Владимир Гурвич

Анжелика против террора

Часть первая

Глава 1

День начинался совершенно как обычно. И когда Анжелика встала, чтобы ехать на работу, она и не представляла, что сегодня ее жизнь кардинально изменится. Прошло два года с тех одновременно бурных и печальных событий, на редкость два спокойных года, посвященных исключительно работе и семье. И она чувствовала, что ничего не хочет менять. Да и зачем? Она счастлива, рядом с ней любимый муж, прекрасные дети, в которых она не чает души, интересная работа, которая позволяет ей не только хорошо зарабатывать, но и встречаться со многими замечательными людьми, перемещаться из страны в страну. И только в редкие минуты на нее вдруг неизвестно откуда наваливалась какая-то липкая тоска, которую не удавалось, словно жевательную резинку, отодрать от себя сразу. Неожиданно, как дождь в ясный день, неизвестно откуда прилетало уныние, все становилось неинтересным, пресным, известным заранее, как много раз просмотренный фильм. Терялся смысл каждодневного существования, из которого выстраивалась вереница дней месяцев, тех усилий, которые приходилось прилагать, чтобы наполнить их содержанием. Но к большому счастью это настроение быстро проходило. И лишь одно смущало ее, она не сомневалась в том, что на самом деле, оно никуда не исчезло, а просто затаилось до поры до времени, и караулят удачный момент, дабы вновь напасть на нее. Впрочем, у нее вполне хватало ума, чтобы не придавать таким вещам слишком много значения. Нельзя же, чтобы в жизни не было бы ни одного черного пятнышка, которые есть даже на солнце. Только святой способен испытывать безграничное блаженство, а ей от святости еще очень и очень далеко.

День начался, как обычно, как обычно он и продолжился. Вместе с мужем они приехала на работу, разошлись по кабинетам, предварительно завезя детей в школу. Дел было очень много, и Анжелика вся без остатка погрузилась в мир привычных забот. Предстояло принять несколько важных решений, но она давно уже чувствовала себя уверенно. И лишь иногда с улыбкой вспоминала, какой охватил ее мандраж, когда ей впервые пришлось занять капитанский мостик банка.

Размеренное и предсказуемое течение дня нарушилось сразу после обеда. Секретарша сообщила ей, что с ней хочет переговорить Локтионов. В первые мгновения после этих слов, она даже не могла припомнить, кто этот человек. Но когда память вернула ей его образ, она внезапно почувствовала сильное волнение. Хотя пока никаких причин для него не было. Мало ли зачем он ее беспокоит. Может, соскучился. Такое с мужчинами по отношению к ней часто случается.

– Анжелика Витальевна, рад вас слышать. Я не оторвал вас от важных дел.

– Оторвали, Виктор Васильевич, но ведь это ваша работа.

– Я рад, что вы правильно понимаете нашу специфику. Не стану спрашивать, как у вас дела. Вы знаете, что я знаю, что ваши дела идут замечательно. Поэтому, если разрешите, то сразу приступлю к тому, зачем звоню.

– Разрешаю.

– Я хотел бы с вами переговорить, не скрою, по весьма важному и к тому же срочному делу.

– То есть, вы хотите меня увидеть сегодня.

– Именно так. Поверьте, без большой нужды я бы не стал настаивать.

– И когда вы хотите меня увидеть? Прямо сейчас?

– Не прямо сейчас, но скоро.

– Могу ли я рассказать о вашем звонке мужу?

– Разумеется. И не только рассказать, я даже полагаю, что было бы целесообразно, если вы приедете к нам вместе. Это дело скорей всего коснется и его.

Анжелике стало тревожно. Но тревога не переходила в страх, а трансформировалась в нетерпеливое ожидание. Что же ей поведает ее старый знакомый Локтионов?

– Хорошо, я сейчас переговорю с мужем, и мы сообщим, когда к вам приедем.

– Буду с нетерпением ждать вашего звонка.

Анжелика хотела тут же идти к мужу, но оказалось, что в его кабинете находятся посетители. Пришлось ждать, пока завершатся важные переговоры. На это ушло полчаса. И все это время она чувствовала себя так, словно бы сидела на сковородке. Она не могла успокоиться ни на минуту. Предчувствие подсказывало ей, что в самом скором времени предстоит принять ответственное решение. Локтионов не такой человек, чтобы отвлекать их по пустякам. Она достаточно хорошо представляет, какими делами он занимается. И если он ее о чем-то попросит, ей будет трудно ему отказать. Она ему многим обязана, одному богу известно, как кончилась бы та история с похищением мужа без его вмешательства.

Муж сидел, расслабленный после трудных переговоров, за своим столом и потягивал холодный сок. Он явно устал, переговоры продолжались два часа, и протекали крайне напряженно. И все же он заметил ее необычное состояние.

– Что-то случилось, у тебя встревоженный вид.

– Еще не случилось, но боюсь, что может случиться.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Нет, к банку это не имеет никакого отношения, – ответила она на его не заданный вопрос.

– А к чему же тогда это имеет отношение?

– Еще не знаю.

Вольпин засмеялся.

– Ничего не понимаю. Ты чего-то боишься, а чего не знаешь.

– Сейчас ты все поймешь. Звонил Локтионов.

Рука мужа с соком замерла на полпути ко рту.

– И чего же он хочет?

– Пока только увидеть нас. Но, опасаюсь, что этим дело не ограничится. Он приглашает нас сегодня. Я должна ему позвонить и сообщить, когда мы приедем.

Вольпин задумался, причем, так крепко, что Анжелика заметила, как на его лбу образовалось несколько бороздок.

– Ты права, у него к нам серьезное дело, иначе не стал бы звонить. Мы не слышали о нем целых два года.

– И что ты предлагаешь делать?

– Ехать на встречу. Мы не можем ему отказать.

– Как ни странно, но я тоже об этом подумала.

Он внимательно взглянул на нее, улыбнулся, встал из-за стола и, подойдя, к ней, обнял.

– Ты знаешь моя правило.

Анжелика кивнула.

– Никогда не уклоняться от зова судьбы.

– Именно. Если сегодня она нас позвала, значит, так тому и быть. Нет смысла дальше обсуждать эту тему, пока мы не услышим то, что хотят нам сказать.

– Я согласна. Значит, я ему звоню.

– Через десять минут у меня еще одна встреча. Она продлится около часа. Значит, к пяти я освобожусь. В шесть мы можем быть у него. У тебя нет срочных дел?

– Нет, сегодня я уже все самое важное сделала. – Анжелика хотела уже выйти из кабинета, но внезапно какая-то сила заставила ее остановиться. Она подошла к мужу и поцеловала его. – Я люблю тебя, Игорь. Чтобы не случилось. Это навсегда.

– Кто бы сомневался, – сказал он и улыбнулся. Но она заметила, что его глаза были при этом серьезными.

Пока они ехали на встречу, то почти не разговаривали. Обоих одолевали предчувствия, что совсем скоро в их жизнь войдет нечто такое, что серьезно ее изменит. Они лишь иногда обменивались взглядами, это было для них вполне достаточным, дабы выразить все те мысли и чувства, которые ими владели сейчас.

Оказалось, что им не надо даже идти за пропусками, так как едва они вышли из машины, их встретил молодой и статный сотрудник ФСБ. Он бросил на Анжелику такой откровенно восхищенный взгляд, чтобы она, давно привыкнув к ним, все же немного смутилась. Этот человек, кажется, несмотря на профессию, еще не научился скрывать свои впечатления.

Они прошли в здание и зашагали по гасящим звуки шагов ковровым дорожкам. Статный сотрудник спецорганов ввел их в просторный кабинет. Им навстречу заспешил Локтионов.

За время их разлуки он мало изменился, на его лице была все та же приятная улыбка, как будто она ни разу не исчезала с того момента, как они расстались. И Анжелика невольно испытала волнение. Она до конца своих дней не забудет то, что он сделал для них.

– Очень рад вас видеть, Анжелика Витальевна и вас Игорь Евгеньевич. Вы оба замечательно выглядите. А на вас, Анжелика Витальевна, просто невозможно насмотреться. Вы стали еще ослепительней.

– Вы преувеличиваете, Виктор Васильевич. Кстати, вы тоже замечательно выглядите.

– Ну, вот и прекрасно, обменялись комплиментами. Теперь можно поговорить о деле. Пройдемте только в другую комнату, наш разговор мы дополним некоторыми иллюстрациями.

В комнате, куда их привел Локтионов, у стены висел небольшой экран, на который проецировалось изображение с компьютера.

– Располагайтесь поудобней, – предложил Локтионов. – Что вам принести из напитков?

– Нам соки, – попросила Анжелика.

– Ведете здоровый образ жизни, – засмеялся Локтионов. – Целиком одобряю и поддерживаю. Я тоже с недавних пор перешел на соки. Сейчас вам их принесут, а пока позвольте начать. Итак, покажите первый слайд, – приказал он сидящему у компьютера сотруднику.

На экране появились изображение мужчины.

– Это же Мамонтов! – воскликнула Анжелика.

– Именно итак, – подтвердил Локтионов. – Мамонтов Валерий Ильич. Речь пойдет о нем. Хотя не только о нем. Вы, наверное, слышали об этой печальной истории.

– Да, конечно, – подтвердил Вольпин. – В свое время мы с Анжеликой ее активно обсуждали.

– Не сомневаюсь, – отозвался Локтионов. – Но я позволю себе вам ее повторить. Тем более, скорей всего, вы не знаете о кое-каких существенных деталях. Итак, все началось около двух лет назад вскоре после того, как благополучно разрешилась ваша история, в которой Валерий Ильич принимал непосредственное участие. Против его компании была проведана массированная атака с целью ее захвата. При этом использовались очень жесткие методы давления. Наверное, вы не знаете, что угрожали убить его семью.

– Это невероятно! – воскликнула Анжелика.

– Однако так все и было.

– Но почему началось это наступление, об его причинах писали как-то неясно.

– И не удивительно, потому что никто о них точно не знал. А дело все том, что Мамонтов не поладил с предыдущим главой государства. В нескольких интервью зарубежным журналистам он весьма нелицеприятно отозвался о курсе президента и о нем самом. Это вызвало у президента ярость. И он потребовал от нашей организации предпринять меры, чтобы лишить Мамонтова его компании и по возможности всего, что он имеет. Должен признаться, что и я участвовал в разработке этой операции.

– Вы? – огорченно выдохнула Анжелика.

– Видите, как я с вами откровенен. Увы, я всего лишь служака и подчас приходится выполнять приказы, которые тебе не нравятся. Скажу вам по секрету, что наше руководство пыталось отговорить президента от действий против Мамонтова, но тот был непреклонен. От одного упоминания его имени у него выступала от злости слюна. В свое время в газетах много писали об этой операции недружественного захвата компании, а потому я не стану повторяться. С грустью скажу лишь одно: это была невероятно грязная кампания. Кончилось все тем, что Мамонтов лишился собственности и уехал за границу с обещанием больше не иметь никаких дел с нашим общим отечеством. И надо сказать, у него были все основания для подобных заявлений, Родина обошлась с ним незаслуженно сурово. Вот такая первая часть нашей истории.

– Что же во второй части? – спросила Анжелика.

– А вот и сок. Пейте, сейчас продолжу. Покажите новый слайд.

На слайде появился городской пейзаж.

– Это же Париж! – почти в один голос воскликнули супруги.

– Да, – подтвердил Локтионов, – вечно и всегда прекрасный Париж. В прошлом году ваша семья провела там почти месяц. После этого, Анжелика Витальевна, вы стали учить французский. Как ваши успехи в языке?

– Мой учитель меня хвалит, он говорит, что у меня большие лингвистические способности. Значит, вы знали про нашу поездку.

– Много знать – это то, за что нам платят тут маленькую зарплату. Однако это вовсе не означает, что мы за вами следили. Уверяю вас, нет. Но ваша семья входит в круг наших постоянных интересов. Так уж получилось, не обессудьте.

– Мы прекрасно это понимаем, – отозвался Вольпин.

– Во время вашего пребывания в Париже с Мамонтовым вы не встречались.

– Мы не знали, что он живет там.

– Да, живет. Уже полтора года. К счастью для него, несмотря на все наши усилия, не удалось лишить его всех денег, он сумел вывезти за границу серьезные средства. Он образовал фонд под названием: «Гуманитарное содействие». Его уставной капитал двадцать миллионов долларов.

– Солидный фонд, – произнес Вольпин.

– Более чем.

– И чем занимается этот фонд? – поинтересовалась Анжелика.

– Преимущественно гуманитарными проектами в основном в странах Ближнего и Среднего Востока. Но последний год Мамонтов своему фонду уделяет мало внимания. Его время поглощает собственный бизнес. Им основана фирма «Восток-Запад». Она занимается поставками металлопродукции в те же восточные страны. По нашей информации бизнес идет достаточно успешно. По крайней мере, Мамонтову удалось заключить несколько вполне приличных контрактов.

– И что во всем этом такого?

– Как раз сейчас доходим именно до такого. Я уже вам сказал, что Мамонтов, занятый собственным бизнесом, лишь номинально является президентом фонда. Всеми делами в последний год заправляет некий Хасан Аль-Мусави. Вот посмотрите на его фотографию. – На экране появился мужчина лет тридцати пяти с восточной внешностью. Его, пожалуй, можно даже было назвать привлекательным, но одновременно в его лице было что-то неприятное. – Где они познакомились с Мамонтовым, нами точно не установлено, скорей всего это случилось во время одной из его поездок на Ближний Восток. Хасан приехал в Париж и стал исполнительным директором фонда. А по существу полным распорядителем его средств. Нам известно, что этот самый Хасан Аль-Мусави не настоящее имя этого человека, за свою жизнь он сменил несколько имен. А вот подлинное нам неизвестно, как и то, где он родился. На данный момент он является подданным Восточного Аравийского княжества, одного из самых богатых государств на нашей планете. С некоторых пор мы стали получать данные, что деньги из фонда под видом гуманитарных программ поступают со всем на иные цели. Ими финансируются террористические группировки в восточных странах, а так же на нашем Северном Кавказе. Причем, размеры этих денежных вливаний очень приличные. Более того, деньги в фонд поступают из разных источников, в том числе и из нашей страны. И у нас есть основания полагать, что какая-то часть средств перечисляют некоторые российские бизнесмены, которые имеют связи с террористическим интернационалом. Мы подозреваем, что есть даже компании, специально созданные ради того, чтобы получаемые деньги уходили на эти цели. Однако, не имея людей ни в самом фонде, ни рядом с ним, у нас нет никакой возможности проследить всю эту цепочку. Между прочим, там же вьется и вас знакомый Оливер Кроули. Он даже участвует в совместном бизнесе с Мамонтовым.

– Не может быть! – воскликнула Анжелика.

– Увы, очень сильная обида серьезно влияет на умонастроение вашего знакомого. Это уже немного другой человек. Мы допустили большую ошибку, поступив с ним несправедливо – и вот теперь расплачиваемся. Я полагаю, что вы догадываетесь о той просьбе, с которой мы хотим к вам обратиться, Анжелика Витальевна.

– Трудно не догадаться. Вы хотите, чтобы я отправилась в Париж и, используя мои давние связи с Мамонтовым, попыталась бы выявить всю финансовую цепочку.

– Не только ваши связи с Мамонтовым, но и ваши отличные знания финансовых дел, – сказал Локтионов. – Для нас это крайне важно, речь идет о непрекращающейся подпитки террористического подполья на юге нашей страны. Открою вам еще одну великую тайну: не так давно наша служба подписала секретный протокол с ЦРУ США о глобальном противодействии терроризму. И американцы весьма встревожены деятельностью этого фонда, у них тоже есть какие-то сведения об его неблаговидных делах. Так что, как видите, речь идет о весьма серьезных вещах. Мы долго думали, прежде чем к вам обратиться. Но иного выхода так и не нашли. Все наши попытки приблизиться к Мамонтову и к Хасану заканчивались неудачей. Вы наш последний шанс.

Несколько минут в комнате царила напряженная тишина.

– И в каком качестве я поеду в Париж? – спросила Анжелика.

– Этот вопрос мы продумали. Вы поедите в качестве представителя одной из наших крупных сталелитейных компаний. С ними этот вопрос улажен. Между прочим, они действительно заинтересованы в установление контактов с Мамонтовым. И даже пытались это сделать. Но он наотрез отказался иметь с ними дело только потому, что они из России. И вот о чем мы еще подумали, почему бы вашему банку ни поучаствовать в этом бизнесе. Прибыль может быть весьма солидной. Я думаю, что Анжелика Витальевна сможет договориться с Мамонтовым. Мы полагаем, что она единственный человек во всей нашей необъятной стране, с которым он согласится иметь дело. Как видите, мы с вами предельно откровенны и касаемся буквально всех сторон этой возможной операции.

Локтионов посмотрел на Вольпина. Тот спокойно выдержал этот взгляд.

– Вот собственно все, что я хотел вам сказать сегодня, – произнес Локтионов. – Понимаю, какую трудную задачку я вам задал. Разумеется, вы вправе отказаться.

– Сколько у нас время на то, чтобы все обдумать? – спросил Вольпин.

– Я вас не тороплю, но вы должны понимать, что дорог каждый день. Пока мы тут с вами беседуем, вполне возможно, что наши террористы получают от них деньги. И не только наши. Мировой террористический интернационал переживает фазу небывалой активности. И чем у них будет больше денег, тем больше черных дел они совершат.

– Мы поняли, – сказал Вольпин, вставая. – Ответ мы вам дадим завтра.

– Зная вас и Анжелику Витальевну, я на это и рассчитывал, – улыбнулся Локтионов. – В независимости от вашего решения хочу, чтобы вы знали, что я всегда готов прийти к вам на помощь, разумеется, в пределах своей компетенции.

– Мы это знаем, – сказал Анжелика. – До свидания.

Глава 2

На первый взгляд этот вечер тоже ничем не отличался от предыдущих вечеров. Сначала вся семья поужинала, затем родители занялись детьми. Уложив их спать, Анжелика и Вольпин немного посмотрели телевизор. Обычно делали они это крайне редко, предпочитая другие занятия, но сегодня они молча сидели перед экраном.

– Как всегда ничего интересного, – констатировал Вольпин и посмотрел на жену. Та, соглашаясь, кивнула головой. – В таком случае отправляемся на покой? – предложил он.

– Да, – согласилась Анжелика. – День сегодня был не простой.

Вольпин, понимающе улыбнулся и протянул ей руку. Так и держась за руки, они вошли в спальню.

– Самое время все обсудить, – спокойно сказал Вольпин, садясь в кресло.

Анжелика пристроилась рядом с ним.

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросила она.

– В данном случае, важно то, что ты об этом думаешь, – не согласился он с ней. – А я знаю, что ты намерена принять это предложение.

Анжелика слегка опустила голову.

– Ты прав, они рассчитывают на меня. Но я хочу знать, что думаешь об этом ты. Ведь это нарушает все наши планы.

– Наши планы, это всего лишь наши планы, – пожал плечами Вольпин. – Вчера они были одними, сегодня ситуация изменилась, и мы должны их изменить. Вот, собственно, и весь вопрос.

Анжелика поцеловала мужа.

– Как же с тобой легко обо всем разговаривать. Тебе ничего не надо объяснять.

– Просто я упорный, но не упрямый. А между двумя этими понятиями лежит целая пропасть. Я хочу, чтобы ты твердо знала: речь идет о переменах в твоей судьбе. И я поддержу любое твое решение.

– Я знаю, дорогой. И я очень ценю это.

– Есть ситуации, когда мы не можем думать только о себе. Я всегда серьезно относился к такому понятию, как патриотизм. Нам выпала большая честь, мы можем защитить наших детей от наших врагов.

Анжелика почувствовала волнение. Она понимала, что многие бы посчитали, что слова мужа звучат высокопарно, а, следовательно, не искренне, что это не более чем поза, игра в благородство. Но за годы совместной жизни она слишком хорошо изучила этого человека и нисколько не сомневалась, что в его поведении нет и намека на позирование. Он говорил так потому, что так чувствовал. Анжелика мало встречала на своем веку людей, что у которых был бы такой ничтожный разрыв между тем, что человек думает и что произносит вслух.

– Но придется расстаться с детьми, это тяжелое испытание. Сейчас они в таком возрасте, когда особенно нуждаются в родителях.

– Да, это сложный момент. Ты должна взвесить все. Неизвестно, насколько времени затянется твоя командировка.

– Надеюсь, что не слишком долго.

Вольпин покачал головой.

– Не надо тешить себя иллюзиями. В таких делах ничего нельзя знать заранее. Если, принимая решение, мы будем исходить не из реальных обстоятельств, а из придуманных нами для собственного удобства, то велика вероятность, что мы ошибемся. А за ошибки придется слишком много платить, гораздо больше, чем выдача кредита ненадежному заемщику. Боюсь, их нельзя будет списать на убытки.

Анжелика едва заметно улыбнулась.

– Убытков быть не должно.

– Я хочу, чтобы ты прислушалась бы к своему сердцу. Если оно тебе говорит, что ты должна принять предложение, то так и поступай. Если говорит – нет, значит, все остается как раньше. Ты знаешь, я всегда шел на встречу судьбе, не прятался от нее в укрытиях, хотя иногда очень хотелось. Но в такие моменты во мне рождалось понимание, что иначе нельзя, иначе потеряю гораздо больше. Как будто бы некто, куда более могущественней, чем мы, никак не хочет дать нам пожить спокойной жизнью. Я вижу, что в последнее время ты тяготишься окружающим тебя спокойствием.

– Да, родной, наверное, я все же не создана для него, меня периодически начинает куда-то тянуть. И при этом я так тебя люблю и люблю наших детей и не хочу ни на миг расставаться, ни с тобой, ни с ними. Как разрешить такое противоречие?

– Ты должна отдать предпочтение тому, что на данный момент для тебя важней всего. Иного выхода из этой ситуации я не вижу. Ничего нельзя добиться без выбора.

– В таком случае, я выбрала, – сказала Анжелика.

Молчание мужа длилось несколько минут. Затем он встал.

– Пора спать, боюсь, что завтра день будет еще более напряженным, чем сегодня.

Анжелика подошла к нему, и положила голову мужу на грудь.

– Ты даже не представляешь, как я тебя люблю.

– Ну, может быть, и представляю, – улыбнулся Вольпин. – Ведь я люблю тебя не меньше. Просто я не считаю тебя своей собственностью. Я женился на тебе, чтобы дать тебе свободу, а не для того, чтобы ее отнять. Так что на самом деле не так уж все и сложно объяснить.

Давно они не занимались любовью с такой страстью, как в эту ночь. Но после того, как, почувствовав себя на седьмом небе, Анжеликой вдруг овладевало желание расплакаться. И лишь новые ласки мужа отвлекали ее от того, чтобы не упасть лицом в подушку и зарыдать.

Глава 3

Анжелика прибыла в Париж ровно через месяц после звонка Локтионова. Все это время было отдано интенсивной подготовке к заданию. Ее знакомили с множеством самых разных документов, заставляли заучивать пароли и адреса людей в самых разных городах и странах. Иногда она так выматывалась от этой непрерывной муштры, то, приходя домой, сразу падала на кровать и мгновенно засыпала. Дети удивленно смотрели на мать, не понимая, что с ней случилось, что за странный образ жизни она вдруг стала вести. Тем более на свои многочисленные вопросы они получали не слишком убедительные ответы, а то и вообще оставались без них. И только муж ни о чем не спрашивал, он молча взвалил на себя все домашние дела, которые совсем еще недавно выполняла Анжелика. Ее благодарность к нему не знала границ, или они были так далеко, что терялись в просторах Вселенной.

Но однажды Локтионов сказал ей, что подготовка закончена, и через два дня она отправляется в Париж. Анжелика пришла домой непривычно за последнее время рано. Мужа еще не было, дети были на прогулке. Она ходила по квартире, и прощались с вещами, словно не собиралась сюда возвращаться никогда. Что-то тяжелое вдруг навалилось на нее, и ей стало очень тревожно. Она пожалела, что согласилась. Причем, это чувство было как никогда сильным. Зачем она уезжает от того места, где ей так хорошо, где живут любимые, самые близкие и дорогие ей существа? Нелепость, абсурд. Вместо того, чтобы хранить домашний очаг, подбрасывать постоянно в него все новые поленья, она сама его гасит. Что с ней случилось, что за затмение вдруг надвинулось на нее? Как она так могла поступить? Никуда она не поедет, останется здесь с мужем и с детьми. Она вовсе не обязана выполнять какие-то странные миссии, она же не разведчица, а банкир и мать. И ее дело сидеть в банке и заниматься бизнесом и воспитывать своих малышей. Тем более в своем деле она становится все признанным профессионалом, в прошлом году она даже была одним из кандидатов на звание лучшей бизнес-леди. А в этом году у нее есть большие шансы его получить. И все бросить и окунуться с головой в какие-то непонятные авантюры. Нет, она не поступит столь опрометчиво.

Анжелика решительным шагом подошла к телефону и стала набирать номер Локтионова. Она скажет ему, что передумала. Он умный и хороший, он поймет и не осудит.

Раздался гудок, и Анжелика неожиданно для себя быстро положила трубку. Несколько секунд она пребывала в полной неподвижности, словно больной кататонией. Так тоже нельзя, она дала согласие, и уже приведена в действие большая машина внешней агентуры, которая должна помогать в ее работе. А туда, куда ее посылают, происходят очень серьезные дела, которые угрожают безопасности ее страны и не только ее, И так оказалось, что лишь она способна вмешаться в них. И Игорь, хотя и поддержит в этом ее решение, мысленно станет ее осуждать. Он не раз ей говорил, что в жизни легкомыслие опасней предательства, и последствия от него, как от тропического урагана, никогда нельзя предугадать.

Вернулись дети и обрадованные ранним возвращением матери, запрыгали вокруг нее. Затем пришел муж.

Это был праздничный ужин, торжественный и немного грустный. Детям объявили, что мама уезжает в командировку на несколько месяцев, а, может быть, и на более долгий срок. Эта новость сразу же убило их веселое оживление. Смотря на их поникшие головы, у Анжелики заблестели от слез глаза, а в голове вновь поползли мысли о том, чтобы остаться. Она почувствовала, как сжала ее ладонь рука мужа. Она посмотрела на него. Он понял ее чувства и покачал головой.

– Вот увидишь, все будет хорошо, – тихо сказал он. – Не поддавайся влиянию настроения, это не способствует принятию верных решений.

– Я так и поступлю, – так же негромко ответила она и подумала, что как же трудно следовать этому правильному совету.

Как и советовал ей Локтионов, не приступать к своей работе с первого же дня, а вести себя точно так, как любой человек, попавший в этот замечательный город, Анжелика решила посвятить некоторое время продолжению знакомства с ним. Она бродила по его улицам и площадям в полном одиночестве, поглощенная воспоминаниями о последних днях и минутах пребывания в своем доме и одновременно любуясь тем городскими пейзажами. Анжелика прислушивалась к речи на французском языке и с удовольствием отмечала, что хорошо ее понимает. Впрочем, через пару дней к этому перечню дел прибавилось еще одно. Причем, оно так захватило ее, что была вынуждена приказать себе остановиться. Ею овладела покупная лихорадка. Денег у нее было достаточно, и потому, заходя в магазины, она выходила из них нагруженная, что называется под завязку. Подзывала такси и отправлялась к себе домой полюбоваться своими приобретениями. А затем вновь выходила на охоту за товарами.

Такое безумство случилось с нею впервые в жизни, до сих пор она была достаточно равнодушна к этому любимому способу женского времяпрепровождения. Но, полагала она, колдовской парижский воздух сыграл с ней злую шутку и превратил, пусть даже не надолго, в заядлого покупателя.

Все эту торгово-прогулочную эпопею она волевым усилием закончили ровно через неделю, хотя и чувствовала, что так втянулось в такой образ жизни, что могло бы еще долго проводить время подобным способом. Нельзя сказать, что она уж совсем эти дни ничем не занимались, принимала дела у своего предшественника, который здесь представлял компанию «Северная сталь». Правда, дел особых тут не было, ему так и не удалось раскрутить бизнес. А потому он с большой радостью покидал Париж, город, ставший свидетелем его неудачи. Не понравился Анжелике и офис слишком тесный и безвкусный, и она решила, что в ближайшие дни попробует подыскать какое-нибудь более комфортабельное помещение. По опыту она знала, какое большое для успеха бизнеса имеет первое впечатление.

Когда ровно через неделю она встала утром с кровати и съела французский завтрак: круассан с маслом, запив это чашечкой кофе, то решила, что все, отдых закончился и сегодняшнего дня она приступает к выполнению задания.

Первые ее действия они еще в Москве проговорили с Локтионовым. А потому, как действовать, сомнений у нее не было. Она подошла к телефону и набрала номер.

– Могу я поговорить с мадам Оболенской? – по-французски произнесла она.

– Да, это я, – ответил не молодой, но еще вполне сочный голос.

– С вами говорит Анжелика Витальевна Оболенская. Обо мне вам должен был говорить князь Артемьев.

Несколько секунд в трубке царила тишина. Анжелика почувствовала волнение. Удачным ли окажется ее первый шаг, если ее собеседница откажется иметь с ней дело, то придется искать иные подходы. А на это уйдет много лишнего времени. А его так не хочется терять…

– Разумеется, я хорошо помню, что князь говорил о вас, – уже по-русски проговорила собеседница Анжелики. – Я рада вас слышать, а еще буду больше рада вас видеть.

– А когда это можно будет сделать?

– О, в любой момент. С некоторых пор я свободна, как птица. А может быть, даже еще свободней. – В ее голосе послышалось горечь.

– Тогда почему бы нам это не сделать сегодня. Я тоже свободна как птица, – засмеялась Анжелика.

– Прекрасно. В таком случае двум птицам ничего не мешает слететься. Что если вы придете ко мне в два часа.

А нельзя ли пораньше, захотелось сказать Анжелике, но она естественно промолчала. Ладно, это время она потратит с пользой, она займется изучением деловых местных газет. Ей давно пора приступить к этому занятию. Если ей удастся наладить тут бизнес, что не получилось у ее предшественника, это сильно поможет выполнению ее главной задаче.

Такси подвезло Анжелику к старому пятиэтажному дому. Консьержки она назвала свою фамилию. Та оказалась предупреждена об ее визите и назвала этаж, на который ей следовало подняться.

Анжелики не надо было звонить в дверь, так как хозяйка квартиры ждала ее на лестничной площадке.

– Я услышала, как вы пришли, – объяснила она. – У меня отличный слух. Последняя фраза была произнесена не без гордости.

Для женщины ее возраста этим обстоятельством действительно можно было гордиться. На вид ей было лет семьдесят, хотя Анжелика знала точно, что ей уже семьдесят восемь. Но выглядела она бодро, эта женщина была яркий пример того явление, которое можно охарактеризовать, как «красивая старость». И Анжелика невольно подумала, что если ей суждено достичь такого возраста, то она бы хотела сохраниться так, как эта женщина. Впрочем, а стоит ли его достигать? Это был тот вопрос, на который она еще не знала ответа и скорей всего узнает его не скоро.

Они прошли в квартиру. И насколько могла Анжелика судить по первым впечатлениям, апартаменты были весьма просторными. Ее хозяйка внимательно смотрела на нее, и молодая женщина даже почувствовала неловкость, находясь под прицелом этих умных проницательных глаз.

– Вы самая красивая женщина, которую я когда-либо встречала на своем веку. А мой век уже достаточно длинный, – вынесла свой вердикт хозяйка квартиры.

– Вы преувеличиваете, Елизавета Владимировна. – Анжелика давно привыкла к таким комплиментам и часто даже не обращала на них внимание. Но слова этой пожилой русской парижанки почему-то заставили ее немного смутиться.

– Я не мужчина, который собирается за вами ухаживать, – сурово возразила Елизавета Владимировна. – Если я говорю, значит, так оно и есть. Я не привыкла обманывать. За всю жизнь это сделала всего несколько раз. И, поверьте, в тех случаях у меня не было выбора.

– Я верю, – немного растерянно проговорила Анжелика. Она почувствовала, что ей трудно найти верный тон в разговоре с этой женщиной.

– Не уверена, – возразила Елизавета Владимировна. – Но это сейчас не столь и важно. Меня сейчас больше интересует другое. Ваша фамилия Оболенская.

– Именно так.

– Это ваша девичья фамилия или по мужу?

– По мужу у меня другая фамилия.

– Означает ли это, что вы принадлежите к одной из ветвей нашего рода Оболенских?

Анжелика несколько секунд раздумывала, так как не знала, как отвечать. Конечно, был соблазн подтвердить это утверждение, это сразу бы их сблизило. Но она решила повторить подвиг своей собеседницы и тоже не обманывать.

– По этому поводу мне ничего неизвестно. Я почти ничего не знаю о моем отце. Это был мимолетный роман, после которого он исчез в неизвестном направлении. Когда я спрашивала маму о том, что это был за человек, она отвечала неизменно, что он был необычайно красив.

– Глядя на вас, это легко представить, – произнесла Елизавета Владимировна. – Но, думаю, что вы все же принадлежите к нашей семье, у нас было много красивых людей. Спасибо, что сказали правду. Я видела, что у вас было искушение придумать какую-нибудь красивую историю. Но вы его быстро преодолели. Запомните на будущее, меня трудно обмануть. Хотите посмотреть мою квартиру?

– С удовольствием.

Так как комнат оказалось пять, то экскурсия по квартире занял почти полчаса. В самом ее конце они подошли к большому фотопортрету. На нем был изображен красивый юноша. Вряд ли ему было больше двадцати лет.

– Могу я узнать, кто этот молодой человек? – поинтересовалась Анжелика.

– Этой мой единственный сын, – ответила Елизавета Владимировна. – Он погиб во время войны в Алжире. Ему было восемнадцать. Он записался добровольцем в армию и был убит в первом же бою. Он был русский и по отцу и по матери, но считал, что должен воевать за Францию. Но, как вскоре выяснилось, его смерть оказалась никому не нужной. Как и смерть тысячи других юношей.

– Мне кажется, что не бывает не нужных смертей, – взволнованно возразила Анжелика. Судьба этого красивого молодого человека, погибшего почти полвека назад, неожиданно оказалась ей близкой. – Мы просто не всегда понимаем значение смерти того или иного человека, так как не видим всю цепочку событий..

Елизавета Владимировна внимательно посмотрела на нее.

– Вот вы какая. Спасибо за эти слова. Больше всего в жизни меня мучила именно бессмысленность гибели сына. Теперь я буду размышлять над тем, что вы сказали, и попробую отыскать этот смысл и эту цепочку. Вдруг она действительно существует. Давайте пить чай и за чаем все и обсудим. Вы ведь пришли ко мне совсем не для того, чтобы слушать историю моей жизни. Хотя в ней было много интересных моментов, достойных пере Александра Дюма-отца. Но кого они интересуют сейчас? Только не говорите, что вы с удовольствием бы их послушали.

– Не буду. Хотя как-нибудь на досуге я бы с удовольствием вас послушала.

– И есть о чем. Знаете ли вы, что я работала инспектором полиции. Женщина, да еще русская. На меня смотрели как на экзотическое животное. Пришлось доказывать свою профессиональную выучку. После одной из операций мне вот на этот телефон позвонил сам президент. Здесь это считается большой честью.

– Я думаю, это считается честью везде. – Анжелики вспомнились слова Локтионова о том, что за той операцией, которую проводит сейчас она, наблюдает сам глава государства.

– Вы правы. Ну, хватит болтать, пойдемте пить чай. Я уже все приготовила.

Чай они пили в небольшой, мило обставленной комнате.

– Чем может быть вам полезной такая старуха, как я, Анжелика Витальевна?

– Зовите меня, пожалуйста, Анжелика. И вы совсем не похожи на старуху, по вашим глазам я бы дала вам не больше тридцати. Почти столько же, сколько мне.

– У вас удивительно проницательный взгляд, я действительно не ощущаю груз своего возраста. Иногда смотрюсь в зеркало и не узнаю себя, думаю, что это там за старое лицо смотрит на меня. А вдруг оно не мое. Впрочем, у каждой возрастной группы свой вид кокетства. Молодость кокетничает молодостью, а старость старостью. И все же, что вы хотите получить от меня, Анжелика?

– Знакомства. Как можно больше знакомств, самых разных. Я приехала сюда заниматься бизнесом, и мне необходимы контакты.

– Я понимаю, хотя бизнесом никогда не занималась. Но мой второй муж был французом, довольно крупным бизнесменом. К сожалению, мы прожили не очень долго, он рано умер. Я пережила всех: первого мужа, сына, второго мужа. Я могла бы сейчас жить в большом особняке под Парижем, но я отдала его детям моего второго супруга от первого брака. Я лишилась большого дома и парка, зато сохранила отличные с ними отношения. Они, кстати, занимаются бизнесом. При случае, я могу вас с ними познакомить.

– Буду вам признательна, Елизавета Владимировна. Я слышала, что здесь в Париже существует русский деловой клуб.

– Да, есть. Сама я его не посещаю, как вы понимаете, делать мне там нечего. Но немало моих хороших знакомых являются его членами. Я дам вам рекомендацию к ним.

Они пили чай, болтая о самых разных вещах. Анжелике так понравилась эта квартира и ее хозяйка, что она поймала себя на том, что не хочет уходить. Но она видела, что Елизавета Владимировна начала уставать, ее движения утратили прежнюю энергию и стали каким-то расплывчатыми.

– Спасибо вам за гостеприимство, это была удивительная для меня встреча, – искренне проговорила Анжелика.

– Позвоните мне завтра, я скажу вам, к кому обратиться. И заходите по чаще. – Елизавета Владимировна внимательно посмотрела на нее, и ее глаза обрели прежнюю цепкость. – И все же в вас чувствуется настоящая порода, меня в этом вопросе обмануть невозможно. Многие, кто приезжают оттуда, пытаются выдать себя за тех, кем на самом деле не являются. А вот вы себя не выдаете, но являетесь истинным представителем нашей семьи.

– Я обязательно к вам еще зайду, – пообещала Анжелика на прощание.

Глава 4

Князь Урусов не отрывал взгляда от Анжелики. Его глаза сияли знакомым ей блеском. Сколько раз она видела его у мужчин. И давно уже научилась не реагировать на него. Конечно, в тех случаях, когда ей было так выгодно. И сейчас был именно такой случай.

Князя Урусова вполне можно было назвать привлекательным мужчиной, если бы не излишняя полнота, которая портила фигуру, а лицо делала одутловатым. Их знакомство состоялось благодаря посредничеству Елизаветы Владимировны. Эта женщина, судя по всему, привыкла выполнять свои обещания, на следующий день она позвонила Анжелики и сообщила, что нашла человека, кто введет ее в русский деловой клуб.

Князь Урусов так сильно коверкал русские слова, что Анжелика, немного помучившись, предложила ему перейти на более привычное ему наречие. Тот явно обрадовался возможностью не упражняться в языке своих предков и заговорил по-французски.

– Ничуть не сомневаюсь, вы будете тут пользоваться огромным успехом, мадам Оболенская, – говорил он, все так же пожирая ее взглядом, как голодный недоступный ему обед. – Чего не откажешь французом, так это то, что они умеют ценить женскую красоту. С ее помощью вы сможете открыть очень много дверей. И не только в помещение русского делового клуба. Кстати, не совсем понимаю, зачем вы хотите туда попасть. С точки зрения деловых знакомств есть места несравненно более полезные. А там в основном наши соотечественники, среди которых очень немного людей, которые вершат настоящие дела.

– С удовольствием воспользуюсь вашим любезным согласием ввести меня в другие деловые собрания. Но начать я все же хочу с русского клуба. – Не говорить же ему, что он ей нужен исключительно для того, чтобы «случайно» там встретиться с Мамонтовым.

– Мы могли бы с вами даже составить некоторое расписание посещения таких важных мест. – Глаза князя Урусова, казалось, уже сверкали ярче, чем стоваттная лампочка.

– Расписание. – Анжелика едва не рассмеялась, но во время себя одернула. – Это интересная идея. Почему бы и нет, князь.

Кажется, от волнения он даже вспотел. По крайней мере, на его лбу появилось несколько капель.

– Зовите меня просто Поль. Не люблю я все эти титулы. В наше время это выглядит невероятно устарелым. В мире давно знатность рода определяется не его древностью, а размером банковского счета. И мне представляется это более рациональным подходом. Хотя некоторые у нас до сих пор любят щеголять своим аристократическим происхождением, хотя подчас живут хуже клерков.

– Я с вами согласна, – сказала Анжелика, хотя была далеко не согласна. Пример Елизаветы Владимировны доказывал совсем иную истину. Но спорить с Урусовым она не считала нужным. На него у нее были свои виды.

– Хотите, я возьму над вами покровительство? – предложил ее собеседник.

Анжелике показалось, что он с трудом сдерживает себя, чтобы не броситься на нее. Судя по всему, он горячий мужчина. Надо держаться с ним очень осторожно, не давать ему ни малейшего повода к более тесным отношениям.

– Я буду вам только благодарна. Человеку в незнакомом городе всегда очень сложно. А в таком, как Париж, сложно вдвойне.

– Вы быстро к нему привыкнете, поверьте, этот город для таких, как вы. Скоро вы в этом убедитесь, Анжелика. Могу я вас так называть?

– Разумеется. Вы же мой покровитель.

– Если желаете, то можем отправиться в русский клуб сегодня вечером. Чтобы стать его членом, нужна рекомендация двух человек, которые уже имеют такой статус плюс вступительный взнос в тысячу евро. – Князь вопросительно посмотрел на нее.

– Это сумма для меня не проблема, – заверила Анжелика.

– Ну а для меня не проблема найти для вас двух поручителей. Одного из них вы видите перед собой, другого мы можем найти на месте. Половина клуба – мои приятели.

Анжелику так и подмывало спросить о Мамонтове, но она удержалась от вопроса. С ее стороны было бы не благоразумно проявлять к нему повышенный интерес.

Анжелике хотелось уйти, она добилась цели, ради которой пришла в эту контору, и больше ей делать тут было нечего, но Урусовым явно владело прямо противоположное желание. И она понимала, что ей придется ему подыграть. С ее стороны было бы слишком невежливо встать и покинуть это место, это могло бы обидеть его хозяина со всеми вытекающими последствиями. А она пока не может позволить себе такую роскошь, как вести себя так, как она того хочет.

– Как жаль, что мой бизнес и ваш не совпадает. Моя фирма оказывает посреднические услуги в области оптимизации налогообложения, как выгодней разместить ваши средства. Но я так понимаю, пока такие вещи вас не интересуют.

– Пока нет, но если заинтересуют, то обещаю, что обращусь к вам.

– Но я готов вам оказывать и любые другие услуги, – живо откликнулся князь. – Такой женщине, как вы, обязательно нужен защитник. Слишком много окажется желающих навязать вам свою волю, Анжелика. Красивая женщина, словно алмаз, все желают им обладать.

«И первый среди них – ты» – мысленно ответила Анжелика.

– Меня не пугает такая опасность, я умею за себя постоять, – уже вслух сказала она.

– Вот как! И каким же образом?

– Самым разным. Например, я владею приемами рукопашного боя.

– Вы – и рукопашный бой. Непостижимо. Одно с другим не совместимо.

– Ну почему же, вполне совместимо. Но, я надеюсь, что до этого дело не дойдет. Мы находимся в цивилизованной стране.

– Разумеется. Но в любой цивилизованной стране столько много нецивилизованного, Анжелика. Человеком, как и в древнее времена, владеют страсти. Другое дело, что он вынужден их маскировать, обрекать в формы, которые выработало современное общество. Но если поскоблить его в глубь, там вы найдете дикаря.

Это он о себе, подумала Анжелика. По-видимому, он знает, что говорит.

– В таком случае, стоит ли лезть в человека на такую глубину, где по-прежнему бродит дикарь. В большинстве случаев в этом нет никакой необходимости.

– Как знать, как знать. Это большое наслаждение выпустить из себя на волю дикаря, позволить ему хотя бы не надолго порезвиться на свободе. Неужели у вас ни разу не пробуждались подобные желания? Глядя на вас, мне трудно в это поверить.

– Ну почему же, такое желание периодически возникает. Но я умею его контролировать. Я предпочитаю, чтобы мой дикарь оставался бы привязанным к своему месту, там, на глубине. Что произойдет, если однажды все выпустят на свободу своих дикарей?

– Не более чем вселенская катастрофа. А было бы здорово посмотреть на это зрелище.

– Мне кажется, что в современно мире, к сожалению, это происходит достаточно часто. Хотя и не в таких масштабах.

– Да, но где-то далеко от нас, досюда доходят лишь отголоски. И все же я льщу себя надежной, что однажды это случится и с нами. – Он красноречиво посмотрел на нее.

– Не будем, Поль, ничего заведомо загадывать. Я буду стараться дикаря не выпускать наружу, а уж как получится, покажет лишь будущее. Надеюсь, сегодня у нас с вами получится приятный, но вполне цивилизованный вечер.

Анжелика решила, что сейчас самое время покинут офис Урусова. Она встала. Он проводил ее до выхода и долго целовал руку на прощание.

Они встретились вечером. Урусов подъехал к ее дому на машине, и они отправились в клуб. Залитый огнями вечерний Париж был восхитителен. И хотя Анжелика наблюдала это зрелище уже целую неделю, она все еще не устала им восхищаться.

– Я все уладил, – говорил Урусов, то и дело посматривая на Анжелику, словно вымаливая за это награду. – Мой знакомый сначала не хотел ехать в клуб, чтобы дать вам рекомендацию. Но когда я ему сказал, что у него сегодня есть шанс увидеть самую красивую женщину в мире, он тут же согласился. Этот аргумент действует безотказно, – засмеялся он, – даже еще безотказней, чем предложение в миллион долларов.

– А кто этот ваш знакомый, чем он занимается?

– Он приехал сюда сравнительно недавно. Менее двух лет назад. В России он владел крупной компанией, но затем ее лишился. У вас это довольно не сложно. Наверное, на Родине вы слышали о нем, его фамилия Мамонтов.

У Анжелике учащено заколотилось сердце. Сегодня, несмотря на некоторые издержки, вроде необходимости находиться в кампании ее спутника, у нее все же удачный день. Совсем скоро она увидит Мамонтова, человека, ради которого и приехала сюда. Надо быть очень бдительной во время этой встречи, он ничего не должен заподозрить.

– Я даже с ним знакома, – ответила Анжелика. – Правда, это довольно короткое знакомство.

– Я всегда был уверен в том, что мир очень тесен, и скрыться в нем почти невозможно. Обязательно рано или поздно на кого-нибудь да наткнешься, – засмеялся Урусов.

– А что есть необходимость скрываться? – спросила Анжелика.

– Пока нет, но кто знает, как оно сложится в будущем. Я знаю людей, которые жили обычной жизнь, а потом случалось нечто такое, что они вынуждены были удариться в бега. Того моего знакомого, с которым мы сейчас встретимся, постигла именно такая участь. Он был в России влиятельным человеком, но затем все обрушилось, и он теперь живет здесь.

– Но он же не скрывается.

– Нет, но это, в конце концов, детали. – Урусов вдруг посмотрел на Анжелику – А признайтесь, там, у вас, он ухаживал за вами? Не могу представить себе мужчину, который бы не стал ухаживать за такой женщиной, как вы. Это похоже на извращение.

– Да, такие попытки он делал. Но я замужем, и это определяет все мое поведение. – Последнюю фразу она сказала специально для того, чтобы Урусов намотал бы ее себе на ус. Но она не произвела на него такого устрашающего впечатления, на которое рассчитывала Анжелика.

– Я убежден, что никакие путы и препятствия не должны мешать людям наслаждаться жизнью. – Внезапно он припарковал машину к тротуару и решительно повернулся к Анжелике. – Я хочу с вами поговорить.

У Анжелике не было и тени сомнений по поводу темы предстоящей беседы. Скорей бы она удивилась, если бы этот разговор не состоялся.

– Я внимательно слушаю вас Поль, – внешне спокойно ответила она, внутренне же готовясь дать ему отпор.

– Мы с вами не просто современные люди, мы с вами еще и бизнесмены. Так почему бы нам не заключить обоюдовыгодную сделку. Вы согласны со мной, о прекрасная, Анжелика?

– Если она обоюдовыгодная, то согласна.

Эти слова явно обнадежили Урусова.

– Этот город только с виду прекрасен, но тот, кто живет в нем многие годы, знает о многих его негативных, я бы даже сказал, уродливых сторонах. Здесь, как нигде в другом месте, идет борьба за место под солнцем. Потому что это парижское солнце. А оно стоит многих других солнц. А вы тут чужая, никого не знаете. Вы красивы, вы очень красивы, но для того, чтобы покорить это царство, только этого недостаточно. Вами будут пользоваться, но никто не собирается что-то для вас делать. У меня же есть связи и деньги, я весьма богат и влиятелен. И я готов поставить все свои возможности на службу вам. Поверьте, быть моей любовницей, это большая удача.

– Я тоже так думаю, но я уже вам сказала, что я замужем. И до сих пор не приобрела привычки изменять мужу. И приехала в Париж вовсе не в поисках любовных приключений. Мы можем с вами дружить, у нас может быть деловое партнерство. Этот тот перечень отношений, которые я вам могу предложить.

– Послушайте, не считайте меня за идиота, – раздраженно проговорил Урусов. – Я слишком хорошо знаю женщин, могу определить ее характер и склонности по тому, как она смотрит на мужчин. И я никогда не поверю, чтобы у вас не было бы любовников. Вы набиваете цену, я готов заплатить больше. Что вы хотите получить еще?

– Спокойную поездку до дверей клуба. Я хочу, чтобы вы сдержали бы свое обещание и помогли бы мне стать его членом.

– Я вижу, вы издеваетесь надо мной. Но женщинам я никогда не позволяю этого делать.

Внезапно Урусов бросился на нее, пытаясь поцеловать. Анжелика была давно готова к такому развитию событий. Она перехватила его руку и осторожно вывернула его, стараясь причинить ему минимум боли. Этот человек еще был ей нужен, иначе она бы ему показала все, на что она способна.

Впрочем, и этого щадящего приема вполне хватило на то, чтобы Урусов застонал.

– Я вас предупреждала, что владею приемами рукопашного боя, – сказала Анжелика, отпуская его руку. – Прошу вас, поедемте в клуб.

Урусов молчал, оценивая ситуацию, в которой он оказался.

– Будь, по-вашему, вы победили, но я не привык проигрывать партии. Когда я играю в теннис, то играю с соперником до тех пор, пока не возьму у него реванш. Любое поражение выбивает меня из колеи.

– Хорошо, я согласна играть с вами в теннис, пока вы не победите.

Урусов снова на некоторое время задумался.

– Кажется, вы из тех женщин, которые любят играть с огнем.

– Вы заблуждаетесь. Просто я рано поняла, что должна научиться себя защищать. Поехали, Поль, – почти ласково проговорила она.

Урусов ничего не ответил, но мотор завел. И через минуту они вновь влились в плотный вечерний поток машин.

Клуб арендовал помещение на первом этаже большого здания, и, как вскоре выяснила Анжелика, имел в своем распоряжении анфиладу из нескольких комнат. В одной из них был оборудован бар. Причем, бармена не было, все сами наливали себе напитки. Впрочем, посетителей было немного, не более пятнадцати человек.

Урусов подвел Анжелику к пожилому представительному мужчине с располагающим лицом.

– Сергей Васильевич Росляк, – представил он его, – основатель и директор клуба. Валерий Ильич еще не подъехал?

– Он звонил, будет через несколько минут, – ответил Росляк, с интересом рассматривая Анжелику. – Очень рад, что вы присоединяетесь к нашему обществу, – сказал он ей. – Мы стараемся не принимать всех, кто нас просит об этом. А таких, поверьте, немало. Но рекомендация таких двух уважаемых людей снимает все вопросы. Чем вы собираетесь заниматься в Париже?

– Я представляю компанию «Северная сталь». Моя задача – расширить ареал сбыта ее продукции.

– Я думаю, что наш клуб может оказаться для вас полезным. Сегодня народу немного, но в другие дни тут гораздо многолюдней. И есть те, кто занимается бизнесом вашего профиля. Да ведь и Мамонтов тоже специализируется на поставках металлопроката.

– Кто всуе упоминает мое имя, – внезапно раздался за спиной Анжелике голос.

Она живо обернулась и увидела Мамонтова. Несколько секунд тот с изумлением смотрел на нее.

– Анжелика, это вы? Не может быть!

– Почему же не может, Валерий Ильич, – возразила она, – я же еще не переместилась в мир теней.

– Однажды вы были к этому весьма близки, – тихо, чтобы слышала бы только она, произнес Мамонтов.

– Я вижу, вы хорошо знакомы, – одновременно удивленно и не довольно произнес Урусов.

– Да, мы встречались в России. Но это было в другой жизни, – как-то криво усмехнулся он.

– А мне кажется, что жизнь всегда только одна, – не согласилась Анжелика.

– Жизнь может быть и одна, да только этапы могут быть совершенно разные. Вы выпьете со мной что-нибудь, Анжелика?

Ей показалось, что эту фразу он произнес не очень уверенно.

– Давайте покончим с формальностями по вступлению госпожи Оболенской в наш клуб, а потом каждый займется тем, чем желает, – вмешался Росляк.

Формальности заняли всего несколько минут. Анжелика заполнила бланк с заявлением о приеме, на котором распились Урусов и Мамонтов. Затем она получила квитанцию с номером счета в банке.

– Что вы будете пить? – спросил Мамонтов.

– Мартини с апельсиновым соком.

– А я с вашего разрешению налью себе виски. Пойдемте в дальнюю комнату, там не так уютно, как здесь, зато меньше толпится народу.

Они прошли через анфиладу из нескольких комнат. В последний из них действительно и мебели было меньше, и была она попроще.

Мамонтов подвел ее к столику и помог занять место. Сам сел напротив.

– Не ожидал, что наша новая встреча состоится тут, – сказала он. – Вы бросили свой банк?

– На время. Захотелось попробовать что-нибудь другое. И тут подвернулось это предложение. Я представляю здесь компанию «Северная сталь», и передо мной поставлена задача найти новые рынки сбыта для продукции.

– Я знаю эту компанию, тем ребятам, кто там заправляет, всегда не хватало креативных идей. Вам будет крайне трудно выполнить вашу почетную миссию, Анжелика.

– Я готова к трудностям. Но вы же занимаетесь поставками проката в разные страны.

– Это не русский прокат. С Россией я не имею никаких больше дел. Эта страна для меня не существует. Надеюсь, через год другой получить французское подданство.

– Мне известно, как с вами поступили несправедливо. Только я не понимаю, причем тут вся страна. Она огромная, в ней живет много людей. Чем они провинились перед вами? Вас обидели конкретные люди, против них вы имеете полное обоснование для негодования. Но причем тут все остальные.

– Вы прямо адвокат нашего замечательного отечества. Конечно, большинство жителей России в моих несчастьях не виноваты. Но когда меня стали выталкивать со всех моих постов, отнимать у меня имущество, которое я честно заработал, ни один человек в вашей замечательной стране за меня не заступился. Ни один. А ведь я немало сделал для России. Какой завод поднял. Когда я пришел туда, он был почти что в руинах. Но это никого не интересовало, а вот то, что я высказал свое мнение о президенте, подняло на дыбы всю его камарилью. В стране, где так относятся к тем, кто работает на ее экономическую мощь, нормальному человеку делать нечего. Слава богу, в мире есть достаточно государств, где к таким людям, как я, относятся гораздо более лояльно. И там и надо жить.

– А что же будет в таком случае с Россией?

– Понятие не имею, меня этот вопрос с некоторых пор не беспокоит.

– Когда мы с вами познакомились, вы размышляли совсем по иному. Где же настоящий Мамонтов, тот, который был тогда, или тот, что сидит напротив меня?

– Я заметил, что вам нравится иногда пугать людей метафизическими вопросами. Могу лишь вам сказать одно: и тогда и сейчас я был одинаково искренен. Просто тогда я думал так, в настоящий момент по-другому. Почему я должен быть верен идеалам прошлого, если они не выдержали проверку жизнью. Теперь у меня другие мысли, другие представления.

– Мне не внушают уважение идеалы, которые меняются под вилянием обстоятельств, Валерий Ильич. Они мне кажутся уж больно не надежными.

– А ведь я могу и обидеться, Анжелика.

– Эта совсем не та цель, которую я преследую.

– Вот как, вы, значит, преследуете какую-то цель?

– Да. Вернуть себе прежнего Мамонтова, мне он был несравненно более интересен. А то, что вы сейчас говорите, лишено оригинальности и глубины. Неужели вся ваша психика целиком подчинена одной обиде. Это очень обедняет любого человека.

Мамонтову понадобилось не меньше полминуты, дабы справиться с изумлением.

– Вот вы какая стали, Анжелика. Никто мне здесь не говорил ничего подобного. И все же вы меня не переубедили.

– Но я только начала сеанс психотерапии, – засмеялась Анжелика. – Учитывая тяжесть болезни пациента, вряд ли можно было бы ожидать, что все получится с первого раза.

– Но зачем вам это нужно?

– Еще точно не знаю. Вы помогли мне в трудную минуту и уже только поэтому не безразличны. А я всегда стараюсь отвечать добром на добро.

– А вы уверены, что это добро?

– Да. Если вы вернетесь, даже если не телом, а только душою в свою страну, то для вас это будет важным событием. Вы поймете, что совершили правильный поступок. А сейчас вы испытываете беспокойство, в глубине души вы не уверенны в правильности своей позиции.

Мамонтов рассмеялся.

– Отныне я стану обращаться к вам всякий раз в сложной ситуации, чтобы вы бы разъяснили, как мне поступать, не совершаю ли я очередную ошибку.

– Как знать, может быть, это одна из лучших ваших идей.

Мамонтов посмотрел на Анжелику и покачал головой.

– А вы стали самоуверенны. Раньше вы такими не были.

– За эти годы я кое– чему научилась. Но хотела бы научиться еще многому. В том числе и с вашей помощью.

– Вы уверены, что я вам в этом могу быть полезен?

– Мне кажется, что да. Мы занимаемся одним видом бизнеса.

– Но в таком случае мы прямые конкуренты.

– Да, если мыслить примитивно.

– Вот как! Я примитивно мыслю?

– А почему бы и нет. Все люди периодически мыслят примитивно. Помните пословицу: «на всякого мудреца довольно простоты».

– Хорошо, в чем моя примитивность заключается?

– Конечно, мы можем с вами быть конкурентами. А можем соединить усилия и оказаться сильней других конкурентов. Я изучала этот рынок, в том числе деятельность вашей компании. Не так уж хороши у вас дела. Я пришла к выводу: вам не хватает надежных и качественных поставщиков.

– Работать с Россией я завязал.

– Мне это известно. Но сегодня вы встретили меня, и ситуация резко изменилась.

– Не вижу, чтобы она изменилась. Ситуация абсолютна та же.

– Это вы не видите, а я вижу. И вы скоро увидите. Но чем раньше вы примите правильное решение, чем больше будет от него отдача.

Мамонтов хлопнул рукой по столу.

– Вы изумительная женщина. Ваша уверенность потрясает.

– Моя уверенность основывается на расчете, основанном на знание рынка и знание вас. Вы слишком умны, для того, чтобы чересчур долго руководствоваться обидой. И когда возникнут более весомые аргументы, вы их послушаете. Сегодня они и возникли. Просто вам некогда еще было все обдумать.

Мамонтов замолчал, видимо он следовал совету Анжелики и действительно обдумывал возникшую ситуацию.

– Я не могу все это решить в одночасье. Слишком долго я жил этими чувствами.

– Я понимаю. Но мне кажется, что достаточно вы получили от них удовлетворение. Пора менять вид удовольствий.

– Могу я вам задать один личный вопрос, Анжелика?

– Разумеется.

– Вы сюда приехали только по причине того, что решили поменять сферу деятельности?

Несколько секунд Анжелика медлила с ответом.

– Нет, не только. У нас с мужем очень хорошие отношения, мы искренне привязаны друг к другу. Но в какой-то момент у нас возникло желание немного отдохнуть друг от друга.

Анжелике было крайне неприятно говорить про отношения с мужем не правду, но она слишком хорошо понимала, какой ответ ждет от нее ее собеседник. Теперь же, получив его, ее шансы добиться своей цели повышаются. Интересно, есть ли у Мамонтова здесь, в Париже, женщина, подумала она? Трудно представить, чтобы такой видный и горячий мужчина вел бы в городе любви жизнь анахорета.

– Я должен все тщательно обдумать и взвесить, – сказал Мамонтов. – Можем ли мы с вами встретиться завтра?

Анжелика протянула ему свою визитку.

– Позвоните, и мы обо всем договоримся.

Глава 5

В это утро Анжелика позволила себе встать довольно поздно. К себе на квартиру она приехала далеко за полночь. После их разговора пребывающий в глубокой задумчивости Мамонтов покинул клуб. Оставшись без кавалера, она решила не терять время. Впрочем, ей бы этого и не дали, так как совсем скоро выяснилось, что все присутствующие мужчины заметили появление в их среде красавицы. И вскоре перед ней выстроилась очередь из желающих ей представиться.

Так что оставшуюся часть вечера она провела одновременно и весело с и большой пользой. За короткий срок обзавелась множеством новых знакомств. Правда, пока она не знала, какие из них окажутся для нее полезными. Но сейчас ее это не слишком волновало, она поймала себя на том, что ей очень нравится находиться в самом эпицентре мужского внимания. А его было столько, что зачастую она даже не успевала на него реагировать. Внезапно посреди этого веселья ей вспомнились слова мужа. Однажды во время какого-то приема, когда мужчины тесно обступили Анжелику, он шепнул ей, что выходит замуж надо тогда, когда их ухаживание уже не вызывает приступа ликования. И в этом клубе она неожиданно для себя убедилась, что согласно этой теории, замуж ей рановато, так как ухаживания мужчин доставляют ей огромное удовольствие. Это обстоятельство даже немного встревожило ее; если это занятие ее сильно увлечет, то оно может повредить выполнению главной задачи. А потому надо сохранять постоянную бдительность.

Впрочем, в тот вечер Анжелика решила, что ничего страшного ей не грозит, и она может позволить себе немного расслабиться. Она принимала ухаживания, не отказывая в своем внимании никому, даже тем, кто не вызывал у нее большого прилива симпатии. И, судя по всему, не меньше десяток мужчин посчитали, что у них есть шансы завоевать благосклонность русской красавицы. А потому домой она вернулась не одна, а в сопровождение целого сонма ухажеров. И по итогам вечера с удовлетворением и с полным основанием могла констатировать, что первый выход в парижский свет получился удачным.

Анжелика все еще спала, когда в ее скованное, как река льдом, сном сознание вклинился телефонный звонок. Она не без усилия встала и подошла к телефону. Но сон сразу же улетучился, как легкий газ, едва она узнала голос Мамонтова.

– Я вас не разбудил? – спросил он.

Анжелика посмотрела на часы, шел десятый час.

– Нет, что вы! – даже излишне горячо заверила она. – Я рада вас слышать.

– Я бы хотел с вами переговорить.

– Конечно. Почему бы нам с вами сегодня не пообедать.

– Это слишком долго ждать. Я бы хотел встретиться раньше. Прямо сейчас.

– Но дайте мне хотя бы час, чтобы привести себя в надлежащий вид. – Анжелика услышала на том конце провода глубокий вздох.

– Хорошо, час я вам даю. Но не больше. Я подъеду к вашему дому на машине. Говорите адрес.

Анжелика продиктовала адрес.

Кажется, рыбка заглотнула наживу, думала Анжелика, сидя перед зеркалом. Вчера она выбрала верную тактику. Она не обдумывала ее заранее, просто чутье подсказало, на какие струны его души следует надавить. И, судя по всему, мелодия вышла та, что надо. Но, несмотря на удовлетворение от собственных успехов, что-то ее смущало. Она смутно представляла, в каком направлении должны двигаться ее отношения с Мамонтовым. У нее нет сомнений, что он не собирается их ограничивать исключительно деловой сферой. О своих чувствах он поведал ей два года назад в Лондоне. Конечно, с тех пор они, наверное, поостыли, но теперь, когда они встретились вновь, могут разогреться еще сильней. И как в такой ситуации ей себя вести? Ответ на этот вопрос найти она так и не смогла. В таком случае ничего не остается, как только, подобно щепке, подхваченной быстрым течением реки, броситься в бурный поток событий и покорно следовать тому, куда он ее выбросит. Разумеется, это большой риск, но когда она направлялась в Париж, то отдавал себе четкое представление, что ее жизни вновь начинается полоса, в которой ничего невозможно предсказать.

Мамонтов сообщил через домофон о своем прибытии. Анжелика уже была готова. Она быстро спустилась вниз.

– Вы как всегда отлично выглядите, Анжелика, – приветствовал ее Мамонтов. – Где бы вы хотели посидеть?

– Я вам открою страшную тайну, я сегодня еще не завтракала.

– В таком случае едемте завтракать. Я знаю несколько приличных мест. Какую кухню вы предпочитаете?

– Чтобы было бы вкусно, а с другой стороны была бы минимальная опасность пополнеть.

– Вы всегда задаете очень сложные, почти неразрешимые задачи, – ухмыльнулся Мамонтов. – Ладно, кажется, я знаю такое место. К тому же оно не очень далеко.

Они сели в машину Мамонтова. Он вел уверенно, было видно, что он хорошо ориентировался в городе.

– Вы водите машину, как заправский парижанин, – похвалила его Анжелика. Она была уверена, что эти слова будут ему приятны.

– Это далось мне не просто, пару раз я каким-то чудом избежал аварий. Тогда я понял, что должен знать этот город так же хорошо, как будто бы здесь родился. И несколько месяцев ездил по нему исключительно с целью изучить его как можно лучше.

– Странно, – задумчиво проговорила Анжелика, – а я даже не знаю, в каком городе вы родились?

Мамонтов быстро посмотрел на нее.

– В Бийске. Небольшой город в Сибири, то, что принято называть захолустьем.

– Я тоже родилась в очень небольшом городе, который тоже с полным правом можно назвать захолустьем. Но я люблю это захолустье и даже не променяю эту любовь на Париж.

– Я тоже люблю свой город. Но что это значит? По-моему ничего.

– Каждый сам решает, что означает для него любовь к родным местам.

– С вами, Анжелика, действительно трудно разговаривать, вы любую реплику крайне искусно переводите в принципиальную плоскость. Когда я с вами общаюсь, у меня такое чувство, что мне приходиться чуть ли не ежеминутно решать вопрос о смысле жизни. Слава богу, что на этот раз его решение на некоторое время откладывается.

– Это по какой причине?

– По самой простой. Мы приехали. Вот ресторан. Так что сейчас мы будем просто есть.

Анжелика не нашла в заведение ничего примечательного. Заурядный парижский ресторан для среднего класса. Однако одним сюрпризом он все же обладал, когда она открыла меню, то не нашла ни одного знакомого блюда. Молодая женщина вопросительно посмотрела на своего спутника.

– Это вегетарианский ресторан, – улыбаясь, пояснил Мамонтов. – Вы же хотите хорошо позавтракать и не пополнеть. А здесь, уверяю, готовят хорошо.

Анжелика тихонечко вздохнула, она никогда не испытывала склонность к вегетарианской пище, ее любимыми блюдами всегда были мясные и рыбные. Впрочем, если разговор с Мамонтовым принесет хорошие результаты, то этот ресторан станет одним из ее любимых мест в Париже.

Анжелика не без труда выбрала несколько блюд. Она надеялась, что пробудившийся в ней голод поможет их съесть, если не с аппетитом, то без насилия над собой.

– Я много думал над нашим разговором, – сказал Мамонтов, – почти не спал всю ночь. До сих пор я был уверен в своей правоте и что принятое мною решение – не иметь никаких дел с Россией останется неизменным. Но вы к моему изумлению сумели поколебать мою решимость. У вас удивительный дар убеждения.

– А мне кажется, что дело всего лишь в том, что я озвучила ваши тайные мысли. На самом деле, вы давно не только сомневались в правильности своего решения, но и мучились из-за него. Нет ничего ужасней, чем ненавидеть свою Родину. Это все равно, что ненавидеть своих родителей.

– Да, я даже боюсь с вами разговаривать, я становлюсь перед вами безоружным. Вы, кажется, способны поколебать любо мое решение.

– Нет, – живо возразила она, – только то, в котором вы сами не уверенны. Я немного вас все же знаю, когда вы убеждены в правильности своего поступка, вас никто не остановит.

– Я тоже так думал до вчерашнего дня, – усмехнулся Мамонтов. – Но оставим эту тему. Я принял решение, что готов работать с вами и с вашей компанией.

– Я очень рада этому, – не скрывая своего торжества, проговорила Анжелика и мягко дотронулась до его руки. – Вы не пожалеете об этом. Хотя я понимаю, как вам было не просто.

– Не просто – это не совсем то слово. Но это уже пройденный этап.

– А какой этап сейчас начинается?

– Обеденный. Нам несут заказ.

Несколько последующих минут были целиком посвящены еде. Анжелика убедилась, что и без мяса вполне можно вкусно поесть.

– Ну, как? – спросил Мамонтов, наблюдая за ее реакцией.

– Вкусно. Кто знает, может быть, через некоторое время я стану вегетарианкой. В мой жизни было уже столько всего неожиданного, что такой поворот меня совсем не удивляет.

– Да, ипостасей у вас, Анжелика, много, – задумчиво согласился Мамонтов. – Иногда я даже в них теряюсь. И все ли мне известны?

Анжелика насторожилась, как путник, приближаясь к опасному участку дороги. Неужели он что-то подозревает? Надо быть предельно осмотрительной в своих высказываниях и поступках.

– На самом деле, ничего таинственного во мне нет. Просто меня все время тянет куда-то вперед. Спокойная жизнь не для меня.

– Это я уже понял. И, кажется, в ближайшее время она нам и не светит. Если вы уже немного насытились, я готов с вами обсудить один серьезный бизнес-проект.

– Я готова его обсуждать, даже будучи зверски голодной.

– Ну, зачем так себя мучить, – усмехнулся Мамонтов, – когда вокруг столько самой разнообразной еды.

– В таком случае я насытилась и готова вас слушать.

– Слышали ли вы о государстве Восточном арабском княжестве. Иногда его еще называют восточный арабский эмират.

– Да, конечно. Хотя знаю о нем только то, что там, куда ни ступни, всюду нефть.

– Ну, есть там места, где нефти нет, но в целом вы правы. Нефти очень много, а денег еще больше. И вот несколько лет назад тамошний эмир заказал одно геологическое исследование. В результате него выяснилось, что нефти хватит на пятьдесят лет. А потом конец нынешнему процветанию.

– Интересно.

– Интересно последует дальше. Этот эмир, будучи мудрым правителем, решил, что надо подумать о будущем, И пока есть еще деньги, следует к нему хорошо подготовиться. И вот два года назад там приняли нечто вроде плана развития своей экономики на эти самые пятьдесят лет. В это свое развитие они собираются вложить несколько сот миллиардов долларов. И уже начали вкладывать. Понятно, что предстоит грандиозное строительство, целый ряд крупных промышленных объектов. И им понадобится много металла. Сейчас в мире разворачивается борьба за эти заказы. Вот в этой борьбе я и предлагаю принять вам участие. Сперва я намеревался предложить это другому партнеру. Но теперь выбрал вас.

– Я очень ценю ваш выбор, но вы уверенны, что мы найдем убедительные аргументы в этой борьбе.

Мамонтов несколько секунд молчал.

– Уверенности такой быть не может, но есть кое-какие дополнительные преимущества. Пока я не стану вам о них говорить. Но нужно готовиться к напряженной схватке. Куш огромный и никто не собирается его упускать. Каждый желает отхватить свою долю. Но тот, у кого это получится, не прогадает.

– Я согласна. К конкуренции мне не привыкать.

Мамонтов улыбнулся.

– Я ни минуты не сомневался, что вы без раздумья согласитесь. Хотя, думаю, совсем не представляете, что вас ожидает.

– Но мы же будем вместе. Я знаю, что на вас можно положиться. Однажды я уже это сделала. И не прогадала.

Мамонтов как-то странно посмотрел на нее, но ничего не ответил. Ей показалось, что его беспокоит какая-то мысль. Но спрашивать она не стала, она чувствовала, что время для этого еще не пришло.

Глава 6

Анжелика сидела в своем офисе вся обложенная книгами, журналами, газетами. Уже второй день подряд она изучали все доступные ей документы, которые касались Восточного арабского княжества, его правителей, экономики и особенно тех проектов, для которых ее компания могла бы стать поставщиками металлопроката. За это время она узнала множество интересных деталей. Пока она смутно представляла, каким образом она будет использовать полученную информацию, но старалась запомнить ее, как можно больше. Никто не знает, что понадобится в будущем.

Само по себе княжество, чье население составляло менее одного миллиона человек, представляла собой типичное восточное теократическое государство, где власть была целиком сосредоточена в руках эмира и его семьи. Суровые традиции шариата там сочетались с последними достижениями современной науки и техники. Города и поселки по своей архитектуре напоминали причудливые миражи пустыни, настолько необычен был их устремленный в будущее облик. Судя по всему огромные богатства, накопленные эмиратом, здесь умели использовать с толком, прокладывая дороги не только через пески и барханы, но и через сегодняшний день в день грядущий.

Анжелику поразило и то, что правящая династия считала себя прямыми потомками пророка Мухаммеда, что возносило ее авторитет в исламском мире на небывалую высоту. Она долго рассматривала найденный ей в одной из книг портрет эмира. Это был необычайно красивый далеко не старый мужчина в арабской одежде, но почти с европейскими чертами лица. Разве что более смуглый.

Однако, несмотря на обилие интересной и полезной информации, Анжелика никак не могла понять, каким образом ей добиться главной цели – получить контракт на поставку продукции. Никаких подходов ни к посольству, ни к другим представителям княжества пока не просматривались. А, судя по обилию публикаций о гигантских индустриальных проектах этого государства, нужно было спешить. Она не сомневалась, что более искушенные конкуренты давно проложили туда дорожки. И слова Мамонтова косвенно подтверждали это предположение.

Что же касается самого Мамонтова, то прошел день, а он не подавал о себе известий. Это удивляло и беспокоило Анжелику. После их беседы в вегетарианском ресторане она надеялась, что он свяжется с ней на следующий день, и колесо их совместного бизнеса закрутится. Почему он медлит? Может быть, снова передумал и решил, что для него иметь контакты со своей страной недопустимо. Обида оказалась сильней всех других аргументов. Или тут что-то другое.

Конечно, можно было позвонить и выяснить, в чем тут дело. И несколько раз рука уже ложилась на трубку телефона. Но внутренний голос отсоветовал ей это делать и рекомендовал не гнать лошадей событий. Есть процессы, которые, словно урожай, должны вызреть в человеке, вытеснить из его души сомнения. Если Мамонтов не дает о себе знать, то вполне возможно он пытается что-то решить для себя окончательно. Вот только если бы он знал, как мало у нее времени, и пока он борется со своими душевными сомнениями, в ее стране могут произойти страшные события.

В комнату вошла недавно нанятая ею секретарша, средних лет интеллигентная француженка Луиза-Мишель Собри. По тем взглядам, которые она изредка и украдкой бросала на Анжелика, та догадывалась, что ее внешность вызывает у этой некрасивой дамы восхищение. Однако Анжелика опасалась, что оно может перейти в зависть. И тогда жди неприятностей. Остается надеяться на благоразумие и порядочность ее сотрудницы.

– Вас просит принять некто мсье Анри де Круатье.

Анжелика удивленно посмотрела на свою секретаршу.

– Но я не знаю, кто он. И уж тем более мы не договаривались с ним о встрече.

– Я тоже ему об этом сказала, но он настаивает. Говорит, что это важно для вас. Кстати, вот его визитка.

Анжелика внимательно прочитала лаконичный текст визитки. Она извещала о том, что ее обладатель является вице-президентом компании «Интернейшелн металл продакшн». Об этой фирме она слышала, более того, она являлась прямым конкурентом Анжелики.

Что же надо господину вице-президенту?

– Попросите его войти, – сказала Анжелика секретарше.

В кабинет добрым энергичным шагом вошел молодой мужчина, вряд старше Анжелики. Она внимательно рассматривала незваного посетителя. Он был не просто красив, даже очень красив, что лишь еще больше подчеркивало элегантность его костюма. Но чем дольше она всматривалась в это лицо, тем меньше оно ей нравилось. Это была скорей не мужская, а женственная красота, в этом лице Анжелике не доставало мужественности. И дальнейшее ее наблюдение лишь углубили это впечатление.

Мужчина уверенно подошел к ее столу и остановился прямо напротив нее, вперив в молодую женщину изучающий взгляд. Так смотрит ювелир на драгоценность, которую его попросили оценить. Анжелика одновременно испытала смущение и раздражение. Кажется, этот господин не любит церемониться и считает себя полным хозяином жизни. Посмотрим, что последует дальше.

– Пожалуйста, садитесь, – вежливо, но с достоинством сказала Анжелика.

Этого человека два раза приглашать было не нужно, буквально через мгновение он уже очутился в кресле.

– Прошу прощение, что явился к вам без приглашения. Но уж больно хотелось вас повидать. Весь Париж только и говорит о появление на его улицах ослепительной русской красавицы. Я в это, честно говоря, не верил. И решил посмотреть, не преувеличивает ли молва. А она это любит. И вижу, она преуменьшает, вы настоящая королева Парижа. И вот увидите, скоро он вас коронует. – Мужчина громко рассмеялся.

Анжелика вдруг ясно поняла, этот человек считает себя совершенно неотразимым в глазах женщин. И является покорителем их сердец. Чем бы он ни занимался, на самом деле, он занимается только этим. Но с ней у него ничего не выйдет, такой тип мужчин никогда не привлекал ее, а наоборот, отталкивает. Но об этом ему знать пока рано. Он явно пришел не спроста, не только полюбоваться на русскую красавицу.

– Разве в Париже знают о моем появлении?

– Еще как знают. Только о вас и говорят. Вы скоро в этом сами убедитесь. Хотите, я стану вашим гидом в этом новом для вас мире?

И он туда же, все хотят водить меня на экскурсии под своим предводительством.

– Спасибо, я запомню ваше предложение.

– Вы приехали сюда заниматься бизнесом, это замечательно. Вам нужен надежный партнер. Наша фирма готова им стать. Поверьте, в одиночку тут ничего нельзя сделать, даже такой, как вы. А с моей, с нашей помощью, – быстро поправился Круатье, – у вас появятся новые возможности и горизонты.

– И что я должна делать?

– Ну, зачем вам что-то делать, такой, как вы, ничего делать не надо, это надругательство над природой. Достаточно только быть, украшать собою общество. А мы сделаем все за вас. Вы останетесь довольными. О конкретных условиях, я думаю, мы договоримся. Сейчас открываются такие большие возможности. И было бы непростительно их упустить. Знаете, – наклонился он к ней, – я бы никогда не пошел бы на такой шаг, но ваша красота меняет все привычные представления.

– Ваша идея интересна, – сказала Анжелика, видя, как озаряется радостью лицо ее собеседника. – Но, к сожалению, я не получила от вас никаких конкретных предложений. Любое сотрудничество требует глубокой проработки. Я, честно говоря, удивлена: вы приходите с такой важной инициативой, но ничего конкретного не говорите. С моей стороны было бы крайне безответственно идти на такой союз. А вот за намерение помочь мне лучше узнать деловой здешний мир, я вам безмерно признательна.

Теперь на лицо француза, как на солнце во время затмения, нашла тень.

– Конечно, я буду счастлив оказать вам такую услугу. Что же касается нашего делового сотрудничества, то это только наш первый контакт. Мы можем как-нибудь обсудить все детально. Поверьте, нами руководят лишь честные намерения.

– Я верю. Звоните, как только будете готовы предоставить мне деловые предложения и познакомить меня с деловым миром.

– О, я обязательно позвоню совсем скоро, – вскочил Круатье с кресла. – Могу я поцеловать вашу руку?

– Разумеется. Право кавалера целовать у дамы руку.

Круатье пристально посмотрел на Анжелику, пытаясь понять, что означают ее слова, имеют ли они тайный смысл, а если имеют, то какой. Затем приложил свои губы к ее ладони.

Его губы долго не отрывались от руки Анжелики.

