Глеб Соколов

Телефон из ботинка

Короткий триллер

В верхнем ряду, слева у самого угла на кронштейне – ботинки. Черные. В стиле casual – ни то ни се, ни спортивные ни деловые. На шнурках. Размер большой – сорок четвертый. А может, и сорок пятый! Внутри у самого носка того ботинка, что стоит ближе к стене, лежит мобильный телефон.

Я должен забрать его из ботинка… Это надо было сделать еще час назад. Но почему-то я так и не дошел до магазина. Болтался по площади возле станции метро. Подошел к киоску «Крошка-картошка», купил порцию с наполнителем из мяса, бутылку Coca-Сola light… Стоял у круглого столика, пытался есть. Подошел какой-то бомж…

Фу ты черт!.. Бросил на столике и «крошку-картошку» в желтой коробочке – пластиковая вилка торчит вбок, – и Coca-Cola с торчащей из нее палочкой, торопливо пошел прочь. Не стал связываться с этим бомжем, прогонять его. Краем глаза увидел: бомж тут же набросился на картошку.

А я уже входил в аптеку. Там очередь. Как зашел, так и выскочил обратно на площадь… О чем-то пытался разговаривать с продавщицей газет и журналов. Надо бы поскорее добраться до магазина Ecco. Вон он – его хорошо видно с этой стороны улицы. Как раз сейчас в дверь магазина вошли два человека – мужик и с ним его тетка. Наверняка у этого мужика ножищи большого размера. А ботинки в стиле casual очень популярны. Вдруг он захочет сейчас померить эту пару?! Скорей бы оказаться в магазине. Вынуть из ботинка телефон. Кто же его туда положил? А главное, зачем?! Зачем передавать мне мобильный телефон таким странным способом. Да нет, как же я забыл: я сам случайно обнаружил в том ботинке телефон. Но растерялся и, не взяв его себе, оставил телефон в ботинке. А сам вышел из магазина… Надо было сразу взять… Я должен скорее идти туда, к магазину. Ноги, как ватные… Хуже того, они словно бы не подчиняются мне и нарочно несут в другую сторону от магазина.

– Парень!.. – раздается у меня за спиной.

Я оборачиваюсь. Это продавщица газет. Что ей от меня надо? Отвлекает!.. Так я никогда не доберусь до обувного магазина Ecco…

Я просыпаюсь в удрученном состоянии духа. Не взял телефон из ботинка. В который уже раз!..

Боже, что за сон?! Он снится мне четвертую ночь подряд. Магазин Ecco, ботинок в верхнем ряду, спрятанный в нем мобильный телефон. Я хочу забрать его, но не могу. Я переутомился. Это навязчивое сновидение вторглось в мои ночи как раз после экзамена по высшей математике. С третьего раза я сдал его. Но чего мне это стоило!

В принципе, все шло к тому, что меня отчислят из института. Препод – Пал Кондратьич Суэтин по кличке Полкан испытывал по поводу меня гамму столь ярких эмоций, что эта любовь могла привести только к одному – «неуду», полученному уже в присутствии комиссии, и моему вылету из «колледжа». При этом игра велась в одни ворота. Полкан ничем не рисковал – отчислить из института его я не мог. Не знаю, чем я ему так понравился. Может быть, тем, что однажды мы прогуляли пару, напились пива, потом пришли на его лекцию, зачем-то уселись на первый ряд и громко смеялись, рассказывая друг другу анекдоты. А он, видно, решил, что мы хохочем над ним, над его стареньким костюмчиком, над его сморщенной рожицей старой сварливой бабы, маленьким ростом и тем, что когда ему надо было написать что-то в самом верху доски, он вставал на цыпочки… Из аудитории он выгнал одного меня.

Не знаю, что сработало в мою пользу, но экзамен комиссии я сдал. Должно быть, к тому моменту я заплатил небесам и Полкану достаточно отступных в виде истраченных нервов, страха быть отчисленным, тоскливой уверенности, что после двух неудач третья – неминуема… С экзамена, на котором мне поставили трояк, я вышел с ощущениями приговоренного к расстрелу, которому неожиданно прочитали указ о «помиловке».

Оставшуюся часть дня я провел именно за тем занятием, которое однажды уже сыграло в моей жизни такую предательскую роль: пил пиво, закусывая его колбасками, слушал чужие анекдоты и рассказывал свои… Хохотал, разумеется, так, что граждане, сидевшие за соседними столиками, посматривали на меня с затаенным беспокойством… Я такой!.. Недаром меня Полкан невзлюбил!

Домой я пришел часа в два ночи. Как говорится, на бровях. Впрочем, на них я преодолел лишь путь от двери подъезда до квартиры. От кабака до подъезда я ехал на такси. Достал из сумки зачетку, раскрыл ее, полюбовался на свой трояк, поблагодарил Бога, проклял еще раз Полкана, пожелав ему оказаться в аду, и завалился спать… Кажется, я даже не разделся и не постелил постель. Обычно после пива я сплю очень хорошо и снов не помню. А тут меня всю ночь изводила какая-то хренотень про то, что в обувном магазине Ecco рядом с метро в одном из ботинков – это же надо такому присниться – лежит мобильный телефон!..

Да и хрен бы с ним! Пусть себе лежит! Но каждый раз в течение дня я испытывал какое-то смутное беспокойство. Словно телефончик этот на самом деле – там. И взять его – моя прямая и до сих пор невыполненная обязанность. После того как телефон в ботинке приснился мне второй раз подряд, я решил, что откладывать экстренные меры на потом – смертельно опасно. Полкан явно довел меня до расстройства нервной системы, и мне необходимо лечение. Я занял денег и пошел с товарищем в пивняк. Да, забыл сказать – привычки у меня аристократические. Пить один и дома я не люблю. Сколько кувшинов пива мы выхлебали, я сказать сейчас затрудняюсь. Только телефону в ботинке они оказались по барабану. Потому что приснилась мне вся эта лабуда, едва я только заснул. Я тут же проснулся… Совершенно трезвый. Посмотрел на свои наручные часы Casio. Я спал всего лишь полтора часа… Еще через час я заснул вновь, чтобы уже до самого утра и на этот раз совершенно трезвому ходить неприкаянным возле этого гребаного магазина Ecco, где какой-то идиот подложил в шуз в стиле casual мобильный телефон… Уф!..

Водичка – холодненькая. Она течет из крана в маленькой квартирке, которую мои родители – сам я из Ростова-на-Дону, – сняли для меня, чтобы я мог, ни на что не отвлекаясь, учить с утра до вечера всякие науки, включая высшую математику, которую втирает, стоя за кафедрой, Полкан. Не буду скрывать, папа мой занимает в Ростове должность директора одного маленького автотранспортного предприятия. Собственно, оно ему и принадлежит… Когда-нибудь, – не дай бог! – оно перейдет ко мне по наследству. Если бы Полкан брал взятки, мне было бы что ему предложить. Но он ими пренебрегает. Деньги ему не нужны. Высшее наслаждение его жизни заключается в том, чтобы мучить таких, как я. А это удовольствие за бабки не купишь…

Я бросаю на лицо горсть ледяной воды, закрываю кран, вытираюсь замызганным, месяц, наверное, нестиранным полотенцем и бросив его на край ванной, иду в комнату – она в этой квартирушке всего одна – одеваться.

Джинсы, маечка, кожаная курточка, шузы – в стиле casual – и вот я уже на улице!.. Бреду-поплевываю, с виду – без всякой цели… На самом деле я знаю, куда иду – через два квартала от моего дома расположен перекресток двух улиц. На тротуаре – длинный, составленный из нескольких складных столиков, лоток. Торговец фильмами – мой приятель. Всем он продает разную залежавшуюся дрянь. Но для меня он приносит отличные свежие фильмы. Из тех, что нравятся нам двоим… Нет, не подумайте ничего такого. Просто самые новые фильмы не всегда бывают записаны на диски официально. На лоток мой приятель предпочитает их не выкладывать.

Уже издали я вижу, что лотка на привычном месте нет. Странно, что с моим знакомым? Заболел? Или хозяин, на которого он работает, посчитал «точку» с дисками невыгодным бизнесом? По инерции я прохожу еще некоторое расстояние и оказываюсь у киоска «Айс-Фили». Бабулька у его окошка смотрит на меня скучающим взглядом. Я останавливаюсь у киоска, достаю пятидесятирублевку и покупаю вафельный рожок. Сдачу зачем-то оставляю продавщице. Обычно мне не свойственна такая щедрость, но сегодня… Слышу, как она кричит мне из своего окошка о том, что я забыл взять деньги. Не обращая внимания, медленно бреду обратно к дому. Надо готовиться к экзаменам… Не хочу обманывать себя и вас – думаю я только про одно. Идиотский навязчивый сон… Сколько я еще буду про него думать?..

Я прохожу мимо собственного дома и иду дальше. Поначалу я говорю себе, что хочу просто прогуляться. Ведь это естественно. У меня нервное переутомление, которое мне не удалось снять алкоголем. Что ж, попробую прогулки на свежем воздухе… Но я не верю собственным объяснениям. Ноги несут меня к метро. И я знаю, зачем… Вон вдалеке виднеется витрина Ecco. Надо же как-то избавляться от навязчивых снов. Зайду в магазин… Разумеется, тут же смогу убедиться, что реальность никак не соответствует моим ночным фантазиям. Пойду домой… Быть может, после этого телефон в ботинке перестанет меня преследовать.

Я уже рядом с магазином. От его двери меня отделяет полминуты ходьбы. Но Ecco расположен на другой стороне улицы. Чтобы попасть туда, нужно перейти по переходу на зеленый сигнал светофора. А на нем в этот момент только что зажегся красный. И пока я стою и жду, а мимо меня проезжает вереница автомобилей, со мной начинают происходить неприятные вещи. Я вдруг начинаю ужасно нервничать. Словно не в обувной магазин собираюсь зайти, а в аудиторию, в которой меня ждет Полкан, который неминуемо вкатит мне «шар» и – гуд бай, колледж!.. Пожалуй, даже перед последними встречами с Полканом я так не мандражировал. За те пару десятков секунд, что я стоял у светофора, я дошел до того, что у меня от нервного напряжения стали трястись поджилки. Когда светофор переключился на зеленый, я уже испытывал не нервозность, а злобу. Я смотрел на вывеску Ecco так, будто это вражеское знамя. Оно развевается над крепостью, которую я должен разрушить. И чем скорее, тем лучше…

И все же, когда я входил в дверь обувного магазина, на душе у меня было скверно – я трусил. И сам не знал, чего боялся… В следующие мгновения моя душа была повергнута в еще большее смятение. Устройство магазина, расположение полок было именно таким, каким я видел его во сне. Но это еще можно было списать на то, что прежде я уже заходил в Ecco. Правда, я не помнил, чтобы наведывался сюда. Но такую мелочь, как посещение какого-то магазина, я легко мог и забыть. Хуже было другое – в самом углу, у стены на верхнем ряду, стоял в точности такой, как во сне, ботинок в стиле casual.

