Мелкер Инге Гарай

Крыса и другие злые рассказы

Крест

Вершину величественной церковной башни венчал крест. Он возвышался над деревушкой и знал все о ее обитателях. Таких, как, например, мужчина у колодца. Сегодняшним вечером он явился домой пьяный и избил жену так, что она потеряла сознание. Такая сцена довольно часто повторялась. Дети видели все это и рыдали… Но на следующий день жена обычно мужа прощала и пыталась внушить детям, чтобы они забыли те кошмары, которые им довелось увидеть накануне. А когда наступало воскресенье, она и дети молились и благодарили Бога за то, что он создал этот лучший из миров.

Да, крест знал свою деревню и ее обитателей. И он, конечно, не сомневался в том, что есть немало достойных людей и в них можно найти немало хорошего. Возможно, благодаря именно этой мудрости крест мог смириться со всеми пороками обитателей деревни. Но все же с одним обстоятельством крест не мог смириться. Пастор, когда его никто не видел, творил такие мерзости, о которых никто не подозревал.

Спустилась ночь, и крест возвышался на фоне черных небес. Вдруг он вспомнил, что́ пастор однажды рассказывал о чуде. О том, что каждое чудо свидетельствует: Бог создал совершенный мир. Мир, в котором нет места злу. Крест долго думал над словами пастора. И он знал, что пастор прав. И в то же время неправ. Потому что в совершенном идеальном мире не может быть чуда. Хотя мир и полон чудес. Злых чудес. Ведь каждый раз, когда пастор ласкал ребенка, случалось настоящее чудо.

Поросенок

Поначалу Оскар не обратил внимания на девицу, которая стояла немного поодаль и смотрела на него. Но вскоре он все же ее увидел. Ему показалось, что она выглядит чересчур серьезной. Чтобы хотя бы немного развеселить ее, Оскар решил — а он сегодня пребывал в игривом настроении — немного побегать и попрыгать. Но девушка по-прежнему оставалось серьезной. И он спросил ее, почему она такая невеселая.

— Я думаю, — ответила она.

И надолго замолчала.

А потом задала Оскару вопрос:

— А вот ты, поросенок, сам-то ты знаешь, для чего живешь? Оскара раньше никто об этом не спрашивал, но он знал, что должен ответить: я живу, потому что я люблю жизнь…

— Знаю, я живу, потому что люблю жизнь, — ответил он весело и высоко подпрыгнул от счастья.

Но девушка знала: это не так, он живет вовсе не потому, что любит жизнь. И она решила, что должна сказать ему правду. Потому что она вспомнила о своих родителях, которые научили ее всегда говорить правду.

Оскар продолжал прыгать рядом с девушкой, и она вдруг поняла, что он действительно любит жизнь. Как это хорошо, подумала она про себя. Но потом снова вспомнила о том, что мать и отец твердили ей, как важно всегда и во всем придерживаться истины. И тогда она сказала:

— Послушай меня…

Оскар приподнял свой пятачок и взглянул на нее восторженными поросячьими глазками.

— А теперь я скажу тебе кое-что. Ты живешь только потому, что этого хочет мой отец. Но в один прекрасный день он передумает. И больше не захочет, чтобы ты жил.

Малыш Оскар в ужасе взглянул на нее.

А она продолжала:

— Так что можешь сколько угодно скакать тут и прыгать. Но рано или поздно мой отец перережет тебе горло.

После того как девушка это произнесла, она увидела, что Оскар буквально побелел, он находился в состоянии шока. Но она решила, что она просто молодец, ведь она сказала правду, а ведь именно это и было самое важное.

На следующий день Оскар исчез. Его искали повсюду, но нигде найти не смогли. Он пропал, как сквозь землю провалился, а через несколько недель все попросту забыли о нем. Через полгода в лесу заблудилась девушка. Она стояла посреди деревьев и не знала, в какую сторону ей идти. Но вдруг она услышала, что кто-то зовет ее.

