Владислав Дорофеев

Апокалипсис: катастрофы прошлого, сценарии будущего

Предисловие

Наша книга о том, что самые разнообразные беды, которые случаются с человечеством, фактически означают, что едва ли не с момента своего появления на свет человек находится в непримиримом противостоянии с себе подобными и окружающим миром. Эпидемии и стихийные бедствия, войны и технологические аварии с завидной регулярностью разрушали и разрушают, убивали и убивают, ставя под угрозу существование человечества или, по крайней мере, изрядной его части.

Наша книга о катастрофах, экономических кризисах и распаде государств, об ожидании конца света, об эсхатологических мифах и концепциях, о массовых психозах и личном катарсисе. А также о том, какие «факторы риска» сопровождают и определяют развитие человеческого общества, и о том, как они это делают. В конце концов, наша книга – о жизни и о смерти. О страшной смерти и тяжелой жизни. О выживании и о цене выживания.

Эта книга также о людях. Но не о каких-то конкретных людях – хотя имен и фамилий в ней предостаточно. Скорее, она обо всем человечестве – о жертвах и (отчасти) о виновниках катастроф, в разное время происходивших в разных уголках Земли. О тех, кто пережил и кто не пережил катастрофу. Об очевидцах и спасателях. О тех, кто наживается на чужих бедах, и тех, кто все теряет.

Книга состоит из пяти частей. Первая часть – «Природа против человека» – рассказывает о стихийных бедствиях и эпидемиях, исторически главных, пожалуй, угрозах жизни человека и выживания человечества на планете. Во взрывах вулканов исчезали не только города, но и целые цивилизации, «моровые поветрия» выкашивали население стран и континентов. Так было и в Древней Греции, и в средневековой Европе. Так, к сожалению, происходит и сейчас.

Вторая часть – «Технология против человека» – о техногенных катастрофах и авариях. Развивая науку и технику, человек стремился обезопасить себя от природных катастроф. Но те же достижения прогресса, что были призваны защищать человека, чем дальше, тем больше становятся для него угрозой, вполне сопоставимой с «естественными» опасностями.

Третья часть – «Деньги против человека» – о катастрофах социально-экономических, войнах и кризисах. Самое, пожалуй, страшное в них то, что даже глобальные драмы – лишь следствие глубоко укоренившихся в самой природе человека процессов, способов хозяйствования и методов управления.

Четвертая часть – «Человек против человека» – о терроризме и фатальных ошибках политических деятелей, которые чрезвычайно дорого обходились странам и народам. Причины этих трагедий в большей степени субъективны, ибо их виновников и непосредственных исполнителей почти всегда можно назвать поименно.

Пятая часть – «Катастрофы, которых не было» – пожалуй, самая мрачная; в ней даны возможные сценарии апокалипсиса – от природных до военных и технологических. И то, что эти катастрофы до сих пор не произошли, совершенно не говорит о том, что такой угрозы не существует.

Потому что все катастрофы – от катаклизмов эпического масштаба до катастроф локальных, даже личных, вроде бы мелких на фоне событий мирового значения, – то есть буквально все катастрофы обнаруживают одно пугающее свойство: создается впечатление, что человек как вид и человечество как сообщество никогда не готовы к ним. Более того, человек как вид и человечество как общность, похоже, не извлекают никаких уроков из череды кошмаров, которые на них обрушиваются с завидным постоянством, но всегда застигают врасплох. Когда книга готовилась к печати, землетрясение силой в 9 баллов и цунами высотой с двухэтажный дом обрушились на Чили. Погибло около 700 человек. И что? Новый президент тут же уволил главу МЧС и главу океанографической службы – за «непредсказуемые землетрясения». Конечно, радует, что это не наш президент. (Впрочем, признание Южной Осетии и Абхазии в 2008 году имело не менее катастрофические политические последствия для России.)

При этом человек вновь и вновь запугивает себя картинами грядущего конца света – вспомним блокбастеры «День независимости» или «2012», – не делая при этом, казалось бы, ничего, чтобы предотвратить или, по крайней мере, ПОДГОТОВИТЬСЯ к потенциальным катастрофам. Но с другой-то стороны, может быть, это и есть своего рода механизм защиты. В конце концов, человек все еще жив.

Вместе с новыми болезнями появляются новые лекарства – и сколько бы мы ни сетовали на жадность фармкомпаний, пенициллин и аспирин все-таки спасают жизни и здоровье. Системы предупреждения землетрясений и наводнений разработаны учеными и действуют в разных уголках мира. К ним не всегда прислушиваются, их информацию не всегда правильно интерпретируют, ответственные лица не всегда готовы принимать верные решения и исполнять их, но эти системы все же есть. Во время последнего землетрясения в Чили погибло несколько сотен человек, что, конечно, страдания и боль, однако в результате меньшего по масштабам январского землетрясения на Гаити погибло около полутора сотен тысяч. Значит, человечество все-таки чему-то учится, хотя бы какая-то его часть. Израильская авиакомпания El Al гарантирует своим пассажирам безопасность – и не бросает слов на ветер.

Во время пожара поезда в альпийском туннеле один из его пассажиров спас из огня 12 человек.

Те же фильмы-катастрофы – не часть ли это такого своеобразного всеобуча самовыживания? Ведь кто-то из героев все же остается в живых, чтобы рассказать потомкам о катастрофе. Значит, человечество способно учиться и извлекать знания из трагедий. Значит, в человеке срабатывает механизм выживания.

Часть 1

Природа против человека

Удивительно, что биологический вид, находящийся на вершине природной пирамиды, – человек – оказывается настолько беззащитен перед той самой природой, царем которой он вроде бы является. Все четыре стихии – земля, вода, воздух и огонь – вместе с бактериями и вирусами как будто задались целью смести человечество с лица Земли. И оказывается, что возразить им особо нечем – счет идет на десятки и сотни тысяч человеческих жертв.

Но все это удивительно, парадоксально и непонятно лишь на первый взгляд.

Катастрофические по своим последствиям природные явления – отражение вполне естественных процессов.

Причем по мере своего развития человек начал влиять на эти процессы все сильнее – ответная реакция не заставила себя ждать.

Не стоит забывать, однако, что в прошлом случались катастрофы и помасштабнее современных. Уничтожение Минойской (Критской) цивилизации в результате вулканического взрыва на Санторине, упадок и разрушение Индской цивилизации с ее знаменитым «городом мертвых» Мохенджо-Даро, Всемирный потоп, гибель Атлантиды, Содом и Гоморра, гибель Помпеи – все это уже было.

Неукротимые реки двух столиц // Наводнения в Москве и Санкт-Петербурге

Расположенный в болотистой низине, Санкт-Петербург затопляется периодически. Правда, в отличие от белых ночей и разводящихся мостов эти повторяющиеся наводнения так и не стали частью туристической программы. Но к этим капризам стихии уже привыкли, чего нельзя сказать о Москве, которую наводнение 1908 года застало врасплох.

О воде и вине

Решив построить новую столицу в устье Невы, Петр I обрек ее на постоянные затопления. Правда, сам император относился к плещущейся на улицах воде с юмором. В сентябре 1706 года он писал Меншикову: «Третьего дня ветром вест-зюйд такую воду нагнало, какой, сказывают, не бывало. У меня в хоромах было сверх полу 21 дюйм, а по городу и по другой стороне по улицам свободно ездили в лодках, однако ж недолго держалось, менее трех часов. И очень было потешно смотреть, что люди по кровлям и деревьям, будто во время потопа, сидели, не только мужики, но и бабы. Вода хотя и велика была, беды большой не сделала». Однако жители новой столицы относились к перспективе быть затопленными с куда меньшим энтузиазмом. В 1720 году на улицах города появился пророк, который сделал зарубку на стволе дерева и утверждал, что в день Иоанна Предтечи (23 сентября по старому стилю) начнется наводнение, которое разрушит город. Император придерживался на сей счет иного мнения, поэтому по приказу Петра пророка били кнутом, «наделав ему насечек много пониже намеченной высоты наводнения». В течение многих лет по городу ходили слухи, что предсказанное наводнение таки состоялось, но не 23 сентября, а немного позже.

Первые проекты борьбы с наводнениями появились уже при жизни Петра. Еще в 1724 году Миних, занимавший тогда пост директора водных коммуникаций, предложил перед началом любого строительства насыпать небольшой холм, чтобы здания оказались выше уровня затопления. Однако тогда этот проект остался на бумаге, а позже, когда город разросся, такой метод борьбы с наводнениями стал невозможен.

Если верить письмам Екатерины II, то можно заключить, что императрица не особенно серьезно воспринимала такого рода природные катаклизмы. «Я очень крепко спала, – писала императрица в 1777 году. – Порыв ветра разбудил меня в пять часов. Я позвонила, и мне доложили, что вода у моего крыльца и готова залить его. Я сказала: «Если так, то отпустить часовых с внутренних дворов, а то они, пожалуй, вздумают бороться с напором воды и погубят себя». Сказано – сделано: желая узнать поближе в чем дело, я пошла в Эрмитаж. Нева представляла собой зрелище разрушения Иерусалима. По набережной, которая еще не окончена, громоздились трехмачтовые купеческие корабли. Я сказала: «Боже мой! Биржа переменила место, графу Михаилу придется устроить таможню там, где был Эрмитажный театр…» Большое окно упало на землю подле самого стола, весьма прочного, на котором десерт расставлен, ветром сорвало с него тафтяную покрышку, но десерт остался целехонек. Обедаю дома, вода сбыла, и, как вам известно, я не потонула… Но довольно о воде, поговорим о вине: погреба мои залиты водою, и бог весть, что с ними станется». Кстати сказать, кроме императорских винных погребов это наводнение затопило расположенную на берегу залива тюрьму, в которой находились около 300 заключенных. О погибших заключенных забыли очень быстро, зато появилась легенда о том, что в каземате Петропавловской крепости тогда утонула самозванка, выдававшая себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны. И хотя госпожа Тремуйль, более известная под именем княжны Таракановой, умерла от чахотки несколькими годами раньше, романтическая история об утонувшей авантюристке пользовалась популярностью в течение многих лет.

«Столица посещена была бедствием»

Первое наводнение, которое общественное мнение восприняло как катастрофу, произошло 19 ноября 1824 года. Вот как описывает это наводнение официозная газета «Русский инвалид»: «7-го сего месяца здешняя столица посещена была бедствием… Река Нева, которой воды беспрестанно возрастали от сильного морского ветра, вышла из берегов своих в 11-м часу утра. В несколько минут большая часть города была наводнена. Ужас объял жителей. Невозможно описать все опустошения и потери. Все набережные, многие мосты и значительное число публичных и частных зданий повреждены. Убыток, понесенный здешним купечеством, весьма велик. Жители всех сословий с благородною неустрашимостью подвергали опасности жизнь свою для спасения утопающих и их имущества. Сии черты мужества, великодушия и преданности столь многочисленны, что с каждым почти днем узнаем мы новые». Стихия практически полностью уничтожила русский флот. А число жертв разные источники оценивают от 600 человек до 14 тыс.

Именно трагедия 1824 года послужила толчком к появлению пушкинского «Медного всадника» и положила начало мифу о построенном на болоте наперекор стихии городу, убивающему своих жителей. Такое принижение образа столицы не могло не вызывать недовольства властей. Составленный по горячим следам этих событий Ф. В. Булгариным и Н.И. Гречем сборник воспоминаний о наводнении был запрещен цензурой и света так и не увидел. Уж слишком плохо согласовывался с официальными отчетами, например, рассказ А. С. Грибоедова о том, как зеваки, «завлеченные сильным спиртовым запахом», начинают разбирать завал в надежде откопать что-нибудь горячительное, или же рассказ драматурга В. Мирошевского о старухе, которая, услышав о подъеме воды, закричала: «Всех молодых баб потопила бы, за их грехи Господь нас наказывает!»

Поскольку наводнения повторялись чуть ли не ежегодно, питерцы, естественно, привыкли к тому, что подвалы то и дело оказываются заполненными водой, а сложенные во дворе запасы дров могут быть унесены в открытое море. В газетных отчетах о наводнениях есть описания того, как по территории затопленного зоопарка носился перепуганный слон, а тюлень терпеливо дожидался, пока вода поднимется выше заграждения, а затем уплыл в неизвестном направлении.

Система оповещения о подъеме уровня воды действовала еще с екатерининских времен. О том, что вода начала подниматься, сигнализировали при помощи пушечных выстрелов, флагов и фонарей на башне Адмиралтейства. И после каждого наводнения горожане подсчитывали убытки и ворчали на городские власти, которые не могут изобрести способ борьбы с водой. А власти вспоминали, что во время наводнения 1824 года император Александр I сказал, что «с Божьей стихией не совладать».

О том, сколь философски петербуржцы реагировали на заливающую улицы воду, свидетельствуют воспоминания художника Александра Бенуа. «Одним из памятных событий осени 1903 года, – писал он, – было то наводнение, в котором чуть не захлебнулся Петербург. Это бедствие не достигло тех размеров и не имело тех трагических последствий, которыми прославилось наводнение 1824 года (повторившееся почти день в день через сто лет), однако все же вода в Неве и в каналах выступила из берегов, и улицы, в том числе и наша Малая Морская, на несколько часов превратились в реки. Из своих окон мы могли «любоваться», как плетутся извозчики и телеги с набившимися в них до отказа седоками и с водой по самую ось и как разъезжают лодочки, придавая Питеру вид какой-то карикатуры на Венецию. Мне это наводнение пришлось до чрезвычайной степени кстати, так как я получил тогда новый заказ сделать иллюстрации к «Медному всаднику» от Экспедиции заготовления государственных бумаг. Стояла не очень холодная погода (южный ветер нагнал нам бедствие), и когда вода довольно скоро отхлынула, то я смог пройтись по сухому по всей набережной. По дороге, под все еще всклокоченным небом с быстро мчавшимися розовыми облаками, очень жуткими показались мне огромные дровяные баржи, выброшенные на мостовую Английской набережной!»

Вода и пролетариат

Второе по мощности наводнение произошло 23 сентября 1924 года. Подъем воды начался после трех часов дня, и вскоре под водой оказалось 65 квадратных километров территории города. Был полностью затоплен Васильевский остров, Петроградская сторона, существенная часть Центрального, Выборгского и Володарского районов. Если верить газетным сообщениям, то людей успели заранее предупредить о подъеме воды, поэтому жертв было немного. Правда, спустя некоторое время метеорологов начали обвинять в том, что они преуменьшили опасность. Да и число жертв оценивают по-разному: в 1924 году в газетах писали о девяти погибших, а в конце восьмидесятых – о 600.

Если о жертвах говорили неохотно, то об экономических последствиях наводнения писали много. Ущерб оценивался в 130 млн рублей. Залиты были не только подвалы, но и первые этажи домов. Пострадали хранилища музеев и библиотек. Репортеры сообщали, что «в помещении бывшего Мариинского театра вода достигла глубины в три аршина. В воде плавали скрипки, контрабасы, тимпаны. Самым трудным было вынести две ценные арфы по 15 тыс. рублей каждая». На несколько дней город остался без света и транспорта. Остановились почти все заводы.

Во время наводнения возглавлявший Ленсовет Г. Зиновьев находился в санатории. Пока градоначальник добирался до города, там уже было объявлено военное положение и все властные функции переданы чрезвычайной тройке, в которую входили комендант города Федоров, заместитель начальника ГПУ Леонов и заместитель заведующего административным отделом губисполкома Ильин. Ликвидировать последствия наводнения начали, как водится, с борьбы со спекуляцией: постановление о борьбе с торговцами, «которые посмеют использовать стихийное бедствие для спекуляции», было принято уже через несколько часов после начала подъема воды. Жители Ленинграда сразу же бросились скупать продукты. В газетах того времени можно прочитать о торговцах, которые, «находясь по пояс в воде, отпускают товары покупателям, стоящим в воде по колено». При этом авторы отчетов утверждают, что «вздутия цен незаметно».

Последствия этого наводнения удалось ликвидировать достаточно быстро, и уже 25 сентября решением Политбюро военное положение в Ленинграде было отменено. А для бесед с постепенно обсыхающим пролетариатом направили М. Калинина. О том, как происходили эти беседы, можно получить представление из газетного отчета о выступлении «всесоюзного старосты» на заводе «Красный треугольник». Во время митинга один из рабочих сказал так: «Ленинград залило, Саратовскую губернию сожгло. Не беда! Ни черт, ни дьявол, ни Бог с каким-нибудь белогвардейским мазуриком нам ни шиша не сделают! Спайку рабочих с крестьянами ни одна буржуазная сволочь не разорвет. Да здравствует Ленинград! Да здравствует Саратовская губерния и в ей город Новокузнецк!»

В течение нескольких лет о наводнении 1924 года писали очень много. Был даже выпущен альбом фотографий с видами затопленного города, выполненных знаменитым Карлом Буллой, который уже снимал затопленный Петербург в 1903 году. Доходы от продажи этого альбома должны были пойти на восстановление студенческих общежитий и столовых. А в 30-е годы о наводнениях писать перестали, считая их, по всей видимости, пережитком капитализма, который должен отмереть вместе с проституцией, тунеядством и религиозными предрассудками. Когда в 1955 году произошло наводнение, оказавшееся четвертым за историю по уровню подъема воды, в газетах о нем не было ни слова.

Откуда ветер дует

Догадаться о том, что расположенный в болотистой долине в устье большой реки город будет периодически затапливаться, нетрудно. За три столетия Петербург затапливался более 300 раз, и механизм наводнений был за это время неплохо изучен.

Долгое время считали, что из-за встречного ветра воды Финского залива «запирают» Невское устье, в результате чего река выходит из берегов и начинается потоп. Исходя из такого представления о природе наводнений, строили и первые защитные сооружения. При Екатерине II были вырыты Екатерининский и Крюков каналы, которые должны были отводить воду от города. Позже для этой же цели был прорыт и Обводный канал. Однако представления проектировщиков этих сооружений о природе наводнений оказались ложными. Дело в том, что город затапливается не в результате того, что питаемая водами Ладожского озера Нева не может пробиться к морю, а наоборот – идущие со стороны Финского залива волны врываются в устье Невы и поднимают ее уровень. Оказалось, что питерские наводнения начинаются в открытом море, более чем в 600 километрах от города. При определенном направлении ветра волны Балтийского моря входят в Финский залив, резко повышая его уровень. Эта-то вода и устремляется в Неву, а оттуда и на городские улицы. Строители водоотводных каналов обо всем этом не знали, поэтому, когда работы наконец-то были завершены, оказалось, что положение даже ухудшилось. По вновь прорытым каналам вода стала попадать в районы, до которых она раньше не доходила.

Городские власти чувствовали себя совершенно беспомощными и, не имея возможности предотвратить наводнения, пытались доказать, что с течением времени наводнения становятся менее разрушительными. В XIX веке любили писать про то, что раньше наводнения были куда более мощными. А первое из известных наводнений датировали началом XI века. Вывод о страшном наводнении был сделан на основе рассказа Второй новгородской летописи о том, что Волхов, на берегу которого стоит Новгород, в течение нескольких дней тек в обратную сторону. Волхов может повернуть обратно лишь в том случае, если вдруг неожиданно повысится уровень воды в Ладожском озере, куда он втекает. А это может произойти, лишь если Нева будет перегорожена. При этом уровень воды в ней должен был бы подняться на несколько метров.

Рассказ о страшных наводнениях, бушевавших на том месте, где был построен Санкт-Петербург, содержится в увидевших свет в 1795 году «Известиях и примечаниях академика Крафта о разлитиях Невы в Санкт-Петербурге». Крафт считал, что жители Невского побережья специально строили легкие хижины, которые при первых же признаках непогоды разбирали и связывали в плоты. «Как скоро, – писал Крафт, – жители, искусившиеся частыми повторениями плачевных своих опытов, предчувствовали приближение ветров, разливающих реку, то, разобрав свои хижины и связав их в плоты, привязывали их к деревьям, уходили сами, ожидая сбывания воды, на Дудареву гору (высокий левый берег Невы) на шесть миль расстояния от обыкновенного своего жилища. Все сии обстоятельства дают нам понятия о высоте и чрезвычайном пространстве сих древних разлитий, коими долженствовали потоплены быть даже все части нынешнего города, которые теперь находятся в совершенной безопасности». Читатели этой статьи могли только радоваться тому, что им не приходится периодически разбирать свои дома и привязывать их к деревьям. Впрочем, мысль о том, что наводнения постепенно становятся менее разрушительными, имеет под собой некоторые основания: улицы городов постепенно поднимаются – хотя бы за счет появления новых слоев асфальта. И возвышающиеся мостовые становятся менее доступными для невской воды.

Насыпи и дамбы

Само собой разумеется, городские власти пытались найти способ защитить город от наводнений. Строительство защитных сооружений – дело дорогое, поэтому желающих выступить в качестве подрядчика или же автора проекта всегда хватало. В 1810 году архитектор Модюи предложил окружить часть Васильевского острова валами, защищающими сушу от невской воды, однако денег на реализацию этой идеи так и не дали. После наводнения 1824 года о защитных сооружениях вновь заговорили, и правительство объявило конкурс, в котором приняли участие не только российские, но и иностранные инженеры. Итоги конкурса были подведены лишь к 1838 году, причем достойными внимания были признаны два проекта. Один из них предлагал обвести затопляемые части города земляным валом и построить сложную систему каналов и шлюзов, а другой предусматривал строительство перегораживающей Финский залив дамбы, проходящей через Кронштадт. Реализация обоих проектов требовала больших денег, а со времен катастрофического наводнения 1824 года прошло слишком много времени. Городские власти уже успели потерять всякое желание финансировать программу борьбы с наводнениями. И лишь после сильного наводнения 1890 года вновь решили построить насыпи вокруг Васильевского острова, но ничего так и не построили.

Казалось, ситуация должна была перемениться после наводнения 1924 года, когда вновь заговорили о строительстве дамбы. В ряду плотин и каналов, которые проектировали в двадцатые и тридцатые годы, перегораживающая Финский залив дамба смотрелась вполне органично. В 1933 году Госплан принял проект, предусматривающий строительство дамбы через залив и частично вдоль берега залива. Строить ее собирались в основном из ряжа, то есть из засыпанных булыжниками бревенчатых срубов. Именно из этих конструкций были возведены шлюзы только что завершенного Беломоро-Балтийского канала. «Мы видели, – пишет автор книги «Защита Ленинграда от наводнений», которая была издана в 1934 году, – что сооружение дамб у Кронштадта освободит город Ленина от вечной угрозы быть залитым водой и вместе с тем разрешит вопрос о круговой дороге, соединив Кронштадт с материком».

Но спасать надо было уже не «образцовый социалистический Ленинград», а сам проект строительства дамбы. После убийства Кирова, выступавшего в роли главного лоббиста, дело застопорилось, стройка так и не началась.

Идея возродилась в середине 60-х. В августе 1979 года было принято постановление «О строительстве сооружений защиты г. Ленинграда от наводнений». Впрочем, в том, что такое постановление будет, тогда никто и не сомневался, поскольку двумя годами раньше первый секретарь Ленобкома Г. Романов призвал благодарить Л. И. Брежнева за одобрение идеи строительства. Стройка оценивалась в 1 млрд рублей, и организаций, желающих принять в ней участие, хватало. Сомневающихся в эффективности этого проекта и его экологической безопасности тоже было немало, однако их мнение мало кого интересовало.

Ситуация изменилась лишь к середине 80-х годов, когда выяснилось, что не построены предусмотренные проектом очистные сооружения, в результате чего закрытый недостроенной дамбой залив стал превращаться в гигантский отстойник стоков городской канализации. Демонстрации возникших в начале перестройки экологических движений стали поводом, а прекращение финансирования причиной того, что стройку законсервировали. Однако опыт показывает, что великие стройки просто притягивают к себе чиновников, жаждущих их завершить. И в мае 2004 года правительство Петербурга выделило 70 млн рублей на продолжение строительства.

«Картина набережных получилась совсем венецианская»

Если в Санкт-Петербурге механизм спасения на водах и система оповещения населения создавались и доводилась до ума в течение двух столетий, в Москве поводов для создания подобной системы не было, и наводнение 1908 года стало настоящим кошмаром для города.

Все, чем располагала Москва, – лишь несколько спасательных станций общества спасения на водах, но они располагались слишком близко к воде, так что, как только Москва-река вышла из берегов, их немедленно затопило. Словом, москвичи ожидали наводнения не больше, чем, скажем, падения Тунгусского метеорита.

Более того, когда наводнение уже началось, в незатопленных частях города плохо представляли масштабы бедствия. Газеты поначалу даже изволили шутить. «Русское слово», например, открыто издевалось: «Картина набережных получилась совсем венецианская. Поминутно встречаются лодки с пассажирами, возвращавшимися из церквей с зажженными свечами, совсем как на Большом канале в Венеции. Только не было серенад». Оценить подлинные масштабы постигшей город катастрофы удалось не сразу.

«Несчастья мы не ждали»

В начале апреля 1908 года резко потеплело, и накопившийся за зиму снег начал стремительно таять. В среду 9 апреля (по старому стилю), за несколько дней до Пасхи, в Москву стали приходить тревожные слухи о том, что подмосковные реки выходят из берегов и подтапливают окрестные деревни. Слухи, как водится, проигнорировали и губернские, и городские власти, а в ночь на четверг Москва-река вышла из берегов. Книга анонимного московского автора, опубликованная через пару месяцев после трагедии, описывала происшедшее так:

«Набережные реки Москвы и Водоотводного канала представляли из себя сплошное водное пространство. Залиты были все прилегающие к набережным улицы и переулки. Плавали лодки и плоты, и лишь изредка попадались смельчаки, идущие по пояс в воде… Из воды еле виднелись фонарные столбы, а во многих местах деревянные перила были сломлены напором воды… По реке неслись огромные бревна, стога сена, дрова, какие-то большие кадки, части крестьянских построек и целые избы. Отрезанные водою, обитатели затопленных домов махали своим родственникам носовыми платками…»

Многие проснулись лишь тогда, когда Москва-река стала заливать их постели: «Открыв глаза, при свете ночника мы в первую минуту просто обезумели. Вода доходила уже до кровати. Вдруг со страшным грохотом лопнули стекла окон, и вода хлынула бурным водопадом в квартиру. Лампочка погасла, мы остались в полном мраке. Мы бросились к дверям – но открыть их было невозможно. Напор воды был настолько силен, что наших сил не хватало. Топором взломали мы дверь… Случайно волнами прибило к дверям наше платье, и мы с ним в руках начали пробираться к мосту. Фонари на улице не горели. Тьма страшная, шум воды, крики людей, визг и вой собак».

Однако далеко не всем так повезло. Существует немало описаний того, как люди погибали, не дождавшись помощи:

«У Бородинского моста раздаются отчаянные крики:

– Братцы, помогите, помогите!

С верховьев несет лодку. Весла не действуют, уключины потеряны, лодку бросает из стороны в сторону. Молодой парень бросается из стороны в сторону. Лодка кренится.

Многие крестятся, но помочь нечем. На мосту суета. Быстро опускают веревку со спасательным кругом, стараясь направить его в сторону лодки, парень ловит его, но волна относит. Круг снова бросают.

Потеряв надежду захватить веревку, он крестится и бросается вплавь. После долгой борьбы веревка у него в руках. Его тащит к берегу, но – о ужас! – веревка рвется…

Еще некоторое время несчастный борется на глазах у тысячной толпы, с замиранием сердца следящей за его движениями. Видишь, как он теряет силы и все больше и больше погружается в воду. Осталась одна голова и концы рук. Еще несколько мгновений, и голова и руки скрылись, заходили круги, образовалась бурлящая воронка».

Однако далеко не все москвичи в это время глазели с мостов на то, как тонут другие. Многие старались помочь, и многие были спасены благодаря помощи соседей и просто случайных людей. Одна из московских газет, например, писала: «Торговец К. организовал своими силами спасение погибавших и своими руками спас пять человек. В доме Шабат на Софийской набережной, сплошь заселенном мелким столичным людом – ремесленниками, торговцами, мастеровыми, – разнесся слух, что в овощной лавке, приютившейся в нижнем этаже, залило всю семью лавочницы. Четверо детей, больной муж и больная родственница – немая от рождения – забились на верхние палати, и отсюда им нет выхода.

К. наскоро сколачивает плот из первых попавшихся под руку досок и пускается на этом плоту к злополучной лавке. Окна ее залиты на три четверти; остается не более полуаршина свободного пространства, чтобы проникнуть в эту квартиру. Наскоро делаются мостики, и по ним вытаскивают волоком детей и двух больных.

Невдалеке казенная винная лавка. Сиделица этой лавки г-жа Ж. не хочет выходить, хотя лавка уже вся в воде. Она забилась на самую верхнюю полку и оттуда кричит, что убьет каждого, который будет ее принуждать выйти. Бедная женщина сошла с ума от ужаса. Общими силами организуют спасение. Кое-как проникают в лавку и чуть не насильно выносят сиделицу. Ее отправляют в психиатрическую лечебницу. Как выяснилось, г-жа Ж. просидела на полке без пищи почти двое суток».

«Помощь поступала туго»

У властей никакого плана противостояния стихии не было, поэтому полиция и городская администрация, как признавали очевидцы событий, импровизировали на ходу. «…Городская управа организовала помощь потерпевшим, но, как говорится, гром не грянет – мужик не перекрестится. Помощь поступала туго. Заботились об увеличении числа лодок и снабжении их хорошими гребцами, но ни того, ни другого не находилось. Несколько помогли лишь пожарные и военные команды». Некоторые меры оказывались запоздалыми, в частности саперы были посланы спасать городскую электростанцию, но, когда они прибыли на место, оборудование уже было испорчено. Другие меры были заведомо бесполезными. Кое-где, например, наскоро сооружались плотины, которые, конечно же, сразу разрушались водой.

Московский генерал-губернатор Гершельман в это время находился в отъезде, так что губернией в то время руководил вице-губернатор Владимир Джунковский. Узнав о том, что вода затопляет подмосковные деревни, находящиеся выше по течению Москвы-реки, он отправился их осматривать, прихватив с собой спасательные средства. «Я рано утром, захватив с собой спасательные круги и веревки, выехал… и вместе с исправником Виноградовым и земским начальником Мясновым принял участие в спасении людей и скота». Вернувшись в Москву, вице-губернатор не смог не отметить величественность разразившейся катастрофы: «Особенно красивая картина была вечером между мостами Каменным и Москворецким, возвышавшимися над сплошной водной поверхностью. В воде ярко отражались освещенные электрические фонари обоих мостов, а по линии набережных почти над поверхностью воды горели газовые фонари, от которых виднелись только верхушки и которых не успели потушить, – казалось, что это плавающие лампионы на воде».

Действия Джунковского и дальше не отличались продуманностью. В своих мемуарах генерал подробно рассказывает о том, как получал со всех концов губернии телеграммы о трагических последствиях наводнения. Вместо того чтобы к оказанию помощи пострадавшим привлечь войска (будучи и.о. генерал-губернатора, Джунковский мог ими распоряжаться), он отправлял в затопленные районы своих чиновников. Впрочем, он совершил еще одну поездку – раздавал потерпевшим пасхальные куличи.

«Выдано пособие на покупку пианино»

Городские власти вели себя не лучше. Слывший прогрессистом и либералом городской голова Николай Гучков совершенно растерялся и не знал, что предпринять. С начала катастрофы Гучков принялся объезжать пострадавшие районы и расспрашивать пострадавших. Впрочем, отдавал он и дельные распоряжения. Современник писал: «В то время как городской голова находился на Бородинском мосту, к нему подошел некто г. Бергер и предложил свои услуги в качестве добровольца для спасения погибающих. По его словам, в Германии широко применяется спуск веревок с петлями с мостов до самой воды. Утопающие имеют возможность захватить петлю и держаться. Немедленно были размещены такие веревки».

Активнее действовать городские власти начали, когда вода наконец спала. Глазам москвичей тогда предстала ужасающая картина разрушений. Очевидцы вспоминали: «Многие дома были полуразрушены, заборы и массивные ворота сломаны и унесены. Поломаны уличные фонари, железные перила набережных, мостовые исковерканы; в одних местах они были покрыты густым слоем ила, в других – речным песком, а были и такие площади, которые блистали чистотой и булыжник в них оставался отполированным. Всюду валялись бревна, доски, лодки, плоты, лежали кучи навоза и ила. Кустарники в садах были покрыты рваною бумагою, запутавшимися пучками соломы и сена. Многие большие деревья были вырваны с корнем и валялись вблизи. В подвальных и нижних этажах в уровень с мостовою стояла вода, и самая разношерстная публика выкачивала ее пожарными насосами, разными трубами, да и просто ведрами».

Ущерб оказался колоссальным. Затоплено было порядка 16 кв. км территории города – то есть примерно пятая часть древней столицы. На этой территории располагалось 20 тыс. квартир, в которых проживало около 180 тыс. жителей. Многие из этих квартир стали совершенно непригодными для жилья, так что людей надо было куда-то девать. Были и погибшие – по большей части представители низших классов, но их точное количество никогда не было подсчитано. Вначале нужно было помочь потерпевшим, оставшимся без крова и средств к существованию. Так совпало, что трагедия произошла накануне Пасхи, поэтому в городе хватало куличей и крашеных яиц. Их-то и стали собирать активисты комитета по всему городу, чтобы накормить голодных. Были собраны и теплые вещи.

В последующие недели комитет собирал пожертвования и распределял деньги между пострадавшими. Вот как эту работу описывал в своем отчете сам комитет: «Несчастных было так много, что не представлялось возможным сразу обойти их всех, и они толпами собирались около попечителей; но как только самая острая нужда была удовлетворена, решили действовать планомерно и осмотрительно. Прежде всего выдали, частью заимообразно, огородникам более или менее крупные суммы… далее поспешили выдать пособия лавочникам, сделавшим в то время в ожидании праздников запасы, которые после наводнения оказались никуда не годными, купили молочникам коров взамен погибнувших, рабочим – орудия их производства… Одной барышне, живущей исключительно уроками музыки, выдано пособие на покупку пианино, так как ее рояль после спадения воды оказался негодным и разбитым». То есть помощь оказывали, как теперь говорят, адресно.

Денег было собрано столько, что у комитета хватило средств даже на то, чтобы отправить 332 ребенка из пострадавших семей на отдых в «летние колонии», где дети набирались сил вдали от насквозь отсыревших квартир. На все это комитетом было потрачено 185,3 тыс. рублей, причем городские средства на пособия почти не использовались – хватило денег благотворителей. Однако общие убытки от погубленных товаров на складах, уничтоженных предприятий и иной поврежденной собственности исчислялись миллионами рублей, и быстро восстановить потери оказалось невозможным.

Волна в заливе // Цунами в Юго-Восточной Азии

Термин «цунами» происходит от японских слов «цу» (бухта) и «нами» (волна) и был придуман рыбаками, которые, как гласит история, вернулись из моря в порт, совершенно разрушенный гигантской волной, хотя в открытом море не было никакого шторма. Цунами возникают главным образом в результате подводных землетрясений. Скорость их распространения – от 50 до 1000 км/ч; высота в области возникновения от 0,1 до 5 метров, у побережья – от 10 до 50 метров.

Курортная зона бедствия

Землетрясение, произошедшее утром 26 декабря 2004 года в Юго-Восточной Азии, было не самым разрушительным за всю историю человечества – лишь восьмым по силе.

Около 4.00 по московскому времени в северной части острова Суматра (Индонезия) Национальным центром сейсмологической информации США (NEIC) был зафиксирован подземный толчок силой 8,9 балла по шкале Рихтера. Через четыре часа в 300 км к северо-востоку от острова произошло еще одно землетрясение, на этот раз его сила составила 7,3 балла. Затем в течение часа в акватории Индийского океана была зафиксирована серия толчков силой около 6 баллов – они шли волной от Суматры по направлению к Андаманским островам. Столь мощную и протяженную волну землетрясений, по мнению американских сейсмологов, вызвал излом земной коры протяженностью около 1000 км.

После подвижек земной коры на побережья ряда стран Южной и Юго-Восточной Азии обрушились волны высотой более 12 м. В результате больше всех пострадали побережья Индонезии, Индии и Шри-Ланки, только в последней около 250 тыс. жителей остались без крова, а более 1 млн бежали из районов, охваченных стихийным бедствием.

Более двух десятков стран были непосредственно поражены цунами. Наибольший ущерб понесли Индия, Индонезия, Сомали, Таиланд и Шри-Ланка. На две трети уничтожена столица Мальдивских островов город Мале.

Во многих местах была полностью разрушена система водоснабжения, кроме того, тысячи погибших тел не успевали быстро хоронить или сжигать, что в жарком и влажном климате Южной и Юго-Восточной Азии чревато эпидемией холеры, кишечных заболеваний и вспышками малярии.

Своими глазами

Свидетельства очевидцев рисуют страшную картину.

Ольга Волкова, журналист из Москвы: «Я проснулась потому, что отрубили электричество – выключился кондиционер, и стало не просто душно, но еще и тихо. И я услышала крики – вполне веселые, хотя и несколько удивленные. В первые минуты все было странно, но не страшно.

Потом появилась вода. Сначала по щиколотку, через полминуты – по колено, еще через несколько секунд – по пояс… Вода все прибывала, протаскивая мимо нас мусорные контейнеры, вырванные деревья, кусок крыши и пару автомобилей. Телефоны не работали, ничего не оставалось, кроме как смотреть на все это.

Первая волна стала спадать, и мы побежали на гору. Плакала женщина – вода вырвала из ее рук дочку. Плакала другая женщина – не знает, где муж. Плакали дети – хотели пить, а пить было нечего…

Вечером нам разрешили слезть с горы и вернуться в отели. Толстый итальянец в крошечных плавках первым поинтересовался – а куда возвращаться-то? Он ведь своими глазами видел, как его бунгало, первая линия, пять звезд, тысяча долларов в день, в одну секунду было сметено…

А утром началось бегство – аэропорт брали штурмом. Но пока одни пытались убраться подальше, другие, невзирая ни на что, твердо решили осуществить запланированную поездку».

Никита Шулаков, IT-менеджер из Швеции: «Утром 26 декабря мы завтракали на террасе первого этажа. В какой-то момент я поднял глаза на море и увидел, что его нет. Вода отступила метров на 200 от берега, обнажились рифы, на дне лежали лодки и билась рыба. Многие побежали с фотоаппаратами на дно моря снимать это чудо.

Волны как таковой не было. Просто начала подниматься вода. Те, кто был на отмели, пытались бежать к берегу, но по колено в воде не очень-то побегаешь. А потом вода хлынула на берег, и мы поняли, что надо бежать. Когда поднялись в свой номер и вышли на террасу, опоясывающую весь дом, мимо уже плыли автомобили, люди, кто-то плыл уже лицом вниз…»

Александр Семенов, журналист из Москвы: «Страшно было – не передать как. Над туристической деревенькой стоял непрерывный крик, а в воде проносились барахтающиеся люди. Плыли какие-то бумаги, доски, листья, стулья, пляжные тенты, мотороллеры, и все это бурлило, как в центрифуге. Я запаниковал, когда мимо довольно быстро проплыла «Вольво»…

Крыши и балконы вторых этажей, каменных домов, которые составляли не более четверти всех построек, были облеплены людьми, а по крышам уцелевших деревянных к ним карабкались другие… И тут я заметил, что дома, стоявшего прямо перед моим балконом, больше нет, как и стоявшего слева. Я не помню, когда они пропали.

Затем вода понеслась в море обратно. Все это заняло не более 30 минут. В 10.34 по моим часам вода практически полностью вернулась назад в море…

Через какое-то время вода вернулась, и это было по-настоящему страшно. Очень быстро волна нагнала воду до уровня второго этажа, полностью затопив первый. Начали трещать и разваливаться дома, стоявшие по другую сторону гостиницы… Балкон был буквально залит кровью – многие сильно поранились, когда бежали к гостинице в начале первой волны или когда их выхватывали из воды. Кто-то плакал, кто-то молился.

Помню, чуть не помер, когда заметил проплывающую голову. Но это был кусок манекена из салонов многочисленных портных. Не знаю, сколько продолжался этот ужас».

Майк Гриффитс, эколог, живущий на Суматре: «Вы не представляете, каким прекрасным было это место раньше. Настоящий рай. Земля, рисовые поля, кокосовые рощи, выходившие прямо к океану. Была прекрасная инфраструктура – дороги, мосты. Большинство людей в этих районах жили недалеко от берега моря – они были рыбаки или возделывали рис. Их больше нет. На западном побережье было пять или шесть городов с населением минимум 10 тысяч человек в каждом. Эти города просто сметены. Цунами уничтожило все, что находилось в пределах километра-двух от берега.

И так на протяжении 200 километров береговой линии. Там не осталось ни одного здания, никаких домов, никаких поселений. А ведь это чаще всего были не просто живописные деревушки с милыми домиками с черепичной крышей. Тут были надежные дома, постройки из бетона. Они стерты с лица земли. Только фундаменты, а иногда и фундаментов не осталось».

Молодая жительница Бангкока, которая провела несколько дней вместе со спасателями на одном из пострадавших курортов: «Самое страшное, что я запомнила, – трупы. Они провели в воде несколько дней и раздулись, увеличившись раза в два. Вытаскивать их было необыкновенно трудно. Еще был этот запах. Я думала, что смогу продержаться всего несколько минут. Но знаете, я вскоре привыкла к этому. К раздувшимся трупам и к этому жуткому запаху. У меня просто не было времени обращать на это внимание.

Кошмар вернулся, когда мы закончили работу. Когда координатор группы спасателей спросила, смогу ли я прийти и на следующий день, я поначалу промолчала. Я знала, что мое присутствие облегчит им работу, ведь спасатели были иностранцами, а помогали им местные жители, почти не говорившие по-английски. Но мне было даже страшно подумать, что я могу вернуться. Но я проработала там пять дней. Наверное, я бы еще много могла рассказать, но должно пройти время. Может быть, только еще одно. За эти пять дней я поняла, что жизнь коротка. Что в конце концов мы все умрем».

Потерпевшие

Индонезия. Наибольший ущерб нанесен острову Суматра, одному из крупнейших островов Индонезии и мира, который пострадал не только от цунами, но и непосредственно от землетрясения. До катастрофы на острове проживало 30,9 млн человек. В некоторых городах потери составили до половины населения, а на расположенных у берегов Суматры небольших островах население полностью уничтожено. Однако точное количество жертв вряд ли когда-нибудь станет известным: транспорт и коммуникации на острове развиты слабо, а значительная его часть продолжает оставаться зоной действия сепаратистских группировок.

Континентальная Индия. Воздействию цунами подверглось все восточное побережье страны. Наиболее пострадавшие районы – штаты Тамилнад (население – 55 млн человек, около 6,5 тыс. погибших), Пондишери (население – 807 тыс. человек, около 500 погибших) и Андхра-Прадеш (население – 66,5 млн человек, 96 погибших, более 1000 пропавших без вести).

Андаманские и Никобарские острова. Принадлежащие Индии острова находились в непосредственной близости от эпицентра землетрясения, вызвавшего цунами. Волна, накрывшая острова, достигала высоты 15 метров. Из почти 12,5 тыс. человек, погибших в Индии, половина приходится на проживавших на Андаманских и Никобарских островах. Уничтожено большое количество источников питьевой воды, а также земли, пригодной для земледелия. Острова – место проживания нескольких племен аборигенов, почти не имевших контактов с внешним миром. Уникальные языки и древний уклад жизни аборигенов делают острова необыкновенно интересными для антропологов и лингвистов. По данным властей, потери среди аборигенов значительны, однако ни одно из племен не уничтожено полностью.

Таиланд. От землетрясения и цунами пострадало все западное побережье страны, а также острова Пхукет, один из самых популярных курортов, и Пхи-Пхи, ставший знаменитым благодаря фильму «Пляж». До катастрофы на Пхукете и Пхи-Пхи жили 1,6 млн человек, большинство которых были заняты в туристической отрасли. Север острова Пхукет почти не пострадал от цунами, зато южная его часть полностью уничтожена.

Шри-Ланка. Власти сообщают о десятках тысяч погибших и миллионах оставшихся без крова. Наиболее пострадавшими от землетрясения оказались восточные и южные районы страны, где вода продвинулась на 2 км. О разрушениях в северных районах страны, которые контролируются тамильскими сепаратистами, сколько-нибудь надежных сведений нет.

Сомали. Страна, более всех в Африке пострадавшая от цунами. Наибольшие разрушения отмечены в области Пунтленд, расположенной на восточной оконечности Африканского Рога. Поселения на берегу Индийского океана, расположенные в 4,5 тыс. км от эпицентра землетрясения, были смыты, города на берегу океана затоплены. Точных данных о числе жертв нет и, скорее всего, не будет: уже более десяти лет в стране идет непрерывная гражданская война и фактически отсутствует государственная власть.

Малайзия. Несмотря на близость к основным очагам разрушений, Малайзия пострадала мало. Объясняется это тем, что эпицентр землетрясения располагался к западу от индонезийского острова Суматра, который и защитил Малайзию от цунами. Общее население пораженных районов составляет примерно 2 млн человек. В результате цунами и землетрясения пострадало около 3 тыс. человек.

Мальдивские острова. Число жертв цунами относительно невелико (74 погибших, 30 пропавших без вести), однако масштабы разрушений огромны. По официальным данным, почти половина жителей страны осталась без крова, на 20 из 199 обитаемых островов полностью разрушены все постройки. Столица островов – город Мале – разрушен наполовину. Катастрофический ущерб понесла экономика островов, живущих в основном туризмом. Туристическая инфраструктура фактически уничтожена, многие роскошные гостиницы, которыми славились острова, закрылись на несколько месяцев.

Бирма. По официальным данным, в стране погибло всего 50 человек. Основной удар цунами пришелся на дельту реки Иравади, где, как сообщается, уничтожено несколько деревень. Однако наблюдатели скептически относятся к официальным данным об ущербе: страна находится под властью военного режима, который не раскрывает данные о катастрофах. Учитывая географические условия и данные, полученные со спутников, уровень разрушений и число жертв катастрофы должны быть примерно такими же, как в Таиланде.

Спасение утопающих

Специалисты, позже изучавшие деятельность спасательных служб разных стран, отмечали, что наиболее эффективно работа была организована в Таиланде. Что, возможно, было связано с тем, что именно на Таиланд пришлось большинство пострадавших иностранных туристов. Власти страны моментально начали эвакуацию жителей из пострадавших районов (в то время специалисты говорили о возможности второго цунами), блестяще был организован прием и распределение спасателей и гуманитарной помощи. Как отмечали представители Красного Креста, к каждой группе спасателей был прикомандирован переводчик (к примеру, в Индонезии, также серьезно пострадавшей от цунами, этого не сделали, что привело к задержке работы спасателей-иностранцев).

Учитывая феноменальный масштаб катастрофы (не менее 150 тыс. погибших в 13 странах) и ее внезапность, эксперты говорят, что организация спасательных работ почти во всех пострадавших странах была настолько хорошей, насколько это вообще было возможно. Серьезной критике подверглись лишь власти Шри-Ланки, которые на первых порах, очевидно, препятствовали поступлению гуманитарной помощи и прибытию спасателей в северные районы, контролируемые сепаратистами. В Индонезии же, где наибольшим разрушениям также подверглись районы, в которых активно действовали сепаратисты, ситуация была обратной. На время спасательных работ установилось перемирие, которое затем переросло в переговоры о полном прекращении огня.

Своих врачей на Шри-Ланку и в Индию отправили Франция и Израиль, Греция отправила военный грузовой самолет с 11 тоннами медикаментов и продуктов питания. Помимо отправки специалистов и гуманитарных грузов многие страны и международные организации оказывают и финансовую помощь. ЕС выделил $4 млн в специальный фонд для ликвидации последствий цунами. Кроме того, Кувейт оказал пострадавшим помощь в размере $1 млн, Германия и Ирландия – по €1 млн, Великобритания – $100 тыс.

Правительства, граждане и общественные организации разных стран мира, похоже, соревновались в том, кто проявит большую щедрость в отношении жертв цунами в Индийском океане. Вклад России не остался незамеченным. Первый самолет из России с помощью для пострадавших от цунами – Ил-76 МЧС РФ – вылетел 27 декабря в столицу Шри-Ланки Коломбо. На борту находилось 110 многоместных палаток на 10 и 30 человек и 2,2 тыс. одеял. До конца января самолеты МЧС и Минобороны совершили 23 рейса в Шри-Ланку, Таиланд и Индонезию, переправив свыше 550 тонн гуманитарных грузов общей стоимостью более $9 млн.

В Индонезии был развернут мобильный военно-полевой госпиталь Минобороны РФ. На остров Пхукет (Таиланд) отправлен аэромобильный госпиталь отряда «Центроспас» в составе 50 человек. 17 января еще один аэромобильный госпиталь МЧС развернули на юге Шри-Ланки. В тот же день замглавы МИД РФ Валерий Лощинин заявил на конференции ООН в Женеве, что Россия выделила на оказание помощи жертвам стихии $12 млн в рамках Всемирной продовольственной программы, $3 млн – управлению ООН по координации гуманитарных вопросов, $3,5 млн – Детскому фонду ООН (UNICEF) и $3,5 млн – Всемирной организации здравоохранения.

Помимо госструктур, помощь странам Юго-Восточной Азии оказывали частные лица и организации. 30 декабря общественный совет Беслана принял решение перечислить жертвам цунами 1 млн рублей из фонда помощи пострадавшим от сентябрьского захвата террористами школы № 1. 4 января о начале сбора пожертвований для пострадавших объявила Русская православная церковь. О начале сбора средств для отправки в Юго-Восточную Азию объявили власти Чечни. Мэрия Казани обещала помочь в восстановлении индонезийского города Батам.

Пожертвования частных лиц также не остались без внимания. Самым крупным частным пожертвованием стал взнос Михаэля Шумахера – $10 млн. Самым неожиданным – акция владелицы одного из германских борделей Мерседес Мюллер, которая решила, что из €39, которые ее клиенты платят заведению, €5 должно идти на помощь жертвам цунами.

Страны G7, а затем и Парижский клуб приняли решение о моратории на выплаты по внешним долгам стран, наиболее пострадавших от цунами. Речь не идет о списании долга, однако пострадавшие страны на ближайшие годы освобождаются от уплаты процентов. Представители G7 заявили, что в первую очередь мораторий будет касаться тех стран, у которых долг составляет значительную долю доходной части бюджета, – Индонезии (долг достигает 80 % доходов бюджета), Шри-Ланки (59 %) и Мальдивских островов (45 %).

А вас предупреждали

Беспрецедентная многочисленность жертв объясняется тем, что в акватории Индийского океана отсутствуют специальные службы оповещения об опасности цунами, подобные тем, которые действуют в Тихом и Атлантическом океанах, наиболее часто подверженных такого рода бедствиям (у нас такая служба имеется на Камчатке). Службы оповещения, получив от сейсмостанций сигнал о регистрации землетрясения, которое может вызвать цунами, немедленно распространяют эту информацию по всем «заинтересованным» прибрежным районам. Так что у потенциальных жертв есть время на спасение до прихода волны.

За двое суток до землетрясения у острова Суматра, 24 декабря, в 2 часа ночи по местному времени землетрясение силой 8,1 балла по шкале Рихтера произошло на дне Тихого океана в 500 км к юго-востоку от австралийского острова Маккуори, расположенного примерно на равном расстоянии между Австралией и Антарктидой. Никто не пострадал.

Житель островного городка Легана Питер Флеминг в интервью австралийским журналистам заявил, что он «почувствовал толчок только потому, что пошел ночью в туалет, а жена даже не проснулась». Океанская волна, вызванная землетрясением, тоже не нанесла заметного вреда острову Маккуори с высокими скалистыми берегами.

Поэтому никого, кроме сейсмологов, землетрясение в Тихом океане в канун Рождества не заинтересовало. Австралийский сейсмолог Кветан Синадиновски сообщил СМИ, что толчок был «действительно невиданной силы, но ничего необычного в этом нет, так как он произошел на стыке Тихоокеанской и Индо-Австралийской литосферных плит, которые постоянно трутся друг о друга, плавая на жидком магматическом слое, и смещаются относительно друг друга на 3,8 см в год».

Тем не менее, по словам сейсмолога, «энергия землетрясения близ острова Маккуори была эквивалентна примерно 10 тыс. атомных бомб, сброшенных на Хиросиму». После первого толчка, утверждал ученый, был зарегистрирован всего один афтер-шок (повторный толчок) силой 6,1 балла по шкале Рихтера в 7 утра по местному времени, что при землетрясениях такой силы «странно». Но прошло всего двое суток, и грандиозная подвижка литосферных плит в Тихом океане вызвала второй афтершок на другом конце тектонического разлома между литосферными плитами – у северной оконечности острова Суматра.

Подобные сценарии землетрясений не редкость. 25 сентября 2003 года мощное землетрясение силой 8,4 балла близ японского острова Хоккайдо вызвало разрушения и цунами по всему побережью Японских островов. А спустя ровно двое суток произошло сильнейшее землетрясение силой около 9 баллов с эпицентром на другом конце тектонической трещины в земной коре, тянущейся от Японских островов вдоль китайско-российской границы, – в практически незаселенном районе Горного Алтая. Жертв тогда, к счастью, не было. На этот раз все произошло наоборот: первый толчок от подвижки литосферных плит пришелся на безлюдный район Тихого океана, а второй – на густо населенный регион Юго-Восточной Азии, где вызвал массовые человеческие жертвы.

Потоп // Ураган Катрина и Новый Орлеан

Метеорологи утверждают, что присваивать ураганам человеческие имена начал некий австралийский ученый – исследователь погодных аномалий. Для этого он использовал имена нелюбимых политиков. Во время Второй мировой войны эту идею переняли и переиначили американские военные метеорологи – они давали ураганам имена или прозвища своих жен и возлюбленных.

Существует традиция вычеркивать из списка те ураганы и штормы, которые нанесли наибольший урон. Так что ни один из новых ураганов не будет назван именем Эндрю, Боб, Грейси, Кармен или Мэрилин. После событий конца августа 2005 года стало понятно, что уже ни один ураган не будет назван именем Катрина.

Город ниже озера

Столетиями имя Жана Батиста де Муайена де Бьенвиля жители Нового Орлеана произносили с гордостью и уважением. Именно он в 1718 году основал город. Теперь его считают чуть ли не главным виновником случившейся трагедии. «Ну как ему в голову могла прийти идея построить город так низко?» – говорят жители Нового Орлеана. На самом деле Муайен выбрал для поселения, расположенного в стратегически важном для тогдашних колонистов месте (здесь проходила торговая дорога индейцев от реки Миссисипи до озера Пончар-трейн), самую высокую из имевшихся в наличии точку. Тем не менее и она оказалась ниже уровня моря.

Французы очень полюбили новый город и в 1722 году сделали его столицей Французской Луизианы. Городом, да и самой Луизианой они владели недолго – уже в 1763 году колония вошла в состав Испанской империи. Французы вернулись в Луизиану только в 1801 году, чтобы уже в 1803 году продать всю территорию Соединенным Штатам.

В XIX и XX веках город неоднократно становился жертвой ураганов, однако самую большую проблему сами жители видели не в них, а в том, что город совершенно не мог развиваться: вокруг были сплошные болота. Ситуация изменилась в 1910 году благодаря изобретателю и инженеру Альберту Болдуину Вуду, второму человеку, имя которого до недавнего времени новоорлеанцы произносили с благоговением.

С помощью насосов собственной конструкции и каналов, которые вели к озеру Пончартрейн, он осушил Новый Орлеан и прилегающие к нему болота. Город стал намного суше, но распространился на территории, которые были еще ниже по отношению к уровню моря.

Все последующие годы жители и власти Нового Орлеана занимались строительством и укреплением дамб, волнорезов и прочих объектов, призванных оберегать город от ураганов и наводнений. В итоге к 2005 году город оказался в окружении сложнейшей системы защитных сооружений, у которой, однако, был один недостаток: они превратили город в огромную чашу, дно которой располагалось не только ниже уровня моря, но и дна озера Пончартрейн. Достаточно обрушиться мощному урагану – и в эту чашу начинает поступать вода из озера, которая не может вернуться обратно. Заливание чаши Нового Орлеана, говорили еще несколько лет назад ученые из Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям, – это самый худший из сценариев природной катастрофы в США. «Рано или поздно такое случится», – писала главная городская газета Times-Picayune в 2002 году. В 2005 году худший сценарий стал реальностью.

«Никто не думал, что придется эвакуировать целый город»

«Я просто не могу здесь больше оставаться. Дома уж точно не будет хуже, чем здесь, – средних лет мужчина, сидящий на трибуне новоорлеанского стадиона Superdome, мечтает только об одном: поскорее вернуться домой. – Здесь невозможно дышать, здесь страшная жара. Туалеты такие грязные, что им место где-нибудь на Диком Западе времен Гражданской войны. Пережить еще один день здесь просто нереально». Тем не менее ему и 10 тысячам человек, укрывшимся на стадионе от урагана Катрина, обрушившегося на Новый Орлеан, пришлось прожить в нечеловеческих условиях еще не один день. После удара Катрины стадион оказался в центре озера глубиной до полутора-двух метров. «Мы просто не в состоянии вернуть всех в свои дома», – говорил по телефону из Нового Орлеана генерал Ральф Люпен, который командует национальными гвардейцами, охраняющими стадион. Вернуться домой из Superdome люди смогут только через несколько дней, как и миллион с лишним человек, которые подчинились приказу мэра Нового Орлеана Рэя Нэйджина покинуть город и его окрестности.

К удару стихии люди начали готовиться с 23 августа, с того дня, когда ученые сообщили о зарождении нового урагана у Багамских островов. «Мы были в постоянном контакте с учеными, федеральными властями и властями соседних штатов, – сообщила одна из сотрудниц губернатора Луизианы. – Губернатор Кэтлин Бланко вместе с мэром Нового Орлеана Рэем Нэйджином следили за развитием событий. Однако в тот момент еще никто не думал, что нам придется эвакуировать целый город».

Действительно, вначале ученые считали, что непогода в Мексиканском заливе в ураган не превратится. Конечно, специалисты рассматривали и наихудший сценарий, однако в тот момент он считался не слишком вероятным. Тем временем уже названная тропическим штормом Катрина посетила Флориду 25 августа, пробыла всего несколько часов и вернулась в Мексиканский залив. Разрушения были серьезными, но не катастрофическими. Во всяком случае, к такому в штате уже привыкли.

Однако 26 августа в Мексиканском заливе сила Катрины возросла. Прогнозы зазвучали все более угрожающе. Новый Орлеан, крупнейший город штата Луизиана, должен был оказаться на пути урагана. Власти решили, что медлить дальше нельзя. После разговора с губернатором Бланко 27 августа президент Джордж Буш объявил в Луизиане чрезвычайное положение. «Это, разумеется, формальность. Просто без этого мы не могли бы рассчитывать на федеральную помощь. Кроме того, у нас не было бы формальных полномочий на организацию работ по спасению людей. Мы не хотели второй Камиллы», – вспоминает местный чиновник разрушительный ураган 1969 года, который тоже прошел через центр Нового Орлеана.

На следующий день чрезвычайное положение было объявлено уже и губернатором, а еще через день мэр Нового Орлеана объявил о принудительной эвакуации города и о том, что власти города и штата могут по своему усмотрению для борьбы с ураганом или организации спасательных работ реквизировать любые транспортные средства и любые помещения.

«В Голливуде, оказывается, не врут»

29 августа первый удар Катрина нанесла не по Новому Орлеану, а по прибрежным округам штата Миссисипи. Именно здесь, как оказалось, погибло больше всего людей. Более того, даже по прошествии нескольких дней власти не могли точно определить число жертв. «Пока нет возможности добраться до всех пострадавших участков, ни о каких данных мы говорить не можем. Могу лишь повторить слова губернатора штата Миссисипи Хейли Барбура о том, что людские потери в штате просто катастрофические», – рассказывала сотрудница представительства министерства внутренней безопасности в штате Миссисипи.

Согласно первым официальным данным, в штате погибло не менее 80 человек (на сегодняшний день общее число погибших определяется в 1464 человека). Ущерб огромен – разрушены или серьезно повреждены многочисленные казино, расположенные на побережье и приносившие штату большие доходы. На просьбу рассказать о том, что происходило в штате в момент удара стихии, представительница министерства ответила только: «Закройте глаза и представьте себе, что все, что находится вокруг, движется на вас со скоростью почти 240 километров в час. Или пересмотрите все фильмы-катастрофы. В Голливуде, оказывается, не врут».

Житель города Билокси Харви Джексон не может сдержать слез, рассказывая о гибели жены: «Мы забрались на крышу, когда по нам ударила вода. Дом буквально раскололся надвое. Жена начала падать с крыши, я успел ее схватить за руку. Последние секунды мы смотрели друг другу в глаза, понимая, что все кончено. «Ты не сможешь меня удержать. Позаботься о детях», – это были ее последние слова».

«То, что происходило в субботу и воскресенье, я раньше видел только в фильмах о нашествии инопланетян, – говорит житель Батон-Руж Поль Лурье. – Я не отрываясь следил за новостями из Нового Орлеана. Я еще никогда не видел настоящей крупной эвакуации города». Все дороги из Нового Орлеана на север были заполнены автомобилями. Все двигались только в одном направлении. В течение суток из города и его окрестностей выехало, по данным властей Нового Орлеана, более миллиона человек. Впрочем, многие горожане решили остаться, считая, что только в собственном доме они будут в полной безопасности.

С приближением урагана паника нарастала. Люди не желали оставаться один на один со стихией и потянулись к нескольким местам в городе, которые мэрия официально объявила «убежищами последней надежды». Первым и главным из них был стадион Superdome, разделенный на две части. В одной расположился медицинский блок, куда отправляли пожилых и больных людей. В другой – всех остальных. В нем нашли убежище более 10 тыс. человек.

«У нас тут жутко, царит полный хаос»

Ученые тем временем представили обобщенную картину того, что может ждать Новый Орлеан. Говорили о том, что городу, находящемуся ниже уровня моря, грозит полное или частичное затопление. Впрочем, это было бы еще не самое страшное. Вокруг города находится множество предприятий нефтяной отрасли – перерабатывающие заводы, нефтехранилища и так далее. Все это могло быть сметено в один момент, и тогда городу грозила бы еще и экологическая катастрофа.

И вот удар нанесен. Нескольких часов хватило для того, чтобы 80 процентов территории города оказалось под водой. Новый Орлеан фактически оказался отрезанным от остального мира. Электричество отключилось, была прервана телефонная связь. Канализация прорвана, и горожанам советуют пить воду только после кипячения, что не так-то просто, когда нет электричества.

Постоянно растет число сообщений о мародерстве. Точнее, о попытках мародерства. «Честно говоря, я думала, что до этого дело не дойдет. Чисто физически трудно украсть что бы то ни было, находясь по пояс или по горло в воде, – говорит потрясенная чиновница в Батон-Руж. – Но к нам постоянно поступают сообщения о том, что в Новом Орлеане действуют мародеры. Они даже пытаются угонять машины с затопленных улиц».

Однако самая главная проблема состояла в том, что власти, похоже, не слишком четко представляли себе, как начать борьбу с последствиями урагана. «Разрушения настолько велики, что, по-моему, наши боссы не знают, с чего начать, – заметил Поль Лурье. – У нас тут жутко, царит полный хаос. И это в Батон-Руж, который не так уж и пострадал. А что тогда говорить о Новом Орлеане».

«Единственная хорошая новость, которую мы узнали после урагана, заключалась в том, что все могло быть еще хуже, – говорит Мартин Лапаж, житель Нового Орлеана, остававшийся все это время в городе. – Глядя вокруг, трудно себе это представить, но это так. Нам сказали, что в последний момент Катрина чуть изменила движение, удалившись на 15 километров от города. Наверное, эти 15 километров и спасли нас всех».

В довершение ко всему из берегов вышло озеро Поншар-трен, и его воды устремились в город, так что Новому Орлеану угрожало второе затопление.

Нулевая готовность

По масштабам разрушений, экономическому урону и, наконец, по числу погибших Катрину сравнивают с терактами 11 сентября 2001 года. Разница в том, что если одним из последствий терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне стала глобальная солидарность с Америкой, то Катрина ко всем своим прочим бедам принесла американцам еще одну – всемирное унижение и позор. В зависимости от взглядов журналисты недоумевали, критиковали и даже откровенно издевались над действиями американских властей во время кризиса. Основания для этого были: власти, похоже, не столько боролись с ураганом и его последствиями, сколько создавали себе новые проблемы.

Теперь уже совершенно очевидно, что власти Луизианы переоценили свои силы во время подготовки к встрече Катрины. Еще накануне того дня, когда ураган обрушился на Новый Орлеан, федеральные власти предложили губернатору Луизианы Кэтлин Бланко эвакуировать жителей силами федеральных властей – армии и корпуса спасателей, входящего в состав Министерства внутренней безопасности США. Бланко отказалась принимать федеральную помощь, посчитав, что для такой работы вполне хватит сил национальной гвардии и полиции штата.

Тем не менее всю вину за случившееся журналисты возложили на федеральные власти. Министру внутренней безопасности США Майклу Чертоффу пришлось даже разъяснять им азы американской конституционной системы. «Основная власть в штате принадлежит губернатору», – говорил он, объясняя, почему федеральные власти не смогли сразу же принять участие в спасательных работах.

При этом, как становится ясным только сейчас, все свои планы власти Луизианы строили из предположения, что чрезвычайная ситуация продлится не более недели. «Они явно готовились бороться только с самим ураганом, но не с его последствиями. О них они даже не думали, – заметил один сотрудник Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям FEMA. – Если говорить прямо, то готовность штата к урагану была нулевой». К тому, что следствием урагана станет катастрофическое наводнение, в результате которого 80 % города окажется под водой, власти были совершенно не готовы.

Ложь

Даже приблизительное представление о том, что творилось в городе в первые часы после удара стихии, появилось далеко не сразу. Связь с Новым Орлеаном была практически прервана, а обрывочные сведения о происходящем, которые поступали от остававшихся в городе жителей, часто выглядели слишком фантастично, чтобы к ним относились с доверием. В результате главными источниками информации оказались власти штата и страны. До сих пор идут споры о том, была ли информация, которую давали власти, намеренной ложью или чиновники сами не знали, что происходит, а потому выдавали за факты свои представления о том, как все должно происходить, причем по самому благоприятному сценарию.

Мэр Нового Орлеана и начальник полиции рассказывали, как их подчиненные ведут борьбу с последствиями урагана. Из столицы Луизианы – города Батон-Руж – поступала информация о том, как местные власти заботятся о пострадавших. Больше всего разговоров было о тех, кто оказался на стадионе Superdome. Власти уверяли, что находящиеся там обеспечены едой, питьем и, главное, медицинской помощью. Работа госпитального блока осложнена нехваткой электричества, но врачи все равно делают все возможное. В свою очередь, из Вашингтона сообщали о начале оказания полномасштабной помощи пострадавшим районам.

Все это оказалось ложью. Находившиеся на стадионе рассказывали о невыносимых условиях – жаре, антисанитарии. Врачи признавали, что сделать они практически ничего не могут – в здании не оказалось многих нужных медикаментов. Что же до запасов еды, то, как выяснилось, слова о том, что находящиеся в Superdome обеспечены ею как минимум на пять дней, следовало понимать так: власти города, объявляя об открытии убежища на стадионе, предупредили, чтобы граждане принесли с собой запас еды на пять дней.

Точно такой же ложью оказались и первые сообщения о федеральной помощи. Как выяснилось позже, представители FEMA несколько раз препятствовали попыткам отдельных организаций и компаний оказать помощь пострадавшим. В одном из самых вопиющих случаев сотрудники FEMA развернули обратно грузовик с запасом питьевой воды, отправленный компанией Wal-Mart, заявив, что в чужой помощи они не нуждаются.

«Представители FEMA ничего не делали. Мы, оказывается, можем посылать помощь жертвам цунами на другой конец Земли, но вот добраться до Нового Орлеана невозможно. В Superdome не было ни одного представителя федеральных властей», – заявил шеф управления по чрезвычайным ситуациям Нового Орлеана Терри Эбберт. О чем умолчал, так это о том, что на стадионе не было и представителей полиции.

Беззаконие

Уже через пару дней после удара Катрины о Новом Орлеане начали говорить как о городе, где нет закона. Мародерство приобрело катастрофические масштабы. В городе, на 80 % покрытом водой, власть перешла в руки банд, контролировавших отдельные районы. Ситуация в Superdome в этом смысле была показательной. Фактически стадион контролировали бандиты, которые отбирали еду, постоянно издевались над людьми, насиловали женщин.

По словам очевидцев, перестрелки происходили по всему городу, причем с первого взгляда нельзя было понять, кто в кого стреляет – бандиты в полицейских, полицейские в бандитов или бандиты друг в друга. Сил национальных гвардейцев, мобилизованных со всего штата, хватало только на то, чтобы обеспечивать безопасность групп спасателей, занимавшихся поиском и эвакуацией тех, кто не мог покинуть свои дома. Но даже по ним бандиты открывали огонь.

Относительный порядок в городе удалось установить только через неделю. По распоряжению федеральных властей в город были введены регулярные части американской армии, а также национальные гвардейцы из других штатов. Объявив политику «нулевой терпимости» по отношению к мародерам (их разрешили уничтожать без предупреждения), власти решили проблему беззакония, но оказались перед новой. Их начали обвинять в расизме. Ведь стрелять гвардейцам, полицейским и солдатам пришлось только в чернокожих.

Расизм

Первые разговоры о расизме властей начались вскоре после урагана. Многие афроамериканцы жаловались на то, что помощь к ним доходит в самую последнюю очередь. Говорили о секретной директиве, по которой первыми помощь должны были получать белые, затем афроамериканцы, затем находившиеся в городе иностранцы. Никто так и не обнаружил этого документа, но в его существовании мало кто сомневается. «Такое впечатление действительно могло возникнуть, – говорит бывший спасатель из Нью-Йорка Кайл Робертс. – Власти города и штата наверняка думали о том, как минимизировать ущерб от урагана, а потому в первую очередь занимались «дорогими» районами. А там большинство жителей – белые».

После того как власти начали бороться с мародерами, говорить о расизме стали много, находя все новые и новые подтверждения этому. «Посмотрите на фотографии жертв урагана. Вы не увидите там ни одного белого лица! – говорит один из местных чернокожих жителей, назвавшийся только по имени – Вашингтон. – И посмотрите, какие районы были поражены больше всего, – наши».

В действительности, говорят эксперты, в том, что большинство пострадавших в Новом Орлеане – чернокожие, нет ничего странного. В конце концов, почти 68 % горожан – афроамериканцы. Белых же всего 28 %. Тем не менее обвинения в расизме не стихают, а чернокожие конгрессмены США пообещали начать расследование деятельности властей.

Катрина отменила политкорректность в Новом Орлеане. До урагана в городе, как и во всей стране, говорить о расовой принадлежности было неудобно. После него стало можно все. Сначала чернокожие правозащитники обвинили власти в том, что они бросили на произвол судьбы самых неимущих – то есть афроамериканцев. Говорили даже, что федеральные власти специально решили уменьшить черное население города – до урагана темнокожие новоорлеанцы составляли две трети.

После урагана эвакуированные жители бедных кварталов не могли вернуться – им было не на что. Темнокожих в городе стало намного меньше. Правда, мэр города Рэй Нэджин, сам афро-американец, шокировал сограждан заявлением о том, что «Новый Орлеан по божьей воле останется шоколадным городом».

Унижение

Ураган и его последствия нанесли сильнейший удар по федеральным властям и лично по президенту Бушу. Его обвинили в том, что он слишком поздно предложил федеральную помощь штату. Кроме того, действия властей практически разрушили имидж президента как сильного и решительного политика, способного ставить и решать самые серьезные задачи. А ведь именно это было его главным достоинством.

