Низовцев Юрий Михайлович

Всё и ничто

Низовцев Ю.М.

Всё и ничто

(Приключения сознания)

Аннотация

В книге объясняется, каким образом ничто превращается во всё, оставаясь ничем.

Ключевые слова: сознание, бытие, информация, бесконечное, конечное, материя, время, пространство, движение, человек.

Содержание

Предисловие

Глава 1

Бесконечный, но дискретный информационный процесс, соединяющий активное и пассивное, как сущность мироздания

1.1.Об объективности, относительности и абсолютности истины

1.2.Активное и пассивное в своем единстве и разделенности

1.3.Информация как звено, связывающее пассивное и активное

1.4.Истина как проявление сущностей различных уровней

1.5.Проявление сознания на уровнях живого

1.6.Вещи в бытии как проекция распознанных сознанием фрагментов из Единого

1.7.Ход развития человечества в столкновениях истинного и ложного в условиях уплотнения времени

1.8.Неизбывность несовершенства человека и человеческих сообществ как движитель развития сознания

Глава 2

Об условии существования мироздания

2.1.Сущность мироздания

2.2.Смерть и сознание

2.3.Религия, философия и истинное сознание

2.4.Человек как голограмма и «мирское» существо в мироздании

Предисловие

Человек – существо странное. Кажется, – разум дан ему для того, чтобы всё исказить и переврать, испортить и наказать самого себя.

Его беда и счастье – это то, что он может и ощущать, и думать, и сознавать себя одновременно. Все эти признаки в совокупности свойственны только ему. Возможно, чувствуя это, мудрецы всех времен признавали только личность, а над ней некую высшую силу, отчасти, для того, чтобы не было так одиноко.

Тем не менее, на все резонные вопросы о смысле жизни и смерти вы нигде не найдете вразумительных ответов. Есть, конечно, разные соображения у философов, литераторов, в религиозных трактатах, но все они вызывают или зевоту, или сектантскую озабоченность.

Видимо, поэтому население всё более охладевает к процессу познания, ища только развлечений.

Можно жить в стремлениях к вкусной еде, вредным напиткам, прочим удовольствиям, карьере, власти, деньгам. Еще можно и повоевать, и окунуться в отупляющий труд. Но все это в лучшем случае сводит человека к уровню альфа-самца из стада орангутангов.

Достижение подобных целей дает ощущение жизни, но не позволяет в суете полноценно выразить себя именно как существу, существенно отличающемуся от животных.

Ранее непросто было выпустить книгу с ответами на каверзные вопросы и, тем самым подвергнуть сомнению основы истеблишмента.

Теперь Интернет предоставляет дополнительные возможности, хотя, конечно, тоже ограниченные: уж больно много сразу появилось «писателей» – едва ли не больше, чем читателей.

Как бы то ни было, для примера, поставим пару вопросов.

Ну, ладно, человек, – почил, и Бог с ним, но ведь и вся планетарная цивилизация тоже конечна. Долго ли какому-то астероиду смахнуть все живое с планеты? Или самим людям истребить себя целиком и полностью много чем имеющимся – от отравы до боеголовок, по какому-то поводу или сильно обидевшись друг на друга?

Так куда же денется всё наработанное – книги, балет, музыка, наука, техника, то есть культура и цивилизация? Пропадет безвозвратно?

Здравомыслящие люди ответят: всё проходит – такова природа вещей.

Люди верующие скажут – такова воля Божья.

Однако – это не ответ на поставленный вопрос, а уход от него.

Наука всего лишь дает определения, но ничего не определяет по существу.

Эта тупиковая ситуация наводит на мысль, что мир вещей может быть только подспорьем для чего-то, но не является самостоятельным.

Уход к Богу тоже ничего не решает, поскольку даже в райских кущах делать нечего.

Значит, в краткой человеческой жизни есть какой-то смысл, а смерть только подтверждает этот смысл.

Опять же, возьмем проблему времени. Кажется, нет ничего очевиднее ее потому, что мы все в нем находимся, и понятно – время нам дает всё и, как кажется, отнимает всё. Но откуда оно берется и зачем?

Если, например, высказать банальность в виде: время выражает длительность и последовательность событий мира, или время есть форма протекания физических процессов, или время – это необратимое течение, внутри которого всё происходит; то эти определения не отвечают на главный вопрос – откуда время взялось, кто или что его «производит», если производит, и для чего оно формируется?

А ведь еще Кант справедливо заметил, что вне сознания времени нет. Наука же как бы забыла об этом, хотя и задолго до Канта Аристотель высказал простейшую идею, состоящую в том, что время, как число, должно кем-то считаться.

Множество остальных вопросов, на которые до сих пор не было дано четких и доказательных ответов, освещены в этой работе, например: Почему никогда не случится совершенства ни в чем? Что такое истина и почему так важно стремиться к ней и свободе? Что связывает информационный процесс на самом деле и как информация соотносится с временем? Существует ли движение как первоначало? Есть ли нечто внешнее, управляющее нами? Что собой представляет реальность, данная нам в ощущениях? Чем заняты органы чувств и управляющие центры любого живого существа? Едино ли мироздание или двойственно? Существует ли материя, и если существует, то каков баланс мироздания и почему он именно такой? Что находится в основе бытия? Каким образом бытие формируется? Есть ли цель в этом формировании? Откуда взялось живое, если само по себе оно никак не могло появиться? Могут ли вещи (неживое) существовать самостоятельно и есть ли они вообще? Что такое сознание и как оно соотносится с неживым (вещами)? Каково течение времени – равномерное или ускоренное, как время формируется и совпадает ли оно с бытием? Как соотносятся бесконечное и конечное в мироздании? Каков механизм, удерживающий мироздания от провала в небытие? Какие формы и каким образом могут сохраняться бесконечно, то есть – для каких форм смерть отсутствует, а какие и почему являются преходящими? Каков истинный смысл существования человека и человечества и, вообще, каждой появляющейся и исчезающей планетарной цивилизации? Почему бессмертие для человека не только невозможно, но и бессмысленно? Почему, подобно флюсу, материалисты и идеалисты односторонни? и т. д.

Глава 1

Бесконечный, но дискретный информационный процесс, соединяющий активное и пассивное, как сущность мироздания

.1. Об объективности, относительности и абсолютности истины.

Если предположить, что истина есть адекватное отображение действительности в сознании, или адекватная информация об объектах, позволяющая человеку решать теоретические и практические задачи, то есть сознательно развиваться, не стоять на месте, быть в этом отношении свободным, то надо признать недостаточным определение истины, как только соответствия вещи интеллекту, поскольку, в частности, в течение жизни человек каждый раз после переработки информации из разных источников не имеет достаточной уверенности в адекватном отображении действительности в собственном сознании, и многое вынужден принимать на веру, а многое испытывать на практике наудачу.

Поэтому те правильные решения, которые человек находит, трудно назвать истиной в последней инстанции; скорее, они – результат опыта его самого, предшествующих поколений, его собственной изобретательности, его способности производить общее, отвлеченное, строить новые теории, выводить закономерности, на основе которых он может производить новые опыты, делая иные выводы, и т д. Но всё это не дает исчерпывающего и окончательного знания предмета.

Действительно, это определение может отразить лишь стремление человеческого интеллекта к познанию вещей. Интеллект человека слаб, жизнь его коротка, а вещный мир бесконечно разнообразен. Одни установленные закономерности в ходе познания, течения жизни сменяются другими, появляются новые отношения, связи.

При этом мир человеческих отношений оказывается более сложным и неустойчивым, чем физический мир. Все достижения человеческой мысли не приводят к устранению разобщенности отдельных людей и различных народов.

Природа периодически показывает свою силу, несравнимую с человеческой, легко сокрушая любое человеческое сооружение, и его самого, несмотря на нынешнее техническое оснащение человечества.

Поэтому во многих умах появляется сомнение: существуют ли вообще всеобъемлющие, полные или абсолютные истины, раз ничто не может сделать человека счастливым, жизнь его бесконечной и безоблачной и, вместе с тем, осмысленной?

И действительно, оперировать понятием абсолютной истины мы можем только в отношении таких банальных утверждений, как Волга впадает в Каспийское море или, что сытый голодного не разумеет, да и то в рамках текущей жизни, когда еще есть моря и сама жизнь.

Само углубление ученых в микромир, в освоение космоса никак не объясняет появление живого в этом мире, появление самосознания в человекообразном существе, точнее, появление существа, сознающего себя.

Поэтому определять истину как полное, исчерпывающее знание о сложно организованной системе – мире, считая таковую абсолютной, абсурдно по целому ряду причин.

В частности, исчерпать знание невозможно, поскольку сам процесс познания столь безбрежной в своих отношениях даже только известной нам вселенной необозрим. Да и сам процесс познания человеком ограничен имеющимися у него пятью органами чувств и возможностями его мыслительного аппарата.

Кроме того, существуют и иные измерения, которые в принципе недоступны ни ощущениям человека, ни его аналитическим способностям. И вообще, бытие, открываемое сознанием во взаимодействии с ним, все время меняется, и эти изменения необратимы. Сами же изменения сознания, от которых зависит и качество проявляемого им бытия, непредсказуемы и часто произвольны. Если абсолютная, точнее, основополагающая истина все же существует, то ее надо определять иначе, не связывая с всезнанием, которое невозможно и бессмысленно.

Что касается объективности истины, то это понятие трактуется материалистами, например, в лице Ленина В. И. так: «… может ли в человеческих представлениях быть такое содержание, которое не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества?» [1, с. 110]; «Для материалиста наши ощущения суть образы единственной и последней объективной реальности, – последней не в том смысле, что она уже познана до конца, а в том, что кроме нее нет и не может быть другой» [1, с. 117].

Безусловно, для человека и человечества объективность истины проявляется в существовании звезд, Земли, самого человека и его цивилизации; с этим сложно спорить, поскольку всё это существует помимо его воли. В частности, «сбить» Солнце с орбиты затруднительно, как и отменить все химические и физические процессы в мире, а также – в организме самого человека.

Однако человек есть лишь временное выражение сознания в созданном им мире. Каждое индивидуальное сознание через человека создает свое «настоящее», своё время, своё непосредственное окружение, свою жизнь, которая, естественно, зависит от этого индивидуального сознания, но в этом процессе скрыто участвует единое сознание – оно через имеющиеся у человека ощущения формирует «настоящее» человека, то есть то, что является перед ним.

Отметим также, что ничего удивительного в этом нет, так как в голографической проекции каждое индивидуальное сознание есть единое сознание и наоборот, но каждое индивидуальное сознание в виде живого существа, то есть в бытии, временно персонифицировано блокированием непосредственной связи с его стороны с единым сознанием. Единое сознание также формирует голографическую проекцию вечного и бесконечного Единого, производной которой является бытие.

Поэтому для сознания бытие есть «создание» собственных «рук» из собственных соображений или формообразующих способностей, но на основе пассивного из Единого.

Таким образом, подобное бытие не может быть независимым от сознания; вместе с тем оно зависит от Единого и не может существовать без него, но каждое индивидуальное сознание в совместном существовании (жизни) с собственным носителем в силу временного отсоединения от единого сознания со своей стороны «попадает» в объективно существующий (независимый от него) мир с объектами, движущимися в пространстве и находящимися во времени, причем среди объектов этого мира располагаются также подобные индивидуальные сознания в виде живых существ, которые так или иначе друг с другом вынуждены контактировать, образуя сообщества того или иного типа в зависимости от степени их развития.

При этом для каждого индивидуального сознания далекий внешний мир в виде вселенных, звезд, океанов и всего того, что оно в своем носителе не видит непосредственно или неспособно ощущать, безусловно, объективен, хотя он формируется единым сознанием, которое представляет и каждое индивидуальное сознание; но любое индивидуальное сознание в жизни человека, да и любого живого существа «отсечено» в себе от единого сознания и поэтому оно даже собственное «настоящее» формирует с помощью единого сознания на основе ощущений соответствующего живого существа.

Отсюда ясно, что являющийся ближний мир, или окружение каждого человека, его «настоящее» тоже не может быть зависимым непосредственно от индивидуального сознания; которое «принимает» этот мир как он есть, или как он является ему, хотя «настоящее» каждого индивидуального сознания формируется на основе ощущений самого человека, но индивидуальное сознание в человеке «делает» собственное окружение отчасти зависимым от себя только в своей деятельности. Собственно, для этого мир и «дан» каждому индивидуальному сознанию в человеке. Иначе, без этой базы, было бы бессмысленно говорить о развитии сознания в рамках имеющейся окружающей среды.

Так что эту разницу в зависимости и независимости мира от человека, связь его с ним через ощущения надо отмечать и не заявлять однозначно о вторичности сознания, о единственности объективной реальности, отражающейся в наших ощущениях, как это делает Ленин В. И. или же заявлять, как это делают Мах и Авенариус, о совпадении сознания (ощущений) и материи.

Активное (сознание) не может быть вторичным по отношению к неживым объектам, или вещам, не способным воспроизводиться, вещам без генома, так же как и реальность не может быть единственной – для каждого живого существа она своя, и «черпается» она сознанием каждого живого существа посредством имеющихся у него органов чувств непосредственно из безграничного Единого со скрытой помощью единого сознания, чтобы соответствовать каждому живому существу, видов коих может быть множество.

Это непростое соотношение вещей и сознания (ощущений), по-видимому, понимал, точнее, интуитивно чувствовал Ницше, который, в частности, не соглашался, что соответствие языка (орудия мышления) внешней и внутренней реальности есть истина: «Что такое слово? Передача звуками первого раздражения. Но делать заключение от раздражения нервов к причине, лежащей вне нас, есть уже результат ложного и недопустимого применения положения об основании. Если бы решающим условием при происхождении языка была только истина, а набирая обозначения предметов, люди довольствовались только достоверностью, – то таким образом мы могли бы говорить: «камень тверд», как будто слово «тверд» обозначает нечто абсолютное, а не наше совершенно субъективное ощущение!» [2, с. 3].

Что же касается Авенариуса в его противопоставлении объективной истине, которая им отрицается, ценности познания по принципу наименьшей траты сил: «Если основа теоретических апперцепций… состоит в принципе наименьшей меры сил, то влияние последнего должно сказаться в экономном выполнении самого процесса апперцепции. Оно, без сомнения, и сказывается в том, что сумма апперципирующих представлений доводится до минимума, необходимого для апперцепций. У сравнительно-научного сознания стремление ограничиться при апперцепции возможно меньшим воспроизведением представлений проявляется в потребности единства и в требовании избегать всего излишнего» [3, с. 12], то данный подход связан с работой организма, стремящегося к экономизации усилий, но не имеет прямого отношения к зависимости или независимости вещей от сознания.

Как мы показали выше, все вещи в бытии формируются единым сознанием через собственные частицы и в этом отношении зависят от него, но и единое сознание зависит от вещей, точнее, пассивного, поскольку формирует не сами вещи, а их копии на основе Единого, без которого у него не было бы «строительного материала».

Индивидуальное сознание так же формирует собственное непосредственное окружение, то есть окружение, которое входит в сферу его ощущений, но со скрытой помощью единого сознания и изменением им механизма восприятия вещей живым существом, так как пауза между импульсами от органов чувств к обрабатывающим центрам живого существа в виде пакетов информации, возникающая в силу физиологических особенностей каждого живого организма, что обусловлено необходимостью рефракционного, или восстанавливающего нервные волокна интервала между импульсами, выпадает для сознания – человеческий мозг не успевает ее зафиксировать из-за краткой длительности паузы.

Поэтому перед каждым живым существом (сознанием) после обработки информационных пакетов соответствующими центрами возникают движущиеся и меняющиеся объекты, и они, благодаря инерционному механизму их восприятия, в частности, человеком, когда отдельные импульсы сливаются в сплошной поток, считаются им объективной реальностью, данной ему в ощущениях, хотя каждая копия в голограмме в каждой позиции (первоначально) является неподвижной.

Таким образом, реальность как «ближний слой», как бы «окутывающий» человека в виде пространства, времени и движущихся вещей, «производится» каждым индивидуальным сознанием через ощущения человека скрыто от человеческого сознания, то есть автоматически благодаря единству индивидуального сознания и совокупного (единого) сознания.

В противном случае, то есть без времени, пространства, движущихся и меняющихся вещей в столь удобном и даже красочном виде природных явлений, никакой жизни, или событий не могло бы быть для человека, хотя «первозданная» голографическая проекция имеет совершенно иную структуру – в ней идет процесс высокочастотного обновления копий всех объектов голографической проекции на основе Единого с дальнейшим формированием, кроме известного нам измерения, совершенно иных измерений и картин бытия, которые человеку из его трехмерного измерения недоступны, но в которых наличествует время, пространство и движущиеся вещи, поскольку информационный процесс формирования времени единым сознанием через индивидуальные сознания означает образование вместе с ним пространства с копиями вещей в нем, которые для каждого индивидуального сознания в соответствующем ему носителе приобретают движение вследствие выпадения паузы в человеческом сознании между позициями копирования вещей.

Необходимо также отметить, что поскольку копирование вещей при каждом обновлении голографической проекции Единого осуществляется последовательно на основе того, что имеется, но с высокой частотой, постольку изменения копий вещей при каждом импульсе являются незначительными и привязанными к предшествующим формам в голографической проекции. В результате, в каждом индивидуальном сознании (живом) высокочастотное обновление отражается в конечном счете не хаотичными, а упорядоченными процессами изменения и движения бытия с соблюдением принципа причинности.

Сам термин «бытие» вместе с приставкой «со» каждый человек интуитивно понимает как происходящее, и если помыслить далее, то «событие» есть происходящее с кем-то и с чем-то в каком-то пространстве и в каком-то времени. Но разделение бытия на время, пространство и движение вещей в нем происходит только в сознании человека, и это разделенное бытие мы воочию наблюдаем.

Однако мы не знаем имеющегося за пределами того, что мы ощущаем, вследствие чего уже не одну сотню лет задается вопрос: есть что-либо вне сознания? Ведь бытие «оживляется» только лишь присутствием живого, да и сам термин «бытие» значит быт кого-то в чем-то. Таким образом, смысл бытия как вместилища вещей, по-видимому, состоит в «обслуживании» живого, наблюдающего, действующего, то есть не обязательно человека, но обязательно сознания, которое в своем высшем выражении еще и обладает не только способностью ощущать в собственном носителе, но и способностью понимать, в том числе и себя.

Если мысленно исключить сознание, «оставив» бытие как вместилище вещей наедине с собой в остатке, то получается не что иное, как небытие. Если же, напротив, исключить вещи, «оставив» сознание в одиночестве, то оно сразу же лишается жизни – нет вещей, времени, пространства, движения, нет и самого существования, так как сознание теряет опору и вместе с тем сопротивление чего-то, а без этого нет предмета ни для ощущений, ни для размышлений, ни для действий. Иначе говоря, бытие не существует вне сознания, а сознание неспособно существовать без вещей, что означает неразрывность бытия и сознания в своей основе, то есть их единство. Значит, в своей основе – вне времени, или в бесконечности, они составляют единое целое и их можно обозначить как Единое. Остается только узнать способ их «выхода» из вечного и бесконечного Единого, то есть попытаться приблизиться к истине, составляющей тайну мироздания.

Но уже ясно, что сознание в бытии, которое не что иное, как производное проекции Единого, есть изменение пассивного сознанием; само же Единое есть то устойчивое, содержащее в себе всё, к которому можно обращаться для поддержания функционирования его собственной проекции, обновляющейся во времени сознанием; из этого следует, что одно и другое связаны.

В применении к человеку в этом пытался разобраться Хайдеггер, заявивший: «… присутствие имеет даже собственное «бытие-в-пространстве», что, однако, со своей стороны, возможно только на основе бытия-в-мире вообще» [4, с. 56].

Хайдеггер так же смог представить, что без движения, точнее, в нашей интерпретации – без перевода процесса обновления копий вещей в голографической проекции в человеческом сознании в движение, – мир остался бы скрытым для человека и непонятым им: «Если бытие-в-мире есть основоустройство присутствия, в каком оно движется не только вообще, но преимущественно в модусе повседневности, то это должно всегда и онтически ощущаться. Тотальная пропажа в скрытости была бы непонятна, тем более что присутствие располагает бытийным пониманием самого себя, сколь бы неопределенным оно не функционировало. Но как только задевали сам «феномен миропознания, он тут же подпадал «внешнему», формальному толкованию. Показатель тому – еще сегодня обычное введение познания как «субъект-объектного отношения», таящего в себе сколько истины, столько пустоты. Субъект и объект не совпадают и с присутствием и с миром» [4, с. 59].

Без внутреннего, то есть без сознания в человеке, бытие для человека, как познание отсутствуют, о чем также размышляет Хайдеггер: «Когда рефлектируют над этим бытийным отношением (бытия в мире и к миру), ближайшей данностью в качестве того, что познается, оказывается сущее, именуемое природой. На этом сущем познание само не обнаруживается. Если оно вообще «есть», то принадлежит единственно тому сущему, которое познает. Но и в этом сущем, человеческой вещи, познание тоже не налично. Во всяком случае, оно не констатируемо извне так, как, скажем, телесные свойства. И вот поскольку познание принадлежит этому сущему, но не есть внешнее свойство, ему остается быть «внутри»» [4, с. 60].

Любое живое существо ощущает мир по-своему, в соответствии с имеющимися у него органами чувств. Это осознает Хайдеггер и задает вопрос о возможности субъективности мира: «Не есть ли «мир» просто бытийная черта присутствия? И тогда «ближайшим образом» у всякого присутствия свой мир? Не делается ли тогда «мир» чем-то субъективным? Как тогда должен быть возможен еще и «общий» мир, «в» котором мы все-таки существуем? И когда ставится вопрос о «мире», какой мир имеется в виду? Ни этот, ни тот, но мирность мира вообще. На каком пути застигнем мы этот феномен?» [4, с. 64].

Не ведая об истинной структуре мироздания, о "механизме" его функционирования, Хайдеггер не может ответить на последний вопрос, кроме как констатируя многозначность мира, его разные стороны, что само по себе является банальностью.

Знания о любом предмете невозможно получить в полном объеме, поскольку в него можно углубляться бесконечно. Так что истина для человека может иметь только сущностный характер на соответствующих порогах познания.

Однако истина зависит, но не от человека, как такового, а от его сознания, что далеко не одно и то же, так как сознание может существовать и без человеческого тела, поскольку тоже является материальным образованием, получая, тем не менее, в человеке органы чувств. Именно единое сознание через органы чувств каждого человека формирует его «настоящее», то есть весь человеческий мир.

Поэтому всё первоначально являющееся есть для человека отнюдь не соответствие знаний действительности, поскольку знаний пока никаких нет, но оно есть соответствие ощущениям после их обработки сознанием с появлением пространственно-временной меняющейся картинки жизни, или формируемое самим сознанием посредством ощущений носителя сознания при непосредственной поддержке единого сознания на основе пассивного в необратимой последовательности текущее «настоящее». Этот процесс характерен не только для человека, но и для любого живого существа, и он происходит автоматически, точнее, вне понимания его человеком.

Только данный процесс формирования «настоящего» любого живого существа можно считать основополагающей истиной существующего для всего живого сущего, точнее, его сущностью.

Но человек не останавливается, в отличие от остальных живых существ, на этой «картинке». Он, как сознающее себя существо с неизмеримыми потребностями и непреходящими стремлениями, желает узнать мир и улучшить свою жизнь, для чего ему волей-неволей приходится проникать в сущность вещей, «извлекая» из них на каждом уровне те или иные истины, естественно, относительные, или адекватные только для данного уровня. Проходя различные уровни в познании, сознающее себя существо расширяет тем самым собственный кругозор, определяет устойчивость в вещах и их порядке при различных условиях и меняет так или иначе собственную жизнь, и, стало быть, меняет собственное сознание.

Отчасти это понимал Гуссерль, но он не нашел лучшего решения, как только отнести полную истину к вневременному: «Никакая истина не есть факт, т.е. нечто определенное во времени. Истина, правда, может иметь значение, что существует вещь, имеется налицо состояние, совершается изменение и т. п., а сама истина выше всего временного, то есть не имеет смысла приписывать ей временное бытие, возникновение или уничтожение» [5, с. 80].

Однако вневременное есть бесконечное, вечное Единое, в котором потенциально находится всё, но проявляться это Единое может только во времени, а не само по себе. Поэтому данное соображение Гуссерля характеризует его как идеалиста, верящего в существование умопостигаемого, идеального, бесплотного, что можно отнести только к небытию или фантазиям религиозного сознания.

Истина относится к понятиям, с помощью которых человеческое сознание пытается оценить достоверность происходящего, чтобы не погрязнуть в иллюзиях, ложном, различных искажениях информации, что неизбежно ведет к гибели. Собственно, поэтому для человеческого сознания характерно стремление к истине, делающей существование человеческих сообществ возможным. А всё происходящее может случаться только во времени, даже, как кажется, отвлеченные от бытия математические выводы и доказательства.

Истина – не есть непосредственно определенность бытия и условие бытия, как полагает Гуссерль, смещая «центр тяжести» на бытие. Напротив, окружающее нас бытие, или существующее сущее в целом определяется единым сознанием, а «бытие», окружающее любое индивидуальное сознание, или его «настоящее» определяется самим индивидуальным сознанием ступенями собственного развития, каждая из которых подводит сознание к постижению сущностей на данном уровне бытия; иначе говоря, подводит сознание к пониманию им немногих устойчивых положений, закономерностей, связывающих являющееся на том уровне, которого достигло сознание, что и означает постижение им истин этого уровня бытия.

Истина есть эквивалент бытия сознанию в опыте, подтверждаемый каждый раз успехами сознания в использовании бытия; именно этим условием истина определяется и выходит в существование. Поэтому истина соотносится с уровнем развития сознания и в этом смысле является относительной и ее фактически можно приравнять к сущности определенного уровня и условий бытия, в которых она постигается.

Многочисленные определения понятия истины затрагивают всего лишь ее отдельные стороны, но не проникают в его смысл, поскольку классическое определение истины, в котором основным критерием истины признается тождество мышления и бытия, упирается в расплывчатые понятия «мышление» и «бытие», которые еще надо каким-то образом привести в соответствие.

Тем не менее, к истине в любом случае может прийти только сознание, «посмотрев» на себя, на свое окружение и, далее, выделяя предметы, пытаться привести в соответствие со своими намерениями эти предметы, скорее, меняя их в своем высшем выражении, чем приспосабливая себя под них.

Поэтому истина в процессе познания всегда конкретна и зависит от уровня знаний и умения прикладывать эти знания, то есть она, как правило, проверяется практикой и лишь ограниченно пользой, так как кажущиеся лишними и даже нежеланными на сей момент знания и умения могут в дальнейшем «перевернуть» мир, тогда как стремление к выгоде, удовлетворению определенных лишь убеждением (верой) желаний есть опущение человека до уровня «потребления» только полезного, что сродни животному приспособлению к среде вместо ее преобразования, и ведет в конечном итоге к деградации человека.

Так что, в частности, Пирс в «Началах прагматизма» слишком сузил понятие истины: «Поскольку истина есть не более и не менее чем характер какой-то пропозиции, состоящей в том, что убежденность в этой пропозиции, если таковая обоснована опытом и рефлексией, приведет нас к такому поведению, которое бы способствовало удовлетворению желаний, каковые эта убежденность будет определять. Говорить, что истина значит нечто большее, значит утверждать, что она вовсе не имеет значения» [6, с. 104].

Другое определение «отца» прагматизма Пирса, имеющее отношение к истине: «Из того, причиной чего, как вам представляется, способен стать предмет вашего понятия, учтите всё представимо практическое. Это будет все ваше понятие данного предмета» [6, с. 168] предлагает учесть «всё представимо практическое».

Тут тоже проявляется натяжка двух видов: сегодня практическое может представляться одним кругом вещей, завтра – другим, что вносит неопределенность в понятие предмета, на который к тому же можно посмотреть с неожиданной стороны – так появляются изобретения; кроме того, практическое есть всё же большей частью полезное, утилитарное, исключающее воображение, полет мысли, «сумасшедшие» идеи, которые способны коренным образом менять нашу жизнь и действительно ее изменили, особенно за последние десятилетия.

Истина в соответствии с ростом знаний и практических применений меняет свой облик, так как человеческое сознание переходит от сущностей одного уровня к сущностям более глубоким. И в этом смысле истина соответствует открываемым сущностям.

Тут можно согласиться с Лениным В. И., который заявлял: «… «успех» человеческой практики доказывает соответствие наших представлений с объективной природой вещей, которые мы воспринимаем» [1, с. 127], с той поправкой, что «объективной природы вещей» изначально нет, так как не существует независимых от сознания вещей – все они, точнее, их копии, формируются сознанием в соответствии с его формообразующими способностями и «предоставляются» человеку для его жизни и развития, в ходе которого меняется само его сознание, приобретающее «временную» самостоятельность в каждой жизни индивидуального сознания. Поэтому только для односторонне «отсеченного» от единого сознания индивидуального сознания в человеке все вещи становятся независимыми от него при жизни, приобретая еще и движение, изменение именно для того, чтобы он мог преодолевать сопротивление среды из вещей и конкурирующих с ним других людей с их собственными индивидуальными сознаниями и «заставлять» вещи «подчиняться» ему.

Кроме практики, критерием истины не может не быть устойчивость искомого, выражающаяся и в целом ряде логических построений, практически не проверяемых, но основывающихся на известных законах.

Нельзя отрицать прикосновение к истине и интуитивно, то есть как процесса обретения истины без промежуточных ступеней от первоначала, коим может быть только являющееся, поскольку человеческому сознанию невозможно проникнуть в запредельное "пространство", откуда все являющееся берется.

Данную ситуацию с соотношением ощущений (сознания) и вещей задолго до Гуссерля поняли Гоббс и Беркли.

Гоббс отделяет ощущения со всеми их производными от объектов, порождающих в нас ощущения: «И хотя на определенном расстоянии представляется, будто произведенный нашей фантазией образ заключается в действительном и реальном объекте, который порождает его в нас, тем не менее, объект есть одно, а воображаемый образ или призрак – нечто другое» [7, с. 50-51].

Отделение Гоббсом ощущений от объектов, по существу, послужило основой для идеи Беркли, состоящей в том, что без существования чувств и разума проблематично существование всего остального, поскольку его нечем и некому воспринимать.

Беркли полагает существование вещей только при их восприятии собственным умом человека, или его душой, поскольку не существует никаких доказательств отдельного существования вещей вне человеческих ощущений: «Но, скажете вы, без сомнения для меня нет ничего легче, как представить себе, например, деревья в парке или книги в кабинете, никем не воспринимаемые. Я отвечу, что, конечно, вы можете это сделать, в этом нет никакого затруднения; но что же это значит, спрашиваю я вас, как не то, что вы образуете в своем духе известные идеи, называемые вами книгами и деревьями, и в то же время упускает образовать идею того, кто может их воспринимать? Но разве вы сами вместе с тем не воспринимаете и не мыслите их? Это не приводит, следовательно, к цели и показывает только, что вы обладаете силой воображать или образовывать идеи в вашем духе, но не показывает, чтобы вы могли представить себе возможность существования предметов вашего мышления вне духа. Чтобы достигнуть этого, вы должны были бы представить себе, что они существуют непредставляемые и немыслимые, что, очевидно, противоречиво» [8, с. 76-79].

До такой крайности, как Беркли, Гуссерль не доходит, но он присоединяется к Гоббсу и Беркли в том соображении, что созерцание первоисточника, или являющегося из ощущений, есть истинный источник познания: «Никакая мыслимая теория не может заставить нас усомниться в принципе всех принципов: любое дающее из самого первоисточника созерцание есть правовой источник познания, и всё, что предлагается нам в «интуиции» из самого первоисточника (так сказать, в своей настоящей живой действительности), нужно принимать таким, каким оно себя дает, но и только в тех рамках, в каких оно себя дает. Ведь мы же усматриваем и то, что любая мыслимая теория могла бы одну из своих истин почерпнуть в свою очередь лишь в данном из самого первоисточника. А следовательно, любое высказывание, которое придает выражение такого рода данностям через посредство их простого эксплицирования и с помощью точно примеренных значений, не делая ничего сверх этого, действительно есть… абсолютное начало, призванное в подлинном смысле быть истинным основоположением, действительно есть principium» [9, с. 80].

Вместе с тем Гуссерль, по сути, если истину полагать адекватной сущности, считает ее недостижимой в полном виде, или абсолютно: «От собственной устроенности определенных категорий сущностей неотделимо то, что подобающая им сущность может быть дана лишь «односторонне», «многосторонне» же лишь в последовательности моментов, и никогда не может быть дана «всесторонне»» [9, с. 33].

Юм рассматривает истину как соответствие мышления ощущениям человека: «Мы воспринимаем только свойства тех сил, которые доступны ощущениям» [10, с. 789-810]; «… дух состоит из одних только восприятий, следующих друг за другом, и у нас нет ни малейшего представления о том месте, в котором разыгрываются эти сцены, и о том материале, из которого этот театр состоит» [10, с. 365-367].

В своих соображениях Юм четко схватывает то обстоятельство, что первоначалом всего для человеческого сознания являются именно ощущения. В этом отношении он совершенно прав, поскольку именно через органы чувств информация поступает в управляющие центры сознания человека. Юм также прав в своем сомнении о существовании и качестве того, что находится за пределами ощущений. Тут он, безусловно, последователен в своих взглядах и выводах и отличается от остальных мыслителей тем, что не берет на себя ответственность определять неизвестное ему, строить догадки на непонятной ему основе.

Однако Юм, как и большинство мыслителей, концентрирует свое внимание не на сознании, а на человеке, что, естественно, приводит его к не совсем адекватным выводам: «… на каком же основании должны мы думать, что одни и те же силы всегда будут сочетаться с одними и теми же ощущаемыми качествами. Следовательно, руководителем в жизни является не разум, а привычка. Лишь она понуждает ум во всех случаях предполагать, что будущее соответствует прошлому. Каким бы легким не казался этот шаг, разум никогда в течение целой вечности не был бы в состоянии его совершить» [10, с. 789-810].

Вряд ли можно спорить с Юмом о том, что опыт, привычка, вырабатываемая на его основе, является важным фактором в жизни человека, тем более что Юм совершенно правильно отметил существование множества неизвестных нам сил, что предполагает для человека опору предпочтительно на известное и понятное ему.

Тем не менее, тут Юм сближает высшее сознание, присущее человеку, с низшим сознанием, принадлежащим остальному просто живому. Просто живое действительно только приспосабливается к среде методом проб и ошибок, накапливая в течение многих поколений генетическую память, позволяющую ему удовлетворительно сосуществовать со средой и бороться с собственными конкурентами на основе ощущений и запасенной генетической памяти. Но всё это не дает просто живому подняться над средой, существенное изменение которой приводит к гибели целых видов.

В отличие от низшего сознания просто живого, высшее сознание человека характеризуется прежде всего не разумом, который присущ всему живому в том или ином виде в качестве центров, обрабатывающих поступающую от ощущений информацию, а осознанием самого себя, что предполагает не просто принятие от ощущений информации с более или менее адекватной реакцией на нее, но последующее сознательное изменение того, что ему представляется.

Для этого у сознания в человеке имеется множество средств: воображение, обширные базы данных, общение, мышление во всех его формах, целенаправленная опытная проверка поступающей информации, формулирование и закрепление закономерностей, выведенных на основе опыта и логической обработки информации, стремления к новому, неведомому, производящее целые перевороты в жизни на основе изобретений и использования фундаментальных открытий и т. д.

Поэтому привычка характерна только для обывателя, заглушающего стремления собственного сознания к неизвестному, которому удобнее жить в рамках уже испытанного, но не для непридушенного сознания, всегда стремящегося преодолевать любые обстоятельства любой ценой.

Следуя Беркли, Авенариус, отрицающий существование независимой от человеческого сознания реальности, полагает в связи с этим истину не как соответствие сознания объективной реальности, а как результат совпадения восприятия большинства, непротиворечивость данных, стремление к целостности системы данных или как согласованность ощущений: «Здесь мы только отметили стремление к высшему единству, потому что в нем таится стремление мыслить в понятии единое целое. Мы могли бы отметить этот факт и на дуализме, ибо всё же его деление мира на две противоположности свидетельствует о мышлении, обращенном к целому; но нам казалось, что стремление к конечному, высшему единству лучше выражает потребность мыслить совокупность сущего, как понимаемого» [3, с. 17]; «Конечный результат нашего анализа находится в соответствии – хотя и не абсолютно, сообразно с различием точек зрения – с тем, к чему пришли другие исследователи…» [11, с. 120].

