Арсенал-Коллекция, 2013 № 04 (10)

Арсенал-Коллекция, 2013 № 04 (10)

Алексей ПАСТУХОВ

Восстание тонхаков и начало японо-китайской интервенции в Корею

Побусаны

Восстание тонхаков 1894 г. ознаменовало конец периода скрытой борьбы империалистических держав за сферы влияния в Корее и их переход к открытым военным столкновениям, что в результате привело к аннексии Кореи Японией в 1910 г.

Тонхаки

В 1860 г. незаконнорожденный сын небогатого дворянина из провинции Кёнсан Чхве Джеу (崔濟愚，1824-1864) объявил о создании собственного вероучения, которое было призвано заменить все существующие в Корее религии и вытеснить быстро распространяющееся в стране Западное Учение (сохак 西學 )，т.е. католичество. Свое учение Чхве Джеу нарек тонхак ( 東學 ),т.е. Восточное Учение. У новоявленного пророка нашлись сторонники, община стала быстро увеличиваться в численности. Но ее деятельностью заинтересовались агенты корейского правительства - некоторые положения доктрины Чхве Джеу Показались им заимствованными у католиков, гонения на которых в 1860-х проводило корейское правительство. Возникло подозрение, что Чхве Джеу - тайный проповедник католицизма. В 1864 г. Чхве Джеу был арестован и казнен по обвинению в распространении христианства в Корее.

Следующим патриархом учения стал Чхве Сихён ( 崔時亨, 1827-1898). При нем вероучение расширило сферу своего влияния, помимо крестьян в общину стали вступать мелкие дворяне и чунъины ( 中人 )[1 Среднее сословие в феодальной Корее, образованное из незаконнорожденных детей дворян, не имевших права на дворянство. Как правило, работали учителями, медиками, переводчиками, мелкими администраторами и т.п.]. Проповедь равенства между людьми позволяла вероучению набирать популярность Наибольшее количество верующих проживало в провинциях Чолла и Чхунчхон, а также на севере провинции Кёнсан. Сформировались основные районы распространения учения - т.н. «северные» (Чхунчхон) и «южные» (Чолла) «приходы» (чоп 接 ).Установилась иерархия вероучения.

Однако обвинения с Чхве Джеу так и не были сняты, и тонхак не получил официального признания. В определенный момент лидеры сектантов почувствовали потребность в легализации своей деятельности и весной 1893 г. направили государю Коджону (1863-1907) петицию с просьбой снять обвинения с основателя вероучения и разрешить его свободную проповедь и исповедание По всей Корее.

Подача петиции совпала с усилением крестьянских волнений в Корее, вызванных усилением и без того невыносимого налогового гнета и несколькими неурожайными годами подряд. Поддержать петицию собрались многотысячные толпы крестьян, в провинции Чхунчхон был создан укрепленный лагерь, в котором Чхве Сихён принимал ходоков и формировал вооруженные отряды на случай попыток правительственных войск арестовать лидеров учения. Однако в удовлетворении прошения было отказано. Тогда сектанты Пообещали вооруженным Путем добиться исполнения своих требований и искоренить пользовавшееся в 1870-1890-х годах покровительством правительства христианство. Начались антииностранные выступления, выразившиеся в нападениях на миссионеров и торговцев. Иностранные дипломаты потребовали от корейского правительства обеспечить порядок в стране. Китай, Германия и Англия направили в Корею свои военные корабли. Однако в 1893 г. удалось решить дело миром - напуганный отправкой в провинцию Чхунчхон карательного отряда правительственных войск Чхве Сихён уговорил своих сторонников разойтись и отказаться от насильственных действий.

Увы，но корейские власти не сделали никаких выводов из произошедшего. После преодоления кризиса весны 1893 г. произвол чиновников на местах стал даже более разнузданным. Взятки вымогались по всякому поводу, налоговые недоимки собирались беспощадно, правосудие практически исчезло.

Чхве Сихён， патриарх учения в 1894 г. Осенью 1894 г. присоединился к Северной армии повстанцев, после поражения повстанцев скрывался. В 1898 г. был схвачен властями и казнен

Арест выданного одним из руководителей секты командующего Южной армией Чон Бонджуна в декабре 1894 г. Чон Бонджун был казнен после допросов в марте 1895 г.

Пленные корейские солдаты. 1871 г. Типичный случай использования местного населения в качестве резерва для армии во время боев против американцев

Члены отрядов Ыйбён, ок. 1900 г. Однако аналогичным образом могли выглядеть и повстанцы-тонхаки. Разве что с двуствольными ружьями на руках у местного населения в Корее в 7894 г- было сложно

8.02.1894 в уезде Кобу (古阜）провинции Чолла началось выступление крестьян против местных властей, возглавленное сторонником учения тонхак Чон Бонджуном (全捧準， 1854-1895). Восстание распространилось по окрестным уездам -крестьяне изгоняли местных чиновников, жгли архивы, захватывали оружие и продовольствие. Восставшими были выдвинуты антииностранные и антикоррупционные лозунги, призывавшие изгнать из страны всех иностранцев (в первую очередь, японцев), наказать продажных чиновников и укрепить власть государя Коджона, в котором повстанцы видели гаранта сохранения правопорядка в стране. На личном стяге Чон Бонджуна было начертано «Служу государству, воюю за благо народа».

Стремительно развивающиеся события в провинции Чолла вызвали беспокойство центральной администрации. Однако вместо того, чтобы разобраться в причинах волнений и принять адекватные меры по умиротворению населения, на подавление разрастающегося восстания было решено бросить войска.

Корейская армия по состоянию на 1894 г.

Вплоть до 1876 г. корейская армия пребывала в средневековом состоянии. В общих чертах это выражалось в делении войск на столичные и провинциальные, всеобщей воинской повинности непривилегированного населения от 16 до 60 лет, тесно переплетавшейся с государственными общественными работами, архаичной административной и тактической организации, отсутствии современного военного образования и офицерского корпуса, отсталым вооружением.

Отсутствие внешней опасности в течение более 200 лет привело к деградации военного дела, расцвету коррупции среди военного чиновничества, превращению института воинской повинности в аппарат колоссального обогащения правящей верхушки страны - взятки вымогались даже не за освобождение от воинской повинности, а просто за правильное взимание налогов на содержание войск и правильную разверстку общественных работ, которыми зачастую заменялась действительная служба в армии. Множество крестьян ежегодно сгонялось на принудительные работы по военным повесткам, и в сознании народа служба в армии перестала ассоциироваться с защитой родины с оружием в руках. Представители привилегированных классов пренебрегали службой в армии, вся тяжесть службы ложилась на плечи простого народа. Офицерство из потомственных военных чиновников также не горело желанием служить, видя в своих должностях лишь источник безбедного существования.

После подписания в 1876 г. Канхваского «договора о дружбе» с Японией, навязанного Корее силой японского оружия, а также военных мятежей 1882 и 1884 гг. корейское правительство осознало необходимость реформ в военной сфере. Первоначально корейцы обратились за помощью к стране-сюзерену - цинскому Китаю. Однако сильное политическое влияние Японии привело к параллельному приглашению японского инструктора Рёдзо Хоримото. Лишь с заключением 17.04.1885 соглашения в Тяньцзине соперничающие империи договорились о том, что ни Китай, ни Япония не будут посылать своих инструкторов в корейскую армию, чтобы не создавать излишних поводов для конфликтов.

В период с 1884 по 1888 год корейцы сформировали ряд новых органов управления войсками, копирующими цинские. В целом, это был шаг назад - были восстановлены т.н. «5 армейских управлений» (о гунъён 五軍營）в рамках Военного ведомства (пёнджо 兵曹)，которое ведало комплектованием вооруженных сил, их вооружением, обмундированием, учетом военнообязанных и т.п.

В рамках Военного ведомства существовали многочисленные военные управления - Кымвиён (禁衛營)，несшее охрану королевского дворца, Тхонвиён (統衛營 )， ведавшее， помимо прочего, и береговой обороной, Чхонъоён (摁禦營)，Чанвиён (衛 營)[2Чанвиён (壯衛營)-Управление по обучению войск, основанное в 1888 г. На считывало 349 лиц начальствующего состава и чиновников, 2250 солдат и 1960 человек обслуживающего персонала], выполнявшей роль королевской гвардии，Кённичхон (經理 ffi), ведавшее обороной северной резиденции короля, Ховичхон (屋衛廳)，ведавшее королевскими телохранителями，Хуллёнвон (訓錬院)，занимавшееся обучением войск и изготовлением новых видов вооружения， Кунджикчхон (軍職廳 )， Ёнхоён (龍虎營 )， отвечавшее за охрану короля, Кигигук (機器局)，ведавшее изготовлением нового оружия， починкой старого вооружения， кораблей и укреплений, Сонджонгванчхон (宣傳官廳)，ведавшее финансовой частью, наказаниями, военной музыкой, охраной короля и доставкой донесений，Оёнчхон (御營廳)，и т.д.

Запутанные отношения между управлениями, их взаимное дублирование, нечеткое разделение зон ответственности вели к крайне неэффективному управлению войсками, которые все более и более сокращались в численности - при общей списочной численности военнообязанных в 2-3 миллиона человек (1885) на действительной службе в столичных войсках состояло от 3 до 7 тысяч человек.

Войска на смотре. До 1895 г.

Процессия, сопровождаемая вооруженным эскортом, до 1895 г.

Офицеры охранных войск, до 1895 г.

Кроме того, в распоряжении губернаторов находилось от 300 до 800 конных и пеших солдат провинциальных войск, которые, в случае необходимости, подкреплялись срочно призванным на военную службу местным населением, практически не имевшим даже начальной военной подготовки. Служба тыла и военная медицина отсутствовали. 丁ранспортировка армейских грузов при почти полном отсутствии в Корее гужевых дорог производилась за счет мобилизации торговцев вразнос (побусан 褓負商 ), учитывавшихся особым отделом Военного ведомства. Флота в современном смысле слова не было совсем - лишь в 1880-х годах начали закупаться мелкие паровые суда, предназначенные, в первую очередь, для транспортировки риса, собранного в южных провинциях в счет налога, в Сеул и на север страны. В случае необходимости эти суда должны были выполнять воинские перевозки.

Вооружение войск было крайне архаичным. В конце 1880-х основными типами стрелкового оружия столичных войск были винтовки Пибоди, Ремингтона и Маузера с носимым боекомплектом в 80 патронов, артиллерийских орудий - 7,5 см. стальные полевые орудия Круппа обр. 1883 г с клиновым затвором. Кроме того, на вооружении войск стояло около 20 митральез Гатлинга. В провинциях войска, в лучшем случае, имели некоторое количество винтовок Ремингтона или Пибоди, но основная часть солдат была вооружена холодным и древковым оружием, фитильными ружьями и архаичными дульнозарядными орудиями хоныйпхо ( 紅衣砲 )и еще более архаичными казнозарядными орудиями пульланги пхо ( 佛郞機砲 ),восходящими своей конструкцией к европейским веглерам XV в.!

Для обучения столичных солдат были приглашены американские инструкторы, как представители «нейтральной» державы, провозглашавшей принцип помощи всем малым странам в Тихоокеанском регионе. В соответствии с корейско- американским соглашением от 1887 г. в марте 1888 г. в Корею прибыло «три американских офицера, генерал Дай, полковник Кемпбелл и генерального штаба майор Ли», приступившие к обучению войск. Кроме того, в непосредственной близости от королевского дворца в Сеуле был создан электрифицированный арсенал, в котором изготавливали стволы к винтовкам Ремингтона, гильзы для винтовочных патронов, вели ремонт неисправного оружия, в т.ч. артиллерийских орудий. Арсеналом также управлял американский инженер.

Корейский военачальник в коляске, до 1895 г. Такие архаичные коляски - своего рода визитная карточка дореформенной Кореи, атрибут высокопоставленного чиновника - военного или гражданского

Униформа корейских чиновников и офицеров в период реформ. Заметно появление униформы европейского типа. Ок. 1895 г.

Шествие государя Коджона (на заднем плане в темных очках) в сопровождении вооруженной охраны. До 1895 г.

Выбор инструкторов оказался неудачен - генерал Дай был стар и почти всю свою жизнь прослужил полицмейстером в одном из американских городов (возможно, в Нью-Йорке), полковник Кемпбелл, несмотря на опыт службы за границей, также был стар и не отличался инициативой, а майор Ли, умный и энергичный человек, не обладал необходимым весом и связями для того, чтобы преломить корейский подход к организации процесса обучения.

Первоначально было запланировано обучить 220 человек 门о американским уставам, чтобы использовать их в качестве унтер-офицеров для формирования образцовой бригады из 5000 человек. Кроме того, ёыло решено создать кадетский корпус на 60 человек для обеспечения армии собственными кадровыми о中ицерами. Но корейские военные чиновники, не желавшие терять свои устоявшиеся источники дохода, всячески срывали процесс обучения, не выдавали вовремя денежные средства, всячески дискредитировали американских инструкторов. По свидетельству подполковника русского Генштаба Вебеля, находившегося в Корее в 1889 г., за 17 месяцев пребывания в Корее инструкторы крайне мало преуспели в обучении корейских солдат. Основные достижения американцев -обучение корейцев простейшим строевым эволюциям, стрельба из личного стрелкового оружия, а также, до некоторой степени, обучение артиллеристов - преимущественно стрельбе с открытых позиций.

Подготовка унтер-офицеров и офицеров практически провалилась -замещение должностей в корейской армии происходило за счет перевода командиров из других формирований старого образца в новые формирования. Войска были плохо обмундированы, отличались скверной дисциплиной, выправка оставляла желать лучшего. По замечанию полковника русского Генштаба Карнеева， наблюдавшего корейские столичные войска в феврале 1896 г., «войско не было в хороших руках».

Отправка карательной экспедиции против повстанцев

3.05.1894 командир Чанвиён чоннёнгван ( 正領官 )[3 Высокий чин в т.н. «новых войсках» в период с 1883 по 1894 гг.] Хо Гехун был назначен пёнса ( 兵使 )[4 Военный чиновник 2 ранга 2 класса, ведавший вооруженными силами в подведомственном районе; военный губернатор провинции.] провинции Чолла, но уже 6.05.1894 решение было отменено — Хон Гехуну предписывалось срочно принять командование над карательной экспедицией в составе 5 рот гвардии с артиллерией и немедленно выдвинуться в район восстания. Сановники Нэмубу ( 務府 )[5 Название корейского министерства внутренних дел с 1885 по 1894 гг.] запросили у государя Коджона санкции на предельно жестокое подавление восстания: «Считаем, [что надо] подавлять и покорять, давить и убивать в тех землях, какова будет [высочайшая воля]?». Разрешение было дано.

7.05.1894 Хон Гехун отобрал 5 рот из состава Чанвиён и начал погрузку войск и снаряжения в Инчхоне на корейские грузовые корабли «Ханьян» (漢陽)[6 Бывший китайских пароход «Ханьян», 1893 г. постройки, в октябре 1893 г. продан корейскому правительству.] и «Чханнён» (蒼育賣)[7 Бывший немецкий пароход «Signal» 1878 г. постройки, водоизмещение 476/514 тонн. Продан 8.12.1892 корейскому правительству.]. Туда же подошел цинский броненосец береговой обороны «Пинъюань» 丨平遠）под командованием дусы[8 Дусы (都司)-офицерский чин 4-го ранга 2 класса в цинском Китае.] Ли Хэ (李1852-1930)， приданный корейским правительственным войскам по решению цинского представителя в Корее Юань Шикая. Маленькие корейские пароходы не могли вместить всех солдат, их вооружение и снаряжение, поэтому Ли Хэ должен был помочь в переброске карательного отряда к месту назначения и, при необходимости, прикрыть высадку войск огнем своей артиллерии.

8.05.1894 рота под командованием Вон Серока (元世祿）с артиллерией (> х 75 мм. пушки Круппа и 2 митральезы Гатлинга), имуществом и снаряжением была погружена на «Чханнён»， рота И Хаксына (李學承）погрузилась на «Ханъян»，остальные 3 роты под командованием И Духвана (李斗I黃)，О Гонъёна (建 泳）и О Вонъёна (元泳）вместе со свитой Хон Гехуна поднялись на борт «Пинъюань». Вместо громоздкого провианта с целью экономии времени и сил Хон Гехуну были выданы деньги - из расчета по 100 мун (文)[9 Корейская литая медная монета с квадратным отверстием. 1000 медных мун равнялись 1 ян.] на каждый день похода на 1 солдата. Погрузка заняла всю первую половину дня. В промежуток от 15 до 17 часов отряд из трех кораблей вышел из Инчхона и ровно через сутки, около 17 часов 9.05.1894 бросил якорь в бухте Кунсан (群山).Высадка была отложена до следующего дня.

Сражение у Пэксан

丁ем временем на суше положение ухудшилось. 8.05.1894 отряд провинциальных войск численностью около 3000 человек, включая приданных им побусанов[10 Корейские бродячие купцы гильдии побусан ( :梅負商)，делившиеся на пусан (負商), носивших в «козах»-чиге за спиной крупногабаритные и относительно дешевые товары, и посан (梅商)， носивших в узлах из ткани более дорогие товары. В 1866 г. было учреждено управление 门обучхон (褓負廳)， главой которого стал назначенный правительством член королевской семьи И Джэмён (李載冕，1845-1912). В 1883 г. было учреждено управление Хесангонгук (惠商工局)，в которое вошло управление Побучхон. Оба управления были приписаны к военному ведомству. В 1885 г Хесангонгук было переименовано в Саннигук (商理局)，при этом пусаны стали относиться к «левой дивизии» (左團)，а посаны - к «правой дивизии» (右團).В 1894 г правительство мобилизовало более 1000 побусанов для содействия провинциальным войскам в подавлении восстания тонхаков в качестве носильщиков, проводников и разведчиков.] под командованием правого ёнгвана (右領官)[11 Высокий военный чин в старой корейской армии.] гарниэона провинции Чолла И Гёнхо (李環鎮， ? - 1894) вступил в бой с повстанческой армией Чон Бонджуна, с начала восстания располагавшейся лагерем у горы Пэксан (白山).

