Марина

Unknown

Одержимая.

Ханна Форд.

Серия: Одержимая № 1.

Аннотация.

Иногда удовольствие стоит боли...

Отчаяние. Именно оно заставляет Оливию Холлоуэй просить работу в Холостом Выстреле, клубе самого завидного жениха города, Кольта Кэннона.

После того, как покинула приемную семью, Оливия отчаянно хочет начать жизнь сначала и оставить свое грязное прошлое позади.

Кольт татуированный, сексуальный и во всех смыслах для нее неподходящий. Так почему она не может перестать думать о нем?

Кольт знает, что он не подходит Оливии. У него есть прошлое, которое он решил скрывать любой ценой, и он не согласен подпускать к себе никого... никого, кроме Оливии.

Но вскоре, они начинают проводить все время вместе, оказавшись в кругу одержимости и опасности, которую они пытались избежать. Может их любовь сможет залечить раны? Или их отношения разрушат их обоих?

Переводчики: Мариша Гаглоева.

Редактор: Натали Иванцова.

Вычитка и оформление: Eli Black.

Обложка: Ника Метелица.

Перевод группы: http://vk.com/club15924131

Копирование данного перевода без указания переводчиков и ссылки на группу строго запрещено!

Глава 1.

Мысль о появлении, в этой одежде перед незнакомцами, казалась ужасной. Я представляла себе жаждущих меня там мужчин, их руки, трогающие мое тело, пробегающиеся по моей груди, моим бедрам, моей заднице.

Я сомневалась, не уверенная, стоит ли идти в Холостой Выстрел после всего.

Он не был похож на простой стрип-клуб.

Но именно этим он и притягивает. С виду он был похож на любой другой бар или ресторан, невинный и скромный, так что при входе нет чувства чего-то неправильного.

Я сглотнула и посмотрела вниз, на бумаги в руке, распечатанные в то утро. Я так в них вцепилась, что смяла по краям, но расправила их на бедре. Мои ладони вспотели, и я вытерла их о свою джинсовую юбку.

«ТРЕБУЮТСЯ ТАНЦОВЩИЦЫ» гласила реклама. «ЗАРАБОТОК ДО 1000 ДОЛЛАРОВ В СУТКИ, ГАРАНТИРОВАНО. НАЛИЧИЕ ОПЫТА НЕОБЯЗАТЕЛЬНО. ПОДАВАТЬ ЗАЯВЛЕНИЕ ЛИЧНО, «ХОЛОСТОЙ ВЫСТРЕЛ», 1800, ГЛАВНАЯ СЕВЕРНАЯ УЛИЦА»

Часы указаны не были, что, по моему мнению, было странно. Что мне было делать? Просто как-нибудь показаться? Я позвонила утром в клуб, но ответившая девушка была далеко не дружелюбна. Она сказала мне приехать, когда захочу, а потом повесила трубку.

Я могла бы — скорее всего, должна — принять это как знак против продолжения этой сумасшедшей идеи. Но я была в отчаянии. А отчаяние может заставить делать безумные вещи.

Я сделала глубокий вдох и мельком взглянула на свое отражение в зеркальной двери. Странно, что на передней двери было зеркало... будто они хотели, чтобы вы смотрели на себя, и противостояли тому, что собрались сделать.

Ты уверена, что хочешь это сделать? Шептал мой внутренний голос. Ты знаешь, что там нужно делать? Снимать одежду. Для посторонних мужчин. Ты даже ни разу не целовалась, как ты собираешься это сделать?

Я поправила одетую на мне джинсовую юбку. Она была с тесьмой по нижнему краю и заканчивалась чуть выше колена. Она не была сексуальной, можно найти точно такую юбку в каждом Old Navy или Gap по всему миру, и она полностью подходила для повседневной носки.

Но это единственная имеющаяся у меня вещь, которая показывает хоть немного кожи. Это, одна из немногих имеющихся у меня таких вещей, точка. После ухода из моей приемной семьи, меня изгнали из домашней группы на прошлой неделе (чему, честно говоря, я не очень огорчилась), и все мои вещи уместились в один мусорный мешок.

Под белый топ на пуговицах, я надела черный пуш-ап бюстгальтер так, чтобы был виден его контур. Было ли это сексуально? Не уверена. Но я поняла, что демонстрация нижнего белья — шаг в верном направлении.

Я задрала голову и тряхнула длинными светлыми волосами. Только их я не стыдилась. Во всем остальном — моем теле, моей улыбке, моей коже — я могла найти недостатки. Но мне нравились мои волосы. Когда я откинула их за спину, мои глаза снова остановились, на отражении в зеркале.

Что, черт побери, ты делаешь, Оливия?

Я отбросила волосы с лица и глубоко вздохнула.

Просто расслабься, сказала я себе. Тебе двадцать лет, прекрати вести себя, как ребенок. Это способ заработать немного денег. Временный способ.

Но я могла слышать голос Карла, моего приемного отца, шепчущий в моей голове. «Здесь все девушки — белая шваль, также как и ты, в конце концов».

Я расправила плечи, и при этом движении, рукав моей рубашки скользнул вверх, и я увидела шрамы на запястье. Рваные и красные, сплетенные со свежим красным надрезом, с прошлого вечера. Я скучала по Деклану, боль была такой сильной, что я не могла больше терпеть. Я бы умерла, если бы укрылась в ванной, тихо разворачивая одну из бритв приветственного набора.

Я быстро опустила рукав. Мне нужно было скрыть шрамы. По крайней мере, на сейчас — я знала, что не смогу прятать их вечно. Я не смогу ничего скрывать, если собираюсь быть голой.

Тревога охватила грудь, и желание порезаться, чтобы избавиться от неё, охватило меня. Ноги сделали шаг в сторону от двери, будто хотели убежать. Но я заставила себя повернуть назад.

Я открыла дверь и вошла в клуб.

Глава 2.

Внутри никого не было.

Ну, это не совсем так.

В баре была девушка, протирающая пивные стаканы.

Она пробежала по мне взглядом, когда я вошла, а затем полностью проигнорировала.