«Фу ты черт!» – я замер. Охранник, встречавший посетителей магазина у двери, уставился на меня и не сводил глаз. Что-то во мне показалось ему подозрительным. «Что со мной происходит?! – поразился я. – Ботинок в стиле casual! Ну и что?.. Да большая часть обуви, которая стоит здесь на полках, – в этом стиле». Дело было не в ботинке, а в моем состоянии. Точно помню, что в ту секунду я подумал, что очень сильно переутомился и скорее всего мне как-нибудь тайно от своих приятелей – потому что признаться в такой слабости я никому не мог – придется посетить врача, занимающегося нервными болезнями. Несчастный!.. Мог ли я представить, что произойдет в следующие пятнадцать секунд.

Я был совершенно здоров. И никакой врач мне был не нужен.

Усилием воли взяв себя в руки, я решительно подошел к полке. Той самой, «моей». Охранник повернулся и стал смотреть, как я буду выбирать обувь. Это, как мне теперь кажется, и заставило меня вести себя более решительно. Я без колебаний схватил с верхнего ряда ботинок – он был только один, правый. Все ботинки на выставке были только по одному из пары… Подошел к диванчику. В этот момент на нем сидел какой-то здоровенный мужик и мерял ботинки. Его фигура, толстые большие ноги, которые он раскорячил в разные стороны, отчасти загораживали меня со стороны охранника. Теперь тот не видел ни ботинка, который я поставил на пол, ни того, как я копаюсь в нем. Но продолжал при этом упорно смотреть в мою сторону. Я сунул руку в ботинок и сразу нащупал продолговатый, твердый холодненький предмет. На ощупь это была пластмасса с каким-то рифлением. Мобильный телефон!.. Сердце мое бешено заколотилось. Я испытал ужас – в следующее мгновение оно не выдержит такого бешеного темпа и остановится. Мне надо было подумать, посидеть… Было страшно и не хотелось доставать этот предмет из ботинка. Сон получался вещим, а я вовсе не мечтал обладать такими паранормальными способностями. Удовлетворился бы ролью обычного студента, который учится в Москве. Но охранник продолжал таращиться на меня. Тут меня осенила спасительная мысль: да что же я паникую! Это какая-нибудь фигня, которую обычно засовывают в ботинки! Какая-нибудь дрянь, которая впитывает влагу или часть пластмассовой распорки. Их вставляют, чтобы кожа не мялась… Я вынул телефон из ботинка.

Здоровый мужик продолжал завязывать шнурки и не обращал на меня никакого внимания. Признаюсь честно, в то мгновение я хотел засунуть телефон обратно. Но здоровенный мужик вдруг резво вскочил с диванчика и ломанулся к зеркалу – проверить, как смотрятся на нем ботинки, которые он выбрал. Теперь ничто не закрывало меня от охранника, который по-прежнему смотрел в мою сторону. Я понял: уже не удастся спокойно засунуть телефон обратно в ботинок и вернуть тот на полку. Охранник обязательно обратит на это внимание. Что за этим последует – одному богу известно!

Я торопливо сунул телефон в карман своей кожаной куртки. Он неслышно ударился там о мою трубу. Встал. Поднес ботинок к полке. Во всем теле была слабость… Собственная трусость и нервность были для меня в этот день открытием. Всегда считал себя завзятым храбрецом. Уронил ботинок… В этот момент кто-то вошел в магазин и охранник от меня отвернулся. Я был как в тумане: поднял ботинок, поставил его на кронштейны и медленным шагом вышел из магазина.

Помню, как только я оказался на улице, мне захотелось рассмотреть телефон. Но я решил не делать этого, пока не отойду на достаточное расстояние от магазина. А может, все это розыгрыш?! Ага, и мой сон – это тоже его часть. Такие сейчас розыгрыши…

Я был на другой стороне улицы, за светофором. Обернулся. По улице сновали прохожие. Подозрительных я не обнаружил. Дверь магазина была закрыта. Никто не выходил и не входил в него. Я вытащил телефон из кармана и, рассматривая его, медленно побрел к дому. Аппарат как аппарат. «Нокиа», из самых дешевых. Явно не новый – на стекле множество мелких царапин. Цвет – темно-серый. Ничего примечательного я в мобильнике не находил. Я принялся нажимать на кнопки.

Посмотрел последние набранные номера. Чисто. С аппарата никуда не звонили. Залез в память – какой бы раздел ни выбирал – везде была стерильная чистота. Ни звонков, ни эсэмэсок. Ни одного номера в телефонной книжке. «Может, он вообще не рабочий?» – пронеслось у меня в голове. Видимо, от всех переживаний я в тот момент находился в отупелом состоянии и до меня не доходило: раз индикатор приема на максимуме и аппарат показывает, что он подключен к сети «Билайн», значит, внутри не может не быть сим-карты.

Чей это телефон? Как он оказался в ботинке?.. Мне надо узнать его номер… Я позвонил на свой мобильный. Сработало. Мой аппарат, переключенный на беззвучный режим с вибрацией, мелко задрожал. Я отменил вызов, открыл на своем аппарате информацию о звонившем номере. Ничего особенного. Обыкновенный номер, начинающийся с билайновских «903». Дальше шла самая заурядная комбинация цифр. В ней до такой степени не было ничего запоминавшегося, что я не удержал ее в голове и не смог бы повторить даже через пару мгновений после того, как прочитал ее.

Как мне узнать, на кого зарегистрирована эта сим-карта? Позвонить в «Билайн»?.. Они скорее всего откажутся сообщать мне эту информацию. Вполне возможно, если с этим телефоном что-то нечисто… «Боже!» Меня прошиб ледяной пот. С этим телефоном нечисто как минимум то, что он ждал меня в совершенно неподходившем для хранения мобильников месте, и я впервые увидел его в собственных повторявшихся снах!

Тем не менее, пока я шел до квартиры, я успел набрать справочную «Билайн», прикинулся дурачком, который случайно взял в институте чужой мобильник и теперь хочет знать, кому его следует вернуть.

В информации мне отказали. Звонил я не с телефона из ботинка, а со своего собственного. Оставался шанс, что загадочный мобильный номер упомянут где-нибудь в Интернете. Но проверить это немедленно я не мог. В моей съемной квартире не было Интернета. Позже, на следующий день я разыщу поблизости интернет-кафе и заведу номер мобильника в окошко поисковика. Ничего… Этот номер нигде не упоминается… А пока я пришел домой и опустился в изнеможении на кровать. Мобильник из ботинка был у меня в руках. Так я просидел без движения не меньше двух часов. И, наверное, сидел бы еще дольше, если бы в моей голове не стали постепенно возникать мысли о предстоявшем экзамене, о необходимости готовиться к нему. Наконец я положил телефон на край письменного стола, а сам принялся читать конспекты лекций.

История с телефоном из сна казалась мне настолько невероятной, необъяснимой и чудовищной, что, видимо, в какой-то момент моя психика включила некий защитный механизм. Я начал забывать про телефон, а когда думал о нем и его не было перед глазами, – мне казалось, что все происшедшее мне пригрезилось. Я выдумал его.

К концу дня я успокоился. Мне надо было хорошенько подготовиться к экзамену. Хватит уж пересдавать с комиссией!.. Мысли о телефоне оставил до лучших времен. Читал свои конспекты лекций. Поскольку пары я посещал далеко не все, смысл этого то и дело обрывавшегося на самом интересном месте повествования доходил до меня не всегда. Потом готовил себе ужин: разогревал на плите консервированные бобы, варил сосиски… Попивая чай, вернулся в комнату. Принялся опять за конспекты, но скоро понял: читать эту галиматью бессмысленно – под конец сезона я посещал лекции не то что через одну, а через две-три. Взял в руки учебник…

Я не заметил, как наступили сумерки. Света я не включал. Читать в какой-то момент стало тяжело. Я оторвался от скучных страниц, и невольно взгляд прошелся по комнате. Предметы уже начали расплываться в надвигавшемся ночном мраке. Телефон на краю стола смотрелся темным брусочком… Вдруг прежние мысли и напряжение, которое я испытал утром, вернулись. «Что-то, какая-то сила, которая способна вторгаться даже в мои сны, подбросила мне телефон. Я взял его. Но зачем?.. Чтобы звонить и получать звонки. Позвонить по нему я не могу, потому что не знаю, какой номер набрать, чтобы связаться с тем, кто подбросил его. Значит… – размышляю я, сидя с учебником и конспектом лекций в руках на диване. – Ну конечно! Они сами позвонят мне на этот телефон!..» Я вскакиваю с дивана и начинаю нервно метаться по комнате. Учебник и конспекты упали на расстеленный по полу ковролин, но мне уже не до будущего экзамена.

Боже, что у меня в голове! Они… Кто «они»?! Я чувствую, что схожу с ума. Это какой-то злой розыгрыш, провокация. Но как они могли вторгнуться в мои сновидения?.. Опять «они». Я останавливаюсь на середине комнаты и пытаюсь взять себя в руки. Всему этому должно быть какое-то разумное объяснение…

Пытаюсь разрешить загадку. Единственное, что приходит в голову: перед экзаменом я заходил в этот магазин. Нашел в ботинке телефон, сунул его обратно. Скорее всего это краденый аппарат, который воришке нужно было куда-то быстренько припрятать, чтобы не оказаться пойманным с поличным. Поскольку из-за надвигавшегося отчисления из института я был в невменяемом состоянии, тут же напрочь забыл и про визит в магазин, и про найденный телефон. А потом он стал мучить меня в сновидениях!..

«Ну конечно!» – я уже успел сесть на диван и теперь с громким шлепком ударил себя ладонью по коленке. Я даже начал припоминать, что действительно незадолго до истории с Полканом собирался купить новую обувь. Но потом стало не до нее… Все это означает, что я страдаю провалами в памяти. Как же это называется?.. «Амнезия!» Я опять хлопнул себя по коленке.

«Мне надо срочно лечиться!» Если бы не вся эта история с телефоном, я бы так и не осознал, что страдаю тяжелым заболеванием. Я поднял с пола тетрадь и учебник. Было уже настолько темно, что я едва разглядел их на ковролине.

* * *

Телефон по-прежнему лежал на столе. Я провел ужасную ночь и почти совсем не использовал ее для подготовки к экзамену.

Хотя умом я все понял, телефон все же вызывал у меня необъяснимый ужас. Из-за него то, что было написано в учебнике, совершенно не задерживалось в памяти, точно бы проходя мимо моего сознания.

Потом я лег спать. Переживания сильно измучили меня. Потому что сон пришел практически мгновенно. Но через полчаса я вскочил на диване. Мне показалось: звонит телефон. Но в комнате стояла абсолютная тишина. Даже из окна не доносилось ни звука. На этот раз я не мог уснуть больше двух часов. Теперь мне казалось, что телефон, пока я спал, все же прозвонил. Правда, очень коротко. Этого оказалось достаточно, чтобы разбудить меня. Но из-за провалов в памяти я тут же забыл о звонке…

Я ждал, что он зазвонит вновь… Наконец опять погрузился в забытье.