Группа тонхаков. Скорее всего, фото сделано после ареста

Повстанец-тонхак. Современная реконструкция

Оружие повстанцев в 1894-1895 гг. Экспозиция Музея Армии в Сеуле

В рядах повстанческой армии находилось более 8000 человек, вооруженных пиками и фитильными ружьями. Во время пребывания в лагере повстанцы пытались наладить в своих рядах обучение военному делу. Учитывая，что провинциальные правительственные войска практически не проходили обучения и не имели современного вооружения, можно считать, что необходимого для победы качественного превосходства над повстанцами они не имели и находились в меньшинстве. Гора Пэксан высотой всего в 47,7 м. располагалась в северной части уезда Кобу, командуя над довольно обширной равниной. С севера подступы к горе были защищены реками Тонджинган ( 東進江）и Мангёнган (萬頃江)， у самой горы располагалось казенное зернохранилище.

На горе была установлена палатка, где располагалось командование повстанцев - главнокомандующий Чон Бонджун, и его помощники - Ким Гэнам (金開南，1853-1894)，Ким Докмён (金德明， 1845-1895)，Сон Хваджун (孫化中，1861-1895) и другие крестьянские вожаки. Считая себя сильнее, И Гёнхо совершил непростительную ошибку - он решился на блокирование повстанцев в их лагере, распылив свои силы. В 4 км. к востоку от горы Пэксан расположился отряд из 300 солдат провинциальных войск, в 4 км. к западу от горы встали лагерем более 1000 солдат из Чолла под командованием чунгуна (中軍)[12 Военный чин 2 класса 2 ранга.] Ким Дальгвана (金達觀)， с юга равнину замкнуло расположение 1000 побусанов под командованием чхогвана (啃官)[13 Военный чин 2 класса 9 ранга, сотник.] Ю Ёнхо (柳營浩). Таким образом, И Гёнхо распылил свои силы, позволив Чон Бонджуну разбить их поодиночке. Ранним утром повстанцы атаковали противника, умело воспользовавшись своим численным преимуществом и фактором внезапности - каждая позиция правительственных войск была взята в клещи. Застигнутые врасплох каратели почти не оказали сопротивления и в панике бежали в сторону Чонджу. В суматохе погиб И Гёнхо, еще несколько десятков человек были убиты и ранены. Потери повстанцев были самыми незначительными. Одержав победу над правительственными войсками, Чон Бонджун совершил быстрый рейд в сторону уезда Пуан (扶安)， где захватил арсенал и зернохранилище, довооружив своих людей и обеспечив их продовольствием, после чего повстанцы встали лагерем у горы Тогёсан (道橋山）в уезде Кобу. Сражение у горы Пэксан было самым крупным по количеству участников с обеих сторон на первом этапе восстания. Победа у Пэксан укрепила позиции крестьянской армии, одновременно деморализовав правительственные провинциальные войска.

Побусаны

Группа корейских солдат, отобранных для обучения в качестве инструкторов. Имеется дата снимка 19.03.1881, однако полной уверенности в этом нет, поэтому можно датировать широко — от 1881 до 1885 гг.

Сражение у Хвантхохён

9.05.1894 остатки (ок. 1600 человек) разбитых у горы Пэксан провинциальных войск выступили из Чонджу под командованием И Коняна (李昆陽，？ - 1894) навстречу повстанцам， рассчитывая успеть подавить восстание до прибытия правительственных войск. Всем официальным лицам было предписано арестовывать сторонников Восточного Учения немедленно при обнаружении таковых.

Скорее всего, И Коняном двигали чувство ревности к столичным войскам, стремление оправдаться за поражение провинциальных войск у горы Пэксан, и желание получить награду за разгром мятежников. Значительная часть отряда И Коняна состояла из побусанов. Вечером 10.05.1894 И Конян прибыл к Хвантхохён (黃土峴), где, по его сведениям, находился лагерь повстанцев. В ночь с 10.05.1894 на 11.05.1894, не дожидаясь войск Хон Гехуна, он приказал обстрелять предполагаемое расположение противника. Солдаты открыли пальбу из ружей, повстанцы не отвечали. Оказалось, что Чон Бонджун заранее узнал о подходе правительственных войск и приказал выстроить из соломы и камыша ложный лагерь, расположив своих людей в засаде. Ободренный молчанием противника, И Конян приказал атаковать. Когда солдаты ворвались в расположение противника, их боевой порыв сменило замешательство - среди шалашей и палаток никого не было. В это время повстанцы нанесли удар из засады. Не успевшие перестроиться и перезарядить ружья, солдаты бежали в панике, избиваемые со всех сторон. И Конян пал в битве, более 750 человек из его отряда были убиты и ранены. В руки победителей попало значительное количество оружия и продовольствия. Воспользовавшись удобным моментом, повстанцы дошл и до города Чонып (井邑) и захватили там арсенал и зернохранилище, очередной раз пополнив свои запасы, после чего вновь отошли на территорию уезда Кобу, к деревне Самгори (三車里). Сражение при Хвантхохён стало самым кровопролитным сражением первого этапа восстания и поставила правительственные силы в Чолла и Чхунчхон на грэнь катастрофы. Ожидалось, что после взятия Чонджу повстанцы пойдут на Сеул. Вся надежда была теперь только на прибытие столичных войск Хон Гехуна.

Усиление обороны Чонджу

10.05.1894 столичные войска Хон Гехуна высадились в бухте Кунсан и двинулись маршем на Чонджу. Вместе с корейцами следовали 17 цинских военных моряков, которые должны были помочь Хон Гехуну в обустройстве позиций у Чонджу, а также обучить его артиллеристов стрельбе из 4-х 5-ствольных скорострельных 37 мм. пушек Гочкиса, которые были сняты с броненосца и переданы карателям по приказу Ли Хэ. Для охраны Кунсана были оставлены 100 солдат.

Однако Хон Гехун не стал рисковать и вступать в бой с воодушевленными своими победами тонхаками прямо с марша - 11.05.1894 он вошел с войсками в Чонджу и, после совещания с камса (監司)[14 Гражданская должность 2 класса 2 ранга, соответствует губернатору.] Ким Мунхёном (金文鉉， 1858 - ?) приступил к укреплению города. Затем в Чонджу прибыл цинский дусы Ли Хэ, покинувший свой броненосец, чтобы освидетельствовать оборонительные рубежи и дать советы по их усовершенствованию. Таким образом， еще до официального обращения Кореи к цинскому Китаю за помощью в подавлении восстания цинские военные моряки уже приняли участие в военных действиях в качестве инструкторов и советников.

Карта города Чонджу. В черных квадратах горьТагасан (на западе и Вансан (на юге), где располагались укрепления и батареи карателей в ходе боев за Чонджу

Маневренная война

12.05.1894 отряд тонхаков снова вошел в Кобу и разграбил его, перебив всех тех, кто не разделял взгляды повстанцев[15 В «Кабо саги» название города не указано - сказано «в этом городе». Судя по предыдущему упоминанию города Кобу, именно жители этого города подверглись расправе со стороны повстанцев. О жестокостях повстанцев и маскирующихся под них бандитов упоминают и другие источники - например, миссионер У. Джанкин.]. Это известие заставило Хон Гехуна срочно выступить из Чонджу, чтобы перехватить повстанцев и предотвратить разорение других городов. Защищать центр провинции остались немногочисленные солдаты провинциальных войск, уже дважды разбитых мятежниками при горе Пэксан и у Хвантхохён. Но это не помогло - 13.05.1894 печальная участь постигла жителей города Муджан (茂長).

Кроме того, население, запуганное как притеснениями официальных лиц, так и жестокостью мятежников, бежало в горы при одном слухе о приближении вооруженных отрядов. Люди боялись, что их заберут в носильщики, и скрывались в пустынных местах. Началась бесплодная погоня Хон Пехунэ за основными силами повстанцев — 门ользуясь численным превосходством, Чон Бонджун легко мог направить карателей по ложному следу, одновременно нанося удары в тех местах, где его отряды никто не ожидал.

Вождь крестьянской армии показал себя мастером маневренной войны, навязав правительственным войскам свои правила игры.

Разорив Муджан, тонхаки направились на Ёнгван (遐尤)， и, миновав этот городок, остановились в Хампхёне (咸平).

Через некоторое время повстанцы ушли из Хампхёна и прибыли в Наджу (羅州).

Тяжелые дорожные условия изматывали преследующих повстанцев солдат, обремененных артиллерией[16 В настоящее время мы не имеем точных данных относительно типа артиллерийских орудий, находившихся при отряде Хон Гехуна, однако вполне возможно, что это были не специальные горные орудия, разбиравшиеся для транспортировки на части весом около 100 кг. каждая, а полевые орудия, которые крайне тяжело перемещать по неподготовленным для движения гужевого транспорта дорогам, которые составляли основную часть дорожной сети старой Кореи.], отсутствие населения в городах и селах делало бесполезными выдаваемые ежедневно для закупки провианта 100 мун. Голодные и не понимающие, за что они должны жестоко карать страдающее от произвола властей население, солдаты начали дезертировать[17 По данным современных южнокорейских исследователей, к моменту подхода отряда к Чонджу в его составе оставалось только 470 человек.]. Об этом Хон Гехун сообщил в Сеул, где 16.05.1894 были спешно подготовлены к погрузке на пароход 500 солдат управления Тхонвиён (統衛營)[18 Столичное управление старой корейской армии, учрежденное в апреле 1888 г. и представлявшее собой базу для развертывания центральной дивизии (中營) Состояло из тылового (後營）и правого (右營）батальонов, а также батальона берегавой охраны В ходе реформ 1894 г., инспирированных японскими интервентами, управление Тхонвиён было упразднено.] и 2 роты солдат Чанвиён с еще одним 75 мм. орудием Круппа и 1000 снарядов.

Лишь 19.05.1894 поредевший отряд Хон Гехуна прибыл в Муджан， отставая от повстанцев на 6 дней. По разным сведениям в этот момент под его началом находилось от 470 до 3000 солдат и побусанов. Надежность армии была под вопросом.

20.05.1894 каратели выступили из Муджан и двинулись по следам повстанцев, заночевав вечером в Ёнгване. Наутро 21.05.1894 Хон Гехун выступил в Ёнгван и, пройдя этого город, достиг Хампхёна, где повстанцы побывали 15-16.05.1894. В это время повстанцы уже покинули Наджу и достигли Чансон (長城)

Часть повстанческого войска укрепилась на берегу реки Хваннёнчхон (黃龍川） у деревни Вольпхён (月坪) Войска Чон Бонджуна выступали под желтыми знаменами, имели на вооружении много фитильных ружей, захваченных у правительственных войск, а также холодного оружия. Однако они серьезно уступали солдатам Хон Гехуна в отношении огневой мощи и выучки. Лишь моральная подавленность карателей и их измотанность длительным тяжелым маршем позволяла Чон Бонджуну надеяться на победу в столкновении.

Тем временем, с большим опозданием в правительстве начинают осознавать бесперспективность исключительно силовых действий по подавлению восстания - 22.05.1894 камса Чонджу Ким Мухён получает предписание изыскать способы к умиротворению народа и выяснить причины восстания!

Одновременно измученный трудными маршами Хон Гехун, не надеясь на успешное завершение операции, 23.05.1894 посылает депешу в Сеул, сообщая, что «без помощи иностранных войск не обойтись». Обсуждение этой новости и консультации с цинским представителем в Корее Юань Шикаем[19 Консультации проводились для создания видимости того, что войска цинского Китая прибудут в Корею «на законных основаниях» - по просьбе корейского правительства.] заняло у Коджона около недели. В результате в Тяньцзинь была направлена телеграмма Ли Хунчжану с просьбой о помощи.

Сражение у Чансон

Между тем Хон Гехун остановился в Хампхён и начал приводить войска в порядок. В то же самое время он приказал И Хаксыну отобрать 300 наиболее сильных солдат, снабдить их конями, взять 1 орудие Круппа и 1 картечницу Гатлинга и продолжить преследование тонхаков. И Хаксын энергично взялся за исполнение приказания и 25.05.1894 у р. Хваннёнчхон обнаружил лагерь тонхаков. По определению правительственных офицеров, в лагере у Вольпхён насчитывалось не менее 3000 мятежников.

27.05.1894 около 13 часов хорошо обученные столичные солдаты открыли огонь по повстанцам из орудий и под прикрытием артиллерийского огня перешли реку. Однако численное превосходство повстанцев позволило Чон Бонджуну выдержать первый натиск карателей и произвести контратаку с холодным оружием. Даже картечница Гатлинга не смогла остановить наступательный порыв крестьянской армии - солдаты были смяты и бежали, бросив артиллерию на позиции. И Хаксын до конца пытался переломить ход боя, но был убит Вместе с ним погибли 4 младших командира и несколько десятков солдат[20 Данные источников разнятся - по другим данным, 4 младших командира были ранены, а про убитых солдат не говорится вообще, упоминается только о брошенной на поле боя артиллерии. Однако, скорее всего, правительственные войска понесли существенные потери.]. Однако и тонхаки понесли огромные потери — современное оружие карателей прорывало в рядах атакующих зияющие бреши. Лишь превосходство морального духа повстанцев позволило им решить исход битвы в короткой рукопашной схватке. Остатки правительственных войск были полностью деморализованы и не могли продолжить преследование противника. В руки повстанцев попало большое количество современного оружия - несколько десятков винтовок Маузера, полевое орудие Круппа и картечница Гатлинга с значительным количеством боеприпасов[21 В отношении трофеев повстанцев единодушны все источники и современные исследователи.]. Это сыграло с Чон Бонджуном злую шутку - руководство повстанцев переоценило свои силы. Не опасаясь остатков отряда Хон Гехуна, тонхаки через перевал Норён (蘆嶺） и города Чонып и Вансон (完城) двинулись на Чонджу.

Корейские солдаты охраняют пленных китайцев. Обычно это фото с подачи современных японских авторов атрибуируют как корейских солдат, охраняющих плененных в битве при Пхеньяне 15-16.09.1894 цинеких солдат, однако подлинные дата и атрибуция фотографии неизвестны. Возможно, это солдаты, охраняющие пойманных китайских хунхузов или охотников, перешедших корейскую границу

Митральеза Гэтлинга. Экспозиция Музея Армии в Сеуле

Корейские солдаты из охраны дворца с церемониальным предметом. Ок. 1895 г. Сочетание старой и новой униформы заставляет предположить конец 1894 или 1895 г.

18 Столичное управление старой корейской армии, учрежденное в апреле 1888 г. и представлявшее собой базу для развертывания центральной дивизии (中營) Состояло из тылового (後營）и правого (右營）батальонов, а также батальона берегавой охраны В ходе реформ 1894 г., инспирированных японскими интервентами, управление Тхонвиён было упразднено.

Бои за Чонджу

28.05.1894 повстанцы подошли к городу. Узнав об этом, камса Ким Мунхён бежал из города в Сеул, деморализовав тем самым немногочисленный гарнизон. Присутствие духа сохранил только местный судья, который вывез из города королевский архив и портреты предков королевской семьи, и спрятал все это в горной крепости Вибон (威鳳山城).

31.05.1894 повстанцы взяли Чонджу. Данные источников несколько разнятся относительно обстоятельств падения провинциального центра - по одним данным гарнизон города оказал незначительное сопротивление и после короткой перестрелки бежал. По другим - отряд повстанцев смешался с прибывающими на ярмарку в Чонджу торговцами и носильщиками и быстро захватил ворота города, стреляя в воздух из ружей. Испуганный гарнизон бежал, даже не попытавшись оказать сопротивление. Вошедшие в город тонхаки немедленно уничтожили телеграфное отделение и заняли оборонительные позиции на стенах, приготовившись к отражению возможного нападения правительственных войск. По подсчетам современных историков, войско Чон Бонджуна насчитывало в этот момент от 3 до 6 тысяч человек. Авторы «Кабо саги» сообщают, что в эти дни «пугающее могущество мятежников достигло пика своего величия».

Тем временем Хон Гехун привел в порядок свои войска, к нему подошли подкрепления, в т.ч. 500 солдат, переброшенных из Пхёньяна, и общая численность его отряда достигла примерно 1500 человек с артиллерией.

Вооруженная свита корейского чиновника. 1880-г.

Цинский броненосец «Пинъюань»

Ли Хэ, командир броненосца «Пинъюань», весной 1894 г. принял участие в подавлении восстания тонхаков и лично инспектировал укрепления Чонджу, построенные корейскими карателями

1.06.1894 каратели подошли к Чонджу，но атаковать город не решились - памятуя фанатичность тонхаков и учитывая их численное превосходство, Хон Гехун решил действовать наверняка. К тому же он, возможно, опасался, что повстанцы смогут использовать захваченную артиллерию - это уравнивало огневую мощь обеих армий и давало повстанцам серьезное преимущество в боевом духе и численности. Поэтому Хон Гехун занял позиции на горах Тагасан (多佳山 -119 м. над уровнем моря) и Вансан (完山 -182 м. над уровнем моря) к западу и югу от города соответственно. Свой командный пункт Хон Гехун устроил в беседке Хванхактэ (黃鶴臺) на горе Вансан.