Понятно, что в первую очередь политологи отметили, что Катрина нанесла сокрушительный удар по перспективам республиканцев на выборах. «Картина того, как власти стояли и ничего не делали, пока тонул город, того, что власти не сделали ничего для спасения отчаявшихся людей, надолго останутся у всех в памяти, – заметил известный политолог Джон Зогби. – Эти первые впечатления от трагедии могут оказаться фатальными для Буша и его партии».

К этому стоит добавить и то, что едва ли не впервые за многие десятилетия Америка оказалась в положении просителя. Страна, привыкшая всегда управляться со своими бедами самостоятельно и лелеявшая образ нации, помогавшей другим (начиная от плана Маршалла и заканчивая операциями в Ираке и Афганистане), попросила помощи у Евросоюза и НАТО. Разумеется, власти попытались представить международную помощь как похвальное проявление солидарности, но многие американцы оказались по-настоящему шокированы: «У нас что, не хватает сухих пайков, что их нужно просить у европейцев?»

«Мы оказались в ситуации, когда оскорбить и унизить нас может всякий», – удивился бывший дипломат Роберт Френкел. И ситуацией этой многие тут же воспользовались. Ненавидимый американцами президент Венесуэлы Уго Чавес уже распорядился отправить бедствующему населению США миллион баррелей бензина, $5 млн, а также предоставил в распоряжение США своих спасателей. Помощь Америке пообещал даже Фидель Кастро.

«Если и есть что-то, что может раз и навсегда уничтожить Буша как политика, то это один листок бумаги. В котором перечислено все, что нам пообещали иностранные государства, – сокрушался Роберт Френкел. – Такой листок бумаги низведет Америку до уровня Афганистана. Это американцы запомнят надолго».

Голод в руинах // Землетрясение на Гаити

В операции по спасению Гаити приняло участие почти 30 стран мира, десятки тысяч людей. Однако запомнится она, пожалуй, не столько своим масштабом, сколько теми скандалами, которыми была омрачена.

Стихия

Первый подземный толчок силой семь баллов по шкале Рихтера произошел на Гаити во вторник 12 января 2010 года около 17.00 по местному времени (около часа ночи среды по Москве). Эпицентр землетрясения находился в Атлантическом океане всего в 15 км к юго-западу от столицы страны Порт-о-Пренс, где проживает 2 млн человек. Вскоре после этого последовали еще два точка силой 5,9 и 5,5 балла.

Предыдущая природная катастрофа произошла на Гаити в 2008 году (жертвами трех ураганов и шторма стали тогда 793 человека, более 300 пропали без вести). Однако уже в первые минуты новый катаклизм затмил предыдущую трагедию. По оценкам экспертов, нынешнее землетрясение на Гаити стало сильнейшим за более чем два столетия (последнее подобное землетрясение произошло на острове в 1770 году).

Впервые в современной истории страны на глазах ее обезумевших от страха и отчаяния жителей столица Порт-о-Пренс превратилась в руины, покрытые облаками густой пыли и гари. Сотни построенных из некачественных материалов домов Порт-о-Пренса, неспособных выдержать даже легкие подземные толчки, в считаные секунды рухнули, оставив под завалами жителей. Серьезные повреждения получили парламент, правительственные здания и президентский дворец (по счастливой случайности президент Гаити Рене Преваль и другие руководители страны не пострадали).

В результате повреждения международного аэропорта Порт-о-Пренса воздушное сообщение со страной оказалось прервано. В связи с порчей линий электропередачи прекратилась подача света и воды, перестала работать стационарная и сотовая телефонная связь. С наступлением темноты обесточенный город, подвергшийся нападению вышедших на улицы толп мародеров, погрузился в хаос.

20 января в 6.03 утра по местному времени на Гаити произошло еще одно землетрясение. Сила подземных толчков достигла 6,1 балла по шкале Рихтера. Его эпицентр располагался на глубине 9,9 км и в 56 км к северо-западу от Порт-о-Пренса. Подземные толчки обрушили те здания, которые устояли после первого землетрясения.

Число погибших оценивается в 200 тыс. человек, более трех миллионов человек пострадали. В столице Порт-о-Пренсе было разрушено свыше 70 % зданий. Более полутора миллионов гаитян остались без крова.

Спасатели

Через неделю после первого толчка на улицах разрушенной землетрясением столицы Республики Гаити появилась тяжелая строительная техника. Это значило, что искать под развалинами живых больше не будут, а руины Порт-о-Пренса со дня на день сровняют с землей. Спасательные команды отправлялись в город все реже.

Российские спасатели перешли в режим свободного поиска. Они больше не несут ответственности за конкретные кварталы города. По нескольку часов в сутки прочесывают тесные, заваленные кусками бетона, арматурой и хламом улочки города «по заявкам» от местных жителей. Это самый эффективный способ поиска. Пробовали пускать на руины служебных собак, но на жаре каждые 20 минут животным нужен отдых. Полноценный, а не в раскаленной машине.

На развалинах домов надписи битым кирпичом, на разных языках: «Проверено. Живых нет». Ниже название спасательного отряда или страны. «Наши сегодня достали еще двоих: мужчину и женщину. Буквально за 15 минут до того, как начал работать бульдозер. А после живых бы там уже точно не осталось», – рассказывает один из руководителей российской группы спасателей. «Хотя там было написано, что этот дом уже проверяли американцы. Но это так, информация для служебного пользования», – добавляет офицер МЧС, понизив голос.

Наши не критикуют действия своих иностранных коллег, не хвастаются. Но между строк читается некоторое превосходство: только «Центроспас» выезжает в неблагополучные кварталы, работает дотемна (остальные не рискуют), часто обходится без полицейских групп сопровождения. При этом российский сектор в международном лагере спасателей не самый внушительный на вид: два надувных модуля-палатки (в каждом примерно по 20 человек), полевая кухня, навес, дающий тень, умывальник и флаг. На фоне комфорта, например, американских или канадских баз российский участок напоминает летний лагерь для подростков. «По оснащенности мы, конечно, превосходим большинство наших коллег. Они направили сюда только легкие отряды. Могут найти человека, отогнуть какую-то арматуру, разобрать небольшие завалы. Но если нужно долбить стены, резать бетон или поднимать плиты, такая техника с собой есть только у нас», – говорит старший оперативной группы МЧС России на Гаити Салават Мингалеев.

На счету российских спасателей 9 спасенных жизней, две из которых детские. Больше для них работы не было: после катастрофы прошло 10 дней, 40-градусная жара, повторные землетрясения. Но в столице Республики Гаити остались врачи МЧС и Центра медицины катастроф «Защита».

Город

Через неделю после землетрясения тела погибших во время катастрофы горожан начали засыпать хлоркой. Они лежат на улицах, зачастую ничем не прикрытые. Рядом играют дети, женщины готовят пищу. Руины практически каждого дома источают едкий запах. Такое впечатление, что город пропитался им насквозь. Местные жители, миротворцы, многочисленные репортеры стараются не снимать медицинские маски. Но в них трудно дышать – слишком жарко. Гаитяне чаще используют зубную пасту вместо маски: пара капель на коже под носом отбивает посторонние запахи. Правда, ненадолго.

Гаитяне прекрасно распознают журналистов. Жестикулируют, тянут за руки. На невероятной смеси английского, французского и креольского объясняют, что могут показать место, где погибли десятки людей. Жалуются, что за телами никто не приезжает, правительство бездействует, нет пищи и, главное, воды. Было жутко наблюдать, как останки собирают по всему городу ковшами тракторов. Вывозят в грузовиках на окраины в гигантские братские могилы.

Тысячи людей, чьи дома земля стряхнула с себя, осели в палаточных лагерях на всех свободных площадях города. Самое большое скопление беженцев перед президентским дворцом. Его разрушенные башни как наглядная иллюстрация: власть в руинах. 17 января при разборе завалов на месте штаб-квартиры ООН в столице Гаити Порт-о-Пренсе были найдены тела главы миссии Хеди Аннаби, его заместителя и других их коллег.

Прибывают новые подразделения миротворцев ООН, чтобы удержать ситуацию под контролем. Первыми высадились американцы, на третий день после землетрясения. Они держат под контролем аэропорт. Периметр охраняют морские пехотинцы, по территории снуют армейские бронетранспортеры. Военные диспетчеры управляют воздушным движением: дают разрешения на взлет и посадку самолетам с гуманитарной помощью. Организация работы поражает четкостью и слаженностью. Но дальше в город американцы продвигаться пока не спешат.

Каждый день у ворот аэропорта Порт-о-Пренса собираются сотни местных жителей. Это практически единственное место в городе, где можно получить работу. Как белое пятно в разноцветной толпе – робкий мужчина в светлой рубашке и старомодном галстуке. Его зовут Марсель, ему 56. Заглядывая в глаза, он просит нанять его в качестве переводчика или гида. С ним охотно фотографируются иностранцы. «Smile! Улыбнись пошире!» Золотые зубы покрыты буквами и рисунками, очень экзотично. Те, у кого есть машина, зазывают репортеров. Цена за экскурсию по разрушенному городу доходит до 600 долларов. По местным меркам, это фантастически выгодный бизнес. Максимум, на что могут рассчитывать остальные, – это должности разнорабочих на разгрузке самолетов с гуманитарной помощью. Ради этого люди выстаивают часами. Они знают: там, на территории аэропорта, есть вода и продукты.

18 января миротворцам ООН пришлось применить силу. Толпа местных жителей попыталась прорваться сквозь оцепление. Попытку «трудоустроиться с боем» подавили резиновыми дубинками. По ночам вокруг аэропорта иногда слышны выстрелы.

Мародеры

Бесплатную пищу благотворительные организации начали раздавать через несколько суток после катастрофы. К этому времени жители гаитянской столицы от голода стали терять самоконтроль. Все чаще репортеры, представители миссии ООН, спасатели рассказывают о нападениях на машины с гуманитарной помощью. Обычно это случается, когда многотысячная очередь понимает, что продукты закончились и грузовик собирается уезжать. Теперь гуманитарные конвои выезжают в город только в сопровождении вооруженной охраны. Гуманитарная помощь – это, как правило, продукты на один день. Пытаются выдавать санитарные комплекты: мыло, салфетки, шампунь, бритвы, антисептик. Медики уверены, что город находится на грани эпидемии.

В очередях за продуктами люди стараются держать друг друга руками – чтобы никто не смог втиснуться. Пропустить кого-то впереди себя – значит, наверняка остаться голодным. «Гуманитаркой» часто недовольны. Например, на одной из площадей города раздавали высококалорийные галеты, а местные жители возмущались: почему такие маленькие пачки. Тем, кто говорит только по-креольски, сложно что-то объяснить.

В то же время на улицах Порт-о-Пренса идет бойкая торговля гуманитарной помощью и ворованным товаром. Все магазины, где не было охраны, давно разграблены. Мародеры рискуют: полиция стреляет в них травматическими пулями, избивает дубинками. Президент Республики Гаити призывает сограждан ловить преступников. В городе говорят о нескольких случаях самосуда. Сами мародеры дерутся за добычу друг с другом. Вдруг неожиданно налетает толпа, как саранча, расхватывает добычу и так же стремительно исчезает. «Мы воруем, чтобы выжить. Нам нужно чем-то кормить семьи», – говорит Эвенс, крепкий молодой человек лет 25.

Госпиталь

Аэромобильный госпиталь МЧС разбит на юго-западной окраине Порт-о-Пренса, на территории бывшей полицейской академии. Здесь очень тихо, тенисто, есть холодная и даже горячая вода. Как будто и не было катастрофы. Просто землетрясение прошло по соседнему кварталу. Ежедневно в российский госпиталь приходят, приносят и привозят пострадавших.

«Везут спасатели, везут местные. Бывает, что прямо из больниц. Кому-то сделали рентген, оказали какую-то помощь и везут сюда. Объясняя это тем, что нет ни врачей, ни медикаментов, ни ухода», – рассказывает заместитель главного врача госпиталя Валерий Шабанов. Основные проблемы: синдром сдавливания, переломы, ушибы. Основная операция – ампутация конечностей. Врачи МЧС и Центра медицины катастроф проводят десятки операций.

В отдельной, самой тихой палатке с пострадавшими работают специалисты Центра экстренной психологической помощи МЧС. Две девушки с очень спокойными глазами. Мужчина-креол в глухих темных очках слушает музыку. Звуки и разноцветные вспышки на линзах меняются с определенной частотой. Человек расслабляется после пережитого потрясения. «Первые дни после катастрофы люди находятся в состоянии стресса. Для того чтобы они могли восстановиться, помогать своим близким, им прежде всего нужно прийти в себя», – объясняет психолог Ирина Елисеева.

Здесь же играют две креольские девочки. Они рисуют, собирают разноцветную мозаику, что-то лопочут Ирине на своем языке. И это тоже психологическая помощь. Она необходима не только двум крошечным креолкам, а практически всей повергнутой в хаос стране.

Скандалы

За несколько дней работы на острове там успели перессориться все: спасатели из разных стран друг с другом, с самими спасаемыми, с международными и гуманитарными организациями. Спасательные работы и помощь, разумеется, продолжаются, но они уже не так заметны на фоне взаимных обвинений (справедливых или нет – другой вопрос). Второе землетрясение только ухудшило ситуацию.

Первый скандал разразился вместе с началом спасательных работ. Выяснилось, что обязанности по обеспечению работы аэропорта в столице страны Порт-о-Пренсе взяли на себя американские военные. И, как стали тут же жаловаться представители других государств, принялись их отчаянно дискриминировать. Французы, итальянцы и бразильцы заявили, что их самолетам с гуманитарной помощью не дают сесть в Порт-о-Пренсе и отправляют в аэропорты соседней Доминиканской Республики, что равнозначно отказу от помощи. Сухопутный путь доставки грузов из Доминиканской Республики на Гаити затруднен отсутствием более или менее нормальных дорог, а на имеющихся уже образовались дикие пробки из сотен грузовиков с гуманитарной помощью. Дошло до того, что во французский МИД был вызван американский посол, которому вручили официальную ноту протеста в связи с неоднократными случаями запрещения посадки самолетам гуманитарной организации «Врачи без границ».

Американцы отвечали, что проблема не в них, а в отсутствии координации работы всех задействованных в спасательной операции лиц и организаций, однако им мало кто верил. По словам сотрудника одной из благотворительных организаций (он говорил на условиях анонимности), американцы беспрепятственно сажали в Порт-о-Пренсе свои самолеты, которые почти тут же взлетали вновь, увозя с Гаити американских граждан. «Это не операция по спасению, это эвакуация», – говорил он.

Впрочем, так же действовали и другие страны, решившие принять участие в спасательной операции. По словам очевидцев, значительная часть сил спасателей была брошена на разбор руин, которые до землетрясения были лучшей гостиницей столицы – Hotel Montana. Спасатели из США, Франции, Испании и других стран пытались спасти находившихся под завалами туристов. По данным властей, туристов этих было около 70. В менее благополучных районах Порт-о-Пренса иностранных спасателей было меньше. В Канапе-Верте, одном из беднейших районов столицы, по свидетельству репортера журнала Time, не было ни одного иностранного спасателя. «Мы чувствуем себя брошенными, – цитирует другой иностранный корреспондент одного из жителей Порт-о-Пренса, 34-летнего Жан-Клода Илэра. – По радио мы слышим о каких-то кораблях, каких-то самолетах, какой-то помощи, но здесь мы пока ее не увидели».

Когда на Гаити прибыл генсек ООН Пан Ги Мун, чтобы лично проследить за спасательными операциями (формально координация всех спасателей на Гаити возложена именно на ООН), он об этом узнал из первых рук. В гостинице, где на время шестичасового визита был организован его штаб, к генсеку подошла женщина и пожаловалась на действия спасателей: «Китайцы ищут и вытаскивают только китайцев. Американцы – только американцев». В итоге получилось, что спасением местного населения занимаются часто только сами жители Гаити, которые без всякой техники, голыми руками пытаются растащить завалы и вызволить из-под них своих близких и знакомых. Позже Пан Ги Мун заявил на пресс-конференции, что признает критику вполне справедливой и намерен усилить контроль над всей спасательной операцией, чтобы она носила «более сбалансированный характер».

Еще один скандал разгорелся после того, как некоторые группы спасателей вдруг заявили, что прекращают свою деятельность по соображениям безопасности. По их словам, в Порт-о-Пренсе и других городах и населенных пунктах Гаити совершенно бесконтрольно властвуют мародеры. Местная полиция, международные полицейские силы и иностранные военные фактически не способны контролировать ситуацию. Говорили о разграбленных складах Всемирной продовольственной организации и вооруженных бандах, которые становятся настоящими хозяевами городов после наступления темноты.

Власти Гаити немедленно выступили с опровержением. По их словам, подобные заявления – провокация или попытка сложить с себя ответственность за проблемы, с которыми столкнулись спасатели. По данным властей, преступность после трагедии не только не увеличилась, но, наоборот, сократилась. Всемирная продовольственная организация выступила с особым заявлением, в котором сообщила, что информация о разграблении складов не соответствует действительности. Благотворительные организации также заявили, что мародеры не представляют большой проблемы. «На Гаити всегда было довольно много вооруженных банд, до землетрясения нам приходилось тратить значительные средства и усилия на то, чтобы защитить себя от них. Я не могу сказать, что эти банды активизировались, скорее наоборот, – говорит сотрудник одной из благотворительных организаций. – Проблемы существуют, но проблема безопасности, могу заявить со всей определенностью, не входит в список первоочередных».

Безопасность на Гаити и до землетрясения обеспечивали в основном иностранцы. В стране находились международные полицейские силы и военные из миссии ООН по стабилизации на Гаити (MINUSTAH). В нее входят контингенты из нескольких стран мира. В результате землетрясения миссия была практически обезглавлена. Погибли ее глава Эди Аннаби, его первый заместитель Луис Карлос да Коста и глава полицейских сил ООН Дуг Коутс. Крупнейшие контингенты сил MINUSTAH – бразильский и уругвайский. США представлены в миссии полусотней военнослужащих и полицейских.

Тем не менее сразу после землетрясения на Гаити были переброшены дополнительные военные силы США – для обеспечения безопасности спасательных операций. Немедленно возник вопрос о том, кто кому подчиняется. Представители США захотели, чтобы военные силы MINUSTAH, оставаясь под командованием ООН, перешли к ним в оперативное подчинение. Бразильцы и уругвайцы наотрез отказались. С тех пор отношения между американцами и бразильцами на Гаити остаются напряженными. Это, разумеется, не способствует эффективности спасательных работ.

Наконец, один из самых громких скандалов связан с решением правительства Гаити позволить компании Royal Caribbean, оператору роскошных судов, совершающих круизы по Карибскому морю, возобновить посещение гаитянских берегов. Компания, правда, пообещала, что будет в пустых каютах доставлять на остров предметы первой необходимости. В итоге не осталось, пожалуй, ни одной газеты или телекомпании, которая не сообщила бы подробности визита на остров одного из судов компании – The Navigator of the Seas. Пассажиры, как говорилось в этих многочисленных сообщениях, высадились на берег и под охраной вооруженных сотрудников службы безопасности предавались обычным для туристов развлечениям: поднимались в воздух на парашюте за катером, катались на водных лыжах. После пикника на песке пассажиры вернулись на борт, и судно продолжило круиз. Все это происходило в 100 км от Порто-Пренса, в котором все это время продолжались спасательные работы. Судно ушло из Гаити вовремя. На следующий день после пикника на острове произошло новое землетрясение.

Айсберг века // Гибель «Титаника»

Все, кто находился на «Титанике», твердо знали, что корабль непотопляем. Ко всеобщему удивлению, 15 апреля 1912 года океан оказался сильнее техники и все расставил по своим местам. Долго еще на проходивших южнее острова Ньюфаундленд в Северной Атлантике кораблях вдруг воцарялась тишина, когда пассажиры и матросы замечали в воде обклеванные чайками трупы в спасательных жилетах. Люди растерянно смотрели друг на друга, чувствуя себя неожиданно хрупкими и уязвимыми. Многие поняли, что произошла не просто катастрофа одного, пусть самого большого, корабля. Кончилась эпоха.

Самая беспечная команда

Что бы впоследствии ни говорили, публика отнюдь не ломилась за билетами на первый рейс «Титаника»: из 2603 билетов было продано около половины. Огромным спросом пользовались лишь билеты первого класса, которые стоили $4350 (для сравнения: годовой оклад капитана «Титаника» Эдварда Смита составлял $6250 и по тем временам был чрезвычайно высоким). На борту «Титаника» отправились в путь 57 миллионеров, среди них: торговец недвижимостью Джон Джейкоб Астор, владелец крупной сети магазинов Исидор Страус, владелец сталелитейных заводов Бенджамин Гуггенхайм, газетный магнат Генри Харпер, промышленник Джордж Уайденер и многие другие. В их компанию могли бы попасть владелец «Уайт Стар Лайн» Джон Пьерпонт Морган – хозяин «Титаника», а также миллионеры Джордж Вандербилт и Генри Фрик, но они буквально в последнюю минуту отказались от путешествия.

10 апреля 1912 года, когда «Титаник» выходил из гавани Саутгемптона, небольшое судно «Нью-Йорк» неожиданно сорвало с якоря и понесло в сторону огромного лайнера. Буксиру удалось остановить «Нью-Йорк», когда расстояние между судами не превышало двух метров. Если бы столкновение произошло, это могло бы спасти «Титаник» от большей беды. Но не спасло. Как не спасли тревожные сообщения с других судов о необычайном множестве айсбергов в Атлантике.

Первое предупреждение поступило в пятницу, 12 апреля. Но хотя «Титаник» и не претендовал на «Голубую ленту» – приз, учрежденный еще в середине XIX века, за самое быстрое пересечение Атлантики, – соблюдение графика для него было вопросом престижа. По одной из версий, снизить скорость капитану запретил находившийся на борту директор-распорядитель фирмы «Уайт Стар Лайн» Брюс Исмей. В следующие два дня предупреждения поступали все чаще и чаще. Последнее пришло 14 апреля около одиннадцати вечера с парохода «Калифорниан», находившего всего в 20 милях от «Титаника»: «Мы остановились, так как окружены льдом». Возможно, радист «Титаника», который без устали передавал и принимал телеграммы для пассажиров, даже не понял, что это за сообщение, не обратил на него внимания. «Отстань. Я занят», – было его ответом на последнее предупреждение.

До столкновения с айсбергом оставалось 40 минут.

По версии режиссера самого кассового (до последнего времени) фильма «Титаник» Джеймса Кэмерона, впередсмотрящие Флит и Ли не заметили приближающуюся ледяную глыбу, потому что загляделись на влюбленную пару. На самом деле они смотрели туда, куда им было положено, – вперед, а заметили айсберг слишком поздно потому, что не имели биноклей. Объяснить эту нелепость не смог никто. К тому же айсберг был не белый, как полагают многие (в том числе и Кэмерон), а темно-синий и ночью на фоне воды был почти невиден. Это был так называемый черный айсберг. Лед, долго находящийся под водой, темнеет. По мере таяния подводной части айсберга центр тяжести ледяной горы постепенно смещается, и она переворачивается.

Самые экономные хозяева

В 23.40 впередсмотрящий Флит увидел айсберг и ударил в колокол. Дежурный офицер Уильям Мердок незамедлительно дал команду: «Стоп машина! Полный назад! Лево на борт!» Рулевой повернул штурвал, но было поздно: корабль прошел впритирку с ледяной глыбой третью своего корпуса. Чтобы понять, что с ним при этом произошло, требуется сделать небольшое техническое отступление.

До обнаружения «Титаника» в сентябре 1985 года и обследования его при помощи батискафа «Алвин» и глубоководного робота «Джэйсон Джуниор» считалось, что айсберг, как бритвой, разрезал около 90 метров обшивки корабля. Как показали подводные исследования, айсберг пробил «Титаник» на 6 метров ниже ватерлинии, из-за чего вода под большим давлением хлынула сразу в шесть отсеков. Но никакой огромной дыры не было. Было шесть пробоин шириной с ладонь, самая длинная достигала 11 метров, но общая площадь образовавшейся дырки составила чуть больше квадратного метра!

Почему же айсберг где-то разрезал корпус, а где-то нет? Потому что на самом деле он вообще не резал его. Роберт Баллард, руководитель работ на батискафе «Алвин», заметил, что все прорези идут по линии клепки стального листа. В феврале 1995 года были опубликованы результаты исследования группы Стива Бласко, сделавшей анализ стали, использованной при изготовлении корпуса «Титаника». Оказалось, что в начале прошлого века сталь испытывалась только на статическую нагрузку, то есть проверялось, какой максимальный вес может выдержать металл. А испытания на ударную вязкость, то есть на способность материала деформироваться, а не ломаться от удара, не проводились вообще. Более того, качество стали, использованной при изготовлении обшивки «Титаника», оказалось невысоким даже для того времени. Это была чрезвычайно хрупкая высокоуглеродистая сталь, которая к тому же содержала много серы. Поэтому при столкновении с айсбергом стальная обшивка не прогнулась, а просто лопнула в самом слабом месте – по линии клепки.

Таким образом, подтвердилась версия, которую еще в 1912 году выдвинул конструктор Эдвард Уайлдинг, работавший на фирме «Харланд энд Волфф» в Белфасте, где строился «Титаник». При расследовании обстоятельств катастрофы он предположил, что причиной гибели корабля стали не связанные между собой узкие пробоины разной длины. Слова Уайлдинга услышаны не были. Конечно, и судостроитель «Харланд энд Волфф», и судовладелец «Уайт Стар Лайн» хотели знать правду, но не всякую. Правда, состоявшая в том, что «Титаник» погубили полдюжины царапин, была им не нужна. От такого позора они не оправились бы никогда.

Люди не поверили бы, что таких пробоин достаточно, чтобы утонул самый большой в мире корабль. Невозможно было объяснить обывателям, что любой корабль того времени, имея такие повреждения, неизбежно ушел бы под воду, причем в отличие от «Титаника» в считаные минуты. К примеру, кунардовская «Лузитания», торпедированная немецкой подводной лодкой в 1915 году, утонула за 20 минут. «Титаник», получив такую же пробоину, скорее всего не затонул бы. Ведь это было действительно достаточно надежное судно. Оно имело двойное дно и шестнадцать наглухо отделенных один от другого отсеков. И при затоплении двух из них корабль мог бы держаться на плаву. Даже когда вода поступила в шесть отсеков, «Титаник» тонул почти три часа.

Но никому и в голову не могло прийти, что подобная авария может случиться. Поэтому никто не подумал о биноклях, о качестве стали, не позаботился о том, чтобы на борту были в достаточном количестве спасательные шлюпки.

Самые доверчивые пассажиры

Двадцать находившихся на борту «Титаника» шлюпок были рассчитаны на 1178 человек. Судостроители хотели установить пятьдесят, но руководство «Уайт Стар Лайн» решило по-своему. Почему? Как ни странно, первое вразумительное объяснение прозвучало в фильме Кэмерона: шлюпки загромождали проходы и мешали пассажирам прогуливаться по палубам. Зато роялей было в избытке. Когда судно зарылось носом в воду, пять из них, размещенных на корме, покатились вниз, давя все на своем пути.

Удивительно и то, что даже имевшиеся шлюпки были использованы не полностью: в первую сели 25 человек вместо 65, во вторую – 12 вместо 40. Более того, эвакуация началась лишь через 50 минут после аварии. Некоторые пассажиры продолжали играть кусками льда в футбол и не верили, что «Титаник» тонет, даже когда начали садиться в шлюпки. Паника началась, лишь когда корабль стал крениться на правый борт.

В первые шлюпки сажали исключительно женщин и детей, в последние – всех. Но этой спасительной соломинкой воспользовался далеко не каждый. Ида Страус покинула шлюпку и вернулась к мужу со словами: «Мы вместе жили, вместе и умрем». Супруги Страус сели в шезлонги и, держась за руки, просидели так до самого конца. Вдова Дэниела Марвина вспоминала, что ее 19-летний муж простился с ней «на минуточку», когда сажал ее в шлюпку, хотя ясно сознавал, что новой встречи не будет. На судне был француз чешского происхождения Навратил с двумя детьми. Он купил билеты на «Титаник» на последние деньги в приступе отчаяния, узнав, что жена, которую он боготворил, ему неверна. Когда началась паника, Навратил разбудил Мишеля и Эдмона и одел их потеплее. Перед тем как посадить детей в шлюпку, отец сказал им: «Передайте матери, что я навсегда принадлежу только ей». «Когда я вспоминаю об этом, – говорил через 85 лет профессор философии Мишель Навратил, – меня захлестывают чувства. Он знал, что умрет». Может быть, Кэмерону стоило снять фильм о ком-то из этих реальных пассажиров, а не о мифических влюбленных.

Некоторые пассажиры продолжали воспринимать катастрофу как романтическое приключение, даже когда судно сильно накренилось на правый борт и начало зарываться носом в воду. Леди Гордон сидела в шлюпке и стонала: «Пропало мое прекрасное вечернее платье». Брюс Исмей опять не вовремя вспомнил, что он главный, и стал отдавать направо и налево дурацкие приказы. Затих он лишь после того, как один из офицеров в сердцах послал его куда подальше. Исмей направился к шлюпкам и, улучив момент, юркнул в одну из них. Едва добравшись до берега, он отдал новый приказ: прекратить выплату зарплаты выжившим членам команды «Титаника». Нет корабля – нет и денег.

Самому богатому человеку на борту «Титаника», Астору, позже приписывали и самое героическое поведение. На предложение сесть в шлюпку он якобы ответил: «Ни один мужчина не должен садиться, пока не сядут все женщины и дети». Однако оставшийся в живых после катастрофы офицер Чарльз Лайтоллер утверждал, что Астор пытался сесть в шлюпку вместе с женой, ссылаясь на то, что она беременна и за ней требуется присмотр. Лайтоллер не пустил его, и Астор смиренно отошел.

На берегу он мог купить не только «Титаник», но и весь флот «Уайт Стар Лайн» и ее конкурентов. Здесь он не мог ничего.

Вопреки сложившемуся мнению, нашедшему отражение и в фильме Кэмерона, пассажиров третьего класса скорее всего не запирали на нижних палубах. Более вероятно, что в панике просто не открыли большую часть раздвижных ворот, которые во время рейса были закрыты. Многие пассажиры третьего класса, которым все же удалось прорваться наверх, заблудились в лабиринте коридоров. Спаслись из них лишь единицы.

В фильме Кэмерона «Титаник» в последнюю минуту переломился пополам. Нос ушел под воду, а кормовая часть судна выпрямилась и некоторое время удерживалась на поверхности воды. В действительности «Титаник» переломился пополам не на поверхности, а уже под водой. В последнюю минуту он встал почти вертикально и какое-то время стоял так, возвышаясь над водой почти на 100 метров. А потом ушел на дно.

Самое страшное кораблекрушение

По разным оценкам, на «Титанике» находилось от 2201 до 2228 человек (около 1300 пассажиров и 892 человека команды). В живых осталось 705.

В 2.05 была спущена последняя шлюпка. Те, кто туда не уместился, довольствовались спасательными жилетами. Но они лишь продлевали мучения. Температура воды была —2 °C. Как потом сказал офицер Лайтоллер, испытавший объятья ледяной воды на себе, он почувствовал, как «тысячи острых ножей» вонзились ему в тело. Сидевшая в шлюпке Ева Харт вспоминала: «Я не могу описать вам крика тонущих. И никто не сможет. Это был самый ужасный звук, а за ним последовала ужасная тишина».

Удивительно, но полупустые шлюпки не стремились подобрать тонущих людей. «Мы слышали крики целых полчаса. Я был удивлен, что никто не предложил вернуться за ними. Я был удивлен, что я сам этого не сделал, но мы все были как в полусне», – говорил Перси, спасшийся член команды.

Переживших кораблекрушение пассажиров «Титаника» подобрала кунардовская «Карпатия». Поначалу капитан Ростром подумал, что радист «Титаника» дал ему ошибочные координаты: никакого корабля он не видел. То, что «Титаник» мог затонуть, просто не пришло ему в голову. На всякий случай он выпустил сигнальную ракету и остолбенел, увидев людей в шлюпках, плавающие обломки и сотни трупов.

Самый дорогой подлог

Шок от катастрофы был настолько велик, что люди просто отказывались верить в победу какого-то айсберга над передовой технологией. Тем более что информация о катастрофе была противоречивой и туманной. Довольно быстро появились конспирологические версии трагедии.

Согласно одной из них, «Титаник» затонул не в ночь на 15 апреля 1912 года, а двумя десятилетиями позже. Но знали об этом только пять человек. И они тщательно хранили эту тайну – ее открытие не только сулило всеобщий скандал, но и грозило их жизни.

В мае 1911 года Джон Пьерпонт Морган получил неприятное сообщение: в Атлантическом океане произошло столкновение британского крейсера «Ястреб» с гордостью флотилии Моргана – «старшим братом» «Титаника» пароходом «Олимпик», крупнейшим на тот момент пассажирским пароходом в мире. Тот самый Брюс Исмей сообщал, что, по мнению специалистов, дешевле списать «Олимпик» на металлолом, нежели проводить ремонт парохода. Однако Морган решил поступить иначе. Вместе с Исмеем он придумал способ получить гигантскую прибыль. Как и многие гениальные идеи, план Моргана был прост. Он состоял в подмене судна – после незначительного ремонта «Олимпик» должен был заменить готовившийся к спуску на воду новый гигант пассажирского флота «Титаник». Потом застрахованный на огромную сумму лже-«Титаник» должен был затонуть в каком-нибудь далеком уголке Атлантики, а настоящий «Титаник» (под названием «Олимпик») продолжал бы совершать трансатлантические рейсы.

Подмена произошла в Белфасте, на верфи, где строились оба гигантских судна и куда «Олимпик» пришел для ремонта. Собственно подмена не составила особого труда: даже специалист на глаз не смог бы отличить суда друг от друга («Титаник» был на 8 см длиннее). Кроме того, там уже строился и точный двойник «Титаника», позднее получивший название «Британник». Замена части персонала верфи и чехарда со сменами и бригадами, работавшими на трех судах, сделали свое дело – подмены в Белфасте никто не заметил. В дальнейшем Исмей озаботился тем, чтобы никто из посещавших «Олимпик» не побывал на «Титанике», и наоборот. Чтобы избежать малейшей возможности такого развития событий в будущем, было решено, что большинство пассажиров лже-«Титаника» должны погибнуть.

10 апреля 1912 года лже-«Титаник» покинул порт Саутгемптона и отправился в рейс. Сам Джон Морган сошел с борта в последний момент, сославшись на нездоровье. На борту быстроходного и мощного парохода не было дорогих грузов и драгоценностей (заговорщикам не хотелось оплачивать их стоимость, сокращая тем самым свою страховую премию). По документам, самыми ценными предметами на судне были старинная арабская книга в дорогом переплете и автомобиль Renault.

На борту остались четыре заговорщика – Брюс Исмей (ему отводилась роль руководителя операции), второй и четвертый помощники капитана Чарльз Лайтоллер и Джозеф Болсхолл (они должны были находиться на капитанском мостике в условленный час) и младший радист Гарольд Брайд (он должен был дать сигнал о кораблекрушении).

Согласно первоначальному плану, в условленном месте Северной Атлантики – оно находилось в относительной дали от обычных морских путей и, кроме того, было глубоководным – на лже-«Титанике» должен был произойти взрыв. А чтобы никто из пассажиров не мог стать невольным свидетелем происшедшего, машинное отделение и расположенные над ним каюты третьего класса были закрыты от остальных помещений судна металлическими решетками. Заодно решалась и важная для заговорщиков задача: спасшихся должно было быть как можно меньше.

Судьба оказалась благосклонна к заговорщикам – взрыва не потребовалось: в районе предполагаемой катастрофы были обнаружены айсберги. Даже малейшего столкновения с одним из них было достаточно, чтобы «Олимпик», который прошел лишь косметический ремонт, пошел ко дну. Позже следователи удивлялись, почему капитан судна не сделал ничего, чтобы избежать столкновения или вовсе выйти из опасной зоны, ведь о ледовой опасности на «Титаник» («Олимпик») радировали как минимум пять судов. Но именно для того, чтобы этого не произошло, на мостике находились Лайтоллер и Болсхолл, а в рубке – радист Брайд. Позже, на следствии, Брайд поклялся, что не получал ни одной радиограммы о грозящей опасности.

Заговорщики совершили только одну ошибку – младший радист Брайд подал сигнал бедствия за полчаса до столкновения с айсбергом (точное время столкновения было определено по показаниям свидетелей-пассажиров).

Главными свидетелями в расследовании причин трагедии выступили выжившие: разумеется, второй помощник Лайтоллер, четвертый помощник Болсхолл, радист Брайд и Брюс Исмей. Именно на основании их показаний как специалистов и наиболее информированных из оставшихся в живых и было вынесено окончательное решение: пароход затонул в результате столкновения с айсбергом.

Через некоторое время «Уайт Стар Лайн» объявила о том, что королевский почтовый пароход «Олимпик» прошел тщательный ремонт, стоивший компании 1,5 млн фунтов стерлингов. В результате ремонта он стал неотличим от «Титаника». А после еще одного ремонта, проведенного в 1919 году, судно и вовсе стало не узнать: «Олимпик» («Титаник») был переоборудован в крупнейший в мире танкер. 16 мая 1934 года он наскочил на плавучий маяк недалеко от Восточного побережья США и затонул. Годом позже его подняли и продали на металлолом. Исчезло последнее свидетельство самой чудовищной мистификации века.

Когда в 1985 году франко-американская экспедиция на батискафе «Наутилус» впервые осмотрела лежащий на глубине 4000 м гигантский пароход, то обнаружила и наглухо закрытый решетками салон третьего класса с машинным отделением, и пробоины, оставшиеся от столкновения с айсбергом. Как и предполагали заговорщики, их оказалось достаточно, чтобы давление воды буквально разорвало обшивку судна.

Самая секретная операция

Вторая версия была шпионской. Согласно ей, о том, что на самом деле случилось с легендарным «Титаником», знали пятеро – на борту судна и не больше десятка – в Лондоне и Берлине.

Необходимость уничтожения крупнейших торговых судов потенциальных противников Германии встала перед немецкими властями в тот момент, когда они начали готовиться к большой войне в Европе. Пассажирские суда, тем более такие, как «Титаник», в случае войны неминуемо использовались бы для транспортировки войск и вооружений. Этого германские военные никак не могли допустить.

В январе 1912 года в действие начал приводиться план по постепенному уничтожению крупных судов противника. Первой жертвой был выбран готовившийся к первому рейсу «Титаник». Уничтожить его вблизи европейских берегов было совершенно невозможно: Британия и Германия официально сохраняли дружественные отношения. Поэтому операция должна была быть совершенно секретной, а гибель парохода – не вызвать никаких подозрений.

Германская разведка разработала два варианта развития событий. В машинном отделении «Титаника» должен был прогреметь взрыв – настолько мощный, чтобы пробить обшивку судна и пустить его ко дну. Если бы по каким-то причинам первый план не сработал бы, находившаяся неподалеку германская субмарина должна была торпедировать его.

Ответственность за выполнение операции была возложена на завербованных германской разведкой судовых механиков и старшего радиста «Титаника» Джека Филипса. Выбор Филипса был не случаен: до перехода на службу в «Уайт Стар Лайн» он работал в Ирландии и симпатизировал ирландским повстанцам. В его задачи входила не только непосредственная организация уничтожения «Титаника», но и постоянная радиосвязь с пароходом «Франкфурт», на котором располагался германский штаб проведения операции. «Франкфурт», в свою очередь, поддерживал связь с германской подводной лодкой.

О чем не знал Филипс, так это о том, что на борту парохода находился еще один германский агент – в его задачу входило уничтожение Филипса после проведения операции.

Вечером 14 апреля с борта «Франкфурта» поступила радиограмма: германская субмарина подошла к «Титанику» и готова страховать участников операции. Агентам предлагалось не задерживаться с проведением операции. «Титаник» находился в зоне повышенной ледовой опасности, так что все случившееся можно было бы списать на лед или айсберг.

Взрыв на борту «Титаника» произошел в 22.40 14 апреля 1912 года. Он вывел из строя большинство механизмов судна, однако не смог потопить его. С борта парохода ушел условный сигнал бедствия, по которому штаб на «Франкфурте» понял, что требуется помощь субмарины. В ответ на «Титаник» ушла радиограмма с германского парохода: «Сигнал получен, принимаются все необходимые меры». Это означало, что через несколько секунд в дело вступит подводная лодка. Позже журналисты удивлялись, почему «Франкфурт», первым откликнувшийся на сигнал бедствия, так и не пришел на помощь «Титанику». Им и в голову не приходило, что у «Франкфурта» были совершенно иные задачи.

Взрыв торпеды произошел в тот момент, когда уже неуправляемое судно с потухшими из-за остановки двигателей огнями столкнулось с айсбергом. Вместе с «Титаником» на глубину 4000 м ушли и тела германских агентов, организовавших взрыв. С «Франкфурта» в Берлин была передана радиограмма об успешном окончании операции. От того, чтобы разделить судьбу «Титаника», прочие пароходы-гиганты спас германский Генштаб, который счел, что игра не стоит свеч: слишком трудоемкой и сложной была организация гибели «Титаника».

Об опыте «Титаника» немцы вспомнили только после начала мировой войны, когда, как и предполагалось, суперпароходы начали использоваться британскими военно-морскими силами. Именно тогда в Средиземном море погиб «Британник», использовавшийся в качестве военного госпиталя и транспортного судна. Он был торпедирован германской субмариной 12 ноября 1916 года и затонул в течение 55 минут недалеко от греческого берега Средиземного моря.

В 1985 году, когда батискаф «Наутилус» обнаружил пробоину в обшивке «Титаника», первой мыслью исследователей было, что это результат взрыва торпеды. Однако остатков торпеды так и не нашли (что неудивительно: даже если они и были, видимость в месте затопления парохода такова, что разглядеть там хоть что-то необычайно сложно) и причиной появления пробоины объявили давление воды. Многочисленных сторонников версии о немецкой причастности к гибели «Титаника», которые считают ее единственно верной, эти объяснения не убедили.

Самое фантастическое предвидение

Согласно третьей версии, правду о «Титанике» знал только один человек – причем задолго до трагедии.

Писатель Морган Робертсон был известен как второразрядный писатель-фантаст. Читатели скептически отнеслись к вышедшему в 1896 году в Лондоне его роману «Тщетность, или Гибель «Титана». Это была фантастическая история о первом и последнем рейсе самого большого пассажирского корабля своего времени. Выйдя из саутгемптонского порта, пароход по воле автора погиб несколькими днями позже в Северной Атлантике, на полном ходу врезавшись в айсберг. Почти все из находившихся на борту 2000 человек погибли. Впрочем, этим сходства романа «Тщетность» с реальной историей «Титаника» не заканчивались. Робертсон подробно описал внешний вид и характеристики судна, которые почти в точности совпадали с реальными, название вымышленного судна – «Титан». Наконец, действие романа происходит в середине апреля 1912 года. Не многовато ли случайных совпадений? Похоже, Робертсон знал, о чем писал. Во всяком случае, на одного из членов команды «Титаника», которому попалась в руки книга Робертсона во время перехода судна из Белфаста в Саутгемптон, роман произвел такое сильное впечатление, что он отказался от хорошо оплачиваемой работы и уволился с парохода, как только он вошел в Саутгемптон.

Жене одного из пассажиров поступило письмо от неизвестного человека, в котором говорилось дословно следующее: «Если Вы не хотите потерять своего мужа, сделайте все, чтобы отговорить его от путешествия. Если это предупреждение возымеет благоприятное действие, прошу в знак благодарности перечислить по указанному адресу сумму в 1000 фунтов, поскольку передача Вам предупреждения потребовала у меня больших усилий и расходов». Миссис Вуд сумела отговорить мужа от поездки и выплатила гонорар анонимному ангелу-хранителю.

Да если бы только это! Начиная с апреля 1918 года, например, радисты каждые шесть лет получают загадочные радиограммы, посланные якобы с «Титаника». Выяснилось это лишь в 1972 году. Тут вспомнили о пророческой книге Робертсона, других чудесах…

Ученые исследовали имеющиеся в их распоряжении факты и версии и пришли к выводу, что причина катастрофы – в месте гибели «Титаника», где произошел разрыв в поле пространство – время. Сигнал бедствия оказался в этом разрыве и проявляется с регулярностью в шесть лет, пробивая время и вперед, и назад. С развитием радио его начали замечать очень многие, а пока радио не было, его могли чувствовать только люди, обладавшие экстрасенсорными способностями. Вроде Моргана Робертсона, который начал писать свой роман «Тщетность» в 1894 году, то есть за 18 лет до трагедии.

Иными словами, даже спустя почти 100 лет трагедия «Титаника» остается одним из самых одиозных символов противостояния человека, его дерзкой, самонадеянной веры в технологию и природы – равнодушного, безжалостного и беспристрастного судьи.

Миру – мор // Болезни и эпидемии

Человеческая цивилизация сформировалась под влиянием эпидемий, в борьбе с ними она научилась выживать и зарабатывать.

2000 лет вместе

В своей книге «Ужас: как вирусы управляли миром от черной чумы до свиного гриппа» микробиолог, профессор Нью-Йоркского университета Филипп Алькабес скрупулезно подсчитывает, во что обошлись человечеству прошлые эпидемии и почему одни народы выжили, а другие погибли.

«История человечества неотделима от истории эпидемий, – пишет профессор Алькабес. – Вирусы, эти до смешного маленькие существа, веками терроризируют наш мир, заставляя перепуганных людей совершать самые странные, глупые или ужасные поступки – от запрещения женщинам ходить в церковь, как это было несколько десятилетий назад в Ирландии, до убийств или изгнания евреев, как это произошло в средневековой Испании. Человечеству следует умерить гордыню и, наконец, признать, что не оно, а именно микробы являются той силой, что управляет ходом истории…»

В этих словах нет преувеличения. Первая известная истории эпидемия случилась в самом начале V века до нашей эры – судя по описанию Гиппократа, это была оспа. Именно благодаря этой болезни, поразившей персидскую армию царя Ксеркса, города Древней Греции смогли отстоять свою независимость и соответственно создать великую культуру. Впрочем, болезни не разбиралась в культуре, и следующей их жертвой через полвека стали Афины – как писал историк Фукидид, мор уничтожил треть населения полиса, погиб и сам основатель афинской демократии Перикл.

Еще большие последствия для истории имела «чума Антонина», прокатившаяся по Римской империи в 165 году нашей эры – судя по всему, вирус оспы завезли на Апеннинский полуостров легионеры, возвращавшиеся с Востока. Эпидемия убила около 5 млн римлян, в том числе и самого императора Марка Аврелия. Города империи обезлюдели, римляне больше не могли охранять границ своей империи. И тогда сын Марка Аврелия Коммод пошел на нестандартный по тем временам шаг – он заключил союз с германскими варварами и стал нанимать на службу в римские легионы целые племена. «Фемида и Арей должны были бы закрыть свои лица при виде того, как эти закутанные в звериные шкуры варвары командуют людьми, облаченными в римские боевые доспехи! – писал о преобладании германцев в войсках империи Аммиан Марцеллин. – И эти варвары – эти люди, которыми мы до сих пор пользовались, как слугами в нашем доме, – хотят теперь править нашим государством!» В античных источниках сохранилось несколько имен варварских вождей, сделавших отличную карьеру в войсках империи. Например, германец Вадомарий был наместником Финикии, его соплеменник Мундерих командовал войсками в Аравии, наконец, вандал Стилихон стал главнокомандующим империи, сосредоточив в своих руках куда больше власти, чем сам император. Собственно, именно преобладание варваров у руля империи и привело Рим к цивилизационной катастрофе.

Возродить империю, воссоединив ее Западную и Восточную части, планировал уже в VI веке император Юстиниан. Казалось бы, успех сопутствовал ему – он возродил армию и флот, десятки варварских царьков признали власть Константинополя, но тут в столицу империи из Египта пришла чума. Византийский хронист Прокопий Кесарийский писал: «От чумы не было человеку спасения, где бы он ни жил – ни на острове, ни в пещере, ни на вершине горы… Много домов опустело, и случалось, что многие умершие, за неимением родственников или слуг, лежали по нескольку дней несожженными. В это время мало кого можно было застать за работой. Большинство людей, которых можно было встретить на улице, были те, кто относил трупы. Вся торговля замерла, все ремесленники бросили свое ремесло…» Ослабевшая Византия была вынуждена отказаться от всех экспансионистских планов, что, в свою очередь, как писал американский ученый Джаред Даймонд, дало толчок для арабской экспансии и превращения ислама из сектантского учения скотоводов-кочевников в новую мировую религию.

Еще один характерный пример – эпидемия «Черной смерти» (бубонной чумы), которая поразила мир в середине XIV века, уничтожив огромное количество людей. Во Франции, по свидетельству современника, «было такое критическое положение, что нельзя было никого найти, чтобы тащить трупы в могилы. Люди говорили, что наступил конец света». Не помогали ни молитвы, ни посты; люди, напротив, считали папу главным виновником божьего гнева. Власть католической церкви была подорвана, и в Европе стали появляться религиозные движения, которые привели к образованию протестантизма. Любопытно, что на Руси «Черная смерть» вызвала иной результат – мор подорвал могущество таких старинных купеческих мегаполисов, как Великий Новгород, Псков, Смоленск, Суздаль, Чернигов, создав предпосылки для возвышения провинциальной Москвы.

Зато авторитет католической церкви укрепила другая эпидемия, которую можно считать побочным следствием Великих географических открытий – начала процесса глобализации. В конце XV века в Европу из недавно открытой Америки попал возбудитель сифилиса – бледная спирохета. Это было самое страшное из заболеваний, передаваемых половым путем. Все посчитали сифилис наказанием Бога для грешников, и подорванный авторитет церкви быстро возрос. Нечто подобное с общественными настроениями в конце XX века проделал и вирус СПИДа, ставший мрачным финалом беззаботной эпохи «сексуальной революции».

«Очень вырос в целом мире…»

Но самое революционное воздействие на человечество произвели вовсе не чума, оспа или холера, а куда более привычный нам вирус гриппа.

Обычно все новые эпидемии гриппа принято сравнивать с пандемией «испанки», начавшейся в 1918 году. Действительно, это была, пожалуй, самая смертоносная пандемия в истории: по различным оценкам, от «испанского вируса» умерло до 20 млн человек. Впрочем, многие историки считают, что счет жертв пандемии может дойти и до сотни миллионов – все-таки многие регионы планеты, пострадавшие от гриппа, тогда никто не обследовал. К примеру, известно, что грипп уничтожил более половины всех эскимосов Северной Америки, из-за эпидемии полностью исчезли некоторые племена в Африке и Южной Америке. В то же время в России «испанка» стала не очень значительным эпизодом на фоне других эпидемических катастроф – чумы в Поволжье, холеры на Кавказе и в Сибири и, наконец, невиданной в мировой истории эпидемии сыпного тифа, косившего ослабленных от голода людей. Как вспоминали современники, в те годы все станции железных дорог были забиты трупами людей, умерших от тифа; от «сыпняка» погибла армия адмирала Колчака, после чего победа большевиков стала неизбежной.

Другим же следствием той эпидемии стала мобилизация усилий всех медиков на борьбу с вирусами, открытием которых ученые также обязаны гриппу.

Собственно, сам грипп был знаком человеку еще с античных времен – к примеру, в трудах римского историка Тита Ливия встречается описание болезни, чьи симптомы очень напоминают симптомы гриппа. В трактатах XV–XVI веков множество раз встречается описание так называемой английской потливой лихорадки, которая также очень напоминала грипп.

«Казалось, что вся внутренность в жидкость обратилась, осушив все части и истощив все силы страждущих, – описывал эту болезнь русский врач Иван Виен. – Сия зараза производила скоропостижность пульса, обмороки, тошноту, сильное биение сердца, тоску, охладелось наружных частей тела, сильные судорожные движения, скорбь падучую и паралич…» Позже болезнь получила название «инфлюэнца» (influenza di freddo на итальянском означает «влияние холода»), а вот нынешнее название этого недуга появилось лишь в XIX веке – слово «грипп» происходит от английского grip, что означает «схватывать». В позапрошлом столетии Европа как минимум четыре раза сталкивалась с пандемиями гриппа, и самой страшной оказалась пандемия 1889 года, когда Европу посетил «русский грипп» (в свою очередь, Россия получила его из Средней Азии). Тогда от вируса погибло до 750 тысяч человек, и именно это заболевание подвигло ученых Луи Пастера и немца Роберта Коха на исследования, в ходе которых и была обнаружена прямая связь между микроорганизмами и инфекционными заболеваниями.

С этого момента человечество перешло в планомерное наступление на своего извечного врага, изобретя для этого антибиотики, противовирусные препараты и массовую вакцинацию. Пошли победные реляции – так, в 1926 году в СССР объявили о полной победе над холерой, а в 1980 году ВОЗ объявила о полной ликвидации оспы в мировом масштабе. Единственный микроорганизм, который оказал людям стойкое и упорное сопротивление, – это вирус гриппа. Обладая творческой натурой, он, можно сказать, все время работал над собой и в итоге научился обретать новые мутационные формы. В конце концов они образовали уникальный тандем с ведущими фармацевтическим компаниями – своего рода «вечный двигатель», обеспечивающий постоянный приток денег.

Но в деле борьбы с вирусами медикаменты – совсем не панацея. Например, им неподвластна одна из самых смертельных болезней на Земле – лихорадка Эбола, вызываемая вирусом Эбола, относящимся к семейству filoviridae. Вирус Эбола вызывает лихорадку, сопровождающуюся тяжелой интоксикацией, сыпью, подкожными и внутренними кровоизлияниями, массивными кровотечениями с поверхностей слизистых оболочек дыхательного и пищеварительного трактов. Смертность при заболевании лихорадкой Эбола колеблется от 60 до 80 %. Вирус был выявлен во время одной из эпидемий лихорадки в Южном Судане. Очаги распространения обнаружены практически во всех странах Африки, расположенных к югу от Сахары, а также на Филиппинах.

О вспышках лихорадки Эбола сообщается едва ли не ежегодно. Одними из наиболее обширных были эпидемии 1976 года в Заире и Судане, когда погибло более тысячи человек, и заирская эпидемия 1995 года, жертвами которой стали 245 заболевших.

Болезни от терминов

В конце XX века исследования самых банальных симптомов вдруг начали приводить к открытию новых болезней, которые к тому же оказались неизлечимыми. Впрочем, новизна болезни и ее неизлечимость, как правило, имеют четкую связь: нельзя вылечить то, чего не существует в природе.

Синдром приобретенного иммунодефицита (СПИД), по мнению многих ученых, типичный пример того, как термин становится болезнью. Его изобрел в 1981 году американский врач Майкл Готтлиб, который в ходе своих исследований наблюдал пациентов с выраженными поражениями иммунной системы. Иммунодефицит, собственно, был единственным, что объединяло больных. А поскольку родились они здоровыми, Готтлиб, придумывая название для своего исследования, добавил к слову «иммунодефицит» слово «приобретенный». Термин прижился, и его стали употреблять всякий раз, когда речь заходила о неожиданном поражении иммунной системы. Число подобных случаев неуклонно росло, как это всегда бывает, когда статистика начинает вестись с нуля. Вскоре начали искать возбудителя и в 1984 году нашли: это был вирус, названный вирусом иммунодефицита человека, который был обнаружен у многих страдавших СПИДом. На этом открытия закончились: ученым, несмотря на все их попытки, не удается найти ни вакцины, ни лекарства. Причину многие ученые видят в том, что СПИД не болезнь, а найденный вирус не патоген, ее вызывающий. Даже первооткрыватель ВИЧ, французский вирусолог Люк Монтанье, считает, что «в теории, согласно которой именно вирус иммунодефицита человека вызывает СПИД, слишком много белых пятен». Не принося никакой пользы страдающим от потери иммунитета, которые продолжают умирать от самых разных болезней, исследования в области СПИДа весьма полезны многочисленным институтам и организациям, занятым борьбой с чумой XX века.

Синдром хронической усталости. В 1984 году американские исследователи столкнулись в штате Невада с необъяснимым явлением: большое число людей жаловалось на постоянную усталость без видимой причины. Загадочный феномен начали исследовать. Открылись институты по изучению новой болезни и клиники по ее лечению. Так появился синдром хронической усталости (СХУ). Типичные признаки СХУ – пониженный тонус, мигрени, частые простуды, боли в суставах, бессонница, раздражительность, ухудшение памяти. Кроме того, отмечались случаи выпадения волос, исчезновения отпечатков пальцев, лихорадки, ночной потливости и воспаления лимфоузлов. Специалисты, изучающие СХУ, пока еще не научились отличать просто уставшего человека от человека, больного СХУ. Однако они уже уверены в том, что СХУ – опасная вирусная болезнь. Правда, какой именно вирус ее вызывает, они сказать затрудняются. Список выделенных у больных СХУ вирусов огромен – от герпес-вируса человека Ns6 до респираторных вирусов и вируса ветряной оспы. Поиски вируса СХУ продолжаются до сих пор, а пока более 5 млн человек официально считаются больными СХУ. Практически все они живут в западных развитых странах и Японии. Лечению СХУ, что неудивительно, не поддается.

Синдром войны в Заливе. Головная боль, импотенция, усталость, тошнота, периодически возникающие лихорадки, боли в мышцах и суставах, потеря памяти, резкие изменения настроения, бессонница – это главные симптомы синдрома войны в Заливе (СВЗ), который поражает исключительно участников операции против Ирака в 1991 году. Во всяком случае, так считают члены британской Национальной ассоциации ветеранов войны в Заливе и членов их семей (НАВВЗЧС). НАВВЗЧС, собственно, и была создана для того, чтобы добиться от британских властей признания СВЗ настоящей болезнью. Как только это произойдет, ветераны смогут требовать от властей компенсации за вред, нанесенный их здоровью. По данным НАВВЗЧС, со времени окончания войны в Заливе умерли 537 ветеранов войны. Из них 380 покончили жизнь самоубийством, однако эксперты, представляющие интересы больных СВЗ, считают, что это следствие одного из симптомов заболевания – резкой смены настроения.

Причины заболевания СВЗ учеными пока не установлены, но поскольку распространения болезни не отмечено, то принято считать, что она незаразна. Согласно одной из версий, ветераны заболели из-за воздействия частиц обедненного урана, который применялся во время войны. Другая версия гласит, что опасность таилась в сильных таблетках, которые давались всем военнослужащим, чтобы защитить их от воздействия иракского химического и бактериологического оружия. Способов лечения СВЗ пока не придумано.

Истории о страшных болезнях

Первой «угрозой века» стала уже совершенно забытая история с распространением среди людей вируса коровьей губчатой энцефалопатии (или, проще, коровьего бешенства). Случилось это в середине 1990-х годов. Местом, откуда тогда исходила угроза миру, была Великобритания. Именно там была зафиксирована эпизоотия коровьего бешенства, там же обнаружились и первые жертвы этого заболевания среди людей. Как утверждали некоторые исследователи, человеку болезнь передавалась с мясом животных, вызывая у зараженного неизлечимое заболевание мозга – новый вариант болезни Крейтцфельдта-Якоба (nvCJD). Такое название заболевание получило потому, что в мире уже существовала, не привлекая особого внимания, «обыкновенная» болезнь Крейтцфельдта-Якоба. Сначала в Великобритании, а потом и по всему миру принялись забивать коров, запрещать ввоз иностранного мяса. Врачи с новой энергией принялись искать, но до сих пор так и не нашли противоядие от неизлечимой болезни. Фермеры, занимающиеся производством говядины, несли миллионные убытки. Зато в моду вошли кенгурятина и мясо страусов, производители которых ранее и помыслить не могли о завоевании европейского, американского и азиатского рынков. Врачи, специализировавшиеся на nvCJD, предрекали десятки тысяч жертв пандемии. По их данным, за предыдущие десять лет люди съели 400 тыс. коров, больных губчатой энцефалопатией. А ведь каждая корова могла заразить несколько человек. Тем не менее от nvCJD к настоящему моменту погибло 210 человек по всему миру. Интерес к «коровьему бешенству» постепенно стих, и едва ли не единственным воспоминанием о мировой истерии остается мясо кенгуру и страусов, которое можно еще увидеть в некоторых супермаркетах за пределами Австралии.

В 2003 году мир был потрясен появлением нового заболевания, настолько загадочного и неведомого, что врачи не сразу придумали ему название и сначала говорили о нем как об «атипичной пневмонии». Потом ему все-таки было дано научное название, и теперь оно известно как тяжелый острый респираторный синдром (ТОРС).

ТОРС оказался на первых полосах газет после того, как от него в Гонконге умер американский бизнесмен. В течение нескольких месяцев мир только и говорил о «убийственном микробе», «невидимом убийце», «вирусе смерти». Всемирная организация здравоохранения без злого умысла, но активно способствовала распространению самых невероятных слухов о болезни, открыто признавая, что мир столкнулся с неизвестным заболеванием, которое неизвестно как возникло, неизвестно чем вызывается и неизвестно как передается. Не говоря уж о том, что неизвестно как лечится. Газеты перепечатывали ставшую знаменитой фразу одного эксперта, сообщившего буквально следующее: «Пока мы можем сказать, чем это заболевание не является». «Тихий убийца» оказался необыкновенно резвым. За одну неделю по всему миру – от Канады до Филиппин и от Швейцарии до Израиля – было выявлено более 150 человек с диагнозом ТОРС. Говорили, что от болезни не помогают никакие лекарства, уберечься от нее практически невозможно, если не стать совершенным затворником. А потом истерию как рукой сняло. Тайну смертельной болезни раскрыли, она оказалась не такой уж смертельной и совершенно банальной. Возбудителем ТОРС оказался вирус чумки китайских енотовидных собак и барсуков. Всего от «чумки XXI века» погибло 806 человек.

Афера века

И все-таки образ «главного врага человечества» в СМИ прочно занимает все тот же грипп. В 2003 году газеты разнесли по миру эпидемию так называемого птичьего гриппа H5N1, которая характеризовалась как малым числом жертв (по данным ВОЗ, с февраля 2003 года по конец декабря 2009 года из 447 подтвержденных случаев заражения людей вирусом H5N1 263 стали смертельными), так и беспрецедентной паникой: были случаи, когда по телевидению на полном серьезе призывали уничтожать всех птиц. При этом врачи умалчивали о самых элементарных вещах. Например, о том, что вообще-то абсолютно все вирусы гриппа имеют животное происхождение, причем эту заразу разносят не только свиньи, но и остальные домашние животные – от мышей до лошадей. А вот птицы, как правило, гриппом не болеют – в их теле вирус является лишь транзитным пассажиром. (Кстати, «свиной» вирус действительно самый опасный по той простой причине, что у свиней самый совершенный в животном мире иммунитет, который отлично «натренировывает» вирус и дает ему путевку в жизнь.) Также не говорили и о том, что вакцинация от гриппа вовсе не является панацеей хотя бы по той простой причине, что в воздухе кружат еще 200 типов гриппоподобных вирусов, вызывающих инфекции, а прививка может спасти лишь от одного вида заразы. Причем проколы у вирусологов случаются довольно часто. К примеру, самый пик заболеваемости гриппом в Европе случился в середине 90-х годов, причем как раз в тот период, когда врачи били все рекорды по вакцинации населения – по данным Московского центра Госсанэпидемнадзора, тогда чуть ли не каждый второй москвич сделал себе прививку от гриппа. Она не очень-то и помогла – вместо предсказанного вирусологами штамма пришел другой.

Тем не менее результаты паники из-за птичьего гриппа общеизвестны – у большинства компаний, производящих противовирусные препараты, в конце 2003 года наблюдался многократный рост продаж, порой превышающий 3 тысячи процентов. В числе компаний, которые существенно выиграли от гриппа, оказались не только производители рекомендованных ВОЗ препаратов. Практически все фармацевтические компании не могли упустить шанс получить прибыль, играя на страхах людей, предлагая как дорогие, но, увы, бесполезные сезонные прививки, так и различные интерфероны и иммуно-модуляторы. Именно тогда в Юго-Восточной Азии и возникла повальная мода ходить в публичных местах в защитных повязках, а организатор массовых противогриппозных кампаний доктор Маргарет Чен, бывшая министр здравоохранения Гонконга, заявившая о себе во время борьбы с птичьим гриппом, сделала головокружительную карьеру. Сначала она была назначена помощником генерального директора ВОЗ по пандемическому гриппу и всем прочим инфекционным болезням, а потом и генеральным директором ВОЗ.

Так что нет ничего удивительного, что и в 2009 году борьба против свиного гриппа пошла уже по обкатанной в Гонконге модели, которая обеспечивала многомиллиардные прибыли фармацевтам. На это подозрительное совпадение обратила внимание и группа голландских ученых, которые в журнале Information фактически обвинили руководство ВОЗ в коррупции – дескать, вся шумиха вокруг эпидемии A1/H1N1 является грандиозной финансовой аферой с целью увеличения продаж скопившихся на складах антивирусных препаратов. Был назван и главный герой – доктор Альберт Остенхауз, который получил в Голландии прозвище Доктор Флю за активную пропаганду массовой вакцинации населения. Естественно, ВОЗ тут же открестилась от всех обвинений, но факты роста продаж препарата Tamiflu, малопопулярного во время эпидемий обычного гриппа, говорят сами за себя.

Впрочем, страх перед эпидемиями оказался выгоден не только транснациональным фармацевтическим корпорациям. Страх перед вирусами оказался выгоден и политикам на Украине, и отечественной бюрократии, и даже мелким предпринимателям, которые сейчас успешно осваивают новые виды деятельности – от пошива защитных повязок до изготовления гомеопатических препаратов.

Между тем историк Исаак Левинзон в своей книге «История фармацеи и организация аптечного дела» рассказывал, что похожая ситуация наблюдалась как раз в начале XX века, когда прилавки аптек заполонили сотни препаратов против инфлюэнци: пилюли «Сантал Миди», таблетки «Гонозан», пластырь «Сальватор», настойки «Гальманин» и «Броманин». Весь этот ассортимент оказался бессмысленным, когда пришла «испанка». Поучителен пример аптекаря Вольфа Лейбаума из Николаева. В самый разгар эпидемии 1918 года он устроил презентацию нового чудодейственного препарата против гриппа. «Он предъявил публике больного «испанкой» подростка. Лицо и руки мальчика были покрыты густой красной сыпью. Лейбаум на глазах у публики заставил ребенка выпить какую-то зеленую настойку и накрыл его лошадиной попоной… Через 10 минут аптекарь представил мальчика публике. Сыпь на руках исчезла, а на лице оставались лишь небольшие островки красной опухоли. Он предложил всем желающим вылечиться».

Но аптекарь перестарался. Слух о чудо-препарате дошел до немецкого командующего гарнизоном, и тот распорядился срочно доставить аптекаря в госпиталь, где умирали от болезни солдаты и офицеры. Когда же обман раскрылся, взбешенный комендант приказал повесить мошенника прямо на плацу перед госпиталем – в назидание другим.

Часть 2

Технология против человека

Человечество построило себе очень удобную жизнь. Но за удобства, не предусмотренные первоначальным проектом, приходится дорого платить.

Простой житель, скажем, нынешней Московской области, лет триста назад совершенно не опасался того, что мы сейчас называем «техногенными катастрофами».

Когда человек, стремясь вдоволь и с наименьшими усилиями прокормиться и согреться, создал паровую машину – фундамент классической промышленности, – никто не мог подозревать, по какому пути сделан первый шаг. И в первом крестьянине, задавленном паровозом, никто не увидел первую из будущих сотен тысяч жертв взбесившейся техники.

Кошмары техногенного мира оказались абсолютно непобедимыми. Многим чудится, что их можно предусмотреть и предотвратить. Если бы в Чернобыле не халтурили при строительстве и лучше работали эксплуатационники… Если бы техники проверяли самолеты как следует, а летчики не пускали к штурвалу детей… И так далее, вплоть до утонувшей подлодки «Курск» и укокошенной Саяно-Шушенской ГЭС.

Мол, мы сами создали и управляем нашими железными детищами, и значит, если эти чудовища выходят из повиновения и убивают людей, то люди же и виноваты – нерадивые техники, вороватые и ленивые начальники, лживые и жестокие политики… Никому не приходит в голову, что созданное человеком вырывается из повиновения просто в силу естественного хода вещей: сложная техника слишком сложна для того, чтобы с нею можно было без срывов справляться.

Мы столько нагородили, что удивляться следует не взрывам, пожарам и отказам управления, а тому, что это не происходит каждую минуту, причем повсеместно.

Остановился поезд… // Две железнодорожные катастрофы

17 октября 1888 года сошел с рельсов и разбился поезд, в котором император Александр III и его близкие возвращались из Крыма. В том, что эта катастрофа – дело рук террористов, не сомневался никто. Однако следствие установило вину министра путей сообщения. 27 ноября 2009 года сошел с рельсов поезд «Невский экспресс». Погибли два высокопоставленных чиновника: глава Росавтодора Сергей Тарасов и руководитель Росрезерва Борис Евстратиков. В том, что это – теракт, поначалу сомневались очень многие, но следствие уверенно объявило, что это дело рук террористов, как и в случае с первым подрывом «Невского экспресса» в 2007 году. Суд, впрочем, обвиняемых по тому делу террористами считать отказался.

«Не преступления, но исполнение гражданского долга»

Эпоха правления Александра Александровича началась после того, как в результате террористического акта погиб его отец Александр Николаевич. Через десять дней после взрыва бомбы на Екатерининском канале исполнительный комитет «Народной воли» направил новому императору открытое письмо. «Русское правительство, – писали террористы сыну убитого ими императора, – не имеет никакого нравственного влияния, никакой опоры в народе; вот почему Россия порождает столько революционеров; вот почему даже такой факт, как цареубийство, вызывает в огромной части населения радость и сочувствие! Да, Ваше Величество, не обманывайте себя отзывами льстецов и прислужников. Цареубийство в России очень популярно… Пусть не шокирует Вас наше предложение. Условий, которые необходимы для того, чтобы революционное движение заменилось мирной работой, по нашему мнению, два:

1) общая амнистия по всем политическим преступлениям прошлого времени, так как это были не преступления, но исполнение гражданского долга;

2) созыв представителей от всего русского народа для пересмотра существующих форм государственной и общественной жизни и переделки их сообразно с народными желаниями».

Император не только не принял требований террористов, но демонстративно отказался от проводимого его отцом курса реформ, не дав ходу подписанному Александром II проекту конституции. По отношению к революционным организациям новый император вел себя жестко. И результаты были налицо: «Народная воля» оказалась практически уничтоженной, а террористические акты надолго прекратились. Единственная попытка цареубийства была предотвращена полицией в марте 1887 года. Спецслужбы сработали быстро и эффективно. Однако бомбометателей продолжали бояться. Поэтому, когда 17 октября 1888 года страну облетело сообщение, что поезд, на котором ехал император, разбился, а число убитых превышает два десятка человек, все были уверены, что террористы вновь заявили о себе.

«Из-под груды обломков еще слышался запах гниющего человеческого тела»

Распорядок дня в комфортабельном императорском поезде мало отличался от дворцового. Утром 17 октября семья, как обычно, села завтракать. Завтрак был плотным, поскольку обед намечался лишь в Харькове после торжественной встречи, а торжественные встречи, как известно, длятся долго. В конце завтрака, когда лакей принес гурьевскую кашу и сливки, все ощутили сильный толчок, от которого посуда попадала на пол.

Затем еще толчок и еще, и вагон на глазах начал разваливаться. Крыша стала опускаться на головы завтракающих. Стоявшие в дверях лакеи погибли сразу.

Александр III был сильным человеком и некоторое время, подобно атланту, удерживал оседающую крышу. Это дало возможность членам его семьи выбраться наружу. Вот что предстало взорам спасшихся путешественников: один из паровозов врезался в насыпь и зарылся глубоко в землю, часть вагонов разбита, повсюду лежат убитые и раненые.

Погиб 21 человек, более 30 было серьезно ранено. Трупы извлекали из-под обломков в течение нескольких дней. «Хотя трупы были убраны, – вспоминал прибывший на место происшествия А. Ф. Кони, – но из-под груды обломков еще слышался запах гниющего человеческого тела, и в течение первых дней раскопок несколько раз приходилось отрывать отдельные части тел, сдавленные и прищемленные обломками. Последней из таких ужасных находок была часть верхней челюсти, сохранившаяся с мясом и густым черным усом».