Я посмотрела вокруг, осматривая место. Овальная комната была обставлена длинными, красными, бархатными диванами. В центре была сцена, с проходом за черно- белый занавес, с леопардовым принтом. Прожектор лениво передвигал узор на блестящей черной сцене.

Даже это не делало его похожим на стрип-клуб. Он выглядел как причудливый бар или как одно из тех помещений для модных показов Топ-модели по-американски.

Часть меня, надеялась, что это место будет ужасно стремным. Если бы «Холостой выстрел» был грубым, грязным и пыльным, то я бы нашла оправдание убраться отсюда так быстро, насколько были способны мои ноги. Но всё оказалось не так плохо, как я думала.

— Закрыто до семи, — провопила девушка за баром. — Девушки придут в это время. Мы не обслуживаем днем.

По ее отрывистому тону и фырканью, я могла бы предположить, что именно с ней говорила по телефону.

— О, — я прочистила горло. — Мне сказали, что я могу прийти в любое время, чтобы попробоваться. И это не должно быть в рабочие часы.

Я не хочу пробоваться в рабочие часы. Кто знает, что меня могут заставить делать в это время? Может, поставить на сцену перед толпой?

Это привлекло внимание барменши. Она резко подняла взгляд от протираемого стакана, осматривая мое тело. Я практически могла чувствовать ее оценивающий взгляд через всю комнату, и на секунду я заинтересовалась, была ли она одной из тех, кто принимает на работу

Может, «Холостой выстрел» — бар, управляемый женщиной. Я расправила плечи и направилась к бару.

— Привет, — сказала я, одаривая ее улыбкой. — Я Оливия.

У барменши были яркие голубые глаза, и она снова осмотрела меня сверху до низу.

— Ты, наверное, прикалываешься, — прошептала она, вздыхая. Она носила черный кожаный жилет в обтяжку, а под ним — ничего. Он заканчивался как раз под грудью, и ее живот был плоским и подтянутым. У нее имелась татуировка, в виде ангельских крыльев, вокруг пупка. Она протянула руку и взяла телефон, лежавший на барной стойке.

— Кольт, — сказала она. — Здесь кое-кто пришёл. На просмотр, — она остановилась и сморщила нос. — Разумеется, нет, — она положила трубку.

— Кольт будет здесь через минуту.

Должно быть, Кольт владелец. Я представила его себе старым мужчиной, носящим яркие рубашки и большое количество золотых цепей. Надеюсь, он будет приятным.

Я услышала его прежде, чем увидела.

Он подошел ко мне сзади, его голос был гладким, как шелк.

— Вы здесь, чтобы увидеть меня?

Мое замешательство увеличилось, а сердце забилось очень быстро. Я обернулась и столкнулась лицом к лицу с самым великолепным мужчиной, которого когда-либо видела.

Он был моложе, чем я представляла, возможно, ему 26 или 27. Все в нем было темным: глаза, волосы, прекрасный загар. Его глаза смотрели прямо в мои а уголок губ приподнялся в усмешке. У него была точеная челюсть с небольшой щетиной. Над верхней губой был небольшой шрам, но это не умаляло его красоты — как и все остальное, только увеличивало. Остальная часть его была настолько прекрасной, что шрам удерживал его внешность от оценки «модельно». Он носил джинсы и черную футболку — тот их тип, который подразумевался, как повседневный, но можно сказать, что он был дорогим по его вырезу, по тому, как она облегала его огромные мышцы и широкую грудь во всех правильных местах.

Он пах смесью пива, сигаретного дыма, одеколона и опасностью. Я почувствовала головокружение от одного только нахождения рядом с ним.

— Ммм... Я не..., — колебалась я. — То есть, да. Я здесь, чтобы встретиться с вами. То есть, я здесь, чтобы попробоваться. Ну, вы понимаете, на просмотр. — Могу сказать точно, я мямлила, действуя, как жеманная идиотка.

Соберись, Оливия, сказала я сама себе. Кого заботит, что этот парень горяч. Вероятно, он придурок первого уровня. Особенно если он управляет стрип-клубом.

— Хорошо, — сказал он. Он стоял передо мной немного дольше, чем необходимо. До сих пор он смотрел мне в глаза, и я заставила себя выдержать его взгляд. Если он думает, что я уйду, то он ошибается. — Иди за мной.

Он повернулся и устремился к возвышению за сценой, проходя через двойные стены. Я замялась на мгновение. Быть в пустом стрип-клубе — это одно. Но теперь я собиралась идти за парнем, которого никогда не встречала, в заднюю комнату. Кто знал, что меня там ждет?

Может, я к этому не готова. Может, было что-то еще, чем я могла бы заняться, какая-нибудь другая работа. Но я знала, что такой не было. Я на мели. И если я не сделаю что-то вроде этого, то я стану еще более потерянной и отчаявшейся, чем раньше.

Итак, спустя мгновение я пошла за Кольтом.

Глава 3.

Он повел меня вниз, по длинной прихожей, в маленькую заднюю комнату. Я не уверена, офис это или нет. В одном углу стоял стол из красного дерева, а в центре — стрип-шест.

Пол покрыт ковром в фиолетовую и черную крапинку, но восьмиугольник в центре был деревянным. Именно там и был шест. Вокруг него стояла группа кожаных стульев, таких, в которых обычно сидят различные важные шишки при показе шоу.

Я облизала губы и вытерла ладони о юбку.

— Не хотите ли присесть? — спросил Кольт. Он уселся в одно из представительских кресел и жестом пригласил меня сесть в другое.

Я сделала так, как мне сказали, скрестив ноги, что, как я надеялась, выглядело сексуально. Будь уверенной, сказала я себе. Ты сделаешь это.

— Итак, — начал он. — Ты хочешь здесь танцевать?

— Да.

— Почему?

Я попыталась придумать адекватную причину.

— Потому что думаю, что это будет весело. Люблю встречать новых людей.