– Мне кажется, нам предстоят большие совместные дела, – многозначительно проговорил он.

Глава 7

Когда на следующий день Анжелика вошла в свой офис, то в скором времени обнаружила две совершенно разные вещи, но которые одинаково сильно взволновали ее. Во-первых, она убедилась, что в ее отсутствие кто-то побывал в нем. Готовя ее к заданию, Локтионов советовал всякий раз, уходя домой, оставлять в кабинете специальные метки, по которым можно определить, не посещали ли его непрошеные гости. И даже вручил специально изготовленные экземпляры. И сегодня она обнаружила, что такие непрошеные гости нанесли ей визит. Иначе как объяснить, что ее вчерашних меток не было на своих местах. Второе же обстоятельство, которое вызвало у нее учащенное сердцебиение, стала небольшая заметка в газете. В ней было написано, что в Париж с неофициальным визитом посетил один из самых богатых людей на планете эмир Восточного арабского княжества Омар Сулейман… Завтра он дает в своем посольстве большой прием, куда приглашены дипломаты, известные политики, крупные бизнесмены.

Анжелика поняла, что ей во что бы то ни стало надо попасть на этот прием. Что она на нем станет делать, она не очень ясно представляла, вернее, не представляла совсем. Но сейчас ее это не слишком беспокоило, на такую красивую даму, как она, непременно обратят внимание. А если фотография не обманывает, этот эмир очень привлекательный мужчина. А опыт Анжелика однозначно свидетельствовал об одном: привлекательных мужчин всегда интересуют привлекательные женщины. А потому совсем не исключено, что она не останется не незамеченной со стороны арабского правителя.

Затем Мысли Анжелики переключились на то, кто мог бы быть непрошеным визитером в ее кабинете? Спросить у Луизы-Мишель? Но если она как-то связано с этими людьми, то, естественно, ничего не скажет. Если же такой связи нет, то она тоже ничего не сообщит, потому что в этом случае ничего не знает. Может быть, это была уборщица? Но она приходит по другим дням, тут этот график соблюдается неукоснительно.

И все же вопрос не снимается с повестки дня, ей важно понять, кто же совершил набег на ее офис. Она тщательно осмотрела содержимое всех ящиков. Ничего ценного в них не находилось, да и то, что находилось, лежало на своих местах. В компьютере так же нет никакой сверхважной информации, за эти дни она напихала в него лишь обычные справочные данные.

Итак, кто? Не исключено, что это местные спецслужбы. Учитывая то, что в это помещение не так-то легко попасть, что обыск в кабинете проведен очень аккуратно и если бы не наличие специально созданных меток, она бы никогда ничего не заподозрила, то это предположение представляется достаточно обоснованным. Но тогда почему они ей заинтересовались? За все то время, что она находится в Париже, она не совершала ничего такого, что могло бы их насторожить. Да здесь крутится десятки тысяч таких бизнесменов, как она. А если это не спецслужбы, то кто? В таком случае это еще большая загадка.

Анжелика вздохнула, пока у нее нет ни малейших шансов разгадать этот ребус. В таком случае следует подумать о другом важном деле: как все-таки попасть в посольство княжества? Это задача представляется более выполнимой, чем первая, хотя как ее осуществить, она еще не представляет. Вполне вероятно, что у Мамонтова есть какие-то связи с этой страной, раз он надеется заняться там бизнесом, но он куда-то исчез. И надеется, что он объявится в ближайшие часы, у нее нет оснований. В таком случае следует прибегнуть к посредничеству другого лица. По большому счету у нее две кандидатуры: вчерашний ее нахальный гость Анри де Круатье и князь Урусов. Оба смотрят на нее взглядами, призывающими ее немедленно начать раздеваться. Но выбора у нее гнет, другие реальные кандидатуры отсутствуют. Да и где гарантия, что другие не станут на нее смотреть точно так же.

После не долгих размышлений она выбрала Анри де Круатье. Почему-то она была уверенно, что у него есть подход к посольству. Компания, которую он представляет, просто не может не интересоваться поставками в княжество. И, кроме того, почему-то ей казалось, что с ним будет найти общий язык легче, чем с Урусовым. Француз слишком влюблен в самого себя, и на этом поводке его, как дрессированного медведя, можно будет водить туда, куда ей надо. Вот только бы он сам позвонил, ей совсем не хочется делать первой шаг. Он уж точно подумает, что она влюбилась в него, и начнет активно добиваться своих целей. Судя по всему, он не любит ничего откладывать в долгий ящик и предпочитает завоевывать женщину в рекордно короткие сроки. А ей бы не хотелось так сразу давать ему отпор, это может повредить ее планам.

Анжелика даже немного удивилась тому, как много она поняла об этом человеке всего лишь после короткой встрече с ним. Но она знала, что редко ошибается в оценке мужчин. Иногда ей даже кажется, что она видит их насквозь, словно тонкий листик. А общество красивой женщины делает их еще более прозрачными.

Прождав звонка от Анри полдня, она поняла, что все-таки инициативу придется взять на себя. Иначе пролетит с посольством. Впрочем, Анжелика больше надеялась, что позвонит не Круатье, а Мамонтов. Но он тоже молчал.

Достав визитку, она набрала номер телефона. И услышала молодой голос секретарше. Анжелика объяснила ей, кто беспокоит ее шефа.

Анри не скрывал восторга от ее звонка. У Анжелики возникло ощущение, что он готов немедленно сорваться с места и мчаться на всех парах к ней.

Перед тем, как позвонить, Анжелика несколько минут напряженно думала о тактике своего поведения с этим слишком пылким французом. Найти правильную ее линию оказалось не так-то просто. С одной стороны она должна держать его на коротком поводке, давать ему повод надеется на большее, чем он имеет на данный момент, с другой – не позволять ему обольщаться, что он может ее легко, словно товар в магазине, заполучить. Пусть думает, что если он желает иметь шанс сойтись с ней ближе, то следует серьезно потрудиться. Не говорить ни нет, ни да – вот настоящее искусство женщины в ее отношениях с мужчинами, сказала она себе и рассмеялась.

– Постойте, постойте, – проговорила она. – Когда вы говорите так быстро, я не понимаю и половины ваших слов. Я звоню вам потому, что меня заинтересовало ваше предложение о сотрудничестве. Мне бы хотелось его обсудить.

– Почему бы нам ни поужинать сегодня вместе? – предложил Круатье.

– У меня нет возражений. Назначайте место.

Француз, ни минуты не задумываясь, назвал ей место встречи. У Анжелики невольно возникло предположение, что здесь он назначает свидание многим своим пассиям. В самом деле, зачем всякий раз придумать новое место, если можно пользоваться только одним. Вот только его выбором она осталась совершенно не довольной.

Центр Помпиду пришелся ей не по душе с первого же взгляда, который она бросила на него еще в первое посещение Парижа. И старалась больше туда не ходить. И то, что Круатье выбрал именно это место, ей сразу же не понравилось. Впрочем, сейчас ее волновали совсем другие мысли. А потому она не собирается привередничать.

Круатье уже ждал ее. И едва увидев, устремился ей на встречу.

– Я так рад вас видеть, Анжелика, – произнес он, целуя ее руку и пожирая глазами лицо и фигуру. – Вы еще очаровательней, чем во время нашей первой встречи.

– Я старалась, – ответила Анжелика. – Вот только объясните мне, пришельцу из далекой и дикой страны, неужели вам нравится эта архитектура?

– Мне кажется, это здание в каком-то смысле символ нашей эпохи. То, что раньше было принято скрывать, сейчас демонстрируют открыто. Полагаю, что в этом заключен огромный прогресс, скрытность делает нас не свободными. А глупо стесняться того, что естественно. Не мы виноваты, что такими нас сотворил Господь. Вот пусть он и стесняется за свою работу, коли она получилась далекой от совершенства.

– А вы вольнодумец, мсье Круатье.

– Забудьте об этом противном мсье Круатье. Зовите меня Анри.

– Вы вольнодумец, Анри, вам не нравится, каким бог создал человека.

– Ну не совсем, Анжелика. Кое-что мне нравится в его работе. Нравится, что он разделил людей на мужчин и женщин. Это придало жизни пикантность и неизъяснимый аромат. Только представьте себе однополый мир. Ничего скучней и унылей придумать невозможно.

Пожалуй, с этим тезисом Анжелика легко могла согласиться. Ей бы тоже не хотелось жить в андрогином мире.

Пока они обменивались репликами, они вошли в кафе и уселись за столик. Потому как ее спутник вел себя тут уверенно, было очевидно, что он завсегдатель этого заведения.

– Позвольте мне сделать заказ, – попросил Анри, – вы не пожалеете.

Анжелика не стала возражать.

Пока официант приносил заказ, они почти молчали. Но Анжелика все время ощущала на себе пристальный взгляд Круатье.

– Наверное, вам одиноко в Париже, – вдруг проговорил он. – Знаете, еще древние римляне говорили: «Большой город, большая пустыня». Там в Москве у вас друзья, бесчисленные поклонники. А здесь пустота.

– В Москве у меня есть не только друзья и бесчисленные поклонники, но муж и двое детей, – сообщила Анжелика, с любопытством наблюдая за его реакцией.

– Муж и двое детей, – изумился Анри. – Почему-то я думал, что вы не замужем.

– У меня вид не замужней женщины?

– Нет, но… Впрочем, какое это имеет значение. Там у вас была одна жизнь, здесь другая. Вы же прибыли сюда без мужа?

– Да, я тут одна, – подтвердила Анжелика.

– Значит, вы свободная женщина, – обрадовался Анри.

– Я свободная женщина всегда: и когда рядом муж и когда его по близости нет. Моя свобода не зависит от расстояния, которое разделяет меня от супруга.

– Это замечательная позиция. Наверное, у вас очень современный муж и современный брак, раз он отпускает вас в этот вертеп одну.

– Да, вы правы. Но почему вы назвали Париж вертепом?

– Я имел в виду лишь то, что это как раз тот город, где люди особенно ощущают себя свободными. И от этого у многих начинает кружиться голова.

– Поверьте, Анри, я приехала в Париж отнюдь не в поисках сексуальной свободы. Ее никто не ограничивал у меня на Родине.

– Зачем же вы тогда приехали?

Анжелика приняла удивленный вид.

– Я приехала работать, заниматься бизнесом. Мне кажется, это очень интересно, найти для нашей продукции новые ниши для сбыта.

– Современных женщин подчас привлекают очень странные вещи, – не слишком радостно пробормотал Анри.

– Я понимаю вас, но современным мужчинам придется смириться с такими дамскими капризами. Иначе нам трудно будет найти общий язык с вами.

– У вас редкое сочетание: необычная красота и деловая хватка. На мой взгляд, вам бы вполне хватило бы красоты.

– Увы, придется привыкать и к моей деловой хватке. Кстати, вы пришли ко мне с предложением о сотрудничестве. – Она вдруг наклонилась к нему. – Знаете, Анри, чтобы завоевать такую женщину, как я, недостаточно быть просто красивым и предусмотрительным мужчиной, надо стать ее партнером в делах. Для меня бизнес и все другие аспекты жизни неразделимы.

Анжелика понимала, что рискует, так как давала ему надежду на то, что она не собиралась выполнять. Но должна же она раскрутить этого самовлюбленного красавца на то, чтобы он оказал бы ей содействие в реализации ее планов.

– Мне кажется, что вы напрасно выбрали такой путь, соединять в одном стакане, к примеру, любовь и бизнес весьма опасна, как смешивать водку с коньяком. Поверьте моему опыту, когда они разделены, то и пьются лучше и не так сбивают с ног.

– Увы, даже если вы правы, для моего случая ваш пример не годится, болезнь уже слишком запущена. Вы можете иметь дело со мной только в таком виде, в каком я есть, а не с выдуманным образом.

– Вы меня загнали в угол, Анжелика, – сказал Анри, смотря на нее каким-то колющим взглядом. – И что же я в таком случае должен делать, чтобы завоевать вашу благосклонность?

– Предупреждаю сразу, это многоступенчатый процесс. Прежде чем отправиться по этой дороге, советую вам все тщательно взвесить.

– Считайте, что я уже взвесил. Так какой же первый шаг на этом, судя по всему, долгом и опасном пути?

– Завтра эмир Восточного арабского княжества дает прием в своем посольстве. Если вы мне не поможете, то никаких шансов попасть туда у меня не будет.

Анри несколько секунд смотрел на Анжелику, затем засмеялся. Однако она заметила, что его глаза были какими-то колючими и вовсе не вторили смеху их хозяина.

– Вот, значит, для чего вы захотели встретиться со мной. Да, у нас есть приглашение на этот вечер, но как получить его для вас, честно говоря, не представляю.

– Неужели ничего нельзя сделать? – огорчилась Анжелика.

– Сделать всегда что-то можно. Я попробую. А вы зачтете мне это за первый рыцарский подвиг во имя прекрасной дамы.

– С удовольствием. Так приятно иметь личного рыцаря, который к тому же во имя ее готов на подвиги. Как знать, может быть, ваши усилия окажутся не напрасными.

– Мне тоже остается уповать только на это, – ответил Анри. Анжелике показалось, что он недоволен их встречей, так как явно ожидал большего от нее.

Глава 8

Весь следующий день Анжелики провела в волнении. Сумеет ли Анри достать приглашение? День уже клонился к закату, а от него не было никаких вестей. Несколько раз она даже порывалась позвонить сама, но в последний момент одергивала себя. С ее стороны слишком неблагоразумно показывать такую большую заинтересованность в посещение посольства. Она не сомневается, что ее просьба и так сильно насторожила Анри, а если она будет проявлять беспокойство, то это вызовет у него настоящее подозрение. Не надо забывать, что они конкуренты и еще неизвестно, как сложатся их отношения. Она и так совершила опрометчивый поступок, обратившись к нему. Она не знает, случайно или не случайно, что после визита Анри ее посетили неизвестные и устроили обыск в кабинете. Но ее оправдывает лишь то, что у нее не было иного выхода. И все из-за Мамонтова, вдруг раздраженно подумала она. Куда он запропастился? Вот и пришлось за помощью обращаться не к тому, к кому следует.

Анжелика злилась, сама точно не знаю на кого. Если так рассудить, то сердиться на Мамонтова не было оснований, в конце концов, он ей ничего не обещал, да и на Анри – тоже. Кто он ей, случайный знакомый, с которым она виделась всего два раза. На себя – как-то бессмысленно, хотя скорей всего, если кто и виноват в возникшей ситуации, то, прежде всего, она сама. Зачем было надеется на того, на кого надеется нет никаких оснований.

Анри позвонил в тот момент, когда она уже больше не сомневалась, что ей не удастся попасть на прием в посольство. В его голосе звучало победное ликование. И прежде чем он начал говорить, Анжелика уже догадалась, что ему удалось достать приглашение. Правда, то, что она услышала, подвергло ее в некоторое смущение, переходящее в раздумье: а стоит ли идти туда в таком качестве?

– Приглашение лежит у меня в кармане, – тоном победителя проговорил Анри. – Знали бы вы, каких усилий стоило его достать. С этими людьми невероятно трудно иметь дело, у них свои представления о том, каким должен быть этот мир.

– Спасибо, Анри, я очень вам благодарна. За мной поцелуй.

– Всего один поцелуй за такой титанический труд. После общение с сотрудниками посольства моя нервная система напоминает линию электропередачи после мощного урагана.

– Ну, хорошо, учитывая состояние вашей нервной системы – два.

– Учитывая состояние моей нервной системы – три.

– Нет, два, – продолжила торг Анжелика. Она подумала, что этот вопрос, несмотря на его шутливость, имеет принципиальный характер.

– Два, так два, – вздохнул Анри. – Но это железно. Только есть один нюанс. Вы же понимаете, что эти ребята с Востока, где женщина – это еще не совсем человек. Чтобы добыть приглашение, мне пришлось сказать, что речь идет о моей жене. Поэтому вы фигурируете в нем, как мадам Круатье. Надеюсь, вас это не слишком шокирует. Всего один вечер в этой роли. После чего вы снова свободны.

Этот поворот в разговоре был настолько неожиданным, что в первые мгновения Анжелика даже не знала, что ответить. Такого развития событий она не ожидала. Что же ей делать? Одно она знала точно: быть госпожой де Круатье даже один вечер не желает. Но и в другом качестве ей не проникнуть на территорию посольства. Надо решаться.

– Хорошо, я согласна побыть госпожой де Круатье. Но только на один вечер.

– Замечательно! Вот увидите, вам это понравится.

В этом Анжелика отнюдь не была уверена, но благоразумно промолчала. Они договорились, что через час он заедет за ней.

Этот час она потратила на то, чтобы освежить в своей памяти информацию о Восточном арабском княжестве. Чутье упорно подсказывало ей, что этот вечер может иметь большое значение для дальнейшего развития событий. Правда, как они будут развиваться, она не представляла.

Анри был точен. И первым делом потребовал исполнения обещания. Пришлось подставлять губы. Но когда он пошел на третий заход, Анжелика решительно его оттолкнула.

– Мы с вами бизнесмены, Анри, а в бизнесе крайне важно точное исполнение договоренностей.

Анри недовольно скривился. Он явно надеялся на большее.

– Но ведь вы сегодня моя супруга, а отказывать мужу… Неужели так поступают жены в России?

– В России жены так не поступают, по крайней мере, это не является у нас национальной традицией. Но мне бы хотелось, чтобы наша игра оставалось игрой.

– Ладно, будем считать, что я сегодня пролетел. Но раз вы выступаете в роли моей второй половины, вам немножко не помешает знать о нашем роде. Вдруг кто-то вас спросить.

– Я совсем не против узнать о вашем роде, Анри, – примирительно сказала Анжелика.

– Наш род очень древний. Мой далекий предок участвовал не то во втором, не то в третьем крестовом походе. Я их все время путаю. Отсюда пошла его фамилия. Мы выходцы из Нормандии, там расположен наш родовой замок. Не очень большой, но тем не менее. Судя по всему, мы являемся потомками викингов. Так что вы теперь представляете, что за разбойничья кровь бурлит в моих жилах.

– Да, теперь кое-что в вашем поведение мне становится более понятным, – насмешливо проговорила Анжелика.

Странно, но почему-то в последнее время меня окружают почти одни аристократы, подумала Анжелика. В этом заключается какая-то загадка. Интересно, что будет дальше?

Все пространство вокруг посольства было забито машинами. И им с трудом удалось найти место для парковки. Но теперь их ожидало второе препятствие, для того, чтобы попасть на территорию посольства, надо было пройти самый тщательный осмотр. Проверяли все досконально, вплоть до личного обыска. В небольшой кабинки смуглая сотрудница дипломатической миссии тщательно обшарила Анжелику. Зато, получив разрешение пройти, она попала в удивительный сказочный мир.

Это было здание, построенное в восточном стиле, богато украшенное орнаментом. Повсюду сновали официанты в арабских одеждах, разносивших напитки. Но, как вскоре убедилась Анжелика, алкоголя у них не было. Зато еды было столько, что ею можно было, наверное, накормить небольшой город. Это было весьма кстати, так как из-за волнений Анжелика позабыла пообедать и сейчас испытывала голод. Она сообщила об этом Анри, и они направились к одному из столов.

Анжелика ела великолепно приготовленный плов и одновременно рассматривала публику. Мужчины по большей части были одеты в строгие темные костюмы, женщины – в вечерних платьях. И Анжелика в своем элегантном, но рабочем наряде чувствовала себя немного неловко. Надо срочно купить вечернее платье, завтра же она это и сделает.

Анжелика так же заметила, что значительная часть присутствующих были знакомы между собой. То и дело возникали «кружки по интересам», люди приветствовали друг друга и начинали активно что-то обсуждать. Пока же она не увидела ни одного знакомого ей лица. Впрочем, учитывая, что в этот город она приехала совсем недавно, удивляться этому обстоятельству не приходилось.

– Какая здесь должна быть программа? – спросила она у Анри.

– Особой программы нет, за исключение одного пункта – все ждут появление эмира. Интересно посмотреть на одного из самых богатых людей мира. Его состояние оценивают в пятнадцать миллиардов долларов. Даже голова начинает кружиться, когда представляешь эту уйму деньжищ.

Анжелика взглянула на Анри и увидела, как заблестели его глаза при упоминание пятнадцать миллиардов. До этой минуты она полагала, что главная страсть этого человека являются женщины, то теперь она видит, что возможно у него главная страсть – деньги. Пожалуй, для нее это не совсем приятное открытие, ей будет трудней им манипулировать.

Со стаканом сока Анжелика неспешно передвигалась по залу, внимательно всматриваясь в лица присутствующих на приеме людей. Больше всего ее интересовали сотрудники посольства, которых она легко узнавала по какой-то особенной восточной грацией и смуглым лицам. Анри, словно тень, неотступно следовал за ней, что ее немного раздражало. Она не сразу догадалась, что тем самым он хочет продемонстрировать всем, кто здесь находится, что с этой женщиной его связывают определенные узы. Как жаль, что она поняла это не сразу, когда все уже увидели их вместе и, возможно сделали сами собой напрашивающиеся, но не соответствующие действительности выводы.

– А на вас, Анжелика, обращают внимание, – шепнул ей Анри.

Она и сама уже обнаружила, что мужчины провожают ее долгим восхищенным взглядом, а женщины смотрят быстро, но недоброжелательно. Особенно долго и пристально смотрел на нее один человек. Судя по тому, что он отдавал какие-то приказы стоящим рядом с ним людям, Анжелика сделала вывод, что это сотрудник посольства, причем, не рядовой.

Анжелика совершила круг по залу и пошла в новый обход. Мужчина продолжал на нее смотреть, даже не пытаясь скрывать свой интерес к ней. Более того, он подозвал одного из своих сотрудников, показал на Анжелику и что-то ему сказал. Тот склонился в поклоне и исчез.

Что все это означает? думала Анжелика. Она так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как налетела на какого-то человека. Она подняла голову и увидела перед собой Мамонтова.

– Валерий Ильич! – воскликнула она то ли от радости, то ли от неожиданности.

– Да, это я, а вот вы уже не вы, – хмуро, даже зло проговорил он.

– О чем это вы? – искренне удивилась Анжелика.

– О том, что вы, оказывается, успели стать мадам Круатье.

– Ах, вы об этом, – рассмеялась Анжелика, ища глазами Анри. Тот на некоторое время отстал от нее и разговаривал с каким-то господином. – А почему бы мне не стать мадам Круатье?

– Вы мне не сказали, что развелись со своим мужем.

Анжелика испугалась, что эта шутка может сыграть с ней плохую шутку.

– Я не развелась со своим мужем и не стала госпожой де Круатье, хотя это звучит весьма заманчиво. Я попросила Анри помочь мне проникнуть сюда. И ему пришлось пойти на подлог и выдать меня за свою жену. Вот и все приключение. Вы же куда-то подевались.

– Меня не было в городе, я приехал всего пару часов назад.

Анжелика заметила, что после ее объяснения на лбу Мамонтова мгновенно разгладилось несколько складок. Она улыбнулась про себя.

– Я вам не рекомендую иметь слишком тесные контакты с этим молодчиком, – посмотрел Мамонтов в сторону Анри, – ни с его фирмой. Я имел с ними кое-какие дела, ради денег они готовы на любые подлости.

– Ради денег слишком многие готовы на любые подлости. А на что готовы ради денег вы, Валерий Ильич?

– На многое, но не на подлости. Я знаю одно: в любом деле должна быть черта, через которую нельзя переступать. Иначе ты тут же оказываешься в другом моральном измерении.

– Хорошо, когда знаешь, где эта черта. Но иногда в этой веренице дел ее трудно разглядеть.

– Если постараться, то всегда можно, – убежденно произнес Мамонтов.

К ним стремительно приближался Анри. Его лицо выражало беспокойство тем, что его место возле Анжелики занял другой мужчина.

Анри подошел к ним, и мужчины обменялись откровенно недружелюбными кивками. Эти два человека явно не испытывали симпатии друг к другу.

– Кажется, вы знакомы, – сказала Анжелика. Сейчас эти двое мужчин напоминали ей двух галльских боевых петухов, готовых схватиться друг с другом. – Анри, это мой старый русский друг. А это мой новый французский, – уже обратилась она к Мамонтову.

Однако дальнейшее развитие сюжета было прервано другим, более значительным. Все словно замерли на месте и стали смотреть в одну сторону. Из расположенных где-то сбоку дверей вышел статный, высокий мужчина, одетый в прекрасно сшитый костюм. У него было красивое смуглое лицо с правильными чертами лица, орнаментированное тщательно подстриженной бородкой. Этого человека словно бы окружала аура величия. Она исходила от его уверенной походки, от прямой осанке, от слегка презрительного и одновременно властного взгляда темных, слегка прищуренных глаз.

Анжелика, как завороженная, не могла оторвать от него взгляда. Впрочем, не только она одна, все, словно заколдованные, смотрели на него.

– Это он! – с придыханием прошептал Анри. – Пятнадцать миллиардов долларов.

Анжелика заметила брошенный на него презрительный взгляд Мамонтова.

Эмир шел так, словно в помещение никого не было, хотя оно было переполнено народом. Но по всему траектории его пути тут же возникали свободные пространства, люди, подчиняясь исходящей от этого человека высшей воли, освобождали ему проход.

Эмир прошел через весь огромный зал и встал на небольшом подиуме. К микрофону подошел тот самый человек, который следил взглядом за Анжеликой и торжественно объявил: «Его величество, эмир Восточного арабского княжества Омар Сулейман аль Рияд.

Смотря в зал, но никого не выделяя взглядом, эмир произнес краткую приветственную речь. Насколько могла судить Анжелика, его французский был безукоризненный, гораздо лучше, чем ее. Ей показалось, что его глаза на мгновение остановились на ней, но она не была уверена, что это ей не показалось.

Завершив речь, эмир сошел с подиума и направился к приглашенным на прием. Но его пребывание в народе долилось совсем недолго, не больше минут десяти. За это время он успел «осчастливить» своим вниманием несколько человек. Затем он удалился.

Анри, который все это время наблюдал за эмиром столь внимательно, что, кажется, не пропустил ни одного его жеста, повернулся к ним.

– Когда имеешь столько денег, можно позволить себе вести так, как хочешь, – сказал он. – Такое чувство, что он нас всех презирает.

Мысленно Анжелика согласилась с ним, у нее тоже возникло такое ощущение. Хотя скорей всего это не было презрение, этот мужчина был слишком высок, чтобы снисходить до таких прозаических чувств. То было нечто иное, снисходительность человека стоящего на вершине высокой горы к тем, кто суетится у ее подножья.

Мамонтов вместо ответа лишь пожал плечами. Он не хотел вступать в дискуссию в Круатье.

Внезапно к ним направился все тот же человек, который недавно наблюдал за Анжеликой. Он остановился возле нее и почтительно поклонился.

– Мадам де Круатье, – сказал он, – не могли бы вы последовать за мной?

Анжелика растерянно посмотрела на своих спутников, словно спрашивая у них совета, что делать? Но те были удивлены не меньше ее. Значит, снова решение принимать ей.

– Конечно, я готова последовать за вами.

Мужчина снова почтительно наклонил голову и пошел вперед, прокладывая дорогу среди собравшихся. Анжелика следовала за ним. Теперь в фокусе всех присутствующих оказалась эта пара: высокая, стройная необычно красивая молодая женщина и низенький и толстенький пожилой мужчина.

Они вышли из зала и миновали небольшую анфиладу комнат. В одной из них мужчина вдруг остановился.

– Пожалуйста, садитесь сюда, – показал он на широкий и глубокий диван. – Вам придется немного подождать. Сейчас вам принесут напитки и фрукты.

Мужчина в очередной раз поклонился и, не спеша, вышел в противоположную дверь. Анжелика сама не знала, почему не спросила у него, зачем ее сюда привели и кого она должна ждать. Ее сжигало любопытство и предвкушение от предстоящих событий. И ей не хотелось разрушать эти восхитительные ощущения преждевременными расспросами.

Дверь отворилась, вошла молодая женщина. Впереди себя она толкала сервировочный столик, весь уставленными, как и было обещано, напитками и фруктами. Поклонившись, она оставила все возле Анжелики и исчезла так же тихо, как и появилась.

Прошло минут десять, но больше никто не появлялся. Анжелика медленно потягивала какой-то неизвестный ей напиток. Она старалась вести себя совершенно естественно, не выказывая ни тревоги, ни нетерпения, так как не исключала, что за ней наблюдают в какую-нибудь щелочку.

Прошло еще минут двадцать, а мизансцена абсолютно не изменилась. Анжелика начала сердиться. Она была уверенна, что все это делается не напрасно, это какой-то своеобразный тест, которому она подвергается. Но она не под опытное животное для экспериментов, и вовсе не обязана бесцельно сидеть тут столько времени. Может быть, так принято у них на востоке, но она русская, и намерена вести себя так, как повела бы на ее месте любая соотечественница.

Анжелика оттолкнула от себя сервировочный столик и решительно встала, намереваясь покинуть комнату. В это самое мгновение дверь распахнулась, и в комнату быстро вошел эмир. Анжелика улыбнулась про себя, она почти была уверена, что все так и произойдет. Ее догадка верна, все это время он наблюдал за ней.

– Вы хотели уйти? – спросил он.

– Хотела.

– Прошу вас, останьтесь.

Хотя голос его звучал мягко, но в нем ощущались повелительные интонации. Этот человек явно не привык, чтобы ему отказывали и противоречили. А уж женщины и подавно.

Анжелика сделала вид, что колеблется, затем снова села на диван. Юбка у нее была короткая, и ее длинные стройные ноги были почти обнажены. Эмир, не скрывая своего взгляда, смотрел на них, ей вдруг захотелось прикрыть их одеждой. Затем он перевел глаза на лицо Анжелики.

– Спасибо, что согласились ответить на мое приглашение, – произнес он. – Вот только есть одно маленькое затруднение, не знаю, как вас называть: госпожа Круатье или Анжелика Оболенская или Анжелика Вольпина? Вы мне не поможете разрешить эту трудность?

– Называйте мне Анжеликой. Фамилия могут меняться, а имя я всегда сохраняя прежнее.

Эмир вдруг улыбнулся.

– Спасибо, Анжелика. Теперь мне будет легче с вами вести разговор.

– И о чем вы бы хотели со мной говорить?

– У меня есть к вам предложение, которое вы ни за что сейчас не примите.

– И какое же предложение?

– Какой смысл его озвучивать, если вы его не примите.

– А вдруг приму?

– Когда вы будете готовы его принять, я вам обязательно его сообщу. Сейчас же я предпочитаю поговорить о чем-нибудь отвлеченном.

– И о чем именно?

– О вашей красоте. Такие женщины, как вы, необычайная редкость. За свою жизнь я встречал не более трех-четырех. А я видел множество женщин.

– Вы меня только что обидели, я полагала, что я одна такая. А их, оказывается, так много.

– Вы так совсем не думаете, кроме того, что вы красивая, вы еще и умная.

– Вы много знаете обо мне?

– Пока еще не очень. Прошло слишком мало времени. Но моим спецслужбам уже дано поручение собирать о вас информацию.

– Вот как? Вы меня в чем-то подозреваете?

– Даже если вы работаете на разведку своего государства, меня это не интересует. В нашем княжестве нет военных секретов. Оно такое маленькое, что на верблюде его можно пересечь с севера на юг всего за одни сутки.

– У вас там ездят на верблюдах?

– В пустыни это лучший вид транспорта. Или вы считаете, как многие европейцы, что езда на верблюдах – это признак варварства?

– Я так не считаю. Ездим же мы на лошадях. Я сама увлекаюсь конным спортом.

– У меня есть конюшня чистокровных арабских скакунов. Любой из них в вашем распоряжении.

– Она у вас в Париже?

– Нет, дома. Но разве трудно совершить небольшой перелет. Только скажите, и я в любой момент пришлю за вами самолет. Вы предпочитаете небольшой спортивный или пассажирский лайнер?

– Я еще не определилась в своих предпочтениях, – улыбнулась Анжелика.

Эмир на секунду задумался.

– Я бы хотел понять, чего вы хотите?

– Вы меня застаете врасплох вашим вопросом. На него трудно ответить однозначно.

– Может быть, вы хотите денег? Много денег?

Анжелика отрицательно покачала головой.

– Деньги давно надо мной потеряли власть. Мой муж владелец довольно крупного банка, до недавнего времени я работала там вице-президентом. Мне вполне достаточно тех средств, что у меня есть.

– Может быть, вы хотите власти? Есть женщины, которые стремятся к ней.

– Власти я хочу, но не над другими, а над собой. Нередко случается, что мои желания побеждают мою волю, и я становлюсь их рабом. И мне это решительно не нравится, я ощущаю себя в таких случаях послушной игрушкой чужих сил.

– В таком случае вы хотите любви?

– Да, это мое постоянное, я бы даже сказала вечное желание. Некоторые превращают любовь в постоянное развлечение, для меня же это не игра, а сама основа жизни. Я люблю своего мужа, своих детей, и это дает мне силу.

– Я думал, что у вас есть желания? Но теперь я вижу, что их нет.

– У меня есть желания, их даже слишком много. Но дело в том, что их не просто удовлетворить. Для этого нужны не деньги, а нечто другое.

– И что же?

– Я чувствую в себе бездну не растраченных сил. То, что мне удалось сделать за прожитые годы, лишь небольшая толика того, на что я способна. Я пытаюсь понять мое истинное призвание, но пока безуспешно, оно ускользает от меня, как полуденная тень. И мне ничего не остается делать, как только следовать за ней по пятам в надежде, что однажды я все же ее достигну.

– Достигнете тени?

– Может быть, мое желание несбыточно, но меня это не слишком смущает и огорчает. Если я буду идти по этой дороге, то совершу гораздо больше, чем, если бы я просто сидела неподвижно и ждала бы чего-то или кого-то. Я же стараюсь не уклоняться оттого, что посылает мне судьба. Даже если речь идет об испытаниях на прочность.

– Мне нравится ваша речь, у нас с вами много общего. Только я мужчина, а вы женщина.

– Для вас это меняет все дело?

Эмир несколько секунд смотрел на нее.

– Когда-нибудь мы продолжим этот разговор и не исключено, что начнем его именно с этого вопроса. Сегодня же я выяснил все, что хотел.

– Надеюсь, вы остались довольны.

Вместо ответа эмир встал.

– Вас проводят назад к гостям, – сказал он и направился к выходу из комнаты.

Анжелика проводила его взглядом, но он не обернулся, не посмотрел на нее.

Когда же Анжелика через несколько минут снова оказалась в зале, она вдруг с ужасом вспомнила, что совершенно забыла завести речь о возможных поставках металла в княжество. Как же она могла так опростоволоситься?

Глава 9

Анжелику разбудил телефонный звонок. Она приехала домой поздно, и сейчас не без труда разлепила глаза и посмотрела на часы. Они остановились на цифре восемь. Что за черт, кто мог звонить ей в такую рань?

Она подняла трубку и узнала голос Мамонтова, несмотря на то, что этот голос звучал необычно. Он был буквально наэлектризован раздражением, если не злостью.

– Мне надо срочно с вами поговорить, – сказал он.

– В такую рань. Вы прервали мой сладкий сон.

– А я вообще этой ночью не спал.

– Но это не причина, чтобы будить меня.

– Вы в этом уверены?

Анжелика почувствовала, что и она начинается сердиться, последняя фраза звучала просто по-хамски.

– Послушайте, Валерий Ильич, я с удовольствием с вами поговорю, но только тогда, когда мне это будет удобно. Сейчас я намерена еще поспать. Потом у меня есть дела. А когда появится свободное время, я вам перезвоню.

– Меня это не устраивает, я должен переговорить сейчас.

– Ничем вам не могу помочь. – Не слушая возражения Мамонтова, она положила трубку.

Но сон уже улетел из ее сознания, и Анжелика даже подумала, что вполне бы могла пообщаться с Мамонтовым. Но ничего, ему это пойдет на пользу, а то он начинает терять некоторые представления о действительности. Вчера, когда она вернулась в зал после общения с эмиром, Мамонтов что-то буркнул, а затем, не прощаясь, исчез, оставив ее одну в обществе Анри, который решил воспользоваться предоставленной возможностью и стал почти откровенно настаивать, чтобы эту ночь она бы провела в его постели. Ей пришлось затратить немало усилий, дабы отбиться от этого натиска. Кончилось все дело тем, что она не позволила ему ее проводить до дома, а просто сбежала от него, и добралась домой на такси.

Хотя она приехала довольно поздно, но долго не могла заснуть, вспоминая беседу с правителем княжества. Ее не отпускало ощущение, что этот разговор имел какой-то тайный смысл, проникнуть в который она пока не могла. Он словно бы чего-то выяснял для себя, изучал, что она из себя представляет. И он даже не скрывает, что собирает сведения о ней. А это обстоятельство вряд ли может ее сильно радовать. Затем она снова начинала корить себя за то, что ни слова ни промолвила по поводу поставок металла. Такое опущение для бизнесмена с ее стажем и опытом просто не простительно. Будь она на месте своего начальника, то выгнала бы с треском такого человека с работы. Но так как ее начальник далеко, то она по отношению к себе проявит снисходительность и ограничится устным выговором.

Почему-то Анжелика полагала, что вчерашние события не могут остаться без последствий, и сегодня что-то непременно произойдет важное. Но, если не считать утреннего звонка Мамонтова и его рассерженного тона, то пока абсолютно ничего не происходило. Она написала ряд деловых писем с предложением о сотрудничестве, ответила на несколько пришедших посланий. Но она понимала, что все это не имеет ровно никакого значения, обычный деловой текущий процесс, который редко приносит какие-либо ощутимые результаты.

А потому сразу после обеда она решила, что Мамонтов уже вполне достаточно наказан за свое некорректное поведение и настал час, когда ему уже можно звонить. Он отозвался сразу же.

– Я готова к общению с вами, Валерий Ильич, – сообщила радостную весть Анжелика.

– Замечательно, эта большая милость с вашей стороны. – На этот раз его голос звучал не раздраженно, а насмешливо. – Хотите посмотреть, как я устроился в этот городке. Приезжайте ко мне.

– Я согласна, – чуть поколебавшись, произнесла она.

– Тогда пишите адрес.

Это был один из парижских пригородов, где селились люди весьма обеспеченные, но в тоже время не входящие в список богачей страны. Мамонтов жил в небольшом, но очень приятном особняке. Его оригинальные архитектурные формы выделяли здание среди выстроившихся, подобно солдатам на плацу, в одну шеренгу, домов.

И, как убедилась буквально через несколько минут Анжелика, внутри было столь мило и уютно, как и снаружи.

Мамонтов ввел ее в довольно большую комнату. Несмотря на то, что на улице было тепло, в ней горел камин. Перехватив ее удивленный взгляд, он пояснил:

– Я разжег камин не для того, чтобы согреться, а потому, что мне нравится смотреть на огонь. Это меня успокаивает. В последнее время было слишком много нервотрепки.

– Это я заметила, – сказала Анжелика.

Он как-то странно посмотрел на нее.

– Уже пару месяцев как дела плохо идут. Несколько проектов провалились в самый последний момент. Между прочим, ваш Анри, вернее его компания тоже приложила к моим неудачам свою руку. Советую запомнить: они очень тщательно отслеживают конкурентов и когда наступает подходящий момент, наносят удар. Я бы не стал с ним разводить шуры-муры.

– Но с кем-то я должна разводить шуры-муры. Это надо для дела. И вообще, признаюсь, без них скучно, – не без лукавства произнесла Анжелика.

Мамонтов хотел что-то сказать, но в самый последний миг решил промолчать. Только лицо приняло странное выражение.

– Я хочу выпить. Вам налить?

– Налейте то же самое, что и себе.

– Я буду пить водку.

– Прекрасно, и я буду пить водку.

Мамонтов пожал плечами и налил две рюмки. Анжелика заметила, что водка была русской.

– За что будем пить? – спросила она.

– Не знаю. Иногда мне кажется, что пить уже не за что.

– Такого быть не может. У нас с вами впереди столько дел.

– Да, дел много, но они не радуют. И тут еще вы… – Он сделал раздраженный жест, и Анжелика подумала, что с нервами у него действительно не все в порядке.

– Что я?

– У вас был шанс во время разговора с этим князьком решить наши дела. А вы его упустили.

– Упустила, – покорно согласилась Анжелика. – Было все так неожиданно, что я позабыла обо всем на свете.

– Когда теперь снова улыбнется такая удача. Такие промахи не прощаются.

– В таком случае, не понимаю, что я тут делаю. Вы меня обвиняете в ошибке, но это моя ошибка, пока нас не связывают никакие деловые отношения.

– А разве мы не договорились? – немного растерянно спросил Мамонтов.

– Договорились, о чем?

– О том, что будем вести совместный бизнес.

Анжелика холодно пожала плечами.

– Если вы будете вести себя таким образом, то вряд ли у нас что-то получится. Все совершают ошибки.

Для того, чтобы справиться со своими перегретыми эмоциями, Мамонтову понадобилось взять довольно длительную паузу во время которой он налил и выпил еще одну рюмку водки. У Анжелики возникло опасение, что он может напиться. Это человек больших страстей, больших проектов, и когда у него что-то не получается, он начинает паниковать. А сейчас ситуация усугубляется тем, что у него нет дела, которое бы соответствовало масштабу его личности. В этом-то скорей всего и заключается главная его психологическая травма.

– Хорошо, признаю, что я был не прав. Но если мы решили действовать совместно, то надо переходить к активной фазе работы.

– Целиком поддерживаю вашу мысль, Валерий Ильич.

Внезапно он раздраженно фыркнул.

– Можете вы меня, наконец, называть Валерием.

– Целиком поддерживаю вашу мысль, Валерий.

Мамонтов глубоко вздохнул.

– Боюсь, много утечет воды, прежде чем я приближусь к тому, чтобы вас разгадать.

– Тем должно быть для вас интересней.

Мамонтов вдруг с силой хлопнул себя по колену.

– Ладно, хватит. Пора преступать к делу. Нам необходимо выйти на руководство княжества. Я бывал там по делам и знаю, какие царят нравы среди местного чиновничьего люда. Хотя они обещают объявить тендер, но все это на самом деле сплошная фикция. Победит тот, кто даст либо большую взятку, либо сумеет перетащить на свою сторону какое-нибудь высокопоставленное лицо. А лучше самого эмира. – Он быстро посмотрел на нее. – Только тогда у нас появляется шанс. Не исключено, что в скором времени нам придется отправиться туда.

– Я всегда любила путешествовать.

– Боюсь, это не совсем то путешествие, к которым вы привыкли. Но пока будет полезно, если вы наведете кое-какие необходимые мосты. В моем фонде работает исполнительным директором один человек, некто Хасан Аль-Мусави. Он поданный этого чертова княжества и имеет вход в местные высшие эшелоны власти. Мои отношения с этим человеком не очень ладятся, какая-то сила отталкивает нас друг от друга. Но он полезный работник, его связи облегчают реализацию наших проектов. Почему бы вам ни поработать в моем фонде на добровольной основе, и не познакомиться с Хасаном? Может быть, у вас дела с ним пойдут лучше.

– Я готова.

– Анжелика! Я хотел бы с вами поговорить… – Он вдруг смешался. – Я вспоминаю нашу встречу, там в Лондоне. Вернее, я никогда не забывал.

– Я тоже ее помню, Валера, но не надо об этом. – Анжелика поняла, что ей надо срочно уходить. – Мне кажется, что нас впереди ждут много испытаний.

– Я ничего не боюсь.

– Я знаю. Но я хочу сказать, что пусть сам ход событий укажет, как нам поступить. Сейчас же я ни к чему не готова. Не делайте себе больно.

Мамонтов мрачно взглянул на нее.

– Я всегда поражался вашему дару точно все расставлять по местам. Вы умеете находить слова, которые не отнимают надежду, но не позволяют ничего.

Анжелика улыбнулась.

– Вы не правы, если я что-то говорю, то это соответствует моим ощущениям, а не из желания вами манипулировать. Чтобы вам легче было бы меня понять, попробуйте встать в мое положение. И на вас сразу же снизойдет спокойствие.

– Спокойствие снизойдет на меня еще не скоро, Анжелика, – проговорил Мамонтов.

Глава 10

Они договорились с Мамонтовым встретиться в помещение его фонда. Он занимал несколько комнат в малоприметном офисном здание. Но, Анжелика, приближаясь к нему, испытывала волнение. Если прав генерал Локтионов, то именно здесь находится одна из ячеек всемирной террористической паутины. И сейчас она должна встретиться с человеком, который в иерархии этой организации занимает далеко не последнее место.

Анжелика понимала, что до сих пор ее деятельность в Париже протекала вполне безопасно, она встречалась с разными людьми, в том числе и не с самыми приятными, но они не представляли для нее прямой угрозы. Сейчас же ей предстоит встреча с человеком, поединок с которым представляет для нее немалую опасность. Нельзя сказать, что ее это сильно пугало, скорей возбуждало, придавало всем, даже самым обычным ощущениям, небывалую остроту.

Мамонтов уже ждал ее. Ей показалось, что он пребывает не в самом лучшем расположении духа. У нее уже не первый раз возникло ощущение, что его что-то постоянно грызет. Кабинет, в котором она оказалась, был совсем небольшим и обставлен простой мебелью.

– Располагайтесь, Хасан скоро приедет, он звонил буквально пять минут назад, застрял в пробке. Он вас ведет в курс дела. Я в последнее время почти совсем отошел от дел фонда. Бизнес занимает все время.

– Честно говоря, я не совсем понимаю, зачем вы его создали.

– Когда я приехал сюда, то у меня было очень мрачное настроение, так как я совершенно не представлял, чем тут заниматься. Вот и решил создать фонд только потому, что это первое, что пришло мне на ум. Кто знает, если бы мне пришло первым на ум открыть общественный туалет, то не исключено, что я бы так и поступил.

– Но ведь, наверное, все же не случайно, что вам пришло первым на ум создать именно фонд, а не туалет.

Мамонтов улыбнулся.

– Меня всегда почему-то привлекал Восток. Если бы я верил в перевоплощение душ, то сделал бы вывод о том, что мой предшественник жил где-то там. Я даже в свое время выучил арабский язык.

– Вы знаете арабский. Вы мне никогда об это мне говорили.

– Не было повода, сейчас он появился, вот и сказал. Но странно было даже не то, что я вдруг захотел изучить арабский, сколько то, как легко он мне дался. Такое было ощущение, что я его не изучал, а восстанавливал в памяти. Так вот, фонд реализует несколько программ, как экономических, так и гуманитарных, в том числе в Восточном арабском княжестве. Хасан вам расскажет все гораздо подробней. Если вам это интересно, то присоединяйтесь. Не исключено, что эта ваша деятельность может помочь и вашему бизнесу.

– Я тоже на это надеюсь. Хотя мне интересны и сами программы.

Внезапно в комнату быстро вошел или вернее почти вбежал мужчина лет тридцати пяти. У него была типично восточная внешность: смуглое лицо с орлиным носом, подбородок обрамляла черная, коротко подстриженная борода.

– Познакомьтесь, это господин Хасан Аль Аль-Мусави, исполнительный директор фонда. А это мадам Анжелика Оболенская, бизнесмен.

У Анжелике возникло неприятное ощущение, что посланный в ее направление из черных глаз Хасана световой луч буквально пронизывает ее насквозь. У этого человека отменная зрительная память, отметила она для себя, он запоминает каждую увиденную деталь. Иначе какой смысл в таком пронзительном взгляде. И, контактируя с ним, это обстоятельство надо постоянно иметь в виду.

– Очень рад, мадам Оболенская, – сказал Хасан, не подавая ей руки, а лишь слегка наклоняя голову. По-французски он говорил чисто и правильно, но чуть-чуть замедленно.

– Анжелика, то есть мадам Оболенская, выразила желание поучаствовать в нашей работе.

– Очень рад, может быть, для беседы мы пройдем в мою резиденцию. Вы не возражаете? – обратился Хасан к Мамонтову.

– Ничуть. Тем более мне нужно ехать по срочным делам.

Почему-то у Анжелики не было большой уверенности в том, что ему так уж нужно ехать по срочным делам, скорей это немного напоминало бегство. Но если ее впечатления верны, от чего он бежит? Это может оказаться очень важным для всех дальнейших ее действий.

– Прошу вас, пойдемте за мной, – проговорил Хасан.

Они прошли в соседний кабинет, который, к удивлению Анжелики, оказался чуть ли не вдвое больше, чем тот, который они только что покинули. Тут есть над чем поразмышлять, мысленно сказала себе она.

– Садитесь, и чувствуйте себя в этом кабинете как дома, раз вы решили сотрудничать с нами, – тоном гостеприимного хозяина произнес Хасан. И хотя его лицо приветливо улыбалась, Анжелика видела, что при этом его глаза смотрели на нее так пристально, словно пытались проникнуть в самые заповедные уголки ее души. Ее внутренний голос буквально кричал ей, что с этим человеком следует вести себя крайне осторожно.

– Я бы хотела понять, чем я могла бы быть вам полезной?

– Конечно, надо все обсудить. Вы с Мамонтовым ни о чем таком не говорили?

– Он сказал, что все практические вопросы следует решать с вами.

– Он правильно сказал, – как-то странно улыбнулся Хасан и тут же, словно муху со стола, согнал улыбку с лица. – У нас есть несколько проектов. Мне кажется, вам может быть интересен один, мы его называем «женское образование». Вы знаете, у нас мусульман до сих пор многим не нравится, когда молодые девушки выражают желание продолжать учебу. И даже если у семьи есть деньги не хотят посылать их в университеты. А между тем среди молодых мусульманок растет стремление получить высшее образование. И мы находим таких желающих и если у них нет средств назначаем им стипендии, оказываем иную помощь. Иногда дело доходит до настоящих схваток. Что делать, на востоке предрассудки крайне живучи, – усмехнулся Хасан. – Есть случаи, когда таких девушек убивали. Причем, они не так уж и редки.

– Но это же ужасно! – воскликнула Анжелика. – Убивать за то, что у девушки большая жажда знаний. Это же дикость!

– Дикость? Да, дикость, – вдруг скривился на мгновение Хасан. – Но что делать, так уж устроен мир. Далеко не все полагают, что убийство – это нечто ужасное. Многие рассматривает его как вполне обычное и правое дело. Дочь, пока не вышла замуж, принадлежит родителям.

– Человек не должен никому принадлежать, кроме как самому себе. Даже родителям.

– Боюсь, что с такими воззрениями, вам будет трудно у нас работать. У вас Европе любят говорить, что восток дело тонкое, и что запад есть запад, а восток есть восток и им никогда не соединится. Не всем нравится такая точка зрения, но, к сожалению, она во многом соответствует действительности. Вам никогда не понять вас.

– А вы понимаете нас?

– Мы – да, – убежденно проговорил Хасан. – Вы более открыты, вы более просты, несмотря на все ваши достижения.

– Вы хотели сказать примитивны?

Хасан вновь усмехнулся.

– Да, я это хотел сказать. Люди на востоке более закрыты и более изощрены. Для вас, если вы даже регулярно ходите в церковь, религия давно уже ничего не значит, кроме ритуала. У нас на востоке каждый чувствует свою непосредственную связь с Всевышним, свою ответственность перед ним. Когда наши юноши или девушки становятся шахидами, вы презрительно кривите губы и говорите, что это просто не рассуждающие фанатики, одураченные пропагандой, а то и находящиеся под влиянием наркотиков. А на самом деле… – Он замолчал.

– Что ж на самом деле?

– Это люди, которые в отличие от вас не потеряли связь с Богом, смерть для них – это способ служению Ему, самый короткий и эффективный путь воссоединения с ним. Вы люди запада думаете только о себе, о своих влечениях и желаниях, а не о том, кто над всеми нами. И это делают вас мелкими и ничтожными.

– Вы так поэтично говорите о шахидах, словно бы одобряете то, что они делают.

– Я восхищаюсь их способностью к самопожертвованию, но не тем акциям, которые они совершают. Убийства – это не наш путь.

– Вы не любите запад, но живете здесь и работаете здесь.

Хасан нахмурился, кажется, он был чем-то недоволен. Может быть, тем, что сказал лишнее, предположила Анжелика. Впрочем, это выражение на лице продержалось всего несколько мгновений. Он снова улыбнулся.

– Я люблю запад, я люблю его людей. Но я сын востока, и он мне дороже. Ваш эгоизм имеет свои преимущества, он толкает вас на то, чтобы постоянно развиваться. Ваше общество не становится лучше, но оно становится совершенней. И те из нас на востоке, которые видят дальше других, не могут пройти мимо ваших достижений. Нам нужно осваивать ваш опыт, но при этом сохранить свою душу.

Анжелика решила, что спорить с этим человеком нет смысла, он из тех, кто убежден в своей правоте и никогда не согласится внять аргументом своего оппонента. Да ей и не важно, каких он придерживается взглядов. Важно то, что она поняла: несмотря на реверансы в адрес западной цивилизации, он ее непримиримый противник. Достаточно посмотреть в его глаза, когда он рассуждает на эти темы, чтобы убедиться в этом. В отличие от его мягкого вкрадчивого голоса, улыбки на лице в них она обнаружила страшную концентрацию ненависти.

– Я очень мало соприкасалась с востоком и потому мне трудно вам что-то возразить, – сказала Анжелика. – Да и не за этим я сюда пришла. Я бы хотела сама убедиться в верности ваших высказываний и собственных представлений о нем. А потому я бы желала поучаствовать в вашей программе.

– Что ж, милости просим. Мы никому не отказываем, главное для нас, чтобы человек пришел бы с чистой душой, без задних мыслей. На востоке особенно не переносят двурушничества.

– Никаких задних мыслей у меня нет, – заверила Анжелика.

– Приходите в следующий раз, сегодня никого нет. Я вас познакомлю с нашим коллективом, он совсем небольшой. Сейчас же все люди разъехались по заданиям. И тогда мы с вами обсудим, как вас подключить к работе. Я уверен, вы можете принести много пользы нашему делу.

– Я на это очень надеюсь.

Хасан встал. И снова они обошлись без рукопожатия, которое он заменил кивком головы. Может быть, он не хочет прикасаться к неверной, чтобы не оскверниться, предположила Анжелика. Она не скрывала от себя того обстоятельства, что испытывала облегчение, покидая его кабинет.

Глава 11

Следующий день Анжелика начала с того, что зашла в автомобильный салон и купила машину. Она хотела это сделать с первого дня своего приезда в Париж. И вот, наконец, осуществила свое желание.

Она выбрала «Пежо», небольшой, но вполне скоростной автомобиль. Она решила, что на запруженных до предела парижских улицах на маленькой машине будет гораздо легче маневрировать.

Анжелика быстро поняла, что не ошиблась в своем выборе, машина оказалась действительно замечательной легкой и послушной, как хорошо воспитанный ребенок, в управление и маневренной. Именно это ей и было необходимо.

Так как у Анжелики было свободное время, она решила немного покататься по городу. Мамонтов был прав, надо хорошо изучить маршруты движения, знать их не хуже коренного жителя. Не исключено, что при ее работе однажды это может пригодиться.

Анжелика ездили по городу, запоминая повороты, знаки, объездные пути. Внезапно в какой-то момент ей показалось, что за ней постоянно следует какая-то машина. Теперь ее внимание переключилось совсем на другой объект. Ей следует обязательно выяснить, действительно ли за ней ведется слежка, или это плод ее разыгравшегося воображения.

Она совершила несколько кругов, и окончательно убедилась: это слежка. Машина двигалась за ней примерно на одинаковом расстоянии, не делая попытки сблизиться. Кто же это может быть? Сперва обыск в ее кабинете, затем это преследование. Разумеется, это не случайные, а напрямую связанные между собой явления. Это могут быть местные спецслужб, но не исключено, что за ней присматривают, к примеру, люди эмира. Ведь во время их разговора он недвусмысленно дал понять, что по его заданию о ней собираются сведения. Хотя она пока не представляет, ради чего он это делает. Но не исключено, что эта третья сила. Например, тот же Хасан, она до сих пор не может забыть его прожигающий насквозь, словно луч лазера, взгляд. Ее появление в фонде вполне способно вызвать у него интерес к ее особе. Анжелика вновь вспомнила о странных взаимоотношениях между ним и Мамонтовым. Ей как можно быстрей нужно проникнуть в эту тайну, вполне возможно, что после того, как это произойдет, некоторые загадки станут менее загадочными.

Анжелика решила, что она достаточно покрутилась по городу. Сомнений, что за ней следят, нет никаких. А потому нет смысла продолжать эту карусель.

Лишь где-то за квартал до ее офиса, преследующая машина свернула на соседнюю улицу и исчезла. Анжелика чувствовала, как нарастает в ней тревога: а если эти люди готовят на нее покушение? В этом случае она практически беззащитна перед ними.

Анжелике вспомнились слова мужа, который неоднократно говорил ей, что на самом деле человек – это судьба. Изменить ее он не состояние, но в состоянии следовать ей и не пытаться ее избежать. От этого она становится лишь хуже. Слабое, но единственное в ее ситуации утешение.

Она вошла в офис. Ее встретила секретарша.

– Вам звонил мистер Оливер Кроули, – доложила она. – Очень просить о свидание сегодня. Вот его телефон.

– Спасибо, Луиза-Мишель.

Анжелика прошла в свой кабинет. Неприятные воспоминания, как приливная волна на берег, нахлынули на нее. Меньше всего ей хочется встречаться с этим отвратительным, до предела циничным типом. Но Локтионов просил не избегать контактов с ним, он может стать частью игры.

Она вздохнула. Любопытно, что он хочет от нее и как станет строить разговор, учитывая, все, что произошло между ними.

Анжелика набрала номер. Кроули откликнулся сразу же, словно бы ждал звонка именно в эту минуту. А может быть, так и есть, может быть, слежка как-то связана с ним?

– Анжелика, как я рад слышать вас! – после обмена приветствиями воскликнул он. – Я знаю о ваших переменах, вы замечательно выбрали себе бизнес. Мы всегда идем с вами по одной тесной тропинке. Давайте встретимся и обсудим, чем мы друг другу можем оказаться полезными.

– Вы уверенны, что мы можем оказаться полезными друг друга, – произнесла она и тут же пожалела о своих словах. Она не выдержала и проявила к нему свое отношение. А этого не надо было делать.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь. В бизнесе те достигают успеха, кто поднимается над личными чувствами.

Мысленно Анжелика признала правоту его слов. Но ей все равно не хотелось ни в чем соглашаться с этим человеком. Если бы не рекомендация Локтионова не отталкивать Кроули, она бы уже сказала ему нечто такое, после чего он бы сразу прекратил разговор, даже несмотря на то, что его трудно чем-то смутить. По большому счету его не интересует, что о нем думают люди, его интересует лишь то, что он думает о них. Цинизм его не менее глубок, чем Маракотова бездна, а потому его трудно чем-то пронять. И уж явно не демонстрацией своего презрения. Это лишь способно его позабавить.

– Хорошо, я согласна с вами встретиться, но только где-нибудь на нейтральной территории, – сказала Анжелика.

– Ради бога, я рад вас видеть, где угодно. А что если нам пообедать в греческом ресторане в Латинском квартале.

– Не возражаю.

– Тогда жду вас через час.

Пока Анжелика ехала к месту встречи, то внимательно наблюдала, не следует ли кто-то за ней? Но на этот раз никого не обнаружила. То ли действительно не было хвоста, то ли слежка проводилась более квалифицировано.

Кроули уже ждал ее. При виде Анжелики он учтиво приподнялся и поцеловал ей руку. Первым ее импульсом было отнять ладоноь, но не стала делать этого, пусть все идет своим чередом.

Она внимательно рассматривала банкира. Тот почти не изменился, был все таким же длинным и худым и прекрасно одетым. Настоящий английский джентльмен, вот только с душой пирата. Впрочем, насколько она помнила из истории, нередко эти два начала вмещались в тело одного человека.

– Я так рад вас видеть, Анжелика, вы не поверите, – произнес Кроули взволнованно. По крайней мере, своему голосу он придал именно такую интонацию.

У Анжелики снова возникло искушение его оборвать, и снова она не стала этого делать.

– Я позволил себе заказать обед. Вы не будете возражать? – осведомился банкир.

– Нет. У меня лишь одно условие: говорить исключительно о деле. Мы с вами знаем много слов, но мы знаем их цену. Если вы надеетесь внушить мне какие-то иллюзии, то не стоит. Я пришла лишь потому, что согласилась с вашей фразой, что бизнес должен стоять выше, чем личные пристрастия.

– Не хочу сказать, что мне нравится ваш подход, но я подчиняюсь ему, – покорно проговорил Кроули. – Хотя, глядя на вас, так трудно оставаться в жестких деловых рамках. Вы стали еще прекрасней. Тогда у вас была красота молодости, а сейчас проглядывает красота зрелости. А она несравненно выше.

– Я становлюсь старше и не исключено, что мудрей, – усмехнулась Анжелика. – Но в любом случае для вас я могу быть только деловым партнером.

– Да, конечно, – рассеяно, словно думая о чем-то своем, согласился Кроули. – Между прочим, это тоже не самый худший вариант. Хотя, конечно и грустно. Человек так устроен, что всегда хочет большего.

– А я считала вас реалистом, который старается все точно рассчитать.

– Это одна часть моей натуры. А в другой своей части я самый настоящий романтик.

Анжелика засмеялась.

– Вы – романтик. Это звучит, как анекдот.

– И тем не менее. Хотя, понимаю, в это трудно поверить.

– Романтик вы или не романтик меня это мало интересует. Давайте все же перейдем к деловой части нашей беседы.

– Не возражаю. Только для начала предлагаю выпить за нашу встречу вот их этой бутылки. Это одно из лучших греческих вин.

– Давайте выпьем, а после сразу же перейдем к деловой части нашей беседы.

– Вы неисправимы и вас ничем не проймешь, – вздохнул Кроули. – Мне лишь остается покориться вашей воли.

Они выпили. По крайней мере, в этом он не обманул, вино было превосходным. Кажется, он прочел ее мысли, потому что заметил:

– А вы мне не верите. Зачем мне вас обманывать?

– Ну, для этого можно найти массу причин. Итак, я вас слушаю.

– Я знаю, вы интересуетесь проектами Восточного арабского княжества.

– А откуда вы это знаете?

– Во-первых, сейчас ими интересуются почти все. А во-вторых, о вашей аудиенции с эмиром говорит весь город. И не только Париж, и у нас в Англии, и за океаном многие живо интересуются этим фактом. Нет смысла мне скрывать, что в скором времени вы получите весьма перспективные предложения. И я первый, кто хочет их вам предложить.

– Вот как, даже не представляла о подобной своей популярности, – искренне удивилась Анжелика. Слова Кроули действительно прозвучали для нее неожиданно.

– Да, да, – подтвердил он. – Я мог бы вам этого не говорить, чтобы иметь определенные преимущества. Но я сказал только для того, чтобы вы поверили в мою искренность.

– Предположим невероятное, я поверила. Что же дальше?

Кроули рассмеялся.

– Вы замечательная женщина, второй такой не найти. Чтобы в вас все так сочеталось…

– Разве мы с вами не договорились, мистер Кроули.

– Договорились. Но трудней всего соблюдать собственные договоренности. Особенно такого рода.

– Я жду продолжения, а не комплиментов.

– Я уполномочен вам сделать предложение от имени консорциума, куда входит целый ряд английских и американских компаний, о сотрудничестве. Вы будете продвигать их интересы, за это они согласны платить вам большие комиссионные.

Анжелика покачала головой.

– Вы, наверное, забыли, но тогда я вам напоминаю, что я представляю здесь определенную компанию. И намерена работать только на нее. И никакими комиссионными меня не купить.

К большому удивлению Анжелики Кроули весело, с явным удовольствием посмотрел на нее.

– Я был уверен именно в таком вашем ответе. И долго убеждал господ из консорциума, что ничего другого я не услышу.

– В таком случае разговор можно считать законченным.

Анжелика попыталась встать, но Кроули ее остановил.

– Подождите, прошу вас, не уходите. Есть и другое предложение.

Анжелика снова села.

– По моему настоянию было выработано второе предложение. Компания, которую вы представляете, войдет в консорциум, и на равных будет участвовать во всех соглашениях, которые удастся заключить. Не мне вам рассказывать, какие открываются перспективы.

На этот раз Анжелика была согласна с ним. Но решила не торопиться с ответом. Не исключено, что тут кроется подвох. От Кроули можно ожидать все, что угодно.

– Пришлите мне все необходимые документы, я их проанализирую, отошлю со своим заключением руководству. А там, как оно решит.

– Но нужно действовать быстро.

– Я это понимаю не хуже вас. Но это не означает, что мы намерены работать вслепую. События могут идти только в такой последовательности.

На этот раз Анжелика уже окончательно встала, и Кроули не стал ее удерживать, по-видимому поняв, что это бесполезно.

– Я вам пришлю документы, – пообещал он.

Глава 12

Едва к вящей радости Анжелики она освободилась от Оливера Кроули, как зазвонил ее мобильный телефон. И в нем раздался уже знакомый голос с сильным арабским акцентом.

– Мадам Анжелика, с вами говорит Хасан. Почему бы вам не зайти к нам сейчас? Как раз все в сборе. А заодно и поговорим о предстоящих делах. Есть очень интересный случай.

– Хорошо, я заеду, – сказала Анжелика.

Он даже не спросил, свободна ли я, нет ли у меня иных планов, думала Анжелика, пробираясь по запруженным улицам. Этот человек явно привык командовать, отдавать приказы. В нем есть что-то от военного. И еще эти его глаза, в них таится такая бездна всего, что становится страшно. Анжелика вдруг необычайно ясно представила, что однажды она с ним столкнется на такой узкой тропе, что пройти по ней сможет только один из них. А другому уготована печальная участь. На миг ей стало страшно, но она попыталась отогнать от себя это виденье. Если ее взор будут застилать подобные картины, она в кого-нибудь врежется.

Когда она вошла в кабинет Хасана, тот даже не изволил встать. Лишь кивнул головой и пронзил ее острой пикой своего взгляда. Если бы Анжелика не была бы готова к такой встрече, она бы вспылила. Этот человек с каждой минутой ей нравился все меньше и меньше.

– Вы не передумала сотрудничать с нами? – спросил Хасан.

– С какой стати, – не без скрытого вызова ответила она.

– Тогда пойдемте, я вас познакомлю с нашими сотрудниками, они вам понравятся, все очень хорошие и преданные своему делу ребята, – чему-то усмехнулся Хасан.

Сотрудники располагались в соседней комнате. Их оказалось пятеро, все молодые арабы, все с бородами и все какие-то настороженные. Взгляды, которые они бросали на Анжелику, как ей показалось, были далеко не дружественные. Она поздоровалась со всеми за руку, стараясь запомнить их чужие для ее слуха имена.

Они вновь вернулись в кабинет Хасана.

– Вы можете рассчитывать во всем на каждого из них, – сказал он. – Быть может, они вам показались несколько угрюмыми, но это потому, что они недавно во Франции и еще не освоились. Нам нелегко сразу приспособиться к вашему образу жизни, у нас иные представления о том, что и как должно быть. Мы разные цивилизации, но нам нужно сближаться. Мы к вам, а вы, уж извините, к нам. Все должно происходить на двухсторонней основе. Разве я не прав?

– Правы. Вопрос только, в чем должны сближаться вы с нами, а мы с вами. Здесь могут быть разные представления.

Хасан взглянул на нее своими жгучими глазами.

– Да, взгляды могут быть разные. Хотите знать мое мнение? Я считаю, что вы должны перенять у нас веру. Только она истинна.

Анжелика насторожилась. Меньше всего она хотела вступать в теологические споры. Судя по всему, Хасан ко всему прочему еще и скрытый религиозный фанатик. И хотя он старается не афишировать эту сторону своей богатой натуры, она прорывается сквозь все защитные укрепления.

– Каждый считает свою веру истинной, иначе какой смысл верить в нее, – уклончиво ответила Анжелика.

– Вы правы, но только есть один существенный нюанс, все остальные ошибаются на счет истинности своей веры.

Анжелика ощутила, как нарастает в ней раздражение. Она всегда испытывала отвращение к догматикам и фанатикам. А если в одном человеке совмещаются эти два качества, то возникает такая отвратительная смесь, от которой она старалась всегда держаться как можно дальше. И сейчас ее заботило лишь одно, чтобы это отвращение, которое она начинает испытывать к Хасану, не прорвалось бы наружу.

– Об этом можно спорить до бесконечности. На мой взгляд, это всего лишь вопрос убеждения, а чаще всего просто традиции. Я не знаю тех критериев, по которым можно определять, какая вера истинная.

Хасан улыбнулся. Но в этой улыбке не было никакого веселья, это была зловещая улыбка.

– Не знаете или не хотите знать. А ведь такие критерии очевидны. Я могу им вас перечислить.

– Прошу вас, не надо, – поспешно проговорила Анжелика, понимая, что Хасан намеренно затягивает ее в теологическое болото. Какую преследует при этом он цель, она точно не знала, но сейчас это было и не важно. Важно было не угодить в эту топь.

– Мы хотели с вами поговорить о делах фонда. А религиозные дискуссии, предлагаю, отложить на другое время.

Она увидела, что это предложение ее собеседнику явно не нравилось, но у него не было причин не принять его.

– Да, действительно есть одно крайне важное дело, – как-то неохотно, словно бы через силу произнес он. – Мы говорили о программе помощи мусульманкам, желающих, вопреки воли родителей, получить образование на Западе. Я хотел бы вас просить заняться одним таким случаем и помочь одной девушке. Это, можно сказать, уникальная история.

– Я с большим интересом выслушаю ее, – произнесла заинтригованная Анжелика.

– В Париж недавно приехала одна девушка из Восточного арабского княжества. Она дочь высокопоставленных родителей, ее отец министр. – Хасан многозначительно посмотрел на Анжелику, словно, призывая ее, оценить все значение этого обстоятельства.

– И в чем же проблема? Я думаю, что не в нехватке средств.

На лице Хасана появилась ядовитая улыбка.

– О, денег там столько, что если их начать считать, то за всю жизнь не пересчитать. Тут совсем другое. Ее отец очень консервативен и придерживается взглядов, что девушки не нуждаются в высшем образовании. У нее же преподаватели признают выдающиеся способности по химии.

– По химии? – удивилась Анжелика.

– Именно. Откуда они взялись, знает только Аллах, но это так. Она с огромным трудом упросила отца отпустить ее в Париж, чтобы посмотреть город. Разумеется, она поехала не одна, а в сопровождении. Но ее тайный план заключается в том, чтобы поступить в университет. Но вряд ли она сможет это сделать без разрешения родителя.

– И что же требуется от меня?

– Честно говоря, не совсем представляю. В любом случае ей надо оказать психологическую поддержку, так как она испытывает большой дискомфорт. А как реально помочь, не знаю. Уговорить отца разрешить ей учиться, совершенно невозможно. Скорей скала заговорит, чем он даст согласие.

Случай был слишком благоприятный, дабы не поддеть Хасана.

– А как же ваши взгляды, вы же тоже выступаете за традиционные ценности.

– Вы правы, как мусульманин, я на стороне отца. Но как исполнительный директор фонда не могу не оказать ей поддержку. И, кроме того, во всех правилах должно быть хотя бы одно исключение. Если у нее настоящий талант, то она прославит арабскую нацию.

– И как же мне увидеть эту девушку?

– Дома увидеть Мариам невозможно, ее постоянно стерегут. Но она довольно часто приходит к моей сестре, они подруги, они учились вместе в школе. Там легче всего организовать свидание. Она звонила и обещала зайти сегодня вечером. Как только станет известно точный час, я вам тут же сообщу.

– Я буду рада, чем смогу помочь этой девушке.

Хасан оценивающе посмотрел на Анжелику.

– Я думаю, вы понравитесь друг другу. – Хасан вдруг усмехнулся. – Вы чем-то похожи. Скоро вы сами в этом убедитесь.

Глава 13

Хасан сдержал свое обещание, и через два часа в ее мобильном телефоне появился ее голос.

– Наша подопечная придет к моей сестре ровно через час. Ее будут сопровождать два охранника. Но в квартиру они не входят, ждут Мариам в подъезде. Так что смело идите мимо них, они крайне подозрительно относятся лишь к мужчинам. Пишите адрес.

Анжелика подъехала к нужному дому, сообщила через переговорное устройство о себе и вошла в подъезд. И тут же едва не наткнулась на двух мужчин, оба высоких и широкоплечих. Их колоритная внешность с типичными восточными чертами лица не позволяла сомневаться в их арабском происхождении. Они подозрительно осмотрели Анжелику, но не сделали в ее сторону ни одного жеста. Впрочем, и настороженных взглядов телохранителей оказалось достаточно, чтобы у нее прошелся по спине холодок.

Дверь открыла Анжелике некрасивая молодая женщина.

– Я сестра Хасана, он предупреждал меня о вас, – сказала она по-французски, но с очень сильным акцентом. Да и вообще, Анжелике показалось, что она не слишком хорошо владеет этим языком. – Я сообщила Мариам, что вы придете, и она с большим нетерпением ждут вас.

Сестра Хасана провела ее в небольшую комнату. На диване расположилась девушка, с очень приятным, умным лицом, только излишне худая. Это Анжелика оценила после того, как Мариам вскочила с места. Одета она была по-европейски, но при этом все было закрыто, и шея и ноги, а все вещи окрашены в темные траурные тона.

– Я вам принесу чая, а вы поговорите, – сказала сестра Хасана.

Она исчезла, и они остались одни. Анжелика видела, с какой надеждой смотрит Мариам на нее, и ей стало жалко девушку. И что за удивительный жестокий мир, который хочет убить в человеке стремление развиваться, жажду знания и заставить его быть не тем, кем рожден. По большому счету она, Анжелика, тоже всю жизнь решает туже проблему, отстаивает свое право жить так, как она того хочет. Конечно, условия, в которых находится она, во многом более благоприятны, чем в тех, в которых живет Мариам. И все же в каком-то смысле они сестры. Тем легче им будет понять друг друга.

Анжелика широко улыбнулась девушке, и та в ответ тоже озарилась улыбкой. Да, она хороша, но только крайне робка и запугана, отметила старшая из двоих женщин.

– Мне известна та ситуация, в которой вы оказались, – проговорила Анжелика.

– О, это очень грустная для меня история, я совершенно не представляю, что мне делать, – пылко произнесла девушка. В отличие от сестры Хасана по-французски она говорила свободно и почти без акцента. – Больше всего на свете я хочу учиться, заниматься наукой, но мой отец абсолютно не согласен с моими планами. Он и слышать о них не желает. Совсем скоро я должна вернуться на Родину и больше уже никогда оттуда мне не вырваться. Я проведу оставшуюся жизнь в четырех стенах. Умоляю вас, помогите.

– Но как? Есть ли человек, который может заставить вашего отца изменить свое решение?

Мариам на секунду задумалась.

– Только один человек способен это сделать, эмир. Если он скажет, отец никогда не осмелится его ослушаться. Он знает, это кончится для него плохо.

– Эмир? – задумчиво переспросила Анжелика. – Пока я, к сожалению, лишена возможности попросить его о такой небольшой милости. Но нет ничего не возможного, не исключено, что мы доберемся и до эмира. – Анжелика вспомнила недавнюю с ним встречу.

– Вы даже не представляете, как бы я была вам благодарна! – воскликнула Мариам. – Почему я такая несчастная, вы даже не можете вообразить, как я завидую студенткам, когда их вижу. Им все дается так легко. Это несправедливо!

– Не вы одни оказались в такой ситуации, многие женщины, желающие учиться, попадали в подобное положении. Хотите, я вам расскажу одну историю.

– Конечно, я очень люблю истории.

– Слышали вы когда-нибудь о Софье Ковалевской?

– Нет.

– Она русская, жила в девятнадцатом веке и прославилась в качестве известного математика. Но путь к славе дался ей с большим трудом. Она была дочь знатного и богатого помещика, в раннем возрасте проявила большие способности к математике, но родители не позволили ей продолжать образование по выбранной стезе.

– И как же она поступила? – В глазах девушки горело такое жгучее нетерпение узнать продолжение истории, что Анжелике даже стало немного тревожно за нее. Не исключено, что она из тех натур, которые ради достижения своих целей, готовы идти на крайне рискованные поступки.

– Сейчас расскажу. – Эту историю Анжелика знала хорошо, так как всегда восхищалась этой женщиной и в чем-то ей даже подражала. – Она решила заключить фиктивный брак, чтобы освободиться от отцовского гнета. Она познакомилась с одним студентом, который согласился помочь реализовать этот план, так как считал девушку способной стать многообещающим ученым. Свадьба состоялась, хотя родители отчаянно сопротивлялись. Псевдомолодожены уехали в Германию, где стали заниматься наукой. Так прошло некоторое время, молодые люди все больше привязывались друг к другу. И однажды их брак стал настоящим. Правда, их супружество оказалось не очень счастливым, они пытались заняться предпринимательством, но неудачно. В итоге они разошлись, муж покончил жизнь самоубийством, Ковалевская же уехала в Швецию, где стала в университете профессором математике, а ее труды получили европейское признание.

– Вот бы и мне такую судьбу. Но я никогда не смогу освободиться от родительской опеки с помощью фиктивного брака. Отец этого ни за что не допустит, – грустно произнесла Мариам. – Да и жених мне уже давно найден. Нас бы давно поженили, но он сейчас служит в армии. Нет, это путь не для меня. Но что же тогда делать?

Анжелика задумалась. Вопрос был действительно не простой.

– Сейчас я могу дать только один совет, тяните время, откладывайте под разными предлогами свое возвращение домой, свою свадьбу.

– Но что это даст? – с сомнением спросила девушка.

– Не могу сказать. Но до тех пор, пока событие не произошло, остается шанс его избежать. А если оно уже случилось, то значит, все кончено.

– Я понимаю вас, это трудно сделать, но я постараюсь. Если вы мне еще поможете?

– Каким образом?

– Общайтесь со мной как можно чаще. Вы мне так нравитесь. Когда я смотрю на вас, то заряжаюсь уверенностью, мне кажется, что все можно преодолеть.

– Так оно и есть. Когда-нибудь я расскажу вам историю уже из собственной жизни. И вы увидите, что тяжелые ситуации случаются не только у вас.

– Ой, мне так хочется послушать. А можно прямо сейчас?

Анжелика улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Нет, на сегодня достаточно одной истории. Найдите книги о Ковалевской, в ней вы будете черпать мужество.

– Я обязательно найду! – горячо заверила Мариам. – Как хорошо, что вы мне все это рассказали.

В комнату заглянула сестра Хасана.

– Мариам пора домой. Иначе охранники начнут беспокоиться, – сказала она.

– Это правда, – грустно согласилась девушка. – Долго мне быть тут не разрешают. Мне нигде долго не разрешают быть, кроме дома. Но я очень надеюсь на то, что мы с вами скоро увидимся.

– Непременно увидимся, – заверила ее Анжелика.

Мариам глубоко вздохнула и вышла из комнаты. Анжелика дождалась, когда она покинет квартиру, и тоже направилась к выходу из нее.

Глава 14

Наступил конец пятницы, и Анжелике вдруг стало грустно. Впереди предстоял ничем не заполненный уик-энд. Мамонтов в очередной раз куда-то исчез, и она испытывала раздражение от этой его странной манеры не сообщать о своих передвижениях. Конечно, никаких формальных обязательств это делать, у него, разумеется, нет, но ведь существуют неписаные правила приличия. Они все же не совсем чужие люди, так что мог хотя бы известить, когда он снова объявится.

Направляясь сюда, она почему-то совсем не думала о том, что может оказаться в неком вакууме, и ее начнет покусывать зверек одиночества. Такого с ней давно не случалось, она даже не помнит, когда это было в последний раз. Но, без всякого сомнения, что еще до замужества.

Мысленно Анжелика переместилась за тысячи километров, в Москву, в их квартиру, увидела мужа, детей. Вчера она разговаривала со своими домочадцами, слава богу, у них все благополучно, если не считать того, что и Игорь и дети ужасно скучают по ней. Но тут уж ничего не поделать, придется потерпеть. Конечно, они бы могли приехать сюда хотя бы на несколько дней, но Локтионов пока не рекомендовал так поступать. С точки зрения интересов ее миссии будет лучше, если у всех в сознание отпечатается ощущение о ней, как об одинокой женщине. Это всегда привлекает мужчин больше, чем замужняя дама. Да вот только нет правил без исключений, сегодня даже такой ее статус не помог. И ей придется одной проводить все выходные.