Весь день 2.06.1894 солдаты строили укрепления и батареи, а затем начали обстрел Чонджу с командующих над городом высот. Запертые в городе тонхаки, не знакомые с основами современного военного искусства, предписывающего обязательно занимать командующие над местностью высоты, оказались в ловушке. С одной стороны, они не могли подавить артиллерию карателей из-за отсутствия в своих рядах обученных стрельбе из современных орудий артиллеристов, с другой стороны, находиться под продолжительным обстрелом в городе было чрезвычайно опасно. После военного совета Чон Бонджун решил атаковать карателей и навязать им рукопашный бой - только так повстанцы могли нивелировать техническое превосходство правительственных войск. По словам корейского феодального историка Мэчхона, тонхаки вышли из города через северные ворота и, обойдя город с востока, атаковали позиции карателей в южном секторе обороны у беседки Хванхактэ. Только массированный огонь из картечниц 门озволил солдатам отразить нападение. Первым же залпом было убито более 30 лучших бойцов, облаченных в латы и шедших с мечами впереди повстанческих отрядов. Потеряв более 100 человек убитыми и раненными, тонхаки отступили в крепость. Этот частный успех воодушевил воинство Хон Гехуна. По данным современных южнокорейских историков, первый бой карателей с тонхаками за Чонджу произошел 4.06.1894, в то время как северокорейские историки указывали 3.06.1894.

Для повстанческой армии сложилось критическое положение-уничтожение артиллерийских позиций противника на горе Вансан стало жизненно необходимым условием для успешной обороны крепости. Тем временем солдаты правительственных войск по приказу Хон Гехуна не прекращали бомбардировку города. В первую очередь от этого страдали жилые постройки. Каратели не решались идти на штурм - численное превосходство тонхаков сводило на нет техническое преимущество правительственных войск при начале уличных боев. Хон Гехун принял единственное правильное решение в этой непростой ситуации - тревожить противникз постоянными обстрелами и вынуждать совершать лобовые атаки на укрепленные позиции правительственных войск.

6.06.1894 Чон Бонджун решился на повторную атаку позиций Хон Гехуна. На этот раз из города вышло более 5000 человек. По плану Чон Бонджуна, повстанцы должны были форсировать реку Чонджучхон и быстро преодолеть простреливаемое пространство, подойти на дистанцию выстрела из фитильного ружья и открыть залповый огонь по карателям, после чего перейти в рукопашную схватку. Около 14:00 тонхаки, вышедшие под большими знаменами желтого цвета двумя колоннами из северных и западных ворот города, начали атаку позиций правительственных войск. Первоначально атака развивалась довольно успешно и повстанцы сумели выбить карателей с позиций на горе Тагасан и части позиций на горе Вансан, но командный пункт у Хванхактэ и батареи удержались. Картечницы Гатлинга наносили атакующим в полный рост поветанцам ужасающие потери. Среди павших военачальников тонхаков были Ким Сунмён (金明 )， И Богён (李福用 )， Сон Пхангиль (宣半吉)，выполнявший роль начальника штаба восставших，и другие. Сам Чон Бонджун был ранен в ногу и голову.

Огонь карателей выкосил передние ряды повстанцев, пали их знаменосцы. Раненный Ким Сунмён был схвачен и тут же обезглавлен солдатами Хон Гехуна, его голову подвесили на захваченное у тонхаков желтое знамя. Деморализованные огромными потерями тонхаки, увидав это зрелище, дрогнули и, преследуемые правительственными войсками, бежали в город, где заперли ворота и стойко отбивали все попытки солдат взять город штурмом. На поле боя остались лежать тела более 500 повстанцев, еще столько же попали в руки карателей и были обезглавлены на виду защитников Чонджу.

Пятиствольное скорострельное 37 мм. орудие Гочкиса обр. 1872 г. Использовалось на (рлотах и в армиях многих стран мира. 4 таких орудия были переданы Ли Хэ корейским карателям

Офицер охранных войск. 1890-е.

Голова казненного лидера повстанцев, выставленная на всеобщее обозрение. Обычно атрибуируют, как голову Чон Бонджуна, однако полной уверенности в этом нет - можно принять его и за Чхве Сихёна

Переговоры и перемирие

Сложилась патовая ситуация - обе стороны оказались неспособными нанести противнику решительное поражение. Однако резервы правительственных войск оказались на пределе, а количество сторонников тонхаков не уменьшалось. В связи с этим между повстанцами и правительством начались переговоры о заключении перемирия. Согласно «Кабо саги», о переговорах просили руководители повстанцев не позднее 7.06.1894, и Хон Гехун, испытывая жалость к простому народу, подвергшемуся насилиям с обеих сторон, принял решение заключить перемирие[22 Безусловно, в данном случае имеет место преувеличение - заключение перемирия было одинаково желательно как для повстанцев, так и для правительственных войск.].

Однако, по всей видимости, причины начала переговоров были иными - бессилие корейского правительства и невозможность развить достигнутый на поле боя успех. Для переговоров из Сеула прибыл крупный чиновник Ом Сеён (嚴世 永， 1831-1899). К этому времени (9.06.1894) в Асане уже высадился авангард цинского полуторатысячного экспедиционного корпуса п од командованием генералов Е Чжичао и Не Шичэна. Этот факт был использован Ом Сеёном для оказания давления на повстанцев - в королевском воззвании, зачитанном повстанцам, указывалось, что в ближайшее время ожидается большое столкновение между цинскими и японскими войсками, уже прибывшими в страну. В результате было достигнуто соглашение о прекращении огня. Условия, выдвинутые повстанцами, были приняты правительством, со своей стороны тонхаки обязывались распустить армию и покинуть Чонджу. По данному поводу был издан королевский указ. Тонхаки покинули город.

11.06.1894 около 9 часов утра войска Хон Гехуна вошли в Чонджу. Город был сильно опустошен - позднее освидетельствовавший его цинский бригадный генерал Не Шичэн записал в своем дневнике, что лично роздал 900 пострадавшим семьям 1806 серебряных юаней на восстановление сгоревших в ходе боев жилищ, при этом отметил, что значительная часть разрушений приходится на юго-западную часть города, в которой происходили бои с карателями. Значительная часть населения разбежалась. Разрушениям в ходе боев за город подверглись также старый дворец Кёнгиджон (慶基殿), где хранились портреты основателя корейской королевской династии Ли Сонгё (李成桂， 1335-1408) и других монархов, здания казарм и правительственных учреждений. Каратели захватили в городе все утраченные ими в боях современные артиллерийские орудия, а также 24 пушки старого образца, более 1000 ружей и копий, большое количество боеприпасов и разных предметов вооружения - сабель, топоров, шлемов, панцирей, луков и стрел. Тут же были предприняты меры по усилению охраны города и восстановлению гражданского управления. Но нормализация положения продвигалась медленно - даже в начале июля 1894 г. Не Шичэн видел в Чонджу разрушенные и покинутые жителями дома, хотя чиновники уже вернулись в присутственные места. В середине июня 1894 г столичным войскам Хон Гехуна было предписано покинуть город и вернуться к месту постоянного расквартирования. 29.06.1894 из управления Чанвиён поступило донесение на высочайшее имя о том, что чхотхоса Хон Гехун вернулся из экспедиции во главе вверенных ему войск. И в тот же день государь Коджон вызвал Хон Гехуна на аудиенцию с докладом о ходе военных действий. Миссия Хон Гехуна в Хонаме была завершена.

С чисто военной точки зрения экспедиция Хон Гехуна является примером маневренной войны в условиях горной местности. Сложные условия театра военных действий, недостаток продовольствия，отсутствие поддержки со стороны значительной части местного населения, недостаточная квалификация корейского офицерства привели к фактическому провалу военных целей экспедиции - подавлять и карать, арестовывать и убивать повстанцев. Малочисленная и малобоеспособная армия[23 Японские войска продемонстрировали в Корее гораздо большую боеспособность, нежели столичные корейские войска, обучавшиеся американскими инструкторами, а японские офицеры - гораздо больший профессионализм. Так, действовавший против повстанцев вместе с корейскими правительственными войсками в ноябре 1894 г. лейтенант 19 резервного отдельного пехотного батальона Минами Косиро (南小西郎)，командуя всего 200 японскими и корейскими солдатами, разгромил пятикратно превосходящие силы повстанцев в бою у Сесонсан 城山) 8.11.1894, нанеся им огромные потери убитыми и раненными.] не позволила корейскому правительству окончательно разгромить повстанцев. Государь Коджон был вынужден сначала просить сюзерена - цинский Китай - о военной помощи, а затем вступить в переговоры с лидерами повстанцев.

Юань Шикай, постоянный представитель империи Цин в Корее до 1.08.1894.

Инициатор и проводник политики цинского вытеснения Японии из Кореи, сторонник оккупации Кореи и превращения ее в цинскую провинцию

Начало японо-китайской военной интервенции в Корее

1.06.1894 цинское правительство отреагировало на просьбу Коджона и приняло решение оказать военную помощь Корее, для чего отозвало из инспекционной поездки по Маньчжурии бригадного генерала Не Шичэна. 3.06.1894 в Сеуле прошли консультации между цинским и японским послзми относительно переброски войск в Корею. 7.06.1894 цинский посол в Японии известил министра иностранных дел Японии Муцу Мунэмицу (陸奥宗光， 1844-1897) об отправке в Корею цинского экспедиционного корпуса. Уже 9.06.1894 авангард цинских войск в составе 800 человек Лутайских охранных войск под командованием Не Шичэна прибыл в Корею.

В соответствии с условиями Тяньцзинского договора 1885 г. при вводе цинских войск в Корею Япония автоматически получала право на ввод своих войск. И в тот же день, 9.06.1894, японцы ввели отряд военных моряков в Сеул, а уже 11.06.1894 в Инчхоне началась ускоренная высадка значительного японского десанта. Напуганное действиями могущественных соседей, корейское правительство поспешило 21.06.1894 объявить о полном подавлении восстания и просило отвести войска.

Во избежание эскалации конфликта Цины также были готовы удовольствоваться этим объяснением, прекратили наращивание своих сил и уже планировали вывести свой экспедиционный корпус. Но японская сторона, сославшись на то, что с отправленными по морю войсками уже нет связи, отказалась приостановить переброску войск, и заявила, что высаживаемые войска останутся в Корее пока сохраняется ситуация, при которой жизни японских поддзнных, находящихся в Корее, может угрожать опасность.

В результате немногочисленные (ок. 1500 человек с 8 орудиями) цинские войска сосредоточились в районе уездного центра Асан (牙山) в провинции Чхунчхон, готовясь преградить путь повстанцам, если они продолжат поход на Сеул, а свыше 10 тысяч японских солдат с многочисленной артиллерией заняли Инчхон, Ёнсан и все ключевые пункты в Сеуле, фактически взяв под контроль корейское правительство и нейтрализовав немногочисленные корейские правительственные войска сеульского гарнизона.

Попытки Ли Хунчжана путем переговоров добиться отвода как японских, так и цинских войск провалились - ощущая свое превосходство в результате более быстрого стратегического развертывания своих войск в Корее, японцы отказались вывести войска и предложили установить совместный протекторат над Кореей, взаимно контролируя проведение корейским правительством модернизации страны по образцу реформ Мэйдзи. Естественно, что для империи Цин такое предложение оказалось неприемлемым. 23.07.1894 японские войска штурмом взяли дворец и захватили в плен корейского государя Коджона. Сформированное из прояпонски настроенных чиновников марионеточное правительство Ким Хонджипа (金弘集， 1842-1896) тут же заключило антикитайский союз с Японией, а поставленный во главе правительства отец государя Коджона Ли Хаын (李星應， 1820-1898), также известный под своим титулом Тэвонгун (大院君)， «просил» японского посла Отори Кэйсукэ (大鳥圭介，1833-1911) изгнать из страны цинские войска. Начало войны между Японией и Китаем стало неизбежным. По оценкам Не Шичэна, в последней декаде июля 1894 г. в Корее находилось уже около 30 тысяч японских солдат против 3 тысяч (с учетом переброшенных в 20-х числах июля 1894 г. подкреплений) цинских военных.

Скорость, с которой японцы смогли подготовить переброску значительного количества войск в Корею, наводит на мысль, что японское командование готовилось заранее к этой высадке и лишь ждало удобного момента. Г.Д. Тягай писала о миссии заместителя начальника Генерального штаба Японии генерал- лейтенанта Каваками Сороку (川上操六， 1848-1899) с 9.04.1894 по 27.05.1894, по результатам которой «было решено использовать тонхаков». Однако Токутоми Сохё указывает, что Каваками посетил Корею и Китай, где пробыл 90 дней, начиная с 16 апреля в 1893, а не в 1894 году, по делам, связанным с закупкой материалов для военной промышленности[24 Возможно, закупка материалов для военной промышленности являлась официальной ширмой для разведывательной деятельности миссии в составе генерала Каваками Сороку и лейтенантов Идзити Косукэ и Тамура Хироси]. Относительно места пребывания Каваками Сороку весной 1894 г. у Токутоми Сохё говорится, что с апреля по июнь 1894 г. Каваками находился в Фукусиме (福島).

Другой японский эмиссар в Корее - Идзити Косукэ (伊矢卩地幸 介，1854-1917) - был направлен в Корею 20.05.1894[25 Идзити Косукэ (в японских документах встречается также написание Итидзи, однако в международной исторической литературе он известен именно как Идзити) -японский разведчик, первое известное его задание - это посещение Кореи, Китая и России весной 1893 г. в составе свиты генерала Каваками Сороку.]. А его служебном задании говорилось, что лейтенанту Идзити предписано «выяснить положение [в Корее] в момент внутреннего мятежа».

Еще с начала XVII в. в Пусане действовало постоянное представительство цусимского даймё. Скорее всего, за 200 с лишним лет, несмотря на все препоны, чинимые корейской стороной, сложились определенные устойчивые связи японских резидентов с представителями местных торговых кругов.

Поэтому свои мероприятия в Корее Идзити осуществлял при помощи консула Японии в Пусане Мурота Ёсифуми (室田義文，1847-1938)，а также «случайно находившегося в Пусане» полковника Ватанабэ Ёсисиге (渡辺嘉重，1858- 1937)，одновременно сносясь с временным послом в Корее Сугимура Фукаси (杉柄濬， 1848-1906). Это свидетельствует о заблаговременной подготовке японской дипломатией и военным командованием конкретных действий по вмешательству во внутренние дела Кореи. Скорее всего, непосредственные контакты с тонхаками предпринимались именно лейтенантом Идзити.

После заключения перемирия между тонхаками и правительством Кореи делегация японского шовинистического общества «Гэнъёся» (玄洋丰土)[26 Японское националистическое общество, созданное в 1881 г. в Фукуока. В поисках союзников для расширения японской колониальной экспансии на материке пыталось контактировать с представителями корейской и китайской оппозиции, в т.ч. с членами тайных обществ. После оккупации Японии американскими войсками было ликвидировано в 1946 г.] во главе с Утида Рёхэем (内田良 平 1873-1937) и Ёсикура Осэем (吉倉汪聖，1868 - ?) 14.06.1894 посетила ставку тонхаков в Сунчхоне (順天)，однако успехом этот визит не увенчался. Корейские повстанцы, несмотря на активно муссировавшиеся в международной прессе слухи, не являлись креатурой японских милитаристских кругов и на сотрудничество с японцами не шли ни по официальной, ни, тем более, по неофициальной линиям.

Тем не менее, несмотря на неудачные контакты с представителями тонхаков, повстанческое движение в Корее объективно играло на руку милитаристским кругам Японии и, волей или неволей, сыграло огромную роль в начале японо-китайской войны и нового этапа в развитии дальневосточной политики империалистических держав.

Так провал военной экспедиции Хон Гехуна привел к новой, полной драматизма странице истории Кореи, послужив началу масштабной интервенции японских войск, радикально изменившей карту Дальнего Востока в течение всего 15 лет.

Ким Хонджип, глава прояпонского марионеточного правительства в 1894 г.

Список основной использованной литературы

■ Забровская Р. В. «Политика Цинской империи в Корее 1876-1910 гг.», М.，1987.

■ Ли Ги Бэк «История Кореи: новая трактовка»，М.，2000.

■ «Очерки по истории освободительной борьбы корейского народа», М.，1953.

■ Пак Б.Б. «Российская дипломатия и Корея», М., 2004.

■ Пак Б. Б. «Россия и Корея», М., 2004, издание 2-е，дополненное.

■ Тягай Г.Д. «Крестьянское восстание в Корее 1893-1895 гг», М_，1953.

■ Тягай Г.Д. «Народное движение в Корее во второй половине XIX века», М.，1958.

■ Фань Вэнь-лань «Новая история Китая», М., 1955.

■ «Кабо саги» (甲午事言己 Исторические записки「ода кабо), Интернет-публикация， режим доступа: http://db.history.go.kr (на ханмуне)

■ «Коджон силлок 31 нён» (高宗實錄三Н年 Хроника правления государя Коджона， 31-й год), Интернет-публикация, режим доступа: http://db.history.go.kr (на ханмуне)

■ Не Шичэм «Дунчжэн жицзи» (東征曰記 Дневник карательного похода на Восток) // «Чжун-Жи чжаньчжэн» (中日戰爭 Японо-китайская война), т.6，шанхай, 1956, с. 1-18 (на кит. яз.)

■ Не Шичэн «Дунъю цзи чэн» (東游紀程 Записки о путешествии на Восток с измерениями расстояний), Пекин, 2007 (на кит. яз.)

■ «Побусан сэре ёкхэ» (負根商史米斗譯解 Материалы по истории побусанов с переводом и комментариями), Интернет-публикация, режим доступа: http://gccc.or.kr/user/ board/download.html?table=dbin&serial=373 (на кор. яз.)

■ Токутоми Сохё «Рикугун тайсё Каваками Сороку» (陸軍大将川上操六 Генерал армии Каваками Сороку), Токио, 1943 (на яп. яз.)

■ Фан Боцянь «Фан-гуаньдай чжу Хань жицзи бин тяочэнь фан Во шии» (方管帶馬主 韓日記並條陳防倭事宜 Дневник капитана Фана во время пребывания в Корее и докладная записка с соображениями по обороне от Японии) // «Чжун-Жи чжаньчжэн» (中日戰爭 Японо-китайская война), т.6,Шанхай, 1956, с. 91-95 (на кит. яэ.)

