Карл Фредерик

Четвероногий сейсмолог

Иллюстрация Евгения Капустянского

Алекс несколько секунд покрутил между пальцами тонкую пластмассовую ладью, прежде чем напасть на стоявшего справа от короля слона. А затем, когда соперник его взялся обдумывать ход, опустил руку, чтобы почесать Вегенера между ушей. По прошествии примерно еще десяти минут жаркая, но безмолвная баталия привлекла зрителя — молодую женщину, которая, остановившись возле паркового столика, заслонила доску от горячих лучей солнца.

Противник Алекса, азиат и аристократ по внешнему виду, поднял взгляд от доски.

— Guten tag, Катхен, — проговорил он.

— Коннити-ва, Вакабаяси-сама, — ответила она.

Японец кивнул, а потом снова обратил взгляд к шахматной доске. Через несколько ходов мужчина почти незаметно качнул головой.

— Предлагаю ничью.

— Ничью? — С точки зрения Алекса его позиция была несколько предпочтительнее, однако отклонить предложение было бы невежливо. — Хорошо. Согласен.

Мужчина откинулся на стуле.

— Вы здесь новичок?

— Новичок. — Алекс кивнул. — Только что вселился в комнату. — Он протянул руку над доской: — Алекс Прендергаст. Летний постдок, то есть временный научный сотрудник.

Мужчина ответил на рукопожатие коротким движением руки и вновь расставил фигуры.

— Такэо Вакабаяси, штатный сотрудник, физика элементарных частиц.

Поднявшись, Вегенер заскулил.

— О, нет, Вегенер, — проговорил Алекс. — Только не это!

— Что-нибудь не так? — спросила девушка.

— Не знаю, — промолвил Алекс, извлекая из кармана небольшую записную книжицу, чтобы занести в нее очередной факт скулежа. — Но вполне возможно.

— Возможно? — женщина опустилась на скамейку. — Я Катарина Шнейдер. — Она бросила взгляд в сторону высокой стены Уилсон-холла. — И, будучи нейробиологом, представляю собой здесь нечто вроде инородного тела…

Алекс усмехнулся, убирая записную книжку в карман.

— Тогда и я чужак. Как сейсмолог.

Плавным обдуманным движением Такэо сделал первый ход, потом подпер подбородок ладонью. Алекс отметил, что пальцы японца в такой позе достают до самых ушей.

— И что же сейсмолог делает в лаборатории Ферми? — спросила Катарина.

Алекс сделал свой ход.

— Я запросил грант, чтобы проверить, можно ли применить созданную здесь лазерную микроизмерительную технологию для прогнозирования землетрясений. — Он говорил негромко, чтобы не помешать мыслям Такэо. — Большой адронный коллайдер высосал все деньги, отпущенные на физику элементарных частиц. Однако какие-то крохи на физику Земли еще остаются.

Такэо сделал второй ход — традиционное начало. Алекс также не стал отходить от азов.

— Поскольку Теватрон[1] забудут, когда БАК заработает полным ходом, — сказал он, не отводя глаз от доски, — «Фермилаб» ищет себе другие дела. — Он оторвался от позиции. — Кстати, раз вы сами об этом заговорили, что делает здесь нейробиолог?

— Я нахожусь здесь по поручению Берлинского университета… изучаю возможность обнаружения космического излучения живыми организмами.

— Интересно.

Такэо сделал ход, и Алекс снова углубился в игру.

Примерно в течение десяти минут все молчали. Такэо отвел пальцы от ушей. А когда японец протянул руку к шахматной доске, земля задрожала. Через секунду-другую раздался негромкий гул, и почва под ногами дрогнула. Несколько шахматных фигурок упали со стола.

— Ach Du heilige[2]… — Катарина ухватилась за стол.

Такэо застыл на месте, задержав в руке фигурку так, словно, оторвав ее от доски, он спровоцировал землетрясение.

— Не беспокойтесь, — Алекс вскользь глянул на пса. — Землетрясение будет слабым и закончится через несколько секунд.

Они застыли в безмолвии секунд на пятнадцать, и земля успокоилась.

— Забавное ощущение, — призналась Катарина, выпуская только что стиснутый мертвой хваткой край стола.

— Думаю, мы находимся близко от эпицентра. Р- и S-волны[3] ощущались так, словно пришли совместно. — Алекс опустил руку в карман. — Когда тебе нужен сейсмограф, его никогда не оказывается под рукой. — Он вынул мобильник: — У меня тут обсерватория Ламонта[4] на быстром дозвоне. — Он связался с Ламонтом, сделал сообщение, а потом сказал: — Три и одна десятая балла. Интересно.

Закончив разговор, Алекс посмотрел на часы, извлек записную книжку, куда заносил сведения о поведении собаки, и зарегистрировал факт землетрясения.

— Надеюсь, Теватрон не пострадал, — заметил Такэо.

— При 3,1 балла по шкале Рихтера, — проговорил Алекс, — за Теватрон можно не опасаться. — Он опустил телефон в карман. — А по шкале Меркалли[5] было, наверное, около четырех. — Он искоса глянул на сброшенные вниз шахматные фигурки. — Или даже пяти. — Алекс посмотрел на Такэо: — Придется и эту партию закончить вничью.

Такэо кивнул, а потом снова принялся расставлять фигуры. Алекс заметил, что из домов в поселке начали выходить люди. Казалось, их притягивал к себе Уилсон-холл, нервный центр «Фермилаб». Алекс и Катарина встали из-за столика.

— Давайте посмотрим новости, — предложил Алекс.

— А не сыграть ли еще разок?

Алекс улыбнулся. Партнер его явно был фанатиком шахмат.

— Спасибо, как-нибудь в другой раз.

Такэо кивнул и со вздохом поднялся. И все трое в компании Вегенера направились к Уилсон-холлу.

— С профессиональной точки зрения, — проговорил Алекс, разомлевший под лучами по-летнему теплого солнца, — я посрамлен. — Он снова взглянул на Вегенера. — Мой пес лучше меня справляется с этим делом. Он предвидел землетрясение.

Катарина приподняла бровь.

— В самом деле, — продолжил Алекс. — Он предсказал его. И у нас с ним что-то вроде соревнования.

— Вы действительно соперничаете со своей собакой?

Алекс коротко и напряженно улыбнулся:

— По правде говоря, я вправе считать себя лучшим сейсмологом, чем мой пес, потому что… в наши дни настоящие сейсмологи способны и в самом деле предотвращать некоторые землетрясения.

Катарина молча посмотрела на него.

— Ну да. Понимаю, — заторопился Алекс, задетый ее взглядом. — Но это действительно так. В некоторых случаях мы действительно можем предотвращать землетрясения — снимая напряжение путем бурения скважин и произведением взрывов на безлюдных участках разломов.