Так я просыпался еще несколько раз за эту ночь. Все казалось, что опять был звонок, но я очнулся слишком поздно… Самое противное, что проснулся я рано – примерно в половине седьмого утра, и больше не мог уснуть. Я встал с дивана, пошатываясь подошел к телефону. Его экран был мертв: он разрядился и выключился, пока я спал. Гнездо, через которое к телефону присоединяется шнур зарядного устройства, совсем не такое, как у моего аппарата. Своей зарядкой этот телефон я не заряжу…

Переживания наступившего дня были особенными. С одной стороны, я понимал, что эта трубка не имеет никакого значения. Подумаешь, чужой, украденный у кого-то аппарат… Даже если кто-то и позвонит на него – что мне это даст? Какую информацию смогу почерпнуть из этого звонка?.. Более того, если я возьму трубку, человек, который вызывает этот номер, решит, что я – и есть вор. Что он станет делать?.. Обзывать меня последними словами? Требовать вернуть телефон? Пытаться засечь мое местоположение?..

Не знаю почему, но я никак не мог успокоиться. Не удавалось просто взять и забыть про эту историю. Тем не менее к вечеру я сосредоточился на подготовке к экзамену, а потом, хоть заснул и не сразу, до утра ни разу не просыпался.

На следующий день я пошел в институт. Экзамена словно бы и не заметил. То есть я пришел в нужную аудиторию, – мне пришлось подождать примерно сорок минут под дверью, – потом взял билет, недолго готовился… Тему, которую предстояло раскрыть, прочитал как раз накануне.

Ни на один дополнительный вопрос верно не ответил. Но преподаватель все же поставил мне трояк. Забрав зачетку, как зомби вышел из аудитории. Думал только о том, как куплю сейчас где-нибудь в магазине, торгующем электроникой, универсальное зарядное устройство, подходящее ко всем моделям, и о том… Что делать этого не стоит!..

Целый день проболтался по городу один. Не отвечал на звонки друзей и подруг, которые разыскивали меня по другому, моему телефону. Не стал пить пиво, не пошел в кино. Просто бродил… При этом я отчаянно боролся с самим с собой – мне хотелось немедленно пойти в магазин, купить зарядку и вернуться с ней в квартиру. К вечеру я сломался… Пошел очень быстро: боялся, что в магазине, в который я направляюсь, не окажется универсальных зарядок и пока буду разыскивать по всему городу другие магазины, они закроются.

Зарядка, которую я искал, нашлась не сразу. Сначала мне сказали, что таких давно не привозили. Но потом девушка-супервайзер принесла мне откуда-то из подсобки коробочку с надписью «Made in China». Я заплатил деньги в кассу и через некоторое время, ощущая себя самой жалкой из всех безвольных тряпок, катил в такси на съемную квартиру.

Когда я включал подсоединенный к зарядному устройству телефон, руки мои дрожали. И только тут я сообразил: «Я же не знаю пин-кода!» Однако аппарат включился и без него. Это показалось мне странным, – я не видел ни одного человека, который отключил бы в своем аппарате запрос пина. Но может, телефон принадлежал какой-нибудь пожилой женщине? Родственники настроили аппарат для ее удобства…

Дальше меня ждало еще одно открытие: я понял, что со вчерашнего вечера ничего не ел. Утром я отчего-то пропустил завтрак, а после экзамена, пока бродил по городу, мысль о еде не посетила меня ни разу. Что самое удивительное: есть мне до сих пор совершенно не хотелось. Да и еды в стареньком облезлом холодильнике не было. Для того чтобы поужинать, надо было выйти из дома и пройтись минуты три до магазина. Я посмотрел на мобильник из ботинка: столбик индикатора то вырастал, то падал. Аккумулятор еще не зарядился до конца. Я решил никуда не ходить… Это было проявлением моей нервозности – я просто не хотел выходить на улицу без телефона. Отключать его от зарядки было пока рано. Я погасил свет и улегся на диван. Сон не шел… «Черт бы побрал этот телефон!» – думал я. Мне все казалось, что звонок должен поступить с минуты на минуту. Но аппарат был нем. В конце концов я решил, что самое разумное – просто выключить его. Чтобы прекратить это бесконечное напрасное ожидание. Но к этому моменту я на самом деле уже находился в полудреме. И так, с неотвязчиво сверлившей мой мозг мыслью о том, что надо встать и нажать на аппарате красную кнопку, я уснул.

Спал я очень крепко и никакие сны меня этой ночью не беспокоили. Утром я встал отдохнувший. Посмотрел на телефон… Вся история показалась мне отчаянной глупостью. С чего я сходил с ума? «Я отоспался, и теперь все представляется совершенно в другом свете, – решил я. – Определенно, надо лечить нервишки». Я ополоснул лицо холодной водой из-под крана, оделся и вышел на улицу. Я чувствовал себя как человек, который после долгой болезни начинает идти на поправку. Первоначально планировал зайти в ближайший продуктовый магазин и купить что-нибудь для завтрака: ветчины, десяток яиц, батон хлеба. Но потом передумал. Погода стояла отличная. Мне не хотелось быстро возвращаться домой. Минут двадцать я бродил по окрестным улицам, а потом направился к станции метро, зашел в «Макдоналдс» рядом с ней и с наслаждением съел «Биг Тейсти», несколько чизбургеров и салат, запив все это кока-колой…

Я вышел из ресторана быстрого обслуживания. Медленно пошел в сторону дома. В этот момент я думал, что к вечеру все может повториться. Я устану, и идиотские мысли про телефон опять начнут мучить меня. И потом, я что, так и буду заложником этого идиотского телефона?!

Я все же вернулся домой. Первым делом посмотрел на телефон. Издалека мне было плохо видно его экранчик. Я поймал себя на мысли, что мне хочется подойти к столу и посмотреть, не отпечаталось ли на телефоне каких-нибудь входящих звонков. Но я удержался… И тут же дал себе слово, что больше не поддамся ни на какие «провокации». Мое заболевание, – в том, что я не здоров, я теперь был уверен – явно пыталось опять заманить меня в сети.

То ли от того, что я плотно позавтракал после целого дня воздержания от пищи, то ли от того, что за последние несколько недель я ужасно переутомился, но мне, хотя стрелки часов едва перевалили за полдень, ужасно захотелось спать. Я разделся и улегся на диванчик. Когда проснулся, на улице было темно. «Ну точно, – подумал я. – Это болезнь! Я проспал почти сутки. Был бы здоров, такого бы со мной никогда не произошло». Я посмотрел на телефон. Он больше не пугал меня. Он оказался частью моей болезни, а она, по мере того как ослабевало нервное напряжение, связанное с экзаменами, отступала.

Я почувствовал, что ужасно хочу есть. Я оделся, вынул зарядное устройство телефона из электрической розетки, а сам аппарат небрежно швырнул в ящик письменного стола. И тут же с шумом захлопнул его. Все! Этого телефона для меня больше не существовало. История с ним, как я надеялся, для меня закончилась. Я вышел на улицу и быстрым шагом добрался до «Макдоналдса» у метро. Там я повторил завтрак: «Биг Тейсти», несколько чизбургеров, салат, кока-кола»… Посидел и прибавил к съеденному пирожок, мороженое и большую порцию кофе… Неплохо!

Мне предстояла еще одна целая ночь с телефоном. «Завтра я возьму и выброшу эту дурацкую игрушку на помойку!» – решил я. В этом решении содержался яд компромисса и трусости. Если я так твердо решил, что хочу избавиться от телефона, то почему бы не сделать это немедленно – прямо этой ночью. Даже удобней – никто не увидит, как я вышвыриваю аппарат в мусорный бачок. Ведь я же считал, что телефон – краденый. От такого лучше избавляться под покровом темноты. Мало ли чего… Нет, я решил подождать до завтра. Значит, я все-таки не до конца был уверен, что с этим телефоном все так просто. Решил оставить себе еще одну ночь и лишнее утро, чтобы убедиться – никто мне не позвонит…

Уже когда я поднимался в лифте на свой этаж, мне было ясно: я – трус и сумасшедший. И я проклинал себя за это. Ночь я провел ужасную. Во-первых, я так хорошо выспался днем, что сон пришел ко мне только часов в пять утра. Во-вторых, все то время, что я не спал, меня мучил страх. Я зажег свет во всей квартире. Даже в ванной и туалете. И все равно, как только я закрывал глаза, мне начинали представляться кошмары: в них были кадры из всех фильмов ужасов, которые я когда-либо видел…

Проснулся я примерно без четверти десять. Я спал бы и дальше, но где-то на соседних этажах начались ремонтные работы – что-то долбили, сверлили… Я открыл глаза. «Нет, сейчас я пойду и избавлюсь от этого телефона!» – это была первая моя мысль. Я встал, быстро оделся… «Вчера, когда я пришел, и потом – ночью – я не посмотрел, звонил ли кто-нибудь…» Я подскочил к телефону. Экран был чист – на нем не отпечаталось ни информации о звонках, ни о поступивших сообщениях. Я решительно схватил телефон со стола и сунул его в карман. Через несколько минут был уже возле помойки. Несколько мусорных бачков стояли окруженные кирпичным бортиком. Сверху над ними был сооружен навес, державшийся на тонких металлических трубах-опорах. Два бачка заполнены по самый край. И лишь в одном мусор валялся где-то на дне. В него я и бросил телефон. С едва различимым звуком он мягко шлепнулся куда-то – в какую-нибудь кучу картофельных очисток или на сгнившие помидоры с лопнувшей кожурой. Не заглядывая в бачок, я пошел прочь: обогнул помойку и успел сделать шагов пять… Кругом не было ни одного человека, несколько машин, стоявших между помойкой и домом, были пусты, поэтому, когда я отчетливо услышал телефонный звонок, я сразу понял, откуда он может доноситься. Это была стандартная мелодия звонка, которая есть во всех телефонах Nokia. Кажется, она называется Nokia tune… Не важно, я могу ошибаться. По инерции я прошел несколько шагов.

Увы, в те краткие мгновения я не то чтобы проявил недостаточно характера, нет, я продемонстрировал самому себе – других зрителей у меня не было – его полное отсутствие. Я сделал еще несколько шагов. Но не потому, что в моей душе происходила борьба между суеверием, глупым любопытством, с одной стороны, и моей волей и разумом – с другой. Нет… Просто было утро, я еще не проснулся до конца и реагировал с задержкой. Потом я кинулся обратно к помойке. Сигнал телефона доносился до моих ушей. Я обогнул кирпичную стенку и оказался рядом с бачком. Его железные борта были достаточно высокими. Чтобы увидеть, куда упал выброшенный мной мобильник, мне пришлось вплотную приблизиться к грязно-зеленым стенкам. По натуре я человек брезгливый. Даже в ту минуту я не смог преодолеть в себе возникшее отвращение к этому помойному бачку. Если бы я тут же перевесился через его бортик и погрузил руки в наваленный на самом дне омерзительный мусор, среди которого были использованные презервативы и протухшие, склизкие объедки, то я бы, вероятно, успел ответить на звонок – при этом мне пришлось бы прислонить к уху аппарат, который изрядно перепачкался в содержимом мусорного контейнера… Но я сначала осторожно заглянул в бачок и увидел телефон, лежавший среди выброшенной суповой гущи. Рядом с ним – использованный презерватив. Телефон продолжал звонить. Он валялся экраном вниз. Какой номер на нем высвечивается, я не мог рассмотреть при всем желании. Впрочем, даже если бы он лежал ко мне экраном, я бы все равно не смог рассмотреть мелкие цифры. В другом углу мусорного бачка лежал старый ботинок. На него еще не успели вывалить склизкую лапшу из супа и он оставался довольно чистым. Я схватил ботинок и орудуя им, как совком, попытался загрести телефон. Получилось у меня это не с первого раза. В тот момент, когда мобильник оказался внутри ботинка, он перестал звонить…

Я так и принес в съемную квартиру ботинок вместе с телефоном. Должно быть, я странно смотрелся, когда нес его, держа перед собой в руке, по двору.