Император не растерялся. По его приказу охрана стала стрелять залпами в воздух и по эстафете сигнал бедствия был передан в Харьков, откуда прибыли военные медики, продовольствие и перевязочные материалы. Спасшихся доставили в Харьков. В здании вокзала отслужили молебен, а затем накрыли ужин. Уже за столом начали гадать о причинах катастрофы. И конечно же, версия о том, что дело не обошлось без революционеров, была высказана сразу. Особенно горячо ее защищал путешествовавший вместе с императором министр путей сообщения Посьет.

«Я твердо убежден, что тут нет ничего политического»

Железнодорожные пути долго не восстанавливали, зато с обеих сторон прибывали все новые и новые вагоны с чиновниками и экспертами – к концу следствия здесь вырос целый городок на колесах. Обитатели отдаленных вагонов жаловались, что прогулки к месту катастрофы занимают слишком много времени. Дело о крушении императорского поезда вел обер-прокурор Уголовно-кассационного департамента А. Ф. Кони (он прославился на всю Россию тем, что добился оправдания Веры Засулич). Однако уже на первом этапе расследования стало понятно, что от версии покушения придется отказаться.

Безопасность передвижения августейших особ обеспечивалась специальными инструкциями, которые, однако, не выполнялись, поскольку законы двора плохо согласовывались с правилами железнодорожных перевозок. Например, количество вагонов императорского поезда определял не железнодорожник, а министр двора, исходя из состава императорской свиты. Год от года число желающих путешествовать вместе с императором росло и длина поезда увеличивалась. Министру путей сообщения оставалось лишь подписывать разрешения на выезд.

В день крушения царский поезд имел 64 вагонных оси (именно числом колес железнодорожники определяют длину состава), в то время как максимально допустимой длиной пассажирского поезда считалось 42. Вес царского поезда приближался к весу товарного, однако товарнякам запрещалось делать более 20 верст в час, а император путешествовал с почти в два раза большей скоростью. Тяжелый состав тащили два паровоза, что по соображениям безопасности категорически запрещалось при пассажирских перевозках.

Если верить железнодорожным инструкциям, то для безопасности первых лиц государства предпринималось все возможное, однако на практике не предпринималось почти ничего. Во всех вагонах царского поезда имелся ручной тормоз, у которого дежурил кондуктор, готовый в случае опасности рвануть рукоятку. Не установили тормоза лишь в вагонах для августейших особ – чтобы постоянно дежуривший кондуктор не мозолил глаза пассажирам. Да и обычные, неаварийные тормоза в поезде не проверялись: при проверке пассажиры ощущали толчки, а царское семейство никому не хотелось беспокоить. Для повышения комфорта царские вагоны располагали в середине поезда, хотя по правилам наиболее тяжелые вагоны следовало бы прицеплять непосредственно к паровозу.

Царский поезд был оборудован телефоном, но работал он настолько плохо, что им предпочитали не пользоваться. А к паровозам он и вообще не был подведен, поэтому для связи с машинистом нужно было перелезть через тендер с углем и помахать руками.

«Сплошное неисполнение всеми своего долга»

Если непричастность террористов к аварии была доказана сразу, то поиск виновных оказался непростой задачей: виноваты были практически все, кто имел отношение к поездке. Конечно, проще всего было бы свалить все на тех, кто вел поезд. Однако превысивший скорость машинист лишь выполнял указания своего начальства, а единственным человеком, который имел возможность обеспечить безопасность передвижения, был министр путей сообщения Посьет.

Адмирал Константин Николаевич Посьет был прекрасным моряком, именем которого назван мыс в Карском, остров в Баренцевом и залив в Японском море. Карьерный взлет не довел до добра этого блестящего офицера. В эксплуатации железных дорог Посьет не разбирался. По иронии судьбы, именно безобразное техническое состояние личного вагона министра путей сообщения и стало причиной аварии.

Выводы, к которым пришла следственная комиссия, были убийственными для железнодорожного ведомства. Существенная часть шпал на том участке, где произошла авария, оказалась гнилой. Выяснилось, что отпускаемые на ремонт дороги средства год от года уменьшались, в то время как доходы дороги стабильно росли. Если в 1880 году чистая прибыль составила 337 тысяч рублей, то в 1887 году эта цифра возросла до 5505 тысяч рублей.

А. Ф. Кони, ведущий дело, полагал, что судить надо не только стрелочников, а все руководство железных дорог. «Если характеризовать все происшедшее одним словом, независимо от его исторического и нравственного значения, – говорил он императору, – то можно сказать, что оно представляет собой сплошное неисполнение всеми своего долга». Выслушав доклад о результатах расследования, Александр III заявил, что при определении меры наказания оглядываться на служебное положение обвиняемого не следует. Однако даже царь оказался не в состоянии противостоять аппаратным интригам. Осуждению высших чиновников противодействовали все, кто только мог. Еще не закончилось следствие, а уже был принят закон, согласно которому вопрос о придании министров суду сперва должен идти на рассмотрение царю, а затем поступать в Государственный совет. Именно этот орган в конце концов и принял решение не привлекать престарелого железнодорожного министра к уголовной ответственности, а ограничиться «выговором без занесения в формуляр». Император не захотел идти на конфликт с Госсоветом, но потребовал полного прекращения дела о крушении, чтобы рядовые железнодорожники, подобно министру, были избавлены от наказания.

«На вашей дороге нельзя ехать потому, что ваша дорога жидовская»

Нашелся, впрочем, и человек, для которого это событие стало причиной карьерного взлета. Во время следования императорского поезда из столицы в Крым начальник эксплуатации Юго-Западных железных дорог С. Ю. Витте официально потребовал от министра путей сообщения уменьшить скорость движения. «Быстрое движение при двух товарных паровозах с таким тяжелым поездом, – вспоминал Витте впоследствии, – так расшатывает путь, что поезд может вышибить рельсы, вследствие чего может произойти крушение. Я писал в рапорте, что принимать на себя ответственность за движение императорского поезда при таких условиях я более не намерен и поэтому прошу при обратном движении поезда, когда государь будет возвращаться, увеличить число часов езды на Юго-Западной дороге. Я требовал, чтобы расписание изменили, а в противном случае, писал я, вести императорский поезд я не буду».

Скорость поезда снизили, но ретивым чиновником все были недовольны. «Когда я выходил на станцию, – вспоминал Витте, – то заметил, что все на меня косятся: министр путей сообщения косится, и граф Воронцов-Дашков, ехавший в этом поезде, который был близок с моими родными и знал меня с детства, также делает вид, как будто бы меня совсем не знает.

Наконец подходит ко мне генерал-адъютант Черевин и говорит: государь император приказал передать вам, что он очень недоволен ездой по Юго-Западным железным дорогам. Не успел сказать мне это Черевин, как вышел сам император, который слышал, как мне Черевин это передает. Тогда я старался объяснить Черевину то, что уже объяснял министру путей сообщения. В это время государь обращается ко мне и говорит:

– Да что вы говорите! Я на других дорогах езжу, и никто мне не уменьшает скорость, а на вашей дороге нельзя ехать просто потому, что ваша дорога жидовская. (Это намек на то, что председателем правления был у нас еврей Блиох.)

Конечно, на эти слова я императору ничего не ответил, смолчал. Затем сейчас же по тому предмету вступил со мною в разговор министр путей сообщения, который проводил ту же самую мысль, что и император Александр III:

– А на других дорогах ездим же мы с такой скоростью, и никто никогда не осмелился требовать, чтобы государя везли с меньшей скоростью.

Тогда я не выдержал и сказал министру путей сообщения:

– Знаете, ваше высокопревосходительство, пускай делают другие, как хотят, а я государю голову ломать не хочу, потому что кончится это тем, что вы таким образом государю голову сломаете.

Император Александр III слышал это мое замечание, конечно, был очень недоволен моей дерзостью, но ничего не сказал, потому что он был благодушный, спокойный и благородный человек».

Этот эпизод был отмечен следствием по делу о крушении царского поезда. В своем докладе императору А. Ф. Кони, говоря о всеобщем неисполнении обязанностей, отметил, что «из железнодорожных служащих, в сущности, исполнили свой долг только Витте и Васильев». В 1890 году Витте, минуя все иерархические ступени, занял пост директора департамента, получив чин действительного статского советника. Через два года после этого он стал министром путей сообщения, а еще через полгода – министром финансов. Любопытно, что сам Витте не хотел сотрудничать со следствием. Будущий министр опасался, что показания против своего начальства помешают его дальнейшей карьере.

«Видно, дело плохо, если войска стреляют в государя»

Поверить в то, что первое лицо государства чуть было не погибло в результате несчастного случая, очень трудно. В выводах следствия сомневались многие. Рассказывали о террористах, о мальчике, который под видом мороженого пронес в вагон бомбу. Новую волну слухов породило опубликованное во французских газетах сообщение о том, что в квартире русских террористов, которых арестовала парижская полиция, нашли «планы железнодорожного крушения в Борках». Лишь по прошествии некоторого времени выяснилось, что французские сыщики нашли не планы покушения, а посвященные этому событию вырезки из русских газет.

Император Александр III больше не попадал ни в какие аварии. Однако другому пассажиру разбившегося поезда – будущему императору Николаю II – пришлось еще раз оказаться в подобной ситуации. В праздник Крещения, 6 января 1905 года, артиллерийский салют чуть было не закончился цареубийством. Одно из орудий Петропавловской крепости по ошибке зарядили боевым снарядом и выстрелили по Зимнему дворцу. Картечь ударила по окнам Николаевского зала, где в это время находился император. «Неудивительно, что война так идет, – прокомментировал это событие П. Д. Святополк-Мирский, – если первая гвардейская батарея, собственная Его величества, стреляет в государя по недосмотру». Когда вернувшийся вечером в свои апартаменты Николай II рассказал об этом происшествии камердинеру, тот с жалостью посмотрел на царя и сказал: «Видно, дело совсем плохо, если войска стреляют в государя». В результате этого произведенного по недосмотру теракта пострадал всего один человек: картечь ранила полицейского по фамилии Романов.

Черная трасса // Трагедия на Китцштайнхорне

Они рано встали в то субботнее утро 11 ноября 2000 года: не хотели терять ни минуты прекрасного альпийского дня. Заплатили по 300 шиллингов (около 500 рублей) и поднялись к ожидавшему их поезду-фуникулеру. Вошли в вагоны – сенсорные устройства в дверях, похожих на двери метропоездов, считали пассажиров. Двери закрылись, фуникулер начал обычный девятиминутный подъем на одну из самых популярных вершин Австрийских Альп – гору Китцштайнхорн. 176 пассажиров – австрийские школьники, немецкие студенты, американские военные, японские туристы – отправились в путь, который почти для всех стал последним.

«Встретимся наверху!»

С самого утра восьмилетняя Шобхан Чаллис чувствовала свое превосходство над другими. Впереди ее ждали несколько часов горнолыжной практики. Она уже видела завистливые взгляды школьных друзей. Во-первых, инструктором группы был ее отец Кевин, а во-вторых, после окончания занятий она должна была остаться на церемонию открытия нового горнолыжного сезона. Отец пообещал ей занять такие места, с которых все хорошо видно.

По дороге к Китцштайнхорну они немного поспорили. Шобхан уговаривала отца подняться на гору в гондоле подвесного фуникулера, но Кевин, которому надо было следить за всеми школьниками, предпочитал подземный поезд-фуникулер. Шобхан пришлось смириться.

Очередь на поезд была огромной, но Шобхан удалось проскользнуть вперед – в последний вагон. Кевин тоже собирался ехать в этом вагоне, но из вежливости пропустил вперед пожилую туристку. «Ничего-ничего, поезжай! Я поеду на следующем. Встретимся наверху!» – успел крикнуть Кевин, когда двери вагона уже закрывались.

В поезде Шобхан не понравилось. Конечно, вокруг были ее школьные товарищи, но она впервые путешествовала одна, без родителей, и была очень довольна, когда девятиминутное путешествие под горой Китцштайнхорн закончилось. Стоя на верхней площадке фуникулерной дороги, Шобхан не отрываясь смотрела в туннель, стараясь не пропустить момент, когда появится очередной поезд. Она не сразу поняла, в чем дело, когда из туннеля повалил отвратительный черный дым.

«Говорят, мой муж погиб как герой. Он вполне мог выбраться, но замешкался, помогая маленькому мальчику из своей группы. Их тела нашли вместе», – рассказывала Кристль Чаллис, вдова Кевина. Едва сдерживая слезы, она вспоминала, что незадолго до этого Кевин уже был на волосок от гибели. Вместе с 11 коллегами-инструкторами он должен был участвовать в квалификационных экзаменах. В последний момент Кевин поддался на уговоры своего приятеля и уступил ему свою очередь, решив сдавать экзамен в другой день. Все 12 инструкторов погибли под лавиной. «Возможно, просто пришло его время уйти», – говорит Кристль Чаллис.

Шобхан не плакала. Мать отдала ей один из отцовских жетонов и подушку, на которой раньше спал Кевин. «Она очень хорошо справляется с горем, – говорила журналистам Кристль. – На уроке рисования Шобхан нарисовала открытку, которую подписала так: «Папа, ты был веселым и умным!»

«Помнишь, как жутко было в Турции?»

Любимой темой разговоров Гудрун Брукмайер, пресс-секретаря городского совета австрийского городка Велса, было ее чудесное спасение из загоревшегося стамбульского отеля. Произошло это в 1983 году. Тогда в огне погибли 11 друзей и коллег Гудрун. Ее спасла, говорила она, выдержка: когда другие прыгали из окон и разбивались насмерть или выбегали на лестницу и погибали от удушья, госпожа Брукмайер, наоборот, закрыла все окна и двери и ждала помощи в своем номере. С тех пор она предпочитала проводить отпуска на родине: «В Турции я родилась во второй раз, но жить хочу в Австрии».

Говорят, именно она впервые упомянула о том, что неплохо было бы провести несколько дней на горнолыжном курорте Капрун. Вместе с госпожой Брукмайер туда отправились еще 15 работников городского совета Велса. Вместе с родственниками и друзьями их группа насчитывала 34 человека. В Велс вернулись только двое. Спасло их желание насладиться красотами Альп: вместо того чтобы отправиться со всеми на поезде-фуникулере, они решили подняться на вершину Китцштайнхорн на подвесном фуникулере.

Они расстались с основной группой уже у самой кассы. Госпожа Брукмайер оживленно беседовала со своим старым другом и коллегой Куртом Рехаком. Сначала они обсуждали предстоящее семидесятилетие господина Рехака, но вскоре – и к этому все их коллеги привыкли – снова принялись вспоминать события семнадцатилетней давности (Курт Рехак тоже был в том злополучном отеле, и ему повезло, как и Гудрун Брукмайер): «Курт, а ты помнишь, как было жутко в Турции?»

«Посмотрим, как ты будешь стоять на этих штуках»

Лейтенант Кэри Линн Бейкерис, одна из 40 американских военнослужащих, решивших отпраздновать День ветеранов в Альпах, ни разу не стояла на горных лыжах, и ей было немного страшно. Правда, вокруг были друзья – члены любительского горнолыжного клуба, такие же, как она, американские военнослужащие, расквартированные в Германии. И, самое главное, с ней был жених лейтенант Эрих Керн. Одновременно с Днем ветеранов они намеревались отпраздновать свою помолвку.

По дороге в Капрун Кэри позвонила своим родителям в Америку и, захлебываясь от восторга, рассказала все последние новости. Говорила о том, что вытворил Кайл, пятилетний сын майора Гудрича; о том, что старший сын Гудрича по секрету сказал ей, что боится высоты, и что они решили держаться вместе; о том, что пятнадцатилетний сын Пола Филкиля, Бен, утверждает, что на лыжах стоит лучше, чем ее жених Эрих (у них уже все запланировано). А еще говорила, что волнуется даже больше, чем перед первым прыжком с парашютом. «Ничего, справилась с парашютом, справлюсь и с горными лыжами», – сказала Кэри, пообещав позвонить на следующий вечер.

Родители, Дик и Кэрол Бейкер, как раз ждали звонка из Австрии, когда по телевидению передали о трагедии в Капруне. Они быстро позвонили в Австрийский Красный Крест, однако ничего там не узнали. В воскресенье, вернувшись из церкви, они увидели на пороге своего дома незнакомого полковника. Страшная весть не стала для них неожиданностью. «Мы знали, что она позвонила бы – хотя бы для того, чтобы сказать, что с ней все в порядке. Она не позвонила. Я понял, что она уже с Богом», – говорит Дик Бейкер, священник из небольшого городка Семиноле во Флориде.

В городе о Кэри говорили все. «Она была дочерью священника, этим все сказано», – вспоминала соседка Бейкеров. А ее товарищи по поездке помнят, как над ней, стоя в очереди на фуникулер, все время подшучивал ее высокий молодой жених: «Вот сейчас мы и посмотрим, как ты будешь стоять на этих штуках…»

«Просто у меня дома есть камин»

Торстен Градлер героем быть не собирался. И то, что его имя в ноябре 2000 года попало на первые страницы многих мировых газет, банкир из Баварии объясняет стечением обстоятельств.

«Ничто не предвещало этой страшной трагедии», – вспоминает он. Народу на площадке было так много, что Торстен с дочерью сумели лишь в самый последний момент пробиться в третий, последний вагон фуникулера. Теперь Торстен не сомневается, что это и спасло ему жизнь.

Кошмар начался, как только поезд вошел в туннель. «Сразу же кто-то в нашем вагоне сказал, что видит пламя», – рассказывает Торстен. Еще через несколько секунд поезд остановился. «Мы смотрели друг на друга, на лицах у всех было написано непонимание, потом оно сменилось настоящим ужасом». Двери вагона не открывались. Несколько молодых людей попытались открыть их лыжными палками, но у них ничего не получилось. «Я понял, в каком жутком положении мы оказались – запертые в последнем вагоне, без связи с машинистом. Люди начали задыхаться от дыма, а пламя становилось все больше и больше». Наконец, кому-то из пассажиров с помощью горнолыжного ботинка удалось разбить стекло бокового окна вагона. «Именно тогда я и понял, что надо бороться за жизнь… До сих пор не понимаю, как мне удалось встать на ноги. Туннель облегает поезд, как перчатка руку, места для движения почти не было». Вслед за Торстеном начали выпрыгивать и другие пассажиры. Инстинктивно они бросились вверх – подальше от горящего состава и пустой кабины машиниста. Однако Торстен понял, что это путь к смерти: «Понимаете, я вспомнил камин у себя дома. Как только открываешь заглушку, огонь и дым сразу устремляются вверх. Я понял, чтобы выжить, надо было бежать вниз».

Торстен попытался образумить людей, но поверили ему не все. «Сначала я не знал, сколько нас – я не смотрел назад. Просто крикнул всем, чтобы они держались друг за друга, и побежал вниз». Уже через пару секунд Торстен споткнулся о рельс и упал. Пытаясь подняться, он наглотался угарного газа и почти потерял сознание. Но человеческая цепочка не дрогнула и потащила Градлера за собой. Путь вниз занял у группы из 12 пассажиров злосчастного поезда 10 минут. Кроме них, не выжил никто: побежавшие вперед погибли от отравления угарным газом, а сам поезд загорелся так быстро, что даже те, кто попытался последовать за группой Торстена, сгорели.

Мирный атом // Экскурсия в Чернобыль

C подачи журнала Forbes западные туристы устремились в Чернобыль. У 7000 путешественников из 64 государств, посетивших зону в 2009 году, любопытство оказалось сильнее страха радиации.

Предыстория

25 апреля 1986 года четвертый энергоблок Чернобыльской АЭС должен был остановиться для очередного планово-предупредительного ремонта. Во время таких остановок могут проводиться различные эксперименты. В тот раз целью одного из них была проверка – можно ли в случае аварийного обесточивания запитать насосы станции электричеством за счет кинетической энергии ротора турбогенератора до запуска аварийных источников электропитания (дизель-генераторов).

Однако случившаяся примерно за сутки до начала эксперимента поломка на Южно-Украинской АЭС заставила внести в программу испытаний изменения. Эксперимент продолжился, хотя, по выводам консультативной группы МАГАТЭ, расследовавшей впоследствии взрыв, «установка находилась совсем не в том состоянии, в котором она должна была находиться при проведении испытаний».

В 1.23.04 эксперимент начался. При этом температура теплоносителя на входе в активную зону реактора приблизилась к температуре начала вскипания воды. И тут к изменению условий эксперимента на месте добавились ошибки обслуживавшего станцию персонала. Реактор начал «разгоняться», но система управления почти полминуты успешно этому противодействовала, непрерывно погружая регулирующие стержни (они замедляют скорость ядерной реакции) в активную зону.

Примерно в 1.23.39 сформировалась команда на остановку реактора. В течение двух секунд команда была «снята» и сформировалась вновь по разгону реактора. Операторам удалось нажать кнопку аварийной защиты, но было уже поздно – процессы в реакторе уже протекали слишком быстро. Поглощающие стержни начали движение в активную зону, но мощность реактора после секундного снижения начала быстро возрастать, зашкалив по всем измерительным приборам.

Несколько – чаще всего говорят о двух – взрывов к 1.23.47– 1.23.50 полностью разрушили реактор. Здание энергоблока частично обрушилось. Погиб оператор насосов Валерий Ходемчук. В 6 часов утра 26 апреля в Припятской МСЧ от перелома позвоночника и многочисленных ожогов умер сотрудник пусконаладочного предприятия Владимир Шашенок. В различных помещениях и на крыше начался пожар.

В результате аварии произошел выброс в окружающую среду изотопов урана, плутония, йода-131, цезия-134, цезия-137, стронция-90 и других радиоактивных веществ. Загрязнению подверглось более 200 000 км^2, примерно 70 % – на территории Белоруссии, России и Украины. Наиболее сильно пострадали области, в которых в это время прошел дождь. Большая часть стронция и плутония выпала в пределах 100 км от станции, так как они содержались в основном в более крупных частицах. Иод и цезий распространились на более широкой территории.

В 1.24 ночи к станции выехал дежурный караул пожарной части во главе с лейтенантом внутренней службы Правиком (14 человек), потом к ним присоединился лейтенант Кибенок, также с дежурным караулом из 10 человек. К 4 часам утра пожар был локализован на крыше машинного зала, а к 6 часам утра потушен. Всего в тушении пожара принимало участие 69 человек личного состава и 14 единиц техники. В первые часы аварии были неизвестны реальные уровни радиации в помещениях блока и вокруг него. Неясным было и состояние реактора.

Примерно к 2 часам ночи появились первые пораженные из числа пожарных. У них стали проявляться слабость, рвота, «ядерный загар», а после снятия рукавиц снималась и кожа с рук. Помощь им оказывали на месте, в медпункте станции, после чего переправляли в городскую больницу Припяти.

27 апреля первую группу пострадавших из 28 человек отправили самолетом в Москву, в 6-ю радиологическую больницу.

Лейтенантам В. Н. Кибенку и В. П. Правику посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Пожарные Титенок, Тищура, Игнатенко и другие, сражавшиеся с огнем в реакторном зале, посмертно были награждены орденами и медалями. Лучевая болезнь развилась у 134 сотрудников ЧАЭС и ликвидаторов, 28 из них умерли в течение следующих нескольких месяцев.

Мировой атомной энергетике в результате Чернобыльской аварии был нанесен серьезный удар. С 1986 по 2002 год в странах Северной Америки и Западной Европы не было построено ни одной новой АЭС, что связано как с давлением общественного мнения, так и с тем, что значительно возросли страховые взносы и уменьшилась рентабельность ядерной энергетики.

В СССР было законсервировано или прекращено строительство и проектирование 10 новых АЭС, заморожено строительство десятков новых энергоблоков на действующих АЭС в разных областях и республиках.

150 в целях безопасности

Попасть иностранному журналисту в зону отчуждения Чернобыльской АЭС сейчас можно тремя путями. «Дикарем» – доехав до ограждения и войдя в зону сквозь любую дырку в заборе. Аккредитованным при администрации «туристом» и командированным – по приглашению какой-нибудь местной организации. «Дикарем» было как-то боязно. А туристом – дороговато, да и находишься все время под присмотром. Липовая командировка и стоит гораздо дешевле, и свободы больше.

Началось мое путешествие возле станции киевского метро «Имени героев Днепра». К семи утра здесь уже собралась толпа с баулами и авоськами – народ после выходных возвращался на работу в зону отчуждения. Вскоре начали подъезжать автобусы – «ЛАЗы», такие сейчас редко где встретишь, люди постарше их помнят с советских времен. И загрузились в лучших советских традициях – с давкой и скандалами.

Ровно через два часа, в 9.30, наш автобус затормозил на КПП зоны отчуждения. Милиция проверила документы, мы въехали в 30-километровую зону и минут через десять вылезли на автовокзале Чернобыля. Толпа, оживившая на несколько минут городской пейзаж, быстро рассосалась. Снова стало пусто и тихо. Но все-таки ясно, что люди здесь живут: в окнах домов белые занавески, а кое-где из труб поднимаются дымки.

Первых аборигенов я увидел очень скоро. Часть работающих на производствах с непрерывными циклами дежурит здесь по две недели безвылазно (потом столько же отдыхает дома, за пределами зоны). Две недели – срок большой, а работа не терпит пустоты… Короче, аборигенов я встретил в магазине – из них состояла коротенькая очередь к стойке бара. Были в магазине и знакомые лица – мои недавние попутчики покупали бутылки и закуску.

– Валя, запиши на меня, – сказал мужик в камуфляжной форме и отошел к столику со стаканом, наполненным до краев прозрачной жидкостью.

Следующий опохмелялся тоже в кредит, «на книжку». Здесь все друг друга знают и друг другу доверяют. Хотя бы в смысле оплаты за выпивку. Пьют в Чернобыле действительно много. Особенно в день массового заезда – в понедельник. Хотя спроси любого, и он ответит, что по технике безопасности выпить 100–150 граммов спирта имеет смысл только до облучения, в данном случае – до въезда в зону. Пить в зоне с точки зрения радиобиологии бесполезно и даже вредно – хотя бы потому, что пьяный может упасть в радиоактивную грязь. Впрочем, двум высшим чиновникам зоны, которых я увидел уже вечером, с трудом бредущим по главной улице городка (Советской, разумеется), это не грозило – их заботливо поддерживали супруги. Стороной, покачиваясь, брела еще одна фигура в камуфляже.

– Прокурор, – тихо просветил гид из организации, которая «командировала» меня в Чернобыль. – Бывший.

Сталкеры

На свежий взгляд жизнь здесь поразительно напоминает сценки из старого советского фильма «Девчата» с Николаем Рыбниковым в главной роли, только реальные чернобыльские персонажи одеты не в телогрейки, а в камуфляжную форму.

Как на любой советской «стройке века», в Чернобыле присутствуют все атрибуты холостого житья в общагах. Есть здесь и «чернобыльские жены» – по крайней мере, нового человека сразу просветят: с кем можно, а с кем нельзя.

Развлечений нет. Раньше, говорят, были танцы в клубе. Спортом, включая футбол, заниматься можно только в закрытых помещениях. На улице рискуешь вдохнуть «горячую» радиоактивную частицу из поднятой пыли. Почвы песчаные, поэтому обочины на дорогах заасфальтированы. Общественного транспорта нет, все ходят пешком. Машин мало, и поймать попутку трудно. В день моего приезда сновал туда-сюда лишь дорогой новенький джип, явно выпадающий из общего фона.

– А это кто такие? – спросил я встречную женщину лет тридцати пяти, похожую в своей униформе на камуфлированную матрешку.

– Эсбэушники, – почему-то шепотом сказала она (СБУ – это Служба безопасности Украины).

– Что они здесь забыли?

– Мабуть, браконьеров ловят…

Ни для кого на Украине не секрет, что в зоне прекрасная охота и рыбалка, здесь много кабанов, косуль, зайцев, даже волки развелись, а белый амур из водоемов охлаждения и Припяти габаритами напоминает сомов. В украинской прессе примерно раз в неделю пишут, что эту дичь и рыбу потом продают в Киеве, а возможно, и на рынке возле Киевского вокзала в Москве. В последнее время подростки из окрестных сел повадились таскать из зоны металлолом, их ловят и судят, но набеги «сталкеров» не прекращаются.

Я спросил одного из местных:

– А как же колючая проволока?

Мужик усмехнулся:

– Нешто там дырок нет?

Городок оживляется только к середине дня. Самое бойкое место – возле столовой. Кормят в зоне три раза в день и бесплатно. Завтраки, обеды и ужины вполне покрывают расход калорий человека, занимающегося тяжелой физической работой на свежем воздухе. Как командированному, мне тоже полагалось бесплатное питание, и я воспользовался возможностью, с теплым ностальгическим чувством наблюдая, как повариха в несвежем халате наливает мне чай поварешкой из большого чана…

Зона

После чая провожатый повез меня в эпицентр – туда, где 15 лет назад произошел взрыв. Чтобы попасть в 10-километровую зону, надо пройти еще один КПП. За ним начинается епархия Минатомпрома Украины, тогда как внешний 20-километровый ободок – под эгидой МЧС Украины.

По пути, напротив строящейся взамен остановленной ЧАЭС теплоэлектростанции, я увидел странные строения под яркими иностранными флагами. Было очень похоже на декорации из американского фильма. По крайней мере, американский флаг бросился мне в глаза сразу.

– Городок строителей электростанции, – пояснил спутник. – На деньги инвесторов построен. Это их флаги.

В центре внутренней режимной зоны – сама Чернобыльская АЭС и обслуживающие ее предприятия. Метрах в двухстах от «саркофага» 4-го энергоблока возвышается смотровая площадка – двухэтажное строение, напоминающее офис преуспевающей фирмы, с площадкой для парковки машин и ухоженным цветником.

Именно сюда водят за деньги иностранных корреспондентов. Я опять сэкономил. Красивые девушки-экскурсоводы рассказывали об аварии, для наглядности демонстрируя последовательность событий 26 апреля 1986 года на разборном макете ЧАЭС. Кстати, как мне рассказали, каждая девушка обязательно знает по крайней мере один иностранный язык – помимо русского.

Я спросил одну из девушек:

– А как вы от радиации защищаетесь?

– Да никак. Приезжаем, переодеваемся в санпропускнике в другую одежду. Нам недавно разрешили одеваться не в казенное, а в свое. Цепляем накопительный счетчик, после работы сдаем и обратно переодеваемся. Если кто-то фонит, могут заставить помыться в душе…

После лекции можно выйти на балкон и сфотографироваться на память на фоне «саркофага», что я сделал, попросив, чтобы в кадр вошло жидкокристаллическое табло с цифрами, постоянно меняющимися в диапазоне от 0,1 до 0,2 миллирентгена (это примерно на порядок выше природного фона, но считается практически безвредным). С иностранца за фотографию «саркофага» со смотровой сдерут $20.

Можно сказать, что чернобыльцы гордятся своей станцией. От нее рукой подать до ныне мертвого города Припять. Я съездил туда на машине. На арочном мосту на въезде в город мой гид остановил машину, и мы вышли. Он сказал:

– Посмотри, отсюда вид хороший.

Посмотрел. Ничего особенного, разве что с моста 4-й энергоблок виден как ладони, до него меньше 2 км. «У них у всех тут крыша поехала», – решил я, но вслух вежливо похвалил:

– Красиво.

– Ага, – хмыкнул мой спутник. – Красота неописуемая. А особенно красиво тут было вечером 26 апреля. Сюда с Припяти тогда приходили семьями, с детьми, полюбоваться развалинами энергоблока: «Посмотри, Машенька, видишь, детка, как красиво малиновым светится».

И тихо, но внятно выматерился.

Алюминиевые Икары // Авиакатастрофы

Морской сбой

4 октября 2001 года, в 13.45.00 по московскому времени, на экране диспетчера ростовского центра автоматизированного контроля за движением воздушных судов «Стрела» голубая точка с номером 85693 вспыхнула и погасла. Всего шесть минут назад радиопозывной № 1812, войдя в зону ответственности «Стрелы», сообщил: все нормально, двигаюсь в пределах временного графика и отведенного 20-километрового коридора, погода хорошая, самолет исправен, здоровье в порядке, проблем с пассажирами нет.

Диспетчер попытался вызвать командира 1812-го на связь, но из микрофона доносились лишь хрипы и невнятное бормотание. В 13.45.12 связь на мгновение появилась, и в эфире прозвучал голос командира борта № 85693 Евгения Гарова – короткая резкая команда. Понять ее специалисты сразу не смогли – мешали помехи.

В 13.45.40 в эфире раздался щелчок, и наступила тишина. Это был фактически прощальный сигнал, который командир воздушного судна послал «земле». Поняв, что из-за повреждения радиостанции диспетчер его уже не слышит, пилот включил бортовой автоответчик самолета и просто передал по радиопеленгу свой позывной и координаты.

Тем временем Ту-154 российской авиакомпании «Сибирь» стремительно падал вниз. Что пережили за время этого жуткого пятиминутного полета с 11-километровой высоты пассажиры, неохотно комментируют даже видавшие виды судебные медики.

«У людей в прямом смысле кровь кипела в венах, – говорят они. – При разгерметизации самолета на такой высоте в салоне резко падает давление, и в крови у людей образуется множество воздушных пузырьков. Рассказать об ощущениях, испытываемых человеком в такой ситуации, могут, пожалуй, только водолазы, которым приходилось резко выныривать на поверхность с большой глубины: глаза вываливаются из орбит, изо рта, носа и ушей ручьями хлещет кровь».

Баротравмы, полученные пассажирами, доставили им тяжелейшие мучения, но не стали причиной смерти. Контуженные после взрыва, запертые в горящем салоне, посеченные осколками и испытывающие колоссальные перегрузки, вызванные возрастающей с каждой секундой скоростью полета, люди тем не менее падали живыми. И погибли лишь после удара о воду, который при падении с такой высоты, как говорят врачи, равносилен столкновению с асфальтом.

Последняя надежда исчезла после того, как в центр «Стрела» позвонили коллеги из Армении: «Пилот «Армянских авиалиний» Гарик Ованесян, пролетая над Черным морем, только что видел, как взорвался и стал падать гражданский самолет».

Версии

Генпрокуратура России сразу же решила, что причиной гибели лайнера стал теракт, и возбудила уголовное дело по соответствующей статье УК России. Эта версия вполне соответствовала духу антитеррористического синдрома, возникшего после известных событий в США 11 сентября.

Но ее почти сразу опровергли израильтяне. Их спецслужбы в тот же день проверили систему контроля считающегося самым безопасным в мире аэропорта имени Бен-Гуриона, откуда вылетел лайнер, и выяснили, что 4 октября, как, впрочем, и в другие дни, местные секьюрити действовали безукоризненно. Каждого пассажира они подвергали перекрестному допросу в течение получаса. А весь багаж не только просветили и обыскали с собаками, но даже закладывали в специальную барокамеру: как правило, бомбы, которые террористы оставляют в багаже, рассчитаны на срабатывание от понижения давления при взлете или посадке. Таким образом, по мнению израильтян, взрывчатки на борту просто не могло быть, а следовательно, причиной катастрофы было «внешнее воздействие».

Чуть позже власти США заявили, что американские станции спутникового слежения в момент катастрофы зафиксировали запуски ракет «земля – воздух» с крымского мыса Опук и «неопознанные летающие объекты», приближающиеся к российскому самолету. На бывшей базе Черноморского флота в Крыму в это время проходили учения войск ПВО Украины, в программу которых входили боевые стрельбы с зенитно-ракетных комплексов. Российские и иностранные СМИ, сопоставив время и место, предположили, что Ту-154 был сбит украинской ракетой С-200.

Однако украинская сторона упорно отрицала как практическую, так и теоретическую возможность поражения самолета ракетой. Министр обороны Украины Александр Кузьмук повторял, как заведенный: дальность стрельбы не выходила за пределы 35-километровой зоны учений, все участники воздушного движения, которые теоретически могли попасть в эту зону, были заранее предупреждены, огонь велся исключительно по беспилотным самолетам-мишеням типа «Рейс», а из двадцати трех выпущенных ракет ни одна не улетела «в молоко» – все поразили цели.

Последнее слово пилота

Расследование было продолжено. Подключились независимые эксперты.

Именно они заявили в СМИ, что ракета ЗРК С-200 гарантированно поражает цель за пределами 35-километровой зоны учений – в радиусе 250 километров, а практически может сбить и самолет, летящий на сотню километров дальше. То есть вполне могла достать Ту-154, летящий в 270 километрах от мыса Опук. Объяснили эксперты, и почему С-200 вместо мишени могла поразить самолет: отражающая поверхность самолета-мишени «Рейс» в десятки раз меньше, чем у Ту-154, поэтому самонаводящаяся ракета способна просто переориентироваться в полете на более «яркую» цель – гражданский самолет.

Затем последовали и более существенные доказательства. Во вторник, 9 октября, руководитель группы военных экспертов, работающих по катастрофе, маршал Евгений Шапошников заявил, что в обломках самолета, выловленных спасателями с поверхности Черного моря, обнаружены «многочисленные отверстия круглой формы диаметром около 7 мм, по внешнему виду напоминающие пробоины от шрапнели». Боевая часть ракеты С-200 состоит из заряда в 250 кг тротила и оболочки – пяти тысяч металлических шариков диаметром 7 мм.

А в некоторых фрагментах фюзеляжа, за обшивкой, как рассказал маршал Шапошников, были обнаружены и сами деформированные металлические шарики. Результаты экспертизы были готовы через несколько дней, но интерес к ним, в общем-то, стал чисто символическим после того, как специалисты «Стрелы» расшифровали слова пилота Евгения Гарова, сказанные им после взрыва.

Командир воздушного судна, видимо, уже теряя сознание, спросил у членов своего экипажа о повреждениях, полученных лайнером, чтобы рассказать «земле» о произошедшей трагедии. «Куда попало?!» – спросил он. Ответить ему не успели. Или уже не могли. А может быть, и отвечали, но в этот момент просто пропала связь. Так или иначе, но причину трагедии пилот перед смертью объяснил – его слова стали убийственными для украинских военачальников.

Рейс «Нью-Йорк – Нью-Йорк»

В небо самолет A300-600R авиакомпании American Airlines, выполнявший 12 ноября 2001 года рейс 587 Нью-Йорк – Санто-Доминго, взлетел с опозданием на 74 минуты. Пассажиры, которым после более чем часового ожидания разрешили занять места, прикидывали, насколько поломает их планы непредвиденная задержка. Несмотря на то что после 11 сентября в США люди резко охладели к авиатранспорту, свободных мест в салоне А300 почти не было. Уже перед самой посадкой в самолет пассажирам объявили, что вылет задерживается по техническим причинам.

Глава American Airlines Дональд Карти позже говорил о том, что это была «обычная задержка по причинам безопасности», но в подробности не вдавался. Вроде бы в самолете была обнаружена неполадка, которую и исправляли все это время.

В 9.14 по местному времени самолет оторвался от взлетно-посадочной полосы аэропорта. Этот момент был случайно заснят любителем-видеоманом. Судя по этой записи, взлет произошел нормально. А уже через четыре минуты связь с самолетом была потеряна, и метка самолета исчезла с радаров диспетчерской службы аэропорта.

Через минуту после взлета второй пилот, который в то время управлял лайнером, сообщил, что самолет попал в зону турбулентности, созданную другим самолетом. Еще через 47 секунд запись зафиксировала странный дребезжащий звук, который постоянно усиливался. Через две минуты этот звук стал еще сильнее, второй пилот приказал увеличить тягу двигателей до максимума из-за того, что он, похоже, терял контроль над самолетом. Через 17 секунд после этого запись оборвалась.

Если бы самолет продолжил полет еще одну минуту, он бы упал на пустой в это время парк имени Джейкоба Рииса. А продержись он еще минуту, то рухнул бы в Атлантический океан. Но в 9.17 самолет был прямо над одним из самых живописных районов Куинса – Рокэвеем. Лайнер упал на жилой квартал. Когда одна из жительниц района звонила в службу 911, она совершенно точно определила месторасположение обломков: «Двигатель лежит на заправочной станции на 129-й улице, а все остальное горит на 130-й». В несколько секунд тихие улицы Рокэвея с высаженными у тротуаров деревьями и обычными домами на одну семью, каких тысячи во всех пяти районах Нью-Йорка, превратились в горящий ад.

На земле

Хунг Йи Ли Коркауэр, исполнительный директор совета искусств округа Куинс, заканчивала свою ежедневную пробежку по пляжу, когда ее внимание привлек нарастающий рев. Она взглянула вверх и увидела, как прямо на нее летит самолет. «Я не летчица, но и до меня дошло, что с самолетом что-то не в порядке. Он просто падал носом вниз и при этом трясся. Потом от него отделился один из двигателей – просто взял и начал падать отдельно. Я видела иллюминаторы, я даже почувствовала воздушную волну, которую, падая, создавал самолет. Самое удивительное, что я не видела ни огня, ни дыма. Через пару секунд я услышала взрыв».

Джейн Делиджианис была дома, когда услышала страшный взрыв. «Я посмотрела в окно и увидела, как хвост самолета падает, как бумажный листок. Я увидела две огромные буквы AA и подумала: «Боже, неужели снова?»

Вид огромного логотипа авиакомпании American Airlines преследует многих ньюйоркцев с 11 сентября, когда самолет именно этой авиакомпании врезался в одну из башен Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Многие из жителей Рокэвея потеряли родных и друзей в той трагедии. Из их домов открывался вид на знаменитый «эпицентр», как теперь в Нью-Йорке называют место, где раньше находился ВТЦ. «Теперь казалось, «эпицентр» переместился прямо в мой дом», – вспоминает Кевин Маккин. Он как раз собирался идти на работу и прощался со своей пятилетней дочерью, когда огромный кусок фюзеляжа рухнул на его дом, пробив стену кухни. «Я не успел ничего подумать. Секунду назад я говорил что-то своей девочке, а потом начали рушиться стены. А когда упал и весь самолет, то ударной волной меня и дочь выбросило в сад, а жену – в спальню. Мы едва успели спастись».

Первой реакцией американцев на трагедию самолета стал вопрос: катастрофа или теракт? Мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани распорядился закрыть все аэропорты, туннели и мосты. Эвакуировали «Эмпайр стейт билдинг», вновь ставший после 11 сентября самым высоким зданием города, и закрыли штаб-квартиру ООН.

Впрочем, сразу же после обнаружения первого «черного ящика» и предварительного прослушивания переговоров пилотов представители Национального бюро транспортной безопасности (НБТБ) сообщили мэру Нью-Йорка и президенту США, что версия о теракте не подтверждается. Усиленные меры безопасности были сняты, аэропорты, туннели и мосты Нью-Йорка снова заработали. Эксперты принялись изучать версии причин катастрофы. Наибольшего внимания заслуживали две: катастрофический отказ одного из двигателей и разрушение самолета в результате попадания в турбулентный поток.

Случаи, когда двигатель отделяется от самолета в самом начале полета, крайне редки. Тем не менее это уже происходило. Именно эта причина привела к самой страшной авиакатастрофе в истории американской гражданской авиации до 11 сентября, когда в 1979 году самолет DC-10 (той же авиакомпании American Airlines) потерял двигатель при взлете в чикагском аэропорту. Тогда погиб 271 человек. По той же причине произошла страшная катастрофа в Амстердаме в 1992 году, когда при взлете отделились и столкнулись сразу два двигателя грузового израильского «Боинга».

Серьезные последствия попадания самолета в турбулентный поток тоже редки, но известны. Именно так погиб под Питтсбургом в сентябре 1994 года «Боинг-737» авиакомпании USAir. Тогда самолет просто развалился в воздухе, попав в зону турбулентности, созданную другим самолетом. В пользу этой версии свидетельствуют и очевидцы, говорившие, что перед падением самолет трясся и что до самого момента падения не было видно ни дыма, ни взрывов.

Самое жуткое в том, что катастрофы можно было бы избежать, если бы самолет поднялся в воздух по расписанию. Зона турбулентности, в которую мог попасть аэробус, возможно, была создана взлетевшим за 2 минуты 20 секунд до него самолетом японской авиакомпании JAL.

«Мы справимся сами»

Boeing 737 «Олимпия», который 14 августа 2005 года должен был выполнить рейс ZU522 (по международной классификации – HCY522) Ларнака – Афины – Прага, был, несомненно, гордостью Helios Airways, первой частной кипрской авиакомпании. Самолет не был новым – его первый полет состоялся 19 декабря 1997 года. Арендовав самолет, Helios придумала ему название «Олимпия». Летать на «Олимпии» доверяли самым опытным пилотам авиакомпании. В Афины и Прагу самолет должны были вести опытнейший немец Ханс-Юрген Мартен и второй пилот Памбос Хараламбус.

Ровно в 9 часов утра по местному времени «Олимпия» была готова к взлету. Семь минут ушло на маневрирование и ожидание разрешения на взлет (аэропорт Ларнаки, если кто не знает, вполне может претендовать на включение в список самых недисциплинированных аэропортов Европы). В 9.07 «Олимпия» поднялась в воздух. На борту, кроме шести членов экипажа, было 115 пассажиров. В 10.45 самолет должен был совершить посадку в Афинах, а в 13.10 рейс по расписанию должен был закончиться в международном аэропорту Праги.

В 9 часов 20 минут самолет вышел на крейсерскую высоту 35 000 футов (10 350 м). До выхода из зоны ответственности кипрских диспетчеров оставалось несколько минут, когда пилот Мартен сообщил о возникших проблемах с системой подачи кислорода и кондиционирования в самолете. Впрочем, по словам самого пилота, проблемы не были серьезными: «Мы справимся сами». У диспетчеров не было оснований сомневаться в словах пилота: они видели, что пилоты не снижают высоту (как это обычно бывает в подобных случаях) и продолжают движение по заданному курсу.

Между тем «Олимпия» вошла в воздушное пространство Греции, и афинским диспетчерам не удалось установить с ней контакт. В течение 20 минут они вызывали кипрский самолет. Ответа не было. Пришлось связаться с Кипром, где рассказали о возможных проблемах с системой кондиционирования. В 10.25, то есть спустя почти час после того, как «Олимпия» появилась в воздушном пространстве Греции, афинские диспетчеры сообщили о случившемся в Министерство обороны страны. Пять минут ушло у министерства на переговоры с находившимся на отдыхе премьер-министром Костасом Караманлисом. Еще двадцать минут – на то, чтобы вновь попытаться установить контакт с самолетом. Через десять минут после запланированного времени посадки самолета в Афинах был отдан приказ об установлении визуального контакта. В небо поднялись два истребителя F-16.

Визуальный контакт с «Олимпией» был установлен в 11.18, то есть почти через два часа после того, как самолет вошел в воздушное пространство Греции. Пилоты увидели жуткую картину. В кабине пилотов Boeing 737 признаков жизни не было. Второй пилот лежал ничком на приборной доске. Кресло первого пустовало. В иллюминаторах были видны пассажиры в кислородных масках, которые также не подавали признаков жизни.

Во время второго облета самолета военные летчики сообщили о некоторых изменениях в кабине пилотов. Теперь там находились как минимум три человека. Второй пилот все так же лежал, а два человека в кислородных масках определенно пытались управлять самолетом.

Пилоты истребителей сообщили, что самолет сигнализирует о бедствии на борту, несколько раз делая правый поворот – это и является сигналом бедствия. Чуть позже полудня жители города Грамматикос, расположенного в 50 км от Афин, стали свидетелями беспрецедентного зрелища. «Я увидел самолет. Он летел на небольшой высоте. Я подумал, что летит какая-то «шишка», потому что самолет сопровождали два военных самолета, – рассказывает один из очевидцев катастрофы, Димитрис Карезас. – Потом самолет скрылся из виду, а еще через минуты две я услышал оглушительный взрыв».

«Я не могу сказать, находились они в сознании или нет»

Первыми на место катастрофы подоспели местные жители. Они-то и рассказали о разбросанных по склонам гор, в одну из которых и ударился самолет, телах. «На всех были кислородные маски», – вспоминает один из очевидцев.

Впрочем, местных жителей быстро отогнали от места происшествия. Зона падения самолета была оцеплена войсками и полицией. Вскоре после этого греческие власти выступили с первыми комментариями. Из них следовало, что катастрофа произошла из-за разгерметизации салона и кабины пилотов. К моменту падения самолета все пассажиры были, скорее всего, мертвы. Поэтому даже если бы военные самолеты и выпустили ракеты по «Олимпии», то это было бы просто уничтожением «самолета-призрака». Впрочем, греческие ВВС не сбивали пассажирский самолет, поскольку они не обнаружили признаков того, что самолет захвачен террористами.

Еще одним подтверждением версии о разгерметизации самолета стали рассказы военных спасателей, говоривших, что даже самые обгорелые тела были «холодны как лед». Это полностью соответствовало тому, что могло случиться в случае разгерметизации салона на высоте 10 км. Это же говорил и официальный представитель Министерства обороны Греции.

Однако позже эти рассказы тоже были признаны не совсем точными. По словам главного судмедэксперта Греции Филиппоса Кутсафтиса, лично проводившего аутопсии жертв катастрофы, в том числе и второго пилота Хараламбуса, в момент падения самолета люди, по крайней мере некоторые, были живы: «Я не могу сказать, находились ли они в сознании или нет, но в том, что их легкие и сердца работали, нет никакого сомнения».

В том, что стало причиной трагедии в небе над Грецией, ни у кого сомнений нет. И кислородные маски, и слова пилотов о том, что у них есть проблемы с системой подачи воздуха, говорят сами за себя. Однако, по мнению многих экспертов, одной разгерметизации салона и кабины пилотов и связанного с этим перепада давления определенно недостаточно для того, чтобы привести к катастрофе.

Судя по тому, что почти все тела были обнаружены с кислородными масками, система безопасности сработала. Скорее всего, кто-то из пассажиров и членов экипажа был не только жив, но и находился в сознании. Об этом же свидетельствуют и данные греческих военных пилотов, видевших, как кто-то пытался взять на себя управление самолетом.

Ответы на большинство вопросов смогла бы дать расшифровка «черного ящика», который записывал переговоры пилотов между собой и с диспетчерами. Однако именно эти данные оказались утрачены. Греческие военные обнаружили ящик, но он был пуст. Второй, уцелевший «черный ящик», который сохраняет информацию о работе систем самолета, для следователей представляет меньший интерес. Он не расскажет, имел ли место случай саботажа, как действовал экипаж, что происходило в салоне.

Впрочем, власти Греции и Кипра прилагают все усилия для того, чтобы их не смогли обвинить в бездействии. Судя по всему, определен и «стрелочник». Кипрские полицейские уже провели обыски в офисах Helios Airways. В ордере на обыск было указано, что его цель – обнаружение документов, «свидетельствующих о совершении преступления».

Какое именно преступление совершила кипрская авиакомпания, неизвестно. Однако вскоре после катастрофы в газетах появились сообщения о том, что «Олимпия» уже оказывалась в подобной ситуации: в 2004 году ей пришлось запрашивать экстренную посадку после разгерметизации салона. Тогда, правда, никто не пострадал. Авиакомпания это подтвердила. По мнению ее представителя, это как раз доказывает то, что экипаж вполне мог бы справиться с ситуацией, если бы все дело было в разгерметизации салона. А представители аэропорта Ларнаки сообщили, что еще до полета пилоты просили дополнительно проверить систему кондиционирования воздуха. Эту информацию авиакомпания подтвердить отказывается. Но ей, похоже, никто не верит.

Загадка рейса AF447

То, что с самолетом Airbus A330-203 авиакомпании Air France, выполнявшим рейс из Рио-де-Жанейро в Париж 1 июня 2008 года, что-то произошло, бразильские авиадиспетчеры узнали через четверть часа после того, как его метка ушла с их радаров. «В 1.48 утра по Гринвичу самолет вышел из зоны действия наших радаров. Незадолго до этого командир сообщил, что самолет идет заданным курсом на высоте 10 670 м со скоростью 840 км/ч и что готовится через 50 минут войти в зону ответственности авиадиспетчеров Сенегала. Это был последний голосовой контакт с самолетом, – говорит один из офицеров бразильских ВВС. – У нас не было никаких оснований для беспокойства до примерно четверти третьего, когда мы начали получать сообщения о неполадках в системе. Это были сообщения, которые автоматически посылаются с самолета в случаях неисправности. Голосовой связи не было».

По словам представителей бразильских ВВС, первый сигнал поступил в 2.10 и говорил об отключении автопилота. Затем в течение трех минут было получено еще 11 сообщений о выходе из строя различных систем контроля и управления, в том числе двух из трех бортовых компьютеров, а также о понижении давления на борту. Последнее такое сообщение было получено в 2.14. «Когда в 2.20 экипаж не вышел на запланированный сеанс связи, а через несколько минут не сообщил, как должен был, о том, что вошел в зону ответственности Сенегала, мы связались с Дакаром и выяснили, что самолет не выходил на связь и с ними, а затем не появился на их радарах. После этого началась операция по поиску самолета».

В операции, организованной задолго до того, как на табло в аэропорту имени Шарля де Голля напротив рейса 447 появилась надпись «Задерживается», приняли участие сразу несколько стран. Бразильские ВВС по тревоге подняли в воздух самолеты со своей базы на архипелаге Фернанду-ди-Норонья. Из Дакара в сторону Бразилии направился французский разведывательный самолет. Вскоре подключились американцы с данными со спутников. «Поиски затруднялись тем, что мы на самом деле не очень представляли, где искать. Во время последнего сигнала самолет находился примерно в 100 км к югу от островов Зеленого мыса, однако даже это нам не слишком помогало. Зона поисков была огромной».

Air France о потере самолета официально объявила только через шесть часов, когда самолет не совершил посадку в парижском аэропорту. Родственникам пассажиров не говорили ничего определенного, однако готовили к худшему. Во второй половине дня в аэропорт для встречи с ними прибыл президент Франции Николя Саркози. Он объявил, что надежды на спасение кого бы то ни было из числа находившихся на борту практически нет.

Поиски

Вслед за президентом Франции глава Air France сделал заявление, в котором признал, что авиакомпания столкнулась с «самой масштабной катастрофой». Представители авиакомпании предположили, что причиной трагедии стало попадание молнии в самолет, когда он пролетал через грозовую зону. Эксперты немедленно опровергли эту теорию.

О том, что самолет разрушился очень быстро, свидетельствуют сигналы, принятые с борта. «Сигналы подала автоматика. Это говорит о том, что внезапного и полного отключения электричества на борту самолета не произошло, – говорит американский эксперт Джон Кокс. – Однако если самолет не развалился в воздухе, у экипажа было время подать сигнал бедствия. На Airbus есть запасная система электропитания, которая как раз и предназначена почти исключительно для того, чтобы подать этот сигнал. Однако его не было».

Вскоре после того, как были найдены обломки самолета – это произошло днем 2 июня, – у экспертов появились основания полагать, что экипаж пытался или развернуть самолет, или как минимум обойти какое-то препятствие. «Мы обнаружили обломки намного южнее того места, где самолет находился, когда поступил последний сигнал. Возможно, самолет пытался повернуть или развернуться, чтобы уйти в сторону островов Фернанду-ди-Норонья. Но это, разумеется, только гипотеза», – заявил представитель бразильских ВВС.

Еще более загадочной историю сделало заявление бразильской авиакомпании TAM. В нем говорилось, что экипаж самолета, выполнявшего рейс из Парижа в Рио-де-Жанейро, заметил пламя примерно в том месте, где проходил маршрут французского самолета. Однако чуть позже к месту, указанному пилотами, отправилось французское поисковое судно, которое не обнаружило там никаких следов катастрофы.

На момент подготовки книги к печати поиски бортовых самописцев самолета еще продолжались. Французское Агентство расследований вопросов безопасности гражданской авиации (Bureau d'Enquêtes et d'Analyses pour la Sеcuritе de l'Aviation Civile) при участии Air France, Airbus, флота США, океанологов из разных стран (включая Россию) намеревалось обследовать территорию площадью до 770 кв. миль. Сонары и подводные роботы до конца апреля 2010 года должны были попытаться все-таки обнаружить «черные ящики» с борта пропавшего самолета.

Наш SOS все глупее // АПЛ «Курск»

12 августа 2000 года в Баренцевом море, в 157 км к северо-западу от Североморска, потерпел аварию атомный подводный ракетный крейсер Северного флота «Курск». Во время флотских учений субмарина со 117 членами команды потеряла ход и опустилась на дно на глубине 102 м с серьезными повреждениями в носовой части.

На дне

В числе других подводных лодок и надводных кораблей АПРК «Курск» принимал участие в крупномасштабных учениях Северного флота, проходивших в Баренцевом море с 10 по 13 августа. Экипаж субмарины должен был отработать слежение за авианосной многоцелевой группой условного противника и провести учебные стрельбы. Однако в субботу экипаж на очередной сеанс связи с командованием не вышел.

Когда все мыслимые сроки ожидания прошли, руководивший учениями командующий Северным флотом адмирал Вячеслав Попов направил в район полигона, где должна была находиться лодка, несколько надводных кораблей и спасателей.

После многочасовых поисков подлодка была обнаружена с помощью глубоководных аппаратов. Признаков жизни экипаж не подавал, хотя в такой ситуации находящиеся внутри подлодки люди должны стуком о корпус помогать спасателям определить местонахождение корабля.

Вскоре выяснилось, что подводники заглушили ядерную энергетическую установку атомохода, то есть лишили корабль основного источника энергии. Сделать это экипаж мог только в случае очень серьезной опасности. Экипаж лодки не отстрелил на поверхность моря крепившиеся на корпусе субмарины аварийные сигнальные средства и буи связи, с помощью которых подводники могли сообщить о ЧП и попросить помощи. Кроме того, было неясно, почему лодка не всплыла после того, как потеряла ход, – так обычно делается в аварийных ситуациях.

Через некоторое время спасательные службы обнаружили в носовой части лодки серьезные повреждения. Два носовых отсека – первый и второй – были повреждены настолько, что спасатели почти сразу посчитали их затопленными.

Остановка ядерной энергетической установки субмарины обесточила подлодку и прервала процесс очистки воздуха в отсеках. Из-за этого экипаж вынужден был переключиться на индивидуальные средства защиты, которые действуют недолго. Портативное дыхательное устройство позволяет дышать от десяти минут до часа – в зависимости от физической нагрузки. Индивидуальный дыхательный аппарат – до 12 часов без смены регенеративного патрона. Сколько запасных регенеративных патронов хранилось на корабле во время выхода в море, было неизвестно.

Они там

Неделю вся страна следила за тем, как на дне Баренцева моря медленно умирали люди. Никто не видел, как это происходило, но каждый пытался представить, каково это – в темноте и холоде, задыхаясь от недостатка кислорода, ждать помощи и не дождаться.

Подводные лодки гибли всегда. С ними гибли и люди – чаще всего сгорали в отсеках во время пожаров, получали смертельную дозу радиации либо тонули. Причем тонули, даже используя имеющиеся на лодках средства спасения. Когда в 1989 году погиб «Комсомолец», несколько человек, включая командира лодки, сумели воспользоваться всплывающей спасательной камерой, которая должна была спасти весь экипаж – 69 человек. Но из пяти моряков, воспользовавшихся камерой, в живых остался лишь один, и то по счастливой случайности. После всплытия он открыл люк, и внутреннее давление выбросило его наружу как пробку. Остальные погибли, потому что камера зачерпнула воду и ушла на дно.

Происходило это потому, что советские адмиралы и конструкторы в первую очередь боролись вовсе не за безопасность экипажа. Их главной задачей было обеспечить огневую мощь подлодки и ее скрытность.

То, что лодки гибли, большой проблемы не составляло: четыре судостроительных завода исправно пополняли боевой состав ВМФ своей продукцией. За послевоенный период в СССР и России было построено 535 подлодок против 168 американских. Гибель экипажей становилась трагедией лишь для родных и знакомых подводников, общественность неприятными новостями не тревожили. Причем не только советскую. По меньшей мере четырежды советские подводники могли быть спасены иностранными спасателями: аварии происходили в непосредственной близости от берегов «вероятного противника». Но ни к американцам (дважды), ни к французам, ни к норвежцам Москва за помощью не обращалась. Тот факт, что секретная лодка могла попасть в руки натовцев, пугал куда сильнее, чем гибель собственных моряков. И они шли на дно вместе со спасенными секретами.

Совершенно неудивительно, что и об аварии «Курска» было сообщено спустя двое суток после того, как она произошла, что почти неделю российские спасатели пытались обойтись собственными силами. Можно не сомневаться: они работали на пределе сил, они сделали все, что смогли. Но, к сожалению, смогли немногое. Мешали ветер, волнение моря, подводные течения.

Было бы странно, если бы не мешали. Во время учений создаются идеальные условия: «спасаемая» лодка лежит ровно на небольшой глубине, и в хорошую погоду несколько членов экипажа эвакуируются на поверхность. После этого заполняется отчет о проведении учений, «наверх» идут рапорты о выполнении поставленной задачи. Впрочем, и учения эти из-за отсутствия средств проводятся от случая к случаю. Например, на Северном флоте они прошли лишь один раз за последние восемь лет. К тому же с 1989 года крупных аварий подлодок не случалось, и бдительность, мягко говоря, притупилась.

Отсутствием должной подготовки может объясняться и то, что экипаж «Курска» не воспользовался никакими спасательными средствами. Теоретически ни одного моряка не должны выпускать в море, не научив, как вести себя в аварийных ситуациях. На практике матросам объясняют все это на словах и в лучшем случае проводят пару формальных тренировок (считается, что этого достаточно), после чего «пройденный материал» благополучно забывается уже на следующий день. А для того чтобы самостоятельно покинуть лодку в гидрокостюме, необходимо безупречно соблюдать последовательность необходимых действий.

Иными словами, сочетание финансовых проблем России и военных традиций СССР делало спасение подводников при такой катастрофе практически невозможным.

Но несколько дней люди все-таки надеялись, что эта страшная история обязательно должна закончиться счастливо. Многим казалось, что страна уже стала другой. Многие поверили в государство, в то, что при молодом президенте главным становится действие, и действие результативное – как с Чечней, как с губернаторами, как с вызволением летчиков из индийского плена, наконец.

Тем болезненнее оказался возврат к старому – к государству, не способному спасти своих граждан. И неспособному именно там, где Россия с ее самым мощным подводным флотом вроде бы по-прежнему должна быть на первом месте. Хотя на самом деле никакого возврата к старому не было – просто потому, что не было нового.

Трагедия «Курска» стала лакмусовой бумажкой. Она нанесла психологический удар не только по гражданам, но и по самому государству. Именно оно и стало тем врагом, на которого в общественном сознании была возложена вина за гибель людей на «Курске». И винить людей в этом сложно, особенно после таких, например, заявлений, как откровения тогдашнего директора Росвоенцентра при правительстве России Юрия Квятковского: «Нам нельзя терять корабль, – подчеркнул вице-адмирал в интервью ИТАР-ТАСС. – Это понимает экипаж «Курска» и поэтому не покидает подлодку».

Пять версий

Еще через неделю удалось относительно точно установить три факта.

Первое. Точно произошли два взрыва с перерывом в две с небольшим минуты – их зафиксировали норвежские сейсмологи. Причем второй взрыв был гораздо мощнее. Не исключается, что был и третий взрыв.

Второе. У «Курска» была сильно повреждена носовая часть и частично – рубка. Причем пробоины в носовой части носили странный характер: клочья обшивки были загнуты как внутрь, так и наружу. На всем корпусе лодки имелись трещины. По некоторым сведениям, лодка вообще разошлась по сварным швам.

Третье. Неподалеку от того места, где находится «Курск», якобы были обнаружены фрагменты другой лодки, а также сигнальный буй. Кроме того, разные источники утверждали, что в ходе поисковых работ по обнаружению затонувшего «Курска» была обнаружена иностранная подлодка, которая затем скрылась, однако эта информация официально никогда не подтверждалась.

Тем не менее этих фактов хватило для пяти версий произошедшего.

Основной версией считалось столкновение с крупным надводным или подводным объектом. Уже в понедельник, 14 августа, ее озвучил главком ВМФ Владимир Куроедов. Столкнуться «Курск» мог либо с крупным российским надводным судном, либо с иностранной подлодкой. Однако представители Мурманского морского пароходства официально заявили, что все суда были заранее оповещены об учениях, поэтому в районе катастрофы никого не было, а ледоколы – именно судно ледокольного типа подозревали в первую очередь – так и вовсе до сих пор остаются в Карском море, где обеспечивают северный завоз.

Оставалась иностранная подводная лодка (российских в том районе вообще не было). «Нашу подводную лодку просто затоптали», – поспешил заявить бывший командующий Черноморским флотом Эдуард Балтии. По его словам, «Курск» всплывал на перископную глубину, в то время как иностранная субмарина уже шла под перископом. Акустическое оборудование океанских подводных лодок в условиях мелководья зачастую неэффективно, и на «Курске» не услышали или неправильно идентифицировали находящуюся сверху субмарину. Произошло столкновение. Иностранную подлодку выбросило на поверхность. Поэтому она смогла продуть балластные цистерны, выровнять крен и малым ходом в подводном положении направилась на свою базу. На «Курск» же, помимо первого мощного удара, обрушились многотонные удары винтов иностранного корабля. Лодка в результате столкновения резко ушла на глубину, после чего от удара о грунт (или сразу же после столкновения с иностранной субмариной) взорвался боезапас.

Взрыв внутри «Курска» – еще одна версия, появившаяся одной из первых. О ней говорили и официальные лица, но как-то вскользь. Гораздо охотнее о взрыве на самой лодке как главной причине трагедии на подводной лодке рассуждали отставные военные и гражданские эксперты. Вице-адмирал Владимир Бескоровайный говорил: «По всей видимости, неисправности торпеды вызвали взрыв ее двигателя. В результате была выбита задняя крышка торпедного аппарата. Первый отсек моментально оказался разгерметизированным, и туда под давлением в две атмосферы хлынула вода. Учитывая большую скорость поступления воды и огромный объем отсека, лодка начала быстро накреняться на нос. В это время под килем было всего 80 м, и лодка со скоростью врезалась в грунт.

В результате сдетонировало огромное количество боезапаса, размещенного на лодке. Сила взрыва была такова, что привела к полному разрушению первого и второго отсеков, деформации корпуса, разрушению поперечных переборок, заклинке люков, срыву с фундаментов турбогенераторов, что в итоге повлекло полное затопление лодки».

Третья версия – ее назвал Илья Клебанов 15 августа, на второй день спасательной операции, – заключалась в том, что подводная лодка затонула в результате взрыва мины времен Второй мировой войны.

«Чушь!» – заявил на это начальник службы МЧС по проведению поисково-спасательных работ в акваториях контрадмирал Илья Козлов. Действительно, нанести такие повреждения прочному корпусу лодки (а это 10–20 см сверхпрочной стали) плавучая мина времен Великой Отечественной войны просто не могла. Что же касается гораздо более мощных донных мин, которые взрываются, когда в непосредственной близости от них проходит корабль, то этот вариант отпадает, поскольку подводная лодка находилась на перископной глубине.

Вскоре со ссылкой на анонимные военные источники появилось предположение о том, что в «Курск» по ошибке попали российской противолодочной торпедой или ракетой. Но выглядело это уже совсем фантастически – учебные стрельбы в море проводятся без использования боевых зарядов.

И, наконец, последняя версия причины катастрофы. Ее на условиях анонимности преподнес один из военных моряков. По его словам, командиру «Курска», капитану второго ранга Геннадию Лячину, для того, чтобы успешно продолжить свою карьеру, необходимо было произвести благоприятное впечатление на присутствовавших на подлодке представителей штаба Северного флота. И Лячин решился на рискованный маневр, который подводники называют «прыжок касатки», – лодка на большой скорости производит всплытие и как бы выпрыгивает из воды. А поскольку глубина была небольшой, нырнув обратно, «Курск» столкнулся с грунтом. Но эксперты дружно назвали эту версию бредом.

Последнее письмо с «Курска»

Точные ответы должен был дать осмотр поднятой со дна осенью 2001 года лодки. И 23 октября следственные бригады Генеральной и Главной военной прокуратур России начали осмотр «Курска». Спустя несколько дней Владимир Устинов показал по ТВ страшные кадры разрушений носовой части лодки.

Месяц группа из 40 следователей, приехавших в Росляково из Москвы, Санкт-Петербурга, Архангельска, Воркуты, Петрозаводска, Вологды, Североморска и Северодвинска, расчищала завалы в отсеках «Курска», искала тела погибших, тщательно фиксировала с помощью фото– и видеоаппаратуры положение и состояние каждого предмета на каждом боевом посту.

Как признался подполковник юстиции Олег Гончаров, первое впечатление от девятого отсека – именно там находились тела погибших, которые нужно было извлечь в первую очередь, – было просто кошмарным: «На лице – маска индивидуального дыхательного аппарата, на теле – защитный комбинезон. Движения скованны, дыхание тоже. Сбился с ритма – начинаешь задыхаться. В девятом – кромешная темнота, вода с грязью и маслом. Воды много – где по колено, где по пояс. Палуба идет под уклон в сторону кормы. Посветил фонарем – вокруг какие-то бумаги, тряпки плавают. В воде и на стойках аппаратуры – с десяток использованных дыхательных аппаратов и несколько спасательных гидрокостюмов: ребята боролись за жизнь. Отсек очень тесный, но пять тел можно разглядеть сразу. Ближайший ко мне подводник плавал лицом вниз в дыхательной маске. Другой… Он сидел на ящике, прислонившись спиной к стойке с аппаратурой, как будто спал. Его ноги оказались под трубой, она не давала ему всплыть. Все это казалось неправдоподобным, напоминало картину из какого-то мистического триллера».

Извлечение тел погибших стало сложнейшей из задач первого этапа работ на «Курске». В одном из отсеков, к примеру, следователи нашли моряка, застрявшего в люке между первой и второй палубами. Похоже, он поднимался, когда на лодке прогремел второй взрыв, потому и остался в люке. Его попытались вытащить на первую палубу, но выяснилось, что нога погибшего застряла под люком между скобами вертикального трапа. Подступы к люку были затруднены, а спуститься на нижнюю палубу следователи не могли: она в то время была затоплена. Группе, работавшей в отсеке, понадобилось более пяти часов, чтобы достать погибшего из лодки.

«Мы понимали, что торпеды могут рвануть, но страха не было»

В «Курске» криминалистов и медиков на каждом шагу подстерегала опасность: взрывчатые вещества, неизрасходованные запасы регенерации, которые даже при кратковременном соприкосновении с маслом могут взорваться, завалы, готовые в любой момент обрушиться на голову, и ядовитые испарения в отсеках. Следователи рассказывали, что чувство времени внутри лодки здорово притуплялось.

Поэтому всем, кто там работал, приходилось присматривать друг за другом, следить за аварийными лампочками на дыхательных масках – они загорались, когда заканчивался кислород. Генерал Юрий Яковлев, первый заместитель Главного военного прокурора, который работал на субмарине наравне с подчиненными, однажды так заработался, что еле успел выбраться из девятого отсека – маску с него сорвали прямо у выходного люка.

Следственная группа работала на износ, люди спали по несколько часов в сутки, в свободное время писали протоколы осмотра отсеков. Усталость стерла все эмоции и здорово притупила даже чувство опасности. Ярче всего это проявилось, когда в носовых отсеках субмарины начали находить неразорвавшиеся фрагменты боевых торпед. В первый раз нашли кусок боеприпаса, в котором находилось 150 кг «морской смеси» – взрывчатки, способной разнести отсек и работавших в нем людей. Во второй раз количество обнаруженной взрывчатки составляло четверть тонны.

«Все мы люди военные и прекрасно понимали, что торпеды могут рвануть, – сказал капитан юстиции Сергей Михайлов. – Но страха или тем более нервных потрясений ни у кого в связи с этим не было. Помню, когда нашли второй фрагмент, у меня это вообще никаких эмоций не вызвало. Позвали взрывотехников, они подтвердили: да, взрывчатка. Наша группа тогда спокойно из отсека выбралась и пошла передохнуть. Человек привыкает ко всему».