■ «Ханминджок чонджэнса чхоннон» (韓民族戰爭史總論 Очерки истории войн корейского народа), Сеул, 1988 (на кор. яз.)

■ Хван Хён «Мэчхон ярок» Неофициальные записки из Источника под дикой сливой), Интернет-публикация, режим доступа: http://db.history.go.kr (на ханмуне)

■ Хван Хён «Оха кимун» (梧下記聞 Записки об услышанном под утуном), Интернет- публикация, режим доступа: http://db.history.go.kr (на ханмуне)

■ Цай Эркан «Чжун-Дун чжаньцзи бэньмо» (Записки о японо-китайской войне с начала и до конца) // «Чжун-Жи чжаньчжэн» (ФВЩ^ Японо-китайская война), т.1, шанхай, 1956, с. 166-217 (на кит. яз.)

■ Чжао Эрсюнь «Цин ши гао» Черновой очерк истории династии Цин), Пекин, 1927 (на кит. яз.)

■ Яо Сигуан «Дунфан бинши цзилюэ» (東方兵事紀略 Краткий очерк военных событий на Востоке) // «Чжун-Жи чжаньчжэн» (中日單戈爭 Японо-китайская война), т.1， шанхай, 1956, с. 1-108 (на кит. яз.)

■ «Янхо чонги» (兩湖電記 Телеграммы из Обеих Хо), Интернет-публикация, режим доступа: http://db.history.go.kr (на ханмуне)

■ «Янхо чхотхоса тыннок» (兩湖招討謄錄 Переписка чхотхоса Обеих Хо), Интернет- публикация, режим доступа: http://db.history.go.kr (на ханмуне)

■ Junkin William М. "The Tong Hak" // 'Korean Repository IIй, Febmary 1895, p. 56-61.

■ Okazaki Hisahiko **Mutsu Munemitsu and his age", 2010, Интернет-публикация: http:// www.okazaki-inst.jp/mutsu_munemitsu/Mutsu_Munemitsu_index.html

Пантелеймон Омелянюк

«Страж» Зеленого континента

Крейсерский танк АС 1

Вторая мировая война началась для Австралии в сентябре 1939 г., когда эта страна как член Британского содружества объявила войну Германии. Активное участие в боях австралийцы принимали со следующего года, но сражались они пока вдалеке от родины - в Северной Африке, Греции и на Крите. Однако постепенно накалялась обстановка и в Тихоокеанском регионе, где Япония не особо скрывала свои экспансионистские устремления и интенсивно готовилась к войне. Одним из первоочередных объектов этой экспансии должна была стать Голландская Ост-Индия - а оттуда уже рукой подать и до Зеленого континента...

В середине 1940 г. правительство Австралии и её военное руководство осознали, что угроза вторжения японских войск в ближайшем будущем может стать реальностью. Надежда на помощь со стороны метрополии в свете потерь, понесенных Великобританией в мае-июне 1940 г. и готовящейся высадки вермахта на Британских островах, была иллюзорной. Приходилось рассчитывать на собственные силы. Департамент боеприпасов, отвечавший за военную промышленность, развернул широкую программу производства на австралийских предприятиях основных видов вооружения. В июле 1940 г. было принято принципиальное решение о налаживании производства быстроходных (крейсерских по британской терминологии) танков, с расчетом использовать их не только для обороны собственной территории, но и для вооружения австралийских частей, сражающихся на других фронтах.

Заказ на разработку танка получило Армейское конструкторское бюро, являющееся составной частью Директората механизации. Тактико-технические требования к боевой машине были подготовлены Генеральным штабом в ноябре 1940 г. В соответствии с ними, масса танка должна была составлять от 16 до 20 тонн, толщина брони -50 мм, скорость-30 миль в час (48 км/ч), запас хода - 150 миль (240 км). В качестве главного вооружения предусматривалась 2-фунтовая (40-мм) пушка. Экипаж должен был состоять из 4-5 человек. Потенциальный объем производства оценивался в 2000 единиц, причем первые машины должны были сойти с конвейера уже в феврале 1941 г., а темп производства требовался в 70 танков в неделю. Естественно, эти сроки и темпы являлись нереальными, и реализованы не были.

По просьбе Департамента боеприпасов Великобритания отрядила в Австралию специалиста в области проектирования танков - полковника У.Д. Ватсона. На Зеленый континент он добирался через США. Туда Австралия отрядила для ознакомления с новейшими конструкциями американских танков одного из своих инженеров - Э. Чемберлена. Проведенный анализ британских и американских конструкций показал, что среди первых образцы, соответствующие требованиям Австралии, отсутствуют. А вот американские боевые машины выглядели значительно лучше. Чемберлен и Ватсон приняли решение перенять некоторые элементы с американского среднего танка М3 (прежде всего - коробку передач и главную передачу), но существенно уменьшить его высоту. Наряду с Ватсоном и Чемберленом, значительную роль в создании австралийского танка сыграл французский инженер Р. Перье. Он работал в Японии, но в середине 1941 г. был выслан из страны и оказался в Австралии. Именно Перье австралийский танк обязан типично «французской» ходовой частью и пушечной установкой, весьма напоминающей аналогичный узел танка «Гочкисс» Н-35.

При проектировании австралийского танка практически сразу же вскрылись существенные проблемы. Прежде всего, от первоначально предполагавшейся установки дизелей «Гиберсон» (как на некоторых модификациях М3), поскольку это привело бы к увеличению массы машины до 25 тонн. К тому же, существовали опасения относительно возможности ритмичных поставок таких двигателей из США. Поэтому остановились на применении бензиновых моторов «Кадиллак», выпускавшихся по лицензии в Австралии. Но поскольку мощность такого мотора составляла лишь 117 л.с., на танк пришлось поставить сразу три «Кадиллака».

Серьезные трудности вызвал также выбор технологии производства корпуса. Первоначально предполагалось собирать его из катанных листов. Но оказалось, что предприятия, располагающие соответствующим оборудованием, либо загружены другими заказами, либо не могут прокатывать бронеплиты достаточной толщины. В конечном итоге решили башню и корпус выполнять литыми, а за их производство взялась фирма «Бредфорд Кендалл Лтд.» в Сиднее. Среди прочего, применение такой технологии позволяло несколько снизить высоту силуэта танка.

Прототип АС1

Вверху и в центре: прототип АСЗ с опытной установкой двух 87,6-мм пушек-гаубиц

Прототип АС1 на ходовых испытаниях

Воплощение в металл

В начале 1941 г. был готов деревянный макет танка, получившего обозначение Australian Cruiser Tank Mark 1 (сокращенно - AC1) и название «Сентинел» - «Страж». В апреле из США прибыли чертежи коробки передач и главной передачи среднего танка М3. После изучения их оказалось, что австралийская промышленность попросту неспособна наладить выпуск столь сложных узлов, а поставка необходимого для этого дополнительного оборудования может растянуться минимум на год. Поэтому в мае 1941 г. возвратившийся из США Чемберлен привез эскизный проект нового танка под обозначением АС2 - более легкого, снабженного импортным американским дизелем. Однако уменьшение массы вынуждало также снизить толщину брони. Поэтому предстояло определиться с приоритетами - подвижность или защищенность.

Сравнительным анализом проектов занялся созданный в феврале 1941 г. Директорат боевых машин, руководителем которого назначили инженера А.Р. Кода. Проведенные расчеты показали, что без радикального уменьшения толщины брони масса танка АС2 составит 22 тонны. Такую величину признали неприемлемой, и в сентябре 1941 г. проект АС2 отклонили, вернувшись к АС1. Дополнительным аргументом стали опасения в реальности поставок комплектующих из США в условиях потенциальной угрозы со стороны японского флота.

Для применения на АС1 пришлось основательно перепроектировать и упростить коробку передач (в частности, оказавшись от синхронизации) и главную передачу, приспособив их для выпуска в Австралии. В октябре 1941 г. изготовили первый литой корпус, а в январе следующего года были готовы три прототипа АС1Е1, применявшийся для испытаний ходовой части, АС1Е2, служивший для отработки вооружения, и АС1ЕЗ, являвшийся образцом для серийного производства (некоторые источники указывают, что эта машина считалась первой серийной, получив номер 8001).

Ходовые испытания АС1Е1, начавшиеся 15 февраля 1942 г. на полигоне Пукапуньял, показали весьма неплохую скорость как по шоссе (64 км/ч), так и по пересеченной местности (до 52 км/ч). Второй прототип начал испытания 5 апреля, а третий - 3 июня 1942 г.

Серийное производство АС1 началось в августе 1942 г. Его осуществляло построенный в первой половине 1942 г. завод «Тэнк Эссембли Шоп» (Tank Assembly Shop - танкосборочные мастерские) в Чуллора, являющееся частью предприятия «Нью Саут Уэллс Гавермент Рэйлуэйз». Предполагалось также организовать вторую сборочную линию на предприятии «Грилонг Тэнк Эссембли» в Виктории, управляемом концерном «Форд Мотор», но ввиду ограниченности объема заказа этот план так и не реализовали.

Из всего огромного предварительного заказа на 2000 единиц до марта 1943 г. выпустили всего 65 АС1 (серийные номера 8001-8065), после чего производство прекратилось. Оказалось, что поставки бронетехники из США и Великобритании в условиях войны вовсе не являются чрезмерно трудными (первые средние танки М3, например, прибыли в Австралию ещё до начала выпуска АС1). К тому же, АС1 обладал рядом существенных недостатков, и прежде всего - недостаточной огневой мощью 2-фунтовой пушки. Кроме того, резиновые бандажи опорных катков быстро изнашивались, система охлаждения двигателей была недостаточно эффективной, а механизм поворота башни клинило при крене корпуса танка свыше 25°.

Помимо ведущей компании, в выпуске АС1 задействовали несколько крупных подрядчиков: «Бредфорд Кендалл» поставляла литье, «Зоннердейл» - коробки передач, «Кут энд Йоргенсен» - детали трансмиссии, «Дженерал Моторс-Холденс» - двигатели, «Таллошс» - детали подвески, «Харрис Хатчинсон» - радиаторы, «Хадфилдс» и «Индастриел Стилз»- мелкие литые детали, «Электрик Контрол энд Инжиниринг» - привод поворота башни.

Компоновочная схема Крейсерского танка Sentinel ACI:

1 - поддерживающий ролик; 2 - ведущее колесо; 3 - 40-вольтовый генератор (привода механизма поворота башни); 4 - главная передача; 5 - главная фрикционная муфта; 6 - коробка передач; 7 - дифференциал; 8 - 6-вольтовые аккумуляторы для 12-вольтовой сети; 9 - тормозной барабан; 10 - воздушный компрессор; 11 - воздушная камера тормозов; 12 - раздаточная коробка; 13 - 12-вольтовый генератор; 14 - 6-вольтовые аккумуляторы стартера; 15 - топливные баки; 16- радиатор; 17 - суппорт вентилятора; 18 - вентилятор; 19 - радиатор; 20 - топливный бак; 21 - двигатель; 22 - радиатор; 23 - топливные баки; 24 - корпус; 25 - натяжное устройство; 26 - ленивец; 27 - тележка опорных катков; 28 - пушка; 29 - люк; 30 - пулемет; 31 - отделение управления; 32 - носовая деталь корпуса; 33 - ведущее колесо; 34 - эвакуационный люк; 35 - тележка опорных катков; 36 - гусеница; 37 - опорные катки; 38 - командирская башенка; 39 - башня; 40 - моторное отделение; 41 - маска пулемета; 42 - ленивец; 43 - натяжное устройство; 44 - поддерживающий ролик.

Танк АС 1

Конструкция АС1

Несмотря на стремление «вписаться» в ограничения по массе, для серийных «Сентинелов» этот параметр достигал 28 т - гораздо больше, чем предполагалось первоначальным заданием. Корпус танка состоял из двух литых деталей - основной части, к которой на болтах крепилась носовая деталь. Надмоторная плита (катанная). Также устанавливалась на болтах, дно (также катанное) - приваривалось. Толщина брони лобовой проекции корпуса составляла 65 мм, боковых и задней стенок - 45 мм, крыши и надмоторной плиты - 23 мм, дна - 16 мм. Для изготовления бронедеталей применялась т.н. «австралийская пулестойкая броня» (Australian Bulletproof Plate), не содержащая никеля, и потому довольно мягкая, но все же обладающая достаточной снарядостойкостью. Её положительной чертой был то, что при попадании, не сопровождавшемся сквозным пробитием, с тыльной стороны брони образовывалось сравнительно мало осколков, способных ранить экипаж. Сплав этот был создан компанией «Брокен Хилл» и являлся, по сути, модифицированным вариантом брони, применявшейся на бронетранспортерах «Брен Кэрриер». По сравнению с исходной рецептурой в нем снижено содержание хрома, но повышено марганца и кремния. Таким образом, удалось создать сплав, все составляющие которого были местными, не импортными.

Танк имел типичную заднемоторную компоновку, а его корпус делился на три отделения - управления, боевое и моторное. В соответствии с принятым в Австралии левосторонним движением место механика-водителя находилось справа. Слева от него размещалась коробка передач (пять скоростей вперед и одна назад). Скорость движения на I-й передаче составляла 1-5 км/ч, II-й — 2-10, III-й -3-20, IV-й — 4-35 и V-й-5-48 км/ч, а задним ходом - до 6 км/ч.

В левой части отделения управления находилось место стрелка, обслуживающего 7,7-мм пулемет «Виккерс» с жидкостным охлаждением, смонтированный в шаровой установке лобовой плиты, практически по её центру. Оба члена экипажа, находящиеся в отделении управления, имели смотровые щели в лобовом листе и боковых стенках. Входные люки, открывающиеся в стороны, находились в крыше, над местами механика-водителя и стрелка. Перед люками, на передней кромке крыши корпуса, имелись два перископа. Дополнительно в корпусе имелись два овальных люка для аварийного покидания машины - в боковых стенках между первой и второй тележками подвески с каждой стороны.

Вид на переднюю часть башни. Люки механика-водителя и стрелка открыты

Пулеметная установка в отделении управления

Смотровые приборы механика-водителя

Ведущее колесо

Тележка опорных катков правого борта. Виден овальный эвакуационный люк

В боевом отделении размещался боекомплект для пушки и пулеметов, а над ним монтировалась цельнолитая башня. Толщина брони её лобовой, боковых и кормовой стенок составляла 65 мм, а крыши - 25 мм. Привод поворота башни - электрический, обеспечивающий вращение со скоростью около 18° в секунду.

Имелся также аварийный ручной привод.

В башне размещались места трех членов экипажа: слева впереди - наводчика, за ним - командира, а справа - заряжающего (выполняющего также функции радиста). Наводчик использовал прицел тип 24В. Командир располагал небольшой командирской башенкой с двухстворчатым поворотным люком, в котором монтировались два перископа. В левой стенке башенки имелась смотровая щель, такая же (для наводчика) - в левой стенке башни, а в правой - ещё одна смотровая щель для заряжающего. В кормовой нише башни устанавливалась приемопередающая радиостанция № 19 Mk.ll.

Главное вооружение АС1 было представлено 2-фунтовой (40-мм) пушкой с длиной ствола 52 калибра. Она устанавливалась в башне в спаренной установке с 7,7-мм пулеметом «Виккерс». На командирской башенке мог устанавливаться зенитный 7,7-мм пулемет «Брен». Боекомплект состоял из 130 снарядов для пушки, 4250 патронов для «Виккерсов» и 900 патронов для «Брена». Дополнительное вооружение экипажа состояло из 11,43-мм пистолета-пулемета «Томпсон» (боекомплект 300 патронов), сигнальной ракетницы «Верей» (12 ракет) и шести ручных гранат.

В боекомплект пушки входили снаряды двух типов: бронебойный АР (Armour Piercing) и бронебойный с баллистическим колпачком АРСВС (Armour Piercing Capped, Ballistic Cape). Начальная скорость их составляла, соответственно, 853 и 792 м/с, а бронепробиваемость на дистанции 457 м при угле встречи 30° -47 и 57,5 мм.

В моторном отделении находились три двигателя «Кадиллак» 75 V-8 рабочим объемом по 5,7 л и единичной мощностью 117 л.с. при 3050 об/мин. С учетом потерь в трансмиссии суммарная мощность силовой установки составляла 330 л.с. Моторы размещались по схеме, названной «лист клевера» - два рядом, а третий посредине за ними. Валы всех трех двигателей сходились в суммирующей коробке, размещенной в боевом отделении под башней, откуда уже один карданный вал шел к коробке передач. Кроме двигателей в моторном отделении находились радиатор с вентилятором и 590-л топливный бак. Запас хода по шоссе составлял 175 км. Была возможной и установка двух дополнительных 200-л топливных баков снаружи корпуса. Сверху моторное отделение закрывала съемная бронеплита, в которой было проделано несколько эксплуатационных лючков.

Согласно первоначальному проекту, ходовую часть АС1 предполагалось выполнить по образцу американского среднего танка М3, на котором опорные катки крепились к балансирам, амортизируемым вертикальными спирально-винтовыми пружинами. Однако не особо хорошие отзывы, поступающие из частей, эксплуатирующих эти танки, вынудили полностью перепроектировать ходовую часть. Теперь ввели амортизацию горизонтальными спиральными пружинами (HVSS - Horizontal Volute Spring Suspension).

Ходовая часть применительно к каждому борту состояла из шести опорных катков, сблокированных в три тележки, ведущего колеса (переднего расположения), направляющего (заднего) и трех поддерживающих роликов, смонтированных в верхней части кожухов амортизаторов тележек шасси. Допускалось применение двух типов гусениц: американских Т51 (86 траков) и австралийских Mk.VI (129 траков), созданных по образцу гусениц, применяемых на бронетранспортерах «Брен Кэрриер» и британских крейсерских танках. Ширина гусеницы в обоих случаях составляла 406 мм.