Гегель также присоединяется к вышеуказанным мыслителям в отношении абсолютной истины. Если вспомнить определение абсолютного, данное Гегелем, а именно: «… абсолютное есть единство субъективного и объективного… между тем как на самом деле субъективное и объективное ведь не только тожественны, но также и различны» [12, с. 131-142], то абсолютного ни в текущей жизни, ни в мышлении быть не может.

С точки зрения взаимодействия сознания и вещей, распознанных сознанием, процесс углубления сознания в любую вещь зависит от уровня сознания, которое может понять сущность вещи только в соответствии с ним, продвигаясь, например, от теплорода до законов молекулярного движения в разных средах.

Поэтому неадекватно считать каждую ступеньку в познании абсолютной истиной, тем более что в любую вещь можно углубляться бесконечно не только потому, что ее глубины никто не знает, но и потому, что само сознание меняется, «перескакивая» с одного уровня развития на другой, где и сами вещи предстают перед ним в ином обличье и подчиняются другим закономерностям.

Вероятно, поэтому самая древняя земная религия – индуизм – констатировала: истина не может быть выражена в силу своей многогранности.

А созерцательный по своей сущности буддизм, напротив, посчитал, что истина раскрывается перед каждым вашим взором.

Выше было показано, как трудно возражать против того и другого.

Как бы то ни было, но практическое продвижение человечества как в техническом, так и в нравственном отношениях показывает, что совпадение стремлений людей с познаваемыми ими основными природными и общественными закономерностями в преломлении их к решению практических задач приводят действия людей к реальным достижениям. Значит, истина все же существует!?

Но неужели истина носит только относительный, банальный или прагматический характер? Возможно, есть нечто, выходящее за рамки текущей реальности, которое, тем не менее может быть интуитивно понято и причислено к немногим основополагающим истинам.

Думается, подойти к этому можно, лишь разобравшись в соотношении таких категорий как бытие, сознание, информация.

.2. Активное и пассивное в своем единстве и разделенности.

Бытие в обычной формулировке понимается как существование сущего. Однако, на наш взгляд, этого понимания недостаточно, потому что объяснить, как отдельное, это существование невозможно.

Поэтому для одних неизбежно возникает Бог – первоначало и движитель этого сущего.

Противоположный лагерь в противовес этому воззрению выдвигает гипотезу о саморазвитии материи.

Ни то, ни другое не представляются удовлетворительными толкованиями существования сущего.

Что касается Бога, то эта всесильное, живое, внешнее и бесконечное существо настолько противоречиво и фантастично, что в него можно только верить от безвыходности, что и происходит. Более обстоятельно на этих и других свойствах Бога мы остановимся ниже.

Если же представить материю в виде некоего образования, которое само по себе движется и всегда двигалось, и в этом движении образует всё остальное, в том числе и сознание, то, во-первых, если доказать, что движение есть видимость, точнее, оно вторично, появляясь лишь в силу технической трансформации процесса обновления копий вещей в сознании живых существ в движение, то никакого саморазвития материи быть не может. Во-вторых, уже давно доказано, что геном любого живого существа настолько сложен, что самособраться, саморазвиться он ни в каком случае не мог. Тем не менее живое существует, и даже существует живое, сознающее себя, то есть сами люди. В-третьих, поскольку признается, что саморазвитие идет поступательно как непрестанный прогресс, то для него должны существовать начальные и конечные условия.

Всё это означает, что мыслители всех времен недооценили сложность и неоднозначность того, что мы – люди – такое, и в чем мы находимся.

Правда, Парменид пытался доказать, что бытие есть одно, в нем нет движения, нет возникновения и уничтожения: «Бытие вечно пребывает на одном и том же месте» [13, с. 37-39]. Относительно мира, в котором мы находимся, он выразился так: «Этот путь поиска да удалит тебя от мысли, привычка рождается от многого человеческого опыта и вынудит тебя употреблять око, что не видит, ухо, что не слышит в грохоте, и язык: но лишь мыслью суди и проверяй ошибки, ведь для того она тебе дана. Один лишь путь приемлем – бытие» [13, с. 37-39]. То есть он считает этот мир кажущимся миром мнений и чувств.

Надо сказать, что идея Парменида о бытии как едином, вечном и неподвижном, представляющаяся абсурдной, на самом деле может объяснить многое в существовании, если предположить, что кроме вечного, бесконечного Единого существует не кажущийся, а вполне реальный и материальный мир во времени, неразрывно объединенный с вечным Единым в некую устойчивую систему, обе составляющих которой поддерживают друг друга. Предположить это, конечно, можно, но хотелось бы получить ответ на вопрос: как эта система функционирует?

Бытие, если полагать под ним всё существующее, или существующее сущее, в отсутствии сознания в нем проявиться никак не может. Иначе говоря: если бы сознания не было, как такового, то и бытия не было бы – не существовало бы ничего. Данный факт является, по-видимому, первопричиной появления в человеческом сознании понятия Бога-создателя.

Это соотношение между сознанием и вещами первым довольно отчетливо понял, хотя и по-своему, Беркли: «Правда, существует поразительно распространенное между людьми мнение, будто дома, горы, реки, одним словом, все ощущаемые предметы имеют естественное или реальное существование, отличное от их воспринимаемости умом. Но с какой уверенностью и общим согласием ни утверждалось это начало, всякий, имеющий смелость подвергнуть его исследованию найдет, если я не ошибаюсь, что оно заключает в себе явное противоречие. Ибо, что такое вышеупомянутые предметы, как не вещи, воспринимаемые нами в ощущениях? И что же мы воспринимаем, как не наши собственные идеи или ощущения? И не будет ли полным противоречием допустить, что какое-либо из них или какое-либо их сочетание существует, не будучи воспринимаемым?» [8, с. 60-64].

В этом высказывании Беркли прослеживается мысль о том, что без существования чувств и разума проблематично существование всего остального, поскольку его нечем и некому воспринимать. Правда, Беркли из этого делает вывод, характерный для его времени: «… не существует телесной или материальной субстанции; остается, стало быть, признать, что причина идей есть бестелесная деятельная субстанция, или дух» [8, с. 76-79].

Как бы то ни было, но Беркли оказывается прав в своем предположении, что без сознания мир не существует, его просто не может быть в качестве бытия: в этом случае мир – это уже небытие.

Наше собственное существование означает, что в бесконечном и вечном Едином есть противоречие, вследствие которого оно, оставаясь единым, бесконечным и безвременным, вместе с тем является дискретно в бесконечном ряду конечных миров, приобретающих время существования. В противном случае Единое так и осталось бы в небытии. Это означает, что безвременное Единое потенциально содержит в себе всё, в том числе нечто пассивное и нечто активное, которые способны как проекция Единого существовать во времени, то есть в конечных изменениях. Вопрос состоит только в механизме, обеспечивающем эту двойственность: в Едином потенциально есть всё и вместе с тем оно же есть ничто, так как в отдельности оно есть небытие. С другой стороны, имеется его двойник, или проекция, в которой есть время. Иначе говоря, мироздание есть бесконечное, вневременное Единое и вместе с тем – нечто конечное, проявляющееся во времени бесконечно, что в его последнем воплощении, ощущаемом нами, мы называем бытием, или существующим сущим.

То, что какой-то «механизм» проявления мира в известном нам виде имеется, не подлежит сомнению, и самое простая его реализация – это божья сила, или сила духа.

Именно такой вывод сделал Беркли, посчитав возможным существование только бестелесного, духовного.

Однако бестелесное есть небытие, которое в нем и должно остаться в силу невозможности появления в этом «Ничто» внутренних противоречий с выходом их «наружу» – в бытие. Мы же наблюдаем вполне реальную картину мира, и вещи, находящиеся в нем отнюдь не бестелесны, с одной стороны; а сознание, с другой стороны, взаимодействующее, в частности, с телом, несмотря на собственную неуловимость, является вполне действенной и материальной силой, отражающейся в психике и преобразовании ощущений в меняющуюся картину мира.

Гуссерль, исследуя сознание в его соотношении с бытием, несмотря на различного рода колебания, в конечном итоге, так же как и Беркли, признал возможность существования лишь сознания, если даже весь мир исчезнет: «… для бытия самого сознания (в предельно широком смысле как потока переживаний) нет необходимости в каком-то реальном бытии…» [9, с. 150].

Авенариус и Мах доказывают, что без сознания нет материи, а без материи сознания, так как в эксперименте исчезает различие между субъектом и объектом. На этом основании они отрицают существование вне человека объективной реальности.

В. И. Ленин, как материалист, выдвинул против данного подхода следующие возражения.

«Для всякого естествоиспытателя, не сбитого с толку профессорской философией, как и для всякого материалиста, ощущение есть действительно непосредственная связь сознания с внешним миром, есть превращение энергии внешнего раздражения в факт сознания. Это превращение каждый человек миллионы раз наблюдал и наблюдает действительно на каждом шагу. Софизм идеалистической философии состоит в том, что ощущение принимается не за связь сознания с внешним миром, а за перегородку, стену, отделяющую сознание от внешнего мира, – не за образ соответствующего ощущению внешнего явления, а за «единственно сущее». Авенариус придал лишь чуточку измененную форму этому старому софизму истрепанному еще епископом Беркли. Так как мы еще не знаем всех условий ежеминутно наблюдаемой нами связи ощущений с определенным образом организованной материей, – то поэтому признаем существующим одно только ощущение, – вот к чему сводится софизм Авенариуса» [1. С. 39-40]; «Существование материи не зависит от ощущения. Материя есть первичное, Ощущение, мысль, сознание есть высший продукт особым образом организованной материи» [1, с. 43].

В ответ на данное утверждение Ленина В. И. заметим следующее.

Одну и ту же вещь человек, ящерица, паук воспринимают каждый по-своему и используют ее соответственно. В ряде случаев воспринимаемая человеком вещь для червя недоступна, не проходя по каналам его ощущений, или она ощущается червем в совершенно иной форме и свойствах. То есть червь имеет свое окружение, свой мир в любом случае и человек проникнуть в него не в состоянии, и наоборот. Другими словами, органы чувств различных существ формируют своё собственного окружения не из «готовых» вещей, а формируют его в соответствии только с теми средствами, которыми они обладают. Поэтому «форма» вещи, получающаяся в сознании любого живого существа, зависит от имеющихся у него органов чувств, а не от материи «по ту сторону» от ощущений.

Таким образом, первостепенным в отношении живого существа в соотнесении с вещью является процесс распознавания вещи сканированием окружающего органами чувств и наличие в индивидуальном сознании хотя и скрытых, но четко действующих формообразующих способностей, или матриц, соответствующих возможностям имеющихся у живого существа органов чувств. А органы чувств и по набору и по свойствам существенно отличаются у живых существ. Например, птицы ощущают магнитное поле и даже способны ориентироваться по нему, человек же такой способностью не обладает. Однако он оказался способным понять его природу за счет расширения диапазона своих ощущений искусственно – в этом его отличие от прочих живых существ, – человек использовал соответствующие приборы, обнаружил магнитное поле, определил его сущность, а дальше стал использовать его своей практической деятельности.

Тем не менее никакие приборы не могут проникнуть в сущность «темной материи» или помочь попасть человеку в иные измерения вселенной.

Как бы то ни было, но сфера окружения различных видов живых существ – своя, и она зависит от возможностей их органов чувств и соответствующих им скрытым формообразующим способностям, которые определяются не самим индивидуальным сознанием в его открытом выражении, а при посредстве единого сознания. Но для человека формообразующие способности сознания частично открываются еще и в его умении к определению теми или иными способами сущностей вещей на основе эксперимента и собственного интеллекта.

Таким образом, если органы чувств и некий отражательно-инстинктивный разум просто живого развиваются только в ходе эволюции, то у человека они дополняются различными орудиями труда, приборами, аппаратами, а также мышлением с элементами аналитико-синтетических умственных действий, воображением, языком общения, обширными и всё время пополняющимися базами данных, стремлениями к новому и т. д., что позволяет ему создавать культуру, цивилизацию, осуществлять практически непрестанное познание мира, улучшать условия своего существования; как говорил Хайдеггер, человек «заботится» о бытии, не забывая о себе: «Многосложность этих способов бытия-в примерно обозначается следующим перечислением: иметь дело с чем, изготовлять что, обрабатывать и взращивать что, применять что, упускать и дать пропасть чему, предпринимать, пробивать, узнавать, опрашивать, рассматривать, обговаривать, обусловливать… Эти способы бытия-в имеют подлежащий еще подробной характеристике бытийный образ озабочения. Способы озабочения это и дефективные модусы небрежения, упущения, отказа, халатности, все модусы «только лишь» по отношению к возможностям озабочения. Титул «озаботиться» имеет ближайшим образом свое донаучное значение и может значить: что-то исполнять, устраивать, «доводить до ума». Выражение может также подразумевать: чем-то озаботиться в смысле «что-то себе раздобыть». Далее, мы употребляем его в характерном обороте: я озабочен, что предприятие не удастся. «Озабоченность» значит здесь что-то вроде опасения. На фоне этих донаучных, онтических значений выражение «озаботиться» в данном исследовании употребляется как онтологический термин (экзистенциал) для обозначения бытия возможного бытия-в-мире. Титул выбран не потому что, скажем, присутствие прежде всего и в большой мере экономично и «практично», но по тому что само бытие присутствия предстоит увидеть как заботу» [4, с. 56-57].

Тем самым осознание человеком самого себя дает ему возможность в ходе практических действий и следующих за ними размышлений (и наоборот) находить сущность, устойчивость вещей в их изменениях, но происходит это только на основе ощущаемого им, без возможности проникнуть в реальный мир ощущаемого иными живыми существами, а также – без возможности проникнуть за пределы собственных ощущений, даже расширенные приборами, в частности, проникнуть в собственное скрытое сознание (подсознание), дальние миры, иные измерения,

Поэтому довод материалистов, в том числе и В. И. Ленина, о том, что практика есть единственный критерий истины в ходе познания объективно существующих вещей, то есть всего, что существует за пределами ощущений (это запредельное Ленин В. И. называет материей), которые связывают сознание человека с внешним миром, не может быть адекватным. Этот критерий действует, как мы показали выше, только в применении к текущей жизни, но не для всего многогранного бытия, и, в частности, доказать наличие вещей в том виде, как мы их воспринимаем, или отсутствие вещей за пределами ощущений невозможно со всей определенностью.

В связи с этим ни материалисты в лице Ленина В. И. в своем утверждении о существовании материи, как первичного и не зависящего от ощущений; ни эмпириокритики в лице Авенариуса и Маха, утверждающие первичность, а местами и единственность ощущений, не могут претендовать на истину в последней инстанции, поскольку не представляют адекватного соотношение бытия, сознания и информации.

Тем не менее Авенариус и Мах в своем подходе к соотношению ощущений и вещей в некотором отношении продвинулись дальше Беркли и Гуссерля и дальше материалистов, представив определенные доказательства своей концепции, в которой сознание привязывается к вещам, и наоборот, вещи не существуют вне сознания.

При этом доводы материалистов в лице Ленина В. И., как видите, выглядят часто неубедительными, хотя ощущение, мысль действительно «… есть высший продукт особым образом организованной материи» [1, с. 43], которой В. И. Ленин, однако, не дал никакого толкования.

В представленной нами модели двуединого мироздания – Единого в вечности и его голографической проекции во времени – этой «организованной» материей является само сознание в своей высшей форме – понимающих себя существ.

В. И. Ленин прав и в том, что «ощущение есть действительно непосредственная связь сознания с внешним миром» [1. С. 39-40]; но в обратном смысле потому, что внешний мир как голографическая проекция Единого формируется самим сознанием; кроме того, органы чувств каждого сознательного (живого) существа связаны с Единым, на основе которого сознание каждый «момент» копирует вещи для обновления прежних копий вещей из Единого путем распознавания вещей через органы чувств сознательных существ и имеющимся в едином сознании понимании форм этих вещей.

Как бы то ни было, Авенариус и Мах действительно правы в том отношении, что без сознания нет материи и наоборот, хотя тут они проявляют значительные колебания, то сводя материю к ощущениям, то утверждая, что в виде некоей субстанции материя всё же существует.

В частности, Мах сводит материю к ощущениям, указывая на это в следующем отрывке: «Ощущения – не «символы вещей», скорее «вещь» есть мысленный символ для комплекса ощущений, обладающего относительной устойчивостью. Не вещи (тела), а цвета, звуки, давления, пространства, времена (то, что мы обыкновенно называем ощущениями) суть настоящие элементы мира» [14, с. 473].

Вместе с тем Авенариус полагает каждого человека ощущающей субстанцией, то есть признает существование наряду с ощущениями (сознанием) некоей материи, хотя четко их не разделяет: «Так как… ни опыт, ни правильно сделанные выводы из него не дают права считать ощущения результатом движения, то остается признать ощущения свойством соответствующей субстанции и потому допустить существование ощущающих субстанций. При этом для нас особенно ценно то обстоятельство, что мы знаем самих себя, как ощущающие субстанции, да и в нашем внутреннем опыте ощущение дано, во всяком случае, достовернее, чем субстанциальность» [3, с. 33].

Но не всё обстоит именно так, как полагают Мах и Авенариус, потому что на представленном ими основании нельзя сделать вывод об отсутствии вообще объективной реальности для человека, точнее, сделать вывод об отсутствии независимых от сознания вещей по следующим соображениям.

В бесконечном и вечном Едином сознание (активное) и вещи (пассивное) слиты воедино, и по-другому вне времени быть не может, и говорить тут о зависимости или независимости от сознания вещей не приходится.

Но безвременное Единое как бесконечность, которая остается неизменной, проявляется через свою голографическую проекцию, которая существует во времени, и трехмерное измерение в качестве производной от нее человек может наблюдать. И эта переменчивая реальность вокруг человека вполне независима от него, так как он не способен изменить движение звезд и даже погоду на Земле.

Поэтому Авенариус и Мах неправы в своем отрицании существования для человека объективной реальности, точнее, – отрицании независимо существующих от человека вещей, по существу имея в виду под реальностью только то, с чем человек сталкивается в своей деятельности, указывая на неотделимость в эксперименте субъекта и объекта.

Но даже в этой сфере вещи и человек четко отделены друг от друга, хотя Авенариус полагает иное: «… в примитивном опыте нераздельно слиты две составные части: во-первых, то, что по своему содержанию действительно дано через предмет; во-вторых, то, что познающий, быть может, сам привнес в предмет опыта.» [3, с. 21].

Однако в данной реальности четко действует в качестве критерия истины практика. Так что, утверждение Авенариуса опровергается тем, что если в том же эксперименте невозможно было бы определить, что дано через вещь, а что привнесено человеком-экспериментатором, то результаты эксперимента были бы с практической точки зрения бессмысленны. Но это не так: эксперименты проводятся только для того, чтобы найти в вещах смысл и использовать его как для расширения границ процесса познания, так и для практических целей, в частности, для улучшения человеческой жизни. Так что различие между человеком и вещью в эксперименте полностью не исчезает, несмотря на их взаимодействие, судя по практике в сфере человеческой деятельности.

Тем не менее в целом ряду физических и химических экспериментов не удается получить «беспримесные» от экзерсисов экспериментатора данные по объекту исследования и их приходится домысливать и/или менять условия опыта, но полностью сделать опыт «чистым», как полагал Авенариус: «Научный опыт тем и отличается от наивного, что отделяет действительно данное в опыте от того, что он привносит и мыслит вместе с данным в опыте.» [3. с. 21], невозможно.

Как бы то ни было, но Авенариус и Мах подметили действительно имеющуюся связь между человеком, а на самом деле его сознанием и вещью, поскольку как голографическая проекция Единого, так и окружение каждого индивидуального сознания, или его «настоящее» формируются единым сознанием через индивидуальные сознания бесчисленных живых существ и их органы чувств. Голографическая проекция полностью формируется, точнее, дискретно полностью обновляется единым сознанием, представляющим собой совокупность всех индивидуальных сознаний, а «настоящее» каждого индивидуального сознания формируется им самим через ощущения носителя при скрытом посредстве единого сознания на основе Единого.

В этом отношении действительно нет вещей без сознания и сознания без вещей, так как сами вещи скрыты в безвременном Едином и сознание обновляет только то, что находится в его распоряжении в голографической проекции через копии распознаваемых им вещей (пассивного) из Единого.

Поэтому вещи в этом процессе обновления голографической проекции связаны с сознанием, раз оно на их основе, точнее, на основе пассивного из Единого, формирует копии вещей и обновляет ими предшествующие копии в голографической проекции, но не неразрывно, поскольку каждый «момент» обновления составляет определенную длительность, за которой через паузу наступает следующее обновление. Эти «разрывы» составляют время, в котором бесконечное проявляется как конечное бесконечно. Иначе информация о вещах для сознания так и осталась бы скрытой в Едином, или Единое в своей проекции не проявлялось бы, что означает небытие для него, но мы этого не наблюдаем, так как нам открыт меняющийся мир.

Таким образом, можно констатировать: без сознания нет материи, а без материи нет сознания, но это не означает их одинаковость – одно есть активное, другое пассивное, но слиты полностью они только в Едином как бесконечном и безвременном, а в голографической проекции они существуют как конечное бесконечно, но дискретно, или во времени. Тем самым они получают возможность разделяться в каждом процессе обновления проекции.

В этом временном процессе перед каждым индивидуальным сознанием через ощущения его носителя появляется возможность в возникающем в итоге бытии отдельно исследовать вещи, докапываясь до их сущностей и вместе с тем жить среди вещей.

Для уточнения отметим, что бессмысленно утверждать однозначно следующее:

– материя (вещи) существует независимо от сознания, а сознание – это продукт саморазвития материи (Маркс, Ленин);

– материя зависит от сознания, например, материя, мироздание сотворены Богом из ничего (христианство);

– материя совпадает с сознанием, например, материя и ощущения есть одно и то же (Авенариус, Мах);

– сознание или дух существует только как одно-единственное, делая, что он сам полагает, или саморазвиваясь, по Гегелю; Беркли так же считал, что материя, как таковая, отсутствует, а есть лишь бесплотный дух.

В голографической проекции все вещи – материальные, частотные образования – формируются сознанием в виде копий из Единого и поэтому зависят от него и от сознания, то есть они формируются сознанием на основе бесконечного и вневременного Единого, которое не может непосредственно присутствовать в конечных образованиях бесконечной голографической проекции, находящихся тем самым в этой проекции во времени, и в этом отношении вещи как пассивное и слитое в Едином не зависят от сознания и остаются в безвременном Едином в том же «растворенном состоянии». Только так они и могут там находиться вне времени – слитно, включая и само сознание.

Таким образом, информационные копии вещей из Единого для постоянного обновления голографической проекции формируются сознанием, а не возникают сами по себе, так как распознавать в Едином вещи на основе предшествующих копий и собственных формообразующих способностей, благодаря чему сознание «выбирает» из Единого нескольку иную форму вещи и копирует ее, обновляя тем самым предшествующую копию, способно только сознание, имеющее через органы чувств своих носителей доступ в Единое в том или ином виде. Поэтому в данном отношении вещи, точнее, их копии в проекции Единого, зависят от сознания, которое их формирует, но всё же без пассивного из Единого сознание неспособно формировать соответствующие копии.

В данной модели нет не только никакого саморазвития материи, но оно и не требуется, поскольку в голографической проекции сознание и вещи в копиях не возникают, но существуют как разнотипные материальные образования дискретно в бесконечности обновления, которое «производится» единым сознанием.

Если исходить из представленной нами позиции, то материя не может полностью зависеть от сознания, например, производиться из ничего духом или Богом, во-первых, потому, что в безвременном Едином сознание совпадает с вещами (пассивным), поскольку в этом типе бесконечности не происходит никаких изменений и всё слито воедино, представляя собой потенциально всё и вместе с тем – ничто; во-вторых, в голографической проекции Единого материя (вещи в копиях, или пассивное) отделена от сознания (частиц-копий единого сознания, или активного), составляя тем самым базу для развития сознания, которая в виде среды оказывает сознанию сопротивление, необходимое для его развития.

Тем самым сознание во временном двойнике Единого – голографической проекции – не совпадает с вещами, хотя оно само и формирует их в копиях, которыми каждый «момент» обновляются предшествующие копии вещей в необратимой последовательности.

Само же сознание не может не отделяться в бытии от копий окружающих его вещей в итоге для собственного развития и жизни среди копий вещей в конечном бесконечно, то есть дискретно.

При этом время для каждого индивидуального сознания в бытии представляется текущим плавно, тогда как в его основе – голографической проекции – время есть необратимая последовательность длительностей, разделенных паузой.

Эти длительности (мгновения, точнее, позиции обновления) существуют не сами по себе, а образуются в ходе информационного прерывистого процесса распознавания вещей из Единого для последовательного обновления предшествующих копий вещей в голографической проекции.

Каждое индивидуальное сознание в своем развитии и жизни в любом из измерений бытия слито со своим телом-вещью, без которого оно не может действовать в соответствующем измерении бытия в силу их разных характеристик (индивидуальное сознание не обладает органами чувств, соответствующих той или иной форме материи тех или иных измерений бытия). Это соединение вечного сознания (живого) с неживым (вещью) как конечным длится временно – в течение возможного существования этого объединения, срок которого определяется окружающей (вещами внутри и снаружи) средой и программой действий самого сознания в ходе информационного процесса, соединяющего живое с вещами.

После исчерпания возможностей этого сосуществования тело переходит из «оживленного» состояния в разряд неживых вещей, не обладающих способностью воспроизводиться, свойством обмена веществ, способностью приспосабливаться к окружающему и т. д.; иначе говоря, с прекращением жизни тела сознание теряет возможности взаимодействия с окружающим и покидает тело.

В процессе существования просто живое, или низшая форма сознания формирует свое тело из соответствующих комплексов материи данного измерения по имеющимся у него кодам в геноме, а высшее сознание вступает в симбиоз с просто живым в его наиболее развитом выражении (приматы).

Таким образом, любое индивидуальное сознание, как активное, через соответствующую паузу вступает в контакт с новым образованием-телом, как бы оживляя его соответствующими программами через генные коды для следующего этапа роста, развития и жизни, и так далее.

Получается, что, слитые в Едином, вещи и сознание вместе с тем в своих копиях существуют в голографической проекции Единого не без «вмешательства» сознания в отдельности каждой копии, не теряя при этом единства в голографической проекции в силу его основного свойства, как голограммы, а также приобретая единство во времени сосуществования индивидуального сознания и тела.

Сознание не является бесплотным, идеальным, единственным, способным саморазвиваться в этом одиночестве, как полагал, например, Гегель. Напротив, в голографической проекции сознание существует среди обновляемых им копий вещей в виде множества копий индивидуальных сознаний, представляющих собой вполне материальные частотные структуры, такие же частотные, как и вещи, но более высокого порядка, и обладающих в просто живом только лишь способностью к саморазвитию, а в своем высшем выражении обладающих самосознанием.

Кроме частотных структур в голографической проекции нет ничего, и они не возникали и не исчезали, но существовали, в нашем понимании, всегда, меняя лишь свой спектр и гармоники в ходе обновления. При этом интегрально все они равны нулю, находясь в противофазе друг другу.

Разница между этими образованиями состоит в том, что простейшие структуры (пассивное) не способны меняться по собственному разумению, которого у них нет – они меняются (обновляются) только при «вызове» их, точнее, их последовательным распознаванием сложнейшими частотными структурами (активное), имеющими разумение, которые «ищут» себя в изменениях ими пассивного.

Тем самым опосредованно, через пассивное, становятся возможными изменения и самого активного. Но для «работы» активного с пассивным по изменению себя требуются устойчивые образования, которые не характерны для голографической проекции Единого.

Это требование выполняется за счет последовательного «сцепления» обновляемых частотных структур пассивного, что вполне возможно для информационных копий (информационных пакетов) вследствие выпадения пауз между позициями обновления пассивного, или пауз между информационными пакетами. Паузы исключаются в каждом индивидуальном сознании в собственном носителе (живом существе) в основном из-за определенной длительности обработки каждого пакета информации (порог восприятия). Эта задержка позволяет каждый раз новому пакету как бы догонять предшествующий пакет, создавая в индивидуальном сознании иллюзию плавно текущей информации определенных форм.

Таким образом, «сцепление» может быть осуществлено только через частотные структуры активного, соединяющие в себе в необратимой последовательности распознавания частотные структуры пассивного, что означает трансформацию поступающей информации из неподвижных, но последовательно заменяемых образований, в движущийся мир – аналогом может служить до некоторой степени демонстрация кинофильма для зрителей с тем отличием, что сам фильм «прокручивается» внутри активного им самим.

Другими словами это соображение можно выразить так.

Колебания одного знака в виде отдельных пакетов информации (импульсов), последовательно поступающие в обрабатывающие центры живого существа, сливаются в них в единый материал, трансформируясь в картину уже не частотного типа, но, например, в известную нам картину мира вещей и явлений. С одной стороны, эта картина имеет информационно-частотную материальную основу, с другой стороны, картина мира представляет собой, подобно компьютерной игре, искусственное устойчивое образование со своими закономерностями, правилами и установлениями, которые могут отличаться для различных измерений, но которым всегда свойственно текущее время, движение конкретных вещей в определенном пространстве.

Любое живое существо, находящееся в очередной жизни «внутри» этого мира, естественно, ощущает его объективно, то есть ничего изменить не способно в нем, не может управлять им, так же как солдатик в компьютерной игре, но, в отличие от этого солдатика, никто не управляет любым живым существом в этом мире – оно всё делает само, однако подчиняясь в определенной степени установившимся правилам, не в силах, например, отменить закон сохранения энергии, химические связи элементов, собственный метаболизм, ограниченность жизни тела в условиях окружающей среды или отменить уплотнение времени с развитием всего живого.

Для уточнения отметим, что нет ничего удивительного в переводе органами чувств и обрабатывающими центрами живого существа собственной высокочастотной основы и частотной основы вещей в известный нам макромир, в котором живые существа могут существовать, размножаться и развиваться, поскольку в зависимости от условий волновые материальные образования могут проявлять вместе с тем и свойства корпускул. Это и происходит в окружении живых существ, которые формируют подходящую для жизни среду.

Выше даны ответы на вопросы, поставленные еще Хайдеггером: «Есть ли вообще сущее, предположительно «трансцендентное сознанию»; может и эта реальность «внешнего мира» быть достаточно доказана; насколько это сущее, если оно реально есть, познаваемо в его по-себе-бытии; что вообще должен означать смысл этого сущего» [4, с. 201-202].

Эти ответы можно резюмировать так.

Если под трансцендентным понимать то, что недоступно человеческому опытному познанию, то действительно для человека достижимо лишь то, что является ему в трехмерном измерении через его органы чувств и что он способен «расщепить» с помощью своего интеллекта за время существования каждой человеческой цивилизации. Такова реальность, в которой человек существует.

Всё остальное для человека недоступно, однако при этом не следует забывать, что единому сознанию, создающему все измерения бытия, они, естественно, доступны, но в виде являющегося, в которое каждое индивидуальное сознание пытается проникнуть для постижения сущности каждой вещи в соответствии с собственным уровнем развития.

Процесс этот длится бесконечно, поскольку Единое, как «поставщик» вещей, не имеет границ, а формообразующие способности единого сознания непрестанно совершенствуются в бытии. Поэтому вопрос познания следует ставить иначе: возможен ли предел познанию вещей сознанием?

И ответ на него состоит в отсутствии возможности чего-то недоступного для единого сознания, поскольку оно же и формирует в итоге бытие в соответствии со своим разумением; но сознание вместе с тем использует бесконечную «глубину» Единого и разнообразие вещей из Единого, благодаря чему оно же в своих бесчисленных частицах может развиваться бесконечно, меняясь само с изменением каждой из них.

В этом отношении реальность мира можно считать доказанной, если не опираться только на человека, который есть лишь один из многочисленных представителей сознания в измерениях бытия, а иметь в виду сознание, формирующее себе бытие для жизни и развития на основе Единого в конечном бесконечно, в чем, собственно, и состоит смысл этого бытия.

Хайдеггер, в противоположность Гегелю, полагает бытие как субстанциональность, которая не нуждается ни в каком другом сущем: «Идея бытия, к которой восходит онтологическая характеристика res extensa, есть субстанциональность. Под субстанцией мы не можем понимать ничего другого как сущее, которое есть так, что оно, чтобы^1 быть, не нуждается ни в каком другом сущем. Бытие субстанции характеризуется через нуждаемость» [4, с. 92].

Чувствуя ограниченность бытия, построенного на вещности, и не понимая откуда берутся вещи и каким образом удерживаются в бытии, Хайдеггер, как и большинство мыслителей до него, приходит к Богу: «Субстанция, не нуждающаяся совершенно ни в какой вещи, может мыслиться только одна единственная, а именно Бог. Но все другие (вещи), замечаем мы, не могут существовать иначе как нуждаясь в помощи Бога. Всё сущее, которое не Бог, нуждается в изготовлении, в самом широком смысле, и поддержании» [4, с. 92].

Тем самым Хайдеггер полагает бытие относительно автономной структурой, производящейся и поддерживающейся Богом.

Вместе с тем, полагая недостаточным и банальным данное объяснение бытия, Хайдеггер возвращается к человеку, субстанция которого, по его мнению, есть существование в этой реальности: «Что сущее бытийного рода присутствия не может быть осмыслено из реальности и субстанциональности, мы выразили тезисом: субстанция человека есть экзистенция. Интерпретация экзистенциональности как заботы и отграничение последней от реальности не означают однако конца экзистенциональной аналитики, но лишь помогают четче проступить проблемным узлам в вопросе о бытии и его возможных модусах и о смысле таких модификаций лишь когда бытийная понятность есть, сущее становится доступным как сущее: но лишь когда есть сущее в бытийном роде присутствия, бытийная понятность как сущее возможна» [4, с. 212].

Ошибка Хайдеггера состоит в том, что он пытается связать бытие с существованием человека, тогда как человек есть лишь промежуточная форма, своего рода знак, точнее, орудие, через которое существует и действует сознание, используя его органы чувств для реализации себя в бесчисленных конечных человеческих и иных жизнях, приобретая тем самым не только жизнь, но и развитие на каждом, определенном им же, этапе.

Мы полагаем, что бытие в виде сливающихся в каждом индивидуальном сознании в поток, движение копий вещей из Единого формируется единым сознанием через органы чувств каждого носителя сознания. При этом в сознании человека, вследствие выпадения паузы между позициями копирования, возникает текущее время, пространство и копии вещей, поскольку сами вещи нераздельны, точнее, слиты в бесконечном Едином.

Вещи в информационно-частотной форме, то есть в виде копий, последовательно «выделяются» из Единого, образуя не ряд существующих вместе форм, не бегущую волну, а лишь одну форму, которая полностью заменяется другой, близкой к предыдущей, то есть обновляется с интервалом, требующимся на обновление, и так далее.

Эта последовательно обновляющаяся частотная структура, конечно, не может быть вещью в полном смысле этого слова – она есть ее прототип, поскольку пассивное, слитое в Едином, удается «выделять» в последовательно меняющемся виде, что означает временной характер проекции и возможность далее трансформировать эти дискретные высокочастотные волновые изменения в корпускулярные, отдельные вещи.

В частности, эти меняющиеся частотные образования становятся раздельными и относительно устойчивыми лишь в сознании живого существа, например, человека благодаря соединению в нем последовательных позиций (моментов) обновления голографической проекции – это и служит тому, что вещи приобретают движение и изменение в возникающем тем самым пространстве. Стоит исчезнуть времени (сознания) – не будет ни вещей, ни пространства.

Поэтому Хайдеггер неверно квалифицирует пространство: «Ни пространство не в субъекте, ни мир – в пространстве» [4, с. 111].

Голографическая проекция Единого есть сверхвысокочастотная обновляющаяся структура, которая формируется, обновляясь, единым во множестве сознанием через органы чувств живого на основе Единого и представляется каждому индивидуальному сознанию в собственном носителе в соответствии с имеющимися у него органами чувств, создавая его «настоящее».

Мы, как люди, знаем только себя и свои органы чувств, которые представляют нам бытие как временно-пространственно-вещный мир в движении в трех пространственных измерениях. Однако пространство не существует «под» этой реальностью, представляющейся нам, отдельно от времени, вещей и живых существ, поскольку сами живые существа его и «производят» на основе Единого собственными органами чувств при скрытой помощи единого сознания.