«До встречи. 14 августа 2000 года»

Следователи находили в отсеках личные вещи, одежду, документы погибших подводников. Форменная тужурка капитана 1 ранга Геннадия Лячина была одной из первых подобных находок. В третьем отсеке нашли сразу четыре комплекта офицерской формы, а в них удостоверения личности, индивидуальные жетоны, ключи от квартиры, записные книжки…

После предсмертной записки мичмана Борисова, в которой моряк прощался с семьей, – люди, видевшие эту записку по долгу службы, говорят, что без слез ее читать трудно, – следователи записок больше не находили. Но в лодке оставались «весточки» от экипажа «Курска».

В реакторном отсеке нашлась часть бортовой документации и личные вещи, среди которых лежало неотправленное письмо. Следователь был потрясен, когда увидел, что письмо датировано 14 августа 2000 года. Позже выяснилось, что в происхождении послания, которое, как казалось, было написано через двое суток после гибели лодки, не было ничего фантастического. Именно в этот день «Курск» должен был вернуться с учений на базу, и автор, будучи твердо уверен, что 14-го сможет отправить письмо из Видяева, пометил его этой датой. И писал подводник как бы из Видяева – он рассказывал в письме, что лодка только что вернулась на базу, и делился с близкими своими планами на предстоящий отпуск…

Но наибольший шок вызвали у следователей японские наручные часы, найденные в четвертом отсеке на одном из погибших. Поначалу на них никто не обратил особого внимания, поскольку рука моряка была измазана грязью и маслом. Но когда руку отмыли, судебные медики, осматривавшие тело, просто не поверили своим глазам. Ни страшный взрыв, ни огромное давление воды, в которой часы пробыли дольше года, не смогли совладать с механизмом – они продолжали идти, показывая точное время. Почти точное: они спешили на час, потому что некому было перевести их в октябре на зимнее время.

«Тяжелые сейфы во время взрыва переместились в гальюн»

Чтобы попасть на нижние палубы третьего отсека, следователям пришлось прорезать отверстие в переборке между третьим и четвертым отсеками. Только через этот лаз удалось проникнуть в каюту Геннадия Лячина. «Каюта командира практически полностью разрушена, – рассказал Сергей Михайлов. – Сейчас она как таковая отсутствует. Тяжелые командирские сейфы, находившиеся в помещении, во время взрыва переместились в соседний гальюн – там мы их и нашли. Сейфы вытаскивали из третьего отсека через четвертый. Для этого их пришлось зацепить снаружи 50-тонным краном».

Едва ли не самой главной задачей было опознание погибших. Судмедэксперты начали готовиться к этой работе еще до завершения операции по подъему со дна Баренцева моря тел подводников. Они собрали базу данных об экипаже «Курска»: черты внешности, отличительные и особые приметы, зубные формулы и т. д. На каждого моряка была заведена идентификационная карта, и это здорово помогло при опознании.

На первых порах, когда в госпиталь привозили тела из девятого отсека, опознавать погибших удавалось довольно быстро и без особых трудностей. Гораздо сложнее оказалось установить личности моряков, которых извлекали из третьего, четвертого и пятого отсеков: их тела сильно пострадали от взрыва.

Дополнительной проблемой стало то, что большинство членов экипажа, как выяснилось, не носили личных жетонов, а боевые номера, нашитые на куртки подводников, зачастую не могли помочь, поскольку многие моряки оказались без курток. «Да и там, где боевые номера присутствовали, – рассказал один из судмедэкспертов, – у нас не было стопроцентной уверенности в личности человека. Некоторые из моряков были в чужой одежде, а один вообще был в двух куртках сразу – своей и товарища. Поэтому опознавать большинство пришлось по дополнительным признакам: состоянию зубов, татуировкам, родимым пятнам. Помогли в опознании кольца, цепочки и нательные крестики, которые моряки не снимали с себя ни при каких обстоятельствах».

Судмедэксперты больше, чем кто-либо, могут рассказать о том, как вели себя в последние минуты жизни моряки «Курска», как они погибли. Вот что сказал один из них: «Мы уже неплохо представляем себе, что происходило с моряками в девятом отсеке лодки. И я искренне восхищаюсь этими людьми, поскольку в той тяжелейшей, практически безнадежной ситуации они сумели сохранить присутствие духа, ясность мысли и верность долгу. Никакой паники, ни намека на истерику – об этом говорят и найденные на телах записки, и другие свидетельства. Они боролись за свою жизнь, но до последнего момента помнили, что являются военными моряками».

Если завтра волна

В итоге расследование трагедии «Курска» показало, что у нее были две основные составляющие. Первая – взрыв торпеды, который вызвал детонацию всего боезапаса, полное разрушение нескольких отсеков подлодки и гибель большей части экипажа. Вторая – неспособность спасательных служб вызволить из лежащей на грунте субмарины два десятка подводников, которые все-таки выжили.

Сразу после гибели «Курска» с вооружения сняли торпеду 65–76 «Кит», неисправность которой и привела к взрыву. Вместе с «Китом» на всякий случай избавились и от аналогичной по конструкции торпеды 53–61 «Аллигатор». После этого на российских субмаринах остались лишь электрические торпеды, с которыми аварии, подобные «курской», произойти просто не могут – ведь к взрыву «Кита» на «Курске» привела течь топлива из парогазового двигателя торпеды.

Но на подлодках по-прежнему установлены баллистические ракеты, которые вряд ли можно считать стопроцентно безопасными. Все они были выпущены до 1995 года, имеют продленный технический ресурс и потому являются источниками потенциальной опасности – хотя, возможно, и не столь явной, как выпущенный еще в 1976 году «Кит».

Что же касается спасательных работ, то определенные уроки из трагедии российские военные извлекли. Если раньше должностные инструкции запрещали командиру подлодки обращаться за помощью к иностранцам, потому что это могло привести к нарушению режима секретности, то после гибели «Курска» министр обороны издал приказ, разрешающий подавать сигнал SOS открытым текстом на международных частотах. Теперь российские подлодки смогут рассчитывать на помощь любого находящегося поблизости военного или гражданского корабля.

Впрочем, в случае с «Курском» этот приказ министра все равно бы не помог: после взрыва, разрушившего командный отсек подлодки, подать сигнал бедствия было уже некому. Поэтому было важно как можно быстрее обнаружить легшую на грунт субмарину, что удалось сделать лишь на вторые сутки – длина троса аварийного буя, автоматически выброшенного после взрыва, составляла всего 80 м, тогда как «Курск» затонул на глубине более 100 м. Эту проблему командование ВМФ тоже решило: теперь буи снабжаются тросом длиной до полутора километров – хотя реально спасти экипаж подлодки, как признают эксперты, можно с глубины не более 200 м.

А вот существенно повысить техническую оснащенность аварийно-спасательных служб флоту до сих пор так и не удалось. После гибели «Курска» командование ВМФ провело ревизию аварийно-спасательной техники на всех флотах. Выяснилось, что боеготовой является чуть более 40 % техники (остальная вышла из строя – в основном по причине естественного старения). Водолазные подразделения были укомплектованы на треть, причем навыки практических работ имели лишь несколько водолазов.

Исправить эту ситуацию не позволила нехватка денег. Вместо трех спасательных кораблей (по одному для Северного, Тихоокеанского и Балтийского флотов), которые планировалось построить до 2005 года, удалось ввести в строй лишь одно судно, отправившееся на Северный флот. А оставшихся денег хватило только на модернизацию двух десятков подводных спасательных аппаратов (АПС), половина из которых находится в составе Северного флота, шесть – на Тихоокеанском и по два – на Балтийском и Черноморском флотах. В ходе модернизации была повышена емкость аккумуляторов, что позволило увеличить срок нахождения АПС под водой с трех до пяти часов.

Таким образом, если бы сегодня произошла похожая катастрофа, результат был бы примерно тем же, что и в 2000 году. Иностранные спасатели могли бы появиться на месте аварии гораздо раньше, но им все равно не удалось бы ничего сделать – их техника несовместима с нашими подлодками. Российские спасатели, скорее всего, добрались бы до места катастрофы с опозданием, и их техника с большой долей вероятности оказалась бы неработоспособной. Наконец, отечественные водолазы почти наверняка оказались бы не готовы к работе на больших глубинах, да и квалифицированных кадров для этого было бы недостаточно.

С более мелкой аварией – если бы речь шла, скажем, о не слишком разрушительном пожаре или отказе двигателей на небольшой глубине – ВМФ, видимо, теперь может справиться. Но для того, чтобы сказать, что трагедия «Курска» больше не повторится, этого явно недостаточно.

P.S. Через 16 месяцев после аварии «Курска», 1 декабря 2001 года, были отправлены в отставку или понижены в должности 14 адмиралов и офицеров Северного флота. Кто-то из них ушел на пенсию, кто-то – в Совет Федерации, кто-то – в Главный штаб ВМФ.

Короткое замыкание регионального масштаба // Саяно-Шушенская ГЭС

В понедельник 17 августа 2009 года в 4.14 утра по московскому времени в машинном зале самой мощной в России Саяно-Шушенской ГЭС около гидроагрегата № 2 раздался громкий хлопок и произошел выброс столба воды. Почти сразу нагрузка на станции упала до нуля, а прибывающая вода за несколько минут полностью затопила машинный зал, разрушив часть кровли и стен. Вода продолжала поступать до 5.20, когда сотрудники ГЭС закрыли затворы всех гидроагрегатов. Машинный зал был затоплен. Через 2,5 часа с помощью крана начали открывать 11 затворов водосливной плотины.

Молчание турбин

В результате аварии были полностью разрушены 2-й, 7-й и 9-й гидроагрегаты, 1-й, 3-й турбогенераторы и 4-й, 5-й гидроагрегаты завалены металлоконструкциями машинного зала, 8-й и 10-й были повреждены внутри. В удовлетворительном состоянии остался только 6-й агрегат.

Версия теракта была отвергнута уже на следующий день после аварии (взрывотехники не обнаружили следов взрывчатки), и в качестве основных версий обсуждались гидроудар и взрыв масляного трансформатора. Представители госкомпании «РусГидро» (собственник большинства российских ГЭС, в том числе и Саяно-Шушенской) заявили, что считают наиболее вероятной причиной аварии разрушение одной из гидротурбин.

Произошедшее на гидростанции эксперты описывали примерно так: «На СШГЭС высота напорного водовода, ведущего к гидротурбине, – 240 м, это значит, что давление на каждый квадратный сантиметр конструкции турбины составляет 24 атмосферы. Если на пути этой силы оказалось слабое место, например усталость металла турбины, то в этом месте происходит прорыв, в который устремляется весь поток воды со скоростью более 50 м/сек, разрушая все на своем пути. Либо если водовод где-то быстро перекрыть (что почти невозможно), то давление воды резко возрастает, и дальше все развивается по тому же сценарию».

Не исключался и человеческий фактор. Второй гидроагрегат, через который и прорвалась вода, находился на ремонте и стоял сухим, поэтому нельзя было исключать, что кто-то из работников ГЭС случайно открыл задвижку ведущего к нему водовода.

Надо заметить, что Саяно-Шушенская ГЭС уже появлялась в сводках МЧС – катастрофу ученые предсказывали давно, правда, они опасались, что подведет не оборудование, а плотина. Вследствие просчетов проектировщиков после первого паводка в 1986 году дно водосбросного колодца под плотиной было разрушено, ее основание подмыто, а по телу пошли трещины. Плотина была отремонтирована, но ее прочностные характеристики так и не вернулись к расчетным. В результате в 1998 году МЧС назвало станцию потенциально опасным объектом.

Неоценимый ущерб

Оценить последствия катастрофы оказалось так же сложно, как и определить причину происшедшего.

Остановку станции почувствовали в пяти регионах. Графики временного отключения электроэнергии, в том числе жилых домов и социальных объектов, вводились в Алтайском крае, Новосибирской, Томской, Кемеровской областях и Хакасии. Была ограничена подача электричества Хакасскому, Саянскому и Красноярскому алюминиевым заводам, Новокузнецкому и Западно-Сибирскому меткомбинатам, ряду шахт и угольных разрезов.

Через восемь часов все ограничения были сняты за счет перенаправления электроэнергии из европейской части и включения резерва на тепловых электростанциях Сибири. Если единая энергосистема России (ЕЭС) отключения Саяно-Шушенской станции почти не заметила, то объединенную энергосистему Сибири (ОЭС) лихорадило весь день аварии.

Аварийно-спасательные работы, в которых было задействовано 1,5 тыс. человек, заняли почти неделю. Спустя несколько часов после аварии и.о. председателя правления «РусГидро» Василий Зубакин утверждал, что на полное восстановление СШГЭС потребуется несколько недель, чуть позже – несколько месяцев, а потом заявил, что «все работы могут продлиться четыре года и более».

Что касается стоимости ремонта, то министр энергетики Сергей Шматко говорил о 40 млрд руб., «РусГидро» – о 10 млрд, общий же ущерб от аварии компания оценила в 27 млрд руб. Страховка покроет лишь около 6,5 млрд руб. Экологический ущерб вообще никто не оценивал. Сообщалось только, что для ликвидации масляных пятен (с ГЭС в Енисей попало 40 т масла), которые наблюдаются на расстоянии 50–60 км вниз по течению реки, использовано 50 т реагентов.

Паника в населенных пунктах, расположенных ниже по течению реки, продолжалась несколько часов. Уже после обеда в понедельник руководство Хакасии успокоило граждан, заявив, что угрозы прорыва плотины и затопления нет, и люди начали возвращаться в свои дома.

Крышка и Чубайс

Через десять дней Ростехнадзор обнародовал некоторые результаты расследования обстоятельств катастрофы, в которой погибло 75 человек. Специалисты ведомства пришли к выводу, что причиной ЧП стали «запредельные режимы работы» второго гидроагрегата ГЭС, а автоматические системы управления при аварии сработали «некорректно». При этом прошлогодняя комплексная проверка станции не выявила нарушений, способных привести к аварии.

Эксперты ведомства отвергли версию гидроудара, но отметили загадочное поведение второго гидроагрегата: «Полторы тысячи тонн весом летательный аппарат, вопреки законам физики, поднялся в воздух и летал… а тормозная система не сработала». Впрочем, петербургские разработчики автоматизированной системы управления технологическими процессами (АСУ ТП) СШГЭС немедленно опровергли версию об отказе своего оборудования при аварии на станции.

А через месяц после катастрофы Правительственная комиссия по ликвидации последствий аварии назвала и ее причины, и – устами вице-премьера Игоря Сечина – виновных. Проблемы на станции начались из-за некачественных креплений крышки на втором гидроагрегате. Через образовавшуюся щель под большим напором стала прорываться вода, которая сначала разрушила гидроагрегат изнутри, а затем стала поступать в машинный зал ГЭС со скоростью 500 кубометров в секунду.

Что же до персональной ответственности, то, по словам Игоря Сечина, ГЭС оказалась «окружена рядом посредников». Одним из таких посредников он назвал ЗАО «Гидроэнергоремонт», которое занималось ремонтами на станции и большим количеством других работ по ее обслуживанию. По словам Игоря Сечина, ЗАО было учреждено «практически всеми руководителями станции и их родственниками».

Вице-премьер добавил, что во время аварии были несколько сотрудников станции, которые несут ответственность за нее, но «скрылись с места аварии и занимались спасением самих себя». Кроме того, по словам Игоря Сечина, среди виновников – руководство станции, например главный инженер станции Андрей Митрофанов и главный бухгалтер станции Анна Михайлова (тоже учредители «Гидроэнергоремонта»).

Напомнила о себе в связи с аварией и Счетная палата РФ. Ее глава Сергей Степашин заявил в сентябре, что еще за два года до трагедии его ведомство предупреждало правительство и Генпрокуратуру РФ о серьезном износе оборудования Саяно-Шушенской ГЭС, но тогда на замечания никто не отреагировал. По его словам, уже в 2006 году технологический износ оборудования станции достигал 85 %. «Ответ был следующий: это акционерное общество, вот за счет акционеров пусть они там все и восстанавливают», – рассказал господин Степашин.

Окончательно официальные причины аварии были объявлены в октябре. Катастрофе, как оказалось, предшествовала целая цепь событий, а среди ответственных – экс-глава РАО «ЕЭС России» Анатолий Чубайс, замминистра энергетики Вячеслав Синюгин, бывший технический директор РАО «ЕЭС» Борис Вайнзихер, и.о. предправления ОАО «РусГидро» Василий Зубакин. Всего было названо около 30 человек.

Как рассказал глава Ростехнадзора Николай Кутьин, ситуация, ставшая причиной аварии, начала складываться за много лет до 17 августа. По словам чиновника, на СШГЭС эксплуатировались ненадежные гидроагрегаты, плохо работали системы управления и защиты и были проблемы с креплениями крышки турбины. РАО «ЕЭС» приняло СШГЭС в эксплуатацию с большим количеством проблем. В частности, в акте приемки 2000 года, подписанном Чубайсом, написано, что требовалась замена турбин, но это оборудование было принято в эксплуатацию.

Предпосылкой для аварии, как выяснил Ростехнадзор, послужил пожар на линии связи Братской ГЭС 16 августа. В результате «Системный оператор» принял решение перенести все 100 % нагрузки по регулированию энергосистемы на СШГЭС, тогда как она долгое время до этого работала лишь на 20 % мощности. В результате в гидроагрегатах, которые за почти 30 лет работы уже имели усталость металла креплений крышки, возникла опасная вибрация. За несколько часов до аварии второй гидроагрегат шесть раз проходил опасную зону работы, вибрация за это время выросла в четыре раза. Нагрузка 17 августа стала критической, крепления не выдержали – и крышку сорвало. В результате гидроагрегат вылетел из бетонного основания, а вода полностью затопила машинный зал.

Анатолий Чубайс не стал отрицать свою вину и сразу же сообщил, что согласен с выводами Ростехнадзора. «Что касается моей ответственности, я вообще отвечаю за все, что происходило при мне в отрасли», – говорится в его заявлении. Анатолий Чубайс пояснил, что не мог не подписать в 2000 году акт приемки в эксплуатацию СШГЭС, которая к тому моменту уже работала 14 лет, а в эксплуатацию принята не была. «Малоизвестно, но энергетики долгие годы были вынуждены работать с высокими рисками: имеющихся ресурсов хватало лишь на самые критические узлы энергосистемы страны», – отметил он. Николай Кутьин справедливости ради добавляет, что аналогичная авария имело место и во времена СССР. Она произошла на Нурекской ГЭС, где точно так же были сорваны крепления крышки турбины, а машинный зал был затоплен, – правда, тогда обошлось без жертв.

Энергетическая бессистемность

Конец осени 2009 года прошел под знаком все новых расследований, которые лишь усугубляли и так достаточно неприглядную картину. Парламентская комиссия, разбиравшая причины аварии, установила, что необходимые ремонтные работы на втором блоке Саяно-Шушенской ГЭС не проводились вообще. Как сообщил сопредседатель комиссии Владимир Пехтин, парламентарии убедились, что «эксплуатационный персонал Саяно-Шушенской ГЭС не выполнял своих функций в еще большей степени, нежели это предполагали сначала» члены комиссии.

Закончила комиссия свое расследование к концу декабря. Как заявили сами члены комиссии, оно было системным. В итоге виноватой оказалась именно система. Работа станции была подчинена, как выяснили парламентарии, «главной задаче – извлечению прибыли». Поэтому и главной службой в системе «РусГидро» были «финансисты и экономисты», под «влиянием или, возможно, под давлением которых находились инженерные службы». Чем-либо иным, как заявил член комиссии депутат Александр Бурков («Справедливая Россия»), сложно объяснить то, что «срок жизни второго гидроагрегата по всем техническим параметрам практически истек», но при этом «не была заказана новая турбина и даже не был разработан план мероприятий по дальнейшей безопасной ее эксплуатации».

Некоторые члены комиссии по ходу расследования высказывались за национализацию гидроэнергетики, чтобы «извлечение прибыли» больше не было главной целью менеджеров. Но проблема «не в форме собственности», как в конечном итоге решила комиссия, установив, что контрольный пакет акций «РусГидро» принадлежит государству.

Между тем жители Хакасии и Красноярского края потребовали демонтировать станцию, обратившись к президенту России Дмитрию Медведеву и премьер-министру Владимиру Путину с открытым письмом. Подписанты сделали вывод, что одной аварией дело может и не ограничиться, так как СШГЭС находится в «зоне тектонических разломов и активной сейсмичности» и это представляет «серьезнейшую опасность» для жизни сотен тысяч людей. Авторы обращения попросили первых лиц государства «ради безопасности сотен тысяч человеческих жизней» принять решение о полном спуске Саяно-Шушенского водохранилища и закрытии СШГЭС. Выделенные на реконструкцию станции и строительство обводного канала деньги авторы письма предложили «направить на развитие и внедрение альтернативных источников энергии».

«За безопасностью ГЭС следят высококлассные специалисты, а также специальная комиссия, в которой работают независимые эксперты, – ответила на письмо пресс-секретарь владеющего станцией ОАО «РусГидро» Елена Вишнякова. – И теперь, когда миллионы людей психологически пострадали от аварии на СШГЭС, эти обращения из просто бредовых становятся преступными».

Зимние морозы привели к образованию на разделительной стенке между машинным залом и водосбросом станции огромной ледяной глыбы. С 24 января 2010 года специалисты МЧС начали проводить работу по скалыванию льда. Существующие расколы расширялись при помощи пневматических домкратов. Также сотрудники привлеченного к работе НИИ «Пожарная безопасность» подмывали лед у подошвы массива при помощи ствола с водонагревательной системой. В ночь на 29 января аварийно-опасная часть ледяного нароста была сброшена с разделительного устоя. Сооружения станции не пострадали.

К середине февраля 2010 года Саяно-Шушенская ГЭС заработала на треть мощности.

И все же – кто виноват?

В начале 2010 года дело дошло уже до юридического определения виновных в аварии. Так, МВД Хакасии возбудило уголовное дело в отношении руководства ЗАО «Гидроэнергоремонт», подрядчика Саяно-Шушенской ГЭС. Гендиректор и бухгалтер компании подозреваются в присвоении 24 млн руб., выделенных на ремонт третьего и восьмого агрегатов. Им грозит до десяти лет лишения свободы и штраф в размере до 1 млн руб. То, что авария произошла на втором, смягчающим обстоятельством для них не является.

Можно ожидать и других уголовных дел – как по обстоятельствам аварии, так и по обстоятельствам восстановления станции. «Я не являюсь специалистом в технологии, чтобы понимать, по каким схемам могли уходить деньги, но о масштабах воровства на станции говорит уже то, что многие болты там были без гаек. Конечно, уголовные дела нужны, чтобы навести порядок. Однако есть опасение, что при сложившейся системе подозреваемые отделаются условными сроками», – считает депутат Верховного Совета Хакасии Татьяна Ежова.

И все же авария на Саяно-Шушенской ГЭС вполне может остаться в списке неразгаданных тайн – вроде истории Мерилин Монро или лох-несского чудовища, о которых вроде бы известно все, а на самом деле – очень немного. Появление в списке ответственных за трагедию Анатолия Чубайса позволяет предположить, что, если опять «во всем виноват Чубайс», значит, фамилии настоящих виновных мы можем так никогда и не узнать, равно как и настоящие причины.

Титул главного виноватого нынешний глава «Роснано» получил от Бориса Ельцина еще в 1996 году, когда ушел с поста вице-премьера, и с тех пор обвинялся в большом количестве бед нашей страны. Он виноват в приватизации, в реформировании угольной отрасли, в кризисе 1998 года (хотя в основном как раз пытался бороться с его последствиями), в распродаже электроэнергетических активов (это еще называется «родину продать») и, само собой, в аварии на Саяно-Шушенской ГЭС.

Назвать Анатолия Чубайса виноватым в чем бы то ни было – беспроигрышный вариант, потому что список идущих за ним фамилий сразу перестает быть интересным общественности. В данном случае вина господина Чубайса сводится к тому, что он в 2000 году подписал акт о принятии в эксплуатацию уже работающей ГЭС, в котором, кстати, был перечислен список работ, которые необходимо провести. Но это такие тонкости, которые мало кого волнуют. Анатолий Чубайс, видимо, всегда будет виноват для страны, но не для следствия.

Часть 3

Деньги против человека

Любая война в истории человечества – это конфликт из-за денег, ради денег, при помощи денег.

Деньги, а точнее, монеты, как считают современные ученые, впервые появились в середине VII в. до н. э. в Лидии – небольшом государстве в Малой Азии – в период правления царя Ардиза. Далее они быстро распространились по Греции, по греческим колониям и на территории Ирана. Впрочем, в других государствах – в Индии или Китае, например, – деньги были «изобретены» независимо от древних греков, да и иные виды всеобщего эквивалента (ракушки, жемчужины, камни) существовали еще до лидийского царя-«монетариста».

Но так уж вышло, что с момента своего появления деньги, – призванные упростить обмен, стимулировать торговлю, развивать цивилизацию, – стали причиной, поводом и целью грабежей, разбоя и войн.

С развитием товарно-денежных отношений, денежных систем, появлением новых финансовых инструментов катастрофические по своим последствиям конфликты становятся все глобальнее и страшнее. В последнее время кажется, что история сделала полный круг и человечество возвращается к «средневековым» войнам за ресурсы, причем за ресурсы базовые. Война уже даже не за нефть, газ или золото, а за землю, воду и хлеб.

Однажды в Китае // Опиумные деньги

В марте 1839 года начался самый масштабный в истории конфликт, связанный с наркобизнесом. Конфликт вылился в настоящую войну, где главными участниками были Китай и подсадившая его на опиум Великобритания. Собственно, эта война и известна как «опиумная». Впоследствии ее стали называть первой «опиумной», потому что за ней последовала вторая.

Маньчжурская доктрина

В середине XVIII века средний европеец не мыслил жизни без чашки чая, а богатый европеец предпочитал, чтобы она была из фарфора. И чай, и фарфор доставлялись в Европу из Китая – наряду с шелком, ревенем, целебными травами и изделиями вроде вееров и ширм. В то же время Китай упорно отказывался принимать европейские товары и вообще был страной, живущей в почти полной изоляции от остального мира.

Так, для иноземцев был открыт лишь один порт – Гуанчжоу (Кантон), и им было запрещено перемещаться по стране. Самим жителям Поднебесной строго-настрого запретили учить иностранные языки, обучать китайскому чужеземных «варваров», а также строить большие корабли, пригодные для заморской торговли. Торговать с европейцами имели право только члены торговой корпорации «Гунхан», в которую можно было вступить, уплатив взнос в размере 2 тыс. лянов серебра (1 лян равнялся приблизительно 37 г).

Постоянных дипломатических связей Китай не имел ни с одной страной мира и налаживать их не стремился. Так, император Цяньлун направил английскому королю Георгу III, который пытался прорвать эту добровольную блокаду, письмо, где, в частности, писал: «У нас есть все, что можно пожелать, и нам никогда не были нужны товары варваров». Заканчивалось письмо словами: «Трепеща, повинуйтесь и не выказывайте небрежения».

Цяньлун вовсе не хотел нанести оскорбление зарубежному монарху, поскольку просто не считал Георга III таковым. Поднебесная ведь была центром Вселенной, а китайский император – повелителем мира. Соответственно, все прочие страны официально числились вассалами Китая, а если и «выказывали небрежение», не платя положенной дани, то исключительно по своей дикости.

Выдуманная мировая гегемония являлась изобретением династии Цин, правившей с 1644 года. Дело в том, что Цин не были китайцами, они были маньчжурами. Сравнительно малочисленные маньчжуры, захватив власть в Китае, стали там господствующим этносом. Для них были зарезервированы лучшие должности в госаппарате, их судили особым судом, и даже сидели они в особых тюрьмах – «только для маньчжуров». Также в стране была маньчжурская «восьмизнаменная армия» и «армия зеленого знамени», в которой служили одни китайцы, получая за службу значительно меньше, чем маньчжуры. Естественно, цинские идеологи провозгласили, что маньчжуры сделали Китай непобедимым и он покорил весь мир. Но хуже всего было то, что в эту официальную доктрину свято уверовали ее сочинители.

Между тем «варвары» не могли смириться с потерей для торговли многомиллионного Китая. В 1805 году туда из Петербурга отправилось посольство графа Головкина, в задачу которого входило добиться привилегий для русских купцов. Но китайцы не пустили его дальше Монголии – граф вернулся на родину ни с чем. Тот же успех имели английские миссии лорда Амхерста в 1816 году и лорда Нэпира в 1834-м. Последнего отказался принять даже губернатор провинции Гуандун.

Однако там, где официальные посланники упираются в глухую стену, обязательно найдет лазейку хитроумный контрабандист с товаром, которому обеспечен ажиотажный спрос.

Настоящее английское качество

В конце XVIII века англичане, а вслед за ними и американцы начали ввозить в Китай опиум. Англичане поставляли в Индию мануфактуру, на выручку скупали у тамошних крестьян опиум, сбывали его в Китае и возвращались в Англию с чаем, фарфором и шелком. Американцы везли опиум из Турции, но их операции значительно уступали по масштабам английским.

Первый китайский указ о запрете этого зелья был издан в 1796 году. Складировать опиум в портах было нельзя, но наркоторговцы нашли выход: его хранили на кораблях, стоявших на якоре у побережья, и торговля велась прямо с них. В конце XVIII века англичане ввозили в Китай ежегодно около 2 тыс. ящиков опиума (порядка 65 кг в каждом), в начале XIX века объем экспорта удвоился. В 1816 году он достиг 22 тыс. ящиков, а в 1837-м англичане ввезли уже 39 тыс. ящиков, выручив за них порядка 25 млн юаней (более £6 млн, или более 16 млн лянов серебра).

Власти Китая запрещали ввозить, покупать, продавать и потреблять опиум в 1822, 1829, 1833 и 1834 годах, однако поставки наркотика неуклонно увеличивались, причиной чему была чудовищная коррупция в среде китайского чиновничества. Вскоре после появления первого запрета на опиум один из английских торговых агентов писал в донесении: «Все уверены, что начальник морской таможни втайне поощряет эту незаконную торговлю в целях личного обогащения, и он, конечно, не будет активно ей препятствовать».

В 1809 году наместник южных провинций Гуандун и Гуанси Бай Лин запретил ввоз опиума самым решительным образом. Однако в докладе английского навигационного комитета, составленном через два года, говорилось: «Приказ губернатора о запрещении опиума – всего лишь слова в официальном документе, власти давно уже потворствуют контрабандным перевозкам, используя их в качестве удобного средства наживы». Такое положение вещей не было секретом для Пекина. В 1813 году император Юнъян писал в своем указе, что «во всех морских таможнях есть подлецы, которые в личных интересах взимают опиумные сборы в серебре. Нужно ли удивляться, что приток этой отравы все время увеличивается».

Еще яснее опасность опиума видел следующий император – Даогуан, занявший престол в 1820 году. Спустя два года он объявил на всю Поднебесную, что «опиум, проникая в страну, сильно вредит нашим обычаям и отражается на умственных способностях людей. Все это происходит потому, что таможенные чиновники в портах допускают контрабандную торговлю, которая приобрела большой размах». В указе император в очередной раз запретил чиновникам брать взятки, но те почему-то не образумились. Когда Даогуан потребовал от наместника провинций Гуандун и Гуанси Юань Юаня принять наконец действенные меры против коррупции и контрабанды, тот отписал императору, что в таких делах «следует действовать увещеванием», а надлежащие меры следует «не торопясь обдумать».

К концу первой четверти XIX века в Китае фактически сложилась очень мощная наркомафия, имеющая связи на самом верху. Главными «опиумными» позициями были пост губернатора провинции Гуандун, в которой находился единственный открытый для иностранцев порт Гуанчжоу, и пост главы морской таможни Гуандуна. Так, в 1826 году гуандунский губернатор Ли Хунбинь отрядил специальное судно для сбора взяток с иностранцев за разрешение торговать опиумом. Судно привозило главе провинции ежемесячно около 36 тыс. лянов серебра. Система работала четко. Регулярно, раз в несколько лет, из столицы приезжали ревизоры, которые изымали в казну часть полученных от иностранцев денег, никого при этом не наказывая. Свою долю получал и император. Ему гуандунская таможня три раза в год отправляла бэйгун – дарила диковины заморского происхождения вроде часов и музыкальных шкатулок.

Схема распространения наркотика была такой. Англичане доставляли ящики с опиумом на корабли-склады в провинции Гуандун. Потом товар перегружался на джонки, которые доставляли его в порты прибрежных провинций Фуцзянь, Чжэцзян, Цзянсу и Шаньдун, а также в порт Тяньцзинь недалеко от Пекина. Оттуда наркотик расходился по всему Китаю – торговцы доставляли его на лодках и повозках. По свидетельству современников, склады и торговые точки, где можно было приобрести опиум, работали в каждом крупном городе.

Борьба с наркоторговлей превратилась для китайских чиновников в выгодный бизнес. Так, активную борьбу с контрабандой повел капитан корабля береговой охраны Хань Чжаоцин, который регулярно сдавал государству по несколько ящиков опиума, якобы конфискованных у контрабандистов. На самом деле англичане просто давали грозному таможеннику взятки натурой, а потом он получал награды от правительства. Хань Чжаоцину были пожалованы звание адмирала и почетное право носить павлиньи перья. Встав во главе эскадры, он начал развозить опиум на военных кораблях, и за время его адмиральства ввоз наркотика вырос до 40–50 тыс. ящиков в год.

Курение опиума приобрело в Китае массовый характер – к середине XIX века там было около 2 млн курильщиков (население страны составляло порядка 400 млн человек). Хуан Цзюэцзы, крупный сановник, ставший впоследствии идейным вдохновителем борьбы с опиумом, писал в докладе, поданном императору: «Начиная с чиновничьего сословия вплоть до хозяев мастерских и лавок, актеров и слуг, а также женщин, буддийских монахов и даосских проповедников – все среди бела дня курят опиум». По подсчетам Хуан Цзюэцзы выходило, что из десяти столичных чиновников наркотик употребляют двое, из десятка провинциальных – трое, а из десяти служащих уголовной и налоговой полиции – уже пятеро-шестеро.

Стремились приобщиться к опиуму и низшие слои населения. В 1842 году губернатор провинции Чжэцзян Лю Юнькэ сообщал в Пекин, что в уезде Хуанянь днем не услышишь человеческого голоса, поскольку население лежит по домам, обкурившись, и только ночью приходит в себя, чтобы сбегать за новой дозой.

Тем не менее курение опиума было дорогим удовольствием. По подсчетам современников, курильщик опиума тратил на зелье в год около 36 лянов серебра. При этом общий годовой бюджет среднего крестьянина составлял примерно 18 лянов.

Наркомафия, располагавшая значительными финансовыми средствами и административным ресурсом, превращалась в серьезную силу. Во всяком случае, суровые указы Даогуана не мешали ей чувствовать себя вполне комфортно. Китайский хронист того времени писал: «Люди, занимавшиеся борьбой против опиума, и те, кто его продавал и потреблял, взаимно защищали и покрывали друг друга. Они объединились, подобно шайке жуликов, для осуществления своих темных дел и не давали возможности ни проверить их, ни наказать».

Разборка в большом Кантоне

Распространение опиума пагубно сказывалось не только на здоровье и кошельках жителей Поднебесной, в опасности оказалась государственная казна. Отток серебра из страны приобретал все более угрожающие масштабы, а ведь на этом металле основывалась финансовая система Китая. Поднаторевший в статистике Хуан Цзюэцзы в связи с этим представил в 1838 году Даогуану доклад. Выходило, что с 1823 по 1831 год из Китая ежегодно вывозилось 17 млн лянов серебра, с 1831 по 1834-й – по 20 млн лянов, а с 1834 по 1838-й страна ежегодно теряла порядка 30 млн лянов. «Если так будет продолжаться дальше, то как мы сможем финансировать государственные нужды, как сбалансируем бюджет?» – беспокоился Хуан Цзюэцзы.

Императору было о чем задуматься. Помимо всех прочих напастей возникла и вполне ощутимая угроза трону: опиум стал распространяться среди солдат, включая маньчжуров. Более того, опиум проник в саму Маньчжурию, оплот Цинской династии. А в случае потери боеспособности своих войск маньчжуры могли потерять и весь Китай.

В 1838 году Даогуан собрал на совет высших сановников и губернаторов провинций с тем, чтобы решить, что делать с опиумом. На совете столкнулись мнения трех группировок. Во главе первой стоял канцлер Му Чжанэ, который выступал за сохранение существующего положения. Он указывал, что запрещать опиум не имеет смысла, поскольку это делалось уже не раз, а разрешать было бы самоубийственным для государственного престижа. Кстати, контрабандистам, которые наживались не только на торговле наркотиком, но и на борьбе с ней, такая легализация тоже была невыгодна.

Вторая группировка поддержала сановника Сюй Найцзи, который в 1836 году предложил легализовать опиумный бизнес, но обложить его налогом. При этом выдвигалась идея импортозамещения: зачем отдавать серебро англичанам, если опиум можно производить у себя? Действительно, во внутренних районах Китая в течение ряда лет посевы мака стабильно увеличивались, и местный опиум уже вовсю завоевывал рынок. Этот продукт был хуже и дешевле индийского, его употребляли главным образом бедняки, но китайским наркопроизводителям уже хотелось потеснить на рынке англичан и их посредников. За легализацию опиума с последующим налогообложением выступил и наместник ключевых в опиумном бизнесе провинций Гуандун и Гуанси Дэн Тинчжэнь.

Третью партию представляли Хуан Цзюэцзы и его друг Линь Цзэсюй (оба, между прочим, входили в кружок поэтов «Сюаньнань»). Они требовали незамедлительного принятия самых жестких мер по искоренению торговли и потребления опиума. В то время как Хуан Цзюэцзы занимался статистическими подсчетами, Линь Цзэсюй, будучи наместником провинций Хунань и Хубэй, взялся за непосредственную борьбу с наркотиком. В 1838 году он сумел реквизировать у населения более 5 тыс. трубок и 12 тыс. лянов опиума. Кроме того, поэт-губернатор начал сбор пожертвований на создание чудодейственного средства, которое должно было избавлять людей от наркотической зависимости.

В результате император встал на сторону непримиримых противников опиума и назначил Линь Цзэсюя своим чрезвычайным уполномоченным в провинцию Гуандун, приказав покончить с опиумом раз и навсегда.

Прослышав о том, что в его провинцию едет ревизор, губернатор Гуандуна мгновенно перековался – из сторонника легализации наркотиков в ярого врага наркомании. Впрочем, китайским наркобаронам, наладившим производство опиума, разборка с англичанами – пусть и руками принципиального идеалиста – могла быть даже полезна…

18 марта 1839 года Линь Цзэсюй прибыл в Гуанчжоу, и большая разборка началась. Первым делом комиссар Линь задержал 22 английских судна с опиумом. Затем в тот же день он собрал у себя представителей всех фирм, торговавших с иностранцами, и потребовал от них прекратить операции с опиумом, а также полную опись хранящегося на складах зелья.

Представлявший английские интересы капитан Чарльз Эллиот попытался противодействовать Линь Цзэсюю, организовав побег нескольких торговцев опиумом. В ответ Линь блокировал английские фактории и приказал всем китайцам прекратить работу на англичан. В итоге Эллиоту пришлось сдать китайцам 20 тыс. ящиков с наркотиком. С 3 по 25 июня люди Линь Цзэсюя уничтожали реквизированный опиум – заливали его морской водой и, высушив, сжигали. Наркоторговцы пожаловались своей «крыше», и «крыша» не бросила их на произвол судьбы.

Британия потребовала от Китая возместить торговцам нанесенный им ущерб. Линь Цзэсюй был в принципе не против: он намеревался откупиться от англичан чайным листом. Однако Пекин посоветовал Линь Цзэсюю самостоятельно искать средства для выкупа, и нужного количества чая собрать не удалось. Линь Цзэсюй решил требовать от всех английских капитанов расписку в том, что они не будут ввозить опиум, грозя при этом смертной казнью каждому нарушителю договоренности. Эллиот же запретил англичанам подписывать что бы то ни было и, естественно, выступил против возможного предания англичан китайскому правосудию. Масла в огонь подлил инцидент 7 июля – английский матрос в драке убил китайца. Линь потребовал выдать матроса, но Эллиот ему отказал, сославшись на то, что Китай и Великобритания не подписывали ни одного соглашения – в частности, о выдаче преступников. В воздухе запахло войной.

Линь Цзэсюй войны не боялся, поскольку верил в непобедимость Поднебесной. К тому же он намеревался спроектировать пушку, которая наводила бы ужас на всех «варваров». Британию он рассчитывал сломить экономической блокадой. Линь писал друзьям: «Если варвары не получат от нас чайного листа и ревеня, то им придется туго, ведь жизнь без этих вещей для них не жизнь». А если Китай закроет для иностранцев свои порты, то «деловая жизнь в других государствах замрет». Кроме того, Линь полагал, что боеспособность британских войск оставляет желать лучшего, поскольку «у вражеских солдат ноги обмотаны очень плотно, и им поворачиваться неудобно, и если они высадятся на берег, то все равно не смогут действовать». Но англичане смогли.

Первое столкновение произошло 3 ноября 1839 года, когда китайские джонки пытались окружить два британских военных корабля. Британцы потопили четыре посудины, остальные предпочли ретироваться. После этого Великобритания послала к берегам Китая целую эскадру и потребовала от него возмещения убытков, возобновления торговли и какой-нибудь прибрежный остров для устройства на нем колонии. Пекин счел для себя неподобающим отвечать «варварам», и в апреле 1840 года Великобритания объявила Китаю войну.

Вскоре англичане захватили Гонконг. Неудивительно – Китай смог выставить против них лишь плохо обученных, обкурившихся опиума солдат, вооруженных главным образом копьями, луками и кремниевыми ружьями. Линь Цзэсюй попытался привлечь к борьбе с англичанами народные массы, посулив за голову каждого «белоголового дьявола» 100 юаней и 50 юаней – за каждого «чернокожего дьявола», индийского сипая. Были даже энтузиасты, ответившие на призыв Линь Цзэсюя созданием «отрядов по усмирению англичан», однако обеспечить перелом в борьбе эти формирования не смогли. Британцы повсеместно громили китайские силы, а эскадра к тому же служила прикрытием для торговли. Под защитой Королевского флота английские купцы продавали китайцам опиум по ценам, на 70 % ниже довоенных.

В ноябре 1840 года Линь Цзэсюй был отстранен от должности, объявлен «виновником всех бед» и удален в ссылку. 20 января 1841 года новый губернатор Гуандуна Ци Шань договорился о прекращении боевых действий. Англичанам были обещаны контрибуция 8 млн юаней и Гонконг, а также установление дипломатических отношений. Однако император не захотел подписывать мир на таких условиях, и война возобновилась.

Китайцы по-прежнему воевали из рук вон плохо, поражения следовали одно за другим. В октябре 1841 года англичане взяли город Динхай, а в июле 1842-го – Чженьцзян, расположенный на пересечении Янцзы и Великого канала. Теперь «варвары» фактически контролировали реку, разделяющую Китай на две части, и канал, по которому на север страны поставлялся рис. Императору оставалось лишь просить о мире, который и был заключен 29 августа 1842 года на палубе английского корабля «Корнуэлс». Договор получил название Нанкинского, поскольку был подписан вблизи исторической столицы Китая Нанкина.

По этому документу Китай отдавал Великобритании Гонконг, открывал для торговли с европейцами города Гуанчжоу, Нинбо, Сямынь, Фуджоу и Шанхай, а также должен был выплатить 21 млн юаней в качестве контрибуции. Что касается торговли опиумом, то она Нанкинским договором не запрещалась и не разрешалась. В результате английский экспорт опиума продолжал расти и к 1851 году перевалил за 55 тыс. ящиков в год. Победа над Китаем оказалась выгодной не только наркодилерам. В 1842 году в Китай было ввезено товаров британского производства на сумму £969,3 тыс., а в 1845 году – уже более чем на £3 млн. При этом не обходилось без курьезов – были случаи, когда английские фирмы решали наводнить Китай ножами и вилками или направляли туда крупные партии роялей.

После подписания Нанкинского договора Китай заключил еще несколько соглашений с Англией, Францией, Россией и США, предоставив им примерно равные возможности в освоении Поднебесной в надежде, что «варвары» передерутся между собой. Этого не произошло, зато между собой передрались китайцы.

Борьба невежества с несправедливостью

Включение в мировую торговлю обошлось Китаю дорого – наркоманов меньше не стало, а серебро продолжало уходить за границу. В 1843 году за лян серебра давали 1656 медных вэней, а в 1849-м он стоил уже 2355 вэней, что не могло не сказаться на благосостоянии жителей Поднебесной, которым платили за работу главным образом медной монетой.

Недовольство населения использовали в своих интересах тайные общества, включая знаменитую впоследствии «Триаду». Все они рассчитывали в один прекрасный день поднять восстание и сбросить власть ненавистных Цинов. Больше других в деле борьбы с маньчжурами преуспело «Бай шанди хуэй» («Общество небесного отца»), которое намеревалось покончить одновременно и с Цинами, и с опиумом.

«Бай шанди хуэй» было основано в 1843 году сельским учителем Хун Сюцюанем, который имел все основания быть недовольным Цинами, поскольку трижды проваливался на экзаменах на право занятия государственных должностей. Учитель Хун всерьез решил поквитаться с ненавистным конфуцианством (на экзаменах требовали знания конфуцианских текстов), а кроме того, прочтя несколько христианских миссионерских брошюрок, возомнил себя избранником нового бога. Так или иначе, благодаря своим пламенным речам Хун Сюцюань сумел сплотить большую группу единомышленников. А после поражения Китая в первой «опиумной войне» их стало еще больше.

Организация Хун Сюцюаня втайне разрабатывала новое вероучение, а заодно готовила восстание с целью свержения маньчжуров. Выступление было назначено на 11 января 1851 года и действительно началось строго по расписанию. Повстанцы сожгли все свое имущество и провозгласили основание «Тайпин тяньго» – Небесного государства великого благоденствия (отсюда и название повстанцев – тайпины). Сам Хун Сюцюань присвоил себе титул царя небесного – «тянь вана».

Тайпины двинулись по стране, громя пораженные опием цинские войска, грабя и убивая богатых и раздавая их имущество бедным. Путь к великому благоденствию тайпинам виделся так: «Нужно добиться того, чтобы вся Поднебесная пользовалась великими благами, дарованными богом-вседержителем, чтобы все совместно обрабатывали землю, совместно питались и одевались, совместно расходовали деньги, чтобы все было поровну и никто не остался голодным и холодным».

19 марта 1853 года тайпины взяли Нанкин и сделали его своей столицей, переименовав в Тяньцзин («Небесная столица»). Поначалу европейские державы относились к тайпинам благосклонно, поскольку те были в некотором приближении христианами, а также обещали европейцам свободную торговлю в своем Небесном государстве. Однако тайпины беспощадно боролись с опиумом и к тому же не умели поддерживать на своих территориях надлежащий порядок. Все это не устраивало европейские державы, но до поры до времени тайпинов вполне можно было использовать для давления на Пекин.

В 1854 году Великобритания, Франция и США потребовали от Цинов подтверждения прежних договоров и официального разрешения торговли опиумом. Пекин отказал, что сделало новую войну неизбежной. В 1856 году китайцы захватили судно «Эрроу» под британским флагом, на котором плавали китайские контрабандисты. Инцидент был использован Великобританией как повод развязать войну. К ней присоединилась Франция – предлогом стало убийство миссионера Шапдэлена.

В июне 1858 года, после того как китайцы потерпели ряд решающих поражений, были подписаны так называемые Тяньцзинские договоры, по которым иностранцы могли использовать для торговли ряд новых портов, свободно перемещаться по стране и вести навигацию на Янцзы. Кроме того, в Пекине открывались посольства, пошлины были снижены, а торговля опиумом легализована.

Послы Великобритании и Франции отправились в соответствии с договором в Пекин – на военных кораблях. В устье реки Байхэ китайцы обстреляли эскадру, после чего военные действия возобновились. Европейские войска высадились на севере Китая и, разгромив маньчжурскую конницу, вступили в Пекин, где первым делом разграбили и сожгли Летний дворец императора. Новый мирный договор, заключенный 25 октября 1860 года, в частности, подтверждал все положения Тяньцзинских договоров.

Теперь, когда Цины предоставили иностранцам свободу действий в Китае, оставалось только разобраться с тайпинами. Английский торговый флот наладил снабжение и перевозку цинских войск. Американец Уорд сформировал из английских матросов и филиппинских наемников «всегда побеждающую армию» – действительно наиболее боеспособное соединение, противостоящее тайпинам. Франция послала Цинам своих офицеров, стараниями которых был создан весьма успешно воевавший «отряд иностранных ружей».

Тайпины потерпели ряд поражений, после чего 1 июня 1864 года Хун Сюцюань покончил с собой, то ли выпив яд, то ли проглотив золотую пластину. 19 июля Нанкин пал. Гражданская война шла до конца 1868 года, однако большой угрозы для Цинской династии тайпины уже не представляли.

Так с помощью опиума европейцы разрушили вымышленный мир, в котором китайский император был повелителем Вселенной, и открыли Китай для мировой торговли.

Сделано в Америке // Великая депрессия маленького человека

24 октября 1929 года принято называть «черным четвергом», 29 октября того же года – «страшным вторником». За неполную неделю рыночная стоимость акций, котировавшихся на Нью-Йоркской фондовой бирже, упала на $16 млрд. После биржевого краха трещины поползли по всей американской экономике, и к концу года она рассыпалась как карточный домик. Практически все промышленные компании, потерпев огромные убытки на бирже, в лучшем случае увольняли большую часть работников, в худшем – вовсе прекращали существование. Так начиналась эпоха, названная Великой депрессией. Джон Маккарри – ничем не примечательный житель невзрачного провинциального городка Томастон в самом заурядном штате Коннектикут – стал самой обычной жертвой этого кризиса.

Торговец

До 1929 года Джон Маккарри жил в собственном, купленном в кредит доме. Каждое утро на собственном автомобиле он отвозил в школу 13-летнего сына Артура, а потом отправлялся в собственный магазин, где торговал кухонной утварью. Каждый вечер он возвращался домой, где его поджидали жареный цыпленок и Мэгги, его жена, уже давно брюзжащая, что, мол, хорошо бы взять еще кредит и купить второй автомобиль, а то ей надоело таскать из магазина авоськи на своем горбу. Джон каждый раз отделывался невнятной скороговоркой в том духе, что надо потерпеть еще месячишко и посмотреть, как пойдут только что закупленные сервизы, а потом уж думать о кредите.

Высказавшись, он с аппетитом вгрызался в куриную ногу. А завершив трапезу, включал радиоприемник (тоже, кстати, приобретенный в кредит), чтобы услышать об очередных шагах президента Герберта Гувера по стимулированию экономического роста. Маккарри любил своего президента. Именно ему он отдал голос на недавних выборах, когда тот пообещал, что «каждая американская семья скоро будет иметь по цыпленку на ужин и по две машины в гараже». Цыпленок у Джона и так был, а вот второй автомобиль, пожалуй, действительно не помешал бы.

И вот однажды, а именно 13 октября 1928 года, Бен Льюис, сосед Джона, главный редактор и главный художник местной малотиражки Thomaston News-Letter, поделился радостным известием: в городе скоро откроют крупный универсальный магазин, принадлежащий торговой сети Target. Универмаг уже приобрел землю на пустыре, расположенном как раз напротив лавочки Маккарри, и попросил Бена опубликовать статью о том, что уже через три месяца намерен порадовать жителей городка широким ассортиментом и низкими ценами. Джона перспектива такого соседства, понятное дело, не порадовала, и он с замиранием сердца следил за тем, как росло здание нового магазина. Через три месяца, а именно 13 января 1929 года, мэр Томастона перерезал синюю ленточку на входе в супермаркет, а еще через месяц Джон попросил Бена по дружбе – бесплатно – разместить в газете объявление о продаже «помещения напротив нового универмага, где размещалась посудная лавка».

Бен согласился лишь на 10-процентную скидку и оплату в рассрочку на три месяца. К счастью, ждать покупателя пришлось недолго: вскоре лавочку Маккарри приобрел некто Питер Смит, владелец брокерской конторы Smith & Sons, аккредитованной на Нью-Йоркской фондовой бирже. Именно он и предложил Джону присоединиться к 20-миллионной армии мелких инвесторов, уже давно зарабатывающих на жизнь лишь внимательным слежением за динамикой курса ценных бумаг, и вложить все вырученные от продажи магазина деньги в акции быстрорастущей компании RCA, которая в то время занималась выпуском сельскохозяйственных машин. За 1928 год ее акции выросли со $100 до $3400 и обещали повторить успех в 1929 году. Маккарри послушался и, подписав контракт о продаже лавки, тут же заключил со Смитом договор на брокерское обслуживание. Но на всякий случай устроился еще бухгалтером на местный завод, производивший кухонные ножи.

Инвестор

Джон всегда был благодарным читателем Thomaston NewsLetter, но теперь, помимо хроники происшествий, он стал просматривать еще и сводку деловых новостей. Однажды, это случилось в августе, его взгляд остановился на заметке, где со ссылкой на некоего Луи Макфаддена говорилось, что налицо признаки промышленного спада, что объем производства с начала года упал на 20 %, а доходы населения – на 5 %. Джон тут же побежал к Бену, чтобы уточнить информацию. Тот лишь предложил Маккарри ознакомиться с первоисточником — New York Times.

С этой газетой Джон и появился на пороге своей бывшей лавочки. Он показал брокеру статью Макфаддена, обвел карандашом цену акций RCA – $3350 – и потребовал срочно продать весь пакет его ценных бумаг. Клерк назвал Макфаддена и Маккарри паникерами, достал более свежий номер New York Times (цена акций RCA – $3450), а затем сообщил, что Smith & Sons располагает сведениями о том, что RCA вскоре выпустит принципиально новый тип молотилки, что она вот-вот поглотит одного из своих конкурентов и что, по всем оценкам, цена ее акций к концу года должна вырасти до $4000–4500. Вот тогда-то их и нужно будет продавать. Пока же лучше всего их докупить. Причем денег для этого почти не нужно. Можно воспользоваться новой услугой Smith & Sons – внести 10 % от предполагаемой суммы сделки наличными, остальные же 90 % брокерская контора предоставит в кредит.

Маккарри взял тайм-аут до утра, а утром он уже подписывал дополнение к контракту о брокерском обслуживании. В тот же день он зашел на почту, чтобы с сентября, помимо Thomaston News-Letter, подписаться еще и на New York Times.

Свежий номер нью-йоркской газеты попадал в Томастон с опозданием на несколько дней. Приемник уже давно оккупировал Артур – вечером в четверг, 24 октября, он, как и обычно, наслаждался незамысловатыми мелодиями популярного в то время нью-орлеанского джаз-банда «Диксиленд». Так что о биржевой панике в Нью-Йорке Джон узнал лишь на следующий день от Бена, которого встретил после работы на бензозаправке. Джон не стал дослушивать Льюиса, решившего пересказать заявление президента Гувера о том, что причин для беспокойства нет и ситуация находится под контролем, – он пулей летел в контору Смита. Там его встретили закрытые ставни и замок на двери – в пятницу Smith & Sons заканчивала работу на час раньше.

Вся суббота и все воскресенье прошли в тягостных ожиданиях понедельника и прослушивании по радио популярной во все времена песни «Все будет хорошо» в исполнении главы казначейства. Восход 28 октября Джон встретил у дверей своего бывшего магазина. Когда в конторе появился брокер, он схватил его за грудки, требуя срочно продать все акции без остатка. Клерк промямлил что-то вроде «пожелание клиента – закон», но вот беда: час уйдет на связь с офисом в Хартфорде, столице штата Коннектикут, еще два – на передачу информации в Нью-Йорк, там курьеру понадобится с полчаса, чтобы добежать до самой биржи… В общем, заявка может быть исполнена лишь завтра, причем нужно уточнить еще цену. Но Маккарри уже ничего не хотел слышать (даже про приказы типа «стоп-лосс»). Он распорядился срочно продать все акции и по любой цене.

Его приказ был исполнен во вторник, 29 октября. В среду Джон вновь появился в конторе Smith & Sons и заметил некоторые изменения в обстановке – за спиной клерка возвышался дюжий молодец, еще неделю назад работавший вышибалой в местном пабе. Сам же клерк, потупив взгляд, порылся в своих бумагах и молча выложил отчет об операциях с ценными бумагами Маккарри и пять долларовых купюр. Джон взял деньги и принялся изучать отчет. Из него следовало, что его акции были: a) проданы; b) проданы по грабительскому курсу ($56 за штуку); с) почти вся выручка ушла на погашение взятого в августе кредита на покупку дополнительного пакета акций и уплату комиссионных брокеру; d) сухой остаток – $5.

Пока Джон пытался понять, что означают все эти цифры, клерк исчез, зато дюжий молодец недвусмысленно выдвинулся из тени. Спорить, очевидно, было бесполезно, и Маккарри прямиком направился в паб, где быстро спустил весь свой доход от операций с ценными бумагами на Нью-Йоркской фондовой бирже.

Хобо

31 октября Джон пришел на работу и обнаружил, что на его месте сидит другой человек. Начальник сообщил, что Маккарри уволен, поскольку прогулял один день и поскольку на бирже труда нашелся бухгалтер, готовый выполнять ту же работу за вдвое меньшую плату. Через неделю к Джону явился судебный исполнитель и конфисковал автомобиль – за неуплату процентов по кредиту, взятому на покупку дома. Еще через месяц Маккарри лишился дома. На семейном совете было решено арендовать на оставшиеся гроши крохотный участок земли и невзрачную лачужку на окраине Томастона и попробовать прокормиться за счет нехитрого натурального хозяйства. Работой на огороде займется Мэгги. Джон же становится хобо. Как писала New York Times, «хобо – это человек, который строит небоскребы и живет в хижине из картонных коробок. Хобо делает автомобили и ходит пешком. Хобо собирает урожай и стоит в очереди за хлебом».

Миллионы хобо (в годы Великой депрессии их число достигло 4 млн), в том числе и Маккарри, колесили по стране в поисках хоть каких-то заработков. Джон побывал на Аляске, где попробовал присоединиться к золотоискателям, которые, начитавшись Джека Лондона, пытались найти новую золотую жилу. Безрезультатно – последняя была обнаружена лет за двадцать до появления Джона на полуострове. Затем он отправился в Техас, где попытался стать бурильщиком нефти. Без успеха – на местной бирже труда собрались чуть ли не все нефтяники Америки. Затем были Чикаго (работа на элеваторе), Нью-Йорк (строительство Эмпайр-стейт-билдинг), Детройт (мытье посуды в рабочей столовой корпорации Ford), Голливуд (участие в массовках на съемках фильма Льюиса Майлстоуна «На западном фронте без перемен») и еще несколько городов. Передвигался Джон в грузовых поездах, ночевал в «палатках» из картона (на окраинах крупных городов возникали целые картонные «пригороды», прозванные «гувервиллями» – в честь Гувера).

Полиция арестовывала хобо и списывала на них нераскрытые преступления. По ложному обвинению в изнасиловании три месяца Джон отсидел в тюрьме (к счастью, дело быстро развалилось из-за отсутствия улик). Там он познакомился с контрабандистом и после освобождения подрядился перевозить виски из Канады (в США был сухой закон). Однажды при пересечении границы его фургон попал в засаду, устроенную полицией штата Мичиган, и в ходе завязавшейся перестрелки Джон был ранен в левую руку.

В 1931 году Маккарри, наконец, повезло. Находясь в госпитале, он узнал о программе социального страхования и встал в очередь за пособием. Для его получения нужно было: быть мужчиной (это подтверждать не пришлось); постоянно проживать в штате не менее года (в Томастоне быстро нашлись доброхоты, подтвердившие, что Джон все это время копался на огороде вместе с Мэгги); сдать разрешение на покупку спиртного, которое, несмотря на существование сухого закона, выдавали некоторым категориям граждан (у Маккарри такого отродясь не было); сдать автомобильные номера, водительское удостоверение и отключить телефон (ни автомобиля, ни телефона у Маккарри уже давно не было, что же касается прав, то после ранения он не прошел медкомиссию); наконец, зарегистрироваться на бирже труда (Джон уже занял очередь).

В общем, пособие Маккарри получил без проблем, если не считать того, что он отстоял в очереди две недели. Но пособия не хватало даже на хлеб, получить же работу на бирже труда не было никакой надежды. И неудивительно. К концу 1932 года уровень безработицы достиг 25 % трудоспособного населения.

Избиратель

В 1932 году Джон Маккарри голосовал на президентских выборах за Франклина Делано Рузвельта. В ходе предвыборной кампании Рузвельт говорил: «Страна нуждается в экспериментах. Надо пробовать». Джон был согласен по два, по три раза перепробовать все, что угодно, – лишь бы выйти из нищеты. Приняв присягу, Рузвельт завалил конгресс законодательными инициативами. Среди них был и проект создания рабочих мест за счет организации общественных работ – строительства дорог, школ, больниц и т. п. Платили за это около доллара в день. Крохи, но и на том спасибо.

Джона направили на ремонт отделения связи, где он встретил Бена Льюиса, который занимался росписью стен (как-никак когда-то был главным художником местной газеты). Бен показал Маккарри старую вырезку из New York Times от 11 июня 1932 года, где приводились цитаты из доклада конгрессмена Луи Макфаддена, того самого, который говорил о симптомах кризиса еще в августе 1929 года. Ныне он занимал пост председателя комитета по банкам и валютному обращению и обвинял во всех бедах совет управляющих Федерального резерва, а также главу казначейства Эндрю Меллона. Мол, это именно они – виновники биржевого краха. Именно они придумали давать дешевые кредиты банкам, которые те выдавали всем желающим включиться в биржевую лихорадку (один из таких кредитов взял когда-то и Маккарри). В результате рост акций оказался искусственным, и их курс обвалился при первой же возможности.

Но Джону было уже безразлично, кто же на самом деле виноват в драматическом повороте его судьбы (он всегда считал, что Питер Смит с сыновьями). У него обнаружили рак легких и сообщили, что жить ему осталось не более года. И за этот год Джон хотел встать на ноги, открыть мастерскую по ремонту автомобилей и передать дело сыну. Он, конечно же, не знал о том, что Великая депрессия продлится еще не один год.

22 июня 1934 года в возрасте 39 лет Джон Маккарри умер. Артур Маккарри открыл мастерскую по ремонту автомобилей ровно через семь лет.

Базарные разборки // Торговые войны

В 1963 году завершилась «цыплячья война» между США и их союзниками по НАТО. Война имела интересный сюжет, но была бескровной – американские производители курятины пытались захватить европейские рынки. Однако в истории подобных конфликтов есть и совсем другие эпизоды, ужасные и кровавые.

Пряное дело

Принято считать, что в международной торговле получает преимущество тот, кто может предложить рынку товар лучшего качества по более низкой цене. Отчасти это действительно так, однако борьба за рынки никогда не велась по строгим, но справедливым правилам, и здесь часто побеждает не тот, у кого товар лучше, а тот, кто просто действует хитрее и жестче.

В доиндустриальную эпоху существовало два основных способа завоевания зарубежного рынка – политическая интрига и военная сила. Например, в 1171 году уроженцам Генуи и Пизы удалось убедить императора Византии Мануила I Комнина в том, что все проблемы его империи происходят от происков венецианцев, которые были главными конкурентами пизанцев и генуэзцев. После этого все граждане Венеции, находившиеся на территории Византии, были арестованы, а все их имущество конфисковано в византийскую казну. Венецианцы отомстили в 1204 году, высадив у стен Константинополя участников Четвертого крестового похода, которых они изначально обещали подбросить до Палестины. После чего, как известно, византийская столица была разграблена и сожжена, а генуэзцы и пизанцы лишились своих покровителей при византийском дворе. В результате торговля с Восточным Средиземноморьем на долгие годы оказалась в руках «морских разбойников с Адриатики», как именовали венецианцев византийцы, торговля Генуи была подорвана, а Пиза вскоре вовсе утратила роль великой торговой державы.

И в эпоху Великих географических открытий сочетание дипломатии и военного нажима открывало для торговой державы, желавшей рыночного господства, богатые возможности. В XVI веке самым перспективным направлением бизнеса была торговля специями, и какое-то время здесь доминировали португальцы. В 1511 году они захватили город Малакка на территории современной Малайзии и тем самым получили важный опорный пункт в непосредственной близости от «островов пряностей», как впоследствии называли Молуккские острова. В 1512 году португальский корабль, которым командовал друг Магеллана Франсиско Серрао, разбился возле острова Тернате, неподалеку от острова Сулавеси (территория современной Индонезии). Местные жители спасли португальцев и доставили их ко двору местного султана. Тут-то Серрао с компаньонами и узнали, откуда берутся самые ценные восточные пряности. Оказалось, что мускатный орех произрастает только на двух островах – Тернате и соседнем Тидоре, причем султаны Тернате и Тидоре люто ненавидят друг друга и почти постоянно воюют. Ситуация оказалась почти идеальной для европейских торговцев. Серрао сумел войти в доверие к султану Тернате Абу Лаису и даже сделался его советником. Вскоре в распоряжении Абу Лаиса был отряд португальских наемников, который доказал свою эффективность в столкновениях с тидорийцами, а португальцы располагали крепостью и факторией на территории Тернате. В результате они подмяли под себя европейский рынок пряностей. Португальцы лишились своих позиций лишь в 1575 году, когда их выставили с острова, устав от назойливых миссионеров. В начале XVII века в борьбу за специи вступили испанцы и голландцы, причем испанцы сделались союзниками Тидоре, а голландцы – Тернате. Голландцы оказались ловчее и сильнее, и в середине XVII века испанцы были вытеснены с «островов пряностей» и, как следствие, из торговли ими.

Между тем помимо военной силы и политических интриг все большее значение приобретал менеджмент. Больше шансов преуспеть в борьбе за рынки оказывалось у того, кто умел лучше управлять бизнесом, и в этом смысле преимуществом владели голландцы. Португальская заморская торговля, например, была фактически монополизирована государством, а вольные купцы должны были платить в казну налоги, порой доходившие до 50 % прибыли. Голландия же была республикой, которой управляли купцы, так что предпринимателям в этой стране жилось значительно комфортнее. Именно голландцы в 1602 году создали первое в мире акционерное общество – Голландскую Ост-Индскую компанию, которая взяла в свои руки торговлю с Востоком. Такая организация дела помогала добиваться преимущества в конкурентной борьбе, поскольку риски распределялись равномерно между всеми акционерами. Если купец-одиночка терял свой корабль, что в те времена случалось довольно часто, ему нередко грозило разорение; если же корабль теряла компания, то каждый акционер нес относительно небольшие убытки, которые с лихвой покрывались доходом от тех судов, которые все-таки добирались до пункта назначения и затем до родины. Впрочем, первое в мире АО также отдавало предпочтение в первую очередь силовым методам и вело себя за морем ничуть не лучше каких-нибудь конкистадоров.

Голландская Ост-Индская компания смогла добиться монополии в торговле специями благодаря одному из своих менеджеров, которого звали Ян Питерсон Кун. В 1617 году Кун был назначен губернатором всех владений компании на территории современной Индонезии. С самого начала он делал ставку на силу оружия и террор. Явившись в Джакарту в 1618 году, Кун сразу же приказал окружить торговые склады компании крепостной стеной; сама же Джакарта была разрушена. В 1621 году Кун узнал, что жители островов Банда, обещавшие продавать голландцам мускатный орех по заниженной цене, отдают его англичанам, которые посулили больше. Кун вторгся на острова и сурово наказал их население. Захваченных мужчин в возрасте старше 15 лет убивали, старосты деревень были четвертованы. До вторжения голландцев на островах проживало около 15 тыс. человек, а после экзекуции осталось не более 600. Жестокость Куна производила на современников угнетающее впечатление. Многих, например, поразила его расправа над дочерью одного из менеджеров компании, которую застали в объятиях молодого солдата. Кун приказал отрубить солдату голову, а девицу утопить, но потом сжалился и велел высечь ее кнутом.

С конкурентами голландцы и вовсе не церемонились. В 1623 году на острове Амбон местный губернатор арестовал представителя Английской Ост-Индской компании Габриела Тауэрсона, девятерых его сотрудников, а также служивших ему японских наемников-самураев. Арестованные были обвинены в заговоре, подвергнуты пыткам и казнены. В Европе это преступное самоуправство вызвало бурю негодования, однако подобные жесткие действия позволили голландцам вытеснить конкурентов с рынка пряностей. В результате цена акций Голландской Ост-Индской компании ежегодно росла на 10 %, и ее акционеры души в ней не чаяли.

«Разрушают разом предприятие»

Промышленная революция на первых порах мало что изменила в стратегии захвата рынков. Многие коммерсанты по-прежнему смотрели на войну как на лучшее средство изменить соотношение сил в свою пользу. В частности, идея знаменитого и овеянного романтической славой похода Наполеона в Египет родилась вовсе не у будущего императора французов. С этой идеей выступил Шарль Магеллон, крупный французский торговец, много лет живший в Каире и ставший лидером французской общины в Египте. Магеллона и его компаньонов беспокоило активное проникновение английских товаров на египетский рынок. Поскольку они были дешевле французских, выдавить англичан из Египта методом честной конкуренции не представлялось возможным, и Магеллон задумал покорить этот рынок с помощью французских штыков.

Вскоре после революции Магеллон был назначен генеральным консулом в Египте и использовал свое положение для того, чтобы донести свою мысль до Талейрана, который как раз возглавил Министерство иностранных дел. В своем меморандуме Магеллон указывал, что «Франции уготовано либо утратить позиции в Египте, либо утвердить их силой». Большой любитель взяток, Талейран счел, что поход в Египет соответствует интересам Франции, и убедил Бонапарта взяться за это предприятие.

Египетский поход Наполеона закончился катастрофой, однако за этим поражением последовала череда военных триумфов, установившая господство Франции почти над всей Европой. Наполеон сделал все для того, чтобы не допустить английские товары на континентальные рынки, но после крушения его империи Британия буквально завалила их своей промышленной продукцией.

В первой половине XIX века Англия, как практически единственная индустриальная держава мира, почти не ощущала конкуренции со стороны других стран. Когда же во второй половине столетия давление конкурентов стало расти, англичане оказались к этому хорошо подготовлены, поскольку уже обладали развитой инфраструктурой, позволявшей эффективно действовать даже на самых удаленных рынках. В 1910 году русский экономист Аркадий Петров подробно описывал, каким образом англичанам удается удерживать торговое лидерство: «Не надеясь на официальных знатоков (консулов) туземных рынков, английские коммерсанты уже с начала прошлого столетия организовали свои собственные коммерческие палаты повсюду, где только есть английские торговые и промышленные интересы. В этих палатах объединенные английские коммерсанты выработали всю современную коммерческую систему Англии, развили кредит, изыскали средства к его поддержанию, воспитали целые поколения коммерсантов, изучили все рынки мира, выработали торговую этику… Что же касается коммерческих палат в странах Дальнего Востока, то следует заметить, что англичане из политического такта и некоторой общности европейских интересов в Китае и Японии открыли двери своих палат для всех желающих, хотя общее руководство работою палат осталось в их руках. Такой маневр англичан многими европейскими коммерсантами рассматривается как хитрый прием англичан быть в курсе предприятия других европейских наций и, учитывая слабости их, развивать свою деятельность… Немцы и американцы, поняв в чем дело, постепенно уходят из этих международных (английских) палат, боясь закабалить себя в английских руках, так как английские синдикаты на Дальнем Востоке нередко охотно идут бедным немецким капиталистам навстречу кредитом, а затем в критический момент, нажав на коммерсанта, разрушают разом его предприятие или переводят под себя. В этих палатах на Дальнем Востоке англичане нередко организуют защиту «европейских коммерческих интересов», скрывая этим часто своих за спиною других – подчас мало и даже совсем не заинтересованных членов палаты, принадлежащих к другим нациям, отклоняя всю злобу туземцев от себя и направляя ее по адресу наций, по существу, мало заинтересованных в данном вопросе».