В квартире я нашел какие-то старые газеты, тряпку. Вытер ими телефон. Преодолеть брезгливость помогало любопытство. На всякий случай протер телефон намоченной в воде туалетной бумагой, а потом – другим куском – вытер его насухо. Теперь я мог посмотреть, какие цифры отпечатались на определителе. «Номер не определен» – я испытал разочарование. Следом засунул мобильник в карман джинсов. «Теперь я стану все время носить его при себе!» – решил я. Втайне я надеялся, что когда отвечу на звонок, то какой-нибудь парень удивленным голосом спросит меня: «Вася… Или – Коля, или – Петя, это ты?»

У меня оставался еще один несданный экзамен. Весь этот день я потратил на подготовку – читал конспекты… Взял у одной сокурсницы из другой группы. Они уже сдали этот предмет. Страницы были зарисованы графиками, формулами, испещрены аккуратным и четким девичьим почерком.

Поскольку я твердо решил дождаться звонка и точно выяснить, откуда взялся этот телефон и как он «попал» ко мне в сновидение, я теперь был избавлен от необходимости напрягать волю. Я не пытался сделать перед самим собой вид, что появление в моей жизни этого мобильника – рядовой эпизод и мне нужно просто позабыть о нем, чтобы он не отвлекал меня во время сессии от экзаменов. Первое время это приносило некоторое облегчение.

Ближе к вечеру – никто так и не позвонил – прежние мысли стали одолевать меня особенно сильно. Мне с большим трудом удавалось сосредоточиться на том, что написано в тетради моей приятельницы… «Как я мог увидеть телефон во сне? Точно ли я просто позабыл из-за переутомления какую-то важную подробность или ее просто не было?» – эти бесконечные бесплодные сомнения возникали в моей голове сразу, как только я переставал читать конспекты лекций.

К вечеру ко мне вернулись все прежние страхи: сумерки еще только начали окутывать город своей пеленой, а я уже включил во всей квартире электрический свет. От всех переживаний, от лекций в тетрадке, в которые я в течение этого дня пытался вчитываться, голова у меня была тяжелой. Не выключая света, я лег на диванчик и попытался заснуть. «Вот сейчас это и произойдет! – мелькнуло у меня в голове. – Что-то ужасное обязательно случится сегодня ночью… Звонок, прозвучавший с утра, – лишь преддверие событий». Меня охватила паника. Я вскочил с дивана, окинул взглядом комнату. Поскольку перед этим я лег не раздеваясь, телефон по-прежнему был у меня в кармане.

Я прошелся по всей квартире, заглянул в ванну и туалет, осмотрел каждый угол. Что я хотел найти? Еще один телефон? Какой-то знак? Подброшенную мне записку?.. Но кем и по поводу чего?! Я накинул кожаную куртку и вышел из квартиры. Не вызывая лифта, спустился по лестнице вниз. На улице было по-вечернему прохладно. Свежий воздух немного привел мои мысли в порядок. «Судя по всему, я очень и очень болен…» Я вышел со двора и не представляя, куда иду, побрел по улице. Однажды я прочел в каком-то популярном журнале, посвященном здоровью, что люди с больной психикой не отдают себе отчета, что больны, и в силу этого никак не могут исправить собственного состояния. Я был одним из таких больных: не понимал, что со мной происходит, не представлял, как выпутаться из этого замкнутого круга переживаний. «Может быть, мне все-таки пойти и выбросить этот телефон в помойку?!» – подумал я. Вспомнил, как утром вытаскивал его из кучи отбросов. Старый ботинок по-прежнему валялся на полу у меня в прихожей.

«Завтра же пойду к врачу!» – решил я и медленно зашагал обратно к дому. «А может быть, лучше прямо сейчас?» – сверкнула в моей голове спасительная идея. Уж очень мне не хотелось оказаться опять в замкнутом пространстве четырех стен наедине с найденным телефоном. Но где найти в этот час адрес врача?.. Да и какой врач все еще работает в это время!.. Разве что приемный покой сумасшедшего дома. Как ни было мне плохо, а последняя мысль все же заставила меня усмехнуться. И тут я вдруг почувствовал сильнейшую слабость. Все поплыло перед глазами. Я остановился, понимая, что в следующее мгновение упаду…

Но все вокруг встало на свои места. «Я же целый день ничего не ел!» То, что я не завтракал, не обедал и не ужинал и вспомнил об этом только теперь, ночью, поразило меня больше всего. Я развернулся и пошел в сторону метро, к «Макдоналдсу». Если еще минуту назад у меня и были какие-то сомнения в том, что моя психика на самом деле больна, то теперь они развеялись… Я всегда отличался прекрасным аппетитом и даже плотно позавтракав или пообедав уже через полтора-два часа шел к ближайшему киоску и покупал какие-нибудь снеки – чипсы, сухарики… «Проклятый Полкан!.. Все-таки довел меня!»

Я начал припоминать услышанные когда-то истории про несчастных студентов, заболевших после сдачи сессии. Теперь я оказался одним из них. Правда, моя сессия еще не была сдана. Мне стало страшно: оставался еще один экзамен… Если так пойдет и дальше, то сдам ли я его?.. Как я должен был ослабнуть за эти дни: без еды, постоянно переживая…

Я не заметил, как оказался возле «Макдоналдса». Терпеть не могу всяких очередей, но в этот поздний час я обрадовался тому, что возле кассы в ресторане стояли несколько человек. Мне хотелось хоть какого-то общества.

Стоп!.. Я и впрямь остановился на полдороге между краем небольшой очереди и входными дверями. Девушка и парень, сидевшие за ближайшим к раздаче столиком, внимательно посмотрели на меня. «За все это время мой собственный телефон ни разу не позвонил!» – эта мысль поразила меня. Словно бы какая-то неведомая, но могущественная сила отрезала меня от человеческого общества. А ведь у меня много друзей и подруг. Но за последние дни никто из них не поинтересовался, как у меня дела, не пригласил выпить пива, не предложил сходить в кино, просто поболтаться по городу… Так все заняты сдачей сессии?! Да и мои родители из Ростова нет-нет да и позванивали мне. А тут – тишина.

По-прежнему стоя между раздачами и дверью, я сунул руку в карман. Телефон там был, но не мой, а этот. Свой собственный аппарат я оставил в квартире… Да-а…

У меня опять закружилась от слабости голова. Когда предметы через несколько мгновений вновь встали на свои места, я наконец приблизился к раздаче. Всех этих загадок мне сейчас не решить. Надо отвлечься и просто поесть.

Открылась еще одна касса, и я первым подошел к ней. Заказал большой кофе – чувствовал, что нужно взбодриться, – салат, «Чикен Макнаггетс», несколько разных соусов к нему, «Биг Тейсти», пару чизбургеров, большую картошку, пирожок с вишней, мороженое, сoca-сola… Молодая девчонка, стоявшая за кассой, работала очень быстро, и вскоре я уже шел по залу к свободному столику. Мне было приятно, что в ресторане довольно много народа. За витринным стеклом по улице сновали люди, у светофора в длинную очередь выстроились два ряда машин…

Я сел за столик и понял, что пища вызывает у меня отвращение. Так бывает после сильного отравления. А может, я и вправду случайно проглотил какой-нибудь яд? Или надышался ядовитым газом?.. Но где и когда?

Я начал через силу есть – пугали эти приступы слабости и головокружения. Надо было подпитать ослабевший от бескормицы организм. Пусть он и сопротивлялся этому. Я проглатывал кусок за куском и постепенно начинал делать это все охотнее. У меня просыпался аппетит. Вот я окунул последний «Макнаггетс» в соус для барбекю и отправил его в рот. Сделал большой глоток сoca-сola. Почувствовал жажду, которая стремительно усиливалась, и залпом выпил все содержимое бумажного стакана. Лежавшие на дне крупные кубики льда стукнулись о мои зубы.

Я откусил от чизбургера большой кусок и вылил на образовавшуюся в булочке полукруглую – по форме зубов – выемку соус барбекю, который еще оставался в маленькой плоской коробочке.

По мере того как американский фастфуд подпитывал мои силы, настроение мое постепенно улучшалось. Я принялся за «Биг Тейсти», перемежая его с салатом. «А что, если телефон из ботинка прозвонит именно сейчас?» – подумал я. Посмотрел по сторонам: количество людей в ресторане не уменьшалось. Напротив, перед каждой из работавших касс образовалась очередь в три-четыре человека. У меня возникло ощущение: чем ближе стрелки часов приближались к полуночи, тем интенсивнее становилась жизнь вокруг. Точно все эти люди просыпались после сна, в который они были погружены днем, выбирались на улицу, искали место, где поесть… Отчего я так боюсь этого звонка? Скорее всего незнакомый голос назовет имя человека, которого я никогда не видел… Что в этом страшного?

Я знал, что заставляло мое сердце замирать в недобром предчувствии: те сны, в которых я отчетливо видел то, чего знать, исходя из привычной природы вещей, никак не мог. «Стоп! Я болен… Еще до своих снов я знал, что в ботинке в обувном магазине лежит телефон. Я либо случайно наткнулся на него, либо видел, как кто-то подложил его туда. Но потом в механизме моей памяти случился сбой. Я напрочь все забыл. И только окольная дорожка – сны – помогала мне проникнуть туда, где я однажды уже побывал».

Я начал фантазировать, представляя историю, после которой телефон мог оказаться в ботинке, – какая-нибудь кража, банда воришек… И вдруг понял, что предчувствие – телефон прозвонит очень скоро, в ближайшие часы или даже час – стало в моей душе настолько уверенным, что это даже не предчувствие теперь, а знание.

«Очень похоже на то, что было в истории со снами!» – понял я. Необъяснимым образом смог точно так же предугадать все, что будет, и, так же, как теперь, был не в силах поверить, что догадки – правильные.

Я вынул телефон из кармана и положил его перед собой на столик. Часы на дисплее показывали двадцать минут двенадцатого. «Итак, скоро полночь!.. Получается, звонок прозвучит, когда, как в таких случаях пишут в ужастиках, «часы пробьют двенадцать раз»?»

У меня мурашки побежали по коже. Я внимательно огляделся. Посетители вокруг – в основном такие же, как я, молодые люди, никак не походили на мрачных персонажей. Наоборот, атмосфера в ресторане царила весьма приятная.

«Биг Тейсти» был съеден. Аппетита у меня поубавилось. Но я все же раскрыл бумажную обертку чизбургера и откусил кусок. «Если звонок повергнет меня в смятение, никуда отсюда не пойду. Буду сидеть до самого закрытия. Во сколько прекращает работу «Макдоналдс»?» – думал я.