И едва она об этом подумала, раздался телефонный звонок. Так как секретарша уже ушла, предварительно пожелав ей приятных выходных, Анжелика сама взяла трубку. И услышала голос Анри.

– Я вас ищу уже два дня, и никак не могу застать в офисе.

Анжелика вспомнила, что сознательно не дала ему свой мобильный телефон, иначе он бы замучил ее звонками, как инквизитор свою жертву допросами.

– У меня было много дел.

– Я понимаю, все хотят вас видеть и слышать. Только мне это счастье недоступно.

– Но почему же, вы меня и видели и слышали и даже гладили мою руку, – засмеялась Анжелика.

– И за такое-то время вся программа. Кто узнает, меня засмеет. Не будет подавать руки.

– Ничем не могу вам помочь, Анри, выкручивайтесь сами.

– Как раз этим только и занимаюсь. Я, наверное, опоздал, но все же рискну. Я уезжаю на уик-энд к себе в Нормандию, в наш родовой замок. У мамы как раз день рождение, и хороший сыночек обязан присутствовать при этом великом событии. Не желаете ли прокатиться со мной, посмотреть, как жили французские аристократы каких-то триста лет тому назад.

А почему и нет, это лучше, чем скучать в своей квартире и мучительно искать, чем бы заняться. А так она увидит Нормандию, средневековый замок. Ради этого зрелища люди специально приезжают издалека.

– Я с благодарностью принимаю ваше приглашение.

Несколько секунд в трубке царило молчание, видимо Анри не верил своей удаче.

– Это самый счастливый день моей жизни, – наконец произнес он.

– Не торопитесь с выводами, когда вы проживете все свои дни, тогда и определите.

– Мне не надо так долго ждать, я знаю это наверняка уже сейчас. Вы сможете быстро собраться? Выезжаем через два часа.

– Смогу. Собираться быстро – это то, что я делаю лучше, чем многое другое.

За все время в пути, они разговаривали немного. Из-за Анжелики Анри выехал из Парижа с опозданием и теперь гнал машину, дабы наверстать потерянное. Но все же немного он забавлял ее своими семейными преданиями и рассказами о своей матери.

– Кого только не было в нашем роду, и какие только не случались события. Одна из моих предков была фавориткой Людовика XV, правда совсем недолго, месяца два или три. Но этого ей вполне хватило, чтобы родить от него сына. Так что по моим артериям, в том числе течет, хотя и немного королевской крови. Зато другая моя прародительница была натурщицей, она позировала многим известным художникам, в том числе Огюста Ренуару. На каком-то сеансе ее и встретил граф Круатье, он был большим любителем живописи. Она была очень красивой, и он влюбился в нее и захотел жениться. Скандал был грандиозный, но он плюнул на все и сделал так, как того решил.

– Завидую вам, вы так хорошо знаете свою родословную. А вот мне о своей почти ничего неизвестно, она теряется во мраке веков.

– Это не я знаю, это моя мама знает, а я лишь передаю ее рассказы. Она придает всем этим фактам большое значение. Она очень горда тем, что принадлежит к столь славному и древнему роду. А по мне все это давно потеряло всякий смысл. Я живу настоящим. Чем мне может помочь героическое прошлое моих предков? Мне-то приходится зарабатывать деньги своим трудом. В том числе и на то, чтобы сохранять этот реликт прошлой эпохи, куда мы сейчас с вами мчимся. Если бы не мама, я бы давно продал замок. Американцы готовы за него выложить приличные деньги.

– И вам будет не жалко потерять родовое гнездо?

– Наверное, немного жалко, но это не то чувство, которое стоит принимать во внимание.

– А вот, если бы у мен я был бы свой замок, я бы его не продала.

– Если бы вы знали, как дорого стоит его содержание, и какая это канитель, вы бы вряд ли были бы столь категоричны. Скоро приедем, и вы сами все увидите.

– Что ж, подождем, – согласилась Анжелика.

Но на самом деле ее волновало совсем другое, у нее возникло ощущение, что за ними постоянно следует какая-то машина. В темноте что-то четко разглядеть было невозможно, тем более, она не хотела к этому обстоятельству привлекать внимания Анри. И сейчас терзалась сомнениями: действительно ли кто-то их сопровождает?

С главной дороги они свернули на боковую. Машин тут было гораздо меньше, Анжелике несколько раз поворачивалась назад. И убеждалась, что никакой слежке нет. Это ее успокоило, но не до конца. Она сказала сама себе, что следует быть крайне бдительной.

Был самый разгар ночи, и Анжелика почувствовала, как смеживаются ее веки. И не заметила, как заснула.

Она спала и не видела, что происходило вокруг. Анри остановил машину, несколько минут молча любовался спящей молодой женщиной, затем осторожно, чтобы ее не разбудить, прижал свои губы к ее щеке. После чего продолжил путь.

В замок они приехал под утро, Анжелика вышла из машины и стала осматриваться. Еще было темно, рассвет только начинал вытеснять очной мрак, и контуры строения проступали крайне смутно.

Кто-то взял ее сумку, Анри повел свою спутницу в дом. Пожилой мужчина предложил ей следовать за ним. Он привел ее в комнату.

– Я являюсь мажордомом, – сообщил он. – Мое имя Жан. Эту комнату, мадам, мы приготовили для вас. Вы можете умыться с дороги и лечь спать. Ванная комната вон за той дверью, – показал он.

– Я вам очень признательна, – поблагодарила Анжелика.

– Будут ли какие-нибудь указания? – спросил мажордом.

– Нет, спасибо.

Анжелика быстро умылась и легка спать. Она чувствовала, что дорога утомила ее.

Ее разбудило солнце, которое нахально просочилась сквозь занавески и ударив ее своим лучом ей в глаза. Она встала и быстро подошла к окну. Перед ней открылся вид на окрестности, через несколько сот метров начиналось поле, а за нею темнела стена леса.

Внезапно она увидела Анри, он гарцевал на коне. Причем, делал это вполне профессионально. Анжелика в Москве в последнее время увлеклась конным спортом, и могло это оценить с точки зрения специалиста.

Анри заметил ее в окне.

– Уже почти двенадцать часов. Вставайте. Завтрак давно остыл.

Не может быть, она давно так долго не спала. Анжелика посмотрела на висящие на стене часы, они подтверждали слова Анри. Ей стало неудобно за свою сонливость, приехала в гости, а сама только и делает, что спит.

Через минут двадцать Анжелика вышла во двор. Анри подскакал к ней и затем спешился.

– Очень люблю верховую езду, – сообщил он. – Я до сих пор не спросил: а у вас как с этим?

– Я, конечно, не такая лихая наездница, как вы, но, думаю, у меня тоже кое-что может получиться.

– Отлично, покатаемся. Но сначала надо предстать перед очами моей матушке. Она уже спрашивала о вас. Я сказал, что вы очень много работаете и потому устали. Пойдемте, я вас представлю. А потом вы позавтракаете.

Пока Анри говорил, Анжелика осматривалась вокруг. Да, это был настоящий средневековый замок, какие изображаются на многочисленных картинах. Ее даже посетило ощущение, что он как раз сошел с них. Правда, по размерам он был не слишком велик, но зато все остальное похоже: несколько сторожевых башен, прорубленные в стенах узкие готические окна. Ее охватило странное чувство, что когда-то она здесь уже находилась. Это было давно, очень давно, совсем в другой жизни и все-таки в жизни, которая имеет незримую связь с ее пребыванием на земле. Эта была какая-то историческая память, невероятная смутная, как далекие очертания местности в густом тумане. И все же она пробивала себе дорогу сквозь наносы из нескольких веков.

– Что с вами? – встревожено спросил Анри, – у вас сейчас очень странное лицо.

– У меня такое ощущение, что я когда-то уже здесь была.

– Если это и так, то очень давно, – засмеялся Анри. – До нашего появления на земле за сотни лет.

– Может быть, – серьезно согласилась Анжелика. – Кто знает, кем и где мы были в прежних воплощениях.

– Честно говоря, меня этот вопрос весьма мало беспокоит. Меня волнует только мое нынешнее воплощение. Очень хочется, чтобы оно прошло как можно успешней.

– Я тоже раньше не думала об этом. А вот здесь… Сама не знаю, почему это вдруг накатило.

– Наверное, от голода, вы же не завтракали, а уже скоро время обедать. Пойдемте, предстанем перед светлыми очами моей матушки.

Он взял ее за руку, и вместе они вошли в дом.

В просторной комнате сидела женщина. Когда они вошли, она встала и, не маскируясь, стала внимательно рассматривать гостью.

– Вы необыкновенно красивы. Я много видела красивых женщин, но такой не видела, – вынесла она свой вердикт. – Добро пожаловать к нам. Зовите меня Луиза.

– А вы меня Анжеликой.

– Сейчас вам накроят на стол. Вы замужем?

– Да.

– А с моим сыном любовники?

– Нет.

– Жаль, он бы гордился этим всю жизнь.

– Мама! – воскликнул Анри.

– Ты знаешь, я всегда говорю то, что думаю. И в этом нет ничего обидного.

– Абсолютно ничего, мадам, – заверила Анжелика.

– Луиза, – поправила графиня.

– Вам нелегко жить с такой красотой, – не то. спрашивая, не то утверждая, проговорила мать Анри.

– Я привыкла. Иногда даже забываю об этом. Я предпочитаю завоевывать мир не своей красотой, а своими делами. Красота дана мне природой, а дела я делаю сама.

Графиня снова оценивающи посмотрела на свою собеседницу.

– Остается только пожалеть, что вы никогда не будете любовницей Анри.

– Почему вы так думаете? – с интересом спросила Анжелика.

– Он не тот мужчина, который способен заинтересовать такую женщину, как вы.

– Мама! – воскликнул Анри, становясь пурпурным.

– Лучше тебе это понять сразу, чем потом мучиться, – пожала плечами графиня. – Я сама несколько раз была в такой ситуации. Каждый должен выбирать человека по себе. Вы действительно русская? – неожиданно спросила она.

– Действительно русская.

– Тогда вы первая русская, чья нога переступила порог этого замка. Один из наших предков погиб в России во время похода Наполеона.

– Мне очень жаль. Я надеюсь, это печальное событие никак не отразится на наших отношениях.

– Что поделать, не счесть глупостей, совершенных в истории. И с нашей стороны было бы неблагоразумно их воспроизводить.

В комнату вошел слуга и доложил, что завтрак для мадам готов.

После еды Анри предложил покататься на лошадях, а заодно обещал показать окрестности. Анжелика с радостью согласилась, прокатиться верхом она мечтала с того момента, как увидела во дворе лошадь.

Ей подвели оседланную лошадь. Анжелика села в седло и по некоторым признакам поняла, что животное ей досталось с норовом. По крайней мере, надо быть очень бдительной в общение с ним.

Анжелика совершила круг по двору, пока лошадь вела себя вполне предсказуемо.

– У вас хорошая посадка, – похвалил ее Анри. – Впрочем, вы все делаете красиво. Поехали.

Они выехали за ворота и оказались у края большого поля.

– А давайте устроим скачки, – предложила вдруг Анжелика. – Хотя бы вот до того леса.

– Анжелика – это опасно, вы не знаете лошадь.

Она понимала, что ее спутник прав, но в нее словно бы вселился бес. Ею вдруг овладело жажда острых ощущений.

– Тем интересней! – крикнула она и помчалась через поле.

– Вы сумасшедшая! – тоже крикнул ей вслед Анри и поскакал за ней.

Лошадь оказалась более опытной и послушной, чем Анжелика предполагала с самого начала. Она вонзила в ее бока шпоры, и та ускорила бег. Молодая женщина вся отдалась этому стремительному аллюру, совершенно забыв про Анри.

Лес оказался на самом деле небольшим перелеском, который она преодолела за несколько минут. Перед ее взором снова открылось широкое поле. И Анжелика, не колеблясь, направила лошадь по нему. На миг она обернулась назад, и увидела, что Анри отстал от нее на приличное расстояние. Ей вдруг стало весело, в этом забеге она явно побеждала. Хотя затем ей понадобилось устраивать это соревнование, она не знала. Это был какой-то необъяснимый душевный порыв, пришедший из самых глубин ее существа.

Время, как свернутый царь над своим народом, потеряло над нею власть. Она вся отдалась неизъяснимому притяжению стремительного движения, своего единения с другим живым существом. Анжелика продолжала скакать, забыв обо всем.

И вновь ее посетило то удивительное чувство, которое впервые возникло во дворе замка, чувство своей незримой связи с какой-то иной, давно жившей женщиной. Анжелика уже почти не сомневалась, что эта женщина точно так же, как она сейчас, скакала по этому широкому полю, и ею владели точно такие же ощущения, какие владеют Анжеликой в этот момент.

Но именно эти смутные воспоминания отрезвели Анжелику. Она перевела лошадь на шаг и осмотрелась. Анри не было нигде видно, сама же она находилась рядом с какой-то небольшой проселочной дорогой, которая со всех сторон была окружена лесом. Сколько же километров она проскакала? задала Анжелика себе вопрос. Надо возвращаться назад и искать Анри. Он, без всякого сомнения, беспокоится за нее. И что на нее нашло, раньше ничего подобного она не вытворяла. Она снова подумала, что совсем не исключено, что на этот раз через нее таким вот необычным образом проявляла себя чья-то не нашедшая успокоения душа другого человека.

Проблема заключалась в том, что Анжелика не знала, в какую сторону ей надо скакать. Замок с этого места был не виден. Людей по близости не было. Придется ей выбираться отсюда по наитию.

Она направила лошадь по дороге, рассудив, что она непременно ее куда-нибудь да выведет. Погода была замечательная, и Анжелика не слишком спешила. Она уже поняла, что нашла общий язык с животным, и это доставляло ей удовольствие.

Внезапно она услышала за спиной урчанье мотора приближающей машины. Анжелика обернулась и увидела, что автомобиль несется прямо на нее. Она еще не видела, кто в нем находится, но уже не сомневалась, что там ее враги. Кто они, она не имела ни малейшего представления, но знала, что ей надо спасаться.

Она бросила лошадь в галоп, пытаясь скрыться в идущем параллельно дороге лесном массиве. Но тут случилось непредвиденное, кобыла споткнулась, и Анжелика вылетела из седла.

Приземлилась она на траву и тут же вскочила на ноги. Машина резко затормозила, и из нее выскочили двое мужчин. Они побежали прямо на Анжелику.

Расстояние меду ними и Анжеликой было слишком небольшим, чтобы можно было надеяться на свои быстрые ноги. Не доходя несколько метров, мужчины вдруг перешли с бега на медленную поступь. Они явно намеревались окружить ее.

Анжелика решила, что без боя им не сдастся. Она внимательно рассматривала мужчин, оба были смуглые, с черными волосами. Нельзя сказать, что эта была парочка гигантов и силачей, но, судя по их точным и плавным движениям, они обладали навыками рукопашного боя.

– Что вы хотите? – спросила Анжелика. Ответа на свой вопрос она не получила, мужчины даже не обратили на него внимания.

Анжелика понимала: наступает кульминационный момент. Сейчас они на нее набросятся. Вряд ли они хотят ее убить, иначе могли бы это сделать уже давно. В их руках даже нет оружия. Тогда что им от нее надо?

Анжелика сделала вид, что расслабилась. Она помнила слова своего учителя, который советовал ей в таких ситуациях спровоцировать на выступление своего противника. Пусть он думает, что возьмет другого голыми руками.

Ее расчет оказался верен, мужчины обменялись быстрыми взглядами и с двух сторон бросились на нее. На это она и рассчитывала. Анжелика сделала кувырок по земле, и прокатились между ними, оказавшись у них за спиной. Мгновенно вскочив на ноги, она сама пошла в наступление. Ближайший от нее противник удивленный таким оборотом событий повернул к ней голову и тут же получил сильный удар ногой в подбородок. С громким криком он отлетел на несколько метров.

Зато второй понял, что их ловко провели, и отскочил сторону, не дав Анжелике завершить столь удачно начатую атаку. Тот же, кто получил удар, быстро пришел в себя и вновь двинулся на нее. По его искаженному яростью лицу, она поняла, что им движет жажда мести.

Они надвигались на нее медленно, соблюдая максимальную осторожность. Анжелика понимала, что на этот раз фактор неожиданности не сработает, и ей будет трудно провести прием. Она лихорадочно соображала, как ей поступить.

Мужчины с двух сторон сжимали кольцо. И тут ей помогла лошадь. Она на некотором отдаление наблюдала за происходящим. Но, судя по всему, все виденное возмутило ее до глубины лошадиной души. Внезапно она сорвалась с места и с громким ржанием бросилась в гущу событий.

Бегущее животное напугало мужчин, они расступились. Анжелика воспользовалась их растерянностью и бросилась вперед. На ее пути оказался один из нападавших, он попытался ее задержать, но она схватила его за руку, потянула на себя и изо всех сил ударила носком сапога по ноге, прямо в кость. Тот завопил и упал, как подкошенный.

Анжелика вскочила в седло, на встречу ей бросился второй нападавший, она угодили его ногой прямо в лицо. Тот закрыл его руками.

Анжелика мчалась вперед, почти не разбирая дороги, полностью вверив свою судьбу своей четвероногой спасительнице. Внезапно она подняла голову и увидела прямо перед собой замок. Он был всего в километре от нее.

Она почувствовала облегчение. Кажется, ей удалось спастись. Она поскакала к замку.

– Анжелика! – услышала она знакомый голос.

Она обернулась на него и увидела, что к ней быстро приближается Анри. Она замедлила ход и остановилась, ожидая, когда он подъедет.

– Анжелика, где вы были. Я вас везде искал. Что с вами?

– А что со мной?

– Вы растрепанная и костюм грязный. Вы не упали?

– Упала, – подтвердила Анжелика.

– Вы не ушиблись?

– Нет.

– И больше ничего с вами не произошло?

– А что еще могло произойти?

– Не знаю, но у вас очень странный вид. Я такой вас еще не видел.

Анжелика внимательно посмотрела на Анри, думая, как ей поступить. Имеет ли он отношение к тому, что только что произошло? Внутренний голос ей говорил, что нет. Эти люди посланы кем-то другим. Зачем ему устраивать это нападение. К тому же он никак не мог предвидеть, что она устроит здесь ипподром и куда-то ускачет.

– Просто я дано не каталась на лошади, мне так захотелось почувствовать ее бег. Это непередаваемое чувство.

– А падение тоже входит в состав этого непередаваемого чувства?

– Это всего лишь издержки. Поедемте в замок, мне надо переодеться.

– Конечно. Сейчас это вам надо более всего.

Анжелика стояла под душем и пыталась найти ответ на вопрос, кто же послал этих людей? Судя по их действиям, они хотели ее похитить. А что было бы дальше после похищения? Скорей всего это те, кто следил за ней еще в Париже. И все же непонятно, она еще ничего не успела предпринять серьезного, чтобы вызвать у кого-то недовольства ее действиями. Или это профилактическое мероприятие? А может, это поклонник? Хотя трудно себе представить, чтобы в наше время он мог так действовать. Это смахивает чем-то средневековым.

Она понимала, что в настоящий момент не сумеет раскрыть эту загадку. Но, не зная, с какой стороны грозит опасность, трудно защищаться от нее.

Через час постучался Анри и позвал ее на пешую прогулку. Несколько секунд Анжелика колебалась, она не хотела выходить за границы замка. А вдруг эти ребята решат повторить попытку? Конечно, это маловероятно, не исключить такой вариант тоже нельзя. Но под каким предлогом отказаться? Не стоит подогревать его подозрения, он и так не очень ей тогда поверил, что она всего лишь упала с лошади.

– Только давайте не будем удаляться от замка, – предложила Анжелика. – Анри удивленно посмотрел на нее. – После той прогулки я чувствую себе немного уставшей, – пояснила она, впрочем, не очень надеясь, что Анри полностью примет ее объяснения.

Анри стал показывать ей окрестности замка.

– Здесь прошло мое детство, – сообщил он. – Это было немного странное детство для нашего времени. Я чувствовал себя средневековым сеньором, вокруг которого жили его вассалы. Причем, до некоторой степени так оно и было, нам принадлежали все эти поля, да еще поля за лесом. Их арендовали местные крестьяне. И они приходили к нам улаживать свои дела. Видели бы с каким почтением относились они к моим родителям. Это вызывало во мне гордость за свое происхождение. Правда, затем земли прошлось продать, это был единственный способ сохранить замок. А какое детство было у вас, Анжелика? Странно, но я о вас почти ничего не знаю.

– Мое детство было прямо противоположным вашему. Мы с мамой жили в маленьком городке, в деревянном доме, в котором протекала крыша. Наша квартирка состояла из двух малюсеньких комнат. Никто с поклонами к нам не приходил, это мама ходила по соседям с поклонами, прося одолжить денег до зарплаты. Их вечно нам не доставало. Наверное, поэтому у меня родилось сильное желание вырваться из этого узкого и бедного, как церковная мышь, мира, в большой, где существуют такие вот замки.

Анри внезапно остановился, его лицо приобрело необычайную бледность.

– А хотите, Анжелика, стать хозяйкой этого замка?

– Он что, продается?

– Нет, не продается. Но это не единственный способ стать его владельцем.

– Какой же способ, Анри, вы мне предлагаете?

– Стать госпожой де Круатье.

Теперь остановилась Анжелика.

– Иными словами, вы делаете мне предложение.

– Да, я хочу, чтобы вы стали моей женой.

– Но вам же отлично известно, что я уже жена другого человека. И у меня двое детей.

– В наше время нет проблемы, которую невозможно решить. Я могу усыновить ваших детей, дать им графский титул.

Если бы она не побоялась обидеть Анри, она бы рассмеялась. Прошло совсем немного времени ее пребывания в Париже, а она уже получила первое матримониальное предложение, которое сопровождается возможностью стать графиней. Любопытно, сколько их еще будет? Однако, как ответить Анри, чтобы он не слишком огорчился.

– Анри, вы очень приятный молодой человек, но я люблю своего мужа. Хотя он и не граф, но он достойный человек, прекрасный отец наших детей. В этом плане моя судьба уже определена. Я понимаю, что вам, наверное, тяжело слушать меня. Но, милый Анри, если мы встретились бы с вами намного раньше, как знать, может быть, я и стала вашей женой. И вовсе не из-за желания обрести графский титул. Мне нравятся титулы, в этом есть что-то очень притягательное, но выходить замуж я всегда намеревалась только по любви. А любовь я отдала своему супругу. Так уж все сложилось.

Пока Анжелика произносила этот монолог, Анри молча стоял с низко опущенной головой, и молодая женщина даже не могла рассмотреть выражение его лица. И только когда она кончила говорить, он посмотрел на нее. Он по-прежнему был очень бледен.

– Я понимаю ваши аргументы, – сказал он. – Это была мечта, теперь она разрушилась.

– Я не хотела разрушать никаких ваших мечтаний, – проговорила Анжелика. Она гадала, приобрела ли отныне в лице Анри нового врага, или у него хватит благоразумия и благородства остаться ее другом. – Но вы сами породили эту иллюзию. Если бы с самого начала к ситуации отнеслись более реалистичней, ничего подобного бы не случилось. Мой муж не раз мне говорил: чтобы не разочаровываться, лучше не очаровываться.

– Ваш муж – мудрый человек.

– За другого бы я и не вышла. Я надеюсь, вы понимаете меня и не держите обиду.

– Пойдемте в замок, мама просила не опаздывать к ужину.

Анжелика опасалась, что после этого неприятного объяснения, ужин пройдет в тяжелой атмосфере. Но этого не случилось в первую очередь благодаря графине. Она явно прониклась расположением к своей гостье и активно направляла разговор.

– Анжелика, могу я вам задать несколько откровенных вопросов? – спросила графиня.

– Какие только сочтете необходимыми, Луиза, – ответила Анжелика, поглядывая на молчавшего Анри.

– Вы ощущаете себя необыкновенно красивой женщиной?

– Да, ощущаю, – честно призналась Анжелика.

– И какие вызывает это у вас мысли?

– Я воспринимаю это скорей, как бремя.

– Как бремя? – удивилась графиня.

– Да. – Анжелике не очень хотелось развивать эту тему при Анри, боясь, что она заденет его, но и уклоняться от ответа на вопрос тоже не желала. – Очень многие мужчины видят во мне лишь красивую оболочку, и у них возникают неадекватные желания по отношению ко мне. Красивая женщина вызывает восхищение сама по себе в не зависимости оттого, что из себя она реально представляет. И мне это не нравится. Я давно взяла за правило не использовать это свое оружие, а добиваться своих целей так, как их добивается любой другой человек, как добиваются их женщины с обычной внешностью. Для меня красота – это дополнительная нагрузка, причем, весьма большая, а нередко и опасная. У меня в жизни случались ситуации, когда красота могла стать причиной моей гибели.

– Неужели с вами такое случалось? – воскликнула графиня.

– Да, было несколько таких эпизодов. Простите, но я бы не хотела их сейчас вспоминать.

– У вас удивительный взгляд на саму себя, – констатировала графиня, – но он мне очень импонирует. Немногие красивые женщины способны так думать, а еще меньше так вести себя. Это подлинный аристократизм.

– Честно говоря, я не думаю в таких терминах, – попыталась смягчить лестные о себе слова Анжелика. – Для меня это всего лишь наиболее удобный способ жизни. Если бы я выбрала карьеру актрисы или модели, то может быть, я вела бы себя по-другому. Но я занимаюсь бизнесом, и когда я нахожусь на работе, то не воспринимаю себя как красивую женщину. В этом деле нужны иные аргументы.

– И все же я настаиваю на своем. В вашем поведении есть проявления подлинного аристократизма. Того аристократизма, который утратили современные аристократы. Включая и моего дорогого сына.

Анри быстро посмотрел на мать, но ничего не сказал. Но Анжелике не понравился этот его взгляд. Она попыталась смягчить ситуацию.

– Мне кажется, вы не совсем объективны к Анри. Просто в том мире, в котором мы с ним вращаемся, крайне мало места подобным проявлениям.

– К сожалению, вы правы, мир с каждым годом становится все вульгарней. Деньги заменяют честь и достоинство. Я совсем не против денег, я не уважаю аристократов, которые умеют лишь транжирить накопленное имущество их предками. Но зарабатывать деньги надо уметь красиво и честно, а не любыми способами, как думают сейчас почти все. Я не раз просила Анри уйти со своей работы и вернуться в замок, заняться хозяйством. Но он не соглашается.

– Мама, прошу тебя, не надо об этом, – впервые за обедом подал голос Анри. – Мы уже давно все решили.

– Решение появляется тогда, когда есть взаимное согласие. А у нас, его нет.

– Если я брошу свою работу, – проговорил, едва сдерживая раздражение Анри, – то нам тут же придется продать замок. У нас не будет средств его содержать. Итак, их еле хватает. Но через год придется платить по одной закладной. И вряд ли мы к тому времени наберем нужную сумму.

– Утилитарные вопросы не должны становиться на пути принципиальных, мой сын, – наставительно произнесла графиня.

Анри, словно бы ища не то сочувствия, не то поддержки, посмотрел на Анжелику. Внезапно к ней пришла одна мысль, такая странная, что она ее тут же отвергла. Но не надолго, буквально через полминуты она к ней вернулась. А, собственно, почему и нет, под луной совершались события гораздо более невероятные. В любом случае, почему бы не попробовать.

Анжелика с трудом дождалась завершение этого длинного даже не столько обеда, сколько монолога хозяйки замка. Ей нравилась графиня, она была солидарна со многими высказываемыми ею утверждениями, но ее многословность быстро утомляла. И когда действо завершилась, она почувствовала облегчение. Она хорошо понимала, почему Анри не жаждет вернуться под родной кров. По крайней мере, это была одна из причин.

Проходя мимо Анри, Анжелика шепнула ему, что хочет с ним кое о чем переговорить. Тот кивнул головой.

Анжелика вернулась в свою комнату, минут через десять к ней постучался Анри.

– Садитесь, Анри, я хочу вам рассказать одну историю. Сначала моя идея вам покажется нелепой, мне в первое мгновение она тоже такой показалось, но над ней стоит поломать голову. Она может принести вам большую пользу.

– Вы меня заинтриговали, Анжелика.

– Сейчас заинтригую еще больше. – Анжелика стала рассказывать ему о Мариам.

– История, конечно, печальная, но при чем тут я? – подал плечами Анри.

– Сейчас объясню. Я рассказала Мариам историю про известного русского математика Софью Ковалевскую, которая чтобы освободиться от родительского гнета, фиктивно вышла замуж. А затем брак стал реальным. И девушка ухватилась за эту идею. Почему бы вам ни сыграть роль такого мужа, роль рискованная, но и куш большой. Я специально узнавала, она единственная дочь, состояние ее отца оценивается в полмиллиарда долларов. Конечно, учитывая, что она арабка, а вы потомственный граф, этот союз, даже если он фиктивный, можно считать мезальянсом. Хотя она тоже весьма из знатной семьи.

– Я не заражен подобными предрассудками. Но не понимаю, что я будут иметь от этого брака. Ведь ее отец не даст на него согласие. Конечно, я совершу благородный поступок и помогу бедной девушки. Но… – Он пожал плечами.

– Я думаю, что у вас есть шанс получить огромное приданное. Сначала ее отец будет резко недоволен, но затем скорей всего смириться. Ради счастья единственной дочери, ради сохранения своей репутации приходится идти и не на такое.

– Не знаю, мне кажется, ваш план очень сомнителен со всех точек зрения.

– Мне тоже он кажется таковым, но это совсем не значит, что он не реализуем. Осуществлялись несравненно более сомнительные планы.

– Я должен подумать.

– Разумеется. Только времени на раздумья не так много, отец намерен в скором времени вернуть ее домой.

– Вы удивительная женщина, я никак не могу понять, кто же вы на самом деле.

Анжелика вздохнула.

– Мне кажется, что я по натуре авантюристка. Но не в том смысле, что я пытаюсь кого-то обмануть, обвести вокруг пальцы, а в том смысле, что меня постоянно какая-то сила толкает на какие-то необычные поступки. Спокойная, обыденная жизнь не по мне.

– Это я уже начал понимать. В моих жилах течет кровь моих предков, которые тоже были авантюристами в том же смысле, в каком авантюристка и вы. Но до сих пор я таких свойств за собой не замечал.

– Почему бы вам ни повидаться с девушкой. Когда вы ее увидите, поговорите с ней, вам будет легче принять то или иное решение.

– На это вы меня уговорили.

– Но предупреждаю, увидеться с ней будет нелегко и небезопасно, за ней по пятам ходят телохранители.

– Но тогда как же это сделать?

– Мы что-нибудь придумаем, Анри, – уверила ее довольная собой и разговором Анжелика. – Главное, чтобы вы согласились.

– Если я соглашусь, то скорей из-за вас, а не из-за нее, – не без некоторой меланхолии произнес потомок крестоносцев.

Глава 15

В понедельник, едва Анжелика проснулась, ей позвонил Мамонтов. Кажется, звонить рано утром является неизменным атрибутом его поведения, отметила она. Но при этом она даже не пыталась скрыть от себя, что рада тому, что он дал о себе знать.

– Хотел бы обсудить наши с вами дела. И вообще вас увидеть, – сказал он.

– Мне тоже надо кое-что с вами обсудить. Да и увидеть вас я тоже буду рада. Особенно, если учесть, что вы любите внезапно исчезать. Поэтому неизвестно, когда я снова смогу вас лицезреть. Как на счет обеда?

– Согласен. Тот, кто умеет внезапно исчезать, имеет больше шансов уцелеть в этом мире, – весьма загадочно ответил он.

Они договорились о месте встречи. Анжелика отправилась в офис. Почему-то Мамонтов действовал на нее странным образом, он вселял в нее уверенность только одним фактом своего существования, даже несмотря на то, что само его положение было весьма шатким. Но это ощущение так прочно закрепилось в ней, что уже не зависело ни от каких конкретных обстоятельств, оно было уже внедрено в подсознание и работало на этом уровне.

Время до обеда выдалось достаточно напряженным, звонки шли почти косяками. Но это радовало Анжелика, значит, ее труды постепенно начинают давать первые, хотя пока и зеленые плоды. Никаких реальных предложений еще не поступало, звонки преимущественно носили разведывательный характер, но и это было уже хорошо. По крайней мере, удалось прорвать информационный вакуум. А что будет дальше, посмотрим.

Незадолго до того, как отправиться на свидание с Мамонтовым, она позвонила Хасану. Общаться с этим человеком ей очень не хотелось, и поэтому перед тем, как набрать номер, она несколько минут настраивала себя на этот разговор. Хасан ни за что не должен заподозрить, насколько он ей неприятен.

Хасан обрадовался ее звонку. По крайней мере, его голос выражал именно такие эмоции.

– Очень рад вас слышать, госпожа Оболенская. Наши дела идут превосходно. Моя сестра говорит, что Мариам осталось от вас в восторге. И мечтает только об одном, снова вас увидеть.

– Мне тоже очень понравилась девушка, и я как раз звоню для того, чтобы попросить вас устроить мне с ней очередную встречу. Ей сейчас особенно сильно нужна моя поддержка.

– Я думаю, это можно сделать. Я полагаю, вы окажете большую помощь Мариам, если станете укреплять ее решимость добиваться своих целей.

– А как же ваше убеждение, что арабская женщина должна знать свое место? – не сдержала Анжелика своего желания уколоть его.

– Я уже вам объяснял, что оно полностью сохраняется в силе, – сухо произнес Хасан. – Но Мариам – это особый случай. Не только вы, европейцы, но и мы, арабы, умеем быть гибкими. Как только я сумею договориться о встрече, я тут же дам вам знать.

Хасан отключился. Анжелика же попыталась проанализировать, что происходит, какие интриги плетутся вокруг этой прекрасной девушки? Почему Хасан настолько заинтересован в ее судьбе, что готов поступиться принципами? Пока ей все это не понятно. Может быть, Мамонтов сумеет что-то ей прояснить?

Они договорились пообедать в небольшом, но вполне приличном китайском ресторане. Когда она вошла, он уже ждал ее за столиком. Несколько мгновений он внимательно рассматривал Анжелику.

– Всякий раз, когда я вас виду, то думаю, что прекрасней образа быть не может. Но зачем мы встречаемся вновь, я и убеждаюсь, что это был еще далеко не предел. Вы знаете какую-то древнюю великую тайну, как становиться все красивей? А, может быть, колдунья?

– Не хочу вас разочаровать, но ради объективности вынуждена сказать, что ни то, и ни другое. Древними тайнами не владею, колдуньей быть всегда хотела, но не дано. Приходится обходиться средствами, которые можно купить в любом магазине. Я вас сильно огорчила?

– Такого сильного огорчения я еще в жизни своей себя не испытывал. Так хотелось иметь дело с колдуньей.

Они засмеялись.

– У меня к вам куча вопросов и дел, – сказала Анжелика.

– Давайте ее разгребать.

– Вы постоянно исчезаете. Я могу узнать, где вы бываете или это тайна?

– Для вас, не тайна. Я ездил в Восточное Арабское Княжество. Ищу там мосты.

– Успешно?

– Пока не знаю. Восточные люди весьма не простые. Ты договариваешься с ними, кажется согласие найдено. А потом оказывается, что ни черта, либо предпочтение отдается конкуренту, либо все надо начинать сначала, так как это была всего лишь разминка или намек на то. что ты мало пообещал отступного. Приходится бегать по кругу. А что у вас?

Анжелика стала рассказывать о Мариам. Мамонтов так внимательно слушал, что даже перестал есть.

– И вы всерьез предлагаете Круатье пойти на такой шаг? – воскликнул он.

– И надеюсь при этом на вашу помощь. Я не очень наивна?

– Очень! Это сумасшедший план или план сумасшедшей.

– Я тоже так считаю, именно поэтому надеюсь, что вы примите в нем деятельное участие.

– Вам известно, кто отец Мариам?

– Высокопоставленный чиновник.

– Не просто высокопоставленный чиновник, – усмехнулся Мамонтов, – он возглавляет спецслужбы княжества. Этот человек имеет большую власть, и очень опасен. Известно, что агентами спецслужб княжества были ликвидированы несколько человек, которые находились в оппозиции к режиму. Если план вам удастся, он провозгласит вас своим врагом.

– Но неужели его не волнует счастье дочери?

– Этого я не знаю. – Мамонтов несколько мгновений пребывал в задумчивости. – Может быть, у вашего плана есть шансы на успех. Но посчитать их невозможно.

– Но раз вы считаете, что шансы все же есть, значит, его надо реализовывать. Я могу на вас рассчитывать.

– Кажется, я тоже схожу с ума, но я согласен. Этой девушке, в самом деле, надо помочь.

От радости Анжелика даже захлопала.

– Мне непонятна одна деталь, – сказала она. – Почему Хасан так заинтересован в этом деле?

Мамонтов довольно долго молчал, а когда заговорил, то как-то неохотно.

– Я могу лишь высказать свое предположение. Он хочет воспользоваться вашей Мариам для каких-то своих игр. И скорей его планы связаны с его отцом. Мой вам совет: держитесь от него на почтительном расстоянии.

– Вам он не нравится? – поинтересовалась Анжелика.

– А вам?

– Мне – нет, но в деле с Мариам он наш союзник.

– Я бы был осторожней с такими определениями. Мы не знаем истинных его целей.

– А что вы вообще о нем знаете?

Анжелика уже заметила, что на любой вопрос о Хасане Мамонтов отвечал не сразу, а некоторое время подумав.

– Почти ничего. Он хороший инициативный энергичный работник, он из тех, кому не надо ничего указывать, он сам находит себе задачу и сам ее решает.

– Просто удивительно, эта настоящая находка. Таких очень мало.

– Да, наверное, немного. Но тем он и ценней.

Однако Анжелика далеко не была уверенна, что слова Мамонтова полностью соответствуют его мыслям. Скорей дело обстоит иначе. Здесь кроется какая-то тайна. И пока Мамонтов явно не стремится раскрыть ее ней.

– Знаете, Анжелика, а почему бы нам не сходить куда-нибудь, в театр или на выставку, – перевел Мамонтов разговор на другую тему, что не осталось Анжеликой не замеченным. – У меня есть несколько знакомых художников, очень необычных. Вы будете довольны этим посещением.

– С большим удовольствием. Мне сильно не хватает всего этого. В Москве с мужем мы часто ходили на выставки, в театры. А здесь я погрузилась в какой-то иной мир.

Мамонтов как-то странно посмотрел на нее.

– Знаете, Анжелика, сколько вас знаю столько и не могу понять, а какой настоящий ваш мир. Я еще никогда не был знаком с такой необычной женщиной.

Анжелика лукаво посмотрела на своего собеседника и засмеялась.

– Почему-то здесь, в Париже мне постоянно задают этот вопрос. Всех интересует, что я за женщина. Я знаю лишь одного человека, которого он не очень волнует.

– И кто же это?

– Я сама. Я просто живу так, как подсказывают мне мои внутренние ощущения. Однажды муж мне сказал фразу, которая навсегда отпечаталась в моих женских мозгах: счастье – это следовать своему предназначению. И ничего другого.

Мамонтов ненадолго задумался.

– А вот я, пожалуй, так до конца и не понял своего предназначения. Может быть, от того и не столь счастлив, как вы.

Глава 16

Мамонтов позвонил уже через час после того, как они расстались, и сказал, что художник будет ждать их вечером. Анжелика не возражала, но сейчас ее занимали совсем иные мысли. Она думала о том, что пора переходить к более активной фазе операции, она и так совершила оплошность, что слишком долго искала подходы. А возможно, что дорог каждый час. А она как ничего не знала о том, что происходит, так не знает и теперь. Но тогда, в чем смысл ее пребывание в городе вдали от семьи?

Она набрала комбинацию цифр, которую вызубрила еще в Москве. Как и несколько слов пароля.

На ее звонок отозвался приятный мужской баритон.

– Мне нужно срочно с вами увидеться, – произнесла Анжелика.

– Когда?

– Желательно в течение часа.

– Нет проблем, – засмеялся баритон. Ваша машина должна быть припаркована возле галереи Лафайет. Скажите номер.

Анжелика продиктовала номер.

– Вам хватит часа, чтобы добраться до места? – спросил баритон.

– Вполне.

– Я сяду в вашу машину. Только не приезжайте раньше времени. Ровно через час, ни минутой раньше, ни минутой позже.

Ровно через час Анжелика была на условленном месте. И едва она притиснулась к тротуару, как дверца отворилась, и в салон сел мужчина.

– Езжайте, – тоном, который не предусматривает ослушание, скомандовал он.

Лишь когда они отъехали довольно далеко, Анжелика осмелилась взглянуть на своего пассажира.

– Говорите, – тем же тоном сказал мужчина.

– Как мне вас называть?

– Так же, как зовет меня моя жена, – усмехнулся он. – Поль. Но без добавления слова дорогой, милый, любимый. Рассказывайте, что у вас за дело?

– Мне нужно осуществить прослушивание в помещение фонда «Восток-Запад».

– Вы говорите о Хасане Аль-Мусави?

– О нем.

– Вы что-нибудь о нем знаете?

– К сожалению, только то, что известно и вам. До вашего появления у нас не было подходов к фонду.

– А у французов?

– Про них точно ничего не могу сказать, но по нашей информации, этот человек пока не попал в их поле зрения.

– А мы не можем помочь им в этом?

– На данный момент, к сожалению, нет. Наши отношения с некоторых пор разладились и по нашей вине. Мы навели их на одну подозрительную группу, было затрачено много времени и средств на ее разработку. А в итоге оказалось, что это вполне безобидные бизнесмены. И теперь они не доверяют нашей информации. Поэтому пока придется действовать без ведома местных спецслужб, на свой страх и риск. У вас появились какие-то подозрения по поводу этого Хасана?

– Подозрения появились, но никаких фактов пока нет. Поэтому я обратилась к вам за помощью.

– Прослушки мы поставим. Но долго заниматься этим делом крайне опасно. Заподозрить могут и они и местные спецслужбы.

– Будем надеяться на удачу? Это все?

– Не совсем. За мной кто-то следит, недавно была сделана попытка похищения. Это произошло в Нормандии.

– Это серьезно, но тут мы вам помочь вряд ли сможем. У нас нет возможности выставить вам охрану. Это равнозначно провалу. Нужно быть предельно осторожной.

– Что мне запереться в своей спальне?

– Это было бы идеальным вариантом. Но боюсь, как все идеальное он не осуществим. Мы передадим вашу информацию в центр, может быть, у них есть какие-то зацепки. Это все?

– На этот раз все.

– Тогда высадите меня сразу за светофором. Было приятно познакомиться. Мне говорили, что вы красивая, но действительность превзошла все ожидания.

Анжелика остановила машину, мужчина вышел и почти сразу же затерялся в толпе. Молодая женщина посмотрела на часы. Пора было ехать к художнику.

Глава 17

Анжелика оставила на стоянке свою машину и пересела в машину Мамонтова.

– Я с ним познакомился еще тогда, когда возглавлял одну из самых крупных российских компаний. Не знаю, откуда, но возникла мысль начать собирать современную живопись. Многие русские бизнесмены прошлого ездили в Париж, чтобы приобретать картины у малоизвестных художников, которым через несколько десятилетий, чаще всего после смерти, присваивалось почетное звание гениев. Я подумал, что все может повториться и на этом историческом витке. Если глубоко копнуть, то по большому счету с тех пор ничего не изменилось. Я попал на выставку этого художника и был поражен его творчеством. И сразу же приобрел с дюжины его картин, повергнув парня в изумление, так как до этого его работы покупали крайне редко. Когда я же я сюда переселился, то возобновил знакомство, хотя в первое время мне было совсем не до покупок полотен. Но когда дела немного поправились, я снова стал иногда что-то прикупать. Хотя сейчас у меня почти нет интереса к собиранию живописи. Разве уж если что-то сильно понравится. У коллекционера всегда остро стоит вопрос, что будет с коллекцией, когда его не станет? У меня нет на него ответа. И пока я его не найду, не появится желание активно заниматься собирательством.

Анжелика, что называется, кожей почувствовала всю содержащуюся в этих словах горечь. И одновременно ощутила прилив нежности и сочувствия к Мамонтову. Она была застигнута врасплох этими чувствами и несколько мгновений пребывала в растерянности. Она понимала, что ей еще предстоит осмыслить, что означают эти переживания.

– Я уверена, что у вас еще возникнет желание продолжать коллекционирование картин, – мягко сказала она.

Мамонтов покосился на нее, но предпочел ответить молчанием. Судя по всему, у него такой уверенности не было.

Художник жил в самом обычном парижском доме на последнем этаже. Одет он был, как и положено человеку искусства, не придающего никакого значения условностям: в измаженном краской свитере и протертых почти до дыр джинсах.

– Это Клод Дювуаль, – представил Мамонтов художника. – А это самая красивая из всех ныне живущих женщин мадам Анжелика Оболенская.

Художник бесцеремонно взял Анжелику за подбородок и повернул лицо к свету.

– А ты прав, – сказал он Мамонтову, – настоящая красота. Только русские бывают так идеально красивы. Вы попали как раз туда, куда вам нужно. Сейчас вы все поймете. Пойдемте.

Клод вполне по-свойски, словно старую знакомую, схватил Анжелику за руку и силой, хотя она и не сопротивлялась, потащил наверх. Пока они поднимались по скрипучей деревянной лестнице, он несколько раз оборачивался, бросал на нее пристальные взгляды и восклицал: «невероятно».

Они оказались в мансарде. Клод включил свет, и Анжелика увидела развешенные по стенам картины.

– Смотрите, внимательно смотрите, – обратился художник к своей гостье. – Я считаю, что в нашем мире существует только красота и ничего, кроме красоты. А если глаз человека видит уродства, это всего лишь означает, что у него искаженное восприятие действительности. Моя задача – показать, что все, что существует на свете, не только может быть красиво, но на самом деле прекрасно, и от этого зрелища нельзя оторвать взгляд. – Клод подвел Анжелику к одной из полотен. – Видите, это свалка, многие считают, что свалки – это едва ли не самыми отвратительными местами на земле. Посмотрите и скажите, что вы об этом думаете?

Анжелика внимательно рассматривала картину. На ней действительно была изображена свалка. Но под кистью художника она превратилась в красочное зрелище, от которого трудно оторвать глаза.

– Идем дальше, – решительно сказал художник и, крепко взяв Анжелику за локоть, потащил к следующей картине. – А разве это не красиво?

На картине был изображен разлагающий труп. На миг Анжелике стало противно, но затем она стала внимательно рассматривать полотно. Это было удивительно и невероятно, но и это зрелище завораживало зрителя.

Они переходили от одной работы к другой. И везде страшные, отвратительные, отталкивающие картины жизни были изображены с таким мастерством, что Анжелика была вынуждена согласиться с автором картин, что все зависит только от взгляда человека, а мир красив и прекрасен в каждом своем проявлении.

– Если люди будут видеть в мире исключительно красоту, то прекратятся войны, насилие, терроризм и все другие пакости, – почти захлебываясь словами, говорил художник. – Человек не в состоянии поднять руку на красоту, даже если он дикарь. Но если его взгляд искажен, если он не в состоянии понять, как все вокруг прекрасно, он готов совершить все, что угодно. Для того, чтобы исправить нашу жизнь, надо научиться на нее смотреть по-другому.

– Наш русский писатель Достоевский сказал, что красота спасет мир, – заметила Анжелика.

– Я немного читал Достоевского, но никогда не слышал эти слова! – как человек, встретивший единомышленника, радостно воскликнул художник. – Вот видите, ваш парень тоже это понимал. Это еще раз доказывает, что я на правильном пути, и в моих руках, вернее, в моей кисти находится ключ к решению всех мировых проблем. Вставайте под мои знамена, и мы сокрушим мировое зло.

Анжелика и Мамонтов переглянулись и одновременно улыбнулись. Художник заметил их улыбку, но, кажется, она его не обидела.

– Понимаю, мои слова вам представляются наивными. Но знаете ли вы другой способ покончить со всякими мерзостями, которые без конца творятся вокруг. Я не слышу ваших ответов, господа.

– Такого способа я не знаю, – ответил Мамонтов.

– Я – тоже, – присоединилась к нему Анжелика.

– Вот видите, значит, я прав. И вы должны быть на моей стороне. – Он сделал шаг в направление к Анжелике. – Как только я вас увидел, что решил, что не стану вас писать. Вы и так эталон красоты, поэтому это бессмысленно. Но только что я переменил намерение, я сделаю ваш портрет. Прямо сейчас! Именно потому, что вы эталон. Все должны видеть, как прекрасен человек. Раздевайтесь, я буду вас писать обнаженной. Только в таком виде моя работа достигнет максимальной высоты восприятия. Раздевайтесь.

– Хорошо, – спокойно сказала Анжелика, – если это поможет сделать мир чуточку лучше, я согласна. Где можно раздеться?

– У меня нет специального места, я не работаю с ню, раздевайтесь, где вам нравится.

Анжелика стала расстегивать блузку.

– Мне уйти? – спросил обескураженный стремительным развитием событий Мамонтов.

– Я вас об этом не прошу, – проговорила Анжелика.

Анжелика не испытывал никакого смущения от того, что через несколько мгновений ей предстояло предстать обнаженный перед взорами двух мужчин. Это решение далось ей так легко и естественно, что она даже сама немного удивилась. Но ведь речь шла о красоте, о том, что не имеет ничего общего с вожделением, что выше любых плотоядных взглядов, которую не могут касаться и оскорблять грубые плотские желания. Да, она знает, что прекрасно, и гордится этим. Но эта гордость ничего не имеет общего с заносчивостью, просто такой ее создал Бог, создал для того, чтобы мир видел, как прекрасен может быть человек. И Клод абсолютно прав, тот, кто не способен узреть красоту этого мира, безнадежен для любого роста. Он никогда не разорвет ленточку, отделяющего его от серого убогого существования.

Анжелика освободилась от одежды и предстала обнаженной. Глаза мужчин буквально округлились от восхищения. И она знала, что им есть, чем восхищаться. Многолетние занятия спортом превратили ее тело в упругий с идеальными пропорциями снаряд, вызывающий восхищением своим совершенством.

Клод бросился к мольберту и стал наносить мазки на полотно.

– Вы действительно сама красота, вы настоящая Афродита, – бормотал при этом он.

Но Анжелику по-настоящему интересовал не художник, а Мамонтов. Не отрывая глаз, он смотрел на нее, и при этом такого окаменевшего выражения лица Анжелика у него еще не видела. Так и казалось, что он превратился в камень, все чувства, все эмоции застыли в нем, как скованная зимним льдом река.

Сеанс продолжался почти два часа.

– Больше не могу, – сказал Клод, – на сегодня я весь выложился. Но мы обязательно продолжим, я должен написать вас, мадам. Вы обещаете мне.

– Обещаю.

Анжелика оделась, и мужчинам показалось, что в мастерской сразу что-то померкло, как будто бы одновременно перегорели несколько ярких светильников.

Анжелика и Мамонтов вышли из дома. Она смотрела на своего спутника, но тут был непривычно молчалив. Они сели в машину и поехали по вечернему, залитому радугами огней ночному Парижу.

Мамонтов по-прежнему молчал. Судя по его виду, он глубоко погрузился в собственные мысли.

– Вы будете всю дорогу молчать? – поинтересовалась Анжелика. В отличие от ее спутника, у нее возникло желание поговорить.

– Вам это мешает? – несколько неожиданно спросил Мамонтов.

– Мне понравился художник и его картины, – сказала она. – Спасибо, что привели меня к нему.

– Со мной сегодня что-то произошло, – вдруг произнес Мамонтов.

Анжелика буквально застыла на своем сиденье, только сердце учащенно забилось.

– В этом виновата я?

– Да, вы.

– Это был спонтанный порыв, я не думал о последствиях.

– И хорошо, что не думали. – Он вдруг повернулся к ней. – Анжелика. – Его голос вдруг надломился. – Я…

– Валерий Ильич, это пройдет. – Анжелика вдруг испугалась. Нет, она не готова ни к чему такому. По крайней мере, она уверенна, что сегодня это не должно случиться. Но если не сегодня, то когда?

– Это не пройдет, – упрямо и даже немного сердито отозвался Мамонтов. – Это не может пройти. Тогда все не имеет никакого значения. Вы понимаете, как все глубоко?

– Думаю, понимаю. Но не надо торопиться. Я растеряна. А это не то состояние, когда принимают важные решения.

– А если я не могу ждать?

– Так не бывает, человек всегда в состоянии ждать. Этим он отличается от животного.

– Иногда не очень хочется отличаться, – вздохнул Мамонтов.

Последняя реплика рассмешила Анжелику, и она почувствовала, как ослабло внутри нее напряжение. Теперь она может более спокойно и осознанно разговаривать с ним. По крайней мере, первый испуг от наплыва собственных чувств прошел.

– Валерий Ильич, мы с вами в очень не простой ситуации.

– Да, уж, об этом можно и не напоминать, – проворчал он. – Кажется, мы приехали, вот ваша машина, – теперь уже грустно произнес он.

– Да. Спасибо за великолепный вечер. – Анжелика поспешно вышла из автомобиля Мамонтова и пересела в свою машину.

Так как Мамонтов явно не торопился уезжать, она решила сделать это первой. И ничего что это чем-то напоминало бегство с поля боя, бывают ситуации, когда надо использовать и такой прием.

Глава 18

Вторая встреча с Мариам снова состоялась на квартире сестры Хасана. Анжелику это не устраивало, так как она мало сомневалась в том, что их разговор фиксируется на пленку. Но выбора не было, так как не было времени, отец девушки мог в любой момент приказать ей возвращаться.

Мариам не просто обрадовалась встрече с Анжеликой, она просто лучилась от счастья. Анжелика понимала, что в той полузатворнической жизни, которую заставляют ее вести, для нее это действительно великое событие.

Первая фраза, которую произнесла Мариам, поразила Анжелику. Девушка наклонилась к ней и почти прошептала:

– Мне удалось достать книгу про вашу Софью Ковалевскую. Я теперь знаю о ней все. Это такая женщина. Я так хочу походить на нее.

– Об этом я и хотела с вами поговорить. Как бы вы посмотрели, если бы я вам предложила туже комбинацию?

– Я согласна, – ни минуты не колебалась с ответом девушка. – Когда мы первой раз с вами встретились, я боялась подумать о чем-то подобном. Сейчас я тоже боюсь, – вздохнула Мариам, – но теперь я чувствую, что смогу решиться. Если смогла она, то почему не смогу я.

– Для вас дело может обернуться гораздо хуже, чем для Софьи Ковалевской.

– Я понимаю, но что же делать. Я не хочу всю жизнь провести в четырех стенах, я чувствую, что так много могу. Почему так все несправедливо устроено, почему люди, у которых есть власть, так жестоки и глухи к чужой боли?

Она говорит о своем отце, отметила Анжелика.

– На эту тему можно рассуждать бесконечно, но лучше принять эту истину, как данность. Нам все равно не изменить мир.

– Но кто-то когда-нибудь его должен изменить! – воскликнула девушка.

– Да, кто-то когда-нибудь должен, – согласилась Анжелика. – Каждое новое поколение надеется, что ему удастся осуществить это чаяние. Но оно так и сходит со сцены, не выполнив того, что хотела. Давайте лучше подумаем не о том, как изменить судьбу мира, а о том, как изменить нашу судьбу.

– Я готова.

– Я нашла человека, который согласился вам помочь. Разумеется, при условии, что вы друг другу понравитесь. Даже при фиктивном браке это до какой-то степени необходимо.

– Неужели вы нашли его? – Мариам от радости захлопала в ладоши. – И когда я смогу его увидеть?

– Не знаю, вы же не свободны.

– Да, – сразу же поникла девушка, – что же делать?

– Надо думать. Сейчас я не могу вам ничего сказать. Но я подумаю, как это сделать. И вы тоже попробуйте составить какой-нибудь план. Вы можете звонить?

– Да, но только в присутствие одного из телохранителей.

Анжелика вздохнула, до чего же во все времена тяжела женская доля.

– По крайней мере, если у вас появится какая-нибудь идея, скажите, что вы стали меньше скучать. А мы подумаем, как нам снова встретиться.

– Хорошо, как только мы расстанемся, я сразу же начну думать. Только не уходите быстро. Вы мне так нравитесь, я еще не встречала такого человека, как вы. Вы очень красивая, и вы удивительная. Я хочу на вас во всех походить. Вы мне поможете стать такой же?

Анжелика улыбнулась. Ей тоже нравилась девушка все больше и больше.

– Помогу. Но вам не надо становится такой, как я, вы должны стать сама собой. Это то, чему посвящена моя жизнь. Вы же другая, и этим замечательны.

– Но я еще не знаю, какая я.

– Я тоже далеко не все знаю. Частички моей натуре постепенно приоткрываются мне, и я составляю из них цельную композицию. Но до ее завершения еще далеко. Я даже не уверенна, хватит мне для этого отведенных мне дней. Главное – это не сходить со своего пути, не пасовать перед трудностями.

– Часто они кажутся непреодолимыми, – глубоко вздохнула Мариам.

– Поверьте, это обман зрения. Русские говорят: у страха глаза велики. Я много раз убеждалась в правдивости этих слов.

– Значит, все будет хорошо? – с надеждой проговорила Мариам.

Анжелика отрицательно покачала головой.

– Я не могу вас обманывать, я этого не знаю. Знаю лишь то, что это зависит от нас. Но не только. У нас сильные враги. Поэтому следует запастись как можно большим мужеством, чтобы его хватило для борьбы с ними.

– Я постараюсь. Если можете вы, то почему не могу и я.

– Мариам, я хочу, чтобы ваше мужество укрепляла мысль о том, что жизнь интересна тогда, когда она многообразна, когда есть возможность реализовать себя. К сожалению, против этого убеждения действуют могущественные силы, они сами лишены творческого начала и хотят, чтобы те, кто им наделен, играли бы по их правилам. Но этому не бывать.

– Не бывать! – как девиз, повторила Мариам.

– Теперь мне пора идти. – Анжелика встала и поцеловала девушку.

– Если мы бы могли жить вместе! – воскликнула Мариам.

– Кто знает, может быть и такое однажды случиться, – сказала Анжелика, дабы вселить в девушку большую уверенность.

В тот момент она и не представляла, насколько пророческими окажутся ее слова, потому что не могла себе представить те обстоятельства, при которых сбудется ее предсказание, в которое сама не верила.

Глава 19

Клод завершил портрет Анжелики очень быстро, для этого потребовалось всего три сеанса. Он был явно захвачен работой. Однако до момента ее окончания, он не разрешал ей смотреть на нее. Но, едва сделав последний мазок, позвал Анжелику взглянуть на плоды своего труда.

Анжелика застыла в восхищение оттого, что предстало перед ее взором. Портрет явно удался. И дело заключалось не в том, что ему удалось передать всю телесную красоту модели, она почувствовала, что в этом живописном ее двойнике художник сумел выразить ее мятежный дух, ту внутреннюю сущность, которая зачастую была скрыта от нее самой.

– Я покупаю этот портрет, – не раздумывая, произнесла Анжелика.

Дювуаль хмуро посмотрел на нее и решительно покачал головой.

– Этот портрет не продается, даже вам. Я писал его не на заказ, мы с вами не обсуждали никаких условий. Это картина принадлежит только мне.

Только сейчас до Анжелике дошло, какую непростительную для такой опытной деловой женщины совершила она оплошность, не обговорила с ним условия, на которых создается это произведение. И художник воспользовался этим обстоятельством и присвоил его себе. А ведь оно является их совместным творением.

– Я дорого заплачу, – попыталась она его уломать.

– Портрет не продается, – еще с большим упрямством проговорил Дювуаль. – Я вложил в него то, что невозможно оценить в деньгах. Даже в самых больших. Вы понимаете?

Анжелика понимала, но она хотела завладеть портретом. Она уже почувствовала, что на полотне осталась какую-то важная ее часть. Если бы муж видел это творение, она не сомневается, что он бы сделал все возможное и невозможное, чтобы его приобрести. Однажды, когда она были на какой-то выставке, он сказал ей, что тот художник, который сумеет написать твой настоящий портрет, обессмертит свое имя. И, кажется, стоящему сейчас рядом с ней человеку с кистью в руках это удалось. И Клод знает это, а потому спорить, упрашивать, умолять его бесполезно.

– Хорошо, пусть будет так. Но что вы собираетесь с ним делать?

– Скоро узнаете, – загадочно ответил художник и долгим взглядом посмотрел на портрет. Затем перевел его на оригинал. – Только подольше сохраните все это в себе, – сказал он.

Уже через два дня Анжелика поняла, что Дювуаль заранее все продумал. Картина был вывешена в одной известной галерее, и произвела настоящий фурор. Это Анжелика поняла по тому, что в течение одного дня ей позвонили из несколько газет, журналов, с одного канала телевидения. У всех просьбы были сугубо однотипные, дать интервью, произвести фотосъемку, как выразился один из журналистов, русской Венеры.

Анжелика решила никому не отказывать, о такой бесплатной рекламе можно было только мечтать. Правда, ей вовсе не хотелось становиться героиней светской хроники или красочных эротичных репортажей. Ей нужен был совсем другой имидж. Но на данный момент выбора не было, так что приходилось смириться.

Анжелика быстро убедилась, что приняла правильное решение, ее известность резко увеличилась в деловом мире. Звонков и визитов было столько, что стало не хватать времени на них. К сожалению, большинство лишь использовали предлог обсуждения путей возможного сотрудничества для того, чтобы посмотреть на это русское диво. Анжелика понимала, что это неизбежная расплата за популярность и стоически терпела эту настойчивость, подчас переходящую в навязчивость, а то и в откровенную наглость. Но было и несколько полезных встреч, которые обещали перспективные предложения. И это радовало ее, так как доказывало, что она все же поступило верно, в чем она иногда начинало сомневаться.

Среди посетивших Анжелику был и Анри. После ее пребывания в замке, они еще не виделись, лишь обменивались не частными звонками. К большой ее досаде все никак не удавалось организовать встречу молодых людей. Мариам грустно сообщила ей, что условия ее содержания стали более жесткими, и пока она ничего не в состоянии придумать.

– Я видел вас портрет, – сказал Анри. – Все только и говорят о нем.

– Вы преувеличиваете, Анри, – возразила Анжелика.

– Немного, – согласился он, – но о портрете, в самом деле, много говорят. Это действительно что-то необычайное. И всех сильно удивляет, что он не продается.

– Красота не должна быть продажна, – усмехнулась Анжелика. – Иначе она перестает быть красотой. Как ваша мама?

– Она сильно переживает. Один из кредиторов подал на наш в суд, он требует в качестве уплаты выставить замок на продажу, раз мы не можем погасить кредит.

– Это реально? – встревожено спросила Анжелика. Ей не хотелось, чтобы замок продавался.

– Вполне. Такое однажды уже почти случилось, но в последний момент удалось достать деньги. Но на этот раз такое чудо вряд ли повторится.

– Значит, надо торопиться с нашим проектом.

– Вы уверены, что это то самое лекарство, которое спасет, а не окончательно доконает больного?

– Нет, конечно, но шанс есть. Я вам обещаю, что ускорю этот процесс. Мы и так потеряли уйму времени. А в данном случае время – это не только деньги, но и гораздо больше. Не отчаивайтесь, все образуется.

Разговор с Анри заставил ее более плотно задуматься над тем, как ускорить развитие ситуации. И ничего другого ей не оставалось, как снова встретиться с Хасаном. Может быть, в совместном мозговом штурме им удастся найти решение.

Но прежде ей позвонил Поль и сказал, что им надо ненадолго встретиться. Они тут же условились о месте и времени.

Поль сел в ее машину, и Анжелика тут же тронулась с места.

– Мы поставили прослушку в офисе фонда, – сообщил Поль. И уже расшифровали первые результаты наблюдения. Почитайте. К сожалению, пока ничего интересного.

– Совсем.

– Совсем. За исключение одного небольшого обстоятельства, нам удалось установить, что почти все сотрудники Хасана имеют химическое образование. А вот в иммиграционных анкетах нигде об этом не указывается.

– Но ведь это должно наводить на определенные мысли! – воскликнула Анжелика.

– Да, должно наводить. Но пока это единственный подозрительный факт, который находится в нашем распоряжение. Мы, насколько смогли, проверили деятельность фонда, никакого обмана, они действительно проводят немалую работу. Если это прикрытие, то очень умелое.

– Это все? – спросила Анжелика.

– Понимаю, что мало, но пока все. Вернее, не совсем все. Ситуация осложняется. Не знаю, следите ли вы за большой политикой, но в последнее время между Францией и Восточным арабском княжеством происходит быстрое сближение. Скоро будет объявлено о больших инвестициях княжества во французскую промышленность, по нашим сведениям речь идет о проектах в несколько миллиардов долларов.

– И что это означает?

– Для французов несколько десятков тысяч новых рабочих мест, а для нас ничего хорошего. Недавно появился закрытий формуляр министерства внутренних дел, в котором говорится о необходимости очень лояльно относиться ко всем подданным княжества, проживающим на территории Франции. А потому любые недоказанные обвинения в их адрес, будут встречены местными правоохранительными органами в штыки. И еще один факт, с которым я пока не знаю, что делать, в последнюю пару недель в страну официально въехали несколько десятков жителей княжества. Почти все молодые мужчины.

– И куда они потом подевались?

– Этого мы не знаем. Но никаких пересечений с Хасаном этих людей мы не зафиксировали.

– А официальная причина приезда?

– В основном учеба, работа, туризм. Остановите, я тут вырезу. – Поль вдруг посмотрел на Анжелику. – А вы делаете большие успехи, о вас говорят все больше и больше.

– Это хорошо или плохо?

– Если бы знать, – вздохнул он. – Наша работа требует незаметности, но вы исключение из правила.

Теперь можно поговорить и с Хасаном. Ей надо каким-то образом сблизиться с ним, но вот каким, этого она пока не представляет. Для него она чужая, иноверка, посланец враждебного ему мира. Разве что попробовать привлечь его как женщина. Если не найдется другого варианта, то придется прибегнуть и к такому страшному оружию. Даже интересно, как он будет реагировать на его залпы?

Хасан встретил ее любезно, но каждый его жест, каждое движение и интонация подчеркивали, что между ними существует непреодолимое расстояние. Когда Анжелика столкнулась с этим впервые, то была уверена, что все это делается сознательно, нечто вроде игры на публику. Но теперь, приглядевшись, стала понимать, что на самом деле это так глубоко в нем сидит, что он даже не замечает, как проявляется в нем это качество.

– Как складываются ваши дела с Мариам? – спросил он.

– Об этом я и хотела с вами поговорить. – Анжелика ничуть не сомневалась, что ему все известно об их планах. И если она сейчас ему все расскажет, это усилит с его стороны доверие к ней. По крайней мере, она на это надеется.

Анжелика стала подробно обо всем рассказывать, одновременно внимательно наблюдая за малейшими изменениями выражения его лица. Если на нем промелькнет хотя бы даже на мгновение скука, то это лишь подтвердит ее предположения о том, что ему все известно. Но Хасан слушал с неослабленным вниманием, перебивая рассказчицу уточняющими вопросами и эмоциональными междометиями. Неужели он такой искусный артист? Анжелика даже поведала историю про Ковалевскую, но Хасан и ее выслушал ее с большим интересом.

– Замечательный план, – воскликнул Хасан по окончанию рассказа. – Но что вы хотите лично от меня?

– Содействию его исполнения. Мы даже не можем познакомить Мариам со своим предполагаемым мужем. Ее держат так плотно, словно она узница.

– Тут вы правы, ее отец, недовольный строптивостью дочери, недавно ужесточил режим.

– Я даже думала обратиться в прессу и рассказать, как в центре Парижа держат на положение заключенной молодую девушку только потому, что она желает учиться. Эта средневековая история наделает много шума.

Реакция Хасана была неожиданно бурной. Он вскочил со своего места и замахал, словно ветряная мельница лопастями, руками.

– Даже и не думайте, никакой прессы. Этим вы все загубите. Тогда у нас действительно не будет никаких шансов. Если история попадет на страницы газет, Мариам тут же увезут обратно. И тогда уж точно она никогда больше не увидит Париж. Да и другие города – тоже.

– Что же тогда делать? Ждать у моря погоды?

– Не знаю, надо что-то придумать. Но в любом случае все должно произойти совершенно тихо. Только такой вариант позволяет нам надеется на успех. Проблема в том, что я немного знаю этих ребят, что охраняют Мариам, если они что-то заподозрят, то, не раздумывая, начнут стрелять. Все надо сделать предельно спокойно и быстро. А этот ваш жених надежен?

– Надежных женихов не бывает, все они в глубине души мечтают сбежать из-под венца.

Хасан удивленно посмотрел на нее, и Анжелика догадалась, что он не понял этого европейского юмора. У них женихи, судя по всему, мечтают о другом.

– Он заинтересован в этом браке, – пояснила она. – В любом случае другого кандидата у меня нет.

– Хорошо, я верю вам. Как только у меня что-то появится, я вам сразу же дам знать.

И на этот раз Анжелика с большой радостью покидала этот кабинет. Хорошо, что сегодня обошлось без теологических споров.

Приехав домов, Анжелика стала изучать расшифровку записи бесед сотрудников фонда. Поль прав, большого интереса эти разговоры не представляли. Они удивили ее своей какой-то стертостью и безликостью. Почти все реплики носили односложный характер и касались непосредственно того, чем люди занимались. Ни одной посторонней фразы, даже о погоде. Как будто бы они специально избегали говорить о чем-то другом, кроме работы.

Анжелика задумалась. Но ведь такая манера говорить тоже представляет определенный интерес, они сознательно ведут себя так, словно кто-то им дал соответствующую установку. Что же из этого вытекает? А вытекает то, что должно быть место, где они ведут себя более раскованно. А если к тому же они что-то замышляют, то значит, им просто необходимо помещение, где они свободно, не боясь чужих ушей, обсуждают свои зловещие планы.

Пойдем в своих размышлениях дальше, призвала себя Анжелика. Если они все специалисты в области химии, то можно предположить, что таким местом является какая-нибудь лаборатория. Иначе, зачем направлять в Париж химиков. Только для того, чтобы они изготовили что-то на прямо здесь, так как это более безопасно, чем откуда-то вести.

Надо как можно быстрей поделиться своими догадками с Полем, может быть, ему удастся что-то разузнать в этом направлении. И следует спешить. Если они что-то готовят, неизвестно, в какой это все находится стадии? Можно опоздать всего на один день – и катастрофу уже ничто не отвратит.

Не мешкая, Анжелика тут же позвонила Полю. По его голосу она поняла, что он недоволен этим вызовом. Впрочем, он и не стал это скрывать.

– Мы же виделись с вами совсем недавно. – упрекнул он Анжелику.

– Появились новые обстоятельства, верней, предположения. Я бы хотела немедленно их обсудить.

– Прямо немедленно.

– Лучше немедленно. Мы в такой ситуации, когда неизвестно, сколько у нас в запасе времени.

– Хорошо, встретимся через час.

Все повторилось уже в привычном порядке. Она припарковала машину, он немедленно в нее сел, и Анжелика тут же тронулась с места.

– Что случилось? – спросил Поль.

– Я прочитала ваши материалы. И у меня возникло ряд мыслей, которыми хочу поделиться. – Анжелика рассказала о своих предположениях.

Ее слова заставили его задуматься.

– В ваших рассуждениях есть резон, – констатировал Поль. – Но у нас слишком мало сил, чтобы организовать слежку за всеми сотрудниками фонда. А иначе шансы обнаружить это тайное убежище, если, конечно, оно существует, невелико.

– Но ведь иного выхода нет. Вы понимаете, что может случиться.

– Понять не трудно. Ладно, мы займемся этим делом. Эх, и работку вы нам подкинули.

– Это не я, это они.

– Ну, это еще как посмотреть. – В голосе Поля прозвучала насмешка.

Поль растворился в вечерней толпе, а на Анжелику совершенно внезапно накатила тоска. Еще один одинокий, как голос в тумане, вечер. Ей вдруг припомнилась пословица, которая родилась еще в Древнем Риме: большой город – большая пустыня. В самом деле, у нее именно такое ощущение, она сама себе напоминает бедуина, который бредет по пескам и барханам, не зная, для чего он это делает.

Анжелика вдруг подумала о Мамонтове. Как странно он себя ведет, с одной стороны выказывает по отношению к ней определенные чувства, а с другой – избегает ее. Ну, если даже не избегает, то старается не докучать. А она совсем не против, если бы он докучал ей чаще. И в частности, сегодня. Ей просто до чертиков не хочется ехать домой, и проводить время за телевизором или за романом. Когда она собиралась в Париж, получив столь ответственное и сложное задание, у нее и в мыслях не было, что она тут будет скучать, искать, чем бы себя занять.

Ею вдруг овладела решимость; в самом деле, если она хочет провести этот вечер с Мамонтовым, то почему бы его и не провести. Она припарковала машину и стала звонить.

По тому, как отчетливо и громко звучал его голос в телефоне, Анжелика определила, что он скорей всего в Париже. Это уже хорошее начало.

– Валерий Ильич, я обращаюсь к вам за помощью.

– Что случилось, Анжелика? – встревожено спросил он.

– Случилась большая беда, у не знаю, как скоротать этот вечер. Помогите. С вашей стороны это будет благородный поступок.

Анжелика услышала его смех.

– Я согласен, беда просто страшная. Даже удивительно, как вы еще живы. Впрочем, вы же героическая женщина. У меня идея, коль ситуация достигла такой критической стадии, то и лекарство должно быть соответствующее. Почему бы нам не посетить варьете, например, «Мулен руж.». Мне говорили, что там новая программа.

– Я согласна с этим радикальным средством.

– Тогда встречаемся у «Мулен руж».

Это был замечательный вечер, который Анжелика вспоминала потом долго. Великолепная зажигательная программа, прекрасная постановка, умелые исполнители создавали незабываемое зрелище. А рядом красивый, сильный, умный и приятный мужчина, смотрящий на нее влюбленными глазами. Анжелика поняла, как соскучилась по беззаботному веселью, когда ничто не мешает целиком отдаться этому настроению, уйти в другой светлый мир, где не существует никаких забот, где нет зла и несчастья, а есть только одна нескончаемая, как лунная дорожка на море, радость.

– Спасибо вам за подаренный вечер, – сказала Анжелика, касаясь руки Мамонтова. – Давно мне не было так хорошо. По крайней мере, с тех пор как я сюда приехала, уж точно.

– Вам чего-то не хватает, Анжелика, – произнес Мамонтов, беря ее ладонь в свою ладонь.

Она посмотрела на это соединение их рук и оставила все так, как есть.

– Вы правы, мне действительно что-то не хватает. Сначала мне казалось, что я сумею полностью уйти в дела. Но затем во мне стала скапливаться неудовлетворенность. И я поняла, сколько бы не было дел, только ими я жить не в состоянии. Я – женщина, и в таком образе жизни есть что-то противоестественное.

– Могу я быть с вами откровенным.

– Конечно, иначе какой смысл в нашем разговоре. Мы же сюда пришли не для того, чтобы обманывать друг друга.

– С вами сложно разговаривать, – улыбнулся Мамонтов, – вы не прощаете ни малейшей оплошности. Любая неточность вызывает у вас немедленную реакцию.

– Это происходит почти автоматом, – улыбнулась Анжелика. – На самом деле, мне хочется быть снисходительной. И не только. Иногда я ловлю себя на том, что сама себе напоминаю сухую рыбу. Наш городок, где я появилась на свет, стоит на большой реке. И на базаре всегда продавалась в больших количествах вобла. Вот и я становлюсь чем-то похожим на нее.

– Вы и вобла, – засмеялся Мамонтов, – звучит невероятно. Если бы сам не слышал, то ни за что бы не поверил. И это после вашего триумфа с портретом, весь Париж говорит о нем.

– То портрет, а то я. На нем я получилась более живой, чем сейчас сижу перед вами.

Мамонтов несколько минут внимательно рассматривал Анжелику, словно бы видел ее впервые.

– Но что тогда мешает вам поплыть по реке ваших чувств, Анжелика? – с волнением спросил он.

– Другие чувства, те, что я привезла из Москвы.

– Я не могу тут вам ничем помочь, – вдруг охрипшим голосом ответил Мамонтов. – Вы должны сами с этим что-то сделать.

– Я знаю. Но пока не получается. И поэтому мне одиноко и грустно.

– Даже сейчас?

– Даже сейчас, хотя сейчас мне ужасно хорошо. Но такие приятные ощущения испытывает лишь одна часть моего сознания, та, что задействована в данную минуту, а другая часть моего сознания готовится принять у нее эстафету. И едва это случится, мне вновь станет грустно и одиноко.

– К вам никогда не приходила мысль, что вы что-то делаете в своей жизни неправильно?

– Сотни раз. Но она приходила и уходила, а я продолжала делать все то же самое. И как с этим бороться, также не знаю.

– А может быть, не надо бороться. Тот, кто всю жизнь со всеми борется, никогда не бывает счастливым. Лучше войти в поток и поплыть, повинуясь его течению.

– И куда мы с вами, дорогой Валерий Ильич приплывем? Хорошо, если только сядем на мель. А то может быть и хуже, утонем.

– Вот видите.

– Вижу. – Анжелика задумалась. – Знаете, не обращайте на весь этот бред, что я несу, внимания. Я сегодня не похода на саму себя.

– Или наоборот, вы только сегодня и похоже на саму себя.

– И это верно. Где же истина?

– Когда человек ищет истину, она, словно уж, постоянно от него ускользает. Я давно понял: истина там, где счастье. Позвольте мне сделать вас счастливым, Анжелика.

– Нет! – испуганно воскликнула она. И чуть-чуть, успокоившись, добавила: – Не обижайтесь, но я не готова к такому счастью. Из-за него я стану несчастной. Давайте ограничимся нынешним вечером. Мне очень хорошо тут. Что еще надо?

– Многое, – хмуро произнес Мамонтов.

– А, по-моему, наоборот, чем меньше всего, тем ближе счастье.

Закончился перерыв, и на сцену снова вышли артисты. Заиграла музыка.

– Давайте смотреть и наслаждаться, Валерия Ильич. Это так все здорово!

Глава 20

Утром позвонил Хасан. Он сообщил ей, что Мариам, кажется, нашла способ хотя бы ненадолго вырваться из заточения. Она буквально взбунтовалась и потребовала, чтобы ее вывезли куда-нибудь на прогулку. Лучше всего за город. Сначала ее стражники сопротивлялись, но так как она не уступала, согласились. Нашли место, где решено устроить нечто вроде пикника. И главное, узница настояла, чтобы на нем присутствовала бы Анжелика.

– Это наш шанс, другого, может быть, и не будет, – сказал Хасан. – Есть информация, что отец Мариам буквально на днях собирается вернуть ее домой.

– Но как ее похитить, это будет крайне трудно сделать, ведь охрана не будет спускать с нее глаз, – возразила Анжелика.

– Конечно, – согласился Хасан, – поэтому остается единственный выход, надо нейтрализовать охрану.

– И как это осуществить, вы уже придумали?

– Все будет зависеть от вас.

– От меня? – удивилась Анжелика.

– От кого же еще. Только вы получите приглашение на пикник.

– И что я должна буду сделать?

– Нейтрализовать телохранителей с помощью парализующего газа. Бросите в них гранату, и им будет не до охраны Мариам.

– А как же мы с ней?

– Наденете специальную маску. Ну а если на кого-то газ не подействует, то мы будем рядом и вмешаемся в ситуацию. Кстати, и вы со своей стороны кого-нибудь пригласите. Чем нас будет больше, тем выше шансы, что все пройдет хорошо. Как только Мариам вас пригласит, а я думаю, что это случится совсем скоро, тут же звоните мне. Я снабжу вас всем необходимым.

Откуда у вас такие вещи, хотела спросить Анжелика, но вовремя прикусила язык. В конце концов, это не столь важно, зато доказывает, что Хасан со своими помощниками действительно что-то готовит. И связано это с химией. И Мариам увлекается химией. Неужели здесь есть какая-то связь? Нет, в это она не может и не хочет верить. Это просто совпадение.

Предвидение Хасана оправдалось, примерно через полчаса позвонила Мариам. Хотя она старалась говорить спокойно, но ее голос то и дело выдавал радостное возбеждение, которым было охвачено все ее существо.