Все это ложь. Действительная причина моего желания здесь танцевать — у меня не было выбора. Мне нужны деньги. Много денег. Денег, которые нельзя заработать просто работая в Бургер Кинге или CVS.

— Правильно.

Кольт усмехнулся и откинулся в кресле. Его глаза так сильно буравили меня, что я ожидала услышать треск электричества в комнате. Не мог бы он быть толстым? Или старым? Или хотя бы... не таким ужасающе прекрасным?

— Можешь встать для меня? — попросил он.

Я встала.

— Повернись.

Я медленно покрутилась, позволяя ему хорошенько рассмотреть мое тело. Мое лицо покраснело, когда я повернулась к нему. Странно, что он одним взглядом лишал меня костей. Еще странней, что мне это вроде как понравилось.

Он был совершенно прекрасным. Стоп, сказала я сама себе. Ну и что с того, что он хорошо выглядит. Очевидно же, он полный извращенец.

— У тебя была до этого работа? — спросил Кольт.

— В качестве стриптизерши?

— Любая работа. Откуда я мог бы получить рекомендацию.

Я потрясла головой.

— Нет.

Вероятность получить работу, будучи бездомной, очень мала. Я все еще не придумала, что буду делать, когда спросят мой адрес, но я подумывала сказать адрес приюта, а потом сменить его, как только нашла бы место для проживания.

Взгляд Кольта снова скользнул по моему телу и остановился на моих запястьях.

— Откуда шрамы?

— О, эм...

Мой рукав скользнул вверх, и я одернула его. Черт. Я так старалась, чтобы они были скрыты. Но со шрамами всегда такая проблема — они никогда по-настоящему не уходят, никогда не остаются спрятанными. Они заставляют жить на грани, постоянно бояться разоблачения.

— Мы не приветствуем наркотики здесь, — сказал Кольт. В его тоне звучало осуждение. Фактически, он прозвучал как «основано-на-фактах»

— Я не употребляю наркотики.

— Тогда откуда шрамы?

Он подался вперед и взял мое запястье, поворачивая его для лучшего обзора. Он послал обжигающее чувство, ревущее в моем теле, и я вырвала руку.

Губы Кольта скользнули в дерзкой усмешке, будто он наслаждался моим смущением. Я подняла подбородок и встретила его взгляд, отказываясь отступать.

— Я не употребляю наркотики.

Он поднял брови, но ничего не сказал. Воздух потрескивал от напряжения, и я чувствовала, что не могу дышать. Его глаза мерцали такой темнотой, что, казалось, я тонула в них. Он смотрел на меня из-под опущенных век, его взгляд был настолько проникновенный, что я вздрогнула.

Только один человек когда-либо так на меня влиял. Деклан. Мысль о нем наполняла меня виной. Деклан. Я обещала ему. И хотя я была очень близко к его нарушению, я заставила себя отвести взгляд от Кольта.

Кольт снова откинулся на своём кресле.

— Танцуй, — приказал он.

— Что?

— Это же просмотр. Мне нужно посмотреть, умеешь ли ты танцевать.

Конечно, это был просмотр. Конечно, я знала, что в какой-то момент мне придется раздеться. Но когда я себе это представляла, все было совсем по-другому. Я думала, что буду стоять здесь перед мужчиной в летах, а не перед парнем, который всего на несколько лет старше меня и настолько сексуален, что я едва могла на него смотреть.

Я представляла, что это легко — снять одежду. Все, что мне нужно сделать — отключиться, позволить разуму блуждать, пока я буду раздеваться перед какими-то старыми извращенцами, сидящими передо мной. У меня был опыт в представлении себя самой в каком-то другом месте. Я делала это всю свою жизнь. Это называется «выживание». Когда бы мне ни пришлось делать что-то неприятное, или кто-то меня обижал, я раздваивалась. Позже, когда чувства возвращались, я резала запястья.

Я опустила плечи и попыталась расслабиться.

— Ты не должна нервничать, — сказал Кольт. Он потянулся и взял свой телефон. Секунду спустя после нажатия нескольких кнопок через комнату начал пульсировать медленный бит. Он становился громче и громче, пока я не смогла почувствовать ритм в груди.

Я закрыла глаза и позволила музыке наполнить мое тело, захватить его. Я двигала бедрами, представляя, что взлетаю к потолку, глядя вниз на танцующую себя.

Через несколько мгновений я почувствовала, как мои бедра начали понемногу расслабляться, почувствовала, что начинаю окунаться в танец.

— Посмотри на меня, — попросил Кольт.

Я открыла глаза, и мой взгляд остановился на нем. Его взгляд был завораживающим, и, хотя я делала все, чтобы не пересекаться с ним, я не могла отвести глаза.

— Подойди сюда, — хрипло прошептал он.

Я шагнула к нему, и его глаза вспыхнули, когда он потянулся и положил руки на мои бедра, направляя меня.

— Вот так.

Край моей рубашки немного поднялся, и его большой палец задержался рядом с моей обнаженной кожей.

Жгучее тепло пульсировало через мое тело, почти в такт музыке. Я начала отходить, но руки Кольта крепко держали меня на месте.

— Сними футболку, — скомандовал он сексуальным низким голосом.

Я протянула руку, словно зачарованная, и сделала, как мне сказали. Я ожидала, что мои руки будут трястись, что буду нервничать, снимая одежду перед этим прекрасным незнакомцем. Но все было наоборот. Его взгляд, словно якорь, удерживает меня на Земле, на месте, прямо здесь и сейчас.

Одна пуговица.

Две.

Три.

Я почувствовала прохладный воздух на обнаженной коже, когда показался верх моего бюстгальтера.

Когда моя рубашка полностью раскрылась, руки Кольта скользнули с моих бедер по бокам тела, останавливаясь чуть ниже линии моего бюстгальтера, прямо под грудью. Его прикосновения настраивали меня на огонь и боль, которых я никогда раньше не чувствовала внутри.