Время шло, ничего не происходило… Я стал замечать, что посетители ресторана начинают расходиться. У касс уже никто не толпился. Да и персонал ресторана как будто начал готовиться к закрытию: в зале появились несколько уборщиков со щетками. Какой-то парень переставлял стулья. Похоже, полночь мне придется встретить на улице.

По мере того как посетители выходили наружу, я начал чувствовать себя в ресторане неуютно. Мне казалось, что обслуга то и дело бросает на меня нетерпеливые взгляды и ждет не дождется, когда я уйду.

Я встал, сунул телефон обратно в карман, кое-как взял в руки недоеденные булочки, пирожок, мороженое и бумажную кружку кофе и пошел к кассе. Там попросил бумажный пакет…

Выйдя из «Макдоналдса» – в левой руке был пакет, в правой я держал кофе, – осмотрелся. Народу на улице стало заметно меньше. Парочки, молодежь – все, кто понормальней, – успели разбежаться. Остались какие-то темные личности, непонятно кого поджидавшие, стоя кучками по углам площади, несколько очень сильно пьяных компаний, да бомжи, которые, видимо, ночевали где-то поблизости.

Я медленно пошел к дому. Намеренно не торопился. До полуночи оставалось чуть меньше четверти часа, и я хотел, чтобы начало новых календарных суток застало меня на улице. Я смотрел по сторонам, потягивал кофе из стаканчика. Мимо проезжали машины. Надо сказать, что их было ненамного меньше, чем несколько часов назад. А вот тротуар опустел.

Через какое-то время я обнаружил, что иду по нему совершенно один. Ни впереди – до самого светофора, на котором горел зеленый цвет, ни позади – до самого «Макдоналдса» не было ни одного человека. Я вынул мобильник из кармана и посмотрел на дисплей. Если время на трубке было установлено точно, то сейчас – без пяти минут полночь.

Я остановился. Рядом был фонарный столб. Я оказался как раз в его ярком свете. Кофе был допит, поставил стаканчик у самого основания столба, но не спешил уходить. Я был уверен: в полночь телефон прозвонит. Предчувствие было глубоким. Точно я постепенно все лучше припоминал, что некоторое время назад получил сообщение об этом предстоящем звонке.

Эти предчувствия и уверенность в том, что я могу хотя бы до некоторой степени предвидеть будущее, нисколько не удивляли меня. Смог же я каким-то образом увидеть в собственных снах и обувной магазин, и ботинок, и телефон, который лежал в нем.

Видимо, я очень сильно устал. Потому что пока все эти мысли медленно, как спокойная река, текли в моем сознании, я перестал воспринимать окружающий мир. А когда я вновь в него вернулся и посмотрел на индикатор времени на телефоне, было уже двадцать минут первого.

Я испытал сильное разочарование. И одновременно все предыдущие соображения показались глупостью. Какие предчувствия?! Какой звонок ровно в полночь?! Я просто переутомился, сдавая экзамен Полкану, сошел с ума… Я побрел к дому, чувствуя себя совершенно лишенным душевных сил. По дороге я развернул пакет, вытащил из него чизбургер, освободил его от оберточной бумаги – она полетела на асфальт и так и осталась лежать на тротуаре белым пятном. Принялся жевать.

Мне хотелось одного: лечь на свой старый продавленный диван-раскладушку, тут же погрузиться в сон. Но это была именно та роскошь, на которую я теперь мог меньше всего рассчитывать.

Я был уверен: не успею я затолкать в себя эту булочку с котлетой и сыром, как меня опять начнут одолевать какие-нибудь идиотские предчувствия, страхи… В квартире я зажгу свет и буду лежать часов до трех утра, то и дело открывая глаза и оглядывая комнату – не крадется ли ко мне какой-нибудь персонаж из одного из тех многочисленных фильмов ужасов, которые я успел просмотреть за свою короткую жизнь.

Я уронил недоеденную половинку чизбургера на тротуар – дольки даже не развалились. От отчаяния с силой пнул булочку ногой. Я уже был за светофором. Отсюда хорошо видно мой дом. Почти все окна девятиэтажки – темные. Ярко горело лишь то, что в моей съемной квартире.

Я похолодел…

* * *

Разумеется, в квартире никого не оказалось. Это я сам, уходя, не погасил свет. Надо сказать, не оправдались и другие мои страхи. Я лег на диван и прикрыл глаза. Почувствовал, что даже теперь свет лампочки под потолком мешает мне. Встал, щелкнул выключателем, лег обратно. И тут же уснул. Мне ничего не снилось.

Когда я открыл глаза вновь, комнату заливал яркий свет солнечного дня. Я потянулся, сел на диване. Чувствовал себя отдохнувшим. Переживания вчерашнего вечера казались мне этим утром чем-то далеким, не имеющим отношения ко дню нынешнему. Я легко объяснил себе это: моя психическая болезнь становилась тем агрессивней, чем меньше у меня было сил ей сопротивляться. По утрам, когда я был хорошо выспавшимся, весь этот бред с мобильным телефоном не производил на меня совершенно никакого впечатления. Но потом, когда я постепенно уставал, болезнь принималась вновь погружать в меня свои коготки.

Я встал с дивана, подошел к окну, распахнул его. В комнату ворвался свежий воздух. Что же мне теперь делать? Сейчас на душе у меня было спокойно. Но время будет идти. Наверняка в голову полезет всякая чушь. Я начал решительно одеваться. Нужно показаться врачу. Но для начала стоит понять, к какому. Что-то мне не улыбалась перспектива встать на учет в психиатрическом диспансере… Впрочем, я не был уверен, что меня, как иногороднего, поставят на специальный учет здесь, в столице.

Я решил дойти до интернет-кафе и пошарить в Сети – разыскать информацию о врачах, которые смогут принять меня за деньги. «Мне пропишут какие-нибудь таблетки, куплю их, начну пить – станет легче…» А главное, я был уверен: как только я поделюсь своей проблемой со специалистом, сразу почувствую себя так, будто с души свалился камень. Я залез в ящик стола и принялся пересчитывать деньги, которыми располагал. Свободных было негусто. Но на оплату пары-тройки визитов к врачу и на покупку первоначальной порции лекарств должно хватить. А там, после сессии, устроюсь куда-нибудь на временную работу. Я сложил деньги в ровную пачечку, потом перегнул ее пополам и засунул в карман джинсов. Следом мой взгляд упал на мобильник из ботинка… Он был на краю стола – там, где я оставил его накануне.

Вдруг в моей памяти возникли соображения, которые пришли вчера в голову по поводу моего собственного мобильного телефона. Куда же я его дел?.. В углу на стуле лежала куча грязной одежды – старые джинсы, которые я иногда надевал, брюки – их я собирался погладить, благо в квартире был утюг, – грязное белье, пара порвавшихся носков, которые надо было выбросить. Мой мобильник лежал поверх этого «хозяйства». Странно, что до сих пор я не замечал его. Впрочем, все мое внимание было приковано к другому телефону! Я с горечью усмехнулся, подошел к стулу, взял с кучи одежды трубку.

В мобильнике отпечаталось более сорока непринятых вызовов. Некоторое время назад я, видимо, в каком-то беспамятстве, отключил звук. Я просмотрел информацию о последних звонках – несколько раз меня набирала одна знакомая девушка. Были еще и сообщения, но их открывать я не стал… «Ладно, пусть еще побудет выключенным… – решил я и засунул мобильник в карман, так и не переключив его с беззвучного режима на обычный. – Сначала я побываю у врача, а потом стану болтать с друзьями и подругами…»

Я подошел к окну. «Неизвестно, когда я попаду сегодня домой – лучше прикрыть его. Вдруг будет ливень… Натечет вода», – подумал я и захлопнул створки. После этого прошел через комнату и оказался в маленьком коридорчике. От двери в квартиру меня отделяла пара шагов.

Хорошо помню: в те секунды я думал, что надо бы зайти в «Макдоналдс» позавтракать. И тут мобильник из ботинка, который был у меня в кармане джинсов, зазвонил. От неожиданности я в прямом смысле чуть не упал – ноги мои странным образом ослабли и заплелись. Я был вынужден схватиться левой рукой за стенку.

Телефон звонил, но я не доставал трубку из кармана. «Я же решил, что буду лечиться!» – почему-то проносилось в эти мгновения в моей голове. Мне казалось: ответив на звонок, я неким образом окажу потворство собственной психической болезни. Мои колебания длились уже не один десяток секунд, но мобильник все звонил и звонил. Точно тот, кто вызвал этот номер, был уверен, что звонки услышаны, и настойчиво требовал, чтобы я ответил на вызов.

Наконец дрожащими руками я вытащил трубку из кармана, нажал на зеленую кнопку и поднес мобильник к уху.

В ту минуту я уже был настолько не в себе, что даже не смог разглядеть на дисплее номер, с которого шел вызов. В трубке был слышен какой-то шум. Он напоминал фон, который бывает, когда звонящий тебе стоит в большом и гулком помещении, где одновременно пребывает много народа.

Что-то стукало, звякало… Мне даже показалось, что я слышу какие-то дальние голоса. Впрочем, я был настолько взволнован, что мог вообразить все, что угодно.

Однако, женский голос, который раздался в трубке в следующий момент, мне явно не мерещился.

– Алло… Алло! – настойчиво произнесла молодая женщина. У нее был приятный тембр голоса и совершенно лишенная каких-либо эмоций интонация. Она произнесла эти два коротких слова с той деловитостью, которая бывает у операторов междугородной связи, когда они общаются со своими клиентами.

На какой-то краткий миг у меня отлегло от сердца: голос звучал настолько буднично и нестрашно!..

– Алло! – тут же откликнулся я, совершенно не понимая, о чем мне может сообщить эта девушка. Я был на сто процентов уверен, что она – телефонный оператор и не знакома с человеком, которому звонит, кому бы ни принадлежал этот мобильный телефон до того, как я вытащил его из ботинка.

– Загробный мир существует!.. – деловито проговорила девушка-оператор.

Я молчал – фраза потрясла меня. В следующее мгновение все звуки в динамике пропали. Я посмотрел на дисплей – разговор, который длился меньше минуты, уже окончился. Я тут же залез в память. Опять это – «номер не определен»!

Я сел на пол. Прямо там, в коридоре.

Я не был сумасшедшим. И Павел Кондратьевич Суэтин не доводил меня до нервного истощения. То есть он, может, и доводил, но к моим вещим снам и всему тому, что за ними последовало, он не имел никакого отношения. Это не болезнь!..

Кто-то, а вернее, что-то решило поведать мне о том… Зубы мои лязгали. «Что же мне теперь делать?!»

Я понимал, что со знанием, которое у меня теперь есть, жить станет очень непросто. В следующую секунду я метнулся в ванную комнату – к зеркалу. Хотелось убедиться, что за последние несколько минут я не поседел как лунь…

Нет, волосы мои были прежнего цвета. Придирчиво рассмотрев их, я не обнаружил ни одного седого волоска.

* * *

Весь день до самого вечера я пролежал на диване. Про телефон из ботинка я не думал, но он был зажат у меня в руках, сложенных на груди. Я не знал, как буду жить дальше. «Почему они решили сообщить это именно мне?» Какая-то причина должна существовать, но я не углублялся в раздумья по поводу нее. Чувствовал: истину определить все равно не удастся.

