Анатолий Сарычев

Боевые пловцы. Водолазы-разведчики Сталина

Посвящается бойцам РОНа. Скромным героям невидимого фронта. Вечная вам память!

Часть 1

Глава первая. Первые выходы из подводной лодки и первые подводные диверсии

— Старшина первой статьи Федоров! Три шага вперед!

Коренастый, высокий краснофлотец, с волевым, костистым и дочерна загорелым лицом, вышел из строя и встал по стойке «Смирно».

— Вам присваивается звание инструктора ИСД! — скомандовал высокий, худой капитан третьего ранга с пронзительными синими глазами, внимательно рассматривая стоящего перед ним новоиспеченного инструктора ИСД.

— Служу трудовому народу! — громко ответил Федоров и встал рядом с десятью краснофлотцами, стоящими справа от каптри.

Через два часа двенадцать отобранных инструкторов стояли перед военврачом третьего ранга.

— Фамилия моя Кривошеенко[1]. Зовут Николай Карпович.

Мы собрали вас для того, чтобы научить быстрее и профессиональнее работать под водой, дать новые приемы и умения, самостоятельно выходить через торпедный аппарат затонувшей подводной лодки и многому другому, о чем сейчас не время и не место говорить.

Вы прошли обучение в бассейне и башне Русского острова и бухты Улисс вместе с экипажами действующих подводных лодок и показали лучшие результаты! За что, собственно, и были отобраны для дальнейшего обучения работе под водой.

Вопросы есть? — закончил свое выступление военврач.

— Старшина первой статьи Федоров! Разрешите вопрос, товарищ военврач третьего ранга? — спросил уже знакомый нам коренастый краснофлотец, на шаг выйдя из строя.

Получив утвердительный кивок военврача, спросил:

— Когда впервые у нас в стране был проведен выход из подводной лодки в подводном положении?

— Хороший вопрос, старшина первой статьи! — пошел вправо военврач, потирая чуть выдающийся вперед подбородок. — Эти данные секретные, но болтунов среди нас нет, и прошло уже почти три года с этого события. Тем более что руководил подготовкой учений и их проведением ваш покорный слуга[2].

Выход экипажа из затонувшей подводной лодки был проведен самостоятельно через торпедный аппарат с помощью ИДА, разработанной ЭПРОНом.

Мы хотим с вашей помощью проверить возможность не только спасения моряков с помощью водолазного снаряжения с затонувших подводных лодок, но и отработать методику выхода из ПЛ в случае аварии и возможности боевого применения водолазов при работе под водой и на берегу.

Глаза у краснофлотцев загорелись, и невысокий старшина второй статьи поднял вверх правую руку, прося разрешения задать вопрос.

Военврач кивнул, разрешая говорить.

— Старшина второй статьи Золоторенко. Расскажите о зарубежных подводных диверсантах, товарищ военврач!

— Очень интересный вопрос! И вы задали его именно тому человеку, который занимается историей водолазного дела! — потер руки военврач третьего ранга и, подойдя к окну, круто развернулся на девяносто градусов и продолжил:

— Первыми в мире подводными диверсантами были тоже врач и инженер — итальянцы: лейтенант Рафаэле Паолуччи и капитан третьего ранга Рафаэле Россети, которые тридцать первого октября одна тысяча девятьсот восемнадцатого года на сделанной ими же торпеде проникли на базу Пола и заминировали английский линкор «Вирибус Унитис» водоизмещением двадцать две тысячи тонн. Линкор от взрыва переломился и затонул! Этот случай стал примером для создания отрядов подводных диверсантов во многих развитых странах: Германии, Англии, Италии, США, Франции и Японии.

— Почему же мы ничего про это не знаем? Нам бы подробнее об этих подводных диверсантах, товарищ военврач! Глядишь, чего-нибудь полезного в своей работе и применим! — удивился Федоров, без разрешения задав вопрос и высказав идею, которая у многих моряков вертелась на языках, но задать вопрос осмелился только Федоров.

— Можно и подробнее! — согласился Кривошеенко, усаживаясь за стол.

Подперев костистое лицо правой рукой, смял подбородок и продолжил рассказ, смотря перед собой:

— К концу одна тысяча девятьсот восемнадцатого года инженер-капитану третьего ранга Росетти и лейтенанту медицинской службы Паолуччи удалось создать специально оборудованную торпеду, управление которой мог осуществлять один человек.

Для изготовления человекоуправляемой торпеды была использована типовая немецкая пятьсотдвадцатимиллиметровая торпеда, длиной восемь и два десятых метра и водоизмещением полторы тонны. Человекоуправляемая торпеда могла передвигаться только в полупогруженном состоянии со скоростью чуть больше двух узлов, что обеспечивал двигатель мощностью сорок лошадиных сил. Движение торпеды обеспечивал сжатый воздух, что говорит о том, что изделие было практически бесшумным.

Заряд торпеды состоял из двух гильз по сто семьдесят килограммов взрывчатого вещества каждая. На торпеде был установлен часовой механизм, который позволял производить взрыв с задержкой времени до пяти часов. Еще на торпеде имелись несколько мощных магнитов для крепления боеприпасов к днищу корабля. Поэтому изобретатели назвали торпеду «Маньятта», что в переводе означает пиявка.

Хотя в другой транскрипции слово «пиявка» переводится как «миньяна», откуда и произошло слово «миньет».

Кроме старшин Федорова и Золоторенко, никто не улыбался, а с напряженным вниманием ждали продолжения рассказа военврача, смотря на него горящими глазами.

— Вечером тридцать первого октября восемнадцатого года диверсанты на торпеде проникли на австрийскую военно-морскую базу Пола. В половине пятого[3] диверсанты добрались до стоянки линкоров. Времени оставалось совсем мало, ведь скоро должно было начать светать, и диверсанты неминуемо были бы обнаружены вахтенными матросами военных кораблей.

Нарушив маскировку, примерно в пять часов, диверсантам удалось заминировать линкор «Вирибус Унитис», подведя заряд под днище, установив срок срабатывания часового механизма на один час после установки мины. Второй заряд был поставлен на торпеде, которую положили по течению в дрейф.

«Маньятту» отнесло в сторону от стоянки вспомогательного крейсера «Вин», который после взрыва второго боеприпаса оказался сильно поврежден.

В это время рассвело, и на крейсере сыграли побудку. Подводные диверсанты были сразу же обнаружены около военного судна и подняты на борт.

И тут обнаружилось самое интересное! — громко сказал военврач и вскочил со стула.

Снова добежав до окна, развернулся и продолжил говорить:

— Пока диверсанты плыли, минировали корабли, Австро-Венгерская империя рухнула, и линкор стал принадлежать Югославии, как и весь австро-венгерский флот.

Диверсантам объяснили ситуацию, и они схватились за голову и принялись объяснять, с какой целью они проникли в военную гавань!

Первым делом итальянцы предупредили командира, что его линкор заминирован и надо срочно команде покинуть корабль.

Команда корабль покинула, и только командир линкора, капитан первого ранга югослав Вукович отказался и погиб, когда после взрыва линкор перевернулся и затонул.

— Жалко капраза! Первый раз начали минировать гавань, и такое случилось! — протянул высокий старшина первой статьи из второго ряда, смешно вытягивая шею вперед.

— Не в первый раз такое случается! — вступил в разговор еще один военврач третьего ранга, незаметно зашедший в кабинет.

Кривошеенко сел за стол, а второй военврач — высокий блондин с синими глазами — с энтузиазмом продолжил рассказывать:

— Известно, что в начале восемнадцатого года капитан третьего ранга Пеллигрини на специальном торпедном катере «Грилло», оборудованном гусеницами, для преодоления боновых заграждений, пытался проникнуть в порт Пола. В самый критический момент, при преодолении боновых заграждений, Пеллигрини был схвачен и не смог не то что взорвать судно, но и приблизиться к цели.

Сам Пеллигрини рассказывал:

«В феврале одна тысяча девятьсот восемнадцатого года я намеревался проникнуть в порт Пола и подорвать один из находящихся там кораблей. Я хотел подойти на моторном катере как можно ближе к входу в порт, перекрываемый боновыми заграждениями, и затем вплавь, буксируя мину, приблизиться к ближайшему кораблю, стоящему непосредственно за заграждениями. Мне хотелось подойти к кораблю типа «Радецкий»[4].

Моя мина должна была иметь сигарообразную форму, длину сто шестьдесят сантиметров, диаметр около шестидесяти сантиметров. Взрывчатое вещество — сто килограммов прессованного тротила — должно было находиться в средней части мины, а между ними и оживальной частью, — часовой механизм для взрыва детонатора и, следовательно, и взрыва мины. Подведенной к борту корабля мине нужно было придать вертикальное положение, для чего открыть ее кормовую воздушную камеру. Затем при помощи линя, длиной не более четырех метров, подвесить мину под корпус корабля. После этого оставалось только завести часовой механизм с расчетом, чтобы взрыв произошел примерно через час, и пройти уже пройденный путь налегке, теперь уже без мины, снова перелезть боновые заграждения и здесь ждать результата взрыва. Проплыв несколько дальше, можно было просигналить электрическим фонариком ожидавшему меня итальянскому катеру[5].

Может, еще были какие-то попытки диверсий с помощью водолазов, но мне они не известны», — закончил исторический экскурс второй военврач, усаживаясь рядом с первым.

«Какое-то засилье военврачей! Но второй мне симпатичнее! Он какой-то более живой, чем первый! Первый врач слишком высокого о себе мнения и нос высоко задирает! А что они могут без нас — простых исполнителей!» — оценил качество лекторов Федоров, но благоразумно оставил свои мысли при себе.

Глубоко вздохнув, Кривошеенко хотел снова начать говорить, как в кабинет вошел еще один офицер в морской форме со знаками различия военврача, но уже первого ранга.

— Встать! Смирно! — вскочил со своего места Кривошеенко и сам прижал руки к бокам.

— Группа инструкторов-водолазов прослушивает вводную лекцию по истории подводных диверсий, товарищ военврач первого ранга! — доложил Кривошеенко, четко соблюдая субординацию.

— Историю вы дослушаете во время перекуров, а сейчас я хочу рассказать о задачах, которые мы поставим перед вами, товарищи краснофлотцы!

Во время плавания на подводных лодках могут возникать различные внештатные ситуации: подводное судно легло на дно и не может всплыть, лодка запуталась в боновых или противолодочных сетях, на ПЛ обнаружилась течь, и она не может всплыть. Ваше решение, товарищи курсанты! — спросил военврач первого ранга, останавливаясь перед столом, за которым сидели его коллеги.

— Подогнать две баржи, застропить лодку и поднять! — с ходу дал вариант спасения подводной лодки светловолосый старший матрос.

— Пока баржи подойдут, пока лодку застропят, весь экипаж погибнет от отсутствия воздуха! — хмыкнул военврач первого ранга и обвел слушателей внимательным взглядом.

— Можно заделать пробоину снаружи и сверху подать сжатый воздух, тогда времени больше будет для спасения и люди внутри не погибнут! — внес второе предложение рыжий старшина первой статьи с широким красным обветренным лицом.

— Это уже лучше! Еще предложения! — приказал военврач первого ранга[6].

— Надо всему экипажу выйти из лодки через торпедный аппарат и рубку! — протянув правую руку, как первоклассник, сказал худенький старший матрос с облупленным носом.

— Абсолютно правильное техническое решение, товарищ старший матрос! Откуда вы это знаете? — сначала похвалил, а потом спросил военврач первого ранга.

— Мы выходили из подводной лодки на глубине десять метров два года назад. Я был штатным водолазом на подлодке, когда проходил выход из ПЛ, — доложил старший матрос и уставился вниз.

— То-то я смотрю, твое лицо мне знакомо! Старшина Иванов? — сощурил глаза Кривошеенко.

— Никак нет! Старший матрос Иванов! Разжалован в старшие матросы за появление в расположении части в нетрезвом состоянии! — доложил бывший старшина.

— Этот вопрос решим позже! Расскажите, товарищ старший матрос, о том, как проходил выход из подводной лодки! — приказал Савичев, усаживаясь за стол.

— Выходили из торпедных аппаратов по буйрепам, которые были заякорены. Выходили с помощью ИДА.

Применяли аппараты ИДА-3 в новых гидрокостюмах, надевая под них шерстяное белье. Мы нормально вышли из торпедных аппаратов, и нас подобрали шлюпки.

— Что, на ваш взгляд, товарищ старший матрос, мешало подъему матросов из подводной лодки? — спросил внезапно зашедший военный со знаками различия военинженера третьего ранга[7].

— Моряки на подводной лодке прекрасно понимают, что любая авария резко сокращает шансы на спасение, и поэтому их действия в случае аварии становятся скованными, неуверенными. Даже на нашей лодке, где мы раз десять тренировались, чуть не произошло два несчастных случая. Нам просто повезло, что запаниковавшие моряки оказались телосложением с меня и их удалось силком затолкать в торпедный аппарат! — возвысил голос старший матрос Иванов, подняв голову, и смело посмотрел на военинженера.

— Что вы считаете надо сделать, чтобы таких сбоев практически не было? — спросил Савичев, с интересом смотря на старшего матроса.

— Больше тренироваться, товарищ военврач! И учить плавсостав подводных лодок правильно действовать при авариях! — громко отчеканил Иванов, высоко вскинув голову[8].

— Абсолютно согласен с вами! Больше тренироваться и доводить действия при авариях на подводных лодках до автоматизма! — согласился Савичев, движением руки сажая Иванова на место.

— Мы будем учить вас не только свободно выходить из подводных лодок, что вы умеете, но и использованию водолазного снаряжения как нового оружия и его боевого применения на суше и под водой!

Все свободны! Отдыхайте, товарищи краснофлотцы! Завтра с утра начнем серьезно учиться!

Глава вторая. Ходьба в мешках по компасу

Встав рано утром по сигналу дневального, все двенадцать отобранных инструкторов побежали на берег бухты Улисс на зарядку.

— Что, как молодых гоняют! — огрызнулся широкоплечий старшина, только что вернувшийся из гальюна. От главного старшины за версту разило дешевым табаком, и Федоров невольно притормозил, стараясь пропустить Курца вперед, вспоминая, что ему известно о месте, где предстояло теперь служить.

«Бухта Улисс, похожа на раздвоенный рыбий хвост.

На нижнем раздвоении, то бишь бухте Большой Улисс, стоит база торпедных катеров, а на верхнем бригада подводных лодок.

Все побережье бухты Большой Улисс — полуостров Назимова, по береговой линии которого мы сейчас и бежим под предводительством военврача — камни, сопки и различные деревья, вперемежку с кустарниками, в которых придется неизвестно сколько служить. Хотя это не самое плохое место в Советском Союзе. Есть ведь Крайний Север типа Игарки, Колымы и Шпицбергена и крайний юг — типа Кушки, Термеза и Кызыл-Арвата, где температура зашкаливает за пятьдесят градусов Цельсия!» — от ужаса передернул плечами Федоров, на секунду представив эту страшную картину.

Остановившись на берегу, военврач приказал, кивнув на кучу солдатских вещмешков, лежащих на каменистом берегу:

— Набейте до половины мешки камнями, и побежали дальше!

— В учебке нас так не гоняли! — пробурчал Курец, набивая вещмешок мелкими камнями.

— Мелкие камни больше весят. Бери лучше крупные! — посоветовал Федоров, складывая в вещмешок крупные камни.

— Какой ты умный! Прямо плюнуть в рожу хочется! Всего полтора года служишь, и уже старшина первой статьи! — зло сказал Курец, начиная складывать в вещмешок крупные камни.

— Отставить разговоры! Вдоль ограждения, бегом марш! — приказал военврач, первым начиная бег.

Тропинка в метре от ограждения из старых полуметровых тросовых колец противолодочного заграждения тянулась прямо на вершину сопки Назимова. Внизу, прямо на узкой полосе у самой воды, были установлены домики дивизиона торпедных катеров, около которых никого, кроме часового, видно не было.

— Ох, тяжела ты, наша жизнь! — громко заявил Курец, спотыкаясь в самом конце группы.

— Минутный перекур на вершине сопки! — первым взбежав на вершину, громко крикнул военврач, останавливаясь у металлической стойки тросового забора.

Когда последним Курец забрался на вершину, военврач с жалостью посмотрел на него и скомандовал:

— В одну шеренгу становись!

Краснофлотцы, не торопясь, построились.

И только Курец, стоя, нагнувшись около раскидистой лиственницы, надсадно дышал, держась правой рукой за нижнюю ветку, а левой за живот.

— Перед вами наглядный пример вреда курения, товарищи краснофлотцы! Стоило только старшине пробежать пять минут по сопке, как он сбил дыхание и не может выполнить простое физическое упражнение! — насмешливо заявил военврач, стоя перед шеренгой краснофлотцев на расстоянии пяти метров.

— Это неправда! Я все могу! — зло выкрикнул Курец, пытаясь выпрямиться.

Сильный кашель скрутил Курца, чуть не бросив его на землю. И если бы не ветка, за которую он держался, то старшина упал бы на землю.

— Вот тебе нож! И попробуй убить меня! — неожиданно предложил военврач, кидая старшине массивный нож рукояткой вперед.

— Это не настоящий! Вот если бы на кулачках, товарищ военврач! — с издевательской улыбкой заявил старшина, выпрямляясь во весь рост и одним движением отламывая от ножа деревянное лезвие.

— За порчу имущества три наряда вне очереди! — жестко заявил военврач, окидывая фигуру Курца внимательным взглядом.

— Не имеете права! Я старшина! — гордо ответил Курец, расплываясь во весь рот, в котором не хватало двух передних зубов.

— Значит, пять раз пойдете старшим на дивизионный камбуз! Старшим по картошке вполне сможете пойти! — не остался в долгу военврач и, резко повернувшись, снова начал движение.

Теперь военврач взял более быстрый темп, и лицо Курца, который бежал вслед за Федоровым, покрылось красными пятнами.

Сжав зубы, старшина бежал следом за Федоровым, дыша, как паровоз, подходящий к платформе.

Взбежав на следующую сопку, военврач остановился на вершине, которая представляла собой довольно приличную полянку размером с половину футбольного поля, покрытую короткой, не больше десяти сантиметров высотой, травой.

«Как будто траву специально подстригали!» — оценил травяной покров Федоров, заметив лежащие на краю полянки две косы и трое грабель. А вот на приличной копне, за толстой, развесистой лиственницей, лежали трое краснофлотцев и бессовестно спали, не обращая на старшин никакого внимания.

«Полный бардак и никакого уважения к старослужащим!» — оценил положение вещей Федоров, но благоразумно оставил свое мнение при себе, тем более что военврач, жестом построив бегунов на краю поляны, быстрым шагом направился к центру только что выкошенной и убранной от травы поляны.

Посередине поляны стоял стол, на котором имелось три шлюпочных компаса и стопка черной материи.

— Сейчас мы попробуем пройти с компасом из одной стороны поляны до другой! — весело заявил военврач, знаком подзывая Федорова к себе.

Второе движение рукой, и с копны прибежал матрос, держа в правой руке две палки длиной метра полтора, заостренные с одной стороны и покрашенные в красный цвет.

Еще одно движение руки военврача, и краснофлотец стремглав бросается на левую сторону поляны, держа в правой руке две палки, а в правой приличную кувалду на короткой ручке.

«Мужик сам ходит под воду и знает жестовую азбуку! Приятно с таким дело иметь!» — с удовольствием отметил Федоров, внимательно и с удовольствием, да и, пожалуй, с уважением, смотря на военврача.

Еще два движения правой рукой для вновь появившегося матроса, и палка вбита в землю на полметра, а буквально через минуту вторая, на той же стороне, но на расстоянии от первой метров пятнадцать.

Вся группа инструкторов, затаив дыхание, молча смотрела за действиями краснофлотцев.

— Ерунда какая-то! Стоило для этого бежать на две сопки и смотреть на матроса, который вбивает раскрашенные палки! — вполголоса заявил Курец, бросая на военврача ненавидящий взгляд.

Военврач дернулся, но говорить ничего не стал, а только внимательно посмотрел на стоящих перед ним краснофлотцев.

— Сегодня мы начнем тренироваться в передвижении на поверхности по компасу. Если у вас есть какие-то замечания и предложения, то прошу высказываться! — предложил военврач, смотря поверх голов строя.

— Ерунда все это! Кто на шлюпке ходил, тот запросто сделает! Да и компаса не проверены! — опять негромко пробубнил рыжий Курец хриплым, прокуренным голосом.

— Возьмите один компас, старшина, и бегом вниз! Вон стоянка спортивных шлюпок, а справа от них плотик для проверки компасов!

Проверьте один компас и принесите сюда! Мы посмотрим склонение других компасов, и будет ясно, на сколько они дают ошибку! Жду вас через час! — приказал военврач, протягивая главному старшине шлюпочный компас со стола.

— Я сейчас не могу бежать, устал, — попробовал отказаться старшина Курец.

«При таком обилии старшин, для того чтобы как-то их различать, необходимо давать им прозвища или клички!» — решил про себя Федоров, внимательно смотря вокруг.

— Я подожду вас два часа. Мы не спешим! — ответил военврач, жестом руки отправляя Курца вниз, а сам повернулся к инструкторам, которые обступили стол.

— Старшина подал правильную идею насчет компасов, но сегодня будем работать с тем, что у нас есть. Сегодня, в крайнем случае завтра, если в этом будет необходимость, мы проверим все компаса!

Видите четыре буйка, которые стоят квадратом? Катер загоняют туда и вертят между ними. Вот там выверяют компаса и размагничивают корабли, — рассказывал военврач, стоя на расстоянии двух метров от стола.

— Вот Филя повертится с компасом! — раздался чей-то веселый голос.

Федоров понял, что Курца звали Филя, от чего-то уменьшительное имя. Старшина обретал не только звание, но и имя.

Справа и слева раздались веселые смешки.

— Отставить смешки, товарищи краснофлотцы! — резко оборвал веселое настроение моряков военврач и спокойным тоном продолжил:

— На берегу стоят, то есть лежат, два громадных камня, отмеченные белой краской, на одной линии с катером. Место мелкое, и никакие корабли там не ходят, кроме катеров, которые на момент проверки компасов тоже не двигаются. Рядом берег, и это правый берег бухты. Если присмотреться, то виден противоположный берег бухты, по верху которого идет дорога во Владик.

Левее идет однопутка железнодорожная, по которой очень удобно подвозить грузы к лодкам, катерам и другим судам.

Вон стоит крайний железобетонный столб. Это место стоянки боевого дежурного звена, который состоит из трех катеров с полной боевой выкладкой, считая торпеды.

— А слева от катера, под чехлом, боевая зенитная установка! — переступая с ноги на ногу, не удержался от реплики Федоров, обладающий превосходным зрением.

— Старшина первой статьи Федоров! Подойдите к столу! — приказал военврач, беря со стола большой черный мешок из плотной материи.

— Засеките азимут на правую вешку! — приказал военврач, жестом подтвердив свой приказ.

«Ерунда какая-то!» — оценил про себя манипуляции офицера Федоров, тем не менее четко выполняя приказ офицера.

— Приблизь компас к глазам! — последовал новый приказ.

— Слушаюсь! — моментально выполнил приказание Федоров, совершенно не понимая, зачем он все это делает.

— Ваша задача: пройти по азимуту до вешки и найти ее! — жестко приказал военврач, и только старшина поднял глаза, чтобы еще раз посмотреть на раскрашенную палку, как последовало новое действие, которого никто из инструкторов не ожидал.

Два движения, и на голову Федорова военврач натянул черный мешок и завязал на бедрах тесемки, оставив небольшую щель для воздуха.

— Пошел! — последовала новая команда военврача.

Федоров сделал первый шаг и только после этого посмотрел на светящиеся цифры компаса.

Два шага, и стрелка пошла влево.

Выставив точно стрелку, Федоров медленно пошел вперед, не отводя взгляда от стекла компаса, освещенного маленьким масляным фонариком.

Стрелка уходила то вправо, то влево, и через минуту Федоров плохо ориентировался, так как цеплялся подошвами ботинок за обрезанные стебли травы, которые оказались на диво упругими и твердыми. Но Федоров упрямо шел вперед, прикидывая про себя, что если бы он шел под водой в двенадцатиболтовке, то шел бы намного ровнее. Ноги все так же цеплялись за траву, и Федоров ощутимо уходил налево, все время пытаясь выровняться по стрелке компаса.

Через две минуты, во время которых Федоров прилично взмок, последовала новая команда: «Стой!»

Федоров передернул плечами и чуть не выронил компас.

В мешке было тяжело дышать от запаха сгоревшего масла.

«Надо что-нибудь попроще применять, чем шлюпочный компас и со светящимися стрелками! Вот где только найти? Да и лаг не помешает! На земле надо просто вымерить расстояние шагами от места старта до вешки!» — сам себе наказал Федоров, не понимая, зачем он занимается такой ерундой.

Едва мешок сняли, Федоров, сощурив глаза, увидел, что он ушел влево на два метра.

Еще один лунатик, шатаясь из стороны в сторону, шел ко второй вешке, уходя все больше вправо.

— Разрешите еще раз выполнить упражнение? — спросил Федоров, глазами измеряя расстояние от места старта до вешки.

— Вы думаете, что лучше пройдете? — заинтересовался военврач, с интересом смотря на потное лицо Федорова.

— Попробую! Есть кое-какие мысли по улучшению ориентации в мешке, — ответил Федоров, вытирая потное лицо тыльной стороной правой руки.

Ничего не получилось. Пот по-прежнему тек со лба, заливая глаза. А вот рукав голландки прекрасно справился с ролью полотенца, и Федоров почувствовал себя лучше.

Да и поднявшийся ветерок быстро остудил разгоряченное лицо.

— Отдохни тридцать минут, а потом еще раз пройдешь по компасу! — махнул рукой военврач, поворачиваясь к следующему испытуемому инструктору.

Видя, что никто не обращает на него внимания, Федоров прошел от вешки до места старта и стал внимательно наблюдать за испытаниями.

Теперь уже установили три вешки, и инструктора по три человека, с надетыми на головы мешками пересекали поляну.

Пока трое шли по азимуту, остальные инструктора внимательно наблюдали за идущими краснофлотцами, стараясь определить ошибки и проделать упражнение как можно лучше.

Все испытуемые на метр-два уходили от вешки вправо или влево. Правда, один высокий старшина ушел на целых три метра от вешки влево.

Федоров отошел от вешки в сторону старта, считая шаги и внимательно смотря под ноги.

— Вечно ты, Федоров, себе приключения на задницу ищешь! — скривился широкоплечий рыжий старшина второй статьи, проходя к старту.

— Такая натура, Семен! Ничего с собой сделать не могу! — негромко огрызнулся Федоров, беря в руки компас.

Точно определив направление на левую вешку, Федоров кивнул головой.

Тут же на него надели мешок, противно пахнувший чужим потом.

— Внизу не завязывайте! Дышать тяжело! — попросил Федоров, переминаясь с ноги на ногу, как застоявшийся жеребец.

Снова надев мешок, Федоров медленно пошел вперед, ставя ногу на всю ступню и не сводя взгляда с компаса, который чуть освещала масляная лампочка с тусклым отражателем.

Десять шагов, пятнадцать, двадцать.

Федоров чувствовал, что идет точно к вешке и его не стаскивает в сторону.

Через тридцать семь шагов Федоров остановился и, высунув правую руку вперед из-под мешка, схватился за палку и одним рывком выдернул ее из земли.

Инструктора радостно заорали, приветствуя победу своего товарища.

Глава третья. Увольнение на берег

— На берегу есть столовая, в которой можно поесть гражданской пищи! — заявил Курец, едва только семь краснофлотцев вышли за ворота КПП.

— Я хотел сходить в кино! — протянул Федоров, смотря на остановившуюся полуторку, из которой рукой махнул знакомый старшина, приглашая прокатиться на механическом транспортном средстве.

— До города километров восемь топать, а тут десять минут, и мы на месте! — предложил Курец, которого, оказывается, звали Филя, первым перемахивая через дощатый борт грузовика.

Удобно рассевшись на скамейке, спиной к движению[9] краснофлотцы тронулись в путь, с удовольствием рассматривая зеленые сопки, между которыми шла автомобильная дорога.

— Надо сходить в магазин! Взять чего-нибудь выпить! — внес предложение Филя, ловко раскуривая на ветру козью ножку.

— У нас в экипаже лучше кормят, чем в столовке! Лучше сходить в кино или в музей! — громко заявил Семен, пересаживаясь подальше от Курца.

Громкий хохот был ответом на предложение Семена, который недоуменно посмотрел вокруг.

Еще двадцать минут езды, и автомобиль остановился возле высокого двухэтажного каменного здания с сильно облупившейся штукатуркой.

Над двустворчатыми дверями висела покосившаяся вывеска, где синими буквами на когда-то белом, а сейчас белесом фоне было написано печатными буквами: «Столовая».

Федоров, последним спрыгнув с машины и минуту постояв, внимательно посмотрел на двугорбую сопку, где на вершине правой стоял белый щит, в рост человека.

«Зачем этот щит там поставили? Неужели по нему кто-то стреляет?» — промелькнула в голове совершенно посторонняя мысль, абсолютно неподходящая к ясному солнечному дню.

Уже подходя к высокой деревянной двери с облупившейся сверху и снизу краской, Федоров нос к носу столкнулся с потрепанным мужичонкой в засаленной рабочей куртке темно-зеленого цвета.

Красно-синий нос мужичонки, в котором роста было от силы метр сорок пять с кепкой, ясно показывал, какие интересы стоят у него на первом месте.

— Купи, старшина, немецкий компас! Сын из Германии привез! Сам бы пользовался, но деньги позарез нужны! — предложил мужичонка, обдавая застарелым перегаром и воровато оглядываясь по сторонам.

На вид странному персонажу было лет пятьдесят с гаком, и вполне реально, что у мужичонки имелся взрослый сын, который ходил в дальние плавания.

— Давай зайдем в столовую и там переговорим! — с ходу согласился Федоров, провожая взглядом отъезжающую полуторку.

Больше на немощеной улице не было видно ни одного человека.

Мужичонка, смешно шмыгнув носом и шаркая ногами в растоптанных кирзовых сапогах, двинулся к входной двери в столовую. Еще пять секунд, и неожиданный продавец исчез, открыв высокую дверь.

Проскочив вслед за любителем зеленого змия в здание, Федоров попал в обшарпанный вестибюль, стены которого были покрашены тусклой коричневой краской на высоту метр восемьдесят. Дальше шла побелка, которая с течением времени превратилась в серую и по углам вестибюля была облюбована пауками, в паутине которых висели сотни дохлых мух.

Видно было, что внешним видом вестибюля, как и вешалки, давно никто не занимается. Тем более что ни дежурного, ни одной одежки на захламленном поломанными столами и стульями хранилище верхнего платья не наблюдалось.

Зайдя за барьер, мужичонка приглашающе махнул правой рукой, показывая направление дальнейшего движения.

Федоров не стал долго ломаться, а еще раз окинув внимательным взглядом вестибюль, скользнул следом, обходя вешалки и большую кучу сломанных стульев высотой метра два.

За кучей стоял обычный столовский стол, аккуратно застеленный газетой «Правда», на котором красовались три грязных стакана, фаянсовая тарелка с сиротливым одиноким селедочным хвостом и обгрызенная со всех сторон засохшая краюха черного хлеба.

Усевшись за стол, мужичонка сунул правую руку в карман засаленного ватника и выложил на стол серую пластмассовую коробочку с длинным черным сдвоенным ремешком, на торце которой было написано: «Marsch compass»[10].

Взяв коробочку, Федоров нажал на черную кнопку на торце, одновременно поддев крышку пальцами левой руки.

Крышка с еле слышным щелчком откинулась.

Под крышкой окаймленный черным кругом шириной миллиметров пять красовался белый циферблат со стрелкой. Стрелка моментально двинулась по кругу, едва Федоров повернул компас в руках.

«Слабоватенький корпус у компаса и наверняка не герметичный. Под водой работать не будет. На воздухе вещь незаменимая, а под водой — скорее всего не пойдет! Хотя, может, метров до десяти глубины выдержит!» — отрицательно покачал головой Федоров, как бы невзначай вынимая из кармана читок[11], закрытый резиновой пробкой.

— Что это? — невольно сглотнув слюну, спросил мужичонка, жалобно смотря на своего собеседника.

— Медицинский спирт! Чистейший! Слеза, а не жидкость! Сам бы пил, да парни в столовой ждут! — приподнимаясь со стула, выдал Федоров, бросая взгляд в сторону открытой двери, из-за которой доносились аппетитные запахи.

— У меня еще один немецкий компас есть! Может, этот подойдет? — всплеснул грязными руками мужичонка, не сводя влюбленного взгляда с маленькой бутылочки.

— Покажи! — предложил Федоров, открывая резиновую пробку.

В ноздри сразу ударил резкий запах медицинского спирта.

Мужичонка облизнулся, судорожно сглотнул слюну и, сунув руку во внутренний карман, вытащил на свет толстый круглый компас с необычайно длинным ремешком.

А вот циферблат компаса был отградуирован в румбах от пяти до тридцати шести, а саму стрелку прикрывала толстая прозрачная пластмассовая крышка.

— Что это за ерунда? — спросил Федоров, беря странный компас в руки.

— Это авиационный наколенный немецкий компас![12] — гордо ответил мужичонка с таким видом, как будто он такое устройство сам сделал.

И сразу все стало на свои места.

Федорову стали понятны длинный кожаный ремешок и толстый герметичный корпус.

«Если компас в воздухе на высоте работает, то и под водой наверняка может!» — решил Федоров, скорчив брезгливую физиономию.

Но показывать сразу, что ему очень понравился второй, авиационный, компас, нельзя было ни в коем случае.

— У меня на катере есть целых два компаса. Зачем мне такой маленький компас? — спросил Федоров, продолжая вертеть в руках бутылочку со спиртом.

— Возьми два компаса, только дай выпить! — взмолился мужичонка, протягивая вперед обе трясущиеся руки.

— Да не нужны мне такие маленькие компаса! — повысил голос Федоров, ставя читок на стол, но не убирая с него руку.

— Я тебе вдогонку к нему дам уникальную книгу, с которой ты можешь никого не бояться! Любого хулигана запросто победишь! — гордо заявил собеседник, снова залезая во внутренний карман телогрейки.

Буквально через секунду на свет появилась тонкая книжка, на обложке которой было написано:

«Н.Н. Ознобишин «Искусство рукопашного боя».

— Раз ты гарантируешь, что эта книга официальная, то можешь забрать выпивку! — величаво махнул рукой Федоров, сметая со стола два компаса и книжку.

— Дня через три приходи сюда в это же время, я тебе американские журналы с голыми девками притараню!

— Договорились! — согласился Федоров, рассовывая свои новые приобретения по карманам.

Рассказывать о том, что у него во внутреннем кармане лежит пол-литровая бутылка спирта, Федоров не стал, чтобы не травмировать нежно ранимую душу пьяницы.

Длинный, похожий на пенал обеденный зал тускло светил давно немытыми окнами, а слева за двумя сдвинутыми столами, покрытыми выцветшей клеенкой, сидели инструктора и активно поглощали жидкий суп, в котором плавали кусочки горбуши с белым по краям налетом.

— Это горбуша из дореволюционных запасов! — провозгласил старшина Марат, весело сверкнув раскосыми глазами.

— Значит, ее надо продезинфицировать! — решил Федоров, выуживая из внутреннего кармана поллитровку со спиртом и передавая ее под столом Курцу, который сидел справа от него.

Сам Федоров, критически осмотрев стол, не нашел орудий производства и пошел к прилавку, на котором стопкой лежали жирные алюминиевые подносы и стоял ящик с гнутыми алюминиевыми ложками.

Ни вилок, ни тем более ножей в столовой и в помине не было.

«А у нас в столовой миски прямо скрипят[13]!» — прокомментировал про себя Федоров, начиная набирать со стеллажей еду.

Взяв два винегрета, приличных размеров котлету с гарниром из серых макарон, напоминающих штаны пожарников, Федоров не забыл два стакана чая и четыре куска серого хлеба. Тем более что рыбный суп друганы уже для него взяли.

Быстро расплатившись за обед, Федоров с подносом направился к столу.

— Тебя только за смертью посылать! — весело приветствовали Федорова товарищи, разливая под столом бутылку «Московской» водки.

Судя по раскрасневшимся лицам, бутылка была не первой.

— Мы тебя ждать не стали! — пояснил Курец причину изменения окраски физиономий, глазами показывая на стакан с компотом.

Одним махом выпив сладковатую жидкость, Федоров сунул стакан под стол, куда моментально начали наливать спирт.

— Вы хоть спирт разбавили, друганы? — опасливо поинтересовался Федоров, вынимая из-под стола наполовину наполненный вишневой жидкостью стакан.

— Вздрогнули, мореманы! — провозгласил Курец, взяв на себя обязанности тамады.

Федоров одним глотком выпил обжигающую горло жидкость и, закусив салатом, принялся за большую котлету, которая только с виду была похожа на мясную, а на самом деле на семьдесят процентов состояла из хлеба.

Курец, развалившись на стуле, сунул в зубы папиросу, на весь зал громогласно начал рассказывать:

— Иду я под водой в скафандре, а на меня сверху пикирует здоровенная тигровая акула!

— Хватит глаза заливать, морячки! — зычно рявкнула толстенная раздатчица в сером засаленном халате.

Смотря на ее раскормленную физиономию, становилось ясно, куда отправлялось мясо из котлет.

«У раздатчицы детки такие же толстоморденькие? Вот бы посмотреть и сравнить с мамашей!» — прикинул Федоров, не забывая внимательно наблюдать за окружающей обстановкой.

— Закрой пасть, шмара! — не остался в долгу Курец, выпуская огромный клуб синего дыма.

— Сам закрой хлебало, оголец! Если погоны старшинские, то я на тебя управы не найду? Счас патруль вызову, и неделю будешь на губе чалиться! — не осталась в долгу раздатчица, показывая весьма приличное владение тюремной мовой, с легкостью газели выскакивая из-за кассы.

Курец встал, картинно отставил руку с зажатой между большим и указательным пальцами папиросиной и снова выпустил клуб дыма размером с арбуз.

Секунду помолчав, Курец набрал полную грудь воздуха и только открыл рот, собираясь дать достойный отпор служительнице черпака и кассового аппарата, как матрос от стола около окна вскочил на ноги и громко заорал:

— Полундра! Патруль!

И, уже срываясь с места, скомандовал:

— Давай через камбуз!

Федоров не стал долго раздумывать, а, вскочив со стула, рванул за матросом, на котором вместо формы была надета новая синяя роба[14].

Буфетчица пыталась встать горой на пути высокого матроса, но, получив кулаком в живот, утробно хрюкнула и осела на грязный пол, тряся головой, как припадочная.

Федоров не стал оказывать помощь женщине, а, перепрыгнув через охающую тушу, прибавил скорость, стараясь не отстать от матроса, который успел оторваться от него на пять метров.

Проскочив мимо чадящих сковород, огромных кастрюль и пятерых молодых поваров, Федоров выскочил в разделочную, где на столах лежали две небольшие туши, весьма смахивающие на бараньи. Еще десять секунд бега, и они оказались в длинном полутемном коридоре с множеством закрытых дверей, из которых доносились не самые аппетитные запахи.

Сзади доходили топот множества ног и громкое сиплое дыхание.

Добежав до конца коридора, матрос остановился, ткнувшись в торцевую стену.

Самортизировав инерцию руками, матрос резко повернулся на девяносто градусов и, схватившись двумя руками за ручку, резко рванул на себя.

Дверь с треском распахнулась, а на пол выпал вырванный с мясом замок.

Матрос с ходу рванул вперед по короткому темному коридору и, не останавливаясь, выбил плечом дощатую дверь.

Федоров оказался во внутреннем дворе, посередине которого стоял зеленый «ЗИС-5» с включенным двигателем и открытой дверью водительской кабины.

Матрос вскочил на подножку, рывком выбросил из кабины водителя, который покатился по грязному земляному двору и затих возле двух высоких железных бочек, распугав пяток котов, которые с пронзительным мяуканьем рванули в разные стороны.

Федоров не стал задавать лишних вопросов, а, обежав капот, заскочил в кабину, попутно отметив, что в кузов перескакивают инструктора.

— Стой! Стрелять буду! — закричали сзади.

Но матрос рванул с места.

Минута, и автомобиль вырулил с грунтовой дороги на асфальтовую и заметно прибавил скорость.

— Где служишь? — отрывисто спросил матрос, которому на вид было лет двадцать пять, ловко обгоняя одинокого мотоциклиста в кожаном шлеме.

— На Большом Улиссе! — коротко ответил Федоров, смотря, как автомобиль свернул вправо и оказался на узкой грунтовой дороге, обсаженной справа и слева высокими лиственными деревьями.

Резкий правый поворот, и Федорова с силой кинуло в дверцу.

Из-за пазухи выскочила книжка Ознобишина и упала на пол.

— Борьбой интересуешься? — последовал быстрый вопрос, и книжка каким-то непостижимым образом оказалась в правой руке матроса.

— Есть немного! — не стал отказываться Федоров, снова пряча книгу под первый пояс флотских брюк[15].

— С книгой не рисуйся и приходи в Дом офицеров к двадцати часам. Я там каждый день тренирую группу по японской борьбе джиу-джитсу и обучаю методике защиты и нападения Ознобишина, — пояснил матрос, и Федоров только сейчас обратил внимание на очень широкие кисти матроса.

— Но меня не пустят в Дом офицеров! Я же не офицер! — привел резонное возражение Федоров, гадая, что ответит на этот выпад непонятный матрос, разгуливающий по городу в робе.

— Скажешь, что пришел на тренировку к Соколову. Принеси с собой новую робу белого или желтого цвета в сидоре. Если не сможешь прийти, позвони Фиалке, попросишь Ромашку номер двести тридцать один и спросишь Соколова и, если меня не будет на месте, передашь сообщение, — скомандовал странный матрос, плавно снижая скорость.

— Я только сегодня, перед обедом, купил эту книгу и еще даже ее не раскрывал! — извиняющимся тоном заявил Федоров, не понимая, почему он — старшина, инструктор по ИСД, должен чего-то объяснять простому матросу.

«Но почему-то объяснять я должен! И никак от этого вопроса не отвертеться!» — понял про себя Федоров, полностью подчиняясь странному матросу.

— Что ты еще купил перед обедом? — требовательно спросил странный матрос, снова сворачивая на узкую асфальтовую дорогу, по которой с трудом могли разъехаться два легковых автомобиля.

Но странное дело. Ни одного автомобиля на этой дороге не появлялось.

Автомобиль снова увеличил скорость, которая теперь составляла шестьдесят километров в час.

Подспудно Федоров чувствовал, что они едут недалеко от берега моря.

— Я купил еще два немецких компаса, которые мне нужны по службе, — извиняющимся тоном доложил Федоров.

— Один компас и книгу отдай мне. У меня она будет сохраннее. Если кто-то спросит, откуда у тебя компас, скажешь — нашел! — приказал матрос, останавливаясь перед тремя соснами.

Федоров передал книгу и один компас матросу, оставив себе только наколенный компас.

— За этими соснами узкоколейка, по которой через десять минут пройдет дрезина на Большой Улисс! — жестко заявил матрос, постучав ногтем указательного пальца правой руки по стеклу своих наручных часов.

— До среды! — попрощался Федоров, открывая свою дверь.

Глава четвертая. Особенности подготовки инструкторов ИСД

— Еще два дня мы походим с компасом по полянке, а потом начнем заниматься тем же самым под водой! — объявил военинженер третьего ранга Кроль, усаживаясь на одно из четырех бревен, положенных квадратом справа от поляны.

— Пусть народ идет по одному работать с компасом, а вы расскажите о первых выходах из подводных лодок! — попросил Федоров, смотря на военинженера преданными глазами.

— Не могу отказать самому лучшему ходоку! — с иронией ответил Кроль, вытирая широкое лицо.

Тем временем первый инструктор с недовольным лицом надел на свою голову с помощью двух матросов черный мешок и начал движение по поляне.

— Идеей движения человека в механическом средстве занимался еще великий Леонардо да Винчи. По слухам, великий изобретатель придумал аппарат, с которым человек мог находиться под водой более десяти часов!

— Вот бы нам такой! — не выдержал молчания Курец, хлопая себя обеими ладонями по ляжкам.

— Старшина! Зубы надо с утра чистить! — недовольно заметил военинженер, отгоняя от себя стойкий водочный перегар, которым благоухал Курец.

Водочный аромат, перемешанный с табачным, далеко разнесся по поляне, заставив морщиться не только военинженера, но и половину инструкторов.

— Чай не бары, каждый день зубья чистить! Мы университетов не кончали! — ухмыльнулся Курец, доставая из нагрудного кармана папиросу.

— Встать, старшина! Бегом в команду! Вечером поговорим! — рявкнул военинженер, снова вытирая лицо белоснежным платком.

Курец вскочил как подстреленный и, хромая, поскакал вниз.

— В таком состоянии служить нельзя! — ткнул пальцем в старшего матроса военинженер, показывая на следующего участника гонок в мешках.

— Он же никому не мешал! — осуждающе сказал вполголоса широколицый главный старшина.

— Вот это ты зря! Нельзя пить спиртное минимум за неделю до погружений! Нельзя курить тоже за три дня до погружений, особенно в ИДА! — темпераментно заявил военинженер, вскакивая на ноги.

К бревнам подходил военврач первого ранга.

— Встать! Смирно!

— Товарищ военврач первого ранга! Группа инструкторов-водолазов проводит занятия по отработке навыков ориентирования на местности! — доложил военинженер.

— Вы позволите мне, как врачу, объяснить инструкторам, почему нельзя пить и курить перед погружениями? — спросил военврач, присаживаясь на бревно, как раз напротив Федорова.

— Сесть! — скомандовал военинженер, сам присаживаясь на бревно, одновременно ткнув рукой в худощавого старшину.

Старшина моментально вскочил с места и убежал тренироваться, а на его место уселся с потным лицом старший матрос.

— Человек под водой подвергается сильным дополнительным нагрузкам. Употребляя алкоголь, вы еще больше нагружаете организм, который непонятно как на эти нагрузки отреагирует! Можете в лучшем случае списаться на берег, а в худшем — умереть!

Хотя есть еще варианты остаться инвалидом на всю жизнь! — пояснил военврач, отсутствующим взглядом смотря в спину уходящего моряка.

— А почему курить нельзя? — спросил Федоров, сам не сторонник ни курева, ни выпивки.

— Когда вы работаете в ИДА, то зажимаете загубник зубами и при кашле можете его выплюнуть или выронить. А кашель — постоянный спутник курильщика! — махнул рукой военврач и, встав с места, быстро пошел вниз.

Улыбнувшись, военинженер принялся рассказывать дальше:

— Выход из-под воды на поверхность отрабатывался и выполнялся задолго до нашей эры. Как только появились корабли на берегах водоемов, так сразу же появились водолазы. Назывались они ныряльщиками, пловцами, уриноторес, дайверами — не суть важно. Даже когда появились первые примитивные корабли, выяснилось, что они требуют водолазных работ: осмотра и ремонта подводных частей корабля, освобождения запутавшихся на дне якорей, привязывания и развязывания канатов под водой, подъема грузов с затонувших на дне кораблей.

Аристотель — древнегреческий философ и историк — рассказывал о специальных устройствах, типа водолазных колоколов, бурдюках и бочках с воздухом и специальных шлемах с трубками, через которые дышали ныряльщики.

У нас в России еще в одна тысяча семьсот девятнадцатом году знаменитый русский изобретатель Ефим Никонов высказал не только идею о потаенном судне, плавающем под водой, но и о выходе из него человека, одетого в специальный костюм, с целью разрушения днищ вражеских кораблей.

Петр Первый приказал построить «потаенное судно», но при испытании в одна тысяча семьсот двадцать четвертом году «потаенное судно» получило повреждение и затонуло.

После смерти Петра Первого изобретатель был сослан на верфи в Астрахань. И на много лет идея Ефима Никонова была похоронена, а Россия отстала от Европы в водолазном деле.

И только в конце девятнадцатого века инженер Александровский совершил погружение на построенной им подводной лодке, в носовой части которой была сделана шлюзовая камера, для незаметного выхода и входа водолазов.

Аналогичными камерами были оснащены подводные лодки типа «Протектор», которые стояли на вооружении в России до Великой Октябрьской революции. Подготовка водолазов для этих лодок была проведена в учебном отряде подводного плавания в Любаве, открытом в начале двадцатого века. Но так как водолазы работали с помощью шлангового оборудования, а оборудования с замкнутым циклом дыхания еще не было, то далеко отходить от корабля было нельзя, не говоря уже о настоящих ремонтных работах под водой. Про диверсионные работы вообще можно было забыть, так как водолазы выдавали себя пузырями воздуха.

Вернулся очередной инструктор, и рука военинженера показала на Федорова.

Быстро встав с бревна, Федоров встал на старт и первым делом взял в руки компас, который ему подал матрос в светло-коричневой робе, пряча довольную усмешку.

Определив необходимый азимут, Федоров встал прямо напротив, широко расставив ноги.

Едва на него надели черный мешок, как Федоров, переложив шлюпочный компас в левую руку, достал из нагрудного кармана наколенный немецкий компас и тоже засек азимут, отметив расхождение в десять градусов.

«Пойду по шлюпочному компасу, а немецкий возьму для подстраховки», — решил Федоров, смотря на еле видный циферблат шлюпочного компаса. В отличие от шлюпочного компаса стрелка и цифры авиационного были хорошо видны.

— Давай двигай! Ты там не заснул часом? — неожиданно прокричал незнакомый голос над левым ухом.

— Заснул! — негромко буркнул Федоров, передергивая широкими плечами.

— Давай иди! Из-за тебя на завтрак опоздаем! — потребовал второй незнакомый голос, и в спину Федорова ощутимо подтолкнули.

Огонек в масляной лампочке шлюпочного компаса два раза мигнул и погас, оставив Федорова в полной темноте.

Ну не совсем полной, так как незначительная часть освещения все-таки попадала в глаза, но осветить шлюпочный компас не могла.

Плюнув на стекло шлюпочного компаса, Федоров вытер пальцами левой руки стекло и, подняв до груди немецкий компас, сделал первый шаг.

— Наконец-то ваше высочество сделало первый шаг! — издевательски заявил первый голос матроса, который надевал мешок на голову Федорова.

— Отставить болтовню, матрос! Вы мешаете мне работать! — резко сказал Федоров, которому до смерти надоели нравоучения матросов.

— Заткнись, старшина! Лучше быстрее шевели копытами! Надоело на тебя смотреть! Счастливчик! — посоветовал второй матрос, сильно толкнув Федорова в ягодицы.

От неожиданности Федоров переступил ногами и сбился с курса.

— Еще раз руками тронешь — из нарядов до конца службы не вылезешь! — пообещал Федоров, неторопливо начиная движение.

Три минуты, и Федоров прошел свои пятьдесят семь шагов, но палки перед ним не было. Сзади раздались два негромких смешка.

«Гаденыши скорее всего переставили вешку дальше! Хоть так, но нагадили!» — понял Федоров, делая осторожный шаг вперед.

Вешки не было.

Еще один шаг, и правая нога Федорова наткнулась на вешку. Федоров остановился, глубоко вздохнул, успокаивая дыхание, досчитал до десяти, медленно выдыхая.

— Опять стоишь, как телеграфный столб! — раздраженно заметил голос матроса слева.

Федоров не стал отвечать, а только нервно передернул плечами, решив поговорить наедине с наглыми матросами, а сейчас надо было действовать. Вернее, не действовать, а вернуться на бревна, где военинженер так интересно рассказывал о первопроходцах-подводниках.

Первым делом, положив немецкий компас в нагрудный карман голландки, Федоров наклонил туловище вперед и сорвал черный мешок с головы.

— Старшина Федоров упражнение закончил! — громко доложил Федоров, подавая мешок и шлюпочный компас с неработающей лампочкой лупоглазому матросу, стоящему справа от него с широко открытыми глазами.

— Ты должен сам отнести мешок и компас на старт, — попробовал возразить матрос, сразу посмотрев на погасшую масляную лампочку компаса, что говорило о том, что свет потух не случайно.

— Отставить разговоры, матрос! Бегом на старт! — свистящим шепотом приказал Федоров, с наслаждением вдыхая свежий воздух.

Дойдя до бревен, Федоров уселся на свое место и стал внимательно слушать рассказ военинженера:

— В одна тысяча восемьсот семьдесят третьем году мичманом Хотинским было разработано водолазное снаряжение с использованием сжатого кислорода.

Военное министерство то ли поняло революционное предложение мичмана, то ли время подошло, поддержало Хотинского, и в одна тысяча восемьсот восемьдесят пятом году было изготовлено и испытано новое оборудование, которое показало его жизнеспособность при работе под водой.

Но были еще русские изобретатели, которые не только думали о водолазах, но и практически им помогали.

В одна тысяча восемьсот семьдесят восьмом году поручик Мамота разработал и сконструировал автономный водолазный аппарат для дыхания под водой исключительно для военных целей. Водолаз до четырехметровых глубин дышал атмосферным воздухом через шланг, соединенный со свободноплавающим поплавком. При погружении на большие глубины используется кислород из баллона, который водолаз носил на себе.

Во время Русско-японской войны предпринимались попытки использования этого аппарата на Дунае.

Военинженер остановил рассказ и внимательно посмотрел на слушателей.

— Нас готовят только для выхода из подводных лодок? — неожиданно спросил широкоплечий, коренастый старшина первой статьи, вставая с бревна.

— И для этого тоже! — уклончиво ответил военинженер, вставая на ноги.