Электрооборудование АС1 - 12-вольтовое. Основной источник тока - генератор, вспомогательный - два аккумулятора. Потребителями электроэнергии являлись радиостанция, мотор привода поворота башни, электронасосы систем охлаждения пулеметов, а также противопожарная система «Грейвинер». Имелась и 6-вольтовая сеть с генератором и тремя аккумуляторами, служащая для питания системы зажигания двигателей, а также осветительных приборов.

Длина АС1 составляла 6350 мм, ширина - 2800 мм, высота - 2560 мм, клиренс - 390 мм. Танк мог преодолевать подъем под углом до 35°, ров шириной 2,4 м, брод глубиной 1 м и стенку высотой 1 м.

Танк АС 1 в музейной экспозиции

Серийный АС1 на полигоне

АСЗ «Тандерболт»

Главным недостатком АС1 было его слабое пушечное вооружение - установленная на нем двухфунтовая пушочонка, во-первых, была неэффективной против новых танков, а во- вторых, в её боекомплект входили только бронебойные снаряды. Поэтому перевооружение танка являлось насущной задачей практически с момента его создания. Вполне логичным шагом представлялась установка британской 6-фунтовой (57-мм) пушки. Однако такие орудия остро требовались на фронте, и Австралии не удалось заполучить хотя бы одну шестифунтовку для испытаний. Поэтому для модернизированного танка выбрали 25-фунтовую (87,6-мм) пушку-гаубицу, выпускавшуюся в Австралии. Танковый вариант такого орудия был спроектирован достаточно быстро - первые стрельбы из него на полигоне в Уильямстауне были произведены 29 июня 1942 г. Параллельно велось изготовление опытного экземпляра танка, приспособленного под установку 25-фунтовки. Такая боевая машина получила обозначение АСЗ и серийный номер 8066. Предполагалось построить 200 АСЗ, но в итоге все ограничивалось единственным прототипом. По некоторым данным, таки изготовили 25 корпусов АСЗ, но на этом все и закончилось - полноценными танками им стать не было суждено. Корпус АСЗ отличался от АС1 большим углом наклона лобовой стенки и отсутствием боковых эвакуационных люков между тележками опорных катков - вместо них появился один люк в правом борту корпуса, за головой механика-водителя.

Установка более мощного орудия вынудила увеличить диаметр погона башни с 54 до 64 дюймов (со 137 до 160 см) и применить более мощный электромотор в системе её поворота. Спаренный «Виккерс», равно как и зенитный «Брен», остались, но от пулемета в корпусе отказались, уменьшив экипаж до четырех человек. На освободившемся месте в отделении управления организовали дополнительную боеукладку, что позволило обеспечить весьма солидный боекомплект для 87,6- мм орудия - 120 снарядов (60 осколочно-фугасных НЕ (High Explosive) и дымовых, а также 60 бронебойных АР и АРСВС). Для «Виккерса» имелось 2500 патронов, для «Бренна» - 900.

Существенной переделке подверглась мотоустановка. Теперь три «Кадиллака» установили на раме звездообразно, вокруг общего коленвала. Такая компоновка позволила отказаться от суммирующей коробки и избежать потери мощности. Кроме того, моторы были форсированы, что довело мощность силовой установки до 397 л.с. Такой мотоблок получил название «Перье-Кадиллак» - по имени его создателя. Более компактная компоновка мотоустановки позволила увеличить емкость топливных баков до 840 л, доведя запас хода до 300 км. Сохранялась и возможность применения двух 200-л дополнительных топливных баков.

Танки АС 1 3-й танковой бригады

АС4

Следующим этапом развития австралийского крейсерского танка должно было стать вооружение его 17-фунтовой (76,2- мм) длинноствольной противотанковой пушкой. Поскольку такое орудие долгое время не удавалось получить, на прототипе АСЗ в башне установили две 25-фунтовые пушки. Их суммарная отдача на 20 % превышала отдачу 17-фунтовки. Испытания, проведенные в марте 1943 г., показали, что шасси танка вполне способно выдержать столь мощную отдачу. Тогда же был выдан заказ на 400 крейсерских танков АС4, вооруженных 17-фунтовой пушкой, но все ограничилось лишь прототипом, в который переделали опытный экземпляр АСЗ.

При переделке пришлось вновь увеличить диаметр погона башни - до 70 дюймов (около 178 см). Пушка устанавливалась в маске, обеспечивающей углы вертикальной наводки от -10° до +20°. Боекомплект орудия составлял 50-60 снарядов АРСВС, способных пробить на расстоянии 457 м при угле встречи 30° броню толщиной 140 мм.

Моторная установка АС4 была такой же, как и на АСЗ - «Перье-Кадиллак», но испытывался и другой вариант, состоящий из четырех сблокированных авиационных моторов «Джипси Мэйджор» (так же, как и «Кадиллаки», выпускавшихся в Австралии по лицензии). В коробе передач несколько поменяли диапазоны скоростей: теперь скорость движения на I-й передаче составляла 1-6 км/ч, II-й - 2-12, III-й - 3-23, IV-й - 4-42 и V-й - 5-56 км/ч, а задним ходом - до 6 км/ч.

Испытания прототипа АС4 начались в конце 1943 г. И в общем проходили успешно, но запускать его в производство уже не имело никакого смысла.

* * *

Серийные АС1 получили двухцветный камуфляж, состоящий из зеленого и коричневого цветов - соответственно, Australian Standard Camouflage (ASC) Khaki Green и ASC Light Earth. Знаки государственной принадлежности и какие-либо эмблемы частей отсутствовали. Танки несли лишь белые серийные номера, наносившиеся на борта по обеим сторонам отделения управления и на кормовую стенку корпуса.

Ни один «Сентинел» не принял участие в боевых действиях во время Второй мировой войны - в течение нескольких месяцев они использовались для подготовки экипажей, после чего были законсервированы. Правда, в 1943 г. Полтора десятка АС1 передали австралийской 3-й танковой бригаде для участия в снимках художественного фильма «Крысы Тобрука». В нем соответствующим образом закамуфлированные «Сентинелы» играли роль танков Роммеля.

После кончания войны три экземпляра АС1 выбрали для сохранения в качестве музейных экспонатов, ещё несколько танков переделали в бульдозеры, остальные же пошли на слом. Изготовленные корпуса и башни АСЗ долгое время использовались в качестве мишеней на полигонах.

Давая общую оценку «австралийскому крейсеру», следует отметить, что «Сентинел» являлся удачным танком. К его положительным чертам относились низкий силуэт, устойчивость к опрокидыванию, надежная и эффективная подвеска. К тому же, АС1 являлся самым быстроходным танком в своем классе и имел достаточные резервы для совершенствования путем установки более мощного вооружения. И хотя «Сентинел» так и не был опробован в бою, он стал наглядным подтверждением того, что даже в стране, обладающей ограниченными техническими возможностями, вполне реально создать эффективную боевую машину.

Австралийский танк АС 1 в музейной экспозиции

Андрей ХАРУК

«Стратофрейтер» Транспортный самолет «Боинг» С-97

Транспортный самолет С-97 А

История авиации XX века знает довольно много более или менее удачных попыток создания транспортных самолетов на базе бомбардировщиков. Ещё в начале 20-х гг. британская фирма «Виккерс» создала на основе двухмоторного бомбардировщика «Вими» его пассажирскую модификацию «Вими Коммершиел» с существенно переделанным фюзеляжем. В 40-е годы из бомбардировщика «Авро» «Ланкастер» получился пассажирский самолет «Йорк». Наконец, в 50-е годы в СССР именно таким образом были созданы лайнеры Ту-104 (на базе Ту-16) и Ту-114 (на основе Ту-95). Но, пожалуй, наиболее богатый опыт подобных конверсий накопила американская фирма «Боинг». Ещё во второй половине 30-х гг., опираясь на элементы конструкции так и не пошедшего в серию бомбардировщика ХВ-15 (модель 294) была создана пассажирская летающая лодка модель 314 «Клипер» (естественно, от ХВ-15 было взято лишь крыло, а фюзеляж сделали полностью новый). Затем на базе знаменитой «Летающей крепости» - бомбардировщика В-17 - был создан пассажирский лайнер с герметичной кабиной модель 307 «Стратолайнер». Идя проторенной дорогой, специалисты «Боинга» предложили подобную конверсию «Сверхкрепости» - бомбардировщика В-29. Но, поскольку разработка этого варианта началась в начале 1942 г., когда США только-только вступили во Вторую мировую войну, модификация, получившая обозначение «модель 367», разрабатывалась не как пассажирская, а как военно-транспортная.

Проектирование и испытания

Разработку модели 367 возглавил шеф-конструктор «Боинга» Велвуд Б. Билл. Проект был готов к 20 июня 1942 г. - ещё до первого полета прообраза 367-й модели, бомбардировщика В-29, состоявшегося 21 сентября 1942 г.

При создании транспортного варианта конструкторам пришлось решить проблему кардинального, по сравнению с бомбардировщиком, увеличения объема фюзеляжа. Было выбрано довольно неординарное решение - фюзеляж в поперечном сечении представлял собой перевернутую восьмерку. При этом нижняя окружность «восьмерки» примерно соответствовала по диаметру фюзеляжу В-29, а грузовая палуба находилась на уровне пересечения окружностей. Верхняя часть имела существенно больший диаметр, а её размеры позволяли разместить три 1,5-тонных грузовика либо два легких танка. Для загрузки в хвостовой части фюзеляжа имелся двухстворчатый люк и приставная рампа. Для облегчения манипуляций с грузами предусмотрели монорельс под потолком грузовой кабины длиной 22,55 м с лебедкой. Нижняя часть «восьмерки» также использовалась для перевозки грузов - в ней были оборудованы два грузовых отсека (перед крылом и за ним), загрузка которых осуществлялась через боковые люки.

Успешное начало испытаний прототипа В-29 дало «зеленый свет» практической реализации проекта транспортника. 23 января 1943 г. были заказаны три прототипа, получившие военное обозначение ХС-97 и регистрационные номера 43- 27470-43-47472. Поскольку второй и третий прототипы имели некоторые отличия от первого, они получили фирменное обозначение «модель 367-1-2», в то время как первый обозначался «367-1-1». Первый ХС-97 вышел на испытания 15 ноября 1944 г., а в воздух его поднял экипаж, возглавляемый Эллиоттом Мерриллом. Силовую установку ХС-97 составляли четыре 18-цилиндровых мотора «Райт» R-3350-23 мощностью по 2200 л.с. Не прошло и двух месяцев после начала испытаний, как новый самолет отличился рекордом. 9 января 1945 г. первый прототип, пилотируемый все тем же Мерриллом и другим фирменным пилотом испытателем Форнасером установил рекорд трансконтинентального перелета, преодолев с грузом 9079 кг расстояние между Сиэтлом и Вашингтоном (3738 км) за 6 часов 3 минуты. Средняя скорость, таким образом, составила 617,851 км/ч. Таким образом, новый самолет, получивший согласно «боинговской» традиции название «Стратофрейтер», продемонстрировал свое подавляющее превосходство над другими транспортниками.

С-97 А из состава Военной авиатранспортной службы

Первый прототип ХС-97

6 июля 1945 г. военные заказали предсерийную партию из десяти «Стратофрейтеров». В её рамках строились машины трех вариантов. Первые шесть самолетов, получивших обозначение YC-97 (номера 45-59587-45-59592), незначительно отличались от прототипов. Они получили более мощные двигатели R-3350-57А (2325 л.с.) в модифицированных мотогондолах, прозванных «Энди Гамп»[* Энди Гамп - герой популярных комиксов, представитель «среднего класса», отличающийся заносчивым характером и длинным носом.]. Другими отличиями были увеличенная емкость топливной системы и мощность электрогенераторов. Самолет был рассчитан на перевозку 134 военнослужащих либо 83 раненных на носилках. Постройка YC-97 велась медленно - сказалось окончание войны, тем не менее, программа не была закрыта. Первый самолет впервые поднялся в воздух лишь 21 марта 1947 г. Но уже 11 октября началась эксплуатация этих машин на регулярной линии Авиатранспортного командования (АТК), соединявшей авиабазу Фэйрфилд-Сусуин в калифорнии с Гавайскими островами.

Три самолета предсерийной партии (номера 45-59593 - 45-59595) построили в варианте YC-97A (фирменное обозначение модель 367-4-66). Эти машины строились с широким применением компонентов бомбардировщика В-50, представлявшего собой дальнейшее развитие В-29. В частности, в конструкции YC-97A применили новый алюминиевый сплав 75ST вместо ранее применявшегося сплава марки 2024. Несколько изменили конструкцию крыла, увеличив площадь закрылков, а также установили киль увеличенной высоты. Также установили новые 28-цилиндровые моторы «Пратт энд Уитни» R-4360-35A мощностью 3000 л.с., пневматическую противообледенительную систему, защищавшую передние кромки крыла и хвостового оперения, заменили тепловой, увеличили мощность гидроприводов управления рулями и носовой стойкой шасси. Наконец, применили стекла пилотской кабины с электрообогревом типа HESA. Первый YC-97A впервые поднялся в воздух 28 января 1948 г. Он остался в распоряжении фирмы-изготовителя и использовался в различных испытательных программах вплоть до января 1965 г. Третий YC- 97А участвовал в знаменитом Берлинском воздушном мосту. В мае 1949 г. он в 27-ми рейсах перевез в Западный Берлин 453,6 т различных грузов, главным образом, угля. Для его погрузки и разгрузки в грузовой кабине установили ленточный транспортер.

Наконец, последний предсерийный самолет (45-59596) построили в варианте YC-97B (фирменный индекс модель 367-4-7). Эта машина предназначалась для перевозки высокопоставленных лиц. Вместо грузовой кабины оборудовали пассажирский салон с 80 комфортабельными креслами, туалетными кабинами, а в нижней части фюзеляжа за крылом поместили бар. Также самолет получил многочисленные иллюминаторы «пассажирского типа» - круглые (на других YC-97 иллюминаторов было немного, и имели они прямоугольную форму). После завершения испытаний самолет получил обозначение С-97В, а затем - VC-97B. Но и на этом переименования не закончились - в 1954 г. ему присвоили обозначение C-97D.

KC-97L применялись, главным образом, для дозаправки самолетов тактической авиации (в данном случае - F-4 «Фантом>>)

Хвостовая часть KC-97F. В ВВС США стандартной является система заправки при помощи штанги, а не гибкого шланга

Серийное производство

Первый контракт на постройку серийных С-97А был подписан 24 марта 1947 г. Он предусматривал поставку 27 таких самолетов по цене 1159 тыс. долларов за единицу. В декабре 1948 г. этот заказ увеличили до 50-ти единиц. Самолеты С-97А получили номера от 48-497 до 48-423 и от 49-2589 до 49-2611. Поскольку предприятие «Боинга» в Сиэтле было загружено выпуском бомбардировщиков В-50 и пассажирских самолетов «Стратокрузер» (гражданского варианта «Стратофрейтера»), для производства транспортников расконсервировали завод в Рентоне.

Главным внешним отличием С-97А от YC-97A стала «борода» под пилотской кабиной - выступающий обтекатель, в котором находилась антенна РЛС AN/APS-42. Также самолеты получили ещё больших объемов топливные баки (29490 л). Двигатели установили марки R-4360-27, а вместо применявшихся на прототипах винтов «Кертисс Электрик» с электроприводом установили пропеллеры «Гамильтон Стандарт» с гидроприводом. С 28-го серийного самолета появилась грузовая дверь на верхнюю палубу в правом борту спереди, система парашютного десантирования грузов, а также узлы внешней подвески под передней частью фюзеляжа. Последние применялись для перевозки трех- и четырехлопастных винтов большого диаметра, не помещавшихся в грузовой кабине.

Самолеты С-97А с 1949 г. использовались, главным образом, в частях Военной авиатранспортной службы (ВАТС), но некоторые машины попали и в Стратегическое авиационное командование (САК), где применялись для обеспечения соединений бомбардировщиков В-50. Пять С-97А были переоборудованы в штабные транспортные самолеты - два из них получили обозначения VC-97A, а ещё три - VC-97D. Самый первый серийный С-97А, применявшийся для испытаний, некоторое время носил обозначение JC-97A.

В 1948-49 гг. фирма «Боинг» успешно испытала систему дозаправки самолетов в воздухе с применением заправочной штанги - т.н. «Боинг Флаинг Бум». Этой системой оборудовались самолеты-заправщики КВ-29Р, переоборудованные из бомбардировщиков. Но в ходе эксплуатации оказалось, что их летные качества недостаточны для эффективного взаимодействия с бомбардировщиками В-50. Военным требовался заправщик с более высокой крейсерской скоростью. В этой ситуации был сделан вполне логичный выбор в пользу «Стратофрейтера». В июне 1950 г. с «Боингом» подписали контракт на переоборудование трех С-97А в заправщики КС-97А. Заправочная штанга на этих самолетах устанавливалась на месте хвостового грузового люка. Но возникла проблема с размещением оператора заправки. На бывших бомбардировщиках для этого идеально подходила кабина хвостового стрелка, однако на транспортниках она отсутствовала. Поэтому на КС-97 кабина оператора была оборудована в выступе у корня заправочной штанги. В рабочем положении оператор располагался лежа на животе.

Испытания тройки КС-97А, прошли вполне успешно. Фактически, эти машины стали прототипами серийных самолетов-заправщиков КС-97Е. Но с самих КС-97 после испытаний заправочное оборудование сняли - эти машины были не полноценными заправщиками, а лишь «демонстраторами технологии», поскольку на них отсутствовали дополнительные топливные баки. Два КС-97А были переоборудованы в стандартные транспортные, а третий, вместе с ещё двумя С-97А - в штабной самолет VC-97D. Такая модификация отличалась заглушенными грузовыми люками, наличием пассажирских дверей, как у гражданских «Стратокрузеров», а также усиленным комплектом средств связи, позволявшим применять самолеты в качестве воздушных командных пунктов (ВКП). Кроме того, самолеты получили подкрыльевые узлы подвески, позволявшие применять подвесные топливные баки (ПТБ) емкостью 2950 л - такие же, как на бомбардировщиках B-50D. С осени 1950 г. самолеты VC- 970 служили в составе САК.