— Я не о том, — негромко произнесла Катарина.

— А, вы имеете в виду мое состязание с собакой. — Алекс коротко и звонко рассмеялся. — Но ведь Вегенер не в силах предотвращать землетрясения. Хотя предсказывает их гораздо лучше меня.

— Но можно ли назвать это предсказанием, — усомнился Такэо. Тема разговора чем-то досаждала ему. — Может быть, собака благодаря своим лапам просто более чувствительна к вибрации и потому способна ощутить ее раньше, чем мы, люди.

— Мой пес предчувствовал землетрясение, когда я сидел перед целой батареей сейсмографов, наклономеров, низкочастотных вибродатчиков, тензометров и ультразвуковых детекторов и не обнаруживал ничего.

— В самом деле? — проговорил Такэо с нескрываемым недоверием в голосе.

— Я этого тоже не понимаю, — ответил Алекс, — но дело не в вибрации. А в чем-то… в чем-то другом.

Губы Такэо сложились в холодную улыбку:

— Едва ли в данном случае может существовать нечто другое.

— Понимаете ли, — произнес Алекс с большим пылом, чем ему хотелось бы. — Все, что мы знаем о физическом мире, является отражением человеческих чувств. А ведь даже голубь и акула ощущают его иначе, поскольку чувствуют статические электромагнитные поля.

— А как насчет сильного ядерного взаимодействия? — съехидничал Такэо.

— Ладно, — согласился Алекс. — Добавим — все, что нам известно о макромире. Но что если существуют и другие явления, для которых у нас просто нет органов чувств?

— Например, телепатия, — отмахнулся Такэо. — Псевдонаука.

— Но почему нет? — Алекс взмахнул руками. — Предвидение нарушает причинность. Телекинез противоречит закону сохранения энергии. А вот телепатия, похоже, все-таки существует. Она не идет вразрез ни с одним из физических законов.

— Однако телепатия не способна объяснить факты предсказания землетрясений, — проговорила Катарина, глядя скорее на Такэо, чем на Алекса.

— Возможно, некоторые живые существа умеют распознавать какие-нибудь незаметные нам физические явления, — предположил Алекс.

Катарина ответила ему мимолетной, уклончивой улыбкой.

— Физические… — многозначительно промолвил Такэо. — Но что это вообще такое — физическое явление? Если существуют какие-то незнакомые нам чувства, их обязательно можно будет объяснить с помощью физики. — Он улыбнулся. — Как ни прискорбно, но всякие призраки и привидения не имеют никакого отношения к науке.

Уголком глаза Алекс отметил хмурый взгляд Катарины, обращенный к Такэо. Очевидно, особой симпатии друг к другу они не испытывали.

— Но моя собака предсказывает землетрясения, — упрямо и твердо проговорил Алекс.

— Сомневаюсь, — с такой же уверенностью ответил ему Такэо. — И почему тогда не предсказывают землетрясения другие собаки?

— Я и сам думал об этом. — Алекс умолк, ощутив легковесность собственного предположения. — Я взял Вегенера из спасательной службы, работавшей с немецкими овчарками. Мой пес специализировался на обнаружении наркотиков, однако лишился работы после внедрения новых электронных носов.

— Но какое отношение это может иметь к…

— Во время обучения Вегенеру, конечно же, пришлось нанюхаться всякой дряни.

Такэо усмехнулся:

— Вы хотите сказать, что ваш пес приобрел редкий талант, хорошенько нюхнув наркоты?

— Как знать. Не исключено. Я не специалист по химизму мозга представителей собачьего семейства.

— Забавно, — буркнул себе под нос Такэо.

Несколько минут они шли молча. А потом Катарина сказала:

— Мне и в голову не приходило, что в Иллинойсе случаются землетрясения.

— На самом деле, — начал Алекс, — эта часть страны занимает второе место по сейсмической активности. И Батавия находится на продолжении разлома Нью-Мадрид.

— Сейсмология кажется мне весьма интересной и почтенной дисциплиной, — в голосе Такэо прозвучала интонация, предполагавшая извинение за предшествовавшую неучтивость.

Алекс качнул головой, надеясь, что Такэо истолкует кивок как знак «извинения приняты».

Потом они снова умолкли, и наконец Катарина спросила:

— А какова предсказательная эффективность вашего пса?

— Что-что?

— То есть какой процент его воя происходит по неизвестной причине. И какой процент… — Катарина старательно подбирала слова, — действительно коррелирует с землетрясениями?

— Не знаю. — Алекс посмотрел на Вегенера. — Но мой пес может предсказать землетрясение силой в 3,0 или более баллов по шкале Рихтера, находясь в пяти-шести сотнях миль от центра.

— Пятьсот миль, — произнесла Катарина. — Впечатляет.

Она на мгновение задумалась. А потом на ее лице появилось решительное выражение:

— А не пообедать ли нам завтра вместе. Поговорим о землетрясениях — и о вашей собаке.

— Мне было бы приятно, — сказал Алекс. — Его зовут Вегенер. Назван в честь Альфреда Вегенера, отца тектоники плит. — Алекс потрепал пса по загривку и шепнул ему на ухо: — Du bist ein braver Hund[6].

— Вы общаетесь с ним на немецком? — спросила Катарина.

— Естественно, это же немецкая овчарка.

На следующий день Алекс на велосипеде в обществе трусившего рядом Вегенера отправился к торговому центру, где намеревался встретиться с Катариной. Соскочив с велосипеда, он запер замок и выправил край брючины из носка.

— Стереги! — приказал он, поворачиваясь к Вегенеру.

Пес взвыл.

— Стереги! — еще раз проговорил Алекс. Поскольку для поведения овчарки в данном случае существовала вполне определенная причина, фиксировать вой не было нужды. Хозяин рассеянно посмотрел на пса. — Она хочет поговорить о землетрясениях. И о тебе, Вегенер. Хотелось бы знать — почему.

Пожав плечами, он пригладил ладонью волосы, повернулся и побрел в торговый центр.

Войдя в ресторан, он увидел, что Катарина уже на месте и пьет кофе. Жестом она пригласила его к своему столику.

— Пес остался на улице, — отметил Алекс, садясь. — Или вы хотите пообщаться с ним?

Женщина усмехнулась:

— На данный момент мне достаточно вас.

Сделав заказ, они приступили к легкой беседе — словно к закуске перед обедом.

— Насколько я понимаю, вы уже были знакомы с Такэо до того, как приехали сюда, — начал Алекс.

— Я училась у доктора Вакабаяси в Берлине, а после переключилась с физики на биологию. — Катарина помешивала кофе, хотя заказала напиток без сливок и сахара. — Похоже, он так и не простил меня.

— Он называл вас Катхен, — отметил Алекс, отвечая на печальную улыбку своей собеседницы. — Это, во всяком случае, свидетельствует о некоей симпатии.