Его руки медленно двигались по моей спине, потом окружили мои плечи. Он притянул меня к себе, у него сильная хватка. Я наклонилась вперед, навстречу ему, даже не заботясь, что моя рубашка была полностью раскрыта, что я обнажена перед ним больше, чем когда-либо в жизни. И хотя я только познакомилась с ним, мой инстинкт говорил отдать себя ему и делать то, что он просит. Мои соски напряглись и пульс ускорился, когда его рот двинулся к моему. Глаза Кольта по-прежнему удерживали мои, и я чувствовала, что тону в них.

Его намеренья были предельно ясны. Он собирался поцеловать меня, а может, и больше, прямо здесь, в этой комнате, на этом стуле.

Его губы приоткрылись, а глаза начали закрываться. Мое дыхание выходило коротким и оборванным, когда я опустилась на колени. И тогда я вспомнила. Деклан. Обещание. Я буду ждать тебя.

Я отстранилась от Кольта, словно была резинкой, освобожденной после натяжения. Кислый вкус желчи наполнил мой рот, и я боялась, что меня стошнит.

— Мне жаль, — сказала я, — мне очень жаль.

Я схватила свою сумку и вылетела из клуба, прежде чем могла поменять решение.

Глава 4.

Выйдя на улицу, я жадно глотнула свежий воздух. Мой пульс начал замедляться, а живот перестало скручивать.

Ты почти его поцеловала.

Разочарование и вина наполнили меня, заглушая другие мои эмоции, включая любые впечатления или притяжение к Кольту. Я залезла в кошелек и вытащила фотографию Деклана. Она была сделана 3 года назад в домашней группе МакЛин. Его рука обнимает меня, наши щеки прижаты друг к другу.

Фотография напечатана на старом листе потрепанной фотобумаги. Начнем с того, что она была очень плоской, я смотрела на нее миллионы раз. Его лицо успокаивало меня.

Я была так напугана, что сначала не заметила пару мужчин на обочине, вышедших из винного магазина и жадно уставившихся на меня.

— Эй, сладкая, — провопил один из них. — Неплохие сиськи. Хочешь подойти сюда и потрясти ими? Я дам тебе 20 баксов.

Он толкнул своего друга, и они оба захихикали.

Я бросила взгляд на свою рубашку, которая все еще была распахнута, обнажая мой бюстгальтер и верх груди любому случайному прохожему. Я повернулась и быстро зашагала к автобусной остановке, на ходу застегивая рубашку.

Чем я думала, пытаясь стать стриптизершей? Это моя самая нелепая идея. Я не сексуальна. Мое тело не чувственное: я была слишком тощей, мои бедра — костлявыми, кожа — бледной. Стриптизерши должны быть загорелыми и грудастыми, с пышными бедрами и сексуальной улыбкой.

Еще они не должны быть девственницами.

Я была на полпути к автобусной остановке, когда услышала шаги позади меня. Это были те двое мужчин из винного магазина. Они следовали за мной.

— Ну же, детка, — сказал один из них. — Куда ты так спешишь?

— Да, детка, — другой подхватил. — Где-то горит пожар?

Я обернулась посмотреть, как далеко они были. Преследование мужчин, которые меня хотят, мне не впервой. Этого не понять без 10 лет детских домов и пары месяцев без крыши над головой, без мужчин, которые думают, что могут безнаказанно делать с тобой все, что захотят.

Этим двоим, которые преследовали меня, было лет тридцать на вид, оба носили брюки цвета хаки и тяжелые на вид клетчатые рубашки. Один из них держал в руках кожаную фляжку, и улыбнулся мне, когда поймал меня, за разглядыванием их.

— Эй, детка. — Его зубы были желтыми и гнилыми. — Куда спешим?

— Оставьте меня в покое! — Крикнула я. Иногда, когда сделаешь вид, будто собираешься устроить драку, они решают, что не хотят проблем. Но иногда это просто делает их более возбужденными.

— Ой, не будь такой, — казал один из них, очевидно, решая попробовать другой вариант. — Мы просто хотим поговорить.

— Я не хочу с вами разговаривать! — Закричала я. Мой темп ускорился, когда адреналин растекся по моему телу. Не смотри на них, Оливия, не побуждай их пойти за тобой.

Но мои крики явно взбесили их.

— В чем проблема, шалава? — крикнул мне вслед один из них. — Ты думаешь, что лучше нас? Ты ничто, просто шлюха, трясущая своей задницей в клубе. Гребанная вонючая шлюха!

Меня трудно напугать. Но сейчас я официально напугана.

Я побежала.

Они пустились за мной.

Им не потребовалось много времени, чтобы поймать меня. Они были больше и сильнее и носили рабочие ботинки, в то время как на мне были эти нелепые шпильки.

Я дико оглянулась в поисках магазина, куда можно было бы ворваться, где я могла бы спрятаться от этих парней, но они окружили меня, прижимая к кирпичному зданию позади.

— Не трогайте меня, — рыкнула я.

Мужчина снова усмехнулся, показывая кривые зубы.

Его дружок начал беспокоиться.

— Пойдем, старик, — сказал он, нервно оглядываясь. — Давай просто уберемся отсюда.

— Сначала мы поиграем. — Тот, что с плохими зубами, так блеснул глазами, что я испугалась. Такой блеск я видела только у моего старого отчима, ужасного человека, который до сих пор мне снится.

Я крепко зажмурилась и подумала о Деклане.

Я знала, что должна бороться, брыкаться, кричать и кусаться, но еще я знала, что такие люди, как эти, выйдут из себя, если он собирается сделать что-то со мной, то я должна защититься и абстрагироваться от своего тела, пока это не закончится.

Я чувствовала, как он двигается ко мне, чувствовала, как он потянулся и грубо схватил мою грудь, сжимая сосок. Другой рукой он схватил меня за подбородок и сжал, сжимая мои щеки. Я кусала внутреннюю поверхность щек, чтобы не закричать, и вкус крови попал мне на язык.

Я захныкала, что возбудило его еще больше.

— О, детка, — сказал он. — Тебе нравится быть плохой, да? Тебе нравится получать уроки.

Его дружок вытер губы и маниакально усмехнулся.