Уже упоминавшийся вариант C-97D от VC-97D отличался упрощенным оборудованием - он предназначался лишь для перевозки пассажиров, но не мог применяться как ВКП. В этот вариант были переоборудованы один YC-97A, один VC-97B, два С-97А и, наконец - все три VC-97D, когда их лишили функций ВКП.

Пилотская кабина «Стратофрейтера»

Двигатель R-4360 - монструозная четырехрядная «звезда»

Мотогондолы С-97

Установка дополнительных топливных баков в грузовой кабине КС-97

Второй серийной модификацией стал самолет С-97С (модель 367-4-29). Было заказано 14 таких машин, получивших номера от 50-690 до 50-703, поставки которых начались в феврале 1951 г. От предыдущей модели эти машины отличались лишь двигателями R-4360-35A и незначительными изменениями в составе бортового оборудования. Также была предусмотрена возможность быстрого переоборудования в санитарноэвакуационный вариант МС-97С - при этом самолет перевозил 79 раненных или больных на носилках и четырех сопровождающих. Именно в таком качестве и применялись эти самолеты во время войны в Корее - на их борту возвращались на родину раненные из госпиталей в Японии.

С-97С стал последней серийной транспортной модификацией «Стратофрейтера» - все последующие самолеты этого типа строились уже как заправщики. Первым серийным вариантом заправщика стал КС-97Е (фирменное обозначение - модель 367-4-29 - как ни странно, осталось таким же, как и у С-97С), построенный в количестве 60 единиц (51-183 - 51-242). Эти машины оборудовались более мощными, по сравнению с предшественниками, двигателями FM360-35C (3500 л.с.). В грузовой кабине разместили четыре металлических дополнительных топливных бака общей емкостью 27 255 л - таким образом, емкость топливной системы КС-97Е возросла по сравнению с С-97С почти вдвое. КС-97Е, как и последующие модификации, представлял собой конвертируемый самолет: штанга дозаправки и кабина оператора монтировались на специальной панели, установленной в хвостовом грузовом люке. В случае необходимости эту панель можно было заменить штатным двухстворчатым грузовым люком и, сняв дополнительные топливные баки (трубопроводы и насосы оставались), получить, таким образом, транспортный самолет. Но и в заправочном варианте сохранялась возможность перевозки личного состава - 65 солдат либо 49 раненных на носилках.

Первый КС-97Е вышел на испытания 14 июня 1951 г., но уже в следующем году на линии завода в Рентоне эту модификацию сменила следующая - KC-97F (модель 367-76-29). Торжественная церемония принятия её на вооружение состоялась 23 апреля 1952 г. В общей сложности было построено 159 КС- 97F, получивших номера от 51-243 до 51-397 и от 51-7256 до 51-7259. Главным отличием от предшественника стали ещё более мощные моторы R-4360-59B (3800 л.с.). Самолеты КС- 97E/F поступали на вооружение САК. Поскольку к тому времени поршневые бомбардировщики В-50 уже сошли со сцены, главной задачей для «Стратофрейтеров» стала дозаправка в воздухе реактивных средних бомбардировщиков В-47. Согласно штатам, каждому крылу из 45-ти таких бомбардировщиков придавалось 20 KC-97E/F. Первыми получили КС-97 305-е и 306-е средние бомбардировочные крылья (СБАКР), дислоцированные на авиабазе Мак-Дилл (шт. Флорида). В общей же сложности КС-97 разных модификаций вооружили заправочные эскадрильи 29-ти СБАКР, вооруженных В-47, и двух средних разведывательных авиакрыльев, летавших на самолетах RB-47. Привлекали «Стратофрейтеры» и для дозаправки самолетов тактической авиации в первую очередь при трансатлантических перелетах. В августе 1953 г. самолеты KC-97E/F обеспечивали перелет полусотни истребителей-бомбардировщиков F-84G «Тандерджет» с континентальной части США в Великобританию и Французское Марокко. Подобные перелеты, казавшиеся невероятным достижением, уже спустя несколько лет стали рутинными, а дозаправка в воздухе стала обычным делом в американской тактической авиации. Для обеспечения трансатлантических перелетов тактической авиации в 1955 г. сформировали 4050-е и 4060-е заправочные авиакрылья (ЗАКР), дислоцированные соответственно, на авиабазах Вестовер (шт. Массачусетс) и Доу (шт. Мэн), а впоследствии - ещё несколько частей, в т.ч. 4081-е ЗАКР на авиабазе Эрнест Хармон (Ньюфаундленд, Канада). В 1957 г. заправочную эскадрилью с КС-97 ввели в состав 407-го крыла стратегических истребителей, вооруженного самолетами F-101 «Вуду» (Грейт Фоллс, шт. Монтана), но здесь «Стратофрейтеры» эксплуатировались недолго - около года. Наконец, в 1958 г. КС-97 поступили в 4397-е учебное ЗАКР (Рандольф, шт. Техас), где они эксплуатировались до 1963 г.

Фюзеляж С-97 имел в сечении форму перевернутой «восьмерки»

Самолет-заправщик KC-97G

Последним серийным вариантом «Стратофрейтера» стал KC-97G (модель 367-76-29 - так же, как и KC-97F). Таких машин построили гораздо больше, чем всех предыдущих модификаций - 592 (заказано было ровно 600, но на восемь последних самолетов заказ отменили). Они получили номера 51-7260/7271, 52-826/938, 52-2602/2806, 53- 106/365 и 53-3815/3816. Цена одного KC-97G составляла 1205 тыс. долларов. Самолеты этой модификации получили более совершенное бортовое оборудование, позволившее сократить состав экипажа с пяти человек до четырех (из состава экипажа исключили бортрадиста). Перекомпоновали ДТБ в фюзеляже, уменьшив их размер, и перенеся часть запаса топлива в подкрыльевые баки - это позволило увеличить вместимость (без демонтажа ДТБ) до 96 солдат или 69 носилочных раненных.

Поставки самолетов KC-97G в части САК начались 29 мая 1953 г. 8 февраля следующего года состоялась торжественная церемония передачи заказчику 500-го «Стратофрейтера» с момента начала производства. Последний же, 888-й «Стратофрейтер» был выпущен в Рентоне 18 июля 1956 г. - он стал и последним поршневым самолетом, построенным фирмой «Боинг». 16 ноября эту машину передали в состав 98-й заправочной эскадрильи. А уже со средины 1957 г. в частях заправочной авиации на смену КС-97 начали поступать реактивные КС-135А. Пожалуй, последней громкой акцией с участием «Стратоврефтеров» стал кругосветный беспосадочный перелет трех бомбардировщиков В-52В, состоявшийся 16-18 января 1957 г. В ходе этого перелета, продолжавшегося 45 часов 19 минут, «бомберы» трижды дозаправлялись в воздухе от самолетов КС-97. По мере расформирования средних бомбардировочных крыльев КС-97 передавались в части ВВС Национальной гвардии.

Заправщик KC-97G из 180-й эскадрильи (Национальная гвардия шт. Миссури) обеспечивает дальний перелет штурмовиков A-7D

Мотоустановки КС-97

Модификации и модернизации

На основе КС-97 было создано ряд несерийных вариантов, применявшихся для различных испытаний. В 1953 г. один КС-97Е (51-332) переоборудовали в вариант KC-97F, отличавшийся от оригинала системой дозаправки посредством гибкого шланга, а не штанги. Предполагалось, что такая система может оказаться более удобной для дозаправки небольших самолетов тактической авиации. Система успешно прошла испытания (в качестве дозаправляемого самолета выступал разведчик «Дуглас» RB-66B «Дистройер»), но на КС-97 не применялась. Однако её использовали на заправщиках КВ-50 в трехточечном варианте: хвостовая штанга и два подкрыльевых заправочных агрегата с гибкими шлангами, что позволяло одновременно заправлять три самолета.

Два самолета KC-97G - 52-2693 и 52-2762 - в 1955 г. переоборудовали в турбовинтовой вариант (фирменное обозначение модель 367-86-542). Эти машины получили двигатели «Пратт энд Уитни» YT34-P-5 мощностью 5700 л.с. Поначалу турбовинтовые «Стратофрейтеры» предусматривалось обозначить YC-97H, но позже был сделан вывод, что объем внесенных изменений настолько велик, что речь идет уже не о модификации, а о новой машине. Поэтому для самолетов отвели обозначение YC-137. Но этот порядковый номер уже был «занят» одной из транспортных модификаций «Боинга» 707. В конечном итоге, «многострадальные» самолеты таки получили официальное обозначение YC-97J.

Переоборудование значительно увеличило стоимость самолетов - каждый из YC-97J обошелся казне в 2 106 542 доллара. На летные испытания первый YC-97J вышел 19 апреля 1955 г., а 11 августа того же года его передали военным. Оба турбовинтовых «Стратофрейтера» эксплуатировались испытательной эскадрильей 1700-й авиатранспортной группы.

Летные характеристики YC-97J по сравнению с поршневыми «Стратофрейтерами» существенно улучшились. Прежде всего, ТВД были намного легче 28-цилиндровых поршневых монстров, поэтому вес пустого YC-97J уменьшился по сравнению с КС-97 на 4,5 т (до 32740 кг). На 78 км/ч увеличилась максимальная скорость. Кардинально улучшилась и скороподъемность - высоту 6100 м КС-97 набирал за 50 минут, a YC-97J для этого требовалось всего 14,4 минуты! Фирма «Боинг» пыталась ещё с 1950 г. «пробить» идею оборудования «Стратофрейтеров» турбовинтовыми двигателями. Испытания YC-97J, казалось бы, полной мерой подтвердили целесообразность такого решения. Но военные считали саму конструкцию КС-97 морально устаревшей, сделав ставку на турбореактивный КС- 135. От постройки турбовинтовых «Стратофрейтеров», равно как и от модернизации в этот вариант поршневых машин отказались. Итогом стало полное прекращение «Боингом» работ в области турбовинтовых самолетов - далее компания занималась лишь реактивными лайнерами.

KC-97L отличался дополнительными турбореактивными двигателями

Несколько «демобилизованных» С-97 эксплуатировались гражданскими авиакомпаниями

После того, как заправочные авиачасти были насыщены самолетами КС-135, часть КС-97 прошла переоборудование для других целей. В частности, много машин вернулись к чисто транспортным функциям. 27 KC-97G были модифицированы в пассажирский вариант С-97К. При этом для снижения расходов в самолетах установили пассажирские кресла, демонтированные со списанных транспортников «Дуглас» С-54. В 1963- 1964 гг. 136 KC-97G из частей Национальной гвардии были переоборудованы в грузовые самолеты C-97G с демонтажем всего комплекса оборудования для дозаправки. Такую же конверсию прошли и несколько более старых машин КС-97Е и КС- 97F, получивших, соответственно, обозначения С-97Е и C-97F.

Самолет-заправщик KC-97L

В общей сложности, C-97E/F/G эксплуатировались в 19-ти эскадрильях ВВС Национальной гвардии. В частности, в штате Нью-Йорк на них летали три эскадрильи, в Джорджии, Аризоне, Оклахоме и Теннеси - по две, и ещё в восьми штатах - по одной эскадрилье.

Три C-97G (52-2724, 53-196 и 53-220) были переоборудованы в самолеты радиоэлектронной разведки EC-97G. Разведывательное спецоборудование несли и некоторые другие «Стратофрейтеры», не получившие специального обозначения. Подобные машины применялись, в частности, для разведки над территорией ГДР - они совершали рейсы в Западный Берлин, маскируясь под обычные транспортники.

29 самолетов KC-97G фирмой «Фэрчайлд-Стратос» были переоборудованы в поисково-спасательные самолеты НС- 97G. Они использовались в поисково-спасательной службе во второй половине 60-х гг., заполнив «прогалину» между снятием с вооружения самолетов НС-54 и насыщением частей спасательным вариантом «Геркулеса» - НС-130.

82 самолета KC-97G, которые продолжали использоваться в Национальной гвардии в качестве заправщиков, начиная с 1964 г. были модернизированы в вариант KC-97L. Работы проводила фирма «Хайес», а их целью было увеличение крейсерской скорости и потолка заправщиков для обеспечения взаимодействия с новыми самолетами тактической авиации. Фирма использовала опыт, накопленный при переоборудовании бомбардировщиков В-50 в заправщики KB-50J. При этом самолеты получили два дополнительных ТРД, установленных под крылом на месте ПТБ. На KC-97L также установили пару ТРД J47-GE-25A тягой по 32 кН.

В составе регулярных ВВС США «Стратофрейтеры» прослужили до 1973 г. Несколько дольше они продержались в частях резерва ВВС и Национальной гвардии. В ВВС Национальной гвардии заправочные модификации КС-97 эксплуатировали в общей сложности 12 эскадрилий. В начале 70-х гг., когда КС-135 регулярных ВВС были задействованы в Индокитае, самолеты KC-97L Национальной гвардии привлекались к обеспечению полетов в Европе. Главной их базой был Рейн-Майн в ФРГ. Туда по ротации на два-три месяца прибывали эскадрильи заправщиков из разных штатов. В то время «Стратофрейтеры» уже воспринимались как «летающий антиквариат», а полеты на них считались довольно утомительными из-за отсутствия бустеров: как вспоминал один из ветеранов Национальной гвардии «при боковом ветре управление самолетом превращалось в армрестлинг».

Последний экземпляр KC-97L сняли с вооружения 136-го крыла Национальной гвардии штата Техас, базировавшегося в аэропорту Далласа, в июне 1978 г. Чуть ранее в том же году прекратила эксплуатацию KC-97L 151-я авиагруппа из штата Юта, до 1977 г. летали на этих самолетах 171-е крыло Нацгвардии штата Пенсильвания и 161-я группа из Аризоны.

KC-97L во всей красе

«Стратофрейтер» не сделал особо впечатляющей экспортной карьеры - помимо США, они эксплуатировались в ВВС лишь двух стран. Первой из них был Израиль - здесь служили восемь KC-97G и один KC-97F. Интересно, что в Израиль попал и один из предсерийных YC-97. Правда, в ВВС он не служил, а применялся фирмой IAI в качестве летающего стенда для испытаний оборудования. А под занавес карьеры, в начале 70-х гг. три KC-97L «в пакете» с истребителями F-4C, поставили в Испанию. В этой стране заправщики получили обозначение ТК-1 и эксплуатировались до 1979 г. Кроме заправщиков, Испания получила два транспортника C-97G, но они использовались только как источник запчастей.

Ещё в 1957 г. «Стратофрейтер» получил ограниченный гражданский сертификат летной пригодности согласно норм AR-23. Поначалу «сняли военную форму» несколько самолетов, переданных различным фирмам для испытаний оборудование. Позже довольно много демобилизованных самолетов попали в гражданские авиакомпании. Они использовались для грузовых перевозок, но, прежде всего, - для тушения лесных пожаров. Ещё в 1988 г. в гражданском авиационном регистре США числилось более двух десятков «Стратофрейтеров» - четыре C-97G, 13 KC-97G и шесть KC-97L.

Некоторое количество демобилизованных «Стратофрейтеров» эксплуатировалось за пределами США. Например, три C-97G эксплуатировались швейцарской компанией «Балэйр». Они в 1969-70 гг. осуществляли рейсы в интересах Международного Красного Креста, доставляя гуманитарные грузы в Биафру. А последний «Стратофрейтер» (бывший 53-3816) попал в Мексику, в компанию «Аэро Пасифико», где эксплуатировался до конца 80-х гг.

Основные характеристики С-97С и KC-97G

С-97С

KC-97G

Размах крыла, м

43,89

43,05

Длина самолета, м

35,78

33,65

Высота, м

11,66

11,66

Площадь крыла, кв.м

164,34

164,20

Масса, кг:

пустого самолета

37 422

37 450

взлетная

79 379

79 450

максимальная посадочная

54 930

Скорость, км/ч

максимальная

604

603

крейсерская

482

480

Практический потолок, м

10 670

10 670

Скороподъемность у земли, м/с

5,58

Дистанция, м

взлетная до высоты 15 м

1900

посадочная с высоты 15 м*

1060

Дальность полета, км

6920

6880

* при реверсе двух двигателей

Самолет-заправщик KC-97L ВВС США

Михаил ЖИРОХОВ Андрей ДИКОВ

102 победы от Гамбурга до Амосово (Макс-Гельмут «Осей» Остерманн)

Продолжение, начало в АК №3, 2013 г.

Макс Остерманн на фоне своего Bf-109F4-8. JG54-(B 1Η—), Восточный фронт, май 1942 г.

В новом 1942 году «Осей» продолжил череду своих успехов над «Дорогой жизни», перевалив 9 января за полсотни побед. Откровенно говоря, попытка анализа его январьских заявок определенных результатов не дала - даже учитывая прослеживаемую склонность этого летчика к завышению числа побед, авторы обладают хотя и обширной, но очевидно неполной информацией о потерях частей армейской авиации в тот период, анализ которой не дал оснований для мало-мальски достоверных выводов. Впрочем, кое-что из его январских подвигов прояснилось.

23 января в районе Кареджи шестерка Остерманна атаковала пару Ил-2 57-го шап КБФ, сопровождаемую истребителями. Штурмовики уже отработали по железнодорожным эшелонам на станции Мга и возвращались на свой аэродром. Сначала немцы атаковали истребителей (и «Осей» совершенно напрасно записал на свой счет И-16), а потом принялись за штурмовиков. Тут немецкие пилоты оказались даже чересчур пунктуальными - Остерманн записал на свой счет только самолет П. А. Пыльнова. Второй тяжело поврежденный Ил-2 долго тянул к своим, был вынужден совершить посадку с убранным шасси у берега Ладоги, и разбился, наскочив на препятствие.