— В данном случае это свидетельствует о статусе… как обращение взрослого к ребенку. Точно так же я называю его Вакабаяси-сама, что подразумевает уважение к его много более высокому положению.

Катарина обхватила пальцами чашку, разглядывая черную рябь на поверхности.

— У Такэо есть любимая теория, — вдруг заявила она.

— Какая?

— Он полагает, что тяжелые частицы — адроны, двигаясь с высокой скоростью, ослабляют связь пространства-времени.

— Неужели? — отозвался Алекс.

— Какова природа пространства-времени в отсутствие тяготеющей массы? — Катарина указала ложечкой на Алекса.

— Ну… согласно Эйнштейну, — протянул Алекс, гордясь своим знакомством с физикой, — оно является плоским.

— Но каков смысл пространства, если в нем ничего не находится? — Помедлив несколько секунд, Катарина продолжила: — Полученные Такэо результаты позволяют предполагать — и достаточно обоснованно, — что в отсутствие массы пространство-время обретает стохастическую природу… то есть, по сути, становится неопределенным.

Наклонившись вперед, Алекс попытался изобразить понимание.

— Такэо считает, — продолжила Катарина, — что пространство и время связывает воедино масса. Она удерживает вместе пространственно-временной континуум. А высокоскоростные адроны ослабляют эту связь.

— Адроны, разогнанные Теватроном?

— Да, — кивнула Катарина, — но в первую очередь, адроны, присутствующие в космических лучах.

Алекс усмехнулся:

— И какое отношение все это имеет к моей собаке?

— Ослабление связи пространства-времени может оказаться новым физическим явлением… явлением, которое способны ощущать некоторые существа.

— Что? — Алекс от удивления прищурил глаза. — Но ведь вчера Такэо опровергал именно эту мысль.

Катарина кивнула:

— О, на самом деле он спорил со мной — уже с моей собственной теорией.

— Будьте добры, — Алекс потер пальцами лоб, — давайте по одной теории за раз.

— Конечно, вы правы. — Катарина на мгновение умолкла. — Согласно его теории, эффект будет ощущаться в массивных объектах — масштаба Земли, например. Такэо полагает, что подобные ослабления, мелкие рытвины в пространстве-времени, могут быть причиной некоторых землетрясений.

— Вот как… — протянул Алекс.

— А моя теория гласит, что если существует некий макроскопический физический феномен, то природа непременно снабдит определенный вид существ органом чувств, способным ощутить его. — Катарина прикусила губу. — Но Вакабаяси-сама считает мою теорию ерундой.

— И поэтому вам понадобился сейсмолог с собакой.

— Я как раз искала человека, предпочтительно сейсмолога, имеющего животное, предчувствующее землетрясения. Но все сейсмологи, с которыми я заговаривала на эту тему, рекомендовали мне ограничить свои интересы биологией.

Алекс положил ладонь на карман рубашки, словно принося присягу:

— Мы с Вегенером… наши руки и лапы… к вашим услугам!

— Вы отмечаете в своей книжице всякий случай неудовольствия собаки? — задала вопрос Катарина.

— Только те, которых я не могу объяснить.

— А вы слышали о программном блоке ConneXion? — спросила Катарина.

— О чем? — удивленный переменой темы Алекс качнул головой.

— Он устанавливает положительную и отрицательную корреляцию всего доступного в интернете. Корреляцию вводимых данных и ограничений в масштабе поиска. — Она покрутила ложечкой. — Мне хотелось бы знать, насколько поведение Вегенера коррелирует с землетрясениями и обнаруживают ли эти землетрясения какую-либо связь с импульсами космического излучения… или, например, с активностью Теватрона.

— Вам хотелось бы одолжить у меня мою «книгу Вегенера»?

— Только на сегодняшний вечер.

Алекс извлек из кармана блокнот и передал его собеседнице.

— А не позавтракать ли нам завтра вместе, — спросил он, надеясь, что голос его не выдает особой надежды.

Катарина пролистала страницы.

— Похоже, меня ждет бессонная ночь. — Она закрыла книжку. — Что вы скажете насчет позднего завтрака или раннего обеда? Скажем, в одиннадцать?

— Великолепно!

Поздно вечером Алекс заглянул в свою электронную почту.

Lieber Алекс, у меня волнующие известия.

Если вы не против, я хотела бы пригласить на наш ранний ланч доктора Вакабаяси.

Viele liebe Grusse[7], Катарина.

В десять минут двенадцатого, когда Алекс вошел в ресторан, в зале было почти пусто. Однако Такэо уже сидел за столиком у окна. Перед ним лежали переплетенный в кожу блокнот и открытая доска карманных шахмат.

Подойдя ближе, Алекс заметил, что фигуры не тронуты.

Такэо жестом указал на кресло:

— Сыграем разок?

— Не откажусь.

В дверях мелькнул силуэт.

— Подождите-ка… Давайте попозже. Вот и Катарина.

Девушка подошла к столу. Садясь, она поприветствовала Такэо, затем без преамбул извлекла из сумочки папку и повернулась к Алексу:

— Вой Вегенера коррелирует с землетрясениями — с разбросом в пять сигм!

— Великолепно, — заметил Алекс.

— И в большинстве своем случаи связанного с землетрясениями воя коррелируют со вспышками космических лучей.

— В самом деле? — переспросил Такэо.

— Так следует из моих данных. — Катарина потрясла папкой.

— А можно посмотреть?

— Безусловно. — Она передала папку Такэо.

Алекс и Катарина в молчании следили за тем, как Такэо, опустив голову, листает папку. Через минуту Такэо посмотрел на них:

— Эти данные… кажется, они надежны.

— Значит, вы верите в то, что моя собака на самом деле способна предсказывать землетрясения? — спросил Алекс, пытаясь изгнать победоносную интонацию из голоса.

— Это так, если сведения точны. — Такэо нахмурился. — Но хотелось бы понять, на какой стимул реагируют собаки.

— На… новое… чувство, — произнесла Катарина, подчеркивая каждое слово. — На вашу идею относительно связи пространства и времени.

Такэо кивнул:

— Именно так.

— Однако, — продолжила Катарина, — землетрясение, которое мы ощутили, обнаружило странную корреляцию.

— О? — вскинул брови Алекс. — Еще более странную, чем с поведением моей собаки?

— Это землетрясение коррелировалось с запусками Теватрона и БАКа.

Алекс заметил, как напрягся Такэо.

— Доктор Вакабаяси, — спросил Алекс, почувствовав, что сейчас не время для фамильярности, — что в этом плохого?

— Теватрон накапливает в кольце частицы, и БАК тоже, — проговорил Такэо, обращаясь как бы к самому себе. — Надо подумать. — Он извлек из портфеля записную книжку и начал что-то писать.