— Еще вопрос, разрешите? — вскочил на ноги единственный в команде старший матрос.

— Отставить вопросы! Бегом на завтрак! — приказал военинженер, делая рукой отмашку.

Глава пятая. Первая тренировка по нападению и защите без оружия в Доме офицеров

— Ты лучше всех прошел ориентирование на местности, старшина. Как у тебя это получилось? — спросил военврач третьего ранга, пристально смотря на Федорова, который стоял перед офицером, одетый по форме «Три».

— Просто повезло, товарищ военврач третьего ранга! — вытянулся по стойке «Смирно» Федоров.

— И куда ты хочешь пойти в Владивостоке, краснофлотец? — спросил военврач, смотря на стоящего перед ним старшину.

— Меня пригласили в Дом офицеров на тренировку к Соколову! — честно сказал Федоров, не понимая, почему он должен скрывать информацию о странном матросе от своего непосредственного командира, который постоянно находился с инструкторами.

— Ты знаешь, как добраться до Дома офицеров, как его раньше называли? — спросил военврач, неожиданно рубанув правой рукой сверху вниз.

— Никак нет! Но как-нибудь разберусь! — бодро отрапортовал Федоров, не понимая, почему ему задают такие странные вопросы.

— Мне тоже надо в город, и я тебя провожу! — неожиданно для Федорова решил военврач, ставя на увольнительной свою подпись.

— Большое спасибо! — заранее поблагодарил Федоров, не имея ни малейшего представления, как он попадет в громадный город Владивосток и тем более доберется до Дома офицеров.

Особого настроения идти в Дом офицеров в середине недели у Федорова не было никакого, тем более что сегодня после двадцатикилометрового кросса немного болели икры ног.

Но Федоров был человеком слова и раз обещал, то надо было выполнять свое обещание!

Да и странный матрос по фамилии Соколов, который так ловко вывел их из столовой и увез от патруля на угнанной машине, не выходил из головы и вызывал неподдельный интерес.

Тем более что второй компас и книжка про борьбу оставались у Соколова! А терять столь ценные вещи Федорову совсем не хотелось!

И самое главное, матрос знал расписание прохода дрезины, о котором сам Федоров, прослуживший на Улиссе три месяца, не имел ни малейшего понятия!

— Через десять минут во Владик идет дрезина! Вот на ней и поедем в большой город как белые люди! — выдал военврач, почему-то улыбаясь.

— Я сбегаю в команду за вещмешком и доложу старшине об увольнении? — спросил Федоров.

— Только не опаздывай! Дрезина ждать не будет! — напомнил военврач, поворачиваясь спиной к Федорову, который с места стартовал в сторону здания команды.

— Сколько нам ехать? — спросил Федоров, усаживаясь напротив военврача на деревянную банку.

— Минут сорок, если по дороге не произойдет ничего экстраординарного! — хмыкнул военврач, с интересом смотря на старшину.

— Расскажите о Доме офицеров, куда мы сейчас едем! Никогда не приходилось бывать в таких учреждениях! У нас в городке такого никогда не было! — попросил Федоров, смотря на волевое лицо военврача.

— Зачем тебе это, старшина?

— Для общего развития, товарищ военврач третьего ранга! — бодро ответил Федоров, смотря, что на передней банке пока никого нет.

— Ну, тогда внимательно слушай! — неожиданно легко согласился военврач и, откинувшись на спинку сиденья, принялся за рассказ:

— Владивостокский дом Красной Армии и Флота был организован шесть лет назад. Но старое название очень крепко прижилось и не хочет сдавать свои позиции. Так что, если я буду употреблять старое название, не обессудь и не смотри на меня осуждающе. Я не приверженец старорежимных названий и запросто перехожу на новые, но вот Дом офицеров мне очень нравится, и я не могу ничего с этим поделать! — махнул правой рукой военврач, левой продолжая крепко держаться за край банки, справа от себя.

Глубоко вздохнув, военврач, поправил фуражку и продолжил рассказ:

— Здание Дома офицеров является историческим памятником города. В девятнадцатом веке огромный дом принадлежал главному командиру Владивостокского порта. Пять лет назад на базе Дома офицеров был создан драматический театр ТОФ, а сейчас его хотят преобразовать в ансамбль песни и пляски ТОФ.

Сегодня в Доме Красной Армии и Флота проходят выставки, концерты и даже спектакли московских и ленинградских театров, не говоря уже о хабаровских, омских и томских.

В Доме офицеров работают разные кружки, куда ходят дети, жены офицеров гарнизона, но про Соколова я пока слышал только краем уха. Но на месте разберемся, — задумчиво сказал военврач, смотря на проносящиеся за бортом дрезины пакгаузы, эллинги, стоящие у причалов катера, подводные лодки, пирсы, молы.

— Я хочу учиться и получить высшее образование. Но сначала надо окончить среднюю школу, а потом можно поступить на рабфак или в техникум, а потом можно и в институт попытаться попасть. После армии запросто можно поступить вне конкурса! — выдал Федоров, которого сейчас совсем не волновала проблема образования. Но о чем-то надо было говорить с военврачом. А что может быть лучше беспочвенных мечтаний молодого матроса, которому служить еще как медному котелку?

— Все можно устроить! Ты только нормально научись ходить под водой по компасу, и я все для тебя сделаю! Ты у меня сейчас самый лучший ходок по компасу! На тебя мы возлагаем большие надежды! Скоро учения, и нам надо провести их на самом высоком уровне! Кровь из носа, а надо отработать на все сто! — темпераментно пообещал военврач, испытующе смотря на Федорова.

— Что такое карате? — с подлинным интересом спросил Федоров, кинув взгляд на матроса, который сидел впереди.

— Ну ты вопросы задаешь, старшина! С тобой не соскучишься! — ухмыльнулся военврач и, испытующе посмотрев на Федорова, неожиданно спросил:

— Как у тебя получается постоянно верно выходить на вешку?

— Я точно вымерил расстояние до вешки своими ногами и стараюсь идти по курсу одинаковыми шагами, не сбиваясь с ритма, и не сводить взгляда с компаса. Как только немного отвлечешься, так сразу стрелка компаса идет в сторону. И еще запах! Вешка немного пахнет краской! — совершенно от фонаря ляпнул Федоров, понимая, что ни в коем случае нельзя говорить военврачу про немецкий компас, которого у обычного старшины просто не могло быть! — сделав простодушное лицо, пояснил Федоров, смотря на офицера честными глазами.

— Вот она, где собака зарыта! — хлопнул себя по лбу офицер, смотря на Федорова восторженным взором.

— Вы обещали рассказать о карате! — напомнил Федоров, стараясь увести военврача от компасной темы.

— О происхождении карате известно в основном из легенд. Есть несколько легенд о происхождении таинственной борьбы, которая одному и притом не самому сильному человеку позволяет победить десяток людей! И не только безоружных, но и даже вооруженных холодным оружием!

Создателем карате считается знаменитый Бодхидхарма, основатель дзен-буддизма, который в пятьсот двадцатом году нашей эры перенес свою резиденцию из Индии в Китай, в монастырь Шаолинь, который расположен в предгорьях Гималаев.

Склон горы Шаоши, где расположился монастырь, после переселения туда Бодхидхарма стал центром его учения о Будде, а также физического и духовного воспитания его учеников, которые сотнями потянулись к поросшим лесом горам.

В монастыре Шаолинь Бодхидхарма обучал своих учеников умению терпеть, выносливости, развивал силу, ловкость, быстроту, растяжку и гибкость, которые просто необходимы в карате.

Проводимые Бодхидхармой тренировки основывались на принципе движений животных с элементами обязательной самозащиты и назывались «восемнадцать движений рук архата»[16].

Этими упражнениями укреплялась сила рук, ног и всего тела, боевого духа, то есть человек подготавливался к длительным медитациям и огромным физическим нагрузкам.

Упражнения карате служили методом защиты учеников за пределами монастыря, которые не только в то давнее время, но и сейчас изобилуют хулиганами и бандитами.

— Разве можно нападать на монахов? — вклинил в повествование вопрос Федоров, на что военврач просто махнул правой рукой и продолжил:

— В дальнейшие годы методы физических тренировок Бодхидхармы усовершенствовались и развивались. Сегодня методы защиты и нападения карате известны как боевое искусство монастыря Шаолинь.

— Вас где высадить, товарищ военврач третьего ранга? — не оборачиваясь, спросил моряк, управляющий дрезиной.

— На переезде! — коротко бросил офицер, о чем-то задумавшись.

Дрезина, чуть увеличив скорость, неслась по узкоколейке, которая, отойдя от береговой линии метров на пятьдесят, уходила к Городу ветров, камней и бескозырок[17].

Из-за кустов показалась широкая асфальтированная дорога, и дрезина сразу начала притормаживать.

Еще минута медленного хода, и моторизированное средство передвижения остановилось точно около бровки автомобильного переезда.

Федоров и военврач сошли с дрезины и вышли на дорогу.

— Когда за вами приехать? — тронувшись с места, спросил водитель дрезины.

— Через три часа! — коротко бросил военврач и, не оглядываясь, пошел по дороге.

— Расскажите, товарищ военврач, о современных методах борьбы! Я же вижу, что вы здорово разбираетесь в карате! — попросил Федоров, искательно смотря на офицера.

— Сегодня во всем мире говорят о самозащите, боксе, борьбе и джиу-джитсу. А вот о карате практически никто ничего не знает. О карате говорят только китайцы, японцы и немного корейцы. Поэтому ни одного слова в команде о том, чем будем заниматься у Соколова. Если сболтнешь хоть два междометия, то будешь иметь дело с Особым отделом!

Ты понял, старшина? — остановился на середине совершенно пустой дороги военврач, пристально посмотрев на Федорова.

— Так точно! Я все понял и буду нем, как осьминог, товарищ военврач! — бодро выкрикнул Федоров, вскидывая голову, как норовистый конь.

От резкого взмаха головой бескозырка чуть не слетела с головы старшины, и он взмахом правой руки водрузил ее на голову.

— Что у вас в вещмешке, старшина? — спросил неожиданно военврач, останавливаясь посередине дороги.

— Желтая роба, товарищ военврач! — протягивая вещмешок офицеру, отрапортовал Федоров.

— Большую ставку делает на тебя Сокол! Ну и каптри! На ходу подметки рвет! — негромко проговорил военврач, смотря мимо старшины первой статьи остановившимся взором.

Федоров, обладавший идеальным слухом, услышал все фразы, но, как всегда, говорить ничего не стал, намотав все услышанное себе на ус.

— Почему ты будешь нем, как осьминог? — вернулся к прежней теме разговора военврач, с интересом смотря на своего собеседника.

«Оказывается, не только я могу переводить разговор с одной темы на другую, но и господа офицеры этим грешат!» — молнией промелькнула в голове Федорова крамольная мысль.

— Головоногие молчаливы в отличие от рыб, которые издают различные звуки. Дельфины, киты и даже акулы свистят, издают трели, а вот осьминоги молчат и только выпускают чернила, — пояснил Федоров, продолжая идти рядом с офицером.

— Даже физически слабый интеллигент-буржуа одним красивым движением сбивает с ног огромного бандита или двух опасных хулиганов!

Сейчас на Западе пошла мода на книги о трусливых европейских обывателях, которые посредством тренировок становятся записными силачами и сыщиками-любителями, готовыми распутать любое самое запутанное преступление. Дальше идет пара схваток со страшными бандитами, и в конечном итоге герой женится на дочери свиного короля или миллионера.

Такие сейчас на Западе книги и фильмы.

Возникает только вопрос: как заставить обывателя поверить, что простой человек может совершать подобные подвиги? И тут появляется волшебное слово — «самозащита». Герой делает три-четыре, иногда пять приемов джиу-джитсу, и все верят, что он настоящий супермен и может играючи победить своих врагов! — темпераментно рассказывал военврач, размахивая руками на ходу, время от времени переходя на английский язык.

— Как у вас здорово получается говорить на английской мове! — льстиво заметил Федоров.

— Хочешь, научу тебя по-английски говорить? — неожиданно спросил военврач, снова останавливаясь посередине дороги.

— Я для вас все сделаю, только научите! — совершенно искренне заявил Федоров, понимая, что его самостоятельные упражнения в английском языке начали упираться в нехватку языковой практики.

— Завтра с утра возьмешь пять человек и поедешь на Русский остров! Будешь отрабатывать с ними выход из торпедных аппаратов в водолазной башне! — выдал задание на следующий день военврач, неожиданно прерывая разговор о бульварной буржуазной литературе и английском языке.

— Слушаюсь! — моментально согласился Федоров, которому Улисс уже порядком надоел.

— На прилавках магазинов появились различные самоучители, брошюры по самообороне, которые имели сногсшибательный успех и принесли издателям огромные деньги. Эти самоучители покупала не только молодежь, но и взрослое население больших и маленьких капиталистических городов. На Западе устраивались различные соревнования по боксу, борьбе, джиу-джитсу, которые собирали огромные толпы народа.

Но лощеные буржуа не хотели заниматься такими «грубыми» видами спорта, как бокс, французская борьба или японская джиу-джитсу! — продолжая темпераментно рассказывать предысторию японской борьбы, военврач неожиданно схватил указательный палец правой руки Федорова и ловко его вывернул в обратную сторону.

От резкой боли Федоров упал на колени и жалобно посмотрел на военврача, одновременно прикинув, что очень удобно ударить левой рукой врача в солнечное сплетение или, того лучше, в промежность.

— Здорово! — вставая на ноги, восхитился Федоров, поднимая упавшую на землю бескозырку.

— Это просто один из приемов самозащиты джиу-джитсу! — пояснил военврач, протягивая вперед правую руку.

Ухватив за первые два пальца, Федоров с силой их сжал, а потом повернул в обратную сторону.

Военврач сжал зубы, чтобы не вскрикнуть, дернулся, пытаясь вырвать руку, и тоже бухнулся на колени, замотав головой от сильной боли.

— Прошу прощения, товарищ военврач! — покаянно проговорил Федоров, пряча довольную усмешку.

— Ты весьма способный ученик! — покачал головой военврач, резко вскакивая на ноги и поднимая вверх правую руку.

В метре от них притормозила черная «Эмка», из которой махнул рукой матрос Соколов, на котором сейчас была черная форма капитана третьего ранга.

— Изучаете джиу-джитсу? — со смешком поинтересовался каптри, кивком головы приглашая пешеходов сесть в автомобиль.

— Только надо руку дальше на себя вытягивать, старшина! С вашим выполнением приема клиент имеет шанс вырваться! — хмыкнул каптри, трогаясь с места.

— Я выполнял этот прием первый раз в жизни! — попытался объяснить свои ошибки в технике исполнения приема Федоров, покаянно опустив глаза.

— Однако! — оценил Соколов оправдания Федорова, и было непонятно: то ли это порицание, то ли одобрение.

Федоров не стал больше ничего спрашивать, а молча уставился в окно, с интересом рассматривая пейзаж, проносящийся за стеклом автомобиля.

Военврач и каптри тем временем негромко о чем-то говорили, не обращая на Федорова внимания.

Глава шестая. Познавательная дорога до Дома офицеров. Искусство самозащиты. Что оно дает простому человеку

— Хорошо, что ты познакомился с Каналовым! Если ты мне подойдешь, то будете вместе ходить на тренировки! — объявил каптри, увеличивая скорость.

— Подойдет! Парень с ходу освоил прием джиу-джитсу, и у него железные руки! — сказал доброе слово военврач, потирая пальцы правой руки, которые так удачно схватил Федоров.

— Ехать нам минут сорок, и я тебе прочту небольшую лекцию! — решил каптри, уступая дорогу немецкому грузовику, покрытому зеленым тентом.

«Откуда во Владике немецкие грузовики? Хотя у моряков валюта имеется, и купить они могут хоть черта!» — оценил увиденное Федоров, решив пока помолчать, тем более что каптри начал говорить, вернее рассуждать вслух:

— Самозащита пришла в Россию из Европы в таком препарированном виде, что, внимательно рассмотрев все методики и пособия по данной дисциплине, мы поняли, что они нам не подходят.

Государству рабочих и крестьян нужен не спорт, а настоящее оружие против преступных элементов!

Возьмем, к примеру, французский бокс! С помощью препарированных пособий французский бокс из серьезного средства самозащиты превратился в комплекс гимнастических упражнений.

— А английский бокс? — спросил Федоров, немного боксировавший в родном городе.

— То же самое! Единственная разница в том, что по английскому боксу проводится больше международных соревнований. Джиу-джитсу, благодаря совсем незначительному знакомству широких масс советского народа с ним, преподносится невежественными преподавателями в виде партерной акробатики. Про карате вообще говорить нечего. Если в Приморье из-за близости с Китаем и Японией об этом экзотическом виде защиты и нападения что-то слышали, то в остальной державе — это терра инкогнита.

Бой на ножах изучается только в военных целях для работы специальных видов войск. И то на таком примитивном уровне, что говорить об этом не стоит. Сегодня бой на ножах, так прекрасно распространенный в Средневековье, серьезно изучается лишь кинонатурщиками. Да и то только с точки зрения зрелищности.

— Но ведь бандиты довольно ловко орудуют своими финками и заточками! — негромко возразил Федоров.

— Выстави против меня любого бандита, вооруженного ножом, и я слеплю его за одну минуту! И не факт, что он останется живым и здоровым! Для того чтобы он остался здоровым, у меня должно быть очень хорошее настроение! — совершенно не рисуясь, спокойно заявил Соколов, выезжая на грунтовую дорогу.

— А револьвер? Если человек с револьвером, то ни один бандит ему не страшен! — снова возразил Федоров, пользуясь тем, что его никто не одергивает.

Соколов скривился и небрежно махнул левой рукой.

— Револьвер в руках обычного обывателя не больше чем большая и дорогая игрушка, более опасная для самого хозяина, чем для нападающего.

— Не может быть! — подал голос военврач, до сих пор молчавший.

— Психология обывателя, да и обычного человека, получившего в руки оружие, весьма специфична. Держащий в руках смертоносное оружие человек кажется самому себе, что он на голову выше или, по крайней мере, сильнее других людей, и может никого не бояться! Человек не думает о том, что в момент нападения он будет взволнован, рука может дрогнуть, да и не только рука, а все тело дернуться и даже задрожать. Что человек может быть застигнут врасплох, и придется стрелять инстинктивно, не целясь. Он не учитывает того, что такая стрельба редко бывает удачной, а чаще всего все пули идут мимо цели, особенно если противник движется. Чтобы стрельба была удачной, требуются приличный навык, длительные тренировки и постоянные упражнения не только в стрельбе, но и при работе с оружием в присутствии отвлекающих факторов — как то: присутствие на месте огневого контакта других людей, ветра, шума, выстрелов, взрывов.

Надо уметь правильно носить револьвер и быстро его вынимать.

В самых неожиданных случаях револьвер имеет свойство цепляться мушкой за ткань кармана! И вот уже вы безоружный перед грабителем, хотя пару секунд тому назад чувствовали себя абсолютно уверенным и всемогущим!

Уверенное владение оружием, особенно короткоствольным, достигается только путем продолжительного обучения и практики.

А между тем такие «вооруженные» люди чувствуют себя совершенно спокойно и уверенно и убеждены в своей безопасности уже с того времени, как положили в свой карман оружие, в которое так слепо верят. Особенно это относится к европейскому обывателю, который всегда самоуверен и доволен собой.

То же, хотя и в меньшей степени, относится и просто к человеку, но к европейскому обывателю в десятикратном размере. Длительная жизнь в безопасности приучает надеяться на законопослушных граждан, которая зачастую не срабатывает, а хулиганов и преступников в Европе достаточное количество, и принадлежность к бандитскому племени определить с первого раза довольно трудно.

Человек, получивший в руки оружие, не старается глубже изучить предмет самозащиты, проверить приемы применения ее в соответствующей обстановке и испытать на практике, как применять револьвер.

Человек, имеющий револьвер, в девяноста процентах из ста не умеет не только из него стрелять, но и носить и даже правильно ухаживать за ним! Ведь существует много методов и приемов применения как короткоствольного, так и длинноствольного оружия, которые позволяют во много раз повысить эффективность его использования. Есть не только практические, но и многочисленные научные данные, которые позволяют весьма сильно увеличить эффективность применения короткоствольного оружия.

— Например? — не удержался от ехидного вопроса Федоров, для которого откровения капитана третьего ранга были прямо лучом света в стрелковой подготовке.

— Стрельба по-македонски, стрельба без мушки, стрельба навскидку, стрельба с завязанными глазами! — отмахнулся каптри и, посигналив перебегающей дорогу кошке, продолжил рассказывать:

— Искусство самозащиты так и умерло бы для Европы и Азии, если бы ее в руки не взяли практики, привыкшие к борьбе с преступным миром и закалившие свой ум, тело, энергию и волю в постоянной, тяжелой и беспощадной борьбе, в которой они несли далеко не единичные потери. Для этих людей «самозащита» явилась счастливой находкой, которая позволила значительно снизить высокую степень риска, которая сопровождает их опасную службу на благо общества.

Агенты уголовного розыска и чины окружной милиции нашли очень много ценного в самозащите, которое можно и нужно применять на практике.

А вот о практических методах и критическом обзоре существующих систем самообороны я расскажу примерно через час на занятии.

Ни одного лишнего слова, старшина! И больше ни одного вопроса! Все вопросы и свои рассуждения можешь задавать мне или военврачу третьего ранга, который является моим помощником и старым товарищем!

Все понятно, старшина? — окончил нотацию каптри, выключая двигатель автомобиля.

— Так точно, товарищ капитан третьего ранга! — вскинул голову Федоров.

— Военврач проводит тебя в кубрик, там ты переоденешься и разомнешься. Тебе сегодня предстоит поработать грушей! — неожиданно выдал каптри, открывая свою дверь.

— Но старшине нельзя иметь телесные повреждения! — попробовал возразить военврач.

— Если будет умным, то ничего не получит! — махнул рукой загадочный каптри, жестом приказывая выметаться из автомобиля.

Глава седьмая. Обзор существующих систем самозащиты в условиях серьезного рукопашного боя

Переодевшись в новую робу, Федоров полчаса разминался в гимнастическом зале и только после этого пошел вслед за военврачом в коридор.

— Стой здесь и жди! — приказал военврач, открывая предпоследнюю дверь.

«Какие-то тайны мадридского двора!» — оценил свое положение Федоров, переступая босыми ступнями с ноги на ногу. Хоть пол и был деревянный, но неприятно холодил ноги.

Примерно такого приема Федоров ожидал и, достав из правого кармана тонкие шерстяные носки, в темпе надел на босые ноги и прислонился к стене около чуть приоткрытой двери, стал внимательно слушать.

— Искусство рукопашного боя, сегодня неправильно называемое «самозащитой», включает в себя все способы и приемы индивидуальной самозащиты и нападения, основанные на изучении реальной боевой обстановки.

Это искусство не может базироваться на каком-либо одном виде индивидуальной защиты, так как в реальном бою применяются холодное, огнестрельное оружие, подручные предметы, а также специальные тактические приемы.

В настоящем реальном бою, когда на карту поставлена человеческая жизнь, когда для дерущихся все средства хороши, враги употребляют первое попавшееся под руку оружие, пользуются любыми приемами и движениями, подсказанными животным инстинктом самосохранения.

Теперь я расскажу о существующих системах самозащиты и разберу их положительные и отрицательные стороны.

Во Франции существуют два вида самозащиты — это французская борьба и саватт — или французский бокс.

Если основой французской борьбы является греко-римская борьба, то саватт — это нечто другое и особенное, присущее только Франции с ее взрывным темпераментом.

Саватт вырос из пролетарских масс французского народа. Матерью саватта являются окраины больших городов, где нередко шли бои стенка на стенку в основном на голых кулаках. Само слово «саватт» означает «сноровка», «ухватка» и указывает на ту среду, в которой оно родилось.

Во всем мире, кроме разве китайцев и японцев, нет народности, которая бы возвела в ранг борьбы удары ногами! У французов такая борьба есть, и называется она шассон![18]

Кроме разнообразных ударов ногами, обхватов ног руками и уклонений во французском боксе употребляются кулачные удары по системе английского бокса. Основателем саватта является скромный преподаватель английского бокса и фехтования Шарль Лекур, который создал первый французский вид самозащиты, а также Мишель Кассо, приемы которого в саватте остались до сих пор[19].

Сейчас я продемонстрирую спарринг с боксером, и вы сами убедитесь в преимуществе саватта над классическим английским боксом! — объявил каптри.

Дверь моментально открылась, и в коридор хлынул яркий свет.

Сильные руки мягко подтолкнули Федорова в спину, и буквально через секунду старшина оказался на сцене небольшого зала.

Сколько человек было в зале, Федоров не рассмотрел из-за сильного света, который бил в глаза. Пришлось прищуриться и перевести взгляд на сцену. Федоров увидел, что перед ним сцена небольшого зала, на которой стоит каптри уже в синем тренировочном костюме с большими буквами на груди: СССР.

— Вот перед нами боксер, который попытается меня сбить с ног! — представил каптри Федорова.

Три скользящих шага вперед, и Федоров нанес два длинных свинга[20] в голову каптри. На что тот ответил боковым ударом ноги по ребрам.

Федоров отскочил назад и только снова приблизился к Соколову, прикидывая, как лучше сбить с ног офицера, не нанеся ему видимых повреждений, как каптри сам напал, махнув правой рукой.

И когда Федоров отвлекся на удар, каптри двумя скользящими шагами сократил дистанцию и ловким ударом под колена свалил противника на пол.

Федоров попытался освободиться, но был схвачен локтем за горло и быстро захлопал ладонью по дощатому настилу.

Одним прыжком вскочив на ноги, каптри подошел к сцене и начал рассказывать дальше, не обращая никакого внимания на лежащего на сцене Федорова:

— Вот вам преимущество французской борьбы перед боксером.

Сначала я сбил боксера ударом под колени, а потом просто придушил! Еще немного, и на сцене вы увидели бы не полного сил молодого человека, а простой труп!

Федоров с трудом поднялся и, пошатываясь, пошел в сторону открытой двери.

— Сегодня французская борьба очень популярна во всем мире, так что не стоит подробно останавливаться на ней, тем более что я совершил нарушение правил — придушил противника. За этот прием меня во Франции точно бы дисквалифицировали.

Французская борьба перегружена условностями, которые препятствуют ее полному использованию как полноценному рукопашному бою.

Отсутствуют удары головой, прыжки, удары ногами и кулаками не культивируются на тренировках, а действительно рукопашные приемы запрещены правилами как опасные.

Американской национальной системой самозащиты является «кэтч э кэтч — кен»[21].

Представляет один из видов свободной борьбы, но тоже сильно ограниченной правилами. Американская свободная борьба была создана за длительное время из различных видов вольной борьбы, привезенных колонистами в Североамериканские Штаты более двухсот лет назад. Основанием для борьбы «кэтч э кэтч — кен» явилась старинная английская борьба. В Англии начиная с семнадцатого века боролись тремя различными стилями: вестморлэндским, кумберлэндским и девонширским. Мало того, что все эти три типа борьбы слились в один, так еще обогатились многими приемами борьбы коренных жителей страны — американских индейцев, главным образом Великого союза ирокезских племен.

Стоит также вспомнить, что в американскую борьбу вошло много приемов из корниш хью[22], родившейся в Корнуэльсе.

В американской системе тоже имеется много недостатков: отсутствие ударов ногой, кулаком, запрещение болевых приемов. Но эта система уже более приемлема идее самозащиты. Особенно интересны подножки и захваты ног руками, которые очень ценны в искусстве рукопашного боя.

Федоров приник к щели в двери и внимательно смотрел, как каптри захватывает рукой ногу своего противника, как и он, одетого в светлую матросскую робу.

Сначала сцену покинул один противник каптри, прихрамывая и демонстративно держась за правую ногу обеими руками, потом второй молодой крепыш, у которого практически волочилась левая нога и висела, как плеть, правая рука.

«Соколов со мной еще очень нежно обошелся! Я выполз со сцены на своих ногах! Надо любыми путями освоить эту борьбу! Каптри голова!» — оценил Федоров увиденную картину, по-прежнему внимательно наблюдая за происходящим на сцене.

Каптри между тем снова расхаживал по сцене и продолжал рассказывать:

— Англия создала бокс более трехсот лет тому назад. В самом начале создания бокс очень сильно приближался к искусству рукопашного боя. Если мы вспомним историю, то англичане боксировали голыми кулаками, и это не гнушались делать не только простые люди, но дворяне, лорды и пэры. Все это говорит о том, что искусство бокса в древние времена было в Англии подлинно народным и охватывало все слои населения.

Старинный английский бой на кулаках больше всего приближался к искусству рукопашного боя!

Триста лет тому назад бой на голых кулаках, где допускались почти все приемы борьбы, как в вольноамериканской, захваты, подножки, по-моему, наиболее полно подготавливал оперативника к современному рукопашному бою.

Сзади неслышно подошел военврач и сунул в руки Федорова пару черных боксерских перчаток, которые тот машинально надел, шепотом поинтересовавшись:

— Опять бить будут?

Военврач многозначительно хмыкнул, но говорить ничего не стал, быстро исчезнув.

На сцене тем временем каптри, продолжая расхаживать, вещал:

— Что же осталось в современном боксе от старинного? Очень мало полезного для настоящего рукопашника, но очень много зрелищного.

Дверь открылась, и Федорова снова вытолкнули на сцену.

— Проведи длинную серию в голову! — шепотом приказал каптри, становясь напротив.

Правой, левой, снова правой. Шаг в сторону и боковой в голову каптри.

Один блок, второй, уход в сторону, нырок и короткий удар в солнечное сплетение, и Федоров кулем осел на пол, ловя воздух широко открытым ртом.

— Работая голыми кулаками, я без труда победил квалифицированного боксера, работающего в перчатках. Что и требовалось доказать! — пояснил каптри, снова выходя на середину сцены.

— Я рассказал вам о французском и английском боксе, французской и вольноамериканской борьбе, и мы выяснили, что они не могут считаться самостоятельными системами искусства рукопашного боя, то есть самозащиты, а только как элементы ее.

Теперь перейдем к Востоку и посмотрим, что представляет собой знаменитая джиу-джитсу с точки зрения рукопашного боя.

«И зачем ты хочешь обучать меня какому-то карате, а сам рассказываешь о джиу-джитсу! Это нечестно! Надо обязательно хоть немного освоить эту джитсу, тем более у меня неплохо получился прием, который показал военврач!» — со злостью подумал Федоров, с трудом поднимаясь на ноги.

Спотыкаясь на гнущихся и дрожащих ногах, Федоров плелся к двери поперек сцены, напряженно вслушиваясь в лекцию каптри, подспудно понимая, что он попал на что-то чрезвычайно важное, у которого повторов не будет!

— Джиу-джитсу — национальная самобытная система физического возрождения японской нации. В Японии джиу-джитсу занимает такое же положение, как сокольство в Чехии, турнен в Германии, шведская гимнастика Линга в Швеции, швейцарская кантональная гимнастика в Швейцарии, народная гимнастика в Бельгии.

Джиу-джитсу разделяется на врачебно-гигиеническую, обыкновенную, военную и самозащиту!

Джиу-джитсу включает в себя правила регулярной жизни, гигиены и диететики[23], поощряя вегетарианство.

Сегодня вы можете найти большое количество книг и книжек по джиу-джитсу как в России, так и за рубежом, но все они отличаются крайней скудностью по содержанию материалов и дилетантизмом изложения. Это объясняется как крайне ограниченным количеством профессионалов джиу-джитсу, которых можно пересчитать по пальцам одной руки, так и нежеланием их открывать секреты.

Только самым упорным ученикам открывают учителя джиу-джитсу секреты мастерства, так как прекрасно понимают, что все остальные ученики занимаются борьбой ради развлечения.

Джиу-джитсу очень ценная, цельная и самобытная система самообороны, но не может соответствовать всем особенностям рукопашного боя, так как остается только элементом системы самозащиты, и не более.

Есть много факторов, которые мне, как и моему учителю, не нравятся в джиу-джитсу.

— Какие именно? — выкрикнули из зала.

— Мне не нравится, что в первый момент боя, когда противники удалены друг от друга на расстояние метр-два, приемы джиу-джитсу бессильны! В то время когда противник, вооруженный палкой, другим оружием, может нанести удар ногой, имеющий огромное значение, особенно в первый момент боя. Для того чтобы применить прием джиу-джитсу, необходимо приблизиться к противнику и схватить его. А вот как это сделать и позволит ли противник, мне не ясно!

Прежде чем применить прием, вам придется выдержать град ударов палкой, тростью, ногами, и не факт, что вы выйдете целыми через одну-две секунды схватки. А если противник знает французский бокс или английский? Об исходе поединка нетрудно догадаться.

А если у противника нож и он умеет им работать? Опять проигрыш в схватке и весьма вероятно со смертельным исходом.

Очень многие приемы джиу-джитсу основаны на особенностях японской национальной одежды с широкими рукавами и прочной тканью.

А если перед вами человек в одной набедренной повязке?

Часть приемов даже подготовленному джиу-джитсмену очень сложно провести.

То же самое относится к противнику, одетому в толстую и тяжелую одежду, которую носят на большей территории СССР и на которых практически невозможно провести приемы с давлением на болевые точки и нервные окончания.

И еще один очень существенный недостаток джиу-джитсу: если вы ошиблись и вам не удалось занять выгодного положения «над» или «под» противником, вы не имеете простых и эффективных средств борьбы, которые есть в боксе или вольноамериканской борьбе, то вы непременно проиграете бой даже со слабым противником.

Перерыв на двадцать минут! — закончил выступление каптри и вышел из зала.

— Прекрасное выступление! — заявил Федоров, вопросительно смотря на лектора.

— Я специально не рассказывал о карате. У нас будет маленькая группа из десяти человек, которую будет вести товарищ Хе Усияма, — кивнул головой каптри, глазами показывая на невысокого белолицего японца, который прямо из воздуха возник справа от Федорова.

Глава восьмая. Отработка специальных приемов работы водолазов под водой. Рыба-черт отвлекает внимание Федорова

— Сегодня мы начнем отрабатывать перенос грузов под водой! Работаем по путеводной нити, а Федоров — отдельно, по компасу! — приказал военврач третьего ранга, испытующе смотря на Федорова.

— Слушаюсь! — негромко ответил Федоров, смотря на тележку, на которую были сложены костюмы, свинцовые калоши и грузы на грудь.

Переодевшись в водолазный костюм прямо на берегу, Федоров погрузился на шлюпку со вторым водолазом и обеспечивающим спуск.

Двадцать минут хода, и вот уже Федоров стоит на корме шлюпки и берет пеленг на мачту с полосатым конусом, стоящую прямо на берегу. До мачты, одиноко стоящей на пологом каменном берегу, было метров сто — сто пятьдесят.

«Надо бы точно вымерить расстояние до мачты. Хотя под водой определить расстояние довольно проблематично, но по суше вполне возможно. При следующем погружении хорошо бы измерить расстояние до мачты, и это надо сделать либо дальномером, либо хотя бы биноклем! Хотя шлюпка или подводная лодка могут прибыть на место на кабельтов ближе или дальше. Точные расстояния может дать только сам Господь Бог!» — размышлял Федоров, спускаясь по трапу в воду, по поверхности которой растекалась радужная пленка.

Секунд двадцать спуска, и Федоров стоит на каменистом дне бухты, внимательно осматриваясь по сторонам.

Продувшись, Федоров снял с пояса привязанный шлюпочный компас и, выставив себя по курсу, медленно пошел к берегу, внимательно смотря по сторонам.

Справа метнулась стая полуметрового минтая, скользя своими краплеными телами в метре от дна.

«По идее акул в наших водах быть не должно, но чем черт не шутит, когда Бог спит!» — прикинул Федоров, смотря на плотный косяк сельди, пересекавший его путь на высоте полутора метров от дна. Вернее, нижний край сельдяного косяка висел на высоте полутора метров от дна, а вот границу верхнего края Федоров определить не смог, как и края косяка, который вот уже секунд сорок проносился в двух метрах от столбом стоящего водолаза.

Через полторы минуты косяк стал редеть, и в нем появилась огромная серебристая рыба, вертикально державшаяся в воде. У рыбы были ярко-красные плавники и удлиненные лучи спинного плавника, тоже красного цвета, а на голове красный венчик, сильно смахивающий на корону.

Недовольно посмотрев большим глазом с черным зрачком посередине на столбом стоящего Федорова, огромная рыба схватила рядом плывущую сельдь и через две секунды исчезла, как, впрочем, и весь косяк, в сине-зеленой воде.

«Кому расскажи, не поверят! В бане шайками закидают! Неужели я видел настоящего сельдяного короля?»[24] — сам себе задал вопрос Федоров, начиная движение вперед.

Сверху прошел катер, громко стуча разболтанным движком.

«Должны были поднять на лодке водолазный флаг! Хотя разглядеть на стоящей шлюпке небольшой флаг надо еще суметь!» — сам себя успокоил Федоров, обходя метрового камчатского краба, медленно ползущего перпендикулярно его курсу.

Отвлекшись внутренним монологом, Федоров ушел на несколько градусов вправо и чуть не уперся в большую кучу, всю поросшую зелеными водорослями.

«Нечистый якорь! Мало того, что придется менять курс, но еще и обязательно будет склонение!»[25] — выругался про себя Федоров, понимая, что в реальной обстановке гарантировать отсутствие крупных металлических кусков на дне никто не может. А чистить дно специально для проведения учений никто не будет.

Обходя «нечистый якорь» с левой стороны, Федоров внимательно смотрел под ноги, опасаясь споткнуться и одновременно радуясь приличной прозрачности воды, которая, по самым скромным прикидкам, составляла метров тринадцать.

А вот следующий кусок морского дна, сплошь заваленный обломками камней, обросших губками, актиниями и густыми водорослями, уверенности в том, что он выйдет точно на мачту, не прибавил.

Недовольно хмыкнув про себя, Федоров стал осторожно обходить каменистый участок дна, забирая влево, замечая, что возле большого округлого камня вьется на одном месте небольшая креветочка.

Справа появился бычок-кругляш[26] и бросился на беспечную креветку. Взметнулся песок, и бычок исчез.

Федоров потряс головой и, подойдя на шаг к камням, наклонился, внимательно рассматривая дно.

Как раз сейчас стало намного светлее, и рядом с двумя одинаковыми камнями Федоров увидел плоскую страшную рыбу. На дне лежал морской черт[27], злобно сверкая маленькими глазками с зеленовато-коричневыми зрачками.

Плоская широкая голова, направленная вверх огромная пасть создавали отвратное впечатление. Да и спина — вся покрыта выростами, шишками и кожными лоскутиками, здорово похожими на обросшие морские камни, и если бы не яркий свет, то Федоров мог бы и не заметить опасного удильщика.

Морскому черту, видимо, надоел огромный водолаз, так близко подошедший к нему, и тот решил изменить место дислокации.

Черт открыл рот, глотнул воду и вдруг в момент сорвался с места, растопырив плавники-крылья и подруливая хвостом.

На ходу, схватив зазевавшуюся ставриду, морской черт, проскочив метров десять, снова спикировал на дно, сразу став невидимым, тем более что яркий солнечный свет потух, сменившись приглушенным.

«Старшина, вперед! Не отвлекайся!» — сам себе приказал Федоров, снова начиная движение к берегу.

Дальше дно начало все больше подниматься, став ровным, как стол, и через пять минут без всяких приключений Федоров вышел на пологий каменный берег, в трех метрах от мачты, на которой болтался полосатый матерчатый конус.

В двадцати метрах справа виднелся черный полевой провод, который горизонтально уходил в воду.

«Нить Ариадны. Решение использовать полевой провод — великолепно!» — по достоинству оценил Федоров техническое решение, смотря, как из воды появляется голова водолаза.

Глава девятая. Методы тренировки водолазов-разведчиков. Самооборона в военно-морском флоте

Через девять месяцев напряженной работы все двенадцать инструкторов и преподавательский состав собрались в Ленинском уголке дивизиона подводных лодок.

— Хочу, товарищи, подвести итоги нашей архитрудной работы, в которой основная тяжесть легла на инструкторов! Огромное вам спасибо, товарищи инструктора ИСД!

Не надо, конечно, забывать исследователей и конструкторов, которые внесли свою лепту в работу, которую высоко оценило командование ТОФ! Инструктора свободны, а преподавателей прошу остаться! — жестко сказал Савичев.

Дождавшись, пока инструктора выйдут из помещения и последний закроет за собой дверь, Савичев вытащил из папки лист бумаги и положил перед собой. Резко выдохнув, Савичев начал говорить:

— Теперь, конкретно, об итогах:

— выяснилось, что двухсот трех учебных часов, отведенные на обучение ИСД, не хватает, чтобы полностью освоить все премудрости водолазного дела, и требуется больше времени для освоения, особенно при подготовке инструкторов ИСД;

— если физиологические особенности подводников при их спасении, материальную часть, спасательные устройства на подводных лодках, водолазное дело получается изучить, то чтобы провести практические спуски под воду, надо намного больше времени. Особенно мало времени на практические навыки — всего семьдесят восемь часов! Этого очень мало, и люди не успевают получить практические навыки;

— все инструктора ИСД прекрасно освоили передвижение по грунту по путеводной нити и по компасу в подводном положении;

— пять человек пересекли под водой бухту Золотой Рог и прошли дистанцию более шестисот метров на глубине тринадцать метров;

— проведены тренировки по входу в подводную лодку и и выходу из нее через торпедный аппарат и боевую рубку;

— модернизирован гидрокомбинезон, который показал хорошую жизнеспособность и удобство при эксплуатации;

— модернизирован ИДА «Э-4» с целью уменьшения сопротивления дыхания за счет снятия верхней сетки поглотительной коробки и вырезана передняя стенка сумки аппарата, сдавливающая дыхательный мешок и мешающая создавать в мешке достаточный для дыхания объем газов;

— найдено конструктивное решение по предупреждению переворачивания вверх ногами при выходе из торпедного аппарата подводной лодки путем переноса крепления грузов с плеч на бедра;

— применено приспособление для продвижения водолаза в торпедном аппарате, представляющее собой трос с резиновым амортизатором, крепящимся к передней и задней стенке торпедного аппарата[28];

— разработана и использована связь по кабелю системы «подводная лодка — берег» с помощью кабеля аварийного буя подводной лодки;

— проведена проверка возможности выноса водолазом с подводной лодки взрывчатых веществ, оружия, патронов, которые переносились в резиновых герметичных мешках;

— опробованы на резке сетей противолодочной обороны два типа ножниц. Тросы перерезались двумя водолазами за пятнадцать-двадцать минут[29].

В октябре у нас будут учения по выходу из подводной лодки в подводном положении.

Цель выхода: подрезка противолодочных сетей с целью форсирования подводной лодкой противолодочных ограждений, замены экипажей подводной лодки в подводном положении, высадки десанта для разведки и совершения диверсионных актов на берегу с фактическим использованием оружия и взрывных устройств[30].

И началась подготовка к учениям.

То инструктора выходили из подводных лодок, которые лежали на дне, то пересекали бухту под водой, двигаясь то по азимуту, то по путеводным нитям, натянутым прямо по дну бухты.

Федоров спокойно теперь мог пересечь бухту по дну залива, неся на спине сорок килограммов груза, то держась за путеводную нить, сделанную из телефонного провода, то идя по шлюпочному компасу, прикрепленному к поясному ремню.

Несмотря на постоянную нагрузку, Федоров успевал ездить вечером на тренировки в Дом офицеров к узкоглазому то ли китайцу, то ли японцу, который, набрав небольшую группу из пяти человек, по два часа работал с ними, уделяя особое внимание Федорову.

Были ли еще группы у японца, Федоров точно не знал. Но предполагал, что были, так как на первом занятии присутствовало десять человек, а сейчас только пять. Куда делись остальные, Федоров интересоваться не стал, так как его вполне устраивала такая малочисленная группа.

Уроженца соседей звали Хе Усияма, и сколько ему лет было, Федоров так и не смог определить, так как с первых секунд занятий тренер задавал такой темп, что на пустые разговоры времени совсем не оставалось.

Видя такую приверженность Федорова к новому виду самообороны, Соколов выделил своему ученику мотоциклет, на котором тот ездил на тренировки, в субботу и воскресенье по три часа занимаясь с Соколовым единоборствами по методу Ознобишина.

Где-то через полтора месяца занятий Соколов пригласил Федорова и военврача в Дом офицеров и, когда плотно закрыли двери, начал рассказывать:

— Создавая комбинированную систему рукопашного боя, мы взяли за основу тот постулат, что при настоящем бое человек действует совсем по-другому, чем на тренировках.

Всякая серьезная схватка начинается с такой дистанции, на которой единственным серьезным средством защиты является револьвер. Никакого другого способа защиты на данной дистанции употребить нельзя!

«А как же метание звездочек, о которых рассказывал и показывал Усияма? Он метал эти острые звездочки на расстояние до тридцати метров. И кто знает, что лучше: получить пулю в лоб или такую звездочку?» — мысленно возразил Федоров, продолжая внимательно слушать Соколова.

— Если нападение совершается неожиданно, то оно производится с близкой дистанции. В подобных нападениях жертву или «скрадывают» сзади, подбираясь к ней незаметно, или «абордируют» спереди (с двух-трех шагов), подходя к ней под каким-то благовидным предлогом. Иногда же наскакивают неожиданно, сделав предварительно «засаду» и спереди, и сзади. В таких случаях нападающие редко употребляют револьвер, который в такой обстановке совершенно неуместен и, самое главное, очень шумен.

Если нападение происходит из «засады», то защищавшемуся человеку выгоднее открыть стрельбу даже с короткой дистанции, нежели употребить какой-либо удар или прием.

Но если допустить, что пистолет у вас выбили палкой, или вы опоздали его выхватить, или вы выстрелили и промахнулись.

Первая мысль обороняющегося — не подпустить нападающих к себе. Как это сделать? В восьми случаях из десяти любой человек пустит в ход ноги. Так как инстинкт самосохранения предполагает работать ногами, чтобы не подвергнуться нападению неизвестного человека, ловкость и сила которого ему неизвестны.

Даже страх перед напавшим противником заставляет его действовать подобным образом. Это физиология действия человека!

«А я теперь могу и ногой, и рукой ударить за два — два с половиной метра!» — сам себе похвастался Федоров, продолжая внимательно слушать каптри, который, вне всякого сомнения, являлся высочайшим профессионалом самообороны.

В двух-трех шагах от противника ноги благодаря своей силе (ноги в три раза сильнее рук и, кроме того, обуты в ботинки или сапоги), и, кроме того, ноги бьют дальше, чем руки, являются могучим средством самозащиты.

«А вот с этим позволю не согласиться, товарищ капитан третьего ранга! Усияма вон три жженых кирпича рукой разбил!» — прокомментировал Федоров высказывание Соколова, которое не считал бесспорным, но говорить вслух не стал, продолжая внимательно слушать каптри.

— Теперь немыслимо наносить удары ногами, не хватает места для нужного размаха, а следовательно, пропадает сила ножных ударов.

«Опять спорное утверждение! Можно очень сильно ударить коленом и в пах, и по ребрам!» — вспомнил Федоров уроки Усиямы.

Соколов тем временем разливался как курский соловей перед случкой:

— Попробуйте обхватить противника руками и повалить на землю. Вы немедленно убедитесь, что это очень рискованно, так как при этом получите сильный удар кулаком. Если вы не знакомы с английским или французским боксом, то вам придется очень туго. На дистанции один-два шага первое место по убойности принадлежит кулачным ударам.

«Опять спорное утверждение! Если врезать ребром ладони по горлу, то удар по убойности получается намного лучше, чем кулаком!» — снова выдал про себя Федоров, потирая ороговевшее ребро правой руки ладонью левой.

— Бой, таким образом, развивается все далее и далее, пока противники не сойдутся вплотную и, обхватив друг друга руками, не начинают бороться. В этом предпоследнем фазисе боя бокс уступает место борьбе и джиу-джитсу!

Утверждают, что во время боксерского матча противники часто входят друг с другом в клинч.

Примерно десять-пятнадцать раз за трехминутный раунд противники входят в клинч, и это составляет порядка двадцати процентов времени схватки на кулаках. Вот на этой последней фазе борьбы и вступает джиу-джитсу со своими специфическими приемами.

«Очень интересное утверждение! Надо будет попросить у Соколова разрешение поприсутствовать на занятиях по джиу-джитсу! Особенно то место, которое касается борьбы в партере! Или лучше проконсультироваться у Усиямы?» — отметил про себя Федоров, смотря на военврача, который оказался рядом.

— Завтра вечером пойдем с тобой по компасу на берег с взрывчаткой! — шепотом озвучил ценное указание на завтрашний вечер военврач.

— Мы же никогда не ходили по компасу ночью! — попробовал отказаться Федоров.

— Надо выполнить приказ заместителя командующего! — пояснил военврач, ерзая на своем месте.

— Ночью же не видно циферблат компаса! Там нет подсветки и ничего не видно! — привел мощный, как ему казалось, аргумент Федоров.

— Возьмешь свой КИ — тридцать девятый, а я возьму свой шлюпочный, на который ребята поставили электрическую лампочку! — выдал военврач, протягивая наколенный компас, который недавно с какими-то целями забрал Соколов.

— Я не знаю, как поведет себя этот компас под водой! — выдвинул Федоров свое последнее оправдание.

— Нормально ведет! Я его до тридцати метров опускал! У нас еще мощные фонари на голове, как у шахтеров, будут! — уже вполголоса выдал военврач, успокаивающе положив руку на колено Федорова.

Соколов дернул головой и кинул на военврача злой взгляд. Военврач, не обратив никакого внимания на Соколова, постучал указательным пальцем по стеклу наручных часов.

— Перерыв десять минут! — объявил Соколов, вопросительно посмотрев на военврача.

— Старшина меня подбросит до морвокзала! — приказал военврач, который непонятно в каких отношениях находился со странным каптри, позволяя иногда приказывать Соколову.

Каптри только сморщился, но говорить ничего не стал, а сделал отмашку рукой, позволяя удалиться.

Глава десятая. Ночные приключения во Владивостоке

— Кто тебе второе седло на мотоцикл сделал? — спросил военврач, устраиваясь сзади.

— Механики с подлодки. Я им винт осмотрел, вот они и расщедрились. Достали откуда-то мотоциклетное седло и поставили сзади. Я все-таки единственный старшина на мотоциклетке! — горделиво заметил Федоров, трогаясь с места.

— Сейчас заскочим в магазин и еще в одно место, а потом на морвокзал! — распорядился военврач.

— Вы командуйте, пожалуйста, куда ехать! Я город плохо знаю! — попросил Федоров, объезжая чей-то сверкающий открытый «Форд», около которого курили два старшины второй статьи в фуражках вместо бескозырок.

По виду старшинам было никак не меньше тридцати — тридцати пяти лет. А на переднем сиденье чуда заграничной техники лежала черная кожаная куртка с кожаным же шлемом.

Сивый старшина сказал что-то своему напарнику, курившему длинную сигарету в мундштуке.

Оба старшины громко засмеялись, тыча пальцами в мотоциклет.

— Увеличь скорость! — приказал военврач, чувствительно тыкая Федорова в спину кулаком.

— Так хочется применить на практике полученные знания! — мотнул головой Федоров, выезжая на узкую улицу, застроенную с двух сторон высокими домами.

Улица была вымощена камнем, и мотоциклет затрясло.

Федоров снизил скорость, держась правой стороны.

— Теперь направо! — скомандовал военврач, дублируя приказ тычком в правое плечо.

«Как с кучером обращается военврач! Зря я согласился отвезти лекаря!» — пожаловался сам себе Федоров, прекрасно понимая, что за те вольности, которыми он пользовался, можно потерпеть не только барские тычки в спину.

Справа показалась ярко освещенная вывеска с надписью: «Аптека».

Последовал еще один тычок кулаком в спину.

«Ну, точно кучер, а не мотоциклист! Не хватает барского окрика: «Гони лошадей, ямщик! У эскулапа явно дворянские корни!» — снова пожалел себя Федоров, на всякий случай прилепив военврачу обидный ярлык.

Но приказ есть приказ! Федоров нажал тормоз и остановился около крыльца.

— Теперь подождем семнадцать минут! — приказал военврач, спрыгивая с седла мотоциклета.

— Расскажите о морском порте! — попросил Федоров, откатывая свое транспортное средство от крыльца и ставя мотоциклетку на подножку.

— Как прикажешь, кучер! — усмехнулся военврач, быстро осматривая улицу по сторонам.

— Всегда к вашим услугам, барин! — не остался в долгу Федоров, прислоняясь к деревянным перилам крыльца аптеки.

— Ты странный старшина, Федоров. Занимаешься английским языком, практически не пьешь, очень преуспеваешь в восточных единоборствах, да и в школе тебя хвалят! — хмыкнул на последнем слове военврач, показывая, что ни одно деяние старшины не остается без внимания командиров.

— Я призвался из маленького городка, в котором только один заводик, который делает примуса. И я очень благодарен флоту, который позволил мне не только служить, но и получить уже одну специальность, и хочу добыть еще пару! — озвучил свою позицию Федоров.

— Английский язык тебе зачем, старшина? — последовал новый вопрос военврача.

— Земля круглая и вертится! Сейчас у меня есть уже одна специальность — водолаз. Если я буду знать английский язык, то смогу спокойно ходить в заграничные плавания, а если не получится, то место преподавателя английского языка у себя в городке мне обеспечено. Не самая плохая перспектива, — простодушно ответил Федоров.