При этом «скорость течения» времени зависит от объема информации, поступающей в индивидуальное сознание через органы чувств, поскольку собственное время человека есть информационный процесс, представляющий собой копирование материальных объектов, окружающих человека, с помощью его органов чувств в виде необратимой последовательности дискретных, несущих информацию длительностей, сливающихся как в сознании человека, так и в сознании любого живого существа в картину непрестанно меняющегося окружающего. И все эти изменения зависят не от какого-то произвольного потока вещей, что невозможно для пассивного, поскольку информационные копии вещей из Единого изначально неподвижны и неизменны, но они зависят от сознания: вещи распознаются и копируются сознанием в последовательности его обращения к Единому в соответствии с его собственными формообразующими способностями.

С развитием живого в более совершенные и разнообразные существа поток времени ускоряется, доходя до своих максимальных значений с появлением цивилизации разумных существ, вследствие их сознательных действий. Рост скорости появления новой информации и, соответственно, ее объема приводит, в конечном итоге, цивилизацию к информационному коллапсу и развалу. [15, гл. 5]

Нет живых существ – носителей сознания, – нет и информационного процесса копирования, то есть исключение живых существ, или сознания из бытия означает невозможность существования бытия ни в каком виде.

Беркли и Гуссерль отказались связать деятельность активной «субстанции», или в нашей интерпретации – материальных множественно-единых голографических копий сознания, с проявлением «материи», или в нашей интерпретации – копий пассивного из Единого, которые существуют, обновляясь последовательно дискретно множественно-единым сознанием в виде материальных голографических образований как копий распознанных им объектов из Единого, в качестве единственного средства удержания Единого от «падения» в небытие, делающего безвременное Единое воспринимаемым в виде обновляемых копий распознаваемых сознанием вещей из Единого в соответствии с формообразующими способностями сознания.

Результат – обеспечение проявления вечного Единого, потенциально содержащего всё, в том числе и сознание, через голографическую проекцию к конечным, вещным мирам с сознанием в живых, временных существах. Двойственность этого вневременного образования и вместе с тем образования, находящегося во времени, есть разрешение внутреннего противоречия Единого, содержащего потенциально пассивное и активное.

Гегель так же, понимая, что объективный мир не мог образоваться сам по себе, но, не представляя «механизма» его образования, приходит волей-неволей к самому простому объяснению, что «… реальность есть та идеальность, в которой он (субъективный дух) познает самого себя» [16, с. 216-221].

Таким образом, Гегель, так же как и религия, использует неопределенное и даже пустое выражение «идеальное», противополагает его материальному, тогда как «идеальное» ровно ничего не значит, кроме того, что это есть нечто бесплотное, совершенное, универсальное, завершенное, абстрактное. Все эти определения никакого отношения к объективной реальности не имеют, а о внешнем по отношению к данности нам ничего не известно, и если даже предположить, что там существует нечто совершенное, то оно для нас является ничем, поскольку находится вне времени, то есть не существует в отдельности.

Мах и Авенариус так же выразили сомнения относительно существования вещей за пределами ощущений. Например, Мах эту мысль сформулировал так: «Ощущения – не «символы вещей», скорее «вещь» есть мысленный символ для комплекса ощущений, обладающего относительной устойчивостью» [14, с. 173]; а Авенариус отразил данную идею словами: «… ощущение дано нам достовернее, чем субстанциальность» [3, с. 33].

Что же касается материального, то оно в некотором роде противоположно идеальному, поскольку объединяет в себе все виды и формы того, что имеет плотность, занимая место; имеет энергию, связывающую все вещи; а также подчиняется тем или иным закономерностям. В нем, как кажется, можно жить и развиваться, поскольку оно находится во времени, являющемся условием для пространственного распределения вещей в их изменении. Однако откуда же берется время и сознание, если понимать под ним некое активное начало, в отличие от прочей пассивной материи?

Любая вещь в этих материальных мирах и измерениях, как и сами эти миры, конечна в своем существовании, кроме той «вещи», которая относится к активной, а не к пассивной материи. Активное – конечно (временно) лишь в «комбинации» с пассивным, но бесконечно в своем существовании через дискретное обновление, так как само формирует вещные миры. Об этом более обстоятельно будет сказано ниже.

Каждое индивидуальное сознание в известном нам мире довольствуется имеющимся проявленным, но, в отличие от сознания просто живого – от бактерий до приматов – сознание человека способно углубляться в сущность проявленного, хотя оно и не имеет возможности попасть в иные измерения с иными проявлениями и иными закономерностями.

Однако потенциально, у каждого индивидуального человеческого сознания как участка голограммы есть доступ к любому другому участку голограммы и охвату всей голограммы. Возможность реализации подобного доступа означает преодоления барьера ощущений носителей сознания, на непреодолимость которого указал Беркли.

И если мы здесь обсуждаем указанные проблемы, то такого рода барьер не является полностью непреодолимым, что само по себе доказывает голографическую основу явленного нам мира.

Бестелесное – это нечто без признаков хоть какой-то основы, то есть – ничто, или небытие. «Ничто» может «уклониться» от небытия, если только оно же есть всё, как вечное и бесконечное Единое, и вместе с тем является во времени как конечное в бесконечности.

Каждый человек понимает, что он любой момент своей жизни волей-неволей обращается вовне, которое вряд ли является пустым, но что же это тогда и откуда же появляется всё, что мы ощущаем, чего «касаются» наши органы чувств?

По-видимому, ощущения соприкасаются с какой-то основой, а не просто «Ничто», хотя доказать это нельзя имеющимся у нас средствами; но всё же сама эта основа проявляется в пограничных ситуациях для человека, например, в момент его гибели в случайных обстоятельствах в виде автокатастрофы, падения кирпича на голову и т. п.

Стало быть, основа всё же есть и ощущения человека обращаются к ней и воспринимают это нечто, и оно совсем не обязательно должно быть таким же, как сам человек, как его сознание, и вместе с тем предметом, существующим независимо от сознания. Возможна ли тогда довольно странная ситуация, когда вещи и существуют, и вместе с тем не существуют?

Такая возможность появляется только в том случае, если всё слито воедино в бесконечности, в которой отсутствует время. В принципе, предметный мир может быть «выведен» в существование из бесконечного, которое представляет собой как всё, так и ничто, однако предметы, слитые воедино в вечном, в оригинале «вытащить» оттуда нельзя, если даже удается их распознать.

Тем не менее проблема возникновения предметного, меняющегося мира решается, если безвременное бесконечное Единое, оставаясь вечным и неподвижным, может вместе с тем существовать как конечное, временное, но реальное, поскольку без временного само вечное есть небытие.

Однако для подобного «сосуществования» бесконечного и конечного необходимы два условия.

Одно из них видно сразу: в бесконечном Едином есть всё, кроме времени. Значит, там потенциально есть и нечто активное, мыслящее, а также есть пассивное в нем, над которым и в котором, в принципе, можно «поработать» этому соображающему и активному, и лишить пассивное некоторым образом вневременной неподвижности.

Второе условие состоит в том, чтобы обеспечить, оставив вечное Единое таковым, формирование некоего переменчивого, конечного, что мы определяем как существующее, выражающее длительность и последовательность событий, или время.

Это конечное и переменчивое может формироваться из пассивного только активным – больше некому – так, как оно может, раз оно обладает пониманием себя, и поэтому суть активного – это стремление к изменениям. Однако для достижения этой цели активное должно как-то «выбраться» из бесконечности и вместе с тем остаться там.

Из этой ситуации для активного есть только один выход: иметь копии себя же во множественности отдельных частиц, которые, тем не менее сохраняют единство, и это единство совпадает с единством активного в бесконечном.

Для достижения этой цели подходит голографическое образование: в голографической картине каждая частица активного не теряет единства со всей бесконечной совокупностью активных частиц и поэтому может, в частности, с помощью этого единого распознавать, считывать и копировать имеющимися у него средствами необходимые для собственного существования вещи в их связи, распознавая их в соответствии с имеющимся у него разумением из Единого так, как хочет и может, обновляя каждый «момент», то есть дискретно, но бесконечно голографическую проекцию как основу для собственного существования.

Частицы-копии активного, или частицы-копии сознания, таким образом, «получают» из бесконечного «нужные» им копии вещей (пассивное) для замены ими имеющихся в проекции Единого копий вещей. Сами же вещи остаются в бесконечном Едином в слитном состоянии, так же как и сознание, и вместе с тем посредством копий частиц сознания проявляются в итоге в виде среды, окружающей частицы сознания снаружи и изнутри. То есть в проявленной реальности объекты из Единого не появляются, как таковые, но они все же присутствуют в этой реальности в виде копий, которые постоянно обновляются.

Сама голографическая картина всего явленного во времени не может не быть материальной. По определению, она является частотной. Сами множественные копии единого сознания, которые обладают самосознанием, имеют одну частотную структуру, другой частотный спектр имеет просто живое, а распознаваемые частицами сознания вещи из Единого в виде их информационных копий формируются сознанием как наиболее простые частотные структуры, которые мы полагаем неживой материей и которые составляют вещные миры. При этом в сумме эта волнообразная структура должна быть в противофазе, то есть равна нулю.

Любопытно, что данный процесс подпадает под гегелевскую триаду, поскольку тезис в виде вечного и бесконечного Единого переходит в антитезис в виде конечного в бесконечном обновлении (проекции Единого), то есть во времени, завершаясь как синтез в образовании равновесного единства временного, конечного в бесконечности и бесконечного, вечного, неподвижного, что удерживает всю систему в существовании, несмотря на то, что ее по материальному балансу как бы и нет.

Формируемая сознанием голографическая проекция не имеет движения, но, как это ни парадоксально, является изменяющейся, точнее, последовательно обновляемой картиной, вследствие неразрывной связи сознания в своем множественно-едином выражении в проекции с безвременным Единым, в котором всё слито вместе, но может быть «выделено» в виде неподвижных копий каждый момент обновления.

Сознание получает возможность жизни в последовательности этих вещных обновлений, возможность меняться, а вечное, бесконечное Единое «выходит» тем самым в реальное бытие, как бы оживая во времени и удерживаясь от падения в небытие, в котором ничего происходить не может.

Таким образом, движения нет ни в вечном и бесконечном Едином – и это понятно для вневременного, – ни в его голографической, обновляющейся проекции – и это тоже можно понять: копии вещей из Единого перемещать, двигать сознанию не нужно, – их достаточно лишь обновлять в информационном процессе распознавания в необратимой последовательности на основе Единого, в которое у сознания есть доступ, как бы просматривая его, на что обратил внимание в свое время Фихте: «Я рассматриваю некоторое не-Я, и ему при этом не присуще ничего более, кроме рассматривания. Оно полагает себя в рассматривании, как таковом, совершенно независимо от не-Я; оно созерцает по собственному почину без самомалейшего принуждения извне… оно полагает их как отображения чего-то вне его сущего. – В этом вне его наличном нечто отображенные признаки должны обретаться действительно, и притом не в силу положенности их в сознании, а совершенно независимо от Я, согласно своим собственным, в самой вещи обоснованным законам. Не-Я не порождает в Я созерцания, Я не порождает природы не-Я, но оба они должны быть совершенно независимы друг от друга; и всё же между ними должна существовать глубочайшая гармония» [17, с. 325].

Подобное представленному Фихте соотношение сознания и пассивного из Единого может быть реализовано только в голографической картине, которая формируется единым сознанием на основе пассивного из безвременного Единого.

Только в этом случае формообразующие способности сознания могут найти себе применение, чему в определенной степени соответствует и тезис Фихте: «… я сам для себя объект, свойства которого при известных условиях зависят только от мысли, но бытие коего всегда должно предполагаться» [17, с. 416].

Никакой бесплотный дух в качестве производящей причины движения, стало быть, не нужен; но без отнюдь не бесплотного активного обойтись не удается – без него некому осуществлять процедуру обновления, формируя время, и значит, в конечном итоге события.

Проблемой для многих мыслителей является как раз сущность сознания: что это – нечто материальное или идеальное?

Например, Декарт относил сознание к некоей субстанции: «Всякая субстанция имеет преимущественный атрибут: для души – мысль, подобно тому как для тела – протяжение» [18, с. 445-451]. И он прав, если его слова отнести к сознанию в голографической проекции.

В отличие от Декарта Гуссерль не считал сознание субстанцией. Он полагал, что сознание не вещь, не часть мира, а конституирующая мир синтетическая спонтанность интенциональных актов не физической или психической природы: сознание – это область сущностных (априорных) отношений и сущностных усмотрений: «Осознанное интенциональное отношение Я к своим предметам я не могу понять иначе, как то, что к феноменологическому совокупному составу единства сознания принадлежат как раз такие интенциональные переживания, где интенциональным объектом выступает Я как одушевленное тело, Я как духовная личность и, таким образом, весь эмпирический Я-субъект (Я-человек). Такие интенциональные переживания должны составлять одновременно сущностное феноменологическое ядро феноменального Я» [19, с. 333-334].

Тем самым Гуссерль пытается исключить сознание из системы причинных отношений, которым подчинены вещи мира – физического или психического.

И тут Гуссерль в определенной степени прав, поскольку сознание само и, как кажется, без какого-либо давления формирует копии вещей из Единого в виде являющегося так, как оно может их распознать в соответствии с имеющимся у него на данный момент и на данном уровне развития разумением: в это являющееся само единое сознание уже в качестве каждого индивидуального сознания может углубиться в дальнейшем. Тем самым единое в своем множестве сознание само устанавливает порядок вещей.

Однако сознание тут же подпадает под этот, им же установленный порядок. «Спасает» ситуацию от дурной бесконечности то, что единое сознание «работает» с конечным и может начать свою работу заново, так же как и любое индивидуальное сознание может попытаться исправить содеянное в последующих жизнях.

Таким образом, сознание как единое, так и в качестве каждого индивидуального и выпадает из порядка, и вместе с тем следует ему. Сознание для собственного развития само «заключает» себя в рамки порядка, необходимости, но, только для того, чтобы преодолевать этот порядок, освобождаться от него, в чем в его высшем выражении проявляется свобода сознания, всегда стремящегося куда-то и всегда «недовольного» как сущим, так и собой.

Как бы то ни было, сущность сознания в каждом его высшем индивидуальном выражении, в отличие от вещей, не позволяет ему находиться в «русле» этого порядка, а напротив, требует нарушать его в поисках нового себя в иных сущностях, что исходит от перманентной неудовлетворенности сознания собой, или свободы.

С Гуссерлем можно согласиться и в том, что сознание не вещь в смысле пассивного предмета, поскольку оно само формирует копии вещей на замену, точнее, для обновления прежнего. Но, тем не менее, сознание не может быть бесплотным в голографической проекции, то есть – совершенно беспредметным.

Сознание в голографической проекции Единого способно формировать копии вещей на основе пассивного из Единого не только вследствие своей активности, но именно благодаря своей материальной сущности более высокого уровня, чем материальная сущность вещи.

Материальное сознание имеет в себе вместе с пониманием себя и активными стремлениями еще и формообразующие способности. Всё это реализуется в голографической проекции, которая представляют собой дискретно обновляемые сознанием частотные структуры разных порядков. То есть сознание, как материальная структура, в своих частицах может взаимодействовать с другими частицами более низкого порядка, которые оно же формирует, «обращаясь» к Единому в поисках нужного ему и предоставляемого Единым, потому что в Едином есть всё.

Копиями вновь найденных (распознанных) объектов из Единого сознание каждое условное мгновенье заменяет, незначительно видоизменяя каждый импульс, наличные информационные копии вещей. Единое сознание – не Господь. Оно ничего не производит и не уничтожает. Оно всего лишь каждое мгновенье обновляет частотную структуру голографической проекции на базе вечного, бесконечного Единого, проявляя его в себе как источник всего сущего и вместе с тем удерживая это безвременное Единое от падения в небытие. Иначе говоря, в своей основе мироздание остается неизменным и вместе с тем обновляется.

Известна также проблема солипсизма, которую пытаются разрешить так или иначе в философии сознания различные мыслители, в том числе и Гуссерль, который полагает сознание не замкнутым в себе (интерсубъективным). Однако это соображение является схоластическим, не имея под собой по существу реальной основы.

Положение пытался исправить Хайдеггер, заявивший: «Прояснение бытия в мире показало, что не «бывает» ближайшим образом и никогда не дано голого субъекта без мира. И так же в итоге не дано сначала изолированное Я без других. Если однако «другие» всегда уже Соприсутствуют в бытии-в-мире, то эта формальная констатация тоже не должна соблазнять к принятию онтологической структуры такой «данности» за самопонятную и не требующую исследования. Задача в том, чтобы сделать феноменально зримым и онтологически адекватно интерпретировать способ этого присутствия в ближайшей повседневности» [4, с. 116].

Однако объяснение мира Хайдеггером на основе разложения и перетолковывания бытия с переводом, в частности, ««субстанции» человека» из «синтеза души и тела» в «экзистенцию» [4, с. 117], не дает возможности решить проблему солипсизма, но лишь ее затемняет, поскольку в подходе Хайдеггера отсутствует «механизм» взаимодействия индивидуальных сознаний, которые есть и в людях и во всём живом, между собой, а также с вещами. В этом отношении экзистенциализм – пустое место. Подход Хайдеггера не объясняет и пресечение существования каждого человека в смерти, как и всего человечества, каждой вселенной.

Объяснение данного может быть только в том, что бытие формируется самим сознанием и существует только для него, не существуя вообще почему-то.

Для решения, в частности, проблемы солипсизма требуется иная модель мироздания, в которой сознание было бы нераздельно с вещами и вместе с тем раздельно с ними, где сознание было бы во множественности и вместе с тем одним-единственным.

Подобной модели соответствует только двойственная (двуединая) «конструкция» мироздания из вечного, бесконечного Единого и его голографической проекции. В рамках этой модели проблема солипсизма не возникает, как таковая: любое индивидуальное сознание, связанное со всеми остальными индивидуальными сознаниями вне времени и пространства, включает в себя единое сознание, которое, собственно, и формирует время посредством органов чувств каждого живого существа, а следом за ним, пространство с вещами для каждого индивидуального сознания в собственном носителе в различных измерениях; вместе с тем единое сознание остается единым во множестве собственных рассеянных частиц-копий.

Таким образом, под сознанием во всех его выражениях следует полагать активное из Единого, способное в определенном субъекте голографической проекции Единого отделяться от пассивного для того, чтобы дискретно формировать на его основе, в конечном счете пространственно-временной континуум, в котором всё меняется, развивается, где происходят события и возникает жизнь.

Проблема проявления Единого сознанием состоит в том, что сознанию для развития, а пассивному для участия в жизни сознания требуется выход из неподвижного состояния, если таковым можно признать бесконечное, безвременное Единое, в конечные меняющиеся миры, но вместе с тем бесконечное Единое есть противоположность конечному, множественному и переменчивому и должно остаться таковым.

Как было указано выше, сознание эту проблему решает с помощью привлечения механизма собственного информационного влияния на пассивное из Единого, поскольку сознание в качестве активного из Единого способно быть и единым, и множественным в виде собственных частиц-копий в двойнике Единого, каждая из которых содержит информацию обо всей проекции, если эта множественная проекция есть обновляющаяся голографическая картина. Поэтому единое сознание может дискретно осуществлять «выход» в собственную голографическую проекцию вечного Единого копий объектов из Единого посредством собственных копий на замену, точнее, – обновление прежних копий вещей. В результате, как производное голографической проекции во времени, существуют меняющиеся миры, или бытие, но вместе с тем сама, проявляемая таким образом, основа, то есть Единое, содержащее и сознание, остается таким же вечным и неподвижным.

Если определить информацию как сведения о состоянии материальных объектов, которые сознание способно распознавать при сканировании им окружающего имеющимися в его распоряжении средствами, то она является ключевым звеном, связывающим сознание, действующее в голографической проекции, с Единым. Благодаря информации, как ответной реакции на запрос сознания к Единому, происходит обновление голографической проекции, и вместе с тем, так же обновляясь, формируется окружение каждого индивидуального сознания.

Собственно, каждое такое «преобразование» производится путем сканирования сознанием имеющимися у него средствами (у человека для этого имеются органы чувств) собственного окружения с получением копий только тех объектов из Единого, которые данное сознание способно распознавать через свои ощущения и «конвертировать» в понятные для каждого индивидуального выражения образы посредством управляющих центров.

Посредством этого информационного процесса происходит последовательное и дискретное проявление соответствующих состоянию сознания и имеющихся у его носителя органов чувств вещей из Единого в виде копий, точнее, данное проявление означает обновление имеющейся картинки для множественно-единого сознания, и обновление окружающего его, и вместе с тем проявление «настоящего» для каждого индивидуального сознания. Этим самым формируется время, в результате чего, а также последующего выпадения паузы между позициями обновления, для каждого индивидуального сознания возникает в движении меняющийся событийный мир, бытие, в котором сознание в субъекте может переживать, мыслить, действовать, то есть жить в своем «настоящем.

Данный процесс тоже соответствует гегелевской триаде: неподвижные копии вещей, формируемые сознанием распознаванием последних (тезис), переходят в свою противоположность – в изменение, вследствие «проявления» копий вещей в разных положениях, точнее, в отличных от прежних ракурсах последовательно (антитезис), результатом для каждого индивидуального сознания, вследствие выпадения паузы между соседними позициями копирования, является его настоящее время, выражающееся в итоге через движение вещей, что составляет текущую реальность, мир (синтез). При этом, в отличие от прокручиваемой перед зрителями киноленты, каждое индивидуальное сознание находится в центре событий, которые через него же и отчасти им же «производятся».

Для осознания неразрывной совместности бесконечного Единого и его временной голографической проекции важно представлять, что эта совместность не имела начала и не будет иметь конца, поскольку данные противоположности удерживают имеющуюся дуальную систему в равновесной состоянии, обеспечивая ее функционирование, как мироздания.

Способность сознания к определенному отделению от пассивного, состоящая, в его высшем выражении, в понимании себя и своих возможностей, означает соединение с Единым уже на основе собственных соображений и действий.

В конечном счете сознание решает, что собой представляет доступное для него в Едином, выделяя и связывая соответствующие фрагменты из Единого имеющимися у него средствами в соответствующем информационном процессе их распознавания, уже имея в голографической проекции копии, которые заменяются, точнее, обновляются последовательно. Иначе говоря, сознание проявляет, открывает Единое только так, как оно может в данном своем состоянии.

Сознание (активное) не существует самостоятельно и не может проявляться вне мира, вне времени, поскольку этому свободному, динамичному, думающему, решающему, общающемуся, созидающему и развивающемуся образованию без вещей не к чему приложить свои силы и многочисленные способности, негде реализовать их. При этом сознание не бесплотно, так как в этом случае никакого взаимодействия с вещами у него произойти не может. Поэтому сознание есть не что иное, как активный, материальный, живой, мыслящий и в определенном отношении производящий эшелон мироздания.

Вне сознания вещи и явления как отдельное, множественное и связное не способны существовать ни как материальные формы, ни в виде идеальных объектов, поскольку они как бы растворены в бесконечном, неподвижном Едином, из которого «извлечь» их в виде копий способно только сознание.

Это означает по существу, что кроме сознания, точнее, вместе и нераздельно с ним в Едином имеется нечто пассивное, которое только одно активное (сознание) может проявлять в определенных им формах и приводить в порядок в соответствии со своими возможностями в голографической проекции Единого, предоставляя себе в итоге возможность для развития и жизни в меняющемся мире.

Если развивать эту мысль дальше, то формообразующая способность сознания может быть у него непосредственно и безначально, или от чего-то внешнего, например Бога.

Внешнее, всесильное, идеальное, бесплотное, неизменное, разумное, живое существо, как, например, было показано работе [20, глава 4], по отношению к мирозданию не способно существовать, точнее, быть в данной совокупности или вне ее по целому ряду оснований. Есть только бесконечное, вечное Единое, проявляющееся актуально как бы в параллель себе дискретным образом в виде голографической последовательно обновляющейся проекции благодаря собственному активному (сознанию), формирующему условие для событий в виде текущего времени. Не проявляться в виде подобной голографической проекции, составляя тем самым двойственную – вневременную и вместе с тем временную – систему, Единое не может, так как вне этого образования оно есть небытие.

Таким образом, активное (сознание) и пассивное (вещи) в Едином нераздельны, и вместе с тем в определенном отношении разделены в голографической проекции.

Единое как глубинное и вечное просто не может не быть ничем иным как содержащим в себе все. То есть все предметы мира, все явления, в том числе и все индивидуальные сознания, которые, в частности, проявляются в людях и вообще во всем живом, есть единое и безвременное целое. Но такое неподвижное Единое нечто вряд ли может быть обозначено как реальное, поскольку это нечто не подлежит отдельному существованию вследствие отсутствия в нем времени, которое может формироваться и отсчитываться только активным и понимающим. Так что это нечто может проявиться только во времени посредством активного – ничего не происходит вне времени: нет его, нет и событий.

Поэтому Единое, оставаясь таковым, вместе с тем проявляется во времени: сознание, оставаясь в целостном Едином, пребывает и в его голографической проекции, формируя голографические картины посредством собственных множественных копий, которые в своей совокупности, а также и раздельно «выделяют» дискретным способом то, что они могут распознавать и копировать в соответствующих формах и последовательностях; это означает обновление имеющегося каждое «мгновенье».

Тем самым пассивное дискретно через активное (сознание) проявляется во множественности, в изменении копий различных объектов из Единого, то есть для каждого индивидуального сознания в конечном счете – во времени и пространстве при каждой его жизни. И это заслуга сознания: именно оно, а не пассивное, не вещи, формирует время, или создает условие для изменения проявленного, для различных форм жизни, хотя и временной для каждой вещи и самого сознание в ней, но полной событий, приключений для сознания, перемещающегося в виде индивидуальных сознаний для собственного изменения и развития из одной множественной реальности в другую, рождаясь и погибая в своих носителях, но вечно сохраняясь в проявляемом им бытии.

Причем сознание в каждой своей частице-копии, в отличие от пассивного, от вещей-копий, сохраняет все накопленное из своих конечных жизней в своей памяти, и тем самым одухотворяет мироздание в целом, удовлетворяя себя и его.

Следует также отметить, что в рамках представленной модели двуединого мироздания, наконец, получает объяснение преходящий характер всего – камня, планеты. Вселенной, человеческой жизни.

Если в Едином всё – активное и пассивное – слито в бесконечности, то в проекции Единого активное находится в относительно раздельном положении с пассивным, поскольку оно само формирует на основе Единого копии вещей.

Тем самым активное в проекции Единого имеет возможность проявляться, реализуясь бесконечно в копиях вещей, формируемых им дискретно.

Активное, в своей отделенности от пассивного в проекции Единого, получает возможность «пользоваться» формируемыми им копиями вещей бесконечно вследствие того, что эти копии являются конечными: конечное пассивное тем самым «поддерживает» активное в бесконечности, но в особой форме. Активное, в своей отделенности от пассивного, тем не менее, связано с ним не только тем, что оно формирует пассивное в виде копий вещей, но и тем, что оно находится в этих вещах, то есть среди них и в них как опоре. Поэтому активное вынуждено «перебираться» от одного «завершившегося» конечного к другому, и этот прерывистый, по сути, процесс длится бесконечно.

В данном отношении можно констатировать, что активное бесконечно реализуется в конечном в формируемой им проекции Единого. Подобный процесс не может обойтись без длительностей, лежащих в основе конечных образований, что означает наличие времени, то есть проекция Единого, в отличие от Единого, находится во времени, и это равноценно изменению конечных структур.

И если в данном контексте становится понятным, что бесконечность активного (сознания) в проекции Единого сохраняется, несмотря на временной характер проекции, за счет «погружения» активного в конечное дискретно, но бесконечно, то конечность, «временность» копий вещей требует объяснения, в частности, и потому, что до сих пор бытует мнение о вечном существовании материальных структур, окружающих как обычного человека, так и человека как родовое существо.

Этим объяснением конечного существования предметов мира, или копий вещей из Единого является частотный характер голографической проекции Единого.

Активное (сознание) со сверхвысокой частотой распознает и копирует вещи из Единого, и эти копии как пакеты информации «появляются и исчезают», точнее, обновляются каждый импульс в голографической проекции.

Каждая копия, таким образом, есть частотная обновляющаяся структура того или иного типа, которая «конвертируется» в индивидуальном сознании через органы чувств и центры обработки поступающей информации носителя сознания в конкретные вещи. При этом являющиеся вещи в своей совокупности составляют, в частности, окружение человека, а их связность и движение обусловлены спецификой прохождения информации по указанным каналам, вследствие чего паузы между импульсами исключаются.

Подобного рода обновление не может быть идеальным чисто статистически. Поэтому за время существования вещи в ее устойчивом качестве число ошибок, или сбоев нарастает, и при достижении некоего порогового значения конкретная вещь теряет свою устойчивость, или свое качество и перестает адекватно ему функционировать: камень распадается, вселенная схлопывается, человеческая жизнь прекращается. Тут количественное – число сбоев – для вещи переходит в качественное изменение вещи или в ее полный распад – устойчивость любой вещи теряется, и она тем самым как особая выпадает из существования, то есть не может быть бесконечной в том или ином качестве. Данный факт сам по себе подтверждает вторичность всех предметов бытия, производность их от сознания.

Тем не менее каждая копия конкретных вещей, существуя конечно в заданной форме, есть материальное производное от бесконечного Единого. Поэтому копии вещей в проекции Единого не исчезают, но меняют свои формы в соответствии с пониманием вещей сознанием.

И всё же возникает вопрос.

Каждое индивидуальное сознание, как и любая вещь (пассивное), тоже частотная структура, и так же, как кажется, должна быть подвержена деформации, потере устойчивости и, стало быть, – утере своей особенности, или качества.

Как же тогда оно сохраняет в бесконечном прохождении через конечные образования свое индивидуальное качество, то есть является вечным?

Безусловно, частотные сбои, меняющие структуру индивидуального сознания, не могут не случаться в обновляющейся голографической проекции и, как следствие, в каждом его сосуществовании с телом-носителем.

Но, если вещь не способна сознательно корректировать происходящие с ней изменения – у нее как пассивного отсутствует стремление так или иначе сохранять свою особенность, которой она не сознает, у вещи имеются лишь простейшие механизмы обратной связи, предотвращающие ее хаотичный распад, – то любое живое существо, а не только самосознающее существо, всеми возможными способами, которых у него достаточно, цепляется за жизнь. Тем самым сознание сохраняет свою основную особенность – активность, или неизбывное стремление к изменениям в себе и вокруг себя.

Собственно, «погружение» сознания в конечное, живое существование раз за разом и есть решение проблемы сохранения себя в качестве активного.

Существование в вещах и среди вещей, а также рядом с иными сознаниями в виде живого, с одной стороны, позволяет сознанию по реакциям окружающего на свои действия корректировать структуру собственного ядра, чтобы не утерять способность к стремлениям по сохранению своей коренной особенности – активности, а с другой стороны, позволяет пытаться использовать изменения, которые оно способно так или иначе ощущать и/или осознавать, с пользой для себя, а не во вред.

Разнообразие ситуаций в каждом конечном существовании для любого индивидуального сознания означает обретение им в бесконечном числе частиц сознания только одному ему присущего лица.

Так идет развитие живых существ и сознания в них, то есть исходные частотные сбои в структуре активного не приводят его к катастрофе (распад, или потеря формы), поскольку ядро активного восстанавливается в конечном, что делает частотную проекцию Единого устойчивой в целом, а каждую частицу сознания – способной участвовать в формировании времени и, как следствие, вещных миров во времени.

Таким образом, конечное необходимо бесконечному не только для функционирования дуального мироздания как вневременной и вместе с тем временной системы, которая этим самым удерживается в равновесии, но и для стабилизации активного в мироздании, что делает активное неизменным и вечной по своей сущности, но вместе с тем бесконечно меняющимся.

При этом больше возможностей для развития среди всего живого имеют существа с самосознанием, которые понимают себя и, стараясь сознательно сохранить своё ядро, не упускают возникающие возможности для собственных изменений – времени для этого у них предостаточно, так как имеющееся в них сознание его и формирует для собственного размещения каждый раз. Поэтому самосознающее существо, например, человек, в жизни есть и опора для сознания на его бесконечном пути по конечным островкам реальности, и вместе с тем плацдарм для изменения себя в каждой из реальностей.

В результате, индивидуальность не теряется, но облекается каждый раз в иные «одежды», которым несть числа. Так что каждое сознающее себя существо может быть уверено в том, что ядро его индивидуальности не претерпевает фатальных изменений ни при каких обстоятельствам, которые есть всего лишь нечто внешнее, создаваемое в определенной степени им самим для своего рода испытаний себя же в них.

Человеческое сознание в собственной ограниченности, в частности, из-за признания одинарности мироздания, практически всегда ищет в любом процессе, по крайней мере, начало.

Даже лучшие умы человечества, например, Декарт, Беркли, Кант, Гуссерль, основывая свои рассуждения на единичности мироздания, были вынуждены смириться с необходимостью признания внешней безличной силы как перводвигателя, хотя противоречивость и фантастичность этой силы – Бога – очевидна.

Материалистическая теория самодвижения материи, которая должна, по мнению материалистов-догматиков, объяснить всё, является на самом деле неадекватной по целому ряду причин.

Самодвижение материи, по определению, полагается вечным.

В этом случае сразу же возникает несколько вопросов.

В частности, хотелось бы знать, по какой причине самодвижение неживой материи произвело живое и перешло в русло его развития, спровоцировав начало «прогресса»?

Поскольку никакого разумного объяснения этому факту материалисты, к которым относятся и марксисты, дать не в состоянии, постольку начало развития (прогресса) признается ими спонтанным, то есть, в отличие от христианских воззрений, – делом случая, флуктуации, то есть некой неопределенности непонятно чего. Так что эта неопределенность в отношении начала всего у материалистов-догматиков (случай) и христиан (внешнее фантастичное существо) в своей глубине одна, что бы марксисты-материалисты и святые отцы ни говорили. Однако насчет конца всего живого материалисты умалчивают, так как сам этот факт для них неприятен и непонятен, хотя, раз было какое-то начало прогресса, то должен быть и какой-то его конец.

Далее, любое движение невозможно без времени, по которому оно и отсчитывается. Однако для отсчета времени требуется наблюдатель, без которого нельзя судить, есть ли движение или его нет; стало быть, отсутствие разумных существ в роли наблюдателей означает проблематичность движения, как такового.

Кроме того, любое движение в условиях сопротивляющейся среды – другая среда нам неизвестна – требует постоянной подпитки движущейся материи для сохранения движения. Самодвижущаяся материя тем самым невозможна без постороннего источника, или движителя, так как она сама вечным двигателем не является.

В отношении начала и конца всего сущего, более разумна модель индуизма. Индуисты полагают идущие в мироздании процессы бесконечными, но, пугаясь бесконечного развития, не представляя его сущности, они сводят эти процессы к бесконечной череде повторяющихся, одинаковых, замкнутых кругообразных движений-циклов.

Поэтому и тут не удается избежать начала, поскольку в каждом цикле оно есть, а значит, опять же некая внешняя, или божественная сила требуется для почина.

Однако начала у мироздания в целом не может быть по нескольким причинам.

Любое начало требует некую постороннюю силу для инициации и некий материал. Однако по отношению к мирозданию ни того, ни другого до его начала существовать не могло, поскольку до начала, по определению, не было ничего и никого.

С другой стороны, если признать, что ничто есть потенциально всё в своей бесконечности и безвременности, то выход из безвременности в изменения это как бы Единое организовать не способно в своей отдельности, поскольку для выхода ему потребовалась бы опять же некая посторонняя сила. При этом безвременное и бесконечное Единое должно таковым и остаться – оно не может превратиться в конечное само по себе.

Стало быть, начало мира не случается само по себе и допустить его слабое человеческое сознание может только обращением к некоей неопределенности в форме Бога, саморазвития непонятно чего и от чего, бессмысленного круговращения.

Однако подобный подход возникает лишь от бессилия.

Более перспективной, по-видимому, является предложенная нами равновесная модель дуального мироустройства. В соответствие с ней становится понятным, каким образом всё и ничто, или Единое не остается в небытии, и почему ни в каком начале мироустройства нет необходимости.

Единое, как всё и ничто, так и остается скрытым в безвременной бесконечности и вместе с тем оно же существует в «развернутом» состоянии, поскольку «ничто» может быть представлено не только как чистый нуль, но и как совокупность материальных образований, интегрально составляющими нуль, то есть образований, имеющих противоположные характеристики.

Для подобного «развертывания», или нахождения в конечном, во времени требуются только материал и руководство, то есть пассивное и активное, которые потенциально находятся в бесконечном Едином, потому что в бесконечности есть всё.

Таким образом, двуединая равновесная система находится без движения и формально представляет собой нуль как в безвременном состоянии, так и в «развернутом» состоянии, или во времени.