– Завтра мы едем за город, там будет пикник. Мне разрешили пригласить вас, Анжелика. Я так этим счастлива. Я так надеюсь…

– Я тоже рада и я тоже надеюсь, – ответила Анжелика. – Вы понимаете.

– Да, понимаю. Я уверена, мы все прекрасно проведем время.

– Я тоже так думаю, но на всякий случай надо быть готовым к любым неожиданностям.

– Я не боюсь никаких неожиданностей, – заверила Мариам. – Завтра в девять за вами заедет машина.

После разговора с девушкой, Анжелика тут же стала звонить Хасану. Известие о том, что Мариам только что вышла на связь, доставила ему явное удовольствие.

– Я же вам обещал. Запомните, Анжелика, то, что я обещаю, всегда исполняется. И не зависит от того, касается это меня или других. Это вам пригодится на будущее. Через час к вам в офис приедет мой сотрудник, он вам привезет все, что необходимо, и покажет, как этим пользоваться.

Ровно через час, минута в минуту секретарша доложила, что к ней посетитель. В кабинет вошел молодой человек. Анжелика подумала, что ему самое большее года двадцать два, а то и меньше. Он так смущался, что старался по возможности смотреть мимо хозяйки кабинета. А когда их глаза все-таки оказывались на одной линии, его лицо, словно кетчуп, покрывал густой, темно-красный румянец. Анжелика в свой жизни еще не встречала человека, который бы так сильно краснел.

Анжелика поинтересовалась, как его зовут. Для того, чтобы ответить на этот самый простой из всех в мире вопросов, арабу потребовалось собрать в кулак все свое мужество. «Али» – сообщил он и тут же густо покраснел.

Однако инструктором он, к удивлению, Анжелики оказался толковым, на вполне сносном французском ясно и доходчиво объяснил, что и как следует делать. Но после того, как инструктаж закончился, сразу же ретировался, причем с такой скоростью, словно на него напустили свору собак. Это поспешное бегство сильно огорчило Анжелику, так как она хотела пообщаться с ним. Она не надеялась выудить у него какие-то секреты, но может быть, удалось бы навести с этим застенчивым молодым человеком кое-какие мосты.

Анжелика после короткого раздумью позвонила Мамонтову. Вчера вечером они расстались не то, что холодно, но немного разочарованные друг другом. Особенно таким выглядел он. Она отлично понимала, чем вызваны эти чувства; он надеялся, что после того, как она попросила провести с ней вечер, их отношения продвинутся дальше. А вот этого как раз не случилось. Она же была разочарована тем, что он воспринял это обстоятельство излишне болезненно. Анжелика хотела бы большего понимания с его стороны. Не даром же она говорила с ним столь откровенно. Но он воспринял ее слова с типичным мужским эгоизмом, его волновало лишь то, что касалось его самого. А вот, какие чувства при этом испытывает она сама, его не беспокоило.

– Мне нужно срочно с вами встретиться по одному важному делу, – сказала Анжелика. Она решила, что не стоит его обсуждать по телефону.

– К сожалению, я сейчас не могу покинуть офис, у меня посетители, – ответил он. – Если хотите, приезжайте сюда.

– Хочу.

Не медля, Анжелика отправилась в путь. В офисе Мамонтова действительно находилось несколько человек. И ей пришлось ждать почти час, пока он освободится. Это время она посвятила тому, что снова и снова анализировала ситуацию. И чем больше она это делала, тем беспокойней становилось на душе.

Наконец к большому облегчению Анжелики все посетители покинули офис. Мамонтов вышел к ней из кабинета.

– Извините, но никак не мог прервать дела. Хотя, судя по вашему встревоженному виду, у вас тоже стряслось что-то важное.

Анжелика рассказала ему о завтрашнем пикнике.

– Вы хотите, чтобы я участвовал в этом деле? – спросил Мамонтов.

– Мне больше не кому обратиться, я не доверяю Хасану. Чем больше я размышляю обо всем этом, тем сильнее укрепляюсь в мысли о том, что у него какой-то свой план, отличный от того, который он мне изложил.

– Я бы этому не сильно удивился. Вы понимаете, в какое дело меня вовлекаете, и чем оно может завершиться?

– Я же не маленькая, все понимаю. Но ничего другого не остается. На карту поставлено слишком много. И, прежде всего, судьба этой девушки. Мы должны ей помочь, другой альтернативы нет.

– Альтернатива всегда существует.

– И какова же она в данном случае?

– Можно ничего не предпринимать.

– Для меня это не альтернатива, – решительно заявила Анжелика. – Но если для вас это альтернатива, то извините, я просто ошиблась адресом.

Анжелика попыталась встать со стула, но Мамонтов схватил ее за плечи и силой усадил обратно.

– Да, подождите вы, все у вас просто, как дважды два. Разве я вас могу отпустить на такое опасное предприятие одну. Что нужно будет сделать?

– Точно не знаю, все зависит от обстоятельств. Если Хасан захочет сыграть свою партию, то надо ему помешать.

Мамонтов ненадолго задумался.

– Одним нам не справиться, нужна подмога. Пожалуй, я знаю пару парней, которые за плату согласятся поучаствовать в этом деле.

– Я была уверенна, что вы согласитесь.

– Вам трудно отказать, даже если речь идет о весьма сомнительном предприятии. Страшно себе представить, в какие еще авантюры вы меня втяните.

– Я подумаю над этим вопросом.

Они оба одновременно рассмеялись. А ведь он тоже, как и я, по натуре авантюрист, подумала Анжелика. Всю жизнь он сдерживает в себе эти свои наклонности. И в душе сейчас, наверное, рад, что появилась возможность открыть для них заслонку и выпустить их, словно пар, наружу.

Следующих двадцать минут они посвятили обсуждения технических деталей предстоящей операции.

– Анжелика, я очень прошу вас, будьте крайне осторожны, не рискуйте собой, – взволнованно сказал он на прощание.

– Я постараюсь, но не обещаю, – проговорила она, прежде чем покинуть кабинет Мамонтова.

Анжелика сидела на заднем сиденье машины рядом с Мариам. Она то и дело посматривала нее, восхищаясь ее спокойствием. Девушка казалась абсолютно невозмутимой, как будто бы она действительно ехала на самый обычный пикник. А ведь речь шла о самом важном поступке в ее пока еще не продолжительной жизни. Решиться на такое в ее положение способны совсем немногие натуры, если вообще у кого-то хватит смелости пойти на подобный шаг.

Анжелика дотронулась до руки Мариам и почувствовала ее ответное рукопожатие. Ладонь девушки была мокрой от пота, и Анжелика только по этому признаку могла судить о силе ее волнения. Впрочем, она волновалась не намного меньше. Не так-то легко будет справиться с четырьмя крепкими верзилами. Если она допустит промах, те они, не раздумывая, пустят в ход оружие. А она-то безоружна.

– Все будет хорошо, – сказала, чтобы ободрить Мариам, Анжелика. – Пикник пройдет удачно.

Мариам посмотрела на нее и улыбнулась.

– Я на это очень надеюсь, – тихо ответила она. – Когда я с вами, мне всегда спокойней. Я начинаю верить в невозможное.

– А я верю, что настанут времена, когда нашим отношениям никто не будет мешать.

– Скорей бы они настали.

Сидящей на переднем сиденье телохранитель, обернулся и окинул их внимательным взглядом. Поэтому больше до самой конца пути, они не разговаривали.

Для пикника нашли небольшую полянку, со всех сторон окруженную лесом. Место было одинаково красивое и уединенное. Это отвечала планам Анжелики. Она внимательно прислушивалась к звукам, которые доносились с проходящей не вдалеке дороги. Доехал ли Мамонтов? Да и Хасан со своими людьми тоже должен уже прибыть. Очень важно, чтобы он не узнал бы Мамонтова. Вчера они решили, что он будет в маске.

Телохранители расстелили на изумрудной траве скатерть, разложили припасы. День был замечательный, не жаркий, но теплый, с легким освежающим, словно бы специально заказанным в бюро услуг, ветерком. И Анжелика видела, что охранники тоже поддались обаянию природы и расслабились. Один из них даже прилег на землю и стал наблюдать за скольжением по небесному катку легких пушистых облаков.

Нет, еще рано, решила Анжелика, они должны глубже погрузиться в царящую вокруг негу, максимально расслабиться. Может быть, даже они захотят подремать. Хотя вряд ли до такой степени потеряют бдительность.

Анжелика и Мариам сели рядом и стали не спеша закусывать. Телохранители расположились неподалеку от них и занялись тем же делом.

– Долго ли ждать? – спросила Мариам.

– Не знаю, посмотрим по ситуации. Но будь готова, это может случиться в любой момент. Ты знаешь, как надо действовать?

– Сестра Хасана мне все объяснила.

Анжелике давно хотелось совершить небольшую прогулку и сделать регонисцировку местности. Это может даже очень пригодится в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. К тому же она надеялась узнать, прибыл ли на место Мамонтов со своими людьми и Хасан со своими.

– Не хочешь немного пройтись, – предложила Анжелика Мариам.

– Конечно, – обрадовалась девушка.

Анжелика поняла, что таким образом он хочет хотя бы частично снять напряжение.

Они встали и направились к кромке леса. Анжелика почти сразу поняла, что совершила серьезный промах, так как до того расслабленные телохранители напряглись. Они повскакали с мест и теперь наблюдали за их передвижениями.

– Тебе надо вернуться назад, – сказала Анжелика. – Наша прогулка их напрягает.

Мариам грустно кивнула головой и повернула назад. Анжелика же, сорвав с дерева веточку, стала расхаживать по полянке. Она хотела проверить реакцию охранников. Но этих молчаливых ребят она мало интересовала. Убедившись, что их подопечная снова находится на расстоянии одной руки, они успокоились и вновь разлеглись на траве.

Анжелика углубилась в лес и буквально сделав несколько десятков шагов наткнулась на Хасана и его команду. Он схватил ее за руку и потянул за собой.

– Пора уже давно все сделать. Мы не можем тут сидеть до поздна. Надо торопиться, – зло прошептал он.

– Я жду подходящий момент, – в тон ему ответила Анжелика, раздраженная его упреком.

– А если он так и не наступит, что будете делать? Вернетесь домой?

Анжелика не могла не признать справедливость его слов.

– Хорошо, я скоро все сделаю.

– Надеюсь, – не скрывая своего недовольства, – проговорил Хасан.

Анжелика вернулась к сидящей на краю скатерти девушки. Они посмотрели друг на друга, Анжелика кивнула головой и показала взглядом на сумку, где лежала маска Мариам. Та кивнула в ответ и пододвинула ее к себе.

Ну вот, начинается самый ответственный момент, мысленно сказала себе Анжелика. Она обвела взглядом всю их странную кампанию. Телохранители сидели по двое с двух сторон от них. Значит, нужно кидать две гранаты, у нее в сумочки их было три.

– Следи за моей рукой, – шепнула Анжелика Мариам и на всякий случай улыбнулась.

Она пододвинула к себе сумочку, затем стремительным движением достала гранаты и кинула их в разные стороны. Пока же они летели к цели, Анжелика стала надевать на лицо маску, видя, что и Мариам делает это не менее споро.

Анжелика лишь через несколько секунд заметила, что взорвалась только одна граната. Другая же, прокатившись по спине и животу одного из мужчин, упала на траву, так и не продемонстрировав свою начинку. Правда, она тоже парализовала телохранителей, но не газом, а страхом. Но если их товарищи корчились от удушья, то паралич испугом прошел быстро.

Анжелика и Мариам, что есть силы, неслись к лесу. До него было метров сто. Они слышали за своей спиной тяжелый бег двух телохранителей. Анжелика на миг обернулась и увидела, что они их настигают. Эти ребята были хорошо подготовлены.

– Беги, я их задержу! – крикнула Анжелика Мариам.

Анжелика остановилась и повернулась к преследователям лицом. Те были настолько уверенны в своем успехе, что даже не достали оружия.

Оба мужчины, словно разъяренные бизоны, бежали прямо на нее, выставив вперед головы. Анжелика поняла, что они не собиралась вступать с ней в борьбу, а намеревались просто сшибить с места. В этой ситуации у нее был единственный козырь, с помощью которого она могла выиграть партию: неожиданность. Ее счастье в том, что они не представляют, с каким противником им предстоит сразиться.

Они продолжали бежать прямо на нее, и теперь их разделяло всего два метра. Уже нога одного стала подниматься вверх для того, чтобы угодить ей в грудь, как в этот миг Анжелика совершила свой любимый маневр – быстрый кувырок вперед и оказалась за их спинами. Это было так неожиданно, что на несколько мгновений они растерялись, что вполне хватило времени для того, чтобы провести молниеносную атаку. Двумя точными подсечками она заставила их потерять равновесие. Оба телохранителя покатились по траве. Анжелика перепрыгнула через них и помчалась вдогонку за Мариам, которая уже почти достигла леса.

Но Анжелика явно переоценила свой успех, эти двое оказались замечательными бегунами на короткие дистанции. Они быстро оправились от поражения и уже снова мчались за ними. Анжелика понимала, что во втором столкновение с ними шансов на благополучный исход у нее нет никаких.

Анжелика и Мариам вбежали в лес, но телохранители их уже почти настигли. Оставалось мгновение до того, как они будут ими схвачены. И в этот миг на охранников сзади набросились люди Хасана. Это оказалось такой неожиданностью для преследователей, что те практически не оказали никакого сопротивления.

– Бегите за нами! И ни шагу в сторону, – приказал им Хасан.

Почему-то этот приказ не понравился Анжелике. Она оглянулась вокруг и заметила, как один из людей Хасана схватил Мариам за руку и тащит ее вперед. Та упиралась, но силы были явно не равны.

Анжелика на миг остановилась, пытаясь понять, что ей делать в этой ситуации. К ней подскочил Хасан.

– Чего остановилась, беги! – крикнул он ей.

Где ж Мамонтов, неужели он ее обманул и не приехал, ударила мысль.

Анжелика продолжала бежать, не выпуская из поля зрения девушку. Показалась дорога, на ней несколько автомобилей.

Анжелика подбежала к Хасану.

– Оставьте девушку, куда вы ее везете?

– Отстань, ты свое дело сделала. А дальше тебя не касается.

– Я не отдам вам девушку.

Анжелика бросилась к Мариам, но Хасан сильно толкнул ее вбок, и она покатилась по земле. Анжелика тут же вскочила, но поняла, что не может что-либо сделать. Мариам уже находилась возле машины, и вот-вот ее должны были увезти. От бессилия молодая женщина едва не заплакала.

Внезапно из-за поворота выскочил автомобиль и на большой скорости устремился прямо на машину Хасана. Казалось еще минута, и столкновение окажется неизбежным.

Стоявшие у машины люди Хасана хором закричали от страха. Но мчавшаяся на большой скорости машина вдруг так резко затормозила, что скрип колес, наверное, был слышан за несколько километров. Из нее выскочили несколько человек. Один из них был в маске, но Анжелика по фигуре легко узнала в нем Мамонтова.

Вновь прибывшие участника этого действа устремились к машине Хасана. Все произошло столь стремительно, что никто из его команды не оказал сопротивления. Мамонтов схватил девушку за руку. Мариам, ничего не понимая, попыталась оказать сопротивление, но он взвалил ее на плечо и потащил к своему автомобилю.

Только после этого проигравшая сторона очнулась от шока. Хасан попытался отбить девушку, он, словно пантера, прыгнул на Мамонтова, но тот, не бросая девушку, лягнул его ногой так сильно, что Хасан отлетел на несколько метров. Единственным результатом этой атаки явилось то, что с лица Мамонтова упала маска.

Хасан понял сразу все. Он вскочил на ноги и повернулся к Анжелике.

– Это ты его привела! – переполненный яростью, закричал он. – Мразь! Я обещаю, ты поплатишься за это. А ну вперед, на них, – приказал он своим людям.

Те бросились вперед, но двое спутников Мамонтова мгновенно извлекли из-под одежды короткоствольные автоматы и наставили их на них. Тем ничего не оставалось, как замереть на месте.

– Анжелика, чего вы стоите, бегите в машину! – услышала она возглас Мамонтова.

Она помчалась к машине и почти упала на заднее сиденье, где уже расположилась Мариам. Двое других, не опуская автоматов, тоже сели в автомобиль. Было очень тесно, Анжелику прижали к дверце так сильно, что стало больно. Но она постаралась ничем себя не выдать. К Анжелике пришла позабавившая ее мысль, что это не тот момент, когда думают о комфорте.

Сидевший за рулем Мамонтов дал газ, и машина резко сорвалась с места и стала быстро удаляться. Анжелика посмотрела назад и заметила, как Хасан достал пистолет и несколько раз выстрелил. Одна пуля чиркнула по обшивке.

На бешеной скорости они промчались километров двадцать, прежде чем остановились. Два спутника Мамонтова вышли из автомобиля, улыбнулись женщинам и пересели в другой, стоявший у обочины, автомобиль. Анжелика заметила его только тогда, когда они приблизились к нему вплотную.

– Кто эти люди? – спросила Анжелика.

– Лучше вам этого не знать, – отозвался Мамонтов. – Они сделали свое дело – и ушли в неизвестность. Вы придумали, куда везти девушку?

– Да, Анри снял для нее небольшую квартирку, она пока там поживет. Сейчас позвоню ему, пусть он тоже едет туда. Жениху и невесте пора познакомиться. Не правда ли Мариам?

Та застенчиво улыбнулась.

– Неужели я на свободе? – спросила она скорей не своих спутников, а саму себя. – Я как-то по-другому это представляла. Думала, что почувствую нечто особенное. А я ничего не чувствую.

– Почувствуете, – заверила ее Анжелика. – Идут всего лишь первые минуты, вы еще не осознали своего нового положения. А когда начнете им пользоваться, вот тогда и ощутите на вкус это сладкое слово «свобода».

– Скорей бы, – мечтательно протянула Мариам. – Я вам так благодарна, – посмотрела она на Анжелику.

Анжелика улыбнулась и поцеловала девушку. Но на душе у нее было тревожно, она далеко не была уверенна, что дальнейшая судьба Мариам сложится благополучно. Из плена-то они ее вырвали, а вот какова будет реакция ее всесильного отца? Что он предпримет? Смирится ли с новым статусом своего чада или будет пытаться восстановить статус-кво? В любом случае Мариам нужно быть чрезвычайно осторожной. А лучше всего на некоторое время уехать из Парижа и даже из Франции. Может быть, переправить ее в Россию? Но этот вопрос без консультации с Локтионовым она не имеет права решать. Еще неизвестно, как он вообще отнесется к этой истории? Ведь ее отправили сюда совсем не для того, чтобы освобождать девушек от отцовского произвола.

Квартира для Мариам была снята в одном из пригородов Парижа, в неприметном доме. Анри уже ждал их в ней. Анжелике было очень интересно посмотреть, как пройдет эта встреча двух людей. Она видела, как сильно волновалась девушка, ее лицо покрылось красными пятнами.

Внезапно перед дверью она замерла и умоляюще посмотрела на Анжелику.

– Я боюсь, – прошептала она.

Она хочет, чтобы я ее ободрила, поняла Анжелика. Она нежно обняла Мариам за плечи.

– Не надо бояться, вспомни, какой мужественный поступок ты только что совершила. Вот увидишь, он тебе понравится.

– А я ему?

– Такая, как ты, не можешь не понравиться. Открывай дверь в новую жизнь.

Анжелика и Мамонтов с интересом и с волнением наблюдали за встречей молодых людей. Они же, не отрываясь, смотрели друг на друга. Эти два человека были совершенно не похожи друг на друга: светлокожий с золотистыми кудрями француз и смуглая брюнетка. Но вместе они составляли удивительно красивую пару.

– Давайте присядем и все обсудим, – предложила Анжелика.

Разговор продолжался почти два часа. Если сначала Мариам сильно смущалась и почти все время отмалчивалась, то затем разговорилась. И судя по всему, между молодыми людьми возникла взаимная симпатия.

Они обсудили план предстоящих действий на первое время. Было решено, что они заключат брак как можно скорей и на некоторое время уедут за границу. Анжелика решила пока не предлагать в качестве одного из вариантов Россию. Что касается дальнейшего, то все будет определяться складывающимися обстоятельствами.

Анжелика и Мариам долго прощались, словно бы расставались навсегда. Девушка никак не хотела ее отпускать. В конце концов, она прижалась к ее груди и зарыдала.

Анжелика гладила ее по волосам. Она хорошо понимала, что сейчас чувствует девушка. Когда-то и она была тоже в крайне сложном положении, и слезы не один раз были готовы закапать из ее глаз.

Анжелика отстранила ее от себя и посмотрела в заплаканное лицо.

– Мариам помни мой совет, никогда не теряй мужества и не поддавайся панике. И тогда ты справишься со всеми напастями. Как Софья Ковалевская.

– Я знаю, но не всегда получается. Но я буду стараться.

– Все получится. То, что ты совершила, под силу немногим. Мы скоро увидимся.

Мамонтов и Анжелика возвращались в Париж.

– Мне кажется, они понравились друг другу, – сказал Мамонтов.

– Мне тоже так кажется.

– Вы будете смеяться, но я им завидую, – покосился он на свою спутницу.

– Если люди счастливы, это всегда вызывает зависть. Главное, чтобы она была бы белой.

– Да, белая зависть звучит красиво. Но я в своей жизни встречался только с черной завистью. Знаете, я сильно удивлен, что нам удалась эта невероятная затея. И у меня такое чувство, что у нас с вами она далеко не последняя. Вы женщина, которая вовлекает окружающих ее людей в странные дела. Это непостижимо, но это так и есть. Не будь вас, я бы ни за что не принял участие в этом безумстве.

– Но разве вы сами хотите, чтобы это наше приключение было бы последним?

Мамонтов посмотрел на нее и вдруг расхохотался.

– Вы правы, такая жизнь мне нравится все больше. Только как вы об этом догадались?

– А это пусть будет моим маленьким секретом.

Глава 21

Анжелику не покидало ощущение, что бегство Мариам – это лишь начало длинной череды важных событий. Такое просто не может пройти бесследно, слишком многих важных персон оно задевает прямо или косвенно. И надо ждать каких-то ответных ходов.

И они последовали. Где-то ближе к обеду позвонил Мамонтов.

– Я, кажется, лишился всех сотрудников своего фонда, – доложил он, – не один из них, включая Хасана, сегодня не вышел на работу. Нет о них и никаких известий.

– А вам известны, где они живут?

– Нет. До сего момента меня этот вопрос не интересовал.

Анжелика похолодела, так ей стало мгновенно страшно. Если они потеряют из вида группу Хасана, то опасность того, что она может что-то страшное предпринять, многократно усилится.

– Очень важно узнать, где они живут?

– Зачем? – удивился Мамонтов.

Черт, зачем она это сказала, он же ничего не подозревает о том, чем, возможно, занимались его так называемые сотрудники помимо работы в фонде.

– Разве вам не нужно связаться с ними? – попыталась выкрутиться Анжелика.

– В том-то и дело, что нужно. Сейчас в разгаре несколько проектов, в них вложено деньги. Как теперь быть?

Если бы дело было бы только в этом, подумала Анжелика.

– Но неужели вы совсем ничего не знаете, где живет хотя бы Хасан.

– Не знаю, – уже раздраженно произнес Мамонтов. – Знал бы, давно был бы уже у него и сказал бы все, что я думаю об этом мерзавце.

Очень странно, что хозяин фонда не знает, где живет его наемный персонал. Что же за всем этим тут кроется, подумала Анжелика. Конечно, она сочувствует горестям Мамонтова, но сейчас ей не до него.

– Валерий Ильич, давайте созвонимся ближе к вечеру и обсудим ситуацию. У меня сейчас срочные дела, и я не могу долго разговаривать.

– Я понимаю. – Его голос прозвучал непривычно сухо.

Анжелике показалось, что Мамонтов обиделся. Конечно, у него неприятности, а она проявляет такую черствость. Но она не обманывала, у нее сейчас были действительно срочные дела. Еще во время разговора с ним, она вспомнила о сестре Хасана. Хотя сестра ли она ему, это еще надо выяснить. Но она знает, где живет эта его родственница. И есть надежда, что она оттуда еще не успела выехать.

Обычно по Парижу Анжелика ездила весьма осторожно и медленно; город все же чужой, не достаточно знакомый. Но на этот раз она летела по улицам на предельно допустимой скоростью. И едва не поплатилась за это, чуть не врезалась в машину. И лишь только натренированная занятиями спортом реакция позволила затормозить буквально за несколько сантиметров до столкновения.

Анжелика вошла в знакомый подъезд, консьержка узнала ее.

– А она сегодня утром съехала с квартиры, – сообщила консьержка. – Обычно жильцы предупреждают заранее, а тут произошло все очень неожиданно.

– И адрес, куда переехала, не оставила?

– Нет, сказала лишь, что уезжает далеко.

– Спасибо за информацию, – поблагодарила Анжелика. Что означает «далеко»? Вернулась ли она к себе на Родину или переселилась на другой конец Парижа? А может, это на самом деле сказано с целью запутать след, а сама нашла квартиру в соседнем квартале? Вариантов можно придумать сколько угодно. Одно ясно: след пока потерян. Теперь одна надежда на Поля.

Сев в машину, она тут же стала ему звонить.

– Очень важное дело, нужно срочно встретиться.

– У вас что ни дело, то очень важное, – недовольно пробурчал он. – А если у меня тоже важное дело и я занят. Хорошо, через час.

Все мною недовольны, и Мамонтов и Поль, грустно думала Анжелика, направляясь к месту встречи. Наверное, я действительно наделала глупостей. А другие люди теперь вынуждены их расхлебывать. Не надо было мне все-таки соглашаться на предложение Локтионова, для такой работы требуется гораздо более искушенный человек, чем я. Но с другой стороны теперь поздно об это сожалеть, она уже по голову ушла в эти дела. И никто, кроме нее, не способен их завершить.

Анжелика с первых секунд увидела, что Поль не в духе. Он сел в машину и едва заметно кивнул головой.

– Мы с вами в последнее время встречаемся чересчур часто, это недопустимо, неужели вас об этом не инструктировали, – стал отчитывать он ее. – Если за нами следят, то такая периодичность не может не вызвать у них подозрения.

– Что же делать? – растерянно спросила Анжелика.

– Есть только один способ, который может рассеять подозрения.

– И какой же?

– Стать любовниками. Любовники по своему статусу могут встречаться часто. Это не вызывает подозрения.

Анжелика не без труда подавила желание дать пощечину сидящему рядом мужчине.

– Поздравляю, вы изобрели новый способ нахождения любовницы, это настоящее ноу-хау.

Поль взглянул на нее.

– Каждый пользуется тем способом, который у него есть, – спокойно произнес он.

– Да вы циник.

– А хоть бы и так. Когда вы окажетесь во французской тюрьме, вы поймете, что мое предложение было далеко не самым худшим из тех, что вы получали в своей жизни.

– Давайте поговорим все же о деле.

– А мы и говорим о нем. Или вы это еще не поняли. Главное не опоздать с пониманием.

– Хорошо, даю слово, что подумаю над вашим предложением. А сейчас позвольте перейти к другой теме. Хасан и все, кто ему подчинялся, исчезли.

– Как это исчезли?

Анжелика рассказала о вчерашних событиях.

– Черт! – воскликнул Поль. – Ну, вы и натворили дел. Где теперь искать этих арабов? Вы самая настоящая авантюристка. Смесь Мате Хари с леди Гамильтон.

– А у вас нет желания выбирать хотя бы некоторые выражения. Я же не даю вам оценок, не говорю же, что вы смесь Казановы и Рихарда Зорге.

Поль вдруг рассмеялся.

– Кажется, мы обменялись острыми уколами. Однако ситуация очень тревожная. Где искать вашего протеже?

– Потому и обратилась к вам, что не знаю. Вы же профессионал, а я всего лишь любитель. – Анжелика решила, что немного лести в такой сложной ситуации не повредит.

– Хорошо, что вы это, наконец, стали понимать, – проворчал, но уже не так зло Поль. – Есть одна маленькая зацепочка. Мы обнаружили, что один из этих парней имеет любовницу, француженку. Остается надеется, что зов плоти, как у истинного южанина, у него окажется сильней чувства предосторожности. Но сколько пройдет времени, пока ему станет совсем невтерпеж.

– Но ведь другого выхода нет?

– Нет. Но с каждым часом риск возрастает.

– А если все же обратиться к французам.

– Мы получили указание, пока этого не делать. Сейчас между нашими странами отношения похолодали, могу сообщить конфедициальную информацию, намечался визит в Париж нашего президента. Так вот он перенесен на поздний срок. Позиции обеих государств по событиям на Ближнем Востоке сильно расходятся. Такая складывается ситуация.

– Очень жаль. Пока руководители ссорятся, может случиться все, что угодно.

– Может, – спокойно подтвердил Поль. – Но не в наших силах это изменить.

– У меня еще к вам одна просьба. Можете ли вы узнать, как смотрит Москва на то, если девушка и ее жених на некоторое время укроются в нашей стране?

– Хорошо, я сделаю запрос. А сейчас мне пора. Если будут новости, непременно сообщу.

Теперь можно поговорит и с Мамонтовым. Анжелика испытывала некоторое облегчение оттого, что освободилась от присутствия Поля. Она ничуть не сомневалась, что он вполне серьезно предлагал себя в любовники. Но она вовсе не намерена ложиться с ним в постель для того, чтобы их отношения выглядели более естественными для местных спецслужб. Слишком большая честь для них.

Она позвонила с Мамонтовым и сказала, что может с ним встретиться. По его голосу ей не удалось понять, какие чувства он при этом испытывал.

Для встречи они выбрали уже знакомый им китайский ресторан. И хотя его кухня нравилась Анжелике, но сегодня у нее не было аппетита.

– Неужели вы, в самом деле, не имеете понятия, где могут находиться ваши сотрудники? – набросилась она на Мамонтова.

– Я же вам сказал, нет.

– А вам не кажется, что Хасан весьма подозрительный человек. И вы уверенны, что он занимался только работой в вашем фонде, а не еще чем-нибудь?

Мамонтов молчал.

– Я не следил за ним, поэтому ничего не могу сказать об этом. И если он даже еще чем-то занимался помимо работы в фонде, какое, собственно, мне до этого дела.

– А если что-то случится? Вы же знаете, неделя не происходит без террористических актов. А я разговаривала с ним и поняла, что он настроен весьма экстремистки. На мой взгляд, это опасный тип. Могу я у вас спросить, как вы с ним познакомились? Почему-то до сих пор вы избегали говорить на эту тему.

– Но что это меняет?

– Многое. Чем больше мы будем о нем знать, тем ближе сумеем подойти к разгадке, чем он на самом деле занимается.

– Ну, хорошо, я расскажу. Когда я приехал в Париж, то у меня было довольно много денег. Но не настолько много, чтобы затевать серьезное дело. Мне было очень плохо, я не знал, чем заняться. И чтобы спастись от тяжелой депрессии, мне нужно найти достойное занятие. А без капитала это невозможно. И я решил его заработать в максимально короткие сроки. И стал активно играть на бирже. Но неудачно. И очень скоро у меня остались лишь крохи оттого, что я вывез. И вот тогда и появился Хасан.

– А до этого вы с ним не были знакомы?

– Разумеется, нет. Он и предложил мне создать этот фонд. Когда я спросил, на какие средства, он сказал, что деньги дает одна благотворительная арабская организация. А им от меня нужно только мое имя. Как никак я человек достаточно известный. Мне в тот момент нужно было погасить ряд срочных платежей, а денег не хватало. Он обещал дать мне взаймы. В общем, скрипя сердцем, я согласился.

– А как они вышли на вас?

– Точно не знаю, я так думаю, они подбирали кандидатуру. Наверное, им требовался человек вроде меня, известный, но испытывающий затруднения. А вы всерьез полагаете, что фонд – это была лишь крыша для совсем других дел?

– Мне кажется, что вероятность этого весьма велика. И то, что они так стремительно исчезли, косвенно подтверждает это подозрение.

Мамонтов задумался.

– Вот что мне пришло в голову. В последний год я часто летал в Восточное арабское княжество, разговаривал там с разными людьми. И неплохо представляю тамошнюю политическую ситуацию. По некоторым слухам эмир весьма благосклонно относится к арабскому террористическому подполью. И снабжает его средствами. Разумеется, не прямо, а через разные фонды, которые формально не имеют никакого отношения к властям. Но если бы удалось отследить финансовые каналы, по которым циркулируют деньги, то обнаружились бы удивительные вещи. А вот его министр безопасности слывет противником террористов, и даже кое-кого повесил у себя в стране. И то, что Хасан хотел похитить его дочь, нельзя исключить, что, может быть, таким образом он хотел как-то на него воздействовать, заставить быть более сговорчивым. Или даже кого-то выпустить из тюрьмы.

– То, что вы сказали, ставит на место все фигуры на этой шахматной доске, – сказала Анжелика. – По крайней мере, становится понятным, почему Хасан, вопреки своим традиционным взглядам, так хотел, чтобы Мариам получила образование, несмотря на запрет отца. Я никак не могла связать эти вещи между собой.

– Что же нам теперь делать? – спросил Мамонтов.

У Анжелики был ответ на этот вопрос, но она не могла поделиться с ним Мамонтовым. Внезапно к ней пришла одна идея.

– А почему бы вам ни обратиться в полицию и поделиться с ними своими подозрениями. Ведь этого же странно, когда исчезают скопом все сотрудники.

– Но что я там скажу?

– Так и скажете, что у вас есть подозрение, что эти люди готовят террористический акт. Сейчас такие заявления не остаются без внимания. Если наши подозрения подтвердятся и что-то случится, погибнут люди, нас же с вами совесть замучит.

– Пожалуй, я так и сделаю, – согласился Мамонтов. – Вдруг он пристально посмотрел на Анжелику. – А вы уверенны, что совесть замучит? Стольких людей такие вещи совершенно не волнуют.

Теперь настала очередь молчать Анжелике.

– Если вас совесть не замучит, то это значит, все, что я думала до сего момента о вас, было неправильным. Тогда вы мне не интересны.

– Значит, вы еще и такая.

Анжелике показалось, что последнюю фразу он произнес с явным удовлетворением.

– Анжелика, я давно хотел вам задать один вопрос, – продолжил Мамонтов. – Ради чего вы все это делаете? Вы могли так счастливы жить без всяких забот, купаясь в океане поклонения. А вы гоняетесь за каким-то подонком, который при встрече, не задумываясь, выпустит в вас целую обойму.

– Вы уверенны, что сейчас то самое время и место, когда стоит заводить такие разговоры?

– При такой бурной жизни, как у нас, другого удобного случая может быть и не представится.

– Хорошо, я постараюсь ответить. Мне кажется, все, что я делаю на этой свете, я делаю во имя любви.

– Любви к кому?

– Просто во имя любви. В каждом случае она принимает разные формы, проявляется по отношению к разным людям: мужу, детям, друзьям, просто к тем, кому трудно. Но я все больше убеждаюсь, что эти конкретные проявления не главное. А главное то, какая сила движет поступками человека. Это все и определяет.

– Хотел бы я, чтобы моими поступками руководила любовь.

– А мне кажется, что так оно и есть. Только этого вы еще не понимаете. Вам кажется, что вами двигают совсем другие мотивы. Но я смотрю на вас и вижу, что это не так. Между нами гораздо больше сходства, чем вы думаете.

– Я этот вечер запомню надолго, – сказал Мамонтов. – И все же я не уверен, что вы правы.

Глава 22

Обычно каждое утро почта приносила целых ворох приглашений на самые разные мероприятия. Большинство из них отсеивала секретарша, к Анжелике попадали только те, которые могли ее заинтересовать. Таких оказывалось немного, иногда ни одного. На этот раз Луиза-Мишель принесла всего пять конвертов. Анжелика стала их просматривать, и одно ее сразу же заинтересовало. Приглашение было направлено от имени посла Восточного арабского княжества и написано по-восточному витиевато. Однако содержание его было совсем простым, посол просил в удобное для мадам Оболенской время навестить его в резиденции посольства для беседы на темы, представляющие взаимный интерес.

И едва Анжелика прочла текст, почувствовала, как у нее действительно пробудился большой интерес к этому разговору. Случайно или не случайно это приглашение пришло сразу после похищения Мариам и исчезновения Хасана и его группы? Или это связано совсем с другой темой. Невольно она вспомнила свою странную беседу с эмиром. Когда она выходила из комнаты, где она состоялась, ее не покидало ощущение, что этот разговор отнюдь не окончен и когда-то продолжится. Может, настал как раз этот момент?

Анжелика понимала, что по целому ряду причин не стоило бы торопиться с принятием приглашения и будет со всех точек зрения лучше, если она, согласно одной известной пришедший из театрального мира теории, сделает паузу. Но она чувствовала, что ей будет трудно бороться со своим любопытством. Уж очень хочется узнать, о чем пойдет разговор. К ней вдруг пришла мысль, которая с каждой минутой все прочнее завоевывало ее сознание, что на самом деле ей предстоит общение не с послом, а с эмиром. Трудно что ли ему приехать инкогнито в Париж для встречи с ней.

Анжелика невольно рассмеялась и сама себя назвала Шахерезадой. Однако самоирония не помогла избавиться от искушения как можно быстрей увидеться с послом или с тем человеком, который инициировал это приглашение. В конце концов, вряд ли что-то кардинально изменится, если она не станет откладывать свой визит в посольство. А беседа может быть и в самом деле важной и полезной для нее.

Анжелика вызвала Луизу-Мишель и попросила ее соединить с указанным на приглашение номером.

Хотя во время приема в посольстве посол сказал ей всего несколько фраз, она сразу же узнала его голос. В первые мгновения разговора она едва удержалась от смеха, ее собеседник разговаривал столь же витиевато, как было составлено направленное на ее имя приглашение.

– Вы даже не можете представить, как я счастлив, что беседую с уважаемой мадам Оболенской. Для меня это большая честь. Я безмерно признателен вам, что вы так быстро откликнулись на наше приглашение. Будучи крупным бизнесменов, мы хорошо понимаем, как сильно вы заняты. Когда вы соизволите посетить нас?

– Сегодня с шести часов вечера я буду свободна.

– О, мы даже не надеялись, что вы приедете к нам так скоро. Ровно в шесть часов вас будет ждать наша машина. Для всего нашего посольства ваше посещение – это великое событие.

В чем же все-таки состоит величие этого события? размышляла Анжелика, после завершения разговора с послом. Она не настолько тщеславна, чтобы не понимать простую истину, что в этом мире она занимает не настолько большое место, чтобы всерьез воспринимать речи посла. Но зачем-то-то она им все же понадобилась.

Анжелика пожалела, что так быстро откликнулась на приглашение, теперь она ясно понимала, что поступила опрометчиво. Кто знает, что они там замышляют? Восточные люди коварны, в этом совсем недавно она убедилась на примере Хасана. Нельзя исключить, что посещение посольства может представлять для нее опасность. Если уж туда ехать, то кто-то непременно должен знать об этом.

В голове тут же появилась фамилия Мамонтова. Такое чувство, что если все пути мира ведут в Рим, то все ее пути ведут к нему. Но ей больше действительно не кому обратиться. Не к Полю же, тот опять начнет ее упрекать, что они слишком часто видятся и ради конспирации им надо стать любовниками. Нет, видеть этого человека без острой надобности у нее нет желания.

Они договорились с Мамонтовым, что пообедают вместе. Пока же Анжелика занялась просмотром газет и Интернета. Она хотела узнать, есть ли отклик отца Мариам на исчезновение дочери. Он уже должен об этом узнать. Но никаких следов его реакции она нигде не обнаружила. Это ее насторожило, это означает, что он решил действовать исключительно тайными методами. И, кажется, ей самое время обзавестись телохранителем. Но эта мысль ее не вдохновило, ей нравится чувствовать себя свободным, а не находиться под постоянным бдительным присмотром чужого человека.

Анжелика решила позвонить Мариам, может быть, ей стали известны какие-нибудь связанные с отцом новости. Да и узнать, как у нее обстоят дела на свободе, тоже не мешает.

Они проболтали не меньше полчаса. Об отце Мариам ничего не слышала, зато по ее словам и интонациям Анжелика догадалась, что девушка влюблена по макушку в Анри. О чем бы она ни говорила, все в конечном итоге сводилось к нему.

То, что Мариам влюблена, одновременно радовало и тревожило Анжелику. Любовь придаст ей дополнительные силы, но при этом влюбленные часто ведут себя не очень осторожно, они все видят в розовых тонах, и им кажется, что окружающий их мир безопасен. А это совсем не так. Она предостерегла Мариам и попросила сообщать ей о любых подозрительных фактах.

Они сидели в ресторане. В отличие от предыдущих дней Мамонтов был в хорошем настроении.

– Что у вас стряслось на этот раз, дорогая Анжелика? – спросил он.

Анжелика поведала ему о поступившем приглашении и о своих опасениях.

– Это действительно довольно странно, – согласился Мамонтов. – И вполне возможно, что не безопасно. В этой стране нет законов, вернее, там закон один – это воля властителя. Если закон ей противоречит, то никто не осмелится настаивать на его исполнении.

– Это ужасно!

Мамонтов пожал плечами.

– На востоке это воспринимают как данность, многим кажется, что по-другому и быть не может. Там часто фатализм сочетается с фанатизмом.

– Но ведь эмир современный человек, как он может так себя вести?

– Это довольно странная история, многие до сих пор не понимают, в чем тут дело. Отец эмира для востока был весьма прогрессивным деятелем, он провел ряд важных реформ, что приблизило жить в княжестве к современным формам. Некоторые говорили даже, что он был чуть ли не атеистом. Конечно, это полная чушь, но он действительно пытался ограничить власть клерикалов. А вот когда после его смерти на престол взошел нынешний правитель, то он резко повернул руль в другую сторону. Многие сначала даже в это отказывались поверить, ведь он учился на западе, получил там блестящее образование, И все считали, что он будет еще большим радикальным реформатором. Он и стал радикалом, только религиозным. Ввел шариат, ограничил образование для женщин, стал без конца твердить о приверженности к исламским традициям. И теперь там царят весьма суровые порядки. Я бы в этой стране не согласился жить, даже если бы мне пообещала за это предоставить возможность заработать миллиард долларов. Поэтому не особенно верьте тому, что вам станут говорить. Для них мы неверные, недочеловеки, и с нами можно поступать как угодно. Цель оправдывает средства. Лучше вам туда не ходить одной.

– Но теперь вы знаете, где я, и если пропаду, вы поднимете вселенский шум.

– На это вы можете рассчитывать. Как и на любую другую помощь с моей стороны.

– Я знаю, и очень это ценю.

Мамонтов постарался незаметно вздохнуть, но Анжелика услышала его вздох. Она хорошо понимала, что он означает.

Она положила свою ладонь на его руку.

– Я знаю, что не всегда правильно себя веду по отношению к вам, – сказала она.

– Ерунда, – довольно резко отозвался он, – вы ведете себя так, как подсказывают вам ваши чувства. И не надо об этом. Как только вас отпустят из посольства, позвоните. – Он вдруг задумался. – Вот что, я буду находиться в машине рядом с ним. Как говорят у нас на Родине, береженного бог бережет.

Анжелика хотела возразить, что не стоит этого делать, но почему-то промолчала. Она поймала себя на том, что ей это приятно.

Машина подъехала к офису Анжелики точно в указанное время. Это был огромный шикарный лимузин. Анжелика неплохо разбиралась в марках машин, но ничего подобного она раньше не видела. Скорей всего машина была изготовлена по личному заказу.

Впрочем, это было всего лишь начало арабской сказки. Из машины, как джин из лампы Алладина, выскочил мужчина, он предупредительно отворил дверцу лимузина. Анжелика нырнула в салон, и ей показалось, что она очутилась на пуховой перине. Такого мягкого пружинистого кресла она ни разу не встречала.

Сидящий впереди мужчин, тот самый, что отворил ей дверцу, обернулся к ней.

– Меня зовут Ахмед. Я буду обслуживать вас в пути. Что хочет мадам выпить или закусить?

– Мартини с апельсиновым соком, – попросила Анжелика. Она решила ничем не удивляться и все воспринимать как должное. Кто знает, какие неожиданности еще ждут в этот вечер.

В салоне был бар, Ахмед, несмотря на тряску, впрочем, совсем небольшую, ловко приготовил коктейль и подал его Анжелике.

– Хотите посмотреть фильм или послушать музыку? – предложил на выбор он.

– Музыку. Ту, что популярна в вашем княжестве. – Анжелика поймала удивленный взгляд Ахмеда, но вслух он ничего, естественно, не сказал, а поставил кассету. В салоне зазвучала протяжная тягучая мелодия. Ей показалось, что она состоит всего из одной ноты.

Больше Анжелика не донимала стюарда просьбами, хотя тот через каждые три минуты осведомлялся, что мадам желает еще. Но у мадам, к его большому удивлению, кончились все желания.

Лимузин мягко подкатил к зданию посольства, Ахмед выпрыгнул из машины и предупредительно отворил дверцу. Пока они ехали, начался дождь, и в руках стюарда, словно по волшебству, появился зонтик, купол которого тут же вознесся над головой молодой женщины.

Из дверей посольства выбежали сразу несколько человек, причем с такой скоростью, словно бы они спасались от пожара.

– Мадам Оболенская, прошу вас, господин посол с нетерпением ждет вас, – сказал один из «бегунов».

Анжелику провели по анфиладе комнат, пока она не оказалась в большом, увешенным коврами кабинете. Посреди него стоял тот самый низенький полненький мужчина, который сопровождал ее к эмиру.

Увидев вошедшую молодую женщину, посол устремился к ней с такой скоростью, что у Анжелике даже возникло опасение, что он собьет ее с ног. Но, несмотря на свою полноту, он хорошо владел своим телом, ибо остановился ровно на таком от нее расстоянии, который позволял ему взять ее руку в свою и поцеловать.

– Я счастлив вас видеть в стенах этого здания, – сопроводил он поцелуй словами. – Позвольте представиться, меня зовут Амир ас-Сади. Где вы хотите сесть? Мне кажется, что на этом диване вам будет особенно удобно.

Анжелика села на предложенный диван.

– Могу я узнать, господин посол, зачем меня пригласили? В приглашение об этом не было ни слова.

– Конечно, можете, госпожа. Но сначала давайте немного закусим. У нас на востоке хорошая беседа протекает только за столом.

Посол, словно фокусник, хлопнул своими пухлыми ладошками, как тут же отворилась дверь, молодой человек вкатил сервировочный столик. От обычных сервировочных столиков он отличался необычайно большими размерами, а количество разнообразной снеди на нем было таково, что у Анжелике зарябило в глазах.

– Пожалуйста, угощайтесь, – пригласил посол.

Есть Анжелика не хотела, но она понимала, что отказываться здесь не принято, это будет воспринято, как обида. Поэтом она взяла бутерброд с черной икрой. Амир ас-Сади встретил ее выбор с улыбкой.

– Нам известно, что русские очень любят икру, – сказал он.

Икры было очень много, она лежала на тарелках целыми горными хребтами. Хотя Анжелика и была русской, но к икре относилась довольно прохладно, но решила, что послу этот факт ее биографии знать не обязательно.

– Как вам Париж, как идут ваши дела. Мы знаем, что вы пользуетесь здесь большим успехом. И вполне заслуженным.

– Спасибо, – поблагодарила Анжелика, – мне тут очень нравится.

– Изумительный город, – обрадовался посол. – Когда я приехал сюда впервые, то им был просто очарован. Но находится тут одной, к тому же такой красивой женщине, как вы, наверное, очень сложно, повсюду подстерегают опасности.

– Я справляюсь. Опасности не так страшны, если их не бояться. Самое страшное – это собственный страх.

– Как вы сказали, самое страшное – это собственный страх. Изумительно подмечено, я обязательно передам эту фразу его величеству, эмиру. Не сомневайтесь, он оценит ее по достоинству, он тонкий ценитель мудрости. Он просил меня спросить у вас, как ваши дела?

– Эмир интересуется моими делами, – удивилась, впрочем, не слишком сильно Анжелика.

– Эмир очень интересуется вашими делами. Он знает о вашем интересе к нашим экономическим проектам. И готов рассматривать ваши предложения.

Анжелика почувствовала волнение. Это был самый настоящий прорыв. Вернее, возможность прорыва. Но стоит ли прорываться таким образом, вдруг охладила ее разгоряченный ум мысль? За все придется платить. А вот о плате пока ничего не говорится.

– Я очень благодарна Его Величеству. Но каким образом это можно осуществить.

– Его Величество приглашает вас посетить наше княжество. Скажите, когда вы изволите это сделать, и за вами тут же будет выслан самолет.

Теперь Анжелика ощутила тревогу, не слишком ли стремительно развиваются события.

– Передайте Его Величеству, что я очень тронута его приглашением и непременно воспользуюсь им. Но в ближайшее время я вряд ли сумею покинуть Париж, у меня тут неотложные дела.

– Об этих делах я тоже хотел с вами поговорить, мадам Оболенская. – А почему вы совсем не едите. У нас на востоке считают, что тот, кто плохо есть, вызывает подозрения. Приказать принести еще что-нибудь?

– Нет! – поспешно воскликнула Анжелика, – здесь всего достаточно.

– Нам стало известно, что вы контактировали с неким господином Хасаном Аль-Мусави.

Анжелика решила, что нет смысла отрицать этот факт, ясно, как день, что они следили за ней. И те двое, с которыми она схлестнулась неподалеку от замка Анри, не были ли посланцы этого любезного господина?

– Действительно, я с ним знакома. Я хотела работать в том же фонде «Восток-Запад», что и он. Но по ряду причин из этого пока ничего не получилось.

– И хорошо, что не получилось. Это не совсем честный человек. Вы, кстати, не знаете, где он сейчас?

– Хотела бы, но ничем не могу вам помочь. Его местонахождение мне неизвестно.

Глаза посла, лучившиеся до сего момента мягким доброжелательным светом, вдруг приобрели совсем иное выражение, подозрительно-настороженное. А этот человек весьма опасен, сделала зарубку в своей памяти Анжелика.

– А вы ничего не слышали о такой девушке Мариам аль-Измирли.

Анжелика сделала вид, что напряженно вспоминает.

– Нет, это имя мне незнакомо. А что это за девушка?

– О, эта девушка принадлежит к одной из самых почтенных семей княжества, ее родители крайне обеспокоены.

– А что с ней случилось?

– Она исчезла.

– Что значит исчезла?

– Это значит, что никто не знает, где она находится. Или те, кто знают, не желают об этом говорить. – Маленькие глазки на заплывшем лице посла буквально буравили Анжелику.

– Я сочувствую родителям девушки, но ничего не о ней не знаю.

Лицо посла, словно блин по сковороде, расплылось в улыбке.

– Конечно, это я так спросил, на всякий случай. Бывают же поразительные совпадения.

Анжелика почувствовала перемену в настроение посла, кажется, он задал ей все вопросы, которые ему приказали задать. Почему-то она была уверенна, что он действовал не по собственной инициативе, а по поручения более значительного лица. И если она сейчас сделает попытку уйти, то он не станет слишком сильно возражать. Попробуем провести этот эксперимент.

– Мне очень было приятно провести с вами здесь это время, господин посол, – сказала она, – но должна перед вами извиниться, меня ждут дела.

– В таком случае не смею вас больше удерживать в своем обществе. Только еще, пожалуйста, одну минутку. – Он встал, подошел к письменному столу, взял оттуда коробочку. – Примите подарок от Его Величества. – С торжественным поклоном он вручил ее Анжелике. Та, удивленная, машинально попыталась ее открыть. – О, нет, только не здесь! – с неподдельным испугом почти закричал Амир ас-Сади. – Его Величество настоятельно просил открыть подарок дома.

– Хорошо, – не стала спорить Анжелика. – Воля эмира для меня священна.

– Именно так! – горячо согласился с ней посол, не обратив или не заметив иронии в словах молодой женщины. – Этот проведенный с вами вечер один из самых счастливых в моей жизни, – низко поклонился он. – Машина ждет вас.

Когда Анжелика вышла из здания посольства, то из ее груди невольно вырвался вздох облегчения. Ее худшие опасения не оправдались, с ней ничего не случилось. И все же разговор с послом, несмотря на всю его любезность, сильно ее насторожил, он имел столько подводных камней, что на них можно было налететь в любой момент и в любом месте.

Анжелика села все в тот же роскошный лимузин. Она заметила, как одновременно с ним от посольства отъехала другая машина, гораздо более скромная. Молодая женщина улыбнулась, она узнала автомобиль Мамонтова.

На обратном пути Ахмед был столь же предупредителен, но на все его предложения пассажирка отвечала отказами. Ей, в самом деле, ничего не хотелось. Это обижала стюарда, и когда машина затормозила возле ее дома, он не без обиды спросил, хорошо ли он ее обслуживал.

– Вы обслуживали меня просто замечательно, – улыбнулась ему Анжелика своей обвораживающей улыбкой. – Я бы хотела, чтобы у меня был бы такой слуга.

Ахмед просиял, сомнений в искренности Анжелики у него не возникли.

Анжелика дождалась, пока посольский лимузин скрылся из вида. Вместо него рядом с ней затормозила другая машина. Из нее вышел Мамонтов.

– Зайдете ко мне, Валерий Ильич, я хотела бы с вами кое-что обсудить. И кое-что вам показать.

К своему удивлению Анжелика увидела, что он пребывает в нерешительности.

– Вы действительно этого хотите? – задал он с ее точки зрения весьма странный вопрос.

– Действительно ли хочу вас пригласить к себе. По-моему, вы все же немного знаете меня, чтобы подозревать меня в лицемерии или неискренности. Так вы идете?

Мамонтов кивнул головой.

Все же странными существами бывают мужчины, думала Анжелика, поднимаясь вместе с Мамонтовым на лифте. Она чувствовала его волнение, и невольно оно передавалось по невидимым проводам и ей.

– Сварить вам кофе? – спросила она, когда они расположились в гостиной.

– Если вам не трудно, то буду премного благодарен, – церемонно ответил Мамонтов.

Анжелика рассмеялась, только про себя, так как если бы рассмеялась вслух, это могло бы обидеть ее гостя. Итак, он сидит, как на иголках. Но его слова ей напомнили велеречивые речи посла.

– Из многих дел, которым мне приходилось заниматься в жизни, это одно из самых легких.

На кухне Анжелика приготовила кофе и принесла его в комнату. Мамонтов сделал большой глоток, поставил чашку на стол и выжидательно посмотрел на хозяйку.

– Я хочу вам показать одну вещицу, – сказала Анжелика. – Правда, что за вещица – сама не знаю, так как еще ее не видела. – Она достала подаренную ей коробочку и стала осторожно ее разворачивать. Она не могла отделаться от мысли, что в любой момент этот подарок может взорваться.

Анжелика открыла роскошный, обтянутый красным бархатом футляр, и замерла от восхищения. Подобно жемчугу в раковине, в шкатулке сверкало кольцо с огромным бриллиантом. Анжелика немало перевидала на своем веку драгоценностей, но ни одно из них не могло сравниться с тем, что предстала сейчас перед ее глазами. Она перевела взгляд на Мамонтова и увидела, что и он смотрит на кольцо, словно зачарованный.

– Откуда это у вас? – после долгой паузы спросил он.

– Это подарок, который от имени эмира, вручил мне посол.

– Вы представляете, сколько это может стоить. Я не большой знаток ювелирного искусства, но это колечко тянет на несколько сотен тысяч долларов. Я понимаю, что для эмира такая сумма сущий пустяк и все же этот подарок говорит о многом.

– И о чем он, по вашему мнению, говорит?

– О том, что он вам делает предложение?

– И что же он мне предлагает?

Мамонтов пожал плечами.

– А вот это надо уже у него спросить.

– Он мне и это предлагает. Эмир приглашает меня посетить его королевство и готов в любой момент выслать за мной самолет.

– Ни за что не принимайте этого предложения.

– Почему?

– Эмир в своем княжестве полноправный хозяин, он делает там все, что ему заблагорассудится. И нет силы, которая способна в его владениях ему что-то воспрепятствовать. Мне доподлинно известно, что немало людей там просто исчезли. И никто не знает, что с ними, где они. Более того, не разрешается говорить об этом даже ближайшим родственникам. Считается, если человек исчез, значит, его никогда и не было.

Анжелика невольно передернула плечами.

– Но это же ужасно. Как будто мы живем не в двадцать первом столетии.

– Я давно понял, что каждый из нас живет в своем столетии. Кто в двадцать первом, а кто в первом. Если вам интересно послушать из первых уст о том, что творится в княжестве, то могу поспособствовать. Здесь, в Париже есть небольшая группа эмигрантов оттуда, противников режима. Когда я стал ездить в княжество, они сами вышли на меня, хотели, чтобы я выполнил для них кое-какие просьбы.

– А вы?

– Разумеется, отказался, если спецслужбы, которые возглавляет отец вашей Мариам, меня так застукают, то мне оттуда уже не выбраться. Так что можете кое о чем их расспросить. Некоторые из них прошли через тамошние казематы и вырвались просто чудом.

– Я обязательно послушаю их. И все же, мне кажется, я должна как-нибудь туда съездить. Это требует интересы нашего с вами дела.

– А интересы вашей безопасности требуют, чтобы вы держались бы от княжества и от эмира подальше. На востоке популярен язык символов. Этот подарок говорит о том, какую высокую цену он готов заплатить за вас.

– Уж не ревнуете ли вы меня к нему? – лукаво посмотрела Анжелика на Мамонтова.

Этот вопрос застал его врасплох, он даже покраснел.

– А если и так?

– Тогда к вашим словам я не могу относиться всерьез, вы это говорите, чтобы я не встретились с эмиром.

– Это глупости, – пробормотал Мамонтов. – Все, что я говорю, правда.

– Я верю, не сердитесь. – Для увеличения достоверности своих слов, она даже коснулась его руки. – Но я чувствую, что мне никак не миновать княжества. Сила, что могущественней меня, влечет меня туда. Но вовсе не из-за князя. Хотя мне он интересен, как человеческий тип – сочетание просвещенности с варварством. Но есть там и другие дела.

Мамонтов пристально взглянул на Анжелику.

– Не понимаю я мотивов вашего поведения. Никакой контракт не может и близко стоит по сравнению с той опасностью, которой вы там будете подвергаться. Скажите, о чем вы еще думаете? Анжелика.

Анжелика прикусила язык. Опять она сболтнула лишнее. Вот теперь иди выход из положения.

– Понимаете, это настоящее приключение. А я авантюристка.

– Это я уже понял.

Но Анжелика видела, что не вполне убедила Мамонтова.

– Насколько мне известно, – сказала она, – вот-вот они объявят дату тендера.

– Да. Это может произойти совсем скоро.

– Вот видите, мы упускаем великий шанс. И вы знаете, что не сможете там полностью меня заменить. Надо рискнуть и прокатиться в самолете падишаха. Представляю, какая там роскошь. Увидеть и умереть.

– По слухам в авиалайнере действительно суперроскошно. Но мне не нравится ваш настрой, вы не желаете понять, насколько все серьезно.

– Но вы же мне поможете в случае чего. А я знаю, для вас нет никаких препятствий. Вы человек, который способен добиться всего.

– Вы преувеличиваете мои возможности. – Он в упор посмотрел на нее. – По крайней мере, я знаю одну вещь, которую никак не могу добиться.

Анжелика прекрасно понимала, что он имеет в виду.

– А мне кажется, что вам способна покориться любая крепость. – Она выделила голосом слово «любая».

– Вы уверенны?! – От волнения Мамонтов даже привстал.

Анжелика поняла, что поступила опрометчиво и решила дать сигнал к отступлению.

– Да, я так думаю, если проявить настойчивость и терпение. Есть вещи, которым противопоказана поспешность.

Она увидела, как тут же поник ее поздний гость.

– Да, вы правы, – тусклым голосом произнес он. – Пожалуйста, Анжелика, не предпринимайте никаких шагов, не посоветовшись со мной. Я вас очень об этом прошу.

– Обещаю.

– Мамонтов бросил взгляд на часы.

– Я думаю, что сейчас самое время мне удалиться со сцены.

Анжелика не стала его удерживать. На ее взгляд, они сегодня и так друг другу многое сказали. Почему-то следующая мысль была о том, что надо срочно позвонить мужу. Они уже не разговаривали почти неделю. И это довольно странно, раньше таких больших перерывов не было.

Глава 23

Позвонил Поль. Это был первый его звонок за все время их общения. Голос в трубке звучал взволнованно, хотя его обладатель старался это скрывать. Но, по-видимому, этим искусством он владел не вполне совершенно.

– Надо срочно увидеться, – лаконично сказал он.

Анжелику так и подмывало съязвить по поводу слишком частных встреч, но у нее хватило силы воли подавить это желание. Она понимала, если этот человек позвонил, значит, есть важные новости.

Они быстро договорились о месте и времени встречи.

Таким она его еще не видела, он казался задумчивым и даже немного рассеянным.

– Мы обнаружили, где скрывается Хасан и все остальные из его группы, – сообщил Поль. – Это небольшая деревня, вернее ферма примерно в 70 километрах от Парижа. Несмотря на близость города, место довольно уединенное, туда даже не проложена хорошая дорога, только тоненькая полоска. На улицу выходят эти ребята очень редко. Если бы не любовник, который, в самом деле, не выдержал и отправился к своей пассии, мы бы никогда их не выследили.

– Но чем они там занимаются? – спросила Анжелика.

– Трудно определить, не побывав в доме. Но, судя по некоторым косвенным признаком, там идет интенсивная работа. Пару раз туда заезжал небольшой грузовичек, кажется, сгружали какие-то баллоны, но точно сказать, что в них, невозможно. Мы вынуждены следить за фермой издалека.

– Надо немедленно проинформировать местные спецорганы.

– Я вам уже говорил, что сейчас это невозможно. Нам дана из центра четкая директива: пока в контакты с ними не вступать.

– А как же бесконечные заявления о совместной борьбе с терроризмом?

Поль пожал плечами.

– Одно дело, когда идет игра на публику, и другое реальное взаимодействие. Вы читали вчерашние газеты?

– Вчерашние не успела, весь день была занята.

– Президент Франции, выступая в парламенте, весьма нелицеприятно отозвался о российском президенте, обвинив его в антидемократизме, в наступление на свободу прессы, в поддержке реакционных режимов. В такой ситуации даже думать бессмысленно о том, чтобы пойти на контакты с французской контрразведкой. – Спокойный до сего момента голос Поля неожиданно взревел, как мотор. – Черт бы побрало этих политиков, только и знают, что по пустякам ссорятся. У них амбиции, а что делать нам?

– Да, что делать нам? – повторила за ним Анжелика. – Если они готовят диверсию, погибнут люди. Не знаю, как вы, но меня до конца моих дней будет мучить совесть. Мне было известно, но я ничего не предприняла, чтобы это предотвратить.

– Не считайте меня толстокожим, как носорог, – раздраженно отозвался Поль. – Я тоже не хочу гибели людей. Я здесь живу долго, и сросся с этой страной. Но у нас связаны руки.

– Никто нам руки не связывал, – не согласилась Анжелика. – они свободны и могут делать все, что мы им прикажем.

Поль покосился на нее.

– И какой приказ вы намерены отдать своим рукам?

– Помешать Хасану в реализации его зловещих замыслов.

– Только этими двумя ручками?

– Если не окажется других, то да.

– И откуда вы только взялись такая, – вздохнул Поль. – Хорошо, мы проведем операцию. Главное, чтобы это произошло тихо, иначе скандал будет грандиозный. На наше счастье в поселке нет полицейского участка. Будьте готовы, завтра едем туда.

– Всегда готова! – ответила Анжелика.

Поль посмотрел на нее и расхохотался.

– Определенно с вами не соскучишься. – Внезапно он резко прервал смех. – У вас есть какое-нибудь оружие, пистолет.

– Нет. Я привыкла использовать другое оружие.

– Я понимаю. Но там, боюсь, оно вряд ли пригодится. А стрелять вы хотя бы умеете?

– Умею.

– И то хорошо. Ладно, пистолет мы для вас достанем. Завтра в шесть часов утра ждите нас на ближайшем углу от вашего дома. Мы заедем за вами.

– Я буду ждать, – заверила Анжелика.

– На этом пока все.

Анжелика приехала в офис и сразу вызвала секретаршу.

– Луиза-Мишель, отмените все встречи на завтра, – приказала она.

Секретарша удивленно посмотрела на своего шефа.

– Но завтра напряженный день, у вас пять встреч, а вечером вы приглашены на прием.

Анжелика на секунду задумалась.

– На приеме я постараюсь быть, поэтому подтвердите мое там присутствие.

«Я хочу быть на приеме, потому что там будет Мамонтов» – вдруг как бы сама собой, словно бы ниоткуда возникла мысль. Ни о чем подобном она не думала секунду назад. Не слишком ли много в последнее время занимает он место в ее жизни и в ее размышлениях? Пришло время, когда стоит более глубоко обсудить сама с собой этот вопрос.

– Завтра меня целый день не будет в офисе, на все звонки отвечайте, что она уехала по делам. Если кто станет допытываться, не давайте никаких комментариев.

– А я могу знать, где вы будете? – спросила удивленная Луиза-Мишель.

– Нет, я буду заниматься личными делами. С нами женщинами это иногда случается. – Она одарила свою сотрудницу одной из тех своих улыбок, о которых она знала, что они действует так же безошибочно, как самонаводящиеся ракеты. – Надеюсь, вы меня понимаете.

– О, да! – воскликнула Луиза-Мишель.

И все же в гамме ее голоса Анжелика расслышала несколько ноток сомнений.

Анжелика приехала домой. Этот вечер она решила провести в одиночестве. Вернее, не совсем в одиночестве. Едва вошла в квартиру, сразу же стала звонить домой.

Она разговаривала с мужем, с детьми, всячески стараясь, чтобы через линии телефонных проводов до них не дошла та тревога, которой она была охвачена.

Разговор с мужем даже успокоил ее, никто не умел вселять в нее уверенность, как этот самый близкий ей мужчина. К ней пришла странная мысль: даже если она однажды разлюбит его, все равно он останется для нее самым родным существом на свете. Никто так хорошо не знает все струнки ее души, никто так не умеет внимать тем, не всегда благозвучным мелодиям, которые они издают. И за это она ему безмерно благодарна. Иногда ей даже кажется, что он понимает ее гораздо лучше, чем она себя. И часто она просила объяснить его смысл собственных поступков. И не было еще случая, дабы она не соглашалась с предложенной им интерпретацией. Как замечательно, что рядом с ней есть такой человек!

От мужа ее мысль плавно переместилась к Мамонтову. Но почему-то сейчас ей не хотелось размышлять о нем. Если завтра все пройдет гладко, и она останется живой… Анжелика даже вздрогнула. Неужели возможен иной исход. Умереть в таком цветущем возрасте, когда столько планов, столько неутоленных желаний. Нет, это ужасно, ей совсем не хочется встречаться сейчас со смертью. Но и отказаться от завтрашнего предприятия она не может. Она почти не сомневается, что эти люди замышляют самое худшее. И так случилось, что кроме нее и тех, кто будет рядом с ней, им никто не в состоянии больше помешать.

Она вспомнила, как муж не раз ей говорил, что умный человек обязательно должен быть фаталистом. Противиться своему предназначению так же невозможно, как идти против ураганного ветра. А тот, кто это пытается сделать, готовит себе еще большие испытания. На самом деле, фаталист – это просто смелый человек, способный не уклоняться оттого, что ему ниспослано свыше и радостно встречающий все превратности судьбы на своем пути. Эта его фраза о радостно встречающим превратности судьбы особенно сильно запала в ее душу. Вот только пока она такой радости что-то не испытывает.

Париж еще спал, когда Анжелика вышла из дома. Ветер был довольно свеж, и она поежилась. Она остановилась на условленном месте и посмотрела на часы. Машина должны была появиться с минуту на минуту.

И едва она успела об этом подумать, как показал пикап, который резко затормозил возле нее.

– Быстрей садитесь, – услышала она знакомый голос Поля.

Кроме него в машине находились еще три человека. Раньше Анжелика их никогда не видела. Никто из них не сказал ей ни слова, даже не подумал представиться. Впрочем, она не возражала, их, наверное, виднее, как себя вести в такой ситуации. Она решила, что без надобности не станет задавить никаких вопросов, все, что нужно, Поль сообщит ей сам.

В этот ранний час машин было еще немного, и они довольно быстро проскочили обычно забитый под завязку центр города. Прошло уже минут двадцать их поездки, и за это время никто не проронил ни слова.

– Я получил сообщение, – первым нарушил игру в молчанку Поль, – вашей девице и ее кавалеру можно приехать в Россию. Им следует пойти в наше посольство, и им сразу же дадут въездную визу.

– Это хорошая новость, – обрадовалась Анжелика.

– Но есть и плохая. Вам просили передать, что такие действия недопустимы. Это все могло кончиться очень плохо.

– Но сегодняшняя операция еще более опасная. Центр ее одобрил?

– Да, – не очень охотно проговорил Поль. – Они считают в данных обстоятельствах ее оправданной. Но просили передать, что если мы попадем в руки французской контрразведки, то на помощь центра не рассчитывать. Все ответственность нам придется взять на себя.

– С их стороны это не слишком благородно.

– В разведки нет понятия благородства, в разведке есть понятие целесообразности, – раздраженно буркнул Поль. – Запомните это на всю оставшуюся жизнь, сколько бы вам ее не осталось.

– А как, по вашему мнению, много ли мне осталось?

– Не думаю. Вы слишком любите приключения.

– Скорей это они меня любят, – тихо вздохнула Анжелика.

Поль покосился на нее, но промолчал. И следующие полчаса пути вновь прошли в молчание.

Заговорил Поль лишь тогда, когда они стали приближаться к цели их пути.

– Я вам говорил, что это одинокая ферма. Вокруг нет ничего, трудно оборудовать пункт наблюдения. Мы обнаружили в метрах пятисот довольно большое возвышение, там и обосновались.

– Но с такого же расстояния ничего не увидишь.

– Это зависит от того, чем наблюдать. Пришлось разориться на телескоп. Но видно действительно не много. Но ничего другого в данных условиях придумать невозможно. Сейчас все сами увидите. Мы приехали.

Чтобы не привлекать к себе внимание, они высадились за километр до пункта наблюдения. Поль говорил правду, местность действительно была довольно глухая, поля перемежевались с лесными массивами.

Они взобрались на небольшой холм, который, однако, доминировал над окрестностями. Здесь их ждал еще один мужчина. Рядом с ним стоял телескоп.

– Какие есть новости? – поинтересовался Поль.

– Они сегодня необычайно активны. Встали непривычно рано. Такое чувство, что эти ребята готовятся к отъезду.

– Если это так, то мы прибыли вовремя, – сказал Поль. – Хотите побыть немножко астрономом? – предложил он Анжелике. – Правда, смотреть придется не на звезды.

Она прильнула к окуляру. Был виден лишь часть двора. Первые минуты наблюдения там не было никого, потом появился Али. А вслед за ним она увидела и Хасана. Они исчезли за домом, но появились через пару минут. Вместе они тащили баллон.

– Посмотрите, – сказала она Полю.

Тот тоже прильну к окуляру.

– Похоже, они действительно готовятся к эвакуации.

– Что будем делать? – спросила Анжелика.

– Пока наблюдать.

За два часа наблюдения у них отпали все сомнения, что группа Хасана готовится к отъезду. Поль становился все более хмурым, Анжелика, наблюдая за ним, понимала, что он не знает на что решиться.

Внезапно послышался шум мотора. Они все вскочили и увидели, как к ферме приближается пикап. Он остановился возле нее. Даже без телескопа было видно, что в него началась погрузка вещей.

– Они быстро загрузятся и уедут. И тогда мы их уж точно больше не найдем, – сказала Анжелика.

– Понятно, что уедут. Вот что, – вдруг решительно проговорил Поль, – оптимальный вариант перехватить их на дороге. В метрах семьсот от фермы дорога делает поворот. Там удобней всего их ждать. Быстрей идем к машине.

Они сидели в машине и ждали отмашки с холма. Это должно было означать, что арабы выехали с фермы. Их ожидание продлилось полчаса.

– Начинается, – внешне спокойно произнес Поль, но Анжелика чувствовала, что на самом деле он волнуется. Из кармана он достал пистолет, пару обойм и протянул это хозяйство ей. – Прошу вас, не лезьте на рожон. Центр просил вас не рисковать. Оставайтесь в машине.

– Передайте центру спасибо за заботу.

Но уже буквально через секунду Анжелике стало не до иронии. Послышался звук мотора и прямо на них вылетел пикап. Машина была заранее поставлена поперек дороги, и ему ничего не оставалось делать, как начать экстренно тормозить.

Поль и двое его молчаливых товарища выскочили из машины и направили на грузовик короткоствольные автоматы.

– Вылезайте с поднятыми вверх руками, иначе будем стрелять, – крикнул Поль.

Дверцы пикапа открылись и из него стали вылезать сидевшие там люди с поднятыми руками.

– Сдавайте оружие! – скомандовал Поль. – Если кто-то попытается выстрелить, будет убит немедленно.

Анжелика, сидя в машине, внимательно следила за тем, как развиваются события. В центре ее внимания находился Хасан, по его лицу она видела, как мучительно ищет он выход из положения. Она была уверена, что так просто он не сдастся, в любую минуту можно ждать, что он пойдет ва-банк. Вот только что он выкинет?

Анжелика взвела пистолет. Она решила, что если Хасан сделает хотя бы одно резкое движение, она будет в него стрелять.

Внезапно Хасан посмотрел в сторону машины, где сидела Анжелика. Их взгляды, словно шпаги, скрестились. Лицо Хасана мгновенно скривилось, он явно не ожидал увидеть ее здесь. Она видела, как загорелись неукротимой ненавистью его глаза. Сейчас он начнет, поняла она.

Но она ошиблась, Хасан оказался хитрей. Он по-прежнему стоял с поднятыми руками, и больше не смотрел в ее сторону. Его лицо было спокойно, даже невозмутимо, как будто все, что тут происходило, не имело никакого к нему отношения.

Все, в том числе Хасан, сдали оружие. Оно образовало на земле небольшой горку из автоматов и пистолетов.

– Обыщи пикап, надо выяснить, что там, – приказал Поль своему человеку.

Мужчина двинулся к машине. Анжелика бросила взгляд на Хасана, но тот все так же стоял неподвижно, смотря куда-то в сторону.

Мужчина подошел к пикапу, и в этот миг Хасан с силой ударил по дверце ногой, которая стукнула заглянувшего в пикап мужчину. Всеобщее внимание на мгновение сосредоточилась на нем. И этого было достаточно для Хасана, который выдернул из брючины спрятанный там пистолет.

Анжелика выстрелила в Хасана, пуля чиркнула ему по голове, сорвав с нее лоскуток кожи. Кровь брызнула ему на лоб, но, судя по его мощному прыжку, рана оказалась совсем легкой. Он выстрелил и попал в того самого мужчину, который хотел обыскать машину арабов. Тот упал, как подкошенный.

Пользуясь ситуацией, остальные арабы бросились врассыпную. И этим отвлекли на себя внимание Поля и его товарищей, которые стали прицельно стрелять по ним. Один за другим те падали.

Но пока велся отстрел убегавших, все на какое-то время забыли про Хасана. Даже Анжелика на несколько секунд потеряла его из вида. Этим он и воспользовался. Он впрыгнул в кабину пикапа, быстро его завел и направил прямо на машину, в которой продолжала сидеть Анжелика. Если бы не ее натренированная многолетними занятиями спортом реакция, Хасан протаранил вместе с автомобилем и молодую женщину. Она буквально вылетела из него за мгновение до того, как пикап ударил в машину прямо в то место, где только что сидела Анжелика.

Отшвырнув преграждающую дорогу машин, пикап помчался по дороге. Поль вдогонку дал несколько по нему очередей, но они не нанесли ему вреда.

Пикап стремительно удалялся, преследовать же его было не на чем. Поль попытался завести искореженную мощным ударом машину, но она отказывалась это делать. Поль со злостью ударил рукой по рулю.

Анжелика поднялась с земли и стала отряхиваться, одновременно разглядывая поле только что закончившего сражения. На нем лежало пять трупов, четыре араба и одного человека из команды Поля.

Поль вышел из машины и подошел к Анжелике.

– Как вы, все в порядке? – спросил он.

– Кажется, да.

– Мы упустили главного, – с сожалением произнес он. Его взгляд задержался на трупе его товарища. – И потеряли нашего человека.

– Я даже не знаю, как его зовут, – грустно произнесла Анжелика.

– Я – тоже.

– Вы не знаете его имени?

– Я не знаю его настоящего имени. А то имя, под которым он жил здесь, разумеется, не настоящее. – Поль посмотрел на Анжелику. Надо захоронить всех погибших, чтобы не было следов.

Следующие два часа мужчины рыли могилу. Специально на этот случай в багажнике машины оказалась лопата. В этой братской могиле захоронили всех погибших: и арабов и соратника Поля.

Аккуратно сравняв могилу с землей, несколько минут они постояли возле нее. После чего сожгли машину.

– До ближайшей железнодорожной станции двадцать километров, – сообщил Поль. – Придется их преодолеть пешком. В попутные машины садиться нельзя.

На станцию они пришли лишь к вечеру. Им повезло, поезд пришел уже минут через десять. Чтобы не привлекать к себе внимания, все расселись по разным вагонам.

Когда Анжелика вышла на парижском вокзале, то никого из своей группы она не увидела. Сошли ли они раньше или сумели незаметно исчезнуть, она не знала.

Такси привезло ее домой. Анжелика даже не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой измученной и физически и морально. Смерть человека из группы Поля не давала ей покоя.

Она приняла быстро душ и уже хотела ложиться спать, как внезапно раздался звонок. Она была уверенно, что звонит Мамонтов, ведь сегодня они были должны встретиться на приеме. А она даже не придумала, как объяснить свое отсутствие.

Но звонил не Мамонтов.

– Русская сучка, я тебе никогда не прощу смерть моих друзей. И не успокоюсь, пока не отправлю тебя в твой христианский ад. Запомни это, я Хасан, который всегда выполняет свои обещания. Однажды я тебе это уже говорил.

Глава 24

Ее разбудил звонок Мамонтова.

– Я звонил вам весь вечер. Где вы были? С вами все в порядке?

Анжелика вспомнила, что сразу после звонка Хасана на некоторое время отключила и городской и мобильный телефоны. Она сама не совсем ясно понимала смысл этого поступка, скорей всего эта была некая бессознательная, порожденная страхом реакция. У нее не было причин сомневаться в реальности угрозы араба. У этого человека есть все основания ее ненавидеть.

– Со мной все в порядке. Просто у меня возникли незапланированные срочные дела.

– Такие срочные, что вы даже не смогли меня предупредить о том, что не придете на прием. А там было масса нужных людей. И все хотели с вами познакомиться.

Анжелика подумала, что ее стороны – это действительно большое упущение, что она не предупредила Мамонтова о том, что не сумеет появиться на приеме. Но ее мысли были так поглощены тем, что случилось, что она даже не думала об этом.

Анжелика попыталась совладать со своими мыслями и чувствами. Если она поддастся угрозам Хасана, то это будет означать, что он уже наполовину добился своей цели. И хотя ее не убил, но заставляет менять весь образ жизни, подчинять его страху. Ну, уж этого он от нее не дождется.

– Я виновата, Валерий Ильич, и готова понести заслуженное наказание, каким бы жестоким оно не было.

– Что-то ваша покорность вызывает во мне подозрение, Анжелика. Не похоже на вас. Но согласие понести наказание все же радует. Что же придумать? Есть идея, простая, как устройства карандаша. Этот вечер вы целиком проведете со мной. И только со мной. Даже если вас пригласит к себе в Елисеевский дворец президент Франции, вы ему скажете, что у вас свидание с другим. С кем уточнять не обязательно.

– Можете не сомневаться, президент Франции этим вечером меня не получит.

Анжелика разъединилась и перевела дух. Кажется, с Мамонтовым свои отношения она урегулировала. Но это далеко не самое трудное дело, которое ей предстоит. После того, как была уничтожена группа Хасана ситуация кардинально изменилась. И ей нужно думать, что же делать дальше.