Слезы потекли из моих глаз, и я чувствовала, что ускользаю, прибывая в то место, где обычно оказываюсь в таких случаях. Это началось, когда мне было десять, и мой приемный отец держал меня, засовывая руку в штаны и говоря мне быть хорошей девочкой.

Борись, Оливия. Я смогла услышать голос Деклана в голове. Не сдавайся. Борись.

Я вышла из оцепенения и ударила отморозка по руке.

— Сучка! — Завопил он и отошел немного. — Гребанная шлюха ударила меня!

Он протянул руку и ударил меня по лицу так сильно, что я могла слышать звон в ушах. Мои щеки горели, а кожа чувствовала вибрацию.

Это было настолько шокирующе, что на мгновение я не могла дышать. Сквозь меня будто прошел ветер, хотя я все еще стояла на ногах. Через секунду мои колени подогнулись.

И тогда я услышала машину.

Она была черной, с тонированными стеклами, со стороны водителя открылась дверь, и через секунду звук обуви, шаркающей по тротуару, заполнил мои барабанные перепонки.

Это был Кольт.

Я быстро моргнула несколько раз, интересуясь, действительно ли я увижу что-нибудь. Звон в ушах медленно ослабевал, но, возможно, у меня были галлюцинации.

Все вокруг двигалось в замедленном темпе, а затем Кольт был там, перед нами, и он схватил мужчину, который прижимал меня спиной, за его рубашку и бросил на землю.

— Отойди от нее, — прорычал Кольт, его голос давал понять, что он не собирается возиться с ними. — Держите свои чертовы руки подальше от нее.

На мгновение глаза мужчины потемнели и его морщинистое лицо застыло с решительным выражением.

— О, да? — спросил он. — И что, черт возьми, ты сделаешь?

Его друг, который отошел на задний план, шагнул вперед и вытащил нож из кармана. Лезвие сверкнуло, когда он извлёк его открытым.

Я задохнулась и прикрыла рот рукой.

Но Кольт даже не колебался.

Он шагнул вперед и одним плавным движением выбил нож из рук мужчины. Нож проскользил по тротуару и остановился у ног Кольта. Он поднял его и бросил в решетку канализации.

Мужчины нервно переглянулись.

— Эй, мужик, — сказал тот, что с ножом. — Нам не нужны проблемы.

Кольт шагнул к ним, и мужчины пустились бежать вниз по улице.

Он повернулся ко мне.

— Ты в порядке?

— Я в порядке.

Это не так. Моя щека пульсировала в том месте, где меня ударили. Адреналин покидал мое тело, и я начала чувствовать боль.

— Ты НЕ в порядке.

Он захватил мой подбородок, нежно поднял мое лицо, изучая щеку.

— Уже набухает. Стой здесь.

Он пошел через улицу к крошечному винному погребку. Снаружи есть ёмкость со льдом под кодовым замком. Я смотрела, как он приложил ухо к замку, затем повернул его и с щелчком открыл. Он потянулся и вытащил горсть льда, а затем пошел обратно по всей улице. Он завернул лед в пакет, который вытащил из своего багажника, а затем прижал его к моему лицу.

Я поморщилась от холода и попыталась отодвинуться.

— Стоять, — скомандовал он. — Сюда нужно приложить лед.

Я повернулась щекой к нему и позволила приложить лед к лицу. Минуту спустя моя кожа начала неметь, а я почувствовала себя лучше.

— Спасибо.

— Не за что.

Я протянула руку, чтобы забрать у него пакет со льдом, потому что он по-прежнему держал его на моей коже. Его близость заставляла мои внутренности туго скручиваться. Я думала о том, как близко была к поцелую с ним минуту назад, как близко была к порче и разрушению единственной вещи, что-то значащей для меня.

— Оливия, — сказал Кольт, и то, как он произнес мое имя, заставило задрожать меня. — Я забираю тебя домой.

— Нет. — Я покачала головой. — Нет, все нормально. Я не могу... То есть, я не собиралась...

Я лепетала, затем глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Я не могла позволить Кольту отвезти меня обратно в убежище, в котором я остановилась. Оно находилось в ужасной части города, даже хуже, чем этот район, и это унизительно. Последнее, чего я хотела, — это сопоставление богатого парня и места, где я остановилась.

— Ты идешь домой со мной. — Это приказ.

— Что?

— Ты останешься в моей квартире. Со мной.

— О, нет. — Я яростно затрясла головой. — Я не могу просить тебя об этом.

— Ты и не просишь.

— Нет, правда... Мне нужно добраться до дома.

Я постаралась, чтобы мой голос звучал так, будто у меня есть люди, ждущие меня, мать или отец, или, может быть, даже оба. Сосед по комнате или старшая сестра, которые за меня волнуются, ожидая меня, интересуясь, где я, если я не появляюсь. За все свои года, я усовершенствовала эту речь.

— Мне нужно домой, — вместо деталей. Обычно это работает. Но не сейчас.

Кольт потряс головой.

— Очень плохо.

Он взял меня за руку и потянул к своей машине. И на этот раз я ему позволила.

Глава 5.

Его автомобиль пах кожей и сандаловым деревом, смешанный с пряным ароматом одеколона. Сиденья находились близко к земле, и мне пришлось пригнуться, чтобы попасть внутрь.

Кольт забрался в машину после меня, и когда он повернул ключ в замке зажигания, я взглянула на часы на его запястье. Серебряные, тяжелые на вид, с широким ремешком. Я никогда не была в такой близости от такого богатства. Я видела его по телевизору и в журналах, но я никогда не была настолько близко, что могла бы прикоснуться к нему. Я поражалась тому, что часы Кольта, вероятно, стоят столько же, сколько мое годовое содержание.

Он завел автомобиль и выехал на улицу. Я ожидала быстрой езды, визга колес и запаха паленой резины. Не может быть, чтобы у человека с такой машины, как у Кольта, и чтобы при этом он не любил быстрой езды. Но Кольт ехал медленно, контролируемо, и у меня возникло ощущение, что он делает это, потому что в машине была я.