— Мой тебе совет, старшина: не очень рассказывай, что ты понимаешь по-английски. Время сейчас смурное, и на людей, знающих иностранные языки, смотрят косо. На флоте это только приветствуется, а вот на гражданке не очень. Всегда найдется завистливый человек, который накатает на тебя донос. Сейчас это не страшно, так как ЭПРОН находится в подчинении ГПУ, а вот что дальше будет, известно одному Всевышнему, — задумчиво выдал военврач.

— Я все понял, товарищ военврач! Не буду при посторонних спикать и даже лишний раз открывать рот! — вскинул голову Федоров.

— Давай я тебе лучше расскажу о морпорте. Это более интересная тема! — махнул рукой военврач, присаживаясь на деревянной ступени крыльца.

Повинуясь жесту офицера, Федоров присел рядом и приготовился слушать.

— Морской порт Владивостока является крупнейшим портом на Дальнем Востоке и тихоокеанском побережье России. Самое интересное, что в истории Владивостока было два морвокзала. По историческим хроникам в начале шестидесятых годов прошлого века на месте сегодняшнего здания находилась станция шхуны «Алеут», моряки которой проложили просеку, ставшую впоследствии улицей Алеутской. В конце девятнадцатого века на этом месте была построена одна из первых каменных пристаней Владивостока для приемки, отправки и таможенного оформления коммерческих грузов.

Пристань так и называлась: «Коммерческая пристань бухты Золотой Рог». С девятьсот девятого года она стала называться Торговой пристанью, — рассказывал военврач, уже второй раз украдкой глядя на часы.

«Нужен какой-то вопрос, который отвлечет военврача от напряженного наблюдения за временем!» — сам себе приказал Федоров.

— Можно я отведу мотоциклет в сторону? Он у нас как куча дерьма на привокзальной площади! — неожиданно предложил Федоров, замечая большой замок вверху двери.

— Согласен, старшина! — согласился военврач, снова смотря на часы.

Федоров взял мотоциклет за руль и, наклонив влево, приподнял машину, ногой убрал подножку вверх, толкнув вперед. Минута, и мотоциклет отведен за угол двухэтажного дома и там прислонен к стене.

Федоров, мучимый какими-то дурными предчувствиями, закинул на заднее сиденье длинную тряпку и сунул ключ в замок зажигания. Теперь осталось только повернуть ключ зажигания и толкнуть кик-стартер. За углом послышался негромкий, сдавленный крик военврача и непонятная возня.

Выскочив к аптеке, Федоров обнаружил четырех парней, которые наклонились над крыльцом. Двое вязали слабо сопротивлявшемуся военврачу ноги, а двое сдергивали с него китель.

«Сначала крикнуть, а потом ударить? Нет! Кричать не буду! Бандитов четверо! Для одного не до конца обученного человека — очень много! Рассчитывать можно только на одного человека! Себя, любимого! Тем более что военврач мне сейчас не помощник!» — решил Федоров, беззвучно возникая сзади наклонившихся над ногами военврача парней.

Два резких удара кулаком по затылкам вязателей, и бандитов на ногах осталось только двое.

— Иией! — взвизгнул Федоров, как учил Усияма, нанося удар правой ногой прямо в лоб сизому парню в темном свитере под горло.

Парня снесло как ураганной волной, зато второй бандит легко, как кошка, вскочил на ноги, а в правой руке у него появился револьвер.

«Недолго музыка играла — недолго фраер танцевал!» — пронеслось в голове Федорова, а тело само начало уходить налево.

Ствол револьвера качнулся следом.

Федоров только начал приседать, как револьвер вылетел из руки бандита, выбитый ногами военврача, который глухо застонал, снова откидываясь на пол крыльца аптеки.

Около головы военврача растекалось большое темное пятно.

«Эскулапа по башке тюкнули и потрошить начали!» — понял Федоров, смотря на оставшегося здоровенного парня в черной суконной куртке и кепке-восьмиклинке, который, отскочив на полметра от раненого военврача, выхватил длинный нож и два раза рассек перед собой воздух.

— Уйди, моряк, с дороги! Попишу! — пообещал бандит, перепрыгивая через лежащего навзничь военврача.

«Надо работать ногами! Ими можно достать противника за два с половиной метра!» — вспомнил Федоров сегодняшнюю лекцию Соколова.

Схватившись руками за деревянный поручень крыльца, Федоров двумя ногами, как было написано в пособии по американской вольной борьбе, ударил бандита в бок и сам свалился на мостовую, сгруппировавшись, как учил Усияма, но все равно прилично приложившись локтем правой руки о каменную мостовую.

Бандита прямо снесло с места, и он, с оглушительным грохотом ударившись в массивную деревянную дверь аптеки, сполз вниз, оставляя на светлой двери темную полосу.

Передернув плечами, Федоров быстро поднялся и первым делом подскочил к первым вырубленным кулаком бандитам, одетым в одинаковые черные кожаные куртки.

Пальцы к шейной вене. У первого бандита пульс еле прослушивался, а вот у второго пульса совсем не было.

«Вот это кино! Одного бандита я ухайдокал! Научил узкоглазый, на мою голову, смертельным приемам! Но видели морского офицера и моряка — это улика! Надо осмотреть остальных мазуриков!» — решил Федоров, сдергивая с первого бандита кожаную куртку и надевая на себя.

Второй раз, проверив пульс у первого бандита, Федоров не обнаружил биения сердца. Бандит застонал и дернул правой рукой.

«Нет человека — нет проблем! Так говорил великий Сталин!» — решил Федоров, еще раз проверяя пульс первого бандита, который без биения сердца ухитрился дергать конечностями.

Пульса не было. На всякий случай Федоров приложил ухо к левой стороне груди бандита. Биения сердца не было слышно.

«Я этот удар с Усияма четыре тренировки отрабатывал. Китаец говорил, что удар у меня хорошо поставлен!» — вспомнил Федоров своего узкоглазого наставника, снова прикладывая три пальцы к шее только что шевелившегося бандита.

Пульса не было.

«Теперь посмотрим, что с третьим бандитом! Хотя ему знатно досталось в лобешник ногой!» — решил Федоров, вешая на перила крыльца аптеки вторую снятую кожаную куртку.

Зачем Федоров это делал, он и сам не знал, но подспудно чувствовал, что, надев кожаные куртки, их с военврачом в таком виде никто не узнает.

Военврач негромко застонал и попытался поднять голову.

«Эскулап подождет. Я сначала должен осмотреть напавших на нас бандитов, а потом оказывать первую помощь военврачу!» — решил Федоров, смотря на третьего бандита с неестественно повернутой головой.

Около кисти правой руки бандита лежали небольшое колечко и золотая цепочка с медальоном.

«То ли военврач меня в блудняк[31] ввел, то ли этот бандюган имеет привычку ходить на гоп-стоп с недешевыми драгоценностями!» — решил про себя Федоров, перекладывая в свой карман толстую пачку денег, реквизированную из внутреннего кармана третьего бандита со свернутой набок шеей.

На поясе бандита обнаружился длинный кинжал с двухсторонней заточкой в черных ножнах, который быстро перекочевал во внутренний карман кожаной куртки.

— Заканчивай шмонать трупы! Надо быстрее сваливать отсюда! — приказал военврач, садясь на полу.

В нагрудном кармане третьего трупа Федоров обнаружил индивидуальный пакет, который перекинул врачу, проверяя его реакцию на внешний раздражитель, как говорил каптри Соколов.

Военврач ловко, правой рукой, поймал пакет и спрятал в правый же карман кителя.

— Перевяжите себе голову! Вы много крови потеряли! — не отвечая, предложил Федоров, переходя к четвертому бандиту, который смирно сидел на полу, повесив голову на грудь.

Федоров пошарил глазами по полу, ища револьвер, но оружия не было видно. А вот в правом кармане суконной куртки обнаружилась целая россыпь патронов, которая в момент перекочевала в карман Федорова.

Взяв правую руку у запястья, Федоров не обнаружил пульса и, обернувшись, заметил, что военврач стоит, держась двумя руками за перила. Голова у военврача была замотана бинтом, а поверх него была надета фуражка.

Прикинув габариты последнего бандита, Федоров сдернул с него суконную куртку и надел на себя, решив обыскать ее в более спокойном месте.

— Вы сможете самостоятельно идти? — спросил Федоров, помогая военврачу надеть сверху тужурки кожаную куртку.

— Ты мне лучше скажи, как завтра погружаться будем? — спросил в ответ военврач, опираясь на правую руку Федорова.

— Я молча, а вот как у вас получится? — вопросом на вопрос ответил Федоров.

— Какие у тебя повреждения? — спросил военврач, тяжело опираясь на руку старшины.

— Ушиб локтя, — коротко ответил Федоров, решив не интересоваться здоровьем эскулапа, тем более что тот уже еле волочил ноги.

Прижавшись правой ногой к боку военврача, Федоров почувствовал какой-то выпуклый металлический предмет.

«То ли военврач подобрал револьвер, то ли сам был вооружен», — понял Федоров, перекидывая безвольное тело военврача через заднее сиденье своего мотоциклета.

Толчок кик-стартера, и мотор мотоциклета заработал на малых оборотах.

«Может ведь упасть эскулап! Что я с ним делать буду? Но в любом случае надо как можно быстрее сваливать от аптеки! Если ничего в голову не придет, то привяжу ремнем к себе и в таком виде поедем в команду! По тропке можно мимо КПП просочиться в часть!» — решил Федоров, не зажигая света, трогаясь с места, тем более что сзади послышались крики людей.

Проехав двадцать метров, Федоров свернул в первый переулок и остановился. В переулке стоял большой мотоцикл с коляской. Федоров плавно остановился, тем более что тело военврача сползло на землю.

«Кто-то мне говорил, что «ВМW» можно завести от спичек!» — моментально вспомнил Федоров, ставя мотоцикл на подножку.

— Ты сможешь завести эту бандуру? — садясь на землю, тихим, но твердым голосом спросил военврач.

— Наверное, смогу, — не совсем уверенно ответил Федоров, проводя руками по рулю чужого транспортного средства.

В замке зажигания чужого транспортного средства торчал ключ.

«Не один я такой умный! У меня с бандитами одинаковый образ мышления!» — оценил про себя действия неизвестного водителя Федоров.

— Заводи мотоциклетку! — приказал военврач, с трудом поднимаясь на ноги.

— Слушаюсь! — согласился Федоров, поворачивая ключ зажигания чужого мотоциклета по часовой стрелке.

Около ключа вспыхнула крошечная зеленая лампочка.

— Грузи нашу мотоциклетку в коляску! — скомандовал военврач, с трудом взбираясь на заднее сиденье.

— Джаст момент! — отозвался Федоров, толкая ногой рычаг кик-стартера.

Мотор зарубежного чуда завелся с первого же толчка.

— Сейчас можно и погрузить! — обозначил свои действия Федоров, в два рывка грузя советский мотоциклет в коляску. Тем более что в коляске обнаружился приличный кусок тонкого брезента.

Замаскировав брезентом свой мотоциклет, Федоров уселся в водительское седло и только тут обнаружил, что не знает, как включать скорости заграничного чуда.

— Носком левой ноги надави на педаль! — посоветовал слабым голосом военврач, показывая хорошее знакомство с зарубежной техникой.

— А вторая скорость? — поинтересовался Федоров, выжимая рычаг сцепления левой рукой.

— Пяткой давишь на рычаг, выжимаешь сцепление и включаешь вторую и третью скорость, — пояснил военврач, снова толкая Федорова в спину.

— «Ну точно, я — кучер! Так и хочется спросить: «Куда прикажете, ваше благородие?» — язвительно выдал про себя Федоров, включая первую скорость.

Мягко щелкнула коробка скоростей, показывая, что за машиной неведомые хозяева внимательно следили и не жалели смазки.

— Куда прикажете, вашбродь? — лакейским тоном спросил Федоров, переключая на вторую скорость.

— Свет включи, старшина, и не ерничай! Сейчас два квартала прямо, а потом налево, — посоветовал военврач более уверенным голосом.

— Виноват, исправлюсь! — расправил плечи Федоров, переключаясь на третью скорость.

Мощный мотор легко нес двух человек и мотоциклетку по улицам ночного города.

Выскочив к морвокзалу, мотоциклет с коляской свернул налево, минут двадцать ехал вдоль пирсов, пакгаузов и небольших домишек с наглухо закрытыми окнами.

— Теперь направо! — жестким голосом приказал военврач, показывая, что он отошел от травмы и полностью взял ситуацию под свой контроль.

Еще пять минут езды, и мотоциклет подъехал к бревенчатому островерхому дому.

Едва мотоциклет подъехал, как деревянные ворота распахнулись, показывая, что военврача здесь ждали.

Заехав на большой, вымощенный булыжником двор, Федоров остановился посередине. В яркий свет фары попал вышедший справа коренастый мужчина в черной телогрейке и рукой показал налево. Под навесом уже стояла черная «Эмка» со спущенным левым задним колесом.

Мысленно пожав плечами, Федоров объехал «Эмку» слева и нажал на тормоз.

— Я пойду в дом, а ты сними наш мотоциклет и поставь на колеса! — приказал военврач, бодро соскакивая на землю.

— Может, лучше отцепить коляску и ехать домой на немецкой одиночке? — попробовал решить проблему личного транспорта по-своему Федоров, которому до смерти понравился новый мотоциклет, привезший их в большой дом.

— Ты случайно не видел на крыльце колечка? — спросил военврач, снимая с себя чужую кожаную куртку.

— И колечко, и цепочка имеются! — доложил Федоров, решив не рассказывать о деньгах, которые лежали у него в кармане. О ноже и патронах тоже не стоило информировать военврача.

— Насчет мотоциклета с коляской надо месяца три подождать. Но попробую тебе его сделать! — туманно пообещал военврач, расплываясь в счастливой улыбке.

Глава одиннадцатая. Приключения с деньгами. Храните деньги в сберегательной кассе

Федоров привез военврача в экипаж к восьми часам утра прямо в команду.

— До обеда, старшина, отдыхаешь, а к восемнадцати ноль-ноль будь готов! Проверь лично ИДА и два компаса! — приказал военврач, легко спрыгивая с заднего сиденья.

— Разрешите, товарищ военврач, съездить в город! Надо посылку домой отправить! — неожиданно попросил Федоров, глазами указывая на большой кожаный кофр, притороченный с правого бока мотоциклета. Точно такой же кофр был приторочен с левой стороны двухколесного транспортного средства.

— Сдай суконную куртку, компаса в каптерку, а кожаны убери! — не разжимая губ, приказал военврач, вынимая из нагрудного кармана листок бумаги и заполняя пустые строчки.

Федоров недоуменными глазами смотрел на военврача, который на баке мотоцикла заполнял увольнительную.

— Извините, товарищ военврач третьего ранга! У меня постоянная увольнительная! — недоуменно ответил Федоров, делая удивленные глаза.

— Что-то я после бессонной ночи не соображаю! — встряхнул головой военврач, заходя в команду.

Первым делом Федоров откатил мотоциклет за угол, прислонил к стенке и начал вынимать из правого кофра суконную куртку, как назло оказавшуюся на дне.

Завернув трофейный кинжал, компаса в суконную куртку, Федоров положил все в клеенчатую сумку и, взяв ее в левую руку, пошел в команду.

Каптерщик, двадцатилетний узбек, как раз выходил из каптерки, закрывая деревянную дверь на внутренний замок.

— Тормозни, Ахмед! Мне надо сумку к тебе поставить! — попросил Федоров, вспоминая, что надо по дороге избавиться от патронов и обязательно спрятать часть денег.

«А может, не стоит скидывать патроны? Может, заныкать подальше?» — прикинул Федоров, ставя сумку с курткой в свою ячейку.

Внимательно оглядев форму, заметил два бурых пятна и попросил:

— Я форму у тебя в каптерке переодену?

— Давай, только быстрее! — согласился Ахмед.

Перекинув документы, деньги в карманы новых брюк, уголком глаза уловив жадный взгляд каптерщика, кинул на стол пять рублей, попросил:

— Форму постирай и отпарь!

— Будет сделано! — с ходу согласился каптерщик.

— Дай ботинки и новый бушлат! — попросил Федоров, прикидывая, что надо на всякий случай сменить всю одежду.

— Пять рублей твоя давай! — попросил каптерщик, жадно потирая руки.

— Три хватит! — отрезал Федоров, в темпе прямо на стол скидывая форму.

Вынув из своего отсека новый тельник, голландку, брюки, быстро прицепил свежий гюйс. Каптерщик нырнул в угол и через минуту достал оттуда новые ботинки и бушлат.

В две минуты одевшись, Федоров сложил старую форму в сумку, вышел из каптерки, одарив Ахмеда требуемой суммой. А еще через минуту Федоров уже отъезжал от команды, напомнив себе: «Береженого человека — бог бережет! А не береженого матроса — конвой стережет!»

Проехав пару километров по дороге, свернул в сопки, нашел сдвоенную березу и в метре от нее остановился и заглушил двигатель.

Первым делом Федоров саперной лопаткой аккуратно снял дерн, переложив его на срезанные в десяти метрах листья огромных лопухов, большая связка которых была принесена и положена рядом. На первые листья Федоров выложил куски дерна с кусками голой земли семьдесят на семьдесят сантиметров. Под дерном оказался песок, перемешанный с кусками глины и суглинком.

Десять минут активной работы, и яма глубиной семьдесят сантиметров была выкопана, а земля аккуратно сложена на листья лопухов.

«Второй человек нужен! Он бы сейчас относил вынутую землю под ближайшие кусты!» — мечтательно подумал Федоров, укладывая на землю схрона кусок старого брезента.

Следом в схрон была положена сумка с аккуратно сложенной кожаной курткой, своей формой и тонкой пачкой денег, в палец толщиной. Пересчитав оставшиеся деньги, Федоров понял, что оказался обладателем суммы в двадцать две с половиной тысячи рублей.

«Не хило живет военврач! Такие деньжищи отдал за две золотые цацки! Хотя я его за руку не держал, когда он передавал деньги! Но и про цепочку военврач тоже не знал, как и про то, как я мочил бандитов! Он ведь ударил бандита с наганом и потерял сознание! Наган куда-то потерялся, как и деньги, которые никто не видел!» — размышлял Федоров, не торопясь положив сверху набитой сумки еще кусок брезента, на который насыпал пятнадцатисантиметровый слой песка, вперемежку с глиняными кусками.

Аккуратно положив сверху только полчаса назад вырезанный дерн, Федоров вытер обильный пот со лба рукавом голландки, внимательно посмотрел вокруг и прислушался. Никого вокруг не было видно, как и ничего слышно, кроме щебета птиц и шелеста листьев под свежим утренним ветерком.

Ссыпав в полотняный мешок оставшуюся землю, Федоров привязал емкость к заднему сиденью, сверху положив лишние листья лопухов, которые через сто метров были выкинуты в лес. Через триста метров мешок с землей Федоров отвязал и ссыпал под две раскидистые лиственницы.

«Одно дело я сделал, теперь надо избавиться от остальных улик, и я буду совершенно чист перед законом!» — удовлетворенно подумал Федоров, не торопясь двигаясь по дороге в город.

Остановившись на почте, отправил домой кожаную куртку и перевод на тысячу рублей, увидел за спиной сорокалетней почтальонши надпись:

«Храните деньги в сберегательной кассе! Мы открываем номерные выигрышные сберегательные счета!»

— Где ближайшая сберкасса? — улыбнувшись как можно обаятельней, спросил Федоров.

— На Артиллерийской улице! — недовольно буркнула почтальонша, не поднимая головы.

Сквозь реденькие рыжие волосы проглядывала хорошо заметная лысина, тоже покрашенная в красноватый цвет.

«Зря я спросил эту каракатицу! Баба обозлена на жизнь и на всех людей!» — понял Федоров и, на всякий случай буркнув «Спасибо!», вышел, пряча две квитанции в правый карман нового бушлата.

Остановившись около мотоциклета, Федоров увидел спешившую высокую тощую девчонку в школьной форме и с потертым черным портфелем в правой руке. На вид девчонке было лет четырнадцать.

«Значит, учится в восьмом или девятом классе. Надо познакомиться. Такая шустрая и умненькая девчонка и в школе запросто может помочь!» — решил Федоров, вспоминая, что он в школе не был уже полторы недели.

— Девушка! Не подскажете, как проехать к ближайшей сберкассе? — сделав простодушную физиономию, спросил Федоров.

— Напротив нашей школы неделю назад открыли сберкассу. Довезешь до школы, старшина? — лукаво прищурилась девчонка, отставив стройную ножку в сторону.

— Не вопрос, красавица! — жестом показал на заднее сиденье Федоров, снимая мотоциклет с подножки.

Руками держась за руль, Федоров толкнул ногой кик-стартер, и мотор сразу завелся.

Оседлав своего стального коня, Федоров разок газанул и, обернувшись, хлопнул левой рукой по заднему сиденью ладонью левой руки. Девчонка мигом оказалась сзади и сразу затараторила:

— Сначала ехай прямо, потома направо. Чуток проедешь и налево. А тама ужо и наша школа на перекрестке.

— Ты случайно не родственница Ивана Сусанина? — не оборачиваясь, спросил Федоров, трогаясь с места.

— Поляков бы завела в лес, а моряков нашего Военно-морского флота никогда! — по-пионерски отдав салют, лихо выпалила девчонка.

— Старая ты для пионерки! — оценил жест пассажирки Федоров, переключая на вторую скорость, невольно подумав:

«На «ВМW» намного удобнее переключать скорости! Насколько фашисты предусмотрительны и расчетливы! Если военврач не обманет, то скоро на «ВМW» сам ездить буду!»

Пять минут, и мотоциклет остановился напротив двухэтажного каменного дома, на фронтоне которого было написано: «Средняя общеобразовательная школа № 6».

Как раз напротив школы на первом этаже трехэтажного здания и находилась сберкасса, сиявшая новой вывеской с золотыми буквами.

— Ты, старшина, приезжай к школе или ко мне домой! — предложила девчонка, соскакивая на землю.

— Ты в каком классе учишься, подруга? — спросил Федоров, с удовольствием окидывая точеную фигурку девушки оценивающим взглядом.

— Восьмой «Б», а живу на улице Строительной, дом номер десять, квартира пятнадцать. Это всего два квартала от того места, где мы встретились. Я буду ждать! — снова по-пионерски отсалютовала девчонка, так и не сказав, как ее зовут.

«Если понадобится помощь, то я сразу найду! Тогда и имя узнаю!» — решил Федоров, ставя мотоциклет на подножку и на всякий случай откладывая встречу с девушкой на дальний срок.

— Могу я открыть выигрышный вклад на предъявителя? — с порога спросил миловидную девушку, сидевшую за деревянной стойкой, Федоров, как только вошел в полутемное помещение сберкассы, где еще пахло свежей краской.

— Даже можете открыть номерной вклад без сберегательной книжки! — согласилась девушка, кладя перед Федоровым листок с напечатанным жирными буквами типографским шрифтом.

— И это все? — удивился Федоров, кладя бескозырку справа от себя.

— Вам надо только придумать слово — шифр с буквами и цифрами! — напомнила девушка, с удивлением смотря на толстую пачку банкнот, которую положил перед девушкой Федоров.

«Пусть будет «БМВ» тридцать восемь!» — решил про себя Федоров, заполняя второй экземпляр заявления.

— Всего двадцать тысяч двести рублей! — подняла голову девушка.

— Тебе сто и мне сто! — решил Федоров, вписывая буквами: «Двадцать тысяч рублей ноль копеек» в типографский бланк.

— У меня сегодня день прекрасно начался, товарищ моряк! — согласилась девушка, протягивая Федорову два листа бумаги, а сверху добавила одну сторублевую купюру.

— Я вот пришел из дальнего похода и решил деньги положить в банк, — складывая второй лист с двумя печатями вчетверо, пояснил Федоров происхождение денег.

— Я вам дала инструкцию по пользованию выигрышными вкладами. Вы смотрите в «Известиях» выигрышную таблицу с номерами вклада. Дай бог, чтобы вам повезло в жизни, как сегодня у нас в сберкассе! — со значением заявила девушка, глазами показывая на второй лист.

Федоров широко открыл глаза, всем своим видом показывая, что не понимает, в чем дело.

— Только три дня, положив на этот вклад деньги, ты, матрос, получаешь пятнадцать процентов годовых! И только в трех сберкассах по всему городу! Если у ваших друзей есть деньги, то пусть кладут в нашем отделении сбербанка!

— Тебя как зовут, матросик? — спросила, улыбаясь, девушка.

— Сергей, — негромко ответил Федоров.

— А по отчеству? — уточнила настырная кассирша.

Луч солнца, выскочив из-за туч, на секунду осветил лицо девушки за стойкой.

У девушки обнаружились приличные морщины около глаз и на шее. Да и кассирше было явно больше тридцати лет.

— Вениаминович! — выдавил из себя Федоров, совсем не понимая, зачем тридцатилетняя девушка об этом спрашивает.

— Пусть ваши ребята с деньгами приходят в нашу кассу и кладут деньги на счет. Но только обязательно скажут они от Сергея Вениаминовича, — объяснила кассирша, подавая еще один листок бумаги с отпечатанными условиями сверх выгодного вклада.

— Зачем это вам? — удивился Федоров.

— Вам повышенные проценты по вкладу, а мне премия за перевыполнение плана сбора денег у населения! — пояснила девушка свою заботу о сослуживцах Федорова, протягивая еще один маленький листок бумаги, на котором было написано: «Улица Лазо, 19».

На вопросительный взгляд Федорова кассирша пояснила:

— Это мой домашний адрес. Я заканчиваю работу в пять вечера.

Глава двенадцатая. Ночные погружения

— Сегодня на погружениях будет присутствовать заместитель командующего ТОФ.

Наша задача: выйти точно на берег по компасу и произвести три выстрела каждый по подсвеченной мишени! — пояснил задачу военврач, передавая Федорову трехлинейную винтовку, упакованную в резиновый мешок. Мешок имел длинные брезентовые лямки, с помощью которых винтовка удобно угнездилась на спине.

Федоров молча повесил на пояс шлюпочный компас, снабженный маленькой электрической лампочкой, смотря, как военврач вешает на свой пояс еще один небольшой брезентовый мешочек.

Федоров не стал ничего говорить, а прикрепил к правой руке наколенный компас, а к поясу кинжал, отобранный у бандитов.

— Тебе приходилось погружаться ночью? — спросил военврач, усаживаясь на откидное сиденье около рубки.

— Ночью нет, но на сорок метров ходил. Там тоже совсем ничего не видно.

— Кинжал откуда? — не отставал военврач, смотря, как матросы убирают с катера трап.

— Нашел на дороге, — недовольно буркнул Федоров, отворачиваясь в сторону моря.

— Так прямо шел и нашел? — не отставал настырный военврач, с трудом поворачиваясь в сторону Федорова.

— Шел по улице, щелкал подсолнухи. Смотрю: около деревянного крыльца кинжал валяется. Нагнулся и подобрал. Под водой такая игрушка может очень пригодиться! — извиняющимся тоном пояснил Федоров.

— После погружения мне передашь. Тебе опасно владеть холодным оружием. Ты все-таки водолаз, а не морской пехотинец! — приказал военврач, оглядываясь по сторонам.

— Слушаюсь! — с сожалением согласился Федоров, протягивая руку к поясу.

— Потом отдашь! Пока владей! — отрицательно махнул головой военврач.

Мотор катера сменил тональность, и Федоров понял, что катер пришел на место погружения.

Две минуты спустя катер остановился, и в воду пошел якорь, а с правого борта был спущен водолазный трап.

— Я иду первый, а ты за мной! — приказал военврач, вставая на ноги.

— Слушаюсь! — развел руками Федоров, подавая страховочный конец.

— Идем на расстоянии десяти метров один от другого! — приказал военврач, и в этот момент водную поверхность залил яркий электрический свет.

Штук пять мощных электрических прожекторов залили всю поверхность от катера до берега, на котором стояла группа военных в черной флотской форме.

«Хорошо, что включили электрический свет. На дне будет немного светлее!» — оценил находчивость неведомых помощников Федоров, спускаясь по трапу.

Едва Федоров встал на грунт, как последовали два рывка конца[32], привязанного к поясу.

Федоров два раза дернул в ответ и сразу посмотрел на шлюпочный компас, циферблат которого был еле виден.

«Черт бы побрал этих организаторов побед чужими руками!» — выругался про себя Федоров, поднимая правую руку с немецким наколенным компасом.

Стрелка четко стояла на своем месте, слабо светясь почти в полной темноте.

«Начали работать!» — сам себе скомандовал Федоров, делая первый шаг по направлению к берегу.

Через три минуты движения Федоров взмок, но продолжал идти вперед, гадая, сколько им еще придется идти.

Дно тем временем начало повышаться, и Федоров понял, что он идет правильно. Но буквально через минуту конец задергался, показывая, что военврач просит помощи.

Федоров дернул два раза, показывая, что он понял сигнал, и сразу пошел влево, откуда тянулся конец, к которому был привязан военврач, наматывая трос на ладонь, не допуская его слабины.

Через двадцать семь шагов Федоров в полумраке увидел какой-то зыбкий ком, около которого стоял водолаз и дергал левой рукой.

Федоров два раза дернул за конец и сделал еще шаг вперед, внимательно всматриваясь в полумрак перед собой и ощупывая пространство левой рукой. Пальцы нащупали какие-то нити, и Федоров моментально понял, что случилось.

«Военврач запутался в сети! Но откуда сеть около пляжа! Мы же здесь все исходили! И не по одному разу! Не было здесь ни одной сети!» — молнией промелькнули мысли в голове Федорова, а руки уже делали свое дело.

Федоров не помнил, как в правой руке оказался кинжал. Левая рука оттягивала сеть на себя, а правая осторожно отрезала нити. Одно движение, второе, третье, десятое. И вот уже Федоров вплотную подошел к военврачу, не заметив, как захватил левой рукой сигнальный конец и обрезал его. Трофейный кинжал резал сеть как масло.

«А ведь сеть-то новая! И волнения уже два дня не было! Данное обстоятельство наводит на очень серьезные размышления о присутствии какой-то третьей силы, которая очень не хочет, чтобы мы нормально выполнили подводный ночной переход! Кто же такой смелый, что не побоялся тявкнуть не только на водолазов ЭПРОНа, которые относятся к ГПУ, но и на самого заместителя командующего ТОФ?» — прикинул Федоров, пробуя пальцами разорвать пару ячеек мелкой сети.

Ничего не получилось. Сеть была новой и не поддалась пальцам, которые уже начали мерзнуть.

«Надо быстрее очищать руку военврача, а то замкому надоест ждать, и он бросит это грустное дело!» — решил Федоров, споро очищая правую руку своего командира от сети.

Освободив правую руку военврача, Федоров встал на правое колено и принялся очищать ноги эскулапа, постепенно спускаясь вниз, к свинцовым калошам. Нож натолкнулся на металл и заскрежетал.

«Вот тут бы пригодилась пилка по металлу!» — помечтал Федоров, на ощупь вырезая метровый кусок проволоки, плотно примотанный к ноге врача.

Очистив ноги военврача от сети, Федоров потянул его на себя. Нащупав тянущийся за ногами жгут сети, аккуратно около свинцовых калош обрезал его, про себя продолжая размышлять:

«Кто мог закинуть сеть в акваторию? Ведь только вчера мы два раза ее прошли и ничего, кроме камней, не видели! Надо посмотреть в команде журнал выхода катеров и порасспрашивать ребят! Но лучше настропалить на эту работу военврача! Он все-таки офицер, а не старшина, как я!» — прикинул Федоров, руками ощупывая ноги военврача.

Сетей на нижних конечностях военврача не было.

Федоров выставил курс на своем наручно-наколенном компасе и начал движение.

Дернув за конец, Федоров обнаружил, что тот не привязан к второму водолазу, и тут же нащупал руку военврача.

«Другой руки просто быть сейчас рядом не может! У рыб не может быть пальцев!» — сам себя убедил Федоров, вкладывая в руку военврача недавно собственноручно обрезанный трос.

Десять секунд спустя трос два раза дернулся, показывая, что военврач снова привязан к нему. Снова выставив курс на берег, Федоров медленно двинулся вперед, внимательно смотря по сторонам, хотя видимость была метра три.

«Откуда такая видимость? Наверху увеличили освещение? — удивился Федоров, замечая пять светящихся рыб в одном месте. — Это только может быть сеть!» — понял он, беря влево.

Обойдя новую сеть, Федоров почувствовал, что дно стало подниматься. Еще минута, и голова Федорова показалась из воды.

«Слава богу!» — возблагодарил Всевышнего Федоров, щуря глаза от ослепительно яркого света.

Конец два раза дернулся, спрашивая о состоянии Федорова.

«Нормально!» — ответил Федоров, два раза дергая в ответ.

Свет внезапно погас, и Федоров широко открыл ничего не видящие глаза, но, кроме оранжевых кругов ничего не видел. За маску гидрокостюма дернули, показывая, что надо ее снять.

Едва Федоров снял маску, как услышал свистящий голос военврача, который в секунду определил состояние своего подчиненного:

— Сильно сожми веки на пару секунд и потом осторожно открывай! И медленно иди вперед!

— Слушаюсь! — автоматически ответил Федоров, начиная двигаться вперед.

Осторожно открыв глаза, Федоров обнаружил, что военврач идет рядом, поддерживая его под локоть левой руки, а вода доходит до пояса.

Еще полминуты, и они вышли на каменистый берег.

— Снимай и расчехляй винтовку! — приказал военврач, дергая Федорова за рукав гидрокостюма.

Сам военврач, отойдя на три метра от Федорова, снял винтовку и с чем-то возился, матерясь себе под нос.

«Мое дело телячье — обкакался и стой!» — решил Федоров, во все глаза смотря на абсолютно черный берег.

На секунду вспыхнули освещенные электрическим светом две мишени в рост человека.

Поймав первую мишень на мушку, Федоров выстрелил, целясь в грудь. Мишень опрокинулась, и Федоров тотчас перевел мушку на вторую мишень. Еще выстрел, и опрокинулась вторая мишень. Справа рванул взрывпакет, и тотчас весь берег залил электрический свет. Повернувшись направо, Федоров увидел, что в воздух поднимается высокий столб оранжевого дыма. Взревел мотор автомобильного двигателя, и слева в километре показался большой черный автомобиль.

Федоров, опираясь, сначала на руки, а потом и на винтовку, с трудом поднялся на ноги и выпрямился во весь рост, боковым зрением отмечая, что справа к нему приближается военврач, тяжело волоча ноги.

В десяти метрах от них машина остановилась, и из нее вышел полный мужик с нашивками флагмана флота второго класса. Следом за ним бодро выскочили еще три человека, рангом пониже, и почтительно встали около автомобиля, в то время как флагман второго класса прошел на пять метров вперед и остановился перед стоящими по стойке «Смирно» водолазами, только что вышедшими из-под воды.

Троица более мелких чинов, идя в кильватере за начальником, сделала четыре шага и остановилась.

— Товарищ флагман флота второго класса! Группа в составе двух водолазов-разведчиков спустилась с катера и прошла по азимуту по дну бухты с оружием и имитатором взрывчатки, вышла на берег, поразила две мишени и взорвала имитатор. Доложил военврач третьего ранга Каналов! — бодро отрапортовал напарник Федорова, выпучив глаза от усердия.

«Заместитель командующего флотом — это что-то вроде заместителя министра! Очень большая шишка на ровном месте! Вот угораздило меня попасть!» — мысленно покачал головой Федоров, продолжая ровно стоять перед большим начальником.

— Почему опоздали на пять минут от расчетного времени, старшина? — неожиданно спросил замком, делая шаг вперед и смотря на Федорова строгим взглядом.

— Пришлось делать большой круг! Под водой наткнулись на каменную гряду! — доложил Федоров, по примеру начальства смотря на заместителя командующего преданным взглядом.

О том, что военврач запутался в рыболовной сети, Федоров решил умолчать, решив не вмешивать такое большое начальство в таком мелком вопросе.

— Вас неправильно выбросили? — не отставал настырный командующий.

— Не могу знать! Я простой водолаз, а не штурман! — лихо отрапортовал Федоров, не зная, как прекратить сыпавшиеся на него градом вопросы.

— Объявляю вам благодарность!

— Служим трудовому народу! — хором ответили военврач и Федоров.

Замкомандующего, не торопясь, развернулся и медленно пошел к автомобилю.

«Как дредноут в окружении эсминцев!» — прокомментировал про себя Федоров и, нагнувшись, начал снимать свинцовые калоши.

Глава тринадцатая. Экстремальное подводное погружение. Федоров получает свой «БМВ»

Дни шли за днями, нанизываясь один на другой, как бусинки на леску.

Федоров был занят с утра и до окончания «адмиральского часа», после которого тренировался по передвижению по дну залива Улисс по компасу, используя попеременно то немецкие компаса, попавшие к нему таким странным путем, то шлюпочный компас.

Одновременно Федоров в мастерских изготовил пять герметичных аккумуляторных фонарей, с которыми ходил под воду, как, впрочем, и группа водолазов-разведчиков, которых прикрепили к нему.

Тренироваться Федоров стал шесть раз в неделю, три раза занимаясь с Усияма один на один. Благо денег в схроне оказалось три с половиной тысячи, и Федоров выдавал китайцу по пятьдесят рублей еженедельно.

Учения в конце октября[33] прошли на «пять», и Федоров со своей командой опять выступил очень слаженно, заслужив еще одну благодарность от теперь уже командующего ТОФ Кузнецова и двадцатидневный отпуск без дороги в родные места.

На учениях были продемонстрированы:

— переход группы водолазов на глубинах до двадцати двух метров на расстояние четыреста метров (пройдено за пятнадцать-двадцать минут);

— подрезка противолодочного ограждения на глубине пятнадцать метров;

— выход из подводной лодки на поверхность группы водолазов и подъем ее на поверхность по буйрепу (трос, которым буй соединен с якорем);

— высадка десанта с подводной лодки и их переход по путеводной нити, установленной разведчиками, подрыв взрывных устройств и инсценировка боя с использованием гранат и стрелкового оружия;

— возвращение разведчиков на подводную лодку, лежащую на грунте, со сматыванием путеводной нити.

Буквально через неделю после возвращения из отпуска Федоров вместе с двумя инструкторами снова был вывезен на подводной лодке, и только через час после выхода в море военврач поставил задачу:

— До берега пятьсот метров. Глубина — двадцать четыре метра. Первым выхожу я с Федоровым через торпедный аппарат.

По компасу мы доходим до второй лодки, лежащей на грунте, расстояние до которой двести метров. Мы протягиваем до нее телефонный провод, по которому сначала устанавливается телефонная связь.

Потом по этой телефонной линии вы доходите до второй лодки и устанавливаете на нее два магнита, после чего переходите во вторую лодку.

— А если вы не найдете вторую лодку, товарищ военврач? — с улыбкой спросил Курец.

— Тогда вы останетесь на «щуке» и будете отдыхать до конца учений! — пообещал военврач, вставая со своего места.

Встав на грунт, Федоров прошел вперед пять шагов и обернулся, смотря на торпедный аппарат, из которого только что вылез.

«Хотя что на него смотреть! Скоро вылезет военврач, и надо идти вперед. Две сотни метров — совсем не шутка пройти. Хорошо, хоть сегодня погружаемся днем!» — нашел положительную сторону в сегодняшнем погружении Федоров, соединяя полевой провод с катушкой в левой руке.

Двухметровый осьминог сместился на метр влево, освобождая дорогу Федорову, на всякий случай, меняя цвет с красного на темно-бордовый. Осьминог дернулся, привстав на своих ногах, узрев тройку камбал, которые в метре пронеслись над ним, но бросаться на них не стал, прижавшись к трем серым камням и сверкая приличных размеров ногами.

Лязгнула, открываясь, крышка торпедного аппарата.

«Теперь выставляем курс, и вперед!» — сам себе скомандовал Федоров, внимательно всматриваясь в корпус подводной лодки.

На всякий случай, сравнив курс с наручным компасом, Федоров сделал три шага и остановился, чуть не наступив на серо-зеленого трехметрового осьминога, привольно раскинувшего щупальца во все стороны.

Федоров не стал рисковать, а, сделав пять шагов вправо, осторожно обошел гиганта-осьминога, презрительно поглядывавшего маленькими злыми глазками.

«Вот из-за таких гигантов и возникают легенды о чудовищах, ломающих корабли и утаскивающих на дно моряков! А может, осьминоги по дороге в пучину перекусывают моряками?» — сам себя спросил Федоров, замечая слева бредущего военврача, нагруженного каким-то грузом на плечах.

Федоров пошел быстрее, на ходу разматывая катушку с телефонным проводом и внимательно смотря под ноги, бросая короткие взгляды по сторонам и на компас. Пока все шло нормально, и даже далекий шум низкооборотного мотора не нарушал сонное спокойствие подводного мира залива Улисс.

«Когда-нибудь люди будут плавать под водой как рыбы! А что надо сделать? Приставить пропеллер к заднице, и поплыл быстрее рыбы! Или сесть верхом на торпеду, и вперед с песней! Как Мюнхгаузен на ядре!» — помечтал Федоров, оборачиваясь налево, где, отстав метра на три, шел военврач.

«Все-таки здорово Усияма меня научил драться! Один с четырьмя вооруженными противниками справился! Но надо так сильно стараться не бить. Несколько ударов, и четыре трупа. Страшная все-таки штука — это карате! А каратекам надо выдавать разрешение, как при ношении огнестрельного оружия!» — размышлял Федоров, замечая, что даже такое короткое время занятий карате и самозащитой по методу Ознобишина сделало его сильнее, спокойнее и увереннее в своих силах.

Плотная стая полуметровых серовато-коричневых пятнистых рыб пронеслась прямо над дном, повернула вправо и исчезла вдали. Федоров вздрогнул, оглянулся на военврача и остановился. Справа неслась сплошная стена мелких серо-стальных рыбок, которые через десять секунд заполонили все вокруг.

«Теперь надо сидеть на месте и ждать, пока пройдет косяк. Хотя почему сидеть? Надо стоять!» — решил Федоров, шире расставляя ноги, как будто мелкие рыбки могли сбить его с ног.

Через пару минут косяк стал редеть, а через минуту совсем пропал.

Федоров снова начал движение и буквально через двадцать шагов увидел кусок проволочной сетки, привольно разлегшейся на морском дне.

Пяток черно-белых метровых рыбин медленно плыл всего сантиметрах в десяти от песчано-каменистого дна, вяло шевеля длинными усами на костистой мордочке[34].

«Это еще что за тварь такая?» — дернулся Федоров, на всякий случай забираясь влево, подальше от странной, а может, и страшной пятерки.

«Ну не должны рыбы так медленно двигаться в море! Такие полные, упитанные и на вид беззащитные! Значит, у них есть какое-то очень сильное средство защиты, о котором я просто не знаю!» — напомнил про себя Федоров, чуть увеличивая скорость движения.

Военврач тронул Федорова рукой за левую руку и указал направление движения, прямо через путь странных рыб. Федоров отрицательно покачал головой, одновременно прижав левую руку к груди, жестами показывая, что ни в коем случае не выполнит указания военврача.

— Пять суток ареста! — жестами показал военврач, четырьмя пальцами двух рук изображая решетку.

Федоров снова отрицательно покачал головой, продолжая делать большой крюк, чтобы не встречаться со странными рыбами, которые и не думали уступать дорогу двум водолазам.

«Такое поведение рыб вызывает у меня стойкое подозрение! Очень независимо ведет странная пятерка! Такое ощущение, что эти недоделанные сомики или переделанные угри никого и ничего не боятся! Угри бывают электрическими. Еще Майкл Фарадей работал с электрическими угрями, добывая из них электричество!» — вспомнил Федоров, не прекращая двигаться выбранным курсом, отмечая, что у военврача на поясе и в руках компаса нет.

«Вся надежда у моего начальника только на меня! Без моего компаса военврач как слепой! Но к этим рыбам я приближаться все равно не буду!» — решил Федоров, продолжая обходить странную пятерку рыб.

Военврач снова догнал Федорова и теперь уже жестко толкнул его прямо на лежащих на траве странных рыб, туловища которых расплывались в воде.

Федоров снова отрицательно покачал головой и, вырвав руку, направился по своему курсу.

— Десять суток ареста! — показал военврач на пальцах.

— Плевать! — тоже жестом показал Федоров, продолжая двигаться тем же курсом.

Еще пять минут ходьбы по относительно ровной поверхности, только изредка разбавленной камнями, и слева стала видна огромная туша подводной лодки типа «Л», неподвижно висевшей на высоте метра от дна.

Из открытого торпедного аппарата выскочил водолаз и, приземлившись, бодро потопал вперед, держась правой рукой за черный телефонный провод. Сверху лодки свисал еще один телефонный провод с двумя разъединенными концами, замотанными черной изоляционной лентой.

Обрезав свой провод, Федоров зачистил концы перочинным ножом и быстро скрутил их, обмотав каждую скрутку изоляционной лентой.

— Мы пришли! — отстучал Федоров по корпусу лодки тем же перочинным ножом.

— Следуйте курсом сто шестьдесят! — отстучали в ответ по торпедному аппарату чем-то металлическим.

— Слушаюсь! — отстучал Федоров и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пошел в сторону берега, считывая только что указанный курс по наколенному компасу.

Через сто метров Федоров вышел к строенной бочке и остановился, не зная, что делать дальше.

Федорова снова тронули за левую руку, на ладонь выше локтя. Повернув голову налево, Федоров обнаружил военврача, который что-то прилаживал к бочкам.

«Передохну хоть немного! Вместо того чтобы пить горячий чай на подлодке, куда-то тащись! Нет никакого покоя бедному старшине!» — только успел подумать Федоров, как военврач сунул ему в руки свернутый большой резиновый баллон от грузовой машины.

Федоров развернул его и увидел привязанную к баллону метровую доску. Недоуменно подняв голову и посмотрев на военврача, он моментально получил в руки полуметровый голубой баллон с резиновым шлангом.

Надвинув шланг на ниппель, Федоров открутил шланг и недоуменно посмотрел на напарника. Военврач ткнул пальцем в доску, сам первым на нее взбираясь. Тем более что баллон быстро наполнялся воздухом и рвался на поверхность. Федоров не стал себя долго уговаривать и моментально пристроился рядом.

Полминуты спустя баллон рванул вверх и быстро всплыл рядом с большим кораблем, с кормы которого свешивалась кран-балка. Правда, еще пять человек с большими звездами на рукавах, облокотившись на фальшборт, курили, внимательно смотря вниз.

В корабле Федоров моментально определил эсминец «Стерегущий», тем более что имя было написано на борту большими бронзовыми буквами.

С кормы завели стрелу кран-балки, на которой висел матрос, держа в левой руке три крюка.

Еще минута, и загудел электродвигатель, и баллон, и доска с двумя сидящими на ней водолазами пошла наверх.

«Грубейшее нарушение техники безопасности! Даже не одно, а целых два или три! Но как быстро мы выскочили из воды!» — оценил Федоров новый метод доставки водолазов на поверхность, а оттуда на борт судна.

И только Федоров с военврачом успели встать на палубу, как в пяти метрах от правого борта эсминца вспучился пузырь, а по ушам ударил грохот взрыва.

— Могли ведь не успеть выйти из воды! — укоризненно сказал Федоров, смотря, как к военврачу подходит флагман третьего класса и с чувством жмет тому руку.

Вытянувшись по стойке «Смирно», Федоров, стоя рядом со своим командиром, смотрел, как к военврачу подошел капитан первого ранга и вручил новенькие нашивки военврача второго ранга.

— Служу трудовому народу! — вскинул освобожденную от маски гидрокостюма голову военврач.

— Свободен, товарищ военврач второго ранга! — мотнул головой, как будто отгонял комара, флагман третьего класса и, не обращая на второго водолаза никакого внимания, пошел в сторону группы больших флотских начальников, по-прежнему стоявших у фальшборта правого борта.

— Почему одним — все, а другим ничего? — себе под нос спросил Федоров, понимая, что офицерского звания ему не видать как своих ушей, а старшину он уже получил.

— Завтра тебе пригонят оформленный на тебя «БМВ»-одиночку, а через полгодика купишь к нему коляску! — тоже вполголоса сообщил военврач, любовно гладя только что полученные нашивки очередного звания.

— А где я коляску к немецкому «БМВ» найду? — сразу решив взять быка за рога, поинтересовался Федоров.

— У меня же. Не стоит сейчас в городе рисоваться на «БМВ» с коляской.

Пока поставишь «БМВ» в гараж и будешь через раз ездить. Один день на служебном мотоциклете, а один на своем.

А через год отправишь «БМВ» домой, — пояснил дальнейшие действия военврач, жестом подзывая двух матросов, вынырнувших из кормового люка.

— Огромное спасибо! — радостно сказал Федоров, смотря, как с военврача снимают гидрокостюм, и понимая, что про обещанные десять суток гауптвахты военврач благополучно забыл на радостях от получения нового воинского звания.

Глава четырнадцатая. Учеба

Закончились флотские учения, и все понемногу утряслось. От базы подводных лодок ушел эсминец, а с ним и большие чины ТОФ. Да и маленькие начальники испарились через два часа после больших.

Каналов, такая фамилия была у начальника Федорова, наутро после окончания учений получил все документы военврача второго ранга и прямо летал по отряду, светясь от счастья, как, впрочем, и все инструктора-водолазы, которых тоже не оставили без наград. Да и все участники учений, как офицеры, так и рядовой и весь старшинский состав, не остались обделенными от щедрот командующего ТОФ.

Федоров тоже был доволен, так как рассекал по базе и городу на новеньком «БМВ»-одиночке.

Каналов с таинственным видом дал Федорову прочитать выдержки из отчета об учении, как старшему инструктору, который оставался в Улиссе готовить группы водолазов-разведчиков[35].

Федоров уже знал о своем новом назначении, но больше всего его радовало, что он остается во Владивостоке и сможет посещать школу и, самое главное, группу Соколова, который возлагал на старшину большие надежды.

Через год размеренной жизни, когда Федоров втянулся в спокойную жизнь, начались короткие командировки. Базы подводных лодок, уединенные бухты, где отстаивались подводные лодки, стали классами и полигонами, где отрабатывались приемы и методы выхода подводников из судов, находящихся в подводном положении.

Теперь Федоров учился заочно в водолазном техникуме, куда поступил не без помощи своего куратора. Хотя и в школу ходил, вернее, ездил на мотоциклете, Федоров на занятия через раз, а то и через два, не очень придерживаясь дисциплины посещений, так как работы было выше головы.

Федоров вставал в четыре утра, быстро делал уроки для школы и техникума до семи, а уже потом занимался текущими делами. Уставал Федоров страшно, но здорово выручал «адмиральский час», который Федоров использовал на все сто процентов, первым заходя на камбуз, за пять минут съедая обед, а потом падая в койку на два — два с половиной часа.

Вот с ужином было намного сложнее. Федоров, пользуясь своим служебным положением, на камбузе брал сухой паек и в темпе съедал его после тренировки и уже потом уезжал в часть, где работал до часа-двух ночи.

В середине лета неожиданно пришло письмо от Каналова.

«У нас организовались командирские классы. Ты у нас подготовленный водолаз, тем более занимаешь сейчас офицерскую должность. Если ты не против, то я тебя туда запишу, тем более что здесь полно работы по твоей основной специальности».

— Я на все согласен! — на следующий день телеграфировал Федоров, через день отправив «БМВ» с коляской медленной скоростью к себе домой, благо на товарной железнодорожной станции появились нормальные знакомые, которые за тридцать минут оформили документы на перевозку мотоциклета с коляской и помогли с отгрузкой и отправкой.

Мотоцикл зашили досками, переложили внутри старыми ватными одеялами и отправили в далекое путешествие.

Вечером на тренировке по карате Хе Усияма отвел Федорова в сторону.

— Ты скоро нас покинешь. Помни все, чему я тебя обучал! Ты за короткое время стал настоящим каратекой! — прошептал китаец, сунув в руки Федорова черный пояс и тяжелые металлические нунчаки весом никак не меньше полутора килограммов.

— Я еще ничего не решил. Я же военный человек, тем более старшинского и даже не командного состава, — развел руками Федоров, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы.

— Сейчас тебе надо быть вдвойне осторожным. У тебя есть враги совсем рядом. Ты все равно сильнее не только одного, но троих обычных людей, даже вооруженных холодным оружием! — уважительно сказал Усияма, хлопнув Федорова по левому плечу, что было совсем не свойственно всегда сдержанному китайцу.

«Не троих, а четверых бандитов, и вооруженных огнестрельным оружием!» — горделиво вспомнил Федоров, усаживаясь на мотоциклетку советского производства.

И только Федоров толкнул подножку кик-стартера и мотор первый раз чихнул, как перед рулем возник Соколов.

— Подвези, моряк, до морпорта! — попросил капитан третьего ранга, сразу усаживаясь на заднее сиденье.

— Слушаюсь! — мотнул головой Федоров, плавно трогаясь с места.

Едва Федоров выехал с площади, как последовал сильный толчок в левое плечо и голос каптри предупредил:

— Сейчас второй поворот налево, и возле кафе останови.

— Как прикажете, сенсей! — непонятно почему, так ответил Федоров, прибавляя скорость.

Возле ярко освещенных открытых дверей мотоциклет остановился.

— Теперь вперед и с песней! — снова приказал Соколов, быстро спрыгивая с заднего сиденья.

Федоров выключил двигатель, слез с мотоциклета и, подкатив к кирпичной стене, прислонил к ней.

На улице стояло три деревянных круглых столика, а около каждого имелось по три металлических стула с высокими спинками и матерчатой обивкой сидений. Нетерпеливо мотнув головой, Соколов быстро пошел вперед и уселся за стол, приглашая Федорова устроиться рядом.

