосеки, «трудились» над передними ногами тальмока. Стоя спиной к спине, они согласованно, по очереди обрушивали острую сталь на конечности мастодонта. Каждый удар сопровождался хриплым хеканьем, напоминавшим те звуки, с которыми мясник разделывает свежую тушу.

Большая группа карликов, орудовавшая под паховой сумкой тальмока, заканчивала перерубать густое сплетение сухожилий, удерживавших колоссальных размеров орган животного в кожистой полости.

Буквально зачарованный тем, что происходит у него на глазах, Джаг увидел, как член тальмока выпал из паховой сумки прямо на стальной настил, образовав своеобразный мостик, покрытый серым пушком, вверх по которому, размахивая мачете, моментально устремился босоногий охотник.

Джагу хватило буквально одной секунды, чтобы охватить взглядом все детали представшего перед ним фантасмагорического зрелища. Сбросив с себя оцепенение, он выбрался из песка и откатился в сторону —, подальше от задних ног тальмока.

Как ни странно, маленький народец не заметил его присутствия. С головой погрузившись в работу, гномы ни на миг не отвлекались от своей основной задачи. Трое арбалетчиков обеспечивали линию обороны, но и они, казалось, были загипнотизированы действиями компаньонов.

С бешено бьющимся сердцем Джаг видел, как гном с мачете в руке исчез в складках паховой сумки. И тогда те, кто остался внизу, принялись сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее скандировать одно слово, смысла которого Джаг не понял, но догадался, что таким образом они подбадривали своего соплеменника.

Буря громких криков ознаменовала падение большого лоскута розоватой мягкой кожи, а затем из прорезанного отверстия на свет божий появился какой-то белый полупрозрачный мешок, который медленно раздувался, словно чудовищная грыжа, заставляя отступить человечка с мачете.

Это был мочевой пузырь тальмока.

Четкий удар мачете, нанесенный уверенной рукой, вспорол огромный шар, из которого, словно водопад, хлынул поток желтой и едкой мочи. Вонючий душ, обрушившийся вниз, вызвал новую волну радостных воплей.

Захваченный невероятным зрелищем, в котором были задействованы странные актеры, Джаг неожиданно для себя превратился в стороннего наблюдателя.

К действительности его вернула вторая ракета, которая со свистом пронеслась у него над головой и угодила в грудь второго тальмока.

Джаг встряхнулся, словно сбрасывая с себя чары, и увидел на гребне ближайшей дюны трех типов в тюрбанах, которые суетились вокруг базуки и полного ящика ракет. Сделав удачный выстрел, они сворачивали огневую позицию.

Длинная очередь Кавендиша расстроила их планы. Щедро нашпигованные свинцом, номера расчета выронили базуку, и она скатилась к подножию дюны.

Но в себя пришел не только Джаг. Часовые под тальмоком наконец-то заметили присутствие чужака и истошно завопили, привлекая всеобщее внимание. Десятки глаз остановились на Джаге, арбалетчики направили на него свое оружие, а виновник переполоха подумал, что его песенка на этот раз, кажется, спета.

Короткая толстая стрела злобно запела в воздухе, но Джаг ухитрился уклониться от нее, отпрыгнув в сторону. Арбалеты повернулись следом за ним, и Джаг услышал, как басовито загудела тетива, посылая в его сторону жуткую смерть в виде небольших стрел с острыми четырехгранными наконечниками…

* * *

Оглушительный треск, раздавшийся сзади, больно ударил по барабанным перепонкам, и Джаг с изумлением увидел, как трое арбалетчиков, обливаясь кровью, рухнули на настил, словно скошенные невидимой косой.

Обернувшись, он увидел Танию, которая, держа автомат у бедра, короткими очередями выметала карликов из-под брюха тальмока.

Она бежала вокруг животного по дуге, опустошая один магазин за другим. Молодая женщина без труда уворачивалась от взмахов топора, брошенных в нее копий, и с холодной методичностью сеяла смерть среди маленького народца.

Она что-то кричала Джагу, но, оглушенный грохотом близких выстрелов, он не сразу понял ее. И лишь когда на настиле никого на осталось в живых, она прекратила огонь, и Джаг разобрал ее слова.