— Что эти люди от тебя хотели? — спросил он, когда мы были на главной дороге.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что они хотели?

Я пожала плечами и убрала лед от лица, изучая себя в зеркало заднего вида. Я поморщилась своему отражению. На моей скуле начал формироваться уродливый синяк.

— Что они сказали? — настаивал Кольт.

— Не много. Они назвали меня шлюхой и подстилкой, сказали, что хотят повеселиться со мной. Знаешь, обычные вещи, которые ожидаешь от подобных ребят.

Его пальцы сжались на руле. Он глубоко вздохнул, будто пытался удержать контроль над собой.

— Это все, что они сказали?

— Этого не достаточно?

— Они упоминали о деньгах?

— О деньгах?

— Да.

Сначала я не поняла. Но потом до меня дошло.

— Ты имеешь в виду, оплату мне за секс с ними?

Он кивнул, словно это было совершенно нормально в его мире. Это имело смысл. Думаю, нельзя управлять клубом без заботы о проституции.

— Нет, — покачала я головой. — Не за секс. Но они предлагали 20 баксов за шоу. А потом обозвали меня шлюхой и ударили.

Его руки снова сжались на руле, и костяшки его пальцев побелели. Я увидела огонь в его глазах и задалась вопросом, что бы он сделал с теми мужчинами, если бы меня там не было. Что-то заставило меня думать, что это не было бы привлекательно. Что-то в его присутствии нервирует меня, заставляет чувствовать, что нужно выбраться отсюда. Я снова подумала о его руке, обнявшей мои плечи, как она прижимала меня близко к нему, даже не спрашивая разрешения, словно он знал, что я хотела поцеловать его.

Он был прав. Я хотела поцеловать его. Картины мелькали в моей голове: его руки в моих волосах, его губы на моих, переплетенные языки. В моей фантазии он на вкус как мята и алкоголь, а его поцелуи оставляли меня без воздуха.

Деклан.

— Ты не должен везти меня к себе, — сказала я. — Просто отвези меня домой.

Очевидно, он действительно не мог отвезти меня домой. У меня не было дома. Но я могла бы направить его к приюту, могла бы заставить его высадить меня за углом, а затем подождать, пока он отъедет, прежде чем пойти туда.

— Нет, — он покачал головой. — Сегодня ночью ты не будешь одна.

— Я не буду одна, — солгала я.

Он поднял брови.

— У меня есть парень.

Он фыркнул, будто это было за пределами возможного.

— Что смешного?

— Ты лжешь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы у тебя был бы парень, то он бы не позволил тебе пойти на просмотр в стриптизерши. А если и так, я бы не хотел, чтобы он был тем человеком, который будет заботиться сегодня о тебе.

— А ты? — отстрелялась я. Да, я лгала, но если Кольт был настолько обеспокоен тем, что мой воображаемый парень отпустил меня на просмотр в стрип-клуб, то не должен ли он беспокоиться о том, что он сам управляет стрип-клубом?

— Нет.

— Что "нет"?

— Нет. Я не хотел бы, чтобы такой, как я, заботился о тебе. Но, к несчастью для тебя, Принцесса, ты застряла со мной.

Он припарковал автомобиль в гараже здания, и мой пульс ускорился, когда я поняла, что, будучи наедине с ним, я даже его не знаю. Не сильно отличается от похода домой с незнакомцем, которым, по сути, он и являлся. То, что я знаю, как его зовут и где он работает, не означает, что он безопасен.

Он втиснулся в парковочное место со знаком ЗАНЯТО впереди. Когда мы приблизились, я увидела, что пространство было отмечено пентхаус. Итак, он жил в пентхаусе. Боже, могло ли быть у него ещё больше клише? Он управлял стрип-клубом и жил в пентхаусе. И гонял на крутой тачке.

Он вышел из машины, обошел ее и открыл дверь передо мной. Я вышла на парковку.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что.

Его глаза снова скользнули вниз, на мое запястье, взгляд задержался на шрамах. Я быстро одернула рукава рубашки, и на этот раз он не стал задавать вопросы.

— Пойдем, — сказал он, взяв мою руку и потащив к лифту.

Глава 6.

Его квартира оправдывает ожидания — парень важный. Огромный телевизор с плоским экраном, черные кожаные диваны, огромный черно-белый круглый ковер, на полу из твердых пород дерева. Единственное, что удивляло, — искусство на стенах.

То были огромные абстрактные картины в оттенках красного, черного, белого и бирюзового. Они добавляли изюминку, заставляя думать, что в квартире обитает человек с изысканным вкусом, а не парень, который просто все выбрасывал на ветер, потому что у него были деньги и думал, что это выглядело круто.

Кольт направился к бару и налил два бокала, протянул один мне, его глаза никогда не покидали моих.

— Я не пью, — сказала я.

Он поднял брови.

— Ты не пьешь?

— Нет.

Жизнь в приемных семьях заставляет пойти одним из двух путей: либо пьёте, как и большинство приемных родителей, либо решаете добиться чего-то большего в жизни, чем они, и поэтому остаётесь вдали от алкоголя. Я принадлежала к последним.

— Ты хотела быть стриптизершей и не пьешь? — он запрокинул голову и рассмеялся, словно это была самая смешная вещь в мире.

— Не мог бы ты показать, где я буду спать? — спросила я. Мой тон ясно давал понять — для него же лучше не думать, что мы будем спать в одной кровати.

— Конечно.

Он сделал большой глоток из своего стакана, затем повернулся и начал подниматься по винтовой лестнице на другой стороне комнаты. Я колебалась, не уверенная, должна ли следовать за ним. Мысль остаться наедине с ним наверху, послала озноб по моему позвоночнику. Мой желудок скрутило, но не из-за страха. Это было очень странно — хоть я и ничего не знала о Кольте, я чувствовала в глубине души, что он не причинит мне боль. В самом деле, его присутствие, пусть таинственное и темное, тоже как-то успокаивало.

Я последовала за ним вверх по лестнице к комнате в конце коридора.

Он открыл для меня дверь.

— Полотенца в шкафу, в ванной, — сказал он.