На следующий день ее нашли на краю болота. Труп ее был наполовину изъеден.

Крыса

В один прекрасный день Крыса проснулся и обнаружил, что он превратился в человека. Он уселся и долго созерцал свое новое тело. «Наверное, это сон», — подумал он. Но нет, это был не сон. Не сон, а явь.

Он встал и решил отправиться в город. После того как Крыса провел день среди людей, он пришел к выводу, что он гораздо умнее, чем они. Он считал, что люди очень инертны. А крысы — напротив. Они всегда начеку, они бодры и сообразительны. Он подумал о них. Вероятно, они решили, что он мертв. Но нет, он не умер.

Когда наступили сумерки, он отправился в парк и уселся на скамейку. Так он посидел некоторое время, а потом обратил внимание, что крысы каштановой масти стоят и с любопытством на него взирают. Он сначала даже не знал, что ему делать, а потом вспомнил, что у него в кармане есть кусок хлеба. Он осторожно вытащил его и положил на землю. Ждать ему пришлось недолго — крысы скоро приблизились к хлебу и понюхали. Но вместо того чтобы есть хлеб, они по-прежнему смотрели на него. Тогда он наклонился вперед и вытянул правую ладонь. Таким образом он звал кого-нибудь из крыс сесть ему на руку. И скоро ему на руку села одна из крыс. Он медленно поднял руку и обнюхал ее. В этот миг он понял, что крысы, которые стоят и смотрят на него, были его друзьями. И он увидел, что они любят его.

Он ласково погладил крысу, а потом спустил ее на землю. Потом встал и ушел из парка. Он уже не был крысой. Теперь он был человеком. «Но что я буду делать среди людей?» — спрашивал он себя. Ведь они только спят и видят, как бы им истребить мое родное крысиное племя.

И вдруг — он даже и сам не знал почему — он задумался о Христе. А разве его самого не звали Христос? Его буквально пронзила эта догадка. Подумать только — а ведь он был не кто иной, как Христос. Крысиный Христос? Он остановился и взглянул на небеса. Он даже не поверил своим глазам — вдруг вокруг наступила тьма. Но скоро он снова задумался о том, а действительно ли он — крысиный Христос. Тогда небеса неожиданно вспыхнули ярким светом. Свет ослепил его, и он зажмурил глаза. Как долго он так стоял, с закрытыми глазами, ему не удалось вспомнить, но когда он открыл глаза, то он снова был крысой. И вокруг него толпились тысячи крыс. Он воскрес. Да, он воскрес из народа.

Теперь он знал, что он был истинный Христос. Не тот, кого пригвоздили к кресту, не тот, с которым поступили как со лже-Христом. Нет, сказал он сам себе, истинного Христа не распяли бы. Да ведь он и сам сможет распять всех людей, которые намеревались истребить его племя. Крысы визжали от восторга, когда они услышали это. Ибо они поняли, что он — избранник. И он всегда был избранником. Ибо Крысиный Бог нашептал ему это в ухо, когда его ослепил яркий свет. Свет, который вспыхнул посреди самых темных ночных небес, которые когда-либо простирались над землей.

Осколок стекла

Ни одно из деревьев в лесу не прислушивалось к маленькому кусту. А днем деревья закрывали собой солнце и бросали на него свои высокомерные тени, насмехаясь над ним. Когда опускались сумерки, они начинали о нем злословить. Да, так это и было всегда, и так всегда и будет. И он ненавидел их.

Однажды он увидел, что какая-то пара пришла в лес погулять. Находясь недалеко от него, они опустились на землю, вытащили из корзинки еду и принялись есть. Небольшой куст с любопытством смотрел на них и понял, что они счастливы, что они любят друг друга.