— Но что общего имеют с землетрясением Теватрон и БАК? — спросил Алекс, выдержав благопристойную паузу.

— Высокоэнергетические частицы, передвигаясь почти со скоростью света, ослабляют связь пространства и времени, внутри которых находятся. Так, во всяком случае, считаю я.

— Но что это значит — ослабляют связь? — спросил Алекс.

Такэо повел рукой, как бы прочерчивая горизонтальную линию мелом на черной доске.

— Сверхвысокоэнергетичная частица оставляет за собой след из микроразрывов, прорех в ткани пространства-времени. А в случае Теватрона и БАКа, и если волны пересекаются, образуется поверхность разрыва… трехмерная поверхность.

— А возле Большого адронного коллайдера хуже не будет? — проговорил Алекс. — Он же во много раз мощнее Теватрона, не так ли?

— В четыре раза, — ответил Такэо.

— В данный момент, — добавила Катарина.

— Много хуже будет как раз здесь, — проговорил Такэо. — Потому что мы находимся в следе БАКа. — Он озабоченно улыбнулся. — Хорошо, что БАК работал только на мощности в четыре тераэлектронвольта. Иначе…

— Что иначе? — подсказал Алекс.

— Могли возникнуть существенно более крупные неоднородности, способные вызвать куда более сильное землетрясение.

Алекс заметил, что Катарина встревожилась.

— Что вы имели в виду под словами «в данный момент»? — спросил он ее.

— В утренних новостях передавали, — начала Катарина, — что сегодня к вечеру БАК могут разогнать до семи, а может, и до девяти ТэВ.

— Ари! — издал неразборчивый горловой звук Такэо. — Придется заняться прикидочными расчетами.

Следующие пять минут Такэо выводил на страницах своей записной книжки уравнения и столбики цифр.

Алекс нетерпеливо следил за ним. Ничего себе прикидка!

Наконец Такэо извлек из портфеля калькулятор и провел уже более точные вычисления. После этого он передал калькулятор Алексу.

— Вот отношение энергий при семи теравольтах к четырем.

Алекс изучил результат.

— Боже! Вы хотите сказать, что если БАК будет работать на семи теравольтах одновременно с Теватроном, может случиться ТАКОЕ?

— Вот именно, — произнес Такэо.

— И что… что мы будем делать со всем этим? — ужаснулся Алекс. — Ситуация способна спровоцировать катастрофу глобального масштаба.

— Делать? — спросил Такэо, явно заставляя себя улыбнуться. — Теоретики ничего не делают. Они строят теории. А эти выкладки — пока лишь теория.

— Разве вы не верите в нее, профессор Вакабаяси? — спросил Алекс.

— Верить в теорию? В интеллектуальном плане — пожалуй. Эмоционально… не знаю. Теория подразумевает землетрясение. Остается неопределенной сама точность этого следствия. — Он явно поник. — В любом случае, что в наших силах?

— Ну… — Алекс прикусил губу. — Мы не сумеем никого убедить, чтобы БАК не включали на семь теравольт, но вдруг нам удастся добиться, чтобы выключили Теватрон.

— Этого будет достаточно, правда? — спросила Катарина.

Такэо кивнул:

— Чтобы образовался пространственный контур, должны работать обе машины.

— Тогда, по-моему, нам надо немедленно идти к директору и просить его выключить Теватрон, — предложил Алекс.

— Он поднимет нас на смех, — ответила Катарина.

— А если обнаружится ошибка, — проговорил Такэо, — что вполне вероятно, тогда нам как ученым — конец.

— Когда точно начнется разгон БАКа? — спросил Алекс.

— Если я не путаю… — Катарина прикусила губу, — как будто бы в семь вечера.

— Странное время…

— Если у них там все обстоит так, как на Теватроне, — проговорил Такэо, — на подготовку уйдет много часов. Тут нельзя просто нажать кнопку.

— Минуточку! провозгласил Алекс, вцепившись руками в стол. — Это время женевское, так? Какая разница в местном времени между «Фермилаб» и ЦЕРН?

— Семь часов, — ответила Катарина.

Алекс посмотрел на часы.

— О, боже мой! У нас осталось чуть более часа. — Он отодвинул кресло назад. — Надо попытаться уговорить директора выключить Теватрон. — Алекс встал. — Пожалуйста, пойдемте.

Такэо поглядел на стол, но не пошевелился.

— Сотрудник не должен противоречить директору.

— Вы хотите сказать, что он может уволить вас? — спросила Катарина.

— Есть такая мысль.

— Ну что ж, мои позиции в университете достаточно прочны. — Катарина встала. — Я иду.

— А вы, профессор? — спросил Алекс.

Такэо крутил на столе шахматы и не поднимал головы.

— Понимаю вас, — негромко проговорил Алекс. — После встречи с директором мы вернемся и расскажем вам о результатах нашего похода.

— Благодарю вас. — Такэо на мгновение смолк. — Впрочем, советую не информировать директора о собаке.

Секретарь сообщила им, что к директору сейчас нельзя. Местонахождение его она также выдавать не стала. Мольбы Алекса и Катарины ни к чему не привели.

Алекс посмотрел на часы:

— Пойдемте, Катарина. Надо выбираться отсюда.

Они ринулись из офиса. На противоположной стороне холла Алекс увидел табличку:

МАЙКЛ ДЕККЕР

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА

— Может, хоть он нам чем-нибудь поможет, — предположил Алекс.

— Будем надеяться, — согласилась Катарина.

Войдя внутрь, они оказались перед заместителем директора Деккером. Алекс приготовился было к стычке, однако Деккер держался дружелюбно и демократично, на нем даже не было галстука. Как отсутствовала и секретарша перед дверью кабинета.

После того как Алекс объяснил, кто они и по какому делу явились, Катарина показала Деккеру результаты расчетов.

Алекс, мучительно переживавший каждую секунду, с нетерпением следил за медленными движениями Деккера, неспешно листавшего принесенную Катариной папку.

— Не могу сказать, что эти цифры вызывают у меня доверие, — сказал наконец Деккер.

Алекс едва не скривился. Проклятье.

— Однако, на мой взгляд, они все же оправдывают необходимость отключения Теватрона во время работы БАКа, — продолжил Деккер, — пока мы не сумеем провести более тщательное исследование.

Великолепно!

— Но, к несчастью, у меня нет необходимых для этого полномочий. Такую меру должен одобрить директор.

Черт возьми!

— Директора нет в его кабинете, — напомнила Катарина. — А его секретарь не признается, где он.

— Вероятно, прячется в своем убежище в недрах Теватрона, — заместитель потянулся к клавиатуре, — но, кажется, ситуация достаточно серьезная, чтобы побеспокоить его.