— Там потрошитель! И он уже вошел вовнутрь! — кричала Тания, указывая на вспоротый пузырь животного, — но, видя, что Джаг не совсем ясно понимает смысл ее слов, добавила: — Именно так они приканчивают тальмока: проникают в его тело и поднимаются к сердцу!

Джаг торопливо осмотрел стальной настил, но среди устилавших его трупов не нашел тела босого гнома с мачете. Значит, он и был тем самым «потрошителем», о котором говорила Тания.

— Все пропало! — в отчаянии воскликнула молодая женщина. — Когда умрет вожак, остальные животные передерутся и убьют друг друга. Если, конечно, доживут до этого!..

Второй тальмок, так же, как и первый, терял неимоверное количество крови через пустотелый снаряд-иглу, торчавший у него в груди.

— Нужно заткнуть трубу, как я сделал с этим зверем, — сказал Джаг, указывая на тальмока-вожака. — Вы справитесь?

— Может быть. А что?

Джаг показал на зияющее отверстие в брюхе животного.

— Сколько времени он сможет прожить в таком состоянии? Если ему, конечно, не нанесут смертельный удар в сердце?

Тания наморщила лоб и пожала плечами.

— Не знаю точно, но достаточно долго, чтобы вывезти нас из пустыни.

— Тогда есть смысл попробовать! — закричал Джаг.

— Что попробовать?

— Догнать мясника прежде, чем он доберется до цели!

И не мешкая больше ни секунды, Джаг скользнул под животное, вырвал из-за пояса первого попавшегося трупа широкий обоюдоострый кинжал и по органу-мосту помчался к зияющей сверху ране.

* * *

Из короткого разреза, сделанного на правой внутренней стороне пузыря, сочилась кровь, смешанная с бесцветной студенистой жидкостью. Именно через это отверстие потрошитель проник в организм тальмока.

Джаг осторожно запустил в отверстие руку и испытал ткани на прочность. Оболочка пузыря оказалась не слишком эластичной, чтобы пропустить его, и Джагу пришлось увеличить разрез, но так, чтобы внутренности монстра не вывалились наружу и не волочились по песку.

Однако Джаг не смог сразу влезть в проделанное отверстие: мешала тяжелая влажная масса внутренних органов, среди которых, казалось, невозможно было протиснуться. И, тем не менее, потрошителю это удалось. Конечно, его комплекция не шла ни в какое сравнение с габаритами Джага, к тому же сказывалась долгая практика.

Джагу показалось, что он нашел решение проблемы, наблюдая, как перемещаются внутренности из стороны в сторону при раскачивающейся походке животного. Дождавшись подходящего момента, он нырнул во влажную, горячую и колышущуюся вселенную.

Сначала Джаг испытал настоящую панику, когда внутренности тальмока навалились на него и почти придушили своей массой. Он дико заорал, но липкий упругий студень тут же отхлынул, и Джаг вновь обрел относительную свободу движений, а также свое обычное хладнокровие. Он понял, что ему придется привыкать к этому постоянному приливу-отливу.

Затем его стал мучить вопрос — сколько времени он сможет выдержать в этой вредной для здоровья среде. В брюхе тальмока явно не хватало кислорода, и Джаг понял, что ему придется пошевеливаться и при этом дышать отнюдь не полной грудью.

Постепенно Джаг понял, что значение миссии, которую он взвалил на себя, отступает на второй план под воздействием внешних обстоятельств: во-первых, его оглушил запах. Внутри тальмока царила ужасающая вонь. Во-вторых, немыслимо высокая температура: Джагу казалось, будто он попал внутрь паровозной топки. И в-третьих, шум. Его оглушало беспрерывное бульканье и журчание, похожее на слив сточных вод в канализации. Но все заглушали удары бьющегося через равные интервалы сердца, звучавшие в почти абсолютной темноте, как пушечные выстрелы.

Только теперь Джаг в полной мере осознал безумие своей идеи. Если он рассчитывал найти своего противника по звуку, то с этой мыслью следовало проститься. А как передвигаться в этой черной влажной дыре, когда тебя беспрестанно обжимает и сбивает с ног живой трепещущий организм?