На следующий день над лесом светило солнце. И хотя высокие деревья пытались заслонить собой солнечные лучи, несколько лучей все же коснулись его. Когда он выпрямился, чтобы почувствовать тепло от солнечных лучей, что-то привлекло его внимание. Во мху, в том месте, где сидели люди, он увидел осколок стекла — он блестел и переливался на солнце. Он смотрел на него и, когда наступил вечер, решил, что осколок изменил свой взгляд на мир.

Через несколько дней ярко светило солнце и осколок стекла блестел, как никогда раньше. Маленький куст увидел это и жестоко улыбнулся.

Получилось так, как он и надеялся. Некоторые листья, которые лежали рядом с осколком стекла, начали дымиться. Очень скоро они сгорели. Огонь быстро распространялся, и небольшой куст знал, что пламя перекинется и на него. Да, он умрет. Но не в одиночку. Его мучители тоже обречены, и эта мысль его осчастливила.

Большие деревья вокруг воспламенились, и он услышал их отчаянные крики. Но сам он, конечно, смеялся. Он смеялся от счастья, потому что огонь словно спалил все его печали. И хотя он был наполовину охвачен пламенем, все еще был слышен его смех.

Рога

Бог стоял в темном зале и смотрел на себя в большое треснувшее зеркало. Его мясистый нос стал костлявым, от его прежней густой светлой шевелюры осталось только несколько волос. Морщины изрезали его лицо, а глаза стали водянистыми. За эту вечность он изменился до неузнаваемости. Он стал некрасивым. Отталкивающе некрасивым. Он это знал. Но воспринимал с хладнокровием.

Тем не менее с некоторыми вещами он смириться не мог. Его единственный подлинный враг, казалось, стал моложе и даже намного красивее. У него уже не было больших ушей наподобие ослиных и огромных глаз навыкате. Нет, все это кануло в прошлое. У него теперь был высокий благородный лоб. Его зубы сверкали белизной, а улыбка стала ослепительной. И было что-то в выражении его проницательных, сверкающих рубиновых красных глаз, что свидетельствовало о больших душевных силах.

Да, он был настолько красив, что урод с мешками под глазами начал стыдиться своего отталкивающего безобразия. И во всем этом безобразии было что-то, чего он особенно стыдился. На его древнем лбу начали прорастать рога.

Птица

Находясь в комнате, старик мог видеть птицу.

Большая черная птица сидела на подоконнике. Он долго смотрел на нее, потому что никогда раньше не видел таких птиц. Он подумал, что эта птица — какая-то особенная, и решил, что она чего-то ждет.

Птица медленно повернула голову и посмотрела в окно. Ее взгляд скользил по комнате, словно она что-то искала. Старик стоял совершенно неподвижно и, несмотря на то что уже начали спускаться сумерки, мог ясно видеть, что глаза у птицы зоркие, а взгляд острый. Казалось, птица о чем-то размышляет.

Вдруг она посмотрела на него. Их взгляды встретились. И с высоты птичьего полета он смог увидеть вечность. Старик упал замертво. Но из окна он мог теперь видеть, что лежит на полу мертвый. И он услышал, как кто-то сказал: «Ты сейчас принадлежишь мне».

— Нет, нет. После смерти я принадлежу Богу, — ответил старик. Он был верующим.

Затем он услышал, как чей-то голос сказал:

— Ты принадлежишь не Богу, ты принадлежишь мне.

Услышав это, старик испуганно спросил:

— Кто ты?

— Я птица, на которую ты смотрел.

Старик не понимал, что он должен сказать. Но потом спросил:

— Что ты знаешь о Боге?

И птица ответила:

— Однажды, давно, я была птицей в его клетке. Но в один прекрасный день я потребовала, чтобы меня освободили, как людей. Тогда Бог открыл дверцу моей клетки и позволил мне улететь. И на следующий день я оказалась в мире людей.

Старик недолго размышлял о том, что сказала птица, а потом сказал:

— Так что же теперь? Ты довольна? Теперь, когда ты свободна и тебе больше не придется сидеть в клетке?

И птица ответила:

— А ты рад, что ты всю жизнь был свободен?