На мониторе появилось изображение человека, сидящего за столом. И при этом явно раздраженного чем-то. Алекс сразу обратил внимание на его расширенные зрачки и покрытый испариной лоб.

Деккер обрисовал ситуацию и, не дожидаясь реакции, перевел камеру на Катарину и Алекса, приказав им изложить детали. Пока они приводили свои аргументы, директор дергался, словно пораженный нервным заболеванием.

— Вы уверены, что все это произойдет? — спросил директор, когда они закончили.

— Нет, — ответила Катарина. — Не уверены даже наполовину. Однако риск существует.

— Весьма призрачный, на мой взгляд. — Директор скрестил руки на столе. — Мне очень жаль, однако я сейчас не услышал достаточно веских аргументов для выключения Теватрона.

— Мы находимся на продолжении разлома Нью-Мадрид, — проговорил Алекс, надеясь, что его голос передаст ту меру тревоги, которую скрывала Катарина. — В месте, где вполне возможно новое и притом крупное землетрясение.

— Еще раз спрашиваю, — властно произнес директор, — вы уверены в своем прогнозе?

— Увы, нет. — Алекс умолк на мгновение. — Но я знаю, что способно натворить землетрясение в девять баллов по шкале Рихтера.

— Если оно произойдет. Алекс судорожно вздохнул:

— При включенном и работающем Теватроне, особенно если поднять мощность на два ТэВ, и при БАКе, разогнанном до семи…

— БАК, — пренебрежительно молвил директор. — Да если бы у нас была хоть десятая часть их финансирования, мы смогли бы заменить свои магниты на те, с примесью лютеция, и выйти почти на их мощность. — Он сухо усмехнулся. — Хотя, если каким-то чудом это ваше землетрясение что-нибудь здесь поломает, тогда, черт побери, на страховку мы позволим себе их приобрести.

— Мир может оказаться в большой опасности. — Алекс посмотрел на часы: — И время почти на исходе.

Директор безрадостно улыбнулся.

— Кажется, вы появились здесь только в прошлом месяце и сразу же успели полить средством для роста траву над кольцом ускорителя?

— Не думал, что об этом узнают.

— Хорошо, — кивнул директор, — и в чем заключается шутка на этот раз?

— Это не шутка, — слабым голосом возразил Алекс, ощущая, что ветер оставляет его паруса.

— Мы можем показать, — продолжила Катарина, — что землетрясение обнаруживает сильнейшую корреляцию с совместной работой Теватрона и БАКа.

— Но вы не готовы назвать эту связь причинной? — возразил директор. — Корреляция не подразумевает причинную связь.

— Но в данном случае очень похожа на нее.

— Перед первым ядерным испытанием некоторые считали, что атомная бомба способна воспламенить атмосферу! — Директор круто развернулся на месте и бросил взгляд на Алекса. — Я не отдам распоряжения о выключении Теватрона по рекомендации нашего постдока, нашего временного сотрудника. В противном случае меня засмеют и прогонят с этого места.

Катарина умиротворяюще всплеснула руками.

— Вот что. Мы предлагали отключить Теватрон только на то время, когда БАК наберет мощность. Это уже произошло. Так почему же не отключить его?

— Потому что нельзя. Наше время оплачено до конца года.

Алекс увидел, как директор протянул руку вперед, и экран почернел.

— Не понравилось мне, как он выглядит, — негромко произнес Алекс.

— Вы тоже это заметили? — проговорил Деккер, не отводя взгляда от погасшего экрана. Повернувшись к Алексу и Катарине, он встал, завершая разговор: — Не могу ничего обещать, но постараюсь предпринять кое-какие шаги.

— Времени осталось немного, — напомнила Катарина.

— Понимаю.

Такэо оторвался от шахматной доски, заметив Алекса и Катарину у входа в кафетерий. Похоже, он разыгрывал партию сам с собой. Алекс рухнул на стул.

— Директор не согласился с вашим предложением, — резюмировал Такэо.

— Узколобый тупица!

Катарина отстраненно произнесла:

— Хотелось бы знать, есть ли способ остановить землетрясение, после того как оно началось?

Такэо погладил подбородок. И спустя мгновение произнес:

— Если выключить Теватрон, Земля восстановится, и землетрясение прекратится.

— Тогда я попытаюсь своими руками выключить его. — Алекс вскочил. — Прежде чем БАК наберет мощность.

Катарина вздрогнула:

— Но заместитель директора сказал, что…

— На него нельзя положиться, — возразил Алекс.

— Недопустимо, — проговорил Такэо, — пытаться получить доступ к Теватрону.

— Посмотрим. — Алекс развернулся на месте, но едва успел сделать два шага, как Такэо кашлянул. Алекс, оглянувшись, заметил, что Такэо манит его пальцем. Алекс вернулся к столу.

— Сколько времени пройдет между тем мгновением, когда ваша собака подаст голос, и возможным землетрясением?

— Около десяти минут.

— Так долго? — удивился Такэо.

— Земля реагирует медленно.

— Быть может, лучше расположиться возле Теватрона и ждать, пока собака заскулит? И только после этого попытаться выключить установку?

— Вы пойдете со мной?

Такэо покачал головой:

— К сожалению, нет. Если пес забеспокоится, идите ко входу D-Ноль, — посоветовал Такэо и продолжил негромко: — Если вам удастся войти, внутри, примерно в двадцати метрах слева, увидите деревянную дверь. За ней начинается коридор, в котором когда-то проводились эксперименты. В конце его будет комната, где лучом ускорителя облучали геологические образцы. Теперь эта комната пустая. В ней нет никаких приборов. Идите туда.

— Зачем? Что можно сделать, если там нет никакой аппаратуры?

— Хотя все приборы оттуда забрали, сама комната осталась на месте. — Такэо наклонился вперед: — И на стенке ее осталась кнопка аварийного отключения установки. — Наклонившись еще ближе к Алексу, он произнес уже шепотом: — Нажмите эту кнопку, и Теватрон немедленно вырубится.

— В самом деле?

— И на то, чтобы запустить его, уйдет два дня.

— И тогда мы выиграем время, чтобы обратиться в стоящую над директором инстанцию…

Такэо кивнул.

— Спасибо. — Алекс двинулся к выходу.

— Подождите! — буквально выкрикнула шепотом Катарина. — Я иду с вами.

Алекс развернулся, помедлил секунду-другую и проговорил:

— Весьма благодарен, но с вашим гостевым пропуском к Теватрону и близко не подпустят. И к тому же я еду на велосипеде. Ведь я даже не представляю, где на кольце может находиться эксперимент D-Ноль.

Катарина повернулась к японцу:

— Профессор Вакабаяси, пожалуйста, отвезите нас.