Охваченный серьезными сомнениями в правильности своего решения, Джаг чуть было не повернул назад, но мысль о том, что бездействие равносильно смерти, остановила его. Окруженный и преследуемый ордой фанатиков, их маленький отряд не уйдет от преследователей и, скорее всего, и он сам, и Кавендиш с Танией погибнут под девятым валом атакующих. Если даже им удастся каким-то чудом выкрутиться, они погибнут от жажды и прочих сюрпризов, на которые, как выяснилось, оказалась щедра пустыня Имако. Кроме того, оставались еще Торы и гипотетическая угроза их воскрешения. Нет, Джаг не мог отступать, он должен был действовать.

Но больше всего его подстегивала мысль о том, что где-то здесь, в этом темном, колышущемся и вонючем мире находился другой человек, способный сделать то, что ему казалось невозможным. Если коротышка способен двигаться в этой магме, то чем же он, Джаг, уступает ему?

Уговаривая себя таким образом, Джаг прижался к какой-то стенке, покрытой густым и липким, как кит, жиром, и продолжил путь к передней части тальмока.

Шум становился просто невыносимым. Джаг подумал, что еще немного и его барабанные перепонки не выдержат. Тело тальмока оказалось настоящим резонатором, который усиливал малейшие звуки до громового удара.

Ориентируясь на слух, Джаг понял, что, если он хочет приблизиться к сердцу, ему придется вскоре перебраться через кишечник. Он задержал дыхание и, борясь с подступавшей к горлу тошнотой, вступил в сплетение кишок, как в нагретую морскую воду.

Горячие, почти обжигающие кишки сомкнулись вокруг него и неудержимо повлекли за собой, словно донная волна неопытного пловца.

Поток слизи попал Джагу в рот и ноздри. Он яростно засучил руками и ногами, но лишь ухудшил свое положение. Поняв, что таким образом ничего не добьется, Джаг сунул кинжал за пояс и буквально нырнул в трепещущую упругую массу. Он поплыл в ней, скользя в завитках кишок гигантского животного, словно пересекал обычный речной рукав.

Джаг неожиданно вынырнул из конгломерата внутренностей и по толчкам, сопровождавшим пульсацию огромной темной массы, понял, что находится рядом с сердцем.

В этот момент чьи-то руки схватили его за лодыжки.

* * *

Потеряв равновесие, Джаг упал на спину. Противник мгновенно набросился на него, но Джаг в отчаянном рывке перекатился на бок и избежал рубящего удара мачете, который рассек хаотичное сплетение каких-то сосудов и связок.

Скользкая жидкость снова захлестнула Джага с головой, и он выставил перед собой руки, вслепую пытаясь нащупать противника, которого слизь сделала неуловимым, как мыло в воде.

Сообразив, что ему ничего не светит в рукопашном бою, гном оставил Джага в покое и, ориентируясь в этом мире вечной тьмы, как днем, метнулся к сердцу тальмока.

Джаг с трудом встал на ноги и тут же зашелся в приступе жесточайшего кашля: сгустки слизи забили ему глотку и нос. Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и определиться, что было не так уж просто — самые разнообразные звуки доносились до него одновременно со всех сторон.

Внезапно настоящий вал горячей едкой жидкости сбил его с ног, и Джаг тут же понял, что это кровь. Значит, потрошитель все же добрался до своей цели! Через нанесенную рану сердечная мышца выбрасывала потоки крови, как из пожарного гидранта!

Джагу стало ясно, что в его распоряжении осталось совсем мало времени. Тальмок должен был умереть с минуты на минуту. Дольше его сердце не выдержит, а когда он упадет и прекратится жизнедеятельность его организма, можно будет и не надеяться выбраться наружу.

Готовый ко всяким неожиданностям, Джаг решил пробираться к ближайшему выходу, то есть ко рту. С кинжалом в руке он бросился на мелко подрагивающую перепонку — плевру — и распорол ее по всей высоте. Дуновение свежего воздуха придало Джагу новые силы. Он шагнул вперед и оказался внутри пещеры, заполненной очень гибкими альвеолами, которые легко раздвигались в стороны, образуя проход.

По мере того, как Джаг продвигался к источнику поступления свежего воздуха, альвеолярная ткань смыкалась за его спиной с хрустом сломанных веток.