Несколько раз я вскакивал с дивана и собирался идти куда-то: в голове возникали разные идеи – от того, что нужно прийти в редакцию какой-нибудь газеты или на радиостанцию и поведать людям обо всем, что со мной произошло, до идиотского желания немедленно побежать в ближайшее отделение милиции… Один раз я даже успел выйти на лестничную площадку и уже прикрывал за собой дверь, когда понял: все – глупо! Меня не воспримут в редакциях всерьез. В лучшем случае, люди решат, что я таким оригинальным способом решил привлечь к себе внимание. Это вызовет раздражение. В худшем случае – меня сочтут за сумасшедшего.

Нет, никто не поможет мне. Даже мать с отцом… В том, что произошло со мной, невозможно признаться, чтобы те, кто услышал твой рассказ, не покрутили тут же пальцем у виска.

Но может быть, все не так плохо?! Может, это какой-то идиотский розыгрыш?! Нет, в схему розыгрыша никак не вписывались вещие сны, которые мучили меня несколько дней подряд. А если это какой-то чудовищный эксперимент?.. Но опять-таки, как удалось тем, кто его проводил, проникнуть в область моих снов…

А может, я брежу?! И это продолжение какого-то чудовищного ночного кошмара. Я с надеждой ущипнул себя за руку, испытал боль, но не проснулся… Потому, что и не спал.

Все, что со мной происходило, было явью.

К концу дня я ослабел так, что когда встал с дивана, тут же испытал сильное головокружение и повалился обратно. Сколько дней мои силы подпитывались лишь той едой, что я покупал себе один раз в день в «Макдоналдсе»?

Я встал, отошел от дивана и тут же на всякий случай схватился за стену. Ничего… Голова больше не кружилась. Я вспомнил про свои утренние намерения посетить врача. Теперь я не видел в них смысла. Все, что со мной происходило, не было болезнью…

Плохо помню, как вышел на улицу, как добрался до «Макдоналдса», как и что ел в нем… В память врезалось лишь то, как вышел из ресторана и остановился на тротуаре рядом с ним.

Я понял, что домой не пойду ни в коем случае. «Загробный мир существует!» – фраза, которую я услышал утром, раз за разом воспроизводилась в моей голове. Мимо меня в обе стороны сновали прохожие. Знают ли они о том, что он существует?! Впрочем, какое им до него дело!.. Он почему-то упорно вторгается только в мою жизнь.

Куда мне пойти?.. И тут меня осенило: в церковь! Ведь именно это «учреждение» напрямую связано с загробным миром.

Но в этом районе я не знал ни одной церкви. Я решил, что поеду в центр города. Выйду на любой станции в пределах Садового кольца и стану бродить по улицам, пока не увижу где-нибудь между домов золоченый купол с крестом. Идея воодушевила меня. Мне стало легче: именно в церкви я наверняка найду кого-нибудь, кому можно рассказать эту историю.

Я быстро преодолел короткое расстояние, отделявшее меня от станции метро, и зашел в вестибюль. Купил билет, прошел через турникеты, поехал вниз по эскалатору…

Я вышел на одной из станций возле Бульварного кольца. Впрочем, я понял это потом. А тогда я прошел немного большой улицей и зачем-то углубился в переулки. Делать этого не следовало. Потому что там, из-за домов, разглядеть маковку церкви с крестом очень сложно.

Я бродил не меньше часа, двигаясь изломанным маршрутом, который несколько раз приводил меня на одно и то же место… Оказавшись в третий раз возле какого-то продуктового магазинчика, который я уже хорошо запомнил, я словно бы очнулся и дальше двигался только по тем улицам, по которым сегодня точно ни разу не ходил. Я вышел на бульвар. Очень долго, как мне показалось, брел по нему, пока наконец справа вдалеке не увидел золоченый купол с крестом. Как на маяк, двинулся к нему по извилистым, узким переулкам. Несколько раз они уводили меня в сторону от выбранного направления, временами крест скрывался за домами. Но потом я все же вышел к храму – он возвышался рядом со зданием уже советской постройки и выгодно отличался от него строгой лаконичностью и изяществом форм.

Тяжелая дверь не сразу поддалась мне… Я оказался внутри. В церкви царил полумрак и было достаточно много народа. Шла какая-то служба. Не сразу я различил, что ближе к алтарю стоит гроб с покойником. Его от меня скрывала широкая опора, на которой держался храмовый свод.

Я встал у стены у какой-то большой иконы, перед которой висела лампада с ярко горевшим фитилем, и стал наблюдать за тем, что происходит вокруг. Батюшка читал молитву. Голос его доносился до меня уже ослабленным, и я не разбирал, что он говорит. К тому же служба шла на церковно-славянском языке, и я бы понял из нее не больше трети, даже если бы стоял рядом со священником.

Прихожане церкви либо бормотали себе под нос слова священника, повторяя их следом за ним, либо крестились у икон и потом долго стояли, склонив головы. Некоторые люди зажигали свечи и ставили их в подсвечники возле изображений святых.

Я обратил внимание на одного дядьку. Ему было около пятидесяти лет. В темном поношенном костюмчике и черной тонкой водолазке. Ноги обуты в черные ботинки с заостренными носами. Короткие седые волосы аккуратно подстрижены и расчесаны на пробор. Очки в черной оправе угловатой прямоугольной формы делали его похожим на какого-то ученого… В общем, вид у него был вполне приличный.

И все же я сразу догадался, что с этим человеком что-то не так. Он странно себя вел. Из всех людей, которые в тот момент находились в церкви, один этот дядька непрерывно переходил от иконы к иконе: руки его постоянно были заняты – он то поправлял фитиль в лампаде, то брал свечу из подсвечника и переставлял ее на другое место. Потом на освободившееся место ставил еще одну свечу, на место которой ставил третью… Я видел, что другие верующие кидают на него изумленные взгляды. Всем поведение этого человека казалось странным.

Время от времени он куда-то уходил – наверное, к маленькой лавчонке, торговавшей прямо здесь, в церкви, всякой утварью, и возвращался с множеством сжимаемых в руке свечей. Он подходил к низенькой подставке – на нее, кажется, ставят свечи за упокой – или к какой-нибудь иконе и ставил сразу десяток свечей, зажигая первую от какой-нибудь уже горевшей, а потом каждую следующую – непременно от предыдущей. Один раз он проделал все эти вещи рядом со мной. Я мог отлично рассмотреть все подробности. В какой-то момент дядька в очках сбился – зажег свечу не от той, которую запалил перед этим. Он тут же прервал процесс. Минуту или две стоял, глядя на подсвечники. Точно соображая, когда и почему сделал что-то не так. Потом задул все свечи перед иконой. Стоявшие рядом верующие уставились на него. Но никто в первые несколько мгновений не сказал ему ни слова. А потом он вытащил из кармана спички и принялся зажигать все свечи по очереди…

Я настолько увлекся наблюдением за этим странным человеком, что на какое-то время позабыл и про телефон из ботинка, и про звонок, и про то, что я вообще здесь делаю. Не знаю, сколько времени прошло, пока я так стоял, – полчаса, час, два… Ненормальный дядька то и дело переходил из одного угла церкви в другой, я наблюдал за ним.

Наконец служба закончилась. Народ начал постепенно расходиться. Под церковными сводами становилось все свободней и свободней. Я перешел к другой иконе – у противоположной стены. Потом стал медленно прогуливаться по храму. Невольно я все время держал в поле зрения странного дядьку. По мере того как люди покидали церковь, он, кажется, начинал успокаиваться.

Прошел еще час. Священник куда-то ушел, не было видно и бабушек – церковных служек. В нескольких метрах от алтаря стоял гроб с покойником. Кроме меня и странного дядьки в церкви больше не было ни одного человека.

Я покосился на гроб. Подробности истории, которая привела меня сюда, с прежней силой оживали в голове. Что, если в полночь покойник – это был мужчина, причем, насколько я мог судить, нестарый, – поднимется из гроба?

Но куда мне идти?! Болтаться по улицам или просидеть всю ночь в комнате съемной квартиры со включенным светом?.. В этом городе не было ни одного места, в котором я бы не испытывал страха. Даже в церкви меня преследовали покойники!

«А что, если бросить все и поехать домой? К родителям!» – это была спасительная мысль. Помню, что я уцепился за нее. Конечно, родители решат, что я попросту тронулся умом. Это будет для них ударом. Разумеется, мне начнут подыскивать хорошего врача. Но в Ростове я, по крайней мере, буду не один. Рядом со мной станут все время находиться близкие люди.

– Иногда хочется пообщаться с Богом! – раздалось у меня над ухом.

Я резко повернулся. Вплотную ко мне – я чуть не задел его плечом – стоял тот самый ненормальный дядька. Задумавшись, я не заметил, как он подошел ко мне. Причем очень близко: он нахально вторгался в мое личное пространство.

– Да… – буркнул я и сделал шаг в сторону выхода.

Дядька тут же отвернулся от меня и тоже отошел на пару шагов.

Я замер. Пустой храм, в котором стоял гроб с покойником, и этот непонятный человек – в другое время я бы уже давно сбежал отсюда. Но теперь у меня было ощущение, что все это – часть предназначенного для меня спектакля. Если я не досмотрю его теперь, через некоторое время неизвестный мне режиссер попытается продемонстрировать все сначала.

Странный человек вновь повернулся в мою сторону. Я смотрел на его лицо. Взгляд незнакомца был обращен на икону, висевшую возле нас на стене. Этот дядька почему-то больше не казался мне сумасшедшим. Слишком осмысленными для больного были его глаза. Быть может, он просто не такой, как все?..

– Знаете, мне недавно снился один и тот же сон… – произнес я неожиданно для самого себя.

Тогда он уставился на меня и стал внимательно слушать… Я продолжал подробный рассказ о том, что произошло со мной в эти дни. Человек слушал не перебивая. Некоторые эпизоды я передавал ему в юмористическом ключе, хотя на самом деле, когда я переживал их, мне было вовсе не до смеха.

Мы стали медленно прохаживаться по церкви. Правда, в основном поближе к выходу – подальше от гроба. Ближе к концу моего рассказа – он получился не очень длинным – в зале появились две старушки служительницы. Краем глаза я замечал, что они занимаются почти в точности тем же самым, чем и до этого мой странный собеседник: поправляют фитили в лампадках, подливают туда масло, переставляют свечи, выбрасывая те из них, которые уже почти догорели.

Дядька взял меня за локоть и подтолкнул к выходу.

– Пойдемте, уже поздно… Нужно идти, – он обращался ко мне на «вы».

Я подчинился, и через десяток секунд мы оказались на улице. Шагая по тротуару, он заговорил. Я следовал за ним, совершенно не представляя, куда идет этот незнакомый мне человек.

– Это мир мертвых. Некральные субстанции. Они вторглись в вашу жизнь. Видимо, вы чем-то прогневали их… Не знаю. Вам лучше знать обстоятельства своей жизни. Может быть, кто-то из ваших покойных родственников… Сходите на кладбище. Ну, мне сюда… Всего доброго! – неожиданно оборвал он свою короткую речь и свернул во двор. Прибавил шагу, точно опасался, что я стану преследовать его.