Анжелика решила, что в первую очередь следует заняться судьбой Мариам. Но сначала она покажется в своем офисе. Ее долгое отсутствие может вызвать ненужные мысли у секретарши. И хотя она ее ни в чем не подозревает, не стоит плодить у нее подозрения.

Луиза-Мишель встретила ее радостно.

– Было необычайно много звонков, – сообщила она.

– Могу я с ними ознакомиться?

– Разумеется.

Анжелика внимательно изучала список звонков. В основном это были ее деловые партнеры, с которыми она установила связь за время пребывания в Париже. Но два вызова заинтересовали ее больше остальных, один пришел из посольства Восточного арабского княжества.

Анжелика пригласила в кабинет Луизу-Мишель.

– Зачем звонили мне из посольства, они просили что-то передать.

– Они звонили дважды, ничего не просили передать, но интересовались, где вы находитесь, нет ли от вас сведений.

– А что хотел от меня господин Кроули?

Луиза-Мишел с некоторым удивлением посмотрела на Анжелику.

– Он спрашивал тоже самое.

– Надеюсь, вы им не стали ничего объяснять?

– Я сказал им только то, что мне сказать приказали вы.

– Спасибо.

Она отпустила секретаршу и стала звонить Мариам. Девушка очень обрадовалась ее звонку, ее радость возросла на порядок, когда она узнала, что Анжелика направляется к ней с важным сообщением.

Мариам встретила Анжелику восторженно. Если бы не стеснительность, она бы бросилась ей ша шею.

– Я очень рада вас видеть, – сказала Мариам, когда они расселились в комнате. – Мне так хотелось с вами поговорить.

– Сейчас и поговорим. Как у тебя дела с Анри?

Мариам приблизилась почти вплотную к Анжелике.

– Он вчера был у меня. Вчера это случилось. Это так великолепно! Все лицо Мариам покрылось таким ярким пурпуром, что и Анжелика, которая давно перестала краснеть от разговоров на подобные темы, зарумянилась за кампанию. Она понимала, что Мариам, будучи восточной девушкой, было крайне нелегко пойти на подобный шаг. И заставить его сделать ее могло лишь большое чувство.

– Ты его любишь? – спросила Анжелика.

– Очень. – Немного побледневшее лицо снова залилось яркой краской.

– Я рада за тебя.

– Значит, вы меня не осуждаете? Мы же все же неженаты.

Вот что ее беспокоит, отметила Анжелика.

– Любовь важнее брака, – убежденно ответила она. – Все, что делается по любви, свято и угодно богу. Брак важная вещь, но он лишь закрепляет чувства.

– Вы в этом уверенны?

– Уверена, – улыбнулась Анжелика. – Скажи, а ты по-прежнему хочешь заниматься химией?

– Да, то есть не знаю. Я в последнее время не думала об этом.

«Ну, еще бы, кроме любви она сейчас ни о чем думать больше не может».

– Ничего, скоро у тебя появится возможность заниматься своей любимой наукой. Вы сможете на некоторое время уехать в Россию. Там вы будете в безопасности. Кстати, ничего подозрительного ты не замечала?

– Нет. Впрочем, я не обращала внимания.

Ну, еще бы, вздохнула Анжелика.

– Я тебя очень прошу, – мягко сказала она, – пока ты здесь, не забывай о бдительности.

– А когда мы сможем поехать в Россию? Мне так хочется увидеть вашу Родину.

– Скоро. Как только оформите документы. Это займет совсем немного времени. Я позвоню Анри и скажу ему, что нужно делать.

– Как все замечательно! – воскликнула Мариам.

– А будет еще лучше, – убежденно произнесла Анжелика.

Она вдруг подумала о Мамонтове. Этот вечер они проведут вместе. И ей вдруг стало очень хорошо.

После ужина в ресторане, они решили прогуляться. С самого своего приезда в Париж, Анжелика не помнила такого замечательного вечера. Был уже поздний час, и поток машин схлынул, и в городе стало относительно тихо. Не было даже колыханий ветра, а воздух был такой теплый и в тоже время не душный, что его хотелось просто трогать руками.

Мамонтов взял ее под руку, и Анжелика доверчиво прижалась к нему. Если память ей не изменяла, так близко друг с другом они шли вместе впервые.

– Анжелика, вы сегодня были совсем другая, чем обычно, – сказал Мамонтов. – Такой я вас еще не видел.

– И какой же я была? – поинтересовалась заинтригованная Анжелика.

– Близкой. Я бы не побоялся слова, доступной.

– А какой же я тогда бываю обычно?

– Далекой и недостижимой, как вон те звезды, что горят прямо над нами. А поди же доберись до них.

– Вот уж не знала, что я выгляжу такой неприступной.

– Но именно так оно и есть. Мне иногда вы казались небожителем. Меня не покидало ощущение, что даже когда мы стоим рядом, между нами бесконечно большое расстояние.

– Даже сейчас.

Мамонтов посмотрел на нее.

– Сейчас нет. Сейчас мне кажется, что я даже могу вас поцеловать.

– А в вы не хотите провести этот научный эксперимент.

Мамонтов резко остановился. Даже, несмотря на темноту, Анжелика ощущала его волнение.

– Нет, чуть позже. Я еще не совсем уверен. Этот вечер слишком замечателен, чтобы переживать разочарование.

– Не предполагала, что вы столь осторожны.

– Да, осторожен в том, что слишком много означает для меня. И я опасаюсь, что одно неверное движение, одно не впопад сказанное слово – и все будет потеряно.

– А если я вам скажу, что ваши опасения преувеличены?

– Я с огромным удовольствием буду внимать этим вашим словам, но действовать буду исходя из собственных ощущений. А они мне говорят: рано, подожди чуть-чуть.

– Почему-то мне казалось, что ваша тактика в отношении женщин совсем иная и основывается на двух тезисах: буря и натиск.

– Так оно и есть. Но то женщины, а то вы. Вы особенная женщина, я не уверен, существует ли сейчас вторая подобная вам на земле.

– Уверяю, вы все преувеличиваете. Я устроена гораздо проще, чем вам представляется. Я женщина и ничего женского мне не чуждо. И это главный мой движущий мотив.

– Да, вы женщина, но особенная. В вас присутствует нечто такое, что заставляет мужчин становится лучше, делать то, что при других обстоятельствах они бы никогда не сделали. Хотите, открою вам страшную тайну, я вовсе не стремлюсь овладеть вами так, как овладевает обычный мужчина женщину. По крайней мере, для меня это не главное.

– А что же главное? – с волнением спросила Анжелика.

– Когда я общаюсь с вами, мною овладевает стремление подняться на какой-то иной уровень, на который без вас у меня бы и мысли не возникло подниматься. Это желание возникает во мне безотчетно, помимо моей воли. Но при этом я ловлю себя на том, что без него мне становится все неинтересно. И сам я себе не интересен. И это замечательно!

– Вот не знала, что я оказываю такое воздействие на людей. Это льстит мне. И все же, я думаю, что вы заблуждаетесь, главное не мое воздействие на вас, а ваша собственная природа. Разве что я немножко помогая вам открыть в себе какие-то новые грани.

– Даже если и так, без вас я бы в себе их никогда не открыл бы.

Они вошли в небольшой парк. В этот час народу тут было совсем мало.

– А хорошо, если бы на Земле было бы всего два человека: вы и я. Мне больше никого не надо.

– А как бы вы тогда занимались вашим любимым бизнесом? – засмеялась Анжелика.

– К черту бизнес! В жизни нужна только любовь. Все остальное от лукавого, бессмысленное транжирство времени и сил. И я не хочу думать ни о чем, кроме как о любви.

Не сговариваясь, они остановились. Руки Мамонтова мягко и нежно легки на плечи Анжелики. Пусть сегодня будет то, что должно случиться, она не станет ничему сопротивляться. В такой вечер это просто невозможно.

Их губы стал медленно сближаться, даже слишком медленно, на взгляд Анжелике. Внезапно какая-то сила оттолкнула Мамонтова от нее, а затем чьи-то грубые и сильные руки схватили ее сзади и оторвали от земли.

Анжелика попыталась сопротивляться, но к одним сильным руками присоединились еще одни, а к ним еще одни. Силы были настолько не равны, что она почти сразу поняла, что шансов вырваться из этих клешней, нет никаких.

– Валера! – крикнула она.

– Анжелика! – послышалось в ответ.

Но это было последнее, что она услышала. Ее буквально внесли в автомобиль. Здесь она оказалась зажата так, что почти не могла даже пошевелиться. Внезапно она ощутила укол в руку. Несколько секунд она ничего не чувствовала, затем внезапно свет стал быстро меркнуть, как при солнечном затмении, и еще через пару мгновений Анжелика погрузилась в полную темноту.

Часть вторая

Глава 25

Анжелика открыла глаза, но сознание еще было пустым, в нем не присутствовала ни одна мысль, ни одна эмоция. Полный штиль. Где-то очень далеко, в самих глубинах космоса зародилась слабое ощущение, что так не должно быть. Раз она видит свет, то значит, должно существовать и все то, что ему сопутствует. И пока это ощущение мчалось на землю, преодолевая гигантские расстояния Вселенной, Анжелика продолжала лежать неподвижно.

Наконец это послание долетело до ее сознания, глаза Анжелики постепенно стали приобретать осмысленность, в них засиял свет мысли. Молодая женщина приподнялась и огляделась вокруг.

Она находилась в огромной комнате, такой большой, что Анжелика даже затруднялась оценить ее размеры. Но в этой комнате мебели было очень мало, если не считать просторной кровати, на которой и лежала она. Причем, кровать была такая широкая, что на ней бы без проблем мог расположиться на ночлег целый взвод.

Анжелика попыталась встать с кровати. Ей это удалось, однако она почувствовала какое-то странное состояние. В голове внезапно зашумело, как после пьянки, но Анжелика была уверена, что она абсолютно трезвая и причина шума иная. Да и все тело было каким-то расслабленным и усталым, словно бы она прошла длинный путь. Но хотя она не помнила, что с ней происходило последние часы, она не сомневалась, что провела их как-то совсем по-другому.

Только вот как? Казалось, что память не сохранила никаких воспоминаний о том, что было с ней с того момента, как ее похитили в саду, когда они там стояли вместе с Мамонтовым. До этой минуты она все помнила ясно и четко, как только что просмотренный фильм. А вот дальше…

Она напрягла память. Какие-то неясные обрывки воспоминаний начали вспыхивать отдельными всполохами в мозгу. Кажется, она помнит себя в самолете, над ней склоняется чье-то бородатое лицо. Затем все затушевывается сплошной пеленой. Другое, такое же мутное воспоминание: они едут на машине, вокруг желтые пески. Она хочет что-то сказать, но у нее нет сил даже на это. Сколько бы она не пыталась вспомнить что-то еще, из тумана забвения больше никаких картин не выплывало.

К Анжелике пришла простая мысль, осмотреть себя. На одной из стен висело полотно огромного зеркала. Оно отразило ее во всей красе. Своим видом Анжелика осталась вполне довольной, единственное, что вызвало удивление, так это ее наряд. Кто-то обрядил ее в длинную, до самого пола ночную рубашку. Рубашка была великолепная, вся в тонких кружевах. Наметанный глаз молодой женщины стразу определил, что это ручная работа самого высокого качества. Так что стоить это одеяние должно совсем немало. Из чего можно сделать вывод, что она попала отнюдь не к бедным людям.

Теперь настала очередь для внимательного осмотра комнаты. Анжелика все же немного ошиблась, мебели в ней было мало, но все же она имелась в наличии. Почему-то ее сразу ж привлек огромный зеркальный шкаф. Анжелика толкнула створку, она отъехала и открыла ее взору целую выставку нарядов. Их было много, может двадцать, а может тридцать платьев, костюмов, юбок и брюк.

Следующие полчаса Анжелика посвятила внимательному изучению этого гардероба. Все вещи были выполнены на заказ у самых знаменитых в мире кутюрье. Это она определила по биркам. Почему-то Анжелика с первой минуты, как увидела эту выставку одежды, была уверенна, что все это предназначена для нее. Она даже подумала, не облачиться ли в один из этих нарядов, некоторые из них так и манили себя примерить. Тем более не оставаться же ей все время в ночной рубашке. Но она все же решила не торопить события. Ей неизвестно, ни где она находится, ни кто ее сюда привез. Почему-то она не сомневалась, что это была не Франция, которая осталась далеко.

Пока она совершала эту экскурсию по помещению, ее состояние улучшилось. Шум в голове исчез, осталась только слабость. Анжелика подумала, что она понятие не имеет, сколько часов, а может быть, и дней не ела. Но голода она не испытывала, а вот жажда мучила сильно. Но кого и как позвать?

Она подошла к двери, будучи уверенной, что та закрыта. Так и оказалось. И что ей делать теперь? Вопить, чтобы услышали даже на той стороне планеты? Интересно, не наблюдают ли за ней скрытой камерой? Она обвела комнату взглядом и обнаружила на другом ее конце еще одну дверь. Она решила проверить, что расположена за ней.

Анжелика открыла дверь и оказалась в ванной. Вернее, ванную это помещение можно было назвать лишь по привычке, по своим размерам оно больше напоминало небольшой бассейн. Все тут было оборудовано так красиво, все располагала к такой-то беспредельной неге, что ей до жути захотелось окунуться в эту шикарную купель.

Анжелика села на край бассейна, пытаясь сосредоточиться. Такое ощущение, что ей пытаются внушить, что она попала в устроенный на земле рай. Вот только, как и из небесного рая, из него нет выхода. По крайней мере, пока она не знает, как это сделать.

Она вздохнула, так ей хотелось почувствовать прикосновение к своему телу ласку теплой воды, но решила пока воздержаться от водных процедур. Тем более заметила еще одну дверь. Она гостеприимно распахнулась, и Анжелика оказалась в раю. По крайней мере, если это был не рай, но именно так он и должен был выглядеть.

Этот рай, без всякого сомнения, назывался зимним садом. В нем росли экзотические растения и деревья, на ветвях которых сидели, как на выставке, разноцветные птахи. Они приветствовали молодую женщину разноголосым пением.

Анжелика довольно долго ходила по этому саду, наслаждаясь насыщенным ароматом растений воздухом, видом флоры и исполнительским вокальным мастерством фауны, а так же журчанием искусственных ручейков и фонтанчиков. Да, это место достойно того, чтобы ее воспеть в стихах. Единственное чего тут не хватало – это чувства свободы. А его отсутствие портило все восторженное впечатление.

Анжелика вернулась в комнату. Так как делать было больше нечего, все, что могла, она уже осмотрела, то легла на кровать и стала ждать дальнейших событий. Почему-то она была уверена, что долго ожидания ее не продлятся, не для того ее сюда поместили, чтобы позволить наслаждаться одиночеством. Это лишь прелюдия совсем к другой партии.

Она оказалась права. Прошло минут пятнадцать, как дверь стала медленно отворяться. У Анжелики даже замерло дыхание, сейчас она увидит того таинственного человека, который организовал ее похищение.

Дверь отворилась, и в комнату вошла молодая девушка. Одета она была не по-европейски, в темном до пят платье и в платке. Впереди себя она толкала сервировочный столик.

Анжелика живо соскочила с кровати.

– Скажите, где я, чей этот дом?

Свой вопрос она повторила дважды, сначала по-французски, затем по-английски. Но по недоуменным глазам девушки поняла, что та не владеет ни тем, ни другим языком.

Девушка поклонилась, оставила столик и, словно лань – бесшумно, но очень быстро, выскользнула из комнаты.

Принесенные яства пробудили в ней сильный голод. В свое время один из ее учителей по единоборствам учил ее определять по реакции организма, в какой ситуации она оказалась, что ей может грозить. Сейчас аппетит разыгрался до такой степени, что она определила, что не ела не меньше суток. Как же она их провела?

Чтобы ускорить ход событий, у нее даже возникла мысль объявить голодовку. Но, рассудив, отказалась от нее. Что ее ждет, она не представляет, поэтому лучше не терять форму. А потому с удовольствием вкусив от доставленных ей плодов, она занялась гимнастикой, с радостью констатируя, как в тело возвращаются энергичные прежние силы. В любой ситуации нельзя терять присутствие духа, его утрата обрекает человека на поражение даже в выгодной позиции. Этот афоризм не раз повторял ей муж и не только повторял, но и демонстрировал его истинность на практике.

Анжелика стала думать о муже и детях. Как бы они разволновались, если бы знали, где она сейчас находится. Хотя ей это самой неизвестно, но очевидно, что она тут в плену. А друзья в плен не берут, обычно это делают враги. И при этом не важно, какими мотивами они руководствуются.

Анжелика решила, что не стоит сейчас думать ни о муже, ни о детях, ни о ком-то еще, это расслабляет, делает уязвимой. А ей надо собрать волю в кулак. Она нисколько не сомневалась, что впереди ее ждут тяжелые испытания.

Пока же ничего не происходило, и Анжелику стала одолевать скука. Делать было совершенно нечего, не было ни телевизора, ни радиоприемника. Как и ни одной книги. Даже клочка газеты. К ней вдруг пришла мысль, что может быть, это и есть то первое испытание, которая послала ей судьба. Кто-то решил сокрушить ее волю к сопротивлению таким вот информационным измором. Когда человеку нечем себя занять, он готов на многое, чтобы избавить себя от этой пытки. Но если они на это надеются, то они ошиблись.

Анжелика попыталась заснуть. Но перед этим она слишком долго была в забытьи, и сейчас ее восстановленный организм требовал не сна, а действий, активной жизни. Но всего этого она лишена.

Анжелика невольно перенеслась в Париж. Как там было хорошо и интересно, в скольких событиях она участвовала, какую насыщенную жизнь вела. И как же она хотела бы вернуться в этот нескончаемый водоворот!

Прошел час, а может быть два, а то и три. Анжелика чувствовала, как постепенно утрачивает ощущение времени, так как оно двигалась слишком уж ровно, без всяких всплесков. Она чувствовала, как начинает таять запас ее терпения. А если они решили продержать ее в этом роскошном заточении целый месяц? Да она ж сойдет с ума!

Чтобы как-то себя занять, Анжелика решила воспользоваться услугами бассейна. Она пойдет и искупается. Даже если за ней наблюдают в скрытую видеокамеру. Пусть смотрят, у нее нет причин стыдиться своего тела.

Она вошла в бассейн, скинула с себя покров одежды и вступила в воду.

Анжелика плавала очень долго, может, час, может, больше. Она подставляла тело под бьющиеся струи воды, ныряла, лежала неподвижно на водной поверхности. Но всякое удовольствие когда-то кончается. С грустным вздохом ей пришлось покинуть эту купель и снова возвратится на свое роскошное ложе. Она поймала себя на том, что начинает его ненавидеть, словно причинившего ей зло человека.

Чтобы застывшее, словно студень в холодильнике, который она подавала на стол в празднике, время не мучило ее, Анжелика старалась ни о чем не думать, очистить сознание от любых мыслей и эмоций. Так учил ее тренер, добиваясь от нее полного самообладания. Но сейчас этот прием получался плохо, резервуар ее терпения стремительно опустошался. Еще немного и она начнет барабанить в дверь, кричать, плакать.

Невольно припомнились события двухлетней давности, когда она так же бала заперта в полном одиночестве. Правда, те условия ее заключения ни в какое сравнение не шли с нынешними. Тогда это была страшная камера, к тому же ее пытали бесконечными звуковыми сигналами, не давая даже на секунду заснуть. И ведь она все же выдержала эти мучения, не сломалась.

Эти воспоминания на некоторое время укрепили ее дух до такой степени, что она сумела даже уснуть, что не получалось у нее довольно долго. Но когда проснулась, то сразу же убедилась, что ничего в ее положение не изменилось. И сразу же неподъемная тяжесть навалилась на ее грудь.

И все же она решила не сдаваться, невыносимой тоске одиночества она противопоставит свою волю. Надо найти занятие, которое поглотит ее внимание. В таких условиях, это, конечно, сделать крайне затруднительно, но она всегда гордилась тем, что умела выходить из самых сложных ситуациях.

Чем же заняться? Она будет читать стихи, она всегда любила поэзию, а ее цепкая память без всяких усилий укладывала в свои бездонные закрома сотни и тысячи поэтических строчек. Этим она сейчас и займется, проинвентаризирует, что ее нее в них хранится.

Анжелика громко, с выражением стала читать стихи. И очень быстро это занятие ее так увлекло, так поглотило, что она забыла обо всем. Удивительно, что в эти минуты она была даже благодарна тому, кто упрятал ее сюда. Иначе когда бы она еще устроила для себя такой прекрасный концерт.

Но даже ее замечательная память через какое-то время стала истощаться, и с трудом выталкивала из своих глубин на поверхность очередные стихотворные рифмы. Наконец, Анжелика поняла, что больше стихов не знает. Но она знала и другое, нельзя останавливаться, иначе тяжелый пресс ее одинокого заточения всей своей тяжестью снова опустится на ее грудь.

Раз запас стихов истощился, то она будет петь. Песен она знает ничуть не меньше, если не больше. Анжелика начала второе отделение концерта. Ей было известно, что у нее неплохой голос. Жаль, что тут нет пианино, она бы еще аккомпанировала бы себе. И тогда бы она могла бы заниматься вокалом бесконечно долго.

Анжелика продолжала петь, как внезапно для себя замолкла и повалилась на кровать. Она почувствовала, что так устала, что больше не в состоянии продолжать. Это был неплохой наркотик, но его действие, к сожалению, закончилось. И надо придумать что-то новое. Но ничего нового в голову не приходило. И, как подозревала Анжелика, вряд ли уже придет.

Она чувствовала, как быстро приближается к грани, за которой она потеряет контроль над собой. Зачем ее тут держат, чего добиваются, в сотый раз спрашивала она себя? Понятно, что таким образом ее желают укротить. Но для чего? Если бы против нее затевали что-то плохое, не поместили бы в такие сказочные апартаменты. Но ясно и другое, этими действиями ее стремятся заставить заранее согласиться на условия, которые намерены выдвинуть. ей. Но хоть бы предъявили их. По крайней мере, возникла бы определенность, и тем самым стало бы немного легче. Она же находится в полном неведении.

Прошло еще какое-то время. Анжелика вдруг встрепенулась. И как она раньше не догадывалась; если от нее хотят, чтобы она потеряла бы терпение и начала бы как-то это проявлять, то надо так и поступить. У нее сейчас нет иного выхода. Как-то муж сказал ей: если ты хочешь, чтобы твой противник стал бы играть по твоим правилам, начни с того, что на первом этапе играй по правилам, установленным им. Он будет думать, что выигрывает партию и не догадываться, что плетет себе петлю. В таком случае начнем. А заодно и проверим, верны ли ее предположения.

Анжелика вскочила со своего царского ложа и решительно направилась к двери. Что есть силы, она заколотила по ней руками и ногами и стала выкрикивать поочередно на всех известных ей языках требования немедленно выпустить ее.

Дверь так внезапно распахнулась, что Анжелика едва успела отскочить в сторону. На пороге возник мужчина. Оба внимательно рассматривали друг друга.

Мужчиной на самом деле был молодым человеком, от силы двадцати двух-двадцати четырех лет, довольно высоким и очень тонким с нежным овалом смуглого лица. Он буквально не спускал с нее глаз, и в них Анжелика, как в книге, читала безмерное восхищение.

Неожиданно молодой человек низко поклонился.

– Позвольте представиться, госпожа, – произнес он на безукоризненном английском, – меня зовут Джамаль Саладин. Я ваш секретарь.

– Мой секретарь? – изумилась Анжелика. – Но я привыкла сама набирать свой персонал. Не припомню, чтобы я вас брала на работу.

Новоявленный секретарь улыбнулся, не спуская при этом с Анжелике горящего взора.

Анжелика вдруг шестым чувством поняла, что с этим молодым человеком ей следует вести себя осмотрительно. Не исключено, что он ей еще пригодится.

– Если вы мой секретарь, извольте в таком случае ответить на мои вопросы. Где я, кто меня здесь держит? Нахожусь ли я в плену или я свободна?

Джамаль снова улыбнулся, на этот раз, как показалось ей, виновато.

В мои обязанности входит удовлетворять ваши любые желания. Но на эти вопросы я пока ответить вам не могу.

– Замечательно! – не сдержавшись, возмущенно воскликнула Анжелика. – Мои желания вы призваны удовлетворять, а вот в главном желание узнать, где я, что будет со мной, в этом вы не хотите мне помочь. Какие же желания в таком случае вы готовы исполнить?

– Сообщите любое ваше желание, и я сделаю все от себя зависящее, чтобы его выполнить! – горячо произнес Джамаль.

– Хорошо, принесите мне кольцо с бриллиантов в 10 каратов.

Анжелика произнесла то, что первым заскочило в голову. Никакое кольцо даже с самым в мире большим бриллиантом его сейчас абсолютно не интересовало. В ее ли положение думать о драгоценностях. Да и особого пристрастия она и в более благоприятные моменты своей жизни к ювелирным украшениям не испытывала.

Однако, судя по реакции Джамаля, он с огромной радостью воспринял эту просьбу. Его лицо мгновенно просияло, и он бросился выполнять требование своей госпожи. Буквально через пару мгновений его уже не было в комнате.

Вернулся он минут через пятнадцать. Торжественно, словно вручай знамя полка командиру, он подошел к Анжелике и протянул ей коробочку. Она раскрыла ее и едва не охнула от восторга. Такого великолепного кольца она, может быть, еще ни разу не видела. Это было великолепное ювелирное изделие, на котором выделялся, сверкая на свету большой и очень чистый бриллиант.

Анжелика посмотрела на принесшего эту драгоценность, и по его виду поняла, что он ждет от нее восторженный реакции. И она не станет обманывать его надежд.

– Это великолепно, я никогда не видела ничего чудесней. Это настоящий шедевр ювелирного искусства.

Анжелика увидела, что напряжение на его лице сменилось выражением счастья. А он весьма наивен и непосредственен, отметила она.

– Раз вы мой секретарь, я приказываю вам сесть вот сюда, – указала Анжелика на единственное в комнате кресло. – Сама же она села на кровати.

Джамаль не без колебания сел.

– Я к вашим услугам, госпожа, – сказал он.

– Я хочу знать о вас как можно больше. Где, к примеру, вы учились?

– В Оксфорде. Я изучал историю.

– А давно вы работаете секретарем?

– Это моя первая должность.

– Вы женаты, Джамаль?

Почему-то, прежде чем ответить, он сильно покраснел.

– Нет, не женат.

– И невесты у вас нет?

– Вообще-то есть, но я не уверен, что она будет моей женой.

– Почему? – поинтересовалась заинтригованная Анжелика.

– Она пропала.

– Как пропала?

– Она отправилась в Париж, и там исчезла.

Анжелика чуть не подпрыгнула.

– А как звали вашу невесту?

– Мариам.

Теперь ей окончательно стало ясно то, о чем она лишь догадывалась. Ее худшие предположения подтвердились. Но она решила не подавать виду.

– Вы огорчены ее исчезновением?

– Да.

– Наверное, она красивая?

– Да. Но она не такая красивая, как вы. – Это он сказал после довольно продолжительной паузы и с каким-то странным придыханием. А весь его овал лица, несмотря на смуглость, стал пунцовым.

– Я думаю, она найдется. И вы будете счастливы, – решила она прощупать Джамаля.

Он не ответил. Анжелика подумала, что с ним явно происходят какие-то перемены. И скорей всего под ее влиянием.

– Я думаю, нам будет не просто, – вдруг произнес молодой человек и красноречиво посмотрел на Анжелику.

– Надеюсь, все будет хорошо. Но меня волнует мое положение. – Она даже с некоторым призывом посмотрела на него.

– Я не могу пока говорить на эти темы. Потерпите совсем немного.

«Немного – это сколько?» – очень хотелось спросить Анжелике, но она решила оставить этот вопрос при себе.

Джамаль вдруг встал.

– Если у вас, госпожа, нет больше просьб, я прошу разрешение вас покинуть.

– Те просьбы, которые у меня есть, вы все равно не сможете выполнить, – грустно произнесла Анжелика, а Джамаль на эту реплику ответил такой же грустной улыбкой.

Он снова низко ей поклонился, но при этом отметила она, без потери собственного достоинства, и вышел.

Анжелика легла на свое роскошное ложе и закрыла глаза. Теперь она знает, что находится в Восточном Арабском княжестве, и что приказ похитить ее отдал эмир. Правда, не совсем ясна цель этого акта, но вряд ли ей придется долго ждать, когда она прояснится. Сейчас ее больше волнует, какую линию поведения ей избрать? На стороне эмира сила, а что ее на стороне? Ей ни за что не вырваться отсюда без союзников, ибо она попала, хотя в фантастично роскошную, но самую настоящую тюрьму. Но сдаваться она не собирается, она намерена бороться до конца. Эмир еще не знает, с кем имеет дело, он привык видеть вокруг себя рабов, которые бессловесно выполняет все его приказы, даже самые гнусные. Но он слабо представляет, что такое свободный человек, который не собирается торговать своей свободой, который не намерен отдавать ее никому, какие бы сокровища ему за нее не предложили.

Анжелику вдруг охватило нетерпение, ей хотелось, как можно быстрей начать их поединок. Пока она сидит тут в полной изоляции, все преимущества на его стороне. Но как только он захочет с ней общаться, она постарается отвоевывать шаг за шагом свои позиции. Скорей бы началась их схватка!

Но вопреки страстному желанию Анжелике, события вовсе не стремились к ускорению. Один час сменял другой, а она по-прежнему пребывала одна. Лишь только ненадолго к ней заглянула знакомая ей служанка, она привезла еду и молча удалилась. Анжелика даже не пыталась как-то привлечь к себе ее внимание.

К Анжелике вдруг пришла мысль: дабы ускорить ход событий, нужно привлечь к себе внимание какой-то громкой акцией. И у нее есть лишь одна подобная возможность: она объявляет голодовку. Ничего есть она больше не будет.

Анжелика закрыла глаза и попыталась заснуть. Во сне легче переносить голод, который уже начинал ее немного покалывать. Но пока ее отсюда не выпустят или сюда не явится тот, по чьей милости она тут находится, она не притронется к еде.

Примерно через час сквозь дрему она услышала звук открывающейся двери. Она слегка приподнялась и увидела пришедшую убрать остатки еды девушку. Увидев, что ничего не тронуто, она удивленно посмотрела на Анжелику. Та дала жестом понять, что можно все убирать. Служанка укатила назад сервировочный столик.

Ну, вот, почин сделан, теперь остается ждать, что последует за этим.

Окон в комнате не было, и она не имело представления, какая сейчас часть суток. А потому, решила Анжелика, она имеет полное право выбрать ее по собственному усмотрению. И она выбирает ночь, а значит, во что бы то ни стало она должна заснуть.

Анжелика проснулась с уверенностью, что спала долго. Об этом сигнализировал ее организм. А она хорошо умела разбираться в подаваемых им знаках.

Анжелика встала, не спеша совершила утренний моцион и решила ждать, что последует дальше. Вскоре появилась все та же девушка, которая толкала впереди себя все тот же, нагруженный яствами сервировочный столик. Анжелика подскочила к ней и энергично стала показывать, чтобы она все отвезла бы обратно.

Девушка поняла ее на удивление быстро и исчезла дверью. Чутье подсказывало Анжелике, что новые события не замедлят произойти. Они должны реагировать на ее действия.

Так и случилось, не прошло и полчаса, как дверь вновь отворилась, и вошел Джамаль столь еж строго одетый, как и в первое свое появление.

Он остановился на почтительном расстоянии от Анжелике и низко поклонился.

– Доброе утро, – произнес молодой человек.

Значит, сейчас утро, отметила Анжелика. Она решила, что самое время продемонстрировать характер и потому ничего не ответила.

Джамаль тщетно ждал ее ответа, возникшая неловкая ситуация его явно угнетало.

– Вы отказываетесь принимать пищу, – сказал он, почему-то краснея.

– Да, отказываюсь, – подтвердила Анжелика. – Я объявила голодовку. И буду ее продолжать до тех пор, пока не получу свободу. И передайте тому, кто вас посылает ко мне, даже угроза смерти меня не остановит. Я не собираюсь проводить здесь остаток своих дней.

Джамаль смотрел на нее с нескрываемым восторгом. Скорей всего он даже и не подозревал, какое выражение запечатлено у него сейчас на лице.

– Вы не должны собой рисковать, – воскликнул он.

– Позвольте это мне решать. Я привыкла сама распоряжаться своей жизнью. И смертью, – немного тише добавила она.

– Только не это!

– Я не хочу умирать, но это зависит не только от меня. Иногда человека загоняют в такую ситуацию, когда смерть становится для него самым достойным выходом. – Анжелика вдруг улыбнулась ему. – Не беспокойтесь так за меня, для вас я чужой человек.

– Я ваш секретарь, – сказал Джамаль.

Анжелика отметила, что в данном контексте это заявление звучит несколько двусмысленно. А сейчас самое время проявить по отношению к нему некоторую жестокость.

– Я вижу, вы ничем не можете или не хотите мне помочь. А потому я убедительно прошу вас удалиться и больше ко мне не приходить.

– Это не так, я очень хочу вам помочь, – горячо заверил Джамаль.

– Я сужу по делам, а не по словам. Не заставляете повторять мою просьбу. Мой секретарь должен быть на моей стороне и выполнять мои приказы, а не чужие. Уходите, пожалуйста.

Джамаль хотел что-то возразить, но у Анжелики вид был такой непреклонный, что все готовые уже вырваться слова застряли в его горле. Он вышел, при этом не забыв поклониться.

Анжелике даже было немного его жалко, он не заслужил такого с ним обращения. Но чем больше будет подобных действий с ее стороны, тем скорей последует настоящая реакция с другой. Кажется, она вынуждена вступить в борьбу, где никто не знает жалости друг к другу.

Анжелика снова легка на кровать, пытаясь унять поднимающийся из живота голод. До чего же противное состояние. Правда, те, кто прошли это испытание, утверждают, что через некоторое время чувство голода притупляется, организм адаптируется к новой ситуации. Но у нее этот момент явно еще не наступил. И сколько его ждать? А пока приходиться терпеть и терпеть.

Чтобы переключиться на другие, не связанные с едой мысли, Анжелика стала размышлять, что последует дальше. Скорей всего Джамаль пока больше навещать ее не будет, он в этой ситуации абсолютно бесполезен. Пора выходить на шахматную доску более крупным фигурам. Может быть, даже самому королю. Он должен же, если не разумом, но шестым чувством понимать, что откладывать свой ход – это значит рисковать проиграть всю партию. А ее смерть в результате голодовки как раз это и будет означать. Но он не заинтересован в таком исходе, в этом у нее нет никаких сомнений. Она ему нужна живая и цветущая.

Анжелика вспомнила, какие взгляды бросил на нее эмир во время их единственного разговора в посольстве. Они были настолько красноречивы, что даже самая не искушенная девушка поняла бы их значения. И она сильно удивится, если этот сатрап не появится в ближайшее время. Ее отказ от еды должен сильно его встревожить и подстегнуть на более решительные действия. А то он явно выбрал тактику выжидания.

Снова потянулись безмолвные часы. Анжелика берегла силы и старалась делать по возможности минимум движений. Кто знает, сколько все это продлится. Ее одиночество лишь ненадолго прервала служанка, вновь вкатив в комнату заставленный едой сервировочный столик. Голодающая сделала отрицательный жест, и та его тут же укатила. Анжелика поняла, что это был пробный шар; те, кто находятся за этой дверью, хотели узнать, не отказалась ли она от своей акции.

Анжелика кожей чувствовала, как разворачивается между ней и эмиром поединок. Ее волю хотят сломить, сделать послушным орудием чужих желаний и вожделений. Она попала в общество, где рабство является нормой, а проявление свободы – вызовом установленному порядку, которое необходимо во что бы то ни стало задавить в самом зародыше. И сейчас она борется не только за себя, на самом деле, эта битва имеет гораздо большее значение. Идет незримое сражение свободных людей с теми, кто всей силой своей души ненавидит проявление этого чувства, кто хочет, чтобы весь мир лежал бы у их ног и умолял пощады, обещая за это полную покорность.

Анжелика думала о том, что всю жизнь она стремилась отстаивать свою независимость. Она редко размышляла на тему, почему она это делала, просто это было неотъемлемой частью ее натуры, без которой она была чужой самой себе. Не случайно же муж так дорожил этим ее качеством и никогда не покушался на него. И сейчас она не собирается сдаваться, даже если ей реально угрожает голодная смерть. Это лучше, чем долгая жизнь в неволе, когда живой сохраняется только плоть, душа гибнет.

Анжелика была уверенна, что ее противник долго не выдержит и как-то даст о себе знать. Но, судя по всему, она не оценила его выдержку и упорство, больше никто не появлялся в ее комнате. Даже служанка перестала вкатывать свой неизменный сервировочный столик. Ее оставили одну в безнадежной борьбе с тенями, заменявшими реальных противников.

Если сначала время тянулось очень медленно, то с некоторого момента оно вообще замерло и перестало двигаться, как корабль затертый во льдах. Когда это произошло, Анжелика не заметила, просто в один из моментов она констатировала, что уже находится в другой реальности. Сил становилось все меньше, хотя чувство голода уже так не донимало ее, не то, чтобы оно ушло совсем, а скорее трансформировалось в какую-то тяжесть, которая уже не покидало ее. Сознание то исчезало, то восстанавливалось снова, как изображение в плохо работающим телевизоре. И когда это происходило, у Анжелики возникало чувство, что она летит куда-то в пропасть. Смерть стремительно приближалась, расстояние, которое отделяло от нее, еще совсем недавно казалось почти таким же огромным, как до ближайшей звезды. Теперь же все выглядело по-другому, она была недалеко, уже чувствовалось ее холодное дыхание, и скоро она прикоснется к ней. И тогда уже все.

Силы покидали Анжелику, как гости дом, где завершился праздник. Она лежала неподвижно, лишь только медленно двигающийся в голове караван мыслей являлся едва ли не последним свидетельством того, что в этом теле еще теплится жизнь.

«Неужели я ухожу? Так просто, так легко, без всякого горя. Никто не оплакивает меня, я исчезаю, словно растаявшая снежинка, не оставляя после себя никакого следа. Моя душа рвется ввысь, бросая внизу бездыханное тело, но что я буду там, в вышине, делать без него. Я, Анжелика, моя бессмертная суть в единстве души и тела, только когда они слиты, подобно сплаву металлов, вместе, я есть. Мне неизвестна другая реальность, я еще не насладилась в полной мере этой; столько близких и любимых людей мне придется оставить, сколько важных дел не доделать. Почему, зачем? Я жертвую собой ради чего-то такого, чего и сама точно не знаю, это то, что во многом больше меня. Но почему именно я выбрана в качестве жертвы, справедливо ли это? Никто не знает ответа на этот вопрос. И существует ли он вообще? И тем нее менее, я ухожу. Прощай, мир, я сделала в нем все, что могла. А больше мне сделать не позволили. Я должна погибнуть потому, что Тот, кто всем ведает и всем руководит, принял такое решение. И мне ничего не остается сделать, как подчиниться Его воли. Вот только сердце пребывает в глубокой печали оттого, что не представляю, что будет с моими обожаемыми детьми?»

Глава 26

Сначала была сплошная тьма. Затем в ней появились несколько светлых точечек. Эти точки неожиданно соединились, и образовали уже большое белое пятно. Оно постепенно расширялось, пока не заняло все видимое пространство. Какие-то неясные контуры проступили в нем. Это был мир, который обретал знакомые черты.

Анжелика открыла глаза. Она находилась в просторной палате. Недалеко за столом сидела медсестра.

Анжелика постаралась понять, в каком она находится состоянии. И с удивлением обнаружила, что, несмотря на слабость, чувствует себя достаточно бодро. Причем, настолько бодро, что можно рискнуть сделать попытку встать.

Анжелика резво сбросила ноги с кровати и попыталась на них опереться. И сразу же почувствовала сильное головокружение, а затем, стала падать на пол. Медсестра, увидев, что происходит, с громким криком бросилась к ней.

Тут же набежали еще какие-то люди и общими усилиями водрузили Анжелику обратно на кровать.

После того, как переполох стих, к ней приблизилась медсестра и на достаточно различимом английском спросила: не хочет ли она есть?

Этот вопрос вызвал у Анжелике затруднение, она ясно вспомнила, что объявила голодовку. Но вот закончила ли она ее? Но, несмотря на старание, память не могла дать ответа. Одно она сейчас знала твердо: умирать ей не хочется. Но и сдаваться тоже нельзя.

– Я не буду есть.

Эти слова повергли медсестру в шок, она явно не ожидала такого ответа. Она выбежала из комнаты. С целью консультации, предположила Анжелика.

Ее догадка оказалась верной, через пару мину в палате появился Джамаль. Он с выражением благоговения на лице приближался к ней.

Подойдя вплотную к кровати, молодой человек отвесил поклон.

– Я так счастлив вас видеть живой, – проговорил он.

– Что со мной было? – спросила Анжелика.

– Вы находились без сознания, когда к вам вошли. Прошу вас, не отказывайтесь больше от пищи. – Для усиления своей просьбы он умоляюще сложил руки на груди.

– Я не буду принимать пищи, пока не увижу эмира, – твердо произнесла Анжелика.

– Не надо упорствовать, вы и так вели себя необычно мужественно. – Джамаль наклонился к ней. – Мне велено передать, что как вы только примите пищу, эмир вскоре вас посетит.

– Нет, сначала эмир, потом пища. – Анжелика ясно понимала, чего добивается этот жестокий властитель, он хочет, чтобы она первая пошла бы на попятную. И тогда моральная победа будет за ним. Не дождется!

– Вы проявляете не благоразумие, – грустно произнес Джамаль, разочарованный таким исходом разговора.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

– Как раз я проявляю максимум благоразумия. Только это не то благоразумие, к которому вы привыкли.

– Что же это за благоразумие?

Анжелика видела, с каким нетерпением ждет ее ответа Джамаль. Интересно, что происходит в душе этого человека?

– Мое благоразумие объясняется тем, что я защищаю те принципы, без которых, считаю, моя жизнь лишается всякого смысла. Если я сдамся, все, что затем последует в дальнейшем, потеряет для меня всякое значение. Вы понимаете меня, Джамаль? – нежно произнесла она и увидела, как он вздрогнул и покрылся пунцовым слоем.

– Да, кажется, понимаю, но у нас тут не принято так думать.

– Я оказалась тут не по своей воле, и не намерена перенимать ваш стиль мышления. Так и передайте вашему хозяину.

Джамаль несколько мгновений пребывал в нерешительности, он еще надеялся, что Анжелика поменяет свою позицию. Но она упорно молчала и лишь смотрела на него из-под прикрытых ресниц, внимательно наблюдая за малейшими изменениями в выражение его лица.

Прошло еще несколько часов, никаких перемен не происходило. Когда Анжелика очнулась, то чувствовала себя вполне сносно, но сейчас она ощущала, как растекается, словно ртуть, по телу слабость. Ее организм срочно нуждался в пище. Она отлично понимала эту его потребность, но мысленно обращалась к нему, прося еще подождать. Она еще не выиграла раунд. А вдруг ее предположения не верны, и она ничего не добьется такими своими действиями, лишь доведет себя до крайнего изнеможения. Будет ли ее смерть проигрышем или триумфом? Скорей всего в этом случае она не успеет это понять.

К ней снова стало подступать отчаяние. Все безнадежно для нее, она слишком слаба, чтобы бороться с такой могучей силой. А резервы ее мужества отнюдь не безграничны, она чувствует, как постепенно они истощаются. Как жаль, что она не умерла, все бы для нее уже кончилось, не имело бы никого значения. Наконец-то она поняла смысл смерти, смерть – это всего лишь спокойствие. Не более того.

Она лежала на кровати и глотала соленые, как столь любимая ей морская вода, слезы. Никогда ей больше не окунуться в водную стихию, не плавать в озаренной солнцем аквамариновой купели. Все самое лучшее в ее жизни, как пройденный путь, осталось в прошлом.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошли несколько здоровых мужчин. Невольно при виде их Анжелика вздрогнула.

Не говоря ни слова, мужчины подошли к кровати, подняли ее на руки и понесли. Анжелика, ничего не понимая, что происходит, с изумлением взирала на это действо.

Анжелика несли на кровати, как римская патриция на носилках. Ее несли уже минут десять и казалось, что конца не будет этому странному пути.

Внезапно они остановились возле какой-то двери. Та распахнулась, и Анжелику внесли в комнату. Один из мужчин взял ее на руки и, очень осторожно, словно имея дело со стеклянным предметом, аккуратно посадил на диван. После чего все они удались, не забыв прихватить с собою кровать.

Анжелика осталась одна в комнате. Она была не очень большой, но роскошно обставленной. Впрочем, она понимала, что куда она тут не шагнет, ее повсюду будет окружать роскошь. Это такой же неизменный тут атрибут, как в лесу пенье птиц.

Внезапно Анжелика успокоилась, от недавнего отчаяния не осталось и следа. Она осознавала, что начинается второй акт этой пьесы. И остается ждать совсем немного его начала.

И все же ей вновь пришлось подождать. Она стала себе внушать, что в той географической точки, в которой она находится, следует привыкнуть к медленному течению времени. Если это удастся, то ожидания перестанут казаться столь мучительными. В этом мире людям некуда торопиться, тут не ставят целей, которые следует достигать, единственная задача здешних обитателей служить и угождать своему господину. А для этого не надо ни спешить, ни торопиться.

Когда-то она брала уроки медитации. Ей нравилось это состояние, с одной стороны погруженность внутрь себя, а с другой – полное освобождение от окружающего мира. И сейчас она так ушла далеко из этой комнаты, что не сразу почувствовала присутствие другого человека.

Анжелика подняла глаза и увидела прямо перед собой эмира. Если в посольстве он был одет в европейский костюм, то сейчас был наряжен в арабскую одежду. Как ни странно, но она ему шла даже больше, он действительно не только красивый, но и величественный, как и положено правителю, человек, невольно отметила она.

Оба и мужчина, и женщина внимательно разглядывали друг друга, подобно борцам перед схваткой. Внезапно эмир сел напротив нее.

– Вы обещали, что, как только увидите меня, будете есть, – произнес он.

– Я готова выполнить свое обещание.

Эмир громко хлопнул в ладоши. И сию же секунду девушка вкатила сервировочный столик.

– Не бойтесь, здесь только самая легкая пища. После голодовки вам нельзя много есть, – пояснил эмир.

Никогда еда еще не доставляла Анжелики такого наслаждения. Она была готова съесть слона. Но эмир был прав, после голодовки необходимо постепенно увеличивать порции.

Немного поев и почувствовав некоторое облегчение, Анжелика откинулась на диван. Теперь она была готова к очному поединку.

– Я требую объяснений, и я требую освобождения, – заявила она. – На каком основании меня похитили?

– А на каком основании вы похитили Мариам? Ее отец провозгласил вас своим личным врагом. А знаете, как у нас поступают с личными врагами? Если я отдам вас ему, то вы будете завидовать мертвым.

– Я похитила Мариам, потому что ваши обычаи не позволяет женщине развивать свои дарования. А это с моей точки зрения настоящее преступление.

– Эти обычаи освещены тысячелетней традиции и нашей священной книгой. И не вам судить о них. Они основа нашего общества, нашего прошлого, настоящего и будущего. И мы не позволим никому их разрушить. Вы даже не представляете, на что вы покусились.

– Почему же не представляю, очень даже представляю. И считаю, что поступила совершенно правильно. От того, что традициям тысяча лет, и они освещены вашей священной книгой, это ничуть не меняет их ужасную суть. А оправдать можно все, что угодно. Тем более, когда в качестве аргумента используется не разум, а сила и древние устои, которые выглядят в наше время нелепо. Вы даже не можете понять, что, подавляя женщину, вы подавляете самих себя. Ничего кроме презрения такие, как вы, вызвать не способны.

Анжелика увидела, как побледнел эмир, гнев за считанные мгновения овладел им, и он вскочил на ноги. Но все же он сумел овладеть собой и снова сел на диван.

– Вам придется многому переучиться, много переосмыслить, многие понять заново, – вдруг усмехнулся он. – Вы еще, кажется, не совсем ясно поняли, что с некоторого момента ваша жизнь кардинально изменилась. Вы здесь у меня, а не в Париже и не в Москве, и вам придется освоить нормы поведения, которые приняты в нашем обществе.

– Этому не бывать, – заявила Анжелика. – Ваша беда в том, что вы привыкли иметь дело с рабами, с людьми, полностью зависимыми от вас. И вам кажется, что стоит применить силу, топнуть ногой и любой станет послушным вашей воли.

– Если вы полагает, что первые, кто произносит такие слова, то вы ошибаетесь. Я их тут уже слышал. Но затем всякий раз людям под влиянием разных обстоятельств приходилось менять свои взгляды и поведение. И однажды это случится и с вами. Уверяю, ждать придется совсем недолго.

– Уж не намерены ли вы меня заставить отказаться от моих убеждений с помощью пыток?

– Вы прекрасны, как гурия, один взгляд на вас заставляет таять от восхищения. И испортить это зрелище с помощью пыток? Нет, я не враг самому себе. Мне вы нужны, чтобы возбуждать в себе восторг, преклонение перед вашей красотой. Можете не беспокоиться, пытки вам пока не грозят. Вы станете покорной и без них, когда поймете, что отсюда вам уже никогда не выбраться. Я хочу, чтобы вы родили бы мне детей, много детей. Это будет самые прекрасные дети на свете.

– Я не намерена вам никого рожать. Я замужем, и если захочу иметь еще детей, то рожу их только от своего мужа.

– Я вам настоятельно рекомендую предать забвению прежнюю жизнь. Считайте ее наподобие миража в пустыне. Да и зачем вам она. Вы будете окружены такой роскошью, которая вам и не снилась. Когда вы с головой погрузитесь в нее, вы обо всем забудете. Роскошь убивает память, сожаление и даже любовь к свободе, – откровенно усмехнулся он. – Именно для таких женщин, как вы, и существует роскошь. Без вас она теряет большую часть смысла.

– Боюсь, что вынуждена вас разочаровать, я не тот человек, которого можно этим купить.

– Вы просто не знаете, что вас ожидает.

– Мне абсолютно все равно.

– Послушайте, Анжелика, вы должны знать: я не тороплив, мы сыны пустыни умеем ждать, медленно, подобно каравану верблюдов, идти за событиями. Но мое терпение и не бесконечно, я понимаю, что все должно созреть. А для этого надо время. И если я вижу, что его лимит исчерпан, я начинаю действовать совсем по-другому. Не принуждайте меня к таким поступкам.

– Вы мне угрожаете?

– Здесь все подчиняется моей воли. И никаких исключений из правил тут не бывает.

– Разве вы не хотите, чтобы я вас полюбила? – Вопрос прозвучал столь неожиданно, что и Анжелика и эмир даже опешили. Но через секунду она поняла, что это были именно те слова, которые должны были бы прозвучать. – А ведь вас ни одна женщина не любила, невозможно любить мужчину, который признает в отношениях с женщинами только насилие и произвол. Даже если вы меня и сломите, вы ничего от этого не получит, потому что будете нелюбим и презираем. И с этим уже ничего не поделать. Это как клеймо, которое не смоешь и не вырежешь. Неужели вам не хочется, хотя бы раз в жизни ощутить дыхание любви? Если это так, то вас лишь можно пожалеть. Несмотря на власть и могущество, вы бедный и несчастный человек. Вам не доступно то, что испытывают миллионы людей и что делает их по-настоящему счастливыми. И виноваты в таком положении только вы сами. Но если вас не любила ни одна женщина, то вы не мужчина, а самец.

Если в первый раз эмиру удалось сдержать гнев, то сейчас он словно гной, прорвался сквозь все заслоны. Он вскочил и заметался по комнате.

– Берегитесь, никто не смеет разговаривать так со мной. У нас есть закон, по которому за оскорбление правителя человек может быть приговорен к смертной казни.

– А вы еще и трус, вас даже страшит, если кто-то плохо о вас отзовется, – подлила Анжелика масла в огонь. – Какой же вы никчемный человек. – Она шла ва-банк, ясно сознавая, как сильно рискует. Этот человек никогда еще не слышал ничего подобного о себе. По крайней мере, здесь, у себя дома. И достаточно одного его слова, чтобы раздавить ее как клопа. Но в этой ситуации это был единственный способ оказаться с ним на равных.

Эмир все же сумел овладеть собой.

– Мы еще вернемся к этому разговору, – произнес он почти совсем спокойно. – А пока обещайте, что не будете отказываться от пищи. Я же выполнил вашу просьбу.

– От пищи я отказываться не буду, это единственно, что я вам обещаю, – заверила Анжелика.

– Мы скоро встретимся, – пообещал эмир. Как и во время их первой встречи, он так же быстро вышел из комнаты.

Вместо него появился Джамаль.

– Мне приказано отвести вас в ваши покои, – сообщил он.

Анжелика снова оказалась в своей комнате. Только за время ее отсутствия она разительно переменилась и была вся обставлена мебелью. И какой мебелью! Верне, эта была даже не мебель, а произведения мебельного искусства, выполненных из самых ценных пород деревьев. Теперь это помещение напоминало скорей музей, на экспонаты которого можно долго любоваться.

– Вам тут нравится? – поинтересовался Джамаль.

– Да, тут великолепно. Но это ровным счетом ничего не меняет. Я все равно нахожусь тут в заточении. Я не могу распоряжаться собой по своему усмотрению. И если эмир полагает, что меня этим можно купить, то это не так. Садись, – пригласила его Анжелика.

Джамаль опустил голову.

– Я не имею права сидеть у вас.

– Вот видишь, как плохо быть зависимым. Разве ты не хочешь распоряжаться собственной жизнью по своему желанию вместо того, чтобы исполнять чужие прихоти. Ты такой же человек, как и он, на каком основании он имеет на тебе права?

– Он здесь полный властелин, а мы все его слуги. Так у нас тут принято и никто не оспаривает такой порядок.

– Если тебе нравится быть рабом, то тогда и говорить не о чем. У рабов принцип один: они должны исполнять все, что прикажет им господин. А он может приказать все, что угодно. У раба нет выбора, а без выбора человек не является человеком.

– Но кто же он тогда?

– Точно не знаю. Раб – этим все сказано.

– Значит, вы меня презираете?

Анжелика пристально посмотрела на молодого человека.

– Мне обидно за тебя. Ведь ты жил среди свободных людей. Но им так и не стал. – Она заметила, как он покраснел.

– Если узнают, какие разговоры мы с вами ведем, мне несдобровать, – глухо произнес Джамаль.

– Так иди. Участь раба – молчать всю жизнь. Он не имеет право не только на свободный поступок, но и на свободное слово. Это бессловесное существо. Так что же в нем человеческого?

Джамаль продолжал сидеть. Он ничего не говорил, но и не уходил. Казалось, что он находился в глубоком раздумье.

– Вы абсолютно необыкновенная женщина, такой второй в мире нет! – неожиданно воскликнул он.

Анжелика не сдержала мимолетной улыбки.

– Я абсолютно нормальная женщина, таким и должен быть каждый человек. Просто для меня свобода – это единственно приемлемый способ существования. Может быть, когда-нибудь и ты поймешь, что по-другому нельзя. Если не борешься за свою свободу, то перестаешь существовать. А потому все становится безразличным. Подумай над этим. Однажды ты можешь перейти за черту, за которой уже не будет возврата.

– И вы будете меня тогда презирать?

– Нет, еще хуже, ты перестанешь для меня вообще существовать. Если я однажды это пойму, то не стану даже с тобой разговаривать. Рабов бесед не удостаивают, им лишь приказывают, да еще иногда кидают объедки с барского стола. Иди, пожалуйста, я утомилась, после голодовки я чувствую себя еще слабой.

Анжелика не обманывала, она вдруг действительно почувствовала легкое головокружение. Да и Джамалю она сказала достаточно. Если в нем атрофировались не все человеческие качества, он должен мучительно переживать ее слова. По крайней мере, презрение женщины, которой он восхищается, может быть, даже боготворит, если она правильно сумела расценить те взгляды, что он бросал на нее, должно болезненно ударить по его самолюбию. Это тяжело, когда тебя обижают, но у нее нет выхода. Ей нужны союзники.

Анжелика не ведала, что когда она проснется, у нее действительно окажется союзник. Причем, верный и преданный. А пока же она спала, ее измученный организм медленно, но верно приходил в себя после не простых испытаний. И ему очень нужны были силы, чтобы приготовиться может быть к еще более тяжелым невзгодам.

Когда Анжелика проснулась, то почувствовала себя более окрепшей. Она решила, что будет совсем не плохо искупаться в бассейне. Вода ее была вторая любимая стихия, а может быть, и первая. Не случайно же муж иногда называл ее русалкой.

Завернутая в халат с мокрыми волосами она вернулась в комнату. И замерла от удивления. Прямо перед ней стояла Мариам. Она поднесла палец к губам, знак, который во все времена символизировал молчание.

– Прошу вас, не говорите громко, – прошептала девушка, – я тут не должна находиться.

– Но ты вообще не должна здесь находиться, ты должна быть сейчас в России.

– Увы, не вышло. Меня похитили.

– И тебя тоже. Как это случилось?

– Это произошло перед самым русским посольством. Мы с Анри направлялись туда. Внезапно откуда-то появилось несколько мужчин, они схватили меня и запихали в машину. Все случилось за считанные секунды.

– А что произошло с Анри?

– Не знаю. – На глазах Мариам выступили слезы. – Я ничего не успела заметить. Меня привезли в бессознательном состоянии сюда. Отец был очень разгневан. По его настоянию скоро должна состояться свадьба.

– С Джамалем?

– Вы это знаете? – изумилась Мариам.

– Да, мне об этом сообщил твой жених. А ты хочешь этой свадьбы?

– Нет, вы знаете. Анри…

– Но как ты намерена поступить? У тебя же нет выбора.

– Я не знаю. Умоляю, помогите. Вы всегда мне помогаете.

– Но как? Тогда я была свободной, а сейчас мое положение еще хуже твоего.

– Для вас нет ничего невозможного! – убежденно проговорила Мариам.

– С чего ты взяла. Я обычный человек и мои возможности ограничены.

– Я не знаю, как, но только вы одна способны мне помочь. А сейчас я должна идти. Я и так тут слишком долго. Если узнает отец, будет плохо. А у него даже во дворце эмира есть шпионы.

– Конечно, иди. Но ты еще придешь?

– Обязательно приду!

Они обнялись, и Мариам исчезла, как ветер.

Хотя положение самой Анжелике было весьма незавидным, она вдруг стала думать, как помочь Мариам избежать брака с человеком, которого она не любит. Эти мысли заняли ее внимание настолько, что она даже забыла обо всем, что ее окружает. В ней проснулась вековая женская солидарность; на протяжении многих столетий миллионы женщин несли тяжкую повинность, они вынуждены были выходить замуж вопреки своему голосу сердца, что навсегда перечеркивало их мечты о счастье и любви. Ей даже страшно подумать о том, что живи она в другую эпоху или в нашу эпоху, но в другой стране, то она могла бы подвергнуться той же участи, что и бедная Мариам. А если после свадьбы станет известно, что она стояла под венцом не девственницей, ее судьба может оказаться воистину трагической. Но как же ей помочь? Проникнут ли в душу Джамаля ее аргументы? Странный молодой человек, который без малейшего акцента говорит по-английски, но при этом думает по-арабски так, как думали его предки сотни, если не тысячи лет тому назад. Это тот парадокс, который ей трудно осознать и примирить в своем сознании. И все же она обязана попробовать его переубедить. Если ей это удастся, она одержит свою здесь пока самую большую победу. А в ней нуждается не только Марам, но и она, Анжелика.

Но чтобы применить свой дар убеждения, ей пришлось подождать до следующего утра. После очень вкусного завтрака Анжелика ощутила себя окончательно выздоровевшей. И, может быть, поэтому почувствовала жгучую ненависть к своему заточению. Ей хочется на свободу, вырваться из этой роскошной темницы, увидеть небо, море, солнце. Как было бы замечательно окунуться в теплый пенистый прибой. Желание было таким сильным, что она едва не заплакала. Год назад они с мужем в Новогодние каникулы отправились в Австралию, к океану. Какая незабываемая поездка! Она не просто плавала, она быстро освоила серфинг, и вместе с молодыми австралийцами носилась и прыгала на доске по вздымающим вверх волнам. Все парни, что катались вместе с ней, поголовно были в нее влюблены. И если бы не присутствие супруга, она могла бы завести целый десяток романов с этими мускулистыми рослыми красавцами.

Джамаль появился почти сразу же после завтрака. Ей показалось, что на его лице была печать задумчивости.

– Будут ли какие-нибудь приказания, госпожа? – спросил он, отвешивая традиционный поклон.

– Да, будут, – тоном, не допускающим возражения, произнесла Анжелика. – Я хочу купаться.

– За дверью есть бассейн, вы можете пользоваться им сколько угодно.

– Я хочу купаться в Персидском заливе, а не в бассейне. Я люблю море.

К удивлению Анжелики ее требование не застало Джамаля врасплох.

– Эмиром предусмотрена такая возможность, он полагает, что у вас может возникнуть такое желание. Через час вы сможете пойти купаться, я отдам необходимые распоряжения.

– Случайно для того, чтобы я искупалась, в княжестве не намерены вводить на этот время военное положение.

– Нет, но распоряжения я должен отдать. Иначе вам придется обойтись без купания.

– Хорошо, – сдалась Анжелика, – объявляйте всеобщую мобилизацию.

Примерно через полчаса вошла девушка и принесла плотную белую и длинную до пят рубашку. Анжелика догадалась, что это местное бикини. Вряд ли в таком пляжном костюме она почувствует удовольствие от погружения в морскую стихию. Но она понимала, что если откажется надевать эту своеобразную модель, ее просто не выпустят из комнаты.

Вошел Джамаль. Увидев Анжелику в пляжном наряде, он довольно кивнул головой. Она поняла, что он опасался ее возражений. Она усмехнулась про себя. Никогда не надо делать скоропалительных выводов, молодой человек.

– Пойдемте, я вас провожу в купальню, – сказал Дмамаль.

Они вышли из дворца. Впервые за последнее время Анжелика покинула помещение и оказалась на открытом воздухе. Он был совсем другой, чем в комнате, несмотря на то, что она обильно продувалась кондиционерами. Но он имел другой вкус и запах. Это был воздух свободы.

Оказалось, что дворец расположен в метрах двести от залива. Пока они шли к нему, им не встретился не один человек. Не трудно было догадаться, что именно расчисткой их пути и занимался Джамаль, когда ушел отдавать распоряжения.

Анжелика вступила на горячий песок. Джамаль остановился.

– Я дальше не пойду, я буду ждать вас тут.

– Как хочешь, – пожала плечами Анжелика. – Но только я не привыкла купаться в таких доспехах.

– Но у нас принято, что все женщины купаются в такой одежде.

– А у нас так не принято. Если у меня нет нормального купальника, придется купаться голой.

Несколькими быстрыми движениями Анжелика освободилась от одежды и предстала перед молодым человеком полностью обнаженной. Кажется, такого белого лица она еще не видела ни разу. Было полное ощущение, что Джамаль вот-вот упадет в обморок.

– Что вы делаете?! – Он закрыл руками лицо и упал на колени, опустив голову почти до земли.

Анжелика решила, что если он не хочет смотреть на ее обнаженное тело, то это его трудности. Что же касается ее, то она идет купаться. И тут же забыв про все, включая распластавшегося на земле Джамаля, она бросилась к кромке залива.

Она не думала о времени, она просто наслаждалась теплом, которым щедро делилось с ней море. Ей было так хорошо, что она забыла про все свои неприятности. Сейчас они растворились в голубой воде, и ей этого было вполне достаточно.

Она вышла на сушу и увидела вдали Джамаля, пребывающего в точно такой же неудобной позе, в какой она его покинула. А ведь прошло не меньше часа. Анжелике очень хотелось броситься на песок и подставить свое тело обжигающему солнечному ветру, ведь оно так хорошо и быстро загорало. Но ей стало жалко Джамаля; для него это тяжелейшее испытание.

Она подошла к своим вещам, быстро обтерлась и нырнула в свою длинную рубашку.

– Джамаль, я одета, можешь поднять голову. Ничего страшного ты уже не увидишь.

Джамаль в самом деле поднял голову и, убедившись, что Анжелика не обманывает, медленно встал. Он был весь в песке.

– Вы не понимает, что вы сделали, – тихо и с обидой произнес он, – за то, что я увидел вас обнаженную, меня могут казнить.

Анжелика почувствовала раскаяние. В самом деле, она вела себя не лучшим образом, надо же учитывать местную специфику, в какой стране она находится.

– Извини, я не думала, что это так серьезно.

Джамаль глубоко вздохнул.

– Есть вещи, которые для нас незыблемы. И никто и ничего с этим не может сделать.

– А может быть, никто не пытается.

Джамаль быстро взглянул на нее и ничего не сказал.

– Нам пора идти.

Молча они вернулись в покои Анжелики. Впрочем, она не была в претензии к Джамалю за это молчание, пока они шли назад, она пыталась запомнить дорогу. Вдруг пригодится.

Если в прошлые разы Джамаль уходил из ее комнаты с явной неохотой, то теперь он готов был бежать.

– Джамаль, мне нужно с тобой поговорить о важном деле, – остановила его Анжелика. – Когда ты придешь в следующий раз?

– Вечером. Раньше не получится. До свидания, госпожа.

Джамаль не обманул, он, в самом деле, пришел к ней вечером. Он стоял возле самой двери, не решаясь или не желая пройти дальше. Без всякого сомнения, на его поведение влиял эпизод на пляже.

– Пожалуйста, пройди сюда и садись, – повелительно сказала Анжелика. – Нам предстоит серьезный разговор. – Но Джамаль не сделал даже движения. Более того, он старался не смотреть на нее. – Разговор предстоит о Мариам, – добавила она.

Джамаль встрепенулся и вопросительно взглянул на Анжелику.

– Да, мы знакомы. Более того, мы с ней подруги. Ты удивлен? Сейчас я тебе все объясню. Но только сделай несколько шагов вперед. Когда ты там стоишь, мне неудобно разговаривать.

Джамаль, словно солдат, послушно сделал несколько шагов вперед. Анжелике едва заметно улыбнулась.

– А теперь выполни еще одну просьбу, сядь вот в это кресло. – Джамаль снова подчинился. – Я тебе сейчас расскажу одну историю. А потом мы уже поговорим. – Анжелика стала рассказывать обо всем, что произошло в Париже с Мариам и о своей роли в ее исчезновении, а так же о романе девушки с Анри.

Джамаль слушал внимательно, не пропуская ни слова, а его лицо, словно светофор, то и дело меняло цвет, то становилось смертельно бледным, то пунцовым, как спелый помидор.

– Я ничего об этом не знал, – растерянно произнес он, выслушав рассказ.

– Теперь ты знаешь сердечную тайну Мариам. И не можешь не понимать, что с тобой она счастлива не будет. Конечно, ее принудят выйти за тебя замуж, но что ты будешь думать, видя, как она мается. Я знаю, у вас на Востоке чувства женщины обычно не принимаются во внимание, она должна любить и почитать мужа не потому, что она его любит и почитает, а только потому, что он ее муж. Но ведь это не что иное, как настоящее варварство! Если мужчина не принимает во внимание чувства женщины, то для меня он просто животное. И мужчине и женщине чувства даются в одинаковой мере, а занчит их в одинаковой степени следует уважать. И если между супругами нет уважения, то нет и семьи. А есть только рабовладение одного и рабство другого.

– Но наши обычаи! – воскликнул Джамаль. – Так повелось испокон веков.

– Обычаи не могут служить оправданием антигуманных поступков. Нельзя все оправдывать законами предков, ты должен сам принимать решения, исходя из своего понимания ситуации. Неужели ты хочешь сделать ее несчастной. Разве для этого существует брак.

– А как вы считаете, для чего?

– Брак – это кульминация взаимной любви, а не насилие над личностью.

– У вас было именно так?

– Да, я выходила замуж, будучи уверенной, что люблю своего избранника, а он любит меня. И за все время нашего супружества, я ни разу в этом не усомнилась. От того и получился счастливый брак. Ты же думаешь только о своем счастье и не думаешь о счастье Мариам. Это не по-мужски, если мужчина не способен проявить по отношению к женщине благородства, он не заслуживает звания мужчины. Я бы даже сказала, что на самом деле, он просто трус.

Внезапно Джамаль вскочил с кресла.

– Я не трус. Моя фамилия Саладин.

– Мне это известно. И что из этого?

– Я потомок того самого султана Саладина, который воевал с крестоносцами.

Анжелика едва заметно пожала плечами.

– Я знаю, что Саладин был мужественный и благородный воин, и враги уважили его. Но потомок великого поэта вовсе не обязательно тоже великий поэт. Тебе представился шанс доказать, что ты достоин своего знаменитого предка. Я отлично понимаю, что в твоих обстоятельствах отказ от Мариам требует немалого мужества.

– Вы не представляете степень могущества ее отца.

– Немного представляю. Но тем более славным будет твой подвиг. Ты видишь, в какой я пребываю ситуации. Как ты думаешь, мне легко сейчас?

– До встречи с вами я и не представлял, что могут существовать такие женщины, как вы.

– Таких, как я, на самом деле, больше, чем ты полагаешь. Просто редко, кто попадает в такую переделку. И все же, как ты поступишь?

Джамаль опустил голову.

– Еще не знаю. Я должен о многом подумать. Если я откажусь… Вы понимаете, что тут будет.

– Я понимаю. Но ты же потомок славного Саладина, который ничего и никого не боялся. Ты не можешь поступать, как обычный человек.

Молодой человек неуверенно кивнул головой. Быть просто потомком знаменитого предка и действовать так, как он, в этом заключалась большая разница.

– Я буду думать, госпожа. – Неожиданно глаза Джамаля воинственно сверкнули. – Я тоже хочу быть воином, как и он.

– Самые тяжелые битвы, Джамаль, происходят не на поле брани, а на поле чести. И здесь часто проигрывают даже прославленные полководцы.

– У вас есть обычай целовать даме руку. Могу я поцеловать ваш руку? – неожиданно спросил он.

– Конечно.

Анжелика протянула ему руку, и он быстро, даже как-то украдкой, скользнул губами по ее ладони. После чего стремительно вышел. Она подумала, что впервые он ей не поклонился.

Глава 27

Следующий день выдался совершенно незаполненным. Почему-то в Анжелике поселилось убеждение, что события, словно поезд, начнут ускорять свой темп, ведь она сделала для этого все, что могла в ее положении. А вместо этого они остановились совсем. Кроме служанки, приносившей ей еду, никто не появлялся: ни эмир, ни Джамаль, ни Мариам. Такое дружное ее игнорирование удивляло пленницу, вызывала растерянность. Она знала это свое качество, которое в зависимости от обстоятельств являлось ее то сильной, то слабой стороной: чем активней разворачивались события, тем уверенней она себя чувствовала, тем стабильней было ее психологическое состояние. А вот когда приходилось сталкиваться с невозможностью на них повлиять, когда она погружалась в болото неопределенности, то испытывала одновременно растерянность и раздражение. Уж лучше события развиваются по негативному сценарию, чем никак. А сейчас она даже не знала и не было никакой возможности узнать, что вообще происходит, чем заняты все действующие лица этого спектакля.

И чем дальше продолжалась эта пауза, тем неуверенней она себя чувствовала. Даже купание в бассейне не снимало раздражение. Она слишком хорошо знала этот свой недостаток, на который не раз указывал ей муж: зачастую в самый ответственный момент ей не хватало терпения, изменяла выдержка. Но тогда рядом был Игорь, который мог на нее повлиять, внушить, а то и просто заставить вести себя по-другому. А сейчас она абсолютно одна и никто не может помочь.

Анжелика ходила по комнате и уговаривала себя успокоиться, проявить выдержку. Пауза не затянется, все игроки, чтобы они не говорили, сами сгорают от нетерпения двинуться дальше по тропе событий. И эмир, и Джамаль, и Мариам, каждый из них хочет получить свою добычу, на который нацелился. И каждый не удовлетворен нынешним своим статусом. И это не может не сказаться на ситуации.

Был уже вечер, когда дверь распахнулась, и в комнату вошел невысокий, пузатый мужчина. У него было типично восточное лицо, довольно добродушное. Но это впечатление у Анжелике тут же испарилось, когда она встретилась с его глазами. Такого взгляда она давно не встречала, он с такой силой вылетал из узких глазниц, что словно стрелой пронзал насквозь. У нее невольно возникло ощущение, что этому человеку достаточно посмотреть на кого-то всего один раз, чтобы знать о нем всю его подноготную.

«Спокойно, – сказала себе Анжелика, – не хватало только запаниковать. Надо вести себя невозмутимо, чтобы не случилось». Но для паники основания были, у Анжелики появилась мысль, что этот человек, пришедший за ней палач. И сейчас он поведет ее на казнь.

Мужчина продолжать ее рассматривать, хотя в данном случае скорей бы подошло слово исследовать. Он буквально осматривал каждый сантиметр ее тела. Как будто ищет куда лучше выстрелить, обдала ее холодом мысль. С каждой секундой тревога Анжелики возрастала с геометрической прогрессии.

Внезапно мужчина подошел к ней, схватил за подбородок и приподнял голову, вперив в нее свои безумные глаза. И Анжелика совершенно внезапно почувствовала оцепенение. Был ли это с его стороны гипноз, восточное колдовство, она не ведала. Зато ясно ощущала, что не в состоянии даже пошевельнуть пальцем. Давно она не чувствовала себя такой беззащитной, как в эти мгновения.

Внезапно мужчина толкнул ее назад, и Анжелика, пролетев несколько метров, едва не упала. Зато этот полет помог сбросить оцепенение и даже обрести некоторую уверенность. Она вдруг испытала возмущение от подобного обращения с собой.

– Кто вы такой и что вы себе позволяете? – с вызовом спросила она.

– Ты, неверная, спрашиваешь, кто я такой, – на довольно сносном английском, хотя и с плохим произношением ответил он. – Я тот, кто имеет полное право тебя убить.

Кажется, она не ошиблась, это палач, словно вихрь пронеслась мысль.

– Убейте, только сначала докажите это право.

Этот ответ заставил мужчину опешить. Он явно не ожидал такой реакции на свои слова. Зато Анжелика поняла, что пока ей скорей всего ничего не угрожает, ее просто запугивают.

– Ты просишь доказательства, я тебе их предоставлю. Мое имя Саид аль Измирли. Тебе что-нибудь говорит оно?

Да это же отец Мариам, всесильный глава местной спецслужбы, которого все так бояться, поняла Анжелика. У него действительно есть основания для ее убийства. По-видимому, ей не удалось скрыть своего смятения, так как ее грозный собеседник заметил, что сделанное им представление произвело на нее должное впечатление.

– Ты похитила мою дочь в Париже. Когда я узнал об этом, то поклялся, что тот, кто это сделает, станет на голову меньше. И я приложил немало стараний, чтобы разузнать, кто покусился на Мариам и доставить тебя сюда. Теперь ты здесь и будешь судима. По нашим законам такое преступление карается смертью.

– Эмир не позволит, чтобы с моей головы упал бы хотя бы волосок. – Как ни странно, несмотря на грозные заявления, Анжелика немного успокоилась и решила перейти в атаку.

– Эмир еще не знает о вашей роли в этом гнусном деле. И как только ему станет об этом известно, он не будет противиться против того, чтобы свершилось правосудие.

Это был прокол с его стороны, эмир сам сообщил ей, что ему известно об ее участие. Отец Мариам хочет ее запугать. Что ж, посмотрим, как у него это получится.

– Я не похищала вашу дочь, а спасала ее от отцовского произвола. Вы превратили ее пребывание в Париже в самую настоящую тюрьму. Так к своим детям любящие родители не относятся.

– Это не твое дело, неверная. Моя дочь обязана соблюдать обычаи своего народа, своих предков. И не тебе этому помешать. Ты посадили в мою дочь семена вольномыслия. И за это будешь сурова наказана.

– А вы будете наказаны тем, что сделаете свою дочь несчастной.

– Так ты мне еще и угрожаешь.

– Предупреждаю. – Анжелика решила идти ва-банк, все равно с этим человеком любые игры невозможны. Или она пока не знает об их содержании. – Вы умственно ограниченный, убогий человек, который, словно попугай, без конца твердит какие-то стародавние глупости. И не желаете понять, что мир давно изменился. Но для ваших тупых мозгов это не посильная мысль.

Кажется, ни Анжелика, ни начальник службы безопасности княжества не ожидали, что будет произнесены такие резкие слова. Отец Мариам изумленно уставился на нее.

– Да я сейчас тебя прикажу удавить. – Он подскочил к Анжелике так близко, что его выпуклый живот почти уперся в нее.

– Прикажите! А на следующий день удавить вас прикажет эмир.

Эти слова оказали на Саида аль Измирли довольно странное воздействие, он вдруг почти успокоился. Даже несколькими мгновениями ранее налитые яростью глаза стали почти обычными, как у нормального человека. Он вдруг подошел к креслу и сел, положив одну свою короткую ногу на другую.

– Вы напрасно пугаете меня эмиром, эмир вам не поможет, – почти мягко произнес он. – Ваша судьба целиком находится вот в этих руках. – Он приподнял вверх свои ладони с короткими пухлыми пальцами. – И эти руки сделают с вами вот так. – Пухлые пальцы мгновенно сжались в кулаки. – Я не прощаю ни обид, ни обидчиков. И не потому, что я очень уж злопамятный, а потому что знаю: прощение – признак слабости и сигнал к тому, что можно повторить обиду. А вы глубоко меня оскорбили, это моя дочь, и только я имею право делать с ней то, что считаю нужным. Нет, вы не умрете, вас ждет гораздо худшая судьба. Для каждого человека я всегда выбираю то наказание, которое для него особенно тяжелое. Смерть – это ерунда, всего лишь быстрый переход из бытия к небытию. Наказанием должна стать жизнь, которая будет восприниматься хуже любой, самой мучительной смерти. В этом и заключается настоящее искусство.

– Вы обыкновенный садист, может быть, лишь немного утонченный. Вам меня не запугать. – Однако, несмотря на произносимые слова, Анжелике на самом деле было страшно. Если этот человек выполнит свое обещание, ее ждут ужасные мучения.

– О, я и не думаю заниматься таким пустым делом, как запугивание. Все, кто имел дело со мной, знают, что я всегда выполняю то, что говорю. И вам скоро доведется в этом убедиться. Вы еще и близко не представляете, что такое жизнь, когда не хочется жить. Вы верно подметили, я утонченный человек, я нахожу в своих врагах слабые стороны и бью по ним. Вот почему все боятся моих ударов. Вы сами выбрали себе судьбу, когда встали на моем пути.

– Я не вставала на вашем пути. Вы и дочь – это разные люди. Ваша дочь замечательная девушка, а вы – гнусный негодяй.

– Если вам нравится меня оскорблять, я не возражаю. Совсем скоро вам будет не до этого. А жаль. Вы очень красивая и мужественная женщина, такие встречаются не часто. Вы могли бы принести гораздо больше пользы. Но вы чересчур самоуверенны в своей правоте, и это вас подводит. Вы думаете, что мир всегда будет лежать у ваших ног. Может быть, так бы оно и было, не соверши вы ряд роковых ошибок. И теперь настает время платить за них.

– Если Мариам станет женой Джамаля, то однажды вы поймете, что роковую ошибку как раз совершили вы.

– Вы очень упрямы, просто невероятно упрямы. Среди женщин упрямых много, но у вас особое упрямство, мужское. Зачем это вам?

– Вам это не понять.

– И все же объясните.

– То, что вы называете упрямством, вовсе не упрямство, а убеждения. Я верю, что каждый человек, мужчина или женщина, в независимости от вероисповедания имеет право на поиск своего счастья. И никто, даже отец, не имеет право этому мешать. Вот почему я помогала Мариам и нисколько не жалею об этом, несмотря на ваши угрозы.

– Ладно, вы принадлежите к тому типу людей, с которыми говорить бесполезно. Посмотрим, что вы запоете, когда ваша судьба кардинально преобразится. Мы скоро увидимся снова, подумайте над моими словами. Проявлять упрямство надо там, где это приносит пользу, а не везде, где можно. – Он сделал довольно длительную пазу, затем продолжил: – Я запретил Мариам под страхом жестокого наказания встречаться с вами. Если вы немного любите мою дочь, не позволяйте приближаться ей к вам. Я узнаю об этом ровно через десять минут.