Ток воздуха стал вдруг неровным, завихренным, и Джаг попал в колодец, похожий на гофрированную трубку противогаза. Здесь воздух циркулировал в обоих направлениях, приходил снаружи почти холодным и выходил уже горячим, почти обжигающим.

Джаг на ощупь добрался до какого-то разветвления и сообразил, что оно ведет во второе легкое. Он тут же вспомнил, что у тальмока имеется две пары легких, и предположил, что находится в главном дыхательном аппарате мастодонта.

Воспользовавшись хрящевыми кольцами трахеи, как ступеньками лестницы, Джаг полез наверх и уже добрался до гортани, когда сердце животного лопнуло.

Поток крови затопил поврежденное легкое и, пенясь под давлением, хлынул в трахею. Бешеный водоворот подхватил Джага, завертел его и, швыряя из стороны в сторону, вынес в пасть тальмока.

Умирающее животное грузно рухнуло на колени, открыло пасть в предсмертном реве, а затем тяжело повалилось на бок, изрыгая настоящий гейзер крови.

ГЛАВА 18

Падение метров с трех не причинило Джагу никакого ущерба, тем более, что еще в глотке тальмока он сгруппировался, защищаясь от ударов о всякие наросты, живо напомнившие ему пороги на реке. Вскочив на ноги, он тут же принялся стирать с себя песком крупные куски слизи, приставшей к лицу, волосам, одежде.

Уже задним числом он прикинул имевшиеся у него шансы на спасение и содрогнулся: он мог остаться внутри мертвого животного, запросто попасть под мачете потрошителя или оказаться раздавленным чудовищной тушей. Однако у Джага поубавилось оптимизма, когда он вспомнил о провале своей миссии.

Оглядевшись, он заметил, что вокруг никого нет, и задал себе самый логичный вопрос: сколько же времени он провел внутри тальмока?

Джаг прислушался, но не услышал никаких звуков, которые напоминали бы о недавней яростной перестрелке.

Он осторожно подошел к опрокинутому паланкину, порылся в куче хлама, рассыпанного рядом, и, к превеликой радости, нашел свой винчестер, а также полдюжины осколочных гранат.

Джаг успел сделать всего несколько шагов по тропе, когда впереди из-за волнистой линии песков вынырнула массивная туша тальмока. Это было последнее животное, замыкавшее караваи. Тания сидела на пороге паланкина, а Кавендиш шел внизу, время от времени оборачиваясь назад.

Второго тальмока нигде не было видно.

Дойдя до Джага, животное остановилось само по себе, без всякой команды.

— Что тут произошло? — спросил Джаг, помогая молодой женщине спрыгнуть с последних ступенек веревочной лестницы.

— Нам пришлось поделиться грузом, — скривившись, как от зубной боли, ответила Тания.

— После твоего ухода я спустился вниз, и мы попытались заткнуть чертову трубу, торчавшую из груди второго тальмока, — объяснил Кавендиш. — Вот тогда-то и началось настоящее светопреставление! Психи! Демоны! Они плевали на смерть! Мы попытались отбить атаку гранатами, но чем больше атакующих падало наземь, тем больше их рвалось на штурм! Мне даже показалось, что их ничуть не меньше, чем песка в этой проклятой пустыне! Тогда мы перешли на последнего тальмока, и нас тут же оставили в покое, словно мы и не существовали в природе!

— Им тоже пришлось поделиться, — сообщила Тания. — На втором тальмоке было больше всего Торов — восемь штук — и они решили, что им пока хватит и этого количества.

— Они дали нам уйти, не сделав ни малейшей попытки остановить, — продолжил разведчик. — Мы их абсолютно не интересовали. По меньшей мере в тот момент. Завладев восемью разрушителями, они положили начало своей очистительной армии, и для фанатиков это было самым главным. Должно быть, они считали, что остальных четверых отобьют уже без особых затруднений. Возможно даже, они подумали, что мы их сами бросим! — затем, указав на мертвого тальмока-вожака, Кавендиш добавил: — А ты действительно был у него внутри?

Джаг молча кивнул, потом неохотно произнес:

— Да. Но только все оказалось напрасно! Я не смог помешать потрошителю!

— И ты выбрался наружу! — с восхищением присвистнул разведчик.

Джаг хмыкнул.