Я кивнула.

— Спасибо.

Он оглядел меня сверху вниз, его взгляд задержался на моих губах. Я снова подумала о том, как близко я была к поцелую с ним, и мое лицо побагровело.

— Ты должна поспать, — сказал Кольт. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь нужно.

И потом он просто ушел.

Я оглядела комнату — просто и со вкусом. Кремового цвета кровать на платформе упиралась в дальнюю стену, покрытая нежно-голубым одеялом. Рядом с ней стояла небольшая тумбочка, на которой находились серебряные часы, растение с широкими зелеными листьями, которые кажутся, живыми, и стопка книг.

Я провела рукой по корешкам. Все книги о философии.

Я повернулась к соседней ванной.

Она была маленькой, но современной, с мозаичными душем и раковиной.

В шкафу я обнаружила пушистые халаты и полотенца. Я провела рукой по мягкой ткани. Не могу вспомнить последний раз, когда у меня был душ с пушистым полотенцем, или даже просто душ, где не было толпы людей, ожидавших, когда я закончу.

В душе был регулятор для цифровой настройки температуры холодной или же теплой воды, как захочется, и я установила его так высоко, как могла вытерпеть, затем вошла в душ и позволила воде скользить по моему телу. Я вымыла волосы кокосовым шампунем, который стоял на полке в ванной, затем завернулась в полотенце и вернулась в спальню.

На кровати стоял поднос, на нем — тарелка супа и бутерброд. BLT. (Прим. бутерброд с большим количеством вариаций, основный ингредиенты — бекон, салат, майонез, помидор, хлеб). Мой любимый. Здесь же была аккуратно сложенная серая футболка и пара тренировочных штанов.

Я ничего не ела весь день — этим утром в приюте подавали овсянку с изюмом, а я сторонилась овсянки, с тех пор как один раз, в прошлом месяце, одной из моих изюминок оказалась муха.

Я жадно съела сэндвич. Я раздумывала, сделал ли Кольт его сам. Сэндвич был на удивление хорош — бекон был соленым и теплым, салат хрустящим и свежим.

После еды я почистила зубы новой зубной щеткой, которую нашла под раковиной, затем высушила волосы феном, висящими на стене.

Я переоделась в одежду, которую он мне дал, и скользнула под простыни.

Они были шелковистыми и мягкими, странно ощущаясь на моей коже.

Я была уверена, что не смогу заснуть. Кровать была чужой, место странное, не говоря уже о том, что Кольт был внизу.

Но я закрыла глаза и секунду спустя провалилась в сон.

Я была в моей приемной семье, семье Дейли, где я встретила Лиама. Г-н Дейли, или Фрэнк, как он любил, чтобы его называли, заставил меня ставить свечи на день рождения в огромный торт из грязи и травы. Я начала ставить их по одной, но каждый раз, когда я втыкала новую свечу, другие свечи падали. Г-н Дейли стоял в углу с ремнем, его глаза смотрели печально, когда он покачал головой взад и вперед.

— Ты делаешь это неправильно, Оливия, — грустно сказал он. — Неправильно.

Потом вышел Деклан и начал направлять мою руку так, чтобы правильно поставить свечи. Я была счастлива. Но потом, из ниоткуда, на руку Деклана опустился ремень, вжимая ее в торт.

— Нет! — закричала я.

Мои глаза распахнулись.

Мое сердце забилось быстрее, лицо горело. Я села на кровати, паникуя, не уверенная в своем местонахождении. Потом я вспомнила. Стрип-клуб. Кольт. Его квартира.

Я легла обратно на кровать и попыталась успокоиться. Но это не сработает. Я знаю, что не сработает.

Оставался только один выход.

Я встала и направилась в ванную, схватив свою сумку на ходу. Как только я оказалась в ванной, я вытащила свою косметичку, затем достала зеркало и вынула лезвие.

Оно мерцало на свету, и я приложила край к своей коже. Мне нравилось резать руки. Я знала, что это рискованно, что я должна попробовать делать это на бедре или выше на моей руке. Но ничего так не успокаивает меня, как раны на запястьях.

Первый разрез не был глубоким. Он был поверхностным, просто маленький намек, от которого едва ли выделилось немного крови. Это просто дразнилка перед началом, как закуска перед основным приемом пищи, чтобы можно было унять голод.

Я практически сделала второй, более глубокий порез, когда дверь в ванную стремительно распахнулась.

Кольт стоял там, одетый в белую футболку и темно-синие спортивные штаны. Его волосы были влажными и немного растрепанными, словно он только что вышел из душа. Он посмотрел на меня, его лицо было мрачным.

— Я слышал твой крик, — сказал он. — Мне нужно было убедиться, что ты в порядке.

— У меня был кошмар.

Он посмотрел вниз на бритву в моей руке, потом на порез на запястье. Его взгляд скользнул обратно к моему лицу, и между нами что-то произошло. Могу сказать, он точно знал, что я делаю. Он знал, что я раню себя, знает, что это только начало. Это заставляет меня заинтересоваться, откуда он узнал — он тоже режет себя? Но хватило одного взгляда на гладкую кожу его предплечья, и я поняла, что это, не так. Интересно, попросит ли он меня остановиться?

Я замерла, бритва по-прежнему прижата к моей руке. Это изысканная пытка, думать, что ты вот-вот получишь освобождение, а потом быть пойманным.

Кольт пересек комнату в два шага, протянул руку и осторожно взял бритву из моей ладони. Он положил ее на раковину, а затем повернул мою руку в своей руке.

Он изучал мой порез. Тонкая струйка темно-красной крови появилась на моей коже. Но вместо того, чтобы наказать или спросить меня, почему я делаю это с собой, он достал бинт и Неоспорин из аптечки. (Прим. Неоспорин (Neosporin) — известное американское средство от ожогов, порезов и ушибов. Мазь)

— Все нормально, — сказала я. — Я могу сама это сделать.

Он поднял брови, будто не мог доверить мне даже такую простейшую вещь. Затем он выдавил немного Неоспорина на бинт и наложил повязку на мой порез.