— Мне нравится с тобой работать, старшина, но всему есть предел! Тобой заинтересовался Особый отдел, так как на тебя пришли целых три телеги, — проговорил Соколов, кладя перед только что усевшимся на стул Федоровым три листка в клеточку, написанные одинаковым почерком. Федоров схватил первый листок и поднес к глазам. Как раз в этот момент вышла девушка в белом передничке и спросила:

— Вам как обычно?

— Да. Только вдвойне! — приказал Соколов, нетерпеливо качнув кистью правой руки.

Девушка круто развернулась на месте и убежала внутрь кафе.

«Начальнику особого отдела капитану третьего ранга товарищу Павловскому В.М.

Довожу до вашего сведения, что старшина водолазов Федоров постоянно нарушает дисциплину, имеет два мотоциклета, на которых ездит попеременно и соблазняет школьниц. А также занимается английским языком с военврачом второго ранга Каналовым, который прикрывает его, отпуская по каким-то темным делам во Владивосток каждый вечер».

Подписи под заявлением не было.

— Вторая и третья анонимки написаны тем же почерком, что и первая, и слово в слово повторяют первую! — брезгливо и недоуменно сказал Федоров, отодвигая листки от себя.

— Тебе надо срочно уезжать из части. И лучше всего это сделать сейчас! — жестко сказал каптри, вынимая из кармана белый конверт.

Федоров недоуменно открыл конверт, в котором лежали его красноармейская книжка, командировочное удостоверение и воинское требование на билет до Севастополя.

— Но у меня же куча дел в команде! На двух подводных лодках три инструктора работают в бухте Прохладная! Их надо подстраховать! Они совсем зеленые! — попробовал поторговаться Федоров.

— Скоро на ЧФ будут проводить точно такие же учения, как и у нас. У меня приятель командир ПЛ, и ему нужно обязательно натренировать команду на все сто! Я сделал тебе вызов и подсуетился насчет документов! — пояснил каптри, протягивая еще один толстый конверт.

— А тут что? — поинтересовался Федоров, открывая второй конверт, доверху набитый денежными купюрами.

— Остаток денег из твоего схрона. Я куртку себе возьму? — поинтересовался Соколов, придвигая к себе тарелку с огромным куском мяса.

Точно такая же стояла напротив Федорова.

— Конечно. Всегда пожалуйста! — согласился Федоров, действуя по примеру каптри ножом и вилкой.

— Но экипаж Малышева должен выполнить упражнение на «пять»! — поставил условие каптри, отправляя в рот приличный кусок мяса.

— Когда я должен отправляться? — спросил Федоров.

— Через два часа отправляется поезд Владивосток — Москва, в восьмом вагоне на двадцать втором месте тебе и постелет прекрасная проводница, — озвучил дальнейший маршрут Соколов, отправляя в рот последний кусок сочного мяса.

«Хорошо, что я положил деньги на номерной счет, а не на сберкнижку!» — похвалил себя Федоров, пошевелив пальцами правой ноги, где в носке был спрятан клочок бумаги, где был на всякий случай записан номер номерного счета и номер сберкассы.

Делая вид, что очень увлечен поеданием мяса, Федоров украдкой посмотрел по сторонам и обнаружил в ста пятидесяти метрах от кафе черную «Эмку».

«Как же мне себя вести, чтобы не угодить в кутузку? Меня каптри к чему-то подталкивает, и я не могу понять, в каком направлении! Что же мне делать?» — лихорадочно размышлял Федоров, медленно вытирая соус кусочком хлеба.

У «Эмки» неожиданно захлопали двери, и оттуда вышли пять коренастых мужиков и целенаправленно, но не торопясь, направились к кафе.

— Давай, старшина, в темпе сваливать! — неожиданно предложил Соколов, незаметно кладя на стол деньги.

— Слушаюсь! — шепотом согласился Федоров, сползая на пол.

Не обращая внимания на грязный пол, Федоров ползком направился к мотоциклетке, не забыв кинуть взгляд назад. Каптри на месте за столом не было видно.

Пользуясь тем, что тротуар был не освещен, Федоров ползком добрался до мотоциклета, и только взявшись за руль своего транспортного средства, обнаружил, что мало того, что форма приобрела весьма грязный вид, на обоих коленях появились рваные дырки.

— Ползать по-пластунски не умеешь, старшина! — констатировал каптри, усаживаясь сзади водителя и, как и ожидал Федоров, легонько толкнув в правое плечо.

Толчок кик-стартера, и мотор мотоциклета ровно заработал. Сзади взревел мотор «Эмки», и улицу осветили мощные фары. Федоров резко газанул и помчался по дороге, оставив автомобиль далеко сзади.

— Второй поворот налево! — скомандовал каптри, для наглядности хлопнув ладонью по левому плечу.

«Я расту на глазах! Меня уже не тыкают в спину, а приятельски хлопают по плечу!» — констатировал Федоров, сворачивая, где ему было приказано.

Проскочив по выложенной брусчаткой дороге с километр, после хлопка по левому плечу мотоциклет свернул налево и попал на совсем узкую каменную дорожку. Именно дорожку, а не полноценную автомобильную дорогу, на которой автомобиль явно не сумел бы проехать. Ширина дорожки, когда туда свернул Федоров, была не больше метра, но потом расширилась и метров через двести, между, с правой стороны, каменными домами, а с левой — деревянными, все равно не превышала полутора метров.

А еще крылечки, навесы и даже скамейки у домов, как с правой, так и с левой стороны, от которых Федоров еле успевал уворачиваться.

«Теперь от автомобиля преследователей мы наверняка оторвались. Интересно, меня черное авто догоняет или каптри?» — подумал Федоров, выскакивая на широкую дорогу, на которой имелись даже уличные фонари.

«Куда это меня вынесло? Я здесь никогда не был!» — начал снижать скорость Федоров, с интересом поглядывая на закрытые ночью витрины магазинов, на вывесках которых имелись даже иностранные надписи.

Особо рассмотреть надписи Федоров не смог, так как каптри сильнее сжал ребра водителя и прокричал:

— Не снижай скорости! Третий поворот направо!

На всякий случай Федоров оглянулся назад и обнаружил ярко сиявшие фары преследовавшей их «Эмки».

«Сколько же мы километров проехали?» — сам себя спросил Федоров, притормаживая перед перпендикулярным поворотом, отмечая, что опять сворачивают на узкую мощеную улочку.

Машина все еще маячила за спиной, но сильно отстала.

«По этой улице можно прибавить скорость! Жалко, что нет боковых улочек, куда можно свернуть! Но до чего настырные преследователи!» — оценил ситуацию Федоров, оглядываясь назад.

Увиденное сзади Федорову совсем не понравилось. За спиной мотоциклетки маячили уже два автомобиля, светя фарами в разные стороны.

А вот огромная лужа размером с половину торпедного катера, чуть рябящая воду посередине дороги, Федорову очень понравилась. Тем более что для перехода через водное препятствие находчивые горожане протоптали тропку прямо по зеленому лугу, в метре от правого края дороги.

«Почему же нельзя ехать по самому краю дороги? Странные люди жители Владика!» — оценил странный зигзаг тропы Федоров, тем не менее дисциплинированно сворачивая на пешеходную тропу.

Тропа оказалась твердой и достаточно широкой. Мотоциклет быстро проехал по тропе и вновь выехал на дорогу, которая стала теперь грунтовой. С правой и с левой стороны дороги поднялись высокие деревья, полностью скрыв окружающий пейзаж.

«Если нас поймают на такой дороге, то убить могут вполне свободно! Тут явно медведь прокурор, а милиционер волк!» — оценил ситуацию Федоров, притормаживая около высоченной лиственницы.

Федоров опустил ноги на землю, удерживая равновесие, и выключил зажигание.

— Почему мы стоим? — немного нервно, как показалось Федорову, спросил каптри.

— Мотор перегрелся. Надо минут пять постоять и дать цилиндру немного остыть, — пояснил Федоров, напряженно прислушиваясь.

— Нам надо торопиться! — потребовал каптри, переминаясь с ноги на ногу.

— Джаст момент! — поднял руку вверх Федоров, напряженно прислушиваясь и не замечая, что невольно применяет жестовую азбуку водолаза.

Сзади слышались надсадные завывания мотора.

Пару секунд послушав, Федоров удовлетворенно заметил:

— Теперь нас преследует одна машина. И это есть очень хорошо.

— Откуда ты знаешь про всего одну машину? — спросил Соколов, открывая маленький фибровый чемоданчик.

— Звук мотора один, второго не слышно, — пояснил Федоров, снова внимательно прислушиваясь.

Соколов покачал головой, что-то вынимая из чемоданчика. Положив вынутое из чемоданчика в карман куртки, он хмыкнул, но больше ничего говорить не стал.

Федоров внимательно посмотрел вокруг и понял, что он прекрасно видит вокруг и может двигаться вперед, не включая передней фары. Наклонившись над задним колесом мотоциклета, Федоров оборвал два провода, ведущие к заднему фонарю.

— Зачем ты это делаешь, старшина? — удивился Соколов.

— Дальше попробуем поехать без света. Кстати, куда мы так целенаправленно бежим? — спросил, выпрямляясь, Федоров.

— На станции Озерные Ключи поезд Владивосток — Москва делает двухминутную остановку. Если ты поторопишься, то успеешь сесть в свой вагон, — пояснил цель такого длительного путешествия Соколов, нетерпеливо посмотрев на часы.

— Далеко еще ехать? — спросил Федоров, усаживаясь в седло мотоцикла.

— Давно хотел тебе сделать замечание, старшина! Не надо так заводить мотоциклет! — укоризненно заметил Соколов, останавливаясь в метре от двухколесного средства передвижения.

Федоров, толкнув ногой кик-стартер, поставил обороты на минимальные и негромко спросил, повернув голову в сторону каптри:

— Почему? Мне так удобнее. Я хорошо отрегулировал движок, и он заводится сейчас с полпинка! — немного горделиво заявил Федоров, чуть прибавив обороты.

— Так заводят мотоциклы немцы и американцы. Ты слишком привлекаешь к себе внимание! Тебя могут обвинить в космополитизме! — выдал каптри, усаживаясь сзади.

— Больше не повторится, товарищ капитан третьего ранга! — отрапортовал Федоров, начиная движение.

— Второго, старшина, второго, — поправил Соколов, поерзав на своем сиденье, от чего мотоциклет вильнул из стороны в сторону.

— Поздравляю! — буркнул Федоров, немного увеличивая скорость.

— И ты в этом принимал непосредственное участие! — громко пояснил Соколов.

— Поясните, пожалуйста, товарищ капитан второго ранга, мою роль! — попросил Федоров, переключаясь на третью скорость.

— При осмотре места происшествия у одного из бандитов было найдено зашифрованное донесение. Поэтому дело передали нам. И мы не нашли убийц. Свидетелей не было, как и не нашли заказчиков убийства, которое неизвестный выполнил голыми руками. Очень интересно было мне посмотреть на исполнителя! — многозначительно произнес сзади капдва.

— Не могу знать! — бодро ответил Федоров, вспоминая, что при драке с бандитами не было ни одного свидетеля, а военврач находился в отключке и тоже ничего не видел.

На всякий случай Федоров дал себе зарок не применять больше смертельных приемов карате.

«Только для спасения собственной жизни можно вспомнить о карате! Хотя на крыльце около аптеки именно такой случай и был! У напавших на нас бандитов было не только двукратное численное преимущество, но и нож и револьвер!» — дал себе зарок Федоров, от тычка пальцем в левую руку сворачивая налево.

Укатанная грунтовая дорога ровно ложилась под колеса мотоциклета, а по обеим сторонам поднимался редкий лиственный лес с густым кустарником с правой стороны.

Впереди показался деревянный мост с перилами по обеим сторонам. Чуть снизив скорость, Федоров проскочил мост по довольно приличному деревянному настилу и буквально через сто метров въехал в довольно большую деревню с капитальными бревенчатыми домами, все собаки которой встретили мотоциклет оглушительным лаем.

Дальше дорога начала подниматься на сопку, на вершине которой Федоров остановился и, не слезая с седла, посмотрел назад. Открывшаяся картина ему совсем не понравилась. Через деревню проезжали сразу три автомобиля.

«Что же такое совершил капдва, что за ним гонятся целых три автомобиля? Если они нас догонят, то в живых ни меня, ни его точно не оставят! Хотя насчет себя я точно уверен, а вот капдва, может, и выкрутится! Но у меня шансов на жизнь при захвате нас неведомым противником — ноль!» — размышлял Федоров, плюнув на светомаскировку и включив дальний свет на фаре.

Тем более что дорога спускалась вниз еще к одной приличной ширины речке.

— Мы сейчас едем по военной дороге, а нам надо свернуть вправо к реке Сан-Пауза! — приказал с заднего сиденья Соколов.

— Странное название для реки! — прокомментировал Федоров, послушно сворачивая в указанном направлении.

— Сейчас река называется Пушкаревка. Но поторопись, у нас на хвосте не только легковушка, но и грузовик! — пояснил Соколов причину своего беспокойства.

Дорога тем временем пошла вниз, плоским безлесным увалом. С правой стороны пошли большие болота, поросшие высокой осокой и островками густого камыша.

— Сейчас будет мост через Сан-Паузу! Скоро Ивнянка. Мост довольно хлипкий, но на мотоцикле, думаю, можно проехать! — не очень уверенно пояснил Соколов.

— О’кей, чиф! — весело заявил Федоров, снижая скорость перед дорогой, которая прямо упиралась в болото.

— Не бойся! Внизу гать, которую вода покрывает всего сантиметров на десять! — поторопил Соколов, снова толкнув в спину.

«Опять эти аристократические замашки! Как они мне надоели! Чувствую себя кучером при вельможном пане!» — пожалел себя Федоров, осторожно въезжая в болото.

Гать оказалась из плотно пригнанных жердин и действительно лежала под поверхностью воды на глубине десяти сантиметров.

— Держи курс на мост! — крикнул капдва, снова толкнув твердым, как сучок, пальцем в спину.

Проскочив метров триста по болоту, Федоров въехал на весьма хлипкий мост, выложенный разнокалиберными жердинами.

— Такой мост запросто половодьем смоет! — крикнул Федоров, на первой скорости переезжая весьма ненадежную переправу.

— Сейчас проскочим еще одну деревушку и свернем на просеку! — крикнул Соколов, снова толкая Федорова в спину.

«У меня скоро синяки во всю спину будут!» — оценил действия капдва Федоров, въезжая в маленькую деревушку, состоящую едва лишь из десятка бревенчатых домов с абсолютно темными малюсенькими окошками.

Единственным каменным домом в деревушке был третий домик под шиферной крышей, на стене которого, рядом с мощной деревянной дверью, окованной железными полосами, имелась большая вывеска. На вывеске красовалась надпись: «Почта» почему-то готическими буквами.

Больше всего Федорова поразило то, что только около второго дома к мотоциклу выскочила маленькая собачка и два раза тявкнула.

Поднявшись по дороге на сопку, Федоров снова остановился и выключил мотор. Внимательно посмотрев назад, обнаружил две пары фар, которые проезжали заброшенную деревушку.

— Сзади нас только два автомобиля! — покачал головой капдва, делая энергичные приседания.

— Это легковушки! — авторитетно заявил Федоров, по примеру своего пассажира приседая и потряхивая кистями рук.

— Давай я поведу мотоциклет! Я и дорогу лучше знаю, и мотоциклетом прилично владею! — неожиданно предложил капдва, делая шаг к двухколесному транспортному средству.

— Лучше, если я поведу дальше! Если мы влетим в какую-нибудь промоину, то останемся в тайге навечно! — отказался Федоров, берясь рукой за кик-стартер.

Рывок, и немного отдохнувший мотор снова ровно заработал. Ногой убрав подножку, Федоров уселся в седло и внимательно посмотрел на капдва, который столбом стоял в двух метрах от него.

Встряхнув головой, капдва уселся на заднее сиденье, рукой показав направление движения.

Километра полтора вниз, и вот уже мотоциклет свернул на старую просеку, которая шла под углом градусов шестьдесят и примыкала к основной дороге.

— Просека снова выведет нас к военной дороге, но всего в десятке километров от пункта назначения! — пояснил капдва, не забыв толкнуть Федорова в спину.

От неожиданности мотоциклет вильнул, чуть не попав передним колесом на высокий пенек, около которого вилась узкая тропка.

«Вот по ней и помчимся!» — сам себя уговорил Федоров, прибавляя скорость.

Километра через два просеку пересекла узкая, прилично протоптанная тропа, которая уходила в сторону гор.

— Это старая тропа партизан, конокрадов, контрабандистов и хунхузов[36], — пояснил капдва, оглядываясь назад.

— Чтобы проехать по просеке, нужен или танк, или такой же мотоцикл, как наш! — громко крикнул Федоров, которого распирала неуемная радость.

Снова просеку пересекла тропа контрабандистов, а метров через пятьдесят Федоров притормозил.

Неожиданно на тропинке появились свежие следы мотоциклетных колес.

— Я думал, что я первый мотоциклист на здешних дорогах! — только успел заявить Федоров, как заметил прислоненный к высокому пеньку «БМВ»-одиночку, около которого стоял бородатый мужик в кожушке, пилотском шлеме и озабоченно чесал затылок.

— Спокойной ночи, добрый человек! — останавливаясь перед коллегой, вежливо поздоровался Федоров, отмечая две большие кожаные сумки по бокам, огромный тюк на пассажирском сиденье и притороченный к спине винчестер, который в мгновение ока оказался в руках у бородача.

— Опусти пушку, дядя! — предложил капдва, поднимая над правым плечом Федорова наган.

— Давно тут мотоциклеток не было видно! — начал разговор бородач, убирая винчестер за спину.

— Что у вас случилось? — спросил Федоров, прислоняя свой мотоциклет к соседнему пеньку, которых на обочине было, что солдат на плацу.

— Заглох, зараза, и не знаю, что делать! — махнул рукой бородач, продемонстрировав на широченном запястье золотые наручные часы.

— Давай посмотрим! Может, твоему горю можно помочь! — предложил Федоров, притрагиваясь пальцами к цилиндрам.

Цилиндры были холодными.

— Мне позарез надо к владивостокскому поезду попасть, товарищ старшина! — смотря на капдва, который в грязной кожаной куртке был сейчас больше похож на бандита, чем на обычного законопослушного гражданина.

На Федорова бородач не обращал никакого внимания, адресуя разговор только капдва.

— У вас где стоит аккумулятор? — спросил Федоров, открывая свой бардачок и вытаскивая из него двухметровый моток двухжильного провода и маленький вольтметр.

— Под сиденьем! — ткнул пальцем бородач в небольшой железный ящичек.

Сам Федоров давно поменял на своем мотоциклете, как на первом, так и на втором — немецком, кислотные аккумуляторы на щелочные, и теперь горя не знал, с полоборота заводя свои мотоциклетки.

Приметив саперную лопатку на правой кожаной сумке «БМВ», отстегнул ее и приказал, беря полностью ремонт чужого мотоциклета в свои руки.

— Выровняйте мне полосу метров двадцать! — посоветовал Федоров, бросая лопатку в руки капдва.

— Слушаюсь, старшина! — согласился Соколов, с ходу начиная выравнивать тропинку, которая как раз шла под углом.

«Легче будет толкать мотоциклет под гору!» — одобрил место стартовой прямой Федоров, смотря, как бородач, выудив из-под кожушка небольшой топорик, с ходу принялся у самой земли срубать корни и невысокие пеньки, останавливаясь, чтобы кинуть быстрый взгляд то на капдва, то на него.

Измерив напряжение на аккумуляторе, Федоров присвистнул. Вольтметр показывал всего три вольта.

— Не свисти! Денег не будет! — остановил Федорова все замечающий капдва.

— Понял! — коротко отозвался Федоров, вынимая из бардачка в топливном баке набор инструментов.

Быстро отвернув свечу, Федоров почистил контакт и только тут заметил в свете своей фары, что зазор в свече слишком большой.

Два раза ударив свечой о бак, выставил нормальный зазор и, подсоединив провода к свече, толкнул кик-стартер.

Между электродами свечи проскочила огромная искра, и в воздухе запахло озоном.

Вытащив из своего бардачка маленький кусочек наждачной шкурки, зачистил электроды свечи, потом концы проводов и в последнюю очередь клеммы аккумулятора, покрытые толстым слоем окислов и грязи.

Аккуратно ставя оборудование на свое место, Федоров прислушался к неторопливому разговору капдва с бородачом. Говорил в основном бородач:

— Если старшина мне поможет, я для вас что хотите сделаю! И одежду вам подберу цивильную, и деньгами не обижу! И даже хунгузскую тропу, которая ведет к станции Озерные Ключи[37], покажу!

Что ответил капдва, Федоров не заметил, но ответ бородача был явственно слышен:

— Думаешь, что ты первый человек на мотоциклетке здесь? А вот и нет! Как раз накануне революции уже бегали по нынешним дорогам и тропкам первые мотоциклы, конечно, принадлежавшие не сиволапотным крестьянам. Я совсем мальчишкой был, но помню, как девок катал Васек Пятнистый — старший сынок кролевецкого старосты Максима Кузенка[38].

— А машины до революции по вашим дорогам ездили? — поинтересовался Федоров, толкая ногой рычаг кик-стартера «БМВ», одновременно чуть прибавляя газ.

— Машин в наших краях до революции не было! — успел только сказать бородач, как остановился с открытым ртом на половине фразы.

Мотор чихнул и заработал на больших оборотах, оглашая воздух мощным рокотом.

Бородач сразу бросился к своему мотоциклу, смотря на Федорова восторженными глазами.

— Пусть минут пять двигатель поработает, прогреется, да и аккумулятор зарядится. А то он у вас совсем разрядился, — объяснил ситуацию Федоров, вытирая тряпкой, поданной бородачом, грязные руки.

— Ты что-то говорил про новые костюмы. Мы заплатим, сколько ты скажешь! — взял беседу с бородачом под свой контроль Соколов.

— Как прикажешь, начальник! — с ходу стушевался бородач, подходя к своему мотоциклу.

— Далеко до Озерных Ключей? — спросил Федоров, рассматривая аккуратно сложенный пиджак, только что вытащенный из прозрачного пакета с ручками, никогда доселе не виданный старшиной.

«Хорошая штука! Надо будет потом себе забрать, очень занятная штучка. Девки будут просто падать от восторга у моих ног!» — прикинул Федоров, прикладывая пиджак к своим плечам.

Брюки тоже оказались впору, надо было только чуть подвернуть манжеты внизу.

На бирке у пиджака было написано: «Made in Great Britain»

— Это чистый английский твид! — гордо заявил бородач, ласково погладив шерсть на пиджаке.

— Добавь еще по две пижамы, две пары туфель сорок третьего размера и по две одноцветные рубашки! — приказал капдва, выразительно посмотрев на Федорова, сам тем временем складывая костюм в тонкую брезентовую сумку, вытащенную из кармана своей куртки.

На жалобный взгляд Федорова бородач кинул ему кожаную сумку с множеством желтых молний, куда старшина начал складывать свертки, передаваемые таежным дельцом.

— Тебе, старшина, надо штаны сменить и бушлат! — критически окинув взглядом Федорова, бородач снова сунул руку в свой бездонный, ничуть не похудевший бэк[39], так окрестил про себя старшина тюк в рост человека, по-прежнему принайтованному к заднему сиденью «БМВ».

Вытащив пачку денег, Федоров начал отсчитывать, время от времени вопросительно смотря на бородача. Примерно на середине пачки бородач утвердительно кивнул головой, снова ныряя в свой тюк. Через десяток секунд на свет показались еще четыре прозрачных целлофановых пакета.

Федоров, забрав пакеты, присел на водительское седло «БМВ», в то время как бородач медленно пересчитывал только что полученные деньги.

«Надо в темпе переодеваться. Поезд из Владивостока уже должен отправиться!» — сам себя подогнал Федоров, в темпе снимая с себя сначала ботинки, а потом и всю остальную форму.

Сдернув прозрачную пленку, вынул теплые синие шерстяные брюки и быстро надел на себя, привычно ища застежки на боку.

Мысленно хлопнув себя по лбу, Федоров надел черную шерстяную рубашку и на бумажном пакете, который скрывал обувку, увидел надпись: «Made in USA».

«Оказывается, и американские товары возит этот бородатый коробейник!» — перевел надпись о товарной принадлежности на русский язык Федоров, аккуратно вскрывая бумажный пакет.

Перед ним стояли непривычные замшевые туфли со строчками наружу.

— Это мокасины! Национальная обувь американских индейцев! — пояснил капдва, требовательно смотря на бородача.

Через минуту еще один бумажный пакет был передан капдва.

— Пришли пару пакетов «Жилета»! — приказал капдва, вынимая пачку денег.

Лицо бородача моментально разгладилось, и он полез в боковые сумки мотоцикла.

Федоров тем временем надевал американские туфли, которые оказались очень мягкими и прямо-таки радовали усталые ноги.

В последнем пакете лежала тонкая кожаная куртка, куда Федоров переложил свои документы, и надел последнюю деталь одежды на себя, которая сидела как влитая. Федоров сразу почувствовал себя другим человеком.

Капдва сложил туфли в свою сумку и внимательно смотрел на Федорова, который, одевшись в новую одежду, складывал форму в свою сумку.

— Мотоциклет купить не хочешь? — спросил капдва, подходя к бородачу, который уже уселся за руль своего «БМВ».

— Полцены, и вы мне его принайтовываете на место мешка! — поставил условие бородач, окидывая Федорова пристальным взглядом.

«Дяденька явно имел или имеет отношение к флоту!» — понял Федоров, сотворяя на лице невозмутимое выражение.

— Три четверти цены и револьвер с двумя коробками патронов! — снова предложил капдва, постучав по груди бородача.

— Договорились! Но оружие вперед! — согласился бородач, вынимая из внутреннего кармана толстую пачку денег.

— Как прикажете, господин! — проявил свое аристократическое нутро Соколов, засовывая свой наган на самое дно боковой сумки мотоциклета бородача.

— Похвальная предосторожность! — похвалил бородач, протягивая Соколову толстую пачку денег.

«А вот патроны Сокол забыл передать!» — отметил Федоров, кладя правую руку на рукоятку газа теперь уже не своего мотоциклета.

Глава пятнадцатая. Путь до остановки экспресса Владивосток — Москва

— Поехали за мной! И не отставайте! — предложил бородач, усаживаясь в седло своего мотоциклета.

— Держись ближе к бородачу! — приказал капдва, нетерпеливо подталкивая Федорова в спину.

— Сколько примерно ехать до Озерных Ключей? — крикнул Федоров, толкая ногой рычаг кик-стартера.

— Если ничего не случится, то минут сорок! — озабоченно сказал бородач, притормаживая в десяти метрах впереди от только что усевшегося в седло Федорова.

Как прыгнул в седло Соколов, Федоров не понял, так как резко газанул с места, светя фарой вслед быстро катившему по просеке «БМВ».

— Дорогу бородач знает хорошо! Надо ехать от него метрах в пяти-семи! — скомандовал Федоров, в точности идя в кильватере «БМВ».

Пять минут спустя «БМВ» свернул вправо с просеки и выехал на прилично утоптанную тропинку шириной сантиметров восемьдесят, по которой резко увеличил скорость.

«Значит, дорожка приличная, раз бородач так гонит!» — понял Федоров, по примеру впередиидущего мотоциклета прибавляя скорость.

Утоптанная тропинка расширилась до метра, и на ней помимо мотоциклетного следа появились маленькие, но многочисленные черточки по краям тропинки.

«Что за черточки на тропинке, вернее на тропе?» — задал себе вопрос Федоров, отмечая на обочине тропы промелькнувшее небольшое колесо, сильно смахивающее на детское, самокатное, которое только недавно появилось в детских магазинах.

Федоров вспомнил, что только недавно с Глашей, так звали знакомую девчонку из школы напротив сберкассы, которая помогала ему решать задачи по физике и математике, ходили в Детский мир Владивостока, и там стояли детские самокаты с точно такими же колесами, какое лежало на обочине.

«БМВ» между тем начал снижать скорость и метров через сто притормозил, аккуратно свернув на тропинку, которая пересекала их дорожку под углом девяносто градусов.

Свернув на новую дорожку, «БМВ» сразу увеличил скорость. Из-под заднего колеса немецкого мотоциклета на дорожку полетели маленькие камни и глина. Федоров чуть притормозил, опасаясь опять принять грязный вид.

И только тут Федоров обнаружил, что новая тропинка, вернее узкая дорожка шириной чуть более метра, посыпана мелкой щебенкой.

«Богатые людишки ходят или ездят по этой тропинке! Ближайший щебеночный карьер во Владике или другом городе! Но таскать сюда щебенку совсем не дешевое дело!» — оценил дорожное покрытие Федоров, смотря, как у впередиидущего «БМВ» неожиданно вспыхнул стоп-сигнал.

Федоров затормозил и аккуратно подъехал к небольшому языку глины, наползшему на аккуратную щебеночную дорожку, тянущуюся между густыми кустами и высоченными лиственными деревьями.

Две аккуратные колеи, в пяти сантиметрах от краев дорожки, показывали, что по ней ездит какая-то тележка шириной в метр. Была ли тележка трех— или четырехколесной, Федоров с ходу не разобрал, аккуратно переезжая глиняный язык.

«Хорошо бы остановиться и внимательно все осмотреть! Наверное, нашли бы много интересного!» — помечтал Федоров, снова увеличивая скорость, так как идущий впереди «БМВ» ушел метров на двести вперед.

Еще пару километров по прекрасной дорожке, и идущий впереди «БМВ» снова притормозил.

Дорожка заканчивалась прямо перед двумя кустами. Дождавшись, пока федоровский мотоциклет подъедет, «БМВ» свернул круто направо и прямо по траве поехал вперед, виляя от дерева к дереву, по какой-то странной схеме.

Минута, и в просвете между деревьями показалась грунтовая дорога, на которую «БМВ» и вырулил.

Еще через минуту оба мотоциклета мчались вперед, разбрызгивая лужи, стоящие посередине дороги.

«Рано я надел новые брюки!» — пожалел, чувствуя неприятный холод от быстро намокшей ткани.

Впереди показался бревенчатый мост, перед началом которого «БМВ» остановился. Федоров встал рядом и сразу слез с мотоциклета, зная, что Соколов уже опустил ноги на землю и удерживает равновесие оставленного мотоциклета.

Выйдя на мост, сложенный из толстых неошкуренных тонких бревен, вернее, толстых жердин, Федоров катнул ногой вторую жердину и обнаружил, что она не закреплена.

— Я первый перееду на ту сторону! — безапелляционным тоном заявил Федоров, круто разворачиваясь.

Усевшись на свой мотоциклет, мотор которого продолжал работать, Федоров газанул и секунд за двадцать пересек мост.

Не останавливаясь, Федоров быстро поехал вперед, так как никакого съезда с грунтовки видно не было.

— Почему ты первым поехал? — спросил сзади Соколов.

— Мост больно хлипкий, а «БМВ» тяжелее нашего мотоциклета раза в два. Раскидал бы жерди «БМВ», и мы опоздаем на поезд! — пояснил Федоров, слыша, как за спиной взревел мотор «БМВ».

Через минуту немецкий мотоцикл обогнал неторопливо двигавшегося по обочине Федорова и, не снижая скорости, помчался вперед.

Проехав километров пять, «БМВ» свернул в кустарник и через метров двести снова оказался на грунтовой тропе, которая шла параллельно старой просеке.

«Та щебеночная тропа была не в пример лучше этой тропинки!» — оценил качество новой дорожки Федоров, следуя за «БМВ» на расстоянии десяти метров, всерьез опасаясь, что бородач может «случайно» свернуть в какой-нибудь кустарник или совершенно безобидный подлесок и пропасть.

Снова на совершенно прямом участке тропы «БМВ» свернул налево и, пропетляв по редкому лесу, выскочил на грунтовую дорогу, обсаженную с обеих сторон высокими густыми деревьями.

Через пару километров с правой стороны показался темный деревянный столб, на котором было написано: «8-я верста». «БМВ» проскочил столб и помчался дальше, чтобы метров через пятьсот свернуть направо, следуя изгибу дороги.

В двухстах метрах стала видна высокая насыпь, поверх которой шли блестящие рельсы. С правой стороны от переезда была видна деревянная платформа, куда быстро подъехал «БМВ». Два человека выскочили на платформу и стали помогать бородачу разгружать немецкий мотоциклет. Федоров не стал заезжать на платформу, а съехал вниз с дороги и прислонил свой мотоциклет к перилам лестницы, которая вела наверх, на платформу.

Соколов соскочил со второго седла и, подхватив две сумки, рванул наверх. Тем более что справа приближался паровоз, ярко сверкая единственным глазом.

Встряхнув головой, и Федоров рванул наверх и появился на платформе, когда к ней подходил маленький паровоз, шипя и плюясь огромными клубами белого пара. На платформе стоял железнодорожник в черной форме с красной фуражкой на голове.

Паровоз проскочил вперед, подогнав к платформе два обшарпанных вагона. Как чертики из бутылки, на платформе появились человек двадцать мужиков и баб и рванули к дверям. Но не тут-то было! Бородач, до этого о чем-то переговорив с Соколовым, мотнул головой и рванул вперед.

Первым заскочив в вагон, бородач перегородил своей массивной фигурой проход и стал шустро принимать вещи, закидывая их себе за спину.

Соколов, каким-то путем заскочив в вагон, яростно махал руками, стараясь привлечь внимание Федорова, истуканом стоящего в пяти метрах от двери, которую осаждала толпа жаждущих уехать пассажиров.

Соколов исчез из дверного проема, а через двадцать секунд, прямо напротив столбом стоящего Федорова, опустилось вниз стекло и в нем появились две физиономии — бородача и Соколова.

И тут до Федорова дошло! Подбежав к окну, Федоров подпрыгнул и уцепился двумя руками за металлическую решетку окна. Раздался громкий гудок, и вагон дернулся. Четыре мощные руки за пару секунд затащили Федорова внутрь вагона, где он головой ткнулся в приличный живот бородача.

— Стой и держи место! — приказал бородач, переворачивая Федорова с головы на ноги.

Бородач с Соколовым моментально исчезли из купе, оставив Федорова стоять, держась руками за столик около окна.

Поезд тем временем набирал ход, весело постукивая на стыках рельсов.

В купе, справа от стоящего столбом Федорова, сидела здоровенная сивая бабища, с обеих сторон к которой прижимались две испуганные девчонки.

С верхней полки свесилась лохматая голова небритого с неделю мужика и, смотря на Федорова осоловелыми глазами, спросила:

— Выпить есть?

От немедленного ответа на вопрос Федорова спас бородач, несший перед собой огромный бэк, который моментально положил в рундук, подняв деревянное сиденье.

Хмыкнув на все так же стоящего Федорова, исчез, чтобы через полминуты появиться с Соколовым, неся два грязных кофра. Соколов нес две сумки в левой руке, свысока поглядывая на толпящихся в проходе пассажиров.

Часть 2

Глава первая. Благополучный отъезд. Первые сутки в дороге из Владивостока

Присев за стол, бородач жестом фокусника вытащил из правого кармана суконной куртки бутылку «Московской» и со стуком поставил ее на стол. Из другого кармана вытащил приличных размеров пакет, завернутый в газету, и аккуратно, скорее нежно, положил на стол. Сквозь типографский шрифт явственно проступали жирные пятна.

— А у меня и стаканы есть! — спрыгнул с верхней полки небритый мужик, держа в правой руке три грязных граненых стакана.

— Мадам! Не желаете выпить водочки с четырьмя благородными идальго? — неожиданно спросил Соколов, жестом руки отправляя лохматого в конец коридора, где находился проводник.

— У мадам даже найдутся два хрустальных бокала и лютня! — встрепенулась бабища, толкнув девчонку постарше.

Девчонка нырнула под стол, испуганно косясь на сидящих вокруг мужиков.

Бородач тем временем, не торопясь, разворачивал газетный сверток, в котором оказался приличных размеров шмат ветчины, круг одуряюще пахнущей колбасы, толщиной в три пальца, и кусок козьего сыра размером с кулак взрослого мужика.

«Как примерно кулак бородача», — оценил Федоров размеры куска сыра, внимательно смотря по сторонам.

Девчонка поставила на стол две действительно хрустальные рюмки, каравай хлеба и три яйца.

Теперь Федорову так захотелось поесть, что затряслись руки.

Как раз вернулся Лохматый, неся на вытянутых руках три чисто вымытых стакана и не сводя с бутылки водки жадного взгляда.

Бородач тем временем быстро нарезал колбасу, сыр и ветчину. Сотворив два больших бутерброда, протянул их девчонкам со словами:

— Брысь наверх! И молчать до самого Хабаровска!

Девчонок как ветром сдуло.

Соколов разлил водку в разнокалиберную тару, себе и бабище налив в хрустальные рюмки.

— Щоб мы были здоровы! — одним махом вылив в себя водку, провозгласил бородач, смачно закусив куском хлеба с положенным на него толстым куском ветчины.

— Аналогично! — возвестила бабища, с ловкостью одесского амбала хлопнув рюмку.

Изящно оттопырив мизинец левой руки в сторону, бабища указательным и большим пальцами взяла со стола кусок колбасы толщиной миллиметров пятнадцать и отправила в широко открытый рот, в котором не хватало штук пять зубов с левой верхней стороны.

— Между первой и второй промежуток небольшой! — провозгласил Соколов, разливая до конца бутылку.

Опять дружно выпили и накинулись на закуску, которая убывала с завидной скоростью.

Бородач, сотворив еще два бутерброда, передал их наверх, девчонкам, которые молча приняли еду.

Поезд стал замедлять ход, и постукивание по рельсам стало реже. За окном был виден мелкий кустарник у самого полотна, дальше шел кустарник повыше, а метров через сто стеной поднимался лес.

Появился проводник, вопросительно посмотрев на бородача, которого сразу принял за главного в купе. Щелкнув себя по горлу указательным пальцем, бородач показал три пальца и как-то непонятно покрутил пальцами.

— Через час после прицепки! — теперь уже словами ответил проводник, переходя в следующий отсек.

С правой стороны появился заброшенный путевой домик и остатки платформы с неожиданно хорошо сохранившимся дощатым щитом, на котором пламенела надпись «20-я верста».

— Сейчас наши вагоны перекинут на широкую колею и прицепят к московскому поезду! — возвестил бородач, неподвижно смотря перед собой.

Возникший проводник беззвучно сделал шаг вперед, остановился перед столом и выгрузил на него две бутылки с китайскими иероглифами на этикетке.

«Хотя почему китайские? Может быть, японские или корейские?» — прикинул Федоров, внимательно смотря на лицо бабищи, которое после двух стопок водки как-то подтянулось и облагородилось.

— Расскажите, Мария Ивановна, о станции, на которую мы едем, — попросил бородач, наливая в рюмки желтоватую жидкость.

— Только что промелькнули остатки двадцатой платформы, из-за которой до революции чуть не началось восстание аборигенов[40].

История разъезда Озерный Ключ началась двадцать седьмого марта одиннадцатого года, когда по просьбе местных землевладельцев и крестьян была построена платформа «Двадцать четвертая верста». Тогдашний владелец Сучанской ветки, общество КВЖД, поставил условие, чтобы местные жители содержали платформу за свой счет, с ежегодным текущим ремонтом, уборкой, освещением, колкой льда, подсыпкой песка и наймом сторожей. Плата за проезд до ближайшей станции взималась железной дорогой, как за полный перегон между станциями Шкотово — Новонежино.

— Как много вы знаете! — льстиво воскликнул Федоров, действительно восхищенный знаниями бабищи, пардон — Марии Ивановны.

— Мама уже семь лет работает библиотекарем в узловой библиотеке! — пискнула с верхней полки белобрысая девчонка.

— Цыц, малявка! Спать ложись! — усмехнувшись, приказал бородач, передавая наверх два бутерброда с колбасой и сыром.

— Сам, дядя Миша, спать ложись! — огрызнулась вторая малявка, тем не менее принимая бутерброды.

Опрокинув еще одну рюмку китайско-японской огненной воды, Мария Ивановна продолжила рассказ:

— Экономическое значение разъезда Озерный Ключ скачкообразно возросло в четырнадцатом году после появления рядом с разъездом крупных угольных копей.

В семнадцатом году очень активно функционировал полустанок «9-я верста», который располагался вблизи угольного рудника. Там были установлены один станционный домик и типовой железнодорожный сарайчик, не говоря о платформе.

— Откуда вы так много знаете? — восхитился Федоров, подливая в рюмку Марии Ивановны желтоватую жидкость.

Сам Федоров, только пригубив шибающую сивухой жидкость, отставил стакан в сторону.

Соколов тоже не стал пить, чего нельзя было сказать о бородаче и Лохматом.

Поезд снова стал притормаживать и вскоре остановился прямо в поле. Дернулся вагон, лязгнула автосцепка, и вагон куда-то повезли. Правда, недалеко. Паровозный гудок, и остановка. Снова гудок, и вагон поехал обратно.

Федоров внимательно смотрел в окно и увидел, что их вагон стоит рядом с первым. Что-то загремело в голове и хвосте вагона, стали слышны скрипы. Вагон покачнулся с борта на борт.

«Откуда качка? Мы же не в море идем, а стоим в открытом поле?» — удивился про себя Федоров, переводя взгляд на Соколова.

На лице капдва тоже отразилось удивление. А вот лица бородача и Марии Ивановны были абсолютно спокойны. Бородач вылил из бутылки последние капли и открыл вторую.

— Что там шумит под палубой? — недовольно спросил Соколов, озабоченно вертя головой.

«Мне так вертеть головой по штату не положено!» — пожалел себя Федоров, продолжая напряженно прислушиваться к странным звукам.

— В нашем вагоне меняют тележки с узкой колеи на широкую! — пояснил бородач, жестом приглашая Соколова и Федорова взять стаканы.

— Чувствую, что без очень серьезных людей здесь не обошлось! — поднял свою рюмку Соколов.

— Две недели железнодорожники пути меняли! — мотнул головой Лохматый, забирая свой стакан.

Весь вагон лязгнул и опустился вниз.

— Теперь можно спокойно ехать до самого Хабаровска! — констатировал бородач, снимая со своего левого запястья металлические часы на широком кожаном браслете.

— Держи, моряк! Это самые новые швейцарские часы с автоподзаводом![41] — широко улыбнулся бородач, другой рукой поднося стакан к широкой, заросшей черным волосом пасти.

Вагон дернулся и покатился.

Буквально через пять минут вагон остановился в чистом поле, и к нему шустро кинулись люди, обвешанные со всех сторон мешками и сумками. Десять минут, и в поле не осталось ни одного человека. Зато в вагоне людей набилось как сельдей в бочке. Вот только в купе, где сидел бородач, не зашло ни одного человека.

Соколов опустил вниз левую руку, на которой Федоров увидел наручные золотые часы.

«Капдва мышей не ловит! Снял с бородача золотые котлы!» — отметил Федоров, не чувствуя ни зависти, ни злобы. Одну только усталость и желание бухнуться на койку и заснуть.

— Ты совсем плохой, старшина! Ложись на второй ярус, и отбой! — шепотом приказал Соколов, помогая застегнуть на левом запястье только что подаренные часы.

Через двенадцать часов, которые Федоров беспробудно проспал на второй полке, Соколов тряхнул за плечо и негромко сказал:

— Сейчас все спят. Вагон полностью перепился, и нам пора идти на свои места. Ничему не удивляйся!

Федоров широко открыл глаза и увидел стоящего в изголовье капитана второго ранга, одетого в форму торгового флота, с капитанскими нашивками на рукаве черного кителя. От Соколова на версту разило сивушными маслами, острым перцем и еще чем-то противным, названия которому Федоров не знал.

— У меня есть пять минут, чтобы сбегать в гальюн? — мотнув головой, спросил Федоров, внимательно смотря на одутловатое лицо капдва с большими мешками под глазами.

— В переходе оправишься! — выдал капдва, метнувшись к ногам Федорова.

Десять секунд, и на ноги старшины обуты новые мокасины.

— Я бы сам надел! — попробовал отказаться Федоров.

— Времени нет! — отрезал капдва, насильно всовывая правую руку старшины в темную куртку.

Двадцать секунд спустя, под громогласный храп бородача, который сотрясал вагон, Федоров шел по проходу плацкартного вагона, держа в руках свою и соколовскую сумки.

В Омске Соколов снова вытащил Федорова из купейного вагона и сразу потащил в кассу, где, пошептавшись с каким-то подозрительным мужиком блатного вида, купил за наличные деньги два билета до Одессы.

Через три часа, накупив по три комплекта чистого белья, всякой снеди на местном рынке, сходив в баню, где в отдельном номере час ожесточенно терли друг друга, сели в купейный вагон поезда Новосибирск — Одесса.

В купе, несмотря на осенний период, никого, кроме их двоих, не было.

В городе за сорок минут Соколов, посетив главный телеграф, дозвонился до Севастополя и, выйдя из тесной кабинки, объявил:

— В Одессе тебя на вокзале, вернее около вагона, встретит капитан третьего ранга Малышев, в распоряжение которого ты поступаешь!

— Что я должен делать на ПЛ? — попробовал уточнить Федоров, с отвращением смотря на две бутылки водки, которые Соколов выставил на стол.

— Готовить экипаж по методике Савичева и отрабатывать с группой из трех водолазов навыки передвижения под водой по компасу и методику минирования судов под водой! — жестко сказал Соколов, наливая в стакан водки.

Набрав в рот водки, пополоскал ею зубы и выплюнул снова в стакан, который, не мудрствуя лукаво, вылил в открытое окно.

— Граждане пассажиры! Через две остановки самый красивый и веселый город Советской России — Одесса! Просьба быстро выходить и не забывать свои вещи! Вагон не трамвай — ждать не будет! — громогласно объявил здоровенный рыжий проводник-одессит, всю дорогу сыпавший одесскими шутками и прибаутками.

— Хороший парень — наш проводник! За всю дорогу не подсадил к нам ни одного пассажира! И кипятком снабжал весьма регулярно! — оценил Федоров условия поездки в купейном вагоне, снимая пижаму.

— Мы с тобой путешествовали в этом поезде, как в СВ![42] И это мне обошлось в кругленькую сумму, а не «доброта» одесского проводника, который отнесся к нам, как к родным братьям! — пояснил ситуацию Соколов, кидая Федорову новые флотские брюки.

— Весьма признателен, ваше благородие! — шутовски поклонился Федоров, надевая предложенные брюки.

Голландку и бушлат за длинную дорогу Федоров вычистил до первозданного состояния, как и ботинки, которые сияли, как новенькие.

— Оборзел ты, старшина, до невозможности! Разленился! Нет на тебя старорежимного фельдфебеля, который погонял бы товарища старшину по хорошему плацу часов десять прусским шагом![43]

— Что я вам плохого сделал, товарищ капитан второго ранга? Я каждый день и медитировал, и отжимался, и присаживался, и даже занимался с вами тренировками по системе Ознобишина! — делано плаксивым голосом заныл Федоров, смотря, как Соколов придирчиво просматривает его сумку, откладывая в сторону немецкий компас, старый комплект формы номер три и желтую робу. Немного подумав, Соколов отложил десяток банкнот и сунул в карман брюк Федорова. Остальные деньги без зазрения совести положил в свой карман.

На вопросительный взгляд Федорова пояснил, кивая на вещмешок:

— Тебе, старшина, по штату не положено иметь все эти дорогие вещи. Дашь адрес, и я отправлю все это к тебе домой!

— Жалко, товарищ капитан второго ранга! — протянул Федоров, прекрасно понимая, почему Соколов так говорит.

— Придешь в новую команду, обязательно просмотрят все твои вещи. И если наличие компаса, часов и некоторой суммы денег еще можно объяснить, то вот присутствие дорогой гражданской одежды моментально вызовет не только вопросы со стороны каптерщика, но и пристальное внимание как командования подводной лодки, так и соответственно офицеров Особого отдела!

— Еще жальче стало! — протянул Федоров, внимательно смотря на капдва.

— Жалко у пчелки, товарищ старшина! — чуть повысил голос капдва, складывая мокасины в сумку Федорова.

— Слушаюсь! — вспомнив все флотские правила, коротко ответил Федоров, присаживаясь к столу.

Быстро написав почтовый адрес, Федоров подпер рукой голову и уставился в окно, за которым проплывали пригороды большого города.

«Интересно, Одесса больше Владика или меньше? Сколько же здесь живет народа? — размышлял Федоров, смотря, как после остановки поезд медленно тронулся, оставляя за собой еле освещенный перрон, на котором стояла одинокая фигура дежурного по станции.

«Какой станции? Половину страны проехали, а что я видел? Вокзалы, убогие домишки, которые что во Владике, что в Сибири практически одинаковые, за исключением мелких деталей и отсутствия китайцев и японцев, рынок и баню в Омске, и больше ничего!» — пожалел себя Федоров, поправляя бескозырку на голове.

— Постели сдавать! — гнусаво пропел проводник, дважды стукнув металлическими ключами в закрытую дверь.

«Дверь была полуоткрыта перед станцией. Почему сейчас дверь закрыта?» — спросил сам себя Федоров по извечной привычке водолазов говорить сам с собой.

Повернув голову, Федоров внимательно осмотрел купе. Кроме него, в купе больше никого не было. Как, впрочем, сумок, записки и недопитой бутылки водки.

— Вот Соколов сквалыга! Водку, и ту забрал! Не мог мне оставить! — вслух выдал Федоров, снимая простыни с постели и начиная их аккуратно складывать.

— Не надо этого делать! Я все равно каждую простыню и наволочку разворачиваю и проверяю! — посоветовал проводник, возникая в дверях. От проводника явственно попахивало водкой.

Теперь стало ясно, куда делась стоящая на столе бутылка с недопитой водкой.

Быстро подняв койки, Федор проверил рундуки, но, как и следовало ожидать, ничего там видно не было. Вот только парочка тараканов валялась в противоположном от Федора рундуке.

— Опять бригадир орать на меня будет! — констатировал проводник, опуская койку и присаживаясь прямо на скомканное белье.

— За что? — вяло поинтересовался Федоров, опуская свою койку.

— Денег мало принес с поездки! — выдохнул проводник, вынимая из кармана бутылку, в которой жидкости осталось едва ли одна треть.

— Будешь, моряк? — спросил проводник, наливая водки в стоящий на столе стакан.

— Я на службе! Мне нельзя! — отказался Федоров, смотря на красное потное лицо проводника.

— А я выпью! У меня сейчас будет перестой[44] трое суток! Так что можно и выпить и закусить вволю! — печально заявил проводник, медленно выпивая водку, как воду.

— Через пять минут конечная! И мне надо стоять в рабочем тамбуре и выпускать пассажиров второго класса! — встрепенулся проводник, тяжело вставая со своего места.

— Куда же ты в таком состоянии? — поинтересовался Федоров, сам не понимая, чем он может помочь проводнику.

— Ты прав, моряк! — встряхнул головой проводник и, схватив бутылку, одним махом вылил в себя остатки водки, прямо из бутылки, не утруждая себя переливанием огненной воды в стакан.

И странное дело. Едва только проводник допил водку, как моментально выпрямился, схватил грязное белье и зарысил к себе.

— У каждой Марфушки — свои игрушки! — вслух констатировал Федоров, надевая на плечи вещевой мешок.

В коридоре оказалось человек пятнадцать пассажиров с чемоданами, в хвост которых и пристроился Федоров, абсолютно не представляющий, куда ему идти, если его не встретит капитан третьего ранга Малышев.

Глава вторая. Не удалось посмотреть на красавицу Одессу. Своеобразный одесский дворик

У трапа на перроне стоял абсолютно трезвый проводник, благоухающий тройным одеколоном на метр вокруг. Едва Федоров вышел из вагона, как к нему моментально подошел лейтенант в морской форме и требовательно спросил:

— Вы старшина первой статьи Федоров?

— Так точно! — встал по стойке «Смирно» Федоров.

— Следуйте за мной! На катере вас ждет капитан третьего ранга Малышев! — приказал лейтенант, круто разворачиваясь на месте.

«Как хорошо было ехать в поезде с Соколовым! Ни разу он со мной не разговаривал таким презрительным тоном! Всегда уважительно и почти на равных! А ведь Соколов — капитан второго ранга, а не какой-то лейтенант, который только что окончил военное училище!» — с ностальгией вспомнил Федоров, следуя в кильватере за невысоким лейтенантом.

Выйдя на привокзальную площадь, лейтенант бодро направился к черной «Эмке», которая стояла у выхода из здания вокзала.

«Меня уважают! Раз за мной прислали легковую машину! Но мотоциклет лучше!» — оценил прием черноморских моряков Федоров, вслед за лейтенантом протискиваясь внутрь пропахшей табаком легковушки, в которой кроме лейтенанта находился еще один матрос с двумя круглыми железными коробками.

— Поехали! — скомандовал лейтенант и, не оборачиваясь, пояснил: — Сейчас заедем к сапогам[45] и поменяем фильм, а потом на катер поедем.

— Как прикажете! — согласился Федоров, откидываясь на спинку довольно жесткого сиденья.

Десять минут спустя автомобиль подкатил к высоким металлическим воротам, украшенным двумя красными пятиконечными звездами.

— Я быстро! — оповестил матрос, выскакивая из автомобиля.

Федоров вытянул ноги вперед и закрыл глаза, приготовившись вздремнуть.

— Не спать, старшина! Не спать! — рявкнул лейтенант, демонстрируя служебное рвение.