Но именно во времени бесконечное может обратиться к конечному, то есть в случае дискретного обновления материальных образований бесконечно (только так бесконечное может «выходить» в конечное бесконечно), что можно обозначить в виде временной проекции Единого при условии участия в этом вечном процессе активного, материального, понимающего и руководящего, которое должно быть для этого и единым, и разделенным. Таковое возможно только в голографическом частотном образовании. В нем единое активное дискретно обновляет копии вещей, распознаваемых им в Едином, образуя тем самым разрывы бесконечности с определенной длительностью, которые в необратимой последовательности составляют собственно время.

Однако для развития активного, что и отличает его от пассивного, требуется не только время, но и жизнь, то есть – плавный и периодично-поступательный на разных уровнях ход событий в мирах движущихся и изменяющихся вещей.

Возможность у активного для перевода себя в мир меняющихся вещей и событий имеется только одна – устранить паузу между позициями обновления, точнее, как-то искусственно сомкнуть технически обязательные, последовательные позиции обновления.

Эта возможность реализуется единым активным через собственную разделенность в голографической проекции Единого, поскольку в каждой собственной частице единого активного вследствие описанного выше механизма обработки пакетов информации, его своего рода инерции, происходит выпадение паузы между позициями обновления копий вещей, в результате чего, в частности, в человеческом сознании длительности каждой позиции обновления последовательно смыкаются; это для человека, а также и для каждой иной частицы активного (живого) равноценно проявлению движущегося и меняющегося мира вещей и явлений, содержащего как частицы, так волновую материю.

В этом мире единое активное уже может «разворачиваться» в своих частицах через вещи, формируемые каждой частицей активного в живом имеющимися у него органами чувств при посредстве единого активного так или иначе, то есть в конечном счете приобретая в действиях собственных частиц не только изменения в вещах (пассивное), но и собственное изменение.

.3. Информация как звено, связывающее пассивное и активное.

Если информацию определить как сведения о состоянии материальных объектов, которые сознание способно распознавать при сканировании им окружающего имеющимися в его распоряжении средствами, то информация является ничем иным как связующим звеном между пассивным, «растворенным» в Едином, и сознанием в его голографической проекции.

Без материальных объектов, в том числе и самого сознания, информация не существует. В общем случае информация возникает только при выделении сознанием из общего «шума» тех сведений, которые сознание способно распознавать.

Информация возникает только в сознании благодаря имеющимся у носителя сознания средств – ощущений для человека, – являясь материальной копией распознанного и считанного сознанием объектов из Единого, доступных ощущениям.

Этот первичный материал поступает по каналам органов чувств в обрабатывающие центры сознания.

Информацию невозможно квалифицировать как нечто нематериальное и независимое, поскольку она является выделенными и расшифрованными сознанием сведениями об объектах из окружающей сознание необозримой среды, точнее, из Единого. Мало того, в голографической проекции совокупность обновляемых сознанием информационных копий и составляет его содержание, то есть для каждого индивидуального сознания в конечном виде (производном от голографической проекции) – вещи во времени и пространстве, или бытие.

Множественно-единое сознание голографической проекции способно распознавать в соответствие со своими формообразующими возможностями объекты из своей основы – безвременного Единого. Извлечь эти объекты из вечного и нераздельного Единого невозможно, но они могут отразиться в сознании информационными копиями распознанных вещей из Единого. Эти частотные голограммы-копии существуют для каждого индивидуального сознания в виде окружающих, в частности, каждого человека копий объектов из Единого, воспринимаемых им именно в виде конкретных вещей вследствие его физиологической конституции. Множественно-единое сознание голографической проекции является своего рода двойником сознания, «растворенного» в Едином вместе с вещами. Именно эта двойственность дает ему доступ в Единое, позволяя тем самым обновлять голограммы вещей в голографической проекции, в результате чего формируется меняющаяся частотная совокупность копий вещей, окружающих копии-частицы сознания.

В этом процессе само распознавание производится автоматически благодаря неразрывной связи каждого индивидуального сознания как части голограммы с единым во множестве сознанием, в котором имеются соответствующие программы, содержащие известные и необходимые образцы для близких по уровню развития групп сознаний и каждого индивидуального сознания из этих групп.

Данные о соответствующих распознанных объектах из Единого в виде отдельных порций-импульсов последовательно поступают через органы чувств живого существа в центры их обработки. Каждый импульс, таким образом, содержит информационную копию соответствующих фрагментов объектов из Единого.

Эта копия полностью обновляет предшествующую копию в процессе ее обработки в центрах живого существа. При этом существующий разрыв, или пауза между поступающими друг за другом импульсами нивелируется в сознании живого существа за счет определенной длительности обработки каждой порции информации и возникающей тем самым задержки, делающей для сознания непрерывным дискретный процесс поступления информации.

Данная задержка (инерция восприятия) отражается в сознании живого существа восприятием им последовательно перерабатываемой его же центрами отдельных порций информации в виде непрерывно меняющейся картины вещей, среди которых оно находится, и с которыми может взаимодействовать.

Живое существо находится в этом случае как бы внутри формируемой его же сознанием меняющейся картины, подобно персонажу компьютерной игры, но с тем отличием, что оно эту «игру» и «производит». Иначе говоря, появляется текущее необратимое настоящее время для каждого живого существа, его «сейчас».

Таким образом, для каждого человека поступающая дискретно информация перерабатывается в образы, смыслы, чувства, кои так же являются вполне материальными составляющими каждого индивидуального сознания, влекущими последующие действия носителя сознания. На их основе вкупе с памятью, воображением, стремлениями, восприятием отдельных объектов человек каждое мгновенье своего настоящего времени взаимодействует с окружающей средой.

Все действия существа, обладающего сознанием, осуществляются в данном сквозном процессе только при условии поступления в его сознание соответствующих порций информации, каждая из которых обрабатывается, укладываясь в определенную длительность («настоящее»), составляя ряд последовательных мгновений от рождения до смерти носителя сознания.

Получается, что не дело вызывает слово, а слово, точнее, многосторонний дискретный информационный процесс, протекающий «автоматически» каждое отдельное мгновенье жизни, формирует настоящее время каждого человека и вместе с ним весь окружающий каждого человека мир.

Информационный процесс на основании контакта активного (сознания) в голографической проекции с пассивным из Единого в дуальной системе мироздания создает окружение человека вещами, то есть он создает условия для жизни, деятельности, поступков разумных созданий в текущем времени («настоящем») среди не неподвижных обновляемых копий объектов из Единого, но движущихся вещей (бытия).

Все эти «вещи» первоначально в виде неподвижных копий каждое индивидуальное сознание в соответствии с собственным уровнем развития имеющимися у него средствами «извлекает» из безграничного Единого при содействии единого сознания, что и происходит каждое мгновенье известной нам жизни. Этот процесс формирования времени сознанием на основе Единого и есть вместе с тем процесс последовательного обновления голографических копий вещей.

Несимметричность «отбора» сознанием информации из «среды», или получение сознанием информации без потери вещества и/или энергии источником информации объясняется односторонним сканированием сознанием через собственный носитель окружающего, в ходе которого сознанием как бы просматриваются объекты сканирования без их изменения благодаря только лишь считыванию и копированию тех сведений о них, которые сознание способно расшифровать.

В противном случае, если бы при получении сознанием информации происходил энергетический и/или вещественный обмен так же, как он происходит при обычных взаимодействиях материальных объектов, то обе стороны взаимодействия так или иначе менялись бы (разрушались), теряя свои первоначальные свойства, и жизнь в столь нестабильном мире не была бы возможна.

Единое в своей пассивной основе предоставляет себя активному (сознанию) из собственной проекции. Сознание дискретно обновляет на основе бесконечно многообразного пассивного собственную голографическую проекцию, в производных образованиях которой оно может проявить себя в выбранных им носителях. Сведения об объектах, которые сознание способно распознать при сканировании им Единого имеющимися в его распоряжении средствами, поступают в него прерывисто информационными пакетами (каждое мгновенье) через органы чувств носителя сознания, и проявляются в каждом индивидуальном сознании в виде образов, переживаний, смыслов.

Этот технически дискретный процесс сливается в сознании в непрерывно и плавно меняющуюся в форме движения картину среды, в которой, в частности, человек может действовать. В этом получающемся пространственно-временном континууме, или настоящем (собственном) времени каждого человека происходят события, в которых участвует множество людей.

Данный процесс формирования сознанием каждый момент собственного «настоящего», – необратимая череда этих моментов составляет его жизнь от рождения до смерти, – означает, что человек живет только в «настоящем», только в нем происходят все изменения, только в каждом конкретном технически отдельном мгновении человеческое сознание получает соответствующий пакет информации, после обработки которого поступает следующий пакет информации, обновляя предыдущий, и т.д.

Однако прерывистость этого процесса замены одной неподвижной копии на другую человек не ощущает, получая тем самым как бы движущуюся картину из копий «выделяемых» его же сознанием фрагментов из Единого, воспринимаемых им как вещи; в рамках этой картины человек и находится.

Данный факт существования единственно настоящего интуитивно совершенно точно понял и сформулировал Гоббс: «Только настоящее имеет бытие в природе, прошедшее имеет бытие лишь в памяти, а будущее не имеет никакого бытия» [7, с. 50-83].

Таким образом, сознание «переводит» в определяемой им степени, формах и частях застывшее, безвременное Единое в меняющуюся перед человеческим взором реальность через раздельные, фиксированные позиции, необратимая череда которых в итоге представляется движением вещей, хотя в каждый момент «настоящего» выделяемые и последовательно копируемые в разных ракурсах сознанием из Единого фрагменты остаются в Едином, как и всё Единое, по-прежнему неподвижными и слитными, однако их снимки, или информационные копии, которые каждый момент обновляются, приобретают изменение в сознании, кажущееся нам движением в установленной им последовательности.

Так что сознание умудряется оставить неподвижное, глубинное Единое таким же застывшим, то есть в каждом отдельном мгновении своего «настоящего» сознание не «ворошит» его, но, «просматривая» в череде последовательных позиций, или мгновений распознанные объекты как бы в разных ракурсах, сознание создает время, в котором проявленные объекты меняются от мгновения к мгновенью, как на кадрах движущейся киноленты, что создает иллюзию движения для каждого индивидуального сознания в его носителе при условии выпадения паузы между позициями обновления для индивидуального сознания.

Вечное Единое здесь проявляется единственно в «настоящем», «скольжение» которого формирует все миры и измерения, а также жизни всех индивидуальных сознаний во времени.

Иначе говоря, никакого плавно меняющегося в движении мироздания нет. Есть лишь каждое мгновенье обновляющаяся голографическая картина, которая для человека через его ощущения преобразуется в движущийся мир в его сознании.

Сознание тем самым, не нарушая Единого, его неподвижности, и, оставаясь его неотъемлемой частью, такой же неподвижной и слитной с ним, «производит» в качестве голографического двойника бесконечно, но дискретно различные конечные, устойчивые в целом миры и измерения. Эти миры, исходящие от объектов, «растворенных» в Едином, проявляются в виде доступных локально копий в каждом индивидуальном сознании. Любое индивидуальное сознание распознает Единое так, как оно может благодаря действию собственных органов чувств и обрабатывающих информацию центров, в соответствии с пониманием себя, а также возможностями собственных органов чувств и центров, обрабатывающих сигналы от них указанным механизмом обновления голографических копий, которым «управляет» единое сознание.

Активное (сознание) отличается от пассивного (вещи) самосознанием в своем высшем выражении, требующим «материала» для своей деятельности по обретению нового, что и отражается в существовании бесконечного числа конечных миров под водительством единого в своем множестве сознания; эти конечные миры во времени, проявляемые сознанием бесконечно, не позволяют Единому «провалиться» в небытие.

Такого рода открытие скрытого, вечного может производить только сознание (активное), обеспечивая бесконечное существование преходящих миров и жизней, то есть – всего сущего.

В своем высшем, самосознающем, множественном эшелоне единое сознание проявляется в формируемой им среде через свои частицы свободными стремлениями, пониманием себя, своих целей и возможностей.

В сознании каждый момент возникает обновляющаяся картина избранных, точнее, распознанных, считанных и скопированных объектов из Единого имеющимися у сознания средствами.

С одной стороны, эта картина отражает в копиях фрагменты скрытого, непроявленного Единого, содержащего в себе потенциально всё, но не воображаемые, идеальные, бессмысленные объекты; с другой стороны, эта картина представляет формообразующие возможности сознания, которому не всё, что оно хочет и как оно хочет, удается «извлечь» из безграничного Единого.

Но всё же сознание на своем множественном голографическом уровне достигает главной цели: оно формирует и удерживает каждый миг вполне работоспособную среду, в которой оно может находиться и действовать в своих частицах, находя в итоге и жизнь, и возможности для развития. Кроме того, эта голографическая картина выполняет важнейшую функцию: она в себе выражает и оживляет скрытое Единое, которое в противном случае так и осталось бы непроявленным, и ничего бы не было.

Если остановиться более детально на формообразующих способностях сознания и самом процессе формирования реальности, то он протекает так.

Сознание в совокупности индивидуальных сознаний, или частиц-копий единого сознания голографической проекции, как, впрочем, и каждое индивидуальное сознание, намечает в Едином контуры знакомых и понятных ему по их действию вещей, почти совпадающих с прежними копиями, или распознает их, считывает, и далее, оно копирует их в определенных положениях, точнее, ракурсах примерно так, как это делает художник-мультипликатор, обновляя ими предшествующие копии, затем, после технической паузы, вызванной затратами на распознавание и передачу информации, сознание отмечает и копирует с последующей заменой то же самое, но с некоторым сдвигом, или в ином ракурсе и т. д.

Все эти как бы наброски, в отличие от процедуры анимации, тут же в качестве информационных пакетов, раз за разом, поступают в обработку в необратимой последовательности каждой позиции с обязательными техническими паузами, сменяя друг друга, точнее, обновляясь.

Дискретность процесса обусловлена его импульсным характером, так как сканирование окружающего, распознавание объектов, формирование соответствующего информационного пакета и его передача в обрабатывающие центры имеет определенную длительность, так же как и сам процесс обработки каждого информационного пакета.

Однако сознание каждого живого существа в силу инерционности процессов обработки дискретно поступающих данных не отмечает прерывистость их поступления, получая тем самым плавно меняющуюся картину окружающего. Это обеспечивает для него иллюзию непрерывного движения, изменения копий распознанных объектов из Единого.

Высокочастотное обновление копий вещей автоматически предполагает каузальность данного необратимого информационного процесса, поскольку копирование вещей при каждом обновлении голографической проекции осуществляется последовательно на основе того, что имеется, но с высокой частотой. Поэтому изменения копий вещей при каждом импульсе являются незначительными и привязанными к предшествующим формам. В результате, в каждом индивидуальном сознании высокочастотное обновление отражается не хаотичными, а упорядоченными процессами изменения окружающего его бытия с соблюдением принципа причинности.

Сознание как бы составляет в своем представлении движущуюся картину распознанных и считанных им фрагментов из Единого в виде копий, которые оно способно пока что «выделить и использовать». При этом в отличие от процесса анимации, где каждый набросок сохраняется, копии объектов из Единого каждый момент обновляются безвозвратно и остается лишь «текущее настоящее» в виде проходящей через «точку сейчас» череды необратимых моментов, или позиций. Однако прошедшее всё же не теряется и при необходимости может быть извлечено и использовано из виртуальной памяти сознания. Именно поэтому мы можем заниматься историей, прослеживая по тем или иным материалам то, что произошло.

Данный процесс весьма схож с работой компьютера.

Так выражается активность сознания, которое для собственного развития и жизни переводит копированием то, что может, из единого, скрытого, вечного в открытое время в виде обновляющихся материальных голографических образований, что отражается, точнее, формируется в сознании каждого живого существа как движущийся и меняющийся мир вещей, который его окружает.

Этот мир вполне материален, поскольку формируется на основе материальных информационных копий вещей из Единого; он независим от любого живого существа, то есть изменить его функционирование по своей воле оно не в состоянии. Вместе с тем это бытие формируется только через живые существа, представляющие сознание, которые в своей совокупности это бытие и «удерживают». Иначе говоря, без активного (сознания) пассивное (вещи) ни в каком виде существовать не может, и наоборот.

Подобная, обновляемая сознанием на основе Единого, голограмма, производным образованием которой является существующее сущее, вполне соответствует сознанию как единому и вместе с тем разделенному образованию вследствие того, что, как известно, любой участок голограммы взаимосвязан с любым другим, и каждая частица, в данном случае, сознания способна мгновенно сообщаться с любой другой частицей сознания независимо от «расстояния» между ними, поскольку каждый участок голограммы содержит информацию обо всем предмете. Иначе говоря, каждая частица всегда знает, что делает другая, независимо от расстояния между ними, которое для голографической проекции является фикцией. На этой экспериментальной основе была разработана теория голографической вселенной, любая частица которой есть голографическая проекция единственной реальности.

В качестве следствия этой теории было предположено, что физическая плотность мира есть голографический набор частот, и, в частности, что сам человек есть голограмма.[15, глава 3]

В этом процессе формирования связной и меняющейся картины проявляемых фрагментов Единого в виде их копий, сознание, подобно аниматору, который создает мультфильм, не определяя структуру красок, бумаги и т. п., «выделяет» из безбрежного Единого пока только то, что знает, получая в результате меняющееся бытие в целом на уровне явлений, в котором, как «внешнем» обрамлении, локально располагается каждое индивидуальное сознание, формирующее с помощью единого сознания собственное окружение.

Проникновение в сущность проявленного каждое индивидуальное сознание производят уже на этапе конечного существования от рождения до смерти собственного носителя, группируясь в сообщества, члены которых, поддерживая друг друга, обеспечивают рост и развитие как самого сообщества, так и рост и развитие каждого его члена.

В известном нам мире эти частицы сознания в каждом человеке пытаются проникать в структуру сущего, устанавливать связи в нем, исследуя явленное путем восприятия его уже на своем уровне избирательно с подключением имеющегося у них интеллекта. Об этом существует масса трудов философов и психологов. Поэтому не имеет смысла останавливаться на деталях процесса познания.

Отметим только, что именно осознанная, целевая избирательность в восприятии, на которое просто живое не способно, позволяет человеку имеющимися у него средствами добираться до более глубоких уровней вещей и явлений, получая адекватные знания о них на каждом уровне. Естественно, эти «уровневые» знания вещей можно квалифицировать только как относительные истины, адекватные только определенным условиям соответствующих измерений. Быть может, поэтому наиболее полные, адекватно применимые и удовлетворительно объясняющие действительность знания имело бы смысл называть сущностями соответствующих уровней, а не истинами.

При этом соответствие мысли и вещи (Аристотель), ясное и отчетливое представление предмета (Декарт), опытное основание и подтверждение (Локк), непротиворечивость сообщения (Авенариус); текущая практика, успех (Маркс, Ленин); полезность полученных знаний (Пирс) являются различными, но вполне адекватными в максимально возможной совокупности характеристиками истины как категории, подтверждая ее многогранность, относительность, или изменяемость и, вместе с тем показывая, что истина определяет нечто устойчивое, то есть сущностное на каждом уровне развития сознания, не всегда явное в текущей жизни, но именно то, что сознание способно на данный момент распознать из опыта с участием интеллекта.

Другими словами, постижение каждой конкретной истины означает прохождение сознанием очередного этапа познания, подтверждая совокупностью указанных критериев то, что искомое соответствует своей сущности на данном уровне в данных условиях в рамках того, что доступно человеческим ощущениям и человеческой мысли, которая может быть не только логической, но и гипотетической и интуитивной.

Абсолютных истин в процессе познания не может быть именно вследствие бесконечного развития сознания в безграничном бытии, число уровней и измерений которого можно проходить бесконечно; само множественное и вместе с тем единое сознание, как и каждая его частица, при этом получают не только развитие, но и возможность так или иначе выразить себя, а также получают полнокровную, хотя и каждый раз конечную жизнь; но число этих жизней бесконечно. При этом надо отметить, что сознание в Едином остается вечным и бесконечным, каковым ему и положено быть во вневременном.

Сущность проявляемых вещей в виде их копий каждое индивидуальное сознание познает или разгадывает, выделяя каждую из них, при совокупном взаимодействии сообществ индивидов и проявленных вещей, с помощью собственных и общих человеческих качеств: опыта, воображения, сравнения, мышления, памяти, экспериментальных и научных изысканий, разнообразных практических действий и т. д.

В этом, собственно, и состоит поиск истины, точнее, проникновение в сущность явлений на разных уровнях, или процесс познания.

Кроме того, сущность любого явления не может быть дана сразу не только потому, что нечего будет искать, но и потому, что любая вещь в зависимости от условий может выказывать разные сущностные пороги.

Постоянное существование только «настоящего» в указанном процессе в виде прохождения им череды необратимых позиций, или мгновений не означает отсутствие изменений в самом сознании, поскольку каждый момент «настоящее» имеет длительность, в течение которой из памяти, как из баз данных компьютера, может быть запрошена и получена та или иная информация, добавляющаяся к вновь поступающей, что позволяет с определенным знанием дела проектировать дальнейший ход событий. Это тоже происходит в настоящем времени, а не в будущем.

Путаница в этих понятиях происходит в результате представления настоящего мгновенья эфемерной границей между прошедшим и будущим, тогда как «настоящее» есть определенная длительность, в течение которой происходит получение и обработка не только информации от окружающих сознание со всех сторон источников, но и соответствующих частей уже накопленной информации, которые доступны для сознания в данный момент. Этот процесс идет последовательно – от одного мгновенья к следующему – без остановки для человеческого сознания, которое не успевает фиксировать паузы между мгновениями. Вероятно, поэтому люди в своем представлении делят свое время на прошлое, настоящее и будущее.

Тут можно отметить, что всегда существующее в своей длительности единственно «настоящее» любого живого существа раскрывает вечность в жизнь. То есть посредством единственно только «настоящего» вечность в лице единого сознания и видит меняющийся мир, и действует в нем, потому что «всегда» длящееся «настоящее» вместе с тем несет в себе все изменения сущего.

Однако активное (сознание) не может «переводить» вечность в существование плавно непосредственно. Вечное, бесконечное – едино и неподвижно, в нем нет времени, нет событий. Для «преобразования» вечности в события, во время требуется особый механизм, который оставляет сознание и вещи едиными, вечными (бесконечными) в своей глубине, но, вместе с тем «производит» действительность на основе Единого со всеми ее изменениями.

Этот механизм состоит в прерывистом формировании сознанием голографической проекции Единого. Он оставляет вещи и сознание, или пассивное и активное соответственно в их глубине неподвижными и бесконечными, но копии распознанных и считанных сознанием фрагментов из Единого, составляющие голографическую проекцию, воспринимаются каждым индивидуальным сознанием движущимися и меняющимися. Это происходит вследствие инерционности процесса обработки отдельных пакетов информации в каждом живом существе, в результате чего пауза между импульсами, содержащими пакеты информации, сознание живого существа не успевает зафиксировать. Тем самым в нем создается иллюзия движения вещей.

Сама пауза и остальные операции органов чувств и центров управления, занимающие миллисекунды, не воспринимаются сознанием живого существа, для которого время как бы переходит из будущего в прошедшее через эфемерное настоящее.

Как бы то ни было, но, с формированием сознанием времени указанным информационным процессом копирования с последовательным обновлением копий, в сознании каждого живого существа появляется мир с пространством, вещами, в событиях которого сознание в своих носителях может жить и меняться само.

Таким образом, информация появляется не из прошлого и не из будущего, которых в реальности нет, как это подметил кроме Гоббса еще Августин [20, гл. 3], а формируется на основе ощущений отдельными порциями, поступающими для обработки в соответствующие центры носителя сознания. Отсюда и возникает длительность каждой позиции обновленья, что в их последовательности составляет так называемое «время».

Подобный устойчивый информационный «мост», соединяющий единое сознание во временной проекции с пассивным, предоставляемым безвременным Единым, создает основу для их взаимодействия, результатом чего является стабильная система проявления вечного во времени, в изменениях, в жизни и развитии.

Для человека информация каждое «мгновенье» проходит к нейронам мозга от разных органов чувств человека в виде последовательностей нервных импульсов; в каждом из импульсов заключена соответствующая информация. Скорость распространения нервных импульсов колеблется в интервале от 1м/сек до 120м/сек. Частота и характер последовательности импульсов, несущих, в частности, зрительную информацию, зависят от интенсивности и спектрального состава света, а величина и длительность отдельного импульса не зависят от природы и силы раздражения.

Непосредственно после генерации импульса нервное волокно находится в, так называемом, рефракторном состоянии, и не может быть возбуждено вновь в течение 1-2 миллисекунд, то есть нервное волокно в состоянии проводить нервные импульсы с частотой не выше 500 герц. Длительность самого импульса, проходящего по нервному волокну, составляет доли миллисекунды в каждом «мгновении».

Пауза между нервными импульсами, содержащими информацию, означает, что они не идут непрерывно. Однако эта пауза в каждом мгновении находится ниже порога восприятия ее сознанием и поэтому не попадает в него.

В частности, движущаяся картинка для сознания человека обеспечивается интервалом между прогоняемыми последовательными кадрами около 0,04 секунды, что и составляет указанный порог. Его длительность, как видно, более чем на порядок превышает длительность паузы. Поэтому образующиеся дискретные последовательные мгновения (в каждом из них происходит обновление «реальности») собственного времени человека, заключающие в своей последовательности все картины и все события жизни для человека, сливаются в непрерывный, неразделимый поток в его сознании.

Вот тут, в этом процессе и возникает само собственное время человека. Оно есть условие для внесения изменений в окружающее, при котором каждый человек, начиная с момента рождения автоматически, а на самом деле со скрытой помощью единого во множестве сознания «отбирает» через ощущения из разнообразной среды только те сведения, которые поддаются расшифровке, или информацию, в соответствии с достигнутым уровнем развития сознания.

Это условие можно назвать собственным временем человека потому, что в нем последовательно возникают формируемые им самим через его ощущения, но при участии единого сознания, в череде мгновений меняющиеся картины окружающего, в которых происходят события и которые он не только созерцает, но и принимает в них непосредственное участие, что и составляет его жизнь. [20, гл. 2, 3]

Именно данный факт участия каждого человека и каждого живого существа вообще через их органы чувств в формировании окружающей «реальности» позволяет всякому живому существу влиться в формирующийся окружающий мир, стать его действующим лицом, в отличие от зрителя в кинозале. Однако, под этим слоем реальности, находящемся в движении, изменении, скрывается истинный слой неподвижных, но сменяющихся, копий вещей.

Так неподвижное, становится движущимся без движителя, и вопрос о перводвигателе, будь то Бог или самодвижение материи, отпадает сам собой.

.4.  Истина как проявление сущностей различных уровней.

Таким образом, формируемая индивидуальным человеческим сознанием с помощью единого сознания пространственно-временная меняющаяся картинка жизни, или «создаваемое» самим сознанием на основе пассивного необратимое, текущее «настоящее», и есть основополагающая истина существующего для нас сущего, точнее, его сущность, поскольку сознание в этом процессе полностью адекватно бытию, точнее, оно само производит его так, как способно, и не более того, но на уровне явлений, а не сущностей более глубокого уровня.

Вместе с тем являющееся есть сущность первоначальной степени, в условиях которой не только человек как самосознающее существо, но и всё остальное живое может существовать: тут истина, явление, сущность и существование есть одно.

Гипотетически эта истина является основополагающей и для бытия в целом, поскольку единое сознание в своем множественном голографическом выражении точно так же должно проявлять Единое последовательным копированием и далее, в конечном итоге – на уровне предметов и явлений в виде вселенных, различных измерений, или в текущем времени, то есть в изменении, движении, становлении так, как оно это умеет, продвигаясь в этих мирах, в частности, через свои самосознающие частицы от проявленного к сущностям, от одного понятого и использованного к другому.

Беспредельность Единого гарантирует сознанию бесконечность этого живого процесса, что подтверждает истинность существования только лишь относительных истин в процессе познания бытия.

Адекватность выявляемых связей, отношений, закономерностей, в частности, подтверждается опытом, расширением кругозора, позволяя получать полезные для улучшения и украшения жизни результаты, меняя качество жизни, знания о ней, о природе вещей; но, с изменением условий существования, расширением знаний и успехами в их практическом применении открываются новые истины, заменяя или дополняя прежние, и никак не удается получить «единое уравнение» всего сущего в качестве абсолютной истины, кроме той основополагающей истины, что активность множественно-единого сознания в итоге дает всё реально существующее в упорядоченном и меняющемся виде для каждого живого существа.

Так что формируемые сознанием и связываемые им копии фрагментов из Единого есть явление Единого сознанию в качестве движущегося и меняющегося бытия, и сущность этих вещных копий не может быть определена сознанием в его высшем проявлении немедленно на более глубоких уровнях. Иначе что бы делать сознанию в формируемом им мире.

Это понял Хайдеггер, указав на следующее: «Сущее, анализ которого стоит как задача, это всегда мы сами. Бытие этого сущего всегда мое. В бытии этого сущего последнее само относится к своему бытию. Как сущее этого бытия оно препоручено своему собственном бытию» [4, с. 41].

Тем не менее Хайдеггер, как и большинство философов до него, оперирует понятием человека, но человек лишь знак для сознания, как утверждал Пирс, который в свою очередь приравнивал человека к слову, полагая, что «… самотождественность человека состоит в связности того, что он делает и что мыслит, а связность есть интеллектуальное свойство вещи, то есть ее выражение чего-то…» [6, с. 48]; «… мысль есть то, что она есть, лишь в силу тождественна с ней, хотя и более развернута. Таким образом, получается, что существование мысли зависит от того, что будет впоследствии; а поэтому она имеет лишь потенциальное существование, зависимое от будущей мысли сообщества» [6, с.50].

Пирс тут всё же не договаривает, останавливаясь, как и Хайдеггер, на человеке, потому что для него непонятно, что такое сознание.

Можно поэтому расширить идею Пирса так.

Каждое живое существо имеет сознание, которое через собственные органы чувств может распознавать вещи и в копиях связывать их через себя посредством единого сознания, получая всё сразу: текущее время, пространство с движущимся и меняющимися вещами, себя среди этих вещей в компании подобных существ.

Так что Пирс совершенно адекватно отметил в качестве основного свойства человека связность в его действиях и мыслях, с той поправкой, что связность присуща любому живому существу первоначально, поскольку оно воспринимает окружающее собственными органами чувств, а поступающая от них информации обрабатывается в соответствующих центрах живого существа, связывая отдельные, последовательно поступающие пакеты информации, и тем самым трансформируя дискретное (через паузу) обновление каждого предшествующего пакета последующим в текущее «настоящее».

Формирующееся в результате бытие не могло бы случиться без единого сознания, объединяющего и организующего всё сущее через свои частицы, в которых, как частях голограммы, единое сознание представлено, и к которым относится и человек. Именно единое сознание через свои частицы связывает «вещи», переводя их в текущее время, движение и изменения, где нет ни будущего, ни прошлого. Именно преобразование в сознании дискретного информационного процесса в связную, плавную и непрерывную процедуру «производит» бытие.

Всё это относится к единому сознанию и его активным частицам без выделения в них частиц с самосознанием.

Но только присутствие самосознания придает частицам единого сознания способность к проектированию в рамках имеющегося бытия, то есть – способность действовать по осознанному изменению вещей в наличном бытии.

Именно в этом отношении справедливы слова Пирса: «… самотождественность человека состоит в связности того, что он делает и что мыслит, а связность есть интеллектуальное свойство вещи, то есть ее выражение чего-то…» [6, с. 48]. Только в этом контексте имеет смысл говорить в отношении человека о связности, выражении вещи не «чего-то» (Пирс), а человеческой потребности, что дает человеку «будущее», несмотря на то, что он всегда находится в скользящем настоящем.

Тут человек становится не просто «знаком», выражающим по заключению Пирса то, что «… существование мысли зависит от того, что будет впоследствии, а поэтому она имеет лишь потенциальное существование, зависимое от будущей мысли сообщества» [6, с.50], человек становится более знака; его мысль непрерывно превращается в изменение его самого с изменением им предметов бытия. А это есть изменение сознания человека.

Иначе говоря, сознание через человека получает не только жизнь в бытии, не только возможность выразить себя, но и собственные изменения.

Выходит, что человек есть основное орудие сознания, которое получает через его органы чувств и операционные центры являющееся (сущее), чтобы далее перейти к выявлению в бытии сущностей, где действительно не обойтись без мысли, и где слово, идея, опыт приобретают значение, и где происходит реальное развитие сознания.

В бытии происходит и коррекция ядра каждой частицы сознания по реакции человека на происходящие вокруг события.

В частности, подобная коррекция сохраняет в каждой человеческой жизни (конечном) структуру ядра индивидуального сознания в отношении активности и самосознания, что позволяет каждому индивидуальному сознанию в голографической проекции Единого не терять собственное качество, то есть быть вечным в результате обращения к конечному (человеку) бесконечно.

В этой особенности живых существ с той или иной степенью сознательности относиться к изменениям окружающей среды и собственным действиям, сохраняя тем самым свою активность через жизнедеятельность, состоит их отличие от вещей, бесповоротно теряющих в бытии собственное качество (распадаясь) в силу собственной пассивности, то есть неспособности предвидеть ход событий и неспособности так или иначе, но осознанно, реагировать на него.

Опора на человека как основание, хотя он есть всего лишь конечное, по-видимому, привела Хайдеггера к мысли: «Предполагать «истину» значит тогда понимать ее как что-то ради чего присутствие есть» [4, с. 228].

Тогда как, наоборот, не ради истины «присутствие есть», а истина проявляется в ряду сущностей вещей ради сознания, для его бесконечного развития, которое преодолевает в человеке сопротивление вещей, выявляя их сущность. Этим сознание меняет и себя, создавая для себя жизнь и развитие в виде стремления к чему-то новому, незнакомому, интересному, влекущему. В этом смысле истина представляется лишь всё ускользающей целью, необходимой для «бега» сознания.

Вот сознание человека и занимается углублением в то сущее, которое оно формирует: идет процесс познания с получением различных относительных истин, помогающих, в частности, человеку жить, и расширяющих его представления о мире от одного уровня познания к другому.

Сознание в этом процессе проникновения в сущее получает различные вызовы, преодолевает трудности из-за сопротивления антагонистичной среды, совершает ошибки; но оно стремится идти вперед – меняться и развиваться.

А в общении с подобными себе каждое индивидуальное сознание в этом процессе развития получает возможность делиться имеющейся у него информацией, или выражать себя через различные переживания в человеке, без чего жизнь, как таковая, для любого сознания не имеет смысла. То есть для каждого индивидуального сознания в человеке при действующем временном одностороннем «отсечении» его от единого сознания, как некоем живом и вместе с тем сознающем себя существе, важна собственно жизнь, как и для любого просто живого существа, со всеми ее перипетиями; важно для сознания и наиболее полное выражение себя в каждой короткой жизни, пополнение своего информационного ресурса в части приобретения нового.

Всё это дает каждому индивидуальном сознанию возможность узнавать себя более и более, проникая в собственную сущность бесконечно, и вместе с тем дает жизнь и развитие всему единому сознанию.

Получается, что, по крайней мере, одной из немногих основополагающих истин – и этот термин более подходит для определения наиболее полных истин, где субъективное и объективное совпадают в наибольшей степени, чем термин «абсолютная истина» – есть соединяющий Единое и сознание в голографической проекции дискретный процесс формирования сознанием на основе пассивного информационных пакетов в виде копий фрагментов из Единого, поступающих каждое мгновение в сознание через органы чувств субъекта сознания, которые сознание способно распознать; сам процесс обработки пакетов информации составляет настоящее время любого сознательного существа, а образы, чувства, смыслы, появляющиеся у субъекта сознания в ходе этого процесса обработки информации и отражающие распознанные и обновляющиеся каждый момент фрагменты из Единого в виде их копий, позволяют конечному субъекту сознания жить в конечном мире, а сознанию меняться бесконечно.

Вслед за обработкой каждого из этих пакетов в соответствующих центрах носителя каждого индивидуального сознания с использованием различных программ, результатом чего является возникновение окружающей человека движущейся и меняющейся реальности, происходит наложение на текущую информацию уже накопленной и переработанной информации из баз данных, или памяти.

Собственно, обработка первоначальных информационных пакетов кладет начало попыткам сознания проникнуть в сущность поступающей и поступившей ранее к нему распознанных сведений из Единого, отражающих различные состояния материальных объектов путем нахождения наиболее устойчивого в этом конкретном, являющемся.