— Спасибо, — сказала я, убирая свою руку. Она горела там, где он ко мне прикасался.

Он не сказал "пожалуйста". Вместо этого он просто смотрел. Его глаза были глубокими и спокойными, и они предупреждали меня, что он настолько увлечен, что может делать со мной все, что угодно. Тишина затянулась между нами, и я подняла подбородок, разрешая ему сказать мне, убираться отсюда. Если бы он это сделал, мне было бы все равно. Я не боюсь вернуться в приют.

Но он не выбросил меня на улицу.

Вместо этого он облизал верхнюю губу и двинулся ко мне.

Он был так высок, что даже наклонился, чтобы шептать мне на ухо.

— Ты хочешь все забыть? — выдохнул он. — Ты хочешь почувствовать расслабленность?

Он был так близко, что я могла чувствовать тепло между нами. Его кожа была гладкой, великолепной, он наклонился и зажал мой подбородок между указательным и большим пальцами, наклонив его так, что я была вынуждена смотреть на него.

Его глаза весело блестели.

— Я могу заставить тебя забыть все, Принцесса, — сказал он. Его большой палец мягко скользнул по моей нижней губе, посылая волны тепла по моему телу.

Он придвинулся ближе, настолько близко, что его губы практически касались моих, но не совсем.

— Ты хочешь забыть? — снова спросил он.

Его рука обернулась вокруг моей спины, и пальцы проследили мой позвоночник. Я вздрогнула. Мои соски затвердели под тонкой футболкой, в которую я была одета, и чувство неконтролируемости нахлынуло на меня, заставляя вернуться в клуб, где я танцевала для него.

— Да, — прошептала я. — Я хочу забыть.

Это правда. Я хотела забыть все. Я хотела забыть, что была бездомной, что мои родители не хотели иметь ничего общего со мной, что никто из моих родственников не были готовы принять меня. Но больше всего прямо сейчас я хотела забыть об обещании, которое дала Деклану. И я ненавидела себя за это.

— Нет, — я шагнула назад, качая головой. — Я не могу.

Если его это задело, он не подал виду. Вместо этого, задорный блеск вернулся в его глаза. Но там было что-то еще, огонь под поверхностью. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что это похоть. Но это было невозможно. Парень, как он — богатый, адски сексуальный, с красивыми женщинами, которые бросались на него каждый вечер — не мог хотеть девушку вроде меня.

— Ты можешь, — сказал он, его глаза не отпускали мои.

— Нет, — я покачала головой. — Я действительно не могу.

— Но хочешь. — Утверждение, не вопрос.

Я подняла подбородок.

— Да, серьезно? — выпалила я. — Ты в этом уверен?

— Да. — Он все еще смотрел в мои глаза, связь между нами становилась жарче. — Тогда, Принцесса, — сказал он, — почему бы тебе не сказать, почему ты не можешь?

То, как он это сказал, взбесило меня, словно он думал, что моя причина совершенно нелепа.

— Ты не поймешь, — сказала я, пытаясь обойти его.

Но он не сдвинулся с места, преграждая мне путь.

Я покачала головой.

— Причины нет, — солгала я. — Просто ты не настолько неотразим, как тебе кажется.

— О, я ужасно неотразим.

Звучит как дерзость.

— Не для меня.

— Посмотрим.

Он повернулся и вышел из ванной.

Я смотрела ему вслед, затем повернулась к раковине, мое сердце колотилось. Я ухватилась за край стойки так сильно, что оставила следы на пальцах. Я снова очень сильно хотела порезаться, но тот факт, что Кольт поймал меня, полностью разрушил облегчение, которое я могла бы получить от этого.

Я плеснула холодной водой на лицо и запястья.

Когда я вернулась в комнату, Кольт стоял возле кровати.

— Если ты собираешься попытаться прочесть мне большую лекцию о том, почему я не должна резаться, можешь не тратить дыхание, — сказала я. — Моя приемная мать пыталась делать это каждый месяц, с тех пор как мне исполнилось четырнадцать, и это, очевидно, не сработало.

Не говоря уже о бесчисленных социальных работниках, психотерапевтах и о стационарной клинике, в которую они посадили меня на две недели. Ничего не помогло, а если и помогало, то ненадолго.

— Я не читаю лекций, — сказал Кольт. Он потянулся и взял меня за запястье, притянул меня близко к себе, так что наши грудные клетки соприкасались. — Я не верю в большие речи. Слова — это просто слова. Они ничего не значат.

Я засмеялась:

— Разве это не правда?

Он медленно повернул мою руку, потом пробежался пальцем по бинту на запястье.

— Кровотечение остановилось.

— Да. — Я забрала руку, чувствуя дискомфорт по поводу нашей близости. — Все нормально.

Я протиснулся мимо него, нуждаясь уйти от его близости. Но некуда было идти, кроме кровати, и я действительно не хочу быть в постели с ним.

Но он спас меня от этой неловкости, повернулся и пошел к двери.

В последний момент он обернулся и посмотрел на меня.

— Если собралась остаться здесь, то ты должна пообещать мне, больше не резаться.

— Я останусь здесь только на одну ночь, — сказала я.

— Нет.

— О, да ладно, — засмеялась я. — Это предложение?

— Возможно.

— Я действительно не думаю, что моя семья одобрит.

— Оливия, — сказал он. — Я знаю, что ты остановилась в приюте на Walnut Street. Я позвонил и договорился, чтобы твои вещи принесли сюда.

Он сказал это, как само собой разумеющееся, без жалости или сочувствия.

— Что? — Я усмехнулась. — Ты не знаешь, о чем говоришь.

Мой голос не дрожал. Не ломался. Я была хорошим лжецом. Так и должно быть, когда все твое существование зависит от этого.

— Не надо вранья, хитрож*па, — сказал он. — Я знаю, где ты остановилась.

— Как ты...

Он поднял руки.

— До этого мы еще дойдем. Но, для начала, у меня есть деловое предложение для тебя.

Content

Марина Unknown