— Слушаюсь! — не стал спорить Федоров, смотря, как из железной двери, справа от ворот, выскочил маленький, худенький солдатик в застиранной форме с двумя железными бачками и остановился.

Следом быстро вышел матрос из машины, тоже с двумя бачками и быстро пошел к «Эмке».

— Товарищ лейтенант! Я два фильма взял! — радостно сообщил автомобильный матрос, ставя металлические бачки около автомобиля и протягивая правую руку к дверце.

Федоров тоже протянул руку и быстро открыл дверцу, куда местный солдатик стал быстро загружать бачки.

Минуту спустя автомобиль покатил по городу Одессе, держась посередине улицы.

«Почему все люди и книги прямо взахлеб пишут об Одессе? Ничего особо красивого я не нахожу в городе», — сам себя спросил Федоров, смотря на булыжную мостовую, по которой сейчас катил автомобиль.

— Куда ты едешь, матрос? — удивился лейтенант, смотря по сторонам.

— Вы же сами обещали, что если быстро управимся, то поедим бычков на Дерибасовской и попьем там пива! У нас же еще два с половиной часа до отхода катера! — авторитетно заявил водитель.

— Бычков сам наловишь и пожаришь! Двигай в морпорт к третьему причалу! — приказал лейтенант тоном, не терпящим возражений.

Прямо у бордюра дороги стояла худенькая бабка с большим пакетом, из которого торчали небольшие рыбьи хвосты.

«У нас в Приморье бычки не в пример больше!» — промелькнула в голове быстрая мысль.

Правая рука Федорова хлопнула по плечу водителя, и голосом капдва старшина первой статьи приказал:

— Тормозни, браток!

Водитель послушно нажал на тормоз, и автомобиль остановился прямо напротив бабуси.

Бабка привстала и открыла рот, удивленно посмотрев на «Эмку» выцветшими голубыми глазами.

Выскочив из машины, Федоров подбежал к бабусе и с ходу предложил:

— Давайте четыре! Нет, восемь кульков бычков!

— Спасибо, матросик! — прошамкала бабка, на глазах которой показались слезы.

— Только дайте большой пакет! — попросил Федоров, вынимая первую попавшуюся купюру.

— У меня сдачи не будет! — развела руками старушка, складывая пакеты в сетку-авоську.

— Старшина! Марш обратно в машину! — заорал фальцетом лейтенант, высовывая голову из открытого окна автомобиля.

— Сдачи не надо! — отмахнулся Федоров, забирая сетку с бычками и не торопясь идя к «Эмке».

По тротуару шли две девушки в открытых коротких платьях и с интересом посмотрели на ладного старшину.

У Федорова почему-то сладко заныло сердце.

Федоров открыл свою дверь автомобиля, обнажив при этом наручные часы.

Глаза лейтенанта алчно сверкнули, что не ускользнуло от внимания Федорова.

«У нас на ТОФ таких алчных летех не было. Первый раз видит человека и уже готов снять с него часы. Не лейтенант ВМФ, а какой-то барыга!» — выдал моментальную оценку встретившего его офицера Федоров, передавая авоську с бычками матросу, сидевшему на заднем сиденье.

— Десять суток ареста! — объявил лейтенант, едва Федоров сел в машину.

— Вы меня сейчас на губу отвезете или в Севастополе? — уточнил Федоров, принимая кулек с бычками.

— Как вы себя ведете, старшина! Оскорбляете старшего по званию! — обернулся назад лейтенант, со злостью смотря на своего пассажира.

— Виноват, товарищ лейтенант! Объясните, в чем заключается оскорбление? — не наигранно удивился Федоров, понимая, что в лице лейтенанта приобрел врага.

Пока не смертельного, но очень опасного. Теперь надо быть очень внимательным и осторожным на новом месте службы.

— Вы едите, когда с вами разговаривает офицер! — снова обернувшись, завопил лейтенант.

— Никак нет! Я просто держу кулек с бычками на коленях. Я пока думаю: есть или не есть черноморских бычков. Они какие-то мелкие, — сделал недоуменное лицо Федоров, протягивая лейтенанту кулек с бычками.

Короткое движение рукой лейтенанта, и кулек, выбитый из рук Федорова, летит в голову и на бушлат старшины.

Занятия с китайцем и Соколовым не прошли для Федорова даром. Резкое движение правой рукой, и кулек с бычками перекинут на своего матроса и водителя. Но часть бычков все-таки попала на бушлат Федорова и китель лейтенанта.

В темпе сбросив десяток бычков, попавших на бушлат и брюки, Федоров только собрался укорить лейтенанта за его поведение, как водитель ударил по тормозам и заорал, как будто его резали по-живому:

— Быстро выметайтесь из машины! Надо ее срочно чистить! Если дежурный по гарнизону или комендант почувствуют рыбный запах, то я точно получу десять суток губы! Вы мне всю машину испоганили! — на одном дыхании выпалил водитель, выскакивая из автомобиля.

— Это все старшина! Я тут ни при чем! Старшина купил бычков и вытряс их в машине! — залепетал лейтенант, ясно представив, что с ним сделает комендант города за порчу автомобиля.

— Быстро гони к хозяйственному магазину! Надо купить мыла и почистить машину и ее помыть! — взял в свои руки бразды командира Федоров.

— Отставить глупости, старшина! Есть другое предложение! — не стал слушать Федорова водитель, заскакивая в глухой дворик, с правой стороны которого имелся водопроводный кран.

Выскочив из автомобиля, водитель добежал до водопроводного крана и с ходу начал наливать воду в десятилитровую металлическую канистру, непонятно каким путем оказавшуюся в его руках. Одновременно водитель жестом руки на бегу выгнал пассажиров из салона наружу.

Федоров моментально выскочил наружу и стал помогать водителю, качая тугой рычаг водопровода. Из конца трубы била тонкая струйка воды.

— Сейчас почистим, помоем машину, и будет как новенькая! — обнадежил водитель, полностью доверяя Федорову процесс наполнения водой канистры.

Подбежав к автомобилю, водитель жестами выгнал пассажиров и начал вынимать вещи, которых набралась приличная куча. Следом появились чехлы, которые водитель аккуратно вытряхнул прямо на каменное покрытие двора.

Неожиданно на середину двора выскочили две здоровенные светловолосые женщины и только открыли рты, как Федоров, закончивший наливать канистру, жестом подозвал их к себе.

Удивленные таким обращением женщины, не торопясь, подошли, решив, видимо, весь запал обрушить на Федорова.

— Извините, мадамы, за временные неудобства! Форс-мажор! Если мы не помоем машину, то нас жестоко накажут! — поклонился Федоров, вручая крашеной блондинке гренадерского роста первую попавшуюся купюру.

— Товарищ раньше бывал в Одессе? — благосклонно улыбнулась блондинка, которой было далеко за сорок.

— Никак нет, мадам! Но много слышал о вашем прекрасном городе и его замечательных и отзывчивых жителях! — церемонно поклонился Федоров, вручая матросу-киномеханику полную канистру.

— Софочка! Принеси товарищу хорошую сметку, ветошь и одну старую простыню!

Квадратно-гнездовая Софочка с живостью молодой козочки рванула со двора.

— У меня под столом, в комнате, возьми начатую пачку «Персила»[46] и принеси ее сюда! Возьми две сметки! — крикнула блондинка вслед резвой Софочке, которая недоуменно оглянулась на свою подругу, сделав огромные глаза.

— Мадам! Ваша доброта, как и красота, не имеет границ! — расплылся в улыбке Федоров.

— У вас слегка замазан клифт, и если товарищ позволит, то я его в момент почищу! — неожиданно предложила блондинка, ткнув пальцем в рыбные пятна на бушлате Федорова.

Опустив глаза ниже, блондинка брезгливо сморщила аккуратный носик, снова ткнув пухлым пальцем ниже правого колена.

Опустив глаза, Федоров обнаружил два приличных пятна на брюках.

— Вы можете уговорить даже святого! — согласился Федоров, краем глаза отмечая, как кубышка, выставив необъятный зад, возится внутри автомобиля.

Решившись, Федоров снял бушлат и, немного поколебавшись, брюки.

По двору сразу поплыл запах давно немытого тела.

— Моня! Принеси доску и утюг! — громко рявкнула блондинка, смотря, как Федоров вынимает из карманов документы, деньги и перекладывает их в бумажный пакет, стоя на холодном каменном полу в одних носках.

Федоров сейчас представлял собой комичное зрелище.

Посередине двора стоял моряк в одной голландке и зеленых трусах и переминался с ноги на ногу.

Тем временем во двор выскочил прыщавый подросток лет четырнадцати от роду, неся гладильную доску на металлических ножках, на которой стоял пышущий паром здоровенный чугунный утюг на толстой керамической подставке.

Установив доску в метре от Федорова, парень с восторгом уставился на лейтенанта, который со щеткой в руках выметал пол автомобиля перед вторым сиденьем.

— Хватит хлопать ушами, Моня! Отведи старшину помыться! И дай ему мой халат! Не видишь — человек мерзнет! — приказала блондинка, раскладывая на гладильной доске федоровские брюки.

Посыпав испачканные места белым порошком, блондинка провела по ним мокрой тряпкой, и моментально пошла белая пена.

«Очень интересная и нужная вещь! Почему я никогда о таком порошке не слышал! Надо будет купить пачку порошка «Персил» себе!» — отложил в голове Федоров, в ботинках, трусах и голландке следуя за худосочным Моней.

На втором этаже большого дома со множеством деревянных дверей имелась огромная кухня, где в углу стояла большая ванна, огороженная старой желтой клеенкой.

— Горячая вода есть, но мало. У вас таки носки грязные и трусы сильно пахнут, и полотенца у нас нового нет, — меланхолично заметил Моня, смотря, как Федоров в темпе разделся и в одних часах следует в ванну.

— А если купить? — спросил Федоров, оборачиваясь на юного дельца, который ткнул указательным пальцем в запястье своей левой руки.

— Тогда все есть! — уверенно ответил Моня, подскакивая к одному из столов, которые во множестве стояли вдоль стены.

Покопавшись под столом, Моня выудил из-под него кусок мыла в яркой обертке, мгновение подумал и повернулся к стоящему уже в ванной Федорову.

Секунда, и в Федорова летит яркий брикет.

Поймав кусок мыла, Федоров аккуратно положил его на полочку и только стал откручивать медный кран с каплей красной краски, как подскочивший Моня ворчливо напомнил:

— Это таки кран холодной воды, а горячей другой! А занавеску надо задергивать, а то вода натечет на пол, а мне убирать!

— Слушаюсь! — по-уставному ответил Федоров, осторожно открывая краны.

С наслаждением встав под струи горячей воды, Федоров в темпе помылся, щедро намыливая себя душистым мылом.

«Теперь буду пахнуть, как парфюмерная лавка!» — оценил запах Федоров, смывая с себя обильную пену.

Отдернув клеенку, Федоров обнаружил Моню, стоявшего рядом с новым вафельным полотенцем в руках, а на трех столах были разложены разноцветные носки, трусы и тельники.

Первым делом насухо вытершись, Федоров, как был голым, вышел, сразу встав в новые тапки, которые приятно грели ноги.

На ярко-красных атласных трусах было написано: «Made in USA», что совсем не остановило Федорова.

— Эти трусы можно купить? — спросил Федоров, с вожделением смотря на заграничную вещь.

— В таких труселях любая шмара тебя примет без денег! Ты в них будешь похож на Макса Шмелинга или Джо Луиса![47] — меланхолично ответил Моня, смотря, как Федоров надевает на себя новый тельник.

— Но Джо Луис — негр, — возразил Федоров, забирая себе еще три пары трусов-боксерок с широкими поясами и десять пар носков.

— Возьмите сумку! Не надо светиться такими дорогими покупками перед лейтенантом, который смотрит на вас, как волк на ягненка! — посоветовал Моня, подавая Федорову брезентовую сумку с длинным ремнем через плечо.

— Сколько я вам должен, товарищ продавец? — спросил Федоров, разворачивая перед Моней несколько купюр, наподобие игральных карт.

— Этого будет достаточно! — заметил Моня, выдергивая из веера две купюры.

— А если я захочу пачку «Персила»? — спросил Федоров, протягивая малолетнему дельцу денежную купюру.

— За такие деньги можно три пачки «Персила» притаранить! — расплылся в улыбке Моня.

— Тащи! — тоже невольно улыбнулся Федоров, у которого сразу поднялось настроение.

Завернув грязное белье в полотенце, Моня положил сверток на дно сумки, затем завернул все покупки во второе чистое полотенце, добавив два куска мыла.

Федоров в это время сунул в авоську свои ботинки и надел длинный толстый махровый халат, висевший на стуле.

«Когда отслужу, обязательно установлю у себя дома такую же ванну и куплю такой же халат!» — помечтал Федоров, надевая на левую руку часы.

— Часы продать не хочешь? — неожиданно спросил Моня, для наглядности ткнув пальцем в левое запястье Федорова.

— Это подарок! — отрицательно покачал головой Федоров, вешая сумку на свое левое плечо.

— Тапочки положи в сумку, а сам надень ботинки! — посоветовал Моня, подавая Федорову бумажный пакет.

— Пожалуй, ты прав! — согласился Федоров, моментально переобуваясь.

Сложив тапочки в сумку, Федоров вышел за своим провожатым, положив тапочки в сумку сверху.

Во дворе Федоров застал идеалистическую картину.

В середине двора стоял большой стол, заставленный бутылками и закусками, за которым сидело человек десять людей, сосредоточенно предающихся чревоугодию. По центру стола стояло огромное блюдо, в котором навалом лежали бычки.

Как раз в это время водитель, подняв до краев наполненный темно-вишневой жидкостью стакан, провозгласил:

— За коммунизм во всем мире!

Все дружно выпили. После чего лейтенант, пьяно покачиваясь из стороны в сторону, приказал:

— Старшина! Надеть брюки и сесть за стол!

— Слушаюсь! — моментально отозвался Федоров, первым делом надевая брюки.

Только после этого Федоров скинул халат и, надев голландку, присел за стол. Бушлат так и остался висеть на спинке стула.

Первым делом Федоров положил себе на тарелку приличную горку бычков и с аппетитом принялся есть. Тем более что желудок настоятельно требовал пищи.

Блондинка положила на тарелку соленой капусты, пару крабов и пододвинула к Федорову, смотря на него ласковыми глазами. Справа от нее пристроился Моня, который шустро уплетал бычков, закусывая их ярко-красными помидорами.

Федоров покачал головой, беря с тарелки первого багрово-красного краба. И только он начал разламывать краба на части, как блондинка спросила:

— Почему вы не едите капусту? Все ваши товарищи уплетают капусту за обе щеки и просят еще добавки.

— У меня живот пучит и болит от капусты[48], — пояснил Федоров, отламывая от краба клешни.

— А не пьете почему? — снова задала вопрос блондинка, глазами показывая на полный стакан вина, к которому Федоров так и не притронулся.

«Представляться[49] новому командиру, когда от тебя прет на километр винищем, что может быть противнее?» — размышлял Федоров, не думая отвечать на провокационный вопрос блондинки.

Вместо ответа Федоров придвинул к себе тарелку с вареной картошкой, попутно отмечая, что форма на пьяненьком лейтенанте тщательно вычищена.

Захватив со стола кучку капусты пальцами правой руки, лейтенант потащил белые волокна в рот, по пути роняя их на стол и на только что вычищенный китель. Лицо блондинки страдальчески скривилось.

«Жалко тебе, блондиночка, сделанной работы!» — оценил страдальческую гримасу своей собеседницы Федоров.

Кинув взгляд на часы, Федоров обнаружил, что до названного времени отхода катера осталось всего тридцать минут.

— Бойцы! Подъем! До рандеву осталось всего тридцать минут! — вставая, объявил Федоров, отмечая, что на кителе лейтенанта висит капуста, остатки бычков и даже кусок клешни черноморского краба.

«У наших крабов клешни больше и красивее!» — оценил Федоров несъедобное украшение кителя лейтенанта.

Лейтенант, качаясь из стороны в сторону, с трудом встал и, уперевшись взглядом в надевающего бушлат Федорова, выдал:

— Ты чего раскомандовался, старшина?

— Виноват! Исправлюсь! — бодро отрапортовал Федоров, вешая на плечо только что купленную сумку и беря в руки вторую.

— Сесть за стол! — приказал лейтенант, мутным взором смотря на Федорова.

— Краснофлотцы! Взяли пьяного лейтенанта, и в машину! — приказал Федоров, делая первый шаг по направлению к «Эмке».

— Слушаемся! — хором ответили матросы, ловко подхватывая качающегося лейтенанта под руки.

От матросов здорово пахло не только вином, но и водкой.

Сунув лейтенанта на заднее сиденье, матросы шустро влезли в машину, на переднем сиденье которой уже сидел Федоров, держа на коленях свои сумки.

Глава третья. Недолог путь до Севастополя, если идешь на скоростном катере

«Эмка» неслась по городу, не обращая внимания ни на сигналы светофора, ни на другие автомобили, которых на улицах Одессы было довольно много.

— Ты не боишься ездить пьяным? — спросил Федоров, едва «Эмка» остановилась на красный сигнал светофора.

— Кто остановит комендантскую машину? Милиция наши машины не тормозит, а свои не захотят с нами связываться! — пояснил водитель, ловко подрезая автобус.

— Почему с вами не захотят связываться местные военные? — решил уточнить Федоров, едва автомобиль остановился перед полосатым шлагбаумом.

Водитель нетерпеливо посигналил, и шлагбаум начал подниматься.

Федоров оглянулся назад и обнаружил, что матрос и лейтенант дружно спят, привалившись друг к другу.

— Каждый может попасть в комендатуру. И от того, как к ним отнесется не только следователь и дознаватель, а также комендантский взвод, зависит очень многое в жизни подследственных!

То ли они очень быстро выйдут на свободу, то ли получат пять суток ареста, а могут и получить штрафбат в виде добавки к основному сроку! — весомо выдал водитель, у которого от опьянения не осталось ни одного градуса.

«Чувствуются большая тренировка и закалка!» — оценил Федоров поведение водителя, имени которого Федоров так и не узнал, понимая, что видит его в первый и последний раз в жизни.

Один поворот, второй, и «Эмка» выскочила на длинный пирс и сразу прибавила скорость.

Еще минута езды, и «Эмка» остановилась возле торпедного катера, с которого был спущен на пирс деревянный трап.

Первым выйдя из автомобиля на пирс, Федоров повесил одну сумку на плечо, взяв металлический бачок в правую руку, а второй в левую, как, впрочем, и свою сумку. Вахтенный у трапа отдал честь поднимающемуся по трапу старшине, на что тот ответил резким поворотом головы.

— Давай, старшина, быстрей поднимайся на борт! — поторопил вахтенный, срываясь со своего места.

Федоров пробежал[50] по трапу и, остановившись у фальшборта, обернулся.

Вахтенный и второй матрос из автомобиля тащили на плечах лейтенанта, передвигаясь по трапу бегом.

— Постой у трапа! — крикнул на бегу вахтенный, заскакивая на палубу.

— Подстрахую! — быстро ответил Федоров, ставя около фальшборта бачки с бобинами с пленкой и свои сумки.

На палубу проскочил водитель автомобиля с двумя бачками и поставил их рядом с двумя первыми.

— Вроде успели? — спросил водитель, останавливаясь рядом.

— Давай спустимся вниз и там поговорим! Находиться на корабле посторонним запрещено! — предложил Федоров, настойчиво подталкивая водителя к трапу.

— Правильные действия, старшина! — уверенно сказал худощавый лейтенант, внезапно возникший в двух метрах от Федорова.

Водитель, моментально просекший обстановку, сбежал по трапу, небрежно приложив ладонь к виску.

— Это водитель! Он доставил меня к кораблю! — доложил Федоров, безошибочно признав в уверенном худощавом лейтенанте командира торпедного катера.

— Потом расскажете! — оборвал доклад Федорова командир и, прямо смотря на стоящего перед ним высокого старшину, добавил:

— Убрать вещи с палубы!

Повернув голову, лейтенант резко махнул рукой. Из-за рубки выскочили два матроса и быстро стали убирать трап. На пирсе тоже начали работать, снимая канаты с двух кнехтов.

— Отдать швартовы! — громко скомандовал командир, выглядывая из рубки.

Федоров посмотрел вправо. Около правого фальшборта на секунду показался знакомый матрос и призывно махнул правой рукой.

Еще через пять минут, сняв форму, Федоров растянулся на верхней койке и провалился в глубокий, как обморок, сон.

Едва катер перестало сильно качать, Федоров проснулся. В иллюминатор ярко светило солнце, показывая, что уже наступило утро и пора вставать.

Встав, Федоров выглянул в иллюминатор и обнаружил с правой стороны высокий гористый берег, всего в десяти метрах от правого борта.

«Похоже, мы двигаемся каким-то проливом! Интересно, куда идет катер? Если это бухта, то наверняка закрытая, в которой стоит не менее секретная подводная лодка!» — прикинул Федоров, в темпе натягивая брюки.

В маленьком кубрике, всего на шесть посадочных мест, было занято одно место, где, свесив правую руку вниз, оглушительно храпел давешний лейтенант, распространяя во все стороны запахи застарелого алкоголя. Кроме них, в кубрике никого не было.

В брюках и тельнике Федоров выскочил в коридор и справа увидел дверь, которая ну никак не могла быть ничем, кроме гальюна. В гальюне нашелся и маленький умывальник, в котором Федоров наскоро умылся и вытерся вафельным полотенцем. Снова метнулся в кубрик, где все оставалось на своих местах.

Лейтенант по-прежнему храпел, а на соседней койке лежали аккуратно сложенные лейтенантские брюки и китель.

Откинув постель наверх, Федоров нашел внутри рундука две свои сумки, поверх которых лежали тоже аккуратно сложенный бушлат и голландка.

Найдя в кармашке сумки бритвенный станок, Федор вставил в него новое лезвие, полученное от бородача, и с удовольствием побрился.

— Кто там в гальюне сидит? — раздался пьяный лейтенантский голос.

— Одну минуту! — попросил Федоров, в темпе споласкивая лицо.

— Быстро вышел из гальюна, старшина! — приказал лейтенант заплетающимся голосом, дергая за ручку, которую держал Федоров левой рукой.

«Здорово летеха вчера набрался! Вот он, вред дармовой выпивки!» — мысленно покачал головой Федоров, вытираясь своим полотенцем.

Отпустив дверь, Федоров прижался к правой стене умывальника, пропуская лейтенанта с опухшим лицом и заплывшими глазами. На правой скуле лейтенанта красовался огромный багрово-черный синяк.

«Где-то ночью лейтенант вышел на поиски приключений и их нашел. Вот только где на таком маленьком корабле лейтенант подрался?» — начал прикидывать Федоров, перебирая кубрик, кают-компанию, машинное отделение и палубу.

«Единственное место, где можно развернуться, — это палуба! Но находиться ночью на неосвещенной палубе идущего торпедного катера не просто опасно, а смертельно опасно!» — мысленно покачал головой Федоров, надевая голландку.

Быстро заправив койку, Федоров взбил подушку, поставив ее в изголовье, и только сейчас обратил внимание на три неприбранных кровати.

Катер тем временем еще снизил скорость и легонько стукнулся правым бортом в пирс. Двигатели катера смолкли, и явственно раздалась команда:

— Отдать швартовы!

Федоров моментально натянул бушлат, надел вещмешок, взял в руки сумку и выскочил из кубрика, бросив последний взгляд на свое ночное убежище. Но ничего нового, как и лейтенанта, который прочно оккупировал гальюн, видно не было.

«Проблемы чистоты кубрика — проблемы команды катера!» — решил Федоров, выскакивая на палубу.

Около трапа на пирсе стоял старшина в робе и призывно махнул правой рукой.

Привычно посмотрев по сторонам, Федоров увидел около длинного пирса две небольшие подводные лодки и, сбегая по трапу, привычно сравнив с тихоокеанскими, решил, что их лодки больше.

— Командир ждет тебя! — кинул старшина, с места взяв неплохой темп бега.

Добежав до второй лодки, старшина обернулся и, вместо того чтобы забежать в лодку, свернул направо.

На противоположной стороне пирса была пришвартована деревянная баржа, на палубе которой был накрыт стол, за которым сидел в одной желтой рубашке капитан третьего ранга и по-старорежимному пил чай из блюдечка, смешно вытягивая пухлые губы.

Последовал повелительный взмах правой руки, и Федоров понял, что его приглашают на баржу.

Повесив сумку через плечо, Федоров осторожно начал спускаться по веревочному трапу с деревянными ступеньками. Сзади взревел двигателями торпедный катер, показывая, что, высадив пассажира или пассажиров, судно ушло. И только тут Федоров вспомнил, что так и не узнал имен парней, с которыми судьба его свела в городе Одессе.

Федоров сам не заметил, как, задумавшись, остановился на предпоследней ступени трапа.

— Старшина! Чай с баранками будешь?

— Так точно! — согласился Федоров, ступая на выскобленную добела палубу.

— Присаживайся к столу! — пригласил каптри, кивая головой на деревянный стул с высокой спинкой, стоящий напротив.

Сняв вещмешок, сумку, Федоров поставил вещи справа от своего стула и, сняв бескозырку, на которой было написано «Тихоокеанский флот», сел за стол.

Мгновенно появившийся вестовой поставил перед Федоровым толстостенную чашку с блюдцем и, повинуясь еле заметному кивку каптри, налил из заварного чайника черную заварку, добавив в нее кипятку. Слева моментально появилось блюдечко с миниатюрными сушками, которые с трудом можно было надеть на мизинец.

— Тебе надо отлично подготовить два экипажа подводных лодок к выходу из них и заходу обратно, в подводном положении, которые базируются в Голубой бухте. Сможешь с этим справиться за шесть месяцев, старшина? — спросил каптри, отпивая глоток чая из своей чашки.

— Если зайца бить, то он спички зажигать научится! — присказкой ответил Федоров, понятия не имея, что за учеников ему подсовывают.

— Бить краснофлотцев тебе, старшина, никто не позволит, а вот все остальное — пожалуйста. Ты даже жить будешь вместе со мной на этой барже.

— Замечательно, товарищ капитан третьего ранга! — радостно вскинулся Федоров, делая вид, что он безмерно рад.

— Учти, старшина! Операция совершенно секретная, и она никому не должна быть известна! Даже твоим друзьям из санитарного отдела флота! Они должны знать только одно: ты служишь на подводной лодке «Щука». Номер лодки потом тебе сообщат! — закончил разговор каптри, знаком отпуская Федорова.

Как по мановению волшебной палочки, справа от стула появился матрос и взял в руки вещмешок и сумку Федорова, недвусмысленно давая понять, что аудиенция закончена.

Спустившись по трапу вниз, матрос с сумками прошел в конец коридора и, открыв ключом дверь справа, доложил, поставив сумки посередине каюты:

— Завтрак в восемь, обед в тринадцать, ужин в восемнадцать часов. Еду тебе будет приносить прямо в каюту вестовой. Гальюн и душ напротив твоей каюты. Командир принимает душ в семь и двадцать три часа. Просьба в это время гальюн и душ не занимать!

— Куда я могу перемещаться? — спросил Федоров, замечая на столе около иллюминатора, который смотрел в море, телефон без номеронабирателя.

— По пирсу, сходить на берег до КПП! — без запинки ответил матрос и, круто повернувшись, исчез.

Зазвонил телефон.

Оглянувшись по сторонам, Федоров осторожно взял трубку.

— Приветствую тебя, старшина первой статьи Федоров! — услышал Федоров знакомый голос Каналова, и на сердце потеплело.

— Здравия желаю товарищ военврач второго ранга! — радостно поздоровался Федоров, показывая, что он узнал говорившего.

— Давай встретимся в кафе «Лотос» через пять часов! — предложил-приказал Каналов, явно не склонный к долгим разговорам.

— Я понятия не имею, где находится это кафе! — честно ответил Федоров, сам не понимая, где сейчас находится.

— Через четыре часа за тобой приедет матрос и отвезет тебя в кафе! — жестко приказал военврач и положил трубку.

— Спасибо! — машинально ответил Федоров в трубку, пиликающую короткими гудками.

Но трубка не ответила, продолжая коротко пиликать.

«Теперь можно и отдохнуть с дороги!» — решил Федоров, моментально скидывая с себя форму.

Переодевшись в спортивный костюм, Федоров только повернулся к двери, как она без стука открылась, и на пороге появился матрос с алюминиевыми судками в правой руке.

О принадлежности матроса к камбузу говорил приятный запах ванили, исходящий от его ослепительно белой робы.

— Поставь судки на столе! — приказал Федоров, беря из сумки вафельное полотенце.

Завтрак состоял из пшенной каши, кусочка сливочного масла и двух кусков хлеба. В закрытой крышкой алюминиевой кружке нашелся горячий чай, который Федоров с удовольствием выпил, после чего аккуратно сложил посуду в судки, дав себе зарок завести точно такую же кружку.

Выпив чай, Федоров улегся на нижнюю койку и незаметно для себя заснул.

Разбудил Федорова негромкий голос:

— Старшина! Вставайте! За вами приехали!

— Одну минуту! — попросил Федоров, в одних трусах выскакивая в коридор.

Минуту поплескавшись в умывальнике, в темпе заскочил в свою каюту и, схватив брюки, вопросительно посмотрел на стоявшего столбом матроса.

— Приехал матрос на здоровенном мотоцикле с коляской за вами! — доложил матрос, делая большие глаза.

— Где он стоит? — спросил Федоров, кидая недоуменный взгляд на свою заправленную койку.

— За КПП! — проинформировал матрос, ногой пододвигая к кровати табуретку, на которую Федоров уселся, начиная надевать ботинки.

— Сколько человек за мной приехали? — на всякий случай спросил Федоров, прикидывая, где ему взять увольнительную.

«Я только сегодня приехал и еще нигде не отмечался! Так что моя командировочная из Владика еще действительна!» — успокоил себя Федоров, надевая на себя бушлат.

Секунду подумав, перекинул вещи из сумки в вещмешок и, взяв ее в руки, пошел вслед за матросом.

КПП оказалось в трехстах метрах от пирса, около которого только три часа назад были пришвартованы две подводные лодки.

Сейчас лодок около пирса не было.

А вот около двух огромных металлических ангаров, от которых к пирсу шла узкоколейная железная дорога, суетились матросы, сгружая из двух вагонов какие-то мешки и ящики.

— А ты говорил, у вас такого старшины нет! — со смехом заявил матрос, на котором вместо бескозырки был надет танкистский шлем, а на лбу красовались очки-консервы.

— Ты где сядешь? — спросил матрос, протягивая второй танкистский шлем.

— Сзади! — ни секунды не раздумывая, определился Федоров, пока ни слова не говоря дежурному по КПП матросу с трехлинейной винтовкой.

— Тогда поехали! — предложил матрос, подходя к своему трехколесному мотоциклету.

Два раза толкнув кик-стартер, матрос завел мотоциклет, в котором проглядывался немецкий «БМВ».

Мотор работал с перебоями, щелкая плохо отрегулированными клапанами.

— Сейчас прибавлю обороты, и он помчится, как птица! — пообещал матрос, усаживаясь на водительское место.

Федоров критически хмыкнул и, надев на себя грязный танковый шлем, говорить вслух ничего не стал.

Глава четвертая. Начало работы на Черном море. Армейский патруль. Снова на мотоциклетке!

Кафе «Лотос» находилось на улице Строителей, всего в двадцати метрах от кромки воды.

Едва мотоциклет остановился перед кафе, как со второго столика приподнялся Каналов, одетый в щегольскую морскую форму, приветственно поднял правую руку.

Федоров не торопясь слез с заднего седла и критически осмотрел себя. Форма была безнадежно испорчена. Если бушлат еще можно было снять, так как было довольно тепло, то черные брюки были безнадежно испорчены — стали сплошь серыми и в каком-то пуху.

— Сейчас я тебя почищу! — обрадовал матрос, вынимая из коляски завернутый в парусину небольшой сверток.

В свертке обнаружились приличных размеров щетка и комок сырой резины размером с мужской кулак.

— Отставить чистку, матрос! Приедешь сюда через час! Привезешь два танкистских комбеза шестьдесят второго размера! — скомандовал военврач, критически оглядывая сплошь запыленного Федорова.

— Мне не дадут! — заныл матрос, теперь уже со злостью смотря на Федорова.

На военврача второго ранга грязный, как чушка, матрос, у которого сверкали только глаза, обведенные светлыми полукружьями от очков, сдвинутых на лоб, старался не смотреть.

— Скажешь старшине Протасову, что я приказал выдать два комбеза! — распорядился военврач, снова переводя взгляд на Федорова.

Матрос, ни слова не говоря, завел мотоциклет, который сейчас завелся только с четвертой попытки.

Военврач страдальчески сморщился и снова, улыбнувшись, посмотрел на Федорова, который мало чем отличался от матроса.

— Дайте мне десять минут и свободную комнату, и я приведу себя в порядок! — попросил Федоров, смотря на показавшийся в конце улицы армейский патруль.

— Марш в гальюн! У тебя максимум пять минут! — решил военврач, с тоской смотря вслед только что уехавшему мотоциклету.

Заскочив в большой гальюн аж с пятью рукомойниками, Федоров первым делом снял бушлат, который был теперь безнадежно испорчен и быстрой чистке не подлежал. Свернув бушлат, Федоров положил его в сумку и снял брюки. Пара энергичных встряхиваний, и брюки начали принимать свой естественный черный цвет.

В гальюн заскочил здоровенный мужик в белой куртке, с гладильной доской под левой рукой и чугунным утюгом в правой. Мотнув головой, мужик сморщил нос и громко чихнул. Федоров еще два раза энергично встряхнул брюки, образовав пыльное облако.

— Брюки я тебе почищу, но как быстро убрать пух? — спросил мужик, забирая у Федорова брюки, теперь уже принявшие почти черный цвет.

Положив доску, обтянутую серой шерстяной материей, на умывальники, мужик только разложил брюки, как Федоров подскочил к умывальникам и, отстранив помощника или главного исполнителя, кинул на брюки кусок сырой резины, предварительно скатанный в колбаску, длиной сантиметров двадцать, прокатав одну сторону брючины, собрал весь пух.

Перевернув правой рукой брюки, левой мял сырую резину, вминая собранные ворсинки в колбаску, в которую снова превратился шар.

— Такого я никогда не видел! — восхищенно заявил мужик, смотря, как Федоров, меньше чем за минуту отчистив брюки от пуха, принялся отчищать щеткой от пыли.

Через пару минут идеально отчищенные черные брюки мужик начал гладить через марлю, придавая им последний лоск.

Федоров тем временем стер носками, так кстати нашедшимися в сумке, пыль с ботинок. И уже через четыре минуты, выходя на веранду, лоб в лоб столкнулся с пехотным лейтенантом, по бокам которого стояли два красноармейца с повязками на рукаве и штык-ножами на поясе.

— Ваши документы! — вскинулся лейтенант, как тореадор, увидевший жертвенного быка.

Федоров молча подал документы и встал по стойке «Смирно» перед офицером.

— Что у вас в сумке, старшина? — спросил лейтенант, смотря с ненавистью на молодцеватого старшину, головы на полторы возвышавшегося над низкорослым офицером.

— Вы не имеете права меня обыскивать! — теперь вскинулся Федоров, делая вид, что испугался.

— Я не обыскиваю тебя, старшина, а просто прошу показать странную сумку! Я такой никогда не видел! — громко заявил лейтенант, складывая документы в полевую сумку.

— Показать могу, а вот обыскивать — только с санкции военного прокурора! — согласился Федоров, ставя на стол сумку и открывая верхний клапан.

Вытащив бушлат, Федоров встряхнул его, моментально окутав весь патруль пылью. Следом последовали пыльные носки и щетка с комком сырой резины.

— Почему у вас бушлат в сумке? — не отставал настырный лейтенант.

— Сильно запылился, и я решил его снять, так как очень тепло! — пояснил Федоров, которого за три года службы на ТОФ ни один патруль так не мордовал.

— Лейтенант! Передайте документы старшины мне! — приказал Каналов, требовательно протягивая правую руку вперед.

Начальник патруля открыл полевую сумку и, достав федоровские документы, протянул старшему офицеру.

— Свободен, лейтенант! — распорядился военврач второго ранга, засовывая документы Федорова в свой карман.

— Я должен… — попробовал возразить лейтенант, успев только бросить один злобный взгляд на стоящего столбом Федорова.

— Кругом! Шагом марш! — рявкнул военврач, обнаружив хорошо поставленный командирский голос.

Патруль синхронно повернулся на месте и пошел к выходу, имея лейтенанта в арьергарде.

Федоров в темпе сложил раскиданные по столу вещи в сумку и, сделав четыре шага, присел к военврачу.

— Ты голодный? — первым делом спросил военврач, махнув рукой официанту, который шустро поспешил к столу, показывая, что Каналов здесь частый гость.

— Большой бифштекс с жареной картошкой, суп харчо и салат по-молдавски! — распорядился военврач, не сводя с официанта вопросительного взгляда.

— Через пять минут подам! — пообещал официант и исчез.

— Я вылечил отца директора кафе, потом сестру Васи, и мне открыли бесплатное обслуживание по высшему разряду! — только начал рассказывать военврач, как появился официант с большим подносом, на котором стояли три тарелки с заказанными блюдами.

— Давай, старшина, рубай! Все серьезные разговоры потом! — предложил военврач, сам принимаясь за свою рыбу с каким-то жиденьким гарниром из креветок под красным соусом.

Федоров не стал сейчас задавать вопросов и накинулся на еду, одновременно внимательно слушая, что торопливо вещал военврач:

— Тебе надо подготовить группу водолазов-разведчиков, которые смогут ходить по азимуту и путеводной нити! По времени я тебя не ограничиваю, но не больше полугода! Одновременно с твоей группой на флоте будут готовить еще одну, а может, и две! Наша должна быть лучше! С Малышевым все согласовано! Завтра в твою бухту прибудут десять водолазов, которые поступят полностью в твое распоряжение! Связь только со мной!

— Мне нужны немецкие компаса, примерно такие же, как были у меня на Улиссе, и такие же ИДА! Лучше пару десятков! И два десятка новых гидрокостюмов! — поставил условие Федоров, быстро расправляясь с жирным острым супом.

— Сложные задачи ты поставил, старшина! Но постараюсь решить! — пообещал военврач, оглядываясь по сторонам.

«Какие-то шпионские игры под эгидой санитарного отдела флота! Вот я попал между молотом и наковальней!» — оценил ситуацию Федоров, принимаясь за сочную отбивную и закусывая салатом.

Для ускорения процесса поглощения пищи Федоров взял бифштекс правой рукой и откусил от него приличный кусок, одновременно продолжая ставить условия:

— Мне нужен полностью автономный компрессор, чтобы я не зависел от подводных лодок, и свобода маневра.

Придется работать на два фронта — готовить водолазов для Малышева и второй подлодки. А там еще Малышев подкинет задачи, и я чувствую — не одну! — успел сказать Федоров, принимаясь за салат, теперь уже вилкой.

Чувствуя, что скорость поедания пищи мала, Федоров принялся за салат ложкой.

— Ты все получишь! Только нам запретили ходить под воду![51] — с тоской заявил военврач, лениво ковыряя в тарелке вилкой.

— Как с моими курсами и техникумом? — решив выдавить из ситуации все, что можно, спросил Федоров, отпивая темно-красный сок из высокого стакана.

Сок оказался вишневый, и Федоров с удовольствием его пил.

— С техникумом у тебя все нормально, а вот с курсами вышел прокол. Тебя зачислили, но пришла комиссия из Москвы, и пришлось выкинуть из списков. Ты же не офицер и даже не имеешь законченного среднего образования! — пояснил военврач, скривившись на левую сторону.

— И что теперь мне делать с учебой? — спросил Федоров, который сам себе уже мнился офицером.

— Все будет! Я воткнул тебя снова на курсы, и ты теперь учишься и в водолазном техникуме, и на высших курсах, куда принимают только одного офицера из двадцати!

Тебе, кстати, придется поучить курсантов высших курсов работе под водой с компасом! Я тебе отвел на это целых сорок часов! — «обрадовал» военврач, посматривая по сторонам.

— Но мне придется мотаться из части в Севастополь и обратно постоянно! Как я доберусь до техникума? — спросил Федоров, которого сейчас очень сильно интересовало продолжение обучения.

Справа затарахтел мотоциклет, и Федоров невольно повернул голову.

Справа приближался обшарпанный мотоцикл, за рулем которого сидел парень в танкистском шлеме и танкистском же комбинезоне.

— У тебя права на автомобиль имеются? — неожиданно спросил военврач, показывая, что ни одно действие Федорова не остается без внимания.

— Привез с собой! — буркнул Федоров, переключая все внимание на двухколесное транспортное средство.

Подогнав мотоциклет, водитель прислонил его к стене рядом стоящего дома и выключил двигатель.

Водитель снял шлем и оказался знакомым водителем мотоцикла, который привез Федорова сюда.

К правому и левому боку мотоцикла были установлены приличных размеров кожаные сумки.

— Я обогнал комендантскую машину. Мне кажется, что она едет сюда, товарищ военврач второго ранга, — доложил водитель, протягивая ключи от мотоцикла и новый танкистский комбез в прозрачном пакете.

— Сумеешь сам добраться до части? — спросил Каналов, протягивая своему собеседнику ключи.

— Только переоденусь! — решил Федоров, срываясь с места.

Через минуту Федоров вернулся, одетый в новенький танковый комбинезон и держа прозрачный пакет с форменными брюками, не прощаясь, рванул к своему новому двухколесному другу.

— Описание мотоциклета в бардачке. Только оно на английском и немецком языках! — крикнул вслед водитель, уже одетый в парадную морскую форму.

Глава пятая. Маленькие шероховатости с личным составом

И началась жизнь, очень напоминавшая жизнь на Улиссе. Только с тем различием, что вода в Черном море была теплее, да и условия жизни намного лучше.

Федоров сходил в два похода на подводной лодке, отрабатывая с экипажем выход через торпедные аппараты. Но много времени занимала подготовка собственной группы из десяти водолазов, формально которыми руководил лейтенант Феоктистов, тот самый, который встречал старшину в Одессе.

— Никогда бы не поверил, что придется подчиняться какому-то старшине! Но должен признаться, что ты опытней меня под водой, да и учишься в техникуме! — разглагольствовал лейтенант, сидя напротив Федорова на берегу небольшого залива, где специально отобранная пятерка водолазов-разведчиков занималась подготовкой по отработке навыков рукопашного боя и применения короткоствольного оружия.

Если руками и ногами Федоров работал лучше всех, выбирая противниками трех, а то и четырех учеников, то в стрельбе из револьвера равных лейтенанту не было.

— Расскажите о стрельбе по-македонски! — попросил коренастый рыжий матрос, присаживаясь напротив лейтенанта.

— Концепция стрельбы из двух стволов появилась сразу после выхода на рынок шести— и семизарядных револьверов. А когда появились самовзводные револьверы системы Смит и Вессон, которыми вооружались полицейские, жандармерия и некоторые армейские военнослужащие, то стрельба по-македонски приняла довольно широкое распространение.

Откуда взялся термин «стрельба по-македонски», сейчас уже никто не помнит. Но стрельба с двух рук резко увеличивает огневую мощь одного стрелка на коротких дистанциях.

Сначала, с появлением револьверов, у которых не надо взводить курок, оказалась свободной вторая рука, и в ней моментально оказался второй револьвер.

Секунда, и в руках сидящего на складном стульчике лейтенанта оказались два револьвера.

— Покажите, товарищ лейтенант! — попросил Федоров, давая отмашку рыжему матросу, который, сорвавшись с места, установил на расстоянии пятнадцати метров шест, к которому прикрепил ржавое металлическое ведро.

Лейтенант вскочил на ноги и, взяв два револьвера в правую и левую руку, свел их вместе.

— Если стрельба «треугольником»[52] известна очень давно и вас ей учили, то, сблизив два револьвера один к другому, вы получаете не только повышенную боевую мощь, но и увеличенный вес оружия! — пояснил лейтенант, проведя серию из пяти выстрелов, при каждом из которых ведро звенело, показывая, что ни одна пуля из оружия не пролетела мимо.

«Левый револьвер короче правого. Надо спросить лейтенанта, что за машинка у него в левой руке!» — наказал себе Федоров, вставая с песка.

— Опять в мешках ходить! — взмолился рыжий, увидев черную материю в руках Федорова.

— Кто-то у нас на ровном грунте на два метра от курса отклонился? Напомнить кто? — ехидно спросил Федоров, пристально смотря на соседа рыжего, который, скривив физиономию, смотрел в море.

— Я придумал лаг[53], чтобы измерять расстояние под водой, — сказал сивый краснофлотец, смотря на лейтенанта.

Федорова Сивый, как про себя назвал моряка старшина, верный правилу каждому бойцу давать прозвище, схожее с его внешностью, не замечал, как говорили у них на ТОФ, в упор. Но амбиции сейчас показывать не стоило, так как Сивый предложил действительно дельную вещь.

— Интересное предложение, но можно конкретнее пояснить? — попросил Федоров, внимательно смотря на Сивого.

— Можно приспособить чашечный анемометр[54], сильно обмазав маслом типа солидола! — вскинув голову, гордо заявил Сивый.

— Надо попробовать, но я не уверен, что удастся оттарировать анемометр, как лаг! — покачал головой Федоров, начиная прикидывать методику тарировки.

— Опять одна болтовня! — махнул правой рукой Сивый, презрительно посмотрев на Федорова.

— Я попробую в институте провести тарировку анемометра в лаборатории гидравлики. Там есть специальный проточный бассейн, где можно точно определить скорость движения воды от ламинарного до турбулентного[55], — улыбнулся лейтенант, вертя в руках черный прибор с чашечками и циферблатом.

— Скажите, товарищ лейтенант, вы по-русски говорите? — сморщил лицо Сивый, ехидно улыбнувшись.

— По-русски, товарищ краснофлотец, по-русски. Эти термины означают типы движения жидкостей и газов! — махнул рукой лейтенант, отметая дальнейшие вопросы.

— Начали работать! — приказал Федоров, протягивая Сивому черный мешок и немецкий компас.

Остальные моряки работали со шлюпочными компасами.

— Если вместо железных шестеренок сделать алюминиевые или эбонитовые, то такая зубчатая передача будет спокойно работать в воде. Посчитать надо передаточное число шестеренок и поставить пропеллер, типа самолетного, — развивал мысль Сивого Федоров, вспоминая курсовую работу по деталям машин.

— Молодец, парень! Только из чего ты винт сделаешь? — спросил лейтенант.

— Из дерева вырежу! — отмахнулся Федоров, вспоминая, как он в первый раз ходил по поляне с мешком на голове и шлюпочным компасом в руках.

Глава шестая. Учения водолазов-разведчиков

Жизнь в Голубой бухте проходила размеренно для команды, для которой поставили два оборудованных железнодорожных контейнера, куда и поселили двадцать водолазов-разведчиков, набранных на Черноморском флоте с бора по сосенке. Да и три водолаза с ТОФ, выполнявших обязанности командиров отделений, не вызывали ни у Федорова, ни у лейтенанта нареканий. Тем более что сам Федоров мотался на выделенном «БМВ» из Голубой бухты и обратно иногда по два раза в день.

На Федорова повесили подготовку штатных водолазов к свободному всплыву еще на одной подводной лодке, которая время от времени приходила в Голубую бухту. Так что работы хватало, и спать Федорову приходилось три-четыре часа в сутки.

Так прошли полтора года, и вот весной снова зазвонил телефон.

— Вечером я подъеду к техникуму в шестнадцать ноль-ноль. Выходи к скверу! — приказал Каналов и положил трубку.

— Опять шпионские игры! — пожаловался Федоров, присаживаясь на скамейку рядом с военврачом второго ранга.

— Летом на флоте будет проведено учение по работе водолазов и спасению личного состава из подводных лодок. Основной упор будет сделан на выход из подводных лодок в подводном положении, но и надо показать работу водолазов-разведчиков, — скривившись, как от зубной боли, выдал военврач, смотря перед собой.

— Слушаюсь! — не вставая со скамейки, ответил Федоров, прекрасно понимая, что от его желания ничего не зависит, и слава богу, что ему дали закончить второй курс водолазного техникума.

— Ерничаешь, старшина! Борзеть стал! — моментально одернул старшину военврач.

— Никак нет! Просто от меня сейчас ничего не зависит! Я делаю все, что от меня требуется! Все решается в больших кабинетах людьми с большими звездами! — вскочил со скамейки Федоров, встав по стойке «Смирно».

— Садись и не рисуйся! — приглашающе махнул правой рукой военврач и, пожевав губами, продолжил:

— Твоя задумка с подводным лагом[56] очень интересна и нужна. Мы приготовили четыре лага и передаем тебе на испытания! Отчет по испытаниям ты должен представить самое позднее через сорок дней! — приказал Каналов, кивая головой на брезентовую сумку с длинным ремнем, стоящую с левой стороны скамейки.

— Слушаюсь! — по уставу ответил Федоров, моментально начиная прикидывать программу испытаний.

— Что с моим поступлением на курсы? — спросил Федоров для связки слов.

— Пока не получается! — отмахнулся, вставая со скамейки, военврач.

— Как прикажете! — развел руками Федоров, прекрасно понимая, что попасть второй раз на Высшие водолазные курсы ему — старшине срочной службы задача просто невыполнимая.

И если один раз удалось каким-то чудом туда залезть, то это огромная удача.

— Свободен, старшина! — махнул рукой военврач, вставая со скамейки.

В первых числах мая Федорова снова разбудил телефонный звонок.

— Через десять-сорок дней начинаются учения! — без всяких предисловий предупредил Каналов.

— Где? — сразу спросил Федоров, плотно прижимая телефонную трубку к правому уху.

— Ориентировочно в твоей бухте, но это только предварительные сведения, — после секундной задержки выдал военврач.

— Под эгидой комиссии?[57] — уточнил Федоров, понимая, как много зависит от ответа военврача.

— Угу! — буркнул военврач и отключился.

Федоров только успел положить трубку и снова лечь на койку, как телефон зазвонил снова.

— Выходи по форме «Три» к КПП! — приказал военврач и положил трубку.

— Не было забот у бабки — купила бабка порося! — вслух сказал Федоров, вскакивая со своего места.

Пять минут спустя Федоров с вещмешком и сумкой стоял около КПП, ежась под свежим утренним ветерком. Подошла полуторка, в которую Федоров залез, сразу попав в руки еще трех моряков, которые сидели внутри.

Месяц Федоров занимался в составе группы подготовкой к выходу и заходу в подводную лодку и сразу после этого попал на учения.

Один выход из подводной лодки, второй, третий. Федоров единственный из всей команды пошел по дну по компасу впереди группы совершенно незнакомых водолазов, чтобы на следующий день совершить пятисотметровый подводный поход в своей любимой Голубой бухте, где уже не было ни контейнеров, ни баржи, а только у пирса стояли эсминец и флагманский катер.

За три дня учений Федоров донельзя вымотался и, когда попал в матросский кубрик подводной лодки, проспал шестнадцать часов.

Глава седьмая. Создание РОНа. Первые шаги

— Для сохранения прекрасно обученного контингента водолазов из эвакуированной из Выборга водолазной школы предлагаю создать роту водолазов-разведчиков! — доложил контр-адмирал Крылов, стоя перед адмиралом Исаковым[58].

— С точки зрения организации обороны города на прибрежных направлениях ваши водолазы-разведчики могут быть действительно полезны.

Имеют ли они опыт выхода на поверхность из-под воды? — спросил Исаков, смотря на стоящего перед ним контр-адмирала.

— В свое время ЭПРОНом были проведены учения на Тихоокеанском флоте по незаметному переходу под водой, на расстояние до шестисот метров. Переход, и не один, был проведен успешно! Водолазы вышли на берег, взорвали заряд взрывчатки и произвели контрольные выстрелы по мишеням.

Аналогичные учения были проведены на Черноморском флоте, которые показали сходные результаты! — доложил Крылов.

— Это все далеко! Пока мы будем перебрасывать краснофлотцев с ТОФ и ЧФ, пройдет много времени! — нетерпеливо перебил Исаков.

— В мае 1940 года группа бойцов Первой особой бригады морской пехоты прошла обучение по выходу из подводной лодки в подводном положении![59] — доложил Крылов.

— На все у вас имеется моментальный ответ! Кого вы планируете поставить командиром РОНа? — спросил Исаков.

— Лейтенанта Прохватилова![60] — доложил Крылов и на вопросительный взгляд представителя Ставки Верховного командования торопливо добавил:

— Опытный водолаз, только что окончил Высшее Военно-морское училище имени Фрунзе! — представил будущего командира РОНа Крылов.

— Согласен! Считайте, что я вам согласовал состав роты и командира. Приказываю включить в состав РОНа бойцов Первой особой бригады морской пехоты![61] — приказал Исаков и склонился над разложенной на столе картой, показывая, что разговор закончен.

Не успел Крылов сделать два шага от стола, как Исаков поднял голову и спросил:

— Кто будет руководить водолазной подготовкой в роте?

— Военврач первого ранга Савичев! — последовал моментальный ответ начальника ЭПРОНа.

Видя скептическую улыбку представителя ставки, Крылов пояснил:

— Савичев очень опытный водолазный специалист, который не только сам имеет большой опыт погружений, но и участвовал в работе не только ЭПРОНа, но и учениях ТОФ, Черноморского флота и работе с группой водолазов морской пехоты на подводной лодке «Правда». Сейчас Савичев проходит службу в Ленинграде! Он является инициатором использования легководолазов в качестве разведчиков!

— Вы прекрасно знаете своих людей и умеете отстаивать их кандидатуры! Но это ваше детище, и вам с ними служить! — задумчиво заявил Исаков, снова склоняясь над столом.