— Внутри, знаешь ли, было не очень здорово! Правда потрошитель остался там.

— Он никогда не возвращается, — объявила молодая женщина. — Он всегда остается внутри. Таков обычай. Убив тальмока, потрошитель умирает внутри животного. Считается, что таким образом душа охотника смешивается с душой зверя, и в своей следующей жизни человек оказывается неуязвимым.

— Странный обычай, — сплюнул Кавендиш.

— Какие у вас планы? — спросил Джаг у Тании. — Здесь вы командуете, вам и решать.

Молодая женщина пожала плечами.

— А что мы можем сделать?

— Мы с Кавендишем не из тех, кому можно диктовать, как себя вести. Верно, Кав?

Разведчик скорчил смешную мину.

— Ну, если ты так считаешь…

— Вы ничего не сможете противопоставить Торам, — пробормотала Тания.

— Но мы могли бы попробовать.

— Ваша часть работы сделана…

— Не совсем, — вмешался Кавендиш. — Мы брали на себя обязательство провести караван до пределов пустыни Имако.

Джаг указал на последнего тальмока.

— Чего нам от него ожидать? — озабоченно спросил он. — Драться ему вроде не с кем…

— Он будет стоять здесь столько, сколько нам понадобится. Оставшиеся животные послушны, как овцы.

— Если мы вернем наш груз, он сможет унести его?

— Он смог бы унести и тяжелый танк, не то что наших Торов!

— Хорошо, — сказал Джаг. — Очень хорошо. А не перекусить ли нам, прежде чем мы возьмемся за дело?

* * *

Тания, Джаг и Кавендиш возвращались к месту схватки, идя параллельно тропе, протоптанной тальмоками.

Перед выходом в путь они, не торопясь, перекусили и сняли с тальмока гробы с телами последних четырех Торов, которых решили закопать в песок где-нибудь в сторонке, чтобы не оставлять их совсем уж на виду у первого встречного.

На пустыню опускался вечер. Тени постепенно удлинялись и обитатели песков выходили из своих дневных убежищ на ночную охоту.

Компаньоны шли по линии водораздела и время от времени взбирались на дюну повыше, чтобы определить свое местонахождение.

Когда они добрались до трупа второго, совершенно обескровленного тальмока, Джаг присвистнул.

— Ничего себе, — сказал он. — Кто бы мог подумать, что мой тальмок уйдет так далеко!

Вскоре они пришли к месту стычки. Кавендиш не преувеличивал, говоря об ожесточенности боя: десятки трупов устилали землю.

Идя по следам, оставленным победителями, Компаньоны углубились в дюны и, наконец, остановились перед довольно большим вымершим палаточным лагерем. Там и сям на земле между палатками валялись золотые блюда и кубки, кроваво посверкивавшие в последних лучах заходящего солнца, иная домашняя утварь, а также обломки кое-какой мебели. В тентах большинства палаток зияли огромные дыры.

Оставив Танию сзади для прикрытия, Джаг и Кавендиш со всей осторожностью вошли в лагерь и увидели там ужасающее зрелище. Под тентами палаток вповалку лежали выпотрошенные трупы мужчин и женщин, животы которых были вспороты от паха до грудины. Между ними попадались расчлененные трупы детей, а Кавендиш нашел тело беременной женщины, у которой ребенок был вырван из живота и удушен собственной пуповиной…

— Какой ужас! — только и смог вымолвить разведчик, стравив все, что не так давно съел. — Кто мог устроить такую гнусную резню?

За палатками валялись мертвые тела собак, верблюдов, лошадей. Земля везде была красной от крови. И уже отовсюду к месту пиршества устремились хищные насекомые, плотоядно поводя усиками и ища, во что бы вонзить свои жвала.

Внезапно поднялся ветер и ощутимо повеяло холодом.

— Скорее, друзья, чем враги, — сказал Джаг. — Эти безумцы так хотели воскресить Торов!

— Теперь-то ты в это веришь?

— Вряд ли человеческое существо способно так обойтись с себе подобными.

Дикий крик заставил их похолодеть от ужаса. Компаньоны бросились назад и едва не сбили с ног бледную как смерть Танию, бежавшую им навстречу.

— Торы! Там Торы! — в изнеможении пискнула она.