Саид аль Измирли, больше не смотря на Анжелику, вышел из комнаты. Она же отерла пот со лба. Молва была справедлива, приписывая этому человеку утонченную жестокость. Что же он ей готовит? Бросит в темницу на съедение каким-то животным или паукам? Она вдруг задумалась. Еще во время разговора у нее периодически возникали странные ощущения, что отец Мариам говорит одно, а думает о другом. Выражение его глаз не всегда соответствовало смыслу его слов. Да и концовка разговора показалась ей несколько странной, не соответствующей всему предыдущему содержанию. Почему он вдруг стал упорно повторять фразы про ее упрямство, словно бы хотел направить движение ее мыслей по какому-то руслу. Но вот по какому? Она даже не может отдаленно представить.

Неожиданно она почувствовала, что страх, вызванный посещением Саида аль Измирли, почти прошел. Скорее даже не прошел, но стал каким-то иным, не таким острым, к нему прибавилось любопытство. Она вспомнила, что еще Мамонтов говорил ей о том, что в княжестве это вполне самостоятельный политик, не во всем согласный со своим шефом. И если предположить, что его замыслы в чем-то отличаются от замыслов его начальника, то тогда расклад этого пасьянса может быть весьма интересным и более благоприятным для нее, чем это кажется сейчас. Если бы только знать, в чем заключаются их разногласия, то на этом можно было бы сыграть. Но как это выяснить? Может быть, сам начальник безопасности однажды расскажет ей об этом? Если он пришел к ней вовсе не для того, чтобы ее запугать, а для того, чтобы каким-то образом воспользоваться ею в своих играх, то не исключено, что однажды это может случиться.

Глава 28

Засыпая, Анжелика пообещала себе, что как только ее сознание вернется в бодрствующее состояние, она продолжит свой анализ поведения начальника безопасности княжества. Но судьба ей уготовила другой расклад. Сразу де после завтрака в ее покоях появился сам эмир. Никто не предупреждал об его визите, и Анжелика до какой-то степени была застигнута врасплох. Почему-то она не предполагала, что увидит сегодня повелителя здешних мест.

Анжелика лежала на кровати, когда эмир подошел и склонился над ней. От удивления и неожиданности она даже вскрикнула.

– Вы меня боитесь? – спросил он.

– Да, – честно созналась Анжелика. Ей показалось, что в его глазах мелькнула удовлетворение. Она поняла, что неожиданность его визита и была предпринята, дабы внушить ей эти чувства.

– Вставайте и идемте за мной, – тоном, не терпящим возражение, проговорил он.

Всякий раз, когда Анжелика сталкивалась с подобным обращением, у нее возникло сильное желание поступить прямо противоположным образом. И ей пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться. Сейчас не та ситуация, когда можно демонстрировать свою гордость и независимость.

Она встала.

– Следуйте аз мной, – снова приказал он.

Они вышли из комнаты, миновали длинный коридор и оказались на улице. День был солнечный и жаркий, но Анжелика радовалась тому, что снова находится вне надоевших стен, несмотря на то, что кондиционеры навивали там приятную прохладу. Хотя и свободой это тоже назвать невозможно. Когда же все-таки она снова наступит? И наступит ли вообще, невольно спросила она себя.

Пока они шли по уложенным разноцветными плитками тропинке, они не встретили ни одного человека. Анжелика понимала, что этот маршрут был намечен заранее и все, кто мог им встретиться, были заблаговременно удалены.

Впрочем, длина их пути не превысила пятисот метров. Они остановились возле какого-тот сооружения.

– Слышали ли вы что-нибудь о морском дворце? – спросил эмир.

Анжелика напрягла память. Кажется, она действительно что-то слышала или читала, это было какое-то необычное сооружение. Она не очень уверенно утвердительно кивнула головой.

– Сейчас вы увидите то, что видят очень немногие. Входите.

Анжелика вошла во дворец. Удивление, восторг, восхищение и многое другое смешалось в ней. Ничего подобного она не могла представить. Вслед за своим гидом она переходила из комнаты в комнату, из помещения в помещение.

Все стены огромного дворца, в котором было несколько десятков комнат, представляли из себя аквариумы, в которых плавали рыбы, морские животные, росли морские растения. А меняющаяся подсветка создавала полное ощущение, что человек находится в подводном царстве. Более того, специальные световые эффекты и голограммы, сопровождаемые звуковым рядом, образовывали эффект нахождения под водой. Несколько раз у Анжелики возникало чувство, что сейчас она захлебнется и навсегда останется в этой пучине. Понадобилось какое-то время, чтобы она привыкла к окружающей ее обстановке.

Внезапно они оказались в небольшой комнате. Несмотря на то, что за в ее стеклянные стены бились носами какие-то незнакомые Анжелике рыбы, она выглядела вполне обычно. Здесь даже стоял стол с яствами.

– Располагайтесь, – указал хозяин морского дворца на кресло.

Анжелика села, эмир сел напротив нее.

– Понравился ли вам морской дворец? – спросил он.

– Очень, – абсолютно искренне ответила она.

– Хотите, он будет ваш?

– Что значит мой?

– Это значит, что он перейдет в вашу полную собственность. В нашем княжестве существует закон и порядок, и мы можем оформить все, как положено. У нотариуса.

– Я очень вам благодарна за столь щедрое предложение, но я не заслужила такого дара.

– Так заслужите.

– Но до сих пор я не знаю даже, зачем вы меня привезли сюда?

– Неужели так и ничего об этом не знаете. И чувства вам ничего не подсказывают.

– С тем, что подсказывают чувства, не соглашается мой разум. Он говорит, что тот, кто это сделал, не может иметь плохих намерений.

Анжелика увидела, что последняя ее реплика явно не понравилась эмиру. Тот наклонился к ней и посмотрел на нее откровенно жестко.

– Запомните, Анжелика, я не люблю, когда со мной так обращаются. Если бы вы были бы мужчина, то сейчас бы вам не поздоровилось. Я не мальчик, и такие вещи не прощаю.

Анжелика поняла, что совершила оплошность. Маленькие женские хитрости в такой ситуации вряд ли помогут.

– Хорошо, я тоже, как и вы, не люблю недомолвок. Нам пора объясниться. Ваши цели мне понятны, но я не знаю, как далеко они простираются. Чего вы хотите от меня?

– Вы самая прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал в жизни. И, думаю, что, прожив еще сто лет, такой больше не встречу. Вы прекрасны не только потому, что вы прекрасны, но потому, что необычайно умны и смелы. Обладанием ни одной женщиной не способно доставить мне такого удовольствия, как обладание вами, Анжелика. Я давно мог это сделать, но завоевать вас мне несравненно интересней, чем силой сломить ваше сопротивление. Это поединок, который доставляет огромное удовольствие.

– Но для поединка должны быть равные условия. А я ваша пленница.

– В силу моего положения я не могу разыгрывать из себя вашего поклонника где-нибудь в Париже. И, кроме того, я никогда не проигрываю. Вам не избежать неизбежного.

– Вы все время себе противоречите. Говорите о равных условиях и тут же угрожаете.

– Ничего не поделаешь, таковы правила игры. Скажите спасибо, что для вас они пока такие мягкие.

– Спасибо. Но неужели вы полагаете, что насилием над женщиной, над личностью можно добиться ее благосклонности?

– Насилие – это основной двигатель всего, что происходит с людьми. Даже любовь возникает из насилия. Вам этот тезис кажется невероятным, но поверьте, он многократно проверен жизнью. Да, сначала насилие вызывает отторжение, но затем человек не только смиряется с ним, но и проникается горячей любовью к тому, кто его насилует. И с вами однажды случится тоже самое.

Внезапно Анжелика с ужасом поняла, что в чем-то он прав. На определенном этапе, когда человек уже сломлен, любая милость со стороны насильника, воспринимается им с горячей благодарности. А от нее всего пара шагов и до о любви. И у нее нет оснований полагать, что она – исключение из этого правила. Просто еще не достигла нужной кондиции. А он ждет, когда этот момент настанет. Сколько мужчин и женщин он сломал таким образом? Но пока она не собирается сдаваться, у нее еще есть силы бороться. Вот только не надо ему это откровенно показывать.

Кажется, эмир прочитал, если не все, то часть ее мыслей.

– Вы только что поняли, что и вам предстоит пройти этот путь, – сказал он. – Я рад за вас. Понять и смириться с неизбежным – это, значит, обрести мудрость. А я всегда знал, что вы очень умны.

– Вы преувеличиваете мою мудрость. Я еще далеко в этом не убеждена.

– Вы просто еще не успели смириться с этой мыслью. Но как только это случиться, вам сразу же станет легче.

– Вы хороший психолог.

– Я изучал психологию у лучших специалистов Англии и США. Чтобы руководить поданными, надо их понимать. Иначе они тебя однажды предадут. Все поданные ненавидят своих правителей.

– Это не так, есть правители, которых любят.

– Это временное явление. Править и не проявлять жестокость невозможно. Люди не понимают язык добра. Если начинаешь говорить с ними на нем, то они сразу же перестают тебя уважать и исполнять свои обязанности.

– Не могу с вами согласиться. Язык добра заставлял меня всегда действовать еще активней.

– Вы во всем исключение, Анжелика, – усмехнулся эмир. – Но не стоит судить о мире по себе. Поверьте, он совсем не таков.

– А какой же он, по-вашему?

– В нем правит сила и жестокость. Только тот, кто берет их на вооружение, способен достичь поставленных целей.

– А любовь?

– Любовь подчиняется силе и жестокости. Высшая сладость любви найти того, кто способен в полной мере их проявить. Разве женщины во все времена не отдавали предпочтение тому, кто оказывался сильней других? Женщины всегда предпочитали быть на стороне победителя.

– Это совсем не так. Любовь ищет родство душ, а не силу и власть. Вы привыкли быть деспотом во всем, в том числе и в любви. И не мыслите, что могут существовать другие отношения. Вас можно только пожалеть. Вы привыкли все либо завоевывать, либо покупать. Но пока вы так будете поступать, ни одна женщина вас не полюбит. Вы будете лишены самого прекрасного, что только может быть в жизни мужчины, – увидеть в глазах женщины одновременно страсть и нежность. В груди ни одной женщины вы не зажжете этого огня. И по сравнению с этим все ваши достижения мало чего стоят. И все, что вы делаете, на самом деле лишь попытка заглушить боль от этой раны.

Анжелика увидела, как нахмурился он.

– Вы слишком много себе позволяете. Не забывайте, что вы в моей власти. Я вас уже предупреждал.

– Вы из тех людей, которые всей душой ненавидят свободу и любые проявления ее в людях. Потому что там, где есть свобода, там нет вашей безграничной власти. Вы даже мне не позволяете сделать лишнего шага. Целыми днями я вынуждена сидеть в комнате. Неужели вы полагаете, что это способно изменить мое к вам отношение?

– Я готов вам предоставить гораздо больше свободы. Но с одним условием.

– С каким же? – с надеждой спросила Анжелика.

– Вы примите ислам.

– Принять ислам? – изумилась она. – Но зачем. Вы же знаете, что я никогда не стану настоящей мусульманкой.

– Как знать. Никто не представляет своей судьбы. Сделайте первый шаг. А там все пойдет само собой. Поверьте, так уже было здесь не раз.

– Мне не подходит этот путь, – твердо сказала Анжелика. – Я уважаю вашу веру, но сама не имею никого желания к ней присоединяться.

– Напрасно. За исламом великое будущее. Пройдет не так уж много времени, когда большинство землян будут исповедовать истинную веру.

– И каким же образом это случиться? Насколько я понимаю, исключительно с помощью насилия.

– Мы лишь поможем сделать людям шаг в правильном направлении. Если вы будете рядом со мной, вы обретете власть, которую не имела ни одна женщина в мире.

– Мне не нужна власть. К тому же я убеждена, что истинная вера и насилие несовместимы. Не важно, в какого бога верить, какой религии поклоняться, важно только то, как это делать. Если человек не способен найти бога внутри себя, все остальное не имеет никакого значения. Это всего лишь самообман и обман других. Ваша цель так же недостижима, как линия горизонта. С вашими возможностями вы могли бы сделать столько добра, а вы же думаете лишь об одном: как бы себя возвеличить. И ваша вера вовсе не в Аллаха, а собственную гордыню. Не вы для бога, а бог для вас.

Она вдруг увидела, как побелело его лицо, а глаза налились кровью. Она поняла, что ему не просто сдерживать себя. Анжелика испугалась, не слишком ли далеко она зашла? Но предложение принять ислам настолько оскорбило ее, что она не могла себя больше сдерживать. И дело заключалось, разумеется, не в самом исламе, а в том, что насилие над телом дополнилось еще более страшным и унизительным насилием над душой. И она почувствовала, что не может не противостоять ему, даже если за это придется заплатить дорогую цену. Но случаются моменты в жизни, когда человек вдруг ясно понимает, что иначе поступить для него невозможно. Есть какие-то рубежи, отступать за которые нельзя.

Эмир вдруг встал и несколько раз прошелся по комнате. Анжелика уже знала, что это свидетельствует о том, что он охвачен какими-то сильными эмоциями.

– Вы совсем скоро увидите, как зеленое знамя истинной веры все выше поднимается над землей, – тоном пророка проговорил он. Внезапно он остановился прямо против нее. – Что же касается вас, то я уже предупреждал, что мое терпение не беспредельно. Я вам даю последнюю неделю, когда вы еще можете самостоятельно принимать решение.

– Что же будет потом?

– Потом все решения за вас буду принимать я. Вы даже не сможете наложить на себя руки. Но тогда уже не обессудьте, вам придется быть тем, кем я прикажу. Вы сами вынудили сказать мне это. Сейчас вы вернетесь к себе, и я вам советую крепко обо всем подумать. Через неделю вы должны стать мусульманкой. В любом случае вам придется пробыть в княжестве, во дворце остаток жизни, вы больше нигде не появитесь, никто не узнает о вашей дальнейшей судьбе. И от вас зависит, как вы проведете весь этот немалый срок. Время пошло. Не совершите непоправимой ошибки.

Он быстро вышел. И тут же появились два молодых человека, одетые в одинаковые темные костюмы. Кивком головы они показали Анжелике на дверь. В таком сопровождении ей и пришлось проделать обратный путь.

Глава 29

Когда Анжелика оказалась в своей резиденции, как иногда в шутку называла она свое новое пристанище, то с удивлением обнаружила на журнальном столе огромную книгу. Это был Коран. Но больше всего ее поразило то, что он был на русском языке.

Анжелика стала неторопливо листать священное писание. Некоторые строки, словно бы обладая какой-то магнетической силой, притягивали ее глаза.

«Мы завещали человеку

Добро творить к родителям своим.

Но если станут принуждать они тебя

Мне «сотоварищи» призвать такое.

О чем ты знания не имеешь,

Не повинуйся им.

Ко мне вернетесь вы, и Я возвещу

Всю суть того, что вы творили.

А тех, кто верует и доброе творит,

Введем Мы в братство тех,

Которым пребывать во благе».

Читал ли эмир эти строки? И если читал, то почему ими пренебрегает? Они не отвечают его натуре, его устремлениям?

«Знамением для вас два войска были,

Которые сошлись в бою неравном.

Одно из них сражалось на пути Господнем,

Другое же – на стороне неверных,

И их глазам количество других

Представилось двойным числом, —

Ведь жалует Господь свою поддержку

Тому, кого сочтет достойным.

И в этом – назидание для тех

Кто зрить способен в корень.

Именно от ее способности зрить в корень зависит ее выживание. Вот только в таких условиях, в какие попала она, это сделать особенно сложно.

«И каждая душа познает смерть

Лишь с дозволения Аллаха,

И срок ей установлен в Книге.

И кто награды в этой жизни пожелает,

Вознаградим Мы их сейчас,

А кто захочет получить ее в той жизни,

Тому Мы воздадим потом, —

Мы воздадим всем благодарным».

Она захлопнула Коран. Нет, она не хочет больше ее читать. Муж всегда смеялся над этими священными писаниями, он говорил, что если Бог хочет пообщаться с человеком, то для этого ему вовсе не требуется писать целую книгу. Подлинное общение всегда происходит непосредственно, а все эти книги пишут те, кто сами лишены этого дара.

Что же ей в таком случае выбрать на этом аукционе жизни? Если награду в этой жизни, то она должна в таком случае во всем подчиниться этому человеку. Если же она решит принять бой, то тогда ничего не остается, как надеется на послесмертное воздаяние.

Нет, она не может перейти в ислам. И не потому, что испытывает по отношению к этой религии отторжение. Дело совсем в другом. Этот переход под давлением грубой силы означал бы капитуляцию всего того, что было для нее дорого, что составляло самую сердцевину ее жизни. Это было одновременно и предательство мужа, детей. Они же верили, что она никогда так не поступит, не поддастся шантажу и угрозам. Но ее отказ означает, что она до конца своих дней превращается в бесправного раба, и на всем, что любит, придется поставить крест.

Ей вдруг страстно захотелось помолиться. Ей захотелось помолиться не христианскому богу, ни мусульманскому, ни еще какому-то, ей просто захотелось помолиться неведомому Богу, о котором она знала лишь только то, что он существует и определяет все ее дела и поступки, все мысли и чувства. И если сейчас он противится тому, чтобы она выполнила бы поставленный переде ней ультиматум, то ей ничего другого не остается, как повиноваться Ему.

Анжелике вдруг припомнились слова мужа: он не раз ей говорил, что является фаталистом, не потому что безропотно подчиняется обстоятельствам, а потому что борется против них потому, что так требует от него фатум. Но если они складываются таким образом, что дальнейшее им противодействие становится бессмысленным, то он подчиняется неизбежному. Тогда это не поражение, а лишь новое испытание. И в этом как раз и заключается подлинное мужество, а не в том, чтобы продолжать безнадежное сражение, когда результат известен заранее. Кажется, ей совсем скоро предстоит на собственной судьбе проверить эти умозаключения Игоря и смириться с тем, что неизбежно.

Анжелика легла на кровать. Ей ничего не остается, как примириться со своей судьбой. Она пожертвует собой, но сохранит в себе самое ценное, то, что является нетленным. Ее плотская оболочка будет выполнять роль рабыни, зато душа останется свободной для полетов. И никому даже эмиру со всей своей безграничной власть не совладать с ней.

Как ни странно, но принятое решение немного успокоило Анжелику. Ей даже доставляло некоторое удовольствие представлять, что будет думать и чувствовать эмир, когда узнает об ее выборе. Он из тех, кто свято убежден, что в основании личности каждого человека находится раб. И стоит только нажать на него, поставить в безвыходную ситуацию, как этот раб из основания тут же начнет активно выбираться на поверхность. Что ж, у ее мучителя скоро появится возможность убедиться, что это правило действует не всегда и что в ней есть свои исключения. Конечно, плата за это непомерно велика, но придется смириться и с этим.

Следующий день Анжелика провела в полном одиночестве, никто не навещал ее. Вряд ли о ней все забыли, скорей всего повелитель здешних мест распорядился вновь полностью изолировать ее. Она почти не сомневалась, что таким образом он осуществляет свой нажим, демонстрирует, что с ней случиться, если она не подчинится ему. Но пусть не надеется, что эта психологическая атака принесет свои плоды, она умеет противостоять и не такому давлению. На ее счастье ему неизвестно, каким испытаниям у она подвергалась. Иначе он бы для достижения своих целей использовал совсем другие методы, на которые он намекал.

Но к счастью в одиночестве Анжелика пребывала не так уж и долго. На следующий день к ней пробрался Джамаль. Именно не вошел, а пробрался, так как все его жесты свидетельствовали о крайней осторожности. Да и лицо было необычайно бледным. Правда, буквально через минуту она поняла, что, кроме испуга, для нее есть и другие причины.

– Я совсем ненадолго, – произнес он. – Эмир запретил кому-либо посещать вас, – подтвердил он ее догадку.

– Как же ты пробрался?

– Я вам не говорил, что мой родной брат возглавляет национальную гвардию княжества. Сегодня он как раз дежурит во дворце. Но это очень опасно.

– Я понимаю. Говори быстро то, зачем пришел.

– Я принял решение, я отказался от Мариам. И сегодня сказал об этом ее отцу.

– Это мужественное решение. Представляю его реакцию.

Джамаль как-то странно посмотрел на нее.

– Я тоже так полагал и готовился к самому худшему. Вплоть до того, что окажусь в застенках. Ведь отказавшись от брака с ней, я ее опозорил. Так у нас всегда считалось. Но он воспринял мое решение довольно спокойно.

– В самом деле, это звучит невероятно.

Джамаль неопределенно, то ли подтверждая, то ли опровергая ее слова, кивнул головой.

– Я тоже так по началу думал. А потом меня осенило, что все это из-за вас.

– Из-за меня? – без всякого притворства удивилась Анжелика.

– Да. Вы на всех так влияете, что все становятся другими. Даже отец Мариам. Но когда об этом узнает эмир, будет плохо.

– Как ты думаешь, что может произойти?

– Все, что угодно, – грустно ответил Джамаль.

– Ты можешь некоторое время держать эту новость в тайне? – задумчиво спросила Анжелика.

– Могу, но совсем недолго. Но что это даст, эмир все равно скоро узнает.

– Я понимаю. – Анжелику охватило неясное ощущение того, что она находится на пороге каких-то важных событиях. Каких именно, она не представляла даже приблизительно. Но предчувствие подсказывало ей, как что-то меняется вокруг, партия выходит на совсем иные рубежи. Надо только чуть-чуть подождать. – Я пока не знаю, что это даст, но не исключено, что кое-что может измениться. Ты сам мне только что об этом сказал.

– Я сказал? – удивился Джамаль.

– Конечно. Разве не ты мне сообщил о необычной реакции отца Мариам?

– В самом деле.

– Может быть, я и ошибаюсь, а может быть, и нет, – проговорила Анжелика.

– Мне надо идти, – вздохнул он. – Хотя я бы с вами проговорил весь день.

– Вот видишь, что, значит, жить при деспотичном режиме. Ты не можешь делать то, что хочешь.

Ответом Джамаля стал лишь красноречивый взгляд. А еще через несколько мгновений он исчез за дверью.

И снова потянулись до предела наполненные одиночеством дни и ночи. Время вновь потеряло свое деление на участки, и двигалось сплошным однообразным пустым потоком, в котором можно было утонуть от отчаяния и бездействия. До сих пор Анжелика не думала о самоубийстве, в ней жила уверенность, что ее положение временное, и скоро все изменится. Но теперь она все больше проникалась уверенность, что это все навсегда, что в мире не существует силы, способной вызволить ее из этого ужасного плена. Сильным мира сего нет до нее дела, а те, кто хотят помочь, и не знают где она, а если бы даже и знали, все равно не могли бы ничего сделать. Так что стоил ли ждать, когда нынешний хозяин ее судьбы сделают ее безропотной наложницей. В ее арсенале осталась последняя возможность реализовать свое право на свободу, – добровольно уйти из жизни, не позволить превратить себя в раба.

Постепенно эти мысли отвоевывали все больше времени и места в ее голове, и если по началу идея самоубийства ее пугало, то затем она все больше превращалась в будничную и вполне приемлемую. На земле миллионы людей по разным причинам добровольно покинули этот мир и почему бы и ей, коли так складываются обстоятельства, не последовать этому отнюдь не самому плохому примеру.

Это случилось ночью. Она проснулась, мысли были необычайно ясные, а душа спокойной. Если ее подсчеты верны, осталось три дня до окончания срока, когда она должна либо принять ислам, либо превратиться в рабыню. За день до окончания этого периода она перережет нить своей жизни. Здесь есть нож, и она перережет себе вены. Конечно, не самый лучший способ ухода, она бы предпочла выстрел в сердце, но другого варианта у нее нет. Придется уж помучиться, подождать, когда из артерий вытекут все находящиеся там алые струйки, и она погрузится в нирвану небытия. Кто знает, может быть, там несравненно лучше, чем в этом жестоком мир, где человек человеку враг и мучитель.

Она продолжала лежать, смотря открытыми глазами в темноту, радостно сознавая, что не испытывает страха, и ее душа спокойно и даже безмятежна. Она не напрасно прожила жизнь, пусть и совсем короткую, коли способна так легко умереть. В этом заключается мудрость, уйти тогда, когда это требуют обстоятельства, не цепляться за жизнь любой ценой, оплачивая ее продолжение беспредельным унижением. Жизнь имеет цену, если человек может себя уважать. И она цену теряет, если он теряет уважение в собственных глазах. Анжелика чувствовала себя настолько безмятежной, что даже вскоре заснула.

А когда проснулась и вспомнила о принятом ночью решении, то вновь с удовольствием констатировала, что дух ее пребывает в спокойствие, что полностью владеет своим сознанием и своими чувствами. Она решила посвятить последние дни прощанием с жизнью, воспоминаниям о том, чем она оказалась наполненной. Перед ней, словно на экране, проносились уже немного потускневшие картины детства, юности, ее первых любовных волнений. Она вспоминала свою первую большую любовь, погибшего за нее Николая. Каким смелым и благородным человеком он показал себя.

Анжелика расхаживала по комнате и с волнением вспоминала весь свой роман с мужем: от первого знакомства до последнего расставания, как оказалась навсегда. Какое счастье, что она встретила такого необычного и чистого человека, к которому не пристает грязь окружающего мира. Ее замужество на самом деле было не только замужеством, оно стало для нее настоящим ученичеством, школой познания действительности. Сколько новых мыслей и представлений открылось ей благодаря мужу.

Ее дети, их продолжение, красивые и умные. Анжелики стало грустно оттого, что уделяла им недостаточно внимания, у нее всегда было слишком много других дел, она постоянно была занята. А ведь их воспитание – это главное ее предназначение, все остальное могло подождать. Но она жертвовала временем, которое могла провести с ними, ради иных занятий. И, может быть, это главная вина ее жизни. Но теперь уже не ничего не изменишь, не поправишь. С этим чувством она и уйдет в мир иной. В конце концов, трудно надеяться покинуть этот мир совершенно безгрешной. А ее грехи, как ей кажется, не так уж и тяжелы. Особенно по сравнению с некоторыми людьми. Так что предъявлять их на страшном суде будет не так уж и страшно.

Настала последняя ночь перед задуманным. Вернее, была ли эта ночь, она точно не знала, так как свет не проникал в ее покои. Она исходила из своих расчетов. В любом случае все должно завершиться совсем скоро.

Анжелика заснула, как обычно, довольно быстро. Не исключено, что свою роль сыграло то, что за предыдущие дни она столько всего передумала, столько всего вспомнила, что чувствовала себя совершенно опустошенной. И сон являлся как бы естественным завершением этого утомительного процесса.

Проснулась она оттого, что кто-то тряс ее за плечо. Она открыла глаза и увидела в темноте два мужских силуэта. Ее пришли убивать, как ножом ударила мысль. Нет, она этого совсем не желает, одно дело перебраться на тот свет по собственной воле, а другое дело быть кем-то уничтоженной. Безропотно она свою жизнь не отдаст.

Сон мгновенно слетел с нее. Она отбросила руку сжимающего ее плечо человека и вскочила с кровати. Она не собиралась никуда бежать, так как бежать было совершенно некуда, она была намерена дать свой последний бой. И хотя исход его заранее предрешен, это для нее ничего не меняет.

Второй мужской силуэт попытался ее схватить за плечи. Анжелика ударила ему пяткой в живот. Тот вскрикнул и отлетел на несколько метров. Его напарник. вытянув вперед ногу, прыгнул на нее. Анжелика среагировала мгновенно, сделав шаг в сторону. Тот пролетел мимо нее, и она сзади ударила ему ребром по шее.

Оба противника за считанные секунды оказались повержены. В другой ситуации Анжелика бы гордилась своими успехами, но сейчас она не знала, что делать дальше. На ее счастье сомнения быстро растаяли, так как дверь отворилась, и в комнату вбежало еще трое. С приходящими в себя мужчинами против нее было уже пятеро.

Анжелика даже обрадовалась этому обстоятельству; по крайней мере, при таком численном перевесе ей не стыдно проиграть сражение. Хотя сдаваться на милость она тоже не собирается.

Анжелика кинулась к ближайшей стене, чтобы закрыть тыл, и приняла боевую стойку, готовясь к отражению атаки. Вся эта пятерка, как туча на город, медленно надвигалась н нее.

Анжелика вспомнила наставление своего учителя по единоборствам: если оборона бесполезна, переходи быстрей в нападение. В этом случае неожиданность дает тебе шанс.

Анжелика оттолкнулась от пола и бросила тело на ближайшего от нее противника. Удар ногой пришелся ему в солнечное сплетение. Тот согнулся по пополам, а она, развернувшись, стопой ударила другого нападавшего в шею. В это мгновение кто-то прыгнул ей на спину, она схватила его за шею и резко потянула вниз. Тот упал, но сразу же двое набросились на нее и сбили с ног. Каждый из них был значительно сильней ее, и Анжелика поняла, что это все. Теперь они могут с ней делать все, что хотят.

Больше Анжелика не сопротивлялась, она решила, что в оставшееся у нее мгновения жизни она должна во что бы то ни стало сохранить спокойствие духа и достоинство. А в том, что ее намерены убить, она в этом не сомневалась. Иначе, зачем понадобилось это нападение, она и так целиком в руках эмира.

Тем временем ей связали запястья. Двое мужчин взяли ее за ноги и за руки и понесли. Ей даже было неинтересно, куда ее тащат, какая разница, где умирать. Другое дело, хотелось бы, чтобы это случилось без лишних мучений. Но на востоке нередко казнь превращают в страшную пытку.

Путь на Голгофу оказался довольно продолжительным. Более того, ей зачем-то завязали глаза. По тому, как воздух стал вдруг свежим, она поняла, что ее вынесли из помещения наружу. Ей показалось, что она даже слышит, как набегают волны на берег. Она подумала, что скорей всего ее хотят утопить. Это правильное решение, в таком случае ее тело уж точно никогда не найдут. Море, как никто, умеет скрывать доверенные ей тайны.

Однако минут через десять свежесть воздуха неожиданно пропала, из чего Анжелика сделала заключение, что ее вновь занесли под крышу. Что же ее ожидает там?

Анжелику аккуратно положили на землю, а затем помогли встать. Кто-то сорвал повязку с глаз.

Анжелика находилась в небольшой комнате, обставленной по– восточному. Полы и стены покрывали ковры. На одном из таких ковров восседал Саид аль Измирли.

– Добро пожаловать ко мне в гости, – поприветствовал он ее. – Вы удивлены?

Анжелика осторожно кивнула головой. Она не представляла, что последует дальше. Но инстинкт подсказывал ей, что вряд ли ее принесли сюда, чтобы тут расправиться с ней. Скорей всего этому человеку что-то нужно от нее.

– Садитесь, – показал он на ковер напротив себя. Анжелика опустилась на ковер и поджала под себя ноги. И только сейчас вспомнила, что сидит перед начальником службы безопасности в ночной рубашке. Почему-то ей стало неудобно, хотя сейчас явно был не та ситуация, когда стоило обращать внимание на подобные мелочи.

Он, кажется, понял ее некоторое замешательство.

– Сейчас вам принесут халат, – сказал он, пристально смотря на нее. – Я полагал, что вы, как европейка, более раскованная.

Анжелика предпочла ничего не отвечать на эту реплику. Она сама не понимала, почему этот мужчина вызывал у нее смущение.

Вошла служанка с халатом в руках. Анжелика поспешно накинула его на себя и, как ни странно, почувствовала более уверенно.

– Вам так лучше? – спросил Саид аль Измирли.

Анжелика не поверила своим ушам, но все же ей показалось, что в его голосе прозвучало что-то вроде заботы.

– Да.

– Это хорошо. Ведь вам предстоят в самые ближайшие часы тяжелые испытания. Вы помните, какой сегодня день? Еще сутки до того, как вы должны либо стать мусульманкой, либо превратиться в рабыню.

– Я помню об этом.

– И какое решение вы приняли?

– Ислам я не приму.

И снова Анжелика удивилась, так как ей показалось, что Саид аль Измирли. довольно кивнул головой. Чего же он добивается?

– Я не сомневался, что вы примите именно такое решение. Но понимаете ли вы все последствия его?

– Думаю, что нет. Но решения не изменю.

– Вы проклянете тот день, когда родились.

– Может быть. Но это ничего не меняет.

Анжелике то ли снова показалось, то ли так было на самом деле, но взгляд Саида аль Измирли стал более мягким. Но если даже это и было на самом деле, то продолжалось недолго, глаза начальника службы безопасности вновь приобрели более привычное, жесткое выражение.

– Я против вашего принудительного обращения, – вдруг сообщил он.

– Почему?

– Ислам – единственно истинная религия на земле, но именно потому к ней нужно обращаться с открытым сердцем. А оно у вас для нее закрыто. Если вы станете мусульманкой, мы лишь приобретем еще одного врага. Аллаху это не нужно.

– А что нужно Аллаху?

– Я могу вам помочь избавиться от этого принуждения. Но только на моих условиях.

– Если эти условия…

– У вас нет выбора, – прервал ее Саид аль Измирли. – В противном случае ваша жизнь превратится в ад.

– Хорошо, я согласна. – «Хуже все равно не будет», – подумала Анжелика.

– Тогда я должен вам кое-что поведать. Сейчас многие мусульмане встали на путь террора, им кажется, что таким образом они служат своей религии. И среди них и наш эмир. Через различные фонды он поддерживает террористические ячейки. Я считаю эту политику глубоко ошибочной. Да, я за торжество ислама на всей планете, но взрывами и убийствами этой цели не достигнуть. Такие методы лишь ее дискредитируют в глазах не мусульман. Мы должны своих противников убеждать чистой своих помыслов и силой веры, а не пулями и взрывчатками. Но эмир придерживается другого образа мыслей. Он знает, что я являюсь противником такого курса и потому все, что он делает в этом направлении, тщательно скрывает от меня. Немало моих людей исчезли, пытаясь разгадать его секреты.

– Что же вы хотите от меня? – спросила Анжелика, затаив дыхание слушая Саида аль Измирли.

– Дойдем и до этого. Эмир замыслил гигантскую операцию, в ее подготовку вложено сотни миллионов долларов. Но что именно он замышляет, остается для меня неизвестным. Вы знакомы с Хасаном?

– Да, знакома.

– Я знаю, при каких обстоятельствах и к каким последствиям привело это знакомство. Недавно он побывал тут, долго беседовал с эмиром. А потом отбыл в Афганистан. Мне некого послать за ним, кроме вас. Вы должны отправиться туда, это и есть мое условие. Вы должно узнать, что он замышляет, и если понадобится, остановить. Так, как вы это сделали во Франции.

– Но это превосходит мои возможности. У Хасана целая организация, его поддерживает эмир – один из самых богатых людей на земле. А что я могу одна.

– Вы не будете там одна, вам будут помогать мои люди. А то, что вы можете многое, это вы доказали во Франции. Если вы отказываетесь отправиться в Афганистан, то в таком случае я прикажу сейчас, чтобы вас достали бы туда, откуда вас привели сюда. И больше к вашей судьбе я не буду иметь касательства.

– Я согласна на ваши условия, – поспешно сказала Анжелика. – Но как я выберусь отсюда?

– Если человек, способный оказать вам помощь в этом вопросе.

Анжелика думала совсем недолго.

– Да, есть, это Мамонтов, он сейчас в Париже.

– Я так и предполагал, что вы назовете эту фамилию. Но вы ошибаетесь, что он сейчас не Париже, он совсем недалеко от этих мест. Будучи уверенным в вашем согласии принять мои условия, я вызвал его сюда.

– Не может быть! Я могу его увидеть!

– Пока нет. Но завтра ночью, очень даже возможно. Эмира нет в княжестве, и это дает нам шанс на побег. Вам не надо знать в деталях, как все будет организовано, вам лишь нужно будет сделать то, что зависит от вас.

– Я сделаю, – горячо заверила Анжелика.

– Я не сомневаюсь. Между прочим, с вами отправится Джамаль, он знает восточные языки и будет вашим переводчиком во время выполнения вашей миссии. Он вас и посвятит во все детали завтрашней операции. Это все, что я хотел вам сказать.

Анжелика встала и направилась к выходу. Внезапно ее догнал голос Саида аль Измирли.

– Мне известно, что он решил отказаться от брака с моей дочерью. Это он сделал под вашим влиянием. При других обстоятельствах он бы многие годы гнил в тюрьме, но сейчас я его прощаю. И не думайте, что я помогаю вам освободиться из плена потому, что проникся сочувствием к вашей судьбе. Меня она совершенно не интересует. Я хочу с вашей помощью помешать безумию. Прощайте. Надеюсь, больше с вами никогда не увидимся.

Глава 30

Наступила ночь, но ни в одном глазу Анжелики не было даже намека на сон. Такого эмоционального подъема она не испытывала давно, скорей всего с того момента, как после долгих и почти безнадежных поисков, все же нашла своего мужа, вызволив его из плена. А теперь вызволить из плена уже должны ее.

Днем пришел Джамаль и подробно рассказал, как все будет происходить. Она видела, что он сильно боится, у него даже тряслись руки, и он вынужден был их все время прятать в карманах. Но и это не помогало, дрожать начинали запястья и локти, он понимал, что Анжелика видит его состояние, и это вызывало в нем стресс. Но одновременно он мужественно боролся со своей слабостью, а это уже вызывало в ней уважение. Настоящий трус не тот, кто боится, а тот, кто даже не пытается побороть свой страх. Так говорил ее муж, и она с этим мнением была абсолютно согласна. Значит, Джамаль все же не трус, у него есть шанс стать мужественным человеком. Как-нибудь она поговорит с ним на эту тему, а сейчас не до этого.

Если еще вчера время застыло неподвижно, то теперь ей казалось, что она слышит его физический ход. Неужели она сегодня освободится от этого кошмара и обретет такую долгожданную свободу. Какое замечательное это слово, как великолепно, как мелодично оно звучит. И сколько людей живут и не понимают, каким бесценным даром обладают. И надо пережить то, что пережила она, чтобы до конца это прочувствовать.

Сейчас Анжелика почти не думала о том, что ей предстоит после того, как она вырвется из плена. Хотя Джамаль подробно объяснил ей, что от нее требуется. И эта предстоящая миссия могла оказаться на порядок трудней всего того, что ей довелось пережить. Но об этом она станет размышлять потом, а сейчас ее волнует лишь одно: чтобы все прошло бы благополучно. Она отлично понимает, как сильно рискуют люди, задействованные в этой операции. И достаточно одного неверного шага, чтобы десятки голов, включая и ее голову, были бы отделены от туловищ. Это прямым текстом сказал ей Джамаль.

Анжелика понимала, что в этих обстоятельствах многое будет зависеть от ее выдержки. И потому, лежа на кровати, старалась погасить все любые проявления волнения. Она должны быть абсолютно спокойна, как камень и своим спокойствием заряжать им других.

Еще никогда время не тянулось столь медленно. Неожиданно для себя она вскочила с кровати и заметалась по комнате. За ней должны уже прийти, а никого нет. Неужели все отменили? Она этого не переживет.

Ей вдруг стало стыдно. Успокаивала, успокаивала себя, но хватило одной мысли, что ее избавители опаздывает, как все усилия пошли насмарку. И чего она паникует, прошло же еще совсем мало времени, Джамаль предупреждал, что раньше двух часов ночи они операцию не начнут. А сейчас поди нет и двенадцати, а может быть и одиннадцати. Как плохо, когда нет часов. Когда она попросила их у Джамаля, тот отказал ей, сославшись на приказ эмира. Странные тут люди, готовятся его предать, и одновременно неуклонно выполняет все распоряжения своего повелителя. Наверное, ей никогда не понять психологию восточного человека.

Она снова легла и попыталась обрести спокойствие. Был период ее жизни, когда она занималась медитацией. Но для ее бурного темперамента, с ее жаждой жизни это занятие оказалось все же не для нее. И все-таки она помнила, какие замечательные ощущения приносило ей это состояние.

Анжелика попыталась начать медитировать. Главное – это остановить бесконечный поток мыслей, особенно сегодняшних, которые почти все без исключения сосредоточены на побеге. Она лежала с закрытыми глазами и постепенно сознание начало очищаться от эмоций, словно вуаль, становиться более прозрачным и однотонным. Тело обрело легкость, стремясь к полной невесомости, и она вдруг увидела свою мать, причем так зримо и отчетливо, как будто бы она находилась на расстоянии руки.

Она не понимала, почему сознание принесло ее именно к матери, ни к мужу, ни к детям, а именно к этой женщине, с которой она виделась не чаще одного раза в год. В ее жизни она занимала совсем малюсенькое место, и, кажется, хорошо это понимала и не роптала, не требовала большего. Эти уж слишком необременительные отношения с матерью смущали Анжелику, она не могла отделаться от ощущения их не праведности. Но и изменить ничего не могла, слишком уж далеко разошлись пути-дороги матери и дочери, слишком разными они оказались людьми.

И вот сейчас, перед самым решающим моментом в жизни Анжелики, ее сознание каким-то неведомым образом переместилось к матери, словно бы прося у нее благословения. Почему-то ей захотелось заплакать, хотя никаких поводов для слез не было. Мать выглядела постаревшей и усталой и не замечала ее присутствия, она смотрела куда-то в сторону и казалась полностью погружена в своим мысли. И Анжелики неожиданно стало пронзительно жалко ее, жалко эту женщину, у которой не задалась жизнь. Она пообещала себе, что, как только вернется на Родину, непременно поедет домой, к ней. И не просто поедет, а постарается навсегда изменить их отношения.

Раздавшиеся рядом с ней звуки вернули ее к реальной действительности. Анжелика открыла глаза и увидела рядом с собой Джамаля.

– Пора, – произнес он только одно слово, но его значение было для Анжелики важней, чем тысяча речей.

Потом, вспоминая этот свой побег, она удивлялась, как все просто, даже банально произошло. Они вышли на улицу и быстро направились к вертолетной площадке. И пока они шли, им никто не повстречался.

Вертолет их уже ждал, оглушая окрестность своими заведенными моторами. Чьи-то сильнее руки протянулись ей навстречу и буквально втащили во внутрь машины. И едва закрылась за ней дверца, как двигатели взревели, и геликоптер оторвался от земли.

Они поднялись уже довольно высоко, и Анжелика невольно обратила внимание на Джамаля. Он приник к иллюминатору и что-то шептал. Она догадалась: он молится. Ведь для него этот полет означает прощание с родной землей, неизвестно, ступит ли его нога еще когда-нибудь на нее.

Впрочем, сейчас ей было не до чужих переживаний, свои переполняли ее настолько, что она с трудом сдерживалась, чтобы их не выплеснуть. Она на свободе уже целых десять минут. Какое же это великое счастье!

Она тоже посмотрела в иллюминатор. Там, на берегу она видела цепочки огней, которые, словно бы прощаясь с ней, быстро удалялись. А под днищем вертолета плескалось невидимое в темноте море.

Она знала, что этот ее полет на свободу может в любой момент прерваться; если их заметит катер береговой охраны и выпустит по вертолету ракету, то обломки машины вместе с экипажем и пассажирами навсегда скроет от людских глаз морская стихия. Но она старалась об этом не думать, если ей суждено этой ночью умереть, то, по крайней мере она умрет свободным человеком. И только уже ради одного этого стоило так рисковать.

Но пока все шло благополучно, они уже находились в небе не меньше полчаса. Внезапно вертолет стал снижаться. Анжелика снова прильнула к иллюминатору и прямо по курсу заметила огоньки яхты. Она почувствовала себя такой счастливой, что едва не засмеялась.

Вышел командир экипажа и что-то сказал по-арабски. Джамаль перевел:

– Он говорит, что придется на палубу спускаться по лестнице, сесть там негде.

– Пусть не сомневается, я спущусь, – заверила Анжелика. У нее было такое чувство, что она могла бы спуститься на эту яхту даже с луны.

Вертолет сделал круг над яхтой и завис над палубой. Первым, словно прокладывая путь, стал спускаться Джамаль. За ним последовала Анжелика. Она спрыгнула на деревянный настил и внезапно оказалась в крепких объятиях. Она подняла голову и увидела Мамонтова. Ни в чем больше не сомневаясь, она положила руки на его плечи. Их прерванный в вечернем Париже поцелуй наконец-то нашел свое завершение. Анжелика так была поглощена им, что не услышала, как улетел доставивший ее из плена на свободу вертолет.

Часть третья

Глава 31

Анжелика никогда не увлекалась подводным плаванием, но сейчас это занятие буквально захватило молодую женщину. Неописуемые красоты царства Нептуна не отпускали ее и заставляли совершать все новые и новые погружения. Все те пять дней, что она провела на этом фешенебельном египетском курорте, она много раз погружалась в воды Красного моря. Теперь она знает, как будет проводить все свои отпуска, только с аквалангом. Нет ничего прекрасней, чем любоваться этим невидимым за толщей воды с земли миром.

Анжелика с сожалением вынырнула на поверхность, инструктор жестко лимитировал продолжительность погружения. И когда в первый день она провела под водой немного дольше обычного, устроил ей настоящий скандал. Впрочем, она не обиделась, так как отлично понимала, что если с ней что-то случится, ему не сдобровать. Хорошо если только он лишится своей работы, последствия для него могут быть значительно хуже. Ведь на этом курорте отдыхают не обычные граждане, а сливки общества, каждый проведенный тут день стоит кучу денег. А потому отношение к постояльцам здесь особенное, каждый клиент ценится на вес золота. А может, и еще дороже.

Анжелика вышла на берег, служитель подскочил с ней и принял у нее акваланг. Она подошла к лежащему на шезлонге Мамонтова и поцеловала его. Он улыбнулся.

– Я понял глубинную основу твоей натуры, – сказал он, – все, что ты делаешь, ты делаешь со страстью. Тебя невозможно остановить, заставить что-то бросить на середине. Ты всегда идешь до конца, всему отдаешься целиком. Вот и сейчас у тебя новая страсть: подводное плавание.

– Ты прав по поводу моей натуры, но ты не прав насчет того, что у меня новая страсть. У меня две новых страсти. Одну ты назвал.

– И какая же вторая?

– Ты.

Мамонтов поцеловал ее.

– В отличие от страсти к подводному плаванию, тут наши страсти полностью совпадают. Пойдем в номер.

– И чем мы там займемся? – лукаво посмотрел на него Анжелика.

– Любовью.

– Но мы всю ночь занимались любовью.

– Я же не виноват, что снова тебя хочу.

– Мне кажется, мы сошли с ума. Но я тоже тебя хочу.

– Это очень приятное сумасшествие. Я не против провести в таком состоянии всю оставшуюся жизнь.

– А ты не боишься, что такая нагрузка может оказаться нам не по силам?

– В таком случае это будет самая лучшая смерть, которую только можно пожелать себе. Но тебе не надоело дискутировать, пойдем в номер.

– Давно надоело, не знаю, почему ты все говоришь и говоришь вместо того, чтобы давно заняться чем-нибудь более приятным. Тебя просто не остановишь. Таким стал болтуном.

– Это я болтун!

– А кто же, не я же.

Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Обнявшись, они направились к отелю.

Едва за ними захлопнулась дверь люкса, они набросились друг на друга. Желание буквально обжигало ее, для нее сейчас ничего не существовало, кроме этого человека, к которому она чувствовала безграничную любовь.

Она медленно приходила в себя, ее не отпускало ощущение, что она вернулась из далекого путешествия в какие-то неземные миры. Она лежала на кровати и смотрела в лицо Мамонтова. Что с ней случилось, откуда, словно внезапный вихрь, торнадо налетела на нее эта сжигающая ее страсть. Все началось с той минуты, как она ступила на палубу яхты и оказалась в объятиях Мамонтова. И словно бы какой-то горячий поток прорвал плотину ее былой сдержанности, она вдруг ясно ощутила, что ничего больше ей не мешает отдаться потоку нахлынувших чувств. Наверное, его истоки находятся в Лондоне, когда она вдруг почувствовала, что этот человек ей не безразличен, что вызывает в ней волнение. Но тогда ничего не произошло, несмотря на его попытки к сближению, она сумела удержать себя. Но после того, как она оказалась на грани жизни и смерти, что-то сместилось в ее душе, и она открыла шлюзы. Или вернее, они открылись сами собой, без ее участия. И теперь она переживает один из самых счастливых периодов жизни.

– Тебе хорошо? – спросил Мамонтов.

– Зачем ты спрашиваешь, если сам все видишь. Я ничего от тебя не скрываю. Я счастлива, и этим все сказано. Я бы тут осталась на всю жизнь.

– Оплатить этот номер до конца жизни, боюсь, я не смогу, а вот на год денег хватит. Если ты действительно этого хочешь, то мы можем тут задержаться.

– Я этого хочу, – ответила она, и вдруг что-то кольнуло ее. Но ни о чем думать ей сейчас не хотелось, счастье – это когда не нужны никакие мысли. Они рано или поздно отнимают его.

– Тогда так и поступим.

– А твои дела?

– Их можно вести и отсюда. И, кроме того, главное мое дело – это ты. До встречи с тобой я не понимал, какое место в жизни человека занимает любовь.

– И какое же оно занимает место?

– Главное. Когда есть настоящая любовь, то все остальное становится лишь помехой.

– Даже бизнес?

– Бизнес в первую очередь. Если бы можно было бы обойтись без него, я бы послал его к ко всем чертям. Но нам нужны деньги.

– Деньги нам нужны, – согласилась Анжелика. – Странно, но я едва ли не впервые в жизни не хочу ни о чем думать. Настоящее – это все. А раньше мне казалось, что все – это еще где-то в будущем.

– Жизнь наконец-то остановилась. И это прекрасно. А я, как и ты, до самого последнего времени боялся любой остановки. Как будто бы вылетаешь из седла на всем скаку.

– Я тоже жила под гнетом этого ощущения. Любовь тем замечательна, что она делает все ненужным, кроме любви. Я люблю и тебя.

– А я не люблю тебя. Мне кажется, я испытываю нечто гораздо большее. Но как назвать это чувство я не знаю. Это слово еще только предстоит придумать.

– А его никогда не придумают, – убежденно проговорила Анжелика. – Потому что если придумают это слово, то все сразу же станет буднишней, обыденней. Слушай, да хватит размышлять. Я не хочу об этом думать. Любовь не любовь, какая разница, важно только то, что я чувствую, а как это называется мне абсолютно все равно.

– А что ты чувствуешь?

– Я чувствую, что снова хочу тебя…

Вечером они обычно либо гуляли по набережной либо сидели в баре. У них уже появились знакомые, причем, все воспринимали их как супружескую пару. И они не опровергали этого всеобщего убеждения. Сейчас Анжелике было все равно, а что будет дальше, она не хотела думать.

Этот вечер ничем не отличался от предыдущих. Прошлись по набережной, затем направились в бар. Они сидели за столиком, потягивали коктейль. Погода была чудесный, дневная жара спала, а с моря, словно по заказу, дул освежающий ветерок. Было так хорошо, что они почти не разговаривали.

Внезапно к Мамонтову подошел официант и сообщил, что его просят подойти к телефону. Звонят из Парижа.

И едва Мамонтов скрылся из вида, как за столик Анжелики подсел какой-то мужчина. До этой минуты она его ни разу не видела, хотя проникнуть посторонним на территорию отеля было практически невозможно.

– Здравствуйте, Анжелика Витальевна, – сказал он по-русски.

Почему-то она никак не ожидала услышать сейчас русскую речь, в отеле, кроме них, русских не было.

Она вопросительно посмотрела на него, уже предчувствуя, что это отнюдь не случайная встреча и что ее последствия могут оказаться весьма значительными.

– Вам привет от Локтионова, – уже по-английски произнес незнакомец.

– Что вы хотите? – спросила она.

– Он просит вас отправиться в Афганистан. Дело приобретает очень острый оборот. Нам получены новые дополнительные сведения. Но об этом не сейчас. Завтра днем вы должны любым способом освободиться от своего спутника. Тут неподалеку есть ресторан: «Синбад-мореход». Я буду вас там ждать с двух часов. Нам нужно поговорить.

– Я постараюсь, – пообещала Анжелика.

Мужчина, подобно приведению, внезапно появился и так же внезапно исчез. У Анжелики же покатилось вниз настроение. Это райская неделю подошла к завершению, она позволила себе забыть обо всем, о том, что в окружающем пространстве господствует не любовь, а ненависть и вражда. И вот пришел человек оттуда и напомнил ей о том, что она хотела выкинуть их памяти. Но это невозможно, пора возвращаться назад, в ту действительность, из которой она совершила побег.

Вернулся Мамонтов. Он внимательно взглянул на Анжелику.

– Что-то случилось? – спросил он.

– С чего ты взял?

– Когда я уходил, у тебя были одни глаза, а когда я вернулся – другие.

Неужели он способен определять мое настроение по глазам, не то испугалась, не то восхитилась Анжелика. Никогда не предполагала, что они меня так выдают. Или это видеть способен только тот, кто любит?

– Просто тебя не было долго, и я соскучилась.

– Меня не было меньше десяти минут.

– А мне показалось, что гораздо дольше. – У нас есть последний вечер, и мы должны провести его счастливыми, словно дети, подумала она. Анжелика улыбнулась. – Давай закажем еще вина, а потом пойдем танцевать. Как тебе моя программа?

– Это самая лучшая программа в мире, – в ответ улыбнулся Мамонтов.

На следующий день в обед Анжелика подошла к ресторану «Синбад-мореход». Ей пришлось затратить немало труда, чтобы Мамонтов не сопровождал ее, но, в конце концов, это удалось. Правда, он немного обиделся, и хотя это расстраивало ее, мысли сейчас были заняты предстоящей встречей.

Мужчина уже ее ждал. Она села за его столик.

– Вы сейчас закажите что-нибудь, – сказал он ей, а потом мы поговорим. Чтобы наша встреча продлилась как можно меньше, я буду говорить только самое главное.

Анжелика в знак согласия опустила голову и стала листать меню. Несмотря на обеденное время аппетита у нее не было никакого, и она ткнула пальцем на первые попавшие блюда подошедшему официанту.

И едва официант принес заказ, мужчина заговорил:

– Ничему не удивляйтесь, если даже некоторые вещи вам покажутся фантастичными. К сожалению, в наше время не так уж редко, когда самые ужасные фантазии становятся реальностью. Вспомните ядерное оружие.

– Хорошо, не буду удивляться, – пообещала Анжелика.

– Слышали ли вы когда-нибудь о Николе Тесле?

– Кажется, это изобретатель. Очень хороший.

– Гениальный, – уточнил мужчина. – В тридцатых годах двадцатого века он сделала одно изобретение, получившее название: осциллограф-вибратор. Этот прибор обладал огромной разрушительной мощностью, его испытание вызвало в Нью-Йорке, на Манхеттене настоящую панику. Ученый сам испугался своего изобретения и уничтожил его и чертежи, как и все описания. По крайней мере, до недавнего времени так считалось.

– А это не так?

– Примерно два года назад среди некоторых академических кругов США распространился слух, что чертежи или описание этой адской машины обнаружены. Эти слухи были связаны с неким профессором Уэсли Асландом, довольно известным изобретателем и исследователем научного наследия Николы Теслы.

– И насколько обоснованы эти слухи?

– Точно не известно. Но известен один факт: дом ученого был разрушен, он развалился на части. И никто не смог определить, по какой причине это случилось: никаких природных катастроф в тот период не было.

– Но почему не попытались выяснить, что же произошло у этого Асланда?

– Этот Асланд вынужден был переехать из своего разрушенного частного дома в арендуемую квартиру. И буквально через пару недель он бесследно исчез.

– Что значит, бесследно исчез?

– Это означает, что после работы он отправился домой и больше его никто не видел. Домой он так и не пришел.

– Но какое отношение эта история имеет ко мне?

– Два месяца назад были получены сведения, что Асланд находится не по своей воли в Афганистане, в руках одной из экстремиских группировок. Сведения не проверенны, так как сделать это крайне трудно. И есть еще один слух, что к похищению изобретателя причастен ваш знакомый эмир. А об его планах, я так полагаю, вы кое-что знаете. Если эта адская машина будет сделана и попадет в руки этих людей, легко представить возможные последствия. Таких террактов мир еще не знал. Достаточно одного прибора, чтобы, к примеру, разрушить атомную электростанцию. А после Чернобыля никому не надо рассказывать о возможных последствиях. И самое страшное, что противостоять такому терроризму практически невозможно. Теперь вы все поняли?

– Понять не сложно, – протянула Анжелика. – Значит, я должна отправиться туда.

– Как ни странно, но это желание совпадает у руководителей российской разведки и Саида аль Измирли. Это дает уникальный шанс для этого предприятия. Появляется возможность объединить наши и его усилия. Разумеется, он и его люди об этом не должны ничего знать.

– И когда надо туда отправляться?

– Завтра. Дорога каждая минута. К вашей встрече мы там готовимся. Но лучше будет, если вы используете маршрут Саида аль Измирли. Нам не надо светится.

– Это все, что вы хотели сказать?

– В общем, да. Инструкции вы получите позже, их вам даст другой человек. А моя миссия на этом почти закончена.

– Почти? Значит, есть еще один вопрос, который бы вы хотели обсудить?

– Вы правы. Мы знаем о ваших отношениях с Валерием Мамонтовым.

Анжелика вдруг почувствовала, что краснеет.

– Это мое дело.

– К сожалению, не только ваше. Вы же не можете не поставить его в известность о вашем отъезде. Как он себя поведет?

Анжелика почувствовала, что застигнута врасплох. В самом деле, а как он себя поведет?

– Ему известно, на каких условиях мне была предоставлена возможность совершить побег.

– И что он думает об этом?

– Мы еще не обсуждали этот вопрос.

– Сегодня придется обсудить.

Анжелика кивнула головой.

– Придется. Я не знаю, как он отнесется к моей поездки, – призналась она.

Следующая реплика ее собеседника огорошила Анжелику.

– Мы анализировали эту ситуацию и пришли к заключению, что он захочет вас сопровождать. И если наши предположения правильные, то мы не возражаем. Вам будет очень полезен такой надежный спутник. Но при одном условии, он должен знать, что вы выполняете поручение Саида аль Измирли. И никаких историй про Теслу и про американского профессора.

– А если он откажется?

– Тогда вы отправитесь одна. Но вылетать надо завтра. Билет на Карачи куплен на вас и на него. – Он протянул ей конверт. Скоро с вами свяжутся и дадут вам все необходимые инструкции, явки и пароли. Удачи вам. – Он встал и, больше не смотря на нее, направился к выходу из ресторана.

Анжелика долго смотрела ему вслед, даже тогда, когда он исчез из вида. Ей было тоскливо. И почему счастье бывает таким скоротечным, как захватывающий фильм.

Она вернулась в отель.

– Я тебя ждал, – сказал Мамонтов, когда она вошла в номер. – Идем нырять, как раз начинается наше время. Инструктор ждать не будет, у него много таких, как мы, бездельников, любящих подводное плавание.

– Плавание отменяется. Я должна сообщить тебе важную новость, завтра я улетаю выполнять задание.

– Какое задание?

– Ты же знаешь, на каких условиях я была освобождена из плена.

– Ты мне сама говорила, но я полагал, что ты не настолько сошла у ума, чтобы выполнять это условие. Это все равно, что кончить жизнь самоубийством. Но в таком случае, зачем так далеко ехать, это можно сделать гораздо ближе.

– Я еду туда совсем не для этого, так требуют обстоятельства.

– Какие обстоятельства?

– Необходимо остановить Хасана.

– Нет, ты точно свихнулась. Ты представляешь, насколько неравны ваши силы. Это тебе не Париж, в Афганистане он среди своих.

– Это действительно очень не легко, но раз получилось во Франции, то есть шанс, что получится и там. Это первый аргумент.

– Неужели есть и второй?

– Я обещала и не могу обмануть. Я только что встречалась с человеком от Саида аль Измирли, он требует моего отъезда. Завтра я лечу в Карачи, а ты можешь лететь в Париж. У тебя там много дел. Мне было очень хорошо с тобой, спасибо за все.

– Я тебя никуда не пущу. Это поездка на верную смерть. Ты не обязана бороться с Хасаном. Для этого есть другие люди.

– Это страшный человек, готовый на любое преступление. Убить одномоментно сотни и тысячи людей для него самое большое удовольствие. И я не могу наслаждаться жизнью, зная, что он готовит очередное преступление. В течение этой недели я забыла обо всем, но реальная действительность снова постучалась в нашу хижину. Ты меня знаешь, если я что-то решила, то ни за что не отступлюсь. Завтра я улетаю. И спорить и уговаривать бесполезно. Лучше провести оставшееся время, как можно приятней.

– К черту! – вдруг стукнул по столу Мамонтов. – По-моему ты тоже меня знаешь. Я тебя одну в таком страшном деле не оставлю. Коли так, то я тоже лечу с тобой.

– Но подумай…

– Если я что-то решил, меня не отговорить. И хватит об этом.

Анжелика улыбнулась и достала из сумочки конверт.

– Здесь два билета на самолет, на твое и мое имя. Почему-то у меня возникла мысль, что в это путешествие нам придется отправиться вдвоем.

– Мы оба сошли с ума, – сказал Мамонтов.

– Коллективное помешательство – это особо тяжелый случай, – назидательно заметила Анжелика. – А вообще, я бы с удовольствием позанималась бы любовью, а затем бы занялась дайвингом. Хотя не возражаю и против обратной последовательности. За тобой, как всегда, окончательный выбор, милый.

Глава 32

В последний год жизни в Москве Анжелика пристрастилась к конному спорту. И, по оценкам тренера, добилась неплохих результатов. Но одно дело скакать на лошади на ипподроме в присутствии инструктора и другое дело передвигаться по узкой каменистой тропе через горный перевал. Они провели в седле уже три часа, а конца дороги не было видно. У нее болело тело, хотелось немедленно лечь, где угодно. Но она понимала, что необходимо закончить путь до темноты, Ночевать в этих горах на высоте более двух тысяч метров и холодно и опасно. К тому же эти места славятся тем, что здесь нашли пристанище разного рода банды террористов, и просто уголовников, для которых убить путников все равно, что растереть морковь на терке.

Да и проводник не внушал доверия, всю дорогу он недружелюбно посматривал на них. И Анжелика не слишком бы удивилась, если бы он затеял против них какую-нибудь каверзу. Единственное, что немного успокаивало, что предоставивший его человек характеризовал его как надежного сопроводителя. А его в свою очередь рекомендовал Саид ал Измарли.

Сейчас они находились на самой верхней точке перевала. Это означало, что наиболее трудный участок маршрута уже преодолен. И впереди их ждал более легкий спуск. Зато воздух тут был более разреженный, чем в долине, и дышать было трудно. А это приводило к тому, что ускоряло приход усталости. Единственное, что радовало, так это открывающийся вид. Их окружали цепочки гор, и на их вершинах белели шапки ледников и снегов.

– Как сказочно красиво, – сказала Анжелика. – Не зря мы сюда взобрались. Это стоит того, чтобы увидеть.

– Да, ты права, – ответил Мамонтов, озираясь. – Спроси у проводника, долго ли нам идти? – попросил он Джамаля.

Анжелика с некоторой опаской посмотрела на мужчин. С самого начала их вынужденного знакомства отношения у них не заладились, и она прекрасно понимала, что в качестве наливного яблоко раздора выступала она сама. Хотя Джамаль по отношению к ней вел себя предельно корректно, но эта вражда сидела у каждого глубоко в подсознании, и ни тот, ни другой ничего с этим сделать не мог. Анжелика тоже была бессильна, хотя это напряжение вызывало у нее раздражение и досаду. У них невероятно ответственная миссия, а они, словно мальчишки, дуются друг на друга.

Проводник ответил, что идти еще не менее четырех часов. Если ничего не случится, добавил он, после короткой паузы.

– Что может случиться? – снова спросил Мамонтов через Джамаля.

– В последнее время тут видели много групп вооруженных людей, – сообщил проводник. – Раньше их здесь не было, но теперь они добрались и сюда.

Хотя спускаться было легче, чем подниматься, зато дорога на этом склоне была хуже, и лошади то и дело спотыкались о камни, грозя вытолкнуть седоков из седел.

Внезапно проводник замер на месте.

– Надо прятаться, – сказал он. – Вон туда.

Ни Мамонтов, ни Анжелика, ни Джамаль ничего не слышали и не видели. А потому с подозрением уставились на проводника.

Они едва успели протиснуться в небольшую расщелину, как появилась группа вооруженных людей. Их было не мене двадцати. Анжелика из своего укрытия внимательно наблюдали за ними. Все они были бородатыми, с хмурыми обветренными лицами, с головами обмотанными тюрбанами. Чтобы они с ними сделали бы, если бы их обнаружили, подумала она. Два варианта: либо убили сразу же на месте, либо взяли бы в заложники. И потребовали бы выкуп. А потом все равно бы убили. Такой случай произошел в этих горах недавно, об этом писали газеты, и рассказывало телевидение. За людей была заплачена немалая сумма, а их все равно обезглавили.

Анжелика представила свою голову, отделенную от туловища. Картина неожиданно оказалась такой яркой и отчетливой, что невольно к ней подкатилась тошнота. Только хватало по этой причине себя выдать. Пожалуй, лишь сейчас она с небывалой четкостью осознала, какой опасности они себя подвергают. И прониклась благодарностью к проводнику, который спас их. А ведь он с самого начала вызывал у них подозрение. Здесь на Востоке им будет крайне сложно разбираться в людях, слишком они отличаются от европейцев и что у них на уме и на душе определить затруднительно.

Следующие четыре часа прошли спокойно, без приключений. Их можно было бы назвать удачными, если бы не смертельная усталость, сковавшая все тело. Анжелике то и дело казалось, что она вот-вот упадет из седла. Если вся эта авантюра закончится благополучно, она никогда больше не сядет на лошадь. С нее достаточно этого путешествия верхом.

К вечеру они прибыли в пограничный город Хазар. Он произвел на Анжелику печальное впечатление, повсюду царила ничем не прикрытая нищета. Полуголые люди сидели прямо в грязи и просили подаяния. Едва они появились на улице, как их буквально облепила детвора, громко и нагло требую дани. Пришлось доставить кошелек и раздавать мелкие монеты, которые быстро закончились у всех троих. Но толпа мальчишек не отступала, полученного им явно было мало. И с каждой минутой они становились все враждебней.

Положение неожиданно приобрело опасные черты. Мамонтов решительно бросил лошадь вперед, малчьишки расступились, а в образовавшийся пролом двинулись Анжелика и Джамаль. Осыпаемые проклятиями, они не без труда вырвались из окружения. И внезапно Анжелика, как ни странно, почувствовала облегчение, они все же дошли до нужного им места. Правда, что их тут ждет, знает один лишь бог. А если точнее, Аллах, так как это его зона ответственности.

Проводник остановился возле одного из домов. От других он отличался своими размерами и опрятностью. Чувствовалось, что за этими каменными стенами живет богатый человек.

Они постучали в ворота, они отворились. Путники въехали на просторный двор. И оказались под прицелом не менее десятка автоматов. По тому, как уверенно держали их люди, чувствовалось, что это опытные бойцы. Анжелике стало не по себе. Они обменялась взглядами со своими спутниками, и поняла, что они испытывают сходные чувства.

Ее вдруг пронзил холод. А если они попали совсем не к тем людям, к которым шли? Если проводник привел их не в тот дом? Они же поставлены в ситуацию, когда целиком вынуждены полагаться на него. Анжелика подумала, что совсем не исключено, что настает их последний час, а может быть, даже и минута. Как глупо вырваться с большим риском от эмира, чтобы найти конец на этом дворе.

А если попытаться прорваться? Она посмотрела на Мамонтова, внешне он выглядел спокойным. И ей вдруг стало радостно за него, она не обманулась в нем.

Они посмотрели друг на друга, Анжелика показала глазами на ворота. Тот едва заметно отрицательно кивнул головой. Да, он прав, с горечью подумала она, шансов никаких. Как только они сделают резкое движение, их прошьют десятки очередей.

Внезапно к ним подошел молодой человек, от силы лет двадцати трех. Он был красив и строен, ему очень шла традиционная восточная одежда: тюрбан и халат.

– Вы пришли с той стороны гор? – произнес он условленную фразу, которую Джамаль перевел.

Анжелика почувствовала огромное облегчение. Кажется, смерть на какое-то время отменяется.

– Да, мы пришли оттуда, наш путь был долог, и мы устали.

Молодой человек, не спуская с нее глаз, широко улыбнулся, демонстрируя идеально подобранные зубы.

– Отец ваш ждет, – объявил он, а Джамаль перевел.

«Значит, это его сын» – подумала Анжелика.

Они спешились. В сопровождение сына вошли в дом.

– Вы устали. Хотите ли сначала отдохнуть? – осведомился молодой человек.

– Мы устали, – ответил Мамонтов, – но все-таки хотели сначала провести встречу.

Молодой человек снова улыбнулся своей голливудской улыбкой.

– Желание гостя – закон для хозяина, – произнес он, по-прежнему не сводя глаз с Анжелики.

Их провели в большую комнату, в которой вместо мебели были одни ковры. Им навстречу поднялся пожилой мужчина в традиционной одежде. Его лицо украшала небольшая бородка, а взгляд был умный и проницательный.

– Я ждал вашего прибытия, – сказал он. – Добро пожаловать в Афганистан. Рассаживайтесь. Меня зовут Мустафа Кемаль. Сейчас вас покормят. А заодно и побеседуем.

Словно по мановению волшебной палочки появились несколько женщин с едой. И буквально через несколько минут расстеленная на ковре скатерть была заставлена яствами.

Прибывшие были настолько голодными, что в первые минуты не могли ничем заниматься, кроме как есть. Омыв руки в вазе с водой, они принялись за еду. На мгновение Анжелика отвлеклась от этого увлекательного занятия и заметила, что хозяин дома внимательно наблюдает за ними. Наверное, с его точки зрения мы похоже на варваров, набросившихся на пищу, отметила она. И невольно стала неторопливо откусывать от огромного куска мяса маленькие кусочки.

– Вы насытились? – спросил Мустафа Кемаль, заметив, что пыл, с которым его гости поглощают пищу, стал затухать.

– Да, – ответил за всех Мамонтов. Хотя они не распределяли роли в их совсем маленьком отряде, но, по-видимому, он решил принять на себя функции командира. Анжелика не возражала.

– Вы хотели бы что-то узнать?

– Да, и многое.

– Так узнавайте, – едва заметно усмехнулся Кемаль. – Пока есть такая возможность, ею надо пользоваться.

– Расскажите нам про обстановку в провинции?

Мамонтов не случайно задал ему такой вопрос. Кое-что, хотя далеко не все, они знали про этого человека. Он был вождем одного местного весьма влиятельного племени. Но никаких официальных постов не занимал. Но в провинции его слово значило едва ли не больше чем приказ губернатора. При этом он был известен тем, что занимал нейтральную позицию. В стране, где непрерывно шла война, где каждый воевал с каждым, он старался, насколько позволяла ситуация, находиться над схваткой, сохраняя вооруженный нейтралитет.

– Сначала скажите, как поживает мой друг Саид Аль Измирли? – спросил Мустафа Кемаль.

– У него все благополучно, он просил вам передать свои наиискренейшие пожелания здоровья и процветания, – впервые заговорила в этой комнате Анжелика.

Тот одарил ее внимательным взглядом.

– Я очень рад, что у него все хорошо. Если вам доведется, то и вы передайте мою благодарность и мои пожелания самого лучшего, что есть в жизни.

Надеюсь, что передавать пожелания все же не доведется, подумала Анжелика.

– Значит, вас интересует положение в провинции? – переспросил Мустафа Кемаль.

– Очень интересует, – подтвердил Мамонтов. – Насколько нам известно, она находится на особом положении.

– Думаю, что вы правы, – довольно улыбнулся хозяин дома. – Провинция действительно находится на особом положении. На Севере власть – это президент и правительство. Там же американцы. А у нас нет ни тех, ни других.

– А губернатор? – спросила Анжелика.

Кемаль недовольно посмотрел на нее. И она поняла, чем вызвано недовольство, так как допустила непростительный промах, она, женщин, позволила себе его перебить.

– Да, губернатор сидит своем красивом дворце. Но его власть ограничивается пределами этого здания. Мы стараемся никого сюда не пускать, ни тех, кто приходит с севера, ни тех, кто спускается с гор. Те и другие нам одинаково опасны и не нужны.

– Получается? – поинтересовался Мамонтов.

– Мы делаем все, что возможно. Но это не просто, границы открыты, их постоянно никто не стережет. А желающих прийти к нам много. Но мы стараемся чужаков не пускать, а в своих делах разбираться сами. Кто лучше знает их, чем те, кто живет на этой земле.

– Это совершенно справедливо, – согласился Мамонтов, – крайне мудрая позиция. Но, наверное, нелегко сохранять от посягательств свой суверенитет.

– Не легко, – подтвердил Мустафа Кемаль. – И попытки заставить нас подчинить себе делались несколько раз. Но спасибо Аллаху, у нас хватает и сил и средств, чтобы их отразить. Вы видите, что я сижу перед вами, повсюду вокруг мои люди. Как мои гости, вы можете чувствовать себя в безопасности.

– Мы крайне вам за это благодарны. Мы ценим ваше гостеприимство. Но мы приехали сюда не за спокойствием.

– Что же вас привело в наши края?

– Мы хотим найти одного человека. Его зовут Хасан Аль-Мусави. Вот его фотография.

Мамонтов протянул фотографию хозяину дома. Тот внимательно ее посмотрел, затем отрицательно покачал головой.

– Такого человека я тут не видел.

– Но по нашим сведениям он находится именно в ваших владениях.

– Местность у нас гористая, много труднодоступных районов. Там скрываются разные люди. Не исключено, что и ваш Хасан находится там.

– Как же нам его найти?

– Чтобы найти, надо искать. Другого пути нет. Я скажу своим людям, чтобы они пораспрашивали о нем. Но если он прячется, обнаружить его будет не легко. Впрочем, на все воля Аллаха.

Мустафа Кемель встал, давая тем самым понять, что аудиенция закончилась.

– У вас был трудный путь, и вы устали с дороги. Самое время отдохнуть. Я распорядился вас устроить. А завтра мы еще обсудим наши дела. – Он вдруг внимательно посмотрел сперва на Анжелику, потом на Мамонтова. – Вы не женаты, – уверенно произнес он, – а у нас не принято не женатых мужчин и женщин селить вместе. Вы будете жить в разных местах.

Это известие не обрадовало ни Анжелику, ни Мамонтову, но они постарались сделать вид, что спокойно относятся к этой вынужденной разлуке. Впрочем, это действительно было так, они слишком устали, чтобы думать о чем-то еще, кроме сна.

Какая-то женщина провела Анжелику в ее покои. Они представляли из себя небольшую, увешанную коврами комнату. Кровати не было, постель была сооружена тоже на ковре. Она с горечью подумала о том, что с какой бы радостью погрузилась бы сейчас в теплую ванную. Но о таком счастье только можно мечтать, даже трудно себе представить, когда это замечательное событие может теперь произойти. Интересно, во всем городе есть ли хотя бы один кран с теплой водой? Вряд ли. И куда занесла ее судьба, такое ощущение, что не только в отдаленные края, но еще и на несколько сот лет назад в прошлое, в совсем в другую эпоху. Эх, сидела бы она сейчас дома рядом с Игорем и со своими сорванцами. Какое ей, в сущности, дело до всех этих террористов, вождей полудиких, никому не подчиняющихся племен. Ей давно пора успокоиться, угомонить свой зуд к приключениям, иначе однажды она сгинет в этих диких местах, да еще никто не найдет ее прекрасного тела, которым восхищались столько мужчин. И не один человек в мире, не узнает, как нашла она свой конец. А память о ней быстро сотрется. Вот и все, что она добьется таким своим поведением. Так стоит ради этого рисковать своей жизнью?

Анжелика не сомневалась, что заснет, как только ее голова ощутит к себе прикосновение подушки. Но время шло, а сон почему-то не шел. Нависшая над ней опасность отгоняла его от ее сознания, а сомнения не давали успокоиться, требуя от нее ответов, которых она не знала.

Внезапно послышался шум, дверь отворилась, и Анжелика увидела приближающийся силуэт мужчины. Она приготовилась к отпору, но вдруг узнала Мамонтова.

– Ты меня так напугал, – сказала она. – Как ты ко мне пробрался?

– Я запомнил дорогу, а нас разделяет всего каких-то пятьдесят метров. Я соскучился по тебе.

– Я – тоже. – Анжелика обрадовалась ему, она с некоторых пор обнаружила, что когда Мамонтов находился рядом, чувство неуверенности покидало ее, а как только он уходил, возвращалось. Она обняла его, дремавшее желание мгновенно пробудилось. Она сама увлекала его в постель.

Они лежали, обнявшись, до конца опустошив резервуар энергии страсти.

– Как странно, – сказала Анжелика, – нам в любой момент грозит смерть, а я чувствую себя счастливой. Хотя до твоего прихода корила себя за то, что ввязалась в эту авантюру, из которой мало шансов выбраться живой. А теперь я ни о чем не жалею, ничего не боюсь. Ты считаешь, это глупо?

– Это не глупо, это замечательно. Я тоже думаю об этом, но до той минуты, пока меня не накрывает с головой любовь к тебе. И тогда понимаю совсем простую вещь: не важно, где мы с тобой находимся, какие опасности нам угрожают, а важно только то, что мы вместе. А все остальное не имеет большого значения. Я ничуть не жалею, что сейчас ни в Москве и ни в Париже, а тут, в этом грязном маленьком городке, название которого мало кто знает в мире. Я тоже счастлив – и все остальное растворяется в этом чувстве.

– А если мы погибнем?

– Мне трудно тебе ответить на этот вопрос. Я сделал свой выбор, и должен принимать все его последствия. Я так всегда поступал и собираюсь поступать так и сейчас. Но, честно говоря, умирать сейчас очень не хочется. Я люблю, и меня любит лучшая из женщин. Что еще нужно в жизни?

– Наверное, что-то еще нужно коли мы здесь.

– Я тоже сначала так думал, а потом пришел к выводу: наша любовь могла расцвести по-настоящему только на этой почве. В Москве, в Лондоне, в Париже она бы быстро завязала, превратившись в банальную интрижку. А ни я, ни ты для этого не созданы, мы выше таких отношений. С другой женщиной это возможно, но только не с тобой. С тобой так все глубоко, так все по-настоящему, что становится даже страшно.

– Страшно? – удивилась Анжелика.

– Да, страшно. Но это совсем иной страх, это страх высоты, когда ты уже забрался высоко. Просто ты чувствуешь, что поднимаешься выше и выше и на все начинаешь обозревать уже с этой отметки. И сознаешь, что по другому уже не сможешь. И это даже не зависит от наших отношений, это определяется тем, происходит внутри меня. Вот это и есть то самое главное, ради чего все и затеяно.

– Я как-то не думала об этом в таких словах, но ты во всем прав. Наша любовь не только для нас, она для чего-то большего. Иначе бы мы не оказались здесь.

– Вот видишь, мы чувствуем и думаем одинаково. Значит, все у нас в порядке. – Мамонтов поцеловал Анжелику. – А сейчас мне надо возвращаться к себе, будет лучше, если никто тут не узнает о моем посещении.

Мамонтов встал, быстро и тихо вышел. Анжелика посмотрела ему вслед. А через минуту она уже спала.

Глава 33

Утро началось с приятного сюрприза. Анжелику провели в комнату, посередине которой стояла ванная. Из нее шел пар, что неопровержимо свидетельствовало о том, что она наполнена не простой водой, а горячей водой. Две женщины исполняли роль банщиков, они знаками показали ей, что надо снять одежду. Анжелика с радостью это сделала.

Вода действительно оказалась горячей, и пока она мылась, женщины периодически подносили в ведрах ее новые порции. Вдобавок они стал ее мыть. Анжелика было запротестовала, но потом не только смирилась, но и получила немалое удовольствие от ловких и умелых рук женщин, которые нежно сновали по ее телу.

Анжелика вышла из ванной совсем в другом настроении, чувствуя себя очищенной и обновленной, готовой к предстоящим испытаниям. Ей даже самой было немного смешно оттого, что делает с женщиной всего лишь купание в горячей воде.