В ходе этих попыток неизбежны и искажения, и адекватные находки, или относительные истины, или сущность являющегося в виде тех или иных закономерностей, открытий, изобретений, разгадок тех или иных жизненных ситуаций, что служит основой для поступков человека и действий человеческих сообществ в целом.

Все эти истины частично или полностью меняются по мере углубления сознания в сущность представляющихся ему явлений того мира, который оно само первоначально «извлекло», точнее, только и делает, что «извлекает» из Единого. В этом отношении и качестве истина скорее является сущностью того или иного порядка.

Таким образом, истина, законы, сущности, то есть всё устойчивое, есть отнюдь не непосредственный продукт деятельности сознания в отношении индивидуальных сознаний. Оно, как единое сознание, «предоставляет» каждому индивидуальному сознанию только являющееся в качестве первоначально истинного, но это являющееся находится в рамках устойчивых образований (внешнего времени, то есть того, что формируется совокупным сознанием). В этом являющемся каждое индивидуальное сознание должно уже само «разбираться» в каждой своей жизни, постигая на разных уровнях соответствующую сущность предметов; это, в свою очередь, придает динамику единому сознанию, расширяет его формообразующие способности, что и составляет основу для бесконечного развития сознания.

В этом отношении любое устойчивое есть реальность, а не видимость, не результат соглашения. Эта реальность есть своего рода позиция отсчета для продвижения сознания по уровням его понимания самого себя. Для постижения устойчивого надо поработать тому же индивидуальному сознанию в его временном существовании, не раз погрузившись в эксперимент для проверки возникающих гипотез, а в дальнейшем, так или иначе, использовать с успехом открытые закономерности на практике и в научных исследованиях.

Указанный подход к определению истинного соотношения Единого и его проекции во времени, а также отношений активного и пассивного (сознания и вещей), как видите, отличен от бытующего еще с Парменида соображения о том, что единственно размышления, а не явления дают непосредственный образ бытия, так как свидетельства органов чувств часто обманывают нас, и к достоверной и непререкаемой истине может привести только ум: «Этот путь поиска да удалит тебя от мысли, привычка рождается от многого человеческого опыта и вынудит тебя употреблять око, что не видит, ухо, что не слышит в грохоте, и язык: но лишь мыслью суди и проверяй ошибки, ведь для того она тебе дана» [13, с. 37-39].

Декарт сформулировал это положение четко и кратко: «Cogito, ergo sum» (Мыслю, следовательно, существую) [18, с. 423-432]. Более пространно он выразил эту идею еще и так: «…я – истинная и действительно существующая вещь. Но какая вещь? Вещь, которая мыслит» [18, с. 344].

Следует, правда, отметить, что этот тезис Декарта распространяется в определенной степени только на существа с самосознанием, в данном случае – на человека. Но человек относится еще и ко всему живому, воспринимающему действительность инстинктами и подчиняющемуся рефлексам. Причем геном человека не так уж существенно отличается от генома бактерии, совпадая с геномом шимпанзе на 99%.

Однако Декарт прав в своем тезисе даже в отношении человека только отчасти, поскольку поиск смыслов невозможен без первичной информации, предоставляемой ощущениями, без памяти, без стремлений, возникающих не только из соображений, но и из переживаний. В противном случае человек был бы равноценен компьютеру, работающему только по заложенным в него программам.

Помимо человека, существовать способно и все остальное живое, которое получает через свои органы чувств ощущение жизни, воспринимая любое удовольствие с удовлетворением, а угрозу с возможным для него сопротивлением. То есть любое просто живое, если и не может заняться поисками смыслов, как человек, то оно всё же способно, в отличие от камня, воспринимать окружающее, реагировать на него, погружаясь в получаемую им жизнь хотя и без размышлений, но с полным знанием дела на уровне собственного сознания. Иначе говоря, в любом живом существуют центры, обрабатывающие поступающую через ощущения информацию – своего рода внутренний биологический компьютер, – вследствие действия которых даже бактерия имеет некий разум и, соответственно – адекватную реакцию на любые раздражения. В этом факте сказывается присутствие сознания того или иного уровня у всего живого.

Распространить сознание на всё живое не удалось и Хайдеггеру, который хотя и понял, что человеческий разум в бытии решает задачу анализа сущего, но не сумел определить, что это сущее «дается» всем живым существам, в том числе и человеку, в первозданном, истинном виде именно ощущениями так, как их органы чувств способны ощущать, а на самом деле – «переводить» вещи со скрытой помощью единого сознания из Единого в копиях в собственное бытие.

Хайдеггер, как и большинство мыслителей до него, не осознал данный факт и посчитал данные ощущений недостоверными: ««Ближайше» дана вот эта определенно окрашенная, пахнущая, твердая, холодная, звучащая вещь из воска, но это и вообще то, что дают чувства, остается онтологически иррелевантно» [4, с. 96].

Однако в функцию единого сознания не входит сразу «расшифровка» для индивидуального сознания сущности вещей, тем более что для сознания просто живого это бессмысленно, так как все живые существа, кроме человека, «пользуются» тем, что им «дается», развивая это на своем эволюционном пути часто небезуспешно, и составляя общую базу для человека как самосознающего существа, без которой он не смог бы существовать.

Каждое индивидуальное сознание через человека и человеческие сообщества должно само разобраться в вещах, постигая их сущности на соответствующих уровнях познания в зависимости от условий. Это и есть главная задача сознания в человеке, которую оно решает в бытии, а не просто жизнь, которая дается сознанию в любом живом. В решении этой задачи в условиях сопротивляющейся среды, то есть в жизни, каждое индивидуальное сознание в человеке получает или нет собственное развитие, повышая свой статус в собственных глазах в своем бесконечном изменении, меняя условия собственного существования.

Хайдеггер уходит от вопроса о сущности бытия, переводя его в плоскость смысла бытия и находя его в заботе, что можно перевести в полагание главной задачей человека заботу о бытии и, надо думать, как следствие, о себе самом: «… выражение «озаботиться» в данном исследовании употребляется как онтологический термин (экзистенциал) для обозначения бытия возможного бытия-в-мире. Титул выбран не потому, что, скажем, присутствие прежде всего и в больше степени экономично и «практично», но потому что само бытие присутствие предстоит увидеть как заботу» [4, с. 57].

Раз мир, по Хайдеггеру, предоставлен человеку, то он и основывает все свои рассуждения на человеке, что в своей основе неверно, поскольку человек, как конечное, не является центром бытия, а он есть всего лишь средство развития бесконечного сознания в предоставленных ему через его же ощущения и на основе уровня конкретного индивидуального сознания условиях бытия. Бытие открывается через краткие человеческие жизни развивающемуся в этих жизнях сознанию.

Хайдеггер упрекает Декарта в том, что он «мог отождествлять определенное внутримирное сущее и его бытие с миром…» [4, с. 98], в то время как «… феномен мира и с ним нечто подобное внутримирности ему вообще неизвестны» [4, с. 98].

Сам же Хайдеггер достоин того же упрека, так как и ему ни феномен мира, ни «внутримирность» остались неизвестны, поскольку его модель бытия вряд ли близка сущности бытия. Дело в том, что Хайдеггер ставит акцент на бытии как условии возможности сущего, – но которое на самом деле есть лишь производное сознания через Единое, – а не на самом сознании, формирующем это бытие, или переводящем возможность в действительность.

.5. Проявление сознания на уровнях живого.

Так что же характеризует всё живое, в том числе человека, и отличает от прочих вещей, если исключить мышление?

Безусловно, это – ощущения, без которых нет пищи не только для размышлений, но и нет жизни. Поэтому можно сказать: «Ощущать, значит жить». Практика показывает, что это действительно так: попробуйте прихлопнуть таракана или поймать рукой рыбку. И они и всё остальное живое будет всеми силами уклоняться от гибели, то есть любое живое существо никоим образом не хочет лишаться ощущений, или существования в жизни, хотя и не понимает, что означает не жить.

Гоббс сформулировал идею доминирования ощущений как основание для человеческого ума следующим образом: «… нет ни одного понятия в человеческом уме, которое не было бы порождено первоначально, целиком или частично, в органах ощущения. Всё остальное есть производное от него» [7, с. 50-83]. В определенной степени тут он намекнул на то, что источник истины, как таковой, заложен в первоначальных ощущениях, что адекватно положению дел.

Локк развил мысль Гоббса об ощущениях, составляющих источник идей, обозначив их происхождение от ощущений, а также деятельности ума, и введя в качестве критерия истины получаемый из этих источников знаний опыт: «Все идеи приходят от ощущений или рефлексии… На опыте основывается всё наше знание, от него в конце концов оно и происходит… Объект ощущений есть один источник идей. – Во-первых, ваши чувства, будучи обращены к отдельным чувственно воспринимаемым предметам, доставляют уму разные отличные друг от друга восприятия вещей в соответствии с разнообразными путями, которыми эти предметы действуют на них… Деятельность нашего ума – другой их источник. – Во-вторых, другой источник, из которого опыт снабжает разум идеями, есть внутреннее восприятие деятельности нашего ума, когда он занимается приобретенными им идеями. Когда ум начинает размышлять и рассматривать эту деятельность, они доставляют нашему разуму идеи другого рода, которые мы не могли бы получить от внешних вещей. Таковы восприятие, мышление, сомнение, вера, рассуждение, познание, желание и вся многообразная деятельность нашего ума…» [21, с. 128-129].

Удаление Локка от первоначала – ощущений, не могло не привести его к мысли о проверке возникающих на основе ощущений различного рода идей. В качестве критерия истины для корректировки возникающих в процессе формирования идей искажений Локк предлагает опыт. В этом подходе Локка к определению истины просматривается понимание им того факта, что продвижение к истине есть стремление к разгадке сущности предметов и явлений. Это означает понимание им невозможности обладания человеком абсолютной истины.

С другой стороны, опытная проверка идей, предлагаемая Локком, означает отказ от концепции «врожденных идей»: «… люди исключительно при помощи своих природных способностей, без всякого содействия со стороны врожденных впечатлений могут достигнуть всего своего знания и прийти к достоверности без таких первоначальных понятий или принципов» [21, с. 82].

В этом мнении Локк и прав, и не прав, поскольку суть дела состоит в том, к кому следует отнести эти формообразующие способности, или идеи.

В человеческом сознании эти формообразующие способности, или идеи скрыты, точнее, непосредственно они проявляться не могут, так как человек обязан начинать действовать в жизни с «чистого листа», чтобы находить новые пути, а не находиться под влиянием заранее известного. Вместе с тем, «врожденные идеи», а на самом деле формообразующие способности единого сознания, есть основа всего сущего, поскольку неживая материя не может производить никакие идеи, в отличие от сознания. Поэтому единое сознание, присутствующее в каждом человеке, формирует через его ощущения на основе пассивного из Единого всю окружающую его среду.

Единое сознание в той или иной степени понимает себя и понимает, что оно хочет и может, и, как следствие, оно находит способы собственного развития как на собственном уровне, так и на уровне каждого индивидуального сознания в среде, которую кроме него некому формировать по собственным проектам.

Наши рассуждения и экскурс в историю приводят к мысли, что имеется два уровня сознания – низший, в который входит все живое, самовоспроизводящееся, приспособляющееся к среде, изменяющееся в ней, действующее инстинктивно и рефлекторно, воспринимающее факт своего существования на уровне ощущений; и высший уровень сознания, который отличается от низшего только тем, что к восприятию ощущений добавляется осознание себя, выражающееся не только в мышлении, речи, но и в воображении, памяти, различного рода переживаниях и страстях, воле, всегдашнем стремлении к свободе против любого порядка.

Любое сознание, а не только человеческое, производит собственный мир, копируя и получая каждое мгновенье через каналы имеющихся у собственного носителя органов чувств, конечно, не непосредственный образ всего Единого, которое бесконечно, но, получая отображение тех фрагментов из Единого, которые данное индивидуальное сознание способно распознать и связать со скрытой помощью единого сознания.

Всё это первоначальное копирование распознанных фрагментов из Единого любое индивидуальное сознание осуществляет автоматически так, как оно может в соответствии со своим уровнем развития, своими органами чувств, но в контакте с единым сознанием, поскольку индивидуальное сознание в своем носителе, будь то бактерия или человек в отрыве от единого сознания не может развернуть полную картину собственного мира в формируемом им настоящем времени, да оно и не существует в отрыве от единого сознания, составляя в голографической проекции не его часть, а являясь самим единым сознанием.

Просто живое полностью подчиняется необходимости в явленном им самим посредством органов чувств мире, не осознавая себя.

Однако просто живое потенциально содержит в себе зародыш свободы, так как оно на своем уровне через собственные органы чувств с помощью единого сознания формирует собственное время жизни, собственное окружение и стремится выжить в нем.

Но просто живое не имеет пока возможности осознать себя в этом мире, в отличие от сознающего себя существа. Тем не менее, любое живое отличается от вещи, поскольку ощущает и имеет управляющий им разум, в соответствии с которым оно может адекватно действовать в мире явлений, не углубляясь в их сущность. Этим самым любое живое есть преддверие высшего сознания, без которого последнее появиться не способно, поскольку только просто живое имеет органы чувств, а без ощущений и человек и любой другой сознающий себя организм не могут «войти» в существование в реальном, движущемся мире.

Как правило, самосознание проявляется в просто живом на самом высоком уровне его развития. Эти существа используются внедряющимся в него высшим сознанием в качестве основы для развития получившегося образования. Поэтому единое сознание сначала копирует себя в виде просто живого во «внешнем» мире, создаваемом им самим в качестве единого сознания, предоставляя живому подходящие условия для постепенного развития, которое выражается в создании каждым живым организмом своего «настоящего» в рамках «внешнего». Собственно, развитие живого состоит в переработке его сознанием формируемой им самим данности как обновляющегося «настоящего», в каждый момент которого сознание через ощущения «заменяет» постепенно и последовательно копии прежних объектов окружающей среды на объекты, которые обеспечивают ему лучшую приспособляемость к среде и наиболее выгодные условия жизни.

Тем самым любое живое меняется само, борясь с другими видами живого, погибая и появляясь в новом качестве, но в целом просто живое находится в поступательном тренде. Всё это удовлетворительно изучено и описано эволюционной теорией, за исключением объяснения появления живого и появления в среде живых существ человека, который, обладая самосознанием, отказывается просто приспосабливаться к среде, но начинает целенаправленно менять ее.

В результате, объем информации, получаемой каждым человеком и человеческими сообществами в целом, растет с большим ускорением, чем у просто живого, всё более уплотняя время и приводя в конечном итоге в нашем трехмерном измерении человеческие сообщества к распаду вследствие информационного коллапса, или накопления избыточной информации, которую сознание человека уже не в состоянии «переварить» [15, с. 48-62].

Таким образом, существо с самосознанием отличается от просто живого только пониманием себя, из которого вырастают все его стремления, и основой которых является неудовлетворенность сознания собой, означающая его изначальную активность, выражающуюся в невозможности этого существа жить, просто приспосабливаясь к среде. У него появляется потребность изменять эту среду и вместе с ней менять себя, и, значит, развиваться, не следуя лишь необходимости приспособления к существующему порядку.

Это сознательное стремление к изменению всего существующего, к освобождению от прежнего, к замене его на иное означает обретение любым существом с самосознанием свободы. В этих осознанных решениях так или иначе проявляется свобода любого индивидуального сознания, которое обогащает по ходу дела самое себя; вместе с тем свобода дает человеку возможность жить так, как он хочет в рамках окружающей действительности, если человек, носитель сознания, сможет, точнее, способен адекватно распорядиться этим даром.

Свободу не требуется «приписывать» человеку как «вещи в себе», то есть полагать его свободным только в умопостигаемом мире. Любое самосознающее существо свободно всегда и везде вследствие именно понимания себя, осознания собственного существования в мире: оно всегда приходит к решениям само, само же и несет за них ответственность в любой сфере – практической или умственной. И неважно, имеются на это причины или эти решения спонтанны; главное – это то, что в сознании человека как выразителя активности сознания «сидит» всегдашняя неудовлетворенность собой, без которой он превратился бы в тупую скотину, жующую одну и ту же жвачку, которая может быть очень приятной. Именно в этом выражается его свобода, и именно поэтому он получает возможность не просто жить, а сознательно развиваться и не стоять на месте [22, гл. 1-2].

Не бытие «навязывает» сознанию себя в целом и не сознание делает, что пожелает с бытием, но сознание «привлекает» к себе копии лишь тех объектов из Единого, которые оно способно через ощущения носителя сознания распознать и объединить с тем, чтобы от мгновения к мгновению для сознания им же в конечном итоге формировалась меняющаяся картина вещей. Образы вещей в сознании при данном процессе адекватны самим вещам. Остальные фрагменты из Единого, которые не могут пройти по имеющимся каналам органов чувств или которые имеющиеся у сознания программы не способны, по крайней мере, пока распознать, выпадают из меняющейся картинки формируемого сознанием фрагментарного бытия.

В этом процессе получения адекватного отображения доступной для сознания реальности на уровне явлений посредством поступающих и обрабатываемых информационных пакетов участвуют как органы чувств, так и обрабатывающие поступающую информацию центры. При этом в силу физиологических особенностей живого организма пауза между «моментами» копирования выпадает для сознания живого существа, в результате чего перед любым живым существом вместо частотной среды возникает движущийся и меняющийся красочный мир.

Но уразуметь тот факт, что при этом носитель сознания попадает во временной процесс способно только высшее сознание, которое понимает себя, однако в качестве человека оно считает время независимым от него. Тем не менее указанный процесс съема информации означает появление собственного времени или «настоящего» для человеческого сознания, в условиях которого оно получает пространственную меняющуюся картинку окружающего. В ней оно может участвовать в событиях, или жить – взаимодействовать с окружающими объектами, мыслить, переживать, искать себя, ставить цели, решать задачи, стремиться даже к недостижимому, и находить в этом удовлетворение.

Таким образом, для человеческого сознания меняющуюся картину мира в виде явлений, но не сущностей глубоких уровней, формируют не чувства и не мышление, хотя они и являются средствами, а она в целом есть продукт процесса обработки поступающей информации в человеке, подобный тому, который происходит в компьютере или в любом просто живом; разница состоит только в том, что человеческое сознание способно отделять себя от реальности и взаимодействовать с ней уже на этой новой основе – основе собственного самосознания, целенаправленно используя память, мыслительные способности, речь, различного рода коммуникации, воображение, экспериментальные данные, и всё это – на фоне эмоций, а не с помощью только лишь программного обеспечения или инстинктивно-рефлекторных действий соответственно.

Можно поэтому отметить, что каждый человек обладает самой высокой формой материи из всех имеющихся ее форм именно потому, что он есть самосознающее существо с максимально возможным уровнем свободы. В конечном счете он не подчинен никому и сам распоряжается собой, так как он изначально сам в своем сознании «бросает» себя только в такой мир, в котором он может целенаправленно реализовываться так, как он пока может в условиях сопротивляющейся среды, включающей в себя и прямых его конкурентов, таких же, как и он сам. Этим человек и отличается от всего остального живого, так же обладающего сознанием, но более низкого уровня, которое только лишь приспосабливается к формируемой им при участии единого сознания среде, – от бактерий до высших млекопитающих.

Однако потенциально любое простое живое есть основа жизни, без которой высшее сознание не может обойтись. Просто живое создает не только базу для проявления высшего сознания, но и – промежуточную оболочку между ним и неживой материей, снабжая человеческое тело практически всеми энергетическими ресурсами, являясь его пищей, а также создает живой и бурлящий фон его жизни, без которого людские сообщества оказались бы в ледяной пустыне безмолвия.

Таким образом, можно сказать, что человек содержит в себе все мироздание не только потому, что он является частицей голографической проекции Единого, но и вследствие того, что он является и вещью, и сознанием просто живого организма, и высшим сознанием существа, сознающего самого себя.

Вещность в человеке является материальной базой всего, составляя организм человека из элементов и компонентов, соответствующих данному измерению бытия. В этой неживой материи, пассивном проявляется знак Единого, без которого мироздание не состоялось бы.

Низшее сознание, оживляющее тело в соответствии с имеющимися у него кодами и программами, позволяет ему воспроизводиться, в нем происходит обмен веществ, в нем действуют органы чувств, «поставляющие» информацию снаружи и изнутри к обрабатывающим информацию и управляющим организмом центрам. Самым значимым в просто живом являются ощущения, осуществляющие связь сознания в нем с окружающим.

Высшее сознание, вступающее в слияние с вещными компонентами тела и просто живым, создает существо, обладающее самосознанием, которое является символом всего мироздания, «строящегося» для него же.

Понятно из этого сопоставления всех трех составляющих реальности нашего мира, что знаком человека является не его материальная сущность, не его ощущения или даже не его разумность, присущая любым живым существам вследствие наличия у них управляющих центров, а этим знаком может быть только самосознание.

Самосознание дает простор для любого творчества, обеспечивая общее развитие сознания в условиях пригодной для жизни и вместе с тем в условиях сопротивляющейся среды. Благодаря самосознанию это творчество выливается в бесконечное, осмысленное функционирование всего бытия, которое именно для этого и формируется сознанием на основе Единого.

Отсюда следует, что сам человек обозначает и выражает высшее сознание, являясь его орудием, с одной стороны, как информационное звено, привязывающее Единое к голографической проекции, а с другой стороны, как полноправный представитель единого сознания, осознанно действующий в конечных реальных (с движением) образованиях на основе проекции Единого в виде сообществ; без подобных индивидуальностей, противодействующих друг другу и вместе с тем сотрудничающих между собой, единое сознание оказалось бы бессильным.

.6. Вещи в бытии как проекция распознанных сознанием фрагментов из Единого.

Тем не менее остается еще такой вопрос: а что же вещи, которые не обладают способностью чувствовать и мыслить, – существуют они или нет?

Ответ кажется очевидным: раз их можно потрогать, значит, они есть. Вместе с тем, по логике, в соответствие с которой ощущать способно только живое, вещи должны иметь существенное отличие от живого.

Решить эту проблему можно, вспомнив основную способность и функцию любого сознания – оживлять Единое, точнее, формировать меняющуюся окружающую среду для жизни, выражения и развития себя в ней, формируя на основе Единого распознанные и связные фрагменты вещей в виде копий.

Стало быть, вещей, как таковых, в голографической проекции быть не может – есть лишь их информационные копии в ней.

Вместе с тем кажется, что все вещи наличествуют в бесконечном Едином, откуда они и «берутся».

Однако в готовом виде их там нет, потому что в бесконечном Едином все слитно, вещей там в отдельности нет; значит, об их существовании во вневременном Едином невозможно говорить – они находятся там потенциально, а проявляться они могут только в копиях дискретно, то есть во времени, и только в формах, определяемых сознанием.

Лишь одно активное (сознание) может «извлекать» их в соответствующих формах, последовательно обновляя, из Единого сверхвысокочастотным дискретным копированием.

Поэтому бессмысленно утверждать, что вещи в известных человеческому сознанию формах существуют за пределами человеческого сознания и переходят в него именно в этих формах посредством ощущений.

Утверждать можно лишь то, что окружающая человека среда от него непосредственно не зависит, но, что она, тем не менее, формируется через органы чувств человека, возникая перед ним после обработки данных ощущений соответствующими центрами. Естественно, качество этой среды зависит от набора и возможностей органов чувств и возможностей обрабатывающих центров человеческого организма, что роднит его с обычным компьютером, который так же не может выйти за пределы заложенных в него программ и остальных технических возможностей. Но, если бы компьютер соображал, то он бы утверждал, что всё переработанное и выдаваемое им является объективной реальностью, данной ему его сенсорами. Хотя, конечно, за этим изделием стоят определенные технологии и не более того.

Так и за человеком стоит единое сознание.

Копирование вещей при каждом обновлении голографической проекции Единого осуществляется последовательно на основе того, что имеется, но с высокой частотой. Поэтому изменения копий вещей при каждом обновлении являются незначительными и привязанными к предшествующим формам. В результате, в каждом индивидуальном сознании высокочастотное обновление отражается не хаотичными, а упорядоченными процессами изменения и движения в бытии с соблюдением принципа причинности.

Все вещи «растворены» в Едином – актуальными они становятся лишь в виде обновляющихся каждое «мгновенье» копий голографической проекции.

Иначе говоря, вещей, как таковых, вокруг нет, их не существует, точнее, они представлены в каждом индивидуальном сознании материальными информационными копиями, и в таком виде, порядке и связности, что каждое индивидуальное сознание в просто живом среди них может ощущать, а самосознающее живое вдобавок может и мыслить; этот феномен проистекает вследствие выпадения паузы между обновлениями копий вещей для каждого индивидуального сознания в носителе, что автоматически «переводит» любое живое в известный нам мир с движущимися предметами в пространстве и времени.

Тем самым не среда создает сознательные существа, но единое сознание через органы чувств носителей всех индивидуальных сознаний формирует вполне материальную частотную (голографическую) проекцию на основе Единого, «преобразующуюся» на уровне индивидуального сознания, «отсеченного» от единого сознания, в движущееся бытие, то есть последнее в целом проявляется единым сознанием в его множественной ипостаси; «настоящее» же любого индивидуального сознания проявляется им самим через собственные органы чувств со скрытой помощью единого сознания.

Вещными копиями, появляющимися через сознание, то есть копиями «выделенных», точнее, распознанных и считанных сознанием фрагментов пассивного из Единого, являются и все носители (компоненты тел) сознания, приобретая качество живого в момент рождения и теряя его в момент смерти, поскольку данное свойство неживое получает от частиц активного (сознания).

Однако и сами частицы сознания являются копиями активного из Единого в голографической проекции, потому что именно в подобном образовании единое сознание может существовать во множественности и вместе с тем в единстве и вечности, проявляясь и действуя в конечном бесконечно на основе Единого.

Резюмируя, следует отметить, что как отдельное и независимое вещи не существуют, проявляясь в определенном виде только через сознание. Они проявляются едино-множественным сознанием первоначально в форме волновых высокочастотных образований голографической проекции, – будучи своего рода прототипом известных нам материальных вещей, – а затем формируются в конкретные вещи в каждом индивидуальном сознании.

Естественно, может последовать возражение: всё материальное и без человека, и без других живых существ существовало миллиарды лет во вселенной, например, на начальном этапе ее развития.

Ответ будет таков.

Вещи существуют только в настоящем живых существ, что не отменяет их изменение так или иначе. Этот факт и отражается в истории, то есть в том процессе, когда о прежних вещах вспоминают, и они тем самым попадают в настоящее вспоминающего сознания.

Множественно-единое сознание бесконечно само и бесконечно, но дискретно, обновляет голографическую проекцию, формируя через свои частицы бытие в виде, например, вселенных на разных стадиях их развития.

В этом процессе в голографической проекции Единого отсутствует время в нашем понимании тикающих часов, поскольку оно возникает только как продукт дискретного обновления волновых образований с различным набором частот в виде длительности обновления и длительности паузы между обновлениями.

Только выпадение паузы в индивидуальном сознании живого существа формирует в представлении, в частности, человека текущее из будущего в прошлое время – хотя есть лишь одно настоящее, и в этом кратком, но вечно обновляющемся настоящем в индивидуальном сознании соединяются обновляющиеся волнообразные структуры в известный нам пространственный движущийся мир вещей, который без живых существ, или существ с сознанием проявиться не может ни в каком случае, так как без них он – просто небытие.

Что же касается человека, то после его смерти вещное бытие никуда не исчезает, так как никуда не исчезает сознание, которое становится иным живым, по-прежнему участвуя в формировании времени.

.7. Ход развития человечества в столкновениях истинного и ложного в условиях уплотнения времени.

Первичная информация, получаемая автоматически человеком вследствие работы не осознаваемых им процессов, характерных для всего живого, являющихся результатом контакта любого индивидуального сознания с единым сознанием [15, глава IV], при любой ее дальнейшей передаче неизбежно искажается по ряду причин, в частности, по естественной причине – человек не компьютер, он что-то путает, неверно понимает, не может узнать, меняет, переставляет акценты, так как интеллект, точнее, индивидуальное сознание, познающее мир с «чистого листа», чтобы не попасть под влияние своих прошлых жизней, начинает при участии подобных себе индивидуальных сознаний сразу же «пробираться» от являющегося к сущностям в основном методом проб и ошибок, пока не накопит достаточный опыт, не привлечет логику, все остальные виды абстрактного мышления, знание ряда закономерностей и т.п.

Чувства так же могут обманывать человека, например, внося смазывающую всю картину дополнительную эмоциональную окраску. Кроме того, человек может изменять содержание сообщения сознательно, например, в собственных интересах, как он их понимает, или упорствовать во мнении в силу привычки, тогда как изменившиеся условия меняют прежние, казалось бы, незыблемые истины.

Человек также может многого не понимать, по крайней мере, сначала; он может принимать миражи за реальность, а реальность за миражи; в его восприятии, как правило, надуманное, неадекватное перемешивается с фактическим, и ему приходится ежечасно принимать решения на этой зыбкой основе, совершая тем самым неизбежно ошибки. Эти ошибки не всегда можно исправить в течение одной жизни, что само по себе предполагает для каждого индивидуального сознания продолжение жизненного цикла дискретно.

В результате, первоначальная и вполне адекватная по роду применяемых человеком средств, то есть органов чувств, обрабатывающих центров, информация, дающая «настоящее», может исказиться до неузнаваемости вплоть до того, что первоначальная информация приобретает противоположный смысл.

Тот факт, что копирование любым сознанием доступных для него фрагментов из Единого с помощью органов чувств является действительно адекватным, подтверждается не только тем, что сознание само воспроизводит реальность так, как способно, но связно в качестве базы для собственной жизни, а также и тем, что все остальные живые существа, помимо человека, у которых нет воображения, словесного общения, возможности сознательно комплектовать базы данных, нет мышления и прочих человеческих преимуществ, не только удовлетворительно существуют на основе среды, формируемой собственными органами чувств при посредстве единого сознания, но и более приспособлены к ней, более соответствуют ей и в этом отношении более совершенны, чем человек, который хоть и мыслит, но часто неверно оценивает окружающее, губя и себя, и среду.

При появлении же избыточной информации в процессе ускоренного развития цивилизации искажения становятся столь фундаментальными (информационный коллапс), что сложная система цивилизации теряет управляемость, и всё многочисленное человеческое сообщество автоматически разрушается [15, глава V].

Соображение о том, что истина может быть продуктом соглашения (Пуанкаре), является неадекватным, поскольку совпадение мнений не всегда означает получение правильного решения, и в конечном итоге часто приводит к ошибочным оценкам, ложным ценностям и даже катастрофическим результатам, то есть выдача ложного за истинное сознательно или нет, например, во имя справедливости, правды, общего благополучия, торжества тех или иных научных школ и т. п., есть в лучшем случае застой и деградация, а в худшем – гибель, чему несть числа примеров из истории.

Истиной может быть в человеческом сообществе только сближение с сущностью предмета на том или ином уровне, позволяющее по крайней мере удовлетворительно решать поставленные задачи и двигаться вперед. Отсутствие понимания этой проблемы, утверждение типа: у каждого своя правда, всегда можно договориться, совпадение мнений есть свидетельство истины и т. д., существенно замедляло развитие общества и даже отбрасывало его назад, так же как и развитие науки.

Что же касается некоторых примеров появления ложного, то, в частности, кажется очевидным, что жизнь каждого человека конечна; но ведь нам неведомо, что стоит за гробом? Может, там начинается какая-то новая жизнь для сознания, бывшего ранее в человеке? Стало быть, можно подвергнуть сомнению, как кажется, непреложный факт о конечности жизни человеческого сознания, то есть он является в другом контексте ложным, поскольку жизнь сознания может продолжаться дискретным порядком бесконечно в конечных существах.

Этот простой пример показывает неисчерпаемость самой проблемы нахождения истины, если только отвлечься от лежащего на поверхности факта, что жизнь неизбежно заканчивается смертью.

Понятно, что на уровне нашей действительности окончательной отгадки быть не может, но истинность утверждения о конечности жизни для человеческого сознания, тем не менее, можно подвергнуть сомнению. Это, в частности, свойственно религиозному сознанию.

Жизненные реалии человеческих сообществ могут далеко отстоять от сущности, и даже затемнять ее. Тем более что человеческое сознание не склонно отрываться от окружающего, которое оно оценивает с позиции уже переработанной и дополненной им первичной информации, а значит, в той или иной мере, искаженной, хотя сам мир вокруг каждого человека является истинным, поскольку его сознание формирует окружающее только в соответствии с имеющимися у него возможностями и средствами.

Другие миры, точнее, измерения, для людей недоступны, поэтому реально они могут лишь пытаться проникать в сущность окружающих их явлений данного мира, используя открываемые закономерности для познания окружающего, для улучшения собственной жизни. Но вырваться за рамки окружающего каждого человека трехмерного мира, как ни проникай в его глубину, человек не способен, да это и не нужно его сознанию, потому что оно находится в «собственноручно» созданном мире, в своем «настоящем», что пока только и нужно для него на данном этапе развития его сознания.

Сознание в человеке нуждается именно в решении задач, которые ставятся в рамках данного трехмерного мира. Этих задач вполне достаточно для развития сознания в создаваемых людьми цивилизациях, а период существования цивилизаций определяется фактором уплотнения времени, которое конденсируется экспоненциально в результате развития человеческого сообщества в соответствии с растущим объемом получаемой им информации. Время, как это было показано выше и в работе [20, гл. II-III], есть не что иное, как информационный продукт.

Бег событий с развитием цивилизации ускоряется, или настоящее время каждого человека, как и всего сообщества, уплотняется с увеличением потребляемых ими информационных потоков, что является неизбежным следствием сознательной деятельности человека, захватывающей все большие пространства.

Экспоненциальное ускорение времени, или постоянный рост информационных потоков, проходящих через сознание человека, приводит в конечном итоге к невозможности функционирования цивилизации в ее прежнем виде, поскольку человек, как управляющая всем система, более не способен «переваривать» эти потоки, справляться с ними. И все возрастающая мощность связанных компьютерных систем оказывается уже не помощником человека, а угрозой для него. Информационный коллапс в виде выхода системы управления из сферы непосредственного и адекватного контроля человеком прекращает функционирование цивилизации.

То, что происходит в дальнейшем можно лишь предполагать, но цивилизация, как и любая сложная система, в конечном итоге распадается с появлением на ее месте чего-то нового; или же после определенной паузы при подходящих природных условиях на прежнем месте возникает и начинает развиваться цивилизация, подобная прежней, формируя уже свое ускоряющееся время [15, глава V].

Данный факт является весьма прискорбным для обыденного сознания хотя бы потому, что наша обычная жизнь в сравнительно удобной цивилизации кончается, а истинным в данной ситуации этот факт является потому, что развитие человеческого сообщества в виде ограниченной системы цивилизации не бесконечно.

Таким образом, с одной стороны, истинно то, что человеческая цивилизация конечна и должна исчезнуть, с другой стороны, истинно и то, что цивилизация, раз появившись, может возникнуть вновь при подходящих условиях, и так может происходить до бесконечности.

Истинно и то, что данный процесс возникновения и распада цивилизаций разумных существ должен иметь связующую нить. И эта нить не может не связывать все разумные существа в их различных проявлениях как в известном нам мире, так и в иных измерениях, поскольку самопроизвольно разум и все живое вообще возникнуть не могут.

Стало быть, истинно то, что разум, точнее, сознание, является ведущим эшелоном мироздания вообще и существует в традиционном понимании времени, как и мироздание, а также его производное – бытие – вечно. Истинность этого утверждения основополагающа, так как известно, что вероятность самосборки такого сложнейшего образования как геном, без которого не существует всё живое, практически равна нулю в трехмерном измерении. А раз так, то геном является «посланцем» вечного сознания, которое, существуя бесконечно, проявляется и живет локально и дискретно в формируемом им самим через носителей сознания времени в проекции Единого.

Кроме того, следует отметить то, что малейшее изменение основных мировых констант делает невозможным существование известной нам вселенной в качестве устойчивого образования. Это же относится и к основным физико-химическим параметрам земной жизни, изменение которых ведет к невозможности органической жизни на Земле.

Попытки объяснить эти феномены как со стороны ученых (случайность), так и теологов (внешняя разумная сила), не выдерживают критики, как это было показано нами выше.

Дополнительно можно сказать только то, что бесконечность в лице Единого не нуждается ни в каких случайностях или внешних силах.

Единое содержит в себе всё. И это всё – есть потенциально активное и пассивное, реализующееся в голографической проекции Единого во времени; проекция формируется активным через информационный «мост» между Единым и активным в проекции и Едином, обновляя волнообразную структуру проекции, содержащую частотные копии объектов из Единого.