Подобная политика довольно долго помогала британским предпринимателям выдерживать напор набиравших силу индустриальных держав, таких, как США, Германия, Япония и Италия.

Неджентльменский набор

Между тем конкуренты бывшей «мастерской мира» не дремали. Немцы, например, уделяли вопросам пропаганды ничуть не меньше внимания. Товарищ министра торговли и промышленности России Павел Миллер, который несколько лет проработал в Германии, писал, что немцы выработали собственный метод прорыва на иностранные рынки: «Германская система характеризуется широтой плана, рассчитанного вперед на несколько лет. Политическая система Германии доказывает туземцам, что из всех государств только одна Германия не имеет здесь никаких политических целей и выгод коммерческих и преследует только мирные культурные цели, устраивает школы, больницы, железные дороги, а в коммерческом отношении развивает вывоз туземных произведений, а не ввоз туда своих. Развитие вывоза постепенно поднимает культуру страны, увеличивает эксплуатацию естественных богатств, покупательную силу населения и его потребность. Так подготовляется все растущий рынок для Германии вследствие популярности в стране немцев, знакомств и торговых связей. Свою задачу она видит в объединении купцов и избегает вмешиваться в их связи, направляя лишь общую политику».

Однако мероприятий пропагандистского характера было явно недостаточно, и немецкие предприниматели разработали комплекс мер, которые помогали им закрепляться на зарубежных коммерческих территориях. В частности, внедрению немцев на турецкий рынок, на котором безраздельно господствовали англичане, предшествовала работа по изучению местных условий. Представитель российской фирмы «Товарищество П. М. Рябушинского с сыновьями» И. Капусткин отмечал в 1908 году, вернувшись из командировки в Турцию, «бедность, малокультурность и низкий уровень потребностей турецкого населения», вследствие чего «в Турции идет по преимуществу товар, сработанный из низкого по качеству материала, дешевый по цене, но хорошо отделанный и красиво убранный». Немецкие предприниматели пришли к такому же выводу лет за десять до Капусткина и принялись наводнять турецкий рынок низкокачественными, но дешевыми и яркими тканями. Далее Капусткин указывал, что «Италии и Германии для завоевания турецкого рынка пришлось прибегнуть к самым энергичным мерам в борьбе с конкурентами. Пришлось допустить широкий кредит, открыть банки, удешевить товары (понизив их качество), завести сеть вояжеров и агентов и проч. Германия с целью распространения в Турции своих товаров устроила в Стамбуле особый музей образцов, который вначале субсидировался правительством, а ныне продолжает функционировать на средства синдиката фабрикантов… Борьба с конкурентами идет одновременно с завоеванием путей сообщения. От Константинополя железнодорожная линия, идущая в Анатолию, принадлежит немцам, тогда как железные дороги, идущие в глубь Малой Азии от Смирны, принадлежат двум компаниям – английской и французской. Между английской и немецкой ж.-д. компаниями идет грандиозная борьба по завоеванию малоазиатского рынка, изобилующая столкновениями и инцидентами».

Ожесточенные столкновения шли на рубеже веков и за рынки других стран, причем конкуренты применяли самые разные приемы захвата и удержания. Прежде всего, прекрасно работали методы экономического характера. Так, итальянцы сумели в начале ХХ века перехватить у французов вывоз шелковичных коконов из Персии. Для этого они организовали доступное кредитование для персидских шелководов, устроили в Милане крупные склады для хранения коконов, а главное, сделали их ввоз беспошлинным.

Другие методы были откровенно незаконными. Так, немцы завоевывали персидский рынок с помощью контрабанды. Российский автор начала ХХ века Герасим Тер-Гукасов сообщает: «Константинополь служит транзитным пунктом для многочисленных провенансов (в данном случае грузов) из Европы, адресованных в Персию, которые, прежде чем быть направленными на Трапезундо-Эрзерумский тракт для дальнейшего следования вьючным способом, переупаковываются и снабжаются фактурами местных комиссионеров, вследствие чего товары эти в персидских таможнях регистрируются как продукты турецкого происхождения. Поэтому-то в статьях персидского привоза из Турции мы находим ткани бумажные, шерстяные и полушерстяные, краски, галантерею, которых, собственно говоря, Турция для экспорта не выделывает и которые являются исключительно изделиями германского или австрийского происхождения… Можно с уверенностью сказать, что ценность ввоза германских товаров гораздо выше, чем показана в отчетах персидских таможен». В результате если в первые годы ХХ века Германия стояла на десятом месте в списке государств, ввозящих товары в Персию, то к началу Первой мировой войны она была уже на четвертом.

Похожим образом действовала Япония, которая после победы в Русско-японской войне начала теснить на маньчжурском рынке Америку. В 1908 году американский консул на севере Китая свидетельствовал о «массовом контрабандном ввозе японских товаров мимо таможни», который способствовал «выдавливанию с маньчжурского рынка американских товаров».

Наконец, использовались мелкие хитрости вроде подделки товарных знаков. Об этом свидетельствуют материалы Московской торговой экспедиции в Монголию, которые были изданы в 1912 году: «В середине прошлого столетия на монгольских и китайских рынках русские сукна пользовались прочной и вполне заслуженной славой… Но уже начиная с 80-х годов или даже раньше торговая статистика стала отмечать медленное, но неуклонное падение вывоза русских сукон в Монголию и Китай… Влияло усиление конкуренции иностранных фабрикантов, преимущественно немцев и англичан, которые вырабатывали не только сходное с русским по качеству сукно, но даже копировали в точности внешнюю отделку, фабричные клейма и этикетки у русских фабрикантов».

Невидимые тарифы

Первая мировая война была, как известно, войной и за рынки сбыта. Однако по-настоящему радикальный передел рынков произошел после Второй мировой, когда силы европейских колониальных империй были необратимо подорваны и на арену вышли две сверхдержавы – США и СССР. Поначалу некоторым казалось, что мировая торговля теперь будет неукоснительно вестись по новым, единым правилам. И действительно, в 1948 году появилась организация под названием ГАТТ (Генеральное соглашение по тарифам и торговле). Она должна была следить за тем, чтобы торговля развивалась свободно и чтобы страны больше не закрывали доступ на свои рынки с помощью запретительных тарифов и тому подобных мер. Такая постановка вопроса вполне устраивала США, которые, будучи ведущей индустриальной державой мира, рассчитывали заполнить мировые рынки своими товарами.

Вскоре после войны США взяли курс на захват рынков зашатавшейся Британской империи. Для этой цели было, например, использовано эмбарго в отношении коммунистического Китая, которое США навязали своим союзникам. В Лондоне не могли не заметить, что это эмбарго больно бьет по британским интересам. В частности, депутат от лейбористской партии Том Драйбери утверждал в 1953 году: «Разумеется, Британия и другие страны, входящие в Содружество наций, хотят торговать с Китаем. А почему бы и нет? Препятствуя этой торговле и поддерживая захват японцами других бывших британских рынков в Азии, американцы разрушают благополучие Британии и Содружества наций». Но никакие парламентские речи уже не могли остановить американскую экспансию. Когда же европейцы пытались защитить свои рынки от американцев, те жаловались в ГАТТ.

Так случилось, например, в 1962 году, когда страны Европейского экономического сообщества решили положить конец нашествию американской курятины. США в то время год от года наращивали куриный экспорт в Европу: в 1959 году они перевезли через океан курятины на $19 млн в тогдашних ценах, в 1960 году – на $30 млн, а в 1961-м – на $50 млн. В 1962 году страны Общего рынка единовременно подняли таможенные тарифы, и американский импорт курятины за год упал на 67 %. США пожаловались в ГАТТ, и она признала правоту американцев. Отменить куриный тариф европейцы отказались, но зато им пришлось смириться с тем, что США обложили дополнительной пошлиной французское спиртное, продукцию голландской химической промышленности и т. д. В 1963 году «цыплячья война», как ее прозвали наблюдатели, завершилась, но это было только начало серии торговых войн, со стороны Европы имевших целью ограничить ввоз американских товаров.

Если в давние времена торговцы, сражавшиеся за зарубежные рынки, использовали в основном военную силу, а в начале ХХ века все больше полагались на хитрость и знание рынка, то во второй половине столетия на первый план вышли всевозможные юридические ухищрения, которые помогали обходить правила ГАТТ и международные договоры. Особого успеха в этом деле добились японцы, которые не только потеснили американцев на своем рынке, но и закрепились в США. Формально японцы соглашались со всеми принципами свободной торговли, но на деле получалось иначе. Как однажды заметил вице-президент США в администрации Картера Уолтер Мондейл, «если вы захотите продать американский автомобиль в Японии, вам, чтобы высадиться на японском побережье, понадобится поддержка американской армии».

Японцы обставляли американский импорт таким количеством бюрократических придирок, что у бизнесменов быстро пропадало желание что-либо в Японию ввозить. В 1984 году американский писатель и публицист Стивен Шлосстейн иронизировал по этому поводу, называя японские таможенные правила «невидимыми тарифами»: «Итак, вы хотите ввезти в нашу маленькую изолированную островную страну несколько роялей? Нет проблем! Мы верим в свободу торговли и никаких квот или тарифов на рояли не имеем, но (следите за руками!) от вас потребуется соблюсти несколько таможенных формальностей. Во-первых, все документы должны быть заверены главным инспектором таможен, а он очень занятой человек… Во-вторых, все рояли нужно осмотреть. Никогда не знаешь, а вдруг их изнутри точит червь, который, чего доброго, набросится на наши местные рояли… К сожалению, мы маленькая страна, и у нас есть только два квалифицированных инспектора по роялям, и оба очень старые и больные люди…

Ну, думаю, вы все поняли. В общем, привозите к нам столько роялей, сколько захотите».

В ход пускались всевозможные уловки – в основном заявления, что американские товары не соответствуют каким-нибудь стандартам. Когда же американцы начинали давить на японцев, требуя увеличения импорта, японцы шли на уступки. В частности, в начале 1980-х годов было достигнуто соглашение, что США увеличат ввоз говядины и соков. Однако проблема была в том, что японцы традиционно едят больше рыбы и морепродуктов, так что американская говядина залеживалась в магазинах.

Зато японцы очень хорошо изучили американский рынок – пожалуй, даже лучше, чем некоторые американские производители. В начале 1970-х годов, например, в руководстве Ford и General Motors преобладало мнение, что уменьшать длину автомобилей не имеет смысла, поскольку потребитель этого не хочет. В 1973 году разразился нефтяной кризис, цены на бензин взлетели, автомобили, потреблявшие слишком много топлива, стали непозволительной роскошью, однако американские автогиганты, вместо того чтобы перестроиться, выкатывали на рынок все новые дрим-кары. Тем временем японцы предлагали в США малогабаритные экономичные машины, которые все заметнее теснили продукцию грандов американского автопрома. Результаты японского товарного наступления описывал упомянутый публицист Шлосстейн: «Вас будит будильник Sony, вы идете на кухню, где включаете кофемолку Sanyo… Вы смотрите на кварцевые часы Seiko… проверяете автоответчик Toshiba. Надеваете свою рубаху, сделанную из тончайшего хлопка, смотрите на этикетку – «Сделано в Японии».

И в последующие годы США в борьбе за рынки из атакующей стороны то и дело превращались в обороняющуюся. К примеру, если в 2002 году дефицит США в торговле с Китаем составлял $103 млрд, то в 2003-м он достиг $124 млрд и продолжает расти до сих пор. Китайцы захватывают американский рынок примерно так же, как в свое время немцы покоряли персидский и турецкий: заваливая США дешевым товаром сомнительного качества, часть которого ввозится контрабандой, часть – с этикетками фирм, не имеющих к этим товарам никакого отношения.

Сегодня в борьбе за рынки используется весь собиравшийся веками арсенал средств. Всякий раз, когда в мире поднимается скандал вокруг чьей-то некачественной говядины, генно-модифицированных продуктов, шумных самолетных двигателей или ядовитых игрушек, можно уверенно говорить, что это кто-то пытается прихватить ту или иную долю соответствующего рынка, а кто-то сопротивляется. Действительно, чтобы завоевать рынок, недостаточно располагать товаром лучшего качества и по низкой цене.

Типично русское слово «дефолт» // Кризисы в России

В 1998 году мировой биржевой кризис привел к дефолту по российским внешним долговым обязательствам. Россияне встретились с вечным спутником капиталистической рыночной экономики лицом к лицу. Эта встреча оказалась не последней – но, как выясняется, и не первой. Экономика России была довольно тесно связана с экономикой Запада, пожалуй, с ее, экономики, возникновения.

«Панический страх объял все сословия»

Экономические кризисы, как известно, случаются периодически, и все же люди склонны до последнего надеяться, что ничего страшного в обозримом будущем не произойдет. В начале XIX века, когда на Западе ширилась индустриализация, а Россия продолжала наслаждаться феодальной идиллией, никому и в голову не могло прийти, что экономические трудности в далекой Англии и еще более далекой Америке могут как-то повлиять на прибыль отечественного производителя. Но в 1836 году в Соединенном Королевстве разразился финансовый кризис. Британские предприниматели, обнадеженные устойчивым ростом спроса на их товары в Латинской Америке, открыли слишком много новых предприятий, взяв для этого слишком много банковских кредитов. Предложение превысило спрос, предприятия остались без сбыта и прибыли, акции рухнули, вкладчики стали массово изымать деньги из банков, и банки начали лопаться. Через несколько месяцев все то же самое началось в Соединенных Штатах, которые имели тесные торговые связи с Великобританией.

Тем временем в России смотрели на начавшийся за морем кризис как на очередные иноземные чудачества. В мае 1837 года «Северная пчела» писала о событиях в США: «Панический страх объял все сословия. Со времени последней революционной волны не запомнят подобного страха. Дела остановились повсюду; фабриканты отпускают своих работников; постройка домов и кораблей прекратилась; производство работ на железных дорогах и каналах, предпринятых частными обществами, приостановилось».

Однако вскоре проблемы начались и в самой России: она экспортировала в Англию хлеб (в целом на эту страну приходилось до 40 % российского экспорта). Первыми пострадали русские купцы, сбывавшие зерно на Лейпцигской ярмарке. В начале 1838 года «Журнал мануфактур и торговли» сообщал, что Лейпцигская ярмарка 1837 года «была тем более невыгодной, что купечество понесло чувствительные потери. Лейпциг не мог не подвергнуться влиянию денежного кризиса, который привел к расстройству дела во многих торговых и фабричных местах». Потери были весьма ощутимыми, так как цены на русские товары в Лейпциге упали на 20–25 %.

Это было только начало. Зерновой экспорт был в те времена для России тем же, чем сейчас является экспорт энергоносителей. За зерно Россия получала валюту, без притока которой внутренняя хозяйственная жизнь быстро замирала. Последствия валютного голода сказались в том же 1837 году. Курская Коренная ярмарка, на которой велась торговля с иностранцами, оказалась убыточной: было привезено товаров на 18,4 млн рублей, а продали только на 9 млн. На внутреннем рынке дела шли не лучше: например, на Шуйскую ярмарку привезли товаров на 1,6 млн рублей, а продали только на 300 тыс. Больше всех пострадали, естественно, экспортеры хлеба. Кризис был непродолжительным, поскольку британская экономика быстро оправилась, а спрос на русский хлеб нисколько не уменьшился. Однако его последствия ощущались еще долго. Русские помещики, чей хлеб, собственно, и вывозился за рубеж, столкнувшись с падением своих доходов, побежали в банки за кредитами. В то же время вкладчики, опасаясь, что в России начнется та же паника, что и в США, бросились изымать свои вклады. Чтобы не допустить краха банковской системы, правительству пришлось пойти на дополнительную эмиссию в размере 50 млн рублей, так что без роста инфляции не обошлось.

Через десять лет картина повторилась. В 1847 году в Англии начался кризис, который вскоре перекинулся на континент. В течение 1848 года дела в Англии постепенно налаживались, а в остальной Европе шли все хуже и хуже, поскольку капиталы утекали в более стабильную Англию. По всей Европе началось революционное движение, и вскоре на улицах Парижа и Вены уже гремели настоящие уличные бои. Россия тем временем продолжала гордиться собой как оазисом патриархального спокойствия. И хотя революции в России в тот раз не произошло, экономический кризис ударил по россиянам достаточно сильно. Если в 1847 году экспорт российских товаров составил 148,3 млн рублей, то в 1848 году – всего 88 млн. Газета «Посредник» писала в декабре 1848 года:

«Последствия торгового перелома, расстроившего в исходе 1847 года кредитные обороты на европейских биржах, еще были ощутительны в начале 1848-го, когда февральская революция во Франции и возникшие потом беспокойства в Германии и Италии произвели общее потрясение… от расстройства мануфактурной промышленности и торговли во многих странах сбыт наших сырых произведений на заграничных рынках приостановился».

К сокращению экспорта добавилось бегство капиталов. Россияне начали спешно вывозить золото и серебро, в основном в Англию. В апреле 1848 года вывоз золотой и серебряной монеты из России был строжайше запрещен. Этот запрет сохранялся до 1 декабря 1849 года, когда худшие дни общеевропейского кризиса миновали.

«Нет требования на все русские товары»

Следующий кризис, как обычно, разразился, когда его меньше всего ждали. Крымская война 1853–1856 годов принесла российским промышленникам крупные госзаказы. Как это обычно бывает в России, оборонная промышленность потянула за собой прочие отрасли народного хозяйства. Словом, пока русские солдаты умирали под Севастополем, в промышленности происходил настоящий бум. Наблюдавший тогдашние события крупный экономист Владимир Безобразов писал в 1864 году:

«Коренное оживление наших промышленных и коммерческих дел принадлежит к 1854–1857 годам. Оно началось еще до заключения мира. Оно проявилось чрезвычайным усилением фабричной деятельности… необычайной бойкостью оборотов на всех внутренних ярмарках, быстрым увеличением сбыта как отечественных, так и иностранных товаров… Фабрики не успевали изготовлять товары, которые быстро расхватывались; строились новые фабрики и расширялись старые; удваивалось число рабочих часов, работали ночью».

Но даже самая патриотичная из всех отраслей промышленности – оборонный комплекс – не смогла оградить отечественную экономику от заграничных кризисов.

В августе 1857 года железнодорожный бум в США обернулся биржевым кризисом. В какой-то момент акции железнодорожных компаний стали стоить больше, чем компании стоили на самом деле, и умные игроки поспешили избавиться от своих активов. По США прокатилась волна банкротств, которая вскоре накрыла и Европу. В России в конце 1857 года говорили не столько о кризисе, сколько о замедлении темпов роста.

«К концу года течение коммерческих дел, частично вследствие иностранного торгового кризиса, стало склоняться к постепенному понижению цен, – писал «Вестник промышленности». – Стали увеличиваться в Москве продажи в кредит и притом на долгие сроки – на 12 месяцев и более, и это показывает, что коммерческие дела переходят постепенно в то же положение, в каком они были до последней войны».

Время шло, а дела становились все хуже. Очень скоро в газетах зазвучали панические ноты: «Денежный кризис на европейских рынках не прекращается… Такое почти небывалое замешательство повсеместно поставило торговлю в крайне затруднительное положение, а в наших портах вовсе остановило ее. Здесь никакого нет требования на все русские товары для будущего года; все дела здешней биржи ограничиваются спекуляциями на сало».

Банкротства не заставили себя долго ждать. Если в 1856 году в стране произошло лишь 24 банкротства, то в 1858-м их было уже 192. Хотя кризис надвинулся с Запада, золотовалютные сбережения российских подданных вновь потянулись в Европу. Вскоре страна столкнулась с дефицитом золотой и серебряной монеты, и торговля перешла на ассигнации, которые стали быстро обесцениваться. В 1859 году держатели стали активно сбрасывать акции российских компаний, что привело к биржевому кризису.

«Недостаток сбыта, накопление непроданных товаров, трудность и медленность денежных оборотов, высокий дисконт, недостаток капиталов и высокий процент, всеобщее безденежье» – так характеризовал тогдашнюю экономическую ситуацию Владимир Безобразов.

Однако никакие кризисы и рецессии не длятся вечно. К 1861 году западные экономики пришли в себя, спрос на российское зерно возобновился, и все постепенно стало налаживаться. Однако худшее было еще впереди.

В 1873 году в языки многих народов мира вошло немецкое слово «крах». То, что произошло в Австро-Венгрии, в сущности, мало отличалось от того, что случилось в США в 1857 году. Снова был железнодорожный бум, снова были переоцененные акции, и снова все кончилось биржевым обвалом и разорениями. Венский кризис стремительно распространился на всю Европу, а затем и на весь мир. Наступил самый тяжелый и длительный кризис XIX века.

Кризис 1873 года, как ни странно, не стал для России неожиданностью. Проблемы в отечественной экономике наблюдались уже в 1872 году. Осенью московскую биржу лихорадило, причем газеты уверяли, что «подобной паники не замечал» никто из ее старожилов. Результаты Нижегородской ярмарки тоже не радовали: «Торговли почти не было, привезенные товары остались на руках, и если не пролежат до будущей ярмарки, то будут проданы с убытком. Кроме того, указывают на множество банкротств, побегов и протесты векселей».

Но австрийский крах сделал начинавшийся российский кризис еще более болезненным, поскольку рынок для русских товаров снова резко сузился. Вскоре российская пресса начала буквально оплакивать отечественную экономику:

«Сведения о многочисленных банкротствах имеются: из Москвы, из Казани и Новочеркасска… несостоятельности имеют эпидемический характер».

«Из всех русских торговых центров продолжают приходить известия о несостоятельностях, сделавшихся в нынешнем году каким-то хроническим недугом».

«Точной статистики банкротств, сколько мы знаем, у нас нигде не ведется; но отдел объявлений от конкурсных управлений становится все обширнее. Миллионные банкротства считаются нипочем, и каждое влечет за собою целые десятки меньших».

Банкротства сопровождались закрытием предприятий, а значит, и ростом безработицы. Безработным было нечем платить за товары, что сужало внутренний рынок и вызывало новые разорения.

«Денег нет, застой в делах»

Не успел мир выкарабкаться из депрессии, вызванной венским крахом, как грянула новая беда, на сей раз во Франции. В 1882 году Banque de Lyon et de la Loire не получил концессию на создание банка в Триесте, что вызвало резкое падение его акций. Из Лиона паника перекинулась в Париж. России, казалось бы, не было никакого дела до лионских банкиров, и все же кризис дошел и до нее. России не хватало своих капиталов, а французские банкирские дома с готовностью кредитовали российских предпринимателей, поэтому банковский кризис во Франции означал отток капиталов из российской экономики. В 1882 году российские газеты писали:

«Общие жалобы на безденежье, отсутствие кредита и возрастающую дороговизну, раздающиеся все громче и громче из всех углов России, указывают на то, что мы переживаем тяжелый экономический кризис».

В 1883 году ситуация не улучшилась. Газета «Новости» писала: «Денег нет, застой в делах, упадок торговли… купец закрывает свою лавочку, банкир вылетает в трубу, фабрикант сбывает товар за бесценок… Мы присутствуем как бы при полном расстройстве нашего экономического положения».

Но кризис вскоре сменился оживлением, а со второй половины 1880-х годов Россия вступила в фазу длительного подъема. В конце XIX века многим казалось, что кризисов больше не будет. Мировая экономика стремительно росла, последствия катастрофы 1873 года были преодолены и забыты, а новости с бирж вызывали у акционеров настоящую эйфорию. Так было и в России, которую буквально захлестнула волна биржевых спекуляций. В 1900 году некто, писавший под псевдонимом Старый профессор, сетовал:

«Кто жил в Петербурге, тот знает, что за последнее пятилетие появилось много прожектов с планами один другого замысловатее. Одни преимущественно в расчете заработать на проведении устава в административных кругах, другие же, добившись превращения единоличного предприятия в акционерное, спешили сбыть имущество по дорогой оценке и, сорвав крупные куши по учредительству, старались передать предприятие. Бумаги… были размещаемы услужливыми банкирами. Публика же, нередко подогреваемая ложными рассказами о заказах и о предоставляемых вновь открытыми предприятиями выгодах, спешила поместить в их акции деньги».

Хотя в последние годы XIX века Россия была вполне готова к собственному кризису, сигнал к его началу, как обычно, пришел из-за рубежа. Русский экономист Брандт писал в 1904 году о причинах кризиса: «Усиленное учреждение акционерных обществ, продолжавшееся в течение последнего десятилетия истекшего века… привело к такому напряжению денежного и кредитного рынков, что неминуемо должна была наступить сильная реакция. Внешним толчком для этой реакции послужили денежные затруднения, наступившие в Западной Европе. Осенью 1898 года недостаток свободных капиталов на западноевропейских денежных рынках стал весьма заметен… Последствием этого систематического отлива денег из Европы явилось чрезвычайное вздорожание капиталов… Указанные затруднения на заграничных рынках не могли не отразиться на России… Банки стали суживать свой кредит, сократили его как промышленным предприятиям, так и под онкольные счета… капиталы стали страшно дороги… Эти причины очистили путь для надвигавшегося кризиса, нашедшего в условиях денежного рынка весьма благоприятную почву для своего дальнейшего развития».

Между тем ситуация на Западе ухудшалась. В Германии начался ипотечный кризис, развивавшийся по тому же сценарию, что и современный американский. Ипотечные банки начали банкротиться один за другим. В Англии все тоже развивалось по современному сценарию, хотя британские войска увязли не в Ираке, а в Южной Африке. Россияне, кстати, от души желали победы бурам и поначалу никак не связывали трудности Великобритании с собственными экономическими неурядицами. Но уже в 1900 году «Народное хозяйство» писало: «Положение денежного рынка представлялось очень серьезным, а вместе с этим оно ухудшалось из-за вздорожания денег в Берлине и Лондоне, благодаря войне Англии с Трансваалем, которой, по-видимому, вначале никто не придал серьезного значения. Поражения англичан затянули войну, и на мировом рынке, каковым является лондонский, сильно повысился учетно-ссудный процент, повлекший за собою ухудшение положения денежного рынка в большей или меньшей мере во всем мире».

«Весьма почтенных размеров мартиролог»

В 1899 году Российский Госбанк повысил процентные ставки с 4,5 до 5 %, а золотовалютные запасы Госбанка стали стремительно сокращаться – с 1008 млн рублей в январе 1899 года до 858 млн в октябре. Коммерческие банки прекратили финансировать биржевые спекуляции и затребовали назад ссуды, что, естественно, вызвало волну банкротств. Пресса вновь наполнилась причитаниями о гибели отечественной экономики:

«Мы переживаем кризис, развитию которого не предвидится конца. Торговые бюллетени приносят нам с каждым днем все новые и новые понижения самых солидных ценностей… На бирже с каждым днем становится все хуже и хуже, положение приобретает положительно угрожающий характер».

1 января 1901 года «Новости» подводили итоги второго кризисного года:

«Деловому миру истекший год принес новые огорчения. Торгово-промышленный кризис постепенно обострялся, достиг предела, который превзошел опасения самых мрачных пессимистов. Резкое падение курсов разных ценных бумаг, банкротства, сокращение размеров производства на фабриках и заводах – таковы наиболее наглядные проявления этого кризиса… Перечисление банкротств только крупных предприятий могло бы составить своего рода весьма почтенных размеров мартиролог. Так, в Петербурге прекратила платежи известная фирма Паллизена с пассивом свыше 6 млн руб., а также популярная банкирская контора Кузнецова и Никитина. На Волге ликвидировало дела старейшее пароходное общество «Зевеке». В Варшаве покончили свое существование несколько фирм, успешно ведших свои дела в течение десятков лет… Если ранее кризис испытывала главным образом металлургическая промышленность, то в минувшем году он распространился почти на все отрасли».

Кризис прекратился только в 1903 году, а в 1904-м отечественная промышленность вновь воспрянула благодаря оборонным заказам, посыпавшимся на нее с началом Русско-японской войны. Однако вскоре разразился кризис иного рода: русский пролетариат, озлобленный безработицей и низкими зарплатами времен кризиса 1899–1903 годов, решил, что ему нечего терять, кроме собственных цепей, и полез на баррикады.

Не успела Россия выбраться из своей первой революции, как на Западе разразился новый кризис. В начале 1907 года в Нью-Йорке произошел обвал на бирже, и, если бы не капиталы Джи Пи Моргана, пришедшего на помощь правительству, США ждал бы дефолт. Кризис распространился на Европу и, конечно же, ударил по России. Это был последний собственно экономический кризис Российской империи.

С приходом к власти большевиков и после их отказа от уплаты долгов прежних правительств советская Россия превратилась не только в политического, но и экономического изгоя. И в этой полной изоляции никакие мировые кризисы ее экономике были не страшны. Но первый же прорыв – установление тесных экономических отношений с Германией – привел к прежним результатам. Разразившийся в Германии в 1922–1923 годах кризис ощутимо ударил и по СССР. В Германии упал спрос на советское сырье, и валютные поступления практически полностью прекратились. А германские банки даже под гарантии своего правительства больше не могли предоставлять кредиты советским внешнеторговым организациям, так что остановились и закупки многих важнейших товаров и оборудования для советской промышленности.

Еще серьезнее оказались последствия мирового экономического кризиса рубежа 1920–1930 годов. После обвала американских бирж наблюдалась та же картина, что и после краха 1923 года в Германии. Цены на сырье упали до минимума, и закупать товары, материалы, оборудование и технологии, необходимые для громогласно объявленной индустриализации, оказалось не на что. Партии и правительству пришлось до разумного минимума сокращать «импортные контингенты», а для оплаты срочно продавать золото и музейные ценности по бросовым ценам.

Падение цен на сырье болезненно отражалось на советской экономике и в дальнейшем. Да и рухнула она окончательно после падения мировых цен на нефть. И никакой железный занавес не смог ее защитить.

Высокий старт перед началом глубокой коррекции

Инаугурационная речь Дмитрия Медведева 7 мая 2008 года была полна оптимизма. «Мы будем добиваться внедрения инновационных подходов во все сферы жизни, строить самые передовые производства, модернизировать промышленность и сельское хозяйство, создавать мощные стимулы для частных инвестиций и в целом стремиться к тому, чтобы Россия прочно утвердилась среди лидеров технологического и интеллектуального развития», – заявлял он тогда.

Для громких заявлений имелись основания. Почти сразу после вступления Медведева в должность – 19 мая 2008 года – индекс РТС достиг абсолютного максимума в 2478 пунктов. Правительство прогнозировало рост ВВП в 2008 году в 8,5 %.

Наверное, президенту Медведеву просто не повезло. Он, как говорится, «открыл длинную позицию перед началом глубокой коррекции». То есть вступил в должность перед самым началом масштабного кризиса. Ничем, кроме стечения обстоятельств, это объяснить невозможно. Даже теория заговора не работает. Потому что президентские выборы в России прошли точно в конституционные сроки – 7 марта. И Медведев победил на них в первом туре и за явным преимуществом.

Другое дело, что первое время Дмитрий Медведев старался глобальный кризис не замечать. Само слово «кризис» в выступлениях Дмитрия Медведева прозвучало лишь 7 июня 2008 года на XII Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге. «По некоторым прогнозам, нынешний кризис может повторить самые тяжелые случаи в мировой истории, когда в ряде стран на протяжении нескольких лет подряд темпы роста экономики снижались ежегодно более чем на 5 %», – признал президент России.

Однако в то время Дмитрий Медведев больше критиковал мировые финансовые институты и политику США, а о влиянии кризиса на Россию не говорил вовсе. «Отмечу, что развернувшиеся на наших глазах кризисы – финансовый кризис, рост цен на природные ресурсы и продовольствие, а также ряд глобальных катастроф – ясно показывают, что система глобальных институтов управления не соответствует стоящим перед ней вызовам», – утверждал тогда президент.

И хотя выражение «Россия стала островом стабильности в море кризиса» принадлежит не Дмитрию Медведеву, а его предшественнику Владимиру Путину, видимо, президент в то время разделял концепцию, озвученную Путиным уже в ранге премьер-министра.

Стабильное падение

О том, что «ситуация с ликвидностью тяжелая», президент Медведев впервые заявил лишь 29 июля 2008 года на встрече с председателем правления Сбербанка Германом Грефом. Правда, тогда он больше хвалил российский фондовый рынок.

«Вообще, мы все много занимаемся фондовым рынком. Он сегодня один из самых привлекательных в мире. Именно вследствие того, о чем вы сказали, – кризиса на мировых финансовых площадках и определенных проблем с ликвидностью. Я считаю, что перспектива развития нашего фондового рынка чрезвычайно благоприятна. При этом оно, вне всякого сомнения, скажется и на состоянии всего финансового рынка. А мы с вами помним, что у нас есть особая задача превращения России и соответственно Москвы в один из мировых финансовых центров», – отметил под прицелом телекамер глава государства.

Напомним, что 29 июля 2008 года индекс РТС составлял 1896 пунктов, то есть успел потерять 25 % от пиковых значений. А уже в августе резко увеличилось число дефолтов на рынке рублевых облигаций. Рынок же акций покатился вниз так стремительно, что ФСФР впервые с начала кризиса пришлось прибегнуть к тактике приостановки торгов. Но президенту было не до этих мелочей. Ведь 8 августа началась первая в новейшей российской истории война с соседним государством – Грузией.

Поэтому о финансовом кризисе президент Медведев вспомнил лишь 11 сентября 2008 года на совещании по вопросам создания в России международного финансового центра. «Очевидно, что последствия финансового кризиса, который начался летом прошлого года и продолжается до сих пор, коснулись и нашего рынка, как и большинства других национальных рынков», – признал Дмитрий Медведев. Отметим, что к тому времени дефолты по облигациям и приостановки торгов на рынке акций стали уже рутинным явлением, а индекс РТС опустился до 1298 пунктов. То есть российский фондовый рынок потерял половину капитализации относительно летних максимумов.

Остановка по требованию

Можно только констатировать: для того чтобы президент Медведев заметил наличие в стране экономического кризиса, потребовалось четыре месяца. И за год его президентства на борьбу с кризисом пришлось всего восемь месяцев. Правда, после этого «периода молчания» глава государства резко активизировался. Основным направлением борьбы с финансовым кризисом стало вливание в экономику государственных средств.

На встрече 15 сентября 2008 года с представителями предпринимательского сообщества Дмитрий Медведев заявил: «Падение фондового рынка и отток иностранного капитала высветили и еще одну серьезную проблему: наше присутствие на отечественном фондовом финансовом рынке все еще крайне мало. Я имею в виду и государственные финансовые институты, и частные страховые компании, и пенсионные компании. А ведь во всем мире именно эти игроки стабилизируют общую ситуацию на финансовом рынке. Нам сейчас нужно эту ситуацию грамотно использовать, применить накопленные ресурсы, активно заниматься созданием новых институтов».

Впрочем, именно в это время заявления президента России и других высокопоставленных чиновников приобрели некоторую противоречивость. Так, на той же встрече 15 сентября Дмитрий Медведев заявил, что вовлеченность России в мировую экономику очень значительна, поэтому «состояние мировых рынков, в том числе финансовых, оказывает решающее влияние на ситуацию в России». И добавил: «Несмотря на те глобальные экономические проблемы, которые есть сегодня, тем не менее ситуация в нашей экономике в целом абсолютно стабильна, у нас уж точно нет ни кризиса, ни предкризисной ситуации – развитие идет».

Дальнейшее развитие кризиса в России хорошо известно. Поздняя осень и зима 2008–2009 годов надолго останутся в памяти участников фондового рынка. Но для анализа итогов первого года работы президента Медведева важнее отметить, что, пожалуй, впервые президент России сумел признать ошибки своей экономической политики. Причем сделал это не через несколько лет, а по горячим следам.

5 мая 2009 года на встрече с активом партии «Справедливая Россия» президент Дмитрий Медведев заявил: «Надо признаться откровенно, прямая государственная поддержка фондового рынка ни к чему не привела. Это закономерности, которые на самом деле имеют мировой характер. И к сожалению, даже достаточно крупные вливания в фондовый рынок тех или иных стран ничего не изменили – и у нас в том числе. Фондовый рынок развивается по собственным закономерностям».

Отрадно, что президент России нашел в себе мужество признать ошибку. В отсутствие других внятных экономических итогов годового президентства Дмитрия Медведева и это неплохо. Конечно, новому президенту не повезло с кризисом. Осталось понять, повезло ли нам с президентом.

Квартирный вопрос // Ипотечные кризисы

Существует мнение, что инвестиции в недвижимость – это лучший способ вложить деньги. Но заработать деньги на недвижимости так же легко, как и потерять их. Для этого только нужно, чтобы цены достигли критически высокой отметки, после которой они неизбежно пойдут вниз. Подавляющее большинство тех, кому пришлось пережить ипотечный кризис 1819 года в США, не сумели предугадать этот момент. Впрочем, спустя сто лет американцы допустили те же ошибки, когда кризис рынка недвижимости во Флориде подтолкнул страну и весь мир к Великой депрессии. А в 2007 году события вновь стали развиваться по отработанному сценарию: рынок ипотечного кредитования в США обрушился, и в истории мировой финансовой системы началась черная полоса.

Инвестиции в хлопок

Накануне первого ипотечного кризиса в своей истории Соединенные Штаты развивались невероятно высокими темпами. В то время как в Европе шли наполеоновские войны, США были главной нейтральной страной-экспортером. Они одновременно торговали с противоборствующими Францией и Великобританией, что позволило им накопить достаточно капитала для превращения из аграрной страны в промышленную. Война между США и Великобританией 1812–1814 годов, которая свела экспорт к минимуму, позволила Соединенным Штатам совершить настоящую индустриальную революцию из-за того, что крупным торговцам оставалось вкладывать деньги только в промышленное производство. Каждый год войны в восточных штатах Нью-Джерси, Массачусетс и Нью-Йорк появлялось по 65 фабрик – против восьми в довоенное время.

Растущей текстильной промышленности требовался хлопок, и спрос на него возрастал, а вместе с ним росли и цены. За время войны они увеличились в два раза, а после нее, когда торговые связи с Европой восстановились, хлопок, будучи основным экспортным товаром, подорожал еще в полтора раза.

Разумеется, многие американцы задумались о том, чтобы создать собственные хлопковые плантации, и правительство пятого президента США Джеймса Монро их в этом поддержало. Чтобы помочь белым поселенцам быстро занять те земли, которые американское правительство отняло у индейцев или выкупило у Франции, власти США проводили спешную продажу участков через аукционы. Один из фермеров из штата Северная Каролина, Джеймс Грэм, с грустью описывал переселение жителей своего штата в черноземные края на Западе.

«Алабамская лихорадка бушует здесь с такой силой, что она смыла огромное число наших граждан, – писал Грэм в письме другу. – Как только кто-то из моих соседей навещает вернувшихся из Алабамы людей, у него появляются такие же симптомы, как у любого, кто видел этот манящий штат».

Аукционы проводились для того, чтобы заставлять людей скупать земли дороже, чем изначальные $2 за акр. Самыми активными на аукционах были перекупщики, которые, пользуясь инсайдерской информацией, полученной от агентов, приобретали лучшие земельные участки и продавали их затем с неплохой наценкой. Государственные отделения, торгующие недвижимостью, открывались повсюду, и в 1818 году правительство передало в частные руки более 2,5 млн акров земли на $13,6 млн (для сравнения: до войны в год удавалось продать примерно 350 тыс. акров). Президент Монро, желавший воспользоваться таким резким скачком, попытался провести через конгресс законопроект о повышении тарифов на землю, но ему это не удалось. Конгрессмены предпочли приумножать государственные доходы за счет увеличения продаж, а не цен. Чтобы придать дополнительный стимул спросу, условия предоставления ипотечных кредитов были упрощены до предела. От покупателей требовалось внести только 25 % суммы в первые 40 дней после заключения сделки, и даже если за пять лет долг не удавалось погасить полностью, землю не конфисковали благодаря отсрочкам, которые предоставлял конгресс.

Массовое переселение на Запад вызывало перепродажу земли и подталкивало цены на земельные участки вверх, так что во многих штатах средняя стоимость одного акра к 1818 году составляла уже $5. А земли, в наибольшей степени подходящие для выращивания хлопка и расположенные рядом с речными торговыми путями, могли продаваться по цене до $50 за акр. Несмотря на чрезмерно завышенную стоимость, крупные собственники продолжали скупать дорогие участки. В пригодной для земледелия местности, где в году случалось более 200 теплых дней, фермеры предпочитали сажать хлопок, потому что прибыль от его продажи могла покрыть любые расходы. Новые регионы на Западе прекрасно для этого подходили: если в отсталой аграрной Южной Каролине с акра земли можно было собрать около 135 кг хлопка, то в черноземной Алабаме урожай мог составить до 450 кг. В 1818 году при стоимости хлопка 70 центов за килограмм его выращивание приносило сверхприбыли.

По сравнению с началом XIX века производство хлопка в США к 1820 году выросло в десять раз, и Индия впервые опустилась на вторую строчку в рейтинге мировых продаж этого сырья. Но успех Соединенных Штатов оказался для них губительным. К 1819 году европейские фабрики – главные потребители американского хлопка – покупали его меньше, чем производили США, поэтому цены на рынке стали быстро снижаться. Сначала они опустились до 53 центов, а потом резко упали до 30 центов за килограмм. Это стало ударом для американской экономики. В 1819 году доходы от импорта сократились со $122 млн до $87 млн и продолжали падать.

Банковская система Соединенных Штатов столкнулась с острой нехваткой поступавших из-за рубежа золота и серебра для изготовления монет. Американцы, которым стали отказывать в обмене бумажных денег на драгметаллы, перестали доверять банкам и в спешке снимали свои средства со счетов.

Чтобы выжить, банки, финансировавшие покупку недвижимости, начали оказывать давление на заемщиков с целью вернуть кредиты, но у населения не было денег, и банки начали конфисковывать имущество. Правительство США подсчитало, что с 1790 года оно продало земли на $44 млн, но из них выплачено было не более половины. Огромное количество должников лишилось собственности в счет непогашенных долгов. Остальные спешили избавиться от земельных участков, предчувствуя падение цен на них. Власти вскоре действительно снизили базовые цены на земельные участки до $1,25 за акр, чтобы не дать рынку недвижимости окончательно заглохнуть. Всеобщее стремление продать землю привело к ее обесцениванию, и банки разорялись, даже если им удавалось конфисковать недвижимость заемщиков. За этим последовал кризис рынка кредитования (а вместе с ним и всей финансовой системы), который привел к краху ряда отраслей промышленности и безработице. В США началась первая за историю страны депрессия.

Инвестиции в солнце

Век спустя Соединенные Штаты пережили еще один период быстрого развития, который закончился крахом всей экономики. «Ревущие двадцатые», как называют первые два десятилетия XX века в Америке, стали временем расширения промышленного производства за счет зарубежного спроса. Европейские страны покупали у Соединенных Штатов все необходимое для восстановления после Первой мировой войны и до второй половины 1920-х целиком зависели от американского экспорта.

Проблем с деньгами у Соединенных Штатов не было, и банки с готовностью раздавали имевшиеся у них средства в кредит. Американцам требовалось только решить, куда вкладывать легкодоступный капитал. Недвижимость казалась едва ли не лучшим решением.

Особенно привлекательной была недвижимость в быстроразвивающемся штате Флорида, известном своим прекрасным солнечным климатом. К концу XIX века компания Seaboard Air Line Railroad закончила строительство железной дороги, соединившей промышленные города на северо-востоке США с южными территориями. Один из главных инвесторов во Флориде, предприниматель Карл Фишер, к началу 1920-х годов построил автомобильную дорогу от Чикаго до Майами. Она вела прямиком к еще одному проекту Фишера – району Майами-Бич. Предприниматель вкладывал большие деньги в рекламу: плакаты с изображением песчаных пляжей Флориды появлялись во многих городах, а в Нью-Йорке Фишер заказал огромный неоновый щит с надписью «В Майами сейчас июнь!», который в 1920 году разместили на Тайм-сквер.

Еще одним бизнесменом, активно привлекавшим во Флориду покупателей, стал Джордж Меррик. Он был владельцем земли к юго-западу от Майами, на которой росли сосны и цитрусовые деревья. Меррик планировал построить там жилую зону из многочисленных коттеджей. Поскольку ему требовались богатые покупатели, он не только лоббировал строительство дорог, но и сам купил 76 автобусов, курсировавших по всему штату (заезжая, разумеется, туда, где строил свои объекты Меррик). К тому же он нанял 3 тыс. агентов по продаже недвижимости, и это было только начало.

В 1920–1925 годах население Майами выросло более чем в два раза и достигло 75 тыс. человек, из которых каждый третий занимался торговлей недвижимостью. Американцы, приезжавшие во Флориду из других штатов, надеялись быстро разбогатеть. Для этого необходимо было только взять дешевый кредит, а потом продать еще не выкупленную землю подороже. Истории о таких чудесных обогащениях были у всех на устах. Один из жителей Майами по фамилии Дэвис, занимавшийся осушением территории вокруг двух маленьких островов, решил еще до начала всеобщего ажиотажа приобрести их за $350 тыс. Затем он предложил план по созданию на островах элитного жилого района, поля для гольфа и небольшого аэропорта. Еще до того, как были закончены дренажные работы, Дэвис в октябре 1924 года выставил землю на продажу. Перед входом в его контору собралась толпа покупателей, и один из них даже приковал себя цепью к дверям, чтобы не потерять место в очереди. Вскоре Дэвису удалось продать все выставленные лоты, за которые он в первый же день получил более $3 млн. Неизвестная бедная дама, в 1896 году купившая дом с участком недалеко от Майами за $25, смогла в 1925 году продать его за $150 тыс. Земля скупалась только для того, чтобы быть проданной на следующий день.

Риелтор из Атланты Уолтер Хилл описал в своем отчете, как обычно проходили торги: «Лоты покупают по чертежам. Там они выглядят лучше. Покупатели вносят залог в размере 10 % стоимости лота, а затем в день продаж приходят в офис риелторской компании. Когда называют их имена, покупатели встают и выбирают на прекрасно оформленной схеме тот кусочек земли, который им больше нравится. Они переживают захватывающий момент, когда на их лоте – участке земли или болота размером примерно 15 на 30 метров – ставят штамп «Продано». Иногда в первый же день риелторам удается заработать миллионы долларов на торгах. И какие цены! Участки вдалеке от побережья стоят от $8 тыс. до $20 тыс. Дома с видом на океан продают по цене от $15 тыс. до $25 тыс., а участки на побережье стоят примерно $75 тыс. И это не в Майами. Это земля в десяти или тридцати милях от города».

На росте рынка недвижимости только предприятие Карла Фишера заработало $40 млн, и его пример был далеко не единственным. Но в определенный момент Флорида стала заложником собственного развития. Железная дорога Seaboard Air Line Railroad не справлялась с потоком строительных материалов, и в 1926 году было введено ограничение на провоз грузов и увеличены тарифы. Жизнь во Флориде становилась все более дорогой, и цены достигли того уровня, когда уже начали отпугивать покупателей. В прессе появлялись сообщения о том, что рынок недвижимости в штате слишком перегрет. В частности, журнал Forbes предупреждал, что цены на землю держатся только на желании риелторов перепродать ее, а не на ее реальной стоимости.

Американцы перестали приезжать во Флориду, которая уже не казалась лучшим местом для отдыха. К тому же в сентябре 1926 года по штату прошелся сильный ураган, сорвавший крыши с тысяч домов и выбросивший на улицы Майами несколько небольших суденышек. Многие дорогостоящие объекты в Бискейнском заливе оказались разрушены. Цены на землю резко упали. В 1925 году через банки Майами было совершено операций более чем на $1 млрд, но уже через три года эта сумма снизилась до $143 млн. Ураган 1928 года нанес еще один удар по инфраструктуре штата, а вслед за этим цитрусовые плантации, приносившие банкам во Флориде немалую часть доходов, были уничтожены вредителями. Инвесторы, сумевшие сохранить свои состояния, на время покинули потерявшую шарм и инвестиционную привлекательность Флориду, и направили свои миллионы на Нью-Йоркскую биржу. Спекуляции с ценными бумагами стали их новым приоритетом. Но ненадолго – вливание огромных сумм в биржевые операции стало одной из причин, по которым фондовый рынок обрушился и в экономике началась депрессия, на этот раз получившая название Великой.

Инвестиции в миф

Когда цены на рынке недвижимости постоянно растут и приносят землевладельцам целые состояния, а банки легко предоставляют кредит, довольно трудно удержаться и не принять участия в этом бизнесе. Главное, заработав на перепродаже, суметь вовремя уйти с рынка. Но понять, когда настает самое подходящее для этого время, нелегко, особенно если стоимость недвижимости каждый день устанавливает новые рекорды, как это происходило в конце 1980-х в Японии.

В те годы японская экономика переживала свои лучшие времена. Промышленность в Японии быстро развивалась, удовлетворяя возрастающий спрос на высокотехнологичные товары. Еще в начале 1970-х японские товары воспринимались, как сейчас китайские, то есть как дешевые аналоги западной продукции. Но за десятилетие японским промышленным предприятиям, в особенности автомобильным, удалось выйти на один уровень с главными американскими и европейскими конкурентами. В 1980 году Япония производила больше всего стали и автомобилей в мире. Стоимость ценных бумаг предприятий постоянно росла, и крупным компаниям уже не приходилось брать кредиты у банков, поскольку они могли обеспечивать приток капитала выпуском своих облигаций или акций. По данным японского министерства финансов, предприятия с капитализацией более ¥1 млрд ($10 млн) только 34 % средств занимали у банков, остальное они получали благодаря ажиотажу на бирже ценных бумаг. В этих условиях банкам пришлось искать новых заемщиков, и они обратились к рынку недвижимости.

Во второй половине 1980-х японское правительство несколько раз понижало банковские ставки, чтобы рост экономики не прекращался, и в 1986 году ставка остановилась на уровне 2,5 %. В Японии наступила эпоха дешевого кредита. Всего за несколько лет, с 1984 по 1991 год, объем ипотечного кредитования вырос с ¥16 трлн до ¥40 трлн. Миф о том, что цены на землю в густонаселенной Японии могут только расти (что, собственно, и происходило со времени окончания Второй мировой), поддерживался банками, которые стремились оформить как можно больше кредитов. Условия их предоставления были упрощены вплоть до того, что срок погашения долга мог достигать 100 лет, то есть банки фактически полагались на сознательность детей и внуков своих клиентов.

Спрос на недвижимость взлетел, и вслед за ним цены начали ползти вверх. В 1985 году цены на земельные участки в деловых кварталах Токио выросли на 12,5 % по сравнению с предыдущим годом. В 1986 году они поднялись еще на 48,2 %, а в 1987-м стоимость земли увеличилась на 61,1 %. То же самое происходило в прилегающих жилых районах, где цены на недвижимость выросли на 68 % только за 1987 год. Вскоре во всех крупных японских городах, например в Осаке и Нагое, стоимость квадратного метра площади начала увеличиваться такими же темпами.

В этот момент японское правительство решило вмешаться и попытаться сдержать рост цен на недвижимость – он явно обгонял рост спроса, и было понятно, что земельные участки перепродавались в спекулятивных целях. Сделки по торговле землей в крупнейших городах проверялись, и государство оставляло за собой право устанавливать потолок цен. А решение продать землю менее чем через два года после покупки грозило большими штрафами. К тому же в середине 1987 года правительство напрямую обратилось к банкам с требованием ограничить кредитование компаний, торгующих недвижимостью, и к концу года темпы роста объема кредитов снизились с 36 до 10 % в год.

Рост цен удалось сдержать, и в некоторых городских районах они даже упали на 20–30 %. Но остановить его не было никакой возможности, потому что обойти введенные правительством ограничения оказалось несложно. Банки, например, находили способы предоставления кредитов на недвижимость через сторонние финансовые учреждения. А некоторые инвесторы скупали большие земельные участки и обустраивали там поля для гольфа. Затем они в обход государственного регулирования продавали доли собственности тем бизнесменам, которые хотели стать членами гольф-клуба. В итоге к 1989 году в Японии существовало 400 полей для гольфа, а их общая стоимость достигала $500 млрд, что на тот момент в два раза превышало капитализацию всех компаний на швейцарской бирже.

К концу 1989 года цены на недвижимость в некоторых районах Японии достигли своего пика. В токийском деловом квартале Гинза стоимость одного квадратного метра могла достигать $1 млн. Иногда заключались абсурдные сделки – например, когда кусок земли площадью 3 кв. м был продан за $600 тыс., хотя на нем было невозможно что-то построить.

Предприниматели, зарабатывавшие на недвижимости, вкладывали деньги в растущие в цене акции японских корпораций. Ну а те инвесторы, которые получали основной доход от торгов на бирже, вкладывали его в земельные участки, поэтому эти два рынка оказались связаны друг с другом. В 1989 году индекс Nikkei достиг высшего за всю историю значения 38 915 пунктов, то есть за пять лет он вырос более чем в три раза.

К 1990 году цены на недвижимость подскочили настолько, что земля под императорским дворцом в Токио по стоимости могла сравниться с целым штатом Калифорния. Стоимость всей земли в Японии достигла $20 трлн, то есть пятой части всего мирового капитала. Опасаясь, что этот мыльный пузырь лопнет, правительство в очередной раз попыталось ограничить кредитование: центральный банк страны повысил ставку с 2,5 до 6 % менее чем за год, и эпоха легкого кредита закончилась. Стоимость акций ведущих компаний начала падать. Индекс Nikkei к августу 1992 года снизился до 14 309 пунктов и продолжил падение (нынешний финансовый кризис обрушил его примерно до 9000 пунктов). Цены на недвижимость также начали снижаться. В Токио стоимость земли упала на 14,7 % всего за один 1992 год, в Осаке и Киото темпы снижения были еще выше – от 20 до 30 %.

За последнее десятилетие прошлого века цены на недвижимость медленно снижались, и сейчас квартиры в пригородах Токио стоят в два-три раза дешевле, чем в 1990 году. Японская финансовая система потеряла от этого падения цен миллиарды долларов, поскольку клиенты банков не могли расплатиться по взятым кредитам. Ипотечный кризис оказался настолько глубоким, что все 1990-е годы, которые для Японии стали потерянным десятилетием, экономика этой страны пыталась восстановиться.

Инвестиции в оптимизм

Волновая экономическая теория, по которой кризисные периоды сменяются временами роста и наоборот, наглядно подтвердилась и в нынешнем десятилетии. После спада начала 2000-х годов Федеральная резервная система США попыталась стимулировать экономику, понижая ставку кредитования. С мая 2000-го это произошло 11 раз за 16 месяцев – ставка упала с 6,5 до 1,75 %. Банки, получившие возможность предоставлять относительно дешевые кредиты, стремились привлечь даже тех клиентов, которые сами были не уверены в том, что смогут вовремя вернуть долг. Кредиты стали доступны даже нелегальным иммигрантам. И хотя это и вызывало непонимание со стороны миграционных служб, многие финансисты готовы были согласиться с позицией главы банка Popular Чена Петерсона. В 2005 году он выразил свою точку зрения на проблему кредитования нелегальных иммигрантов: «Существует огромный нетронутый рынок кредитования людей, живущих и работающих в США и способных приобрести дома, чтобы осуществить американскую мечту. Почему бы не помочь им?»

Многие американцы захотели наконец перестать арендовать жилье и стать его собственниками. Если в 1994 году домами владело 64 % американцев, что не менялось с 1980-х годов, то к 2004 году этот показатель поднялся до рекордных 69,2 % – в основном за счет тех, кому раньше кредит просто не стали бы предоставлять. Некоторые банки стали широко применять кредитование через Интернет, когда заемщику надо было только предоставить определенный набор сведений и документов. Это спровоцировало рост махинаций при получении кредита: клиенты банков предоставляли неверную информацию о доходах или брали кредит, используя данные другого человека. Во многом из-за того, что банки смотрели на такие правонарушения сквозь пальцы, число махинаций к 2005 году, по оценке Министерства финансов США, выросло с 1997 года на 1411 %. За этот же период число отказов в предоставлении ипотечного кредита, наоборот, сократилось вполовину – до 14 %. Банки не желали терять клиентов, даже рискуя собственными средствами.

Спрос на недвижимость быстро увеличивался. В 2002 году цены на дома тоже стали двигаться вверх – за год они выросли на 6,5 %, а затем поднялись еще на 10 %. Государственное ипотечное агентство Freddie Mac отметило в своем докладе в 2004 году, что последний раз стоимость недвижимости в США росла такими темпами почти 20 лет назад. В целом за шесть лет с начала XXI века средняя цена домов увеличилась на 90 %. Как и раньше, цены росли в основном благодаря перекупщикам, доля которых на рынке была в среднем около 30 %. А в Майами, где климат, видимо, особенно благоприятен для спекулятивных сделок, в 2005 году 85 % всей недвижимости приобреталось именно для последующей перепродажи.

Цены на жилье в США достигли пика в начале 2006 года, когда в среднем по стране дом стоил $223 тыс. И они бы могли расти и дальше, но строительство новых домов обгоняло спрос на них. Покупателей находилось все меньше, потому что те, кто хотел обзавестись собственным домом, стали ждать момента, когда цены наконец начнут опускаться. И в середине 2006 года этот момент настал. Тогда же перекупщики стали покидать рынок, потому что инвестиции в недвижимость стали убыточными.

Начавшееся снижение цен поставило банки в опасное положение. Их расчет состоял в том, что даже если у людей с плохой кредитной историей не будет свободных денег, они смогут заложить купленный дом, растущий в цене, и получить таким образом еще один кредит, чтобы вернуть долг банку. Но в условиях падения цен на недвижимость такие повторные кредиты было гораздо сложнее получить, и их могло не хватить на то, чтобы рассчитаться с банком. В итоге в марте 2007 года когда-то счастливые владельцы домов задолжали банкам в общей сложности более $1,3 трлн, и никто не мог с уверенностью сказать, вернут они эти деньги или нет. В августе 2007 года представитель американского Министерства финансов Хэнк Полсон признался в том, что «заемщики не отличались той дисциплинированностью, какой должны были». Но тут же справедливости ради добавил: «Кредиторы тоже не отличались дисциплинированностью. Случались разные крайности. В основном в области кредитования ненадежных клиентов. И некоторое время нам придется с этим жить». Решение образовавшихся проблем в банковской системе действительно потребовало некоторого времени.

По всей стране банки начали терять средства – они не могли расплачиваться по собственным долгам из-за того, что их клиенты задерживали выплаты. Конфискация имущества тоже не имела должного эффекта, опять же из-за падения цен на рынке. Многие из тех финансовых учреждений, которые выдавали кредиты через Интернет, не обращая особого внимания на репутацию заемщиков, обанкротились. Среди них был крупнейший ипотечный банк страны Countrywide Financial Corp., а также банки New Century Financial и Ameriquest Mortgage, которым приходилось закрывать отделения и увольнять сотрудников.

Ипотечный кризис затронул все американские банки, и чтобы сохранить хотя бы те средства, которые у них были, банки в какой-то момент перестали давать друг другу кредиты. А поскольку американская финансовая система была тесно связана с другими странами, то вскоре рынок кредитования обрушился и в Европе, и в Азии. Без свободного перемещения капитала многие банковские учреждения столкнулись с нехваткой средств. И именно с этого начался тот кризис финансовой системы, который продолжается и сейчас.

Правительству Соединенных Штатов пришлось прийти на помощь банкам, выдавая им в виде субсидий сотни миллиардов долларов. Но и этого не хватало для восстановления их платежного баланса, потому что с 2001 года банковская система США раздала ипотечных кредитов на $5 трлн. Когда этот круг замкнулся, мыльный пузырь рынка недвижимости лопнул – вместе с теми банками, которые его надули. По словам профессора Йельского университета экономиста Роберта Шиллера, главной движущей силой этого пузыря стал «заразительный оптимизм, который часто распространяется, когда цены растут». «Пузыри, – добавляет он, – это исключительно социальное явление, и пока мы не поймем их психологию, они будут появляться снова».

Эту мысль можно толковать и иначе. Пузыри постоянно появляются на протяжении стольких лет потому, что прекрасно отражают человеческую психологию: пока существует возможность на чем-то делать деньги, надо стремиться заработать как можно больше.

Непреодолимые междуречья // Водные войны

В Центральной Азии появились первые признаки грядущей полномасштабной войны нового типа – не за нефть и газ, а за воду. Первые столкновения между Таджикистаном и Узбекистаном уже начались. Другие страны региона, не исключая Россию, на очереди.

Международные противоречия высотой 40 метров

На саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) 2007 года президент Узбекистана Ислам Каримов без видимого повода обрушился на «некоторые страны» региона, которые слишком увлекаются строительством ГЭС на трансграничных реках, и заявил о необходимости «разумного использования водно-энергетических ресурсов в регионе Центральной Азии, вызывающих различные и неоднозначные подходы».

«Речь идет не вообще о водных ресурсах стран региона, а об использовании ресурсов и водотоков только трансграничных рек, то есть тех рек, которые во все времена обеспечивали жизненно важные потребности государств, расположенных в их бассейне», – уточнил узбекский президент. Он предупредил, что в ближайшее время может усугубиться положение с обеспечением водой в низовьях Амударьи и Сырдарьи, усугубится экологическая катастрофа высыхающего Арала и станет невозможным проживание здесь десятков миллионов жителей Казахстана, Туркмении и Узбекистана.

И хотя узбекский президент прямо не назвал «некоторые страны», всем было ясно, что имеется в виду Таджикистан, вынашивающий амбициозные планы строительства целой серии ГЭС на реках Вахш и Пяндж, образующих при слиянии главную реку Центральной Азии – Амударью, и на реке Зеравшан – притоке Амударьи.

Продолжение этой истории последовало очень скоро. В конце августа 2007 года Таджикистан расторг соглашение с «Русалом» о строительстве Рогунской ГЭС. Главной причиной Душанбе назвал нежелание «Русала» строить плотину нужной высоты. «Таджикистан долго ждал, когда «Русал» начнет работу. Но компания не согласилась с требованием нашего правительства построить насыпную плотину на проектном уровне 285 м, а затем поднять ее бетоном до 325 м», – объяснял глава стратегического центра при президенте Таджикистана Сайфулло Сафаров. Сафаров прямо заявил, что «Русал» действовал по указке извне и именно «под влиянием Узбекистана хотел до минимума свести эффективность Рогунской ГЭС».

Отношения между Таджикистаном и Узбекистаном и без того оставляют желать лучшего. Хотя обе страны являются членами одних и тех же региональных организаций – ШОС, ОДКБ, ЕврАзЭс, между ними действует жесткий визовый режим, транспортное сообщение крайне затруднено, а часть таджикско-узбекской границы и вовсе заминирована со стороны Узбекистана. Для Эмомали Рахмона нет злейшего врага, чем президент соседнего государства. И действия таджикского президента – это зеркальное отражение действий узбекского. Когда в ходе американской «антитеррористической операции» Узбекистан заигрывал с США и предоставлял им территорию для своей авиабазы, Рахмон (тогда еще Рахмонов) протянул руку дружбы России. Когда же Ислам Каримов выдворил американские войска и повернулся лицом к России, президент Таджикистана начал демонстрировать явное стремление к сближению с Западом.

Геоводополитика

На первый взгляд конфликт, в который оказалась вовлечена и Россия в лице «Русала», можно считать явлением сугубо региональным. Однако в действительности его значение существенно выше. Суть дела в том, что, по прогнозам многих экспертов, уже в ближайшие 20–25 лет проблема пресной воды станет глобальной и на смену нынешним войнам за углеводороды придут войны за воду. Некоторые из них фактически уже идут.

В оценках состояния и перспектив израильско-палестинского конфликта фактору воды мировые СМИ уделяют относительно мало места – они предпочитают говорить о терроризме, самоопределении палестинского народа, праве Израиля на безопасное существование. Однако водная подоплека конфликта не менее существенна. Большинство водотоков, снабжающих пресной водой Израиль, берут начало на территориях, захваченных в ходе шестидневной войны 1967 года. Это горный водоносный пласт на Западном берегу реки Иордан и Тивериадское озеро (Галилейское море), которое Израиль фактически превратил в свой внутренний водоем, захватив принадлежащие Сирии Голанские высоты.

И именно поэтому все разговоры о размежевании Израиля и Палестины, а также о возвращении захваченных в 1967 году территорий заканчиваются ничем. Учитывая, что за 40 лет, прошедших со времени шестидневной войны, население Израиля утроилось, обеспечить водой 7 млн человек, утратив контроль над источниками пресной воды, практически невозможно.

Еще более продолжительный и не менее кровопролитный конфликт, индо-пакистанский спор вокруг Кашмира, тоже имеет к воде непосредственное отношение. Истоки практически всех рек, протекающих по территории Пакистана, в том числе главной водной артерии, Инда, находятся в Кашмире, и многие из них – на территории, контролируемой Индией.

Уже в первый год после провозглашения независимости обоих государств, весной 1948 года, Индия продемонстрировала своему соседу действенность «водного оружия», перекрыв снабжение водой каналов, орошающих поля в пакистанской провинции Пенджаб.

В 1960 году Индия и Пакистан нашли компромисс: они заключили договор о развитии бассейна реки Инд, согласно которому в пользовании Пакистана оказывались воды трех западных рек, питающих Инд, а в пользовании Индии – трех восточных. По этому договору Индия брала на себя обязательство не нарушать водосток рек, протекающих по ее территории, но определенных в пользование Пакистана.

Новое обострение водной проблемы произошло в начале 2005 года, когда Дели объявил о планах строительства гидроузла на реке Чинаб. Пакистан усмотрел в этом нарушение договора 1960 года, а мировые СМИ заговорили о том, что «водный удар» по Пакистану может оказаться даже более эффективным, чем ядерный (к тому времени обе страны уже обзавелись ядерным оружием). В конце концов дело было передано на рассмотрение Всемирного банка, который в начале 2007 года вынес свое заключение. Суть его держится в секрете, но обе страны расценили решение банка как свою победу.

Впрочем, наступившее затишье, похоже, имеет временный характер. За годы независимого существования Индии и Пакистана количество пресной воды на душу населения в Индии сократилось почти в три раза – с 5 тыс. кубометров до 1,8 тыс., а в Пакистане – более чем в четыре (с 5,6 тыс. кубометров до 1,2 тыс.). Показатель в 1 тыс. кубометров считается критическим. Так что новое обострение не за горами.

Проблема водопользования в верхнем течении Иртыша пока не приняла столь острые формы, как на Ближнем Востоке или в Кашмире, но также осложняет отношения между странами-соседями. Исток Иртыша расположен на территории Китая, затем река течет по территории Казахстана и России. В конце 90-х годов власти Китая объявили о планах строительства канала в верховьях Иртыша для орошения испытывающих острую нехватку воды земель в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Казахские ученые быстро подсчитали, что после отвода вод на нужды орошения к 2020 году русло Иртыша на всей территории Казахстана и вплоть до Омска, где в него впадает река Омь, может превратиться в цепь болот и стоячих озер. А это будет иметь катастрофические последствия для экономики и экологии не только Казахстана, но и российских областей Западной Сибири.

Попытки решить проблему дипломатическим путем пока ни к чему не привели. Китай противится подключению России к переговорам и настаивает, что проблема должна решаться на двусторонней основе – между ним и Казахстаном.

Среди других потенциально опасных регионов особо выделяется район Нила. Экономика Египта почти полностью зависит от нильской воды, а 95 % всего водотока приходит из других стран региона. На руку Египту в этом отношении играет этнический конфликт в Судане: занятым проблемой Дарфура властям этой страны не до масштабных гидротехнических проектов, а потому до поры до времени Египет может чувствовать себя в относительной безопасности.

Кто командует Ферганской долиной

Глобальная проблема пользования пресной водой осложняется тем, что до сих пор фактически отсутствует единый свод международных законов, устанавливающих общие для всех принципы пользования трансграничными водными потоками и водоемами. Рамочная Конвенция Европейской экономической комиссии ООН по охране и использованию трансграничных водотоков и международных озер (Хельсинки, 1992 г.) является документом регионального значения (членами ЕЭК являются 56 государств Европы и СНГ), устанавливает лишь самые общие правила, затрагивает преимущественно экологические проблемы и в меньшей степени – проблемы управления водными ресурсами. К тому же она имеет рекомендательный характер, и в ней практически отсутствует механизм разрешения международных споров. Соответственно, такие споры могут решаться лишь на основе национального законодательства, а также двусторонних и многосторонних соглашений по каждому конкретному водоему.

И тут простор для маневра велик. До сих пор не потеряла актуальности доктрина Хармона, названная так по имени генпрокурора США Джадсона Хармона, выдвинувшего в 1895 году идею об абсолютном территориальном суверенитете. Согласно этой доктрине, каждое национальное государство может использовать воды международных рек, текущих по их территории, по собственному усмотрению, не обращая внимания на последствия для других государств и не вступая с ними в консультации.

Применительно к узбекско-таджикскому противостоянию этот принцип означает следующее. Увеличив высоту плотины Рогунской ГЭС на 40–50 м, Таджикистан получает возможность накапливать в водохранилище дополнительно порядка трех кубических километров воды, что приблизительно равно среднему стоку реки Вахш за 50 дней. А значит, появляются дополнительные возможности для манипулирования объемами стока. Оставить же орошаемые земли ниже по течению без воды хотя бы на три дня – значит на корню погубить урожай стратегически важных для Узбекистана культур, прежде всего хлопчатника. И хотя на практике маловероятно, что Эмомали Рахмон решится на такое, возможность использовать регулируемый водосброс как инструмент шантажа, безусловно, сохраняется.

Таким образом, Центральная Азия оказывается регионом, в котором борьба за воду будет проходить наиболее остро. Причем сторонами конфликта могут стать не только Узбекистан и Таджикистан, но и все страны региона, а также ближайшие соседи.

В советское время централизованное планирование позволяло сохранять баланс в отношениях богатых углеводородами Казахстана, Узбекистана и Туркмении с обладающими огромными запасами воды, но небогатыми полезными ископаемыми Таджикистаном и Киргизией. После распада СССР вторая группа стран оказалась в невыгодном положении: нефть и газ им пришлось покупать, а водой, поступающей с их территорий, страны, расположенные ниже по течению рек, пользовались бесплатно.

Активность таджикского президента в строительстве цепи гидроузлов в верховьях рек, питающих Амударью, призвана ликвидировать этот дисбаланс. Эмомали Рахмон вынашивает грандиозные планы по превращению своей страны в ведущего экспортера электроэнергии. Он рассчитывает не только покрыть нынешний дефицит энергии в стране (в Таджикистане до сих пор нормой считаются периодические отключения электричества), но и освоить такие рынки, как Афганистан и Пакистан. Ресурсы для осуществления таких планов у таджикского руководства есть: по запасам гидроэнергоресурсов (300 млрд кВт-ч в год) Таджикистан занимает восьмое место в мире, а по показателям на душу населения – первое.

Не отстает от Таджикистана и Киргизия, где находится большинство истоков другой великой реки региона – Сырдарьи. Несогласованность сброса воды из Токтогульского водохранилища уже не раз приводила к конфликтам с властями Узбекистана и Казахстана, требующими ограничить сброс в зимнее время и увеличить его летом. Доходило до того, что Ташкент грозил Бишкеку отключениями газа. Сейчас Киргизия пытается перевести отношения с соседями на рыночные рельсы – «энергоносители в обмен на воду».

В самом невыгодном положении находится Казахстан. С одной стороны, это наиболее динамично развивающаяся экономика региона, с другой – из всех постсоветских стран Казахстан имеет наихудший показатель по обеспечению водой в расчете на единицу площади, а подавляющее большинство рек, протекающих по его территории, берет начало либо в Китае (это река Или, впадающая в Балхаш, и Иртыш), либо в Киргизии (Сырдарья), либо в России (Урал). Практически лишены пресной воды основные нефтедобывающие области, что не позволяет в полной мере использовать их экономический потенциал.

Казахские ученые уже подсчитали, что больше всех Казахстану задолжала Россия. Расчет прост: по Иртышу, Тоболу и Ишиму в Россию в год утекает 36 кубических километров, а притекает по Уралу только 8. То есть «долг» России составляет 28 кубических километров пресной воды в год.