24 января в 14:07 Остерманн записал на свой счет сбитый И-16. Эта единственная известная заявка JG 54 вполне соответствует потере одного И-16 из состава ВВС КБФ, хотя и отличается по времени. Сложно сказать, в чьи данные закралась ошибка, или по какому-то стечению обстоятельств в документах описываются два разных боя, но по данным с нашей стороны воздушный бой 4 И-16, 3 МиГ-3, 1 ЛаГГ-3, 1 Як-1 с 4 Ме-109 и 2 Ме-110 в районе Кабона - о. Зеленец произошел в 10:25 или 12:30 (существуют две версии). Наши летчики к сожалению не одержали ни одной победы, а сержант Виктор Голубев из 4-го гиап КБФ был сбит, но благополучно выпрыгнул из горящего самолета с парашютом.

Авторам не хотелось бы излишне драматизировать жизнеописание героя этой статьи, но 25 января Остерманн, вольно или невольно, в очередной раз «переступил черту». Ничего необычного не случилось в воздушном бою у Войбокало в полдень, когда его четверка провела безрезультатный бой с 4 И-15 бис из 71 иап КБФ (хотя немецкий ас оптимистично записал на свой счет два сбитых И-153). Настоящая трагедия произошла вечером, когда группа его «мессершмиттов» вылетела на свободную охоту к ленинградским аэродромам и в районе Углово перехватила самолет, который немцы опознали как МБР-2. На самом деле это был МП-1 (пассажирский вариант летающей лодки Бериева), принадлежавший 41-й эскадрильи ВВС КБФ. В сопровождении пары И-153 незадолго до этого он вылетел с аэродрома Приютино в Новую Ладогу. Против выскочивших внезапно охотников «чайки» сопровождения предпринять ничего не смогли, самолет был сбит и, упав на землю, сгорел. Жертвами Остерманна стали пилот самолета капитан Камков, штурман старший лейтенант Сарачук, стрелок-радист старший сержант Максимов, борттехник старшина Заикин и 5 пассажиров: летчик УВВС лейтенант Нечаев, старший сержант Крупнов, жена младшего лейтенанта Михайлова, а также двое детей 12 и 14 лет от роду. Это была 58-я победа аса.

Bf-109 из состава JG 54, Ленинградский фронт, 1942 г.

Советские Ли-2, которые использовались для эвакуации гражданских из Ленинграда

26 января Остерманн сбил Пе-2 лейтенанта Белозерцева из 121-го ббап 3-й РАГ Волховского фронта, а 28-го записал на свой счет И-15 и «И-18», перевалив за шестой десяток побед. Первая из них вызывает большие сомнения - единственные на этом участке фронта активно действовавшие истребители- бипланы находились в составе авиации Балтийского флота и потерь в тот день не несли, а вот вторая теоретически могла иметь отношение к гибели Героя Советского Союза старшего лейтенанта Александра Михайловича Лукьянова из 159-го иап, пути-дороги которого пересекались с Остерманном еще в августе 1941 года.

В тот день Лукьянов в паре с младшим лейтенантом Кудряшовым вылетел на прикрытие гидроэлектростанции и железнодорожного моста через Волхов. Во время патрулирования они были атакованы немецкими истребителями и сбиты. Подбитый первым, Кудряшов сумел совершить вынужденную посадку, а прикрывавший товарища Лукьянов погиб. При отсутствии данных о времени боя с нашей стороны, в общих чертах это совпадет с заявками немцев - в 16:00 сбитый «И-18» заявил гауптман Хайнрих Юнг (Heinrich Jung), а в 16:01 - Остерманн. Впрочем, известны еще три заявки JG 54 на МиГ-3 («И-18») достоверно не идентифицированные авторами.

К началу марта 1942 года «Осей» наверное уже доказал и себе и окружающим, чего он стоит. Сослуживцы Остерманна подмечали присущие ему амбициозность и уязвленное самолюбие, списывая его на тщательно скрываемое недовольство своим небольшим ростом. Ведь «Осей» даже пользовался специальными деревянными колодками, закрепленными на педалях «мессершмитта», чтобы компенсировать короткие ноги. Теперь же на счету аса числилось 62 воздушных победы, он был назначен полноправным командиром 8./JG 54, и 12 марта Гитлер лично вручил ему Дубовые Листья Рыцарского Креста.

Сразу после награждения второй по результативности ас эскадры «Зелёное Сердце» вернулся на фронт. Его новая эскадрилья, входя в состав III-й группы, базировалась на аэродроме в Сиверской и действовала в основном на волховском участке фронта.

Надо сказать, весна 1942 года была очень неудачной для ленинградской авиации, и особенно для ВВС Волховского фронта. В то время на земле продолжалась упорная борьба второй ударной армии генерал-лейтенанта Н. К. Клыкова, попавшей после зимнего наступления в позиционный кризис на подступах к Любани. Немногочисленные ВВС фронта (ВВС 52 А, 2 РАГ, 3 РАГ), поддержанные у Ладоги ВВС КБФ, пытались поддержать войска, находившиеся в полуокружении, но «мессершмитты» 54-й эскадры прочно удерживали свое господство в воздухе.

К тому времени три группы JG 54, вынужденные контролировать довольно протяженный участок советско-германского фронта - от Ленинграда до Демянска, полностью перешли к тактике «свободной охоты» в составе отдельных пар и звеньев, чаще всего - над нашей территорией. Остерманн завоевал репутацию специалиста по таким глубоким рейдам.

Март 1942 года оказался самым успешным в карьере Остерманна - его счет пополнился на 18 побед, а еще 12 апрельских заявок довело число его побед до 92. Проанализировав эту череду успехов «Осей», пока удалось сделать лишь несколько определенных выводов.

14 марта на волховском фронте III./JG 54 заявила сбитыми три истребителя: один «И-26» - Остерманн и два «И-18» - оберфельфебель Вильгельм Шиллинг (Wilhelm Schilling). С нашей стороны известны две потери в воздушных боях: «киттихок» лейтенанта 154-го иап Льва Давидовича Гельфенбаума (летчик погиб) и сбитый истребитель политрука из 92-го иап Ивана Михайловича Мороза. Последний даже оставил несколько строк об этом эпизоде в своих воспоминаниях: «...Особенно жаркие воздушные бои разгорелись у нас в марте, когда полк прикрывал выходящие из окружения наши войска в районе печально известного Мясного Бора. Здесь в неравной воздушной схватке я был тяжело ранен. Самолет приземлил на заснеженном болоте. Машину спас, но сам снова очутился в госпитале...».

Советские истребители И-16 тип 24 4-го гвардейского авиаполка ВВС Краснознаменного Балтийского флота на аэродроме Новая Ладога. Ближний истребитель на фото — машина командира эскадрильи гвардии старшего лейтенанта Г. Д. Цоколаева. Фотография сделана, предположительно, весной 1942 г.

19 марта счет побед «Осей» пополнился еще двумя победами - Р-40 и «И-18». Следы американского самолета в наших списках потерь обнаружить не удалось, а второй самолет, предположительно принадлежал 161-му иап - летчик Як-1 старший лейтенант Григорий Александрович Купча в тот день не вернулся с боевого задания из района Запрудно.

29 марта Остерманн записал на свой счет аж три И-16 и, поскольку самолеты этого типа были относительной редкостью под Ленинградом, можно с достаточной степенью уверенности сделать выводы о том, с кем именно сталкивались в тех или иных боях немецкие летчики, упоминая «раты». Первую победу над «ишачком» Остерманн записал в 10:28. Предположительно это произошло, когда пара И-16 из состава 4-го гиап КБФ, ведомая старшим лейтенантом Петром Кожановым атаковала пару «мессершмиттов» в районе Тянегожского озера. Обе стороны не понесли потерь в короткой стычке, но заявили по одной победе.

Около часа дня обер-лейтенант предположительно провел бой с И-16 из состава 127-го иап (участие прочих полков на И-16 исключено). Среди известных потерь этого полка два заявленных немецким пилотом истребителя не значатся.

6 мая в 19:00 пара Остерманна атаковала над Ладожским озером звено И-16 4-го гиап КБФ, ведомое лейтенантом Владимиром Дмитриевым. Летчики, вылетевшие на разведку ледовой обстановки, были вынуждены принять бой с «мессершмиттами», находясь в невыгодной позиции на высоте всего лишь 200 м.

В результате атак немецкого аса два «ишачка» произвели посадку горящими на лед озера в 12 км западнее мыса Кареджи («Осей» записал их как «И-180» - в 19:12 и 19:19), а ведущему звена, вышедшему, в конце концов, из боя из-за нехватки горючего, удалось оторваться от преследования. Сержант Александр Васильевич Байдраков получил ранение в ногу и лицо и в последствии умер в госпитале. Сержант Степан Егорович Горгуль «был найден убитым» в двух метрах от своего самолета. Как предположил в своей книге ас 4 гиап КБФ Василий Федорович Голубев, немецкие пилоты просто расстреляли севшие истребители прямо на льду.

10 мая прозвенел первый звонок, свидетельствовавший, что время «Осей» подошло к концу. Остерманн описывал свой вылет так: «Я со своим ведомым в 08:00 вылетел на свободную охоту. Вскоре после того, как мы пересекли линию фронта, я заметил впереди вражеские самолеты. Я повернул на юго-запад и вошел в облака. Левый поворот! Наконец я заметил самолеты прямо перед нами. Это были «раты» усовершенствованной модификации, которые нарезали круги под прикрытием облаков. Я хотел внезапно атаковать их сзади, но вражеские летчики оказались более проворными. Или они увидели нас, или были предупреждены с земли.

Снова я ввязался в смертельную схватку. Вскоре под облаками развернулся дикая «собачья» свалка. Тем временем погода ухудшалась, и это не было нам на руку. Их было около десяти, однако мы их не видели, так как большинство находилось в облаках. Я выбрал одну жертву и атаковал. От него полетели какие-то части, и потянулся темный дымный хвост.

В тот же момент я был атакован сверху и снизу. И пока я разворачивался, мой самолет был подбит. Впрочем, я успел увидеть, как упал самолет, подбитый мною.

Когда мой самолет остановился, стало тихо. Я не думал, что вынужденная посадка пройдет так просто, но фонарь не откидывался.

Наконец фонарь поддался и я выпрыгнул, удивляясь, что я еще жив и даже не ранен. Однако мой самолет был серьезно поврежден - крылья и киль оторвались полностью. Двигатель смотрел в одну сторону, фюзеляж - в другую. Я махнул своему ведомому, который кружил вверху, чтобы дать понять, что у меня все нормально.

В ответ он махнул крыльями и ушел домой. Я добрался до ближайшего медпункта. Несмотря на рекомендации доктора, я сделал пару глотков шнапса. Он был удивлен, что работы для него нет. Я был счастлив. Примерно через два часа меня забрал «шторх» моей группы».

К сказанному стоит добавить, что по документам Остерманн сбил «И-180» в 09:25 в районе разъезда Жарок, а сел на вынужденную в районе дороги северо-западнее Чудово. Выяснить, кто сбил немецкого аса в тот день, пока не удалось. Дело в том, что хотя число «ленинградских» авиаполков, на вооружении которых к тому времени оставались И-16 не велико (это 4-й гиап КБФ, 127-й иап и 286-й иап), но ни один из них не зарегистрировал в тот день ни одной победы. Если же предположить, что «Осей» был сбит другой группой истребителей, подошедшей «ишачкам» на помощь, то единственной кандидатурой является летчик 3-го гиап капитан Дорошенко, сбивший 10 мая Хе-113 в районе Липовик.

Через день для Остерманна прозвенел и второй звонок. Первый вылет 12 мая прошел для «Осей», в общем-то, удачно - счет пополнился сбитыми в районе Малуксы И-16 и Р-40, и до заветной сотни побед оставался один шаг.

Эту последнюю магическую черту ас переступил в следующем вылете, заявив о сбитом в 11:53 «киттихоке», но и сам был сбит советскими истребителями, причем видимо вместе с другим летчиком 8./JG 54 - пропавшим без вести ефрейтором Герхардом Дицем (Gerhard Dietz). С нашей стороны победителями стали летчик 159-го иап капитан Власов и лейтенант Зотов, заявившие по сбитому «мессеру» в период 11:35-11:47.

На этот раз Остерманну отделаться испугом не удалось. Летчик получил осколочные ранения, и, истекая кровью, с трудом дотянул до полосы в Любани, где совершил очередную вынужденную посадку. Став седьмым летчиком Люфтваффе, одержавшим 100 побед, Остерманн попал в госпиталь, где спустя 5 дней ему вручили Мечи Рыцарского Креста. После выздоровления, летчика отправили в продолжительный отпуск, где он успел написать книгу своих мемуаров (издана в том же году).

В начале августа 1942 года Макс Остерманн, за плечами которого уже было более 300 боевых вылетов, вернулся на фронт в Рельбицы. К тому времени, традиционно воевавшая в районе Ильмень-озера II./JG 54 вместе с l-й группой была переброшена южнее под Ржев, а ей на смену, полосу ответственности приняла Ill-я группа.

Сбитый Bf-109F4-8 Остреманна

Уже 8 августа Остерманн одержал свою 101-ю воздушную победу, заявив вечером сбитый в районе Олешни, юго-восточнее Амосово Р-40. Кстати, сделал он это совершенно необоснованно, поскольку единственный действовавший в этом районе полк «киттихоков» - 630-й иап - потерь в этот день не имел. Но следующий рейд на свободную охоту в этот же район стал последним.

Вот как описывал тот вылет унтер-офицер Хайнрих Боссин (Heinrich Bossin): «9.8.42 в 11 часов я вылетел в качестве ведомого обер-лейтенанта Остерманна. Нашей задачей была свободная охота в полосе действий 2-го армейского корпуса. Через полчаса летного времени мой ведущий сообщил о замеченных им русских самолетах севернее Крестцы на высоте 1000 м... Когда он атаковал взлетевшее звено вражеских самолетов, он был сбит одной из машин, вывалившейся из облака, и врезался в землю».

По докладу ведомого, Остерманну записали на боевой счет последнюю 102-ю воздушную победу - Р-40, сбитый в 12:33 на высоте 600 м в квадрате 350st29521 - близ деревни Новое Рындино, а «мессершмитт» аса упал в квадрате 350st29523, расположенный в 6 км южнее - у деревни Амосово.

Мы попытались разобраться в вопросе, кто же из наших летчиков подвел финальную черту в череде побед немецкого аса. Нам удалось установить, что 9 августа 630-й иап тоже не понес потерь и более того, ни один истребительный полк не заявил тогда ни одной воздушной победы. Однако, как свидетельствует оперативная сводка 239-й ИАД ВВС Северо-Западного фронта, в тот день в 12:30 над аэродромом Ветренка пара «мессеров» сбила Ил-2 из состава 243-й ШАД.

Несмотря на отсутствие дальнейших подробностей боя с нашей стороны, можно предположить, что именно неизвестный пока летчик-штурмовик прервал карьеру «Осей». По всей видимости, группа Ил-2, собираясь вылететь на боевое задание, выполняла сбор группы над аэродромом, когда ее атаковала пара Ме-109 из JG 54. Остерманн оторвался от ведомого, оставив его прикрывать свой маневр сверху и, не заметив в разрывах облаков набравшие уже высоту «ильюшины», атаковал только что взлетевших. Заметив «охотника», неизвестный советский летчик бросился на помощь своим товарищам и, наконец, поставил точку в судьбе гамбуржца...

Заявленные победы

1.

20.05.40

18:20

Могапе-406

2.

26.05.40

09:06

Curtiss

3.

12.08.40

09:35

Spitfire

4.

30.08.40

19:05

Spitfire

5.

05.09.40

10:40

Hurricane

6.

30.09.40

14:37

Spitfire

7.

08.10.40

11:46

Spitfire

8.

20.10.40

15:38

Spitfire

9.

06.04.41

12:43

Me-109

(+1).

07.04.41

-

IK-2

10.

23.06.41

12:51

SB-2

11.

23.06.41

12:58

SB-2

12.

26.06.41

20:32

SB-2

13.

30.06.41

13:10

DB-3

14.

30.06.41

13:11

DB-3

15.

30.06.41

13:15

DB-3

16.

05.07.41

21:04

SB-3

17.

05.07.41

21:05

SB-3

18.

05.07.41

21:08

SB-3

19.

06.07.41

18:35

SB-3

20.

06.07.41

18:37

SB-3

21.

28.07.41

21:03

1-18

22.

01.08.41

20:06

DB-3

(+2).

10.08.41

-

1-18

(+3).

10.08.41

-

1-18

(+4)·

12.08.41

-

1-16

23.

14.08.41

18:01

1-153

24.

14.08.41

18:04

1-153

25.

17.08.41

12:37

1-16

26.

18.08.41

06:25

1-16

27.

18.08.41

12:02

1-16

28.

21.08.41

11:45

1-18

29.

23.08.41

09:03

1-16

(+5).

04.09.41

-

1-16

30.

05.09.41

16:45

1-16

31.

07.09.41

15:25

1-18

32.

07.09.41

15:25

1-18

33.

08.09.41

18:25

1-18

34.

10.09.41

11:24

I-26

35.

11.09.41

08:51

1-15

36.

11.09.41

11:12

SB-3

(+6).

12.09.41

-

DB-3

37.

17.09.41

11:24

1-18

(+7).

23.09.41

-

Tiefangriffsflgzg.

(+8).

07.10.41

-

1-18

38.

25.10.41

15:15

i-26

39.

29.10.41

14:50

I-26

40.

30.10.41

12:35

Tiefangriffsflgzg.

41.

13.11.41

16:04

Pe-2

42.

16.11.41

16:16

I-26

43.

16.11.41

16:20

I-26

44.

19.11.41

09:35

Douglas

45.

30.11.41

14:45

Douglas

46.

01.12.41

16:10

I-26

47.