В свою очередь множественно-единое активное (сознание) преобразует указанным выше нами образом дискретные обновляющиеся структуры голографической проекции в известный нам континуум с пространством, текущим временем, движущимися объектами.

Жизнь в ее самых разнообразных проявлениях возможна только в конечном, в локальных временных лакунах; она и есть то несовершенное, являющееся, в котором может расти и развиваться сознание, одолевая разные сущностные пороги, или относительные истины бытия, стремясь к совершенству через прохождение бесчисленных жизней в несчетных мирах, но, не достигая совершенства никогда, и поэтому никогда не останавливающаяся.

Сознание, а не человек, точнее, сознание посредством субъекта действий – человека – через его ощущения сначала «извлекает» истинный, то есть адекватный для существования и развития как человека, так и его индивидуального сознания, мир из безграничного Единого, а затем через того же человека проходит череду заблуждений и открытий не для того только, чтобы обрести многознание, но, прежде всего, чтобы определить себя же в жизненных коллизиях, где оно может не только приспосабливаться к окружающему, но и, благодаря определенной отделенности от бытия, или самосознанию, способно действовать свободно, стремясь к бытию, отстраняясь от него и снова соединяясь с ним.

Поэтому истинность или ложность всего проходящего индивидуальное сознание определяет только через себя и на себе испытаниями в соблазнах и терниях, пытаясь найти свой кодекс чести. Поэтому не следует искать критерий истины или саму истину в каком угодно внешнем, будь то Бог, судьба, случай; сознание есть у каждого человека, оно им руководит, оно его и создает, как и все вокруг, оно вместе с ним развивается, к нему и надо обращаться, потому что выше его нет ничего; тем более известно, что его проявлением является совесть.

Таким образом, одна из немногих основополагающих истин по крайней мере в нашем мире состоит в способности принятия существом с самосознанием решений пусть даже и ошибочных, но формулируемых им самим, и осуществлении соответствующих действий при опоре на проявленное им бытие в ходе связывающего сознание и Единое информационного процесса распознания первым второго и последующим узнаванием сознанием самого себя.

Никаких абсолютных истин, поняв которые, можно остановиться и застыть в собственном совершенстве, не существует, поскольку единственный смысл действий сознания в мироздании состоит в бесконечной реализации и узнавании себя каждый раз в конечном; в прохождении бесконечно разнообразных в своих проявлениях коллизий, в приближении каждый раз сквозь череду заблуждений к сущностям являющегося в веренице событий, то есть в смещении от одного уровня понимания сущего к другому в различных измерениях.

Следует вместе с тем отметить, что всюду любой человек сталкивается с противоречиями в определении истинного и ложного. Но так и должно быть, потому, что путь к истине, точнее, от явления к сущности труден и постижение истины на любом уровне происходит в течение многих жизней, сквозь целый ряд ошибок, заблуждений.

Без этого невозможно развитие сознания и обретение им большей свободы, или больших возможностей для реализации собственных стремлений в попытках решить проблему собственной неудовлетворенности, принять на себя любые вызовы, выразить себя так, как хочется [22, глава I].

Наука же в отграничении истинного от ложного не всесильна, во-первых, потому что область ее деятельности ограничена экспериментальной проверкой обнаруженных ею фактов и явлений, что не всегда возможно; во-вторых, сама наука в своем развитии отвергает с течением времени то, что признавала за истинное и признает истинным уже иное: одни законы сменяются другими, одно понимание предметов и явлений меняется на иное.

Хотя, конечно, роль банальных, точнее, житейских истин, обретаемых человеком в течение жизни велика, и она дает ему некое подспорье для приспособления к ней, но слабо способствует развитию сознания.

Более того, животная натура человека, склонная к конформизму, эгоизму, лживости, вспышкам злобы и недоверия, к различным порочным наклонностям и т. п., есть естественный и главный предмет для постоянной борьбы сознания с нею. Собственно, вся жизнь человека и состоит из этой борьбы, но только в ней сознание может укрепиться, поняв, что означают истинная радость, боль, мечты, стремления, подготовив себя для жизни в новых условиях, в новом своем настоящем времени.

Как мы указывали выше, человеческое сознание односторонне отделено от единого сознания, что обязательно для его индивидуального развития, без помощи чего-то и кого-то.

Но, тем не менее самосознание в живом существе – человеческом ребенке – никогда не проявится без поддержки родителей, родственников и т.д. Отсутствие такого рода общения оставляет ребенка на уровне просто живого, или существа, которое может лишь приспосабливаться к окружающему.

Посредством различных форм общения ребенок довольно быстро осознает себя как личность, обретая способность воздействовать на окружающее, исходя из собственных запросов, стремлений к изменениям вокруг себя и в себе самом.

В основе этого процесса осознания себя в ходе общения, то есть стремления к объединению с остальными людьми, к их пониманию, стремление к совместным действиям не только для получения непосредственной выгоды, но и к действиям по достижению общих целей, заложено коренное свойство сознания – являться не только индивидуальностью, но и единым сознанием.

Поэтому в бытии, по аналогии с голографической проекцией, все живые существа так или иначе группируются, а самосознающая часть живых существ стремится в коммуникациях не только пробуждать самосознание в своих наследниках, но и в собственном объединении пытается преодолеть собственную животную натуру, желающую только наличного и стремящуюся выжить любыми способами. Люди создают цивилизацию, культуру, развивая сознание во многих поколениях, но они всё же не способны «истребить» свою животную основу и, как следствие, не могут выстроить общество, в котором отсутствовала бы зависть и разобщение.

Так что истинный смысл существования человека и человечества состоит в развитии сознания, а не в приобретении благ, не в развитии технологий, науки, не в укреплении того или иного общественного строя, не в создании определенного кем-то «справедливого» порядка. Всё это – химеры, но в том и состоит развитие, чтобы среди химер адекватно определить себя, не поддаваться на посулы и прельщения.

Истина «меняет свои одежды» в зависимости от возможностей индивидуального сознания, которое через человека со скрытой помощью единого сознания формирует собственное время, а значит, и собственный мир из определенных единым сознанием и соответствующих индивидуальному сознанию фрагментов пассивного, то есть только того, что «поддается» его органам чувств в Едином, а также только того, что индивидуальному сознанию в человеке по силам, и уже в этом обретенном собственном мире ищет то, что ему помогает жить, становиться лучше перед самим собой, полагая это истинным, и старается избегать того, что ему мешает жить и совершенствоваться, то есть – ложного.

Конечно, на деле всё оказывается намного сложнее, но принцип существования человека в мире состоит именно в стремлении к отграничению истинного от ложного. В противном случае, никакого разумного развития не случается, наступает застой или хаос.

Этот же принцип отграничения истинного от ложного обусловливает возможность свободного развития человеческого сознания, которое способно, если захочет, отделить истину от лжи, хотя последняя часто выгодна с меркантильной позиции.

Сознание же человека, который стремится осознанно воспользоваться ложным, например, корысти ради, замедляется в своем развитии и в определенной степени разрушается, поскольку теряет связь с гармонией проявленного им же бытия, уклоняясь от правильных соотношений сущего.

Такого рода поступки обычно квалифицируются как зло. Хотя в действительности это всего лишь временное заблуждение сознания – эгоизм, выражающий в превалировании собственных интересов перед интересами соседей; сознание в конечном счете осознает поверхностность своих стремлений, основанных в основном на телесных слабостях и соблазнах, и на болезненных ошибках научится выбирать то, что более приличествует разуму, духу, а не телу.

Всё это тягостно, сложно, длительно и требует не одной жизни. Однако без прохождения борьбы телесного и духовного не может быть развития сознания, не может быть достижения все большей свободы для него, или все более полного отрыва сознания от сковывающего его телесного, животного, эгоистичного.

Всё, что ни есть на свете, то есть то, что первоначально проявляется в сознании, является истинным, поскольку сознание оказывается способным «выделять» и расшифровывать именно это из безбрежного Единого, или переводить в информацию, формируя тем самым свое собственное время и создавая благодаря этому условия и пространство для событий, то есть собственную жизнь.

Мир, формируемый индивидуальными сознаниями, отнюдь не заслуга и способность одного только индивидуального сознания; напротив, всё, автоматически появляющееся вокруг и внутри человека, производится только благодаря связи каждого индивидуального сознания с единым сознанием, которое способствует отбору индивидуальным сознанием из Единого только того, в чем индивидуальное сознание на своем уровне и в своем носителе может жить и развиваться в непосредственном контакте с другими людьми. Именно этим объясняется то, что Христос ставил на первое место любовь и осуждал эгоизм.

Однако человек часто не может адекватно оценивать получаемую им каждое мгновенье информацию, тем более что она складывается с извлекаемой человеком из памяти по ходу дела более ранней информацией, которая могла подвергнуться искажению. И это сложение не всегда оказывается подходящим для текущей жизни. Возникают ошибки, одни и те же факты интерпретируются по-разному.

Выбор из различных соображений не всегда осуществляется с пользой для дела. Но текущая практика позволяет понять и исправить ошибки, если в них не упорствовать. В этой борьбе, по сути, с самим собой человек определяется в жизни, то удаляясь от понимания сущности приходящих к нему копий фрагментов из Единого, то приближаясь к ней, но, в сумме, продвигаясь всё дальше в понимании действительности и, главное, в понимании самого себя, точнее, в понимании себя каждым индивидуальным сознанием.

Другими словами, отклонение от истинного значения приходящих поначалу в сознание адекватных копий объектов бытия, или являющегося, есть постепенный процесс продвижения сознания от поверхности в глубину, от являющегося к сущностям. И процесс этот крайне медленный, так как сознание человека часто предпочитает выбирать удобное в данный момент для него понимание тех или иных фактов и передает эту искаженную информацию другим людям, еще менее подготовленным к разгадке истинного положения дел. В частности, даже сейчас более 60% населения Земли считает, что солнце вращается вокруг Земли, наблюдая это каждый день.

Подобное заблуждение вполне объективно, поскольку истинное положение вещей, истинная сущность, раскрывается постепенно, по мере надобности и подготовленности сознания. Этот процесс подобен прояснению в процессе учебы смысла сложных математических формул.

С другой стороны, истинность тех или иных факторов жизни определяется конкретными условиями существования человека, которые в конечном итоге наводят его на понимание истинного положения вещей.

Например, человек средневековья, в основном привязанный к месту своего обитания, считал Землю плоской, что совсем не мешало ему жить именно потому, что для него важным было только то, что находилось перед его глазами, а эта не слишком обширная часть земной поверхности практически не имеет кривизны. Но как только человек устремился в далекие края, морские вояжи наглядно продемонстрировали ему кривизну поверхности Земли, он поменял свои воззрения. Тут одна, казалось бы, непререкаемая истина сменилась другой.

.8. Неизбывность несовершенства человека и человеческих сообществ как движитель развития сознания.

Что же касается отношений между людьми, то информационные искажения здесь достигают максимальных значений, поскольку, как правило, эти отношения строятся на обмане одних другими, или, в лучшем случае, на затуманивании истинного положения вещей.

А это положение вещей заключается в хроническом недостатке земных благ для большинства людей не потому, что их мало, а в непомерном аппетите каждого человека, животная натура которого настоятельно требует лучшей доли именно для себя, хотя бы и в ущерб остальным.

Эту долю под теми или иными предлогами и получают наиболее активные, удачливые или продвинутые члены сообществ, которые, к тому же, кооперируются между собой. Причем они, как показала практика прошлого, никогда по собственной «доброй воле» не делились с остальными, хотя, как и в настоящее время, пытались тем или иным способом обосновать унижающий на самом деле их самих грабеж всех остальных, например тем, что если не я, так другой захватит [23, глава II].

В настоящее время особенно действенным и эффективным обманом большинства является демократия технократического капитализма, представляющая потребительское общество, при которой население как бы участвует в управлении государством и, как ему кажется, влияет на управление, хотя на деле управление государством и контроль над всем сообществом осуществляется кучкой наиболее сообразительных, быстрых, бессовестных, продажных и наглых индивидов в основном в собственных интересах и в интересах близких им корпораций, а выборы органов власти есть чистая фикция, поскольку член общества никак не может повлиять эффективно на управление государством, и в лучшем случае всё сводится к паллиативам.

Подобный строй автоматически стремится не столько к обделению подавляющего большинства населения планеты материальными благами, заваливая, тем не менее, мир товарами, которые большинство приобрести не способно, но он стремится лишить каждого человека его истинной сущности как самодеятельного, творческого, свободного субъекта, подчиняя его мысли, чувства, действия разрушительному молоху потребления.

Неразрешимость проблемы организации справедливого общественного устройства показал опыт всех революций. Он наглядно указывает на неизбывное несовершенство человеческой натуры, которая при любом строе и государстве стремится «насолить» своему ближнему ради приобретения собственного «кусочка» счастья за редчайшими исключениями, несмотря на известные заповеди Христа.

Однако безуспешность всех попыток реорганизации общества на справедливой основе, то есть такой, чтобы все были удовлетворены собой и окружающим без изъятия, означает, что существование несовершенного человека и создаваемых им несовершенных сообществах вместо благостных райских кущ необходимо, поскольку непрекращающаяся борьба между людьми за свое «место под солнцем» есть истинный движитель изменения сознания в человеке, без которого, то есть при «полной» и окончательной победе справедливости, представляющей по существу лишь определенный порядок, в котором усреднение всего и вся невозможно из-за несомненного отличия каждого от любого другого, общество, фактически лишенное свободы, сковал бы застой, маразм и последующий распад [23, глава II].

Можно констатировать следующее: каждый человек обладает самосознанием и поэтому, в принципе, может делать, что хочет, точнее, то, на что он способен в рамках сложившихся отношений, а не только приспосабливаться к окружающему, как это делает все остальное живое.

Это означает, что для него как горизонт светятся две истины: стремление к исполнению того, чего он не хотел бы для себя, а также стремление к творению на любой основе – от работ в поле до построения самых сложных аппаратов; – только в этом случае он не остановится в развитии и не впадет в животное состояние. Интуитивно эти истины понятны каждому человеку, но к ним он может только стремиться.

Тем не менее эти стремления дают человеку свободу, не унижая его, то есть дают возможность развития даже в рамках антагонистического мира, реализуясь в непрестанной борьбе человека в течение жизни с собственной животной натурой – эгоистичной, ленивой и склонной к многочисленным соблазнам материальной жизни.

И эта борьба неизбежно приводит к победе духа над плотью, сознания над тленным миром, но – только для того, чтобы сознание на новой основе опять окунулась в подобную борьбу.

Слабость человеческого сознания, искажение им истинного понимания вещей, событий можно проиллюстрировать и тем, что подавляющая часть населения планеты хотела бы покровительства существа, которое бессмертно, разумно, совершенно, справедливо. Таковым же может быть по человеческим представлениям только внемировое, идеальное, всесильное и не меняющееся существо, не имеющее конкурентов, знающее всё, создавшее всё, и к которому можно было бы обратиться за помощью.

Однако, чтобы охватить всё и всех подобный разум не может быть одиночным, а должен быть как единым, так и множественным; и действительно, таковым он в виде сознания и является на разных уровнях, проникая всюду и, вместе с тем, объединяя все.

Разум, точнее, сознание, не является бесплотным, поскольку тогда он не сможет воздействовать на вещи; да и откуда он возьмет вещи? Это означает, что сознание должно быть активным в определенной им вещной среде на основе Единого, что возможно только в голографической проекции Единого.

Иначе говоря, активность сознания предполагает возможность бесконечного развития его в безграничном бытии в том случае, если сознание едино само, объединено с бытием на глубинном уровне и вместе с тем дискретно проявляется в собственном множестве с множеством обновляющихся копий вещей во времени, которое оно же и формирует опосредованно, поскольку больше это делать некому. В этом процессе появляется не только время, но и пространство и вещи, которые неразрывно связаны друг с другом.

Тем самым сознание как бы вырезает себе из бесконечности различные конечные лакуны-миры, сменяющие друг друга, для развития и жизни, приобретая дело для себя и оживляя Единое проявлением его во времени в собственной проекции.

Истинное совершенство высшего разума, или сознания, точнее, его стремление к совершенству, состоит не в его абсолютности и всеведении, что означает ненужность развития, застой и, тем самым, абсурд, а в свободном нахождении им жизненных путей и способов развития так, как оно пока может в каждой своей частице на основе способности к сознательному саморазвитию, самостоятельному решению всех возникающих проблем благодаря имеющимся знаниям и опыту, всегда недостаточных.

Стремление к совершенству сознания выражается и в том, что формируя необратимый ток времени, оно способно создавать действующие, связные и не распадающиеся сравнительно длительно миры и измерения.

То есть каждое индивидуальное сознание «извлекает» из Единого при посредстве единого сознания и собственного носителя только то, что уже сложилось в его собственном понимании и внутренних связях, получая меняющийся, но не хаотичный мир, в котором можно жить, и вместе с тем в этом мире каждое индивидуальное сознание способно идти вперед – от являющегося к сущностям этого являющегося, то есть оно идет, познавая мир и меняя его своими действиями вместе с собой.

Только вот сама жизнь в этом мире для каждого индивидуального сознания протекает на уровне того, что это сознание само в конечном – человеке, – точнее, через него сумеет постепенно, с нуля, с «чистого листа» узнать, решить и совершить.

Справедливость в мире – это определенный порядок, который устанавливается самими людьми, несовершенная природа которых способна только к организации такого общественного строя, который всего лишь обеспечивает выживание общества и его определенное развитие, но никак не удовлетворение каждого индивида.

Тем не менее сообщества несхожих людей с разнообразными и часто противоречивыми интересами, различными способностями обеспечивают постепенное развитие каждого индивидуального сознания во многих жизнях в преодолении жизненных тягот, соблазнов для выхода каждого сознания на иной уровень отношения к порядку, жизни, в чем помощь и поддержку ему может оказать только собственное сознание. И если вам для убедительности требуется авторитет, то Христос говорил о Боге, которого большинство людей до сих пор считает некой внешней силой, противоположное: «Царство Божие внутри вас» [Евангелие от Луки. Гл. 17, пп. 20, 21].

Таким образом, вечное Единое не находится в небытии только благодаря своей голографической проекции, в которой сознание на основе Единого формирует время, и эта двуединая система, собственно, и представляет собой мироздание.

Активное (сознание) и проявляемое им из Единого пассивное в виде копий вещей поддерживают друг друга, а проявляемые сознанием посредством голографической проекции и Единого миры и измерения нужны сознанию не для какого-то внешнего, бесплотного, совершенного, то есть бессмысленного существования, а – для бесконечного развития во множественности и вместе с тем – для обычных, конечных жизней, в которых оно может выразить себя.

Глава 2

Об условии существования мироздания

.1. Сущность мироздания.

Без сомнения, можно принять за истину на уровне нашего трехмерного мира существование в нем сознания, поскольку каждый человек им обладает и понимает факт этого обладания.

Можно принять за истину здесь же и существование живого, поскольку сам человек еще и живое существо, и это он не может отрицать по функционированию и изменениям собственного организма.

Можно, как кажется, принять за истину и существование вещей, поскольку сам человек есть еще и вещь, которая после его смерти не отличается от всего остального неживого.

Однако на самом деле любая вещь в мире – лишь полноценная информационная копия соответствующего объекта из Единого, распознанного и считанного сознанием посредством ощущений собственного живого носителя. Поэтому она вторична по отношению ко всему живому, в котором проявляется сознание, как на низшем, так и на высшем его уровне.

Иначе говоря, сознание формирует окружающее на основе бесконечно многообразного Единого, содержащего в слитном состоянии всё, формируя в конечном итоге посредством органов чувств каждой частицы сознания в их совокупности движущееся бытие через неподвижную, но обновляющуюся голографическую проекцию Единого, тем самым распознавая необходимые ему фрагменты из Единого своими средствами в соответствии с имеющимся у него пониманием, или формами так, как оно может в виде копий дискретно, то есть обновляя голографическую проекцию каждый «момент», или каждую позицию.

Сущность всей системы мироздания состоит в информационном взаимодействии вечного Единого и его голографической проекции, находящейся во времени. Это взаимодействие осуществляется единым сознанием (активным), что, собственно, дает возможность существовать всему, в том числе, и нам с вами. Голографическая проекция – не самостоятельное образование, оно есть именно проекция Единого, поскольку интегрально по материальному балансу голографическая проекция равна нулю.

Поэтому нельзя признать за истину движение в голографической проекции в качестве ее сущности. Сознание «действует» в этой проекции, формируя время обновлением каждой предшествующей копии вещи через паузу в необратимой последовательности, и каждая обновляемая копия не имеет никакого движения – она просто заменяется. Сознание не является двигателем. Оно само в голографической проекции есть проекция в виде множественных копий.

Однако движение необходимо для сознания, поскольку без него не может быть развития для сознания – и единое сознание создает возможность для собственного развития, используя собственные частицы, индивидуальное сознание которых «принимает» через органы чувств собственного носителя и при посредстве единого сознания пакеты информации из Единого. Задержка на обработку каждого пакета в индивидуальном сознании означает восприятие индивидуальным сознанием дискретной последовательности пакетов информации, как непрерывного процесса, в виде текущего времени, в котором содержимое пакетов отражается в движущихся и меняющихся объектах.

В этой формирующейся реальности единое сознание обнаруживается в собственных частицах, которые обладают индивидуальным сознанием, поскольку каждая частица единого сознания в своей реальной жизни односторонне отключена от единого сознания для ведения ею самостоятельного существования (жизни) так, как получится у нее, без посторонней помощи и воспоминаний о прежнем.

Реальность для каждого индивидуального сознания формируется благодаря выпадению паузы между позициями обновления голографической проекции – информационные копии как бы цепляются друг за друга, сливаясь в каждом индивидуальном сознании через цепочку от органов чувств до центров обработки и управления живого существа в движущийся и меняющийся мир.

Тут субъективное совмещается с объективным и, в результате, образуется «поле» для жизни и развития каждой частицы сознания и, стало быть, для всего единого сознания.

Это же означает, что окружающее нас пространство с движущимся вещами, закатами и рассветами есть не то чтобы полная иллюзия, так как для каждого сознания всё это – объективная реальность, поскольку образующееся бытие имеет в основе обновляющиеся материальные (частотные) информационные копии голографической проекции, но всё же – это есть всего лишь производная голографической проекции Единого, в которой действует активное (сознание).

Это нечто, которое мы называем бытием, приобретает, в отличие от «мигающей» голографической проекции, устойчивость, движение вещей в пространстве, закономерности, то есть всё, что нужно для жизни, или возможность для развития находящегося в нем живого (каждого индивидуального сознания). Но основа этого образующегося бытия – голографическая проекция – остается неподвижной в каждый собственный момент обновления, но имеет время за счет смены позиций обновления с образованием «разрывов» между ними.

Время в голографической проекции в виде раздельных длительностей позиций обновления создает возможность для образования текущего плавного времени с движением, пространством и вещами вследствие «сцепления» позиций обновления в каждом индивидуальном сознании, «разрыв» между которыми (позициями обновления) сознание в виде живого существа не воспринимает, представляя себе сливающиеся тем самым голографические частотные копии в виде тех или иных известных нам вещей и явлений.

То есть то, что мы полагаем реальностью, миром, движущимися предметами возникает для любого живого существа вследствие «сцепления» позиций обновления в каждом индивидуальном сознании, представляя его «настоящее». Причем окружающее незаметно для сознания живых существ возникает заново каждый последующий момент слегка измененным, составляя в совокупности моментов движение.

Бытие для каждого типа живых существ формируется в соответствии с имеющимися у них органами чувств и центрами, преобразующими поступающую информацию в изображение, вкус, музыку и т. д.

Иначе говоря, если существо не имеет слуховых органов, то бытие будет для него безмолвным не потому, что звук отсутствует за пределами его ощущений, как таковой, а вследствие невозможности «выведения» существом звука в конечном счете из Единого. Это явление означает, что данному живому существу на уровне развития имеющегося у него сознания звуковые сигналы необязательны, либо они мешают его существованию: всё бесполезное, мешающее или вредное для существования исключается тем самым из «рациона» соответствующего типа живого ограничением в наборе органов чувств.

И никакие вибрационные устройства слух для глухого не заменят, хотя соседние живые существа другого вида могут отлично слышать. То есть целый мир звуков выпадает для глухого существа, если только в ходе развития вид глухих существ по необходимости за сотни тысяч лет или миллионы лет сам не разовьет слуховые органы. Но приобрести эти органы может только живое существо, или существо с сознанием, а не любая неживая вещь.

Этот факт опять же наглядно показывает индивидуальность «настоящего» для живого существа, которое оно само и формирует, несмотря на то, что вокруг него может быть великое множество вещей и явлений; они могут быть доступны его же соседям по лесу или океану, но недоступны для него и поэтому их для него не существует. Хотя люди без особых размышлений полагают восприятие реальности другими живыми существами аналогичным собственному восприятию.

Утверждение, что сознание в процессе восприятия реальности живыми существами вторично, а истинной причиной появления сознания вместе со свойственным ему восприятием мира является природный процесс эволюционного изменения, неадекватно потому, что исключение сознания из первопричины возникающей в живом существе меняющейся картины реальности, сразу же омертвляет эти изменения, которые сами по себе, то есть без живых существ, не нужны (да их и нет, как нет вещей без сознания) и ничего с собой не несут, тем более что никакое изменение вещей, если бы оно и было, не дает живого.

Независимого (чисто природного) протекания жизни, то есть изменения вещей само по себе, не существует – есть лишь взаимодействие активного (сознания) и пассивного (вещей), создающее жизнь и развитие не для вещей (неживое), а для живого – сознания.

В этом отношении сознание имеет чрезвычайно широкий спектр действия, обусловленный развитием живого в бытии. Но не следует думать, что каждое индивидуальное сознание здесь доминирует полностью. Оно формирует среду автоматически (на самом деле, посредством единого сознания) для того, чтобы в борьбе с нею развиваться в этой же среде. В результате, появляются новые виды живых существ, исчезают прежние виды, пока, наконец, не появляется существо, по качеству своего организма наиболее соответствующее сочетанию его с самосознанием. Это сочетание и представляет человек.

Человек отделен от остальных живых существ отнюдь не тем, что он имеет какие-то существенные отличия в наборе или качестве органов чувств от приматов, но тем, что он способен, представляя себя самого и свои возможности, расширять диапазон уже не ощущений, а представлений об окружающей среде, получая с использованием второй сигнальной системы и с помощью приборов данные о микромире, различных типах излучений, общественной жизни, культурных ценностях и т. д.

Данный информационный канал, конечно, тоже ограничен, но уже не набором органов чувств, а возможностями центров человека, обрабатывающих информацию, которую невозможно полностью «переложить» на компьютерные сети, поскольку компьютер – всего лишь подручное средство. Перенос акцента с естественной информации на искусственный интеллект быстро разрушает человеческое сознание, которое лишается под диктовку компьютера собственной свободы действий, получая почти всё в готовом виде, то есть вместо развития человек получает деградацию. И довольно быструю. Данный фактор является одной из составляющих информационного коллапса, приводящего планетарную цивилизацию к гибели.

Текущее время исходит из каждого живого существа потому, что оно его формирует, но оно формирует время, не ведая этого процесса, только для того, чтобы оказаться во времени. Поэтому человек уверен, и совершенно справедливо, что он находится во времени, хотя это время, или «настоящее» человека формируется им же автоматически, точнее, при участии единого сознания, а не является со стороны, например, в результате движения планет, звезд, галактик, атомов, электронов, фотонов и т. д.

Так что без живых существ, представляющих в бытии активное (сознание), слитое с пассивным (вещами), нет ни времени, ни реальности, и не может быть ни голографической проекции, ни даже мироздания в целом; при этом голографическая проекция Единого есть временная (темпоральная) составляющая мироздания – без нее вечное Единое оставалось бы затерянной в бесконечности вне изменений, то есть – в небытии, и не могло бы, будучи ничем, становиться всем.

Тем не менее не следует путать «настоящее» каждого живого существа с бытием в целом. Бытие формируется единым сознанием, то есть совокупностью всех активных частиц голографической проекции, которые формируют «внешнее» время и тем самым распространяют и локализуют те условия, которые необходимы для пребывания и развития в нем того или иного типа живых существ.

Поскольку без единого сознания времени не существует, постольку ему некуда торопиться, и процесс сосуществования активного (сознания) и пассивного (вещей) длится бесконечно, но дискретно в проекции Единого, то есть на основе Единого, приобретая движение и развитие в производном от голографической проекции бытии.

Неживое (вещи) времени не имеет – неживое в виде копий «выводится» живым из Единого. Каждое живое существо, с одной стороны, есть сознание, совмещенное с вещными компонентами, а с другой стороны, живое находится в окружении «выводимых» им в реальность «вещей», получая «простор» для деятельности, роста и развития в конечных по форме существования во времени вещах.

Живое существо, например, в виде человека, производит себя, урожай, книги, идеи, конфеты, ракеты, глупости и прочее материальное во времени. Этот феномен выявления и изменения формы вещей через живое во времени составляет основной характер бытия, собственное время каждого индивидуального сознания, которое к тому же через вещи имеет возможность общаться с тем или иным живым.

Однако собственное время любого живого существа должно «вписываться» в рамки некоего внешнего, общего времени, чтобы иметь как бы свой большой, общий «дом». Основой этого процесса является то, что каждое индивидуальное сознание есть не только частица единого сознания, не только индивидуальность, но она сама, как часть голограммы – голографической проекции, является единым сознанием.

Поэтому живые существа уже во всей своей совокупности формируют плавно текущее внешнее время, основной характеристикой которого является периодичность: галактики вращаются вокруг своей оси, планеты обращаются вокруг собственной звезды, не «забывая» вращаться вокруг своей оси, электроны имеют центром вращения тяжелое ядро атома, периодически меняются времена года и т. д. Всё это повторяется, оставаясь как бы неизменным в глазах стороннего наблюдателя. Но в этом повторяющемся весьма удобно действовать живым существам, развиваясь и «производя» уже нечто собственное, оригинальное.

В этой связи можно привести следующую аналогию, довольно близкую взаимодействию единого сознания и индивидуальных сознаний: человек состоит из множества клеток, функционирующих в нем и не ведающих о его существовании, а также не знающих, что предпринимает сей момент сам человек.

Сравнительно быстро отмирающие клетки сменяются последующими, позволяя организму функционировать в полной мере. Относительно длительная жизнь человека в определенной степени обеспечивается краткой жизнью каждой из его клеток. Время жизни клетки – это ее «настоящее»; время жизни человека, охватывающее периоды жизни всех сменяющихся клеток его организма, есть как бы их внешнее время, которое непосредственно не зависит от их настоящего времени, но, тем не менее, в итоге определяется качеством клеток, признаком которого является длительность их жизни. Это означает, что настоящее всех клеток организма в совокупности формирует и само время жизни человеческого организма, определяя и его длительность.

Сам же человек так же имеет весьма слабое понятие о сложном автономном процессе функционирования клеток собственного организма, но, в целом, все взаимосвязано и действует органично.

Однако эта аналогия имеет существенно отличие – бесконечное единое сознание как голограмма и каждое индивидуальное сознание в человеке как часть голограммы совпадают. Поэтому индивидуальное сознание столь же вечно, сколь и единое сознание.

Для каждого вида живых существ бытие, например, для бактерии и кита, отличается как небо от земли. Что же касается человека, сознающего себя в мире, то он как бы достраивает в своем воображении являющееся ему до понятной для него картины, в отличие от прочих живых существ, которые лишь живут в воспринимаемом.

Таким образом, самосознание каждого человека позволяет ему менять мир, проникая сознательно в являющееся различными способами в кооперации с остальными людьми.

То, что время не существует само по себе, предположил Кант, вместе с тем он, как следствие, совершенно адекватно поставил время перед движением, то есть, он признал движение невозможным без своего основания – времени: «Время не есть нечто такое, что существовало бы само по себе или было бы присуще вещам как объективное определение, стало быть, оставалось бы, если отвлечься от всех субъективных условий созерцания вещей. В самом деле, в первом случае оно было бы чем-то таким, что могло бы быть действительным даже без действительного предмета. Во втором случае, будучи определением или порядком, присущим самим вещам, оно не могло бы предшествовать предметам как их условие… время есть априорное условие всех явлений вообще… если мы возьмем предметы так, как они могут существовать сами по себе, то время есть ничто. Оно имеет объективную значимость только в отношении явлений, потому что именно явления суть вещи, которые мы принимаем за предметы наших чувств…» [24; 1.1., §6]; «Оно не что иное, как форма нашего внутреннего созерцания. Если устранить частное условие нашей чувственности, то исчезнет также понятие времени; оно присуще не самим предметам, а только субъекту, который их созерцает» [24; 1.1., §7]; «… понятие изменения и вместе с ним понятие движения (как перемены места) возможны только через представление о времени и в представлении о времени… понятие времени объясняет возможность всех тех априорных синтетических знаний, которые излагает общее учение о движении» [24; 1.1., §5].

Представленная нами модель мироздания объясняет факт существования времени как информационного «продукта» деятельности сознания в голографической проекции Единого при взаимодействии проекции и Единого, что обеспечивает существование этой дуальной системы, предоставляя возможность бесконечному выражать себя посредством конечного дискретно; она же объясняет и факт появления вслед за временем движения в производных от голографической проекции мирах и измерениях вследствие выпадения паузы в дискретном прохождении пакетов информации от органов чувств к центрам обработки информации; выпадение паузы для индивидуального сознания в живом существе объясняется длительностью обработки информации, которая существенно больше длительности паузы между импульсами, несущими информацию (порог восприятия).

Единое во множестве сознание способно для групп собственных индивидуальных сознаний формировать условия различного существования в виде отличающихся друг от друга измерений по частотным характеристикам составляющих их копий.

Выпадение пауз между позициями обновлением копий для каждого индивидуального сознания эквивалентно отсутствию ощущения смены копий вещей, включая собственное тело, что означает для индивидуального сознания в живом существе «попадание» в движущийся мир со своими законами как в физической, так и химической, а также прочих сферах наличного измерения. Собственно, это мы наблюдаем в трехмерном измерении, известном нам.

Таким образом, отсутствие реального движения в голографической проекции, формируемой единым сознанием с образованием времени, «преобразуется» в различных измерениях бытия в движение для всех индивидуальных сознаний в виде живых существ, представляющих каждое из этих измерений, которое они формируют и фиксируют через органы своих чувств и управляющие центры организма.

Именно данный факт участия каждого индивидуального сознания через собственные органы чувств и управляющие центры в формировании окружающей «реальности» позволяет каждому живому существу влиться в формирующийся окружающий мир, стать его действующим лицом, в отличие от зрителя в кинозале.

Однако, под этим слоем реальности, находящимся в движении, скрывается истинный слой неподвижных, но сменяющихся копий вещей.

Так неподвижное становится движущимся без движителя и вопрос о перводвигателе, будь это Бог или самодвижение материи, отпадает сам собой.

Действительно, сами люди есть живое доказательство существования материального мироздания, независимо от того, каким образом оно образовалось или того, что оно существует вечно.

Тем не менее возникает вопрос: если допустить существование голографической проекции бесконечного и неподвижного Единого, продуктом которой является наличное бытие, то откуда берется и где находится эта проекция? Ведь еще нет пространства, где она могла бы расположиться?

Как мы уже указывали, вечное и неподвижное Единое само по себе есть ничто. Но оно всё же как-то проявляется без всякой посторонней силы, места для которой действительно не наблюдается. При этом данное проявленное, если оно «берется» из Единого, то есть является его проекцией, должно быть так же ничто.

Мало того, как и Единое, его проекция должна быть неподвижной, поскольку и в ней отсутствует движитель.

Загадка существования мироздания кажется неразрешимой.

Но это не так.

Посмотрите на себя. Вы – и вещь и сознательное, действующее существо (живое).

Это означает, что каждое живое существо объединяет в себе активное и пассивное.

Значит, небытия для мироздания нет потому, что активное проявляет себя в виде внепространственной проекции отдельно и привлекает к себе пассивное, не находясь тем самым в равномерной слитности с пассивным, характерной для Единого. Каким же образом активному это удается?

Само по себе Единое есть ничто, или нуль, но активное на то и активное, чтобы, не забывая пассивное, проектировать себя в голограмму с находящимися в противофазе волновыми образованиями, оставаясь тем самым нулем. Ничто не мешает активному проявлять себя так же последовательно, обновляя прежнюю голограмму путем ее полной замены через какую-то паузу с высокой частотой, то есть дискретно.