И в связи с этим в Казахстане, а заодно и в Узбекистане стали все чаще возвращаться к идее реанимировать старый и, казалось бы, надежно похороненный проект поворота сибирских рек. Идея вновь прозвучала в 2002 году. На этот раз предлагается построить канал длиной 2500 км от реки Обь, чуть ниже впадения в нее Иртыша, до Сырдарьи и Амударьи, чуть выше их впадения в Аральское море. Экологические последствия проекта точно просчитать невозможно, а предыдущий опыт даже менее масштабных гидропроектов в Центральной Азии (таких, как Каракумский канал) показал, что они дают лишь кратковременный эффект, а затем ведут к усугублению проблем – росту объема солончаков, истощению грунтовых вод и увеличению их солености. И тем не менее у проекта нашлись сторонники. Запад пообещал помочь с поиском необходимых для его осуществления $40 млрд (считается, что проект поможет смягчить для Западной Европы негативные последствия глобальных изменений климата в последние годы), а в России главным сторонником идеи оказался мэр Москвы Юрий Лужков. Впрочем, никаких практических действий пока никто не предпринимал.

И тем не менее бурный рост населения Центральной Азии и нужды промышленного и сельского хозяйства на фоне истощения водных ресурсов создают все условия для того, чтобы проблема воды вскоре вышла на первый план, затмив собой все другие проблемы.

«Схватки еще предстоят. Страны это бедные, и каждая капля воды на учете. А ледники тем временем тают, и это устойчивая тенденция. Не нужно забывать главную истину: кто в этом регионе командует водой, тот командует всей Ферганской долиной, да и вообще долинами» – так прокомментировал складывающуюся ситуацию эксперт Московского центра Карнеги Алексей Малашенко. Это означает одно: в очень скором будущем водные войны могут заменить нынешние, ведущиеся за нефть и газ.

Часть 4

Человек против человека

Стихийные бедствия, техногенные катастрофы, кризисы (в какой-то мере) – явления объективные. Вину за них сложно возложить на какого-то конкретного человека, в «лучшем» случае это проблема системы.

Другое дело, когда катастрофа вызвана человеком – неважно, с определенной целью или с отсутствием оной. Безусловное злодеяние – в частности, терроризм – или фатальная ошибка политического руководителя, пусть даже из самых благих побуждений, всегда оборачивается одним и тем же – сотнями и тысячами смертей.

Причем исполнители (почти всегда) и организаторы (очень редко) намеренных катастроф ради достижения поставленной цели готовы платить собственными жизнями. И с той же легкостью они готовы платить чужими. Это сразу дает им преимущество перед теми, на кого направлены их действия.

Простому обывателю противопоставить террористу практически нечего. Клерки в двух взорванных нью-йоркских башнях-близнецах в 2001 году были, по сути, обречены, причем задолго до того, как самолеты с террористами-смертниками пошли на взлет. Граждане Российской империи, попавшие 18 мая 1896 года на Ходынское поле, тоже были обречены. Впрочем, клерки могли прогулять, верноподданническая публика – не ходить на объявленные народные гуляния. Вот только спасло бы их это?

Один день Николая Александровича // Ходынка

Почти сто лет назад в Екатеринбурге был расстрелян последний русский император. Трудно представить себе человека, который бы меньше подходил для того, чтобы самодержавно править Россией, чем Николай II. Он мог быть кем угодно, но царем он быть не мог. Последний русский император потерял моральное право править своим народом в день своего официального вступления на престол.

«Государь – посредник между Богом и своим народом»

Обер-прокурор Синода Победоносцев писал: «Как бы ни была громадна власть государственная, она утверждается не на чем ином, как на единстве духовного самосознания между народом и правительством, на вере народной: власть подкапывается с той минуты, как начинается раздвоение этого, на вере основанного, сознания».

В этих словах многократно проклятого большевиками монархиста изложена важная особенность монархической концепции власти. Духовное единство между правящими и управляемыми зиждется на согласии, основывающемся на строгом распределении ролей, каждая из которых должна неукоснительно исполняться. Отход от этого принципа подрывает моральный авторитет власти и вызывает сомнения в народе, достоин ли монарх права единолично определять его судьбу.

«Государь – посредник между Богом и своим народом», – писал Николаю II Победоносцев. Подобная ответственность накладывает очень жесткие обязательства, и неудивительно, что даже в глазах истовых монархистов с каждым поколением оставалось все меньше людей, достойных нести на своих плечах столь тяжкое моральное бремя. На горе Николая II это бремя оказалось для него абсолютно непосильным.

Дневники, которые вел последний император на протяжении тридцати шести лет, не пропуская ни дня, демонстрируют удивительный психологический феномен: описывая прожитые за день события, Николай Романов ни разу за все годы не усомнился в своих действиях и словах. Удивительно самодостаточный, интересующийся прежде всего делами своей семьи и погруженный в них с головой, царь не мог быть не только отцом своему народу, но даже злым отчимом. Приятная атмосфера в семье была для российского монарха гораздо важнее общественных настроений и тем более жизней его подданных.

Ровно за 22 года до гибели своей и своей семьи, закрывая в июле 1896 года следствие о гибели около двух тысяч человек на Ходынском поле, Николай руководствовался интересами прежде всего своей семьи, а не закона и государства. Он искренне так и не смог понять, почему после этого к нему постепенно прилепилось прозвище «кровавый».

Как ни странно, но глубоко верующий монархист в мае 1896 года мог точнее предсказать будущее царя, чем любой из современных ему историков. Именно с этого момента началось «раздвоение духовного сознания» народа и власти, приведшее Николая II в Ипатьевский дом.

Царские гостинцы

После скоропостижной смерти в октябре 1894 года Александра III трон наследовал его старший сын Николай. Но государем Российской империи он мог стать лишь после совершения обряда «священного коронования». Подготовка к нему началась после окончания годичного траура. Коронование наметили на 14 мая 1896 года. Торжества должны были продлиться с 6 по 26 мая. Эти дни выбраны не случайно – 6 мая был день рождения царя, 25 мая – день рождения царицы.

Громоздкий ритуал, сроки и смета расходов были утверждены Николаем II еще в январе 1896 года. После чего заработал могучий бюрократический механизм самодержавия. В программе торжеств были балы, парады, встречи и обеды с представителями всех сословий, многочисленные развлечения и фейерверки. Как обычно, народные гуляния были запланированы на Ходынском поле, а процедура «священного коронования» – в Успенском соборе. Программа праздников была стандартной, отличаясь от коронований деда (Александра II) и отца лишь подчеркнутым русофильством церемоний и большей масштабностью.

Поначалу все шло по плану. Николай II и Александра Федоровна приехали в Москву, поселившись по традиции в загородном Петровском дворце. Затем начались многочисленные встречи с иностранными послами, государями и принцами, съехавшимися на коронование самого могущественного монарха мира на тот момент. Каждый вечер Москва освещалась иллюминацией. Через несколько дней чета переехала в Кремль, где 14 мая и состоялось «священное коронование». С этого дня начинаются поздравления, балы и развлечения.

17 мая едва не разразился скандал. На вечер было запланировано парадное представление в Большом театре, состоящее по традиции из первой и последней сцен оперы Глинки «Жизнь за царя» и модного балета «Прелестная жемчужина». В роли одной из «жемчужин» на сцену вышла первая и последняя официальная любовница Николая II, прима-балерина Мариинского театра Матильда Кшесинская. На этом настоял Николай, хотя его мать, вдовствующая императрица Мария Федоровна, была против.

В 20.40, когда императорская чета под крики «ура» вошла в царскую ложу, Петербургское шоссе было уже запружено толпами народа и повозками. Люди шли артелями и семьями. В окрестностях закрывались фабрики и лавки, пустели московские трущобы. Из Москвы и губерний люди спешили на Ходынское поле, чтобы занять к десяти часам утра 18 мая место поближе к раздаче «царских гостинцев».

«Гостинец» был действительно привлекателен – он состоял из «эмалированной кружки с позолотой и с вензелем Их величества, фунтовой сайки, полуфунтовой колбасы, вяземского пряника с гербом, мешочка сладостей и орехов в три четверти фунта», завернутых «в оранжевый платок с видом Кремля и четырьмя гербами». Всего было подготовлено 400 тысяч узелков, 30 тысяч ведер пльзенского пива и 10 тысяч ведер меда.

Задолго до празднеств о царских щедротах писала официальная и частная печать столичных и губернских городов. Но поскольку в деревнях газет никогда не читали, то крестьяне шли на Ходынку из-за слуха о раздаче коров.

К 23.10, то есть к окончанию представления в Большом театре, на Ходынке появились первые раненые, доставленные в городские больницы.

«Давка была страшная. Со многими делалось дурно, некоторые теряли сознание, не имея возможности выбраться или даже упасть: лишенные чувств, с закрытыми глазами, сжатые как в тисках, они колыхались вместе с массой… полагаю, что не менее нескольких сотен тысяч человек», – писал Гиляровский в репортаже «Катастрофа на Ходынском поле» в газете «Русские ведомости» 20 мая 1896 года.

Когда царь и царица под звуки гимна выходили из театра, трагедию еще можно было предотвратить. Но генерал-губернатор и обер-полицмейстер после исполнения вместе с залом «Боже, царя храни» несколько задержались в театральном буфете, где для именитых гостей были приготовлены «фрукты, чай, мороженое, конфеты и шампанское».

Смерть за царя

«После пяти часов утра уже очень многие в толпе лишились чувств, сдавленные со всех сторон. Над миллионной толпой начал подниматься пар, похожий на болотный туман. Это шло испарение от этой массы, и скоро белой дымкой окутало толпу, особенно внизу, во рву, настолько сильно, что сверху, с вала, местами была видна только эта дымка, скрывающая людей. Около шести часов в толпе чаще и чаще стали раздаваться стоны и крики о спасении», – пишет Гиляровский.

До открытия буфетов оставалось еще четыре часа. В этот момент к Ходынке подошли несколько сотен пьяных рабочих с Прохоровских мануфактур, которые, по воспоминаниям очевидцев, потребовали начала бесплатной попойки и раздачи «гостинцев». Измученные ожиданием люди подхватили требование. Несколько артельщиков, ответственных за «гостинцы», открыли буфеты и начали раздачу узелков.

«У первых палаток крикнули «раздают», и огромная толпа хлынула влево… Страшные, душу раздирающие стоны и вопли огласили воздух… Напершая сзади толпа обрушила тысячи людей в ров, стоявшие в ямах были затоптаны… Напиравшая толпа прижимала людей к буфетам и давила», – описывал увиденное Гиляровский. Принято считать, что он был единственным журналистом, описавшим трагедию. Но это не так. 20 мая 1896 года были опубликованы еще два неподписанных репортажа.

«Толпа двигается, не имея возможности смотреть себе под ноги. Встретился ров или яма с ползущими краями, и падение неизбежно… а задние ряды, не подозревая, что делается впереди, идут через эту яму, уже выровненную телами впереди шедших, чтобы на одной из следующих ям упасть в свою очередь и самим послужить также мостом для напирающих сзади», – описывал происходящее один из безымянных очевидцев.

Редкие цепи казаков и полицейских были сметены. Напор толпы был так силен, что гнулись даже железные столбы. «Это продолжалось не более десяти мучительнейших минут… Толпа быстро отхлынула назад», – фиксирует Гиляровский.

Довольно скоро появились представители городской власти. Из города вереницей подъезжали фуры и телеги для перевозки раненых в больницы, а мертвых на кладбище.

«Груды тел начали разбирать, отделяя мертвых от живых… Трупы были вынуты из ям и разложены кругом палаток на громадном пространстве. Изуродованные, посиневшие, в платье разорванном и промокшем насквозь, они были ужасны… Большинство погибших – рабочие, женщины, подростки, старики, но немало и женщин в шляпках, есть гимназисты, мужчины в цилиндрах и с золотыми часами. После того как схлынула толпа, на поле, кроме трупов, оставалась масса шапок, шляп, частей одежды, зонтиков, тростей, башмаков…» – продолжает безымянный очевидец.

Окончательных данных о погибших и раненых не существует. В правительственном сообщении говорилось о 1282 погибших, частная печать писала о 1138, а двадцать лет спустя большевистские агитаторы, готовя народное мнение к убийству царя, говорили уже о десяти тысячах погибших. Но, видимо, наиболее достоверна другая цифра: на Ваганьковском кладбище, на которое свезли всех погибших на Ходынке, было вырыто в тот вечер 1800 могил.

«Сегодня случился великий грех»

Царю доложили о трагедии в 10.30 утра. В 12.30 за семейным завтраком решили не отменять праздничных мероприятий, запланированных на 18 мая. Это вызывает удивление даже по прошествии многих лет.

Дело в том, что на второй день после прибытия царя в Москву, 7 мая, стало известно о смерти австрийского эрцгерцога Карла-Людвига. В знак траура в Москве тут же были отменены запланированные на тот день церемонии. Были даже, как записал в дневнике Николай II, отменены столь любимые им «объезд лагеря и зоря с церемонией (смотр гарнизона. – Прим. ред.)».

К сожалению, трупы Ходынки не стали таким поводом. Развлечения продолжались и в тот день, и еще неделю, вплоть до дня рождения «любимой Аликс».

«Подавленные ужасными сценами, народные массы стали большею частью расходиться. В течение почти целого дня тянулся народ длинными вереницами обратно. Все шли усталые, измученные, бледные, пораженные случившимся», – пишет безымянный наблюдатель.

Навстречу на телегах везли свежие гробы.

Этих людей и эти гробы должен был видеть Николай II, направляясь из Кремля по Петербургскому шоссе к Ходынке. Вместе с ним навстречу телегам с трупами шли толпы к Ходынке за дармовым угощением и «царскими гостинцами».

На поле шумел праздник. Раздавались «гостинцы», пиво и мед лились рекой, «знаменитый канатоходец Молодцов» ходил по канату с кипящим самоваром, в трех театрах, смонтированных на поле, показывали спектакли – «Руслан и Людмила», «Конек-Горбунок», «Ермак Тимофеевич, или Завоевание Сибири». Развлекал публику дрессировщик Дуров, гвоздем его программы были «козел, ехавший на волке», и «кошка, танцующая на голове дога».

Когда в 14.10 Николай II с Александрой вошли в двухэтажный царский павильон, покрытый громадным жестяным куполом, сверкавшим на солнце, его встретили криками «ура», гимном, пушечным залпом, в небо взвились воздушные шары, а двухтысячный хор исполнил «Славься» из оперы «Жизнь за царя». Помахав уже подвыпившей толпе, через двадцать пять минут Николай уехал на встречу с поместными дворянами и старшинами.

А вечером был бал, который устраивал французский посол Луи-Густав Монтебелло. Открыли бал царь в паре с супругой посла и царица с послом.

Перед сном царь записывает в дневнике: «До сих пор все шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки, наперла на постройки, и тут произошла страшная давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!.. Отвратительное впечатление осталось от этого известия… Обедали у мама в 8 ч. Поехали на бал к Montebello. Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая. После ужина уехали в 2 ч.».

Поздним вечером на Воробьевых горах был фейерверк, осветивший Москву. К тому времени на Ваганьковском кладбище заканчивали рыть могилы.

«Вечером все было улажено»

В тот же день было начато расследование, которое возглавил бывший министр финансов, обер-церемониймейстер коронования граф Пален. Уже через неделю он указал на виновников трагедии – начальника городской полиции обер-полицмейстера Власовского и генерал-губернатора Москвы Сергея Александровича Романова.

Мать Николая II, вдовствующая императрица Мария Федоровна, потребовала наказать виновников, чтобы снять все обвинения с царя. Но остальные Романовы были против наказания.

Николай пишет в дневнике: «25 мая. Суббота. Второй день рождения дорогой душки Аликс, что она празднует в России. Дай Бог, побольше таких дней в нашей жизни!.. Брожение в семье по поводу следствия, над которым назначен Пален!.. Вечером все было улажено! Уехали ночевать в Петровское (Петровский дворец находится в ста метрах от Ходынки. – Прим. ред.). Ночь была дивная».

Эта запись означает, что Николай отверг предложение матери. Впоследствии он возвращается к этой теме лишь раз, чтобы принять окончательное решение: «11 июля. Четверг. Принял гр. Палена, который окончил порученное ему расследование следствия по Ходынскому несчастию… В 12 1/2 ч. был молебен и обычный большой завтрак… Купался с Мишей (младший брат. – Прим. ред.) в море».

Тема была исчерпана. Уволен был обер-полицмейстер, а дядя царя великий князь Сергей Александрович остался править Москвой до 1905 года, когда был убит террористами.

С течением времени были забыты и непосредственные виновники, и заказанные царем молебны по погибшим, и посещение вместе с царицей больниц с ранеными, и деньги, выделенные пострадавшим, и организация похорон. До сих пор в народной памяти Ходынка связана с именем Николая II.

Тогда он и потерял моральное право быть русским царем, хотя всегда готов был жертвовать собой.

Расстрел по-царски // Проклятие рода Шахов

Многочисленные родственники непальского короля Бирендры, собравшиеся во дворце 1 июня 2001 года на традиционную пятничную вечеринку, не сразу заметили отсутствие кронпринца Дипендры. Вот только что он стоял у барной стойки, смешивая очередной коктейль для одного из своих кузенов, и вдруг куда-то исчез. Гости не придали этому никакого значения – они продолжали веселиться, не подозревая, что жить им осталось всего ничего. Ровно в 9 часов вечера кронпринц твердым шагом вошел в залу. Одет он был в форму офицера непальской армии, в одной руке держал винтовку М16, в другой – автомат «узи». Дипендра локтем задвинул дверной засов, на глазах у недоумевающих родственников молча прошел через всю залу в небольшую комнату, где перед обедом отдыхал его отец, и начал стрелять. Так исполнилось древнее пророчество индуистских священников, предсказавших, что двенадцатое колено непальской династии Шах станет последним.

1768 год. Пророчество

Князь Притхви Нараин, глава могущественного гуркхского рода Шахов, готовился к решающей битве. 49 мелких княжеств, расположенных в Гималаях, покорились ему. Теперь ему предстояла битва за последнюю крепость Гималаев Катманду. В ночь перед сражением он в соответствии с обычаем обратился к прорицателям с вопросом, будет ли удачным его начинание. «Да, – ответили прорицатели. – Ты одержишь победу в битве, и все, к чему ты стремишься, произойдет. Твои внуки и правнуки на протяжении одиннадцати поколений будут править землями, которые ты объединишь. Но двенадцатое поколение твоего рода будет последним».

На следующий день крепость Катманду пала. Притхви Нараин Шах сделал ее столицей своего государства Королевство Непал. Полный титул правителей Непала – король королей, пятикратно божественный и священный император.

1980–1990-е годы. Потомок из двенадцатого колена

Кроме пророчества, ничто не предвещало, что двенадцатый потомок божественного императора станет последним в роду. В 1989 году, достигнув 18 лет, кронпринц Дипендра, обучавшийся в то время в Итоне, в соответствии с непальскими традициями был официально объявлен божественным и священным. Внешне ничего не изменилось, разве что Дипендре было разрешено не посещать обязательные для всех учеников Итона церковные службы в школьной часовне. Но именно с этого времени отношения Дипендры с некоторыми членами его семьи стали меняться к худшему.

В Катманду начали поступать сообщения о недостойном поведении кронпринца. Он то и дело устраивал пьяные вечеринки, за ним прочно закрепилась репутация неуправляемого и взрывного юноши, который к тому же обожал огнестрельное оружие. Рассказывают, что дилер одной из крупных фирм по торговле оружием как-то «одолжил» ему пару автоматов в надежде на заключение крупного контракта с непальскими вооруженными силами.

Отец, король Непала Бирендра, спокойно относился к этим новостям. Он сам учился в Итоне, так что все его симпатии были на стороне сына. Другого мнения придерживалась мать, королева Айшварья. Ее воспитание, полученное в лучшем непальском женском колледже – школе Св. Марии, было викторианским по духу. Желая, возможно, успокоить жену и остепенить старшего сына и наследника, король вернул Дипендру в Непал, сделал его командующим вооруженными силами и начал перепоручать сыну свои полномочия на время отлучек из страны. Учитывая тот факт, что король и королева часто и надолго уезжали с официальными и частными визитами, кронпринц нередко оставался в Непале за главного.

Тем не менее отношения сына и матери становились все хуже. Принц, считавший себя вполне взрослым человеком, раздражался всякий раз, когда королева выговаривала ему. Главной причиной размолвок была любовь. Еще в Англии Дипендра познакомился с Девьяни Рана, дочерью бывшего королевского министра и индийской княжны. Королева ненавидела Девьяни, да и все прочие члены королевской семьи, за исключением, разумеется, кронпринца, не испытывали к ней теплых чувств: Девьяни принадлежала к старинному непальскому аристократическому роду, который сыграл роковую роль в истории королевской династии Шахов.

1846 год. Проклятый род

Многие годы после образования Королевства Непал потомки Притхви Нараина Шаха жили спокойно и счастливо. Их охраняла вера подданных в то, что король королей – бог, одно из воплощений индуистского бога Вишну. Но в 1846 году оказалось, что этого мнения придерживаются не все.

Первый министр тогдашнего императорского двора Джанг Бахадур Рана, чья семья не уступала Шахам ни в аристократизме, ни в богатстве, пригласил в свой дворец наиболее влиятельных царедворцев и военачальников. Во время торжественной трапезы все приглашенные, за исключением членов семьи Джанга, умерли в страшных муках от яда. А через несколько часов местом трагедии стал уже королевский дворец. По приказу Джанга были вырезаны все члены королевского рода, за исключением малолетнего короля. Джанг Бахадур Рана объявил себя регентом короля. Должность премьер-министров с тех пор стала наследственной и передавалась членам династии Рана. Так было положено начало непримиримой вражде между кланами Рана и Шах.

1990-е годы. Любовь до гроба

Принадлежность Девьяни к роковой династии нисколько не заботила кронпринца. Их связь долго держалась в тайне, однако уже несколько лет влюбленную парочку, если она находилась в Непале, можно было часто видеть в пиццерии, расположенной неподалеку от королевского дворца в Катманду. Ничуть не смущаясь туристов, которые чаще всего просто не представляли, кто сидит рядом с ними, и своих подданных, которые не привыкли обсуждать действия кронпринца, Дипендра и Девьяни заказывали по три пиццы сразу, разговаривали об индийской поэзии, поклонниками которой были, и держались за руки как настоящие влюбленные.

Королева, как говорят сейчас, пыталась запретить сыну встречаться с Девьяни, которую не считала достойной его парой. Она давно присмотрела себе другую невестку (имя ее теперь, скорее всего, останется неизвестным). А в Девьяни ее раздражало все: и сомнительное происхождение (мать Девьяни происходила из индийского рода, который и в Индии считался аристократией второго сорта), и тот факт, что отцом девушки был представитель рода Рана. Но главным было мнение астрологов, которым королева верила беспрекословно. Они считали, что гороскопы Девьяни и Дипендры не были «космически синхронизированными», а потому их брак не сулил ничего хорошего. Кроме того, по их мнению, правление династии Шахов прервалось бы, если бы кронпринц Дипендра женился и у него появились дети до 27 июня 2006 года.

Король, находившийся под влиянием жены, долгое время выступал против этого брака. Однако после того как наследник престола заявил отцу в присутствии нескольких членов семьи, что если его заставят жениться на другой девушке, то он разведется с ней и женится на Девьяни, король решил не противиться воле сына. Говорят, именно об этом Бирендра и собирался объявить за ужином, сломив тем самым сопротивление королевы. Возможно, он хотел напомнить ей, что ведь и она, его жена, тоже вышла из проклятого рода Рана.

1970 год. Примирение кровников

Наследственные премьер-министры из рода Рана правили Непалом больше ста лет. В 1951 году в стране произошел переворот, поддержанный Индией. Короли из династии Шахов вернули себе власть, но наказывать своих врагов не стали. А в 1970 году тогдашний король королей и вовсе решил раз и навсегда помирить два клана и взял невестами для своих сыновей девушек из рода Рана. Через год король умер, на престол взошел Бирендра Бир Бикрам Шах Дев, королевой стала его жена Айшварья Рана. В том же году у королевской четы родился сын – наследник престола Дипендра, двенадцатый в роду Шахов.

Король Бирендра вошел в историю тем, что отказался от абсолютной королевской власти, введя реальную многопартийную систему и передав большинство своих полномочий избранному парламенту и кабинету министров. В кругу семьи он с первых дней супружеской жизни передал все управление жене. Именно королева Айшварья Раджья Лакшми Деви Рани принимала решения о том, где будут учиться их сыновья и за кого выйдет замуж дочь. Как выяснилось, осмотрительности ей явно недоставало.

2001 год. День гнева

Роковой день 1 июня 2001 года начинался ничем не примечательно. Король отдыхал, королева готовилась к традиционному приему по пятницам. В гости ждали всех членов семьи, которые в это время были в столице. Кронпринц с самого утра следил за подготовкой к непальской мини-Олимпиаде, шутил с окружающими и был в прекрасном расположении духа.

Вечером, когда во дворце собрались члены семьи, он по просьбе отца занялся смешиванием коктейлей… Свидетели происшедшего, анонимно рассказавшие о том, что происходило во дворце, говорят, что настроение принца изменилось после его короткого разговора с матерью. О чем был разговор – неизвестно, однако все свидетели считают, что Дипендра рассказал ей о том, что уже помолвлен с Девьяни.

После разговора с королевой, который явно пришелся ему не по душе, принц вернулся к барной стойке, продолжил смешивать коктейли, а потом исчез. Вернулся он с винтовкой М16 и автоматом «узи» в руках.

Король Бирендра был единственным, который, судя по всему, так и не понял, что происходит. «На его лице застыло выражение глубочайшего изумления», – говорит один из тех, кто видел тело короля после смерти. Застрелив отца, кронпринц открыл беспорядочную стрельбу, которая продолжалась около четверти часа. Он молча ходил из комнаты в комнату и стрелял по всем, кто в них находился. «Поначалу, – вспоминает один из выживших в этой бойне, – гости были настолько шокированы, что даже не могли двинуться с места». Пули настигали их там, где они сидели или стояли.

Первым в себя пришел кузен Дипендры – сын нынешнего короля Непала Парас Шах. Он помог находившимся в комнатах детям спрятаться за огромным диваном и укрыл их собой.

Дипендра тем временем продолжал стрелять. «Он ничего не говорил, а лицо его ничего не выражало», – вспоминает один из оставшихся в живых членов семьи. Вернувшись в бильярдную и продолжая стрелять, принц вышел в сад, куда за ним кинулись мать и младший брат Нирайан. Очередью в упор королева была убита. Видимо, вспомнив, что мать обещала лишить его наследства в пользу младшего брата, Дипендра начал стрелять в него сразу из автомата и винтовки. Убедившись, что брат мертв, принц вернулся в покои дворца и продолжил методично стрелять по всем, кого видел. Первыми погибли его сестра и зять. К кронпринцу бросился младший брат короля Дхирендра. «Брось оружие, ты и так много чего натворил», – заговорил он. Ответом ему была автоматная очередь. Еще одной очередью принц уложил свою тетку и ее дочь, которые поспешили на помощь упавшему Дхирендре.

Смертельно раненный Дхирендра попросил лежавшую рядом жену достать из его кармана мобильный телефон и вызвать помощь, но она не смогла этого сделать: она была ранена в плечо и руку. Однако в звонке уже не было необходимости.

В запертые кронпринцем двери начали стучать придворные, а в сад выбежали охранники. Вместе с ними в саду появилась и мать убитого короля. Дипендра бросился на шум, но к тому времени у него закончились патроны и в автомате, и в винтовке. Выхватив из кармана пистолет, он выстрелил себе в голову. Вместе с другими ранеными он был отправлен в военный госпиталь.

2001 год. Тайна остается

О смерти Дипендры в военном госпитале сообщил принц-регент Гьянендра, младший брат покойного короля. Из ближайших родственников лишь его не было на приеме, хотя там присутствовали его сын, проявивший чудеса героизма, и жена, получившая тяжелые ранения. Он объяснил и причину того, почему более суток, несмотря на распространившиеся слухи о вине Дипендры, официальной версией трагедии было «случайное срабатывание огнестрельного оружия». Дипендра автоматически стал королем Непала через секунду после смерти своего отца. А по конституции страны фигура короля королей, пятикратно божественного и священного императора выше всяких упреков: никакое его действие не может быть осуждено ни судом, ни подданными. Но после смерти монарха (тайной до сих пор остается, умер он сам или ему просто отключили аппараты искусственного дыхания и кровообращения) правду стало можно говорить. Более того, новый король пообещал провести расследование трагедии.

Все это Гьянендра объяснил незадолго до собственной коронации. Прошла она быстро и без особой помпезности. И дело не в официальном трауре, а в том, что король Гьянендра в народе вовсе не так популярен, как его старший брат Бирендра или даже племянник-убийца. Многие и вовсе обвиняют его в заговоре: верящим в божественность королевской власти непальцам легче смириться с тем, что несчастные стали жертвой завистливого брата, чем согласиться с тем, что человек, которого они считали воплощением бога на земле, во исполнение рокового пророчества напился и перестрелял свою семью.

Брат на брата // Гражданская война в России

В 1918 году в России началась гражданская война. Но до настоящей войны дело могло и не дойти, если бы большевики с уважением относились к международным обязательствам предыдущих правительств.

«Правительство не могло послать для отпора ни единой воинской части»

Каждый школьник знает, когда началась гражданская война в Риме – в день перехода легионов Цезаря через Рубикон. Дата начала гражданской войны в США тоже хорошо известна – 12 апреля 1861 года, когда южане обстреляли форт Самтер. А вот день, в который началась гражданская война в России, назвать не может никто. И дело тут вовсе не в короткой исторической памяти россиян. Современники сами не заметили ее начала и осознали свое положение лишь тогда, когда она была в самом разгаре. Первого выстрела гражданской войны никто не расслышал, потому что к началу 1918 года в России стреляли все, повсюду и по любому поводу. Была и другая причина, по которой начало войны осталось незамеченным. Начавшаяся война долго не могла перерасти рамки мелкого регионального конфликта, поскольку большая часть российского населения совершенно не собиралась в ней участвовать. А на мелкие конфликты в ту пору никто уже не обращал внимания.

В течение 1917 года вооруженное насилие вошло у российских политиков в привычку. «Великая и бескровная» Февральская революция началась со стрельбы правительственных войск в народ. Летом вооруженные отряды большевиков впервые попытались взять власть, но были рассеяны войсками, оставшимися верными Временному правительству, осенью Корнилов пытался устроить военный переворот, а потом большевики захватили Зимний. С фронта тянулись эшелоны с вооруженными дезертирами, промышлявшими грабежом и порой захватывавшими целые населенные пункты. На их усмирение посылались войска. Те иногда разгоняли бандитов, а иногда переходили на их сторону. На окраинах возникали сепаратистские республики со своими вооруженными формированиями, которые тоже были не прочь пострелять и пограбить. Для защиты от бандитов на местах создавались отряды самообороны, которые тоже нередко предавались разбою. Регулярная армия тем временем стремительно разлагалась, солдаты непрерывно митинговали и время от времени убивали офицеров. Словом, россияне активно истребляли друг друга, хотя никакой гражданской войны еще не было.

Вскоре после прихода большевиков к власти в стране развернулись настоящие военные действия, но до масштабной гражданской войны было еще далеко. Уже в ноябре 1917 года красногвардейские пушки обстреливали Кремль, где засели юнкера, не признававшие советскую власть. На помощь юнкерам были двинуты части, верные Временному правительству, и начало гражданской войны казалось неизбежным. Но большевики быстро разгромили юнкеров, и войска остановились. Штаб-ротмистр Сергей Новиков, служивший в бригаде, двинутой в помощь юнкерам, вспоминал, как на станции Гжатск перед его солдатами явился агитатор, объявивший о том, что юнкера разбиты: «Присутствовавшие на митинге солдаты бригады стояли молча, потупив головы… Теперь вопрос уже шел не о подавлении восстания, а о свержении большевиков, захвативших власть. Солдаты нашей бригады, видимо, колебались. Положение офицеров тоже было затруднительным». Наконец из ставки пришел приказ главнокомандующего, генерала Духонина, отменивший поход на Москву, и начало гражданской войны было отложено, поскольку армия оказалась морально не готова ее развязать.

В другой раз гражданская война чуть было не началась в январе 1918 года, когда большевики двинули войска на Киев, где правила Центральная рада Украины. Однако войны не случилось из-за того, что украинскую независимость было некому защищать. Деятель рады Дмитрий Дорошенко вспоминал: «Когда со стороны Бахмача и Чернигова двинулись на Киев большевистские эшелоны, правительство не могло послать для отпора ни единой воинской части. Тогда собрали наскоро отряд из студентов и гимназистов старших классов и бросили их – буквально на убой – навстречу прекрасно вооруженным и многочисленным силам большевиков. Несчастную молодежь довезли до станции Круты и высадили здесь на «позиции». В то время, когда юноши (в большинстве не державшие никогда в руках ружья) бесстрашно выступили против надвигавшихся большевистских отрядов, начальство их, группа офицеров, осталось в поезде и устроило здесь попойку в вагонах; большевики без труда разбили отряд молодежи и погнали его к станции. Увидев опасность, находившиеся в поезде поспешили дать сигнал к отъезду, не оставшись ни минуты, чтобы захватить с собой бегущих».

В конце 1917—начале 1918 года войска, верные большевикам, передвигались по всей стране и более или менее мирно брали под контроль регион за регионом. Не сдавался только казачий Дон, которым правил атаман Каледин, не собиравшийся подчиняться большевикам. Здесь-то и возник очаг сопротивления, переросший в полномасштабную гражданскую войну.

«И зачем эту сволочь набрали?»

В начале 1918 года воевать в России было практически некому. Старая армия полностью разложилась, а новая, Красная армия еще не успела сложиться. Особо уполномоченный Совнаркома в Архангельске Михаил Кедров впоследствии вспоминал о тех днях: «Прием добровольцев шел крайне туго. Крестьяне не знали и не понимали задач Красной армии… К новой армии они чаще всего относились с полным безразличием, а нередко и с явным враждебным чувством… Добровольцем в Красную армию шел обычно человек, которому терять было нечего… Оказалось, что в общем приблизительно на 60 % армия состоит из инертной массы крестьян, привлеченных в ряды ее голодом, 10 % составляли коммунисты и левые эсеры и 30 % падало на случайный элемент авантюристического характера, иногда с уголовным прошлым… Дисциплина отсутствовала. Одно упоминание о ней вызывало резкий отпор со стороны красноармейцев, отождествлявших ее с царским режимом».

Положение в стане потенциальных врагов советской власти было не лучше. В ноябре 1917 года бывший главнокомандующий российской армии генерал Михаил Алексеев создал так называемую Алексеевскую офицерскую организацию. В декабре алексеевцы перебрались на Дон, в Новочеркасск, и начали формировать первые боевые отряды, ставшие впоследствии ядром Добровольческой армии. Алексеев надеялся главным образом на офицеров. Действительно, офицерство, претерпевшее немало унижений от революционных солдат и матросов и глубоко возмущенное планами большевиков заключить мир любой ценой, казалось естественным врагом большевизма. Но проблема была в том, что офицеры воевать не желали и на Дон не ехали. Участник белого движения юнкер Ларионов вспоминал: «Училищные офицеры ехать на Дон не хотели – кто устал от войны, кто не хотел оставить семью и ехать в неизвестность, кто просто ни во что больше не верил и ни о чем знать не хотел». О том же самом, только более резко, писал генерал Деникин: «Пробивались в армию сотни, а десятки тысяч в силу многообразных обстоятельств, в том числе главным образом тяжелого семейного положения и слабости характера, выжидали, переходили к мирным занятиям, преображались в штатских людей или шли покорно на перепись к большевистским комиссарам, на пытку в чрезвычайки, позднее – на службу в Красную армию. Часть офицерства оставалась еще на фронте, где офицерское звание было уже упразднено…» На юнкеров тоже можно было положиться далеко не всегда. Тот же Ларионов писал: «Многие из приехавших на Дон константиновцев (юнкеров Константиновского военного училища) вернулись с Дона в Петербург или другие города России, как только положение на Дону, в Ростове и Новочеркасске стало для собравшихся там юнкеров и офицеров угрожающим».

Другим естественным врагом большевизма была буржуазия, но и она не спешила включаться в борьбу. Белый генерал Петр Махров вспоминал о том тягостном впечатлении, которое произвела на него Одесса времен интервенции: «Когда я ознакомился с жизнью этого города, настоящего Вавилона, с его еврейско-французской спекуляцией, с его биржевиками и всевозможными дельцами, торопившимися только нажиться, когда я увидел политические партии, стремящиеся к власти, и толпы праздной молодежи, не желавшей вступать в ряды добровольцев, я почувствовал, что здесь оставаться не могу». Деникин писал то же самое о Ростове: «Они (добровольцы) дрались на подступах к Ростову, зная, что сотни тысяч казаков и ростовской буржуазии за их спиной живут легко и привольно. Они были оборваны, мерзли и голодали, видя, как беснуется и веселится богатейший Ростов, финансовая знать которого с большим трудом «пожертвовала» на армию два миллиона рублей».

Не желали воевать с большевиками даже казаки, считавшиеся прирожденными консерваторами. «Старики», то есть пожилые казаки, заправлявшие в станицах, не желали никаких революций, но спасать Россию вовсе не стремились. Молодые казаки, вернувшиеся с фронта, и вовсе сочувственно относились к революции, ненавидели офицеров и совершенно не собирались воевать. При этом и старые, и молодые казаки с подозрением относились к Добровольческой армии Алексеева, формировавшейся в Новочеркасске. Деникин вспоминал: «В широких кругах Донской области съезд «контрреволюционного офицерства»… вызвал явное опасение и недовольство… Степное казачество видело большие военные приготовления Советской власти и считало, что ее волнение и гнев навлекают только непрошеные пришельцы. Этому близорукому взгляду не чуждо было и само донское правительство, думавшее соглашением с местными революционными учреждениями и лояльностью в отношении Советской власти примирить ее с Доном и спасти область от большевистского нашествия. Казачья молодежь, развращенная на фронте, больше всего боялась опостылевшей всем войны и враждебно смотрела на тех, кто может вовлечь ее в «новую бойню».

Поскольку россиян, желавших воевать, было крайне мало, и красным, и белым пришлось впоследствии привлекать зарубежных волонтеров. На стороне красных сражались латышские стрелки и прочие «интернациональные бригады». Но наемников использовали и белые. Участник белого движения Роман Гуль, например, описывал в мемуарах такой эпизод: «Кто-то идет навстречу. «Кто идет?» – «Китайский отряд сотника Хоперского». Подошли человек тридцать китайцев, вооруженных по-русски. «Куда идете?» – «Ростов, большевик стреляй». – «И зачем эту сволочь набрали, ведь они грабить к большевикам пошли», – говорит кто-то. «Это сотник Хоперский, он сам вывезенный китаец, вот и набрал. В Корниловский полк тоже персов каких-то наняли…»

Таким образом, к январю 1918 года во всей России было всего около 4000 человек, готовых и желавших воевать в составе алексеевских отрядов. При этом их стратегическое положение было совершенно отчаянным. В Новочеркасске они находились на птичьих правах. Атаман Каледин сочувствовал их делу, но вынужден был считаться с мнением казаков, которые требовали удаления добровольцев с Дона. Крепкого тыла не было, поскольку за спиной у них были те же самые казаки, смотревшие на «золотопогонников» с нескрываемой неприязнью. А впереди лежала необъятная Россия, которая не слишком жаловала большевиков, но совершенно не желала возврата к дореволюционным порядкам. При таких условиях белые не только не имели шансов выиграть гражданскую войну, но даже фактически не имели сил для того, чтобы ее развязать. И все-таки война началась.

«Постреляв, уходили неизвестно куда»

Первая операция добровольцев против большевиков была проведена еще в ноябре 1917 года, когда атаману Каледину понадобилось разоружить два большевистских запасных полка, стоявших в Новочеркасске. Операция прошла бескровно. 25 декабря 1917 года по старому стилю, или 7 января 1918 года по новому стилю, было официально объявлено о формировании Добровольческой армии. Общее руководство взял на себя генерал Алексеев, а военное командование было возложено на генерала Корнилова. Наступать эта армия, конечно, не могла, но само ее возникновение было фактическим объявлением войны. Однако из того, что война была объявлена, вовсе не следовало, что она была обречена распространиться на всю Россию и продлиться еще два года.

Новость о создании Добровольческой армии повергла большевистское руководство в состояние, близкое к панике. С юга доносили, что «положение крайне тревожное», «Каледин и Корнилов идут на Харьков и Воронеж», хотя на самом деле добровольцы еще даже не выдвинулись на фронт. Заместитель наркома по военно-морским делам комиссар Склянский докладывал Совнаркому, что Дон мобилизован поголовно, а вокруг Ростова собралась армия в 50 тыс. сабель и штыков, в то время как под командованием Корнилова не было и половины этих сил. Против корниловцев были двинуты крупные силы, и уже в конце января красные начали наступление на Ростов и Новочеркасск. Тут-то и выяснилось, что гражданская война в основном шла в тот момент лишь в воображении добровольцев и противостоявших им красногвардейцев. Фронт корниловцев мгновенно рухнул, и белая гвардия начала поспешно отступать. Начался знаменитый Ледяной поход белой армии, который больше всего напоминал бегство. Деникин описывал его довольно поэтично: «По бесконечному гладкому снежному полю вилась темная лента. Пестрая, словно цыганский табор: ехали повозки, груженные наспех ценными запасами и всяким хламом; плелись какие-то штатские люди; женщины в городских костюмах и в мягкой обуви вязли в снегу. А вперемежку шли небольшие, словно случайно затерянные среди «табора» войсковые колонны – все, что осталось от великой некогда русской армии. Шли мерно, стройно. Как они одеты! Офицерские шинели, штатские пальто, гимназические фуражки; в сапогах, валенках, опорках».

Все это выглядело как полный крах движения, так что гражданская война вполне могла кончиться, не успев начаться. Каледин, по крайней мере, рассудил, что все кончено. 11 февраля он заявил на заседании донского правительства: «Положение наше безнадежно. Население не только нас не поддерживает, но и настроено к нам враждебно. Сил у нас нет, и сопротивление бессмысленно». В тот же день Каледин застрелился. Ледяной поход между тем закончился новой катастрофой. Корнилов вывел остатки своей армии на Кубань и попытался с ходу взять Екатеринодар. Штурм провалился, а сам Корнилов 13 апреля погиб от шального снаряда, после чего руководство армией перешло к куда менее харизматичному Деникину.

И все же война разгорелась с новой силой, потому что большевики за первые месяцы 1918 года успели настроить против себя всех, кого только было можно. 29 января было разогнано Учредительное собрание, в котором большинство было у эсеров, так что левые партии теперь были врагами большевиков. 3 февраля советское правительство отказалось платить по внешним и внутренним долгам царского и временного правительств, что до крайности разозлило зарубежных кредиторов. А 3 марта был подписан Брестский мир, отдавший Германии Польшу, часть Белоруссии и Прибалтику, что оттолкнуло от большевиков тех, кто надеялся на «мир без аннексий и без контрибуций». Наконец, большевики перешли к сплошной национализации частных предприятий, так что буржуазия окончательно осознала, кто является ее главным врагом. В результате всех этих действий молодой советской власти в стране стало шириться антибольшевистское сопротивление, объединявшее монархистов, социалистов, либералов, националистов и вообще всех, кому большевики встали поперек горла. При этом антибольшевистское движение щедро финансировала Антанта, в особенности французы, которые благодаря большевикам лишились своих капиталов, вложенных в российскую экономику. Французы вошли в контакт со знамениты эсером-террористом Борисом Савинковым, который взялся готовить антисоветские заговоры. Посвященный в планы подполья лидер конституционных демократов Милюков писал: «План союзников состоял в том, чтобы поднять восстания в кольце городов, окружавших Москву, – Калуге, Муроме, Владимире, Рыбинске и Ярославле. Восстания должны были продержаться до тех пор, пока союзники, высадившись в Архангельске, не придут на помощь, пройдя 787 верст, которые отделяют Архангельск от Ярославля».

Восстания, которые поднимались одно за другим в разных городах России, быстро подавлялись Красной армией, но одно из них оказалось настолько мощным, что справиться с ним так и не удалось. Это был мятеж отдельного чехословацкого корпуса, который сражался против Австро-Венгрии на стороне российской армии, но после Брестского мира получил статус «автономной части французской армии» и направлялся эшелонами во Владивосток с тем, чтобы переправиться во Францию (более короткий путь был отрезан еще воюющей с Антантой Германией). Эшелоны с 45 тыс. чехословацких легионеров растянулись от Пензы до Владивостока. 25 мая по команде из Парижа «автономная часть французской армии» свергла советскую власть всюду, где стояли чехословацкие эшелоны. Легкость, с которой белочехам удалось захватить пол-России, лишний раз подтверждает, что весной 1918 года россияне были совершенно не готовы воевать. Вот что вспоминал председатель пензенской ЧК Николай Козлов, который бился с восставшими чехами и в конце концов попал к ним в плен: «Сражение на Поповой горе ни на минуту не прекращалось… К нам прибывали группы красноармейцев и, постреляв, уходили неизвестно куда. Не было возможности удерживать их. Еще с вечера я был уверен в том, что мы будем разбиты… несмотря на преимущество наше в вооружении. Артиллерия наша производила ужасающий шум, но пользы от нее никакой не было…» Пензенское население отнеслось к падению советской власти с таким же равнодушием, с каким ростовское и новочеркасское население смотрело на беды Добровольческой армии. Козлов пишет о своем пленении: «Когда нас вели по Поповке, толпа любопытных обывателей глазела на нас, отпуская по временам остроты по нашему адресу и подзадоривая чехов на расправу с нами… Лицо у меня было запачкано грязью, что я сделал намеренно, чтобы не быть узнанным кем-либо из обывателей и выданным чехам».

С чехословацкого мятежа в России началась настоящая тотальная война, когда все воюют со всеми. С отпадением Сибири от Советской республики враги большевиков получили мощный плацдарм, где стали развертываться новые армии, которые возглавил адмирал Колчак. У разбитых было белогвардейцев открылось второе дыхание, и вскоре появилось несколько театров военных действий. В июне Антанта начала интервенцию и оказала белогвардейцам существенную материальную помощь, так что Деникин смог переформировать свои разбитые части и возобновить наступление. Помощь получили и части генерала Юденича, начавшие поход на Петроград с территории Эстонии. И вся эта кровавая эпопея стала возможной благодаря решению не выплачивать царские долги. Пожалуй, день, когда Ленин и его соратники решили махнуть рукой на долги западным кредиторам, и должен считаться днем начала великой российской гражданской войны, потому что булавочные уколы от карликовой Добровольческой армии не идут ни в какое сравнение с последствиями этого шага.

Теперь уже не было недостатка в желающих воевать. И белые, и красные вели войну с исключительным ожесточением, и каждое новое зверство с той или другой стороны вызывало возмездие в виде нового зверства. Так что через год после принятия Декрета о мире страна, еще недавно страстно желавшая покончить с войной, с увлечением воевала на несколько фронтов.

Гибель империи // ГКЧП

Победа Ельцина над путчистами в августе 1991 года, фактический запрет КПСС и гибель союзных властных структур означали конец шестилетней перестройки: множество донельзя затянувшихся узлов оказалось обрублено единым махом. Россия вступила в стадию послевоенной разрухи: коммунисты ушли, оставив в наследство дотла разоренную страну, и государственное строительство начиналось практически с нуля. Любое посткатастрофное правительство спешно консолидирует власть, добивает поверженные структуры прежней власти и добивается международного признания.

Как не надо делать государственный переворот

Начавшийся вечером 18 августа путч к утру 21 августа превратился в бездарную пародию на государственный переворот. Путчисты лишний раз подтвердили «первую заповедь изменника»: заговор удается в первые три часа – или не удается вовсе.

По сообщениям информационных агентств, Саддам Хусейн, узнав о путче в Москве, назвал его «хорошо сделанным делом». По словам народного депутата РСФСР Владимира Лысенко, Горбачев вечером 18 августа закончил беседу с Крючковым, Баклановым и генералом Варенниковым словами: «Ну и мудаки же вы!» Хусейн ошибся. Горбачев оказался прав.

Танки вошли в город утром 19-го. И просто встали на улицах. Телефоны, международная связь продолжали работать. Арестов не было. Не было, собственно, и объявленного комендантского часа: всю ночь по городу, как обычно, летали машины, и никто никого особенно не пытался задерживать. Военные патрули отсутствовали.

Существуют разные версии происшедшего. С точки зрения экспертов, однако, в качестве образца заговорщики использовали план ареста Хрущева в 1964 году. За исключением того, что дача Хрущева была на Кавказе, а Горбачева – в Крыму, все остальное совпало: арест, дозированное объявление для прессы, танки, введенные в Москву не для захвата власти – она уже была захвачена, а так, на всякий случай, для поддержания порядка.

В 1964 году о мнении народном никто не думал. Народу предлагалось автоматически принять произведенные изменения, обсудить их за ужином с друзьями и жить дальше в соответствии с новыми указаниями. Сходным образом мыслили и заговорщики 1991 года.

У них не было и не могло быть разработанного плана действий на период после 19-го. Для них переворот закончился успехом в момент, когда на крымской даче был арестован Горбачев. Дальше, по обычной логике развития советских политических сюжетов, не должно было быть ничего, кроме многочисленных поздравлений от общественных организаций, трудовых коллективов и отдельных граждан.

Как ни парадоксально, заговорщиков подвели их собственные политические взгляды. Судя по реакции хотя бы маршала Язова, восклицавшего при аресте: «А че? А че такое?», заговорщики вообще не сознавали, что совершенное ими называется государственной изменой, – в течение семидесяти лет в СССР подобные действия назывались сменой руководства.

То, что произошло в Москве тогда, не было путчем военным. Это было скорее путчем психологическим – прежняя психология страны столкнулась с новой.

В своем первом воззвании путчисты не скрывали своей приверженности идеалам великой Империи – это, похоже, их и погубило. Их заклинания о «единстве Отечества» были не простой демагогией (безусловно, необходимой при всяком путче), но и отражали искреннюю веру заговорщиков в то, что единая Империя существует в реальности.

Видимо, именно вера в действенность классических образцов привела путчистов к грубой ошибке: успешно изолировав Горбачева в его крымском имении и передав по захваченным каналам Гостелерадио набор сообщений и воззваний, они безотлагательно почили на лаврах. Российская верхушка, для ликвидации которой еще утром 19-го было достаточно взвода солдат, осталась нетронутой, Дом правительства РСФСР – незахваченным, и Ельцин получил бесценную временную фору.

Бардак как лучшее средство защиты Конституции

Давно уже отмечалось, что лучше всего Ельцин действует именно в экстремальной ситуации. Так получилось и на этот раз: с 11.00 19 августа Ельцин начал действовать по принципу «как подкову кует за указом указ: кому в лоб, кому в нос, кому в пах, кому в глаз». Суть множества указов сводилась к следующему: члены Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) являются особо опасными государственными преступниками (российские юристы квалифицировали деятельность ГКЧП по расстрельной ст. 64 УК РСФСР «Измена Родине»); исполнение приказов ГКЧП должностными лицами России также будет квалифицироваться как государственное преступление; в отсутствие законного президента СССР Ельцин берет на себя его конституционные обязанности по подавлению измены.

Естественно, что далеко не все должностные лица немедля стали исполнять приказы Ельцина – в основном они предпочитали не исполнять вообще никаких указаний, и на российских просторах воцарился чрезвычайный бардак. Всякий действовал по принципу «кто в лес, кто по дрова». Так, часть Таманской дивизии перешла на сторону Ельцина, часть – на сторону ГКЧП, а самая большая часть перешла на свою собственную сторону и предпочла выжидать. Постепенно широкая публика пришла к выводу, что бардак без танков безусловно предпочтительнее бардака с танками.

Именно это и надо было Ельцину. К тому, что его собственные указы не исполняются, ему не привыкать, и тут ни для кого не было ничего нового. Но если в результате путча, самый смысл которого в том, чтобы «железной рукой навести порядок», образуется не железный порядок, а несусветный хаос, то начинание изменников теряет в глазах общественности всякую привлекательность.

Нерешительность ГКЧП позволяет заключить, что движущей силой переворота поначалу были должностные лица, прежде всего, по-видимому, Бакланов и Крючков да, может быть, Пуго (Язов – это уже второй эшелон; не будь Горбачев блокирован, он не решился бы впутывать армию в конфликт с русским населением, говорили знавшие его люди), но никак не возглавляемые ими властные союзные структуры. Только этим можно объяснить непростительную для марксистов-ленинцев медлительность, отсутствие жестких репрессий и беспрестанные попытки опереться на советское право.

К ночи с 20 на 21 августа стало ясно, что члены ГКЧП озабочены в основном тем, как бы избежать уголовных санкций, предусмотренных ст. 64 УК РСФСР: Янаев «жался и кряхтел», Язов то ли подал в отставку, то ли позволил распространить об этом слухи, прочие молчали. Они все вдруг оказались доступны для контактов: Геннадий Бурбулис несколько раз за ночь им звонил.

Было уже непонятно, кто отдает приказы о передвижениях войск.

А последний этап – бегство гэкачэпистов – не только превратил их самих в своего рода «штрафбат», но и резко изменил положение фигур, не взятых в долю: заместителя Пуго Бориса Громова, начальника Генштаба Михаила Моисеева, в какой-то степени даже председателя Верховного Совета СССР Анатолия Лукьянова. Их роднит и то, что они «вернулись из отпуска и ничего не знали», и то, что таким образом оказались «не запятнавшими себя персонами».

Конкурс сценариев

Анализируя попытку переворота, обозреватели давали самые противоречивые ответы на вопросы, кто стоял за «восьмибоярщиной» и почему путчисты, располагая самыми крупными в мире армией и тайной полицией, действовали столь неэффективно.

Одни утверждали, что переворот был действительной попыткой консервативных сил удержать уходящую власть, другие – что он был провокацией, затеянной демократами для того, чтобы таким способом окончательно устранить политических противников. Для сторонников первой концепции ответ на вопрос об инициаторах путча совершенно очевиден – список членов «восьмибоярщины» является достаточным аргументом.

Однако публику весьма интересует вопрос, не стоял ли за попыткой путча сам Горбачев.

Большинство спекуляций на эту тему не удостаивает Михаила Сергеевича чести быть непосредственным руководителем ГКЧП, но отводит ему исключительно зловещую и крайне вероломную роль в событиях 19–22 августа. Согласно этой версии, он не только инициировал путч, но так тонко просчитал все возможные варианты развития событий, что с гарантией обеспечил себе политическую прибыль при любом развитии событий.

Более хитроумный сценарий приписывает авторство сатанински вероломного плана путча сразу обоим президентам – и Союза, и России. Они хотели одним ударом разделаться с противниками демократических реформ в партийно-консервативных и военных кругах. Правда, не совсем понятно, зачем было двум располагающим всей полнотой власти законно избранным президентам, да еще якобы столь хорошо (хоть и тайно) спевшимся, избавляться от своих политических недругов столь экстравагантным и рискованным манером.

Наконец, самая парадоксальная и именно своей смелой парадоксальностью импонирующая высказывающим ее авторам версия уже всю заслугу в организации заговора приписывает исключительно Ельцину, задумавшему таким коварным образом погубить своих врагов и успешно осуществившему свой замысел. Изъян этой версии имеет чисто эстетическое свойство: уж больно страдательную и глупую роль манипулируемых Ельциным статистов она отводит руководителям поверженного комитета путчистов.

Второй вопрос, не дающий покоя всем участникам «пресненской обороны», – почему путчисты были столь нерешительны в своих действиях, почему они уже в первые часы путча не арестовали президента и ведущих российских политиков, не блокировали связь всех оставшихся с внешним миром и позволили им встать во главе возмущенных переворотом инсургентов. Вряд ли им не хватало опыта.

Конспирологическая версия, предусматривающая игру в переворот, затеянную либо Горбачевым, либо Ельциным, предлагает парадоксальный, но логичный (опять-таки с точки зрения конспирологии) ответ, заключающийся как раз в том, что переворота просто не было. Была игра. Добровольная или вынужденная.

По мнению других экспертов, «странный» характер переворота может вполне рационально объясняться и чисто политическими причинами. Существует в принципе два возможных сценария государственного переворота. Жесткий, или «чилийский», вариант со всеми известными из истории и перечисленными нами выше атрибутами: массовыми арестами оппозиционных политиков, захватом телефона, телеграфа и т. д. И мягкий, предполагающий более или менее «законное» устранение главы государства и лишь устрашение всех остальных, но желательно без кровавых эксцессов.

Первый сценарий требует, во-первых, актера на роль вождя, способного организовать показательные массовые убийства. Во-вторых, достаточное количество столь же свирепых солдат, чтобы вовремя изъять из обращения всех, кого необходимо, и сделать это не просто быстро, но по возможности и со зловещим шиком, дабы этим утилитарным актом заморозить кровь в жилах у двух-трех поколений зрителей. И наконец, необходимо чувствовать себя настолько уверенно в экономическом отношении, чтобы бесстрашно пренебрегать мировым общественным мнением и возможными экономическими и политическими санкциями.

С фюрером и отцом нации у путчистов дела обстояли совсем плохо – такового попросту не нашлось. Подкачали и войска, и особенно национально-политический принцип их формирования. Для пущей надежности офицерский состав Советской армии формировался преимущественно из славян. Но если на такие части еще можно было рассчитывать в неславянских регионах, то использование их в Москве или, скажем, Свердловске более чем рискованно. И наконец, совершать крупное кровопролитие в сотне метров от американского посольства, продолжая при этом клянчить американский хлеб и кредиты, – дело неблагодарное. «Восьмибоярщине» не осталось ничего иного, как избрать «мягкий вариант». Вот только время для него уже прошло: столь взбаламученную страну можно было бы усмирить, только предварительно залив ее кровью.

Финал

То, что происходит нечто странное, стало понятно уже 20 августа: заговорщики откровенно теряли время в томительном бездействии. В любой момент в течение двух дней они могли захватить Белый дом, арестовать Ельцина и отпраздновать победу. Но они этого не сделали.

В таком государственном образовании, как Союз ССР образца начала 90-х, важным фактором политики было то, что Робеспьер именовал «гидрой федерализма»: децентрализованность государства приводит к тому, что вместо срубленной головы отрастает новая. И вместо снесенной головы Михаила Сергеевича очам путчистов представилась еще более для них неприятная голова Бориса Николаевича: «раскольник» Ельцин получил возможность беспрепятственно добраться до Белого дома, погасить панику в рядах сторонников и приступить к организации сопротивления.

Еще один парадокс августовского путча в том, что под различные статьи УК дружно подвело себя практически все союзное руководство: силовые структуры (верхушка армии, МВД и КГБ), власть исполнительная (Кабинет министров), власть законодательная (Лукьянов и «союзники») и власть партийная (верхушка КПСС). А когда вся верхушка государства, состоящая либо из преступников, либо из их пособников, терпит от народа сокрушительное поражение, такое государство не может устоять. Все руководство государства проваливается в политическое небытие, и из политического вакуума возникает некоторое другое государство. Оно и возникло, причем не одно.

Над Кремлем – триколор, Россия – международно признанная политическая реальность. По конфиденциальным сведениям, на исходе путча глава одной из ведущих европейских держав говорил в ходе консультаций по кризису: «Советского Союза больше не существует, мы не говорим об этом, только чтобы не обидеть Горбачева».

Так что у Горбачева были основания обзывать «спасителей державы» самыми экспрессивными словами.

Еще больше оснований для этого у него появилось после возвращения в Москву. Президент СССР переменил свой статус, но не очень сильно: из рук большевистских революционеров он перешел в руки революционеров антибольшевистских. Опереться ему было не на кого: союзной власти больше нет, президентской команды, по сути дела, тоже. Еще 22 августа Горбачев пытался как-то остановить лавину, но уже 23-го на встрече с российскими депутатами, понимая, что против рожна не попрешь, он фактически согласился с идущим на его глазах новым, теперь уже настоящим переворотом, призывая лишь, «чтобы все шло законным путем». Уступки следовали за уступками: вечером 24-го Горбачев распустил союзный Кабинет министров, отказался от поста генсека КПСС, а ЦК КПСС объявил о самороспуске.

Здание ЦК на Старой площади было опечатано, партийное имущество национализировано, здание КГБ оскоплено: с Лубянки убрали памятник Железному Феликсу. «Ум, честь и совесть нашей эпохи» решил сыграть ва-банк – и проиграл. Ничего не поделаешь: перестройка кончилась, началась политика без дураков.

Союз развалился республик свободных

Программные документы путчистов не оставили никаких сомнений в их намерениях: прежде всего они стремились восстановить связь союзной бюрократии и партийных структур, покончить с демократическим руководством России и резко ограничить суверенитет республик.

Республиканское руководство повело себя по-разному. Часть республик осудила действия путчистов и отказалась подчиняться их приказам уже в первые часы, другие предпочли политику пассивного выжидания. Наконец, руководство некоторых республик явно склонялось к поддержке ГКЧП.

В любом случае ГКЧП (точнее, неудача путча) в массовом сознании самым тесным образом связан с развалом СССР. На самом деле это не совсем так. Во всяком случае, Литва и Грузия объявили о своей независимости еще до путча – 11 марта 1990 года и 9 апреля 1991 года соответственно. Процесс распада СССР начался, конечно, не в августе, а гораздо раньше.

ГКЧП лишь ускорил его, дав республикам легитимный повод окончательно выйти из-под контроля союзного Центра.

Прибалтийские республики и Молдавия мгновенно определили действия путчистов как попытку государственного переворота и отказались исполнять требования ГКЧП. Противники правительств прибалтийских республик – местные филиалы КПСС, КГБ, ОМОН, Интердвижение, директора крупных союзных предприятий – перешли на сторону ГКЧП. В Молдавии было запрещено распространение девяти «гэкачэпистских» центральных газет. В Приднестровье и Гагаузии деятельность ГКЧП одобрили – возникла база для долговременного вооруженного конфликта.

Мгновенно отреагировал на наступление компартии и армии президент Кыргызстана Аскер Акаев, опирающийся в значительной мере на демократов. Он усилил охрану своей резиденции, блокировал входы и выходы в корпус ЦК КПСС, телеграфа, гостелерадиокомпании. Акаев осудил военно-партийный путч, заявил о своей полной поддержке Ельцина и обратился к мировому сообществу.

Армения и Грузия заняли явно выжидательную позицию. Лишь когда исход сражения стал очевидным, эти республики приняли сторону победителя. Тер-Петросян даже обвинил Горбачева в том, что тот довел страну до военного переворота, и заявил, что Ельцин – это единственный человек, способный править страной.

Украина и Казахстан, возглавляемые «суверен-коммунистами» Леонидом Кравчуком и Нурсултаном Назарбаевым, также заняли выжидательную позицию. В 16 часов 19 августа Кравчук заявил по украинскому ТВ и радио, что ВС республики «нужно время, чтобы разобраться во всем». Двое суток заседал Президиум ВС Украины, определяя свое отношение к образованию и действиям ГКЧП, но так и не осудил военный переворот. В свою очередь, отстранение Горбачева и введение чрезвычайного положения Назарбаев 19 августа мягко назвал «не предусмотренными Конституцией актами». Лишь к моменту подавления путч был недвусмысленно осужден Казахстаном.

В тех республиках, где компартии относительно прочно контролировали власть (Белоруссия, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Азербайджан), никакого переворота и не происходило. Как обычно, работали все предприятия, организации и учреждения, а руководители республик ограничились призывами к дисциплине и порядку. Они выполнили все распоряжения ГКЧП, хотя не все официально его признали.

Естественно, все это было декорировано соответствующим набором высказываний.

Председатель ВС Белоруссии Дементей в первый день путча заявил, что Горбачев психологически исчерпал себя. «Перестройка, породившая надежды на демократическое возрождение советского общества, зашла в тупик», – такими словами начал Ислам Каримов свое выступление на встрече с партийно-хозяйственным активом Ташкента поздно вечером 19 августа. Находясь в Иране, президент Азербайджана Аяз Муталибов сделал заявление: «Мы приветствуем развитие событий в СССР». Особенно обрадовал азербайджанское руководство тот факт, что чрезвычайное положение введено и для Армении, – его шансы решить карабахскую проблему в свою пользу резко подскочили.

В целом же путч сорвал подписание нового Союзного договора, и республики начали одна за другой заявлять о выходе из Союза. 20 августа – Эстония, 21 – Латвия, 24 – Украина, 27 – Молдавия, потом – Азербайджан, Узбекистан и Киргизия, а осенью – остальные республики. Ни одна из республик не выполнила при этом всех процедур, предписываемых законом СССР от 3 апреля 1990 года «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из состава СССР».

8 декабря 1991 года главы Белоруссии, России и Украины в Беловежской пуще констатировали, что СССР прекращает свое существование, объявили о невозможности образования Союза Суверенных Государств (ССГ) и подписали Соглашение о создании Содружества Независимых Государств (СНГ). По версии Б. Н. Ельцина, Беловежские соглашения не распускали СССР, а лишь констатировали его фактический к тому моменту распад.

Камикадзе XXI века // 11 сентября

Вторник, 11 сентября 2001 года. Четыре взрыва, прозвучавшие в этот день в Нью-Йорке, Вашингтоне и окрестностях Питтсбурга, без преувеличения, потрясли мир. Как получилось, что террористам удалось захватить сразу несколько гражданских самолетов? Почему власти единственной мировой сверхдержавы оказались к этому не готовы? Могли ли они вообще что-то сделать? И вообще, если можно протаранить самолетом с пассажирами Всемирный торговый центр и Пентагон – в каком мире мы живем?

Пролог

Утром 11 сентября практически одновременно четыре группы террористов готовились к посадке в самолеты в трех крупных аэропортах Восточного побережья США. Первая группа стояла в очереди на посадку на борт самолета «Боинг-767» авиакомпании American Airlines, который в 7.45 утра должен был вылететь из бостонского аэропорта имени Логана в Лос-Анджелес.

У соседней стойки авиакомпании United Airlines вторая группа террористов ожидала посадки на борт точно такого же «Боинга», который должен был вылететь в Лос-Анджелес в 7.58.

В это же время в аэропорту Ньюарка, штат Нью-Джерси, регистрацию перед посадкой в самолет «Боинг-757» (United Airlines, рейс на Сан-Франциско, вылет в 8.01) проходили члены третьей группы террористов.

Наконец, четвертая группа завершала предпосадочные формальности в столичном аэропорту имени Даллеса. Их целью был самолет «Боинг-757» авиакомпании American Airlines, который в 8.10 должен был вылететь в Лос-Анджелес.

Все террористы без проблем прошли контроль. Единственным их оружием были спрятанные в сумках пластмассовые ножи для резки картона, не вызвавшие тревоги у сотрудников авиакомпаний. Все самолеты поднялись в воздух строго по расписанию. Все они были захвачены террористами примерно в одно и то же время – через несколько минут после того, как последний из самолетов оказался в воздухе. В каждом случае террористы действовали примерно одинаково.

«На внутренние рейсы было довольно просто пронести холодное оружие, – заметил американский пилот, регулярно летающий на внутренних линиях одной из американских авиакомпаний. – А двери кабин пилотов 767-х или 757-х «Боингов» легко выбиваются ногой». Именно так и поступили террористы.

Камикадзе-1

Рейс AA11. Бостон – Лос-Анджелес. Самолет «Боинг-767». На борту 81 пассажир и 11 членов экипажа.

Ворвавшись в кабину пилотов, террористы первым делом потребовали прекратить связь с землей. Вторая группа террористов собрала всех пассажиров и прочих членов экипажа в хвостовой части самолета.

Связь с самолетом была потеряна в 8.20 утра. На земле к этому отнеслись спокойно. «Мы иногда теряем связь с самолетами, – вспоминал авиадиспетчер станции слежения в нью-гемпширском городе Нашуа, который должен был вести самолет в течение первого часа полета. – О том, что это действия террористов, никто не помышлял».

Некоторое беспокойство у диспетчеров вызвала неожиданная смена курса самолета – он резко повернул влево и, летя над долиной Гудзона, направился прямо на Нью-Йорк. Впрочем, поразмыслив, диспетчеры решили, что самолет, потеряв связь с землей, просто намерен совершить экстренную посадку в одном из нью-йоркских аэропортов.

О том, что борт AA11 захвачен террористами, на земле узнали лишь в 8.34, то есть через 14 минут после захвата. В наушниках одного из диспетчеров в Нашуа, пытавшихся установить связь с самолетом, вдруг раздались голоса. «Судя по всему, пилоту просто удалось незаметно включить микрофон, и мы начали слышать все, что происходит в кабине пилота», – вспоминает диспетчер. Сотрудники станции в Нашуа слышали, как кто-то на ломаном английском дает команду пилоту самолета изменить курс. Почти одновременно одна из стюардесс самолета связалась по мобильному телефону со своим начальством в Бостоне и сообщила, что самолет захвачен террористами, одна из бортпроводниц погибла, что происходит в кабине пилотов, ей неизвестно.

Но и после этих звонков паники на земле не было. Все продолжали считать, что самолет в какой-то момент запросит экстренную посадку в Нью-Йорке, откуда террористы и обратятся к властям со своими требованиями. «Разумеется, ситуация была нештатной, но, честно говоря, мы больше думали о том, в какой аэропорт посадить самолет и какие требования будут выдвинуты угонщиками», – вспоминал авиадиспетчер. На всякий случай необходимую подготовку начали вести во всех аэропортах, обслуживающих Нью-Йорк.

А в это время на борту самолета развертывалась настоящая драма. Террористы принялись убивать пилотов. «Другого не могло быть, – скажет потом один из пилотов авиакомпании United. – Для того чтобы превратить самолет в летающее оружие, необходимо избавиться от экипажа. Никто и никогда не направит самолет в здание. Пилот понимает, что он в любом случае покойник – врежется он в WTC или нет, а потому, скорее всего, направит самолет в океан, чтобы сократить число жертв». Уничтожив экипаж, за штурвалы сели террористы.

В 8.45 борт AA11 достиг своей цели и протаранил верхнюю часть Северной башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке.

Камикадзе-2

Рейс UA175. Бостон – Лос-Анджелес. Самолет «Боинг-767». На борту 56 пассажиров и 9 членов экипажа.

Захват самолета террористами прошел по точно такой же схеме. Связь с бортом прервалась где-то между Ньюарком и Филадельфией. Тогда же на радарах было отмечено, что самолет поворачивает и тоже берет курс на Нью-Йорк. О том, что происходило на борту самолета, известно только со слов пассажира, который заперся в туалете и начал набирать телефон 911.

К тому времени, когда самолет появился в небе над Нью-Йорком, наземные службы уже знали о том, что он захвачен. Более того, уже горела Северная башня Всемирного торгового центра. Тем не менее на земле еще явно не представляли настоящего масштаба происходившего. Гибель первого самолета была воспринята как трагическая случайность, жуткая, но тем не менее вполне возможная в случае захвата воздушного судна. Те немногие, кто к тому времени знал о захвате самолетов, посчитали, что в кабине пилотов началась борьба, из-за которой самолет потерял управление, а прочие ньюйоркцы, видевшие, как огромный самолет врезается в башню, были уверены, что стали свидетелями авиакатастрофы.

Второй таран не оставил никаких сомнений. «Боинг» на большой скорости врезался в Южную башню Всемирного торгового центра в 9.03. Именно тогда впервые заговорили о том, что террористы, захватившие самолет, имеют хорошую летную подготовку. Через две минуты после второго удара по Всемирному торговому центру о случившемся сообщили президенту Бушу.