Такэо хрипло вздохнул и после недолгой паузы промолвил:

— Ну, ладно. Мне приходилось бывать там. Кольцо Теватрона имеет длину четыре мили, а эксперимент D-Ноль находится на противоположной от нас стороне.

Он встал и направился к двери. Алекс и Катарина последовали за ним.

Как только они сошли с крыльца, к ним немедленно присоединился Вегенер.

Такэо остановился на парковке возле входа D-Ноль. Алекс с тревогой наблюдал за стрелками часов, дружно подбиравшимися к полудню. Все безмолвствовали. Даже Вегенер.

И вот настал полдень.

Обхватив шею Вегенера, Алекс затаил дыхание.

— Молчит пока, — прошептала Катарина.

Алекс проверил наручные часы. Они показывали то же самое время, что и часы на приборной панели автомобиля.

Еще несколько минут они сидели, словно примерзнув к месту.

И тут Вегенер взвыл — тем самым громким голосом, который, как было известно Алексу, предвещал сильнейшее землетрясение. Распахнув дверцу машины, он бросился вперед. Вегенер последовал за ним.

— Место! Вегенер, место! — крикнул Алекс псу, повернулся и направился прочь со стоянки. Он заставил себя двигаться непринужденным шагом, чтобы не привлекать излишнего внимания. Услышав скрип открывающейся двери, он остановился и повернулся. Рядом стояла Катарина.

— Я с тобой, — объявила она.

— Но это бессмысленно.

— Не спорь. У нас нет на это времени.

Алекс понимал, что она права.

— Идем спокойно, — предупредил он, почти не размыкая губ. — Так, словно имеем допуск.

— Смотри, — шепнула Катарина, кивнув в сторону человека, уже приближавшегося ко входу. — Быть может, сумеем пройти вместе с ним.

Они ускорили шаг и у самого входа оказались почти за его спиной. Человек достал из кармана пропуск и оглянулся.

Как бы разыскивая в сумочке свой документ, Катарина улыбнулась ему. Отвесив, пожалуй, не кивок, а легкий поклон, тот придержал дверь открытой перед нею и Алексом.

На первой ступени ведущей вниз лестницы Алекс изобразил, что подвернул ногу, слегка ругнулся, надеясь, что не переигрывает, и ухватился за перила.

— С вами все в порядке? — спросил мужчина.

— Ногу подвернул. — Алекс потер лодыжку. — Всегда спотыкаюсь, оказываясь здесь после яркого солнца.

— М-да. Вполне понимаю вас.

Алекс принялся крутить ступней, мужчина кивнул, заторопился вниз по лестнице и скоро исчез где-то в недрах системы туннелей Теватрона.

Компактные флуоресцентные лампы в стенах туннеля освещали холодным белым светом Алекса и Катарину, спустившихся под высокий свод коридора. Доносившийся снаружи свежий запах травы постепенно уступил место технологическим ароматам, в основном горелых проводов. Негромкое гудение кондиционеров вместе с шелестом, сопровождавшим работу многочисленных приборов и машин, отдавалось от бетонных стен, смешиваясь со звуком быстро удалявшихся шагов.

— Не слишком людное местечко, правда? — негромко отметил Алекс.

— Вон она, — Катарина указала вперед и налево.

Они остановились перед дверью, оказавшейся именно там, где говорил Такэо. Дверь была действительно старой: она отпиралась настоящим ключом, а не карточкой пропуска.

Алекс дернул за ручку:

— Черт! Заперто.

— Что же нам теперь делать? — спросила Катарина.

Алекс внимательно посмотрел на дверь. Все признаки скорее указывали на полное забвение оной преграды, чем на частое ее использование.

— На взгляд хлипковата. — Он толкнул дверь плечом. Она все же не поддалась. — Черт! — снова ругнулся он, огляделся и повторил маневр, теперь уже со всей силы.

Дерево возле замка треснуло, резкий звук загулял по пустынному помещению. Алекс толкнулся в дверь еще раз. Язычок замка застрял в притолоке, но дверь треснула и открылась. Звонко звякнула о бетонную стенку внутренняя ручка.

— Отлично, — шепнул Алекс, ступая внутрь. И ощутил неловкость, оттого что по коридору еще гуляли отзвуки его взлома.

За дверью открылся другой коридор, темный и пахнущий сыростью. Лампы в стенах не горели.

Ориентируясь в тусклом, проливавшемся из-за спины свете, Алекс и Катарина крадучись продвигались вперед. Через десять или пятнадцать метров коридор расширился, превращаясь в другую комнату. Во тьме она казалась более похожей на грот, чем на научную лабораторию.

Дальнюю сторону комнаты едва ли не целиком заполняла массивная скользящая дверь, служившая защитой от радиации.

— Надо думать, кнопка аварийного отключения находится за ней. — Алекс бросил взгляд на табло над дверью. — Пока на нем не загорятся слова ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ, все будет в порядке.

Он заметил утопленную в двери рукоятку.

— Раз лаборатория обесточена, можно воспользоваться ею.

Алекс изо всех сил потянул за рукоятку, и дверь, жалуясь и скрипя, приоткрылась в достаточной мере, чтобы пропустить их.

— Будем надеяться, что никто не отключил и саму аварийную кнопку, — прошептала Катарина.

— Ага! — Алекс заглянул внутрь, во всяком случае попытался это сделать. В скудном свете, доходившем из коридора, он видел перед собой разве что на метр вперед, не больше. — Придется искать на ощупь… Слева, как говорил, Такэо.

— А я попробую справа, — предложила Катарина. — Быть может, Такэо…

Слова ее прервал глухой гул.

— Мне казалось, у нас еще есть время, — воскликнула Катарина дрогнувшим голосом.

Земля затряслась. Дрожь становилась все сильнее, издалека до Алекса донесся треск. Чтобы устоять на ногах, он припал к стене.

— Катхен, — выкрикнул он, стараясь преодолеть голосом все нараставший и уже громкий стон Земли. — Бегите! Бегите отсюда! — Он ухватился за дверную защелку, чтобы сохранить равновесие. — Мне нужно найти эту кнопку.

— Только с вами, — крикнула Катарина. — Здесь все обрушится. Вы умрете.

— Беги же! — крикнул Алекс, вваливаясь внутрь.

— Нет! — Катарина на коленях вползла в помещение, цепляясь за металлическую дверь, и поднялась на ноги. Но едва она сделала это, дверь со стоном скользнула вбок и захлопнулась, оставив лабораторию в полной темноте.

— О, нет, — выдавила Катарина. — Прости.

— Не думай об этом… Эй! — окликнул ее Алекс. — Вот она, кажется. Я нащупал кнопку.

— Нажимай!

— Сделано!

— Ничего не происходит!