Каждая обновляемая голограмма неподвижна и представляет собой «развернутый» нуль, который через паузу, представляющую «чистый» нуль, сменяется нулем с несколько иным «разворотом».

Это проявление бесконечности дискретно в конечном виде со сверхвысокой частотой не требует ни пространства, ни движения, поскольку ничего не возникает, кроме «разрывов» в бесконечности, которые можно считать прототипом времени.

Бесконечное, неподвижное и вечное Единое, таким образом, является двуединой системой – мирозданием – благодаря активному в Едином и своей проекции, которая тоже остается такой же бесконечной, неподвижной и вечной, но уже «разорванной» конечными, последовательно обновляющимися образованиями – эти образования в отдельности являются уже временными и при условии соединения их в себе активное получает бытие, где оно может осознать себя в реальных действиях, превращая тем самым Единое через проекцию из ничто во всё.

То есть Единое, оставаясь вечным, вместе с тем выходит через проекцию в реальное существование.

Активное, слитое с пассивным в Едином, вместе с тем оказывается в голограмме как отдельные копии и может тем самым «привлекать» по своему разумению в нее копии пассивного из того же Единого, образуя с ними совместные временные образования, представляющие в конечной форме живое, окруженное вещами, если сознание в живом существе не «заметит» паузу между позициями обновления.

Тем самым активное «создает» необратимый поток времени, в котором перемещаются и изменяются в пространстве вещи, соответствующие голограммам одного знака.

Движущийся, красочный мир становится для каждого индивидуального сознания непосредственной реальностью, вне которой оно в сочетании с собственным носителем не может функционировать в плане роста, развития, всевозможных жизненных устремлений, чувств, мыслительных процессов, которые не пресекаются, поскольку длительность позиции обновления слишком коротка для любого мыслительного процесса или переживания, но в которых, при выпадении пауз между ними, мысли, чувства, как бы цепляясь друг за друга, текут безостановочно, сменяя друг друга до самой смерти тела, в момент которой теряется связь сознания с окружающей средой, то есть когда информация от нее через органы чувств перестает поступать к сознанию. В это мгновенье исчезает база для сравнения, и чувства, мысли теряют бытие как основу. Сознанию больше нечего делать в подобной ситуации в данном мире, и оно удаляется.

Пирс чисто интуитивно осознал феномен этого процесса движения чувств и мыслей как производного от взаимодействия органов чувств и сознания с окружающим, или, в нашем понимании, как информационного процесса взаимодействия каждого индивидуального сознания в собственном носителе со средой, в котором все мгновенья времени в восприятии человека последовательно сливаются воедино: «В моем сознании ни в одно мгновенье нет ни знания, ни представления, однако в отношении между моими состояниями сознания в разные мгновения – есть. Коротко говоря, Непосредственное (а поэтому само по себе не подверженное опосредованию – то есть Неанализируемое, Необъяснимое, Неинтеллектуальное) протекает непрерывным потоком через наши жизни. Оно есть совокупность сознания, чье опосредование, которое и есть его непрерывность, обязано своим существованием реальной действующей силе, подразумеваемой сознанием» [6, с. 31].

В частности, пауза между нервными импульсами от органов чувств у человека, содержащими информацию, означает, что они не идут непрерывно. Однако эта пауза в каждом мгновении находится ниже порога восприятия ее человеческим сознанием и поэтому выпадает для него: движущаяся картинка для сознания человека обеспечивается интервалом между прогоняемыми последовательными кадрами (копиями фрагментов вещей) около 0,04 секунды, что и составляет указанный порог в данном случае.

Человек поэтому воспринимает мир так, как ему позволяют его органы чувств и центры обработки поступающей от них информации. В другом измерении мир может выглядеть совершенно невообразимым для нас, поскольку в нем у живых существ органы чувств иные. Даже в нашем измерении, если взять для сравнения органы чувств человека и кальмара, то крайне затруднительно представить, как нас и всё прочее воспринимает кальмар.

Поэтому движение, как таковое, является сущностью любого измерения, где протекает жизнь. В этом отношении каждое измерение есть производное от голографической проекции, или – своего рода определяемый сознанием мир,– вне которого каждое индивидуальное сознание в собственном носителе, а значит, и единое сознание, жить и развиваться не способны.

Сознание в своем высшем проявлении – это, прежде всего, бьющаяся мысль, которая находит себе выход через те или иные органы чувств собственного живого носителя, без которых мыслительные задатки сознания были бы бесполезны в производных от голографической проекции мирах.

Поскольку сознание слито с пассивным в бесконечном и безвременном Едином, постольку в голографической проекции Единого сознание так же не отрывается полностью от пассивного, являясь мыслящей и/или чувствующей материей в виде соответствующего частотного образования в своем множестве в голографической проекции, причем любое индивидуальное сознание из этого множества в каждой собственной конечной жизни в качестве живого существа в соответствующем измерении бытия формирует собственное окружение имеющимся средствами при поддержке единого сознания в виде соответствующих его уровню развития фрагментов из бесконечно многогранного Единого, включая и свое собственное временное тело, или носитель.

Сознание, находясь в производных от голографической проекции Единого мирах и измерениях во множестве в качестве живых существ, с помощью ощущений каждого собственного носителя способно, вследствие принадлежности к Единому, как бы ощущать слитное бесконечное Единое, проникая в него, и, применив свои познания, распознавать в нем известное и нужное ему. Подобное «выделение» вещи означает возможность копирования сознанием распознанного объекта. Двигать тут ничего не нужно, вследствие чего в голографической проекции Единого движение, как таковое, отсутствует – формируется лишь время в последовательности позиций распознавания фрагментов из Единого для каждого измерения.

Можно фигурально выразиться так: сознание просматривает «книгу» Единого и каждое «мгновенье» из его скопированных «страниц» обновляет свое «настоящее», свою «книгу».

Копии всех объектов из Единого, включая «тело» каждого индивидуального сознания в качестве временных, конечных форм на основе пассивного, обеспечивающих среду существования сознания, формирует каждое индивидуальное сознание с помощью единого сознания в совокупности индивидуальных сознаний.

Любое индивидуальное сознание – актуально, то есть оно может действовать в собственном окружении только при существовании от рождения до смерти собственного носителя. Собственно, смерть означает невозможность действия тела с сохранением всех его функций из-за накопления в течение жизни информационных сбоев при обновление многочисленных клеток носителя каждого индивидуального сознания.

В каждой копии фиксируется неподвижный, распознанный сознанием объект из Единого в определенной позиции, или в одном ракурсе; в следующий момент тот же неподвижный распознанный объект из Единого фиксируется в ином ракурсе с получением соответствующей копии и обновляет предыдущую копию; далее, снова происходит фиксация того же неподвижного объекта в другом ракурсе и т. д.; причем в процессе распознавания, считывания и копирования могут привлекаться и другие объекты. Хотя, конечно, не следует представлять обновляющиеся в голографической проекции копии вещами в нашем понимании, поскольку они есть волнообразные структуры, различающиеся частотой и наложенными на несущую волну колебаниями других частот (гармониками) подобно радиочастотным колебаниям, принимаемым телевизионным приемником, которые дают для нас звук и изображение.

Подобное последовательное изменение ракурса объекта из Единого при получении его копий каждый момент с выпадением технических пауз между позициями обновления производит иллюзию движения, а не истинное движение, поскольку сама проекция остается неподвижной в каждой своей голограмме. Иначе говоря, то, что кажется нам движением – подобно перемещению людей и предметов на экране при прокручивании киноленты, состоящей из фиксированных отдельных кадров с тем или иным связным содержанием. Однако, в отличие от кинотеатра, каждое индивидуальное сознание участвует в этой «иллюзии», то есть каждый человек автоматически попадает в формируемую им, точнее, его сознанием через ощущения и центры обработки поступающей информации, реальность и может расти, развиваться, двигаться и т. д. в этой проявленной им среде.

Голографическая проекция Единого – это частотное в своей основе, то есть вполне материальное образование. Каждое измерение, производное данной проекции, формируется единым сознанием в соответствии с уровнем развития индивидуальных сознаний, представленных там для жизни по лекалам собственных формообразующих способностей.

В частности, известный нам трехмерный мир, судя по минимально возможной для него длительности в секундах с основанием 10 и показателем степени -24 (по другим научным данным этот показатель степени может быть -44), может дать частотные структуры в герцах с основанием 10 и показателем степени до 24 (44). Эта частота является предельной для образования вещных копий нашего измерения, которые «производит» единое сознание. Частотный спектр копий самого единого сознания находится выше данного порога – в связи с этим данные частоты и соответственно копии невозможно зафиксировать никакими способами в трехмерном измерении.

Что же касается паузы между мгновеньями получения единым сознанием копий вещей, то она для нашего измерения не может быть меньше длительности в секундах с основанием 10 и показателем степени -24 (по другим данным этот показатель степени может быть -44).

Как следствие того, что бытие является в своей основе голографической проекцией Единого, – а эта проекция формируется сознанием, – нельзя признать истиной независимое существование времени, которое к тому же наукой считается независимым от сознания и связанным с движением.

Движение, отсутствующее как в Едином, так и в его проекции, является необходимым как явление, в котором всё живое может развиваться. Движение и «производится» вместе с пространством, предметами и плавно текущим временем сознанием через живые существа, которые только такое окружении, ими же формируемое, способны воспринимать в качестве реальности и, соответственно, жить и развиваться в нем.

Однако само время, как дискретные длительности, формируется первоначально не в бытии, а в голографической проекции, сливаясь в единый поток движущихся и меняющихся вещей только после обработки информационных пакетов, обновляющих один другой последовательно, в обрабатывающих центрах живых существ.

Данный факт интуитивно понимал Кант, который считал время отсутствующим вне субъекта в вещах, но признавал его условием представления о предметах: «Время есть лишь субъективное условие нашего (человеческого) созерцания, (которое всегда имеет чувственный характер, т. е. поскольку мы подвергаемся воздействию предметов) и само по себе, вне субъекта, есть ничто. Тем не менее, в отношении всех явлений, стало быть, и в отношении всех вещей, которые могут встретиться нам в опыте, оно необходимым образом объективно. Мы не можем сказать, что все вещи находятся во времени, потому что в понятии вещи вообще мы отвлекаемся от всех видов созерцания вещи, между тем как созерцание есть то именно условие, при котором время входит в представление о предметах. Но если это условие присоединено к понятию вещи и если мы скажем, что все вещи как явления (как предметы чувственного созерцания) находятся во времени, то это основоположение обладает объективной истинностью и априорной всеобщностью» [24, с. 139-142].

Надо полагать, живому существу применяться непосредственно к частотной, обновляющейся проекции Единого, жить в этих условиях невозможно, да и неинтересно – поэтому живым существам (сознанию) ничего не остается, как формировать посредством единого сознания подходящие условия в виде производных от голографической проекции миров.

Например, для каждого индивидуального сознания в известном нам мире пауза между моментами копирования или обновления выпадает в силу физиологических особенностей живых существ, разрывы между позициями обновления исчезают для сознания живых существ, мир приобретает движение и плавность в развитии, что непосредственно отражается в человеческом сознании и эта «приходящая» от ощущений данность приобретает характер истинного человеческого бытия.

Мир представляется человеку прекрасным в своих закатах и рассветах, пении птиц и шорохе волн, но только блаженствовать в нем он не может – в основании этого мира заложены глубочайшие противоречия, идущие еще от Единого, которое есть всё и ничто.

Наш мир построен на контрастах и борьбе всего со всем: рождение соседствует со смертью, чудесное цветение природы – с ужасным разложением трупов, тихая, теплая ночь сменяется катастрофической бурей. Среди людей господствует не только любовь, уважение и милосердие, но и на равных с ними правят ненависть и страх, злоба, зависть и отчаяние.

Однако только в условиях смертельной борьбы друг с другом, в страданиях и горестях сознание может развиваться, находя дорогу к милосердию и любви. Как бы то ни было, но сознание само формирует такой мир, который в других измерениях может быть более благостным, но всё равно построенным на контрастах и борьбе.

Так что сознание знает, что делает и как это дело вести, благо весь этот процесс не имеет начала и в нем не будет конца, хотя каждый «момент» основа нашего мира «возникает», а в следующий момент «исчезает», точнее, обновляется и т. д.

Бытие, представляющееся нам таким надежным, вещным, необозримым, сообразным определенным законам, содержащее макро– и микромир, элементарные частицы и излучения, галактики и живые существа, в своем основании имеет не более чем информацию, точнее, – высокочастотные голографические образования, несущие информацию. Они интегрально равны нулю каждую позицию обновления вследствие проявления каждого волнообразного образования совместно с таким же образованием в противофазе. Такого рода баланс голографической проекции Единого соответствует самому безвременному Единому, которое есть ничто, становясь всем только через собственную проекцию во времени.

В этом процессе не может быть начала и конца потому, что дуальная система мироздания устойчива в своем функционировании и проявлении, что исключает небытие вследствие взаимодействия бесконечного и конечного.

Эта система не только не имеет движителя, но и формально является ничем, составляя в любой позиции интегрально ноль. Поэтому ей не на что разваливаться, незачем начинаться и кончаться.

С другой стороны, система мироздания разделиться на независимое Единое и отдельную голографическую проекцию не способна – она составляет единое целое, в котором формообразующее активное подпитывается теряющим свою форму в конечных образованиях пассивным.

Пассивное, теряя форму в конечном (бытии), восстанавливает тем самым форму активного при их взаимодействии. Активное, таким образом, не теряет свою основную форму и формообразующие способности за счет разрушающегося пассивного в бытии, но оно же, «вызывая» пассивное из Единого в виде информационных копий на время существования данного конечного, восстанавливает форму пассивного и изменяет ее. Так, с помощью обращения к конечному в виде теряющего форму пассивного активное становится вечным по форме, свойствам и может удерживать всю систему мироздания в актуальном существовании.

Несмотря на то, что мироздание по балансу есть ноль, оно же есть всё и поэтому не может не проявляться, демонстрируя себе же в лице активного это всё последовательно и бесконечно.

Мироздание, являясь всем и ничем, содержит в себе противоположности и отрицает себя же, поскольку в лице активного постоянно стремится к новизне, разрушая прежнее в себе и проявляя в этом свободу сознания (активного). Но всё прошедшее не исчезает бесследно, а удерживается в памяти сознания (активного).

Поэтому дуальная система мироздания активна и пассивна; конечна и бесконечна; изменчива и постоянна; целое и часть; едина и разбросана; неподвижна и в движении; разумна и темна; жива и мертва; желает и отказывается; возникает и угасает; одно и другое; оживает и умирает; равна себе и противоположна; держит форму и расплывается; ее не может быть, но она есть; она хочет узнать о себе всё, но не может из-за собственной бесконечности; бесконечное в ней отрицает конечное, но не способно существовать без него.

.2. Смерть и сознание.

Экзистенциалисты, рассуждая о смерти, подразумевают жизнь, поскольку смерть, как они полагают, есть отсутствие существования, которое их не интересует. Значит, о смерти можно говорить только в контексте приближения к несуществованию.

В частности, Хайдеггер пишет о смерти так: «Смерть мы эксзистенциально осмыслили как характеризованную возможность невозможности экзистенции, то есть как прямую ничтожность присутствия. Смерть не присовокупляется к присутствию при его «конце», но как забота присутствие есть брошенное (т.е. ничтожное) основание своей смерти. Пронизывающая бытие присутствия ничтожность обнажается ему самому в собственном бытии к смерти. Заступание делает виновное-бытие впервые очевидным из основы целого бытия присутствия. Забота равноисходно таит в себе смерть и вину. Лишь заступающая решимость впервые понимает способность-быть-виновным собственно и цело, т.е. исходно» [4, с. 306]; «… В своей смерти присутствию предстоит себя просто «изъять» [4, с. 308].

Тем самым экзистенциалисты фактически снимают проблему смерти и совершенно адекватно переносят акценты на жизнь человека, которая протекает всегда в преддверии смерти, поскольку грядущая смерть «мобилизует» каждого и он ведет себя соответственно, зная о смерти.

Однако такой взгляд на смерть и жизнь слишком поверхностен, так как жизнь непродолжительна, в ней человеку мало что удается совершить даже при очень ответственном поведении. Поэтому такая «разовая» жизнь не может дать удовлетворения: люди в ней слишком много печалятся и невообразимо торопятся, стремясь насладиться ее «животными» удовольствиями, которые так же быстро проходят.

Такой подход к смерти и жизни не очень-то интересует обычного человека. Ему требуется раскрытие тайны смерти и утешение.

Эту тайну вместе с утешением пытаются предоставить материалисты и религия, которые предлагают два ее различных толкования.

Одно, материалистическое, гласит: смерть означает переход человека в небытие – всё для него кончается. И это, как кажется некоторым, замечательно, потому что для любого человека после смерти нет ничего и ему не о чем беспокоиться. Как говорится: отмучился и успокойся навсегда. Правда, особой тайны и качественного утешения здесь нет. Но всё же многим этот взгляд при жизни подходит. Тем не менее с приближением конца и к ним приходит беспокойство и начинают одолевать мысли о душе и возможности иной жизни, потому что небытие не интересно.

Другое, например, христианское толкование, полагает, что смерть есть возвращение души к Богу с различными вариантами (ад, рай, чистилище, но не более того). Эта толкование смерти и ее последствий для человека кажется более привлекательным, так как что-то обещает, правда, неизвестно что конкретно и мало, поскольку душа попадает туда, откуда нет возврата, а хотелось бы вернуться и снова неплохо пожить; но всё же, в отличие от «материалистического конца», такой вариант посмертного исхода утешает некоторой определенностью в плане сохранения сознания (души) в вечности, правда, непонятно зачем.

Однако оба подхода берут за основу человека, то есть конечное, и поэтому неадекватны.

Нет человека и нет проблем для него в мире, по мнению материалистов, в силу исчезновения человека, как такового.

Нет человека и нет проблем для него опять же в мире и по результатам христианского отношения к смерти, так как воздаяние за содеянное при жизни в мире переносится на внешнюю ответственную силу. Однако это – само по себе – нонсенс: сам ты натворил, а решать за тебя будет «дядя». Справедливее было бы самому оценивать степень собственной вины, раз уж для тебя всё кончено, лучше всех зная о содеянном, а не полагаться на непонятную силу, да еще и решающую всё окончательно и бесповоротно, поскольку у тебя другой жизни в мире не предвидится, как полагают церковники.

Таким образом, оба эти толкования смерти схожи в своей основе и по итогу: мир для человека исчезает вместе с ним после смерти.

Любопытно, что как материалисты, так и церковники своим толкованием факта смерти опровергают свои же концепции бытия.

Материалисты, считая высшим проявлением саморазвития материи сознание человека, вместе с тем своим толкованием смерти как перехода человека от жизни к небытию тем самым уничтожают навсегда данное высшее проявление материи в его конкретном, личностном выражении, сводя это высшее выражение к нулю, к обычной вещи, которая никому не интересна, и факт появления и исчезновения которой никого не волнует. Само по себе это означает, что саморазвитие материи, как таковое, – абсурд: от чего ушли, к тому же и пришли.

Церковники совершают иную ошибку. Они, соглашаясь с уничтожением тела как вещи, «убирают» сознание человека в «ящик» рая, ада или еще чего-то навсегда, даже если человек в жизни практически ничего не совершил (а так чаще всего и бывает), что само по себе – нонсенс, поскольку фактически уничтожает сознание, удаляя его на «вечное хранение».

Как бы то ни было, но никто не может отменить конечного и бесконечного. Бесконечное само по себе невыразимо. Поэтому оно волей-неволей должно как-то обратиться к конечном, или – ко времени для собственного хоть какого-то выражения. Однако конечное не может длиться бесконечно как отдельное в своем существовании где бы то ни было, но может длиться бесконечно дискретным образом, то есть, обновляясь полностью, и в этом обновлении становясь иным каждый раз, что можно трактовать как смерть и рождение.

Частота обновления может быть какой угодно в пределах мыслимого. Только таким образом бесконечное может проявляться в конечном. Но для этого оно должно быть бесконечным и вместе с тем – конечным в бесконечности обновления, то есть находиться в двух ипостасях и содержать в себе две противоположности – активное и пассивное, что не так уж невероятно, поскольку в бесконечности есть всё.

Таким образом, единственным способом выражения и проявления бесконечности в конечном бесконечно является сочетание самой бесконечности, или вечного Единого с его частотной обновляющейся проекцией в виде голограммы, где активное «производит» изменения в копиях вещей из Единого, «создавая» базу для собственного изменения, то есть получая жизнь и развитие, но в «прерывистой» форме, умирая и возрождаясь на всех уровнях в форме вещей, «сцепленных» с сознанием, которому тоже вместе с вещью-телом приходится умирать и рождаться, испытывая все тяготы и ужас в этих процессах, но оставаясь в основе бессмертной. Так что с этим конечным бесконечному сознанию приходится мириться, потому что иные варианты существования бытия и всего, что находится в нем, надо полагать, крайне маловероятны.

Поэтому подход к смерти должен быть иным по существу, так как она для бесконечного сознания отсутствует, присутствуя лишь в конечном, или временном выражении сознания, – в частности, в человеке, в котором сознание сочетается с вещными компонентами. Смерть для человека есть момент перехода сознания к иному существованию, отличному или подобному предыдущему, что определяется текущей жизнью конкретного человека.

Тут уже центр тяжести переносится с человека на индивидуальное сознание, растущее вместе с человеком, развивающееся в нем при его жизни, и уходящее от него как конечного к следующему росту и развитию в другом конечном, соответствующем уровню индивидуального сознания. Перипетии каждой жизни сохраняются в памяти любого индивидуального сознания, не исчезая навсегда, и в этом отношении каждый человек, как личность, вечен в своем сознании, которое, собственно, и создает все реалии его жизни в виде бытия.

Бессмертие для человека не только невозможно, но и бессмысленно, поскольку мыслящим и деятельным в понимаемой им собственной индивидуальности его делает сознание, а тело человека – лишь орудие сознания. Потеря тела для индивидуального сознания означает отнюдь не катастрофу, но – переход того же сознания к новой жизни в ином теле, затем – к следующей жизни и так далее. То есть человеческое сознание в своей индивидуальности тем самым обретает не только бессмертие, но и бесчисленные новые жизни.

Даже кратковременная потеря сознания (частичный уход сознания) превращает человека в беспомощный «овощ», т. е. – в существо, выражающее себя лишь в естественных отправлениях, типа метаболизма, дыхания, что означает ничто в отношении мыслительно-проектирующих способностей. Примером этого явления может быть обморок или сон – данный факт дополнительно подтверждает кардинальную роль как индивидуального сознания, так и его самосознающей ипостаси в жизни любого человека.

Это сознание, оставаясь неповторимой индивидуальностью и не теряя ее, вместе с тем в каждом существовании обновляется, что гарантирует ему отсутствие застоя и неубывающий интерес ко всему приходящему в силу его новизны.

Поэтому заблуждением является распространенное мнение относительно безвозвратной утраты «наработанной» в течение жизни личности человека по его смерти.

Это мнение ошибочно, поскольку акцентирует внимание на человеке, то есть – живом существе.

Но человек – лишь орудие сознания, конечное образование в отношении его тела – полная потеря сознания (смерть) превращает человека в быстро распадающуюся вещь. Так что конкретная человеческая личность в жизни есть проявление соответствующего индивидуального сознания в его бесконечном развитии, и эта личность неотделима от сознания.

С одной стороны, личность конкретного человека в его жизни запечатлевается в соответствующем индивидуальном сознании навсегда – иначе, для чего бы сознанию проходить эту жизнь? Сознание всегда может вспомнить эту жизнь, точнее, себя в ней, снова окунуться в нее, сравнить себя «нынешнего» с прежним своим обликом и содержанием. То есть эта жизнь с «привязанной» к ней личностью всегда «висит» в сознании и исчезнуть не может, поскольку она и есть сознание, представленное в конкретной обстановке со всеми последствиями собственной деятельности.

С другой стороны, любое индивидуальное сознание не может стоять на месте: оно существует только в изменениях, стремлениях. Сознанию требуется изменение обстановки, оно должно решать новые проблемы, проходить иные испытания, что невозможно без череды разных жизней. Поэтому содержание и настрой сознания меняются именно в силу его основного свойства – активности.

Парадоксально, но эти изменения способствуют восстановлению ядра сознания вследствие необходимости для каждого индивидуального сознания адекватно реагировать на них.

Так что собственное частотное ядро сознания, его как бы «несущая волна», удерживается каждым индивидуальным сознанием практически неизменным, функционируя по-прежнему именно в результате непрерывной корректировки и восстановления по адекватным реакциям (в той или иной мере сознательным) на действия в данном случае человека, компенсируя происходящие сбои в собственной частотной основе.

То же, но с иной степенью осознанности в отношении собственных действий происходит и с любым другим живым существом, сознание которого никуда не исчезает и ни в чем не растворяется.

Тем не менее внешнее, накладывающееся на эту «несущую волну», то есть облик и настрой сознания могут существенно меняться, поскольку сознание не робот. Оно в человеческих жизнях поддается чувствам, совершает ошибки, но, осознавая себя, оно вместе с тем несет вполне понятную ему ответственность за собственные действия.

Поэтому настрой сознания в человеке всё время меняется – радость переходит в отчаянье, печаль сменяется возбуждением в предвкушении перемен, важность и уверенность в своих мыслях и действиях сменяются растерянностью и потерей всех надежд.

И нельзя сказать, что сознание в человеке (любых существах, сознающих себя) становится лучше или хуже, так как оно испытывает себя в разных ситуациях и соответственно проявляет себя по-разному. Возможно, ему хочется быть более совершенным, вершить судьбы всего, облагодетельствовать всех и вся, а получается наоборот. Тем не менее вечная жизнь сознания предоставляет ему неограниченные возможности, кроме скуки, поскольку информационная основа жизни есть необратимая последовательность перемен, к которым волей-неволей надо применяться.

Эгоизм человеческого сознания вполне понятен: оно со своей стороны отключено от единого сознания, приобретая тем самым как относительное одиночество, так и возможность действовать с «чистого листа». С приближением смерти это временное одиночество, помимо прочего, переходит в страх потери собственной личности навсегда.

Что происходит на самом деле, человек не понимает вследствие указанного временного ограничения сознания в нем.

Большинству людей представляется, что не его сознание, а его живое существо есть личность.

Они не в силах представить, что эта личность-существо может пропасть: одни считают (религиозное сознание), что эта личность-существо должна после смерти сохраняться в той или иной потусторонней сфере; другие планируют поместить собственное тело после смерти в криогенный резервуар, надеясь на будущие успехи науки в деле достижения бессмертия.

Подобная ограниченность означает отсутствие понимания конечности любой вещи в бытии, кроме сознания, которое использует конечное для собственного бесконечного движения вперед, то есть для развития.

Что же касается личности, то она формируется действиями сознания в живом существе с целью получения изменений в себе в очередной жизни, что сознание и приобретает, а «получившаяся» личность, естественно, остается в вечном сознании, тогда как тело человека, как и любого другого живого существа, как вещь, исчезает навсегда.

Дополнительно можно сказать о сознании и смерти следующее.

В соответствующем ему бытии каждое индивидуальное сознание находит себя в конечном. Поэтому рано или поздно – в соответствии с условиями, в которых действует сознание в собственном носителе, имеющем определенные органы чувств, – тело-носитель, дающее возможность сознанию применяться к реалиям данного измерения, теряет необходимые для проявления сознания свойства.

Само же сознание (активное) имеет иные, более высокие характеристики; оно, к тому же, никем не создано, потому что выше его никого и ничего нет: сознание «от века» существует во множестве бесчисленных индивидуальных копий и в единстве этих копий в голографической проекции Единого, пользуясь копиями обновляемых им самим вещей; вещные копии распадаются, но тем самым «подпитывают» сознание, предоставляя ему вечную, но дискретную жизнь в измерениях, производных от проекции Единого. Иначе говоря, сознание как активное в голографической проекции творит само себя на основе Единого, в отличие от копий вещей как пассивного, которые в своем проявлении в движущемся и меняющемся бытии подчиняются законам соответствующих измерений бытия. При этом человеческие тела – носители сознания, – как и все тела живых существ, подпадают под биохимические процессы, идущие, в частности, в трехмерном мире.

Любая вещь в нашем измерении незаметно для человека обновляется в ходе информационного процесса, соединяющего сознание через органы чувств его носителей с Единым. Поэтому, в частности, содержание человеческого тела по всем его компонентам в его росте и развитии меняется (без ведома самого человека) «технически» единым сознанием, и при этом высокочастотном обновлении неизбежны ошибки, которые в процессе их накопления становится всё сложнее исправлять. С накоплением сбоев в человеческом организме, как чрезвычайно сложной (многоуровневой) системе в течение жизни, функционирование организма теряет стройность и чистоту. Кроме того, в течение жизни в памяти человека происходит накопление информации, становящейся в итоге избыточной, что мешает эффективно работать управляющим центрам организма и способствует тем самым наступлению болезней и общему дряхлению организма.

В результате, эти факторы делают жизнь тела конечной даже при самых благоприятных условиях.

При этом следует отметить, что пассивное, или неживое, как наиболее простое по своим изначальным частотным структурам, включая вселенные, звезды, планеты, в соответствии со своим назначением менее подвержено разбалансировке, тем более что у них отсутствуют управляющие центры, подобные центрам живых организмов, но присутствуют различные механизмы обратной связи, автоматически восстанавливающие стабильность систем. Число основных уровней функционирования у них по сравнению с живыми организмами невелико, что так же способствует наиболее эффективной стабилизации систем.

Иначе говоря, неживое образование (пассивное) соответственно своему месту имеет время существования, большее в сопоставлении с живыми существами, близкими к нему по размерам. В частности, камень может пролежать десятки тысяч лет, а живое существо сопоставимых размеров может прожить лишь десятки, в лучшем случае – сотни лет. Даже если вследствие эволюционных зигзагов живые существа, подобно некоторым видам черепах, рыб, ракообразных, практически не стареют благодаря эффективной работе механизмов, компенсирующих сбои в работе клеток и органов, сойти со сцены их заставляют как потеря соответствия с меняющейся окружающей средой, так и конкуренция более молодых и гибких в отношении приспособления к среде соперников.

Но в наиболее сложных биологических системах, например, человеческом теле, компенсационные механизмы удерживают организм в работоспособном состоянии в среднем относительно недолго – несколько десятков лет. Данный факт является дополнительным подтверждением постепенного накопления сбоев в частотной основе организма, который составляют в нижнем слое простые вещные компоненты в виде молекулярных структур, что выражается даже в самых благоприятных обстоятельствах и при относительно нормальном функционировании органов тела в неизбежном изменении адекватной работы тех или иных клеток организма в сторону неконтролируемого роста (рак), завершающееся разрушением тела.

Сознание при такой ситуации вынуждено покинуть негодный к действию организм, который, сохраняя форму, или обличье конкретной личности, теряет жизнь, то есть способность к обновлению, воспроизводству, взаимодействию с окружающим и т. д. Тем самым организм человека переходит в разряд обычных органических молекулярных соединений и разлагается живыми существами в виде микроорганизмов на составные части, смешиваясь с окружающей средой. Любопытно, что труп разлагают простейшие живые организмы, также обладающие сознанием иного уровня. Тем самым они освобождают место для следующих организмов – потенциальных носителей высшего сознания.

Первопричины старения и смерти человека науке неизвестны до сих пор. Поэтому некоторые ученые питают иллюзии сделать человеческую жизнь практически бессмертной.

Если же пойти дальше подобной ограниченности и более широко посмотреть на конечность всего, то науке так же неизвестны причины временного, конечного существования любых вещей – от вселенных до субатомных частиц, от бактерии до человека.

И это понятно: в рамках реального мира конечных вещей, используя знание некоторых закономерностей, в соответствии с которыми, как кажется, мир функционирует, то есть, находясь «внутри» этого мира, невозможно узнать «запредельную техническую» первопричину конечного существования любой вещи этого мира.

Признание единственности известного мира, несмотря на усилия выдающихся мыслителей и науки в целом, не позволяет объяснить принципы и причины функционирования мироздания.

В соответствии с этим «безвыходным» положением на первый план неизбежно выходит религиозная картина мира, в соответствие с которой за первопричину мира признается некая внешняя сила, несмотря на всю ее фантастичность и противоречивость. При всём этом, многие достаточно образованные люди всё равно верят в нее именно вследствие понимания ими отсутствия хоть сколько-то правдоподобного объяснения мироздания как с онтологической, так и гносеологической позиций в рамках непродолжительной человеческой жизни и конечности существования всего человеческого рода.

Поэтому предложенная нами дуальная модель мироздания, предполагающая необходимость конечного для «выхода» бесконечного через конечное в существование (см. выше), может оказаться актуальной.

В частности, объяснение конечного существования любой вещи нашего мира, то есть первопричина неизбежности ее распада, заложена в высокочастотном обновлении голографической проекции с соответствующим появлением времени. В ходе этого процесса обновления вещей уже нашего мира, производного голографической проекции Единого, – от неживого до вещных компонентов живых тел – число сбоев постепенно растет в силу невозможности идеального хода любого самого совершенного процесса. Поэтому наиболее сложные образования (живое, или организмы с геномом) живут недолго по сравнению со временем существования более простых неживых образований аналогичных размеров, число уровней функционирования которых несопоставимо и надежность систем соответственно разнится.

Каждое индивидуальное сознание в любом живом само по себе не является вещью, имея иную структуру и собственные действующие программы, используя лишь определенные материальные комплексы данного измерения, которые и определяют конечность тела живого существа.

Потеря для сознания (живого) тела-носителя из данного измерения, сравнительно длительно росшего и развивавшегося совместно с ним в соответствии с заложенными программами (кодами генома), означает «выпадение» индивидуального сознания из этого измерения. Правда, по инерции, сохраняя некоторые образы от недавно действующих ощущений тела, еще не разблокировавшее себя индивидуальное сознание находится некоторое «время» в данном измерении. То есть индивидуальное сознание после смерти тела не теряет мгновенно свое «настоящее»: оно еще «видит» известный ему мир, но не способно действовать в нем.

Однако сознание находится в этом мире именно для того, чтобы действовать, а не только наблюдать. Поэтому оно «снимает» с себя блокировку и автоматически возвращается к «себе», то есть – непосредственно к единому сознанию, оставаясь в паузе между жизнями слитым с ним и вместе с тем отдельным, получая всё, что есть у единого сознания, но сохраняя своё, добытое в бесчисленных собственных жизнях.

Как каждое индивидуальное сознание «фильтрует» эти непредставимые для нас информационные потоки, которые обрушиваются на него в данной паузе, мы никогда не узнаем. Но не это главное.

Основным является то, что в этой паузе сознание попадает в собственное «благостное», по нашему разумению, измерение, где всё гармонично, светло и радостно, но, понятно, никакого развития в этом «раю» быть не может, а может быть только отдых (покой).

Для развития нужна борьба с кем-то и с чем-то, нужны страдания, боль, радость находок и горечь потерь, или, быть может, самая мерзкая, но жизнь. И каждое индивидуальное сознание в своем высшем выражении, то есть, обладая самосознанием, выбирает себе то, чего ему, по его мнению, не хватает, и с чем ему следовало бы столкнуться и посмотреть, выдержит оно или нет, одолеет новую сопротивляющуюся среду или сдастся.

Так что любому живущему грех жаловаться на свою жизнь. Его сознание само эту жизнь и выбрало, несмотря на все предстоящие мучения в ней: больше некому делать этот выбор, потому что выше существ, сознающих себя в мироздании, нет никого – нет ни Бога, ни черта, нет ничего внешнего, – есть только активное и пассивное, то есть – сознание и вещи в виде двуединой системы из Единого и его голографической проекции.

.3. Религия, философия и истинное сознание.

Единое, являющееся основой всего сущего, безвременно и бесконечно. В своей безвременности Единое, если оно есть одно, лишено всего из-за невозможности проявляться, то есть оказывается ничем, но при наличии такой возможности Единое как бесконечное может предъявить всё.

Такая возможность есть проекция Единого, совпадающая с ним, так как по балансу она равна нулю, то есть – она есть ничто. Вместе с тем она содержит в копиях и вещи, и сознание, то есть – всё, что сознание способно на данный момент «получить» из Единого, но не в безвременности, а в дискретных обновлениях этого всего, или во времени: в этом выражается ее противоположность Единому, что позволяет иметь бесконечно действующую систему дуального мироздания из Единого и его проекции.