— Вы многого пока не знаете. И то, что я сейчас расскажу, является военной тайной, о неразглашении которой вы давно предупреждены.

С начала двадцатого века специалисты многих стран работали над созданием индивидуального дыхательного аппарата (ИДА) для обеспечения выхода подводников из затонувшей подводной лодки на поверхность.

Вы, в основном опытные водолазы, прекрасно понимаете всю сложность выхода из подводной лодки, лежащей на глубине десяти метров, без надежного ИДА. Ведь данный вопрос связан не только с техникой, которая у нас есть, и достаточно надежная, но и с физиологией человека, находящегося в водной среде.

В начале двадцатого века британское Адмиралтейство[62] купило патент на водолазный костюм с АДА[63] Хелла-Риса, которым предполагалось оснастить весь личный состав подводных лодок.

В то же время появился более надежный АДА Дрегера, принятый в ВМС Германии.

У подводников России в то время не было надежного спасательного водолазного снаряжения.

Имею в виду начало двадцатого века, примерно до тысяча девятьсот пятого года.

Подводные лодки в России были, а вот надежного АДА не было!

И только после утверждения Советом труда и обороны СССР в ноябре двадцать шестого года шестилетней программы военного кораблестроения начались работы по созданию советского АДА.

Теоретические основы нашего АДА были сформулированы советскими врачами-физиологами Крепсом, Павловским, Прикладовицким и Белецким на основании подводных исследований, проводимых на Черном море ЭПРОНом.

Над созданием ИСА типа «Эпрон» работала группа специалистов Ленинградского УОППа[64].

В 1931 году на Балтийском флоте подводная лодка «Барс» столкнулась с надводным судном. Лодка затонула, и весь экипаж погиб.

Реввоенсовет СССР буквально в том же году принял постановление «Подготовка и состояние аварийно-спасательных средств на морских силах», обязывающее создать и массово изготовить ИСА типа ВМА-Э1:

— создать ЭПРОН, который на долгие годы стал бы в СССР лидером водолазного дела и подготовки водолазов на всей территории огромной страны, от Охотского до Каспийского моря.

Первоначально ЭПРОН был создан с помощью ГПУ для поиска затонувшего английского корабля «Черный принц», на котором якобы перевозили казну английской эскадры, прибывшей в Черное море.

— Собственно говоря, корабль «Черный принц» назывался просто «Принцем» и уже после войны стараниями журналистов был назван «Черным», — рассказывал огромный человек во флотской форме, расхаживая перед строем краснофлотцев.

— Откуда взялся этот «Черный принц», товарищ лейтенант? — спросил высокий коренастый моряк с нашивкой главного старшины на левом рукаве бушлата.

— Доложите, как положено, главный старшина! — рявкнул лейтенант, грозно смотря с высоты своего почти двухметрового роста на нахала, хотя во взоре огромного лейтенанта особой злости не было, а таилась легкая смешинка.

— Главный старшина Федоров! — быстро ответил коренастый краснофлотец и сделал шаг вперед, выйдя из строя.

— Вы только недавно прибыли с Черноморского флота и уже своевольничаете! Если вы так же ведете себя под водой, то долго у нас не прослужите! — наставительно сказал командир отряда, сурово смотря на вышедшего из строя краснофлотца.

— Я читал в газете про «Черного принца», но откуда он взялся, так ничего и не знаю! — не стушевался Федоров, продолжая стоять по стойке «Смирно» перед строем.

Широкое лицо командира немного смягчилось.

— Сегодня на политчасе политрук Маценко Анатолий Федорович[65] расскажет об ЭПРОНе, приказом которого создана наша рота!

Смирно! Слушай приказ!

Приказ номер девять от тридцатого июля одна тысяча девятьсот сорок первого года:

Приказываю:

Создать роту Особого назначения при РО ШБФ[66] для обеспечения проникновения в тыл врага и обеспечения работы агентурных разведчиков с помощью легководолазного оборудования.

Назначить:

Командиром роты лейтенанта Прохватилова.

Политруком товарища старшину первой статьи Маценко[67].

Руководителем водолазной подготовки военврача первого ранга Савичева.

Начальник ЭПРОНа контр-адмирал Крылов[68].

Разойтись! — скомандовал командир РОНа.

12 августа 1941 года в небольшой комнате бывшей школы на острове Голодай[69] собрались десять человек офицеров и один старшина первой статьи[70].

— Встать! Слушай приказ о сформировании роты особого назначения Балтийского флота![71] — громко объявил Прохватилов, вставая во весь свой двухметровый рост.

Рота будет подчиняться непосредственно разведотделу Балтийского флота.

Глубины в прибрежной полосе не очень большие, так что, думаю, глубоководных спусков у нас в ближайшее время не будет![72]

Дислокация нашей роты определена, специалисты имеются. Начинаем работать, товарищи! — закончил краткое сообщение командир РОНа.

Все свободны, а товарища Савичева попрошу остаться! — сказал Прохватилов, едва офицеры начали выходить из комнаты.

— У нас много бойцов, которые не только никогда не спускались под воду, но и понятия не имеют, что такое погружения и для чего был создан ЭПРОН. Соберите и расскажите личному составу об ЭПРОНе, водолазах! Не только о русских водолазах, но и о зарубежных. Это для личного состава будет не только занимательно, но и познавательно.

Нам надо очень быстро сформировать из обычных бойцов водолазов-разведчиков! — поставил задачу Прохватилов, тяжело усаживаясь за стол.

Глава восьмая. Нашли ли золото «Черного принца»?

После практических занятий под водой в прибрежной полосе водолазов перевезли в старое двухэтажное здание на берегу небольшого залива.

Водолазы спускались прямо с берега, в пятидесяти метрах от старого деревянного здания, где имелся пологий спуск в воду, справа и слева от которого росли кусты в рост человека.

«Вполне реально незаметно погрузиться и незаметно пройти метров пятьсот под водой!» — оценил выбранный участок Федоров, перебирая телефонный провод, который уходил горизонтально в воду.

Справа, на расстоянии пяти метров от него, выходил еще один невысокий водолаз-разведчик, тяжело поднимая украшенные свинцовыми калошами ноги. А вот выходивший слева водолаз так бодро шел по мелководью, как будто у него на ногах вместо свинцовых калош были домашние тапочки.

«Здоровья у мужика, как у молодого бычка!» — мысленно восхитился Федоров, с неудовольствием замечая, что он после десятиминутной прогулки под водой тяжело дышит и с трудом поднимает ноги. В то время как здоровяк слева, широченные плечи которого не мог скрыть даже гидрокомбинезон, выйдя позже него, уже стоял на песке, он только шел по колено в воде.

Через три часа после плотного обеда и отдыха личный состав РОНа, свободный от занятий и несения службы, снова собрали в большой и чистой комнате деревянного здания.

Если снаружи здание имело обшарпанный и облезлый вид, то внутри дом оказался вполне обжитым. В торце комнаты стоял обычный письменный стол, который прочно оккупировал сначала военврач Каналов, прочитав лекцию по физиологии человека под водой, которую Федоров с интересом прослушал, узнав много нового и интересного.

Хотя, на взгляд Федорова, не мешало бы подробнее рассказать о физиологии водолаза на глубинах больше пятидесяти метров.

Все слушатели заметно оживились, когда у стола встал политрук. Если военврача Каналова слушали со скукой, явно считая, что им просто забивают головы ненужной ерундой, то политрука всегда слушали с интересом.

Маценко был свой — старшина первой статьи, в то время как Каналов — военврач второго ранга был хоть и советским, но все-таки офицером, и невольно это подчеркивал своей выправкой и подчеркнутой интеллигентностью.

Рассказывать кому бы то ни было о своих походах под воду во Владике с военврачом в связке и товарищеских отношениях с Каналовым на Черноморском флоте Федоров не стал, тем более что на острове Каналов ни разу не подошел, а Федоров просто не хотел набиваться в друзья к офицеру. По утрам и вечерам Федоров уходил от школы на найденную полянку, где занимался медитацией и специальной физической подготовкой по методике старого китайца, которая доставляла ему подлинное удовольствие.

— В начале одна тысяча девятьсот двадцать третьего года Владимир Сергеевич Языков попал все-таки на прием к главе ГПУ[73] Генриху Ягоде и заинтересовал его идеей поднятия «Принца». Была создана инициативная группа под руководством Языкова в составе Карповича и автора проекта подъема судна инженер-механика Даниленко, которых зачислили в штат ГПУ, — рассказывал политрук Маценко, расхаживая в большой комнате перед сидящими курсантами, которые внимательно слушали лектора, прекрасно понимая, что лекция читается не просто так, тем более что за окнами продолжался вялый обстрел со стороны немцев.

Ведь шел первый год войны, и к обстрелу бойцы еще не привыкли, невольно вздрагивая при каждом близком разрыве.

Доски пола жалобно потрескивали под шагами грузного политрука, навевая мысли о таком далеком доме.

— Расскажите, пожалуйста, об этом «Черном принце», из-за которого был создан ЭПРОН, — попросил молодой черноусый старшина первой статьи, с вызовом смотря на Федорова.

— Отвлекаете, товарищи краснофлотцы, но история действительно интересная, и я попытаюсь немного утолить ваше любопытство! — усмехнулся политрук и, усевшись за стол, начал рассказывать:

— Эта таинственная история произошла во времена Крымской войны.

Английское правительство для перевозки амуниции и войск в наш Крым зафрахтовало более двухсот судов, в том числе и парусно-винтовой фрегат «Принц», который был одним из самых больших судов эскадры. Восьмого ноября одна тысяча восемьсот пятьдесят четвертого года «Принц» вместе с другими кораблями английской эскадры прибыл на внешний рейд Балаклавы. Через пять дней поднялся сильный ураган, который разметал всю английскую эскадру и разбил о скалы тридцать четыре английских корабля, среди которых был и знаменитый «Принц». У английского судна было два названия. Его называли также «Принц-Регат». Мне много рассказывали про этот корабль участники погружений в Балаклавской бухте, но все сходятся в том, что «Принц» вез огромное количество серебра и двести тысяч фунтов стерлингов золотом, чтобы уплатить жалованье английским солдатам в Крыму.

Деньги были упакованы в бочки и запаяны, что означало их неприкосновенность. Кроме того, «Принц» вез большое количество шерстяных вещей, необходимых для ведения войны в зимних условиях: шерстяные носки — тридцать шесть тысяч пар, постовые тулупы — две с половиной тысячи штук, простыни — около двадцати тысячи штук, меховые пальто — сорок тысяч штук, непромокаемые шапки — сорок тысяч штук. Почему «Принца» стали называть «Черным», мне и самому до сих пор непонятно, но скорее всего это имя дали кораблю или неутомимые кладоискатели, которые после заключения мира между Россией и Англией бросились на поиски сокровищ, или английские солдаты, так и не получившие положенного жалованья.

Этот ураган, который разбил о скалы часть английской эскадры, невольно приблизил окончание Крымской войны, что говорит о том, что природа всегда воюет на нашей стороне!

И пусть враг боится не только наших штыков, но и нашей суровой погоды! — выспренно заявил политрук, сделав тридцатисекундную паузу.

«Не мог не дать политической окраски Крымской войны!» — про себя усмехнувшись, отметил Федоров, внимательно слушая лектора, который, отпив глоток чая из стоявшего на столе стакана, продолжал рассказывать. Видно было, что самому Маценко нравилась лекция:

— В одна тысяча восемьсот семьдесят пятом году во Франции специально для поисков «Черного принца» было создано крупное акционерное общество с весьма крупным капиталом. Французские водолазы буквально метр за метром обследовали дно Балаклавской бухты и нашли более десятка судов английской вспомогательной эскадры, но «Черного принца» среди них не было. Именно с этого момента вокруг «Черного принца» начали возникать легенды, а стоимость груза корабля начала постоянно возрастать и достигла шестидесяти миллионов франков.

В тысяча восемьсот девяносто шестом году поисками сокровищ занялся русский изобретатель Пластунов, но тоже ничего не нашел, хотя искал очень активно и потратил на поиски и водолазные работы кучу своих денег и средств компаньонов.

В тысяча девятьсот первом году к Балаклаве отправилась итальянская экспедиция под руководством испытателя глубоководного скафандра Джузеппе Рестуччи. Через две недели интенсивных работ на дне около Балаклавской бухты был найден корпус большого судна, около которого нашли ящик со свинцовыми пулями, якорь, винтовку, подзорную трубу, куски железа. Был вскоре обнаружен еще один металлический корабль, но никаких следов золота или серебра найдено не было.

Кладоискатели корабль нашли, но было непонятно, «Черный принц» это или нет, так как названия корабля найдено не было. Металлической доски с названием корабля на борту не было. То ли предыдущие экспедиции ее сорвали, то ли она потерялась в результате удара о скалы! — темпераментно рассказывал политрук, яростно размахивая руками.

«Значит, Маценко сам к кораблю спускался или был обеспечивающим! Я же столько времени был рядом и не удосужился нырнуть! Да и Каналов тоже хорош! Не мог мне про «Черного принца» раньше рассказать!» — ругнул про себя военврача Федоров, уголками глаз отмечая, что глаза товарищей горят нешуточным интересом.

Политрук снова замолчал, выдержал эффектную паузу, снова отпил глоток чая и спокойно продолжил:

— Мы в начале тридцатых годов спускались к этому кораблю, но тоже ничего не нашли. Ни принадлежности этого корабля, ни его названия.

— Но должны были сохраниться остатки меховых изделий или хотя бы ящики, в которых они хранились! — темпераментно воскликнул Федоров, вскакивая на ноги.

— Вы, товарищ краснофлотец, так же нервничаете под водой? — спросил политрук, сунув незажженную папиросу в рот.

— Никак нет, товарищ старшина первой статьи! Под водой я спокоен как слон на кормежке! — не остался в долгу Федоров, чуть снисходительно смотря на политрука[74].

— Поверю на слово, главстаршина! — хмыкнул политрук и, перекинув папиросу из правого угла рта в левый, продолжил рассказ:

— В двадцать втором году ныряльщик-любитель из Балаклавы достал со дна моря у входа в Балаклавскую бухту несколько золотых монет, золотая лихорадка вновь захлестнула мир. Появился даже один изобретатель из Феодосии, который с пеной у рта утверждал, что «Черный принц» лежит в середине Балаклавской бухты и надо построить плотину и перекрыть вход, откачать воду, после чего золото можно будет черпать лопатой.

Глаза слушателей горели, и они с огромным вниманием слушали политрука.

— И в одна тысяча девятьсот двадцать втором году был организован ЭПРОН, который сразу же вплотную занялся поисками «Черного принца».

Работал ЭПРОН два года, но «Черный принц» был так и не найден.

В двадцать четвертом году врач ЭПРОНа Павловский проводил учебные подводные спуски с молодыми водолазами недалеко от старых Генуэзских башен, к востоку от входа в бухту. Самый молодой из учеников утром семнадцатого октября нашел недалеко от берега большой железный ящик. Когда ящик подняли на поверхность, то обнаружили, что это кубический ящик с чугунными дверцами и горловинами, весь изъеденный ржавчиной. ЭПРОН начал спешно исследовать весь район, и сразу же наткнулись на останки железного корабля, которые были наполовину засыпаны песком и лежали недалеко друг от друга.

Исследователи упорно работали два месяца, нашли и подняли десятки кусков обшивки и часть борта с тремя иллюминаторами, ручную гранату, несколько неразорвавшихся бомб и медицинскую ступку из белого фарфора. Но золота ни одной монеты найдено не было!

Истратив на поиски «Черного принца» более ста тысяч рублей, кучу водолазного времени и труда, наше руководство приняло решение о прекращении поисков английского корабля! — скорчил скорбное лицо политрук, показывая свое отношение к приказу начальства.

И тут вмешалась японская компания «Синкай Когиссио лимитед» — очень серьезная водолазная контора, которая в двадцатые годы входила в первую десятку фирм мира по подъему затонувших судов.

— Что такое лимитед? Название я понимаю, а вот последнее слово прямо в голове не укладывается! НЭП мне понятно, а вот последнее слово — нет! — снова вставил слово неугомонный Федоров, на которого слушатели громко зашикали.

— Общество с ограниченной ответственностью, которое отвечает перед государством только уставным капиталом! — зло бросил политрук и, не удержавшись, закурил, выпустив огромный клуб белого дыма. Лицо политрука моментально разгладилось, и, глубоко вздохнув, он продолжил:

— Японцы предложили нам не только золотые горы, но и образцы своей глубоководной техники, которую нам передадут после окончания работ.

Условия были прямо королевские, и ЭПРОН согласился, внимательно наблюдая за ходом водолазных работ.

Но проработав с лета двадцать седьмого года до ноября того же года, представители Страны восходящего солнца свалили на родину, заявив, что единственный железный корабль, который они нашли и обследовали, был именно «Черный принц», на котором они нашли две золотые и две серебряные монетки.

— Это действительно так? — спросил белобрысый старший матрос, смотря на политрука выпуклыми глазами.

Хитро улыбнувшись, политрук снова вытащил папиросу из пачки с гордым горцем на коне и, сунув ее в рот, продолжил рассказ:

— Перед штормом, который разметал английский флот, в эскадре было, по крайней мере, два очень похожих друг на друга железных корабля — «Язон» и «Принц».

Но они были не единственными кораблями, так как, судя по прессе, которая издавалась у капиталистов, железных судов в эскадре было девять!

Теперь хватит травить байки, и я вам расскажу о месте, куда мы передислоцируемся уже сегодня! — не меняя тона, продолжил политрук, закуривая новую папиросу.

«Всегда считал, что все курцы — злые люди! Такой интересный рассказ испоганил! Все-таки интересно: нашли золото или нет?» — с сожалением подумал Федоров, смотря на разочарованные физиономии слушателей.

— Остров находится в дельте Невы и отделен от Васильевского острова рекой Смоленкой. На западе остров выходит к Финскому заливу, на севере омывается Малой Невой. Называется место островом Декабристов, а раньше назывался островом Голодай, а совсем давно назывался Галладай, видимо, от английского «Холлидей», что означает — выходной день.

Все! Сейчас ужин, а после него выдвигаемся к своему постоянному месту жительства.

— Сейчас остров называется островом Декабристов, так как на нем, по преданию, похоронены декабристы, погибшие на Сенатской площади! — выдал незаметно появившийся в комнате черноволосый стройный военврач, знаком остановив вскочившего с места политрука.

— Срочно грузимся на катер и передислоцируемся на свой остров! — скомандовал военврач.

Глава девятая. Первое задание. Переход под водой большой группы бойцов — возможен!

Бойцы РОНа разместились в четырехэтажном здании Ленинградской средней школы, где Федоров вместе с Купцовым, тоже глубоководником, заняли на двоих небольшую комнату на четвертом этаже. Раньше в комнате был кабинет биологии, о чем свидетельствовали два скелета: человека и здоровенного то ли волка, то ли собаки, от которого вдоль плинтуса тянулся электрический провод с вилкой.

Купцов едва только бросил вещмешок и скатку на стол, сразу воткнул вилку в розетку, и головы человека и волка сразу осветились, создавая жуткую атмосферу, тем более что на окнах были повешены плотные зеленые шторы.

— Ночью только не включай, а то от страху можно умереть! — попросил Федоров, кидая на вторую кровать свою скатку.

Из всех жилых помещений школы торчали железные трубы, от чего школа походила на странного ежика.

— Школу курсанты называют сорокотрубной! — пояснил Купцов, который, оказывается, раньше бывал на острове.

Выглянув в окно, Федоров обнаружил широко раскинувшийся Финский залив, на севере, за широкой протокой с мутной водой, заросший высокими тополями остров Вольный. На южном берегу Финского залива в районе Петергофа, на расстоянии примерно шести миль, Федоров знал, уже стоят фашисты.

Распределив бойцов по отделениям, начали учебу, делая упор совсем не на те дисциплины, на которые рассчитывал Федоров.

Учили передвигаться под водой по компасу, стрелять из всех видов оружия, в том числе и трофейного, которого в отряде было много. И рукопашному бою, а вот водолазной подготовки было мало! Вернее, она была, но не такая, к которой привык Федоров на ТОФ.

Рукопашный бой Федорову нравился! Даже не просто нравился, а он в него влюбился, с первого занятия поняв, как много можно сделать в бою, освоив эти сложные приемы. Хотя до китайца, с которым Федоров занимался во Владике, или Соколова, нынешнему инструктору было весьма далеко. Но вот тело Федорова с удовольствием вспоминало чуть позабытые навыки.

Федоров много раз с трудом удерживался от инстинктивного желания применить приемы карате в спарринге со своими товарищами, видя огромные щели в защите, куда так легко было пробить рукой или на растяжке ногой. Приходилось специально падать и даже раз притвориться нокаутированным.

Тем более что вел занятия по рукопашному бою смешливый коренастый парень из НКВД, тренер специальных отрядов, и, как он мельком сказал, добавив, что он ученик Ознобишина, в полной надежде на то, что никто из маленькой группы никогда не слышал этой фамилии.

Парень был майором НКВД и быстро отобрал восемь краснофлотцев, с которыми занимался отдельно. В эту же группу попал и Федоров, но не за свои физические данные, а по стечению обстоятельств.

Так как Федоров занимал среди отряда третье место по плаванию, майор попросил научить его прилично плавать и ходить под водой, преследуя какие-то свои личные интересы. Майор жаждал заняться подводной охотой, о которой читал в каком-то иностранном журнале на немецком языке, которым, по мнению Федорова, очень прилично владел. Свое знание английского языка Федоров не то что не скрывал, но и особо не афишировал, написав в анкете:

«Английский — для моряков, со словарем».

А вот майор со сложной фамилией Иванов и еще более редким именем Иван, наоборот, кичился знанием немецкого языка, часто употребляя длинные фразы. Кое-какие слова Федоров понимал, но не комментировал, предпочитая помалкивать и мотать на ус.

Про Ознобишина Федоров много слышал совсем недавно и даже имел его книгу, которая стояла у него на самом видном месте, спрятанная под обложкой третьего тома «Капитала» Карла Маркса и дореволюционным изданием романа Майн Рида «Всадник без головы».

После прочтения книги Федоров решил ее оставить у себя, специально купив на толкучке «Капитал» Маркса в трех томах и использовав для хранения запрещенной книги один том, прекрасно понимая, чем ему это грозит. Но уж больно интересной была книжка с грифом «Издательство НКВД» на последней странице.

Клавка, из библиотеки Дома офицеров, под страшным секретом рассказывала, как изымали книгу Ознобишина, а потом демонстративно сжигали.

— Забрали у нас десять экземпляров, а сожгли один! Я сама видела, как чекист кинул пачку книжек Ознобишина в сумку и передал своему товарищу! Зачем надо сжигать книжку, которую издавало само НКВД? — спрашивала Клавка, прижимаясь к Федорову своим крепеньким телом с острыми грудками.

Ответить Федоров не успел, так как прибежал посыльный, вызывая на погружение к затонувшей торпеде.

А через три дня Федоров уже трясся в вагоне, который уносил его в Сибирь, потом были Омск, Одесса и Черноморский флот, а теперь вот и остров Голодай, недалеко от Северной столицы Советского Союза.

— Конечно, помогу, товарищ майор! — пообещал Федоров с таким же редким именем Сергей, старательно повторяя удар ногой в голову, который сегодня показывал энкавэдэшник.

Получалось у него не так ловко, как у майора, но намного лучше, чем у товарищей, особенно прыжки и растяжки.

Вечером, а то и поздно ночью Федоров учил Иванова ходить под водой, ориентироваться по компасу. И самое главное — дышать! Сам попутно оттачивая умение ориентироваться под водой, тем более что ходить рядом с энкавэдэшником было довольно затруднительно. Работник секретной службы здорово тащил ноги в утяжеленных свинцовых калошах, поднимая такую муть, что видимость снижалась до тридцати сантиметров днем. Ночью это тоже имело значение, так как заставляло подносить компас близко к глазам, сгибаться и в конечном итоге здорово снижать скорость передвижения под водой.

Сергей не сильно травмировал Иванова замечаниями, а больше хвалил и ненавязчиво поправлял, понимая, что энкавэдэшник выполняет какие-то свои задачи, о которых ему знать и не полагалось.

И второй, и третий самодельные гидрокостюмы, созданные бойцом Колмогоровым[75], немного пропускали воду, но все-таки работать под водой в них было намного теплее.

Да и чувствовал себя в них Федоров Сергей намного комфортнее и свободнее.

Пару рыб Иванов все-таки загарпунил, чем чрезвычайно гордился, но, попав однажды под немецкий обстрел и еле выбравшись из-под воды, перестал днем заниматься подводной охотой, чем очень порадовал Федорова, который был прикреплен к Иванову в качестве инструктора и сам чуть не погиб, вытаскивая незадачливого полуоглушенного подводного охотника на берег.

Тем более что после бомбежек всплывало много оглушенной рыбы, которую бойцы собирали. Но вот мины, которые сбрасывали немцы на парашютах, загораживая проходы к Кронштадту, и могли взорваться в любую минуту.

Обособленное расположение РОНа имело и свои преимущества: около школы были моментально разбиты грядки с белокачанной капустой, морковкой, зеленью, которые здорово разнообразили меню моряков. Свободные от вахты моряки отстреливали из мелкокалиберных винтовок разжиревших чаек, которые от обилия рыбы не могли взлетать, и тоже отправляли в общий котел. Судьба остальных блокадных ленинградцев была намного хуже. И в городе уже в сентябре месяце сорок первого года начался откровенный голод.

В начале сентября сорок первого года финны внезапно напали на передовые части Красной Армии и, форсировав реку Вуокса, заняли приличный плацдарм на три километра южнее Выборга.

Кроме плацдарма, на котором начали спешно возводить земляные укрепления, финны заняли и небольшой остров, отрезав частям Красной Армии пути отхода на Ленинград. Остров стоял на пути движения судов 23-й армии из порта Выборг.

«Боевое распоряжение штаба 23-й армии № 35

Командиру РОН лейтенанту Прохватилову.

На занятие острова напротив порта Выборг.

12 сентября 1941 года.

Командиру РОНа лейтенанту Прохватилову

БОЕВОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ № 35 РО ШБФ 18М ВЫБОРГ. 12.09.41

Приказываю:

22 п. Очистить остров на отметке 8.45 от войск противника и обеспечить чистоту фарватера для беспрепятственного движения судов из порта Выборг.

23 п. Прочно удерживать остров до окончания прохода судов, установив по береговой линии 2 НП с северной и северо-восточной сторон.

Офицера связи иметь при себе на острове и телефонную линию, соединенную с портом Выборг.

24 п. Срок выполнения операции 3 дня.

Начальник РО ШБФ подполковник Фрумкин

Военный комиссар ст. политрук Рыхальченко».

В кабинете Прохватилова собралось все руководство РОНа, и почему-то пригласили не только энкавэдэшника Иванова, но и главного старшину Федорова.

— Товарищи! Это наша первая операция, и мы никак не можем не выполнить приказ! — сказал Прохватилов и хлопнул огромной ладонью по шаткому столу. От этого легкого удара стол зашатался в стороны и чуть не развалился.

— Первым делом надо поставить наблюдателей на берегу с биноклями и внимательно смотреть за островом! Денек посмотрим, а потом видно будет, что делать. Пока мы ничего о противнике не знаем, кроме того, что они финны, — лениво проговорил Иванов, разминая сильные пальцы рук.

— Дельное предложение! Так и поступим! Заодно пусть приглядывают на острове место для суточного наблюдательного пункта! — приказал Прохватилов, жестом отпуская майора и Федорова из кабинета.

Сорок человек двое суток внимательно обшаривали окулярами биноклей небольшой островок и дорогу южнее Выборга, которую, оказывается, тоже захватили финны. Люди смотрели и наносили на карту финские позиции и огневые точки.

Через полтора суток в кабинете начальника РОНа снова собралось совещание. На столе расстелили большую карту и начали наносить полученные наблюдателями данные.

— Получается очень интересная картина: финны, которые заняли островок, оснащены стрелковым оружием и легкой артиллерией. Сейчас мы знаем огневые точки противника, но надо еще немного понаблюдать, и тогда мы сможем более точно разработать план нападения на остров и осуществить его с меньшими потерями.

— И как вы попадете на остров для детальной рекогносцировки? — лениво цедя слова, спросил Иванов.

— Под водой, как и положено водолазам-разведчикам! — отрезал Прохватилов, вставая со своего места.

И когда уже офицеры потянулись на выход, добавил:

— Идут ночью на остров старшина первой статьи Никитин и краснофлотец Сванешвили[76].

Едва стемнело, как, осторожно погрузившись под воду, одетые в прорезиненные костюмы бойцы пошли к острову, разматывая катушку телефонного кабеля.

Осторожно выйдя на берег, бойцы осмотрелись и, не обнаружив ничего опасного, сообщили по телефону:

«Мы на острове. Можно начинать!»

И сразу под воду ушли пятьдесят вооруженных до зубов водолазов-разведчиков, используя телефонный провод, как нить Ариадны.

Остальная часть отряда во главе с Прохватиловым и Маценко переправилась на остров на шлюпках, Никитин доложил:

— Приказ выполнен, но на острове подозрительно тихо!

Прохватилов скомандовал: «Вперед!», и весь отряд ворвался в траншеи, горя желанием разорвать спящих финнов в клочья.

Но в окопах никого не было.

Валялись пулеметы без замков, взорванные пушки, обрывки бумаги, вскрытые консервные банки.

Той же ночью отряд вернулся на базу, но уже на шлюпках.

А утром состоялся часовой разбор полетов, в конце которого Прохватилов напомнил:

— Видимо, подготовка нашего отряда была замечена противником, и он успел уйти с острова[77] для перегруппировки и выполнения каких-то своих задач.

Надо лучше маскироваться, товарищи красноармейцы! Помните, у врага есть не только винтовки, пулеметы и автоматы, но и глаза и уши, в чем мы и убедились, бесполезно проведя трехдневную боевую операцию.

Но в каждом поражении есть и своя польза!

Мы убедились, что водолаз-разведчик может незаметно под водой преодолевать значительные расстояния, и не только один боец, но и большая группа красноармейцев нашей части!

Глава десятая. Взрыв пристани в Старом Петергофе

В начале сентября давление немецких войск на Ленинград все усиливалось. Корабли балтийской эскадры принимали в обороне Ленинграда самое активное участие. Повернув орудия главного калибра в сторону берега, корабли обстреливали позиции немцев по картам. Как только на кораблях получали сведения о скоплении противника и размещении его артиллерийских батарей, так сразу наносили по ним массированные удары. Основные силы эскадры стояли в Кронштадте и Ленинграде. Так, линкор «Марат» стоял в Петровской гавани Кронштадта, линкор «Октябрьская Революция» — в Морском канале, крейсер «Максим Горький» — в устье Невы, крейсер «Петропавловск» — в торговом порту.

Для формирования морских бригад на берег сошли с кораблей более ста двадцати пяти тысяч моряков.

Семнадцатого сентября сорок первого года бои под Выборгом достигли огромного напряжения. Одиннадцать немецких дивизий армий «Север» сделали очередную попытку прорваться в город.

Жуков, к тому времени принявший командование Ленинградским фронтом, решил ослабить наступление фашистов, организовав на ряде участков фронта десанты в тыл врага. Это давало возможность сковать силы противника и хоть немного ослабить давление наступающих немецких войск на Ленинград.

Первая дивизия НКВД совместно с батальоном моряков Ладожской флотилии должна была 18 сентября сорок первого года овладеть городом Шлиссербургом и продвигаться вперед навстречу с пятьдесят четвертой армией в юго-восточном направлении.

В конце приказа имелась карандашная приписка Жукова об одновременной высадке отряда без огневой поддержки.

За один день был сформирован отряд из восьмидесяти морских разведчиков штаба флота и ста пяти курсантов Морского пограничного училища. В состав отряда вошли пятьдесят разведчиков РОНа.

Раннее утро двадцать третьего сентября сорок первого года началось с сильнейшего налета немецкой авиации на Кронштадт. Более ста самолетов волнами сбрасывали тонны бомб на крепость. Через тридцать минут налета затонуло транспортное судно «Барта». Судно затонуло на мели около Старого Петергофа, и командир РОНа Прохватилов решил устроить на затонувшем судне постоянный наблюдательный пункт.

В первую же ночь водолазы Прохватилова заметили на берегу вспышки немецких дальнобойных орудий, ведущих огонь по Кронштадту. Передали координаты по телефонной линии, проложенной по дну, на базу. В тот же день огнем кронштадтских фортов немецкие батареи были уничтожены.

В ходе разведрейдов, проводимых водолазами-разведчиками, было замечено интенсивное движение и работа немцев на пристани Старого Петергофа. Немцы работали весьма интенсивно, аж в три смены, что-то строя.

Внимательно приглядевшись, водолазы-разведчики обнаружили, что немцы строят большой пирс, а вокруг лежат горы противокорабельных мин.

— Поступил приказ взорвать пристань, которую строят немцы в Старом Петергофе! Старшим назначается главный старшина Федоров! Все свободны, а Федорову остаться! — приказал Прохватилов, отводя главстаршину в угол комнаты.

Пока все выходили, Прохватилов начал ставить задачу:

— Поставите около новой пристани пару корабельных мин с часовым механизмом, и будет приличный взрыв, от которого все немецкие запасы взлетят на воздух!

— Мне надо пять-шесть опытных водолазов и три-четыре дня потренироваться! — попросил Федоров, прикидывая, что от «Берты» можно пройти немного на веслах, а потом по дну протащить мины.

— Четыре дня дать тебе не могу, а вот пару дней на подготовку получишь! — секунду подумав, решил Прохватилов.

Нашли в правом углу Кронштадтской пристани уединенное место, за старой ржавой баржей, и начали тренировки.

Первым делом Федоров отработал спуск на воду с шлюпки водолазов, для чего сделали деревянную площадку, опущенную на метр под воду.

— Я пойду с вами обеспечивающим! — решил майор Иванов, свысока смотря на Федорова.

— Можно и пойти, товарищ майор! Только вы во всем подчиняетесь мне! На время операции забываете, что вы майор и полностью подчиняетесь старшему по операции!

— Но я же старший офицер! — попробовал посопротивляться Иванов, с наглой улыбкой смотря на Федорова, стоящего около высокого правого борта ржавой баржи, с которого краска свисала полосами в ладонь шириной.

— Мы идем на очень опасное задание с двумя корабельными минами, которые могут взорваться в любую минуту, как на тренировках, так и на задании! Вы все еще настаиваете на своем решении участвовать в выполнении задания? — усмехнулся Федоров, которому совсем не хотелось брать Иванова на задание.

— Но потренироваться я хоть с вами смогу? — спросил Иванов, с лица которого сошла краска.

«Как с баржи слетела! Не хочется тебе тащить корабельную мину!» — оценил поведение особиста Федоров, только сейчас вспомнив, что надо отвечать на вопрос, поставленный старшим офицером.

— Можно начать хоть сейчас! — встряхнув головой, ответил Федоров, смотря на шлюпку с водолазами-разведчиками, которая как раз в этот момент начала швартоваться в метре от майора.

Как только шлюпка пришвартовалась, черноусый старшина первой статьи выскочил на пирс и, встав по стойке «Смирно» перед Ивановым, отрапортовал:

— Товарищ майор! Командир приказал вам срочно прибыть на базу!

— Как я сейчас доберусь до школы? — растерянно спросил Иванов, поворачивая голову вправо-влево.

— Шлюпка через десять минут пойдет на базу! — отрапортовал черноусый, продолжая стоять по стойке «Смирно».

С шлюпки тем временем начали выгружать ИДА, гидрокостюмы и бухты троса и переносить в каменную сторожку в десяти метрах от баржи.

— Компаса привезли? — повернув голову вправо, спросил Федоров, вспомнив, что свой наколенный компас лежит у него в кармане.

— Только две штуки! Каптерщик больше не дал! — ответил белобрысый коренастый матрос, который тащил на плече большой голубой баллон с медным редуктором на конце.

Старшина, тащивший связку метровых поплавков на спине, сначала привлек внимание Федорова, а потом он мысленно махнул рукой, смотря на двух матросов, которые около кормы баржи споро собирали деревянный квадратный каркас.

— Зачем вы его собираете? Надо быстрей отправлять шлюпку! — заорал Иванов, подскакивая к худощавому матросу, руками заворачивающему гайку на стяжном болте.

— Приказ замполита! — на секунду развел руками матрос и, вытащив из кармана рожковый ключ, быстро начал им работать.

Пачку гидрокостюмов прямо через стенку занесли в деревянную коробку размером пять на пять метров и тут же начали на нее натягивать брезент.

— Старшина! Дайте команду отправлять шлюпку! — негромко попросил Иванов, поняв, что криками ничего не добьешься.

Хмыкнув про себя, Федоров сорвался с места и, подбежав к шлюпке, приказал:

— Сгружайте прямо на пирс! Потом разберем по кандейкам! — прикинув про себя, что можно для хранения оборудования использовать каюты баржи.

Разгрузка шлюпки пошла быстрее, и через пять минут она отчалила, увозя единственного пассажира майора Иванова.

«Накрылись мои занятия по самообороне! Хотя военные действия развиваются таким образом, что времени для учебы остается очень мало, и как бы Иванов не потерялся совсем!» — прикинул Федоров, смотря, как одни матросы перетаскивают грузы, а четверо старшин, взвалив на плечи ИДА, пошли в сторону деревянной коробки, обтянутой толстым брезентом.

И уже через час шестеро водолазов-разведчиков, погрузившись около пирса, начали тренировки под водой.

Сам Федоров и два водолаза пошли под водой в сторону затонувшего транспортного судна «Барта», держа курс по компасам.

Сто метров, двести, триста.

За двадцать минут Федоров резко задергал сигнальный конец, сзывая товарищей к себе.

Надув резиновый шар, Федоров привязал его к коряге, лежавшей на дне, тросом, и выпустил из рук.

Знаками приказав идти обратно, Федоров подождал три минуты и, выставив курс по компасу, тронулся обратно.

На следующий день водолазы-разведчики тренировались в спуске в воду со шлюпок самих себя, противокорабельных мин и бойцов с поплавками. Если водолазов и мины удалось спустить практически бесшумно с третьей попытки, то бойцов с поплавками не получалось. Больно сильно они шлепались в воду, создавая сильный звук. Пришлось разобрать поплавки и спускать отдельно сначала бойца, а потом поплавки.

— Жалко, что на шлюпку нельзя установить тали! Тогда бы не было никаких проблем! — с сожалением заявил рыжий старшина, отпивая из жестяной кружки обжигающе горячий чай.

— Если бы у бабушки была борода и усы, то это был бы дедушка, а не бабушка! — ответил Федоров, размышляя, как поточнее выставить нулевую плавучесть[78] на корабельной мине.

— Если взять магнит и к нему поднести горсть гвоздей, то можно очень точно выставить нулевую плавучесть! — негромко заявил худощавый старшина первой статьи, кладя на стол толстую плитку шоколада.

— Гарный хлопец! — обрадовался широкоплечий главный старшина, аккуратно разламывая лакомство на маленькие квадратики.

— Еще один заход под воду, и на сегодня все! — решил Федоров, первым вставая со стула.

— У нас скоро отрастут жабры, как у рыб! — скривился Рыжий, но дисциплинированно стал снимать с себя робу.

— Значит, перестанем давать тебе ИДА и станем отпускать на задания без страховочных концов! — «обрадовал» пессимиста Федоров, следуя примеру подчиненного, снимая с себя робу и готовясь надевать гидрокостюм.

Несмотря на брезентовое укрытие, пронзительный ветер с Финского залива насквозь продувал тонкую ткань, а переодеваться в каюте баржи было не в пример удобнее и теплее.

Когда все бойцы надели гидрокостюмы, Федоров объявил задачу:

— Четверо толкают мину по телефонному проводу, а я с Купцовым тащу мину по компасу, параллельно пирса влево! Вы работаете в правой стороне от трапа на пирсе! Старший — главстаршина Манцев! — приказал Федоров, прикидывая, что немецкий компас удобнее всего крепить на бицепсе правой руки.

— Почему ты все время работаешь с Купцовым? — спросил Рыжий, смотря на Федорова с издевательской улыбкой.

— Старшим в штаны не заглядывают! Их только стирают! — усмехнулся Федоров, надевая на себя ИДА.

— Может, ты меня заставишь тебе подштанники стирать? — подбоченился Рыжий, явно набиваясь на драку.

— Иванов завтра проводит занятие по самообороне. Я попрошу провести занятие здесь. Там мы спокойно можем провести пару спаррингов. Если ты получишь повреждение, то я тебя отстраню от проведения операции! — пообещал Федоров, поднимая с пола свинцовые калоши.

Всхлипнув от злости, Рыжий прыгнул на спину нагнувшегося Федорова и локтем зажал горло, второй рукой вцепившись пальцами в кадык.

Моментально качнувшись назад, Федоров специально уронил свинцовую калошу на ногу стоявшего в одних верблюжьих носках Рыжего.

Рыжий по-поросячьи взвизгнул, отпустил кадык и на секунду замер, вися на спине Федорова.

В следующую секунду пальцы Рыжего Федоров схватил и вывернул в обратную сторону в приеме джиу-джитсу.

Рыжий моментально отпустил захват горла и упал на колени, тоненько взвыв от боли.

И тут Федорову пришла в голову прекрасная мысль!

— Вот так вы можете освободиться от захвата противника, который схватил вас за горло во время выполнения боевой задачи под водой! — негромко заявил Федоров, замечая стоящего в дверях военврача первого ранга Савичева.

Моментально выпрямившись, Федоров скомандовал:

— Смирно!

И сразу же продолжил, замечая за спиной Каналова:

— Группа водолазов-разведчиков проводит занятие по освобождению водолаза от захвата горла!

— Интересное упражнение. Все свободны! Федоров, останьтесь! — приказал Савичев.

— Разрешите дать задание бойцам? — спросил Федоров, гадая про себя, что нужно от него двум военврачам, так неожиданно появившимся в каюте пришвартованной к пирсу баржи.

Получив утвердительный кивок, Федоров приказал:

— Первая группа работает по плану! Рыжий — обеспечивающий в шлюпке!

Купцов ждет меня в шлюпке около трапа! — закончил распоряжение Федоров, передавая снятый ИДА и свинцовые калоши своему напарнику.

— Давай к столу, старшина! — махнул рукой Савичев, для скорости убрав из обращения приставку «главный».

— Выход на задание сегодня ночью! От пирса пойдете за бронекатером на прицепе до «Барты». Оттуда на веслах к берегу. Не доходя метров триста-четыреста до берега, уходите под воду. И вместе с минами идете к вражескому берегу! — поставил задачу Савичев, раскладывая на столе карту.

— Какая погода будет сегодня ночью? — спросил Федоров, вспоминая расположение пристани в Старом Петергофе.

— Сплошная облачность и волнение два-три балла! — вступил в разговор Каналов, открывая толстый блокнот.

— Кто из офицеров пойдет с нами? — спросил Федоров.

— До «Барты» Каналов, а дальше ты со своей группой! — закончил разговор Савичев.

— На какое время назначен отход? — задал очередной вопрос Федоров.

— Пока на двадцать два тридцать, но возможно время отхода от пристани будет скорректировано в зависимости от метеоусловий! — вставая, закончил разговор Савичев.

Выйдя на палубу пришвартованной к пирсу баржи, Федоров заметил слева только что появившийся бронекатер, стоящие от него две шлюпки, одна из которых была моторизированной, и одиноко стоящего возле корабельной мины[79], установленной на тележке, матроса.

Перейдя на пирс, Федоров пошел к одиноко стоящему Купцову, который прилаживал к мине два металлических груза.

— Опять рационализацией занимаешься, друг! — покачал головой Федоров.

— Ребята точно выставили на мине нулевую плавучесть, и я хочу попробовать, как эти железки работают под водой! — пояснил Купцов, ткнув пальцем в странные диски.

— Больно тяжелая мина! — махнул правой рукой Купцов, выпрямляясь во весь рост.

Федоров, надев ИДА и свинцовые калоши, медленно пошел к водолазному трапу, начиная дышать из дыхательного аппарата.

Встав на дно, Федоров поднял голову и увидел спускающегося Купцова, а следом с пирса упала глубинная бомба.

Донырнув до дна, продолговатое тело мины ударилось о поверхность, подняв шар мути и, на секунду замерев, начало медленно всплывать. Оторвавшись от дна, мина поднялась на высоту полутора метров и замерла, как бы предлагая приложить к ней руки.

Федоров вместе с Купцовым медленно подошли к неподвижно висящей мине и, упершись ногами в дно, стали толкать мину от стены пирса.

Дождавшись, пока стена пирса скроется из глаз, Федоров повернулся на девяносто градусов и, выставив курс по компасу, медленно пошел вперед, толкая вместе с Купцовым мину перед собой.

«На сколько градусов я ушел в сторону? Хотя какое это имеет значение? Мимо берега все равно не промахнешься! Хотя мину можно толкать и одному человеку!» — сам себе задавал вопросы и сам на них отвечал Федоров, продолжая в четыре руки толкать мину.

Пару секунд подумав, Федоров перестал толкать мину, смотря, как Купцов, словно не заметив ухода напарника, с прежней скоростью двигается вперед.

«А если мину не толкать, а тащить по дну, то можно обойтись совсем малым количеством людей! Трех человек за глаза хватит! Можно и мины за собой тащить, и телефонный провод, и взрыватели с часовым механизмом!» — решил Федоров, останавливая напарника.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, напарники тронулись в обратный путь и через десять минут притащили мину к трапу.

К вечеру погода стала ветреней, и метровые волны начали биться о пирс, сильно раскачивая бронекатер и пришвартованную к нему шлюпку.

Так как никаких новых приказов не поступало, в двадцать два часа начали погрузку моряков на бронекатер, а мин на шлюпку, справедливо рассудив, что перегрузить большие мины в море на шлюпку с катера довольно непростая задача.

И ровно в двадцать два тридцать группа тронулась в путь, держа курс на полузатопленную «Барту», и в двадцать три ноль пять прибыли на место.

Оставив бронекатер около «Барты», водолазы перегрузились в шлюпку, тронулись в сторону занятого немцами берега.

Через пятнадцать минут остановились и бросили якорь. Промерили лотом глубину, и оказалось, что под шлюпкой двенадцать метров воды.

— Сначала мы идем на грунт, а потом скидывайте мину! — приказал Федоров, первым спускаясь по водолазному трапу с кормы шлюпки, в которой оставалось еще четыре водолаза-разведчика во главе с военврачом Каналовым.

Еще две минуты, и на дне стояли три водолаза-разведчика, держась руками за якорную цепь.

Включив фонарь, Федоров первым пошел вперед и, отойдя на пять метров от якоря, остановился. Дно оказалось чистым, и ноги только немного утопали в иле. Дернув за конец три раза, Федоров показал, что водолазы отошли и можно скидывать мины.

Под водой хорошо были слышны удары волн о борта лодки, но Федоров все равно напряженно вслушивался, одновременно привязывая товарищей к себе.

Пронзительно заскрипели колеса по деревянному трапу, и в свете аккумуляторного фонаря в воде показалась корабельная мина с тележкой внизу, которая моментально зарылась в ил.

«Только этого мне не хватало! Теперь освобождай мину!» — пожалел себя Федоров, внимательно слушая.

Якорный трос натянулся и ослаб, показывая, что его начали травить.

Снова заскрипела тележка, и в воду плюхнулась еще одна мина с тележкой, в двух метрах от первой. Неподвижно постояв пару секунд, мина оторвалась и застыла в полутора метрах от взбаламученной поверхности дна.

«Одна оторвалась от дна, а когда вторая всплывет?» — спросил сам себя Федоров, сделав первый шаг в сторону второй мины.

Купцов тем временем привязал телефонный кабель к якорной цепи, а третий водолаз начал обвязывать вторую мину, готовя ее к транспортировке.

Первая мина дернулась и, оторвавшись от дна, застыла на уровне груди Федорова.

Передав Федорову взрыватели к минам и катушку с телефонным проводом, Купцов начал обвязывать первую мину, и через минуту Федоров, держа курс на берег, двинулся вперед.

«Сейчас мы, как мухи в паутине! Или скорее пауки-бурлаки!» — оценил Федоров свое положение, светя себе под ноги.

Минут через пять хода дно начало повышаться, показывая, что берег близок. Федоров выключил фонарь и осторожно шел вперед, ногами нащупывая дно.

Через четыре минуты такого движения практически в полной темноте Федоров почувствовал, что его голова оказалась на воздухе. Сняв маску, Федоров осторожно, но с огромным удовольствием вдохнул свежий соленый воздух, смешанный с водяными брызгами, и тут же снова задержал дыхание, так как его с головой накрыла волна.

На берегу освещенные электрическими прожекторами, справа и слева от недостроенного пирса, сваи которого уже были забиты на одну треть и положен настил, лежали две кучи корабельных мин, почти точных копий тех мин, которые тащили за собой напарники.

«Еще два-три дня, и пирс будет готов! Могли и опоздать!» — понял Федоров, бросая взгляд на компас.

Снова высокая, полутораметровая волна накрыла водолаза-разведчика, чуть не оторвав от дна.

Оглянувшись, Федоров заметил две черные головы своих напарников и повернул налево, держа курс прямо в середину недостроенной пристани.

Затащив объединенными усилиями мины под настил недостроенной пристани, крепко привязали их к полуметровой бетонной свае, благо у нее имелась торчащая арматура, и за две минуты поставили взрыватели на полтора часа.

— Ветер усиливается! Можно и на два часа поставить! — ворчливо заметил Купцов, выныривая из-под большой волны, которая накрыла с головой всю троицу.

— Отставить разговоры! Двигаемся назад! — приказал Федоров, надевая маску на лицо.

Купцов что-то по своей привычке пробурчал.

Федоров не стал ничего отвечать, так как под водой не особо поговоришь. Да и оставаться под пирсом около готовых к взрыву корабельных мин у напарников смысла совсем не было.

Десять минут движения по дну, и водолазы-разведчики добрались до якорной цепи, которая дергалась под волнами наверху.

Поднявшись наверх, Федоров взобрался в шлюпку, в которой оставшиеся трое водолазов-разведчиков вовсю вычерпывали попадавшую на дно воду, первым делом приказал, едва только успев снять маску:

— Готовьтесь быстро отваливать!

Буквально через минуту в лодку взобрался еще один водолаз и, присев на вторую банку, но сразу же сняв свинцовые калоши и с наслаждением вытянув вперед ноги, только после этого снял с себя маску.

Тем временем в лодку взобрался Купцов и, сев на банку напротив Федорова, сняв маску, выдал:

— Ну и работку ты нам задал! Я мокрый как мышь!

— Подарок от медслужбы, орлы! — поднес мензурку с чем-то приятно пахнущим Каналов Федорову, который, совершенно не чванясь, одним глотком осушил ее и резко выдохнул, совершенно не чувствуя вкуса чистого спирта.

Пока матросы выбирали якорь, напарники тоже выпили и сейчас сидели на банке, обессиленно свесив между колен руки.

Десять минут хода, и шлюпка причалила к бронекатеру, который, едва водолазы перешли на него, включил двигатель, и тот мягко заурчал на холостых оборотах.

Еще пара минут, и на буксир взяв шлюпку, бронекатер медленно отошел от «Барты», держа курс на Кронштадтскую пристань.

И ровно через час, как сообщили наблюдатели с «Барты», на вражеском берегу раздался сильный взрыв, сопровождаемый пожаром, в результате которого строящаяся немецкая пристань была полностью уничтожена[80].

Глава одиннадцатая. Подъем непонятных танков

— Опять тебе, Федоров, предстоит самая интересная работа! — «обрадовал» военврач Каналов, без стука входя вечером в комнату, где, укрывшись с головой, уже спали Купцов с Федоровым.

— Утонул эсминец, который надо поднимать со дна Ладоги? — не вынимая головы из-под одеяла, спросил Федоров, понимая, что просто так военврач второго ранга не пришел бы и вставать все равно придется.

— Товарищ военврач! Чай будете? — соскочил с койки Купцов и в одних трусах рванул к столу.

— Я вам конфет принес! — льстиво заметил военврач, вынимая из кармана офицерской куртки кулек с карамельками.

— Бойся данайцев, даже дары приносящих! — провозгласил Федоров, садясь на койке и надевая шерстяные брюки и шерстяную же голландку.

Опустив руку под койку, достал обрезанные валенки, сунул в них ноги в желтых шерстяных носках и, достав вторую пару, донес до стула, на котором сидел военврач.

Каналов, не чинясь, скинул ботинки и быстро сунул ноги в валенки. Суровое лицо военврача озарилось улыбкой, и он не стал делать замечание Купцову, который поставил литровый чайник на немецкую спиртовую горелку и зажег ее[81].

— Сейчас прорабатывается маршрут ледовой дороги через Ладожское озеро, — издалека начал военврач, снимая куртку и внимательно смотря на сидящего перед ним Федорова, высыпающего карамельки на блюдце с надколотым краем.

— Сначала чай, а потом уже все разговоры! — предложил Федоров, насыпая в только что снятый чайник заварку из небольшой деревянной коробочки.

По комнате моментально поплыл чайный аромат с лимонным запахом.

На вопросительный взгляд военврача Федоров пояснил:

— Это Купцов мелиссы осенью собрал и теперь добавляет в чай!

— Интересный рецепт! — протянул военврач, с подозрением смотря на темно-коричневую жидкость, которую Купцов наливал в большую фаянсовую кружку явно иноземного происхождения.