По инерции продолжая шагать дальше, я несколько секунд смотрел ему вслед. Потом отвернулся. Куда я иду?! Некральные субстанции!.. Как буднично он говорил об этом. Да и мой рассказ, похоже, не произвел на него впечатления. Впереди показался светящийся знак станции метро…

Я спустился под землю. В вагоне было полно пьяных. Какие-то два парня громко выясняли между собой отношения. Дело шло к драке. Но впервые в жизни такая атмосфера была мне приятна: жизнь! Никаких некральных субстанций.

Мне повезло, и я вышел на пересадку прежде, чем они подрались. Медленно побрел по переходу. К этому моменту я настолько устал и был так измучен всеми переживаниями, к тому же я опять целый день ничего не ел: мне уже все равно, что со мной будет. Пусть какие угодно субстанции делают со мной, что захотят. Я ни в чем не виноват перед ними. Я даже не знаю, кого из загробного мира я мог прогневать. Мои родители приехали в Ростов из разных мест. Отец – детдомовский сирота, а бабушка и дедушка со стороны матери умерли там, у себя в деревне, когда я был еще очень маленький. Их я не знал… Как же они могли разгневаться на меня?!

Я почувствовал слабость и, выйдя из перехода на станцию, уселся на первую попавшуюся на пути скамейку.

Что же делать дальше? Когда мне стало немного легче, я вынул телефон из кармана и посмотрел на дисплей – ничего… На нем отображалось только время. Некральные субстанции… Завтра опять схожу в церковь. Нет, быть может, лучше на кладбище. Но чью могилу я там навещу?

У меня не было сил размышлять об этом. Я встал со скамейки и прошел на платформу. Вскоре подъехал поезд. Через полчаса я был возле дома: долго стоял у подъезда, не решаясь войти внутрь. Не мог заставить себя подняться на этаж, открыть дверь и войти в темную квартиру. Мне представлялись сцены из фильмов ужасов: я захожу внутрь, для того чтобы зажечь свет, мне нужно сделать три шага до выключателя на стене. А позади, возле двери в темноте… Или – я вхожу в комнату, а на диване, укрытое с головой одеялом, что-то лежит… Или… Только я засыпаю, как от стены отделяется нечто.

Воображая себе картины одну ужаснее другой, я стоял перед подъездом довольно долго. Странно, но при этом я утратил интерес к тому, что происходило в окружающем мире. Точно все, что происходило у этого дома, не имело ко мне никакого отношения.

Из окон на втором этаже доносились какие-то крики: сначала орал какой-то мужик, потом, видимо в ответ, начал орать другой. Потом все стихло, затем раздался пронзительный женский визг. В соседних окнах начал зажигаться свет.

Из подъезда выскочил здоровенный бритый налысо дядька. Он посмотрел по сторонам. Увидел меня, громко спросил закурить. Я вяло махнул рукой. Он несколько мгновений пристально смотрел на меня, потом торопливо пошагал куда-то в сторону от дома. Через некоторое время к подъезду подкатил милицейский автомобиль. Оттуда вылезли трое сотрудников в форме, увешанных оружием, – автоматы, кобуры с пистолетами, какие-то прицепленные к кожаной портупее баллончики. Первым делом они уставились на меня. Я чувствовал на себе их взгляд, но не поворачивался к ним, а смотрел куда-то в сторону кустов, воображая очередное привидение в съемной квартире. Милиционеры зашли в подъезд…

Прошло время. Уже вышли из подъезда стражи порядка, ведя за руки какого-то маленького мужичонку. Ноги его заплетались, он словно бы нехотя обругивал их последними словами. Милиционеры посадили его в свою машину и укатили.

Я все продолжал стоять у подъезда. Мне казалось: большая часть ночи прошла, скоро наступит рассвет. Не знаю, так ли это было на самом деле.

Меня стал колотить озноб. Потом я почувствовал ужасную слабость – стало тяжело стоять. Я присел на корточки. Но это не принесло облегчения. Хотелось лечь и вытянуть ноги прямо здесь, на асфальте.

Я встал и пошел в квартиру – страха больше не было. Была лишь бесконечная усталость. К тому же мне казалось, что время призраков подходит к концу. Хотя на самом деле это скорее всего было не так. Перед подъездом я находился не так долго и до рассвета еще немало времени.

Зайдя в квартиру, я зажег везде свет и повалился на диван.

Тут же уснул. Когда я вновь открыл глаза, день был в разгаре. Я вытащил из кармана телефон, – спал я в одежде, – никаких звонков не поступало, часы показывали три часа дня. Я встал, дошел до ванной. Там плеснул в лицо горсть ледяной воды. Вытерся полотенцем. Бросив его на пол, посмотрел на себя в зеркало.

Я не узнавал человека, который был там, в отраженном мире, и смотрел на меня. Это – не я. Нет, волосы не поседели… Но я похудел если не на десять килограммов, то на пять – точно! Я не мог без содрогания смотреть на этого несчастного.

Вышел из ванной и следом – из квартиры. Медленно пошел в сторону метро. Никакой цели у меня не было. К этому моменту я уже потерял счет времени. Спроси кто-нибудь – я не смог бы уже сказать, как долго продолжается эта история с мобильником из ботинка. Не знал я и сколько остается до следующего экзамена. Есть ли у меня еще один день или отсчет последних суток уже начался? Впрочем, никакого практического значения это для меня уже не имело. Я все равно был не в состоянии готовиться к экзамену. Равно как и есть, спать, общаться с друзьями… Некральные субстанции!

Тут я неожиданно испытал приступ злости. Она была обращена на мистические силы, властно переменившие весь ход моей жизни, и подействовала на меня, как ни странно, приободряюще. Я уже миновал несколько ступеней спуска в подземный переход, который был одновременно входом в метро, но передумал… Развернулся и пошел наверх. Гораздо бодрее, чем спускался до этого вниз.

В нескольких шагах от перехода я остановился и окинул площадь возле метро долгим взглядом.

Выбрав глазами маленький продуктовый магазинчик, я направился к нему. Народу внутри почти не было. Лишь два парня покупали бутылку водки.

Я взял лаваш, конвертик с нарезанной вареной колбасой и бутылку пива. Не знаю, почему прежде мне не приходило в голову попытаться обуздать одолевающий меня кошмар при помощи алкоголя. Хотя раньше я, человек еще очень молодой, постоянно прибегал к этому средству, когда на душе становилось скверно.

Выйдя из магазина, я пошел в сторону ближайших к станции метро жилых домов. Обогнув один из них – фасадом он выходил на многолюдную улицу, – я увидел то, что искал: детскую площадку со скамеечками, песочницей, обязательными качелями и горкой. С нее скатывалась какая-то малышня. Рядом стояли мамаши.

Не обращая ни на кого внимания, я подошел к скамейке, уселся. Привычным движением сорвал с пивной бутылки пробку, зацепив ее за край выкрашенной зеленой краской скамеечной доски. Из горлышка тут же вылилась пена и потекла мне на руку.

Мамаши с неприязнью покосились на меня. Но замечания мне никто не сделал.

Я разложил на скамейке целлофановый пакет из-под лаваша, а саму лепешку, разломав на ломти, положил сверху. Содрал верхнюю пленку с конвертика с колбасой. Сделал несколько больших глотков пива – оно показалось мне необыкновенно вкусным! – запихнул в рот три ломтя колбасы, зажевал все это хлебом.

Через минуту после того, как я проглотил колбасу и лаваш, я почувствовал сильное опьянение. В первое мгновение оно даже испугало меня – показалось, что теперь я не смогу встать, стремительно впаду в беспамятство, упаду на землю перед скамейкой… Потом я начал громко смеяться – меня вдруг охватила потрясающая эйфория. Все прежние страхи показались несущественными. «Некральные субстанции!.. Покойники!.. Да и черт с ними! Пусть приходят и уносят меня в тартарары. Я буду пить всю дорогу…»

Мамаши смотрели на меня с ужасом. Я перестал смеяться. Некоторое время продолжал есть колбасу с хлебом, запивая их пивом. Через некоторое время первая резкая волна опьянения прошла, уступив место отупению.

Странно, но в этот момент я почувствовал отвращение к алкоголю. Никакими силами я бы не заставил себя выпить еще бутылку пива. Есть тоже больше не хотелось.

Оставив на скамейке пол-лаваша и несколько кусков колбасы, я поднялся и пошел с детской площадки прочь. Обогнув дом, я опять оказался на площади перед метро. Торопливо спустился в подземный переход – хотя в голове у меня и стелился туман, но сил заметно прибавилось. Я купил билет на одну поездку и съехал по эскалатору вниз, в вестибюль станции. Я помню, что как-то, во время моего первого приезда в Москву, у меня до отхода поезда оставалось четыре часа свободного времени. Их надо было скоротать. На вокзале я заплатил деньги и сел в автобус, который в числе прочих мест довозил приезжих до Ваганьковского кладбища. Там для них проводилась экскурсия – мы побывали на могилах известных поэтов и актеров. Я запомнил станцию метро, располагавшееся неподалеку от кладбища. Мы проезжали мимо нее на автобусе.

Туда, к Ваганьковскому кладбищу, я теперь и поехал.

Выйдя в город, неторопясь – дорогу я помнил плохо – двинулся к кладбищу. Что я стану там делать? Никаких «родных» могил у меня на Ваганьковском не было. Каких мертвецов мне там навещать?

Несколько раз я спрашивал дорогу у случайных прохожих. Они путались, указывая мне разные направления движения, но я все же медленно, но приближался к кладбищу. Постепенно я трезвел. К тому моменту, как впереди показался крест на кладбищенской церкви, алкогольные пары из моей головы окончательно выветрились.

У входа на кладбище стояли многочисленные торговцы цветами. Я уже знал, что стану делать…

Я приобрел десяток алых гвоздик и, побродив между ближайших ко входу могил, положил на пять из них, выбранных случайно, по парочке цветочков. Не знаю, по какому принципу я выбирал эти могилы. Я старался не читать написанные на надгробиях имена. Отмечу лишь, что все пять могил были очень старыми. Еще позапрошлого века.

Оставив цветы, я медленно пошагал к церкви. Зайдя внутрь, купил не меньше двух десятков свечей. Спросил у продавшей мне их тетушки, где надо ставить «за упокой».

– Вон там! – махнула она.

Я пошел и поставил все двадцать свечек в три ряда, поджигая каждую последующую от пламени предыдущей. Постояв некоторое время рядом с зажженными свечами, я развернулся и пошел к выходу из церкви.

Я чувствовал, что мне стало немного легче. Нервное напряжение ослабло.

Выйдя за ворота кладбища, я остановился. Посмотрел по сторонам, приметил одну пожилую интеллигентную женщину. Она стояла чуть в стороне от торговцев цветами и издалека изучала их товар. Словно опасалась, что, если подойдет к ним, продавцы непременно вынудят ее купить их товар по какой-нибудь баснословной цене.

Я направился в ее сторону. Она обратила на меня внимание, только когда я, подойдя к ближе, задал ей свой вопрос. Вздрогнув, интеллигентная женщина повернулась ко мне. Потом на лице ее отразилось напряжение – она словно бы мучительно пыталась проникнуть в смысл сказанного.