Совместность Единого и голографической проекции, в которой действует сознание среди бесчисленных голографических копий, делает ненужным формирование изначальных копий вещей (известные нам вещи формируются в сознании, в проекции же обновляются волнообразные структуры с гармониками, содержащие соответствующую информацию): сознанию достаточно лишь обновлять эти копии, пользуясь потенциально неисчерпаемым резервом Единого, в которое сознание из проекции имеет доступ, совпадая с сознанием в Едином.

Соответственно, сознание потенциально обладает в бесконечном Едином всем, проецируя это всё дискретным обновлением во временной поток по своему разумению, а необратимая последовательность обновления в итоге дает движущийся и меняющийся мир для сознания.

Сознание не может не «видеть» в Едином отражение известных сознанию вещей и поэтому оно способно «корректировать» их, используя расширение, которое предоставляет Единое, а не формировать вещи внове. При каждом обновлении всё прежнее в проекции заменяется иным, но на той же основе; иначе говоря, всё содержание проекции видоизменяется за позицию обновления незначительно. Так, дискретно, проекция Единого и, соответственно, производное от проекции бытие, или существующее сущее отражает в собственном изменении полноту и ничто Единого.

Любопытно, что наука связывает движение, отсутствующее в голографической проекции, и которое всего лишь является перед нашими глазами, с временем, которое тоже не существует без сознания. Наука тем самым объективирует движение абсолютно, поскольку существующие научные теории полагают реальность не результатом действия сознания на основе Единого, а самопроизвольным природным явлением.

Как бы то ни было, но тот, кто «крутит киноленту», является создателем иллюзии движения, а на самом деле – времени, то есть в конечном счете – событий. Само по себе время не возникает, так же как не возникает и пространство, и движущиеся предметы на киноленте.

Этот факт давно подметило религиозное сознание, но не нашло другого объяснения, как только предложить в качестве создателя и движителя всего сущего некое внешнее, разумное, живое, идеальное и всесильное существо. Это всемогущее, всезнающее, совершенное существо было названо Богом.

Однако можно подвергнуть сомнению существование этой внешней, бесплотной, но живой, разумной и вместе с тем единственной, вечной (бесконечной), неизменной, всемогущей, вездесущей и всеведущей силы.

Получается, что люди в своем религиозном сознании приписывают Богу, кроме разума и живости те свойства, которых у них нет, но которые они хотели бы иметь. Поэтому результирующим является совершенно фантастичное существо.

Действительно, как может живое и разумное существо, в частности, до создания мироздания, обретаться вне мироздания, то есть – в «Ничто», или вне времени и пространства, да еще и в одиночестве? На этот вопрос никакого разумного ответа быть не может не только потому, что без времени, то есть без событий, меняющихся предметов, живых существ никакой разум существовать не способен, но и потому, что в «Ничто» ему нечего делать.

Вне связи с мирозданием вечность, «Ничто», Бог и т. д., как ни называй это представление, отдельно не может существовать в прямом смысле – в силу отсутствия проявления во времени: существовать означает быть во времени.

Бог не может быть и неизменным, так как он, по определению, разумен, а разуму свойственно мыслить, развиваться – без этого он не существует.

Бог не может быть и всемогущим, поскольку если существо выполнит действие, которое ограничит его способность выполнять действия, то это ограничит его собственную способность выполнять действия, следовательно, существо уже не будет всемогущим. Если же существо не может ограничить свою способность выполнять действия, то оно не может выполнять самоограничивающие действия и поэтому не является всемогущим.

Бог в силу своей неизменности не может быть вездесущим и проникать всюду.

Всеведущим Бог не может быть по причине того, что такому существу на подобном пределе уже ничего не нужно, значит, оно перестает существовать и как разумное, и как живое существо.

Бесплотность Бога отрицает его живую сущность, которая опирается только на изменения.

Тем не менее отрицание бесконечного существа, например, атеистами, тоже ведет к ошибке, состоящей в том, что вместо него на это место ставится человек и человечество, то есть конечное, которое, по определению, не может быть вечным (бесконечным) и вездесущим [20, глава IV].

Это означает, что, если и есть нечто высшее, то оно должно быть живым, разумным, материальным, всепроникающим (множественным), изменяющимся для собственного развития, и вместе с тем вечным (бесконечным). При этом высшему существу не нужно быть всеведущим и всемогущим в силу объясненной выше абсурдности этих свойств.

Однако это высшее существо в силу своей вечности (бесконечности) должно быть неподвижным и единым, то есть находиться вне времени, но, в противоположность этому, живость, разумность, материальность, множественность, которые тоже должны принадлежать ему, обретаются только во времени.

Как же в высшем существе все эти свойства могут сочетаться?

Парадоксально, но если принять за истину существование бесконечного Единого, включающего в себя потенциально всё, в том числе и пассивное (вещи), и всё активное (сознание), в том числе и понимающее себя сознание, то все противоречия снимаются; но снимаются они только при одном условии – выходе активного и пассивного во время; однако вечное Единое не способно выйти в существование, поскольку оно находится вне времени – значит, о нем никто ведать не может и такое Единое так и осталось бы небытием, если бы в нем не содержалось нечто активное, которое в силу своей активности, естественно, не может всего лишь «растворяться» в Едином в бездействии. Если это активное есть в Едином – а оно должно быть там, так как в Едином есть всё, – то это активное должно иметь для себя еще и своего рода проекцию, где оно уже способно проявлять свою активность.

Активное, понимая чего оно хочет, а также имея проекцию, в которой оно может действовать, является и отделенным от Единого, и остается в нем, имея тем самым возможность использовать всё бесконечное содержимое (потенциально) Единого в «своей» проекции. Этим самым бесконечное Единое, оставаясь в вечности, проявляется во времени, то есть избегает небытия. Хотя, конечно, в этом процессе проявления не было начала, не будет и конца.

Если бы активного (сознания) в Едином не было, то проявляться бесконечное пассивное из Единого не могло бы – некому было бы его ощущать, проявлять и им пользоваться. Значит, в этом случае, есть Единое или нет, значения не имеет.

То есть без активного в Едином не могло бы быть и проекции Единого, в которой дискретно, но бесконечно «действует» сознание, как актуальная, разумная, активная бесконечность, единая во множестве, что составляет сущность голографической проекции Единого. Это, отчасти, не противоречит определению актуальной бесконечности, данному Кантором: «Под актуальной бесконечностью следует понимать такое количество, которое, с одной стороны, неизменчиво, а, скорее, фиксировано и определено во всех своих частях, является подлинной константой, с другой – в то же время превосходит по величине всякую конечную величину того же рода» [25, с. 289].

Но, тем не менее, как может бесконечность не в математике, а в вечном иметь живость и разум?

Ответ состоит в том, что активное (сознание) – не математическая, не абстрактная бесконечность, она также – не пассивная бесконечность.

В отличие от пассивного, сознание, оставаясь слитым с Единым в его глубинной, неподвижной, безвременной бесконечности, является, как активное, множественным в виде собственных частиц, которые в своем единстве формируют дискретной бесконечной серией конечные, каждый «момент» обновляющиеся образования, копируя их на основе Единого.

В ходе этого процесса без начала и без конца глубинное всё и ничто, оставаясь Единым, оказывается способным благодаря своей бесконечно обновляющейся голографической проекции существовать через активное (сознание) во времени, производной которого для каждого индивидуального сознания является движущееся и меняющееся бытие: Единое здесь теряет ничто и становится всем.

В бытии, которое формируется сознанием в своем множестве, сознательные существа получают вещный мир, на который они могут опереться именно потому, что он оказывает им сопротивление. Точно так же – без трения, или сопротивления грунта – невозможна обычная ходьба.

Кроме того, каждое индивидуальное сознание в рамках уже имеющегося и развивающегося конечного внешнего в виде тех или иных измерений формирует с помощью единого сознания собственное настоящее время имеющимися средствами, в частности, с помощью органов чувств.

Тем самым каждое живое существо получает ощущения и образы, а человек – еще и смыслы, сочетающиеся с чувствами. В результате кооперации людей в соответствующих природных рамках, возникает цивилизации, в которых разумные существа, а значит, и сознание, могут развиваться. Примером этого является наш собственный конечный мир и наша цивилизация в нем.

Таким образом, сознание – это вечное, неизмеримое и целостное, или актуальная бесконечность, как мы видим, проявляется в каждом из нас как индивидуальное сознание, которое, в свою очередь, обретаясь во внешнем общем мире, формирует свой собственный мир, свое «настоящее».

Отсюда понятно, что, оставаясь неподвижным и единым, бесконечное сознание в качестве голограммы проявляется в формируемом им бытии в различных меняющихся формах; по крайней мере, некоторые из них мы знаем: это – живые существа, которые ощущают и координируют свои действия сообразно с окружающей средой (живут), а также самосознающие живые существа, которые и ощущают, и живут, и мыслят, сознательно проектируя свои действия в меняющихся вещных мирах с движением.

Следовательно, дуальность мироздания в виде вневременного Единого и его голографической проекции, посредством которой сознанием в виде живых существ «производится» движущееся и меняющееся бытие, не приводит к противоречию (которое не разрешено до сих пор: материализм и идеализм), если опираться на известную голографическую модель [15, с. 23-31].

Неподвижное, вечное Единое находится вместе с тем в своей проекции во множественном существовании, или «заглядывает» в мир благодаря сознанию, разумная и деятельная натура которого проявляется посредством голографической проекции, через которую сознание «доставляет» в формирующееся бытие всё в соответствии со своими формообразующими способностями в виде копий из потенциально бесконечно разнообразного Единого.

Активное (сознание), оставаясь нераздельным с Единым, на уровне собственных множественных частиц-копий в голографической проекции Единого имеет возможность уже как бы со стороны кинуть разумный «взгляд» на пассивное из Единого и на себя последовательно с различных ракурсов: Единое тут как бы оживает благодаря тому, что сознание объединенными усилиями своих частиц-копий формирует из пассивного дискретно всё что хочет и может, но только на основе предшествующих копий вещей в проекции, в виде информационных копий объектов из Единого, на которые сознание как бы смотрит с разных ракурсов, «выделяя» вещи из «растворенного» состояния.

«Вещи» тем самым приобретают соответственно от позиции к позиции различные положения, в последовательности которых каждая голографическая копия вещи каждую позицию обновляется со сверхвысокой частотой.

Это означает формирование времени сознанием при отсутствии движения копий вещей в голографической картине.

Однако, в частности, в человеческом сознании, поскольку пауза между мгновеньями распознавания, считывания и копирования чисто физиологически не фиксируется человеческим сознанием, данный процесс отражается движением вещей во времени.

Тем самым формируются в том или ином изменении вполне материальные миры, являющиеся в своей основе голограммами, сменяющиеся другими. Эти миры для любого сознания движутся, меняются, но на самом деле каждое «мгновенье» обновляются информационным копированием; в этих мирах сознание уже может действовать в виде собственных бесчисленных частиц-копий, которые в своей бесконечной множественности есть вместе с тем единое целое.

Поскольку двойственность мироздания проявляется наподобие эффекта яйца и курицы, постольку не может быть никакого вселенского начала из ничего, но глубинное, бесконечное Единое и множественные конечные образования, являющееся дискретно, но бесконечно в виде проекции Единого, «всегда» совместны и «всегда» поддерживают друг друга.

Конечно, любому человеку, как конечному существу, выдавать за истину собственные суждения о бесконечном, как кажется, невозможно. В этом, в частности, Гоббс не сомневался: «Всё, что мы себе представляем, конечно. В соответствии с этим мы не имеем никакой идеи, никакого понятия о какой-либо вещи, называемой нами бесконечной… Когда мы говорим, что какая-либо вещь бесконечна, мы этим обозначаем лишь, что не способны представить себе конец и пределы названной вещи, так как мы имеем представление не о самой бесконечной вещи, а лишь о нашей собственной неспособности» [7, с. 50-83].

Беркли, как мы указывали выше, полагал существование вещей только при их восприятии собственным умом человека, поскольку не существует никаких доказательств отдельного существования вещей вне человеческих ощущений. [8, с. 76-79].

Юм тоже считал недоказуемым существования предметов вне их восприятий: «…Почти все рассуждения сводятся к опыту, и вера, которая сопровождает опыт, объясняется лишь посредством специфического чувства или яркого представления, порождаемого привычкой… Когда мы верим во внешнее существование какой-либо вещи или предполагаем, что объект существует после того, как он больше не воспринимается, эта вера есть не что иное, как чувство того же самого рода» [10, с. 789-810].

Кант вторит Юму: «…Нельзя не признать скандалом для философии общечеловеческого разума необходимость принимать лишь на веру существование вещей вне нас (от которых мы ведь получаем весь материал знания даже для нашего внутреннего чувства) и невозможность противопоставить какое бы то ни было удовлетворительное доказательство этого существования, если бы кто-нибудь вздумал подвергнуть его сомнению» [24, с. 101].

Вполне адекватные высказывания приведенных мыслителей для человека нельзя перенести на сознание как активное среди пассивного. Поэтому представленная нами модель, как нам представляется, решает некоторые проблемы, до сих пор остающиеся нерешенными, что в свое время отметил Пирс.

Некоторые проблемы в виде вопросов, сформулированных Пирсом, приведены ниже.

Имеет ли место какое-либо сугубо индивидуальное существование?

Какова в общем и целом внешняя реальность, которую репрезентируют чувственные качества?

Реально ли время, и если нет, какова природа реальности, которую оно репрезентирует?

Что в том же отношении может быть сказано о пространстве?

Насколько и в каких отношениях время есть нечто внешнее или имеет непосредственное внешнее содержание?

Непрерывны ли время и пространство?

Имеют ли время и пространство какой-либо предел или центр?

Является ли гилозоизм (одушевленность материи) стоящим серьезного рассмотрения учением, или же его следует признать полной бессмыслицей, и если является, то в чем его действительный смысл?

Что представляет собой сознание или ум, т. е. является ли сознание, подобно времени и пространству, единым континуумом, в котором по различным причинам могут образовываться разрывы под воздействием того, что в нем же содержится; составлено ли сознание из неких неизменных частей, или природа его абсолютно изменчива?

Имеет ли в общем истина, выражаясь языком Канта, какие-либо «материальные» характеристики, по которым она могла бы быть распознана или с той или иной степенью вероятности?

Имеется ли, к примеру, в течение событий какая-либо общего характера закономерность или развитие, протекающее в одном направлении? [6, с. 294].

Характер этих вопросов указывает на то, что в настоящей работе есть ответы и на них.

.4. Человек как голограмма и «мирское» существо в мироздании.

С представленными мнениями предшествующих мыслителей можно поспорить, раз сам человек со всем своим содержимым всё же соотносится с бесконечным.

Если же признать, что человек голограмма, то он, как и любой другой участок голограммы, содержит в себе всё, что есть в этой множественной бесконечной обновляющейся картине из конечных сменяющихся образований.

Это означает, что, при желании и определенном настрое, он может попытаться пробить барьер между единым сознанием и собственным индивидуальным сознанием, опирающимся на ощущения собственного носителя, и «увидеть», как над невыразимой глубиной мерцает неисчислимый хор сознаний, сливающийся в один свет, в котором возникают и исчезают вселенные.

Материальная голографическая проекция в своем бесконечном разнообразии, обновлении исходит из двух источников – от сознания, формирующего его, и от пассивного в Едином, без которого это разнообразие не могло бы проявляться сознанием.

Иначе говоря, вне длительности не может быть и проекции Единого. Поэтому условием совместного существования сознания и вещей является время, в конечных интервалах длительности которого бесконечно обновляется проекция Единого и, как следствие, появляются и исчезают вещные миры. Сознание взаимодействует с пассивным, раскрывая его так, как оно пока может, и раскрываясь в нем в итоге в обновлениях и изменениях.

Таким образом, оба материальных объекта – вещь и сознание – только и сосуществуют в своем взаимовлиянии, обновляясь в копиях проекции Единого, поскольку не сознание само по себе только лишь влияет на себя и окружающее его, а и вещь всегда влияет на сознание.

Это взаимное влияние означает, что друг без друга они теряются. Поэтому Фихте, который говорил, что «… мы познаем и рассматриваем всегда только самих себя… Мышление – источник всякого бытия и всякой реальности» [26, с. 64, 69], прав лишь отчасти. Без опоры сознания на пассивное сознание ничего создать не может, в том числе и себя. Хотя, при этом, трудно отрицать ведущую роль сознания в этом процессе взаимодействия, его формообразующую способность и активность. Однако и вещи в бытии, среди которых и в которых обретается сознание в своем живом множестве, воздействуют на него, ограничивая его в действии, в свободе выбора, а также меняя его при постижении сознанием их сущности в движущихся мирах, производных от голографической проекции.

Опять же, если обратиться к математике, то ноль можно представить бесконечностью, содержащей все числа, то есть её можно развернуть в ряды чисел с противоположным знаком и ничто не указывает на то, что в ней не может присутствовать потенциально как бесконечность с одним знаком, так и бесконечность с противоположным знаком. Стало быть, бесконечность можно спроектировать и как совокупность материальных структур с противоположными характеристиками.

С другой стороны, бесконечное, вечное Единое, содержащее в себе потенциально всё, должно включать и сознание. Данное положение доказывается тем, что человек содержит и некую «мертвую» материю, и некое «живое» сознание.

Человек объединяет тем самым пассивное (вещи) и активное (сознание) во времени и движении, создавая в коллизиях живого процесса возможность бесконечного развития сознания в конечном.

В данной ситуации неподвижно-безвременное Единое, оставаясь таковым, вместе с тем обретает существование в живом, или во времени, так как без живого, активного не существует времени, то есть исчезает и Единого, становясь небытием.

Однако факт нашего существования подтверждает отсутствие небытия.

Таким образом, по видимости, мироздание – это две ипостаси: бесконечное Единое, содержащее все вещи как бы в заготовке (потенциально) вместе с сознанием, несущим в себе понимание себя в соотнесении с пассивным; и голографическая проекция Единого – бесконечная в своих конечных частотных образованиях в противофазе.

В проекции заготовка Единого имеет возможность разворачиваться и сворачиваться, или обновляться каждый импульс (момент) в виде бесконечного дискретного процесса множественно-единым сознанием, формирующим тем самым время, так как каждое обновление не может не иметь длительность, а последующее обновление происходит через паузу.

Только при наличии подобной проекции Единое может «выходить» в актуальное существование, или во время, оставаясь вместе с тем бесконечным и неподвижным. Преимущества в данном случае нет ни у одной ипостаси, поскольку у этого бесконечного процесса нет начала.

Поэтому Единое не может не содержать в себе как пассивное, дающее «строительный материал» в конечном итоге для бытия, так и активное – сознание, или «мыслящий материал», который способен в проекции Единого «создавать» известную нам реальность в соответствии со своим пониманием.

Неявно присутствующая всюду кантовская «вещь в себе», в смысле ее неисчерпаемости, а не отгороженности от сознания, может быть отнесена не собственно к вещи, но к бесконечному Единому. Именно из него сознание может вечно черпать для собственной голографической проекции вещи в копиях, дискретно обновляя их, и создавать тем самым основу для собственного развития в этих бесконечных, дискретных изменениях.

Кант в свое время пытался объяснить «двойственность» мира, или его идеальный и вместе с тем материальный характер отсылкой к антиномичности разума: «…явление всегда имеет две стороны – одну, когда объект рассматривается как вещь в себе (независимо от способа, каким он созерцается, и именно потому свойства его всегда остаются проблематичными), и другую, когда принимается во внимание форма созерцания предмета, которую, хотя она действительно и необходимо присуща явлению предмета, следует искать не в предмете самом по себе, а в субъекте, которому предмет является… те, кто признает абсолютную реальность пространства и времени, всё равно, считают ли они их субстанциями или только свойствами, неизбежно расходятся с принципами самого опыта. В самом деле, если они придерживаются первого взгляда (к нему обычно склоняются представители математического естествознания), то они должны признать наличие двух вечных и бесконечных, обладающих самостоятельным бытием нелепостей, пространства и времени, которые существуют (не будучи, однако, чем-то действительным) только для того, чтобы охватывать собой всё действительное. Если же они придерживаются второго взгляда (как некоторые естествоиспытатели-метафизики) и смотрят на пространство и время как на отвлеченные от опыта, хотя и смутно представляемые в этом отвлечении, отношения (сосуществования или последовательности) между явлениями, то они вынуждены отрицать значимость или по крайней мере аподиктическую достоверность априорных математических учений в отношении действительных вещей (например, в пространстве), так как эта достоверность не может быть достигнута a posteriori и так как, согласно этому учению, априорные понятия о пространстве и времени суть продукт воображения, источник которого действительно надо искать в опыте, а из отношений опыта путем отвлечения их воображение создало нечто содержащее, правда, то, что обще этим отношениям, но не могущее существовать без ограничений, налагаемых на них природой» [24; 1.1., §7].

Попытка Канта снять своей моделью противоречие, по сути дела, между материализмом и идеализмом, оказалась неудачной вследствие отсутствия основания, объясняющего естественную двойственность мироздания, и привела лишь к выводу об антиномичности разума, разрешающегося в различении «вещей в себе» и «явлений» с последующим ограничением знания в пользу веры.

Представленная нами дуальная модель мироздания в определенной степени снимает проблему, разделяющую материалистов и идеалистов.

Реальный – материальный и движущийся – мир как производное голографической проекции Единого не отрицается, не отрицается и развитие этого мира вместе с сознанием; в то же время показана невозможность существования только лишь бесконечного, вечного, вневременного, которое в этой единственности не может быть ничем иным как небытием.

С другой стороны, «выход» бесконечного в конечные образования, точнее, их связь означает возникновение времени, и данный процесс невозможен без участия понимающего, как это делать, сознания.

Стало быть, без двух взаимозависимых «начал» мирозданию не обойтись, но не следует преувеличивать значение каждой из них, например, ставя активное в положение бесплотной и единственной силы, производящей все вдруг или «заставляя» пассивное (материю) производить сознание.

Голографическая проекция Единого как временное образование, производным которого являются движущиеся миры, «строится» множественным сознанием, не существуя без него, но «строится» только на основе пассивного из Единого, причем сама материя в виде копий, но иного качества (частотного спектра) составляет и частицы сознания. Без подобной голографической проекции Единое – уже небытие.

Сам механизм формирования времени является двойственным: «внешнее» время тех или иных вселенных, измерений формируется единым в своей множественности сознанием со всей его мощью, тогда как время каждого индивидуального сознания, или его «настоящее» формируется им самим для себя в рамках «внешнего» в соответствии со своими возможностям и возможностям собственного носителя, но при участии единого сознания.

При этом Единое, содержащее потенциально пассивное и активное, остается бесконечным, вечным и неподвижными, то есть – вне времени; но оно же вместе с тем дискретно проявляется в виде копий вещей копиями множественных частиц сознания, поскольку они копируют распознаваемые ими объекты из Единого, формируя голографическую обновляющуюся картину, не замыкающуюся на самой себе, но преобразующуюся единым сознанием в предметные миры с действующими в них частицами-копиями сознания в живых существах.

Эти проявляемые конечные, но бесконечно возникающие и сменяющие друг друга голографические образования представляются человеку вещными мирами, вследствие смыкания позиций обновления в его инерционном сознании. Подобное выпадение паузы между обновлениями копий для каждого индивидуального сознания в человеке означает появление для него движущихся вещей: сознание в множественности собственных частиц на носителях может реально ощущать и действовать, а на высшем уровне самосознающих субъектов не только жить, ощущая, но и осознанно меняться в формируемом ими же времени. Сама структура и способы функционирования живого существа «предъявляют» ему мир, в котором оно может жить.

Таким образом, сознание слито с пассивным в бесконечности Единого и вместе с тем в единстве своих множественных частиц-копий присутствует в голографической проекции, формируя на основе Единого в конечном итоге вещное бытие, которое тем самым вместе с сознанием выходит в деятельное существование.

Следует также отметить, что высшее, или сознающее себя в живом сознание, стремится к просто живому, не несущему в себе смысловых программ, к слиянию с ним потому, что и высшее сознание, и низшее сознание в просто живом получают в результате то, чего по отдельности у них быть не может – не только компьютерно-размышляющую в процессе приобретения знаний составляющую, не только непосредственные ощущения соответственно, но целую непредсказуемо-многокрасочную жизнь в осознанном состоянии – и неоднократно – со всеми ее радостями и страданиями, которые приходят и уходят, но которые появляются только при совместном существовании живого тела и размышляющего сознания; оба они и поддерживают друг друга, и борются друг с другом; высшее сознание также приобретает возможность познания через органы чувств живого существа сути вещей и своей собственной сути посредством опыта и не без участия мыслительных процессов.

Они совместно на базе предметной материи составляют жизнь в разных ее проявлениях, кроме которой в мироздании нет ничего более интересного. Такая, полная противоречий, борьбы, обретения находок и понесения невосполнимых утрат жизнь возможна только при объединенных действиях просто живого и самосознающего: первое всеми способами сражается за лучшую жизнь, а второе стремится к развитию, новому, гармонии и всеобщему благу. Эта непреодолимая коллизия постепенно вносит в каждое индивидуальное сознание все большее понимание себя, без достижения определенного уровня которого переход на новые пути развития невозможен. Однако ни благостная жизнь, ни совершенство и гармония в подобном сосуществовании никогда не достигаются.

Любое живое существо потенциально есть основа для «преобразования» его уже в носитель высшего индивидуального сознания, которое понимает себя и сознательно устраивает так, как хочет и может свою жизнь, однако, формируя собственное время в потоке с единым сознанием, поскольку в голографической проекции каждый участок голограммы содержит информацию обо всей голограмме.

Таким образом, каждая частица, в данном случае, из сонма индивидуальных сознаний, способна мгновенно сообщаться с любой другой частицей независимо от расстояния, которое для них в голограмме отсутствует, составляя тем самым единое целое, и вместе с тем имея собственные, непохожие на чьи-либо жизни, пределы которых ограничиваются конечным существованием их носителей, в частности, жизнью человека, но число которых бесконечно.

Эти индивидуальные сознания, как части голограммы, – тоже копии, в качестве оригинала имеющие само единое бесконечное сознание, точнее, любая из этих частиц содержит в себе всё единое сознание и наоборот.

Человек кажется ничтожным в окружении океанов, гор, звездных россыпей. Но это не так.

Человек – наиболее совершенный, единственный и законченный представитель мироздания в целом потому, что он в своей голографической основе сочетает простейший частотный спектр вещей, сложнейший частотный спектр живого (только ощущающего образования) и наиболее сложный спектр самосознающего существа.

При этом сочетании (слиянии) каждый человек есть образ Единого, поскольку в нем есть всё, что только возможно в мироздании, – нет только вечности Единого. Зато в нем взаимодействуют неживые, вещные компоненты, сознание низшего уровня (ощущающее) и мыслящее, проектирующее, понимающее себя сознание, которое в своем едином выражении «удерживает» всё бытие в состоянии изменения, обновляя проекцию Единого, и является ключевым звеном в дуальной системе мироздания, делая ее стабильной удалением от ничто, в которое без него превратилось бы всё.

В человеке активное (сознание) обеспечивает для себя актуальную, хоть и каждый раз временную жизнь, вносящую в него перемены.

Сознание в своем индивидуальном выражении, оказываясь в конечных существах раз за разом, сохраняет свой активный характер, свою главную частотную основу за счет действий в предметном, сопротивляющемся мире, который сознание стремится изменить как только может, несмотря на все препятствия, возникающие перед ним.

Сознание, являющееся в собственных частицах частотной структурой, подвержена сбоям при собственном обновлении в голографической проекции. Эти чисто статистические ошибки, случающиеся в сверхвысокочастотных образованиях, при их накоплении могут изменить качество образования и даже разрушить его, что и происходит с пассивным (вещи), вследствие чего вещи являются конечными по форме; это же, как кажется, должно нарушать частотную структуру и каждого индивидуального сознания, вплоть до его разрушения.

Однако этого не случается по следующей причине.

Если пассивное (вещи) не способно (вещи не имеют сознания) корректировать происходящие изменения в своей основе (частотном спектре) и рано или поздно разрушается – у вещи как пассивного отсутствует стремление сохранять так или иначе свою особенность, которую она не сознает, у нее имеются лишь стандартные механизмы обратной связи, предотвращающие ее хаотичный распад, – то любое живое существо, а не только самосознающее существо, всеми возможными способами, которых у него достаточно, цепляется за жизнь. Тем самым сознание в любом живом существе сохраняет свою основную особенность – активность, или неизбывное стремление к изменениям в себе и вокруг себя. Правда, сознание в живом существе не может повлиять на разрушение своей вещной компоненты (тела), распад которой прекращает существование этого симбиотического образования (конкретного живого существа).

Существование сознания в вещах и среди вещей, а также рядом с иными сознаниями в виде живого, с одной стороны, позволяет каждому индивидуальному сознанию по реакциям на свои действия корректировать структуру собственного частотного ядра при посредстве единого сознания, восстанавливая это ядро, и тем самым не терять свою особенность – стремление к изменениям, то есть свободу в той или иной степени выражения.

Другими словами, человеческие действия, способствуя восстановлению частотной структуры индивидуального сознания, позволяют каждому индивидуальному сознанию оставаться вечным. Поэтому сознание не может полностью обособляться от живых существ и вынуждено для собственного сохранения вновь и вновь «погружаться» в них. Именно этим образом, то есть дискретно, бесконечное сохраняет себя, как активное, в конечном временном мире.

С другой стороны, подобное временное существования сознания в конечном существе позволяет пытаться использовать изменения в себе и вокруг себя, которые оно способно так или иначе ощущать и/или осознавать, с пользой для себя, а не во вред.

В результате, пребывание активного начала в человеке не только дает человеку, как отдельному существу, сознательную жизнь, выше которой ничего нет, но и каждое индивидуальное сознание получает возможность в человеческих действиях меняться и вместе с тем сохранять своё ядро от разрушения, оставаясь, в отличие от вещей, вечным и, в то же время обладая только одному ему присущей индивидуальностью.

Сознание любого живого существа, а не только человека, создает собственный мир, свое «настоящее», сканируя через органы чувств окружающее, проникая этим самым локально в необозримое Единое. Естественно, никакое индивидуальное сознание, имеющее определенный уровень развития, не может охватить ощущениями своего тела-носителя и своим разумением всё бесконечное Единое; но оно может теми средствами, которые есть у него (человек имеет пять органов чувств), и теми формами, которые ему в соответствии с его уровнем развития и типом носителя предоставляет единое сознание, распознать в Едином соответствующие его жизненному циклу вещи, и последовательным необратимым копированием через паузу формировать собственное время, «преобразующееся» в каждом индивидуальном сознании за счет выпадения паузы в нем в красочное, движущееся и меняющееся «настоящее», в котором это индивидуальное сознание может существовать в компании с другими индивидуальными сознаниями среди распознанных и скопированных вещей, оставаясь нераздельно с собственным носителем по крайней мере до поры до времени в этом существовании и ощущая его.

Таким образом, можно отметить, что в соответствии с предложенной моделью дуального мироздания истинным является наличие актуальной, активной бесконечности (сознания) и безграничной, потенциально полной всеми вещами, но пассивной бесконечности, слитых в безвременном и неподвижном Едином, и наличие их же в бесконечном изменении дискретно в голографической проекции Единого, которая «преобразуется» в каждом индивидуальном сознании в бытие с движущимися и меняющимися вещами.

По-иному быть не может, поскольку Единое и его проекция поддерживают друг друга в виде равновесной дуальной системы, и не способны к существованию в разделенности. Допущение их разделения означает для Единого исчезновение, поскольку в отдельности оно есть чистый ноль, ничто.

Единое сознание обнаруживает себя в множественности частиц-копий в мире со временем, и тем самым неподвижное единое сознание из Единого через его проекцию становится способным в виде копий меняться через изменение собственных частиц, предоставляющих ему информацию о собственных конечных жизнях в живых существах бесконечно при опоре на проявляемые ими из Единого, которое в своей бесконечности есть всё и ничто, вещи в виде копий, как бы оживляя в этом процессе полное всем Единое.

Бесконечное и безвременное Единое, таким образом, есть нераздельное активное и пассивное; но в собственной проекции оно же представлено множественным, устойчивым активным, стремящимся к развитию, и сменным по форме пассивным, составляющим базу для этого развития в бесконечно обновляющейся активным на основе Единого голографической проекции.

Эта двойственность есть единственное условие проявления Единого, или – в итоге – подобная дуальность есть единственное условие для жизни и развития сознания.

Любопытно, что, представляющееся «вещью в себе» безвременное, бесконечное Единое, «распаковывается» органами чувств человека каждый миг – достаточно оглянуться вокруг, – этим самым оно предоставляет человеческому сознанию возможность признать его существование без веры в нечто фантастичное, всемогущее и внешнее.

Каждый человек понимает свою духовную сущность, то есть – понимает, что он – не вещь, что он многое может делать по собственному разумению, но когда у него в жизни всё хорошо налажено, то человек, как правило, не задумывается об этом.

Однако при тех или иных неудачах, а также в конце жизни, он волей-неволей ищет поддержку, понимая свое бессилие, а часто – и тщету надежд, один молится, другой медитирует – и адресоваться он может к Богу, идолу, мировой идее и т. д.; но любой человек на самом деле обращается, не замечая того, к своей сущности – к своему сознанию: а это – равноценно обращению к единому сознанию.

В ответ он получает то, что ищет: или надежду, или уверенность, или, если всё уж очень плохо, – утешение.

Человек, как образ Единого, творит свое «настоящее», естественно, при поддержке Единого, которое не может не отзываться на него.

Литература

1. Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм. Сочинения. Т. 14. ОГИЗ. Государственное издательство политической литературы. 1947.

2. Ницше Ф. Об истине и лжи во вненравственном смысле. [Электронный ресурс]. Режим доступа: Nietzsche.ru/works/other/about-istina/

3. Авенариус Р. Философия как размышление о мире сообразно принципу наименьшей меры сил. Prolegomena к критике чистого опыта. М.: Комкнига, 2007.

4. Хайдеггер М. Бытие и время. Москва. Ad Marginem. 1997. 5-88059-021-6.

5. Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 1. Пролегомены к чистой логике. М. Академический проект. 2011. ISBN 978-5-8291-1298-1.

6 Пирс Ч. С. Начала прагматизма. Т. 1. СПбГУ. Алетейа. 2000. ISBN 5-89329-259-6.

7. Гоббс Т. Избранные произведения. Т. 2. М., 1964.

8. Беркли Д. Трактат о началах человеческого знания. СПб. 1905.

9. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая. М. Академический проект. 2009. ISBN 978-5-8291-1042-0.

10. Юм Д. Сочинения. Т. 1. М., 1965.

11. Авенариус Р. Человеческое понятие о мире. 1891.

11Avenarius R. Der menschliche Weltbegriff. Leipzig. Reisland. 1891.

12. Гегель Г. Сочинения. Т. I, М.-Л., 1929-1959.

13. Реале Д., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1, СПб, « Д. Петрополис», 1994г.

14. Mach E. Die Mechanik in ihrer Entwicklung historisch-kritisch dargestellt. 3. Auflage, Leipz., 1897, s. 473.

15. Низовцев Ю. М. Наша истинная жизнь бесконечна. [Электронный ресурс]. Режим доступа: Smashwords Edition, 2014, © by Yury Nizovtsev. ISBN: 9781310873126

16. Гегель Г. Сочинения. Т. VI, М.-Л., 1929-1959.

17. Фихте И.-Г. Избранные сочинения. М. Т. 1, 1916.

18. Декарт Р. Избранные произведения. М., 1950.

19. Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2, Часть 1. Исследования по феноменологии и теории познания. М. Академический проект. 2011. ISBN 978-5-8291-1215-8

20. Низовцев Ю. М. Что такое время? как и на какой основе оно формируется. [Электронный ресурс]. Режим доступа: Proza.ru , 2015.

21. Локк Д. Избранные философские произведения. Т. 1. М., 1960.

22. Низовцев Ю.М. В чем, как и для чего действует свобода. [Электронный ресурс]. Режим доступа: Smashwords Edition, 2014 © by Yury Nizovtsev. ISBN: 9781311774460

23. Низовцев Ю. М. Коммуны как итог краха всей цивилизации. [Электронный ресурс]. Режим доступа: Smashwords Edition 2014. © Nizovtsev Yury. ISBN: 9781311711199

24. Кант И. Критика чистого разума. Сборник произведений. (1781-1790) 2015. [Электронный ресурс]. Режим доступа: rutracker.org/immanuelkant

25. Кантор Г. Труды по теории множеств. – М.; Наука, 1985.

26. Фихте И.-Г. Назначение человека. СПб. 1906.

Notes

[

←1

]

Content

Низовцев Юрий Михайлович Всё и ничто