На подозрительный взгляд военврача Купцов с самым невинным взглядом пояснил:

— Кружку мы нашли на потопленном немецком катере!

— И спиртовку, и спирт, и прекрасный чай там же! — пробормотал себе под нос Каналов, отхлебывая обжигающе горячую жидкость, которая действительно отдавала лимоном.

Отхлебнув второй глоток, военврач отставил кружку и начал разговор:

— В Неве, в десяти метрах от берега, немцы подбили баржу, на которой перевозили последний немецкий танк. Наши погрузили «Тигр»[82] на баржу и повезли в Питер, но баржу подбили, и она утонула.

Надо поднять «Тигра» и срочно доставить его в город.

— Это же целая подъемная операция. Танк весит несколько тонн! — сразу начал возражать Купцов, которому страшно не хотелось уходить из теплой комнаты в стылую невскую воду.

— Вам только надо найти танк под водой и прицепить его к тросу! — начал уговаривать военврач, прихлебывая чай.

«Если военврач второго ранга уговаривает двух водолазов — значит, положение действительно безвыходное!» — понял Федоров, по примеру своего начальника прихлебывая чай и не говоря ни слова.

— А потом выяснится, что надо поднимать «Тигра» на понтоны! И это все ночью, под обстрелом врага! — разливался соловьем Купцов, стоя возле окна.

— Солдаты прорыли канал к месту, где затонула баржа. Вам надо только прицепить трос к крюку впереди или сзади «Тигра», и ваша работа сделана! — не отставая в красноречии от Купцова, наседал военврач.

— Когда надо выходить? — отхлебнув чая, совсем без энтузиазма спросил Федоров.

— Через час придет катер, который пойдет к месту погружения! — «обрадовал», вставая из-за стола, военврач.

— Значит, надо готовить оборудование! — со вздохом сожаления встал из-за стола Федоров и подошел к шкафу.

Через два с половиной часа бронекатер с двумя водолазами подошел к месту, где затонула баржа.

Действительно, от русла Невы отходила свежевыкопанная протока шириной метров восемь, из которой вышла шлюпка с четырьмя гребцами и одним пассажиром, который сидел на корме и держал в руках конец толстого троса.

— Привяжи тонкий трос к толстому! — приказал Федоров, начиная спускаться с правого борта по водолазному трапу.

Две минуты спустя Федоров встал на грунт, светя мощным фонарем, который держал в правой руке. Буквально через минуту спустился Купцов, который прямо с конца длинного трапа начал светить своим фонарем, моментально попав лучом света в баржу, которая стояла на ровном киле. На корме баржи стоял большой черный танк, примерно на метр свесившийся за борт.

Взобравшись на борт баржи, Федоров увидел в свете фонаря еще один большой танк, принайтованный к борту толстой проволокой. Если у первого танка все крепления были сорваны, то у второго танка они были только чуть ослаблены.

Привязав вдвоем трос к крюку первого танка, на котором не было никаких опознавательных знаков, Федоров ткнул в проволоку рукой, одновременно послав Купцова наверх за инструментом. Согласно кивнув головой, напарник подошел к трапу и полез наверх, одновременно дернув два раза свисающий сверху белый конец[83].

Трос, привязанный к танку, натянулся, и Федоров отошел в сторону на пять метров, внимательно наблюдая за происходящим. Трос натянулся, танк дернулся и начал медленно сползать за борт. Пара минут, и танк сполз вниз, подняв большое облако ила со дна, на минуту скрыв свои контуры от Федорова. Минуту спустя течение Невы оттащило муть вниз, и танк снова стал виден. Теперь Федоров заметил на корме танка большую рваную пробоину и сдвинутую вправо башню. Рыскнув вправо и влево, танк медленно пополз в сторону протоки, поднимая со дна ил.

«Технология неплохо отработана. Зачем нас задействовали с Купцовым? Наверняка в команде[84] есть водолазы, у которых эта операция нормально отработана? Зачем же нас все-таки дернули на в общем-то рядовой спуск?» — размышлял Федоров, подходя к водолазному трапу, по которому спускался Купцов, на шее которого висели большие ножницы по металлу.

«Пока рано подниматься наверх! Придется сдергивать второй танк!» — понял Федоров, отходя в сторону.

Сверху спустился еще один трос, который Федоров подхватил и полез с ним на баржу, где уже Купцов перекусывал ослабевшую проволоку.

Десять минут спустя второй танк сдернули с палубы баржи, и он медленно пополз по траншее на дне, прорытой первым танком.

Едва Федоров с Купцовым сняли гидрокостюмы в теплом кубрике бронекатера, который шел на базу, как появился Каналов и сразу обрадовал:

— Наверняка получите благодарность от командования!

— Мы очень рады, товарищ военврач второго ранга! Но лучше бы спиртику пару литров! Спиртовка очень много горючего жрет! Да и внутрь не мешает иметь запас! — не удержался от колкости Купцов, прихлебывая горячий чай.

— Санитарный отдел постарается в ближайшее время выполнить вашу просьбу! — ответил военврач и вышел из каюты.

Глава двенадцатая. Две дороги жизни[85]

— Днем можете отоспаться, а ночью выходите на задание! — вечером входя в комнату, «обрадовал» Каналов.

— Чаю будете? — спросил Федоров, щеголяя в комнате в синем шерстяном тренировочном костюме.

— У вас прекрасный чай, но цейлонский лучше! — ответил Каналов, ставя на стол небольшую квадратную коробочку, обернутую в коричневую вощеную бумагу, и армейскую фляжку в зеленом брезентовом чехле.

— Как хорошо иметь в друзьях медиков! — восхитился Купцов, убирая флягу в шкаф и доставая зеленую трехчетку, до половины наполненную прозрачной жидкостью.

Налив в спиртовку резко пахнувшей жидкости, Купцов зажег фитиль и поставил на нее медный чайник.

— Судя по запаху — спирт вы используете немецкий! Нехорошо! Непатриотично, товарищи! — с укором заметил военврач, снимая свою куртку.

— Какой спирт достали — таким и заправляем! — с обидой громко сказал Купцов, аккуратно снимая с коробочки коричневую бумагу.

Федоров тем временем выставил на стол блюдечко с колотым сахаром, пачку печенья, плоскую жестяную банку с леденцами, небольшой брусок сала, завернутый в прозрачный целлофан, и половину маленькой буханки черного хлеба.

— Интересное у вас сало! Я такого никогда не видел! — протянул военврач, беря в руки брикетик с салом.

— Разведчики подогнали. Взяли группу немецких десантников и у них в пайке такое сало нашли. Вот нам и подарили! — пояснил Федоров, нарезая хлеб складным ножом.

— Такие брикеты с салом выдают немецким парашютистам и десантникам. В брикете ровно сто граммов! — сморщился военврач от неприятного запаха, который шел от спиртовки.

— Спирт тоже немецкий и воняет! Но другой на спиртовку жалко! — развел руками Федоров, смотря на военврача, который положил на стол еще одну плитку шоколада в блестящей фольге.

— Спирт у немцев синтетический, поэтому и воняет. А наш спирт — натуральный и очень полезный для здоровья в отличие от немецкого, который может запросто быть и метиловым! — покачал головой военврач, сморщившись, как будто ему в рот попала долька лимона.

— Что такое метиловый спирт? И чем он отличается от обычного? — поинтересовался Купцов, насыпая в чайник щепотку из только что открытой деревянной коробочки с девушкой, завернутой в какую-то легкую ярко-синюю ткань, на крышке.

— В метиловом спирте вместо этана — метан! Его попросту пить нельзя! Это яд! — отмахнулся военврач, смотря перед собой остановившимся взглядом.

Видно было, что мысли военврача где-то очень далеко не только от комнаты, в которой он сидел, но и от школы.

Федоров налил себе и напарнику в жестяные кружки, а Каналову в фаянсовую чая и, взяв леденец, начал, не торопясь, прихлебывать горячий напиток.

Купцов, отрезав от горбушки четвертушку, положил ее в рот и внимательно посмотрел на военврача.

Никакого впечатления!

Военврач по-прежнему сидел за столом, подперев кулаком правой руки подбородок, и остановившимся взглядом смотрел в занавешенное окно, за которым завывала вьюга и в стекло бились снежинки.

Встряхнув головой, военврач пришел в себя и, отхлебнув глоток чая, начал рассказывать:

— Завтра вечером две группы разведчиков должны выйти на первую разведку ледовой трассы! Вы назначены во вторую группу обеспечения! Сало возьмите с собой и спирт! Неизвестно, в каких условиях вам придется работать! Будьте предельно осторожны и внимательны! — закончил тираду военврач и, допив одним глотком чай, встал из-за стола.

В восемнадцать ноль-ноль двадцать водолазов-разведчиков собрались в Ленинской комнате школы.

За столом, покрытым красной материей, сидел командир отряда Прохватилов, политрук Маценко и военврач Савичев.

— Командование поручило нам очень важную на сегодняшний день задачу!

Разведать дорогу и проложить ее маршрут через Ладогу!

Дорога должна связать осажденный Ленинград с Большой землей. Единственный путь проходит через замерзшее Ладожское озеро! Нам надо нанести координаты предполагаемого маршрута дороги! И сделать это надо в кратчайшие сроки! В основную группу входят матросы Кухарев, Капустин и Морковный[86], которые и пойдут первыми! — жестко заявил Прохватилов, мотнув нетерпеливо головой, как будто отгоняя надоедливую муху.

— Вопросы есть? — спросил Маценко, по примеру начальника встав из-за стола.

Основная и вспомогательная группы, одетые в гидрокостюмы поверх шерстяного водолазного белья, через два часа погрузились в полуторки и тронулись в путь.

Как и рассчитывали отцы-командиры, колонна из пяти автомашин прибыла на берег Ладоги в двадцать два часа, и сразу начали работу.

Основная группа шла впереди, время от времени пробивая лед и измеряя его толщину, а вспомогательная, в которой находился и Федоров, шла сзади, внимательно смотря за бойцами первой группы, которые, связанные фалами, наклонившись, шли впереди, держа курс по шлюпочным компасам и ставя вешки.

Каждую тысячу метров бойцы федоровской группы, везущие в легких санях водолазное снаряжение, доски, печку, продукты и запасную одежду, ставили палатку и обогревали основную группу, заменяя ее на бойцов вспомогательной группы.

Федоров сам два раза за два дня пробивал путь, разбивая ломом льдины и торосы, и один раз спускался под воду, оценивая толщину льда и дно под предполагаемой дорогой. Федоров еще не знал, что скоро эта дорога станет единственной нитью, которая свяжет осажденный Ленинград с Большой землей.

Следом за группой водолазов-разведчиков шли три отряда картографов Балтийского флота[87], которые уточняли проложенную трассу.

Отработав за два дня тридцать километров ледяной трассы, водолазы-разведчики прибыли на свою базу и, только день отдохнув, снова начали заниматься своими непосредственными делами, часто отвлекаясь на подъем затонувшего оборудования как на Дороге жизни, так и на прилегающих к Ленинграду акваториях.

Шестого ноября тысяча девятьсот сорок первого года Федоров с группой водолазов-разведчиков снова был поднят по тревоге и перевезен на берег Финского залива.

Приехав на мыс Лисий Нос, группа переночевала и утром получила приказ пробивать ледовую дорогу по трассе Ораниенбаум — Кронштадт — Лисий Нос[88].

— Работать будете ночью! Теперь основная группа идет вспомогательной, а вспомогательная основной! — «обрадовал» политрук Маценко, проводивший утренний инструктаж.

Едва стемнело, как Федоров с двумя товарищами вышли на лед Финского залива и по компасу начали прокладку дороги, ставя вешки по краям. Через каждые сто метров во льду били лунки, проверяя толщину льда.

И так же как в первый раз, через каждый километр ставили палатку, где бойцы отогревались, а на смену им шли другие. Так что к утру первой ночи основная и вспомогательные группы перемешались, но зато работа пошла быстрее. Да и политрук куда-то потерялся, и командование перешло к военврачу второго ранга Каналову, а Федоров как-то незаметно стал его заместителем.

Утром восьмого ноября, едва группа вернулась в казарму пехотного полка, зачитали приказ командующего Балтийским флотом[89], который обязывал начать работу по прокладке ледовых трасс.

— Бежим впереди паровоза! Так недолго и под колеса попасть! — сыронизировал Федоров, едва переодевшись в любимый шерстяной спортивный костюм и заваливаясь на койку в маленькой комнате, в которой поселились Федоров, Каналов и Купцов.

— Наглый ты, как танк, старшина! Мне одному выделили комнату как старшему офицеру, а ты сюда вселился! Мало того, что сам вселился, так еще своего приятеля перетащил! — сидя на подоконнике, негромко сказал военврач, смотря, как Купцов ставит на огонь спиртовки чайник с водой.

— Мы оба — два водолаза-разведчика — выполняем роль ваших ординарцев! Холим вас и лелеем, несмотря на адскую усталость от работы на открытом воздухе, так несвойственном водолазам-разведчикам! — отпарировал Федоров, ставя на стол стеклянную банку с тушенкой.

— Богато живете, старшины! — хмыкнул Каналов, в свою очередь выставляя на стол половину буханки белого хлеба и кусок красной рыбы.

— Нам до вас далеко, товарищ военврач! — хором воскликнули Федоров с Купцовым, продолжая работать со спиртовкой.

Чайник был снят, а на его место поставлена небольшая сковородка, на которую вывалили банку тушенки.

— Летчики поделились пайком! — пояснил военврач, выкладывая на стол полкруга копченой колбасы.

На вопросительно поднявшего брови Федорова военврач добавил:

— Бойцам я выделил полторы буханки белого хлеба и полтора круга колбасы! Так что у них тоже праздник!

— Тогда я за бойцов спокоен! — облегченно вздохнул Федоров, помешивая ножом смачно шипящую тушенку.

— Летный паек нам будут каждый день приносить. Бойцам надо пробить три дороги, а не одну, как на Ладожском озере![90]

— Значит, мы застрянем тут на недели полторы. Вот только бы полушубки нам летные не помешали бы! — высказал пожелание Купцов, развешивая водолазное белье, от которого сильно разило потом и резиной, на деревянные вешалки.

— Главстаршина! Распорядись, чтобы бойцы просушили белье! — напомнил военврач вполне благожелательным тоном.

Но что-то в тоне Каналова было такое, что сказало Федорову, что шутки кончились.

— Слушаюсь! — выскочил из-за стола Федоров и стремглав бросился из комнаты.

Проскочив по коридору десять метров, открыл высокую деревянную дверь и сразу попал в большую, сплошь завешанную водолазным бельем комнату, за длинным столом которой сидела вся водолазная команда.

На столе стояло три открытых банки тушенки, нарезанный белый и черный хлеб и приличный шмат толстого сала.

А центр стола украшали две бутылки «Московской» водки. Судя по осоловелым лицам моряков, уже не одна пара бутылок водки перекочевала под стол.

— Все, парни! Отбой! — приказал Федоров, забирая водку со стола.

— До вечера отойдем! — загудел широкоплечий матрос с седым клоком в длинноватой шевелюре.

— Завтра могут быть погружения! — пояснил причину своего поступка Федоров.

— Какие погружения! Нам ночью опять бить дорогу! — набычился старший матрос, начиная вставать с места.

— Мужики! Перебор! У нас сидит старший офицер! Не ровён час, заметит пьянку, и будет большой бенц[91] всем! — пояснил Федоров свой поступок, вспомнив Черноморский флот.

— Да мы трезвы, как стеклышки! — только успел начать торговаться главный старшина Матвеев и сразу захлопнул рот на середине фразы.

— Отбой, бойцы! Вам вечером работать! — приказал неожиданно возникший в дверях политрук и потянул Федорова за собой.

Глава тринадцатая. Путь к секретному грузу

И уже в коридоре политрук негромко сказал:

— Сейчас возьмешь ИДА, и поедем вытаскивать два автомобиля!

— Слушаюсь! — вскинул голову Федоров, прикидывая, что в санях должно быть запасное водолазное белье.

— Бери своего товарища, и вперед! Я вас жду на выходе! — приказал политрук, зачем-то оглядываясь по сторонам.

— Мне надо тридцать минут на подготовку! — поставил условие Федоров, направляясь к своей комнате.

— Через тридцать пять минут я жду вас в машине на выходе! Оденьтесь потеплее! Ехать придется далеко! — предупредил политрук, снова оглядываясь по сторонам.

— У нас ничего теплого, кроме шинелей, нет! — внаглую соврал Федоров, имея в запасе летную куртку на обезьяньем меху, спрятанную в комнате базы.

— Одежду я обеспечу! — бросил политрук и быстро пошел к выходу.

Открыв дверь в свою комнату, Федоров застал идеалистическую картину: за богато накрытым столом напротив друг друга — Купцов и военврач ели из одной сковородки, запивая из больших керамических кружек.

— Старшина! Подъем! — с порога скомандовал Федоров.

Купцов моментально вскочил со своего места и вопросительно посмотрел на Федорова.

— Бегом в обоз! Забрать два комплекта водолазного белья на тебя и меня, три заправленных ИДА и жди меня в коридоре! — приказал Федоров, усаживаясь на место товарища и в темпе начиная есть, запивая из кружки горячим чаем немного остывшую тушенку.

— Форма одежды какая? — уточнил Купцов, скатывая просохшие гидрокостюмы.

— Форма пять! Куда-то далеко ехать придется! — пояснил Федоров, правой рукой показывая на герметичный водолазный фонарь, стоявший справа от двери.

От фонаря тянулся провод к розетке, заряжая аккумуляторы.

— Сейчас только возьму другой фонарь! — пообещал Купцов, открывая дверь шкафа и садясь перед ним на корточки.

Еще через минуту Купцов вышел из комнаты, неся два туго набитых мешка, фонарь и один пустой джутовый мешок, зажатый под мышкой.

Каналов тем временем снова зажег спиртовку и поставил на нее полный чайник.

— Я не успею попить чая! Осталось всего десять минут до прибытия машины! — попробовал остановить военврача Федоров.

— Я вам сейчас кофе сделаю в дорогу! — пообещал Каналов, доставая из сумки металлический термос.

Выглянув в окно, военврач скривился и покачал головой. Федоров тоже хотел подойти к окну, но передумав, собрал со стола два толстых куска белого хлеба, остатки колбасы и положил в бумажный пакет.

Чайник тем временем закипел, пустив из носика ясно видимую струю белого пара. Военврач снял чайник с горелки, налил немного кипятка в термос и прополоскал его. Засыпал в термос три ложки темно-коричневого порошка, потом шесть ложек сахара и доверху долил кипятком. По комнате поплыл пряный аромат свежего кофе. Федоров хорошо помнил этот аромат по кофейне Владика.

— Нельзя после бессонной ночи тащить водолазов на спуски! Но ничего не поделаешь — война! — со вздохом сожаления выдал военврач, вставляя в термос пробку и завинчивая две металлические крышки: одну на вторую.

«Крышки можно использовать как стаканы и из них пить!» — сообразил Федоров, незаметно кладя в карман шинели стограммовый пузырек со спиртом.

В дверь заскочил Купцов и, забрав из рук Федорова вещмешок, поторопил:

— Быстрее выходи! Политрук рвет и мечет!

— Остальная группа здорово вмазала? — хмыкнул военврач, пристально смотря на Федорова.

— Терпимо. Под воду идти не стоит, а на поверхности сойдет, — пояснил Федоров, понимая, что в таком сложном деле, как работа под водой, особенно в зимних условиях, для руководителя погружений нужна полная ясность в обстановке и мелочей не бывает.

— Вам после погружений положен отдых! — заметил Каналов, вертя в руках керамическую кружку.

— После ночной работы нам тоже не мешало бы отдохнуть! — успел отпарировать Федоров, одновременно надевая шинель и вертя в руках шапку-ушанку.

Федоров открыл рот, собираясь продолжить дискуссию, как в комнату ворвался разъяренный политрук и с ходу заорал:

— Главстаршина! Марш в машину!

Федоров поднял голову на военврача[92], ожидая его реакции.

— Идите в машину, главстаршина! — после пятисекундной паузы разрешил Каналов, величаво кивнув головой.

— Вы пьянствуете с рядовым составом, товарищ военврач! — громко заорал политрук, не успел Федоров закрыть дверь комнаты.

— Держите себя в руках, старшина![93] Вы разговариваете со старшим офицером! — не преминул уколоть Каналов, который, если было надо, мог становиться весьма чопорным и неприступным.

— У меня важное задание командования! — моментально снизил тон политрук.

Федорова взяли под руку, и голос майора Иванова вкрадчиво заметил:

— Подслушивать нехорошо, старшина! И даже смертельно опасно! — напомнил Иванов, подталкивая Федорова к выходу.

Едва только Федоров открыл входную дверь, как сильный, колючий ветер ударил в лицо, моментально вызвав слезы. Федоров натянул шапку на голову и мгновенно завязал завязки под подбородком, мимолетно подумав:

«Как хорошо было сидеть в комнате и пить горячий чай! Черт бы побрал этого Маценко с его заданием! Никакой жалости к главному старшине, всю ночь, как вол прокладывающему ледовую дорогу! Надо было выпить водки, и тогда никуда не надо было бы ехать!»

В метре от входной двери казармы стояла открытая полуторка с работающим мотором. В кузове занесенного снегом автомобиля сидел, одетый в ямщицкий тулуп, Купцов, натянув капюшон на голову.

Увидев Федорова, напарник привстал и призывно махнул рукой.

«Сейчас сяду в машину, закутаюсь в тулуп и лягу спать!» — решил Федоров, перемахивая через обледенелый борт.

Встав во весь рост, для того чтобы надеть ямщицкий тулуп с капюшоном, Федоров внимательно огляделся.

В пятидесяти метрах от здания, приткнувшись к правой обочине узкой дороги, стояла занесенная снегом черная «Эмка», из выхлопной трубы которой вился сизый дым.

«Долго Иванов стоит под дверью! Видно, у политрука и военврача интересный разговор!» — мысленно покачал головой Федоров, встряхивая весь занесенный снегом тулуп.

Снежный заряд кинул в лицо огромную кучу снега, сразу превратив Федорова в Деда Мороза.

— Я сейчас! — громко крикнул Федоров, снова перепрыгивая через борт полуторки.

Заскочив в здание, обнаружил стоящего перед дверью дневального в зеленой телогрейке.

— Сметка есть? — спросил Федоров, останавливаясь перед щуплым солдатиком.

— Все есть! — весело ответил солдат, вытаскивая из-за стула большой веник, связанный из тонких зеленых веток.

Встряхнув тулуп от снега, Федоров положил его на тумбочку дневального, который споро стал очищать шинель и брюки старшины от налипшего слоя снега, укоризненно качая головой.

— Что тебе не нравится? — недовольно спросил Федоров, смотря на огромную кучу снега в коридоре.

— Обувка у тебя не по сезону! — хмыкнул дневальный, вручая Федорову веник на длинной ручке.

— Как прикажешь, начальник! — согласился Федоров, беря в руки предложенный инструмент.

Обнаружив в углу большую снежную лопату, Федоров смел на нее упавший с него снег и, открыв дверь, выбросил на улицу, получив в награду колючий укол сильного ветра, смешанный с острыми льдинками.

«Сурово сейчас на улице!» — оценил погоду Федоров, быстро снимая ботинки и надевая теплые валенки.

«Купцов же у меня в ботиночках! Надо и ему валенки подогнать!» — решил Федоров, сунув руки в карман.

— Организуй еще пару валенок и вещмешок! — попросил Федоров, протягивая солдату пузырек со спиртом.

— Счас сделаем! — обрадовался солдат, кивнув на приличную кучу снега около входной двери.

Собрав снег веником, Федоров подставил лопату и только начал сметать на нее льдинки, как появился взъерошенный политрук и с ходу заорал на Федорова:

— Почему ты не в машине? Я тебе что приказал?

Появившийся солдатик с туго набитым вещмешком, скромно поставив только что принесенный груз на пол, с интересом смотрел на разворачивающееся перед ним действие.

— Виноват! Исправлюсь! — бодро отрапортовал Федоров и, не торопясь, подошел к тумбочке, за которой стоял навытяжку дневальный, и начал надевать тулуп.

Едва только фигура Федорова закрыла дневального от политрука, как парень нагнулся и сунул ботинки в вещмешок, туго затянув тесемки.

— Бегом в машину! — снова заорал замполит, надсаживаясь так, словно он находился за километр от Федорова, а не в пяти метрах.

— Слушаюсь! — выпрямился Федоров, на которого пахнуло таким застарелым перегаром изо рта замполита, что чуть не вырвало.

При этом Федоров только успел сделать первый шаг, как в двух метрах от него появился майор Иванов в щегольской кожаной куртке.

— Что за шум, а драки нет? — спросил, поворачиваясь к дневальному правым боком. На рукаве куртки пламенела красная звезда в желтой окантовке.

— Федоров не выполнил приказание! Он должен сидеть в машине и ждать отправки! — доложил замполит, не делая попытки принять положение «Смирно», как полагалось по уставу при разговоре со старшим офицером.

— В чем дело, старшина? — вскинул брови Иванов, с деланым любопытством смотря на Федорова.

— Я зашел в казарму, чтобы надеть тулуп в тепле. Если надеть неочищенный от снега тулуп, то в нем снег от тепла тела растает и можно примерзнуть! И тогда я и мой напарник не сможем погружаться и задание командования не будет выполнено! — бодро отрапортовал Федоров, смотря на Иванова преданным взглядом.

— Марш в машину! — приказал Иванов взмахом руки, показывая главному старшине направление движения.

— Слушаюсь! — вскинул голову Федоров и только сделал первый шаг, подхватив с пола вещмешок, как политрук снова заорал:

— Стоять, старшина! Покажи, что у тебя в карманах и в рюкзаке!

«Хорошо, что я подогнал спирт дневальному! Вот было бы крику, если бы политрук нашел у меня в кармане пузырек со спиртом!» — похвалил себя Федоров, расстегивая тулуп.

Неожиданно зазвонил телефон на тумбочке дневального.

Рядовой схватил трубку и доложил:

— Дневальный по роте — рядовой Семенов!

Послушав десяток секунд, дневальный растерянно доложил:

— Не могу знать! Рядом со мной стоит старшина первой статьи, главный старшина, майор НКВД, военврач второго ранга!

Опять секунд десять послушав, дневальный растерянно протянул трубку Иванову, шепотом добавив:

— Звонит дежурный по штабу флота!

— Майор Иванов! — доложил майор, опираясь правой рукой на тумбочку дневального.

После первых слов незнакомого собеседника Иванов растерянно доложил:

— Через минуту выезжаем!

Еще десять секунд молчания, и Иванов снова заговорил:

— Два самых опытных водолаза! Сам буду присутствовать и обеспечу точное выполнение приказа! — одновременно выгоняя всех присутствующих из коридора, в том числе и дневального.

Федоров не стал больше медлить и, застегнув тулуп, неловко полез в кузов, занесенный по самые борта грузовика.

Купцов тем временем очистил от снега два места и с ходу стал снимать ботинки, отодвинув третий тулуп, который валялся на полу грузовика. Надев валенки, Купцов с удовольствием притопнул ногами и только открыл рот, собираясь что-то сказать, как из здания выбежал Иванов и, махнув рукой, одним движением перемахнул через борт грузовика, который с ходу начал движение.

Согнав Купцова с расчищенного места, Иванов уселся на скамейку и, приблизив голову к Федорову, быстро выдал:

— Операция насквозь секретная! Ни в коем случае не поднимай брезент над ящиками! Просто прицепи трос к переднему бамперу точно такой же полуторки и смотри, чтобы ни один ящик не выпал из кузова!

— Все так серьезно? — уточнил Федоров, смотря на Купцова, который уселся прямо на снег у противоположного борта и, надвинув капюшон на голову, закрыл глаза.

Грузовик тем временем выскочил на укатанную дорогу, прибавил скорость и теперь быстро ехал, держа в кильватере «Эмку», у которой вовсю работали дворники, с трудом расчищая ветровое стекло у водителя.

— Ты не можешь представить насколько! — замотал головой Иванов, вытирая правой рукой красное лицо.

— К чему нам готовиться, товарищ майор? — поинтересовался Федоров, передергивая плечами. В спину упиралось что-то острое, совершенно не прибавляя комфорта поездке на открытой машине в двадцатиградусный мороз.

— К работе под водой под немецким обстрелом! То ли у нас «протекает», то ли крыша течет, но факт налицо: немцы выдвинули к речке до батальона пехоты и роту танков! — пояснил Иванов, смотря перед собой.

— Какая там глубина? — попробовал уточнить Федоров, стараясь собрать как можно больше информации для предстоящего погружения.

— Вроде сказали, что глубины до двадцати метров. Там провалился лед, и две машины с секретным грузом ушли под воду, — начал выдавать по кусочкам информацию Иванов.

— Нам надо поднять два автомобиля или один? — попробовал уточнить Федоров, натягивая на голову капюшон тулупа и с удивлением смотря на своего собеседника, который в одной кожаной куртке, шапке сидел на двадцатиградусном морозе, нисколько не страдая от холода.

«Что-то китаец говорил про тибетских монахов, которые могли сутками сидеть на морозе в одной рубашке! Надо попробовать расколоть Иванова на методику! Очень такое умение пригодится в моей работе!» — отметил про себя Федоров, продолжая внимательно слушать своего собеседника.

— Машина с желтой полосой на капоте должна быть поднята любой ценой! Вторая тоже должна быть поднята, но полуторку с желтой полосой надо поднять обязательно! Могут полететь не только погоны, но и головы! — неожиданно выдал страшилку Иванов с самым серьезным видом.

За последние месяцы Федоров уже столько раз рисковал жизнью, что особо не испугался, но небольшой холодок пополз по спине.

Одно дело, когда тебя пугает простой флотский командир, а совсем другое дело, когда пугает энкавэдэшник! Совсем неприятное ощущение!

— Там должны же прорыть канал или большую майну для того чтобы вытащить полуторку! Плюс еще немцы с танковой ротой наступают! — начал приводить примеры того, что не только от его участия и личных качеств водолазов-разведчиков зависит успех военной операции, Федоров.

— Это все обеспечат! И немцев положат, и траншею выкопают! Ты только полуторку найди и трос прицепи! — снова попросил майор, умоляюще смотря на Федорова.

— Все, что от меня зависит, я сделаю! — пообещал Федоров, для наглядности прижимая руки к груди.

— За мной, старшина, тоже не заржавеет! — вставая на ноги, пообещал майор.

Повернувшись лицом к ветру, Иванов застучал по крыше полуторки, и машина сразу замедлила ход и буквально через полминуты остановилась, прижавшись к правой обочине.

Иванов молодцевато выпрыгнул из кузова и побежал к «Эмке», высоко вскидывая ноги. Снегу на дороге было по колено.

Едва майор сел в предусмотрительно открытую переднюю дверцу, как «Эмка» резко рванула с места и, объехав полуторку, помчалась вперед.

— Теперь можно и поспать на нагретом месте! — сообщил Купцов, пристраиваясь справа от Федорова.

Глава четырнадцатая. Подъем секретного груза

Разбудила Федорова остановка полуторки. Они с Купцовым были занесены снегом по самую кабину.

— Оказывается, если ты хорошо одет, то можно спать прямо на снегу! — выдал Купцов, руками в меховых рукавицах делая в снегу небольшое окошко.

— Нет плохой погоды — есть плохая одежда! — моментально отозвался Федоров, чувствуя себя прилично отдохнувшим.

Посмотрев на часы, Федоров обнаружил, что они спали три с половиной часа.

— Сейчас бы чайку с коньячком! — мечтательно сказал Купцов, выминая изнутри снег.

Теперь казалось, что они сидят в маленькой снежной комнате, у которой имеется одно небольшое окно сверху.

— Давай вещмешок! — приказал Федоров, напряженно прислушиваясь.

Вдалеке работали две артиллерийские батареи и слышны были автоматные и пулеметные очереди.

— Если ты про термос, то я немного кофе попил, пока ты спал! — выдал Купцов, протягивая термос.

Открутив первую крышку, Федоров протянул ее напарнику, начав снимать вторую. В ноздри ударил аромат горячего кофе.

Не успели водолазы допить свои чашки, как справа раздался голос Иванова:

— Я там о них беспокоюсь, ищу, чем их накормить, а они тут кофий распивают!

— Присоединяйтесь к нам, товарищ майор! — весело предложил Федоров, расчищая место справа от себя.

— Очистить кузов от снега! — кому-то приказал Иванов, раскидывая снег справа.

Усевшись на расчищенное место, майор взял большую чашку от термоса и, притянув ее к лицу, первым делом с наслаждением втянул в себя воздух.

В кузов влезли трое солдат с лопатами и стали выкидывать из кузова снег.

— У вас есть двадцать минут на обед! — сообщил майор, протягивая Купцову туго набитый вещмешок.

— Не стоит перед погружением набивать живот! После погружения мы обязательно пообедаем от души! — решил Федоров, внимательно смотря на майора.

Жестом убрав солдат, которые, вычистив снег, столбом стояли в кузове, Иванов начал ставить задачу, сидя в кузове.

Федоров вместе с Купцовым сидели рядом и старались внимательно смотреть на еле видное снежное поле, усыпанное черными воронками, в которых плескалась вода. Еле заметная дорога шла поперек поля и терялась вдалеке.

— По этой дороге шла колонна машин, когда ее накрыл минометный залп. Сразу откололась льдина, и шесть машин ушли вместе с грузом под воду.

— Это заснеженное поле — озеро? — уточнил Федоров, всматриваясь в двухметровые снежные заносы перед собой.

— Не перебивай, старшина! — оборвал майор и, нервно передернув плечами, продолжил рассказ:

— Вся колонна вместе с людьми ушла под воду.

С противоположной стороны раздался артиллерийский залп, и поверхность озера покрылась черными воронками, из которых на поверхность поля выплеснулась вода.

— Если нас такой залп накроет, пока мы будем под водой, то вы получите не водолазов-разведчиков, а пару дохлых человеков, которые всплыли брюхом кверху! — передернул плечами Федоров, невольно оглядываясь назад.

Сзади, мерно рокоча моторами, подошли три танка и встали на расстоянии пяти кабельтов от полуторки.

Снова раздался шум двигателей, и три полуторки с какими-то рельсами наверху встали на расстоянии четырех кабельтов сзади танков и, выстроившись в одну линию, замерли.

Зазуммерил полевой телефон, и сразу снизу протянулась голая рука с телефонной трубкой.

— Иванов слушает! — доложил майор и, послушав минуту, отдал трубку.

— У нас десятиминутная готовность! Надевайте свое оборудование, а я пока буду рассказывать ход операции! — приказал майор, хлопая ладонями по ногам.

Федоров с Купцовым поняли, что надо поторопиться, и, сбросив тулупы прямо на пол полуторки, начали в темпе раздеваться, жалея, что не сделали этого раньше.

В кузов заскочили два незнакомых лейтенанта с энкавэдэшными петлицами и молча стали помогать водолазам надевать снаряжение.

Скинув прямо на тулупы форму, водолазы остались в одних трусах и стали надевать прямо на голое тело шерстяное водолазное белье.

Стоять на пронизывающем ветру голым довольно неприятно, но вот надев гидрокостюм, Федоров почувствовал себя более комфортно, смотря, как споро лейтенанты убирают форму и тулупы в большие мешки.

— Сейчас батарея даст залп и мгновенно подавит артиллерию немцев. Одновременно с этим взорвутся заряды, которые пророют канал в озеро, по которому вы пойдете в воду и потащите трос, за который прицепите первую полуторку! — приказал майор, внимательно смотря на Федорова.

— Отставить, товарищ майор! Мы пойдем в воду с берега, а трос пусть нам подтащит полуторка прямо к озеру!

— Почему ты такой наглый, старшина? — спросил, мотая головой, майор, который от ярости начал заикаться.

— Вода в канале будет мутная, а в озере прозрачная. Так мы быстрее найдем полуторку с полосой, а танки ее вытащат! — пояснил Федоров свою мысль, осторожно спускаясь с полуторки на снег.

На холоде гидрокостюм гремел как жестяной, и Федоров всерьез опасался за его целость.

— Лечь на снег! — приказал майор, до этого что-то кричавший в телефонную трубку.

Водолазы моментально упали вниз, закрыв уши руками.

С нашей стороны взметнулись три молнии и полетели в сторону вражеского берега, оставляя дымные хвосты. И сразу же на немецкой стороне встал лес разрывов на месте только что стрелявшей артиллерийской батареи, которая моментально перестала стрелять.

Снова грохот, и в кабельтове от полуторки взметнулась в небо череда разрывов, в секунду прорывшая рукотворный канал длиной никак не меньше трехсот метров. В канал ворвалась черная вода, к началу канала выдвинулись три танка, а к озеру рванула полуторка, таща за собой длинный черный трос.

— К озеру бегом марш! — приказал майор Иванов, первым начиная бег.

В руках майор держал пару свинцовых калош.

Следом за майором бежали трое солдат, неся в руках водолазное оборудование разведчиков.

Около Федорова и Купцова трусили два лейтенанта, нетерпеливо посматривая на водолазов, которые быстрым шагом шли к воде. Наконец правый лейтенант не выдержал и чуть подтолкнул Купцова в спину.

— Если мой напарник собьет дыхание, ты в воду пойдешь вместо него? — спросил Федоров, замечая, что снег пошел гуще и видимость сократилась до десяти метров.

Отвечать лейтенант не стал, но больше тычков в спину напарники не получали.

Быстро надев ИДА, Федоров, а за ним и Купцов осторожно вступили в воду, которая на глазах покрывалась тонким ледком и снегом.

Минута, и вода с головой покрыла водолазов, разом отрезав от остального мира, где мела метель, дул ледяной ветер и орал майор НКВД.

Пройдя прямо по курсу сто метров по резко снижающемуся дну, Федоров начал сворачивать налево и через минуту увидел первый грузовик. Еще минута, и водолазы-разведчики увидели всю колонну, стоящую на дне. Четыре автомобиля ровно стояли на дне, вытянувшись в одну линию. Вот только если Федоров три машины видел отчетливо, то четвертая машина терялась в дымке.

«Надо было спросить майора, какая по счету полуторка с желтой полосой на капоте! Ее надо первой выдергивать!» — мысленно стукнул себя по голове Федоров, привязывая первую полуторку за крюк сзади.

Два рывка сигнального конца, и стальной трос натянулся.

Дернувшись, первая полуторка пошла назад.

А вот на капоте ушедшего наверх автомобиля желтой полосы не было.

Неожиданно в воде показался еще один водолаз, который тащил черный трос.

«Иванов здорово придумал, подстраховав нас третьим водолазом!» — мысленно похвалил Федоров энкавэдэшника.

Купцов ушел куда-то вперед, и Федорову пришлось привязывать вторую полуторку вместе с чужим водолазом.

Провожая взглядом вторую полуторку, опять без желтой полосы, Федоров увидел возвращавшегося Купцова, которого узнал по резиновой заплатке с правой стороны шлема. Жестами Купцов пояснил, что полуторка с желтой полосой стоит самая последняя в ряду автомобилей.

«Если Иванов с чужими водолазами нам поможет, то за час мы все грузовики вытащим!» — решил Федор, смотря, как с берега появился новый водолаз, таща черный трос в правой руке.

«Купцов без меня полуторку привяжет, а я пойду посмотрю, что там лежит в затонувшей полуторке!» — решил Федоров, направляясь вдоль колонны, от которой осталось только три автомашины.

На последней полуторке на капоте действительно была желтая полоса, а вот толстый брезент, сбившийся с правой стороны, прикрывал армейские деревянные ящики, опечатанные сургучными пломбами красного цвета.

Посмотрев назад, Федоров увидел, как пошла еще одна полуторка, и понял, что ничего не успеет посмотреть. На всякий случай он попробовал приподнять верхний ящик, но при всех усилиях не смог этого сделать.

«Что может быть такого тяжелого в ящике? Такое ощущение, что в ящике свинец. Или золото? Таких вопросов вслух лучше не задавать! Хотя могут быть варианты с какими-нибудь тяжелыми железяками!» — прикинул, останавливаясь в метре от секретного автомобиля, Федоров.

К нему подошел Купцов и, дотронувшись до плеча, обратил внимание на себя. Едва Федоров повернул голову, как Купцов поднял правую руку вверх и повертел указательным пальцем около своего виска.

«Любопытство чуть не сгубило кошку!» — понял Федоров, слыша, как наверху в воду ударил снаряд.

Предпоследняя полуторка тронулась с места и шустро пошла назад. Такая скорость вытаскивания машин Федорову понравилась, тем более что глубокая колея в иле ясно показывала, куда надо идти в сторону берега и теплых тулупов.

Снова появился чужой водолаз с тросом, а Федоров с Купцовым завязали трос на крюке и отошли в сторону.

Машина медленно тронулась с места и пошла по колее.

А вот чужого водолаза нигде видно не было.

Глава пятнадцатая. Юнга РОНа

Началась холодная и голодная весна тысяча девятьсот сорок второго года.

В один из дней Прохватилов около проходной отряда увидел невысокую женщину, которая держала за руку худющего мальчишку лет восьми-десяти. Точнее определить было нельзя из-за страшной худобы пацана, на котором одежда болталась как на вешалке.

— Товарищ командир! Возьмите сынишку к себе в отряд! Христа ради, прошу! Помрет мальчишка с голоду! Он у меня один! — попросила женщина, молитвенно сложив руки на груди и с мольбой глядя на высоченного Прохватилова, рядом с которым даже высокий краснофлотец, стоящий с автоматом у КПП, казался невысоким подростком.

— У тебя имя есть, герой? — спросил, наклоняясь к мальчишке, командир РОНа.

— Меня Володькой зовут! — серьезно ответил мальчишка, протягивая командиру две худенькие ручки.

— Тогда вперед и с песней! — решил Прохватилов, подхватывая мальчишку на руки.

Обернувшись на стоящую у шлагбаума женщину, Прохватилов, тяжело роняя слова, бросил:

— Вы приходите вечером с судком, вам каши принесут!

— Федоров! Вы прикрепляетесь к юнге Евстигнееву! — сказал Каналов, заводя худого грязного мальчишку в комнату к старшинам.

— Товарищ военврач! — хором закричали старшины, как по команде, молитвенно сложив руки перед грудью.

— Отставить разговоры! Юнга будет жить у вас! Приказ командира! — тоном, не терпящим возражений, объявил военврач.

Дверь открылась, и два матроса внесли маленькую койку и по кивку Каналова поставили ее около окна. Только теперь Федоров понял, что маленький боец поселился у них всерьез и надолго.

— Пошли мыться, юнга! — махнул рукой Купцов, надевая шинель.

Едва мальчишка с Купцовым вышли из комнаты, как военврач, присев к столу, начал выкладывать из карманов маленькие пакеты из коричневой бумаги, на которых было написано: «Манка», «Рис», «Гречка», «Пшенка». В довершение царских подарков на стол легла металлическая коробка размером с пачку папирос «Казбек», на которой было написано: «Мясные кубики».

На вопросительный взгляд Федорова военврач пояснил, широко улыбнувшись:

— У вас единственных из команды есть спиртовка, на которой можно приготовить ребенку диетическое питание!

— Но манную кашу надо готовить на молоке! — выдвинул последнее возражение Федоров, обреченно подходя к подоконнику, на котором стояла спиртовка, и зажигая огонь бензиновой зажигалкой, сделанной из крупнокалиберного патрона.

— Меньше не мог зажигалку достать? — ворчливо спросил военврач, выкладывая на стол литровую бутылку молока в квадратной стеклянной бутылке, на которой имелась английская этикетка «Scotch Vicky».

— Знатная у вас бутылка! — оценил Федоров, беря в руки незнакомую тару, в которой молоко смерзлось в лед.

— Поставь молоко на стол, пока оттает, а сам приготовь мальчишке пшенку на курином бульонном кубике! — приказал Каналов, присаживаясь на стол.

Придвинув к себе блокнот, военврач начал что-то быстро писать, иногда поднимая голову.

Федоров тем временем поставил на огонь солдатский котелок, налил в него половину воды и отошел к столу, за которым по-прежнему сидел Каналов, смотря в окно.

Открыв металлическую коробочку, Федоров нашел кубик, на котором был нарисован петушок с ярко-красным гребешком, и недоверчиво колупнул картинку ногтем указательного пальца. Ноготь ощутил шероховатость, показывая, что красный гребешок и желтые ноги петушка раскрашены вручную.

— Сначала пусть пшено немного поварится, а потом кубик разомнешь и кинешь в котелок! — дал ценные указания военврач, продолжая смотреть в на две трети занавешенное солдатским одеялом окно.

— Спасибо! Я этого не знал! — совершенно искренне поблагодарил Федоров, начиная осторожно сыпать из пакетика пшено.

— Хватит! У тебя должен быть жидкий супчик, а не каша! — снова получил новое указание Федоров, который закончил сыпать пшено в котелок и стал мешать своей ложкой, в полтора раза большей, чем обычная.

— Ты знаешь, почему у немцев ложки больше, чем у нас? — спросил Каналов, забирая у Федорова немецкое изделие и внимательно рассматривая серебряную ложку.

Федоров развел руками и сделал большие глаза, показывая, что он изумлен необычным вопросом военврача.

— Ты где-то достал немецкую офицерскую ложку, которая намного больше обычной. Немцы специально делают такие большие ложки, чтобы солдаты и офицеры быстрее поели! — пояснил военврач, возвращая Федорову немецкое изделие.

— Не знал, товарищ военврач! — покачал головой Федоров, продолжая мешать кипящее варево.

— Теперь разомни пальцами бульонный кубик и кинь в котелок! — последовала команда Каналова.

По комнате разнесся аромат куриного бульона, и Федоров с удовольствием вдохнул давно забытый запах, сразу вспомнив родной дом.

— Иванов подал на тебя и Купцова представление на присвоение к воинскому званию мичман. Ты постарайся служить без залетов, глядишь, к концу войны получишь офицерское звание, — задумчиво сказал Каналов и, встряхнув головой, продолжил писать.

Через минуту, отложив карандаш в сторону, Каналов передал листок Федорову со словами:

— Это диета для пацана! Постарайся строго ее придерживаться хотя бы неделю. Потом мальчишку переведем на обычный рацион. Надо мальчишку подкормить капитально!

Через день Володьку Евстигнеева в торжественной обстановке переодели в морскую форму, и Прохватилов при всех пожал мальчишке руку и вручил нарукавную нашивку водолаза.

Через неделю, показывая мальчишке вешки, Федоров обнаружил, что Володька видит намного лучше него, а Иванов, позанимавшись по своей методике всего с неделю, докладывал командиру отряда:

— Юнга обладает очень острым зрением, прекрасной наблюдательностью и необыкновенной настойчивостью в достижении цели! Мальчишка каким-то непостижимым образом оказывается у катера, который должен идти на задание! Он прячется на катере и выныривает на палубу уже только в море!

— Я ему устраивал головомойку, но ничего не помогает! — махнул рукой Прохватилов и неожиданно жестко спросил:

— Как вы считаете, майор, от мальчишки при выполнении разведзаданий может быть польза?

Выдержав трехсекундную паузу, Иванов четко ответил:

— У мальчишки редкое по остроте зрение. Не замыленный взгляд, и он очень внимателен! Пацан может заметить то, на что взрослый не обратит внимания!

И с тех пор Володьку стали брать на задания. Он всегда стоял рядом с командиром и внимательно смотрел вперед. За что и получил в скором времени от матросов почетное прозвище Впередсмотрящий.

Время шло, и водолазы-разведчики доставляли все больше забот и неприятностей немцам. Фашистское командование решило раз и навсегда покончить с РОНом. С этой целью в Ленинград был направлен специальный шпион, нацеленный именно на школу, в которой дислоцировался РОН. Шпион должен был при авианалетах ракетами показать место дислокации роты.

В один из весенних дней, выполняя приказ старшины Лукина — подыскать железные банки для рассады, — юнга отправился на свалку, которая размещалась недалеко от школы, на территории разрушенной табачной фабрики имени Урицкого.

Походив по свалке, из врожденного мальчишеского любопытства, юнга обнаружил вход в подвал, закрытый железным листом, в котором и скрывался шпион. Юнга побежал в роту и поднял разведчиков. Юнга знал, что вся рота много дней разыскивает человека, который подает сигналы авиации.

Разведчиков подняли по тревоге, но на месте обитания шпиона не нашли, а только автомат и ракетницу с большим запасом ракет.

Через месяц Иванов рассказал Федорову, что с помощью юнги Евстигнеева контрразведчики поймали матерого диверсанта, которого забросили в Ленинград еще до начала Великой Отечественной войны.

— На майские праздники получите мичманов, а юнга — орден! Если бы ты знал, какую работу юнга сделал! Огромное спасибо его матери, что вырастила такого замечательного сына! — восторгался Иванов, крайне не склонный к внешнему проявлению эмоций.

Хотя буквально через два месяца Федоров сподобился снова увидеть взволнованного Иванова.

Придя в комнату рядом с заводом ПИШМАШ[94], где сейчас отдыхали Федоров с Купцовым, уже вторую неделю безвылазно сидевшие на заводе, Иванов с места в карьер приказал:

— Сейчас идем в одно место и там, на месте, все расскажу!

— Что с собой взять? — спросил Федоров, вставая вслед за Купцовым, который надевал форму.

— Только документы! Оружие получите на месте! Хотя оно вряд ли понадобится! А вот глаза надо держать открытыми! — ответил Иванов, открывая дверь комнаты.

— Здесь мы без оружия не ходим! — буркнул себе под нос Федоров, передавая автомат Купцову.

Уже садясь в тентованную полуторку, Федоров сделал вид, что не заметил юнгу, шмыгнувшего следом.

Десять минут спустя, попетляв по руинам разрушенного завода, полуторка въехала в разрушенный цех, от которого остались только три, вернее две с половиной, стены, испещренные снарядами и пулями.

Остановившись возле здоровенного в хлам разбитого станка, мотор полуторки заглох.

— Пошли на новый НП! — приказал Иванов, первым выскочив из машины.

Едва Федоров вылез из кузова, как Иванов взял его под руку и отвел в сторону, сделав вид, что не замечает выскочившего из полуторки юнгу.

— У нас есть данные, что немцы монтируют в районе ПИШМАШа радионавигационную станцию для корректировки управляемых самолетов-снарядов «ФАУ-1»! — в сердцах сказал Иванов, вынимая из кармана пачку папирос «Казбек».

— Те самые, которые бомбят Лондон? — высказал предположение Федоров, с укоризной смотря на майора.

— Прослушивание лондонских передач на тебя отрицательно влияет! — укорил Иванов Федорова, сам же обязавший каждый день слушать передачи британского радио. И не только слушать, но и записывать.

Чем мичмана пользовались у себя в комнате на базе, слушая не только английские сводки, которые Федоров с листа переводил, а Купцов и юнга записывали, чтобы наутро передавать Иванову, но и музыку, которая здорово разнообразила жизнь военных.

— Вы же сами приказали слушать и вам докладывать! — притворно оскорбился Федоров, делано вскидывая голову.

— И привлекать к записям Купцова и юнгу я тоже приказал? — спросил Иванов, внимательно всматриваясь в лицо своего протеже.

— Вот почему мы на брюхах исползали весь ПИШМАШ! — вслух выдал догадку Федоров, смотря, как по веревочному трапу Купцов и юнга поднимаются на высокую стену, держа курс на чудом уцелевшую комнатку, прилепившуюся на самом гребне.

— Ты понимаешь, что будет, ели эти ФАУ упадут на город? — делано возмутился Иванов, подталкивая Федорова к веревочной лестнице.

— Но хоть какие-то наметки по этой секретной немецкой станции есть? Что мы должны искать?

— Большую железку с антеннами и обязательно должны быть дизель-электростанция и кунг для обогрева персонала! — бросил Иванов, вешая на плечо Федорова тяжеленный вещмешок.

— Что еще может быть на этой станции? — в спину уходящего майора спросил Федоров, поднимаясь на первую ступеньку.

— Очень сильная охрана, скорее всего эсэсовцы, и не обязательно в черной форме! Я там тебе в мешок лейку сунул. Все, что можно, снимай! — приказал Иванов и быстро пошел к машине.

Поднимаясь по веревочной лестнице, Федоров внимательно смотрел на стену, отметив только четыре приличных трещины. Но в основном стена выглядела целой и не внушала опасений.

А вот металлический корпус комнаты носил следы свежей сварки, покрашенной поверх рыжей краской, слегка имитирующей ржавчину.

Издалека комнатка выглядела разбитой, а сверху была накрыта плотной маскировочной сетью и плащ-палаткой.

Едва Федоров поднялся в комнатку без крыши, как обнаружил в ней коренастого водолаза-разведчика.

— Привет, Володя![95] — первым делом поздоровался Федоров, смотря на уютно улегшуюся на матрасах тройку бойцов.

Около Борисова лежал большой морской бинокль и прицел от снайперской винтовки.

Юнга взял прицел от снайперки и, приложив к правому глазу, пару минут водил по руинам ПИШМАШа, раскинувшимся перед ним как на картине.

— Дядя Володя! Вон там странная дорога к заводу идет! Вся закрытая масксетями! — громко закричал юнга, вскакивая на ноги.

— Лежать смирно! — приказал Федоров, придавливая мальчишку правой рукой к матрацу.

Борисов схватил правой рукой бинокль и, приложив к глазам, стал внимательно смотреть в указанном направлении. Федоров тоже приложил свой бинокль к глазам, внимательно обшаривая окрестности разрушенного завода окулярами.

— Не будем торопиться! Пару дней понаблюдаем, а дальше видно будет! — внес свою лепту Купцов, тоже вооруженный оптикой.