Не снимая руки с кнопки, Алекс полностью отдался жуткому величию происходящего. Его увлекала перспектива непосредственно пережить одно из сильнейших землетрясений по шкале Рихтера и одновременно одолевал иррациональный страх, что это будет последним впечатлением в его жизни.

— Алекс?..

— Прости. Я здесь. Подожди-ка! Тряска слабеет. Землетрясение утихает… по-моему.

Буквально через несколько секунд дрожь земли улеглась, и в комнате стало тихо.

— А Такэо все-таки прав, — промолвила Катарина с явным облегчением в голосе.

— Угу. — Алекс наконец отвел руку от кнопки аварийного выключения и принялся шарить вокруг, пока не нащупал дверную ручку. — Ух!

— В чем дело?

Алекс собрался с силами и навалился на ручку.

— Дверь… она не двигается.

— Сейчас помогу. Быть может, вдвоем…

— Нет, не надо, — сказал Алекс, пыхтя и изо всей силы наваливаясь на утопленную рукоятку. Наконец он выпустил ее. — Здесь и для двух рук места мало…

— Что же нам делать? — Отзвуки слов Катарины носились по безмолвной лаборатории.

Алекс отметил наступившую тишину. Не было слышно ни звуков работающих машин, ни шепота кондиционеров. Боже мой! Значит, не будет никакой вентиляции. Он поежился. Быть может, это свидетельствует лишь о том, что им придется дышать затхлым воздухом. Или же…

— Алекс?

— Все будет хорошо. — Алекс не знал, что ему делать: то ли пытаться снова открыть дверь, то ли позаботиться об экономии кислорода.

— Должна признаться, — проговорила Катарина с деланой бодростью, — что начинаю самую малость бояться.

Привалившись спиной к стене, Алекс сполз по ней, вниз.

— Все будет хорошо, — повторил он словно заклинание, надеясь, что Катарина не заметит дрожи в его голосе. — Будем сидеть тихо и ждать, пока нас спасут. — Нащупав ее руку, он пожал тонкие пальцы.

— Быть может, Такэо придет нам на помощь, — предположила она. Алекс представил себе миниатюрного Такэо.

— Нам нужен не специалист по физике частиц, а борец-сумоист.

— Ой, подожди-ка! — Катарина высвободила руку, и через мгновение вспыхнул дисплей ее мобильного телефона. — Отсюда, из подземелья, связаться ни с кем нельзя, — заключила она, — но хотя бы свет у нас будет.

Ругая себя за то, что не подумал об этом, Алекс полез в карман за собственным телефоном. Но остановился, так как Катарина уже захлопнула свой аппарат.

— Обойдемся без света, — негромко предложила она. — Лучше, чтобы ты не видел, насколько я перепугана.

— Все будет хорошо, — в третий раз повторил Алекс свою мантру, ощущая ее фальшь.

— Знаешь, теперь директор признает нашу правоту и захочет получить землетрясение, чтобы «Фермилаб» могла обзавестись новыми магнитами.

— Эпизод напоминает надувательство при страховании…

— А я и не знала, — произнесла Катарина голосом скорее удивленным, чем испуганным, — что ты у нас судебный сейсмолог… кстати, неужели подобный род деятельности действительно может существовать?

— Да. Ты права. — Алекс заставил себя усмехнуться. — Я веду себя глупо.

— Минуточку. Разве здесь, внизу, нет вентиляторов? — В голосе Катарины проступил испуг. — Я их не слышу.

— Ты заметила, — проговорил Алекс. — Да.

В этом безмолвном помещении Алекс не знал, что следует делать: или попытаться ободрить Катарину, или просто сидеть тихо. Он решил промолчать.

После нескольких долгих минут за дверью раздался глухой стук.

Катарина включила телефон, освещая массивную дверь слабым светом экранчика.

Алекс вскочил на ноги и забарабанил обеими руками. Дверь сдвинулась на миллиметр-другой. Кто-то пытался открыть ее извне. Алекс вцепился в рукоятку и потянул. Плечо его ныло, а пальцы словно выскакивали из суставов. Уголком глаза он видел, что Катарина также толкает дверь. Однако бесполезно, поскольку на двери не было ни малейшего выступа, в который она могла бы упереться. Алекс зажмурил глаза, сосредотачивая всю свою силу на утопленной рукоятке.

Дверь дрогнула и со стоном поползла в сторону.

Внутрь с радостным лаем пролез Вегенер. Опустившись на колени, Алекс обнял собаку. А потом со странным смущением указал Катарине на узкую щель:

— Леди — вперед.

С улыбкой девушка просочилась в коридор. Алекс постарался расширить отверстие и боком протиснулся из лаборатории. За дверью тьму прогоняла цепочка янтарных электро-люминесцентных стрелок, тянувшаяся по полу к выходу.

Протопав сквозь узкий зазор, Вегенер вдруг повернул внутрь установки, следуя за исчезающими вдали неярко светившимися стрелками. Удивившись поведению собаки, Алекс позвал пса обратно.

Такэо ожидал возле двери.

— Повреждения есть?

— Нет, все в порядке, — сказал Алекс.

— С вашей стороны было очень любезно отправиться за нами, — поблагодарила Катарина.

— Собака Алекса настояла.

Алекс бросил взгляд на Вегенера. Повернувшись к недрам установки, пес негромко поскуливал.

— Что это с ним случилось? — спросил Такэо.

— Не знаю. — Алекс погладил Вегенера, но тот не успокоился. — Он работал на поиске наркотиков, но кто знает? Быть может, его обучили также работе в службе спасения.

— Ты думаешь, там могут остаться люди? — спросила Катарина.

— Что такое? — Алекс был озадачен. Голос Катарины сделался совершенно иным. Более высоким и тонким. И тут он все понял. — Пригнитесь, — едва не выкрикнул он. — В воздухе много гелия.

Он наклонился. Катарина и Такэо последовали его примеру. Согнувшись, они потихоньку направились к выходу.

— Если разорвало трубопровод жидкого гелия, — произнес Такэо, — то магниты погибли. И Теватрон мертв.

— Неужели все так серьезно, — проговорила Катарина.

— Все могло закончиться куда хуже, если бы вы не отключили вовремя установку. — Такэо посмотрел на Алекса: — Похоже, именно вы залечили разрыв в ткани пространства-времени.

— Я нажал кнопку.

Когда они приблизились ко входу, вдоль лестницы ударил луч солнечного света. Ослепленный Алекс заморгал и понял, что голоса их сделались нормальными.

— Кажется, гелий рассеялся. — Он выпрямился. Катарина и Такэо — вслед за ним.

Еще несколько шагов, и луч света исчез, а от входа протянулись шевелящиеся тени. Они остановились, когда на них упал новый луч света, на сей раз от переносного фонаря.

Когда фонарь оказался совсем рядом, Алекс увидел, что он находится в руках полицейского. Позади копа шел другой человек.