Монстры, действительно, находились метрах в ста позади нее. Они стояли в ряд, плечом к плечу, и их массивные силуэты четко вырисовывались на огненном фоне заката.

— От них веет злом, — с содроганием произнес разведчик.

И в самом деле, в каждом их жесте, в каждом повороте и наклоне головы, в мимике чувствовалась угроза. От этих черных силуэтов исходила столь же черная волна страха и неумолимости. Они олицетворяли собой Смерть.

Джаг выдернул чеку из гранаты.

— Это ничего не даст, — попыталась остановить его Тания.

— Я хочу убедиться в этом сам, — ответил Джаг.

Он отдавал себе отчет, что до сих пор по-настоящему так и не верил во всю эту историю, несмотря на множество подтверждающих ее фактов. Даже теперь, когда Торы стояли перед ним, Джаг не мог до конца избавиться от сомнений.

Без всяких эмоций, совершенно с бесстрастным лицом он метнул гранату, которая взорвалась под ногами у Торов, не причинив им ни малейшего вреда.

— Ну что? — спросила Тания.

— Мне это нужно было, — улыбнулся ей Джаг.

— А что теперь? — мрачно поинтересовался Кавендиш. — Очень умно! Ты же их разозлил!

Сильный порыв ветра подхватил с земли крупный песок и забарабанил им по тентам палаток.

Бросив вокруг себя испытующий взгляд, Джаг сорвал чеку со второй гранаты и бросил ее в группу экстерминаторов, на которых это, как и ранее, никак не отразилось.

— Ты чего добиваешься? — недоуменно спросил разведчик.

— Бегите! — шепнул Джаг. — Возвращайтесь к тальмоку! — затем, обращаясь к Торам, он крикнул: — Эй, вы! У нас есть еще четыре ваших приятеля! Но, если хотите, за ними придется сходить!

— Не слушайте его! — завопил Кавендиш. — Он просто не может, чтобы не повыпендриваться!

— Торы, вы трусы! — крикнул Джаг, и эти слова стали той последней каплей, которая переполнила чашу терпения монстров.

Не произнеся ни звука, все восемь экстерминаторов, как один, бросились в погоню за обидчиками.

* * *

Троица быстро мчалась по тропе, протоптанной тальмоками, сохраняя неизменным расстояние между собой и бандой Торов, которые бежали как-то неровно, механически.

— Что это на тебя нашло? — взорвался разведчик, когда они добежали до обескровленного тальмока.

— Я хотел убедиться, что они в самом деле живые.

— Ну, теперь-то ты это знаешь! Они живее, чем мы трое вместе взятые! Как, по-твоему, сколько времени мы сможем вот так бежать?

— Самое главное, — бежать дольше, чем они.

Разведчик чуть не поперхнулся.

— Они же неутомимы!

— На земле, возможно, но не на песке.

— Но они же проснулись!

— Свойства земли не постоянны. Рано или поздно они растратят весь свой запас энергии, к тому же гумус, которым их оживили, определенно потерял свои качества за время перевозки.

Очередной сильный порыв ветра принес с собой ощутимую сырость.

— Черт возьми! Сейчас еще и дождь начнется! — чертыхнулся Кавендиш.

— Не дождь, а буря, — поправил его Джаг.

— Бетонная буря, — подчеркнула Тания. — И не слабая. Нам стоит поднажать, если мы не хотим украсить дюны своими статуями.

Бегущие позади Торы начали отставать. Их движения становились медленными и тяжелыми. Расстояние между ними и людьми увеличивалось на глазах. Кое-кто из Торов уже едва переставлял ноги.

— Мы оставили их на дороге! — улыбнулся Джаг. — Буря застанет их еще тепленькими. Нам останется только вернуться и погрузить их, когда все закончится!

— А о нас-то кто позаботится? — забрюзжал Кавендиш.

— Мой паланкин достаточно велик, чтобы вместить всех троих, — решительно заявила Тания, — а двое мужчин сразу меня еще никогда не пугали!

И ветер унес вдаль их громовой хохот.

Content

Зеб Шилликот
Экстерминаторы

СТАЛЬНОЙ ГОРОД ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ЭКСТЕРМИНАТОРЫ ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18