— Пока только видно, что под сетями сейчас перемещаются крупные объекты! — закончил разговор Федоров, снова прикладывая к глазам бинокль.

— Это и малец узрел! — не остался в долгу Борисов, продолжая наблюдение.

— Купцов и юнга, вечером идете на базу, а мы с Борисовым продолжаем наблюдение! — распорядился Федоров, поудобнее устраиваясь на матраце.

Два дня наблюдения показали, что по дороге, найденной юнгой, постоянно шли автомобили и конные повозки.

— У меня есть два ИДА, с помощью которых мы перейдем линию фронта по дну залива! — предложил Борисов, садясь на матраце.

Ночью, перейдя под водой линию фронта, два водолаза-разведчика оказались за линией фронта.

— Переждем здесь до вечера, а потом пойдем дальше! — предложил Федоров, вылезая на затопленное судно, стоящее в ста метрах от берега.

— У тебя воздуха сколько осталось? — не отвечая на предложение, шепотом спросил Борисов, снимая маску и ставя на палубу катушку с телефонным проводом.

В предрассветной дымке были хорошо видны корпуса разбитого ПИШМАШа. Особенно хорошо просматривалась гигантская труба завода, стоящая на самой линии фронта.

Дымок немецкой сигареты донесся в свежем воздухе.

— Тсс! — приложил указательный палец правой руки Федоров, снимая свинцовые калоши с ног.

Федоров ужом скользнул к разбитой рубке, с наветренной стороны которой, прямо на палубе, сидел немец и с наслаждением курил первую утреннюю сигарету.

А может, и не первую.

С правой стороны немца стояла консервная банка, полная сигаретных окурков.

Не успел Федоров кинуться на курящего врага, как в правой руке немца оказался широкий штык-нож.

Уход вправо, резкий удар ребром ладони по бицепсу правой руки.

Рука врага повисла плетью.

Но каким-то непостижимым образом нож оказался в левой руке немца, а лезвие пошло вперед, целясь в грудь Федорова.

Резкий рывок в сторону, с одновременным ударом ребром ладони по горлу, спас Федорова от неминуемой смерти.

Немец захрипел и, уронив голову на грудь, рухнул на палубу.

— С берега идет лодка с двумя немцами! Я в воду! — сообщил Борисов, ткнув пальцем в грудь товарища.

Переведя взгляд вниз, Федоров обнаружил, что его воздушный мешок, как и гидрокомбинезон, разрезан.

«Вот не повезло! На ровном месте нашел приключение на свою голову!» — пожалел себя Федоров, смотря на немецкую лодку, которая как-то рывками шла к почти затопленному судну.

В лодке сидело три человека.

Два немца бестолково били веслами на воде, а третий сидел на корме, сутуля плечи и дымя сигаретой.

«Что-то мне сегодня везет на курцов!» — мысленно покачал головой Федоров, смотря, как лодка неожиданно встала в двадцати метрах от затонувшего судна.

С правой стороны лодки высунулась рука и одним движением выдернула весло из руки гребца, которое моментально утонуло.

Немцы в лодке начали что-то орать и грести одним веслом, держа курс на затонувшее судно.

«Когда они подойдут к борту, вполне реально скинуть гранату! С берега подумают, что взрыв мины, и днем на НП не сунутся! За целый день можно чего придумать! Вот только Борисова бы не зацепить!» — прикинул варианты своих действий Федоров, вынимая из мокрого вещмешка Борисова немецкую гранату на длинной деревянной ручке.

Немецкая лодка тем временем, дергаясь и вертясь на месте, все-таки приближалась к затопленному судну.

— Как только лодка пришвартуется, бросай гранату! — предложил внезапно появившийся Борисов, начиная споро раздевать мертвого фрица, аккуратно складывая форму на палубе.

— Ты хочешь идти на берег? — уточнил Федоров, бросая взгляд за борт.

Лодка рывками все-таки приближалась к судну.

Тем более что с нашей и немецкой стороны началась артиллерийская дуэль, и находиться на акватории было весьма опасно.

Около немецкого берега поднялись два водяных столба, показывая, что наши артиллеристы тоже не всегда попадают по немецким позициям.

— Это вилка! — попытался оправдать наших артиллеристов Борисов, подталкивая Федорова, одетого в одно целое водолазное белье, в спину.

— Не учи ученого! — огрызнулся Федоров, ужом скользнув к правому борту, около которого вот-вот должна была причалить немецкая лодка.

Лодка была уже в пяти метрах от судна.

Спрятавшись за листом вздыбленной палубы и активировав гранату, Федоров подождал две с половиной секунды и через руку бросил.

Вертясь вокруг своей оси, граната по пологой дуге полетела с борта и упала прямо на дно лодки.

— Майн гот! — хором заорали немцы, вскакивая на ноги.

И тут граната взорвалась, разом разорвав лодку и всех ее обитателей на куски.

— Может, конечно, и не разорвала твоя граната всех немцев, но живых в лодке точно никого не осталось! — сказал надгробное слово Борисов, протягивая Федорову небольшую железную коробочку и желтый резиновый бинт, смотанный в рулон.

— Будем надеяться! — хмыкнул Федоров, поднимая голову на Борисова.

— Это резиновый клей и резина. Заклей свой гидрокостюм, а я пошел на берег! Если к вечеру не вернусь, то иди один на базу! — решил Борисов, скользнув за борт.

— Ты нужен живой с результатами разведки! — крикнул в ответ Федоров, совсем не уверенный, что Борисов его услышал.

Пристроившись около рубки, Федоров первым делом обыскал ее и быстро нашел в левом углу свернутый резиновый надувной матрац, спиртовую горелку, половину котелка пшенной каши и, самое главное, четыре полные фляжки.

Открыв первую, Федоров обнаружил в ней спирт, который очень его обрадовал.

Во второй фляге имелся шнапс, а в двух последних вода, которую Федоров моментально использовал, налив в трофейную эмалированную кружку, которую поставил на спиртовку.

Расстелив на палубе в двух местах порезанный гидрокостюм, Федоров протер места пореза спиртом и с удовольствием вдохнул резкий спиртовой запах. Следом он протер два куска резинового бинта, предварительно стерев с них тальк.

Как раз закипела вода в кружке. Щедро сыпанув туда трофейного кофе, Федоров добавил желтого сахара и сел перекусить, по-турецки скрестив ноги, не забывая посматривать в сторону берега, куда ориентировочно должен был выйти Борисов.

Неожиданно зазуммерил телефон. Повернув голову вправо, Федоров заметил в правом углу скомканную шинель мышиного цвета, откуда и доносился зуммер.

«Взять трубку — верх глупости! Но вот подсоединить наш провод, который мы протянули с нашей стороны к немецкому телефону, — неплохая идея! При удачном стечении обстоятельств на нашей стороне может оказаться находчивый и умный связист!» — помечтал Федоров, перемещаясь в угол рубки.

Под немецкой шинелью действительно стоял полевой телефон и громко подавал сигналы.

Снова накрыв телефон шинелью, Федоров вернулся к гидрокостюму. Вытащив пробку из маленького пузырька, Федоров начал лить клей на края дыры гидрокостюма. Аккуратно размазав тряпочкой клей по краям разреза и резинового бинта, Федоров остановился и, протянув руку, взял кружку с кофе, решив продолжить завтрак, одновременно поднеся бинокль к глазам. Перед ним, как на экране кино, возник Борисов, который под развесистым кустом снимал гидрокостюм.

Оглянувшись по сторонам, Борисов аккуратно сложил гидрокостюм и положил его под кустом, одновременно вытянув оттуда большой резиновый мешок.

Минута, и водолазное белье из верблюжьей шерсти снято, аккуратно скатано и положено слева от стоящего в одних трусах водолаза.

Переместив взгляд вверх, Федоров увидел брезгливую гримасу на лице водолаза-разведчика Борисова. Невольно сам Федоров втянул носом воздух, одновременно сделав глоток остывшего кофе.

Запах мужского пота, резины, спирта, бензина стойко присутствовал даже в полуоткрытой рубке, по которой посвистывал свежий ветер. Кроме какой-то неприятной сладости и жженого вкуса, Федоров ничего не ощутил и поставил кружку слева от себя, все внимание переключив на Борисова, что-то делавшего на берегу.

Борисов тем временем на берегу вытащил из резинового мешка бутылку с водкой и, скинув трусы, стал наливать в ладони водку и протирать все красное тело, на ветру покрывшееся красными пупырышками.

«Какой умный пошел водолаз-разведчик! Протирает тело не одеколоном, а водкой! Запах резины и верблюжьей шерсти довольно стойкий и совсем непривычный для берега! А водочный запах выветрится минут через пять, как только водка испарится с тела! Надо обязательно взять на заметку!» — мысленно похвалил Борисова Федоров, дав себе зарок провести со своим телом точно такую же операцию.

Борисов тем временем, встряхнув сначала водолазный свитер, потом рейтузы, аккуратно все сложил и сунул в резиновый мешок. Передернув плечами, провел руками по телу, удовлетворенно улыбнулся и быстро надел трусы. Потом последовала немецкая форма, с короткими сапогами, и вот уже под кустом сидел обычный немецкий солдат, смотрящий то вправо, то влево. Прикрыв свои мешки ветками, самозваный немецкий солдат двинулся параллельно дороге, внимательно поглядывая по сторонам.

Присмотревшись, Федоров заметил в ста метрах впереди шлагбаум, около которого стоял с сигаретой худощавый часовой, зевающий во весь рот. По дороге проехал немецкий «БМВ», в коляске которого сидел мотоциклист, выставив правую ногу на крыло.

«Никакой дисциплины у фрицев нет!» — мысленно пожурил Федоров немецкого пулеметчика.

Мотоцикл остановился перед зеленым шлагбаумом, и часовой, забрав документы сначала у водителя, начал внимательно читать солдатскую книжку.

Борисов, притаившись в тридцати метрах от КПП, внимательно наблюдал за происходящим, присев на корточках под кустом.

«Вот это Борисов зря так сидит! Ноги затекут и могут подвести в самый необходимый момент!» — мысленно пожурил водолаза Федоров, продолжая внимательно смотреть в бинокль.

Часовой тем временем, проверив один документ, принялся за второй. Минута, и второй документ был проверен, отдан владельцу, и последовала отмашка рукой.

Шлагбаум поднялся вверх, и мотоцикл проехал под ним, затем рванул по дороге и через секунду исчез из виду.

— Интересно, Борисов по-немецки шпрехает? — негромко сам себя спросил Федоров, кидая взгляд на вновь зазвонивший телефон.

Телефон продолжал противно звонить, постепенно выбивая Федорова из равновесия.

По дороге, которая вела под маскировочную сеть, тем временем показалась двухосная тентованная повозка, запряженная парой каурых лошадей. По морде правой лошади шла белая полоса от ноздрей до небольшой черной челки на лбу животного.

За ездовым видны были зеленые ящики, которыми была доверху набита повозка.

Неожиданно Борисов выскочил на дорогу и стал подпирать плечом высунувшийся из второго сверху ряда ящик.

Подводу часовой не остановил и только внимательно посмотрел на Борисова, плечом поддерживающего ящик. Тем более что уже несколько ящиков сдвинулось в правую сторону. Часовой что-то закричал, широко открывая рот.

«Жалко, что нет сейчас приборов типа бинокля, которые позволяют слышать разговор на таком большом расстоянии! Хотя с моим знанием немецкого языка мне все равно, на каком немецком диалекте вещает часовой на КПП!» — помечтал Федоров, продолжая внимательно наблюдать за часовым у шлагбаума.

Минут тридцать на дороге никого не было. За это время Федоров успел вновь сварить кофе, доесть оставленную покойным немцем кашу, доклеить гидрокостюм и воздушный мешок и с сознанием хорошо выполненного долга снова лечь на надувной матрац, дав себе слово забрать его с собой. Уж больно удобно было лежать на мягком матраце и смотреть в бинокль.

Опять в сторону завода пошли по дороге две повозки, потом проехала легковая машина с тремя офицерами, у которых часовой и не подумал проверять документы. Снова проехали два автомобиля в сторону залива и один мотоцикл-одиночка, и снова часовой не стал останавливать и проверять документы ни у одной из выезжающих транспортных единиц.

Проверив целостность воздушного мешка, склеенного гидрокостюма, Федоров снова вскипятил воду на спиртовке и сыпанул в него горсть чая. Улегшись на надувной матрац, Федоров приложил к глазам бинокль и продолжил наблюдение.

Через час терпение Федорова было вознаграждено. На дороге показалась знакомая повозка, влекомая легко узнаваемыми лошадьми, правая из которых была с отметиной.

Повозка ехала пустая, и ее не стали останавливать на КПП.

Повозка проехала под шлагбаумом, выехала из-под маскировочной сети и через сто метров свернула направо. Сзади из повозки выпрыгнул Борисов и шмыгнул в лес.

Со своего места Федорову хорошо было видно беглеца, который, пробежав метров двести, присел под кустом, чтобы через пять минут показаться снова, уже в гидрокостюме и с ИДА.

Держа в левой руке телефонный провод, а в правой свинцовые калоши, Борисов быстро пошел к воде.

«Пора ставить чай и разогревать тушенку!» — решил Федоров, открывая консервную банку.

Укутав разогретый котелок в кусок шерстяного одеяла, Федоров поставил на спиртовку полную кружку воды и стал нарезать хлеб и колбасу, которую нашел в немецком ранце.

Буквально через пять минут появился Борисов, которому Федоров с ходу начал помогать снимать гидрокостюм.

Едва гидрокостюм был снят, как Борисов сдернул с себя водолазное белье и сразу подставил ладони. Федоров налил в них шнапса, которым Борисов с ходу облил себя.

Втянув носом воздух, Федоров даже сквозь резкий запах немецкой водки почувствовал едкое мужское амбре, от которого запершило в горле.

Развесив штаны и свитер Борисова на штурвал, Федоров накинул на плечи Борисова шерстяное одеяло и сунул в руки горячую кружку с чаем. Отхлебнув пару глотков, Борисов мотнул головой и, сев на надувной матрац, начал рассказывать:

— На территории завода немцы строят большой подземный бункер. Внутри разветвленная система ходов. Сразу от входа есть бункер, в котором немцы монтируют толстые силовые кабеля, рассчитанные на большой ток.

— Как ты это разведал? За такие данные наши контрразведчики тебя осыпят медалями с ног до головы! — похвалил Федоров, ставя на колени собеседника разогретый котелок с тушенкой.

— Взял ящик и ходил с ним по бункеру. Я там видел здоровые блоки с радиоаппаратурой и вот такими лампами! — на метр отодвинул правую руку от палубы Борисов.

— Как ты думаешь, на нашем телефонном проводе кто-нибудь сидит? — спросил Федоров, кивая в правую сторону.

Борисов с ходу понял вопрос и только протянул правую руку, как немецкий телефон зазвонил.

— Вообще-то, что наши, что немецкие полевые телефоны работают на одном принципе. Попробуем подключить наш провод к вражескому аппарату! — согласился Борисов, беря перочинный нож.

Встав на колени перед немецким телефоном, Борисов начал работать.

Не прошло и двух минут, как новый телефонный провод был подсоединен к телефону, а Борисов крутил телефонную трубку.

Короткое движение правой руки Борисова, и Федоров выполз из рубки, стараясь не слушать, о чем говорит неожиданный напарник, тем более что на берегу засуетились немцы, разложив на берегу надувную лодку. Подождав пять минут, Федоров так же ползком вернулся в рубку.

Борисов закончил говорить по телефону и только повернул голову в сторону вползшего Федорова:

— Немцы на берегу готовят резиновую лодку и вроде хотят к нам плыть! — объявил Федоров, прикидывая, что дальше надо делать.

— Пять минут времени у нас есть? — спросил Борисов, не смотря на берег.

— Немцы минут десять только будут накачивать лодку, — ответил Федоров, прикидывая, что за это время можно успеть надеть гидрокостюм и уйти под воду.

— Тогда сидим и пьем чай. Через пять минут, вернее, уже через четыре минуты, тяжелая артиллерия начнет обстрел гаубицами найденного бункера и немцам будет не до нас.

Глава шестнадцатая. Около острова Сухо

— После попытки высадки немецкого десанта на остров Сухо были затоплены несколько немецких барж, на которых, по данным контрразведки, имеется большое количество секретных документов. Приказываю создать три группы из самых опытных водолазов-разведчиков! Командирами групп назначаю мичманов Федорова, Купцова и Борисова! Дислокацию судов даст майор Иванов! — жестко выдал Прохватилов, по своей привычке хлопая своей огромной ладонью по столу, от чего тот зашатался и чуть не развалился.

Едва Прохватилов и Савичев вышли из Ленинской комнаты, как вставший майор Иванов скомандовал:

— Командирам групп остаться! Остальные свободны!

Жестом подозвал оставшихся моряков к столу, на котором быстро расстелил карту Ладожского озера.

— В результате операции «Бразиль» немцы потеряли около пятнадцати судов. Точнее шестнадцать десантных катеров и барж. Две баржи типа «Зибель» затоплены на мелководье и нас не интересуют. Основное направление поисков — итальянские быстроходные десантные катера, несколько штук которых были привезены из Италии. По данным разведки, на катерах могла быть секретная документация! — закончил короткий инструктаж Иванов, ткнув пальцем в Федорова, остальных участников жестом отправляя из Ленинской комнаты.

— Ты у меня будешь выполнять особое задание!

По моим данным, из-за несогласованности немецкого командования во время операции был потоплен скоростной итальянский катер, который перевозил совершенно секретные немецкие приспособления для диверсий! — ткнув пальцем в небольшой кораблик в середине озера, темпераментно заявил Иванов.

— Насколько я понял, операция совершенно секретная и о ней никто не должен знать? — поднял голову Федоров.

— Ты все правильно понял, мичман! И, как обычно, хочешь поставить условие? — спросил Иванов, одновременно проницательно посмотрев на сидящего перед ним Федорова.

— Условие одно: я хочу работать с Купцовым, и только с ним! — решительно заявил Федоров, смело посмотрев на своего собеседника.

— Меня-то хоть обеспечивающим возьмешь? — скривился Иванов, старательно морща лоб.

— Куда я без вас, товарищ майор? — развел руками Федоров, приняв какое-то ему только ведомое решение.

— Выходим сегодня в ночь! До утра операция должна быть закончена! — вставая из-за стола, приказал Иванов.

— На что хоть похожи эти фашистские шпионские штучки? — попробовал уточнить Федоров.

— Все, что угодно! Ножи со стреляющей рукоятью! Вечные ручки, немного толще обычной, в которой спрятан ствол с одним патроном! И даже вполне обычный фибровый чемоданчик, который сам собой является бомбой! — махнул правой рукой Иванов, быстро выходя из комнаты.

Через десять минут в комнату на базе вернулся Купцов и, с маху усевшись на свою кровать, спросил:

— В какую бяку ты меня опять втравил?

— Собирай оборудование на троих водолазов. Сегодня ночью идем погружаться на дно Ладожского озера! — приказал Федоров, отворачиваясь к стене.

Через минуту Федоров спал, набираясь сил к вечерним погружениям.

Через два часа в комнату вошел майор Иванов и молча, жестом приказал выдвигаться.

— Дайте пять минут на сборы! — попросил Федоров, выскакивая из комнаты.

— Мы пойдем под водой к катеру, благо до него всего сто пятьдесят метров! — заявил Иванов, передавая Федорову лист алюминия размером с три тетрадных листка, на котором были установлены компас и лаг с пропеллером. Внизу к листу были прикреплены две трубки, обмотанные алюминиевым проводом в шершавой оболочке.

— Это чтобы руки не скользили, когда будешь держать подставку с приборами! — пояснил Иванов, нетерпеливо подталкивая Купцова.

— Лаг как отрегулирован? — спросил Федоров, смотря на большую алюминиевую шестеренку с цифрами, врезанную в пластину.

— Одно деление — один метр! — пояснил Иванов, натягивая на лицо маску.

Точно идя по курсу, обозначенному на пластине, Федоров вывел группу к странному катеру, который с проломленным правым бортом лежал возле большого камня с дифферентом на левый борт градусов тридцать на глубине метров десять-двенадцать.

Катер был без палубы, вместимостью человек на сорок, а на корме был установлен рульмотор[96]. В середине катера имелся здоровенный железный ящик, закрытый на большой замок.

От удара о дно ящик повело и крышку перекосило. Так что заглянуть внутрь ничего не мешало.

А вот содержимое железного ящика Федорова порядком удивило, тем более что на дно высыпалось десяток кусков угля, три термоса, один чемоданчик и два плюшевых медвежонка.

Скинув со спины вещмешок, Иванов вынул из него четыре брезентовых мешка и аккуратно разложил их около лодки.

Жестом послав Купцова к лодке, Иванов стал складывать в первый мешок термоса, для начала выпустив на тонком тросе кусок бальсы, покрашенный в зеленый цвет. Второй конец тонкого троса Иванов привязал к корме лодки.

Буквально сразу подошел торпедный катер и встал наверху. С носа катера ушел вниз якорь и упал на дно в трех метрах от Иванова.

Один кусок угля, который складывал Федоров, упав на дно скоростного катера, раскололся, и под слоем черной массы проглянул металл. Куски угля были странно тяжелы. Такое ощущение, что под тонким слоем угля был спрятан кусок сплошного металла.

Два часа работы, и все содержимое металлического ящика рассортировано, сложено в мешки и поднято на поверхность. С катера опустили маленькую корабельную мину образца девятьсот восьмого года, обвязанную бальсой, и оставили на дне.

Катер, взревев мотором, рванул с места, оставив трех водолазов-разведчиков на дне.

Вытащив из кармана карандаш, Иванов написал на алюминиевой пластине курс и махнул рукой, приказывая начинать движение.

Сам Иванов, привязав трос к мине, двинулся в кильватере за Федоровым, таща за собой мину. Оглянувшись, Федоров заметил, что за Ивановым идет Купцов, таща на спине большой мешок.

Через сто двадцать метров Федоров вышел к затонувшей немецкой барже, на борту которой имелась надпись «Гретхен», около которой лежали три водолаза в гидрокостюмах и с ИДА.

Иванов, дотащив мину до правого борта баржи, привязал конец к фальшборту и два раза дернул за конец, свисавший сверху. Буквально через пару минут пришел торпедный катер, и с его борта вниз упал водолазный трап. Федоров только сделал первый шаг к трапу, как Иванов, подойдя к нему, забрал алюминиевую пластину с компасом и лагом и бросил на дно.

Большим пальцем правой руки указав наверх, Иванов первым стал подниматься по трапу, жестом приказав Федорову и Купцову следовать за ним.

Едва Федоров и Купцов поднялись на борт катера «Д-3»[97], как торпедный катер начал движение, с каждой секундой наращивая скорость.

Только сняв свинцовые калоши, Федоров вместе с Купцовым прошли в каюту, как катер встал на редан и понесся в неизвестном направлении.

— Снять гидрокостюмы и переодеться! — приказал Иванов, сидя на койке.

Федоров с Купцовым, присев на противоположную койку, начали снимать гидрокостюмы и складывать их вниз.

Оставшись в трусах, Федоров вопросительно посмотрел на Иванова, который, уже полностью одетый, сидел на койке.

— Возьмите под койками чемоданы! — приказал Иванов, застегивая пуговицы на рубашке.

Выдвинув небольшой чемодан, Федоров открыл его и обнаружил в нем аккуратно сложенную офицерскую форму с погонами лейтенанта.

— Но мы же мичмана? — спросил Купцов, тем не менее быстро надевая офицерскую форму.

— Меньше вопросов, лейтенант! Лучше сложите водолазное снаряжение! — приказал Иванов, критически оглядывая двух новоиспеченных офицеров.

Купцов быстро складывал водолазное снаряжение в огромный баул.

— Офицерские удостоверения у вас во внутреннем кармане кителя. Сейчас пересядем на самолет и улетим на Большую землю! — пояснил Иванов, продолжая сидеть на своей койке.

Торпедный катер резко сбросил скорость и упал на днище.

— Товарищ майор! Через пять минут рандеву с гидросамолетом! — открыв дверь, доложил невысокий широкоплечий матрос с красным обветренным лицом.

— Товарищи лейтенанты! Вам предстоит выполнить ответственное задание! Все детали я вам сообщу позже! — вставая, сказал майор, первым выходя из каюты.

Словарь морских терминов, сокращений и сленга

Адмиральский час — время послеобеденного отдыха на флоте.

Банка — на шлюпке — скамейка (сиденье) для гребцов или доска, придающая шлюпке поперечную прочность, стул, табуретка. В госпитале, лазарете — койка, кровать.

Водолазный флаг — флаг белого цвета, на котором изображен желтый водолазный шлем с двумя перекрещивающимися черными якорями. Иногда применялся флаг «Альфа».

ГУГБ — Главное управление государственной безопасности.

Двенадцатиболтовка — двенадцатиболтовый водолазный костюм с жестким шлемом. Потом на смену ему пришел трехболтовый водолазный костюм.

Гюйс — отложной воротник синего цвета с тремя белыми полосами вдоль краев матросской форменной рубахи.

ИДА — индивидуальный дыхательный аппарат.

ИСД — индивидуально-спасательное дело.

ИДА-3 — индивидуальный дыхательный аппарат третьей модификации. С конца 1931 года по 1938 год мастерские ЭПРОНа выпустили пять типов ИДА.

Замыленный — усталый взгляд, при котором разведчик или наблюдатель не замечает изменения обстановки или сдвига ориентиров со своего места.

Каптерка — склад личных вещей и формы в команде (казарме).

Каптерщик — заведующий складом в команде (казарме).

Конец: 1 — морское жаргонное название троса; 2 — имеется в виду свисающий сигнальный трос. Название троса, принятое на флоте. Как на военном, так и гражданском.

Красная одна звезда в желтой окантовке — нарукавный знак различия майора НКВД. В петлице на желтой полоске имелась небольшая звездочка. Звания ГУГБ приравнивались на две ступени выше общеармейских званий. То есть Иванов был, по меньшей мере, полковником Красной Армии.

Команда — морское название казармы экипажа корабля на берегу.

Нечистый якорь — якорь, который при поднятии оказывается опутанным якорной цепью (канатом) или зацепами. Например, якорь зацепился за чужую якорную цепь, кабель, сетевое заграждение и тому подобные вещи и предметы.

ПЛ — подводная лодка. Сокращение, принятое в ВМФ.

Полундра — международный окрик (вместо «берегись!», которым предупреждают стоящих на палубе людей о падающем или брошенном сверху предмете.

Сметка — щетка, веник. Морской жаргон.

Списаться на берег — уволиться с корабля.

Продувшись — выровняв давление в ушах. Сленг.

Протекает — идет информация к противнику. Сленг разведчиков.

Протекает крыша — информация идет к противнику от вышестоящих источников. Сленг разведчиков.

Телега — сленговое название заявления, доноса. Такое название дошло до наших времен и нередко используется в разговорах не только сотрудников спецслужб, но и в обычных разговорах.

Травить — ослаблять, выпускать понемногу.

Уриноторес — ныряльщик (греч.).

Форма «три» — черный верх и черный низ. Это может быть для матросов и старшин: голландка, брюки и бескозырка, ботинки. На флоте существует несколько видов одежды, которые различаются по номерам: форма «Раз» — белый верх и белый низ, для матросов допускаются черная бескозырка и черные ботинки, для офицеров — все белое. Форма «Два»: белый верх, черный низ. Существует даже знаменитая флотская шутка: «Форма «Раз»: «Часы, трусы, противогаз!»

Устанавливаются шесть номеров одежды (объявляемой старшим на рейде или другим начальником). Форма № 1 объявляется при температуре наружного воздуха +25 °C и выше, форма № 6 при -10 и ниже.

ЭПРОН — Экспедиции подводных работ особого назначения.

«ЭПРОН 1–5». Надо помнить, что только у ИДА четвертой модели появилась поглотительно-регенерационная коробка. На первых моделях такой коробки не было. ИДА состоял из кислородного баллона с байпасным клапаном, дыхательного мешка с трубками вдоха и выдоха, клапанной коробки, загубника, очков и носового зажима. Уже в 1934 году был создан гидрокомбинезон, изолирующий тело и голову водолаза, за исключением лицевой части. В 1938 году был разработан ИДА «Э-5», а серийный выпуск начался в 1939 году.

Щука — подводная лодка типа «Щ». ВМФ СССР 1933–1945 гг. При наименовании лодок применялась старая морская традиция: давать лодкам рыбьи имена: «Щука» — (Щ-301), «Окунь» — (Щ-302), «Ерш» — (Щ-303) и другие. Всего в составе ВМФ СССР было сорок подводных лодок с «рыбьими» именами.

ЧФ — Черноморский флот.

Список использованной литературы

1. Ю. Колесников. Коммандос «Морской спецназ». Эксмо — Яуза. 2004 г. С. 33.

2. А.В. Королев. Асы подводного спецназа. 2010 г.

3. А.Н. Медведев, С.А. Богачев. «Как дрались в НКВД». Издательство «Здоровье народа». Москва, 1993 г.

4. Н.Н. Ознобишин. «Искусство рукопашного боя». Издательство НКВД. Москва, 1930 г.

5. Дон Миллер. «Подводный спецназ». Минск, Харвест, 1998 г.

6. Н.А Каланов. «Словарь морского жаргона». Моркнига, Москва, 2011 г.

7. Любецкий И.Г., Прохоров Н.А. «На ближних подступах к Ленинграду». Санкт-Петербург, 1992 г.

8. Непокоренный плацдарм 1941–1944 г. «Сборник воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны «Ораниенбаумский плацдарм». Лениздат, 1971.

9. Питер Бамм. «Невидимый флаг. Фронтовые будни на Восточном фронте». Центрполиграф, Москва, 2006 г.

10. «Санкт-Петербург — Петроград — Ленинград». Энциклопедический справочник Большая Российская Энциклопедия. 1992 г.

11. Юнио В. Боргезе, Кайюс Беккер. «Подводные диверсанты во Второй мировой войне». Издательство АСТ. Москва, 2002 год.

Примечания

1

Военврач третьего ранга Кривошеенко Н.К. действительно служил в тридцатых годах прошлого столетия на Тихоокеанском флоте (ТОФ) и занимался водолазными спусками и обеспечением спасения моряков из подводных лодок. (Здесь и далее примечания автора.)

2

Первый практический выход из подводной лодки в подводном положении был осуществлен с глубины десять метров шестого июля одна тысяча девятьсот тридцать шестого года в бригаде подводных лодок, которой командовал капитан первого ранга Холостяков Г.Н. Руководил учениями и выходом из ПЛ Кривошеенко Н.К.

3

В армии и на флоте принято обозначать с нуля часов до двенадцати цифрами, а с двенадцати до нуля двузначными цифрами — тринадцать, четырнадцать и т. д.

4

Корабли типа «Радецкий» — серия эскадренных броненосцев Австро-Венгрии выпуска и постройки одна тысяча девятисотых годов. Последняя серия австро-венгерских эскадренных броненосцев, приблизившая их к зарубежным аналогам по размерам и вооружению, была спущена на воду в начале девятисотых годов, и она была намного мощнее первых выпусков этой серии. Облегченные броненосцы типа «Эрцгерцог Карл» были намного менее мощными, как по броневому оснащению, так и по вооружению, чем броненосцы типа «Радецкий». Броненосцы типа «Радецкий» являлись наиболее мощными кораблями этого типа в мире, но они устарели еще до своего выхода в море, так как остальные страны перешли на строительство дредноутов.

5

Paolucci di V. II mio piccolo mondo perduto Ed. Fuori cоmmercio (итал.).

6

Имеется в виду Савичев Илья Ильич — сотрудник санитарного отдела флота.

7

Имеется в виду флагманский специалист спасательного дела военинженер третьего ранга Кроль Григорий Федорович.

8

В конце тридцатых годов в штабах флотов были введены должности флагманских специалистов спасательного дела, а в соединениях — должности инструкторов водолазной подготовки. Было издано много нормативной литературы с помощью ЭПРОНа, в том числе «Временное наставление по технике и режиму подводного выхода из ПЛ» и «Программа подготовки экипажей ПЛ по индивидуально-спасательному делу (ИСД)». Первичную подготовку по ИСД личный состав ПЛ проходил в военно-морских училищах Ленинграда.

9

Подводники очень трепетно относятся к своему здоровью. Если ехать лицом к ветру, то можно простудить лицевые пазухи и заработать гайморит (воспаление лобных пазух) и тогда на карьере водолаза можно поставить крест.

10

Маршевый компас германского пехотинца. Применялся во время Второй мировой войны германским вермахтом. Начали выпускать в Германии в 1934–1935 годах.

11

Двухсотпятидесятиграммовая бутылочка. Существовали названия, которые еще и сейчас применяются в разговорной речи: «поллитровка» — бутылка на 0,5 литра, «мерзавчик» — бутылочка на 100 граммов.

12

Так называемый «наколенник» немецкие пилоты крепили на колене, поверх комбинезона и по мере необходимости подтягивали колено к себе, чтобы посмотреть на курс, которым идет самолет. Маркировка в официальных документах «КИ-39».

13

На флоте чистоте придается первостепенное значение. Проводятся уборки три-четыре раза в день, а на кораблях до шести раз в сутки! А уж про столовую, то бишь камбуз, и говорить нечего. Если кто-нибудь из старослужащих обнаружит грязную миску, то десяток нарядов грязнуле обеспечен! Миски на чистоту проверяют очень просто. Кладут только что вымытую стопку мисок в холодную воду, и кок (повар) или старший по камбузу засовывает ладонь в воду и берет первую попавшуюся миску одной рукой. Миску надо обязательно взять одной рукой, и она не должна скользить в руке! Миска под пальцами должна скрипеть чисто вымытыми боками!

14

Роба, рабочая одежда. Появление в ней в городе, мягко говоря, не приветствуется.

15

Флотские брюки, в отличие от армейских и вообще мужских, имеют один пояс под тканью брюк, а сами брюки не имеют ширинки и застегиваются на бедрах, на манер женских брюк. Но одевается флотская форма быстрее, чем армейская.

16

В буддизме — человек, достигший полного освобождения и вышедший из «колеса перерождений».

17

Имеется в виду местное название Владивостока.

18

От слова chasse — удар сбоку или спереди.

19

Мишель Кассо (1794–1869) превратил уличную драку в настоящую спортивную борьбу.

20

Прямой удар закрытым кулаком.

21

Поймай, как сумеешь. (Пер. с английского.)

22

Борьба подножками.

23

Наука о питании человека.

24

Из отряда опахообразных семейства рыбы-ремня. В основном обитают на глубинах 50–700 метров и живут практически во всех океанах. Сельдяной король — длинная, длиной от пяти до десяти метров, рыба весом до двухсот пятидесяти килограммов. Второе название — рыба-ремень. Рыба очень редкая и малоизученная. Часто рыбаки описывают сельдяного короля как сверкающего морского змея с огненной гривой.

25

При появлении крупных металлических предметов около компаса наблюдается отклонение стрелки компаса от истинного направления.

26

Небольшая серовато-бурая или желтовато-бурая рыбка длиной от пятнадцати до двадцати пяти сантиметров. Тело коренастое, полностью покрытое чешуей. Хвост к концу уплотнен. Голова у кругляка высокая, толстая, с выпуклым лбом, почти округлая, за что кругляш и получил свое название.

27

Общая длина тела достигает полутора метров. Рот очень большой, и нижняя челюсть выступает вперед. На нижней челюсти один, иногда два ряда зубов. Чешуя отсутствует. Верхняя сторона тела коричневая, со светлыми пятнами, окруженными коричневой каймой. Нижняя часть тела светлая. «Креветка», на которую клюнул несчастный бычок, — приманка удильщика, вырост на конце первого гибкого луча спинного плавника. Если какая-нибудь рыбка все-таки откусит приманку, то морской черт за две недели отрастит новую. Если же никто не клюет на искусственную креветку, морской черт поднимается к поверхности и ловит скумбрию или ставриду. Плавает морской черт очень быстро реактивным способом.

28

Предложения Кривошеенко Н.К.

29

Из настоящего технического отчета, который утвердил командующий ТОФ флагман флота второго ранга Кузнецов Николай Герасимович.

30

Именно такой план учений с водолазами-разведчиками и экипажами подводных лодок утвердил флагман флота второго ранга Кузнецов Н.Г. 19 октября 1938 года.

31

Попасть в дурную, невыгодную для себя ситуацию. Блатной жаргон.

32

Условный знак: «Как дела?» Ответные два рывка означают: «Все в порядке!»

33

24 декабря 1938 года в соответствии с приказом командующего ТОФ № 22 было проведено учение по высадке разведывательно-диверсионного десанта с подводной лодки «Щ-112» (командир подводной лодки — капитан третьего ранга Берестовский, руководители приема и выпуска водолазов Савичев, Кривошеенко и Кроль).

34

Федорову попались пятерка угрехвостых сомов из отряда сомообразных. Эти рыбы совсем не похожи на наших сомов. Рыбы держатся стаями, совсем лишены чешуи, а задняя часть весьма напоминает угря. Только «усатая» мордочка рыбы несет в себе типичные сомовые черты. Угрехвостые сомы — очень древняя порода, насчитывающая несколько миллионов лет. У них даже имеется особое отверстие в костях черепа, за которым находится светочувствительный орган, так называемый «третий глаз». Но одну особенность угрехвостых сомов должны знать все водолазы и дайверы! Все они очень ядовиты! Яд скапливается в железах и стекает по зазубренным колючкам на спинной и грудной плавники. Укол ядовитых шипов вызывает сильнейшую боль и длительное воспаление. Что в этих странных рыбах вызывало сильное опасение.

35

«Опыт Первой мировой войны показал, что флоты ведущих государств были либо заперты в бухтах и гаванях, либо отстаивались на рейдах. Островное положение некоторых государств (Япония, Англия) заставляет помнить о том, что вопросы проникновения в бухты, форсирования заграждений и высадки диверсионных групп с применением дыхательных аппаратов весьма актуальны и им должно быть уделено исключительное значение», — выдержка из подлинного отчета об учениях 1938 г. на ТОФ.

36

Краснобородый, члены организованных преступных банд, действующих в Северо-Восточном Китае (Мачжурии), а также на прилегающих территориях российского Дальнего Востока, Кореи и Монголии во второй половине девятнадцатого — первой половине двадцатого веков. Проще говоря, китайские контрабандисты, и не обязательно организованные.

37

Сейчас станция Артем.

38

Подлинное имя кролевецкого старосты. А вот марку мотоцикла, на котором гонял сынок старосты, к сожалению, история не донесла до наших дней.

39

Мешок (англ.).

40

Имеются в виду местные жители Дальнего Востока.

41

В 1926 г. в маленьком швейцарском городке Грейхене были изготовлены первые наручные часы с автоподзаводом.

42

Спальный вагон. Двухместное купе повышенной комфортности. Стоимость проезда в вагоне типа СВ обычно в два, а то и в три раза больше стоимости проезда в купейном вагоне. Но билеты в вагоны СВ свободно не продавались в кассах. В них ездили только номенклатурные работники высокого ранга и высокопоставленные военные.

43

Именуемый в странах НАТО гусиным шагом — форма парадного церемониального шага военнослужащих при движении во время парадов.

44

Отстой пассажирского вагона на специально отведенных путях. Железнодорожный сленг.

45

Пренебрежительное название сухопутных войск моряками.

46

В 1876 г. в немецком городе Аахен химик Фриц Хенкель изобрел средство на основе силиката натрия, которое можно назвать прародителем современного стирального порошка. Как только средство Хенкеля попало на рынок, то сразу завоевало бешеную популярность и уже через два года вовсю продавалось в Германии, дав возможность наладить серийное производство нового продукта, отличающегося от первоначального продукта только содержанием соды. В 1905 г. в компании начинает работать сын Хенкеля Хьюго, и уже в 1907 г. появляется порошок с замечательными очищающими свойствами, получающий название «Persil». И уже после этого «Persil» начал свое победное шествие по странам Европы и Америки. В СССР производство стирального порошка началось на Казанском химкомбинате в 1953 г. Но в портовый город Одессу порошок «Persil» попал уже в начале двадцатого века через торговых моряков.

47

Макс Шмелинг — Максимилиан Адольф Отто Шмелинг — немецкий чемпион мира в тяжелом весе 30-х годов двадцатого столетия (1930 и 1936 гг.).

Джо Луис (1914–1981) — сын простого американского издольщика, чемпион мира в тяжелом весе.

48

Федоров лукавит, но в целом правильно поступает, что не ест капусты. Капуста, горох и некоторые другие продукты вызывают сильное газообразование в желудке, что может не просто принести неудобства при погружениях, но и привести к трагическим последствиям, вплоть до летального.

49

По правилам, принятым в армии, каждый вновь прибывший военнослужащий представляется командиру. В данном конкретном случае Федорову предстоит стоять перед командиром подводной лодки и рассказывать о себе. От того, как он проведет встречу, будет зависеть его дальнейшая служба.

50

На корабле ходит только один человек — капитан, максимум старпом. Все остальные передвигаются бегом.

51

Академик Орбели после несчастного случая с водолазом, который работал в связке с врачом и едва не закончился трагедией, запретил врачам погружаться под воду.

52

Самый распространенный способ стрельбы из короткоствольного оружия. При этом револьвер удерживается двумя вытянутыми руками. Треугольник, образованный двумя вытянутыми руками, обязательно должен быть симметричен.

53

Мореходный инструмент, предназначенный для измерения скорости судна.

54

Прибор для измерения скорости движения воздуха. Применяется в вентиляции и метеорологии. Имеются два типа анемометров: чашечный — для измерения скорости движения воздуха от 0,5 м/сек. до 20 м/сек. и крыльчатый — от 0,3 м/сек. до 5 мсек.

55

Течение жидкости или газа, при котором жидкость или газ движется в виде отдельных, очень тонких слоев, не перемешивающихся друг с другом. Ламинарное движение называют также слоистым движением. Ламинарное течение имеет место при определенной (критической) скорости, величина которой зависит от плотности жидкости, ее вязкости и многих других параметров. При скоростях больше критической ламинарное движение переходит в турбулентное.

56

Широко данные подводные лаги начали применяться в конце 1950 — начале 1960 года спортсменами-подводниками. Их устанавливали на горизонтальную пластину, снабженную вертикальными рулями, рядом с компасом КАИ-11, КАИ-13. Прямо на горизонтальной пластине записывали курс, расстояние до целей (в специальных подводных упражнениях «Ходьба по зонам», «Ходьба по воротам» и других).

57

В 1940 г. при техническом управлении ВМФ была создана постоянно действующая комиссия по аварийно-спасательному делу, в состав которой были включены представители Военно-медицинской академии Красной Армии имени Кирова, Военно-морской академии, ЭПРОНа, ТУВМФ, КУОПП им. Кирова, УБП ВМФ, главного управления НК общего машиностроения и многих других учреждений, на которые возлагались задачи по объединению и систематизации научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в области индивидуально-спасательного и водолазного дела.

58

Крылов Ф.И. — начальник ЭПРОНа, который к началу тысяча девятьсот сорок первого года состоял из Главного управления, пяти экспедиций: Балтийской, Северной, Черноморской, Тихоокеанской и Каспийской и шести аварийно-спасательных экспедиций. В состав ВМФ ЭПРОН вошел с 22.06.1941 г.

Исаков И.С. — в конце июля 1941 г. — представитель Ставки Верховного командования, заместитель НК ВМФ.

59

В мае 1940 г. из личного состава Первой особой бригады морской пехроты были отобраны 43 бойца, которые прошли обучение по выходу из подводной лодки «Правда» под руководством Савичева и Кривошеенко в подводном положении.

60

Лейтенант Прохватилов Иван Васильевич сначала окончил водолазный техникум в городе Балаклаве, затем ВВМУ им. Фрунзе, командовал РОНом с 1941-го до 1945 г.

Биография Ивана Васильевича Прохватилова довольно типична для того времени.

Родился Иван Васильевич 5 мая 1907 г. на Украине под Лебедином. Мать Прохватилова Арина Никифоровна много лет батрачила у помещика, и семья не вылезала из нищеты и бедности. Учился Прохватилов в Лосевской церковно-приходской школе. В 1929 г. стал краснофлотцем Черноморского флота. Окончил водолазную школу в Балаклаве. В 1938 г. окончил водолазную школу и водолазный техникум. С 1932-го по 1936 г. принимал участие в сооружении сложных гидротехнических устройств в порту города Владивосток.

В 1933 г. был участником экспедиции Владивосток — Камчатка на пароходе «Свердловск».

С 1938-го по 1941 г. проходил обучение в Высшем военно-морском училище им М.В. Фрунзе.

Рост Прохватилова 198 см и вес 128 кг.

Закончил Прохватилов Великую Отечественную войну в звании капитана второго ранга.

61

30 июня 1941 г. был издан приказ, первоначально начальником ЭПРОНа № 9, а затем 11 августа приказ Наркома ВМФ № 72 (походный) с поименным назначением личного состава (146 человек).

Военврач первого ранга Савичев был инициатором создания РОНа, о чем говорит его назначение начальником водолазной подготовки РОНа.

62

Министерство ВМС.

63

Автономный дыхательный аппарат.

64

Учебный отряд подводного плавания, врачи С.П. Шестовский, Д.А. Кравчинский, К.А. Павловский, Т.П. Тишков, начальник учебно-тренировочной башни И.П. Шабельский, его заместитель, В.М. Пешков, водолазы-инструкторы Б.Е. Соколов, Б.А. Иванов, И.И. Выскребенцев и др.

65

Имена начальника РОН и политрука подлинные, что соответствует архивным документам.

66

Разведывательного отдела штаба Балтийского флота.

67

На момент подписания приказа старшина первой статьи Маценко Анатолий Федорович был помощником начальника политотдела ЭПРОНа.

68

К началу ВОВ ЭПРОН состоял из Главного управления и пяти экспедиций: Балтийской, Северной, Черноморской, Тихоокеанской и Каспийской и шести аварийно-спасательных отрядов. В состав ВМФ ЭПРОН вошел с 22 июня 1941 года. То есть в первый день войны, что говорит об огромном значении ЭПРОНа.

69

Остров Декабристов.

70

Имеется в виду старшина первой статьи Маценко Анатолий Федорович. На момент выхода семьдесят второго приказа Маценко являлся помощником начальника политотдела ЭПРОНа по ВЛКСМ.

71

ПРИКАЗ

Народного Комиссара Военно-Морского Флота СССР № 72 — походный

11 августа 1941 года г. Ленинград

Содержание: О сформировании роты особого назначения РО БФ.

Начальнику Разведывательного отдела КБФ.

1. Сформировать при РО КБФ роту особого назначения в составе 146 штатных единиц.

Роту укомплектовать командирами и красноармейцами, водолазами, прошедшими специальную подготовку в Военно-медицинской академии и Управлении ЭПРОНа по прилагаемому списку.

2. Окончательную подготовку проводить в помещениях ВММА и ЭПРОНа.

Командиром РОНа назначаю лейтенанта Прохватилова.

Политруком роты — товарища Маценко.

Для руководства и консультаций в подготовке по водолазному делу выделить военврача 1 ранга товарища Савичева.

3. Временный штат внести в действие с 15 августа 1941 года.

4. Командиру Ленинградского военного порта включить роту особого назначения на все виды довольствия.

Заместитель Наркома Военно-Морского Флота СССР Адмирал Исаков.

72

Сам Прохватилов являлся водолазом-глубоководником, который провел большое количество глубоководных спусков.

73

Главное политическое управление при НКВД (Народном комиссариате внутренних дел).

74

Напомню читателю, что Федоров имеет звание главный старшина (старший сержант, в переводе на общевойсковую классификацию), а политрук — старшину первой статьи (сержант).

75

Колмогоров Борис Михайлович до войны работал на заводе «Красный треугольник» и совместно с водолазным врачом И.И. Савичем (имена подлинные) изобретали и изготавливали большое количество водолазного снаряжения (десантные костюмы, водонепроницаемые чехлы для снаряжения, жилеты плавучести, термозащитные костюмы, термозащитный спальный мешок (надувной) для разведчика.

76

Имена бойцов подлинные.

77

Позже в отряде был обнаружен предатель, который принес РОНу много бед. Участвуя в шлиссербургском десанте, попал в плен к немцам и был перевербован. Особый отдел нашел предателя. Трибунал приговорил лейтенанта к расстрелу. Позже расстрел был заменен штрафной ротой.

78

Состояние, когда тело не всплывает и не тонет, а просто висит в воде.

79

Корабельная мина (М-26) — мина образца 1926 г., являлась наиболее массовой миной начала Великой Отечественной войны. На июнь 1941 г. в СССР насчитывалось 26 823 мины. Вес — 960 кг, длина — 1840 мм, ширина — 900 мм, высота — 1000 мм, масса взрывчатых веществ — 242–254 кг.

80

Пристань больше не восстанавливалась в течение всей Великой Отечественной войны.

81

В немецких госпиталях стерилизация инструментов проводилась на спиртовых горелках.

82

Последний и в то время совершенно секретный немецкий танк. Как он попал в Ленинград в то время, история умалчивает.

83

Имеется в виду свисающий сигнальный трос.

84

Название отряда водолазов-разведчиков, принятое в ВМФ (вообще название воинского подразделения в ВМФ).

85

Если о легендарной Дороге жизни через Ладожское озеро известно всем (Военно-автомобильная дорога (ВАД 101), была еще одна подобная трасса — «дорога жизни», пролегающая по льду Финского залива, соединяющая защитников Приморского плацдарма, то есть Лисий Нос, Кронштадт и Малую Ижору. По этой дороге длиной 37 км доставлялись из Ленинграда в Ораниенбаум не только военные, но и другие грузы.

86

Фамилии участников группы подлинные. (Прим. автора.)

87

Отряд лейтенанта Купрюшина В.С., отряд лейтенанта Гурова В.П. и Дмитриева В.И. Фамилии командиров отрядов подлинные.

88

В работах по прокладке ледяных трасс принимали участие знаменитые ученые В.В. Шулейкин и П.П. Кобеко.

89

Имеется в виду приказ Командующего Балтийским флотом В.Ф. Трибуца от 8 ноября 1941 г., по которому были определены обязанности соответствующих служб и частей флота по организации движения по льду.

90

В 1941 г. начали действовать следующие ледовые дороги: Лисий Нос — Кронштадт, Горская — Кронштадт, Кронштадт — Ораниенбаум, Кронштадт — Красная Горка, Шепелевкий Маяк — остров Сескар — Остров Лавенсари, Кронштадт — форты «Обручев» и «Тотлебен».

91

Слово, означающее скандал. Перекочевавшее на ЧФ из Одессы.

92

Напомню читателю, что звание военврача второго ранга условно равно майору, то есть старшему офицеру. В то время как военврача первого ранга — полковнику.

93

Маценко на конец 1941 года был старшиной первой статьи. То есть, несмотря на свою должность политрука, был по званию ниже даже Федорова.

94

Завод пишущих машинок — самый крупный в СССР.

95

Борисов Владимир Александрович — настоящее имя водолаза-разведчика, действительно служившего в РОНе.

96

Прообраз подвесного мотора. (Прим автора.)

97

Советский торпедный катер имел на вооружении две 513-мм торпеды, максимальная скорость хода 51 узел (одна миля в час), вооружение: два пулемета ДШК калибра 12,7 мм, иногда ставили и автоматическую пушку «Эрликон», калибр 20 мм.

Content

Анатолий Сарычев
Боевые пловцы. Водолазы-разведчики Сталина

Часть 1

Глава первая. Первые выходы из подводной лодки и первые подводные диверсии

Глава вторая. Ходьба в мешках по компасу

Глава третья. Увольнение на берег

Глава четвертая. Особенности подготовки инструкторов ИСД

Глава пятая. Первая тренировка по нападению и защите без оружия в Доме офицеров

Глава шестая. Познавательная дорога до Дома офицеров. Искусство самозащиты. Что оно дает простому человеку

Глава седьмая. Обзор существующих систем самозащиты в условиях серьезного рукопашного боя

Глава восьмая. Отработка специальных приемов работы водолазов под водой. Рыба-черт отвлекает внимание Федорова

Глава девятая. Методы тренировки водолазов-разведчиков. Самооборона в военно-морском флоте

Глава десятая. Ночные приключения во Владивостоке

Глава одиннадцатая. Приключения с деньгами. Храните деньги в сберегательной кассе

Глава двенадцатая. Ночные погружения

Глава тринадцатая. Экстремальное подводное погружение. Федоров получает свой «БМВ»

Глава четырнадцатая. Учеба

Глава пятнадцатая. Путь до остановки экспресса Владивосток — Москва

Часть 2

Глава первая. Благополучный отъезд. Первые сутки в дороге из Владивостока

Глава вторая. Не удалось посмотреть на красавицу Одессу. Своеобразный одесский дворик

Глава третья. Недолог путь до Севастополя, если идешь на скоростном катере

Глава четвертая. Начало работы на Черном море. Армейский патруль. Снова на мотоциклетке!

Глава пятая. Маленькие шероховатости с личным составом

Глава шестая. Учения водолазов-разведчиков

Глава седьмая. Создание РОНа. Первые шаги

Глава восьмая. Нашли ли золото «Черного принца»?

Глава девятая. Первое задание. Переход под водой большой группы бойцов — возможен!

Глава десятая. Взрыв пристани в Старом Петергофе

Глава одиннадцатая. Подъем непонятных танков

Глава двенадцатая. Две дороги жизни

Глава тринадцатая. Путь к секретному грузу

Глава четырнадцатая. Подъем секретного груза

Глава пятнадцатая. Юнга РОНа

Глава шестнадцатая. Около острова Сухо

Словарь морских терминов, сокращений и сленга

Список использованной литературы

Примечания