Они позавтракали все втроем. Но что делать дальше, не знали, никто им ничего не говорил. Они решили выйти во двор, никто им этому не воспрепятствовал. Там находились несколько вооруженных людей, которые охраняли усадьбу. На крыше Анжелика заметила пулемет. Судя по всему, здесь были готовы в любой момент отразить приступ.

– Интересно было бы проверить, выпустят нас в город или нет? – сказала Анжелика Мамонтову.

– А почему бы и не проверить? – отозвался он. – Пошли к воротам.

Они направились к воротам, но и тут же перед ними вырос мужчина с автоматом. Жестом он показал, что выход им воспрещен. Настаивать на своем они не стали.

– Выходит мы пленники? – спросила Анжелика.

– Думаю, скоро мы об этом узнаем.

Возможность узнать это у них возникло уже через полчаса. Их пригласили к Мустафе Камалю.

Они снова оказались в той же комнате. Жестом он пригласил их сесть. Они, поджав под себя ноги, опустились на ковер. Анжелике эта поза совершенно не нравилась, гораздо удобней сидеть на стуле или в кресле. И почему здесь не желают использовать эту мебель?

Хозяин дома казался чем-то недовольным.

– Вчера, когда мы с вами прощались, я сказал, что раз вы не являетесь мужем и женой, то должны ночевать в разных помещениях. Но ночью вы оказались на некоторое время вместе. Моим людям это не понравилось. Известно ли вам, что по законам шариата жена, которая изменяет мужу, может быть забита камнями? Скажите, вы замужем?

Анжелика посмотрела на него. Она почувствовала, что обманывать бесполезно, он все равно ей не поверит.

– Да, замужем, – ответила она.

– Я так и полагал. Вы очень рискуете. – На несколько мгновений он задумался. – Вы находитесь среди нас, и вам придется соблюдать наши обычаи. Иначе я не могу отвечать за вашу безопасность. Вы меня понимаете? – посмотрел он на Анжелику.

– Да. Мы постараемся. – Она бросила взгляда на Мамонтова и поняла, что он едва сдерживается. Дабы его успокоить, она на миг прикоснулась к его руке.

– Давайте поговорим о деле, – предложил Мустафа Кемаль. – Вас интересует Хасан. Нам известен этот человек.

Анжелика и Мамонтов встрепенулись. Мустафа Кемаль заметил их реакцию и усмехнулся.

– Но мы не знаем, где он, – продолжил хозяин дома. – У нас нет даже уверенности, что он находится в нашей провинции. Хотя слухи о том, что он перешел границу, до нас доходили. Но слухи – это еще не факт. В любом случае я желаю, чтобы этот человек, если он скрывается где-то по близости, оставался у нас. К сожалению, не все районы мы контролируем, в некоторых местах существуют свои ополчения, которые не хотят, чтобы к ним вторгались чужие. У нас есть с ними договора о том, что мы не нападаем друг на друга. Но если начать искать вашего Хасана, то придется, это делать по всей территории провинции. А я далеко не везде в состоянии гарантировать вам безопасность.

Анжелика и Мамонтов переглянулись.

– Мы понимаем, но мы пришли сюда исключительно для того, чтобы найти Хасана. Мы знали, что это не безопасно. То, что вы только что сказали, не меняет наши планы, – заметила Анжелика.

– Я предполагал это услышать. И отдал кое-какие распоряжения. Вас будет сопровождать мой сын с небольшим отрядом. Он сам захотел пойти с вами. Рамзан, – позвал он.

В комнату скорей даже не вошел, а вбежал тот самый молодой парень, который встретил их в момент прибытия.

– Это мой младший сын, – представил отец его. – Он хорошо знает провинцию, и он опытный воин. С ним вам будет легче найти этого Хасана.

– А когда мы отправимся в путь? Мы бы хотели это сделать сегодня, – сказал Мамонтов.

Мустафа Кемаль снова нахмурился, как и в начале разговора.

– У нас тут не любят торопиться, каждое дело требует основательной подготовки. Она займет, как минимум, два дня. А пока вам лучше будет не делать попыток выходить в город, о вас и так много говорят. Не надо привлекать к себе излишнего внимания. Отдыхайте, изучайте карту. Тренируйтесь в выездке. Видите, как у вас много дел.

Как и в первый раз, Мустафа Кемаль встал, давая понять, что разговор окончен.

Эти да дня протекли крайне однообразно. Анжелика томилась от скуки, не зная, чем себя занять. На них никто не обращал внимания, они слонялись по дому, по двору, помня предупреждения Мустафы Кемаля, не делая даже попытки покинуть на непродолжительный срок этот маленький мир. Единственное, что хоть немного вносило разнообразие в ее унылое времяпрепровождение, то это поведение Рамзана. Он постоянно попадался Анжелике на глаза. То, что это происходило отнюдь не случайно, у нее сомнений не было никаких, достаточно было поймать пылкий взгляд молодого человека, чтобы понять, какое сильное впечатление произвела на него чужестранка. Повышенное внимание со стороны сына местного вождя заметили и Мамонтов и Джамаль. Они вместе с виновницей случившего даже собрались на небольшое производственное совещание.

– Он смотрит на тебя так, словно бы хочет изнасиловать, – заметил Мамонтов.

– Только давай обойдемся без ревности, – сказала Анжелика.

– Причем тут ревность! – возмутился Мамонтов. – Я думаю о твоей безопасности.

– Не беспокойся, не он первый такой, я уж как-нибудь справлюсь с этим юнцом.

– Ты только забыла один пустяк, когда мы покинем этот гостеприимный дом, то под командованием этого юнца будет целый отряд вооруженных до зубов бойцов. И если он захочет тобою насладиться, как ты сможешь этому помешать. Ни я, ни Джамаль ничего не сумеем сделать, силы слишком не равны. Разве только геройски погибнуть. Но даже это ему не помешает добиться своего.

Хотя доводы Мамонтовы были убедительными, Анжелике не хотелось сдаваться, царившая тут скука и уныние навивали на нее упрямство.

– И все же я думаю, что сумею с ним совладать. А вы оба, пожалуйста, не вмешивайтесь, иначе будет только хуже. Есть вещи, которая должна женщина делать самостоятельно.

– Ты полагаешь, что все еще находишься в Европе. Вспомни, предупреждение отца этого юнца, тебя вполне могли побить камнями. И что ты смогла бы сделать? Нам всем надо быть очень сплоченными и бдительными. Этим людям нельзя доверять хотя бы потому, что мы даже приблизительно не представляем, что у них на уме. По сути дела мы их заложники. Было бы лучше, если бы отправились на поиски Хасана одни.

– Тогда бы мы точно его никогда бы не нашли. Мы даже близко не знаем, в какую сторону следует отправляться. Ты согласен, Джамаль? – спросила Анжелика, обеспокоенная, что весь разговор он молчит.

– Этого человека надо опасаться, я не верю ему, – ответил он.

– Вот видишь, – произнес Мамонтов, почувствовав поддержку.

– Ну, хватит, – потеряла терпение Анжелика. – Не хочу больше обсуждать этот вопрос. – Она с сожалением отметила, что это первая, если не ссора, но стычка между ней и Мамонтовым. Но виновата ли в ней скука или Рамзан она не знала.

О том, что на следующее утро, им предстоит дорога, вечером объявил Мустафа Кемаль. Он внезапно пригласил их себе, хотя после последнего разговора они не виделись. Все в той же комнате находился и Рамзан.

– Эти два дня мы не теряли напрасно, – сообщил им Мустафа Кемаль. – Мы наводили справки. И нам удалось напасть на след Хасана. Его видели в южной части провинции. Хотя дальше проследить маршрут его движения не удалось. Зато мы знаем направление, куда следует идти.

– Но это же замечательно, – не выдержала Анжелика, забыв про то, что Кемаль не любит, когда его перебивают, особенно, если это женщина.

– Не так уж и замечательно, – не скрывая своего недовольства, произнес он. – Я вам уже говорил, что не все районы мы контролируем. Ваш Хасан, если он находится в нашей провинции, как раз и выбрал такой район. Если он договорился с местными племенами о защите, то выкурить его оттуда будет очень сложно. Если бы не просьба моего друга Саида Аль Измирли, я бы никогда не стал предпринимать этот поход. Остается надеяться лишь на милость Аллаха. – Неожиданно он низко пригнулся и стал молиться. Его примеру последовал и молчавший до сих пор Рамзан. – Мустафа Кемаль кончил читать молитву так же внезапно, как и начал. – Завтра на рассвете в путь, – тоном, не терпящим возражение, объявил он.

Глава 34

Рассвет только начинался, когда они выехали из ворот. Небо было уже довольно светлое, но на над землей еще оставались висеть клочки ночной темноты. До самой последней минуты Анжелика надеялись, что они будут путешествовать на джипах, которые стояли во дворе. Но их привели к конюшне и посадили на лошадей. К тому же ей досталось не то животное, на котором она приехала сюда, а другая кобыла. И, как быстро убедилась наездница, не очень-то и покладистая. Пару раз она делала такие резкие движения, что Анжелике приходилось использовать все свое умение, чтобы не вылететь из седла.

И ранний выезд, и норовистая лошадь все это вызывало в Анжелике одну волну раздражения за другой. К тому же явно специально для нее Рамзан гарцевал поблизости с ней, демонстрируя прекрасные качества наездника. Вот уж кто был в отличном настроении, так это он. Каждый взгляд на Анжелику молодой человек сопровождал улыбкой. Кажется, он считает себя неотразимым, думала она. Это обстоятельство ее весьма беспокоило, она помнила вчерашний разговор с Мамонтовым. Она отнеслась чересчур легкомысленно к его словам, и теперь, смотря на окружающие ее свирепые бородатые лица с автоматами за спиной, ее уверенность в своей неуязвимости быстро таяла. Для них белая женщина, европейка, христианка – это неверная, чужая, с которой можно поступать, как угодно. Немного лишь успокаивало то, что перед отъездом ей и ее спутникам вручили автоматы. В любом случае, если на нее совершат нападение, она постарается дать достойный отпор.

Они ехали по плоской равнине в направление гор, поливаемые ливнем из обжигающих солнечных лучей. Пот заливал все тело, нестерпимо хотелось пить. Но во фляжке было не так уж много воды, а никаких источников пока не было видно. Даже укрыться было нельзя, по близости земля не дала жизнь ни одного дереву. И как только тут люди живут в этой безводной пустыне, на такой сухой почве не может взойти ничего хорошего, как в прямом, так и в переносном смысле.

Чувствуя исходящую от молодого джигита опасность, Мамонтов и Джамаль старались держаться рядом с Анжеликой. Анжелика же то и дело спрашивала Джамаля, о чем говорят люди Рамзана. Тот успокаивал ее: они всего лишь обмениваются впечатлениями о дороге.

– Ты не жалеешь, что увязался со мной? – спросила молодого араба Анжелика.

Он с таким укором посмотрел на нее, что ей даже стало немножечко стыдно.

– Вы отлично знаете, что не жалею, – гордо ответил он. – Я хочу быть там, где вы.

– Но зачем тебе рисковать жизнью? – гораздо ласковей спросила она.

– Мой предок Саладин никогда не задавался таким вопросом, он всегда выполнял свой долг. А я выполняю свой.

Анжелика подумала, что никогда до конца не поймет этих людей востока. Во всех них есть нечто такое, что ускользает от ее сознания, какое-то иное представление о действительности. Иногда это восхищает, иногда – ужасает. Добро и зло в отличие от европейцев у них не отделено водонепроницаемой перегородкой, а находятся в одной каюте. И никогда точно не знаешь, что возобладает в той или иной ситуации. А потому трудно понять, к чему следует готовиться, какую угрозу отражать.

К ней на своем коне подлетел Рамзан. Анжелика невольно напряглась. Он окинул ее дерзким взглядом.

– Вы не устали? – спросил он.

Простой вопрос поставил ее в не простое положение. Она не знала, спрашивал ли он для того, чтобы заставить ее признаться в слабости или его слова были продиктованы действительной заботой о ней.

– А долго ли нам еще ехать? – спросила она.

Рамзан показал рукой вперед.

– Вот к тем отрогам гор. Там будет селение, где мы можем отдохнуть и получить информацию о Хасане, если он там был.

Анжелике показалось, что до указанного им места никак не меньше километров тридцати, а то и все сорок.

– Я думаю, нам надо ехать туда без остановки. Ведь это только первое селение, а их придется посетить их десятки и сотни.

– Да, – согласился Рамзан, – найти его будет тяжело. Но если он тут, мы непременно найдем. Я вам обещаю. От меня никто не уйдет. – Он сверкнул большими темными глазами. Анжелика невольно залюбовалась им. Если бы она так его не боялась, он бы мог тронуть своей дикой красотой ее сердце. Но сейчас ей было совершенно не до подобных чувств. Она хотела лишь одного, чтобы этот пуштун держался бы от нее подальше.

Изнуряющая жара действовала отупляюще. Анжелика, словно бесчувственная кукла, машинально держалась в седле. Мысль была всего лишь одна, зато на данный момент самая важная: не упасть с лошади. Все остальное на какое-то время отодвинулась куда-то в сторону. Она даже не сразу заметила, как к ней почти вплотную приблизился Мамонтов.

– Тебе плохо? – спросил он, не спуская с нее глаз.

Анжелика не без труда повернула в его сторону голову.

– Нет, ничего, просто жарко. Все же я северный цветок.

Мамонтов достал фляжку и поднес к ее губам.

– Выпей.

Она отрицательно покачала головой.

– У каждого своя порция воды. Я не стану пить твою.

– Не упрямься, я хорошо переношу жару.

– Ты мужчина, тебе нужно воды больше, чем мне. Потом тебе станет хуже. Но за заботу спасибо. – Она действительно была ему очень благодарна. Чем более трудная ситуация, тем больше человек думает исключительно о себе. А она не ошиблась в Валере, он действительно не только любовник, но и преданный друг.

– Анжелика, может быть, нам все же повернуть, пока не поздно, – вдруг проговорил Мамонтов. – Подумай. Мы можем не выдержать испытаний.

– Нет, – встрепенулась она, – не знаю, как ты, я не поверну. Я не прощу себе этот поступок всю жизнь. Я думала, что ты это понимаешь.

– В тот-то и дело, что понимаю, поэтому и боюсь. Слишком не равны силы. Мы одни в чужой, к тому же очень враждебной нам стране. Это не Франция.

– Я не слепая, вижу, что не Франция. Поэтому и нельзя повернуть назад. Там-то как раз это можно сделать в любой момент. А здесь нет. Неужели я должна тебе это объяснять.

– Да, должна, – в его голосе вдруг прорвалось, словно нарыв, раздражение. – Ты одна из самых красивых женщин на свете, ты умна, богата, у тебя, в конце концов, дети, которым нужна мать. А вместо этого ты, изнемогая, скачешь по этому безжизненному плоскогорью. Зачем, ради чего? Я тебя об этом уже спрашивал, но до конца так и не понял ответа.

– Если не понял тогда, не поймешь и сейчас. Хотя я полагала, что все ясно. Я даже не знаю, что тебе сказать. Враги рода человеческого – это мои враги. Я рано это почувствовала, хотя долго не осознавала этого обстоятельства. Но, столкнувшись с Хасаном, потом с эмиром окончательно убедилась в этом. И больше не желаю говорить на эту тему. Слова отнимают у меня силы. Лучше уж молчать, чем так разговаривать.

Несколько минут они ехали рядом молча.

– Прости, я напрасно затеял этот разговор. Просто сердце кровью обливается, когда видишь тебя такой измученной.

– Поверь, это скоро пройдет, это с не привычки, я знаю себя, я выносливая. Я быстро адаптируюсь.

– К некоторым вещам лучше вообще не адаптироваться, – пробурчал Мамонтов.

Анжелика слабо улыбнулась.

– Нет, не лучше, адаптироваться надо уметь ко всему. И спасибо тебе.

– За что? – удивился он.

– Пока мы разговаривали, то преодолели часть пути. Благодаря тебе мне было сделать это легче.

Как оказалось, до того места, на которое указал Рамзан, было не сорок километров, а все шестьдесят. Они приехали туда под вечер. У подножья горы примостилось небольшое селенье. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить, что там царила всеобщая нищета.

По одной из легенд Анжелика и Мамонтов являлись представителями международной организации: «Честные люди против голода». Она действительно существовала, имея штаб-квартиру в Лондоне. У них даже были английские паспорта, которые получили незадолго перед переходом границы Пакистана и Афганистана. Их им вручил резидент российской разведки. По этому паспорту Анжелику звали Арабеллой Бишоп, а Мамонтова – Робертом Стюартом. И сейчас увидев всю эту обездоленность, детей с голодным блеском в глазах она пожалела, что на самом деле не является членом этой благотворительной структуры.

Анжелика решила сделать то, что могла, она стала раздавать детям мелкие монеты и купюры. Как и в городе ее мгновенно окружила галдящая с тянущими к ней руками детвора. Но это занятие грубо прервал Рамзан. Он отшвырнул детей, и что-то недовольно громко сказал.

– Переведи, – попросила Анжелика Джамаля.

– Он говорит, что не следует этого делать, мы тут совсем не за этим. А эти дети к такой жизни привыкли. Да и на деньги тут все равно ничего не купишь. Они только передерутся за монеты.

Анжелика недовольно посмотрела на Рамзана, но возражать не стала. Может быть, он по-своему и прав.

На ночлег Анжелику поместили в небольшой дом. То, что в нем до сего дня жили люди, свидетельствовали разбросанные повсюду вещи, включая детские. Куда делись его хозяева, она благоразумно не стала спрашивать, дабы не получить очередной выговор командира их отряда. Лучше отношения с ним не накалять. Кроме того, она так устала, что легла на постеленный на полу ковер и почти тут же заснула. Силы оставили ее целиком, как защитники крепость.

Проснулась она оттого, что кто-то тряс ее за плечо. Она открыла глаза и увидела Джамаля.

– Рамзан просит вас прийти к нему, – сказал он.

Дом, который он занимал, был больше и лучше. Впрочем, судя по всему, жил он в нем не один, а с несколькими своими соратниками по оружию.

– Мы навели здесь справки и кое-что узнали, – сообщил Рамзан. – Судя по некоторым сведениям, Хасан тут был. И отправился в западном направлении. – Он нахмурился и замолчал.

– Это плохо, что он отправился именно в западном направлении? – спросила Анжелика, удивленная затянувшейся паузой.

– Именно так, – подтвердил Рамзан. – Скорей всего он отправился в район, который контролирует Асланбек и его люди. А у нас с ними крайне натянутые отношения. Он дает приют тем, кого отец считает здесь быть не должно. У нас есть негласная договоренность, что он в наши края глаз не кажет, а мы – в его. У нас уже были с ним стычки, с обеих сторон погибло много людей.

– Я так поняла, что вы туда не пойдете, – не без вызова произнесла Анжелика.

Рамзан ожег ее своим огненным взглядом.

– Я сказал, что найду Хасана во что бы то ни стало. Так велел мой отец. Но сделать это теперь будет трудней. Это все, что я хотел сказать. Утром выезжаем.

Анжелика вернулась в свое временное пристанище. Она сразу же решила, что не станет акцентировать свои мысли на том, что сказал только что Рамзан. Все равно никакой пользы от этого не будет, а только себя запугает. И без того тревожно, он весьма ясно намекнул, что без столкновений скорей всего не обойтись. Но сейчас-то она может отдохнуть спокойно. Ей надо набраться максимальным количеством новых сил. Весь предыдущий запас она израсходовала без остатка за сегодняшний день, а днем вряд ли будет легче, чем вчера. Она должна готовится к тому, что самые тяжелые испытания еще впереди.

Анжелика легла и закрыла глаза. Может быть, завтра ее ждет смертельная усталость, сейчас она сполна намерена насладиться сном.

Анжелика проснулась от ощущения, что она не одна. И сразу же почувствовала чужое присутствие. А еще через несколько мгновений ощутила, как кто-то трогает ее за плечо.

Тяжелое покрывало сна мгновенно слетело с нее. Она открыла глаза. Было полнолуние, и свет ночного светила щедро поступал через окно, которое из-за их отсутствия не прикрывали шторы. Рядом с ней сидел Рамзан и гладил ее плечо. Его лицо, которое отчетливо отражало бушующие внутри молодого человека страсти, было одновременно прекрасно и ужасно.

Увидев, что Анжелика проснулась, он, призывая ее молчать, поднес палец к губам. Затем еще плотней придвинулся к ней.

– Что вам надо? – спросила по-английски Анжелика, забыв, что он, кроме своего родного, других наречий не знает. Впрочем, сам по себе вопрос был глупый, так как намерения Рамзана были более чем очевидны. Но что делать в такой ситуации не совершенно не представляла. Если поднимать крик, то есть реальная опасность, что на него сбегутся его люди. И что тогда будет? Мамонтов с Джамалем ее никак не защищат, только себя погубят. Значит, с этой проблемой ей предстоит справиться в одиночку.

Она решила не торопиться и посмотреть, как будут развиваться события. Под подушкой лежал пистолет, но она понимала, что если она его убьет или даже попытается это сделать, то до утра она уж точно не доживет. Значит, надо урегулировать вопрос более мирными средствами.

Рамзан увидев, что Анжелика не делает попыток ни его оттолкнуть, ни его прогнать, посчитал, что самое время перейти к решительным действиям.

Он еще ближе придвинулся к ней, а его рука властно легла на ее талию.

– Нет, нет, – сказала Анжелика, – я не хочу. – Так как он все равно не понимал, она перешла на русский. Она энергично стала отрицательно мотать головой и немного отодвинулась.

Но подобное слабое сопротивление никак не могло остановить Рамзана. Его попытки обнять ее стали настойчивей.

Анжелика вдруг вспомнила того первого мужчину, вернее, парня, который пытался овладеть ее силой. Тогда она легко справилась с ним. Но он не был вооружен, его не поддерживал целый отряд. Да и сам он не мог идти ни в какое сравнение с сегодняшним насильником.

– Нет, нет, – сказала решительно она.

Теперь он понял ее, но это нисколько не остудило его пыла. Внезапно из его уст последовала длинная тирада. Причем, он говорил так выразительно, с такой артистичной жестикуляцией, что Анжелика поняла, что он слагает нечто вроде песни ее неземной красоте, с которой может сравниться только солнце. О том, что в этой балладе она сравнивается с солнцем, Анжелика сделала вывод по тому, что Рамзан несколько раз вздевал руки вверх.

Да, он к тому же еще поэт, отметила Анжелика. Только этого ей не хватало.

После произнесенного им вдохновенного речитатива, Рамзан посчитал, что предмет его страсти окончательно завоеван. А потому его рука легка уже не на плечо, а на ее грудь. Она вдруг почувствовала ярость. Да как он смеет так себя вести, ей захотелось ударить его, что есть силы. Но она сумела сдержать свой порыв. Она лишь сняла его руку со своего тела.

Это ему не понравилось. Он снова положил руку на грудь Анжелики, она снова не грубо, но решительно ее убрала.

На этот раз из его уст вырвался не гимн ее красоте, а откровенная угроза. Чтобы понять смысла этих слов, переводчик не требовался. Он навалился на нее всем телом, но Анжелика оттолкнула его.

Рамзан упал, но тут же вскочил, приняв угрожающую стойку. Анжелика тоже быстро встала. Теперь, они словно боксеры на ринге, стояли друг против друга и мерили глазами противника.

Внезапно Рамзан схватил обоими руками Анжелику за плечи и попытался повалить на пол. Она ускользнула от него. Ловкость, с которой она это сделала, удивила, но не насторожила его. Его уверенность в своем превосходстве была непоколебима, как скала.

Он снова набросился на Анжелику с одним желанием повалить ее на ковер. И вновь она вовремя увернулась. Такое упорство рассердило его, он снова произнес нечто угрожающее, и уже совсем по другому, со всей своей молодецкой силой и сноровкой вновь бросился на нее.

Все дальнейшее произошло мгновенно. Анжелика слегка подсела под него, поймала его тело на свою шею, резко выпрямилась и сбросила вниз. Затем упала на Рамзана и, схватив его кисть, перевела на болевой прием. Теперь любое его движение лишь усиливало боль.

Но Рамзан был настолько ошеломлен случившимся, что лежал неподвижно, как камень. Лишь зрачки яростно перемещались, словно планеты, по своим орбитам.

Анжелика не знала, что делать. Если его отпустить, он может начать по новой, только с применением оружия. Но и находиться в этой позиции до утра, она тоже не в состоянии. Судя по темноте, сейчас всего лишь середина ночи.

Рамзан что-то сказал, но на этот раз по его тону она не смогла ничего понять. Была не была, отпущу его, решила Анжелика. Она встала, пристально наблюдая за каждым его движением.

Рамзан встал. Несколько мгновений он пребывал в полной неподвижности. Анжелика догадалась, что он не знает, как себя вести. Для восточного мужчины быть поверженный женщиной – великий позор и стыд.

Вдруг он поднял голову, ожег ее своим взглядом, но при этом не сделал ни одного движения. Несколько секунд они молча, словно бы чего-то выжидая, смотрели в глаза друг другу. Она понимала, сейчас решается очень много, внутри него происходит напряженная борьба с самим собой. Чем она завершится? Какую линию поведению он выберет?

Рамзан вдруг сделал шаг к ней, Анжелика вся напряглась. Но он внезапно развернулся и быстро вышел из дома. Она глубоко вздохнула и почти упала на пол без сил. Она понимала, что была в одном шаге от смерти. Но смерть к ней этот шаг на этот раз не сделала.

Анжелика закрыла глаза. И через пять минут уже спала.

Глава 35

Как и в предыдущий день, они выехали на рассвете. Анжелики казалось, что у нее напряжены все клетки ее тела. Она почти не спускала глаз с Рамзана. Как он себя поведет, не захочет ли ей отомстить за ночную неудачу? А если захочет, то каким образом?

Поведение же Рамзана лишь усиливало ее подозрения. Если вчера, дабы продемонстрировать свою молодецкую удаль, он устраивал на ее глазах настоящую джигитовку, то теперь старался держаться от нее подальше. Анжелике очень хотелось проникнуть в его душу, дабы понять, что же в ней все-таки происходит, и потому старалась поймать его взгляд, надеюсь из него выведать истину. Но когда расстояние между ними немного сокращалось, он упрямо отводил глаза в сторону, словно бы молодой женщины и не было в отряде.

Зато другое обстоятельство давало Анжелике повод для радости. Ее предвидение полностью оправдалось, она стала привыкать к трудностям пути, и уже не испытывала таких страданий. Анжелика нашла общий язык с лошадью, и теперь та слушалась ее беспрекословно, как старый и преданный друг. Анжелике даже стало немного нравиться это путешествие по незнакомой стране, по такой не похожей, по сравнению с ее родными местами, местностью. В конце концов ей всегда нравилось ездить по миру, знакомиться с новыми городами, любоваться чужими ландшафтами. И вот новая возможность. И, несмотря на весьма необычные сопутствующие обстоятельства, несмотря на сверх экстремальный туризм, не стоит ее упускать. Когда она еще попадет в эти края? Скорей всего никогда.

Однако через некоторое время Анжелику стало беспокоить то, что она и ее спутники по сути дела не представляют, куда направляются. Утром Рамзан не стал им ничего объяснять, он вместе со своими людьми молча оседлал лошадей и отправился в путь, тем самым, предлагая им последовать за ними. Но она не может так покорно, словно вагоны за паровозом, следовать за этим необузданным дикарем. Она должна ясно представлять, куда и зачем они двигаются, и что их может поджидать впереди.

Она подозвала к себе Мамонтова и поделились с ним своим беспокойством. Тот внимательно ее выслушал.

– Я уже думал об этом и мне тоже совершенно не нравится, как ведет себя наш юный друг. И вообще, сегодня с утра он какой-то странный, не гарцует, едет понурый. Что с ним?

Анжелика решила, что не будет, по крайней мере, пока рассказывать Мамонтову о ночном поединке. Это возбудит в нем ненужные сейчас отрицательные эмоции. А ситуация и без того сверх напряженная. Поэтому Анжелика сделала вид, что не слышала этого вопроса.

– Надо его подозвать и пусть он нам все расскажет: куда и зачем? – сказала она.

– Согласен. Пусть Джамаль его попросит подъехать к нам.

– Только я тебя прошу, веди разговор с ним ты. И соблюдай спокойствие, чтобы он не сказал.

Весь вид Рамзана демонстрировал, с какой неохотой он приближается к ним. При этом его взгляд, как и прежде, старательно обходил Анжелику. И это ей не нравилось. Когда человек смотрит прямо в глаза, то обычно он ничего плохого против другого не замышляет.

– Мы бы хотели знать, – обратился к нему Мамонтов, – какие сведения получены о Хасане и куда мы все же направляемся?

Хотя вопрос задал мужчина, Рамзан почему-то посмотрел на женщину. И это был первый брошенный им с утра взгляд на Анжелику.

– Хасан проезжал через селение, что мы покинули, в сопровождение небольшого отряда, – неохотно ответил он. – Этих людей узнали, они входят в армию Асланбека.

– Что за армия Асланбека? – поинтересовался Мамонтов.

– Так он сам называет свой отряд. На самом деле, людей у него не так уж и много. Но мы с ним в плохих отношениях. Он объявил джихад всем неверным и совершает набеги на американцев и тех. кто сотрудничает с ними. Многих он уж убил. Под его контролем целый район вместе с Хошером.

– Но Хошер – это же город и, насколько я помню, не такой уж маленький, – не выдержала своей молчаливой роли Анжелика.

Рамзан быстро посмотрел на нее и отвел глаза.

– Да, город, – подтвердил он. – Там живет пятьдесят тысяч.

– И мы направляемся туда? – спросил Мамонтов.

– А куда же еще, – презрительно улыбнулся Рамзан. – Мы же ищем Хасана, а он наверняка там. Больше ему быть негде. Разве в какой-нибудь пещере скрывается. Но я в это не верю. Зачем скрываться в пещере, если можно удобно жить в городе.

Пожалуй, в этом вопросе Анжелика была с ним солидарна, она тоже не верила, что Хасан прячется в какой-нибудь пещере. Этот человек любит удобства. Да и для претворения его планов ему нужна какая-то инфраструктура. А что можно найти в пещере?

– Я думаю, он прав, – сказала Анжелика Мамонтову.

– Но если этот город не подчиняется отцу Рамзана, а там правит этот самый враждебный ему Асламбек, как мы туда войдем?

– Надо спросить об этом у Рамзана? Джамаль переведи.

– У нас нет другого выхода, мы должны войти туда тайно. Видите, – показал Рамзан вперед, – там начинаются владения Асламбека.

– Но это же совсем близко! – почти в один голос воскликнули Анжелика и Мамонтов.

– Близко. – На губах Рамзана снова появилась презрительная усмешка – Еще не поздно повернуть назад.

– Нет, – ответила Анжелика.

– Нет, – ответил Мамонтов.

– Нам надо соблюдать осторожность, чтобы не наткнуться на какой-нибудь дозор Асламбека.

– А если все же наткнемся? – спросил Мамонтов.

– Тогда придется принимать бой. Если он нас возьмет в плен, в живых никого не оставит.

– Не плохая перспектива, – сказал Мамонтов Анжелике.

Она кивнула головой. Перспектива, в самом деле, лучше не придумаешь.

– Хорошо, – проговорил Мамонтов, – если нам чертовски повезет, и мы ни на кого не наткнемся, как мы войдем в город? Нас же сразу же обнаружат?

– Это моя забота. Мы проникнем в город, – уверенно произнес Рамзан.

Анжелике захотелось спросить, каким образом это получится, но она чувствовала, что сейчас он не станет отвечать на этот вопрос. Да и вообще, на этом пока можно завершать анкетирование, судя по его виду больше он в настоящий момент говорить им не намерен. По крайней мере, они хотя бы примерно они знают, куда направляются и что их ждет впереди.

Кажется, к выводу о том, что разговор завершен, пришел и Рамзан. Не говоря больше ни слова, он резко развернул коня, и помчался к другому краю их небольшой колоны.

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Мамонтов, провожая глазами ускакавшего Рамзана.

– Пока у нас нет иного выхода, кроме как следовать его указаниям. Это не Париж и не Москва, мы тут очень от него полностью зависим.

– А если он нас предаст?

Это была именно та мысль, которая не давала Анжелике покоя с самого утра.

– Нам остается только надеяться, что этого не случится, – ответила она.

– Я буду присматривать за ним, – вмешался в разговор Джамаль.

Анжелика с сомнением покачала головой. Вряд ли эта мера способна их спасти.

– Знаете, господа мужчины, – проговорила она почти весело, – я предлагаю на время стать всем фаталистами. Какая судьба нас ждет, такой она и будет. Не лучше и не хуже.

– Всегда ненавидел фатализм, – недовольно пробурчал Мамонтов. – Фатализм – это означает покорность, а покорность – слабость.

– Ты не прав, Валера. Фатализм – означает смелость, когда человек вверяет себя судьбе и не боится ниспосланных ею испытаний. Он не поворачивает назад, а идет вперед, как бы это не было опасно и трудно.

– Ну, если так, – усмехнулся Мамонтов, – тогда мне нечего опасаться. Свою судьбу я уже вверил провидению, иначе никогда бы не оказался здесь. А что ты думаешь, Джамаль?

– Аллах покровительствует праведным.

– Что-то не припомню таких случаев, – насмешливо отозвался Мамонтов. – Впрочем, ни на что другое в нашей ситуации надеяться не приходиться. Будем молиться Аллаху, а в его лице всем богам, которые были, есть и будут. Может быть, коллективно они нам помогут.

– Не кощунствуй, – улыбнулась Анжелика. – Кто знает, как отзовутся наши слова.

– Все равно. Хуже было бы можно, да некуда, – махнул он рукой. – Такое ощущение, как будто мы голову положили в пасть льва, а теперь молимся, чтобы он бы ее не откусил.

– Не стоит запугивать себя раньше времени. Пока наши головы на наших плечах. И давайте прекратим этот разговор, он лишь треплет нам нервы, а толку от него никакого.

Никто не стал возражать, и между ними воцарилось молчание.

То, что они вступили на враждебную территорию, Анжелика поняла по тому, как изменилось поведение людей Рамзана. Малейшее проявление вальяжности исчезло, стих не только смех, но и разговоры. Некоторые передвинули автоматы со спины на грудь. Анжелика нашла глазами их предводителя и увидела, что он очень сосредоточен. Рамзан подозвал двух боевиков, что-то им и сказал, и те поскакали вперед. И без всяких объяснений было ясно, что они ушли на разведку.

Но пока все было спокойно. Они медленно продвигались в сторону гор по плоской равнине. Кроме них, сколько хватало глаз, вокруг не было ни души.

У горного отрога они спешились. Рамзан ничего не объяснял, он даже не приближался к ним, и Анжелика терялась в догадках, что происходит. Внезапно появились посланные вперед разведчики, и что-то доложили своему командиру. И все тут же зашевелились.

Только тогда Рамзан подошел к ним.

– Разведчики обнаружили впереди отряд, – пояснил он, все также, стараясь, как можно меньше смотреть на Анжелику. – Их совсем немного. И есть возможность подобраться к ним незаметно и уничтожить. – На его лице вдруг появилась откровенная радость. – Старайтесь не шуметь. Вы поняли?

– Поняли? – за всех ответил Мамонтов.

Какое-то странное чувство внезапно охватило Анжелику. Кажется, он рад предстоящему убийству, оно доставляет ему удовольствие. И все, кто с ним, испытывают сходные ощущения, это было заметно по вмиг ожившим лицам. Даже в Валерии пробудились какие-то древние инстинкты, иначе как объяснить этот блеск в его глазах. Еще две минуты назад его не было и в помине. Кажется, возможность убивать доставляет человеку большое наслаждение. Хотя многие до того момента, как им предоставляется шанс сделать это, и не подозревают о том, что это желание сидит глубоко в них и ждет только благоприятного момента, дабы вырваться наружу и проявить себя во всем своем могуществе.

Но дальше размышлять на эту тему к облегчению Анжелики времени не было, отряд двинулся вперед. Они находились у входа в ущелье, куда вела хорошо утрамбованная дорога. Но, к ее удивлению, они не пошли по ней, а направились в сторону. Судя по всему, им предстоял тяжелый подъем. Достаточно было посмотреть, как круто вверх устремлялись скалы.

Они поднимались вверх, и с каждым пройденным метром идти становилось тяжелей и людям и лошадям. К тому же тропа, кроме того, что становилась отвесней, еще становилась и уже, и один неверный шаг и можно было распрощаться с жизнью. И Анжелика едва его не сделала, вернее, ее кобыла. Она вдруг споткнулась, и одна ее нога уже повисла над пропастью. До того, как полететь в нее, оставалось несколько секунд.

Ее спас Рамзан. Как он оказался рядом с ней, Анжелика не могла понять, мгновением раньше она его не видела. Но он схватил что есть сил лошадь за узды и каким-то невероятным усилием удержал ее от падения те несколько мгновений, которые необходимы были Анжелика, дабы справиться с ситуацией.

Несколько секунд, Анжелика и Рамзан, оба тяжело дыша, смотрели друг на друга. Затем он, как ни в чем не бывало, поехал дальше. И вместо благодарности ей лишь оставалось смотреть ему вслед.

Ночью он едва ее не изнасиловал, а днем спас ей жизнь. В каком из поступков проявился истинный Рамзан? Или в том и другом? А может, в чем-то третьем. Впрочем, ей сейчас не до психологических экскурсов.

Они поднялись уже довольно высоко, и с это точки хорошо было видно, что делается внизу. А внизу расположилось с десяток вооруженных людей, которые наблюдали за входом в ущелье. Их они не видели.

Рамзан отдал приказ своим людям, а сам подошел к ним.

– Вы должны оставаться тут и никуда не уходить, – повелительно произнес он. – Только не все скопом, а надо рассосредоточиться. Иначе одна граната – и вам всем конец.

Анжелика выбрала удобную позицию, с которой ей было хорошо видно все происходящее внизу. Бойцы Рамзана незаметно спускались ко дну ущелья. Расстояние между двумя отрядами сокращалось, но те, кто охранял его от проникновения в него чужаков, все еще не знали, что они уже тут и в руках несут им смерть.

Все началось неожиданно. Висящая над ущельем тишина оказалась мгновенно разорванной на тысячи кусочков автоматными трелями. Расстояние между отрядами было совсем небольшим, и Анжелика видела, как один за другим падали их противники. Слабая попытка сопротивления была пресечена несколькими брошенными гранами.

Все было кончено буквально за пару минут. Десять только что живых человек, истекая кровью, теперь неподвижно лежали на дне ущелья. От этого зрелища Анжелике стало жутко, просто удивительно, до чего же легко убить человека. Легкое нажатие на курок или гашетку автомата – и вся жизнь оказывается перечеркнутой в одно мгновение.

Ее мысли прервали громкие веселые возгласы. Победители, оживленно переговариваясь, обыскивали своих мертвых противников, перекладывая найденную добычу в свои карманы. Они были так увлечены этим занятием, что забыли обо всем остальном.

Теперь Анжелике стало противно, и она отвернулась. До чего же бывает страшен и отвратителен человек.

К ней подошел Мамонтов. Он почувствовал ее состояние и обнял Анжелику. Она спрятала голову на его груди.

– Мне страшно, – сказала она.

– Тебя пугает человек?

Он понял меня, обрадовалась она. Как хорошо, что есть люди, которые тебя понимают.

– Да. Мы должны бояться самих себя. Но тогда, как же жить?

Мамонтов посмотрел вниз на пир мародерства.

– Это только одна часть правды. Но ведь есть и другая. И ты этому пример.

– А если и я такая? Только об этом еще не знаю.

– Этого быть не может. Я – вполне вероятно. Но не ты. И хватит сейчас об этом. Вернемся в Париж, там в волю наговоримся на такие темы. А сейчас у нас совсем другие задачи.

Их внимание привлекли чьи-то громкие стоны. Одновременно они посмотрели в их сторону. Оказалось, что во время боестолкновения один из людей Рамзана был тяжело ранен. И сейчас его принесли сюда.

Это был совсем молодой паренек, лет восемнадцати не больше. Анжелика пару раз поймала его восхищенные взгляды. Сейчас же он умирал, пуля разворотила ему живот. И никто никакой помощи ему никто не оказывал. Даже не пытались забинтовать рану.

Анжелика устремилась к нему, но неожиданно Рамзан поймал ее за руку и что-то решительно сказал. Она не поняла слов, но ясно уловила их смысл, он требовал от нее, чтобы она не вмешивалась.

Рамзан подошел к раненому, присел на одно колено и стал внимательно осматривать рану. Сделав вывод о характере ранения, он покачал головой. Затем встал и что-то сказал своим людям. Никто из них не выразил своего отношения к сказанному им.

Рамзан достал пистолет, что-то сказал раненому парню, затем быстро поднес дуло к его виску и выстрелил. Паренек дернулся и застыл. Все было кончено с ним.

Анжлика быстро прошлась взглядом по лицам людей, но все они были спокойны, ни на кого эта сцена не произвела большого впечатления. Просто избавились от помехи, мешающей идти дальше.

Они снова двинулись в путь, соблюдая максимум осторожности. Дорога была трудная, вернее, то была не дорога, а узенькая тропинка, то петляющая между скал, то взбирающаяся наверх. А под вечер случилось то, что врезалось в память Анжелика на всю оставшуюся жизнь.

Она немного отстала от колонны по своим женским нуждам. А когда стала ее догонять, то по ошибке свернула на боковую тропинку. Дальнейшее произошло почти мгновенно.

Внезапно она почти наткнулась на двоих бородачей, одетых в халат, но с автоматами в руках. Те тоже были изумлены появлением тут женщины, да еще в европейской одежде.

Мужчины с хищным криком бросились на столь нежданно появившуюся добычу. Их лица вспыхнули нескрываемой радостью.

На раздумье не было ни секунды, Анжелика сдернула автомат с плеча и нажала на гашетку. Длинная, в полдиска очередь буквально изрешетила их, и они оба, истекая кровью, упали к ее ногам.

Анжелика с ужасом смотрела на деяния своих рук. Впервые в жизни она убила человека, вернее, сразу двух. Она стояла неподвижно, не в силах пошевелиться.

На звук выстрела примчался весь отряд. Она подняла голову и увидела Рамзана, который внимательно рассматривал погибших. Затем он перевел взгляд на Анжелику. В его глазах светилось восхищение. По крайней мере, так ей показалось. Но это совсем не вызывало в ней энтузиазма. Она знала, что зрелище лежащих у ее ног двух трупов, отныне будет всплывать в ее памяти постоянно.

Рамзан что-то сказал. Анжелика вопросительно взглянула на Джамаля.

– Это очень мужественный поступок, – перевел он.

«Это ужасный поступок» – мысленно возразила она.

На этот раз ночлегом для них стала небольшая площадка. Выбрана она была очень удачно, почти по всему ее периметру шел обрыв, и лишь узким горлышком она была соединена с дорогой. Так что внезапного нападения можно было не опасаться.

Зато Анжелику мучило другое, в отличие от плоскогорья в горах, особенно ночью, было значительно прохладней. Она одела на себя все, что у нее было. И все равно ежилась от холода.

Мамонтов захотел отдать ей свою куртку, но она воспротивилась, так как ему было ничуть не теплей. Он обнял ее, согревая своим телом.

Но Анжелика дрожала не только от холода, но и от совсем свежих воспоминаний. Ей было так жалко этих людей, что она тихонько заплакала. Это чувство резало ее душу, как резак стекло.

– Что с тобой? – почувствовал ее состояние Мамонтов.

– Я сегодня убила двух человек. Я не могу отделаться от ощущения, что совершила страшное преступление.

– Никакого преступления ты не совершала, они сами хотели тебя убить, либо изнасиловать. А потом все равно бы убили. Ты же это отлично понимаешь.

– Понимаю. Но убила– то я.

– Это не убийство, это самооборона.

– А самооборона не может быть убийством?

– Это разные вещи. Не надо смешивать кислое с пресным, а потом еще себя казнить.

– Я сегодня вдруг очень ясно поняла, что ни один человек не имеет никакого права на убийство другого человека.

– Но как без этого обойтись, когда мир полон под завязку полон насилием. Не думай о том, что ты сделала, это бандиты и тот, кто их отправил к праотцам, оказал человечеству благодеяние. Можно себе представить, сколько крови на их руках.

– Теперь кровь и на моих руках.

– Это другая кровь.

– Кровь у всех одна. Я переступила.

– Ничего ты не переступила.

– Нет, переступила через то, через чего переступать не должна. Даже суд в нормальных странах не выносит смертные приговоры.

– Но мы не находимся не в нормальной стране, мы в стране, где все друг друга убивают. И это считается нормальным образом жизни. В стране, где все живут по правилу: либо ты убьешь, либо тебя убьют. И третьего не дано. Если ты хочешь тут выжить и добиться того, ради чего мы сюда пришли, то тебе придется еще убивать не раз. И если ты будешь по каждому убиенному тобой так сокрушаться, тебя надолго не хватит.

– Ты говоришь ужасные вещи.

– Не боле ужасные, чем сама жизнь вокруг нас. Лучше спи, завтра все покажется уже не так ужасным. Слава богу, что даже самые яркие впечатления, как краски на картинах, имеют свойство ослабевать и тускнеть.

– Эти не потускнеют.

– Еще как потускнеют, – уверенно произнес Мамонтов. – И гораздо быстрей, чем ты думаешь. Я не хочу больше слышать от тебя ни слова. Сама спи и дай спать другим. А переживаниями будем заниматься в каком-нибудь безопасном месте.

Он прав, подумала Анжелика, но от этого не становится легче. Она с удивлением обнаружила, что Мамонтов спит. Но она нисколько не сомневалась, что ей заснуть этой ночью не удастся. Слишком велико нервное возбуждение.

Очень осторожно она высвободилась из объятий Мамонтова, прошла несколько метров между спящими людьми и примостилась на самом краю площадки. За ее спиной раздались шаги, оно обернулась и увидела приближающего к ней Рамзана. Он сел рядом с ней.

Несколько минут они сидели так, словно бы их не разделяло расстояние меньше вытянутой руки. Внезапно он дотронулся до ее плеча. Анжелика невольно вздрогнула.

Он что-то ей тихо сказал. Она покачала головой, говоря тем самым, что не понимает. Тогда он положил руку на свою грудь на то место, где сердце. Затем взял ее руку и заставил положить туда же ладонь. Она услышала равномерный стук.

Признание было настолько красноречивым, что она почувствовала смущение. Рамзан же продолжал свой немой разговор. Рукой он изобразил стреляющий автомат, затем – падающего человека – и поднял палец вверх. Он явно восхищался ее поступком.

Анжелика снова отрицательно покачал головой. Но он понял ее возражение! И снова повторил свою пантомиму. Он настаивал на том, что она поступила верно.

Как странно, подумала Анжелика, И Мамонтов, и Рамзан столь непохожие друг на друга люди, между которыми расстояние длиной в несколько световых лет, абсолютно солидарны в этом вопросе, оба считают, что она совершила чуть ли не подвиг. Так в чем же тогда состоит различие между дикостью и культурой, если между ними в таком важном вопросе царит столь трогательное единодушие? Выходит, общество, в котором она живет, и которое считает себя цивилизованным, на самом деле не что иное, как миф. И если поскоблить его, содрать с него глянец, то все окажется сильно похожим на то, что она видит здесь. Да, что-то ей давно не было так грустно.

Анжелика посмотрела на не спускавшего с нее глаз Рамазна и приложила ладони к щеке, показывая, что хочет спать. Тот кивнул головой, встал и ушел. Анжелика последовала за ним и через минуту примостилась возле Мамонтова. Он что-то промычал во сне, но не проснулся. И она позавидовала его безмятежному сну, безмятежному сну человека, у которого не болит душа.

Глава 36

Теперь они пробирались вперед еще более осторожно, при малейшей опасности прятались в укрытии. Несколько раз они видели в опасной близости вооруженных людей, но пока им удавалось уклониться от встречи. Однако с некоторого момента ситуация резко обострилась, хотя на первых порах Анжелики не заметила никаких перемен. К ней подъехал Рамзан, и впервые на его лице была отпечатана тревога.

– За ними идет погоня, – сообщил он, – они наши трупы убитых своих людей и хотят выяснить, кто это сделал. Пока они нас не нашли, но скоро найдут. Здесь нет возможности долго скрываться.

– Что же делать? – спросила Анжелика.

– Посмотрим, – неопределенно сказал Рамзан. – Мы уже недалеко от Хошера. Нам лучше всего укрыться там. В большом городе обнаружить будет нас трудней, чем тут. Скоро мы выйдем на равнину и будем видны, как на ладони.

Посчитав, что он вполне достаточно проинформировал их, Рамзан отъехал.

Рамзан оказался прав, через часа два они действительно спустились на равнину. Это была плоская, словно выровненная катком, местность, почти без всякой растительности. Передвигаться стало гораздо легче, но опасней, так как теперь они были открыты со всех сторон. Кроме того, чувствовалась близость большого города, так как мимо них периодически то проносились джипы, то вооруженные всадники, то арбы крестьян. Но никто на них пока не обращал внимания, вооруженными отрядами здесь никого нельзя было удивить.

Они проехали мимо целой колонны сожженных машин. Рамзан был неподалеку, и они спросили, кому принадлежали эти автомобили.

– Американцам, – ответил он. – В прошлом году они попытались вторгнуться сюда, вы видите, чем это для них закончилось. В тюрьме Хошера до сих пор содержатся несколько их офицеров. Асламбек хочет обменять их на своих людей, но пока из этого ничего не получается. Двух он уже убил, осталось еще трое. Скоро с ними поступит точно так же. – Внезапно он замолчал, его взгляд устремился в даль. Анжелика тоже посмотрела в том же направлении и увидела в километрах пяти облако пыли.

Рамзан что-то громко закричал и весь отряд перешел на стремительный галоп. Анжелика тоже вонзила шпоры в бока лошади и помчалась вместе со всеми.

Они мчались, что есть силы, Анжелика старалась не отставать от всех, хотя ей было трудно это делать, она была не такой замечательной наездницей, как люди Рамзана. Она чувствовала, что долго не выдержит такого бешеного темпа. Больше всего она боялась вылететь из седла, так как понимала, что если это случится, никто не остановится, никто не станет ее спасать.

Хотя они скакали быстро, но преследователи постепенно сокращали разделяющие их расстояние. Все же их лошади были в дороге вторые сутки и немного притомились. И сейчас это сказывалось.

Внезапно их отряд свернул с дороги и поскакал куда-то в сторону. Анжелика обернулась и с ужасом увидела, что преследователи совсем уж близко. Еще полчаса – и они догонят их.

Впереди показались какие-то строения. Рассматривать их было некогда, но все же Анжелика увидела, что от стоявших тут когда-то домов остались одни полу полуобвалившиеся стены.

Прозвучало несколько приказаний Рамзана. Все спешились и стали занимать оборону. Анжелика огляделась, ища для себя подходящую позицию. У нее не было никаких сомнений в том, что она примет бой вместе со всеми. Сейчас не время думать о том, имеет ли человек право на убийство себе подобных или нет, жизнь сама решила эту дилемму в пользу одного из ответов.

К ней подскочил Мамонтов.

– Тебе надо укрыться, сейчас тут начнется что-то страшное! – закричал он.

– Я буду сражаться вместе со всеми! – так же криком ответила она.

– Это безумие!

– Все, что тут происходит, безумие! Я иду туда! – показала она на полуразвалившийся не то дом, не то сарай. Впрочем, она заметила, что тут одно от другого часто почти не отличались.

Мамонтов, кажется, понял, что возражать бессмысленно и направился к развалюхе вместе с ней. За ними шел и Джамаль.

Все втроем они заняли эту позицию. К ним вдруг вбежал Рамзан. Быстро окинул все внимательным взглядом, чуть дольше задержался на Анжелике, кивнул головой и, ничего не сказав, помчался дальше.

Оставалось только ждать, когда появится противник. К своему удивлению, Анжелика не чувствовала страха, скорей ее охватило нетерпение. Раз бой неизбежен, то пусть быстрей он и начнется.

Она повернула голову к Мамонтову.

– Валера, если со мной что-то случится, расскажи обо всем Игорю, Он должен знать все. Ты понимаешь? Так мы с ним договаривались. Все, что угодно, только не ложь.

– Обещаю. А если со мной, то ты тоже расскажи всем, кто захочет слушать.

– Обещаю.

– Вот уж никогда не думал, что буду сидеть с автоматом в полудикой стране и ждать, когда начнется настоящий бой. Это настолько невероятно, что кажется даже нереальным, – проговорил Мамонтов.

– А меня почему-то это не удивляет, словно бы я всю жизнь провела в ожидании этого события. Даже самой странно.

– Ничего странного, ты и авантюра просто созданы друг для друга. Это я понял еще в Лондоне.

– А вот я – гораздо позже.

Внезапно послышался топот копыт, громкие воинственные крики. И преследующий их отряд появился прямо перед ними. На скидку их было человек сорок, не меньше, но и не больше. Они сходу понеслись в атаку, в ответ застрочил пулемет, скосив нескольких из них. Атакующие повернули назад.

Все произошло очень быстро, и Анжелика не успела даже выстрелить. Но было понятно, что это только начало. И самые ужасные минуты еще впереди.

– Я тебя богом умоляю, только не высовывайся, – прошептал Мамонтов. – Я не переживу твоей гибели. Ты не представляешь, как я люблю тебя.

– Валера, – мягко сказала она, – будет то, что будет. Не надо ничего говорить. Если судьба этого хочет, мы переживем этот день. А если он у кого-то из нас последний, никто не в состоянии ничего изменить. И я тебя тоже люблю.

– Ты все же удивительная женщина, Жанна д’Арк наших дней.

Внезапно раздались взрывы гранат. Несколько осколков залетели к ним. Один из них шлепнулся в полуметре от Анжелики. Невольно она вздрогнула, этот небольшой кусочек железа мог только что перерезать нить ее жизни. Мамонтов и Анжелика посмотрели друг на друга, но так ничего и не сказали. Все было понятно без слов.

Они молча ждали новой атаки. И она не заставила себя долго ждать. Но на этот раз было видно, что противник учел свои прежние ошибки и мчался на них не так опрометчиво. На этот раз они наступали разреженными рядами, что затрудняло ответный огонь.

Внезапно отряд противника остановился и стал поливать их плотным огнем. Анжелика, что есть силы, вдавила свое тело в землю. Рои пуль летали над головой, некоторые ударялись совсем рядом. Нельзя сказать, чтобы она испытывала страх, это было скорей какое-то другое чувство. Ею овладел странный азарт, азарт игры в рулетку, где всего два поля: жизнь и смерть. Всякий раз, когда металлический цилиндрик проносился совсем рядом она с удовлетворением констатировала, что снова обманула старуху с косой. Она не может сегодня умереть, у нее еще столько впереди дел, умирают те, кто выполнил свою миссию на земле, какой бы ничтожной она не была бы. А ей до ее окончания еще далеко. По крайней мере, так ей подсказывает внутренний голос.

Она сама не знала, насколько сильно успокаивали ее эти мысли, помогали ли справиться со страхом, или с ним боролись какие-то иные факторы? Но она понимала одно: сегодня она не должна дрогнуть, сегодня проверяется на прочность все то, что она формировала в себе в течение многих лет, шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком.

Внезапно огонь утих, Анжелика осторожно выглянула из своего укрытия и увидела, как прямо на нее несутся несколько всадников. Они были уже так близко, что она различала перекошенные от злобы и ярости их лица.

На миг ее кольнула мысль, что снова вынуждена убивать. Но она продержалась в голове лишь какой-то миг, нужно было действовать. Анжелика прицелилась и дала длинную очередь. Тот, кто был ближе всех, резко дернулся и вылетел из седла. Но на его месте появились сразу двое.

Внезапно Анжеликой овладела ни с чем не сравнимая горячка боя. Ничего больше не существовала, кроме страстного желания поразить врага. Самая непримиримая, бескомпромиссная альтернатива: ты или он полностью захватила ее сознание, вытеснив из него все остальные мысли и чувства.

Словно опытный боец, она стала стрелять короткими, но частными очередями. И увидела, как еще один враг на полном скаку вылетел из седла. И почтит сразу же по тому же маршруту последовал и его напарник. Анжелика повернула голову в сторону Мамонтова, тот тоже посмотрел на нее и показал большим пальцем вверх.

«Всем нравится убивать» – подумала Анжелика, но это было всего лишь констатацией факта, мысль, лишенная всякой эмоциональной окраски.

Однако противник и не думал отступать, кажется, им овладела та самая тупая неуправляемая ярость, которая даже сильнее страха смерти. Откатившись назад, он вновь двинулся в атаку.

Но дальше события приняли совершенно неожиданный поворот. О том, что случилось, Анжелика узнала уже после боя. Пока противник готовился к атаке, Рамзан послал часть людей зайти к нему с тыла. Пользуясь складками местности, это удалось сделать. И теперь огонь велся по атакующим и с спереди и сзади.

Ураганный огонь с двух сторон привел к быстрым результатом, буквально за несколько минут отряд, который потерял всякое управление, был уничтожен. Лишь несколько выживших лошадей в ужасе с громким ржанием метались среди убитых.

Отряд Рамзана собрался очень быстро и поскакал прочь от этого ужасного места. Впрочем, как узнала Анжелика, у них тоже не обошлось без потерь, было двое убитых. Их даже не стали хоронить, на это не было времени.

Дабы сбить возможных преследователей со следа, они нашли небольшую лощину и спрятались в ней. Анжелика спешилась и легла на землю. К некоторому своему удивлению, она не испытывала почти никаких эмоций. «Я стала привыкать к убийству людей», – почти равнодушно подумала она. – И очень вероятно, что этот навык мне совсем скоро еще раз пригодится».

Мамонтов прилег рядом с ней.

– Ты какая-то странная, – заметил он.

– И в чем моя странность?

– Ты ко всему безразлична.

– Я устала.

– Нет, это что-то другое. Это адаптация к новым условиям.

– Пусть так, – согласилась она. – Ты же понимаешь, без этого не выжить.

– Я понимаю, – проговорил он, и в его голосе послышалось сожаление.

Анжелика это чутко почувствовала и посмотрела на него.

– Ты жалеешь, что я уже не такая, – усмехнулась она. – А ведь сам наставлял меня в том, что так вести себя, как я, нельзя.

– Ты права, но, как выясняется, той ты мне нравилась больше.

– Увы, но ничем не могу помочь. Я очень хочу выжить, даже ценой того, что разонравлюсь тебе.

– Это-то тебе не грозит.

– Как знать. Если бы мы могли б заглянуть в будущее, то увидели бы там много удивительных вещей. Я иногда сама поражаюсь тому, как быстро меняюсь. Но ничего не поделать, я уж такая. Чтобы остаться сама собой, я должна меняться. Это как раз те, кто не меняются, теряют себя. Они просто превращаются в восковые фигуры. А я не хочу такого превращения. Вот собственно и вся разгадка моей таинственной натуры. Прими к сведению.

На этот раз Мамонтов ничего не ответил, он то ли решил, что тема разговора исчерпана, то ли был заворожен бегущими по небу караванами облаков.

Отряд возобновил движение, когда с гор спустилась темнота. Но, как выяснилось, путь их был недалек. Примерно через полтора часа они въехали в какое-то селение. Рамзан подъехал к ним.

– В этом селение живет племя, дружественное нам и враждебное Асламбеку. – пояснил молодой воин. – А потому мы в относительной безопасности. И здесь совсем недалеко от Хошера, завтра мы попробуем туда пробраться. Только ваша одежда для этого не подходит, там не встретишь женщин в европейском платье. Там все ходят в парандже.

– Мне придется надеть паранджу! – одновременно возмущенно и испуганно воскликнула Анжелика.

– Если вы хотите пробраться в город, то да. Другой возможности нет. Повторяю: без паранджи там женщины не ходят. Чтобы прослыть борцом за веру, Асламбек блюдет религиозные правила неукоснительно.

Анжелика осеклась. Она понимала, что Рамзан прав, но заковать себя в паранджу – это казалось ей чем-то выходящим за грани допустимого.

– Так как, вы переоденетесь? – спросил Рамзан.

– Да, – убитым голосом выразила согласие Анжелика.

– Вас сейчас проводят в дом, где вы будете ночевать, и там дадут одежду. – На лице Рамзана то ли ей показалось, то ли на самом деле промелькнула усмешка.

Дом, в который привели Анжелику, был побогаче, чем тот, в котором она ночевала прошлую ночь. Здесь было гораздо больше всякой утвари. Анжелика провели на женскую половину и на некоторое время оставили одну.

Дверь отворилась, и в комнату вошла молодая женщина в традиционной афганской одежде. Вряд ли она была старше Анжелики. В руках она несла какой-то сверток.

Женщина, ничуть не тая своего любопытства, рассматривала Анжелику, что называется со всех сторон. Она решила не мешать ей. Она хотя и не понимала, зачем та это делает, но чувствовала, что не спроста.

Женщина развернула сверток. Это оказалось практически такое же платье, что было надето на нее. Она жестом показала, что Анжелике надо примерить его.

Анжелика переодевалась не без внутреннего сопротивления. Этот непривычный наряд, который она была вынуждена надеть на себя, унижал ее. Она привыкла совсем к другой одежде, к тому, что сама ее выбирает.

Она надела платье, но это оказалось не полным комплектом. Женщина протянула ей еще один элемент одежды. И Анжелика даже не сразу поняла, что это та самая знаменитая паранджа.

Первым ее импульсом – было отбросить паранджу. Но она сдержалась и стала ее надевать. Сейчас не время капризов и демонстрации своего европейского гонора свободной женщины. На этом процесс одевании завершился.

Женщина подвела Анжелику к висевшему на стене зеркалу. Она видела бесформенную, облаченную в черное длинное одеяние, фигуру. Лицо закрывала паранджа. Эта была совсем другая женщина, и только глаза были ей знакомы. Сейчас они выражали изумление такой кардинальной переменой облика.

Анжелике вдруг захотелось всплакнуть. Это было беспричинно глупо, но желание овладело весьма сильно. И не будь рядом ее костюмера, она бы позволила себе пустить несколько слезинок. Хотя она плакала крайне редко, но сейчас был как раз тот случай, когда можно хотя бы таким образом немного пожалеть себя. Видели бы ее московские и парижские друзья и знакомые в этом ужасном обличье. А ведь так ходят сотни миллионов женщин и не испытывают никакого дискомфорта.

Но если Анжелика готова была плакать при виде себя в этой восточной одежде с закрытым лицом, то наряжавшую ее женщину охватил самый настоящий восторг. Вдруг она что-то громко крикнула и, словно из-под земли появились еще две женщины. Они стали осматривать Анжелику, аккомпанируя себе громкими возгласами. Им тоже нравилась то, как выглядит их гостья.

Анжелика решила, что нет никакого смысла оппонировать этим восторженным проявлениям. В конце концов, когда-нибудь она будет с умилением и гордостью вспоминать эти дни, то, как веля себя. Да и не стоит забывать, ради чего все это делается. А эта цель стоит и не таких жертв, как паранджа на лице.

Веселье продолжалось. Все женщины были молоды, они радовались появлению в их доме Анжелики. Они постоянно что-то говорили ей, давали советы, как лучше носить эту непривычную одежду. Большинство из них Анжелика не понимала, но о некоторых вещах она все же догадывалась. И эти рекомендации ей показались вполне полезными, которые следует взять на вооружение. Особенно это касалось походки. Только сейчас Анжелика обратила внимание на то, что восточные женщины ходят совсем по-другому, более мелкими шагами, да и осанка у них иная, спину держат прямей. Одна из девушек прошлась несколько раз, показывая ей, как надо это делать.

Пришлось брать уроки ходьбы, и когда где-то на десятой попытки Анжелика прошлась так, как надо, все зрители дружно захлопали в ладони.

Внезапно она ощутила близость к этим незнакомым ей женщинам, с такой отличной от ее судьбой. Они все сели на ковер и стали болтать. Правда, болтали преимущественно руками, жестами пытаясь передавать слова. Но, как выяснилось, при взаимной симпатии это был вполне понятный язык.

Оказалось, что та женщина, которая наряжала ее, жена хозяина дома, а двое других – его сестры, которые потеряли в боях мужей. Анжеликой овладело сочувствие к ним, и она очень жалела, что в ее багаже нет ничего, что она могла бы им подарить. Наконец она придумала, достала косметичку и раздала весь запас своей французской косметики. Ее новые подруги с восторгом приняли эти подарки.

Анжелика стало так хорошо и уютно в этом доме, что она позабыла про свои огорчения, связанные с новым нарядом и про то, что завтра предстоит выполнить опасную задачу – пробраться во враждебный им город.

Они поужинали, причем, она ела точно так же, как и ее сотрапезники. Анжелика даже попросила научить ее есть так, как они. Ведь в городе ни у кого не должно возникнуть подозрения, что она выдает себя не за ту женщину, какой является на самом деле.

Анжелика заснула с легким сердцем, не думая о подстерегающей ее завтра опасности. Как ни казалось это удивительным, но она сейчас чувствовала, что находится среди своих.

Ее разбудили рано утром. Она вышла из женской половины дома и перешла на мужскую. Там расположились несколько мужчин, среди которых находились Рамзан и Мамонтов. Причем, Мамонтов был одет в халат и в чалму. Как ни странно, но это одеяние ему шло, благодаря темным волосам и довольно смуглой коже он весьма сильно смахивал на местного жителя.

– Сейчас из села в город отправится на базар караван с продуктами. Мы пойдем вместе с ними в качестве сопровождающих: я, вы и ваши друзья? Вы же будете сидеть рядом со мной, как моя жена.

– А остальные? – спросила Анжелика.

– Остальные присоединятся к нам позже, мы не можем идти все вместе. Это вызовет подозрение, – пояснил Рамзан. – И не берите никакого оружия, когда надо вы его получите там. И еще, чтобы не происходило, только не вмешивайтесь. Иначе погубите всех.

Анжелика кивнула головой. Справедливость этих слов она понимала хорошо.

Они действительно выехали минут через пятнадцать. Их караван состоял из примерно пятнадцати повозок, в которых были запряжены мулы и ослы. Кроме них в город ехали еще с десяток местных жителей.

Город был не далеко, но их путь занял более трех часов. Анжелика под своим черным плотным одеянием буквально изнывала от жары. Временами ей даже казалось, что вот-вот она потеряет сознание из-за теплового удара. Ничего она сейчас ненавидела с такой силой, как эти идиотские старинные обычаи, не позволяющие женщине одеваться по погоде. С каким бы удовольствием она бы все это сбросила и осталась в бикини. Но здесь за такой поступок ее могут забить камнями.

Стены города возникли внезапно, как мираж в пустыне. Несмотря на жару, Анжелика была очарована этим видом, такое чувство, что она совершила не только путешествие в пространстве, но во времени и переместилась в средневековье. Через узкую горловину ворот в город въезжали и повозки.

Анжелика была уверенна, что они подвергнутся тщательному досмотру, тем более стражников у ворот было достаточно. Но те лишь что-то спросили у Рамзана. Он громко и весело им ответил – и все загоготали, показывая руками на Анжелику. Она не представляла причину их веселья, А что если Рамзан совершил предательство и сообщил им, кто она на самом деле? Эта мысль, несмотря на зной, заставила ее похолодеть. Провести остаток своих дней в местной тюрьме? Такого не пожелаешь и злейшему врагу, легко себе представить, что это за страшное место, филиал ада на земле.

Стража махнула рукой, и они въехали на территорию города. Анжелика перевела дух, ее попадание в ад пока откладывается. Значит, она еще не накопила столько грехов, чтобы там оказаться.

Это был действительно типично восточный город, почти не затронутый влиянием цивилизации. Современных домов было немного, зато повсюду, словно стражники, высились минареты. По-восточному одетая толпа вела себя шумно и бесцеремонно. Причем, едва ли не каждый второй мужчина был вооружен автоматом. Единственной приметой того, что она все же не попала в средневековый период, были сновавшие по дорогам машины. Хотя их носилось по ним довольно много, но ни о каких правилах движения тут никто и не вспоминал. Это было царство неупорядоченной жизни, по крайней мере, такими оказались ее первые впечатления.

Их путь по городским улицам был не долог, они свернули с оживленной артерии и поехали по каким-то узким проулкам. Было очень грязно, и запах нечистот буквально забивал нос. Ни о какой канализации здесь никто и не помышлял.

Анжелика понимала, что придется привыкать ко всему этому угнетающему антуражу. Это не то место, где можно проявлять снобизм. Но больше чем даже отвратительные запахи, ее раздражало то, что она тут совершенно беспомощна и полностью зависима от других. И, прежде всего, от Рамзана. А в нем она по-прежнему была далеко не уверенна. Даже после того, как он спас ей жизнь.

Они въехали на какое-то подворье. Из дома выбежал средних лет мужчина. Они обнялись с Рамзаном. Затем все вошли в дом.

– Это Ахмед, – представил его Рамзан, – он наш человек. У него мы пока поживем. А потом посмотрим.

– А что будем делать дальше? – спросила Анжелика.

– Пока надо наводить справки.

– А вы уверены, что Хасан здесь?

– Он здесь, – сказал Ахмед. – Его недавно тут видели. Вот только не знаем, где он скрывается. Но мы его найдем. Город не велик, а у нас есть в разных местах свои люди. А пока отдохните.

Анжелика снова оказалась на женской половине дома вместе с женой хозяина и выводком его детей. Но если с ребятишками она быстро нашла общий язык, даже несмотря на то, что те держались настороженно, их мать вела себя по отношению к ней очень холодно. Она явно была недовольна вторжением чужеземки в ее владения и даже не пыталась погасить враждебность во взгляде. Чем были вызваны эти чувства, Анжелика не представляла, да и не очень интересовалась.

Первый день ее пребывания в городе прошел невероятно скучно. Она сидела одна на женской половине и ничего не делала. Казалось все, кроме жены хозяина, которая продолжала метать в нее снаряды своих враждебных взглядов, никто о ней и не вспоминал. Она даже не могла общаться с Мамонтовым и Джамалем, так как вход в эту половину дома им был строго заказан. А сама она покинуть ее не решалась, кто знает, как тут воспримут ее поступок, не сочтут ли святотатством и не захотят ли наказать. Лучше уж потерпеть, зато проявить максимум осторожности и быть застрахованным от всяких неожиданностей.

Вспомнили о ней лишь поздно вечером. В комнату, где она находилась, заглянул Ахмед, и жестом поманил ее к себе.

Она оказалась на запретной мужской половине. Анжелика увидела, что у них пополнение, здесь находилось еще несколько человек из их отряда. Судя по всему, они пробрались в город днем.

Анжелика села рядом с Мамонтовым. «Докладчиком» был Ахмед. Но прежде чем начать говорить, он бросил весьма плотоядный взгляд на Анжелику, а его глаза загорелись тем блеском, который она давно различала безошибочно. Она вздохнула про себя, только этого ей и не хватало. Теперь, кажется, понятна причина враждебности к ней жены Ахмеда.

– Где находится Хасан, мы выяснили. Это старый дворец эмира. Но пробраться туда будет не легко, его охраняет целый отряд из личной гвардии Асланбека. А это хорошие воины, которые не боятся смерти.

– А что за старый дворец эмира? – поинтересовалась Анжелика.

– Его построили еще тогда, когда Хошер был столицей ханства, – пояснил Ахмед. – По вашему летоисчислению это семнадцатый век.

– И что же нам делать? – продолжала допытываться Анжелика.

– Пока не знаем, – отозвался Рамзан. – Атакой в лоб его не возьмешь. Нужна хитрость.

– А кроме Хасана там еще кто-то есть? – спросила Анжелика.

– Да. С ним какой-то европеец, – ответил Ахмед. – Но его держат как пленника, его никто не видел.

– Может быть, он американец?

– Может, и американец, – пожал плечами Ахмед. – Какая нам разница.

«Разница большая», – мысленно возразила ему Анжелика.

– Завтра Асламбек решил казнить трех американцев, – вдруг проговорил Ахмед. – Тех, что попали в плен. На площади возле рынка им отрубят голову.

От отвращения и негодования Анжелика почувствовала приступ тошноты.

– А мы не можем как-то этому помешать?

Ахмед изумленно посмотрел на нее.

– Помешать? А зачем?

– Чтобы их не казнили.

– Это дело Асламбека, это его пленные. Каждый имеет право поступать со своими пленными так, как считает. Да и каким образом ему помешать? Мы лишь погубим себя.

Анжелика понимала, что он прав, но мысль о том, что завтра трем мужчинам отрубят головы, приводила ее в содрогание. Она почти физически чувствовала, как разгорается в ней ненависть к этому Асламбеку. Она обвела взглядом всех присутствующих. Никого завтрашняя казнь не волновала, даже Мамонтов был к этому безразличен. По его виду было заметно, что он думал о чем-то своем.

– Расходимся, – сказал Рамзан. – На сегодня все ясно.

Анжелика стояла в плотной толпе возбужденных людей. Буквально все нетерпеливо ждали, когда начнется обещанное действо, и она буквально кожей ощущало нарастание всеобщего ажиотажа. Неужели предстоящая казнь людей может так радовать, думала она, и ей становилось жутко.

Внезапно в сопровождение охраны на помосте появился Асламбек – средних лет мужчина с бородой. В его облике не было абсолютно ничего жестокого, самое обычное лицо человека, прожившего немалую часть жизни и немало испытавшего на ее пути. Однако это был один из известных на весь мир террористов, на счету которого было немало кровавых злодеяний.

Толпа приветственно загудела, и Анжелика никак не могла определить, то ли собравшиеся на площади люди салютуют ему от страха, то ли действительно обожают своего жестокого правителя.

Асламбек поднял руку вверх, как бы говоря собравшимся, что оценил их верноподанские проявление чувств и можно на этом остановиться. И тут же все смолкло.

Правитель дал знак, и откуда-то вывели трех со связанными руками человек. Все они были молоды, не старше двадцати пяти лет и все типичные англосаксы: светлокожие и светловолосые. Двое из них шли покорно к месту казни, зато другой отчаянно сопротивлялся и громко выкрикивал оскорбления. Это был настоящий красавец и почти двухметровый великан, очень сильный и ловкий. Несмотря на то, что его, как норовистого коня, держали сразу несколько боевиков, он сумел на какое-то мгновение освободиться от них, и что есть силы ударить ближайшего из них ногой в пах. Тот с громким криком слетел с помоста в толпу.

На великана набросились сразу человек десять, повалили и стали избивать ногами. У Анжелики само собой сжались кулаки, так хотелось ей вмешаться и спасти его.

И тут случилось то, что Анжелика даже по началу не поверила своим глазам. Асламбек подозвал своего человека, что-то сказал ему, и строптивого янки увели.

С двоими оставшимися покончили быстро. Палач умело отрубил им головы, затем поднял их за волосы вверх и показал зрителям. Те разразились восторженными возгласами. Анжелики показалось, что они были бы рады продолжать эту экзекуцию еще долго.

Анжелика вернулась в дом Ахмеда. Кровавая сцена казни постоянно стояла у нее перед глазами. Ею овладела лихорадочное желание действий, но пока приходилось лишь ждать.

Ахмед был уже дома, хотя она знала, что он тоже ходил на площадь.

– А что будет с тем американцем, которого не казнили? – спросила она.

– Его четвертуют, – равнодушно произнес Ахмед. – Такое у нас уже бывало. Есть хорошая новость.

– Какая? – встрепенулась Анжелика.

– Мы нашли человека, который поможет нам проникнуть в старый дворец. Это, конечно, стоило не дешево, но в этом городе за деньги можно даже достать луну.

У Анжелике внезапно возникла одна мысль.

– Вы говорите, что за деньги тут можно сделать все?

– Ну, почти все, – уточнил Ахмед.

– А нельзя ли за деньги как-нибудь вытащить из тюрьмы того американца. У меня есть деньги, много денег. Как вы думаете, сколько для этого нужно?

Ахмед задумчиво посмотрел на нее и несколько раз дернул себя за бороду.

– А что можно попробовать. Двести долларов, – бросил он на нее испытывающий взгляд.

– Двести долларов. – Анжелика чуть не засмеялась вслух. Так дешево тут стоит жизнь человека. – Я дам пятьсот.

– Пятьсот! – У Ахмеда загорелись глаза. – Ладно, я кое с кем поговорю. Не обещаю, но может быть, и получится.

– Только надо спешить.

– Знаю, что надо. Сегодня вечером все и обсудим: и про дворец, и про тюрьму.

Ахмед не обманул. Вечером все собрались в комнате.

– Мы можем освободить американца сегодня ночью, – сообщил он. – Завтра его будут четвертовать, а сегодня ночью перевезут из городской тюрьмы в дом для мертвых. Так его у нас называют, – пояснил он, – так как он находится совсем рядом с местом казни. По дороге мы можем его отбить, охрана будет состоять всего из пяти человек.

– Мы должны их убить? – спросила Анжелика.

– Иначе того человека, который нам помогает, казнят на следующий же день, – голосом, лишенным всякой интонации пояснил Ахмед. – Если вы согласны?… – посмотрел он на Анжелику.

– Я согласна, – поспешно сказала она.

– Тогда тому человеку пятьсот долларов и по сто долларов всем, кто будет участвовать в нападении.

– Хорошо, – согласилась она, – но я тоже пойду с вами.

Ахмед удивленно посмотрел на Рамзана, но тот кивнул головой.

– Я тоже пойду, – подал голос Мамонтов.

– В таком случае выходим через три часа.

Анжелику разбудила жена хозяина и жестом показала, чтобы она шла на мужскую половину. Там ее ждал Рамзан.

– Скоро выходим, – сказал он. – Вам надо переодеться в мужскую одежду, – протянул он ей сверток.

Анжелика вернулась на женскую половину и под взглядом жены хозяина быстро переоделась, затем снова направилась к Рамзану. Там уже собрались все, кто должен был участвовать в этом деле. Всего десять человек, включая Мамонтова и Джамаля.

Анжелика подошла к Мамонтову и увидела на его лице отчетливые следы недовольства.

– Ты меня осуждаешь за этот поступок? – спросила она.

– Мы очень рискуем, а ради чего?

– Ради того, чтобы спасти человека.

– Я разговаривал с Ахмедом, он сказал, что здесь в плену сотни людей, в том числе европейцы и американцы. Мы не можем спасти всех.

– Я понимаю, и ты, конечно прав. Но так получилось, что я видела только этого американца. Я просто не смогла это так отставить. Закрою глаза и вижу эту ужасную казнь, отрубленные головы. Словно мы попали во времена Тамерлана.

– А мы как раз и находимся в этой эпохе. Чем, то, что здесь происходит, отличается от нее?

– Одно отличие есть, – произнесла Анжелика.

– И какое же? – насмешливо спросил Мамонтов.

– Мы из другой эпохи, эпохи, где людям не отрубают головы.

Мамонтов посмотрел на нее, но ничего не сказал. На этом их разговор завершился.

Ночь была очень темная, ни Луны, ни звезд, только плотное покрывало невидимых туч заполонило небо. Да и город словно бы вымер, пока они пробирались по улицам, им не встретился ни один человек. Не было даже патрулей.

Перед тем, как выйти из дома, они провели небольшое совещание, на котором Рамзан изложил план предстоящей операции. Он был предельно прост, и его успех строился всего на двух компонентах: неожиданности и стремительности.

Они подошли к заранее выбранному месту засады. Густая темень облегчала задачу быть незамеченными. Анжелика заняла место за углом какого-то дома, рядом с ней находились Мамонтов и Джамаль.

Анжелика сжимала в руке автомат и думала о том, что всего пару месяцев назад ей и в страшном сне не могло присниться, что она будет находиться в этом городе в засаде в надежде спасти обреченного на смерть человека. Ее жизнь была спокойной и размеренной, ей абсолютно ничего не угрожало, все было так хорошо, что даже казалось немного не правдоподобным. А сейчас не правдоподобным представляется ее нынешнее положение. Но в этом-то и дело, что это абсолютная правда.

Послышался гул мотора, и в унисон этому звучанию у нее заколотилось сердце. С собой они привели ослика, которому в этой операции отводилась крайне ответственная роль, он должен был перегородить дорогу машине с пленником. А так как проезжая часть была узкой, автомобиль должен был неминуемо остановиться.

Анжелика увидела, как один из их людей поставил ничего не подозревающее животное поперек дороги. Появился свет фар, затем и сам джип. Послышался резкий скрип тормозов.