Затем она принялась отвечать… Я спросил ее, где еще в черте города есть старые кладбища.

Было ясно: она хорошо знает родной город. Я несколько раз повторил вслед за ней названия кладбищ. Они врезались мне в память.

Затем я спросил, какие из них находятся ближе всего к Ваганьково и как к ним проехать. Она странно посмотрела на меня, но затем подробно рассказала дорогу. Я поблагодарил ее и двинулся в сторону метро. Чувствовал – она смотрит мне вслед.

Моим следующим кладбищем в этот день было то, что на территории Новодевичьего монастыря. Оно показалось мне слишком официальным, надменным. Тем не менее я разложил по два на разные могилы купленный в магазинчике по дороге десяток цветов. Потом зашел в церковь и там повторил процедуру с поминальными свечами.

Выйдя из церкви на улицу, уже знал, на какое кладбище поеду дальше…

* * *

Вечером, безумно уставший, я шел по городу… За день я объехал такое количество кладбищ, что к этому моменту сбился со счета: сколько их всего я повидал? Некоторое время назад я вылез из маршрутного такси. Возвращаться в квартиру не хотелось. Район, в котором оказался, был мне незнаком.

Теперь я чувствовал себя значительно лучше, чем накануне. Если бы в моей прежней, до вещих снов, жизни кто-нибудь сказал мне, что я стану переезжать с кладбища на кладбище, я бы просто не поверил – настолько это мрачное занятие противоречило моей жизнерадостной натуре. Но сегодня к концу дня я начал испытывать к кладбищам интерес. В каждом из них было что-то особенное, какая-то своя неповторимая атмосфера. Я научился улавливать ее, мне стал интересен мир могил, крестов, тихих узких дорожек, архитектура возвышавшихся над рядовыми могилами помпезных склепов…

Этим вечером я не забыл про ужин. Впервые оказавшись в этом районе, я шел по улице в поисках подходящего кафе. «Макдоналдс» мне осточертел. Я хотел закатить ужин с пивом в более солидном заведении. Мысленно я уже смаковал его. А заодно прикидывал планы на следующий день. Я поеду по загородным кладбищам. Там огромные территории, кучи могил. Буду раскладывать по ним гораздо большее количество цветов. Невольно я ощупал карман. Все наличные деньги были со мной: сумма, которую родители выделили мне на прокорм на несколько месяцев столичной жизни плюс деньги за три месяца вперед на оплату квартиры. Купюры были в бумажнике в заднем кармане джинсов. Туда же я засунул и мобильный телефон из ботинка.

«По мере того как я посещаю все большее количество кладбищ, нервное напряжение постепенно отпускает… Мир мертвых принимает мою жертву! Значит, надо ездить дальше! – рассуждал я. – А там видно будет…»

Прежде чем я нашел подходящее кафе или пивной ресторанчик, я набрел на церковь. Она была современной, хоть и выстроенной в традиционном архитектурном стиле.

Несмотря на вечер, перед входом на ступенях сидели несколько нищих, а в массивные двери храма то и дело ныряли люди.

Я решил зайти в церковь и поставить пару десятков свечей за упокой.

Внутри было темновато. Меня поразило большое количество народа, стоявшего не только перед алтарем, но и во всех углах храма и внимавшего церковной службе, которую вел пожилой священник.

Я купил свечи и стал медленно пробираться через плотную толпу верующих. Храм этот явно пользовался большой популярностью у народа и имел множество прихожан. Что их так привлекало здесь? Может быть, какая-то особенно красивая и правильная служба?..

Я остановился в толпе на полдороге к кануну – так назывался, как я сегодня узнал, столик с поминальными свечами. За последние дни я побывал в церкви больше раз, чем за всю предыдущую жизнь. Этим вечером я уже чувствовал себя знатоком религиозных дел. Мне казалось: начинаю понимать в них толк.

Замерев, я вслушался. Действительно, служба была необыкновенной по своей красоте. Батюшке вторил торжественный хор. Великолепная акустика храма многократно усиливала звук и придавала ему какой-то особенный, ни с чем не сравнимый возвышенный оттенок. Вдруг я почувствовал, что словно бы впадаю в нирвану. Я испытал невероятное облегчение. Мне показалось, что даже самая маленькая, самая незначительная мышца моего тела, о существовании которой я и не подозревал, расслабилась. Помню, что в какую-то секунду я даже покачнулся, но тут же восстановил равновесие. Я бы мог приписать это влиянию невольной диеты, на которую я был обречен последние дни, но и в душе моей вдруг воцарилось торжественное умиротворение. Значит, дело вовсе не в физических обстоятельствах.

Все страхи, которые мучили меня в последние дни, вдруг исчезли. «Загробный мир… Странно! Был ли этот звонок?! Или он только вообразился мне?!» В моей душе вдруг поселилась ни на чем не основанная, но твердая, словно железная плита, уверенность: никогда больше в моей жизни такой звонок не повторится. И ничего больше не произойдет, что бы продолжало историю с этим странным телефоном. И даже если я очень захочу увидеть какой-нибудь странный сон, вроде тех, которые приходили ко мне в начале этой истории, – он не приснится. Нет таких заклинаний, которыми я смогу заставить хотя бы малую часть этих событий вернуться…

Вдруг мне стало невероятно грустно. Меня охватила печаль, и слезы потекли из глаз… Не знаю, к чему бы меня привело это экстатическое состояние, если бы я вовремя не спохватился. «Надо скорее ставить свечи и уходить отсюда! – решил я. – Все-таки это – недоедание! От слабости я уже стал сумасшедшим. Найду кафе, хорошенько поужинаю. Выпью пива…»

Я пробрался к кануну и торопливо поставил все свои двадцать свечей. Люди, находившиеся рядом, смотрели на меня с изумлением: такого количества свечей, наверное, не ставил ни один нормальный прихожанин церкви.

Я пошел к выходу. Еще отходя от кануна, я краем глаза заметил, что пламя последней зажженной мною свечи вдруг метнулось и погасло как от резко налетевшего сквозняка, которого, конечно же, не было, потому что остальные свечи горели ровно. Я все равно продолжил идти к двери, хотя последнее обстоятельство и поразило меня. Что-то почудилось мне в этом метнувшемся и умершем пламени.

Вот я миную двери и оказываюсь на улице. Те же нищие… Я двинулся в ту же сторону, в какую шел до момента, как увидел церковь.

В моих глазах были слезы, но они стремительно высыхали. Я прибавил шагу. Со стороны я теперь, наверное, выглядел уверенным в себе молодым человеком, который и вечером куда-то спешит – в спортзал, на учебу…

«У меня же послезавтра экзамен!» – вдруг вспомнил я. И следом я понял, что туман в моей голове рассеялся. В памяти были живы все даты, все подробности. Я мог точно сказать, когда был предыдущий экзамен, что было потом, сколько дней я безумствовал из-за истории с телефоном из ботинка.

«Так, значит, она кончилась?!» Я остановился. Следом я сунул руку в задний карман джинсов. Телефона не было. Так же как и бумажника со всеми моими деньгами…

Я медленно развернулся и пошел в обратную сторону. Я смотрел себе под ноги, хотя, конечно же, был уверен, что телефон и деньги не могли просто взять и выпасть из моего кармана. Их украли.

Церковь во время моего посещения была набита битком. Я тут же вспомнил, как однажды слышал где-то, в какой-то телевизионной передаче про то, что в былые времена, когда церковь посещали больше людей, чем теперь, была особая воровская специализация – кражи из карманов церковных прихожан. Что мешает нынешним карманникам возобновить традицию?

Я был уже рядом с церковью. Зайти внутрь и попытаться разыскать телефон и бумажник там?.. Какой в этом смысл? Я был уверен: и то и другое вытащили из моего кармана, пока я восхищался красивой церковной службой.

«Да и зачем мне этот телефон?!» – мысль поразила меня, как гром среди ясного неба.

Тут я остановился, повернулся к церкви спиной и упер руки в бока.

* * *

Все было кончено! Я больше не испытывал никакого напряжения и страха, как будто некий очищающий ливень смыл с нее весь мрак предыдущих дней. Но как?! Почему?!

И тут до меня стало доходить… Эта кража телефона – не случайна. Загробный мир принял мое подношение!.. А украденные деньги… Но ведь я же собирался истратить их на цветы, которые положил бы на могилы и на свечи, которые зажег бы после этого за упокой в церквях рядом с кладбищами!

Я медленно побрел по улице. Думать ни о чем не хотелось. В душе была пустота. Я вновь был нормальным человеком.

Спустившись в метро, я доехал до своей станции, поднялся в город. Увидев «Макдоналдс», пошел к нему… Поужинав, я пришел в свою квартиру. Я все ждал, что вопреки всем моим ощущениям прежние страхи вернутся. Но их не было. Я принялся готовиться к экзамену. Наступили сумерки. Я долго, пока стало совсем невозможно читать, не зажигал света.

Потом включил маленькое бра, висевшее на стене, и принялся читать учебник в его неярком свете. Страха не было. Прозанимавшись до полуночи, я разделся и лег на диван. Выключил бра. Я ждал, что ко мне вернутся кошмары, но они не приходили. Минут через десять, не заметив, как сами собой закрылись мои глаза, я уснул.

На следующий день я проснулся часов в девять утра.

Окинул взглядом комнату. В ней не было ничего необычного. Точно так же она выглядела и до истории с мобильным телефоном из ботинка. Я попытался припомнить, снилось ли мне что-либо. Никаких кошмаров я не видел – это точно! Они бы отложились в моей памяти по-своему ярким, ужасным образом. Значит, этой ночью я не видел снов. Но один из них тут же всплыл в моей памяти: мне снилось, что я гуляю по центральной улице там, в Ростове, встречаю школьного приятеля. Он просит у меня сигарету, я отвечаю, что не курю и что сдал экзамен – тот самый, который мне предстоял только на следующий день. Приятель говорит, что тоже ходил на этот экзамен и тоже сдал его… Дальше я не помнил… Заурядный сон. Такие часто снились мне раньше.

Я умылся, сходил в магазин, приготовил себе яичницу и стал готовиться к экзамену. На следующий день я успешно сдал его… Ночь проходила за ночью, никакие кошмары меня не мучили, нервы успокоились. Наступили каникулы. Я вернулся к своему обычному образу жизни: друзьям, развлечениям…

Да, родители выслали мне еще денег…

История с телефоном из ботинка и загробным миром постепенно была вытеснена новыми яркими впечатлениями. Постепенно я убедил себя, что это была болезнь, галлюцинация, причина которой – в нервном расстройстве, в которое вверг меня Полкан…

Но вот теперь я стал старше и все чаще начинаю задумываться: что они хотели от меня? Чего добивались, что стремились дать понять?..

Я все меньше грешу на Полкана и полагаю теперь, что нервы мои в те дни были в полном порядке. Но понять всю эту историю по-прежнему выше моих способностей.

Быть может, то, что было, – лишь первый звонок и дальше будет продолжение?..

Content

Глеб Соколов
Телефон из ботинка
Короткий триллер