А в это время в Нью-Йорке только приступили к оценке ситуации. Сотрудники службы безопасности центра передали всем находившимся в обеих башнях предписание ни при каких обстоятельствах не пытаться покинуть здания самостоятельно. Башни были построены таким образом, говорили они, чтобы выдержать подобную катастрофу. Находящиеся на этажах ниже места взрыва, говорили охранники, в полной безопасности. Тем, кто находился выше взрыва, должны были помочь пожарные и спасатели, имеющие соответствующее оборудование.

Тем временем федеральные власти также пытались определить степень угрозы. По распоряжению ФБР Федеральное управление гражданской авиации (FAA) распорядилось закрыть все аэропорты вокруг Нью-Йорка и начало тотальную проверку всех самолетов, находившихся в воздухе. Особое беспокойство у сотрудников ФБР вызывал рейс AA77.

Камикадзе-3

Рейс АА77. На борту 58 пассажиров и 6 членов экипажа. Связь с самолетом была потеряна одновременно с другими, однако и после этого рейс АА77 продолжал держаться правильного курса, поэтому подозрений поначалу не возникало.

О том, что самолет захвачен, стало известно вскоре после первого удара по Всемирному торговому центру. В штаб-квартиру ФБР позвонил заместитель министра юстиции США Тед Олсон и сообщил, что борт АА77, на котором его жена отправилась из Вашингтона в Лос-Анджелес, захвачен террористами. О том, что произошло в Нью-Йорке, Олсон еще не знал. Сотрудник ФБР пообещал разобраться в происшедшем, однако не сказал Олсону ни о захвате других самолетов, ни о катастрофе в Нью-Йорке.

Судя по всему, террористы ждали сообщений об успешном завершении налета на Нью-Йорк, так как только после первого удара по центру самолет резко развернулся и взял курс на Вашингтон.

О самолете, который вполне мог оказаться еще одной «летающей ракетой», немедленно сообщили всем находившимся в Вашингтоне высшим чиновникам страны. Министр обороны Дональд Рамсфельд выехал в Пентагон для того, чтобы принять участие в заседании экспертов, которые должны были решить один-единственный вопрос: что делать с самолетами, захваченными террористами и еще находящимися в воздухе? Еще по дороге в здание Министерства обороны Рамсфельд распорядился закрыть для полетов все воздушное пространство страны и приступить к эвакуации из всех правительственных и важных общественных зданий американской столицы.

В 9.40 этот приказ, отданный впервые за все время существования американской гражданской авиации, был доведен руководством FAA до сведения авиакомпаний. Всем самолетам, находившимся в воздухе, был отдан приказ немедленно совершить посадку в ближайшем от них аэропорту. Одновременно был отдан приказ о приведении в боевую готовность ВВС и системы ПВО.

Дональд Рамсфельд как раз отдавал приказ о поднятии в воздух истребителей для защиты Вашингтона, когда третий из захваченных самолетов, рейс АА77, обрушился на так называемое армейское крыло Пентагона. Это произошло в 9.43.

Камикадзе-4

Рейс UA93. Ньюарк – Сан-Франциско. Самолет «Боинг-757». На борту 38 пассажиров и 7 членов экипажа.

То, что и этот самолет захвачен террористами, властям стало окончательно ясно в самый разгар паники в Вашингтоне и Нью-Йорке, когда эвакуация работников Белого дома и прочих госучреждений в Вашингтоне шла полным ходом, а у Пентагона и в Нью-Йорке продолжались спасательные работы. Шедший до сих пор обычным маршрутом, «Боинг» резко повернул в сторону и начал движение в опасном направлении: на новом пути следования самолета располагались атомная электростанция и Кэмп-Дэвид, загородная резиденция президента. В небо поднялись истребители ВВС, которым было поручено любой ценой не допустить нового теракта.

Самолеты еще направлялись на сближение с объектом, когда вопреки первоначальным заверениям службы безопасности Всемирного торгового центра в Нью-Йорке рухнула Южная башня – во время тарана она получила больший урон, поскольку удар пришелся по средней части небоскреба. В результате взрыва и начавшегося пожара тросы, которые удерживали башню, расплавились, и она буквально сложилась. Вскоре обрушилась и стена Пентагона, которую таранил «Боинг-757», а вслед за тем – Северная башня торгцентра. Погребенными под завалами остались не только работавшие там клерки, но и несколько сотен пожарных и спасателей.

На этом фоне сообщение о катастрофе, которую в 10.10 недалеко от Питтсбурга потерпел еще один «Боинг-757», прошло почти незамеченным. По одной из версий, он был сбит, по другой – разбился, по третьей – его пытались принудить к посадке. Несомненно лишь то, что по каким-то причинам камикадзе-4, единственному (или был еще кто-то, о ком мы ничего не знаем?) из всех, не удалось достичь своей цели.

В 14.00 11 сентября единственными пассажирскими самолетами, находившимися в воздухе, оставались президентский Air Force 1 и самолеты, в которых путешествовала президентская свита.

Нью-Йорк

Ветер с Гудзона сносил дым с верхних этажей «Близнецов» на восток. Человек двадцать сгрудились у бетонного парапета крыши – просто смотрели, фотографировали, возбужденно переговаривались. Один мужчина размахивал руками, рубя одной ладонью по другой – показывал, как второй самолет пробил «Близнецов».

Внезапно вид горящих небоскребов начал меняться. Дым, уходивший в сторону, вдруг пошел резко вниз, вдоль ближнего к ним здания, и вместе с ним – часть «Близнеца». Удара не было слышно. Клубы дыма взметнулись снизу, пошли в стороны и через пару минут затянули почти всю южную оконечность Манхэттена.

На улицах толпился народ. Многие были с радиоприемниками, но вместо рэпа оттуда доносились только новости. Приемники стояли на тротуарах, люди – вокруг них. Радио было включено и в некоторых припаркованных машинах. Их владельцы открыли окна, и возле этих радиоточек тоже толпились люди.

У одного из подъездов сидели на складных стульях и смотрели на дым два старика. Один из них сказал: «Like Pearl Harbor» (потом это сравнение повторит один из сенаторов, а еще позже, выступая вечером с обращением к народу, – Джордж Буш). Судя по возрасту, старик вполне мог видеть Перл-Харбор вживую.

Ближе к WTC лица людей становились все напряженнее. Хотя для многих происходящее было чем-то вроде развлечения – некоторые юные велосипедисты восторженно катались по пустым мостовым, уворачиваясь от машин полиции и «Скорой»; в небольшом скверике гоготала компания школьников-переростков; какая-то девушка, смеясь, болтала по телефону.

Вдруг улица затихла. Со стороны «Близнецов» несся «Форд»-мини-вэн, прежде, похоже, темно-синий, а теперь покрытый толстым, в два пальца, слоем бетонной крошки. «Дворники» расчистили только небольшой кусок лобового стекла. От движения бетонная пыль сдувалась, и за «Фордом» тянулся густой шлейф. Все остановились и поворачивались вслед «Форду», пока его было видно.

Южный Манхэттен был полностью закрыт на уровне Томас-стрит – это в семи минутах ходьбы от «Близнецов». Из-за ограждения выбирались пожарные и полицейские цвета проехавшего «Форда». Они сдвигали на грудь респираторы и неприветливо смотрели на толпу. Двое полицейских, выбравшись из запыленной машины, звонили из соседних телефонных автоматов и синхронно говорили в две трубки: «I'm o'key!»

Сквозь проезд, пронзительно завывая, выбирались «Скорые» и огромные туристические автобусы Academy с затемненными стеклами. Только теперь они были не туристическими, а эвакуационными. По параллельной улице к месту катастрофы шла колонна пустых желтых школьных автобусов, знакомых любому, кто хоть раз видел американский фильм про детей. Колонне не было видно конца.

На следующее утро через Гудзон вереницей потянулись баржи. По телевизору сказали, что это везут тела погибших в морги Нью-Джерси.

Предыстория. 11 лет до 11 сентября: первые улики

Многочисленные аналитические материалы и экспертные оценки доказывают, что задним умом крепки не только русские, но и американцы. США могли вычислить планы террористов еще 5 ноября 1990 года. Именно тогда в забитом до отказа банкетном зале четырехзвездочной нью-йоркской гостиницы Marriott на 49-й улице Манхэттена выстрелами в упор был убит еврейский экстремист раввин Мейр Кахане. Стрелял в Кахане живший и работавший в Нью-Йорке египтянин Эл Сайид Носайр, который скрылся с места преступления, но был потом задержан. На улице за рулем такси Носайра поджидал сообщник (его имя не называется), но террорист по ошибке прыгнул в другую машину.

Полиция и следователи не собрали достаточно улик, чтобы обвинить Носайра в убийстве, и дело вскоре было забыто, как были забыты и подшитые к нему документы и материалы, найденные в ходе обыска в нью-йоркской квартире Носайра. Там, в частности, были фотографии небоскребов – Эмпайр-стейт-билдинг и Всемирного торгового центра, инструкции по производству бомб, стрельбе и ведению боевых действий, а также другие документы, написанные по-арабски. Перевести их ФБР тогда не удосужилось. А зря.

8 лет до 11 сентября: первый взрыв

Через три года после столь неудачного для американских спецслужб ареста Эл Сайида Носайра, 26 февраля 1993 года, на подземной парковке одной из башен ВТЦ взорвался белый микроавтобус. Погибли шесть человек, почти тысяча получили ранения, но 110-этажная башня устояла. США удалось разыскать некоторых организаторов теракта. Террористы намеревались не только свалить один из небоскребов, но и отравить тысячи людей в нижней части Манхэттена, так как помимо 750 кг взрывчатки в кузов микроавтобуса ими было заложено несколько килограммов цианида. К счастью, цианид испарился во время взрыва.

Идя по «арабскому следу», следователи вернулись к изучению остававшихся у них бумаг египтянина Носайра. Среди арабоязычной части его архива оказалась написанная от руки молитва с призывом нанести удар по Америке и «взорвать ее символы». В другой записке упоминалось непонятное название «Аль-Каида».

Среди подозреваемых в планировании взрыва ВТЦ оказался тот самый сообщник Носайра, который ждал его за рулем такси. Кроме того, выяснилось, что все исполнители взрыва небоскреба были учениками слепого муллы Шейха Омара Абдель-Рахмана. Слепой Шейх, проживавший в бедном эмигрантском районе в штате Нью-Джерси под Нью-Йорком, проповедовал среди прихожан местной мечети ненависть к Америке и был автором молитвы, которую нашли среди бумаг Носайра. Муллу-идеолога арестовали без труда, тем более что, по слухам, он был старым знакомым ЦРУ – в 80-е годы помогал набирать кандидатов в моджахеды для Афганистана.

А вот поиски главного организатора теракта – 26-летнего пакистанца Рамзи Юсефа, по образованию инженера-электрика, известного под кличкой Химик, – к успеху не привели. ФБР продолжало работу. Оно считало, что время еще есть.

7 лет до 11 сентября: авиаплан

Спустя почти год, зимой 1994 года, в трущобном портовом районе Манилы полиция решила проверить в обшарпанном отеле «Джозеф» жалобы, поступавшие на жильцов из номера 603. Несколько подозрительных молодых людей сняли номер на месяц и часто заносили туда большие коробки. Филиппины готовились к январскому визиту папы римского, и власти, получившие сведения о возможных покушениях на главу католической церкви, были начеку. Дополнительным поводом для беспокойства полиции было то, что окна номера 603 выходили на улицу, по которой через неделю должен был проследовать бронированный «папомобиль».

Полиция инсценировала в «Джозефе» возгорание. Когда сработала пожарная сигнализация и все постояльцы покинули здание, несколько полицейских заглянули в подозрительный номер – и тут же бросились за ордером. Уже вполне официально они вынесли из номера несколько Библий, рясы, распятия, а также мотки электропровода, паяльники, выключатели, электронные часы, колбы, воронки, канистры с бензином, две пластиковые банки с нитроглицерином, вату и две готовые самодельные бомбы.

По чистой случайности полиция Манилы сумела даже задержать одного из жильцов этого номера – Абдула Хакима Мурада. Позже выяснилось, что он прошел курс пилотирования в одной из филиппинских летных школ и получил на руки удостоверение пилота. Другим постояльцам удалось ускользнуть. Одним из них был Рамзи Юсеф.

Жесткий диск обнаруженного в номере 603 ноутбука показал следователям, что планы террористов не ограничивались взрывом «папомобиля».

На первом этапе разработанного террористами обширного плана сообщники Юсефа должны были примерно одновременно сесть в разных странах на 12 авиалайнеров, направлявшихся в США, и, используя самодельные бомбы, взорвать их над Тихим океаном при подлете к американскому берегу. Сейчас известно, что эту схему Рамзи Юсеф опробовал за месяц до инцидента в отеле «Джозеф».

Он сел в Маниле на самолет компании Philippine Airlines, летевший рейсом № 434 в Токио, прихватив пластиковую бутылочку из-под жидкости для промывки контактных линз, часы и пальчиковые батарейки. Бутылочка была наполнена нитроглицерином. Собрав в полете из всего этого самодельную бомбу с таймером, Юсеф покинул лайнер во время промежуточной посадки в филиппинском городе Себу. Заложенная им под сиденье бомба сработала, когда самолет был в воздухе. Один пассажир погиб, несколько были ранены, но пилот Boeing сумел посадить самолет. Рамзи Юсеф вообще всегда очень тщательно подходил к разработке своих планов. Задолго до взрыва во Всемирном торговом центре он специально приезжал в аэропорт Лос-Анджелеса и, оставляя там в разных местах сумки, следил за действиями службы безопасности аэропорта.

Второй этап плана предполагал использовать наполненный взрывчаткой самолет, чтобы направить его в здание штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли под Вашингтоном или в реактор одной из американских АЭС. В списке целей такого тарана были и известные нью-йоркские небоскребы, самое высокое здание в США – башня Сирс в Чикаго, а также правительственные здания в американской столице, включая Пентагон. В этой части плана речь шла именно о «миссии самоубийства». Американские спецслужбы, получив от филиппинских коллег сведения о плане, сочли его плодом больного воображения фанатиков. США больше интересовал Рамзи Юсеф.

Спустя всего месяц после манильских событий его удалось арестовать в Исламабаде. Юсефа сдал один из сообщников. В ходе допросов Юсеф не скрывал, что именно он смешивал химикаты для заложенной в микроавтобус бомбы. За нью-йоркский теракт Рамзи Юсефа засадили в американскую тюрьму на 240 лет без права помилования. Террорист выразил сожаление только по поводу недостаточной мощности своей бомбы – из-за нехватки денег он смог потратить на нее всего $3 тыс. Рамзи Юсеф заявил, что, будь у него больше денег, он сумел бы наверняка свалить оба небоскреба ВТЦ.

Через два года деньги у террористов появились в избытке.

5 лет до 11 сентября: спонсор

К середине 1990-х у американских спецслужб уже были многие кусочки сложнейшей головоломки: план использовать самолеты для таранов зданий-символов на территории США, сведения об уроках пилотирования, которые брали террористы, и название «Аль-Каида» («База»), за которым стоял их хороший знакомый еще по временам поддержки моджахедов в Афганистане – член семьи строительных магнатов из Саудовской Аравии Осама бен Ладен, обосновавшийся тогда в Судане. У него как раз были деньги, которых не хватило Рамзи Юсефу, чтобы взорвать символы Америки. Никто в Вашингтоне не стал складывать кусочки этой головоломки: кто-то вел дела самолетных террористов, кто-то следил за «Аль-Каидой», кто-то присматривал за бен Ладеном. Никому не пришло в голову установить связь между идеями, кадрами и финансовыми возможностями террористов.

Меньше чем через год после задержания Рамзи Юсефа в столице Саудовской Аравии Эр-Рияде от взрыва бомбы погибли пять американских военнослужащих. Еще через полгода там же, в Саудовской Аравии, в Дахране, взрывом, разворотившим американские казармы, были убиты 19 солдат. США начали подозревать, что за этими терактами стояли люди бен Ладена. К середине 1996 года из-за давления США бен Ладен покинул Судан и с сотней сообщников на собственном самолете высадился в Кандагаре, где его с распростертыми объятиями встретили талибы. Они помогли ему восстановить учебные лагеря, некогда построенные им же для моджахедов.

В августе 1996 года Осама бен Ладен фактически объявил джихад против США. Эта акция была замечена американскими спецслужбами, но не вызвала той реакции, которую должна была вызвать директива воевавшего в Афганистане экс-моджахеда, располагающего к тому же личным капиталом в $300 млн.

Сейчас известно, что террористическую явку в Маниле содержал двоюродный брат бен Ладена Мохаммад Джамаль Халифа. А Рамзи Юсеф прошел шестимесячную подготовку в бен-ладеновских лагерях в Афганистане. Но в 1996 году в Америке никто не рассматривал эти лагеря как источник опасности.

4 года до 11 сентября: организатор

В 1997 году в афганских лагерях Осамы бен Ладена появился террорист со стажем – пакистанец Халид Шейх Мохаммед.

По данным американских источников, Халид Шейх Мохаммед имеет западное инженерное образование и в 1986 году окончил двухлетний колледж в американском штате Северная Каролина. Считается, что, вернувшись в Пакистан, он вступил в джихад и некоторое время был личным секретарем одного известного полевого командира моджахедов в Афганистане. Живой, общительный, всегда модно одетый и очень подвижный, 37-летний Мохаммед был, по отзывам допрошенных американцами членов «Аль-Каиды», главным генератором идей, которые привели к осуществлению взрыва во Всемирном торговом центре.

Между тем Мохаммеда могли арестовать за терроризм еще в 1994 году – по манильскому делу. Дело в том, что он тоже участвовал в подготовке покушения на папу, жил в том же номере 603, а создавший дешевую бомбу для Всемирного торгового центра Рамзи Юсеф (Химик) приходится ему родным племянником. Но Мохаммеда ни в Маниле, ни позже арестовать не удалось.

Американские следователи до сих пор плохо представляют жизненный путь Халида Шейха Мохаммеда. Они, например, не знают точно, где он жил до приезда в Афганистан (предположительно скрывался в Праге). Известно лишь, что Мохаммед одно время жил в Карачи, где очень живо интересовался вопросами подготовки пилотов в летной школе – это позволило сделать вывод, что именно Мохаммед подал высшим руководителям «Аль-Каиды» идею угона пассажирских самолетов.

2 года до 11 сентября: исполнители

В первые месяцы после терактов в Нью-Йорке, Вашингтоне и Пенсильвании в США и западноевропейских странах чаще других называлось имя Мохаммеда Атты, египтянина по происхождению, учившегося на инженера в Гамбурге. Первое время именно Атту считали одним из главных координаторов достаточно сложного плана, позволившего осуществить удар 11 сентября. Известно, что 24-летний Атта, приехав в 1992 году из Египта на учебу в Германию, уже к середине 90-х годов активно участвовал в работе нескольких экстремистских исламских кружков. Американские и немецкие спецслужбы считают, что в Германии он был завербован действовавшей тогда в Западной Европе сетью «Аль-Каиды», набиравшей добровольцев для джихада в Азии и Чечне. Точно этого не знает никто, но считается, что зимой 1997 года, через полгода после того, как бен Ладен перебазировался под Кандагар, Мохаммед Атта совершил свою первую поездку для обучения в афганские лагеря. А в 1998–1999 годах – еще одну. В 2000-м он направил запросы по компьютерной почте в 30 летных школ США, и вскоре пятеро будущих пилотов-смертников начали проходить летную подготовку в штатах Флорида и Калифорния.

11 сентября: удар

11 сентября 2001 года 19 террористов-смертников расселись по четырем «Боингам». С собой у них были ножи для резки картона с пластиковыми рукоятками. Что было дальше, знают все: демонстративные убийства стюардесс для запугивания пассажиров и шантажа летчиков, проникновение в кабину пилотов, изменение курса самолета, таран.

Год после 11 сентября: еще удар

После теракта Джордж Буш без обиняков, по-техасски стукнув кулаком, заявил, что Осаму бен Ладена найдут «живым или мертвым». Но даже сейчас США не знают точно, жив он или мертв. Не помогает и обещание $25 млн от американского правительства любому, кто поможет обнаружить главу «Аль-Каиды».

Если главного разработчика терактов Халида Шейха Мохаммеда 27 февраля 2003 года задержали, то местонахождение главного финансиста проектов «Аль-Каиды» Мустафы Ахмада аль-Хусави неизвестно и сегодня. Аль-Хусави считается одной из самых загадочных фигур из окружения бен Ладена. Именно аль-Хусави переводил деньги Мохаммеду Атте и другим террористам-угонщикам в течение нескольких месяцев непосредственно перед терактами, сразу после которых он бесследно исчез. Власти США до сих пор не знают даже, как он выглядит.

Финансовая война против «Аль-Каиды» тоже затянулась. Администрации Буша удалось заморозить счета, средства и собственность ячеек и отдельных террористов этой организации на общую сумму $130 млн. Но «Аль-Каида» успела перевести свои средства в драгоценные металлы и камни, операции с которыми трудно проконтролировать, и использует известный на Востоке способ расчетов «хавала», когда товарно-денежный обмен ведется вообще без каких-либо документов. Как грустно констатируют ооновские эксперты, «Аль-Каида» по-прежнему располагает суммой до $300 млн, «находится в форме и готова к удару».

ФБР и ЦРУ оценивают численность оставшегося ядра «Аль-Каиды» в две сотни боевиков. Но, по некоторым оценкам, в разных странах легли на дно еще около 5 тыс. выпускников афганских тренировочных лагерей бен Ладена, которых он в любой момент может призвать к джихаду. Если только в США под колпаком спецслужб находятся около 200 подозреваемых, то что говорить об остальном мире, особенно о регионах, где «Аль-Каида» традиционно чувствовала себя в безопасности, – о Ближнем и Среднем Востоке, о Центральной и Южной Азии.

«Аль-Каида», могущественная организация, построенная на фанатизме и точном расчете, оказалась намного сильнее, чем казалось, когда американский спецназ помогал Северному альянсу входить в Кабул и добивать талибов в Тора-Бора. Нельзя исключать, что она снова сможет на полшага опередить тех, кто идет по ее следу. Как нельзя исключать, что в руках спецслужб уже есть кусочки головоломки, которые они опять не успеют сложить.

Школа № 1 // Беслан

3 сентября 2004 года наступила развязка трагедии с захватом заложников в школе № 1 города Беслана. Погибло 326 человек, не менее 700 оказались в больницах. Сколько людей выбрались невредимыми, точно никто не считал. Силовики вроде и не собирались штурмовать. Просто после того, как в школе произошла серия взрывов, они действовали по ситуации. Возможно, террористы такую ситуацию как раз запланировали, поэтому некоторым из них удалось вырваться из кольца. Боевые действия в Беслане продолжались до поздней ночи.

«Освободите коридор для раненых!»

«Штурма не будет, – говорил в 11 утра президент Северной Осетии Александр Дзасохов. – Я вам обещаю. Самая большая надежда на то, что террористы устанут и потребуют автобусы, а большая часть заложников будет освобождена. Мы готовы дать им зеленый коридор в любую точку, к любой границе». И доктор Рошаль говорил, что все настроены на то, чтобы штурма не было. Но лицо Александра Дзасохова было черным – то ли от усталости, то ли от понимания, что его слова уже ничего не значат.

Ровно через два часа в районе школы раздался то ли выстрел из подствольника, то ли взрыв – сразу никто не понял. Сразу никто и не отреагировал – всю предыдущую ночь боевики вели из школы «предупредительный огонь».

Но после второго взрыва в школе и начавшейся стрельбы из автоматов стало ясно, что все гораздо серьезнее. Автоматные очереди раздавались настолько близко, что люди невольно стали отходить назад, за Дом культуры. Вдоль кирпичного забора напротив Дома культуры побежали спецназовцы. «Назад, все назад!» – закричали милиционеры, дежурившие на площадке, куда обычно выходили к журналистам официальные лица. Стрельба усилилась. Снова ухнуло из подствольника. Толпа качнулась к школе. «Мужчины, уводите женщин от дороги!» – кричал мужчина в штатском, оттесняя людей. «Уходите, освободите коридор для раненых!» – крикнул милиционер с рацией. «Они начали штурмовать», – в голос завыли женщины.

Как потом выяснилось, около 13 часов сотрудники МЧС по договоренности с боевиками отправились в школу, чтобы забрать трупы погибших людей. Боевики выбросили тела прямо из окон. До трупов спасатели не дошли – в дверях что-то рвануло. Потом взлетел на воздух «ГАЗ-66», на котором приехали террористы. Тут же с разницей в пару секунд последовали взрывы в спортзале, где были заложники. Оставшиеся в живых заложники бросились в бреши, образовавшиеся в стене. А поднятый по тревоге спецназ, как рассказывали его бойцы, начал действовать по ситуации.

«Они взорвали школу!»

Казалось, бой идет где-то в сотне метров. Вдруг со стороны частного дома напротив выбежал мужчина. На руках у него был мальчик лет восьми, раздетый, в одних плавках, худенький, смуглый. Голова ребенка была запрокинута назад, тоненькие ноги болтались в такт движению бегущего человека. «Где «Скорая»? – заорал мужчина. – Дайте машину! Он живой!» Их усадили в какую-то легковушку. Та сорвалась с места. «Стойте! – закричали в толпе. – Там еще кого-то несут». Еще один мужчина, обняв обеими руками женщину, почти нес ее. Она пыталась идти, но не могла. Половина ее лица была залита кровью. Женщина странно улыбалась и смотрела по сторонам. Кто-то быстро протянул ей бутылку с водой. «Они взорвали школу! – вдруг сказала женщина. – Стена вывалилась!» В толпе опять раздался вой.

Мужчины бросились в сторону перекрестка к дому, откуда вынесли первых раненых. «Назад! – закричали мужчинам милиционеры, перегораживая дорогу. – Там идет бой, туда нельзя». В подтверждение раздались новые разрывы.

«Команды на штурм не было, и мы не отвечали на огонь боевиков до тех пор, пока не поняли, что это конец, – рассказывал потом боец спецподразделения Виталий. – Первыми в школу пошли «Витязи». Они довольно быстро заняли спортзал и с боем начали продвигаться по коридору. А когда мы зашли за ними в спортзал, там был страшный пожар и полно лежащих людей. Горело все, даже волосы на этих людях. Командир отряда сунулся в коридор вытаскивать ребенка, но по нему открыли огонь откуда-то с лестницы. Попали ему в плечо и ребенка застрелили… На горящем баскетбольном щите на веревках была закреплена бомба. Сапер встал кому-то на плечи и обрезал провода детонатора, но снять бомбу ему не удалось, она уже горела. Нам дали приказ отходить. Мы успели вынести двух раненых, после чего в зале прогремел еще один взрыв».

Люди, бегущие к школе, останавливались, падали на землю и прятались за деревьями. Из узкой калитки дома снова стали передавать раздетых и окровавленных детей. Их укладывали на носилки. Носилок было мало, и кто-то кричал в рацию, что нужны еще – и много. Потом мужчины бежали с носилками к ДК. «Где «Скорые»? – закричал осетин в форме МЧС. – Почему нет «Скорых»? – «У кого спрашиваешь, твою мать, – раздались со всех сторон голоса. – Это же вы не пускаете туда людей, а у самих ни хрена нет». – «Давайте сюда машины, у кого есть!» – закричал эмчээсовец. Мужчины кинулись к легковым автомобилям, стоявшим неподалеку. Машины срывались в сторону перекрестка, сворачивали к школе, а через минуту возвращались назад уже с освобожденными детьми. «Давайте еще машины, там много, там очень много детей!» – продолжал кричать эмчээсовец. Бой продолжался рядом, но казалось, что выстрелы из автоматов и подствольников раздаются уже не в одном квартале, а в нескольких. Стало ясно, что боевики, прорвавшись из школы, уходят в разные стороны.

Досчитали до 50 и перестали

У школы продолжалась неразбериха. Стрельба раздавалась через дом и рядом с соседним домом. Люди, прибежавшие помогать раненым, то прятались за деревья и гаражи, то снова выскакивали на дорогу, чтобы принимать носилки с детьми. Парень в форме с надписью «Центроспас» регулировал движение легковых машин и орал на всех, кто выскакивал на дорогу: «Уходите! Идет бой! Пусть останутся только мужчины, кто может носить детей!»

Выносить детей хотели все. Молодой парень вынес на руках семилетнюю девочку. Она вся была желтого цвета, в кровоподтеках. Девочку бережно уложили прямо на газон. Женщина села на корточки перед девочкой и приложила ладонь к шее. «У нее нет пульса», – в ужасе прошептала она, приподняла безжизненное тело и прижала к себе – на спине у ребенка была багровая рваная рана. Потом на газон положили тело мальчика лет десяти, завернутое в простыню. По очертаниям было видно, что у ребенка нет ноги. Мужчины подходили, поднимали простыню и смотрели на изуродованное детское лицо. Плакали. Сюда же положили два женских тела. Под простынями, которые упорно поднимали все, кто тут стоял, были восковые лица с синими губами. Сквозь белую ткань быстро проступали алые пятна. Скоро на газоне было шесть укрытых простынями тел.

Сначала женщины считали раненых. Досчитали до 50 и перестали, потому что некоторые стали терять сознание. Их били по щекам и говорили: «Иди домой, врачам не до тебя». Звуки боя раздались ближе. Выстрелы защелкали над улицей. Ополченцы с автоматами бросились оттеснять людей во двор пятиэтажки, загораживающей школу. «Да там вся Чечня, а не 30 человек! – заорал ополченец. – Суки, мразь поганая! Давить эту мразь надо, давить!» Парень был не в себе. Оттеснив людей, он бросился назад к школе.

Здание школы удалось освободить за полтора часа. К этому моменту часть боевиков была уничтожена, часть заняла соседние пятиэтажки и вела из них прицельную стрельбу. А местным жителям и спасателям, пытавшимся в это время вытащить оставшихся в живых людей из школы, пришлось эвакуировать раненых под гранатометным огнем.

Часа в три дня в район школы выдвинулись бойцы «Альфы» на трех бэтээрах. Однако приблизиться к захваченным пятиэтажкам им не удалось. Боевики из гранатометов подбили одну из машин. Через несколько минут по верхним этажам пятиэтажек начали «работать» танки, находящиеся за железнодорожным полотном.

«Эта сука оттуда»

Несмотря на огонь, люди снова были у дороги, потому что хотели помогать. «Уходите! – снова орал парень из «Центроспаса», отталкивая мужчин. – Вы мешаете, поймите. Лучше наберите палки и огородите эти тела, которые у вас под ногами. Помогите хоть мертвым!» Белые простыни на газоне стали совсем красными. Кто-то принес много черных полиэтиленовых мешков для «груза-200». Тела уложили в мешки, и на газоне не осталось ничего, кроме примятой ими травы.

«Самое тяжелое там, с бокового входа в школу!», – крикнул парень-ополченец товарищам. Те бросились за ним. Остальным дорогу перегородили солдаты внутренних войск. Из здания школы валил черный дым. Подъехали пожарные, но на узком перекрестке машины едва могли разъехаться. Молодой лейтенант орал и махал руками, чтобы пожарные могли проехать к школе, а «Скорые» – выехать оттуда. «Куда прешь?! – рявкнул он заместителю Генпрокурора Сергею Фридинскому. – Быстро за оцепление». Замгенпрокурора молча выполнил приказ.

Спецназовцы вывели своего раненого. Парень хромал. Все они были какими-то вялыми и ни на кого не смотрели. «Там, на полу в спортзале, лежат… дети, – сказал один из них подбежавшему ополченцу. – Весь пол». Кто-то в толпе эти слова услышал. «Что, все погибли?» – крикнули сразу несколько человек. «Зачем вы нам врали?! – бросились с кулаками на журналиста с телекамерой. – Вы говорили – 350 человек. Где эти 350? Там тысяча, в школе. Продажные твари. Это чтобы штурм начать, говорили про 300 человек». Нескольким операторам серьезно досталось по камерам и по головам.

Стрельба снова усилилась, появились слухи, что боевики переоделись в гражданскую одежду и что в школе, когда туда ворвался спецназ, ни одного боевика не было. «Они среди нас могут быть, – говорили люди. – Нельзя дать им уйти». А потом случилось что-то непонятное. Где-то рядом в толпе дико заорали, началась давка. «Эта сука оттуда! – раздались крики. – Задави его, задави!» Человек пятнадцать пинали ногами лежащего на земле человека в темных брюках и белой рубашке. Это длилось минут десять. Когда подбежали милиционеры, лежащий уже не шевелился, уткнувшись лицом в землю. «Разодрать эту сволочь! – раздались крики. – Всех найти и разодрать на кусочки! Ублюдки! Звери!» Еще над одним человеком, голым по пояс, в темных брюках, с бородой, устроили самосуд в соседнем квартале. От смерти его спасла милиция, вырвав из рук толпы. Завернув задержанному руки за спину и пригнув ему голову, увезли его в РОВД. «Ты живым не выйдешь, сука! Тебе не жить больше, гнида!» – кричали ему вслед.

Этого никто не увидит. Этого никто не простит

У здания бесланской городской больницы, куда повезли часть раненых, выставили оцепление. Первую съемочную группу, успевшую попасть во двор, обыскали и заставили отдать отснятые кассеты. Врач Леонид Рошаль, находившийся в больнице, лично отбирал кассеты у телевизионщиков.

– Они боятся, что вы узнаете правду, – рыдая, стала кричать одна из женщин. – Там было больше людей. Они обещали не штурмовать! Нам Дзасохов обещал, что не будет штурма! Зачем они нам врали? Зачем мы этой Чечне помогаем? Их дети в наших школах, в наших санаториях. Мы к ним всегда лояльны, а они к нам с автоматами приходят. Куда смотрит наша власть!

– Они говорили, газа не будет! – крикнули в другой стороне. – Они говорили, что это не как в «Норд-Осте», потому что здесь дети. А это хуже газа. Все дети постреляны. Этого им никто не простит!

Возле госпиталя МЧС, развернутого в Беслане, стояли легковые машины. Всех, кому была оказана первая помощь и кто не нуждался в госпитализации, родственники увозили домой. Среди тех, кого отпустили домой, были три мальчика, три брата: Артур, Сослан и Адам Итазовы. Они почти не пострадали, только у одного нога была посечена осколками. Мальчишки говорили сбивчиво.

– Сначала мы подумали, что нас разыграли, что это какие-то учения, – рассказывал Сослан. – Это когда самые первые выстрелы в школе были. Мы побежали в спортзал, а там были люди с автоматами. Они сразу выбили стекла. Нас заставили раздеться. Там две женщины были с пультами для мин. Они нам сказали: «Если будут штурмовать, мы вас взорвем». Они мины везде поставили.

– Еще они говорили, что Дзасохов и Путин не хотят выходить к ним на связь, – это уже Артур. – Они говорили, что нам отравят воду, и в последний день они нам не разрешали пить.

– Сначала они хотели захватить интернат, – снова Сослан. – Они так нам и сказали. Но им кто-то сказал, что в интернате мало детей, 150 человек, и поэтому они пришли сюда. Они говорили, что удивились, когда увидели, что нас почти тысяча. Они говорили, что даже 350 – это мало.

– Они нас пугали, – а это уже Адам. – Сказали, что, если будем шуметь, убьют. Двух девочек завели в зал для тренажеров, и были выстрелы. И девочки оттуда не вышли.

– А потом мы сидели, раздался взрыв, – и снова Сослан. – И с потолка посыпался бетон, ну там пластмаски всякие. Стена вывалилась. Стали стрелять, кричать. Мы выскочили через дырку в стене. Другие ребята через окна стали выпрыгивать. Мы бежали, а там сзади стреляли. Мы добежали до магазина, и нам дали воды.

Поздно вечером начальник УФСБ по Северной Осетии Валерий Андреев доложил, что уничтожено 20 бандитов, из которых 9 арабы, а один негр. Потом окажется, что за негра приняли закопченного до черноты чеченца. Трое боевиков задержаны. Не исключалось, что взрывы были устроены боевиками для того, чтобы, смешавшись с заложниками, потом уйти из школы. «Смертниками у них были только женщины, мужчины и не думали умирать», – сказал один из сотрудников ФСБ.

Можно ли было их спасти?

Может быть, и сейчас всем событиям и деталям придается больше смысла, чем они имели. Может быть, штурм планировался, но не в этот час, не в этот день. И, может быть, действительно исход трагедии решила случайность – случайный взрыв бомбы в спортивном зале. Смущает только то, что даже из этой трагедии власть вышла, не изменив себе. Если бы захват продолжался еще день-другой, люди, чьи дети умирали от голода и жажды в школе, могли бы пойти на самые невозможные поступки. Осетия – маленькая республика, и у каждого из 1200 заложников родственники по всей республике.

Красную площадь во время «Норд-Оста» можно отгородить от родственников заложников, но отгородить целый город или целую республику было бы гораздо труднее. Допустить дестабилизацию обстановки в Осетии власти не могли. После «Норд-Оста» весь мир говорил о том, что российские власти травят газом своих же граждан вместе с террористами. А бесланская трагедия больнее, чем «Норд-Ост».

Штурма на самом деле не было. Спасательная операция показала, что в тот момент к такому повороту событий никто не был готов. Не было никакой организации, не было «Скорых», не было достаточного количества спасателей, и всю работу поначалу делали только гражданские лица – люди, которые хотели спасти своих родных. И эта неорганизованность, и участие гражданских в спасательной операции стали главным аргументом для тех, кто говорит, что штурма не было. Но ведь и в «Норд-Осте» не было никакой организации. Там тоже не хватало спасателей и медикаментов, а людей сваливали в кучи в автобусы, и всех – живых и мертвых – отправляли в больницы. Только в «Норд-Осте» родственники никого не спасали. Там просто оцепление было мощнее.

Почему нам врали?

«Родственников заложников в эфир не давать, количество заложников, кроме официальной цифры, не называть, слово «штурм» не употреблять, террористами боевиков не называть, только бандитами. Потому что террористы – это те, с кем договариваются». Вот что услышали от руководства сразу несколько журналистов центральных телеканалов, находившихся в Беслане.

1 сентября, когда бесланская школа № 1 уже была под контролем боевиков, а ее спортзал был забит двенадцатью сотнями детей и женщин, официальные лица, выходившие к журналистам, заявляли, что в школе «порядка 350 заложников». Журналисты тогда еще не знали, что эта школа – самая крупная в Беслане, но местные чиновники и оперативный штаб не знать об этом не могли. Хотя бы потому, что у председателя парламента Северной Осетии Станислава Мамсурова в школе учились двое детей, и он наверняка сообщил оперативному штабу о масштабах трагедии.

Но даже к концу первого дня и на второй, когда у здания ДК сотрудница МВД уточняла списки заложников у их родственников, говоривших, что школа рассчитана на 1200 мест и что только по спискам на данный момент заявлено уже больше 800 человек, чиновники на блицбрифингах все равно говорили о 350. Руководитель УФСБ по Северной Осетии Андреев. Начальник информационно-аналитического управления при президенте Северной Осетии Лев Дзугаев. И вслед за ними центральные российские телеканалы.

Люди не понимали, почему ни один центральный телеканал не говорит правды о масштабах случившегося. Как будто хотят скрыть это от остальной России. Как будто сама власть испугалась этих масштабов. Испугалась и растерялась.

Люди написали от руки обращения к президенту Путину. Они написали, что заложников больше 800 человек. «Путин! – написали они. – Выполни требования! Верни наших детей!» Они знали о требованиях террористов, люди, не имевшие доступа в штаб и за оцепление. Но чиновники, ФСБ и телевидение говорили, что требований нет. А люди говорили, что кассета, которую передали террористы с первыми освобожденными заложниками, – пустая, по словам представителей штаба, – на самом деле не была пустой. Что Руслан Аушев, вышедший из школы вместе с 26 освобожденными людьми, вынес записку, и что она в тот же день легла на стол президента Путина.

В пятницу после «вынужденного штурма», как теперь это называют, всех продолжал интересовать один вопрос: сколько все же было заложников и сколько погибло? Все уже знали, что погибло много.

Объем информации, которую передавали все российские каналы с момента начала штурма, был беспрецедентным. Впервые в прямом эфире в течение всего дня телевидение давало фактически полную картину происходящего – выбегающих из школы полураздетых окровавленных детей, мертвые тела, спецназ, осетинских ополченцев, сходящих с ума от горя родителей. Но если телевизионная картинка была достаточно полной, то из информации, которую читали в эфире ведущие, и комментариев репортеров с места события понять, что происходит, было очень непросто. Руководство всех каналов, извлекшее печальные уроки из «Норд-Оста», допускало в новостях только официальную информацию. Неудивительно, что версии происходящего в Беслане несколько раз менялись, а иногда были взаимоисключающими. Журналисты, выходя в прямой эфир, старались тщательно подбирать слова, исключать эмоции и не давать собственной оценки увиденному. Хотя это было непросто – от зрителей не укрылись и растерянность ведущих, испытавших шок от всего увиденного, и многочисленные оговорки, и даже прорвавшийся сквозь эфир мат корреспондентов.

Пятеро крайних

Сразу после трагической развязки в Беслане российское общество со свойственной ему категоричностью бросилось на поиски виноватых. Нашло сразу пятерых.

Первый: президент Путин. Претензии к его методам решения «чеченского вопроса» появились еще после «Норд-Оста». Тогда многие заговорили о необходимости «отпустить Чечню» или по крайней мере начать переговоры с сепаратистами – оказалось, что вместо уничтожения терроризма в его логове россияне получили настоящую войну, жертвой которой может стать любой гражданин в любом уголке страны. А захват школы показал, что никаких правил на этой войне не существует.

Второй: силовые структуры. Одни упрекают силовиков в том, что те действуют недостаточно жестко, а без этого одержать победу в Чечне, признающей исключительно право силы, невозможно в принципе. Другие полагают, что нежелание (неумение) российских военных, чекистов и милиционеров отделять боевиков от мирных жителей и демонстрируемая ими беспредельная жестокость как раз и вынуждают чеченских юношей и девушек уходить к боевикам. При этом все сходятся в одном: коррумпированность правоохранительных структур достигла таких масштабов, что превращение их в пособников боевиков и террористов становится лишь вопросом цены.

Третий: чеченцы. С каждым новым терактом в обществе растет уверенность в том, что нормальных чеченцев не бывает – они просто не способны жить в цивилизованном обществе, и даже советская власть не смогла сломить их сопротивление. В 70-е годы в центре Грозного трижды (!) взрывали памятник генералу Ермолову. Выходит, что предоставлением Чечне независимости проблему не решить. Она у нее фактически была с августа 1996 года по август 1999-го, но чеченцы продолжали промышлять похищениями людей и совершать набеги на сопредельные территории, что в конечном итоге закончилось большим походом на Дагестан.

Четвертый: внешний враг. Действительно, вместе с чеченскими боевиками давно уже плечом к плечу воюют выходцы из самых разных стран, и не только арабского мира. Нет сомнений и в том, что боевики получают финансовую подпитку из-за рубежа. А после теракта в Беслане Владимир Путин в своем телеобращении добавил к международному терроризму некие державы, заинтересованные в ослаблении России. Какие конкретно – можно догадаться хотя бы по лозунгам проведенного 7 сентября в Москве под чутким руководством властей антитеррористического митинга: «Доллар – бренд террора», «ЦБ – верни резервы из США».

Пятый: само общество. Бесланская трагедия настолько шокировала российских граждан, что некоторые из них вдруг признали, что и они сами виновны в собственных бедах. Конечно, прежде всего речь идет о недостаточной требовательности по отношению к той же власти или недооценке коварства врага. Однако сам факт, что жители России задали себе вопрос, правильно ли они устроили свою жизнь, можно признать прорывом в деле становления национального самосознания.

Для всех перечисленных обвинений есть вполне серьезные основания. Оснований нет только для того, чтобы рассчитывать на радикальные перемены.

Президент – премьер-министр Путин решает свои проблемы, но подавляющему большинству не мешает жить так, как оно привыкло. Силовые структуры уже доказали, что способны эффективно противостоять любым попыткам их реформирования, кто бы за это ни брался. Чеченское сопротивление – в сообщениях центральных СМИ – ушло на периферию, но не прекратилось, даже распространилось на Ингушетию. Внешний враг, конечно, тоже никуда не исчезнет.

Наконец, о жертвах Буденновска и Кизляра, о погибших в жилых домах в Москве и Волгодонске, об узниках «Норд-Оста», кроме их родственников и тех, кому положено по должности, почти никто не вспоминает. Забудет общество и о трагедии Беслана. Если ему об этом не напоминать.

Часть 5

Катастрофы, которых не было

Человеческий мир на протяжении всей своей истории чуть ли не ежегодно готовился к концу света. Первые весьма серьезные приготовления имели место в I веке до нашей эры, когда убили Цезаря, пролетала комета и Тибр вышел из берегов. Ожидания ознаменовались небывалым разгулом плебса, пытавшегося испить до дна всю чашу наслаждения.

Впоследствии апокалипсиса ждали почти ежегодно с IV по XVIII век, особенно когда свирепствовала чума. Но конец света все не наступал.

Самое подробное описание знамений конца света мы находим у святого Иеронима, жившего в IV веке, когда в Китае от чумы вымерло более 5 миллионов человек, а население Европы, Северной Африки и Азии сократилось более чем на треть. Св. Иероним полагал, что человечество простится с жизнью так: «В первый день море поднимется на 40 локтей и застынет, как стены. Во второй день опустится так низко, что станет едва заметно. На третий день всплывут морские чудовища и издадут столь страшный рев, что он дойдет до неба. На четвертый день возгорится вода морская…», и так далее, до дня пятнадцатого, когда «возникнут новые земля и небо и все воскреснут».

Средневековые люди переносили «бич Господень» куда спокойнее. Никто особенно даже не возмущался. Приготовления к концу света становились обыденным делом, однако он все не наступал. Тогда особенно страстно его ждавшие принялись его предсказывать или, проще говоря, переносить на потом. Литературы на эту тему накопилось превеликое множество.

Позднее конца света стали ждать, уже опираясь на предсказания Нострадамуса. В частности, ждали в 1886 и 1943 годах. Ждали конца света и в 1899 году, причем в России, где в тот год случился хлебный недород. Россияне тогда молились и зарывали накопленные богатства в землю, а многие городские жители, охваченные паникой, от страха кончали с собой. И опять ничего. Сегодняшнее поколение тоже может похвастаться тем, что на его памяти несколько раз ждали конца света. В восьмидесятые, когда пролетала комета Галлея, в високосный 1996 год, когда от стихийных бедствий и катастроф погибло полмиллиона человек.

Между тем в 1993 году, когда ничего такого не ждали, погибло ничуть не меньше – 512 829 человек (одно только землетрясение в Индии унесло жизни около 10 тысяч).

В действительности трагедии и катастрофы происходят ежедневно, и сейчас их ничуть не больше, чем обычно. А человечество время от времени теряет какое бы то ни было чувство реальности, ему мерещится, что оно живет в мире, где все предсказуемо и подчинено его воле. Такова великая иллюзия XX века.

И когда вдруг выясняется, что что-то не включилось или не выключилось или, не дай бог, пролилось или рассыпалось, человечество впадает в панику. При этом катастрофа и ее последствия – любимый жанр для журналистики, особенно телевизионной. И здесь чем хуже, тем лучше. В результате человечество стало узнавать в подробностях о таких событиях, которые раньше прошли бы просто незамеченными. И информационные выпуски выходят несколько раз в день! А как известно, повторение – мать психоза.

Как стать пророком // Нострадамус

«Теракт 11 сентября 2001 года в США предсказал Нострадамус». Газеты, журналы, телеканалы, сайты в Интернете повторили это заявление сотни раз – кто с точкой в конце фразы, а кто со знаком вопроса. ЦРУ и ФБР ни о чем не подозревали, а великий астролог знал все подробности почти пять веков назад. Кто бы сомневался!

«Центурии» на все времена

Главная книга средневекового провидца – «Пророчества магистра Мишеля Нострадамуса». Согласно замыслу автора, она должна была делиться на десять центурий (глав) по сто катренов (четверостиший) в каждой. Из-за этого книгу нередко называют сокращенно – «Центурии». До нас дошло чуть меньше тысячи катренов, обещанных автором. В них даны пророчества на ближайшие 7 тыс. лет. Катрены переставлены местами в соответствии с кодом, который сейчас неизвестен, точные даты событий указываются чрезвычайно редко, так что, к какому году относится конкретное пророчество, понять невозможно. Нередко шифруются имена собственные, да и сами катрены написаны столь туманным языком, что понять их смысл нелегко. Автор утверждал, что это было сделано специально, чтобы от священных пророчеств держались подальше профаны, невежды, идиоты, варвары, астрологи и тому подобная сволочь.

Этого, увы, не случилось. Практически любой переводчик со средневекового французского, на котором написаны «Центурии», поправлял Нострадамуса, выкидывая авторские строки и вставляя отсебятину. В частности, это относится к самому известному переводу «Пророчеств» на русский, впервые опубликованному в 1975 году Вячеславом Завалишиным (все дальнейшие цитаты в тексте взяты из этого источника).

Если пользоваться таким методом – а так делают почти все нострадамоведы, – можно отыскать у знаменитого астролога цитату, подходящую к любому событию современности, а то и к нескольким сразу. Событию, которое уже произошло: почему-то большинство предсказаний Нострадамуса сбываются задним числом.

Ошибка-1999

Ну с чем мы придем к двадцать первому веку?

Сошедший с горящего неба —

Теперь повелитель земли.

Конец и начало столетья

Мятежным живут человеком,

Открытие Марса свободе грозит.

Центурия X, катрен 72

Подстрочник звучит еще более устрашающе: «Год 1999-й, 7-й месяц, с небес сойдет король Ужаса, чтобы возродить к жизни короля Ангумуа. До и после Марса правление будет счастливым».

Это, пожалуй, самый разрекламированный катрен Нострадамуса. И дернуло же его назвать близкую всем нам дату! Глобальных катастроф в июле 1999 года, если вы помните, не случилось.

Любители пророчеств стали искать дополнительный смысл в самом таинственном слове четверостишия – «Ангумуа». Большинством голосов порешили, что это анаграмма слова «монголы», следовательно, пора ждать нового Чингисхана. Некоторые российские нострадамоведы возвели в этот ранг президента Путина: как раз в 1999 году он стал премьером. Не в июле, правда, но при прогнозе на семь тысячелетий стоит ли упрекать средневекового провидца в мелкой ошибке? Американские толкователи выдвинули совсем другую версию: король Ужаса (террора) с небес – Осама бен Ладен, а король «монголов» – обобщенное название мусульманских фундаменталистов.

Все бы хорошо, да вот слово «Ангумуа» – никакая не анаграмма, все буквы в нем стоят на своих местах. Это средневековое название одной из французских земель со столицей в городе Ангулеме. Славится город в первую очередь международным фестивалем комиксов, но он проходит в январе. А в июле 1999 года главным событием для жителей Ангулема был опрос общественного мнения, показавший, что большинство местных мужчин лучшим спиртным напитком считают французский коньяк.

Еще одна американская версия заключается в том, что в XVI веке французские мореплаватели из Ангулема открыли побережье нынешнего штата Нью-Йорк и назвали его Новым Ангумуа. Так что король – вовсе не Путин, а Буш-младший. Версия вполне в духе поклонника комиксов, упившегося коньяком.

Если Нострадамус не предсказывал терактов во Всемирном торговом центре в данном катрене, значит, в другом предсказал. Вот в этом, к примеру:

У дикого жара могучий источник,

когда на термометре сорок и пять,

до неба взметнутся пламени клочья,

норманнам ответ на процессе держать.

Центурия VI, катрен 97

В оригинале, между прочим, указано, что пожар этот произойдет в «великом Новом городе», то есть в том же Нью-Йорке. Некоторые специалисты указывают, что Нью-Йорк лежит всего-то в 300 км от 45° северной широты. Правда, сетку географических координат придумали после смерти Нострадамуса. И совсем уж непонятно, с какой стати в стих попали норманны, то есть французы.

Значит, данный катрен опять не совсем подходит. Ерунда, другой найдем, благо их еще более 900 осталось!

Погибнут сады, обступившие город,

С домами, подобием горных вершин.

Раскиданы трупы разбитых моторов,

Волной ядовитой – мосты сокрушит.

Центурия X, катрен 49

В подстрочнике опять же не просто город, а «Новый город». Разбитые моторы, увы, придумал переводчик, как и дома, похожие на горные вершины. А жаль, было бы очень похоже на Манхэттен. Зато с ядовитой волной – точное попадание: ФБР же утверждает, что террористы хотели захватить самолеты сельхозавиации и опылить ядохимикатами американские города.

Вывод: теракт в Нью-Йорке предсказан Нострадамусом хоть и с небольшой точностью, зато неоднократно. И о том, что будет дальше, у великого прорицателя сказано однозначно:

Весь Запад шатает войной небывалой:

Никто не спасется – ни старый, ни юный, ни зверь.

Пожары за кровью горячей бежали,

Меркурий, Юпитер и Марс не считали потерь.

Центурия IX, катрен 55

В оригинале, кстати, указывается, что небывалую войну «готовит Запад». Это, безусловно, о крестовом походе Буша против мирового терроризма. Только после перечисления планет зачем-то указана Франция. Опять эти норманны под ногами путаются! Что делать? Выход есть. Штаб-квартира НАТО у нас в Брюсселе, что в Бельгии. Никакой Бельгии при Нострадамусе не было, французы претендовали на эти территории, а для 80 % жителей современного Брюсселя французский – первый язык.

Мабус против США

Еще одно популярное предсказание звучит так:

О, люди и звери! Вас ждет катастрофа,

Мабус к вам идет, чтоб средь вас умереть,

Комета с возмездья срывает покровы,

Разбои, кровь, жажду неся на хвосте.

Центурия II, катрен 62

Уже два века толкователи «Пророчеств» сходятся в том, что имя Мабус было дано Нострадамусом самому Антихристу. Поскольку ни одна историческая личность пока так не звалась, значит, имя зашифровано. В соответствии с разными способами расшифровки Мабусами в свое время успели побывать Наполеон, Ленин, Гитлер, Мао, Саддам Хусейн. Похоже, пришла пора менять кандидата. Если слегка переставить буквы в слове «Мабус», получится «Усамб», то есть, опять же, Осама (Усама) бен Ладен. Комета – это, само собой, самолет с пилотом-самоубийцей. Написано же: «Идет, чтоб средь вас умереть».

Мировой прогноз-шоу

Америкой интересы Нострадамуса не ограничивались. Пророк заявлял, что его в основном волнуют Европа и Ближний Восток. Поищем катрены, повествующие о недавних событиях по нашу сторону Атлантики.

Моим современникам трудно поверить

В железных амфибий морей и земли.

Но эти чудовища выйдут на берег,

Крутая волна закипает вдали.

Центурия I, катрен 29

Это, разумеется, подлодка «Курск». «Выйдут на берег» – операция по подъему, «крутая волна» – плохая погода, традиционная для Баренцева моря.

Не ценятся больше науки и знанья,

Их топчет духовно убогий король,

В изгнаньи без средств знатоки мирозданья,

Ученым доверили жалкую роль.

Центурия VI, катрен 8

Уточним. В оригинале не говорится, что ученые люди находятся в изгнании без средств. Наоборот, они отправились туда, поскольку средств не имели на родине. Ясно, что речь идет о бедственном положении российской науки и утечке мозгов на Запад.

Врачами потомки царя Моисея

Могли королей от болезни спасать,

Не вечно ж в грядущих столетьях евреям

Земную Голгофу Христа повторять!

Центурия VI, катрен 13

В оригинале последняя строчка звучит точнее: «Прощение будет дано народу, который не признает Христа». Безусловно, речь идет о том, что папа римский Иоанн Павел II перед наступлением третьего тысячелетия снял с евреев обвинение в распятии Христа. Правда, в оригинале говорится, что некий король выжил не потому, что его хорошо лечили врачи-евреи, а сам по себе. Так ведь не об этом неизвестном короле речь! В конце концов, врач по образованию и внук двух придворных врачей-евреев весьма точно предвидел, что роль еврейского народа в медицине за пять веков не уменьшится.

А вот совершенно универсальное четверостишие:

Летящий огонь появляется в небе,

И град осажденный им был устрашен.

Да, жители вынули тягостный жребий,

Ведь бешеный вред был грозой причинен.

Центурия VI, катрен 34

Грозу придумал переводчик – у Нострадамуса речь однозначно идет об «устройстве летящего огня». В катрене, несомненно, говорится о Белграде… или Грозном, или Багдаде, или Рамалле. Как бы то ни было, пророчество сбылось.

Церковные выборы станут подлогом,

Глядите: часовни по горло в крови.

В почете – создатель фальшивого слога,

Он подкупом к власти прийти норовит.

Центурия VIII, катрен 20

В данном случае лучше пользоваться подстрочником, который звучит так: «Слухи о подтасовках на выборах облетают город, останавливается нарушенное соглашение. Купленные голоса, обрызганная кровью часовня, у этой империи есть соглашение с другой». Очень похоже на выборы президента Белоруссии – мешает только непонятная «обрызганная кровью часовня». Можно выдвинуть и другую версию: две империи – это не Россия и Белоруссия, а США и Израиль; подозрительные выборы – это избрание президента США (помните странную историю с переголосованием?), а нарушены были соглашения между Израилем и палестинцами.

Похоже, главная заслуга Нострадамуса состоит в том, что он нашел универсальный рецепт пророчества – предсказывать надо плохое. Будут войны, голод, землетрясения, наводнения, пожары, болезни. Основными инструментами политики будут подлость, обман, предательство. Люди разных наций и религий не смогут договориться… Мрачное и невнятное пророчество рано или поздно сбудется. А от хорошей жизни Нострадамусов не читают.

Полчаса третьей мировой // Сценарий глобальной войны

В ночь с 25 на 26 сентября 1983 года советская система предупреждения о ракетном нападении зафиксировала запуск межконтинентальной баллистической ракеты «Минитмен» с одной из баз в США. Через несколько секунд система сообщила еще о нескольких американских стартах. Так началось несостоявшееся ракетно-ядерное нападение на СССР.

Подлетное время – сорок минут

После Карибского кризиса, когда два милитаризованных монстра – СССР и США – держали весь мир в ужасе несколько дней, руководители супердержав никогда больше не шли на крайнее обострение ситуации, во всяком случае намеренно. Урок, который усвоили Хрущев и Кеннеди (заиграться легко и соблазнительно, а отступать трудно и неприятно), остался в памяти следующих хозяев «ядерных чемоданчиков». Ни во время проигранной антикоммунистическим Югом вьетнамской войны, ни позже, например, когда Рейган покончил с коммунистической угрозой на Гренаде, ни одна сторона не предприняла даже попытки ядерного шантажа.

Тем не менее сентябрьской ночью восемьдесят третьего бесстрастная техника оповестила, что империалисты решились на крайний шаг. Апокалипсис приближался со скоростью пять километров в секунду. Подлетное время «Минитменов», выпущенных с территории Соединенных Штатов, – не более 40 минут. Именно в этот небольшой срок и укладывается почти весь сценарий катастрофы.

В течение 5– 10 минут Центральный командный пункт системы предупреждения о ракетном нападении (ЦКП СПРН) идентифицирует американские ракеты и докладывает главнокомандующему генеральному секретарю ЦК КПСС Юрию Андропову о случившемся. Еще примерно через 7 минут, после приказа, поступившего из «ядерного чемоданчика» главкома, советские ракеты поднимаются со всех баз ракетных войск стратегического назначения – в Тейкове и Домбаровском, Бологом и Жангизтобе, под Читой и в Татищеве…

Взаимное истребление обеспечено: американские боеголовки взорвутся на этих базах не раньше чем через полчаса после того, как «ответно-встречный удар» будет нанесен. Одновременно с ракетными базами, согласно плану американских военных, уничтожаются военно-морские в Мурманске, Балтийске, Владивостоке, космодромы Байконур, Капустин Яр, Плесецк, Сарышаган.

Превращаются в руины и пепел все крупные города СССР – Москва, Ленинград, Киев, Минск, Свердловск, Омск, Новосибирск, Красноярск, Хабаровск… Общее число жертв может достичь половины населения страны. Радиоактивные облака покрывают практически всю площадь Союза – при ветре соответствующего направления они достигают даже Крайнего Севера и Чукотки.

А еще через 20–25 минут советские ракеты – большей частью те, что известны в мире как СС-18 (советское обозначение Р-36М и Р-36М2), – достигают Америки. После этого исчезают Вашингтон, Нью-Йорк, Филадельфия, Даллас, Хьюстон, Чикаго, Детройт, Сан-Франциско, Лос-Анджелес…

Военно-морские базы в Ньюпорте, Норфолке…

Военно-воздушные – Ванденберг, Шайенн, космодром на мысе Канаверал…

Погибают почти в один миг 50–60 млн американцев.

Двигаясь со стороны СССР, радиоактивные облака через два-три дня накрывают всю Европу. Одновременно облака, несущие смерть, идут от США к Канаде, Центральной и далее к Южной Америке.

В эпидемиях, от облучения и голода в течение месяца погибают в разных странах еще не менее 100 млн человек.

Оставшихся в живых ожидает ядерная зима.

Сомнительное предупреждение

К осени 1983 года Система предупреждения о ракетном нападении еще не была принята на вооружение, шла ее опытная эксплуатация. Однако к выдаваемой СПРН информации относились всерьез.

При этом было известно, что один из основных элементов системы – спутники «Око» (открытое название «Космос-1382»), выведенные на высокоэллиптические орбиты и следящие за ситуацией на 9 американских ракетных базах, крайне ненадежны. На каждом витке они пересекали радиационные пояса Земли, подвергаясь при этом не только мощному радиационному воздействию, но и накапливая сильный поверхностный электрический заряд. Никаких специальных мер защиты изготовитель, химкинское НПО имени Лавочкина, не предусмотрел. В результате электронная аппаратура давала сбои, в конце концов выходила из строя система ориентации, и спутник взрывался – срабатывала аварийная система самоуничтожения.

Спутники служили по несколько месяцев вместо запланированного года. Естественно, что первичная информация, поступавшая от них, никак не могла считаться надежной. Но другой не было. К тому же у американцев аналогичная система действовала еще с 1972 года, а отставать мы не могли – пусть негодное, но свое должно было крутиться в утешение.

Информация со спутников обрабатывалась в ЦКП СПРН советским суперкомпьютером М-10 (10 млн операций в секунду), ситуация на американских базах непрерывно отображалась на экранах видеоконтрольных устройств в главном зале пункта.

И здесь все было далеко не безупречно: не зря тогда американцы запретили продажу в СССР современных компьютеров как стратегически важных товаров; наше отставание в этой сфере было общеизвестно. Причем не только «железо», но и боевое программное обеспечение было далеко от совершенного.

Но все же главная беда была со спутниками.

Именно один из них и сообщил в пятнадцать минут первого ночи 26 сентября 1983 года о старте одной межконтинентальной твердотопливной баллистической ракеты «Минитмен», а спустя несколько секунд – о следующих стартах.

Смена ЦКП должна была немедленно доложить о «ракетно-ядерном нападении», а описанный выше ответный удар – последовать мгновенно.

Простое ЧП

В Серпухове-15 (подмосковный адрес ЦКП) в ту ночь, без всякого преувеличения, висела на волоске судьба всего мира.

Дежурная смена подполковника Станислава Петрова была обязана проанализировать информацию. Считать ее абсолютно достоверной разрешалось при условии подтверждения факта стартов нашими наземными средствами обнаружения.

Таких подтверждений не поступало. Между тем время шло, и все очевидней становилась необходимость принимать решение, о чем докладывать «наверх». Если счесть ракетную атаку настоящей, то доклад должен пойти генсеку, на «ядерный чемоданчик», на специальные табло «Крокус» министру обороны и начальнику Генштаба. С этого момента механизм нанесения ответного удара был бы запущен.

Но смена пришла к выводу, что тревога ложная. В пользу этого был не только тот факт, что старты не зафиксированы наземными средствами, но и то, что визуальная информация со спутников не совпадала с электронной.

Командующий войсками ракетно-космической обороны генерал-полковник Юрий Вотинцев, получив доклад дежурной смены, решил квалифицировать случившееся как «просто ЧП», о чем и доложил министру обороны Дмитрию Устинову. В свою очередь, опытный партработник Устинов дальше докладывать не стал, решив рядовым ЧП не беспокоить высшее руководство, а разобраться с подведомственными товарищами собственными силами.

Как положено, была создана комиссия.

Задремавшее око

Работа любой комиссии строилась по известному алгоритму: нахождение виновных, наказание невиновных, поощрение непричастных.

Примерно по такому же принципу создавались и сами комиссии: жалобы спускались тем, на кого жаловались, расследование причин и обстоятельств любого чрезвычайного происшествия обычно поручали тем, кто и был за него в ответе.

Соответственно, в комиссию, созданную министром обороны для изучения причин едва не начавшейся войны, вошли в качестве заместителей председателя главный конструктор московского ЦНИИ «Комета» Савин, разработавший СПРН, и генерал Вотинцев, чьи подчиненные эксплуатировали негодную технику, а возглавил расследование, со свойственной ему бескомпромиссностью, генерал Валентин Варенников.

Но даже такая комиссия пришла в ужас, узнав о реальной надежности космических аппаратов «Око». Заодно выяснились и многие огорчительные подробности о наземной аппаратуре. Как и следовало ожидать, никто из виновных наказан не был, никто из реально предотвративших катастрофу не был награжден, а непричастных наградили чуть позже – в 1985 году, когда недоделки кое-как устранили и СПРН приняли на вооружение. Немедленно посыпались Ленинские и Государственные премии, звания и ордена. Любой, кто помнит, как они распределялись, поймет, что реальные разработчики не получили ничего.

Да и действительно: за что было награждать рядовых? За то, что отстали от потенциального противника больше чем на десять лет?

Правда, отставали не только в обнаружении стартов, но и в целом в противоракетной обороне, всю систему которой приняли на вооружение только в 1990 году. Так что если бы в восемьдесят третьем был не сбой, а реальное нападение, конец света был бы неизбежен.

Страшные сказки

Стоит добавить, что у американцев тоже случались похожие инциденты. Но ситуация не была столь опасной, потому что американцы всегда делали ставку на бомбардировщики как на первые в ядерной атаке носители, а не на ракеты. А самолеты, в отличие от ракет, можно вернуть с половины дороги.

Это и было сделано в 1974 году, когда американская система оповещения о стратегической опасности ошиблась и В-52 с ядерными бомбами пошли в сторону Союза. Советская система ПВО засекла их появление, были подняты 78 дальних перехватчиков Ту-128 из пяти полков противовоздушной обороны – из Архангельска, Африканды, Котласа, Новосибирска и Братска. Но на рубеж атаки они выйти не успели: когда бомбардировщики долетели до Северного полюса, американцы дали отбой.

От начала ядерной войны мир тогда отделяло не более двух часов.

А вот если бы поднялись в воздух советские носители ядерного оружия, то Советский Союз уже ничего исправить не смог бы: со времен Хрущева основная ставка делалась на баллистические ракеты, развернуть которые нельзя…

Но к восемьдесят третьему году опасность уже исходила не столько от политиков, сколько от несовершенной техники. А меньше чем через десять лет «холодная война» и вовсе закончилась. И теперь и победители, и побежденные могут вспоминать о самых критических ее эпизодах всего лишь как о страшных сказках.

Индо-пакистанский инцидент // Сценарий локальной ядерной войны

За 60 с лишним лет независимого существования Индии и Пакистана эти страны трижды воевали между собой. Два раза, в 1947 и 1965 годах, военные действия начинались из-за Кашмира. На сегодняшний день кашмирская проблема по-прежнему остается одной из наиболее острых во взаимоотношениях Индии и Пакистана.

Начало

В ходе беспрецедентных по масштабу межобщинных столкновений 4–7 июня в штате Джамму и Кашмир погибло более 3 тыс. человек. Вооруженные формирования исламских сепаратистов в боях с индийскими правительственными силами впервые применили минометы и переносные зенитно-ракетные установки. Сбиты 2 вертолета индийских ВВС.

6 июня индийский премьер-министр выступил по радио с экстренным заявлением и обвинил Пакистан в прямой агрессии против Индии. По его словам, события в штате Джамму и Кашмир являются частью тщательно разработанного пакистанскими спецслужбами плана, который направлен на отторжение штата от Индии и присоединение его к Пакистану. Премьер заявил: «Захваченные индийскими правительственными силами боевики Фронта освобождения Джамму и Кашмира признались в том, что прошли подготовку в учебно-диверсионных центрах в Пакистане. Из этой страны через границу непрерывно поступает оружие. Мы в последний раз предупреждаем Исламабад, что Индия не потерпит столь наглых попыток нарушения ее суверенитета и даст достойный ответ агрессору».

В тот же день пакистанское правительство обратилось в Совет Безопасности ООН с призывом созвать срочное совещание. По утверждению пакистанского руководства, Индия уже стянула к границе с Пакистаном 50-тысячный корпус, усиленный танками и артиллерией. «Беспочвенными обвинениями в адрес Пакистана, – говорится в обращении, – Дели скрывает намерение решить проблему Кашмира военным путем».

Во всех крупных городах Пакистана прошли антииндийские демонстрации. Начался призыв в армию резервистов и запись добровольцев. На грандиозном митинге в Исламабаде пакистанский премьер-министр воскликнул: «Пакистан – ядерная держава, и, если понадобится, мы сумеем отстоять свою независимость и территориальную целостность».

Президент США срочно прервал каникулы. Вернувшись в Белый дом, он созвал закрытое совещание с участием советника по вопросам безопасности, госсекретаря, министра обороны и директора ЦРУ. По сообщению официального представителя госдепартамента, в ближайшие часы в Дели вылетит первый заместитель госсекретаря, который затем отправится в Исламабад.

Из Индии и Пакистана началась срочная эвакуация иностранцев. Она осуществляется транспортными самолетами ВВС США и Великобритании. По мнению официального представителя МИД РФ, «непосредственной опасности для жизни российских граждан пока нет». В заявлении российского МИД говорится: «Россия весьма озабочена опасным развитием событий в Южной Азии и надеется, что у обеих сторон хватит благоразумия избежать вооруженного конфликта, грозящего непредсказуемыми последствиями для всего мира».

Мировой фондовый рынок болезненно отреагировал на сообщения об обострении обстановки в Южной Азии. На всех ведущих мировых биржах зафиксировано падение котировок более чем на 10 %.

Размен

По сообщениям мировых информационных агентств, сегодня, 9 июня, в 2.35 по Гринвичу (5.35 по Москве) индийские войска перешли границу «свободного Кашмира» (части штата Джамму и Кашмир, находящейся под контролем Пакистана). Наступление разворачивается в направлении населенных пунктов Чилас и Скарду. Одновременно индийские ВВС устанавливают воздушную блокаду пакистанской части Кашмира. В районе стратегического Каракорумского шоссе, соединяющего Пакистан и Китай, высажен тактический десант. Наступлению предшествовали 35-минутная артподготовка и бомбежка с воздуха пакистанских позиций, блокирующих горные перевалы. В Пакистане объявлено военное положение и всеобщая мобилизация. К границам Кашмира подтягиваются подкрепления: две пехотные дивизии и бронетанковая бригада.

На экстренном заседании индийского правительства принято заявление о восстановлении суверенитета Индии над всей территорией Кашмира. «Любая попытка нарушить границы Кашмира, – говорится в заявлении, – будет рассматриваться как прямая агрессия».

В 19.00 все мировые электронные средства массовой информации прервали свои передачи для экстренного сообщения: Пакистан нанес ракетно-ядерный удар по трем индийским городам: Дели, Бомбею и Калькутте. Точное число жертв не сообщается, но, по информации корреспондента Reuters, чудом оказавшегося за пределами индийской столицы, счет идет на сотни тысяч. Предполагается, что мощность ядерных взрывов – 18 килотонн каждый. Для удара по индийским городам были использованы пакистанские баллистические ракеты средней дальности «Гхори», развернутые вдоль индо-пакистанской границы.

По сообщению индийского Генштаба, Пакистан одновременно произвел запуск девяти ракет, пять из которых были уничтожены в воздухе средствами ПВО. Индийские военные сообщили также, что ими были сбиты три пакистанских бомбардировщика, которые «могли иметь на борту атомные бомбы».