— Кажется, это замдиректора? — шепнула Катарина.

— Деккер? — спросил Алекс, стараясь заглянуть мимо луча. — Да, действительно он.

В этот же самый момент и Деккер их узнал.

— Вы видели директора? — воскликнул он без преамбул.

— Нет, — ответил Алекс, — но почему…

— Я как раз разговаривал с ним по телефону, — оказавшись рядом с Алексом и его спутниками, Деккер остановился, — и тут линия отключилась. Должно быть, застрял где-то внизу. — Он посмотрел на полицейского офицера: — Я не знал, что делать и позвонил по телефону 911.

— А где находится его убежище? — спросила Катарина.

— Даже не знаю. Никогда не бывал там.

— Ладно, пойдем дальше, — предложил коп. — Поищем его внизу. Вегенер снова заскулил и повернулся носом к нутру установки. Алекс глянул на пса:

— Моя собака тоже хочет принять участие в поисках.

Катарина наклонила голову:

— Но как Вегенер мог познакомиться с запахом директора?

— Не знаю, — ответил Алекс, давая волю псу. — Теряюсь в догадках.

Уткнувшись носом в землю, Вегенер зарысил в глубь коридора. Офицер, светя фонариком, как прожектором железнодорожного локомотива, последовал за псом, а за ним — все остальные.

Несколько минут спустя, пробежав несколько коридоров, Вегенер остановился у двери. Она открывалась наружу, но была заблокирована опрокинувшимся стеллажом с оборудованием.

— Есть здесь кто-нибудь? — постучал в дверь полицейский.

— Выпустите меня отсюда, — донесся изнутри голос директора.

Алекс и Деккер подняли стеллаж и отодвинули его в сторону. Дверь открылась, из нее показался директор, ступая на нетвердых ногах. Вегенер тут же бросился внутрь и залаял.

Озадаченный Алекс последовал за псом. В комнате было совершенно темно.

— Простите, — попросил Алекс полицейского, обратившись к нему через плечо, — посветите сюда.

— Ага. Конечно. — Офицер направил луч фонарика в комнату, а потом шагнул внутрь.

Вегенер сделал стойку, нос его указывал на оставшиеся на столе небольшой пергаминовый конвертик и тонкую, как соломинка, трубку возле него.

Поглядев на указанные предметы, Алекс пожал плечами:

— Представления не имею, что это такое.

— А мне, увы, это известно, — проговорил офицер серьезным тоном. Подойдя к столу, он осветил его фонарем и, почти как Вегенер, обнюхал конвертик. А потом распрямился, повернулся, вышел из комнаты и подошел к директору, попросив его отойти в сторонку.

— Интересно, что здесь происходит, — проговорил Алекс, как только они с Вегенером вышли из комнаты.

— Похоже, нашего уважаемого директора, — пояснил шедший за ними Деккер, — сейчас арестуют за хранение наркотиков…

Алекс повернулся на месте:

— Что?

— Я ничуть не удивлен, — продолжил Деккер, включая в разговор Катарину и Такэо. — Правление уже подозревало это. Однако доказательств не было. — Он посмотрел в сторону офицера, который весьма сухо общался с директором. — До сегодняшнего дня.

Полицейский вместе с директором направились к выходу. Алекс и все остальные последовали за ними, держась на почтительном расстоянии.

— Не слишком хорошая реклама для «Фермилаб», — прошептал Алекс.

— Естественно, — негромко согласился Деккер.

Оказавшись под лучами солнца, Алекс увидел, что офицер усаживает директора в полицейскую машину.

— И что теперь будет с «Фермилаб»? — спросила Катарина.

— Полагаю, правление заменит директора, — предположил Деккер, не сводя глаз с полицейской машины. — Скорее всего, директором стану я… Только не знаю, будем ли мы теперь менять магниты. Маршальский жезл перешел к ЦЕРН.

Повернувшись, он улыбнулся Алексу и Катарине.

— Но уверяю вас, я добьюсь того, чтобы БАК и Теватрон никогда не включали одновременно.

— Чудесно, — воскликнула Катарина. — Интересно, все ли целы?

— Думаю, все, — ответил Такэо.

Однако тревога еще не оставила Алекса.

— Не знаю, — проговорил он, как бы размышляя вслух. — Не могу утверждать точно, насколько велика вероятность афтершоков[8].

— Дальнейшее пребывание здесь бесполезно, — внезапно сказал Такэо, поворачиваясь к Алексу. — Лучше вернуться за наш раскладной столик.

— Сейчас? И вы способны после всего пережитого сесть за шахматы?!

— Если вас тревожат афтершоки, можно взять утяжеленный набор фигур.

— Давайте как-нибудь в другой раз…

Такэо кивнул Алексу, а потом Катарине и направился в сторону автомобиля.

Катарина наклонилась к Вегенеру и взъерошила его шерсть.

— Ну что ж, теперь я вижу: такая специальность, как судебный сейсмолог, все-таки существует! — Распрямившись, она засмеялась.

— Что-что? — переспросил Алекс.

— Я просто подумала, — Катарина прикусила губу, — что Вегенер прекрасно подходит под твое определение хорошего сейсмолога.

— Как так?

— Избавив всех от директора, — Катарина лукаво улыбнулась, — Вегенер действительно предотвратил крупное землетрясение.

Алекс посмотрел на пса — уже как на конкурента.

— Итак, твой пес уже сейсмолог, — решительно повела рукой Катарина. — И что же? — Она тронула Алекса за плечо. — Только я сомневаюсь, как сказал бы Такэо, в том, что он умеет играть в шахматы… Ты понял намек?

На мгновение Алекс застыл в недоумении. А потом улыбнулся, осознав, что превратился в такого же фаната, как Такэо.

— Да, — ответил он. — Как будто понял.

А потом нагнулся и почесал Вегенера между ушей.

Примечания

1

Кольцевой ускоритель-коллайдер, расположенный в Национальной лаборатории им. Энрико Ферми в городке Батавия штата Иллинойс, недалеко от Чикаго. (Здесь и далее прим. перев.)

2

Ах ты, святая… (нем.)

3

Р-волны (первичные волны) — продольные или компрессионные сейсмические, ванны. Обычно их скорость в два раза быстрее S-волн (вторичные волны), они могут проходить через любые материалы.

4

Земная обсерватория Ламонта — Догерти в Колумбийском университете.

5

Шкала Меркалли применяется для определения интенсивности землетрясения по внешним признакам, на основе данных о разрушениях.

6

Ты хороший пес. (нем.)

7

С любовью. Большой любовный привет. (нем.)

8

Афтершок (англ.) — повторный сейсмический толчок, меньшей интенсивности по сравнению с главным сейсмическим ударом.

Content

Карл Фредерик
Четвероногий сейсмолог

Примечания