Услышав этот вопрос, старик замолчал. И по птичьим глазам он увидел, что сумерки сгустились в ночь. Через мгновение птица поднялась в воздух и исчезла в темноте, которая, казалось, никогда не кончится.

Локомотив

Гордый локомотив «Эрланд» со всеми своими вагонами мчался, оставляя позади ландшафты. И каждый раз, когда он мчался через город, он сигналил — и свисток звучал громко и протяжно. Словно он хотел, чтобы и весь мир, и люди в автомобилях убедились, насколько он хорош, когда пролетает как стрела по рельсам.

Но когда наступил вечер, он почувствовал, что устал, и задумался о том, когда его путешествие, собственно говоря, началось. То ли месяц назад? То ли год назад? Он и сам не знал. Он только знал, что сам он очень хорош. И он действительно был очень хорош, ведь он пыхтел день и ночь.

Потом он подумал про рельсы, по которым катился.

— Кто их так уложил? — спрашивал он себя.

На этот вопрос он ответить не мог. И почему рельсы лежат именно так, а не иначе? Тем не менее после долгих размышлений он решил, что рельсы уложены так только ради него. И само по себе это не так уж и плохо. Представьте себе, ведь они существуют только ради меня, сказал он сам себе. И на мгновение он преисполнился собственного величия. Потом он перестал думать о рельсах. Да и ради чего, он, талантливый локомотив «Эрланд», со всеми своими вагонами, должен думать о них?

Он увеличил скорость и выпустил из трубы огромный шлейф дыма. Но он не знал, почему он это сделал. И это было действительно глупо, потому что уже наступила ночь, а кто бы смог в темноте разглядеть его эффектный плюмаж? Несмотря на это, он продолжал увеличивать скорость и выпускать клубы дыма в ночную мглу. И вдруг он понял, что был зол. Хотя ему не следует злиться. Ведь он так талантлив.

И вдруг что-то случилось. Он словно увидел всю свою жизнь. И внутри него что-то хрустнуло. Он весь похолодел, ему стало страшно. Потому что он понял, что его жизнь была всего лишь ложью. Они обманули его. Да, люди обманули его — свисток, плюмаж и все остальное, чем он мог похвалиться, ничего не значили. Для людей имело значение только одно — что он по-прежнему вел себя дерзко и отважно. И поскольку он считал, что очень одарен, он и сам в это поверил.

Затем он услышал, как смеялись в вагонах пассажиры, и смеялись они над ним. Они смеялись, а он увеличивал скорость. Теперь он был в ярости. Вагоны покачнулись и энергично вздрогнули, и молния ударила по стальным рельсам, а колеса взвизгнули. Но все это не заставило людей замолчать, они все равно продолжали смеяться.

Затем на горизонте показался поворот, по которому тосковал локомотив «Эрланд». И теперь он тоже смеялся. Да, он смеялся от счастья. Потому что скоро он обретет свободу.

Свободу от людей.

Гадина

Теперь он создал новую Вселенную. Но он по-прежнему был недоволен. Правда, в целом там было хорошо, но вместе с тем кое-что и не слишком. Потому что там, далеко на планете, в темноте, обитали некоторые редкие животные, которых он не мог понять. Он загрустил и в один прекрасный день решил посетить их.

Когда он добрался туда, то обнаружил, что теперь их много и что теперь они были везде. Какое чувство он мог к ним испытать? Отвращение. Только отвращение. И он проклял тот день, когда создал их. Потому что они сказали, что он — плохой создатель. Они утверждали, что истинный творец создал бы другую Вселенную, которая была бы намного лучше. И когда он услышал, как они все более громогласно над ним издеваются, он покинул их. Но не совсем. Он послал им сына. Сына, который уже заранее был обречен на смерть.

Content

Мелкер Инге Гарай
Крыса и другие злые рассказы

Крест

Поросенок

Крыса

Осколок стекла

Рога

Птица

Локомотив

Гадина