Машина остановилась, из нее высунулся один из сидящих в ней охранников и закричал на ослика, прогоняя его с пути следования. Раздался точный выстрел, и человек с пробитой головой вывалился из машины.

Это был сигнал к общей атаке. Все бросились, стреляя на ходу, к машине. Вместе со всеми побежала и Анжелика.

Охрана не ожидала нападения и была не готова к тому, чтобы дать отпор. А потому все было кончено за считанные секунды. Когда Анжелика подбежала к машине, из нее уже выволакивали трупы.

– Садись в джип, – крикнул Рамзан.

Анжелика быстро села в джип рядом с американцем, который ровным счетом ничего не понимал из того, что происходит. За ней вскочил и Джамаль. За рулем уже расположился Рамзан. Он дал газ, и машина, сбив ослика, понеслась по темным и кривым, как турецкая сабля, улочкам.

Анжелика почувствовала, как намокла ее одежда. Она провела по ней рукой, и ощутила прикосновение чего-то липкого. И вдруг поняла, что это кровь.

Она осмотрелась и обнаружила, что вся машина залита кровью. Ее передернуло. Она закрыла глаза, чтобы не видеть этого.

На ее счастье эта гонка по ночным улицам продолжалась не больше пяти минут. Рамзан велел вылезать им из машины. Они находились возле какого-то дома.

– Туда, – показал он на дверь.

Они вошли в дом, а залитый кровью джип тут же уехал.

Дом оказался пустым, это Анжелика поняла быстро.

– Это ночь мы проведем тут, а дальше посмотрим, – пояснил Рамзан.

– А где остальные?

– Остальные вернулись к Ахмеду. – Он прислушался к тому, что делается в городе. Анжелика последовала его примеру.

Где-то не очень далеко слышалась беспорядочная стрельба. Причем, с каждой минутой она нарастала.

Рамзан довольно улыбнулся.

– Здорово мы их. Теперь можно и отдохнуть.

Как ни странно, Анжелика на несколько секунд даже забыла о человеке, ради спасения которого все это и было затеяно. Он стоял посреди комнаты, его голова, которая каким-то чудом удержалась на плечах, почти упиралась в низкий потолок.

– Вы можете сесть или лечь, – обратилась к нему Анжелика по-английски. Вы у друзей и сейчас вам ничего не угрожает.

– Кто вы? – спросил американец.

– Я же сказала: вы у друзей. Большего пока, к сожалению, сообщить не могу. Ложитесь, после всего, что вы пережили, вам надо отдохнуть.

Анжелика приблизилась к американцу и едва не отшатнулась, такое сильное зловоние исходило от него. За то время, что он находился в плену, ему явно не давали мыться.

– Что со мной будет?

– Не знаю, сейчас вы на свободе. По крайней мере, не в тюрьме. А что будет дальше, предугадать невозможно. Вы знали, что вас ждет утром?

– Мучительная смерть. Эти подонки, если что-то и умеют хорошо делать, так это убивать людей.

– Можно узнать ваше имя?

– Капитан армии США Эндрю Чамберс. А как вас зовут?

Анжелика несколько секунд колебалась с ответом.

– Зовите меня Арабелла Бишоп.

– Но вы не американку и не англичанка. Вы хорошо говорите по-английски, но у вас есть какой-то небольшой акцент.

– Послушайте, Эндрю, вы чудом избежали ужасной казни. Неужели сейчас самое время выяснять, что у меня за акцент.

– Вы правы, я, наверное, еще не понял до конца, что произошло. – Внезапно он сел на пол. – Вы не представляете, какой это был ад все те два месяца, что я провел в здешней тюрьме. Нас в камере было почти семьдесят человек, а камера чуть больше этой комнаты. Тут же был и туалет. От одного зловония хотелось удавиться. Представляю, как я благоухаю.

– Да, благоухаете вы жутко. Но не думайте об этом, так уж получилось. Сейчас не до таких мелочей. Вам нужно отдохнуть.

– Да, я жутко устал. Правда, я думал, что завтра меня ждет отдых длиною в вечность. Вы мой ангел-спаситель, если мы выберемся из этой Богом проклятой страны, вы узнаете всю меру моей благодарности.

– Хорошо, но это будет потом, а пока отдыхайте. Я тоже отдохну. Кажется, здесь есть циновки. На них и придется спать.

– Последние месяцы я спал на каменном полу. Так что тут самый настоящий рай.

Американец, в самом деле, растянулся на полу. Анжелика прилегла недалеко от него, но все же на почтительном расстоянии, чтобы не так сильно чувствовать запах. Это одна из самых странных ночей в моей жизни, подумала Анжелика.

Глава 37

Анжелику разбудило чувство тревоги. Она встала, подошла к американцу. Он дышал как-то странно, не так, когда спят – спокойно и ровно, а ритм дыхания был рваный, воздух вырывался изо рта с громким хрипом.

Испуганная Анжелика бросилась в соседнюю комнату, где ночевали Рамзан и Джамаль. Она разбудила мужчин.

Рамзан внимательно осмотрел американца.

– Скорей всего у него голодный обморок, – сообщил он свой диагноз. – Их в тюрьме почти не кормят, едят то, что приносят родные. А кому нечего приносить, приходится жить впроголодь.

Рамзан что есть силы затряс американца, и Чамберс пришел в сознание. Он даже попытался встать, но силы окончательно оставили его, и он снова лег. Только теперь в близи и при свете дня Анжелика заметила, что хотя американец и являлся силачом и великаном, но это было в прошлой жизни. А сейчас он больше напоминал скелет.

– Когда вы в последний раз ели? – спросила Анжелика.

– Не помню, – тихо ответил он, дней пять или шесть мне перепала какая-то корка.

– Его надо кормить и мыть, – сказала Анжелика Рамзану.

– В этом доме еды нет. А насчет воды… – Он задумался. – Здесь недалеко источник, откуда местные жители берет воду. Мы натаскаем. И сходим за едой.

– А нам что делать?

– Пока оставаться тут, сейчас они прочесывают весь город в поисках тех, кто освободил его. Так что вам лучше отсюда не выходить. Мы скоро.

Рамзан и Джамаль ушли. Анжелика осталась с американцем. Внезапно она поймала на себе его внимательный взгляд.

– Вы очень красивая, – сказал он, – А я ужасно выгляжу. И еще хуже пахну.

– Не думайте об этом. Здесь нет вашей вины. Как вы себя чувствуете?

– Ничего, только очень слаб. Даже руку трудно поднять.

– Я видела казнь ваших друзей. Вы вели себя так, как будто у вас много сил.

– Это были последние силы, я копил их несколько дней, знал, что они могут пригодиться. Старался почти не двигаться. Знаете, Арабелла, до того, как я попал в эту тюрьму, я даже не представлял, какой ужасной может быть жизнь на нашей прекрасной планете. Там, в другом мире у нас очень благополучное существование. И нам кажется, что и везде так же. Ну, может быть, где-то немного похуже. А тут совсем другое. Это жизнь, где ты не человек. Не понимаю, что вы такая красивая тут делаете?

– Я здесь потому, что не хочу, чтобы этот ужас отсюда распространился в другие места. А желающих это сделать предостаточно.

– Я тоже сюда пришел по схожей причине. Нам сказали, что тут развелось много террористов и всякой другой нечисти, и ее надо уничтожить. Но я не предполагал, что ее так много и она такая ужасная. Ее не уничтожить. Я понял, единственный разумный образ жизни – это жить для себя. – Чамберс попытался приподняться, но на это сил он еще не скопил. – Если мы выберемся из этой переделки живыми, выходите за меня замуж.

– Что? – Анжелика едва не упала от изумления.

– Красивей, чем вы, все равно никого не найти. А я очень люблю красивых женщин.

– Вы же обо мне ничего не знаете.

– Вы меня спасли, разве этого мало. Вы не прогадаете, вы разве не слышали раньше мою фамилию.

– Представьте себе, нет.

– Мой отец владелец самой большой сети скотобоен на всем восточном побережье Штатов. У нас там больше поместье. Мы будем жить очень богато, у нас не будет никаких проблем. И плевать нам на остальной мир.

– Спасибо за предложение, я подумаю.

– Я всегда верил в идеалы, поэтому пошел в армию, чтобы их защищать. Мой старик чуть с ума не сошел, когда я ему об этом объявил. Но теперь я хочу жить только для себя. Клянусь, нам будет здорово вместе.

– Давайте, Эндрю, сначала выберемся отсюда, а затем будем решать все остальные мировые и частные вопросы.

Чамберс в знак согласия опустил веки. И через несколько мгновений он то ли снова заснул, то ли впал в забытьи.

Рамзан и Джамаль вернулись через часа три.

– В городе все обложено, – доложил Рамзан. – Ищут американский спецназ, они полагают, что это он освободил этого парня. Нам это на руку. Здесь еда, – протянул он котомку Анжелике. – И сейчас наносим воду.

На то, чтобы принести и нагреть воды, ушло еще пару часов. От прежних хозяев в доме осталось корыто, из которого они и устроили ванную. Но и Рамзан и Джамаль наотрез отказались выступать в роли банщиков.

Анжелика разбудила американца и дала ему немного еды. Он набросился на нее с такой жадностью, что Анжелика, дабы не смотреть на эту не слишком красивую картину, отвернулась. Затем она сообщила ему, что его ждет баня.

– Я не сумею сам себя вымыть, – сказал он.

– Я вам помогу.

Он как-то странно посмотрел на нее, но ничего не ответил.

Преодолевая отвращение, она сняла пропитанную экскрементами одежду, затем повела ему к корыту.

Такого совершенного мужского тела Анжелика еще не видела. Сначала над ним старательно поработала природа, затем оно было отшлифовано занятиями спорта. И даже его невероятная худоба не могла полностью испортить впечатления.

Эндрю проявлял полную покорность и лишь взглядом наблюдал за тем, как руки молодой женщины счищали с его кожи покрывающее ее густые слои грязи. Анжелика хорошо знала и ценила мужское тело, способное приносить ей, женщине, безбрежное море наслаждения. Но сейчас ее владели совсем иные эмоции, это тело вызывало в ней не желание, а сострадание. Ниточка, которая связывало его с жизнью, была совсем тоненькая, и иногда Анжелика даже боялась, что одно с ее стороны неосторожное движение, и она оборвется.

Анжелика закончила мыть американца, помогла ему выйти из корыта и завернула в халат, который предусмотрительно принес Рамзан. Правда, он был слишком короткий для такого длинного тела, и даже не доставал американцу до колен.

Анжелика, поддерживая за талию Эндрю, провела его в соседнюю комнату, где их ждали Рамзан и Джамаль.

– Мы должны уйти, – сказал Рамзан. – Вернемся утром. Надеюсь, к этому времени все в городе успокоится. Здесь долго никого не ищут.

Они ушли. Анжелика снова немного покормила Эндрю. На этот раз он ел уже не так жадно, а ей даже понравились его манеры. Чувствовалось, что в той жизни он получил хорошее воспитание.

Кажется, он даже немного окреп. По крайней мере, без видимых усилий он сел, прислонившись к стене. Несколько минут пристально смотрел на Анжелику.

– Я все думаю над вашими словами, – вдруг произнес он.

– Какими именно?

– Вы сказали, что здесь потому, что не желаете, чтобы зло отсюда распространялась на другие места.

– Да, не хочу. Но ведь вы тут по этой же причине.

Эндрю покачал головой.

– Я думал о другом, я хотел, чтобы наш образ жизни был бы повсюду. Хотя теперь мне на это абсолютно наплевать. Я ненавижу эту страну и всех, кто в ней живет. Если ей грозило теперь уничтожение, я бы не пошевелил и пальцем.

– Большинство местных жителей не виноваты в ваших мучениях. Они сами заложники этих садистов.

– Ерунда. С кем я сталкивался, всем нравилось мучить других.

– Ваш взгляд сильно исказился под воздействием выпавших на вас страданий. Тут много хороших людей. И они, между прочим, рисковали жизнью ради вашего спасения.

– Это-то и странно, зачем им это понадобилось.

– Далеко не все одобряют то, что тут творится. Хорошие и плохие люди находятся в одинаковой пропорции в любой стране. Только не во всех странах хорошие люди могут прийти к власти.

Американец о чем-то задумался.

– Кажется, я знаю, кто вы. Вы – русская.

– Почему вы так думаете? – удивилась Анжелика.

– В Штатах у меня был русский друг. Он терпеть не мог Россию, но когда он говорил, то говорил точно как вы. И однажды он мне сказал: если ты когда-нибудь встретишь самую красивую женщину в мире, то знай, что она русская. Как видите, все приметы сходятся. Я прав?

– Я думаю, что сейчас моя национальность не имеет никакого значения, – уклонилась от ответа Анжелика.

– Пусть так. Но все равно мое предложение остается в силе.

– Какое предложение?

– Выйти за меня замуж.

– А если я уже за мужем?

– Это не существенно. Я уже был однажды женат на женщине, которая была раньше замужем.

– Да у вас самая настоящая специализация на замужних женщинах. И что же случилось с вашим браком?

– Она была против того, чтобы я шел бы в армию. Мы так и не сумели договориться. А вы, я полагаю, были бы не против этого. Впрочем, я сыт по горла армией. Если я выберусь отсюда, то демобилизуюсь при первой же возможности. Даже если вы не выйдите за меня замуж, я хочу вам сделать подарок за мое спасение. У меня в штате Флорида есть небольшая вилла. Она выходит прямо на океан. Я дарю ее вам. Только, прошу, не отказывайтесь.

Анжелика почувствовала некоторое затруднение. Все это напоминало какую-то фантасмагорию. Они сидят в каком-то заброшенном доме в горах Афганистана, в любую минуту их могу схватить и подвергнуть мучительной казни, и одновременно практически незнакомый американский офицер дарит ей целую виллу на океанском побережье. Неужели такое может быть?

– Я не отказываюсь, а лишь повторяю: давайте все вопросы мы решим, когда выберемся отсюда.

– Кстати, а когда мы выберемся?

– Не знаю, – вздохнула Анжелика, – у меня тут есть еще важное дело. Так что придется подождать. Сейчас я вас не сумею переправить к своим.

К некоторому удивлению Анжелики эта новость не очень огорчила капитана. Впрочем, вполне возможно тому причиной было то, что он все еще был слаб. И вскоре после разговора уснул.

Они провели в доме еще одну ночь. Никто их больше не навещал, и у Анжелики даже возникла тревога, что их бросили на произвол судьбы. Разумеется, Валера ее не оставит, но может быть ему не позволяет ничего предпринять. А он даже не знает, где они находятся.

Своими опасениями делиться с Эндрю она не стала, да он об этом, кажется, особенно и не думал, больше всего на свете его сейчас интересовала еда. На их счастье Рамзан оставил ее довольно много. Но она быстро размалывалась мощными челюстями американца. Зато он немного окреп, и у нее даже возникло впечатление, что он слегка поправился. У другого человека процесс возвращение к нормальному состоянию не мог идти столь стремительными темпами, но, судя по всему, тело капитана было особенным, оно умело накапливать силы и энергию, как никакое другое.

Утром к ним пришли сразу Рамзан, Джамаль и Мамонтов. Мамонтов и Чамберс обменялись взглядами и оба мужчины сразу же поняли, что являются соперниками, что между ними навсегда стоит женщина. Анжелика тоже это почувствовала и осталась недовольной, это может осложнить всем жизнь. А они и так подвергаются огромной опасности.

Они оставили Чамберса в комнате, а сами перешли в другую.

– Этой ночью мы можем попытаться пробраться в старый дворец в гости Хасану, – сказал Рамзан.

– Выходит, нас больше не ищут? – спросила Анжелика.

– Нет, нам крупно повезло. Теперь они полностью уверенны, что американца отбил американский спецназ. Вчера в километрах тридцати от города отряд Асламбека наткнулся на их отряд, был довольно большой бой. Много погибших с обеих сторон. Американцы сумели оторваться от преследования. Поэтому сейчас в городе обычный режим. Лучшего случая мы все равно не дождемся.

– Хорошо, – сказала Анжелика. – Сегодня ночью, так сегодня ночью. А что делать с этим капитаном?

– Пока пусть остается тут, перемещать его в другое место опасно. Он слишком заметный. А там посмотрим. Мы достаточно рисковали из-за него. Сейчас же вам придется отсюда уйти, мы все собираемся у Ахмеда.

– Он останется один? – удивилась Анжелика.

– Он же не маленький, – подал голос Мамонтов.

– Да, но он еще слабый. Его почти не кормили целый месяц.

– Мы принесли ему еды, – ответил Рамзан. – Больше для него мы пока ничего не можем сделать.

Анжелика поняла, что спорить дальше бесполезно.

– Когда мы должны выходить?

– Прямо сейчас. Только вам снова надо одеть паранджу.

– Хорошо, я лишь скажу Эндрю, как складывается ситуация.

Она вошла в комнату и объяснила ему, что должна его на время покинуть.

– Я останусь один? – В его глазах вдруг промелькнул страх.

– Да, это необходимо. Но, полагаю, ваше одиночество продлится не долго. Мы скоро за вами придем.

– И как скоро?

Анжелика чуть помедлила с ответом.

– Точно не знаю, но постараемся, как можно быстрей.

– Да, я понимаю, так надо. – В его голосе прозвучала обреченность.

Ей стало жалко его.

– Будьте мужественным. Вы же офицер.

– Сейчас я не знаю, кто я. Офицером я был раньше.

– Если хотите выжить, проявите мужество. Ничего другого вам не остается. Еды у вас много.

– Если вы не вернетесь, я умру.

– Я вернусь, – пообещала Анжелика.

Они возвратились в дом Ахмеда. Анжелика решила вести себя соответственно той стране, где она находится, и прошла на женскую половину дома. Но к ее удивлению за ней увязался Мамонтов.

– Разве ты не знаешь, сюда чужим мужчинам нельзя, – с укоризной произнесла она.

– К черту! – вдруг вспылил он. – Мне надоели местные нравы. А ты, кажется, начала к ним привыкать. Даже паранджу стала носить с удовольствием.

– Вместо того, чтобы нести вздор, скажи прямо, что тебя злит.

Чтобы решиться на честный ответ, ему понадобилось не меньше полминуты.

– Ты знаешь, что меня злит.

– Тебе не нравится, что я заботилась о спасенном нами американце. Нашел место и время ревновать.

– Я сам знаю, что это не умно, но ничего с собой поделать не могу. Это сильнее меня. Я видел, как он на тебя смотрел.

– Сегодня ночью должно случиться то, ради чего мы здесь. Кто знает, останемся ли мы в живых.

– Тем более.

Она внимательно посмотрела на Мамонтова. На его лице было выражение угрюмой решимости.

– Я так понимаю, тебе не терпится узнать, что было, когда тебя не было.

– Да, – буркнул Мамонтов. Он был явно не доволен собой и тем, что ничего не мог с этим поделать.

– Мы разговаривали. Потом я вымыла его. За это он предложил мне выйти за него замуж. И обещал подарить свою виллу на Атлантическом побережье.

– Что?! Ты это все всерьез?

– Абсолютно всерьез. А ты полагаешь, что я не могу понравиться мужчине? – не сдержала иронии Анжелика. – Валера, любимый, ну будь же благоразумен.

– Когда я рядом с тобой, мое благоразумие куда-то испаряется.

– Ты хочешь еще о чем-то спросить?

– Нет, – не без труда выговорил он это слово.

– Тогда уйди с женской половины, иначе будет грандиозный скандал. А он нам сейчас ни к чему.

Старый дворец располагался на другом конце города. Поэтому они двигались к нему маленькими группами. Несколько раз им на встречу попадались патрули, но им удавалось скрыться в ближайших проулках.

Анжелике почему-то представлялся старый дворец огромным зданием. Однако в реальности это было двухэтажное, правда, довольно длинное строение. Его окружала высокая металлическая ограда, оплетенная металлической проволокой. Анжелика невольно поежилась, представляя, сколько сдерется кожи, пока она перелезет через эту преграду.

Но на ее счастье жертвовать кожей не пришлось, к ним подошел Рамзан.

– Надо обойти дом сзади, там будет для нас открыта калитка, – прошептал он.

Дабы их передвижение не заметила бы охрана дворца, пришлось обходить его по длинной траектории. На самом деле калитка представляла из себя узкое отверстие в ограде. Даже стройной Анжелике с трудом удалось протиснуться сквозь него.

Зато теперь весь отряд находился на территории дворцового комплекса. До самого дворца было не более ста пятидесяти метров. Но то, что преодолеть их будет не просто, они поняли буквально через пару минут, увидев, как совсем рядом прошагал патруль.

Анжелика, как и все остальные члены их группы, лежала на земле. Причем, несмотря на царящую суш, она была сырая. По-видимому, ее недавно поливали.

Наконец шаги патруля стихли, и Анжелика приподняла голову. Ни одно окно во дворце не светилось, из здания не вылетали никакие звуки. И она невольно засомневалась, а по тому ли адресу они пришли. Вдруг там никого нет. Были и перебрались в другое место. Этот Хасан хитрый, он чувствует опасность даже не носом, а каким-то другим, неизвестным науке органом. Хотя с другой стороны, кого тут так тщательно по здешним меркам охраняют?

Анжелика увидела, как лежащий по близости Рамзан дал знак, и все стали медленно перемещаться в направление дворца. Оставаться незамеченными им помогали многочисленные постройки. Их назначение в темноте было трудно определить, но никого это и не интересовало.

Внезапно все снова остановились, словно наткнулись на стену. Этой стеной оказался часовой, охранявший задний вход дворца.

Рамзан что-то шепнул одному из своих людей, тот моментально, словно змея, с невероятной ловкостью и быстротой пополз по земле. Анжелика наблюдала за тем, как сокращалось расстояние между ним и постовым. Внезапно он вскочил, прыгнул на него словно пантера. Вместе они упали. Не прозвучало ни одного, даже слабого звука.

Боевик встал и махнул рукой. Вход во дворец был свободен. По крайней мере, пока никто им не препятствовал туда войти.

Анжелика вслед за всеми вошла в здание и оказалась почти в кромешной темноте. Никто не знал, куда идти дальше.

Внезапно возник слабый свет, скорей всего от фонаря. Анжелике показалось, что открывалась дверь, и из нее появился какой-то мужчина. Послышались тихие голоса. Затем и они стихли.

Насколько могла понять Анжелика, они находились в небольшом холле. Было так тесно, что приходилось стоять на одной ноге. Прошло минут пять, а то и больше, но никто никуда не двигался. Она стала терять терпение, стоило ли преодолевать такие опасности, чтобы застрять у самого входа.

Внезапно она услышала голос Рамзана, который негромко произнес всего одну фразу.

– Что он сказал? – шепотом спросила она у стоявшего рядом Джамаля.

– Приготовиться к бою.

«Я давно готова» – мысленно ответила Анжелика. Неужели она сейчас встретится с Хасаном?

Теперь уже не таясь, гурьбой, они выбежали из холла и оказались в длинном узком коридоре. Из какой-то комнаты выскочило несколько солдат, но они тут же были скошены очередью.

В поисках Хасана Анжелика открыла какую-то дверь, но за ней никого не оказалось. Она распахнула дверь напротив и увидела молоденького паренька с автоматом. При виде ее, он буквально задрожал и поднял руки. Анжелика хотела выстрелить в него, но в последнее мгновение сумела остановить палец, готовый уже нажать на гашетку. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Его глаза, словно водохранилище после обильных дождей, были целиком заполнены страхом. Анжелика резко повернулась и выбежала из комнаты.

Хотя она находилась в ней меньше минуты, в коридоре уже завязался настоящий бой. Он шел у лестницы, ведущей на второй этаж. У их отряда уже был один убитый, Анжелика едва не споткнулась о неподвижное тело.

Сверху велась плотная стрельба, снизу отвечали им не менее плотным огнем. Анжелика тоже ввязалась в перестрелку и стала стрелять по засевшим на втором этаже охранникам. Вокруг свистели пули, но она не обращала на них внимания. Ею вновь овладела горячка боя, заставляющая забыть обо всем.

Внезапно Анжелика увидела, как один из солдат на верху размахнулся и бросил вниз гранату. Он тут же упал сраженный пулей, но было поздно, маленький, но страшный снаряд летел прямо в гущу наступающей стороны.

Анжелика буквально застыла, как завороженная смотря на то, как летит к ним смерть. Внезапно на нее бросился стоящий рядом Джамаль. Она упала, а он оказался на ней.

Его тело приняло всю порцию осколков, которые должны были впиться в Анжелику. Она услышала, как несколько раз Джамаль вскрикнул и затих.

Взрыв гранаты унес жизни нескольких человек из отряда Рамзана, зато оставшихся в живых охватила такая ярость, что они бросились на штурм, уже не обращая внимания на встречный огонь. И буквально за десять секунд оттеснили оборонявших от лестницы.

Анжелика высвободилась из-под тела Джамаля и с ужасом посмотрела на него. Он был весь в крови.

К ней подскочил Мамонтов.

– Ты цела?

– Кажется, да.

– Тогда бежим наверх.

– А Джамаль?

– Он убит. Сейчас не до сантиментов.

– Но я…

Мамонтов грубо схватил ее за руку и потянул к лестнице.

– Ты что не понимаешь, что дорога каждая секунда. А ему уже не поможешь.

По-прежнему не выпуская ее руку из своей, он потянул Анжелику вверх, и ей невольно пришлось последовать за ним.

На втором этаже бой уже ослабевал, Рамзан и его люди добивали находящихся здесь солдат. Анжелика стала открывать двери комнат, но везде она находила лишь трупы.

Она распахнула очередную дверь и увидела забившегося в угол и дрожавшего от страха пожилого человека с типично европейской внешностью. Неужели этот то самый американский профессор.

– Вы Уэсли Асланд? – спросила она.

У мужчины хватило сил лишь на кивок головой.

– Никуда не выходите, я за вами сейчас приду. А где Хасан?

Профессор показал куда-то вперед. Значит, он совсем рядом, обрадовалась она. Она выскочила в коридор и распахнула соседнюю дверь. И увидела его.

Хасан тоже увидел ее и от изумления на какое-то мгновение потерял контроль над собой. Но этих секунд Анжелике хватило на то, чтобы ударом ноги выбить из его рук автомат. Он в ярости бросился на нее, но она выстрелила, целясь так, чтобы очередь прошла рядом от его виска. Хасан замер и лишь глаза, которые она так хорошо запомнила еще в Париже, метали в нее отравленные стрелы.

– Поднимай руки вверх и выходи! – приказала Анжелика.

Они вышли в коридор, где Анжелику ждал еще один большой сюрприз. Моджахеды Рамзана вывели из какой-то комнаты еще одного мужчину, одетого в восточные одежды. Его фигура показалось Анжелике знакомой. Она хлопнула его по плечу, тот машинально обернулся, и она от неожиданности чуть не выронила автомат из рук: это был Оливер Кроули.

В отличие от нее банкир не проявил никакого удивления от столь неожиданной встречи, как будто бы готовился к ней.

– Здравствуйте, прекрасная Анжелика! – спокойно сказал он, словно бы они встретились где-то в Лондоне. – Встреча неожиданная, но тем вдвойне приятная.

– Не могу сказать про себя то же самое. Сожалею, но вам придется пойти с нами.

Оливер Кроули не сделал даже попытки что-то возразить. Как бывший разведчик он быстро сориентировался в ситуации, понимая, на чьей стороне в данный момент сила, догадалась Анжелика.

Весь отряд вместе с пленниками помчался назад. Беспрепятственно они выскочили сначала из дворца, затем за ограду.

В городе же было тихо. Старый дворец находился на отшибе и, кроме того, весь бой проходил внутри здания. А потому никто не слышал его раскатов. Но все понимали, что эта фора долго не продлится, и у них в запасе считанные минуты на то, чтобы бесследно раствориться в ночи.

Однако, как оказалось, Рамзан предусмотрел и это. Он снял дом, расположенный неподалеку от дворца. А потому им не надо было пересекать через весь город.

Только оказавшись в этом доме, Анжелика почувствовала, как спало внутри нее напряжение, в котором она пребывала все эти такие долгие часы. Но тут же, словно на смену, пришло другое чувство – большой утраты. Джамаль, милый нежный мальчик, который ради нее пошел на войну, к которой он не имел ровным счетом никакого отношения. Он любил ее молча, понимая, что у него никогда не будет шанса добиться от нее ответного чувства. И не делал попыток что-то изменить в их отношениях. Но когда наступил решающий момент, он своей жизнью доказал, что с его стороны это было не увлечение, а настоящая любовь.

Не в силах больше сдерживать себя, Анжелика забилась в угол и зарыдала. Ее переполнило настоящее море жалости к Джамалю, казалось, что оно вот-вот поглотит ее всю.

Она даже не увидал, а почувствовала, как кто-то сел рядом с ней. Анжелика открыла глаза и сквозь слезы увидела Мамонтова.

– Он там лежит, – даже не сказала, а скорей простонала она.

– Он сам сделал свой выбор. Тебе лучше успокоиться. Ты забыла кого мы захватили?

– Ничего я не забыла. Но я сейчас не могу думать об этом. Я думаю только о нем.

– Чем больше будешь о нем думать, чем только хуже для тебя. Уже ничего не изменить. А вот нам угрожает большая опасность. Сейчас все силы этого бандитского притона будут прошены на наши поиски. Будет лучше, если ты станешь оплакивать его, когда мы окажемся в безопасности.

– Я даже не предполагала, что ты такой бесчувственный.

– Я вовсе не бесчувственный, я не хочу потерять тебя. Нам надо все наши силы держать наготове. А переживания тебя расслабляют. Мы сюда пришли не для того, чтобы погибнуть.

Анжелика не могла не признать справедливость его слов. В самом деле, после того, как им в руки попал Хасан и американский профессор было бы крайне глупо все это потерять.

– Да, ты прав, но мне нужно еще немного времени, чтобы окончательно прийти в себя.

– Времени нет, приходи в себя прямо сейчас. Мы понятие не имеем, что может случиться через минуту.

– Хорошо, считай, что со мной все в порядке.

– Тогда я хочу задать тебе один вопрос: кто такой этот американец, которого мы захватили вместе с Хасаном? У меня создалось впечатление, что ты его знаешь.

Анжелика смутилась. Она хорошо помнила предупреждение, что ей не следует раскрывать эту тайну. Но и обманывать Мамонтова она не хотела.

Уклониться от ответа ей помогли внешние обстоятельства. Внезапно на улице послышалась беспорядочная стрельба, небо осветили ракеты. Судя по всему, местная власть, наконец, узнала, что произошло в старом дворце.

Все, кто находился в доме, затихли как по команде. Рамзан отдал какой-то приказ, и моджахеды стали готовиться к обороне. Но пока пальба проходила где-то в стороне, а значит, можно было заняться и другими делами.

Анжелика подошла к Хасану. Он лежал связанный по рукам и ногам на полу. Рядом с ним тоже связанным находился Аслунд. Она ножом перерезала у него путы.

– Как вы себя чувствуете, профессор? – негромко спросила Анжелика. Она не хотела привлекать к их разговору внимание.

– Я хотел бы знать, в чьих руках я нахожусь? – вопросом на вопрос ответил Аслунд.

– Могу лишь пока сообщить, что вы в руках друзей.

– Я требую, чтобы меня доставили в американское посольство.

– В этом городе нет ни американского посольства, ни даже американцев. Это одно из самых опасных мест на земле. И из него еще надо выбраться. Я вас прошу, сохраняете спокойствие и принимайте действительность такой, какая она есть. Истерика тут не поможет, а вот усугубить ситуацию ей это вполне по силам. – Она повернулась к внимательно слушавшему беседу Хасану. – Вот мы и встретились.

Хасан пребывал в ярости. Если бы не веревки, он бы набросился на Анжелику и, наверное, задушил бы. А то, что он никак не мог проявить свои чувства, разогревало костер его гнева еще больше.

Хасан что-то стал выкрикивать по-арабски, и хотя Анжелика не понимала, она не сомневалась, что это самые свирепые ругательства.

В ответ на крики к нему подошел Рамзан и ногой ударил в живот. Судя по всему, удар был выполнен мастерски, так как Хасан моментально успокоился. Рамзан что-то сказал ему и отошел в сторону. По-видимому, он не сомневался, что подобных сцен больше не повторится.

– Я хочу знать, чем ты занимался тут? – спросила Анжелика.

– Этого я тебе не скажу, – процедил Хасан.

– Скажешь, все скажешь. Не мне, так другим. Они умеют развязывать языки таким, как ты, негодяям. Лучше тебе не доводить себя до этой стадии. Так как?

Хасан молчал, и у Анжелики появилось страстное желание повторить прием Рамзана, и пнуть его носком туфли в живот. За Джамаля, за всех тех, в чьих смертях повинен этот человек. Но она сдержалась.

Анжелика, чтобы не раздражаться, решила пока больше с ним не говорить. Следующим на очереди был Оливер Кроули. Он тоже был связан и лежал в некотором отдалении от Хасана и профессора.

– Пожалуйста, прекрасная Анжелика, развяжите меня, – попросил он. – У меня затекли руки и ноги, я их совершенно не чувствую.

Анжелика несколько секунд колебалась, затем перерезала путы. Но только те, что стягивали ноги. Руки она оставила связанными. На всякий случай.

– А руки, – протянул он их ей.

– Нет, – решительно проговорила Анжелика. – Так я буду чувствовать себя спокойней. – Я хочу знать, что вы тут делали?

– Зачем это вам?

– Женское любопытство.

– А вы не можете его проявить по отношению к чему-нибудь другому?

– У меня женское любопытство по отношению к вам и к вашим, как всегда, грязным делам. Мой вам совет: говорите. Так будет лучше для вас.

– Никогда я не понимал, чего вы добиваетесь, Анжелика. Вы так прекрасны, так живите жизнью прекрасной женщины. Все самые достойные мужчины мира у вас ног. Хотите, я познакомлю вас с младшим сынок королевы. Мы с ним накоротке. Я знаю его характер, он без памяти влюбится в вас сию же минуту.

– Мне глубоко наплевать, понимаете ли вы смысл моих поступков или нет. Я хочу знать лишь одно: что вы тут делали, кто вас сюда направил? Вы же отлично знаете, что тут готовилось грандиозное преступление.

– Серьезные преступления сегодня готовятся во многих, самых разных местах.

– Мы вас захватили в этом месте. Так что давайте поговорим о том, что происходило здесь.

– Понятие не имею.

– Хорошо, но объясните, почему вы оказались в этом дворце, так далеко от своего уютного особняка в Лондоне?

– Разве не понятно, я приехал делать тут деньги.

– В районе, где заправляет один из самых кровавых террористов.

– А деньги, прекрасная Анжелика, ничем и никогда не пахнут. Даже кровью. Вы же, как мой коллега по бизнесу, это знаете не хуже меня.

– Ошибаетесь, деньги, заработанные на крови, пахнут всегда отвратительно.

– По-видимому, в этом заключается различие между английским и русским обаянием.

– Английское и русское обаяние тут ни причем, просто есть люди, которые не желают иметь никаких представлений о порядочности и морали.

– И такие люди есть, – спокойно согласился Кроули. – Каких только на свете не бывает людей. – В его голосе прозвучала откровенная насмешка.

– Хватит, давайте перейдемте к делу. Что вы тут делали?

– Ничего особенного, изучал возможности вложения капиталов в этот район.

– И вы хотите, чтобы я вам бы поверила? Здесь, где идет война, где правит человек, за голову которого обещана большая награда.

– Да, именно так. Разве вы не знаете, что есть люди, готовые рискнуть. А тут в горах есть залежи важных минералов.

– И кто эти люди, готовые рискнуть?

– Сожалею, но сообщать их имена они меня не уполномочили.

– Хорошо, не сообщайте, но когда мы отсюда вырвемся, я вам обещаю, что сообщу английским властям о том, в каком замечательном месте мы вас отловили. И путь уж они разбираются, какие инвестиции вы хотите тут сделать. Насколько мне известно, ваше правительство ведет бескомпромиссную борьбу с террористами. Я думаю, вам будет, что ему поведать.

Она увидела, как побледнел банкир.

– С вашей стороны так поступать неблагородно.

– Мне кажется, что благородство – эта тема, о которой не вам судить. Я вас предупредила, а вы уж сами решайте.

Анжелика отошла от Кроули. Сейчас ее занимал другой вопрос, она думала об оставленном в доме американце. Он еще слаб и не может долго пребывать в одиночестве. Да и вообще, кто знает, что с ним может случиться. А если в дом кто-то забредет?

Она подошла к Рамзану. После гибели Джамаля некому было переводить, и потому их общение было теперь весьма затруднительным. Но ему обязательно нужно объяснить, что американца нельзя оставлять одного там.

Впрочем, он быстро понял, что она хочет. Он округлил от ужаса глаза и показал на улицу, намекая на то, какая их там поджидает опасность. Но это Анжелика понимала и без него. Но она настаивала на том, что необходимо идти за американцем.

Они перепирались таким образом не меньше пятнадцати минут. При этом их основным способом общения являлись руки, а так же немногие знакомые всем интернациональные слова. Все с любопытством следили за этой пантомимой. Наконец Рамзан согласился. Они только решили, что отправятся за капитаном утром. Сейчас бы их появление на улице сразу же привлекло всеобщее внимание.

Анжелика наконец-то прилегла отдохнуть рядом с Мамонтовым.

– Ты очень рискуешь, идя за американцем, – сказал он.

– Я понимаю, но пока он там, у меня сердце не на месте. Я так потеряла Джамаля.

– Но Джамаль ты знала давно. А американца – совсем недавно.

– Пойми, я спасла его, и хочу довести это дело до конца. Иначе я никогда себе не прощу, что могла ему помочь, а не помогла.

– Хорошо, путь так. Но я пойду вместо тебя.

– Валера, ты меня знаешь, я предпочитаю начатые мною дела сама доводить до конца. И давай больше не будем об этом спорить. Я жутко хочу спать.

Утром Рамзан снова попытался отговорить ее от этого опасного шага. Молодой человек, безусловно, обладал неплохими артистическими способностями, и пантомима получилась весьма выразительной. Но Анжелика была непреклонна, несмотря на то, что очень ясно понимала, какая опасность им грозит. Но она давно знала эту в себе черту, периодически на нее находит такое упрямство, что ей легче сунуть голову в петлю, чем отказаться от своей затеи.

Они вышли из дома. И впервые Анжелика радовалась, что идет в парандже, которая надежно защищало ее от любопытных взглядов. А смотреть было кому. Она еще не видела на улицах города такого количества вооруженных людей. Судя по всему, была объявлена всеобщая тревога, и поиск напавших на Старый дворец шел очень интенсивно.

Анжелика, вспомнив недавние уроки, точно копировала походку восточной женщины. Город был небольшой, и они добрались до нужного дома минут за двадцать.

Она боялась, что они не найдут американца. Но тот мирно спал и даже слегка похрапывал. У нее отлегло от сердца, к этому спасенному благодаря ее настойчивости человеку она испытывала в какой-то степени материнское чувство.

Она разбудила его. Тот не скрывал огромной радости при виде ее. Анжелика объяснила ему, что им надо немедленно уходить. Рамзан добавил свои аргументы по пуштунски. И тут произошло приятное событие, выяснилось, что Эндрю хорошо говорит на этом языке.

– Я же учился на факультете восточных языков, – пояснил он в ответ на вопрос Анжелике. – Поэтому меня и послали в Афганистан.

Рамзан протянул ему приготовленную восточную одежду. За время плена у американца отросла борода, и он вполне смахивал на местного жителя. Вот только высокий рост выделял его среди прочих.

Но на их счастье обратный путь прошел весьма благополучно. Их никто не остановил. Зато они видели, как обыскиваются дома, квартал за кварталом, улица за улицей.

Они вернулись в дом, и Анжелика сразу же наткнулась на хмурый взгляд Мамонтова. Он явно был не рад появлению тут американского офицера.

Впрочем, сейчас их ждали более срочные дела. Рамзан тут же собрал совещание.

– Находиться в этом доме становится с каждым часов опасней, – переводил для Анжелики и Мамонтова Эндрю Чамберс. – Люди Асламбека в любой момент могут прийти с обыском сюда. А здесь мы в ловушке, они нас всех перебьют. У нас нет иного выхода, мы должны как можно быстрей уйти из города. Здесь прятаться нам долго негде. Поэтому этой ночью, как бы не было опасно, будем выбираться из города. Ахмед обещал нас провести за стены по подземному ходу.

День прошел в большом напряжении. Каждый шорох на улице вызывал легкую панику, все бросались к автоматам и готовились к бою. Однако всем было понятно, что никакого боя быть не может, их просто забросают гранатами, убойная сила которых в тесном помещении огромна.

Анжелика, Мамонтов, Чамберс сидели рядом друг с другом, но почти не разговаривали. Мужчины понимали, что являются соперниками, а она не хотела в такой ситуации подливать масла в огонь. Находясь в нормальной обстановке, она бы вдоволь повеселилась, наблюдая, как обмениваются они недоброжелательными взглядами, но сейчас ее это только раздражало. Даже тогда, когда им грозит смертельная опасность, они не могут придать хотя бы на время забвению чувства, которые уместны совсем для другой жизни.

Наступила ночь. К ним пробрался Ахмед. По его виду было заметно, как он взволнован. Они что-то долго обсуждали с Рамзаном. Тот подошел к Анжелике.

– Ахмед считает слишком опасным брать с собой Хасана и этого профессора.

– И что он предлагает?

– Оставить их тут.

– Как оставить тут? – не поняла Анжелика.

– Навсегда.

– То есть, убить.

– Именно.

– Они оба нужны живыми. Только живыми. Хотя Хасан и заслужил смерть, но он должен рассказать все, что знает. Я не дам их убить.

Анжелика произнесла это так решительно, что Рамзан махнул рукой.

– Тогда ты будешь сама охранять Хасана, – сказал он. – А теперь идем.

Анжелика подошла к Хасану.

– Мы уходим из города. Ты тоже пойдешь с нами. Если сделаешь хотя бы намек на попытку к бегству, я в тебя всажу самую длинную очередь в мире. Полагаю, что ты не сомневаешься, что я это сделаю.

По тому взгляд, что Хасан бросил на нее, Анжелика поняла, что сомнений в этом у него нет никаких.

Чтобы не привлекать к себе внимания, весь отряд выходил из дома небольшими группками. И так они и следовали по улице друг за другом. Пару раз им попались вооруженные патрули, и у Анжелики замирало сердце. Достаточно Хасану издать какой-нибудь тревожный звук – и все пропало.

На их счастье идти пришлось недолго, не больше минут десяти. Они подошли к какой-то мечети и вошли внутрь нее. В этот час, кроме них, тут никого не было.

Ахмед сделал знак – и все последовали за ним. Они спустились по узкой лестнице в подвал, который был на редкость глубоким. Анжелика прикинула, судя по всему, они находились под землей на глубине никак не меньше семи-восьми метров.

Однако дальше идти было некуда, дорога им преграждала кирпичная стена. Но, судя по всему, все было предусмотрено заранее, здесь же лежали крики и кувалды.

Рамзан подошел к Анжелике.

– Это древний подземный ход, который ведет за городские стены. О нем властям ничего неизвестно. Мы о нем знаем потому, что в этой мечети муллой является родной брат Ахмеда. На одном старом плане он и обнаружил этот туннель. Только вход в него когда-то замуровали, – пояснил он.

– А если его не просто замуровали, но и засыпали? – спросила Анжелика.

– Тогда наши дела плохи. Но для нас – это единственный путь отсюда. Город не велик, и Асламбек нас быстро обнаружит.

Те, кто заделывали подземный ход, работали добросовестно. Каменная кладка была не только прочной, но и очень толстой, она уходила в глубь лаза на многие метры. Все работал молча, сменяя друг друга. Даже Анжелика настояла на том, что и она должно тоже долбить кирпичи. Но, взмахнув несколько раз кувалдой, почувствовала, что этот инструмент не для ее тонких рук.

Никто не был уверен, что их каторжный труд принесет свои плоды, ход мог быть полностью завален или обрушен. Прошло несколько часов, а конца работы не было видно.

Постепенно энтузиазм, вызванный перспективой быстрого освобождения, сменился на отчаяние. Желание крошить кирпичи убывала с каждой минутой.

Близился рассвет, а значит, и выбираться наружу становилось все опасней. Если кладка не кончится, то им придется сидеть в этом подвале до следующей ночи. Дышать же здесь из-за того, что воздух был наполнен каменной крошкой, становилось почти невозможным. Анжелика чувствовала, что еще немного и потеряет сознание.

Работа остановилась сама собой. Все так устали, что не было ни сил, ни желания ее продолжать. Все сидели на земле и тупо смотрели перед собой.

– Неужели нам отсюда никогда не выбраться, – почти простонала Анжелика. Усталость наслаивалась на отчаяние, создавая внутри такую тяжесть, которую было крайне трудно переносить. – Как же нам отсюда выбраться, Валера?

Мамонтов ничего не ответил, он встал и, пошатываясь от усталости, направился к стене. Он размахнулся кувалдой, и что есть силы обрушил ее железный наконечник на кирпич. Но на этот раз тяжелое орудие не отскочила от поверхности, а пробило каменную кладку насквозь.

В первые мгновения никто ничего не понял, затем все дружно, словно по команде вскочили, и бросились к пролому, За считанные минуты он был расширен. Вход на свободу оказался открыт.

Однако испытания на этом не закончились, лаз оказался очень узким, по нему можно было только ползти. Первым отправился по нему в путь Рамзан, за ним все остальные.

Анжелика давно потеряла ощущение времени, ей казалось, что она находится в этой длинной, узкой и низкой земляной кишке целую вечность. Они двигались очень медленно, все время останавливались. При этом нельзя было даже поднять высоко голову, так как она тут же стукалась о верхний свод туннеля. К тому же с каждым новым пройденным метром становилось все меньше воздуха. Ей иногда казалось, что если она тут пробудет еще немного, то сойдет с ума. Таких неприятных ощущений она еще не испытывал за всю свою весьма бурную жизнь.

У нее появилось ощущение, что она потеряла наполовину сознание. То есть, какой-то его частью она чувствовала происходящее, но в другой ее части вдруг стали возникать галлюцинации. Они перенесли ее домой, к мужу, к детям, она даже слышала их голоса и сама что-то им отвечала. Но затем эти виденья так же неожиданно, как появлялись, исчезли, все меркло, и она переставала чувствовать, где она и что делает.

Но даже после того, как оборвалась ниточка, соединяющая ее с действительностью, Анжелика продолжала ползти. Внезапно сознание снова вернулось к ней благодаря тому, она почувствовала слабое дуновение воздуха. Анжелика глотала его, словно напиток, и никак не могла насытиться этим нектаром.

Невольно они ускорила темп продвижения. Воздуха с каждой минутой становилось все больше, пока его не стало так много, чтобы можно было уже дышать, как обычно. Неожиданно впереди Анжелика увидела серое предрассветное небо.

Глава 38

Они лежали на земле и вдыхали в себя воздух. Анжелика смотрела вверх на то, как быстро светлеет горизонт, как с востока медленно надвигается на них бледно желтый диск солнца. Ее не покидало чувство, что она вернулась на землю из длительного космического путешествия.

Анжелика вдруг вспомнила о своих подопечных. Ближе всех к ней лежал Хасан. Она подкатилась к нему. Он посмотрел на нее и отвернулся.

К ее удивлению Оливер Кроули выглядел вполне свежим, насколько можно было быть свежим после такого тяжелого путешествия ползком.

– Я вам очень признателен за эту ночь, еще ни одну из них я не проводил таким вот образом, прекрасная Анжелика, – усмехнулся он. – Я запомню эти впечатления на всю жизнь.

– Если вы будете и впредь себя так вести, она у вас долго не продлится, – заметила Анжелика и отошла от него.

Зато Анслунд был совершенно истощен, у него даже не хватало сил, чтобы открыть глаза и посмотреть на Анжелику.

– Как вы себя чувствуете, профессор? – склонилась она над ним.

Он не без труда поднял веки.

– Разве я еще жив?

Анжелика даже засмеялась.

– Вы живы и еще долго будете жить. Вам придется найти в себе еще силы, мы скоро уходим.

– Я не смогу сделать больше ни одного шага.

– Сможете, – убежденно проговорила она.

Эндрю Чамберс чувствовал себя достаточно бодро. Когда Анжелика подошла к нему, он нежно взял ее за руку.

– Никогда не предполагал, что я смогу совершить такой подземный переход. Это все благодаря вам.

– Я-то тут причем? – удивилась Анжелика.

– Я думал о вас, и это прибавляло мне силы.

– Вы преувеличиваете мое значение. Вы сами сильный человек.

– Жаль, если вы не выйдите за меня замуж, – вздохнул капитан.

«О боже», – только и подумала Анжелика.

Так как никаких средств передвижения, кроме ног, у них не было, они двигались медленно. Их продвижение вперед замедлялось еще тем, что приходилось обходить дороги и пробираться где-то в стороне от них. Через пару часов всем окончательно стало ясно, что если не удастся найти какой-то транспорт, их путь растянется на многие дни. Да скорей всего они вообще не выберутся отсюда.

Рамзан собрал небольшое совещание.

– Если мы не захватим несколько машин, мы никогда не вернемся домой. Рано или поздно нас обнаружат и перережут, как баранов.

Никто ему не возразил, все были согласны с его утверждением.

– В таком случае надо выходить на дорогу и ждать, когда проедут машины.

Анжелике было неприятно намерение Рамзана, так как напоминала самый откровенный бандитизм. Но возражать не стала, понимая, что в сложившейся ситуации – это единственный выход из положения.

Соблюдая максимум предосторожности, они вышли к дороге и стали искать удобное место для засады. И вскоре его обнаружили. Лента шоссе делала крутой поворот, а за ним располагалась площадка, на которой находились большие камни, скорей всего оставшиеся еще со времен прокладки трассы. Они укрылись за ними и стали ждать подходящей добычи.

Прошло уже больше часа, а пока подходящих машин так и не проехало мимо них, хотя различного транспорта, включая конного, промчалось немало. Внезапно появилась колонна из четырех джипов. Было видно, что в них ехали вооруженные люди.

– Нападаем, – объявил Рамзан.

Нападать на колонну машин, набитых вооруженными людьми, было безумием, но и продолжать сидеть на обочине дороги было не намного лучше.

Колонна поравнялась с местом засады, и по ней был открыт огонь. Машины остановились и из них стали выпрыгивать вооруженные люди, попадая под пули нападавших.

Стрельба велась очень прицельная, и за несколько минут было выведено из строя больше половины солдат противника. Зато остальные залегли и стали отстреливаться. Но если моджахеды Рамзана располагались за укрытиями, то противная сторона была вся на виду. И один за другим ее представители прекращали вести огонь.

В прицел автомата Анжелики попал средних лет мужчина с типичной афганской внешностью, с длинной бородой. Она вдруг подумала о том, что этот человек не знает, что его жизнь находится сейчас целиком в ее руках. И ей решать – жить ему или нет.

От тяжести груза ответственности ей даже стало трудно дышать. В этот момент один из бойцов их отряда вскрикнул и выронил автомат. Пуля пробила ему лоб.

Анжелика выстрелила. Очередь вошла пожилому афганцу в голову. Он тут же упал и больше не двигался.

Сопротивление быстро слабело, несколько человек бросились наутек. Им вдогонку прозвучали выстрелы, но двум из них удалось запрыгнуть в крайний джип, и умчатся.

Рамзан первым выскочил на шоссе, за ним бросились все остальные.

Весь асфальт был залит кровью, повсюду валялись труппы, Анжелика насчитала их больше десятка.

– Быстрей садимся в машины! – крикнул Рамзан. – Надо удирать отсюда. Те, что спаслись, сообщат о нападении.

На их счастье ни одна машина не была повреждена, если не считать пробитых дверей и расколотых стекол. Правда, им с большим трудом удалось разместиться всем в джипах. Зато теперь у них появился реальный шанс спастись.

Они мчались в сторону гор, где была возможность пройти мимо постов по горным тропкам. Поросшие лесом, горы темнели впереди, становясь все массивней и выше по мере приближения к ним. Еще полчаса – и они достигнут их отрогов.

Но этим надеждам не суждено было сбыться. Практически у самого подножья хребта их настиг посланный им вдогонку отряд. Внезапно раздались автоматные и пулеметные очереди.

Анжелика обернулась и увидела, как их настигает целая колонна джипов. Она их насчитала не меньше десяти, и это было далеко не все.

Джипы отряда Рамзана остановились у подножья скалы. Все бросились из машины и стали карабкаться вверх. На высоте примерно тридцати метров находилась площадка, удобная для того, чтобы занять оборону.

Анжелика карабкалась вместе со всеми и одновременно то и дело поглядывала на Хасана. Тот поднимался в гору с явной неохотой и часто смотрел вниз. Его намерения не вызывали сомнений.

– Остановишься, тут же убью, – предупредила его Анжелика. Это сразу же увеличила его прыть, и он более энергичней полез вверх.

Едва они заняли свою новую позицию, как у подножья горы остановилась вся вражеская колонна. Не долго думая, ведя ураганный огонь, солдаты полезли вверх.

Несколько встречных залпов быстро охладили их наступательный пыл. Противник спустился вниз, оставив лежать на скале несколько трупов.

Но перерыв длился недолго, моджахеды Асламбека снова двинулись в атаку. Только на этот раз они продвигались вперед гораздо более осторожней, используя все естественные укрытия. Вдобавок часть людей осталась внизу и, поставив пулеметы на крыши машин, поливали огнем площадку, на который засел отряд Рамзана.

Положение быстро осложнялось. Противник, хотя и медленно, отмечая путь убитыми, но продвигался вперед. У них же вдобавок ко всему истощался запас патронов. Их оставалось максимум на час боя и то при строжайшей экономии.

Прежде чем выстрелить, Анжелика насаживала на мушку противника, а затем плавно нажимала на гашетку. С одной стороны от нее вел огонь Мамонтов, с другой – Эндрю Чамберс. Она периодически поглядывала на него. Он казался совершенно спокойным и посылал выстрел за выстрелом из трофейного автомата, подобранного во время акции на дороге.

Иногда он поворачивал голову в ее сторону и поднимал вверх большой палец. Это означало, что еще один моджахед нашел смерть на этой горе. Ему явно доставляло большое удовольствие отправлять их к Аллаху. Она хорошо понимала причину его радости, после тех ужасов, который он испытал, человека не может не одолевать жажда мести.

А между тем ситуация становилась все более критической, угрожая перейти в стадию безнадежной. Патронов оставалось крайне мало, уже несколько человек было убито. Противник же приблизился почти на расстоянии броска гранаты. А если им удастся бросить несколько таких снарядов, то это означало для них конец.

Нескольким моджахедам каким-то образом удалось добраться до площадки незамеченными, и они оказались на ней. Началась самая настоящая рукопашная схватка. Анжелика тоже бросилась в эпицентр борьбы. Один из нападавших бросился на нее с ножом. По его несколько небрежным движениям было ясно, что он не считал эту женщину серьезным противников.

Они находились на краю площадки. Анжелика сделала шаг в сторону, мужчина пролетел мимо нее, по дороге наткнувшись на выставленную ее ногу, и с громким криком полетел вниз.

Пока царила суматоха, ею воспользовались Хасан и Оливер Кроули. Рискуя сломать себе шею или позвоночник, они бросились вниз.

Анжелика заметила их бегство, когда они были уже почти внизу. Несколько раз она выстрелила, но пули миновали обоих мерзавцев. Словно чувствуя, что она по ним стреляет, Хасан на мгновение обернулся, посмотрел на нее, провел ладонью по шее, показывая, что он с нею бы сделал, будь она в его руках, и помчался дальше.

Анжелику вдруг охватила ярость. Нет, этот негодяй от нее не уйдет. Она вскинула автомат, прицелилась и выстрелила. Хасан споткнулся и упал.

Она увидела, как к нему подбежало несколько человек, подняли и понесли безжизненное тело. Она проводили его взглядом. Теперь она расквитались с ним.

Но больше времени думать о Хасане не было. Противник вновь пополз вверх. Патронов осталось совсем немного, на ураганный обстрел они могли отвечать лишь одиночными выстрелами. Теперь все измерялось минутами. Как только люди Асламбека окажутся на площадке, для них все кончится. На пощаду надеяться не приходится.

Анжелика повернулась к Мамонтову.

– Нам пора прощаться, – сказала она.

Тот быстро посмотрел на нее, но ничего не сказал, только едва заметно кивнул головой.

– Спасибо за все, что ты сделал для меня. Я тебя очень люблю, и я очень рада, что в тебе ни разу не ошиблась.

– Я тоже тебя люблю и ни о чем не жалею. Но мы еще не умерли.

– Почти умерли, – возразила Анжелика. Страха она не испытывала, но ею владела безраздельная грусть. В ее воображении возникли лица детей, она их видела такими, какие они были при расставании с ней. Страшно представить, что больше она их не увидит, что они вырастят без нее. И она ничего не узнает, как сложится их жизнь. Почему-то именно это обстоятельства вызывала в ней самую большую боль.

Она так погрузилась в свои видения и переживания, что забыла об окружающей действительности. Бой для нее перестал существовать, без перерыва звучали выстрела, но они уже не доходили до ее сознания, оставаясь за порогом его восприятия действительности. Сейчас она была совсем в другом месте, совсем с другими людьми.

Внезапно она почувствовала, как кто-то грубо трясет ее зав плечо. Она очнулась и увидела рядом с собой перекошенное от злости лицо Мамонтова.

– Ты что заснула, стреляй!

Анжелика вдруг увидела, как прямо на нее мчится моджахед. Машинально она нажала на гашетку, и длинная очередь перерубила его пополам.

Но уже на его смену появился другой. Анжелика снова надавали на гашетку, но на этот раз автомат молчал, словно немой. Кончились патроны, поняла она.

Моджахед поднял автомат, который нацелился прямой наводкой на ее грудь. Раздался выстрел, и он упал. Анжелика повернула голову и увидела Эндрю, в его руке был пистолет, который еще дымился. Он посмотрел на нее и улыбнулся.

Но это был всего лишь авангард наступающих. Основные силы были на подходе. И через пару минут они должны были обрушиться на них. Анжелика увидела, как Рамзан в сердцах бросил ставший бесполезным автомат. Анжелика села на землю и стала ждать своей участи. Лишь бы убили, не мучая, мелькнула мысль. Вокруг нее летали стаи пуль, но она не обращала на них внимания. Разве не все равно, когда случится неизбежное, минутой раньше, миной позже.

Внезапно ей почудилось, как что-то изменилось в ходе боя, к уже привычной шумовой палитре прибавились новые звуки. Там внизу кто-то стал активно стрелять. Сначала она никак не отреагировала на появление этой новой тональности – какое ей до этого дела. Но вдруг осознал, что пули больше не летают вокруг нее, что центр сражения переместился в другое место.

Она посмотрела вниз и увидела, как на отряд Асламбека движется колонна машин, из которых ведется активный огонь. Неожиданное нападение с тыла привело к панике в рядах нападавших, которые мгновенно превратились в обороняющихся. Но к этой роли они оказались явно не готовыми, за считанные минуты они оказались почти поголовно перебиты.

Анжелика и все, кто остался в живых из отряда Рамзана – а таких было не больше половины – с замиранием сердца наблюдали за тем, как разворачиваются внизу события. Из-за дальности расстояния они не могли определить, кто эти люди. Но в любом случае они спасли их.

Внезапно Рамзан радостно закричал.

– Бабрак! Бабрак! – словно заклинание повторял он это имя. – Он подскочил к Анжелика. – Там Бабрак, мой старший брат! – крикнул он, а Чамберс ей перевел.

– Выходит, мы спасены! – вслед за ним закричал Мамонтов и бросился к Анжелике. Они поцеловались.

– Все вниз! – скомандовал Рамзан.

Хотя спуск был крутым и опасным, никто не думал о таких пустяках. Все мчались вниз, сломя голову.

Анжеликой овладела эйфория счастья. Еще минуту назад она сидела и ждала смерти, а теперь все, как по волшебству, изменилось. И она будет, будет жить, долго и счастливо. Она вдруг вспомнила давнее предсказание цыганки, о которой давно забыла. Однажды она поймала ее в родном городе и вопреки желанию Анжелике стала гадать, хотя та сразу же честно предупредила, что заплатить ничем не может. Но старая женщина в разноцветных юбках лишь зыркнула на нее черными, как ночь, глазами.

– Будешь жить долго, у тебя будет много мужчин, но любовь одна. Только ты будешь от нее уходить, а затем к ней возвращаться. И так продлится всю жизнь. Много опасностей тебя поджидает, красавица, но ты их счастливо избежишь.

Кажется, та женщина была права, подумала Анжелика. По крайней мере, в отношении опасностей.

Они стояли, обнявшись с Мамонтовым, и счастливо улыбались. Все страшное было позади. И это было великим счастьем.

– Как я тебя люблю, – сказала она.

– Я – тоже. – Они страстно поцеловались.

Анжелика оторвалась от губ Мамонтова, посмотрела прямо перед собой и едва удержалась на ногах. В трех шагах от нее стоял ее муж, Игорь.

Глава 39

Анжелике потребовалось не меньше двух минут, чтобы прийти в себя и снова обрести дар речи. Все это время муж стоял неподвижно и смотрел на нее. Ей лишь показалось, что в первые секунды в его глазах появился странный, не свойственный им блеск, но затем они приняло обычное выражение.

– Игорь!

– Да, это я, Анджелика, – произнес он, но не сделал к ней даже движения.

Она сама преодолела разделяющие их расстояние.

– Я так рада тебя видеть, я безумно рада тебя видеть.

– Я тоже рад тебя видеть.

Ей показалось, что его ответ прозвучал непривычно сдержанно.

– Как дети?

– С ними все в порядке, они под надежным присмотром. Только очень скучают по тебе. Все время спрашивают, когда ты вернешься?

– Я тоже по ним сильно скучаю. Теперь, надеюсь, вернуться скоро.

К ним не очень уверенно подошел Мамонтов и протянул Вольпину руку. Анжелике показалось, что муж не без некоторого колебания протянул ему свою. Мужчины обменялись рукопожатием.

Анжелика почувствовала, что чем дальше будет откладываться объяснение, тем быстрее будет усиливаться в их треугольнике напряжение. Даже Эндрю, наблюдавший сцену со стороны, ощутил, что не все тут ладно. Он подошел к молодой женщине и спросил, не надо ли его помощь? Она отрицательно покачала головой.

– Игорь, это Эндрю Чамберс, капитан американской армии. А это мой муж, – представила она мужчин.

Известие о том, что у Анжелике, как джин из лампы Алладина, вдруг появился муж, повергла в ступор.

– Игорь, нам надо будет объясниться, – проговорила Анжелика.

– Не сейчас, сейчас надо немедленно уходить отсюда. Дорога каждая секунда. Садитесь все в машины. Выживем, тогда и поговорим.

Глава 40

Целый день они пробирались по горам, обходя дозоры и посты, а также избегая возможные случайные встречи с любыми, даже самыми мирными, путниками. То, что их преследуют, то, что на их поиски брошены большие силы, не вызывало никаких сомнений. Вопрос заключался лишь в том, успеют ли они пересечь этот горный массив раньше, чем враги настигнут их. А потому они бесстрашно карабкались по крутым склонам, пробирались по узеньким тропинкам, не давая ни секунды себе для отдыха, несмотря на то, что их илы таяли, как мороженое на жаре.

Анжелика шла в окружении четырех мужчин – и все четверо почти все время молчали. Несмотря на большую усталость, убивающая все ощущения, она чувствовала, как все сильнее конденсировалось напряжение в их маленьком и странном коллективе. Это было ей крайне неприятно, так как она понимала, что или вернее кто является тому причиной. Но ничего изменить была не в состоянии, сознавая, что пока нарыв не прорвется, все останется по-прежнему.

Отряд прервал движение лишь тогда, когда совсем стемнело и продвигаться дальше стало так же опасно, как идти по проволоке над пропастью с закрытыми глазами. Любой шаг мог стать роковым.

На ночлег они устроились прямо на камнях. Анжелика легла, как и положено жене, рядом с мужем, Она и боялась разговаривать и с ним, и хотела, наконец, объясниться. К ней пришла одна, смутившая и испугавшая ее мысль: за время их разлуки, учитывая все то, что произошло за этот срок, сохранились ли между ними те доверительные отношения, которые были у них всегда и которыми оба столь сильно дорожили?

– Игорь, как ты очутился здесь? – спросила она.

Он ответил не сразу, словно бы размышляя, а стоит ли начинать разговор.

– Я очень долго и упорно упрашивал Локтионова послать меня к тебе. И лишь, когда стало известно, что ты находишься в Хошере – в этом осином гнезде террористов, они разрешили мне отправиться к тебе на помощь.

– Я так рада тебя видеть.

– Я знаю, – сказал он после едва заметной паузы.

– Я хочу тебе многое сказать…

– Не надо, поговорим тогда, когда окажется в безопасности, – быстро возразил Вольпин. – Тогда нам будет легче принимать правильные решения. Сейчас же надо думать только о том, как спастись.

– Ты, конечно, прав, но я не могу думать только об этом. Я так соскучилась по детям.

– Надеюсь, совсем скоро ты их увидишь.

– Я тоже надеюсь, что ждать осталось немного. Главное задание я выполнила.

Из-за темноты она не увидела его улыбку, но почувствовала ее.

– Я нисколько не сомневался, что тебе это удастся. То, на что способна ты, мало кто способен. Я горжусь тобой.

– А я горжусь тобой, дорогой. Такого мужа, как у меня, не было ни у одной женщины.

– Ты преувеличиваешь.

– Совсем малость. И то не уверенна до конца.

Они одновременно рассмеялись. И почувствовали, что если напряжение между ними и не исчезло совсем, то по крайней мере на како-то время слабло.

– Давай спать, – предложил Игорь. – Завтра предстоит трудный, зато решающий день.

Анжелика с этим предложением была полностью согласна и буквально через пару минут, несмотря на сверх жесткую постель, уже спала. А потому не могла видеть, как муж склонился над ней и долго рассматривал ее. Затем поцеловал в щеку и лег, закрыв глаза. А потому уже он не мог в свою очередь видеть, как со своего места на мгновение приподнялся Мамонтов, наблюдая за этой мимолетной, но такой значительной сценкой.

Их настигли всего за несколько километров до того, как они должны были уже достигнуть своей территорией, где могли чувствовать себя в относительной безопасности. Внезапно они попали под шквальный огонь. Пришлось залечь.

Положение их было довольно отчаянным, так как огонь велся по ним сразу с двух сторон: и снизу, и сверху. Они укрылись за большой выступ скалы, что обеспечивало их некоторую защищенность от пуль. Зато они не могли сделать ни шагу ни вперед, ни назад. Это была самая настоящая ловушка.

– Кажется, мы попали в мерзкую ситуацию, – констатировал Энрю Чамберс. – Лучше бы я давно умер еще там, тогда бы мне сейчас ничего не грозило.

Никто не отозвался на его глубокомысленную реплику. Анжелика внимательно осмотрелась вокруг. Все люди Рамзана заняли удобные позиции и отстреливались. На их счастье они пополнили боезапас за счет трофеев и могли выдержать длительный бой. Вот только непонятно, что может это нам дать, подумала она?

К ним, ежесекундно рискуя быть прошитым очередью, подполз Рамзан.

– Надо во что бы то ни стало продержаться до темноты, – сказал он. – Спасти нас может только темень. Тогда попытаемся прорваться.

Нападавшая сторона не предпринимала активных действий, предпочитая обстреливать их с почтительного расстояния. Вернее, один раз синхронно с двух сторон они попытались перейти в атаку, но меткая стрельба обороняющихся быстро отбила это желание. Оставив на горных склонах до десяти трупов, моджахеды вернулись на исходные позиции и возобновили прежнюю тактику.

Анжелика наблюдала за мужем, впервые она видела его в настоящем бою. Но он не выражал никаких признаков волнения, вел огонь спокойно, стараясь стрелять наверняка. И ею вновь овладела гордость за него; много ли столичных банкиров способных вести себя в таких обстоятельствах так, как ведет себя он, когда жизнь подвергается ежеминутной смертельной опасности.

Казалось, что день никогда не кончится, что время в этих горах зависло неподвижно, и нет сил, способных заставить его возобновить движение. Моджахеды Асламбека явно надеялись на то, что у осажденных истощится либо терпение, либо боекомплект, и они будут вынуждены либо сдаться, либо пойти на отчаянный прорыв.

И все же, как бы не бесконечно длился этот день, но и он постепенно стал угасать, переходя в ночь. Темень сперва поглотила верхушки гор, и, завоевав их, стала сползать вниз. Вскоре уже ничего не стало вокруг видно. И только осветительные ракеты на какие-то считанные мгновения разрывали плотный покров темноты.

К ним снова подполз Рамзан.

– Слушайте меня внимательно, – прошептал он, хотя вряд ли его слова могли бы услышать уши тех, кому они не предназначались. – Мы попробуем отвлечь их внимание на себя, а когда они бросятся нас преследовать, идите вперед по этой тропе. Тут всего несколько километров. Вы меня поняли?

– Поняли, – взволнованно отозвалась Анжелика. Она ясно осознавала, как сильно рискует Рамзан и его люди, идя на такой план. Рискуют ради них, а если быть точнее, ради нее.

Рамзан растворился во тьме, они же стали ждать, что произойдет дальше. Примерно через минут пятнадцать вдруг возникла бешеная пальба, трассирующие очереди носились в темноте, словно сошедшая с ума стаи птиц.

– Идемте! – скомандовал Вольпин. Не спрашивая никого, он взял на себя руководство их небольшим подразделением. Никто не стал ему возражать.

С каждой минутой канонада становилось все оглушительней, но они не обращали на это внимание. Гораздо больше их волновало другое, как бы в темноте не свалиться с тоненькой ниточки тропинки в длинный и узкий, словно каноэ, каньон, который невидимый, но оттого еще более страшный, подобно дракону, терпеливо поджидал своих жертв.

Они шли друг за другом более трех часов. Внезапно тропинка стала идти вниз. Охваченной надеждой, что близок конец пути, они, пренебрегая опасностью, ускорили шаг.

Еще через час они спустились к подножью горы, самый опасный участок пути для них благополучно завершился.

Глава 41

Их подобрали совершенно измученными утром. Небольшой отряд натолкнулся на них, когда они из последних сил плелись по земле. Выяснилось, что эти люди специально были посланы на их поиски.

Так как сами они были на лошадях, то по рации вызвали машины. И еще примерно через два часа они уже въезжали в знакомую им усадьбу Мустафы Кемаля.

Он сразу ж пригласил их к себе и попросил подробно рассказать о том, что случилось с ними за все это время. Он слушал молча, не выражая своих чувств. И только когда Анжелика поведала, как его сын Рамзан отвлек на себя внимание врагов для того, чтобы они смогли бы беспрепятственно уйти, впервые выказал признаки волнения. Но быстро взял себя в руки.

– Он поступил так, как должен поступить настоящий мужчина и воин, – мрачно произнес он, когда Анжелика завершила рассказ. – И если Аллаху угодно, чтобы мой сын погиб, то Асламбек сполна ответит за его смерть. – Помолчав, он спросил: – А что вы намерены делать?

– Мы хотим скорей вернуться в Россию, – сказала Анжелика. А господин капитан хотел бы вернуться в расположение своей части. – Она посмотрела на Мамонтова, но тот сделал вид, что не замечает ее взгляда. Куда хотел вернуться Мамонтов, Анжелика точно не знала. И не исключала, что не знает это и он сам.

Анжелика объяснила Мустафе Кемалю, что они с Вольпиным являются законными супругами, и им отвели отдельное помещение. Впервые после разлуки они остались одни.

Они сидели по-восточному на ковре напротив друг друга и безмолвствовали. Им надо было многое сказать, но разговор все не начинался, словно бы оба дали обет молчания.

– Я должна тебе все объяснить, – первая решилась начать разговор Анжелика.

– Ты уверена в необходимости этого?

– Абсолютно уверенна.

– Хорошо, говори.

– Я полюбила.

– Я это уже понял.

– Но это никак не меняет моего отношения к тебе. Я люблю тебя даже сильней, чем прежде. Но это старое, незыблемое чувство, а то чувство новое, которое захватило меня. Поверь, я пыталась ему сопротивляться, но это было настоящим насилием над собой. А ты всегда меня учил, что насилие над собой – самый тягостный грех.

Вольпин задумался.

– Мне больно слышать твои признания, но, как ни странно, я даже рад, что все так произошло.

Анжелика удивленно посмотрела на него.

– Прости, но я не совсем тебя понимаю.

– Помнишь, когда мы поженились, я сказал тебе, что наш брак имеет для нас смысл лишь в том случае, если в нем мы обретем еще большую свободу, чем когда были холостыми. Именно для этого мы и хотим быть вместе, а вовсе не для того, чтобы оказаться закабаленными брачными узами. И с тех пор ничего не изменилось, твоя свобода ограничена лишь твоим пониманием, чем она является для тебя. Наш союз может сохраняться до того момента, пока он остается добровольным. Да, мне тяжело это видеть, но это вовсе не причина для того, чтобы ты изменила свои отношения с Мамонтовым. Я всегда хотел только одного: чтобы ты была бы со мной счастлива. А ты можешь быть счастливой, если в любых ситуациях остаешься сама собой. Такая уж у тебя натура. И если твое счастье в какой-то момент зависит от другого человека, то это ничего не меняет в этом принципе. Вот, собственно, и все, что я могу тебе сказать по этому поводу.

Анжелике хотелось плакать. Но она сдерживала слезы, так как понимала, что сейчас ни время и ни место для того, чтобы давать волю своим эмоциям.

– Я думаю о том, как мы с тобой много пережили за этот короткий отрезок времени, – сказала она взволнованно. Знаешь, я уверенна, пройдет немного времени – и все восстановится у нас. Будет еще лучше.

Вольпин едва заметно улыбнулся. Хотя ей показалось, что улыбка ему далась не без усилий.

– Когда я женился на тебе, я ничуть не сомневался, что мне предстоит пережить много не простых минут. Правда, действительность оказалась на несколько порядков суровей. Но я ни о чем не жалею. Разве только о том, что ты не так много времени проводишь с нашими детьми.

– Ты даже не представляешь, как я хочу домой.

– Надеюсь, через несколько дней мы там окажемся. – Вольпин вдруг как-то странно посмотрел на жену. – А сейчас ты хочешь уйти?

Анжелика покачала головой.

– Я слишком о тебе соскучилась, чтобы сейчас уходить от тебя.

Глава 42

Анжелика и Вольпин проснулись от громких звуков, которые раздавались вокруг. Быстро одевшись, они вышли из своей комнаты.

Приятную новость они узнали почти сразу, вернулся Рамзан целым и невредимым. Обрадованная Анжелика устремилась в дом и почти наткнулась на него. Не думая ни о чем, она повисла на его шее и поцеловала. Этот совсем молодой парень спас всем их жизнь, и она чувствовала по отношению к нему безмерную благодарность.

Но радость быстро сменилась грустью, выяснилось, что вместе с Рамзаном вернулись всего трое, остальные навечно остались в горах.

Впрочем, был еще один неприятный момент. Анжелика понимала, что ей необходимо объясниться с Мамонтовым. С того самого момента, когда неожиданно появился муж, он держался по отношению к ней отчужденно. И это угнетало ее.

Она сама подошла к нему.

– Нам надо поговорить.

Он пожал плечами.

– Разве и так все не ясно. Он твой муж.

– Да, мой муж, и отец моих детей. И я никогда не скрывала от тебя, что люблю его.

– Но ты любила и меня. По крайней мере, так мне говорила.

– Неужели ты сомневался?

Он ответил не сразу.

– Нет. Но ведь так не бывает! – воскликнул он.

– Только так и должно быть!

– Прости, может быть, я ретроград, но мне это не понятно.

Анжелика тихонько вздохнула, Игорю не надо было всего этого объяснять. Он понимает, что любовь потому и является вечным чувством, что постоянно требует обновления.

– Я знаю, ты потом все поймешь, когда утихнет обида. А сейчас мне надо домой, к детям.

– А что будет с нами?

– Пусть решит время. Оно мудрее нас. Но ты знай, я тебе за все безмерно благодарна. Но я хочу быть честной с тобой, у меня такое чувство, что закончился еще один этап моей жизни. И с этим ничего не поделаешь.

– Все равно я буду тебя ждать.

– Это твое право. Но моя любовь к тебе была и остается настоящей.

– Я знаю, ты все делаешь по настоящему.

– Я рада, что ты это понял.

Она подошла к нему, обняла, и они поцеловались долгим поцелуем.

Их отъезд был назначен через три дня. Путь был выбран весьма извилистый, они хотели разминуться и многочисленными вооруженными, неизвестно кому подчиняющими отрядами, и с войсками коалиции. Их задача заключалась в том, чтобы добраться до Пакистана, оттуда вылететь в Европу, и лишь только потом отправиться в Россию. Неожиданно решение вернуться на Родину принял и Мамонтов. Анжелика понимала, что он это делает в первую очередь из-за нее, и не знала радоваться этому обстоятельству или огорчаться. После появления Игоря что-то изменилось в ее отношение к нему, она постепенно начала возвращаться в семью, из которой почти что бежала. Но не потому, что была в семейной жизни несчастна, а потому, что почувствовала зов чего-то нового и неведомого. И сейчас, вдосталь удовлетворив это чувство, ей с каждым днем все сильнее хотелось вернуться домой, снова войти в спокойную реку прежнего существования. Надолго ли? Этого она не знала, да и сейчас не очень хотела знать.

Отношения мужа с Мамонтовым оставались прохладными, они не ссорились, разговаривали вполне мирно и корректно, но вот только старались это делать как можно реже. Зато с Энрю Чамберсом Вольпин неожиданно почти подружился, хотя тот ничуть не скрывал свою влюбленность в Анжелику. Он подтвердил, что дарит ей за свое спасение свою виллу на атлантическом побережье США, и обещал тут же начать юридическую процедуру оформления, как только они, по его выражению, «доберутся до цивилизованных мест».

Кто вел себя более чем странно, так это профессор Аслунд. Он не скрывал, что по отношению к своим спасителям из плена, испытывает если не враждебность, то по крайней мере не доброжелательность. А однажды он даже произнес фразу, из которой стало ясно, что он сожалеет, что его освободили и что он хотел бы продолжить свои опыты.

Это высказывание сильно обеспокоило Вольпина.

– Этому человеку явно хочется продолжить свои эксперименты, и ему наплевать, кто и как ими воспользуется, – сказал он Анжелики. – Ему важен только результат его опытом, а потом хоть всемирный потом. Пока мы его будем доставлять в Европу, он может выкинуть какой-нибудь фортель и сбежать. И ищи его тогда.

– Что же ты предлагаешь? – спросила Анжелика.

– Его нужно сдать нашим резидентам здесь, пусть они заботятся о профессоре. У них гораздо больше возможностей переправить его туда, куда следует. Я уже связался с нашими агентами тут. И завтра отвезу его.

– Я поеду с тобой.

– Нет, я не получил разрешение на твой контакт с этими ребятами. Я имею право ехать только одни. Но ты не беспокойся, это совсем недалеко, всего 50 километров. На машине туда и обратно я управляюсь за два часа.

– Когда же ты едешь?

– Завтра утром. А следующим утром начинаем наш путь домой. Прояви еще совсем немного терпения.

– Я проявлю, – заверила Анжелика.

Утром Вольпин вместе со своим спутником сел в машину и умчался. Они с Анжеликой даже толком не простились, она еще спала, когда он встал. Мустафа Кемаль выделил ему джип. Почему-то он с первой же встрече проникся к нему уважением.

Анжелика забеспокоилась, когда минуло три часа после их отъезда, а муж не вернулся назад. Снарядили экспедицию на поиски. В километрах сорока от города обнаружили пустую машину. Осмотр не дал никаких результатов, в том числе не нашли и следов крови.

Все попытки найти хоть какие-то следы Вольпина и Аслунда не дали результатов, никто ничего не знал об их судьбе. Анжелика была в отчаянии и корила себя, что не настояла на том, чтобы сопровождать мужа.

Через неделю тщетных поисков она отправилась домой. У нее не было выбора, ее ждали дети.

2 июля – 4 ноября 2004

Content

Владимир Гурвич
Анжелика против террора

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Часть вторая

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Часть третья

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42