Через два часа после ядерной атаки по мировым телевизионным каналам прошли снятые со спутника кадры, запечатлевшие последствия взрывов в индийской столице. Тысячи обожженных трупов на улицах, рухнувший минарет Кутб-Минар, разрушенные небоскребы деловой части Дели.

Однако, как сообщило индийское информационное агентство, за несколько часов до ядерной атаки правительство успело укрыться в специальном бункере и продолжает работу по оперативному управлению страной. Министр обороны выехал на резервный командный пункт, расположенный в 200 км от Дели.

Из Бомбея и Калькутты поступают обрывочные сообщения, свидетельствующие о том, что разрушения и жертвы там не менее значительны, чем в Дели.

Генеральный секретарь ООН и лидеры крупнейших государств мира в жесткой форме потребовали от противоборствующих сторон немедленно остановить ядерное безумие. В заявлении американского президента говорится, что США оставляют за собой право использовать все имеющиеся в их распоряжении средства, чтобы предотвратить эскалацию ядерного конфликта.

Спустя еще полчаса стало известно о том, что Индия нанесла массированный ракетно-ядерный удар по городам и ядерным объектам Пакистана. С индийских атомных подводных лодок было запущено 20 баллистических ракет «Притхви-350» с ядерными боеголовками по целям в Карачи. Суммарная мощность взрывов составила 100 килотонн. Город-порт на побережье Аравийского моря фактически перестал существовать. Столица Пакистана подверглась удару нескольких баллистических ракет типа «Агни», несущих термоядерные боеголовки мощностью 200 килотонн каждая. Ядерные объекты Пакистана (установка для получения плутония в Чазме, предприятие по обогащению урана в Кахуте и др.) также были атакованы ракетами «Агни». Важнейшие аэродромы и военные базы Пакистана, расположенные вблизи индийской границы, подверглись ударам ракет малой дальности «Притхви-150» и «Притхви-250» с ядерными боеголовками мощностью от 2 до 5 килотонн.

Индийский министр обороны, посетивший командный пункт стратегических ядерных сил, провозгласил, что «отныне и в течение последующих 50 лет Пакистан не будет представлять для Индии никакой угрозы».

Эндшпиль

Как сообщили 10 июня метеослужбы Японии, радиоактивные облака, образовавшиеся после индийских ядерных ударов по Пакистану, движутся с северо-запада, охватывая практически всю территорию Северной Индии. Положение усугубляется обычными для этого времени года пыльными бурями и необычайно жаркой погодой. Температура в районе Дели превышает 47 °C. В последний раз такая жара наблюдалась в 1998 году. Экологи предупредили: в Гималаях началось активное таяние снегов, что уже в ближайшее время грозит небывалыми наводнениями в самых густонаселенных районах Индии.

Саудовская Аравия, Иран и Ливия заявили о готовности исламского мира помочь Пакистану. Китай, спешно развернувший группировку своих сил в районе Каракорумского шоссе еще в самом начале боевых действий, предупредил, что внимательно следит за развитием событий и готов к активному вмешательству вплоть до применения тактических ядерных вооружений.

Президент США выступил с обращением к американскому народу, в котором провозгласил, что Америка «в этот критический для судеб мира момент не может уклониться от ответственности за будущее человечества». Он в ультимативной форме потребовал от Индии вывести войска из Кашмира и отвести свои военные части на 100 км от пакистанской границы. Появление в этой зоне самолетов индийской авиации, а также запуск хотя бы одной индийской ракеты будут рассматриваться США как повод для нанесения точечных ударов по военным и ядерным объектам Индии. Кроме того, президент США предупредил третьи страны о недопустимости вмешательства в индо-пакистанский конфликт. Группировка американских ВМС в Индийском океане установила полную блокаду побережья Индии и Пакистана.

Российский президент поддержал принятые США меры и заявил о том, что Россия вводит санкции против Индии и Пакистана. Это вызвало протест со стороны думского большинства. По словам спикера Госдумы, только отказ от поставок Индии оружия обойдется России в $800–900 млн ежегодно.

В заявлении индийского премьер-министра от 14 июня было сказано, что, поскольку Пакистан более не представляет военной угрозы, Индия готова выполнить требования, касающиеся отвода войск, и не собирается более использовать ядерное оружие.

16 июня Индия и Пакистан заявили о прекращении огня и о готовности принять международное посредничество в урегулировании территориального спора о Кашмире. Генеральный секретарь ООН направил в регион своего специального представителя и группу экспертов, в задачи которых входит оценка военных, экономических и экологических последствий конфликта.

Анализ партии

В специальном докладе ООН «О последствиях ядерной катастрофы в Южной Азии», представленном на экстренной сессии Генеральной Ассамблеи 19 июля, утверждается, что в течение трех дней после применения Пакистаном и Индией ядерного оружия умерло 10 млн человек. Еще 80 млн человек получили опасные дозы облучения. От лучевой болезни в течение ближайших 10 лет умрет 50 % облученных. Более 200 млн человек лишились крова в результате ядерных ударов, а также последовавших за ними наводнений. Реки Инд и Ганг вынесли зараженные воды в Аравийское море и Бенгальский залив, в результате чего в зону заражения попала вся акватория северной части Индийского океана от Африканского Рога до Индокитая.

Приведены в повышенную готовность радиологические службы всех стран мира: в любой точке планеты можно ожидать выпадения радиоактивных осадков. В России зафиксировано повышение радиационного фона в среднем в 1,5–2 раза. В ближайшие годы ожидается рост онкологических заболеваний на 10 %. Эксперты предсказывают нарастание негативных последствий в течение ближайших 20 лет, в частности увеличение числа наследственных заболеваний (75 на 1 млн человек).

Выброс радиоактивной пыли и сажи от пожаров в верхние слои атмосферы привел к понижению средней температуры в Северном полушарии на 2–3 °C. В течение ближайшего полугода ожидается дальнейшее понижение температуры еще на 1–2 °C относительно среднемесячных показателей и распространение этого процесса на Южное полушарие.

Земля вступила в пору «ядерной осени».

Прекращение огня в Южной Азии не оказало заметного положительного воздействия на фондовый рынок. Продолжается падение курса акций, причем эксперты предсказывают дальнейшее ухудшение ситуации. Компании начали создавать стратегические запасы нефти, отчего цены на энергоносители подскочили на 40 %.

Мировой экономический кризис грозит парализовать экономику практически всех стран мира. Население Северного полушария со страхом ждет холодов.

Изложенный выше сценарий индо-пакистанского конфликта создан на основе реальных данных о программах развития вооруженных сил Индии и Пакистана.

Сон хакера // Кризис 2К

В ночь с 31 декабря 1999 года на 1 января 2000 года весь мир, затаив дыхание, ждал наступления компьютерного Апокалипсиса. Чтобы его предотвратить, был потрачен почти $1 трлн. Только США с 1998 года потратили на это $134 млрд. Западная Европа отстала ненамного – выложила программистам $104 млрд. Работавшие в этой сфере компании не успевали обслуживать клиентов. Крупные индийские IT-корпорации отчитывались о почти двукратном увеличении прибыли в 1999 году.

Компьютеры с ума не сошли и катастрофы не устроили. Похоже, проблема-2000 не произвела на них такого впечатления, как на людей.

Мелкие жертвы

1 января 2000 года, следуя за вращением Земли, из разных стран поступали сообщения о том, что все компьютерные системы работают нормально, свет горит, самолеты летают, поезда не сходят с рельсов, корабли следуют ранее проложенным курсом. Все уже вздохнули с облегчением. Однако без мелких апокалипсисов все же не обошлось.

Среди первых «пострадавших» оказался добропорядочный немец, который честно признался, что в ночь с 31-го на 1-е сумма его банковского вклада увеличилась в тысячу раз. То есть из DM12 тыс. превратилась в DM12 млн. Банковский компьютер показывал 1899 год.

В американском магазине кассовый компьютер, решив, что наступил 1900 год, распечатал клиенту счет в $91 тыс. за аренду видеокассеты. Законопослушный американский продавец быстренько его перезагрузил и выписал нормальный счет в 9 долларов 10 центов.

Также в США отключилась система передачи погодных условий пилотам авиалайнеров. На 10 минут. Пилоты этого даже не заметили. В одном из отделений Бюро по контролю за алкоголем, табаком и огнестрельным оружием США выставили охрану, пока программисты полчаса перезапускали зависшие компьютеры. Электронные замки ядерной электростанции в Арканзасе не пускали на работу сотрудников. Полтора часа им пришлось встречать Новый год на улице.

Кое-какие затруднения с наступлением нового тысячелетия возникли у Пентагона. 1 января выяснилось, что его наземные службы в течение двух часов не могли связаться с одним из своих спутников-шпионов. Все сбои были ликвидированы силами штатных программистов.

Наконец, довольно серьезные проблемы испытала корпорация Microsoft, которая последние несколько лет больше любой другой компьютерной компании пугала мир апокалипсисом-2000. Ее широко разрекламированный броузер Microsoft Explorer 5.0 на некоторых сайтах в Интернете вместо 2000 года показывал 3600, а системы Windows 95, 98 и NT при записывании файлов иногда на сутки ошибались с датой. Что для компьютерного гиганта, «избавившего» мир от катастрофы, в общем-то, несколько странно.

Тем временем в России, Украине, Китае и Индии, где, по предположениям ЦРУ, должны были взрываться атомные электростанции и ядерные боеголовки, вообще ничего не произошло.

Обнаружив, что компьютерный конец света не состоялся, правительства, налогоплательщики и акционеры вспомнили о своих расходах. Пресс-секретарь правительства ЮАР Фазиль Дауджи сообщил журналистам, что ни один компьютер в стране не преподнес в новогоднюю ночь никаких сюрпризов. После чего вполне резонно спросил: «А на что же мы потратили столько денег?» Примерно такие же вопросы задавали и акционеры British Telecom, которая потратила $800 млн на обновление компьютерного оборудования своих телефонных станций. Правительство Южной Кореи, где установлено точно такое же оборудование, не потратило на это ни копейки. Точно так же поступили в Иране, Ираке, Пакистане, Кении, Нигерии и Сенегале, где никаких специальных приготовлений не проводилось. И, несмотря на пугающие прогнозы аналитиков ЦРУ, не случилось вообще никаких происшествий.

Самый разумный ответ прозвучал из Австралии. Президент австралийской ассоциации малого бизнеса Джон Фоулер прямо заявил: «Компьютерные корпорации надули нас на 12 млрд долларов. И точка!»

Крупные пожертвования

А началось все с осторожного предположения американского программиста Петера де Джегера. В 1996 году он заявил, что в старых компьютерных системах, где год записан в виде последних двух цифр, при переходе на 2000 год может произойти сбой. Два нуля эти компьютеры могут распознать как 1900. На исправление ошибки, по скромным подсчетам Джегера, только американское правительство должно было потратить ни много ни мало $300 млрд… Сообщение Джегера прошло бы незамеченным, если бы за него не ухватились все компьютерные компании.

Они сделали то, до чего не додумался Джегер, – до смерти всех напугали. Пресса запестрела статьями о всемирной компьютерной катастрофе. Газеты рисовали ужасные картины падения с небес авиалайнеров, отключения электричества и телефонной связи во всем мире, остановки железных дорог и хаоса на автомагистралях. Но этого было мало. Тогда вспомнили о том, что компьютеры, управляющие ядерными ракетами, тоже могут «сойти с ума».

Компьютерной панике поддались все без исключения. Правительства и частные компании спешно создавали штабы по предотвращению катастрофы. И платили любые деньги, которые только запрашивали Microsoft, Intel, IBM, Compaq, Dell, Macintosh и полчища мелких компьютерных фирм. К примеру, в Австралии программисты Compaq, занимавшиеся «проблемой-2000», получали до $800 в день.

На всемирном мандраже подзаработали правительства практически всех развивающихся стран. Они получили щедрую финансовую или техническую помощь от западных правительств. И Россия в том числе. Американское правительство совершенно бесплатно заменило компьютерное оборудование, поддерживавшее «горячую линию» между Кремлем и Белым домом (вашингтонским). Пентагон помог ракетным войскам обновить системы управления всем ракетным комплексом страны и оплатил все расходы на создание и функционирование в новогоднюю ночь специального мониторингового центра, созданного в США и в России для предотвращения компьютерной ядерной атаки.

Даже маленькая западноафриканская страна Гамбия, правительство которой располагает всего 200 компьютерами, добилась их замены за счет ООН. Не повезло лишь правительству Эквадора. За два месяца до наступления 2000 года эквадорский президент вспомнил, что и его стране нужна срочная помощь. На место немедленно выехали американские эксперты. Их доклад был весьма неутешителен. Для Эквадора, разумеется. Выяснилось, что у эквадорского правительства всего 12 компьютеров, на которых президент и его министры раскладывают пасьянсы.

В выигрыше оказались и американские супермаркеты. Напуганные жители США сотнями килограммов запасали консервы, питьевую воду, мыло, спички и бензин.

По последним подсчетам, с 1996 года правительства всех стран мира выложили на борьбу с «жуком тысячелетия» почти $300 млрд. Из них федеральное правительство США потратило $8,6 млрд, Пентагон – $3,6 млрд. Правительство Австралии – $12 млрд. Еще $600 млрд составили затраты частных компаний. Сколько пришлось заплатить за обновление программного обеспечения рядовым пользователям, подсчитать невозможно. Поскольку компьютерные фирмы тщательно скрывают эти данные.

Естественно, что правительственным чиновникам и руководителям компьютерных компаний пришлось объясняться. Вот только оправдания звучали не очень убедительно. Руководитель американского координационного совета по проблеме-2000 Джон Коскинен заявил, что, мол, если бы не эти огромные деньги, то катастрофа была бы неминуема. Только Коскинен забыл сказать, что строительство и оборудование одного только штаба координационного совета в Вашингтоне стоили $50 млн. Ему простительно. Когда в твоем распоряжении $8,6 млрд, какие-то 50 млн забываются быстро.

Глава Microsoft Билл Гейтс так и вообще утверждает: ничего не случилось только потому, что правительство США наконец-то нашло общий язык с компьютерными гигантами. И его можно понять – вложив несметные деньги в исправление «ошибки-2000», американское правительство с лихвой оплатило все расходы его корпорации на адвокатов в антимонопольном процессе.

Рассадники апокалипсиса // Календарь конца света

Фильм «2012», недавно вышедший на экраны, описывает, что может случиться с человечеством всего через два года. Подобные апокалиптические сценарии всегда вызывали большой интерес, потому что фактически обещали спасение, заставляя думать, что конец света погубит многих, но только не тех, кто знает о его приходе заранее. Насколько сильной может быть вера в близкий апокалипсис, доказал Уильям Миллер, датировавший второе пришествие Христа 1843 годом. Его последовательница Элен Уайт, основавшая церковь адвентистов седьмого дня, в свою очередь, показала, как на этой вере можно заработать. И заработку религиозных и коммерческих организаций на страхе перед концом света не видно края.

Великое разочарование

В опубликованном в 1840 году труде пастор Отис Скиннер из Бостонского христианского общества писал: «В разные эпохи появлялись люди, говорившие о незамедлительном разрушении мира. Иногда их последователи оказывались настолько захвачены этой идеей, что продавали все свои вещи, чтобы отправить деньги церкви, надеясь таким образом гарантировать спасение души. Нет более подходящего сюжета, чем конец света, для того чтобы возбуждать людей. И нет другой такой теории, которую люди бы приняли на веру с похожей готовностью». Книга Скиннера посвящалась разбору проповедей Уильяма Миллера, чьему учению обязаны своим существованием две вполне процветающие сейчас структуры – церковь адвентистов седьмого дня и общество свидетелей Иеговы.

В первые десятилетия XIX века апокалиптические идеи были в Соединенных Штатах довольно распространены. Да и многие европейские христиане в период после Французской революции 1789 года начали искать в быстро меняющемся мире признаки скорого конца света. Уильям Миллер поначалу относился к религиозным идеям скептически. Он был обычным чиновником в городе Пултней, штат Вермонт, где жил со своей женой Люси Смит. Некоторое время Уильям Миллер служил констеблем, а в 1809 году в возрасте 27 лет стал мировым судьей города. В этот период он свел знакомство с влиятельными людьми, которые в значительной степени воздействовали на его взгляды. Так же как и его новые покровители, Миллер стал деистом: верил в создание мира Богом, но не признавал, что тот творит чудеса и вмешивается в происходящее на Земле. Миллер добродушно подшучивал над своим дедом-проповедником, пародировал его, находясь в компании своих новых друзей.

Однако после войны с Великобританией 1812 года взгляды Миллера изменились. Он непосредственно участвовал в боевых действиях и был шокирован жестокостью и пренебрежением человеческой жизнью. Однажды он и сам чуть не погиб. В двух шагах от него разорвалась шрапнель, двое солдат были ранены, один убит, но Миллер остался цел и невредим.

Военные впечатления заставили Миллера усомниться в правильности своих прежних взглядов. С 1816 года он принялся подробно изучать библейские тексты. Обнаружив в книге Даниила пророчества, связанные с концом света, Уильям Миллер решил их расшифровать. По его расчетам выходило, что второе пришествие Христа случится в течение года после 21 марта 1843 года – в связи с тем, что в книге пророка Даниила речь идет об очищении святилища (то есть мира земного) после 2300 дней ожидания. Указание на дни, полагал Миллер, не следует воспринимать буквально – надо читать «годы». А отсчитывать их необходимо с 457 года до н. э., что следовало из сопоставления написанного в ветхозаветной книге и исторических событий, датируемых лучшими, по его мнению, историками.

Долгие годы Миллер держал свою теорию в секрете, несмотря на то что внутренний голос упорно наставлял его предупредить всех о скором пришествии. И вот в один из дней 1832 года Миллер, как он сам позже признался, сдался под натиском этого морального призыва: «Мое душевное страдание достигло такого уровня, что я заключил с Богом священную договоренность: если мне представится возможность выступить с проповедью, я выполню свой долг перед миром». И уже через полчаса такой шанс у Миллера появился. Его попросили выступить перед паствой в соседней деревне. Сначала Миллер не мог в это поверить и даже «боролся с волей Господа, чтобы освободить себя от заключенной договоренности», но в итоге выступление состоялось.

Некоторое время спустя Миллер опубликовал статью по теме своего исследования в баптистской газете Vermont Telegraph. После чего, по его собственным словам, он оказался завален письмами с просьбой подробнее рассказать о своих воззрениях. Всего два года спустя он уже был не в состоянии отвечать всем заинтересовавшимся, как и не мог принимать все многочисленные приглашения выступить с проповедью.

К началу 1840-х уже сформировалось довольно крупное движение последователей Миллера, их называли миллеритами, или адвентистами (от лат. adventus – «пришествие»). И именно тогда был опубликован труд преподобного Отиса Скиннера. Он показал, как страх перед катастрофой всемирного масштаба и сопряженное с ним любопытство объединяют людей. Сборник своих лекций о миллеритах Скиннер назвал «Теория Уильяма Миллера полностью развеяна», поскольку полагал, что и после 1844 года мир будет существовать.

Скиннер оказался прав. До 21 марта 1844 года ожидаемых экстраординарных событий не произошло. После этого Уильям Миллер подкорректировал свои вычисления и определил новый срок – до 18 апреля. Когда и этот день не принес долгожданного пришествия, Миллер признал, что совершил ошибку. На помощь ему пришел активист из числа миллеритов Сэмюэл Сноу. По его расчетам, конец света отодвигался еще раз, но недалеко – до 22 октября. Миллер долгое время не соглашался с этим, но 6 октября все же написал в газету Midnight Cry, которую издавали его последователи, что отчетливо видит обретение блаженства в текущем месяце.

К октябрю у Миллера было немало последователей – по разным оценкам, до 100 тыс. человек, а некоторые исследователи говорят о полумиллионе миллеритов. Накануне объявленного второго пришествия десятки тысяч людей по всей стране прекратили работать, многие семьи провели вечер вторника 22 октября в белых одеждах (многие использовали простыни), ожидая прихода Спасителя. Некоторые миллериты распродали имущество и отдали вырученные средства сообществу, ведь им самим были уже не нужны ни имущество, ни деньги.

С рассветом 23 октября наступило время великого разочарования. Один из ближайших сторонников Уильяма Миллера написал ему: «Наши глубочайшие надежды и ожидания оказались разрушены, и мы почувствовали такую скорбь, с какой я еще не сталкивался никогда. Казалось, что потеря всех земных друзей была бы не такой мучительной. Мы плакали и плакали».

Мировой успех

Движение Уильяма Миллера, который умер в бедности в 1849 году, потеряло большинство участников в день великого разочарования. А те миллериты, которые не утратили надежды на скорое спасение, раскололись на несколько групп. Самой успешной из них стала церковь адвентистов седьмого дня, центральной фигурой в которой была Элен Уайт, почитаемая как пророчица. Как утверждала Уайт, ее посещали божественные видения, которые она трактовала фактически как свидания с Господом. Первое из них случилось как раз в год великого разочарования, когда Уайт было 17 лет. В декабре 1844 года в Портленде, штат Мэн, во время семейной молитвы Элен Уайт, по ее словам, «начала возноситься все выше и выше над темным миром». Она посмотрела вниз и увидела, как по дороге к небесам идут адвентисты – ожидающие пришествия Христа. Те из них, кто испытывал сомнение в истинности своей веры, падали вниз – «в лежащий ниже злой мир, от которого Бог отвернулся».

Такие видения случались у Элен Уайт регулярно, всего более 2 тыс. раз за всю ее жизнь. Ее мистический опыт заинтересовал некоторых людей, не желавших расставаться с надеждой на переустройство мира. Конечно, на первых порах поклонники Уайт были немногочисленны, но им удалось по-новому интерпретировать предсказания Уильяма Миллера и получить, таким образом, новых приверженцев его идеи. Главным постулатом адвентистов седьмого дня стало то, что Миллер все-таки был прав. 22 октября 1844 года второе пришествие состоялось, но не на Землю. Христос пришел во внутреннее святилище небесного храма, который необходимо очистить прежде, чем можно будет приступать к очищению мира земного. Другими словами, пришествие Христа фактически началось, но когда дело дойдет непосредственно до человечества, никто знать не может. И адвентистам до сих пор запрещается говорить о каких-то конкретных сроках пришествия.

Вторым важнейшим пунктом доктрины адвентистов седьмого дня стало соблюдение святой субботы, или шаббата. Уверенности в истинности этого постулата придавало еще одно видение Элен Уайт. В нем она увидела Христа и десять заповедей, из которых четвертая («Помни день субботний, чтобы святить его») озарялась сверхъестественным светом.

В 1850-х движение адвентистов седьмого дня быстро набирало силу. К моменту официального создания церкви в 1863 году в Соединенных Штатах уже более 100 конгрегаций заявили о присоединении к ней. Росту популярности помогала газета Review and Herald, которую издавали на свои деньги Элен Уайт и ее муж Джеймс. Они также много путешествовали по стране, устраивая конференции и рассказывая на них о возможных улучшениях в области образования, медицины и питания в контексте доктрины адвентистов.

К началу XX века движение адвентистов седьмого дня распространилось на Европу и Австралию. Оно приобретало все больше черт транснациональной корпорации, которой, естественно, нужны были деньги на развитие. Адвентисты спонсировали строительство школ, университетов, поликлиник. Каждый член церкви отдавал десятую часть своего заработка на общее дело, некоторые жертвовали вдвое больше.

Хотя Элен Уайт часто подчеркивала в своих работах, что церкви недостает средств, ее личное состояние росло быстро. В 1890-х годах она, к примеру, зарабатывала от $8 тыс. до $12 тыс. в год только от продаж написанных ею книг – свыше $200 тыс. в нынешних деньгах. Всего же ей удалось заработать на книгах более $100 тыс. Последние 15 лет жизни Уайт провела в поместье Элмсхейвен в Северной Калифорнии, где было 14 человек прислуги. Для них на территории поместья имелось еще два дома.

Выпестованная Элен Уайт организация интенсивно развивалась и после ее смерти в 1915 году. К середине XX века церковь адвентистов седьмого дня управляла несколькими тысячами учебных заведений по всему миру, 300 больницами и 44 издательскими домами, которые выпускали книги и периодические издания на 260 языках и диалектах. Стоимость имущества организации оценивалась в сотни миллионов долларов, а сейчас она достигает нескольких миллиардов.

Повторить успех адвентистов, по крайней мере на локальном уровне, пытались многие. В XX веке сплотить людей вокруг идеи о близости конца света оказалось так же просто, как и в XIX. В новое время, правда, появились и новые тенденции: жизненный цикл сект сократился, а у организаторов многих из них проявилась склонность к насилию.

В 1955 году, к примеру, началась история печально известной американской секты «Храм народов». Ее основатель Джим Джонс, обаятельный молодой человек с хорошими ораторскими способностями, организовал религиозную группу на основе равноправия рас. Однако для Индианаполиса, где 24-летний Джонс начал выступать с проповедями, смешение чернокожих и белых в одной пастве было совершенно неестественным. Из-за этого у секты возникали конфликты с местными жителями, и Джонс вместе с немногочисленными последователями переехал в Сан-Франциско.

На протяжении 20 лет «Храм народов» принимал все больше новых прихожан, и паства Джонса стала насчитывать по меньшей мере 3 тыс. человек. Поначалу шли проторенной дорогой: на деньги движения строились дома для престарелых и школы, печатались газеты. Джонс взял на себя роль духовного наставника и целителя. Его власть внутри секты была непререкаема. Но с ростом популярности «Храма народов» в США пресса начала интересоваться его деятельностью, и на Джонса посыпались обвинения в вымогательстве денег и насильственном удержании в секте разуверившихся членов. После этого Джим Джонс объявил, что мир ждет апокалипсис в виде ядерной войны. Своим подопечным он предложил переехать в Южную Америку, в Гайану, где шансы спастись от последствий катастрофы якобы были относительно высоки.

В 1978 году более 900 приверженцев учения Джонса собрались на плантации в Гайане, где было построено поселение Джонстаун. Джим Джонс обещал им тропический рай, тихое существование вдали от суеты. Однако все пошло наперекосяк. Вместе с последователями Джонса в Гайану прилетел член Американского конгресса Лео Райан. Он намеревался расследовать деятельность секты, но был застрелен 18 ноября охраной поселения. В тот же день Джонс приказал всем своим последователям выпить отравленную цианистым калием газировку. Его воля была исполнена. Сам Джонс тоже погиб: вскрытие показало, что он отравился, но при этом на его теле оказалось огнестрельное ранение.

Не менее трагически завершилась история угандийского Движения за восстановление десяти заповедей Господа. Оно появилось в конце 1980-х годов и основывалось на вере в то, что конец света настанет в 2000 году, с переходом в новое тысячелетие, а единственным способом обрести спасение является жесткое соблюдение всех десяти заповедей. Лидером движения стала Кредония Мверинде, которую, как и Элен Уайт, посещали божественные видения. С помощью влиятельных друзей Мверинде удалось придать движению солидный вес: к середине 1990-х годов в нем состояли 5 тыс. человек. Большинство из них продали свое имущество, чтобы отдать все деньги секте, но их ожидания оказались обмануты. Ко 2 января 2000 года ничего страшного не случилось, и лидеры движения назначили новую дату конца света – 17 марта.

В этот день участники секты устроили богатый ужин, а потом отправились в церковь, чтобы помолиться. Здание было подготовлено заранее: окна и двери забили досками. Спустя несколько минут после того, как все последователи Мверинде оказались внутри и последняя дверь была заперта, раздался взрыв – храм взлетел на воздух. Погибли все – более 500 человек, включая лидеров движения. Угандийская полиция в ходе расследования обнаружила на юге страны еще несколько сотен мертвых тел, смерть этих людей также связали с церемонией 17 марта.

Беспроигрышная тема

Успех, с которым апокалиптические секты привлекали приверженцев и их сбережения, не оставлял сомнений в том, что на интересе людей к теме конца света можно легко зарабатывать. Причем секту для этого создавать совершенно не обязательно: проще, например, сделать фильм о глобальной катастрофе.

Во второй половине XX века подобных картин сняли множество. Одной из наиболее популярных кинотем стал, конечно, ядерный апокалипсис. После того как Соединенные Штаты сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, в Японии возник целый жанр китси, базирующийся на сюжетах ядерной войны и нового мирового порядка, к которому она приведет.

В Европе и Америке такие фильмы тоже появлялись регулярно. Например, «На берегу» Стэнли Крамера, снятый в 1959 году. Его главные герои, одни из немногих, кто спасся в Третью мировую войну, находят безопасное место недалеко от Австралии. Но у них остается немного времени – пока последнее пристанище не накроют радиоактивные выбросы в атмосферу. Фильм вышел в прокат в то время, когда многие американцы строили во дворах домов личные бомбоубежища, то есть эксплуатировал нужные страхи, и оказался довольно успешен. В одних только Соединенных Штатах он собрал более $5,5 млн, что эквивалентно нынешним $40 млн.

К теме ядерного катаклизма обратился и режиссер фильма «Паника в нулевой год!» (1962) Рэй Милланд. В этой истории обычная американская семья пытается выжить после того, как на США начинают падать атомные бомбы. В период Карибского кризиса лучший сюжет было не придумать. Со временем, правда, напряженность во взаимоотношениях Соединенных Штатов и Советского Союза начала спадать, но тема ядерной катастрофы оставалась вполне актуальной. Фильм Николаса Мейера «На следующий день» (1983) о войне между странами Варшавского договора и НАТО посмотрели 100 млн американцев. После того как в 1987 году Рональд Рейган и Михаил Горбачев подписали в Вашингтоне договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, Мейер получил от американского президента телеграмму: «Не думайте, что ваш фильм не имеет никакого отношения к этому. Он имеет».

После окончания «холодной войны» тема ядерного апокалипсиса ушла на второй план. И ее место заняли природные катаклизмы и атаки из космоса. Фильм «Столкновение с бездной» (1998) Мими Ледера, рассказывающий, как на Землю нацелился метеорит, способный ее уничтожить, задал новую планку финансового успеха. При бюджете $75 млн он принес создателям более $350 млн, собранных в кинотеатрах по всему миру.

Некоторые сценаристы обращались и к такой беспроигрышной теме, как вмешательство Бога в судьбу человечества. В 2000-х годах вышла трилогия под названием «Оставленные позади» о том, как ни с того ни с сего люди в разных концах света начинают исчезать на глазах у окружающих. Это кинопроизведение, правда, довольно оптимистично: пропадающие люди, как выясняется, покидают мир волей Господа, возносящего их на небеса.

Основой для «Оставленных позади» послужила серия книг под таким же названием, написанных евангелистом Тимом Лахеем и писателем Джерри Дженкинсом. На момент выхода первого фильма трилогии они уже стали богачами, заработав на продаже 17 млн книг более $10 млн каждый. А к середине 2000-х количество проданных экземпляров перевалило за 65 млн. Предсказания, близкие по духу учению миллеритов, не потеряли и доли своей привлекательности. «Наше послание – это величайшее послание надежды, – сказал в 2000 году Лахей в интервью газете The New York Times. – Грядет новая эра, она наступит с приходом самого великодушного царя царей, который уже продемонстрировал сострадание, погибнув на кресте».

Библейский сюжет решили использовать и создатели картины «2012», которая в ноябре вышла на экраны и в первые же выходные собрала $65 млн в США и $10,7 млн в Великобритании. Слоган кинокартины звучит устрашающе, если знать, что это фильм-катастрофа: «Где бы вы ни жили, во что бы ни верили – одна дата объединит всех нас». Главные герои фильма спасаются от мощнейших геологических катаклизмов на огромном ковчеге, выстроенном китайцами на американские деньги. Хотя отсылка к Священному Писанию просматривается совершенно четко (например, на ковчеге помимо людей еще каждой твари по паре), год конца света выбран не на основе библейских книг, а в соответствии с теорией о календаре индейской цивилизации майя. Он якобы строится на циклах по 5125 лет, нынешний из которых закончится как раз в 2012 году, а точнее, 21 декабря. С переходом в новый цикл, уверены приверженцы этой теории, мир если и не канет в небытие, то уж по крайней мере окажется на совершенно новом уровне существования. Пережить этот переход смогут, естественно, не все, а лишь те, кто подготовит себя должным образом.

Прибыльный страх

«Все, что обещают нам в 2012 году, основывается на принятии желаемого за действительное, – написал в ноябре 2009 года специалист по древней астрономии из Лос-Анджелеса Эд Крупп в статье для ноябрьского выпуска журнала Sky & Telescope, – а также на каком-то сумасбродном псевдонаучном бреде, незнании астрономии и паранойе такого уровня, что она достойна «Ночи живых мертвецов». Мнение Круппа разделяют многие ученые. Американское управление НАСА посвятило страницу своего сайта разбору опасений относительно 2012 года и опубликовало видео, в котором один из экспертов управления попытался показать несостоятельность идей о скором конце света.

Впрочем, верна ли теория-2012, проверить можно только одним способом – дождаться указанного срока. Важно то, что люди с готовностью принимают подобные предсказания на веру. Некоторые с нетерпением ожидают качественного изменения мироустройства, пусть это и потребует жертв. Возможно, причина здесь в том, что у каждого остается надежда на спасение – физическое или духовное. Этой особенностью человеческого сознания с успехом пользуются разного рода предприниматели, которые помогают подготовиться к надвигающейся катастрофе за небольшие, по ее меркам, деньги.

Во второй половине 1990-х самой популярной услугой в сфере обслуживания компьютерных сетей была подготовка оборудования и программ к наступлению 2000 года. С наступлением последнего года второго тысячелетия, как говорили многие IT-эксперты, компьютеры во всем мире перепутают его, этот год, с 1900-м. Из-за этого рынок ценных бумаг обрушится, Интернет перестанет функционировать, и все зависящие от компьютерных сетей службы впадут в ступор. Об этой проблеме, которую назвали Y2K, говорили все: от христианских проповедников, сравнивавших Интернет с Вавилонской башней, до политиков и финансистов. Некоторые организации, вроде американского движения Joshua Project, призывали жителей всех стран готовиться к закату человеческой цивилизации и накапливать необходимые запасы еды и горючего.

В последние годы поводов для появления пророчеств о конце света было немало; войны в Ираке и Афганистане, ядерная программа Ирана, мировой финансовый кризис – только часть из них. Однако самым успешным апокалиптическим сюжетом является глобальное потепление. Оно, безусловно, затронет всех людей, где бы они ни находились и во что бы ни верили. Если только предсказания ученых окажутся правильными. Режиссер фильма «2012» Роланд Эммерих продемонстрировал в другой своей коммерчески успешной картине «Послезавтра», к чему, возможно, стоит готовиться человечеству в связи с изменением климата: к кошмарным стихийным бедствиям, разрушению городов и массовой гибели населения.

Неудивительно, что и на глобальном потеплении оказалось легко заработать. Компании, торгующие точными счетчиками электроэнергии, производители биотоплива, поставщики урана на атомные электростанции – все эти участники энергетического рынка сыграли на страхе перед изменением климата и, безусловно, выиграли.

Но главным символом коммерческого успеха в этой сфере считается бывший вице-президент США Альберт Гор. В 2007 году он получил Нобелевскую премию мира за активность в деле защиты окружающей среды. Свой государственный пост Гор оставил в 2001 году с состоянием примерно $2 млн, но за следующие восемь лет многократно его увеличил, заработав на инвестициях в энергетические проекты. Точный размер его доходов не раскрывается, однако о нем можно судить по вложениям Гора. В 2008 году его корпорация Kleiner Perkins Caufield & Byers инвестировала $75 млн в небольшую калифорнийскую фирму Silver Spring Networks, которая занимается совершенствованием электросетей. А в начале ноября 2009 года американское правительство выделило $560 млн компаниям – клиентам Silver Spring Networks в рамках программы по развитию сетей. И теперь у Гора есть все шансы стать первым «зеленым» миллиардером, как о нем уже иногда говорят. Несмотря на то что Альберта Гора то и дело критикуют в связи с организационными особенностями его деловой деятельности, сам он заявляет, что гордится «своей способностью сделать хороший бизнес». Пусть даже для этого порой приходится припугнуть потенциальных инвесторов.

Апокалипсис завтра // Сценарии будущих катастроф

Человечество всегда чего-то боялось. Принято считать, что главной причиной страхов было невежество. Наконец пришло просвещение, отчасти развеяло старые опасения… и принесло новые, ничуть не менее жуткие. Научный прогресс породил ядерное и биологическое оружие, экологические проблемы. Кроме того, ученые и сами занялись предсказанием будущих бедствий: тайфунов, землетрясений, падения астероидов, а также социальных катастроф – перенаселенности, урбанизации, глобализации, экономического упадка, моральной деградации и т. п.

Фантазия мыслителей, разрабатывающих сценарии будущего апокалипсиса, неистощима. Не все их разработки находят отклик в сердцах обывателей, однако некоторые пользуются большим успехом. Причем в разных странах популярны разные катастрофические сценарии.

Перенаселенность

Автором этого сценария является английский ученый Томас Роберт Мальтус. Он считал, что единственной причиной, сдерживающей стремительный и непрерывный рост населения, является нехватка средств существования. Для обоснования своей теории Мальтус использовал концепцию, которую впоследствии назовут законом убывающего плодородия земли. Удвоение количества жителей Земли, писал он, фактически равносильно тому, что площадь земного шара уменьшилась наполовину. И чем больше население, тем меньше обрабатываемой земли остается на одного человека. Следовательно, общество становится в целом беднее. Чтобы этого не происходило, необходимо отказаться от благотворительности, стимулирующей рост населения и тунеядство.

Картина безудержного роста населения Земли (при условии, что современные темпы увеличения численности рода людского останутся неизменными) способна действительно напугать любого привыкшего к доступному минимуму мирских благ человека. В мире возникнет критический дефицит ресурсов, особенно продовольствия и воды, что, в свою очередь, приведет к гигантскому сокращению населения. Одновременно будет нанесен непоправимый ущерб окружающей среде.

В середине 90-х годов, по сообщениям ООН, темпы роста населения замедлились, что несколько снизило остроту проблемы. Однако население мира продолжает ежегодно увеличиваться более чем на 80 млн человек. В 1999 году численность населения планеты превысила 6 млрд человек и растет, в результате чего к 2050 году, возможно, достигнет 10,2 млрд.

Данные ООН о рождаемости и смертности, миграции населения из одной страны в другую позволяют уже сегодня представить контуры будущего: развивающийся мир с характерным для него высоким коэффициентом рождаемости встанет перед проблемой «критической массы» населения, в то время как промышленно развитые страны с низкой рождаемостью и высокой продолжительностью жизни смогут поддерживать демографический баланс исключительно за счет притока иммигрантов.

Американские эксперты с беспокойством указывают на то, что резкие демографические сдвиги могут изменить социальный облик американского общества. Если в прошлом основная часть иммигрантов и их детей, рожденных уже на американской земле, в конце концов «переплавлялась» в более или менее единое целое, то сейчас это не так. Если же американский «плавильный котел» перестанет справляться с нагрузкой, США превратятся в страну, где будут сосуществовать одновременно несколько конкурирующих между собой культур, элит и традиций, опирающихся на совершенно разные корни, и поддержание политического баланса между ними потребует очень искусной государственной политики. Авторы пессимистических сценариев предсказывают усиление социальной напряженности и расовых конфликтов.

Угроза массовой иммиграции из перенаселенных развивающихся стран беспокоит не только США, но и практически все благополучные европейские страны. Даже Япония, которая долгое время сопротивлялась нашествию иммигрантов из «третьего мира», по прогнозам демографов, будет вынуждена ежегодно принимать не менее 600 тысяч иммигрантов, чтобы восполнить стремительно сокращающееся работоспособное население.

Интересно, что среди глобальных проблем, беспокоящих российских граждан, на одном из первых мест также стоит проблема перенаселения. Это удивительно, поскольку на самом деле нам следовало бы беспокоиться об уменьшении населения. По численности населения Россия сегодня на шестом месте. Если оправдаются прогнозы ООН, то к 2050 году она выпадет из первой десятки самых крупных по населению государств мира. Сегодня общий прирост населения России из-за превышения смертности над рождаемостью выражается отрицательной величиной. Эксперты называют демографический кризис, который переживает Россия, беспрецедентным для мирного времени. Ни в одной стране Восточной Европы, включая Украину, Белоруссию и Молдавию, нет сейчас такой низкой продолжительности жизни, как в России. В то же время в России один из самых высоких в мире показателей смертности. Если так и дальше пойдет, то скоро в России некому будет выдумывать апокалиптические сценарии.

Ядерная зима

После бомбардировок Хиросимы и Нагасаки ученые начали изучать последствия возможной ядерной войны – разрушения от мощнейших взрывов, распространение радиации, биологические поражения. В 80-е годы были предприняты исследования, посвященные и климатическим эффектам, известным теперь как «ядерная зима». В 1985 году Научный комитет по изучению проблем защиты окружающей среды (СКОПЕ) выпустил подготовленное коллективом авторов из ряда стран двухтомное издание, посвященное оценкам климатических и экологических последствий ядерной войны. В нем красочно описываются последствия глобальной ядерной катастрофы.

Огненный шар ядерного взрыва сжигает или обугливает объекты на значительном удалении от эпицентра. Около 1/3 энергии взрыва, произошедшего на небольшой высоте, выделяется в виде интенсивного светового импульса. В 10 км от эпицентра взрыва световая вспышка в первые секунды в тысячи раз ярче солнца. Загораются бумага, ткани и другие легко воспламеняющиеся материалы. Человек получает ожоги третьей степени. Возникающие очаги пламени (первичные пожары) частично гасятся мощной воздушной волной взрыва, но разлетающиеся искры, брызги горящих нефтепродуктов, короткие замыкания в электросети вызывают обширные вторичные пожары, которые могут продолжаться много дней.

Когда множество независимых пожаров объединяются в один мощный очаг, образуется огненный смерч; интенсивное выделение тепла в центре такого смерча поднимает вверх громадные массы воздуха, создавая ураганы у поверхности земли, которые подают все новые порции кислорода к очагу пожара. Смерч поднимает до уровня стратосферы дым, пыль и сажу, которые образуют тучу, практически закрывающую солнечный свет. Наступает «ядерная ночь» и, как следствие, «ядерная зима».

Сажа, дым и пыль в атмосфере над регионами Северного полушария, подвергшимися атакам, из-за глобальной циркуляции атмосферы распространяются на огромные площади, накрыв через 2 недели все Северное полушарие и частично Южное. Наступает резкое, сильное (от 15 до 40° в разных регионах) и длительное охлаждение воздуха над континентами. Все живое, что не сгорело в пожарах, вымерзает.

Образовавшиеся на огромных площадях мертвые леса станут материалом для вторичных лесных пожаров. Разложение этой мертвой органики приведет к выбросу в атмосферу большого количества углекислого газа, нарушится глобальный цикл углерода. Вымерзнут все плодовые деревья, виноградники и т. п. Погибнут все сельскохозяйственные животные. Растительность частично может восстановиться (сохранятся семена).

Гигантские пожары уничтожат большую часть лесов, степей, сельскохозяйственных угодий. Во время ядерных взрывов произойдет выброс в атмосферу большого количества окислов азота и серы. Они выпадут на землю в виде пагубных для всего живого кислотных дождей.

В годы «холодной войны» в такой катастрофический сценарий верили и в СССР, и в США, где каждый фермер рыл у себя в саду бомбоубежище на случай ядерной войны. Сейчас лишь немногие всерьез озабочены опасностью крупномасштабной ядерной катастрофы. Единственная страна, жители которой продолжают бояться ядерной войны и до сих пор считают открытие ядерной энергии абсолютным злом, – это Япония.

Глобальное потепление

В конце XIX века шведский ученый Сванте Арениус обнаружил, что в атмосфере увеличивается содержание углекислого газа. К тому времени было известно, что углекислый газ в атмосфере выполняет ту же функцию, что и стекло в теплице: пропускает солнечное тепло, не давая ему испаряться обратно в космос. Ученые предположили, что увеличение углекислого газа в атмосфере приведет к усилению парникового эффекта, который, в свою очередь, приведет к глобальному потеплению климата. По последним подсчетам, через 100 лет температура на Земле повысится на шесть градусов – больше, чем со времен последнего ледникового периода.

Результаты глобального потепления будут катастрофическими. Произойдет потепление арктических вод, начнут подтаивать ледники и айсберги. Повысится уровень Мирового океана. Прибрежные районы Японии, Бразилии, Восточного побережья США, севера Канады, Норвегии окажутся перед угрозой затопления. В других местах потепление приведет к засухам. Последует тяжелый кризис сельского хозяйства. В России могут сместиться климатические пояса: сухие степи подойдут вплотную к южным границам Московской и Владимирской областей, а степные районы станут пустынями. Худшее же – это перспектива подтаивания вечной мерзлоты, занимающей 60 % территории Сибири. Сибирь превратится в болото.

Будут полностью затоплены островные государства Тихоокеанского региона, в Альпах растает снег, а в Испании и Греции станет жарко, как в Сахаре. В Европе распространятся тропические болезни, такие, как нильская лихорадка, холера.

В результате резкого изменения климата с лица Земли исчезнут многие виды животных и растений. Джунгли Амазонки превратятся в бесплодную пустыню. Земли, пригодные для сельского хозяйства, будут затоплены, во многих регионах возникнут проблемы с пресной водой. Все это приведет к дефициту продуктов питания и голоду.

Больше всего в это верят европейцы, американцы и японцы, подписавшие в 1997 году Киотский протокол о сокращении выбросов углекислого и других «парниковых» газов в атмосферу. Китай и Индия, также вносящие значительный вклад в загрязнение атмосферы, пока не собираются ничего сокращать. У развивающихся стран есть более насущные проблемы, чем потепление климата.

Новый вирус

Едва борьба с инфекционными заболеваниями, ведущаяся на протяжении всего ХХ века, завершилась триумфальной победой над оспой, как на человечество обрушилась новая, доселе не виданная эпидемия. Сегодня СПИДом заражено до трети населения некоторых африканских стран, что в недалеком будущем обещает их полное вымирание.

На Западе рост эпидемии СПИДа пока удается контролировать, чего не скажешь о странах бывшего СССР, где темпы распространения пока неизлечимого вируса – одни из самых высоких в мире. Но, похоже, это не слишком пугает основную массу населения: об угрозе СПИДа не упоминают респонденты ни одного из многочисленных опросов населения России на тему: «Чего вы боитесь?»

Между тем на Западе озабочены не только СПИДом, но и многими другими потенциально опасными инфекциями. Особенно всех напугала недавняя биотеррористическая атака с помощью сибирской язвы. После этого случая появился новый, весьма захватывающий апокалиптический сценарий, изложенный на страницах западных СМИ известным английским ученым Стивеном Хокингом.

Хокинг утверждает, что наиболее вероятной причиной гибели человечества будет не ядерная война и не загрязнение окружающей среды, а создание – намеренное или случайное – нового смертельного вируса. «Такие террористические акции, как взрыв 11 сентября, хотя и ужасны, но они не угрожают существованию человечества в целом, – пишет Хокинг. – Меня гораздо больше беспокоит развитие биологии». Профессор математики из Кембриджа утверждает, что для того, чтобы уничтожить человечество с помощью ядерной энергии, требуется слишком много сил и средств, которыми не может располагать кучка террористов. А генетически измененный вирус может создать даже террорист-одиночка в какой-нибудь подпольной лаборатории.

Хокинг предлагает и путь избавления от неминуемого уничтожения. Для этого человечеству необходимо освоить ближайшие планеты и расселиться по всему космосу. Тогда смерть населения земного шара от какого-нибудь вируса не будет означать уничтожения человеческой цивилизации.

Для этого, правда, необходимо несколько модифицировать человеческий организм, чтобы человек смог долететь до пригодных к обитанию планет и приспособиться к тамошней жизни. На помощь придет все та же биотехнология: с помощью генной инженерии человечество сможет придать отдельным своим представителям нужные для выживания свойства. Одни научатся дышать хлором, другие – плавать в серной кислоте, третьи – жить при температуре 300 градусов Цельсия. Вот это-то и будет, скорее всего, полный и окончательный апокалипсис.

Геополитические

Одним из наиболее популярных в России прогнозов можно признать сценарий конфликта между Индией и Пакистаном. Точнее, сценарии, с одним из которых вы уже познакомились. Другие расширяют географию катастрофы, делая ее активными участниками Китай и США.

Ввязавшись в конфликт на стороне Пакистана, Китай проигрывает Индии не без помощи Соединенных Штатов, которые захотят использовать ситуацию для нейтрализации своего главного геополитического противника. Весь этот сценарий, по мнению футурологов, выгоден именно администрации США и американским транснациональным корпорациям: он не только позволит вернуть промышленное производство из стран третьего мира на территорию Соединенных Штатов, но и поможет подтолкнуть развитие экономики созданием мощного внешнего врага, например в лице России.

Более того, США могут вынудить китайские войска развернуться на север, в сторону Сибири и Дальнего Востока. Затем Вашингтон сможет опять вовремя вмешаться и спасти Россию от захвата, тем самым оформляя свое военное присутствие в сибирско-дальневосточных регионах и получая доступ к энергетическим ресурсам. Китай после такого поражения окажется на грани развала, и США смогут извлечь из азиатского конфликта двойную выгоду. Однако российские прогнозисты не теряют уверенности в том, что даже в такой ситуации Россия сможет разгадать планы противников и сохранить свои земли.

В противовес мнению о том, что развал Китая находится в интересах Соединенных Штатов, существуют и диаметрально противоположные предположения, согласно которым уже начал создаваться союз Соединенных Штатов и Китая. Причем аргументы здесь не менее убедительны: экономики этих стран, по мнению экспертов-прогнозистов, настолько связаны между собой, что прекращение, к примеру, поставок китайских товаров на американский рынок приравнивается к социально-экономической катастрофе. И несмотря на то что Китай и США являются геополитическими соперниками, они настолько зависят друг от друга, что превратились во взаимозависимый и взаимодополняющий тандем.

На этом этапе эсхатологи зачастую поднимают вопрос о том, кто станет первой жертвой нового союза. И ответ, по их мнению, очевиден: ею станет близкая, богатая ресурсами и слабая в политическом плане, Россия.

Проект «Россия»

Одним из наиболее обсуждаемых, по крайней мере в Интернете, долгосрочных геополитических прогнозов стал сценарий, опубликованный человеком под псевдонимом Авантюрист (впрочем, есть версии, что это коллектив авторов). Использование анонимности при рассуждении о тайных политических и экономических процессах, якобы лежащих в основе кризиса, – довольно распространенный ход. Он позволяет добавить прогнозам веса: создается впечатление, что их авторы приближены к власти, знают неизвестные другим детали, и раскрывать имена для них опасно (это же происходило при издании довольно нашумевших книг «Проект «Россия»).

Прогноз Авантюриста был опубликован в июле 2007 года и предусматривал полное разрушение финансовой системы Соединенных Штатов до 2013–2014 годов. До настоящего момента должны были пройти три фазы этого процесса – спекулятивный кризис, экономический спад и кризис американского потребительского рынка. За ними последует кризис производства, включающий массовые увольнения, а также падения фондовых и товарных рынков. С середины 2009 года США ждет стремительный рост государственных расходов за счет внешних займов, что позволит стимулировать экономику. Но уже в 2010 году страну ожидает начало нового геополитического конфликта, гиперинфляция, девальвация доллара и вследствие всего этого – «коллапс национальных экономик, обвал или физическая остановка всех рынков, разрушение международных экономических связей, крах ямайской валютной системы, региональные и гражданские войны, Третья мировая».

Несмотря на крах финансовой системы, у Соединенных Штатов, согласно дальнейшим рассуждениям не раскрывающего своего имени автора, останутся силы для нанесения военных ударов по «нескольким второстепенным странам», а также для ослабления главных политических игроков – среди которых и Россия – с целью достижения глобального превосходства. Впрочем, России (в отличие, например, от Китая), скорее всего, не грозит нападение со стороны США, поскольку для них это «может обернуться неприемлемым ущербом». Однако готовиться к «экономической изоляции и удушению» стоит, видимо, уже сейчас.

Существуют версии, что объединение Соединенных Штатов и Китая в мировой дуумвират может обернуться для России катастрофой, даже если их союз будет исключительно экономическим и они не станут предпринимать атаки на соседей. Эта идея стала популярной благодаря Збигневу Бжезинскому, бывшему советнику американского президента Джимми Картера по национальной безопасности. Выступая в январе 2009 года в Пекине на праздновании 30-летнего юбилея дипломатических отношений США и Китая, он заявил о необходимости расширения сотрудничества двух стран «для предотвращения масштабной дестабилизации и конфликтов в мире».

Создание союза Соединенных Штатов и Китая начнется после того, как нынешний американский президент Барак Обама уступит свое место вице-президенту Джозефу Байдену. Развитие двусторонних отношений будет беспрепятственным, поскольку Соединенные Штаты откажутся от идеи возвращения на свою территорию сосредоточенного в Китае промышленного производства. Американская администрация сделает ставку на высокотехнологичную промышленность, и это, в частности, позволит им в большой степени перейти на альтернативные источники энергии. Конфликт между США и Китаем за углеводородные ресурсы, таким образом, станет необязательным, и страны будут вести мирное сосуществование. Однако в России, и без того ослабленной кризисом, это приведет к истощению денежных ресурсов, что выльется в борьбу за власть и государственные перевороты.

Сценарии дальнейшего распада российской политической системы также существуют. Один из них, например, предусматривает вслед за кризисом нынешней власти победу ультранационалистов, объединившихся с коммунистическими силами. Это может повлечь за собой не просто хаос, а прекращение существования России как единого государства. Несмотря на то что Москва и окружающая ее европейская часть страны сохранят суверенитет, остальная территория будет поделена между Китаем, Средней Азией и Европой.

Впрочем, Россия еще может стать действительно могущественной державой (по крайней мере, относительно других стран). Для этого ей необходимо пережить кризис мировой финансовой системы и дождаться эры расчетов при помощи реальных денег и по бартерному принципу, наступление которой произойдет, по некоторым прогнозам, уже в следующие десять лет.

Затем мир сотрясет продовольственный кризис, вызванный биологической войной, к которому добавится кризис энергетический. В этих условиях такие страны, как Япония, Великобритания и Эстония, столкнутся с массовым голодом, отключением электроэнергии в крупнейших городах и вообще погрязнут в хаосе. Соединенные Штаты, а также Италия, Франция, Индия и Украина переживут резкое падение уровня жизни, что вызовет и политические потрясения. Германия, Китай и Бразилия окажутся в незавидном положении из-за перебоев с поставкой энергоресурсов и будут вынуждены искать помощи у богатых нефтью и газом стран. Например, у России, которая при таком варианте развития событий почти не почувствует негативного влияния кризисов.

Как видно из приведенных примеров, самое интересное еще впереди: уже в ближайшем будущем мир ожидает целый ряд потрясений. Беспокоиться стоит прежде всего жителям Азии, в особенности Пакистана, Индии и Китая, поскольку война между ними, судя по всему, на руку слишком многим, в том числе США и России. Геополитические сценарии, не предполагающие никаких военных действий и массовых человеческих жертв и при этом рисующие будущее в выгодных для России тонах, не пользуются даже минимальной популярностью. Таким образом, россиянам придется либо самим пережить множество несчастий, либо жить более или менее хорошо, но уже за счет несчастий других.

Приложение

10 крупнейших стихийных бедствий в истории человечества (по числу жертв)

10 сильнейших землетрясений (по 12-балльной шкале)

10 крупнейших цунами (по числу жертв)

Мегацунами

Мегацунами – цунами с высотой волны, намного превышающей обычные цунами. Как правило, вызваны не землетрясениями, а крупными нетектоническими смещениями почвы (оползни, столкновения с небесными телами).

• Около 65 млн лет до н. э. Столкновение Земли с астероидом, в результате которого образовался кратер Чикшулуб на о-ве Юкатан.

• Около 35,5 млн лет до н. э. Столкновение Земли с болидом, в результате которого образовался кратер Чесапикского залива.

• Около 6 тыс. лет до н. э. Гигантский оползень на горе Этна (о-в Сицилия) вызвал мегацунами, обрушившееся на страны Восточного Средиземноморья.

• Около 5 тыс. лет до н. э. Серия оползней, известных как «Стуррега», под водой на границе континентального шельфа современной Норвегии, от которой откололся и стал сползать кусок размером с современную Исландию, вызвала мощнейшее мегацунами.

• Около 2 тыс. лет до н. э. Оползень на о-ве Реюньон, к востоку от Мадагаскара.

• Около 1000—800 лет до н. э. Столкновение Земли с небесным телом, приведшее к образованию кратера Бёркл на дне Индийского океана.

• 365 г. Землетрясение на Крите. Вызванное землетрясением мегацунами уничтожило г. Александрию. У берега волна достигала 35,5 м.

• 15 июня 1792 г. Извержение вулкана Унзен в Японии вызвало мегацунами. Высота волны достигала 100 м.

• 9 июля 1958 г. Оползень в бухте Литуйя на Аляске. Образовавшаяся волна на противоположном берегу бухты достигала высоты 524 м – это наивысшая зарегистрированная высота волны.

• 9 октября 1963 г. Оползень на плотине Вайонт в Италии вызвал перелив воды через гребень плотины объемом более 50 млн м^3 слоем 150–250 м. Водяной вал имел высоту до 90 м. Погибло 2000–3000 человек.

• 18 мая 1980 г. В результате извержения вулкана Св. Елены (Сент-Хеленс) в штате Вашингтон, США, вершина горы (верхние 460 м) обрушилась вниз. Часть лавины пришлась на озеро Духа – высота образовавшейся волны достигала 260 м.

10 крупнейших наводнений (по числу жертв)

10 крупнейших ураганов (по числу жертв)

12 крупнейших эпидемий (по числу жертв)

Для сравнения: число жертв пандемии азиатского гриппа 1956–1958 гг. оценивается в 4 000 000 человек. От сезонного гриппа ежегодно умирает более 250 000 человек.

10 крупнейших техногенных катастроф (по числу жертв)

10 крупнейших невоенных авиакатастроф (по числу жертв)

10 крупнейших невоенных кораблекрушений (по числу жертв)

10 случаев паники и давки

Послесловие

Культура выжидания

Ни один человек – каким бы культурным он ни был, ни все человечество в целом к катастрофам не готовы. Да и невозможно это – быть готовым к катастрофе. Отчасти потому, что людям свойственно надеяться на лучшее, на то, что с ними ничего неприятного не случится – это в нашей природе. Мы верим, что беды с нами не произойдет. В этом наша сила и наша слабость. Каждый год мы снимаем с оторвавшихся льдин рыбаков, но на следующий год они возвращаются туда же. Люди по нескольку раз в год ездят загорать на какой-нибудь «дикий» солнечный берег. При этом они подвергают себя серьезнейшим рискам – но едут. В конце концов, автомобилисты не пристегиваются, а пешеходы перебегают дорогу на красный…

С другой стороны, к катастрофе невозможно быть полностью подготовленным потому, что катастрофа – явление глобальное, это всегда что-то запредельное, то, что мы не смогли учесть и даже не подозревали, не догадывались, что такое может быть. Чернобыльскую катастрофу, масштаб аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, последствия цунами в ЮВА никто не мог предвидеть – ну невозможно до этого додуматься заранее!

Вместе с тем в человечестве заложен достаточно мощный механизм выживания. В конце концов, все мы как-то дожили до сегодняшнего дня, несмотря на эпидемии, извержения вулканов, землетрясения и цунами. В основе этого механизма много факторов, и один из них – страх. Инстинкт самосохранения.

Человек боится того, что ему не под силу. Боится высоты, воды, огня. Боится того, что может выйти из-под его контроля. И правильно боится. А вот машин, механизмов человек не привык (точнее, уже отвык) опасаться – он живет в мире своих творений и подсознательно доверяет им. В том числе и свою безопасность. Порой, правда, доверяет излишне, и тогда безопасность превращается в иллюзию безопасности. Подумайте, какие чувства испытывает человек, летящий по скоростной трассе в хорошей машине? Восторг, драйв, адреналин… Он не хочет понимать, какой опасности он на самом деле подвергает себя и окружающих.

Другая составляющая этого механизма выживания – та самая надежда на лучшее. Именно она заставляет человека возвращаться на пепелище и отстраивать свою жизнь заново. Пример. После извержения вулкана Эйяфьятлайокудль жителям Исландии пришлось откапывать свой остров из-под 10-метрового слоя пепла. Без надежды на лучшее, без веры в успех такая самоотверженность, такая воля к жизни вряд ли возможна.

Заметим, что как страх, уберегающий людей от безрассудных поступков, так и надежда на лучшее – естественные чувства, они есть в каждом и проявляются фактически бессознательно.

А вот то, что человек делает для своей безопасности сознательно, и составляет, можно сказать, материальную основу культуры безопасности. Это и разумные технологии – например, строительство сейсмостойких зданий (достаточно простые и легко моделируемые на компьютере приемы и методики), это и определенные правила поведения, правила организации труда, правила ведения бизнеса, наконец. Исполнение этих правил помогает снижать риски, предотвращать катастрофы и чрезвычайные ситуации.

Вместе с тем расхожая мудрость о том, что катастрофу легче предотвратить, чем ликвидировать, верна лишь отчасти. Дело в том, что труд ликвидаторов всегда на виду. Их показывают в новостях, о них пишут, говорят. Любая катастрофа – сенсация сама по себе, это трагедия, драма, она привлекает всеобщее внимание. Развалины домов, поиск и спасение выживших, первые попытки восстановления инфраструктуры – это всегда бросается в глаза. К тому же ликвидация – процесс отточенный, более видный, он более благородный.

Но ликвидация, образно говоря, это попытка догнать уже ушедший поезд. А на фоне подвигов ликвидаторов и врачей почти незаметной остается многомесячная работа по реабилитации людей и территории, подвергшихся чрезвычайным ситуациям (ЧС). Ведь даже если удалось как-то предвосхитить катастрофу и эвакуировать людей заранее, их надо где-то селить, кормить, готовить к возвращению.

Еще реже внимание обращают на работу по предотвращению ЧС. Разве что в каком-нибудь кино можно увидеть, как в последний момент «решившие вопрос» люди потом где-нибудь садятся, хлопают по рюмке и друг другу негромко так: «Никому не говори…». Это похоже на правду, на то, как оно все на самом деле происходит. Эти незаметные усилия профессионалов спасают жизни и здоровье тысяч людей. Такая работа, хоть и не бросается в глаза, очень результативна. Хотя и неблагодарна. Она включает в себя много таких элементов, затраты на которые бывает трудновато оправдать перед финансовыми структурами – они видны лишь профессионалам.

Более того, постоянный мониторинг – один из важнейших элементов работы по предупреждению ЧС – далеко не всегда дает нам полный и достоверный прогноз. Мы знаем, например, что на Камчатке будет мощнейшее землетрясение. Мы ждем его. Но мы точно не знаем, когда оно будет.

Дело в том, что точный среднесрочный прогноз на землетрясение сделать невозможно, человечество пока не обладает этим уровнем знания. Но это не значит, что мы совсем бессильны. В частности, мы уже можем достаточно точно предсказывать сезонные природные ЧС, такие, как паводки северных рек. И мы сумели убедить финансовых чиновников, что вся эта работа – чернение, подрывы, пилка льда, сопровождение головы ледохода – стоит серьезных затрат. Конечно, при разливе этих рек все равно будет какое-то подтопление, но оно не будет катастрофическим, не будет таких материальных ущербов, не нужно будет восстанавливать мосты, не нужно будет людей и скот выгонять на высокие горки, не нужно будет заново отстраивать поселения.

Постоянное отслеживание ситуации дает нам возможность вычислять, понимать, какие риски угрожают людям. Мы уже можем говорить о глобальных картах рисков, а их огромное количество – от природных до коммунальных. Многие из них уже можно просчитать. И мы делаем это, и предупреждаем людей. Ведь в подавляющем большинстве случаев катастрофы, связанные с деятельностью человека, вызваны либо чьей-то безалаберностью, безграмотностью – то есть отсутствием той самой культуры безопасности, либо экономическими причинами – экономией на безопасности, экономией на будущем, по сути. Мы все это видим, за всем этим наблюдаем, пытаемся это предотвратить. Для того, чтобы впредь не случалось происшествий, надо четко понимать причины каждого конкретного ЧС, надо объяснять, воспитывать людей. Любой нормальный отец будет удерживать сына от баловства с ножом, спичками, электричеством.

Этот процесс долгий. Пожилого, взрослого человека учить трудно, поэтому надо начинать с детей. На сегодняшний день всего – или уже, как посмотреть – три школьных выпуска освоили программу ОБЖ – основы безопасности жизнедеятельности. Но для того, чтобы произошли существенные изменения в отношении людей к безопасности, надо чтобы по этой программе отучилось целое поколение. А поколение – это 50 лет. Так что на ближайшие лет 30 нам, к сожалению, работы точно хватит. И не только нам. Пересматривать свое отношение к безопасности – это работа для каждого. На бытовом уровне, на профессиональном, на уровне управления, на уровне бизнеса.

Или вот катастрофа с разливом нефти у British Petroleum (20 апреля 2010 года в результате утечки газа из глубоководной скважины в Мексиканском заливе произошел взрыв на добывающей платформе Deepwater Horizon, арендованной компанией BP. После пожара, продолжавшегося 36 часов и приведшего к гибели 11 человек, платформа затонула. По мнению экспертов, если в самое ближайшее время не удастся остановить разлив нефти, которой по консервативным оценкам из аварийной скважины вытекло 1,9–3,5 млн. барр., то на ликвидацию последствий ужасающей экологической катастрофы может уйти до 30 лет. – От ред.).

Посмотрите, насколько активно эта компания взялась за ликвидацию ее последствий. Скорее всего, они ее ликвидируют. Возможно, после этой катастрофы BP уже не будет – слишком разорительное это дело. Но они не сбежали на какие-нибудь Анзорские острова со своими капиталами, а вложили их в ликвидацию. Они понимают меру своей ответственности.

Может быть, читатели этой книги также задумаются. Ведь те истории, с которыми они познакомились, существенно расширяют кругозор опасности, показывают риски, которым мы подвержены, показывают уровень нашей незащищенности. Уровень поистине глобальный. А на уровне бытовом нам надо просто быть повнимательней друг к другу. Да не забывать смотреть по сторонам, переходя дорогу.

Андрей Легошин, заслуженный спасатель России, заместитель директора департамента пожарно-спасательных сил, специальной пожарной охраны и сил гражданской обороны Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий (МЧС России)

При подготовке книги использованы также и материалы, опубликованные в ИД «КоммерсантЪ» за авторством:

Алексея Алексеева — Как стать пророком

Ольги Алленовой — Школа № 1

Вячеслава Белаша — Миру – мор; Потоп; Алюминиевые Икары; Черная трасса; Камикадзе XXI века; Расстрел по-царски

Александра Беленького — Айсберг века

Дмитрия Беликова — Короткое замыкание регионального масштаба

Кирилла Большакова — Однажды в Китае

Ильи Булавинова — Школа № 1

Игоря Бунина — Гибель империи

Бориса Волхонского — Алюминиевые Икары; Непреодолимые междуречья; Индо-пакистанский инцидент

Александра Воронова — Волна в заливе

Леонида Ганкина — Индо-пакистанский инцидент

Марии Голованивской — предисловие к Части 5; Рассадники апокалипсиса

Нонны Гончаренко — Короткое замыкание регионального масштаба

Бориса Горлина — Наш SOS все глуше…

Екатерины Гришковец — Короткое замыкание регионального масштаба

Вячеслава Гудкова — Наш SOS все глуше…

Николая Гулько — Наш SOS все глуше…

Владимира Дзагуто — Короткое замыкание регионального масштаба

Николая Дмитриева — Индо-пакистанский инцидент

Владислава Дорофеева — Один день Николая Александровича

Сергея Дюпина — Алюминиевые Икары

Александра Евстигнеева, спецкора Первого канала — Голод в руинах

Николая Зубова — Потоп; Айсберг века; Камикадзе XXI века

Михаила Зыгаря — Потоп

Александра Изюмова — Алюминиевые Икары

Александра Кабакова — предисловие к Части 2; Алюминиевые Икары; Полчаса третьей мировой

Льва Кадика — Сон хакера

Юрия Калашнова — Сделано в Америке

Олега Кашина — Волна в заливе

Эла Кейси — Сделано в Америке

Михаила Козырева — Наш SOS все глуше…

Елены Конновой — Наш SOS все глуше…

Сергея Коновалова — Школа № 1

Ольги Кочевой — Типично русское слово «дефолт»

Александра Куколевского — Короткое замыкание регионального масштаба; Остановился поезд

Вероники Куцылло — Камикадзе XXI века

Александра Малахова — Неукротимые реки двух столиц; Остановился поезд

Дмитрия Малькова — Короткое замыкание регионального масштаба

Ольги Мягченко — Наш SOS все глуше…

Егора Низамова — Миру – мор; Квартирный вопрос; Рассадники апокалипсиса; Апокалипсис завтра

Кирилла Новикова — Неукротимые реки двух столиц; Базарные разборки; Типично русское слово «дефолт»; Брат на брата

Аркадия Орлова, собкора РИА "Новости" – Камикадзе XXI века

Юлии Осиповой — Волна в заливе

Петра Петрова — Наш SOS все глуше…

Сергея Петухова — Волна в заливе; Мирный атом

Александра Реутова — Голод в руинах

Станислава Родничкова — Короткое замыкание регионального масштаба

Валентина Романова — Короткое замыкание регионального масштаба

Екатерины Савиной — Волна в заливе

Ивана Сафонова — Алюминиевые Икары; Полчаса третьей мировой

Николая Сергеева — Короткое замыкание регионального масштаба

Леонида Скопцова — Гибель империи

Максима Соколова — Гибель империи

Владимира Соловьева — Непреодолимые междуречья

Александра Сурмавы — Гибель империи

Владимира Тихомирова — Миру – мор

Заура Фарниева — Школа № 1

Анны Фенько — Апокалипсис завтра

Виктора Хамраева — Короткое замыкание регионального масштаба

Марии Ханютиной — Волна в заливе

Евгения Хвостика — Волна в заливе

Павла Чувиляева — Типично русское слово «дефолт»

Content

Владислав Дорофеев
Апокалипсис: катастрофы прошлого, сценарии будущего

Предисловие

Часть 1 Природа против человека

Неукротимые реки двух столиц // Наводнения в Москве и Санкт-Петербурге

Волна в заливе // Цунами в Юго-Восточной Азии

Потоп // Ураган Катрина и Новый Орлеан

Голод в руинах // Землетрясение на Гаити

Айсберг века // Гибель «Титаника»

Миру – мор // Болезни и эпидемии

Часть 2 Технология против человека

Остановился поезд… // Две железнодорожные катастрофы

Черная трасса // Трагедия на Китцштайнхорне

«Помнишь, как жутко было в Турции?»

Мирный атом // Экскурсия в Чернобыль

Алюминиевые Икары // Авиакатастрофы

Наш SOS все глупее // АПЛ «Курск»

Короткое замыкание регионального масштаба // Саяно-Шушенская ГЭС

Часть 3 Деньги против человека

Однажды в Китае // Опиумные деньги

Сделано в Америке // Великая депрессия маленького человека

Базарные разборки // Торговые войны

Типично русское слово «дефолт» // Кризисы в России

Квартирный вопрос // Ипотечные кризисы

Непреодолимые междуречья // Водные войны

Часть 4 Человек против человека

Один день Николая Александровича // Ходынка

Расстрел по-царски // Проклятие рода Шахов

Брат на брата // Гражданская война в России

Гибель империи // ГКЧП

Камикадзе XXI века // 11 сентября

Школа № 1 // Беслан

Часть 5 Катастрофы, которых не было

Как стать пророком // Нострадамус

Полчаса третьей мировой // Сценарий глобальной войны

Индо-пакистанский инцидент // Сценарий локальной ядерной войны

Сон хакера // Кризис 2К

Рассадники апокалипсиса // Календарь конца света

Апокалипсис завтра // Сценарии будущих катастроф

Послесловие Культура выжидания