01.01.42

13:37

I-26

48.

08.01.42

14:42

I-26

49.

08.01.42

14:50

1-180

50.

09.01.42

16:15

I-26

51.

11.01.42

16:02

1-18

52.

20.01.42

15:22

I-26

53.

23.01.42

12:05

1-16

54.

23.01.42

12:27

II-2

55.

24.01.42

14:07

1-16

56.

25.01.42

12:12

1-153

57.

25.01.42

12:26

1-153

58.

25.01.42

17:45

MBR-2

59.

26.01.42

14:21

Pe-2

60.

28.01.42

10:18

1-15

61.

28.01.42

16:01

1-18

62.

01.02.42

11:50

P-40

63.

14.03.42

18:05

I-26

64.

16.03.42

09:30

I-26

65.

17.03.42

11:06

1-18

66.

17.03.42

15:00

R-Z

67.

17.03.42

15:03

R-Z

(+9).

18.03.42

17:35

-

(+10).

18.03.42

18:00

-

68.

19.03.42

12:15

P-40

69.

19.03.42

12:40

1-18

70.

20.03.42

13:31

1-18

71.

20.03.42

18:21

1-18

72.

21.03.42

12:40

1-18

73.

22.03.42

18:20

1-18

74.

22.03.42

18:35

1-18

75.

28.03.42

11:16

1-18

76.

29.03.42

10:28

1-16

77.

29.03.42

12:57

1-16

78.

29.03.42

13:05

1-16

79.

31.03.42

14:15

1-18

80.

31.03.42

14:33

1-18

81.

01.04.42

19:12

1-18

82.

13.04.42

13:30

MiG-3

83.

23.04.42

13:30

MiG-3

84.

23.04.42

17:02

MiG-3

85.

24.04.42

07:41

R-Z

86.

25.04.42

12:50

1-180

87.

27.04.42

07:15

P-40

88.

27.04.42

13:12

P-40

89.

29.04.42

17:22

MiG-3

90.

29.04.42

17:25

MiG-3

91.

30.04.42

14:41

P-40

92.

30.04.42

15:06

MiG-3

93.

06.05.42

19:12

1-180

94.

06.05.42

19:19

1-180

95.

07.05.42

06:58

P-40

96.

09.05.42

16:23

P-40

97.

10.05.42

09:25

1-180

98.

12.05.42

10:36

1-16

99.

12.05.42

10:41

P-40

100.

12.05.42

10:53

P-40

101.

08.08.42

19:58

P-40

102.

09.08.42

12:33

P-40

Примечание: для Западного фронта время указано как в оригинале, для Восточного - переведено в московское

Потерянные самолеты

Дата

Самолет

Сер. номер

Такт, код

Часть

Место

Обстоятельства

Повреждения

01.09.40

Bf 109 E-4

-

белая ? + ?

7./JG 54

Ла-Манш в районе Булони

Воздушный бой, поврежден радиатор, сбит

100 %

26.06.41

Bf 109 F-2

-

белая 2 +

7./JG 54

район Двинска

Разрыв ствола, заводской брак, вынужденная посадка

40 %

01.08.41

Bf 109 F-2

-

-//- ?

7./JG 54

район Луги

Воздушный бой, вынужденная посадка

поврежден

10.05.42

Bf 109 F-4/R-1

13 088

черная 1 + ~

8./JG 54

район Чудово

Воздушный бой, сбит, вынужденная посадка

90 %

12.05.42

Bf 109 F-4/R-1

13 125

черная 1 + ~

8./JG 54

аэродром Любань

Воздушный бой, подбит, вынужденная посадка

поврежден

09.08.42

Bf 109 G-2

10 438

черная 1 + ~

8./JG 54

Pl.Qu. 350st29523: северо-западнее Амосово

Воздушный бой, упал и сгорел

100 %

Авторы хотели бы выразить благодарность своим коллегам, которые оказали неоценимую помощь при подготовке данного материала: М.Быкову, В.Антипову, А.Валяеву-Зайцеву, а также Д.Карленко

Сергей ПАТЯНИН

«Пантер» и «Леопард»

Первые бронепалубные крейсера двуединой монархии

«Леопард» на маневрах австро-венгерского флота в 1900 г. На заднем плане виден минный крейсер «Трабант»

История создания

8сентября 1884 г. австрийский морской министр вице-адмирал барон Максимилиан фон Штернек направил на имя императора Франца-Иосифа I письменный доклад, в котором разъяснял состояние военно-морского флота двуединой монархии и давал свои рекомендации относительно пути его дальнейшего развития. К тому времени в составе флота имелось 10 броненосцев постройки 1861-1881 гг., недостаточно вооруженных и слабо бронированных по современным меркам; 4 торпедных корабля, скорость которых не превышала 11 узлов; 10 миноносцев 1-го и 8 - 2-го класса; все же имеющиеся рангоутные корабли - фрегаты, корветы и шлюпы - совершенно устарели и не представляли реальной боевой ценности. Разработанная еще покойным адмиралом Тегетгофом кораблестроительная программа в силу неблагоприятного финансового положения империи оказалась фактически сорванной.

Главная задача флота - считал фон Штернек - заключается в стратегической обороне собственного побережья, чтобы на это не отвлекались сухопутные войска. Лучше всего это делать в открытом море, но поскольку такого флота страна не может себе позволить ввиду громадных материальных затрат, то нужно делать ставку на недорогие средства прибрежной обороны, самыми современными из которых являются морские мины, торпеды и их носители. Для защиты побережья от Триеста до границы с Черногорией необходимо иметь четыре флотилии миноносцев. Линейный флот также необходим, но он должен служить для «ограждения [минных полей] от попыток их уничтожения» и «активными операциями извлекать выгоды из преимуществ, достигнутых флотилией, и обеспечивать конечный успех».

Вице-адмирал барон Максимилиан Даублебски фон Штернек цу Эренштайн морской министр Австро-Венгрии

Коль скоро ожидать постройки необходимого числа современных линкоров не приходится, усиление флота должно идти за счет строительства многочисленных миноносцев, а для их поддержки и для действий в открытом море - таких как ведение ближней разведки и охранение главных сил от торпедных атак неприятеля - предназначались так называемые «торпедные корабли» (Torpedoschiffe). Последние должны были представлять собой мореходные корабли водоизмещением порядка 1500 т, со скоростью 18-19 узлов. В качестве вероятного линкора ближайшего будущего министру виделся «торпедный таран» (Torpedorammschiff), который должен был иметь водоизмещение около 3500 т, скорость не менее 17 уз, оснащаться мощным носовым тараном, защищаться надежной палубной броней и вооружаться минимум двумя тяжелыми орудиями, способными пробивать броню неприятельских броненосцев, несколькими скорострельными пушками и торпедными аппаратами.

Барон Штернек резюмировал доклад словами: «По существующим в настоящее время взглядам и соображениям, флот должен быть в состоянии вести сильную активную оборону». Для этого, имея в виду финансовое положение страны, он предлагал провести в течение следующих трех лет пять мероприятий:

1) усиление вооружения существующих броненосцев торпедными аппаратами, а также скорострельными пушками и противоторпедными сетями для защиты от миноносцев;

2) возможно скорейшее окончание строительства броненосцев «Кронпринц Эрцгерцог Рудольф» и «Кронпринцессин Эрцгерцогин Штефани»;

3) вооружение и переоборудование четырех-пяти быстроходных пароходов Австрийского Ллойда во вспомогательные крейсера и посыльные суда (авизо);

Корпус торпедного корабля «Пантер» на верфи в Эльсвике незадолго до спуска на воду, июнь 1885 г. Слева виден достраивающийся чилийский броненосец «Бланко Энкалада»

Торпедный корабль «Пантер». Общий вид

4) строительство трех новых торпедных кораблей;

5) строительство шести миноносцев 1 -го класса и тридцати - 2-го класса.

18 сентября 1884 г. Франц-Иосиф высочайше утвердил данную программу. Хотя выполнить ее в полном объеме так и не удалось, договор на постройку двух торпедных кораблей был заключен в тот же день...

Как уже было сказано, в составе австро-венгерского флота имелось четыре торпедных корабля: «Зара», «Спалато», «Себенико» и «Луссин». Все они были построены на отечественных верфях между 1878 и 1884 годами (последний к тому времени даже еще не успел войти в строй) и представляли собой вполне заурядные корабли с развитой парусной оснасткой и двумя паровыми машинами, безнадежно уступающие в скорости современным миноносцам. Будучи морально устаревшими, они никоим образом не могли служить прототипами для новых кораблей. В связи с этим, еще в начале 1884 г. военно-морской атташе в Англии капитан 2 ранга барон Фридрих фон Хаан получил указание обратиться к пяти английским верфям с предложением о строительстве двух торпедных кораблей согласно выданному техническому заданию. В последнем прослеживается явное влияние строившихся во Франции и Великобритании минных крейсеров «Кондор» (водоизмещение 1280 т, скорость 17 уз, вооружение - пять 100-мм орудий и пять торпедных аппаратов) и «Скаут» (1430 т, 16,5 уз, пять 127-мм орудий и три торпедных аппарата). Австрийцы требовали водоизмещение не более 1500 т, скорость «в полном вооружении и с запасами» не менее 17 узлов при натуральной тяге или 18 уз при форсированной. Состав вооружения определялся как два 120-мм орудия Круппа на центральном станке, установленных на спонсонах верхней палубы, десять 47-мм скорострельных пушек Гочкиса и четыре 350-мм надводных торпедных аппарата, два из которых должны устанавливаться побортно.

7 июня 1884 г. комиссия по кораблестроению рассмотрела предложения английских кораблестроителей и выбрала проект, разработанный Уильямом Уайтом - тогдашним главным конструктором фирмы «Армстронг» - на основе британского «Скаута». Остановившись на нем, австрийская сторона потребовала увеличить длину на 4 фута и снабдить корабль полноценным полубаком, вместо предложенного карапасного, а также установить две дымовые трубы вместо одной для улучшения тяги.

Армстронг рассчитывал получить заказ и на третий торпедный корабль, строительство которого предусматривалось программой Штернека, но его в конечном итоге заказали австрийской фирме «S.T.T.» из Триеста по измененному проекту, с усиленным составом вооружения.

«Леопард» в сухом доке. Предположительно, начало 1890-х гг. Хорошо видна форма носовой части корпуса. Обратите внимание на нетипичную окраску дымовых труб

Описание конструкции

Спроектированный Уайтом корабль представлял собой типичный малый крейсер. Стальной корпус, имевший небольшую седловатость, строился по распространенной в то время схеме с полубаком и полуютом, соединенными высоким фальшбортом. Форштевень имел таранную форму. Силуэт формировался двумя высокими дымовыми трубами, двумя мачтами и расположенной на полубаке боевой рубкой с ходовым мостиком. На мачтах могло подниматься вспомогательное парусное вооружение - четыре косых паруса общей площадью 263 м2. Считалось, что оно может принести пользу при волнении, удерживая корабли от размахов качки, однако в действительности они под парусами никогда не ходили.

Тактико-технические характеристики

Водоизмещение:

проектное - 1582 т, нормальное - 1730 т

Размерения:

длина - 73,19 м; ширина - 10,39 м; осадка конструктивная - 4,28 м, в полном грузу - 4,5 м

Энергетическая

4 двухтопочных цилиндрических котла,

установка:

2 двухцилиндровые вертикальные паровые машины системы «компаунд»; мощность 6000 л.с.

Скорость:

18 уз

Запас угля:

нормальный - 150 т, полный - 308 т

Дальность плавания:

2800 (10) или 2350 (13,5) миль

Бронирование:

палуба - 9,5 мм, гласисы машинного отделения - 19 мм, боевая рубка - 62,5 мм

Вооружение:

2x120 мм/35 орудия, 4x47 мм/33 скорострельных пушки, 6x47 мм/25 револьверных пушек, 2x25 мм митральезы, 4x350 мм надводных торпедных аппарата

Экипаж:

13 офицеров, 165 нижних чинов

Корабль имел две сплошных палубы - верхнюю и среднюю (броневую). Непотопляемость обеспечивалась восемью главными поперечными водонепроницаемыми переборками, доходившими до верхней палубы, которая находилась на высоте 6-7 футов (1,8-2,1 м) над уровнем ватерлинии. Машинное и котельные отделения прикрывались бортовыми угольными ямами. Поперечные угольные ямы защищали котельные отделения спереди и сзади от продольного огня.

Стальная броневая палуба толщиной 9,5 мм, идущая над котлами и машинами, образовывала дно верхних угольных ям, а пространство между ней и верхней палубой делилось на небольшие отделения поперечными и продольными переборками. Поскольку цилиндры паровых машин возвышались над уровнем броневой палубы, они защищались с боков 19- мм гласисом. В боевых условиях машинное отделение могло полностью изолироваться от остальных частей корабля, а гласисы могли прикрываться мешками с песком, углем или коечными сетками.

Корабль оснащался двумя двухцилиндровыми вертикальными паровыми машинами системы «компаунд». Их поставляла фирма «Р.У. Хоторн». Уайт предпочел их машинам тройного расширения, как более легкие и компактные. В отличие от британского прототипа, австрийский корабль оснащался не горизонтальными, а вертикальными машинами. Они представляли ту выгоду, что обладали существенно меньшей вибрацией и занимали меньше места, позволяли сократить длину машинного отделения, а следовательно - и самого корабля, что давало преимущество в управляемости. Так, длина машинного отделения австрийского торпедного крейсера составляла всего 7,93 м, тогда как у строившихся Армстронгом в то же время китайских крейсеров типа «Чжиюань», оснащенных горизонтальными машинами аналогичной мощности, - более 14 м. Кроме того, как показал опыт, вертикальное расположение цилиндров необходимо для получения большого числа оборотов. Единственным существенным недостатком таких машин являлось то, что они выступали над броневой палубой.

Торпедный корабль «Пантер». Продольный разрез

Схема установки кормового 350-мм минного аппарата на австрийском торпедном корабле

Тренировка прислуги 120-мм орудия Круппа образца 1890 г. на крейсере «Пантер»

Пар вырабатывали четыре двусторонних цилиндрических котла, располагавшихся в двух котельных отделениях. Проектная мощность машин составляла 4000 л.с. при натуральной тяге или 6500 л.с. при форсированной, что должно было обеспечить скорость 17 и 18 узлов соответственно.

Главный калибр - два 120 мм/35 орудия Круппа образца 1880 г. на центральном станке - располагались побортно в районе мидель-шпангоута на спонсонах верхней палубы. Согласно воззрениям того времени, такое расположение было выгодно тем, что позволяло вести огонь строго по носу из обоих орудий, хотя в действительности этого почти никогда не удавалось добиться. Скорострельная артиллерия включала четыре 47-мм/ЗЗ пушки Гочкиса, располагавшиеся на верхней палубе в средней части, и шесть 47-мм/25 револьверных (пятиствольных) пушек Гочкиса с боковой подачей снарядов, четыре из которых находились под полубаком и полуютом и вели огонь через бортовые порты, а еще две - на палубе полубака и полуюта. Их дополняли две 25-мм четырехствольные митральезы Пальмкранца-Норденфельда с горизонтальным расположением блока стволов и раздельной подачей снарядов для каждого ствола, отличавшиеся невысокой надежностью и неудобством прицеливания и заряжания. Артиллерийский боезапас хранился в двух погребах (носовом и кормовом). Торпедное вооружение было представлено четырьмя 350-мм надводными аппаратами. Два из них крепились неподвижно в швевнях, а два других стояли на средней палубе в районе грот-мачты в поворотных шаровых установках.

Относительно мореходных качеств в корабельных формулярах отмечалось, что они были подвержены сильной килевой качке и брали носом воду, зато бортовая качка была умеренной и мягкой.

Торпедный корабль «Пантер» на верфи в Эльсвике накануне спуска на воду, июнь 1885 г.

Характеристики артиллерии

Модель орудия

12 cm L/35 Krupp С80

47 mm SFK L/33

47 mm Revolverkanone L/25

47 mm SFK L/44

25 mm Palmkrantz/ Nordenfeldt- Mitrailleuse

Длина ствола, мм

4200

1557,5

1175

2048

665,5

Масса орудия с затвором, кг

2000

120

550

240

193

Масса станка, кг

2300

200

200

490

250

Углы возвышения, град.

-6...+15

-23...+23

-20...+20

-10...+20

-35...+15

Вес снаряда, кг

23,75

1,1

1,1

1,5

0,207

Вес унитарного патрона, кг

-

1,494

1,494

2,75

0,330

Начальная скорость снаряда, м/с

535

725

-

Дальность стрельбы, м

7000

3000

2000

4000

-

Постройка и испытания

Контракт с фирмой «Армстронг» подписали 18 сентября 1884 г. Торпедный корабль «А» был заложен 29 октября 1884 г., торпедный корабль «В» - в январе 1885 г.[* Приведены официальные австрийские данные. Согласно работе П. Брука, посвященной истории фирмы «Армстронг», закладка кораблей состоялась 11 сентября и 4 декабря 1884 г. соответственно.] Они стали первыми кораблями, строившимися на новой верфи Армстронга в Эльсвике, сооружение которой к тому времени еще не было завершено. Правда, немалая часть деталей, в том числе отливки для штевней, изготавливалась на старом заводе Армстронга в Уокере. Первый корабль сошел на воду 13 июня 1885 г., получив наименование «Пантер», второй, названный «Леопардом», последовал за ним 10 сентября.

Для наблюдения за постройкой в Великобританию был откомандирован корабельный инженер Зигфрид Поппер - будущий главный конструктор австрийского флота. Проверяя расчет центровки проекта, Поппер выявил серьезную ошибку в вычислениях: в полном грузу корабль должен был иметь дифферент на корму порядка 1,5 м! Уильям Уайт поначалу исключал саму возможность такого просчета, но после повторном пересчета был вынужден согласиться с доводами австрийского коллеги. В своем докладе в Вену от 13 июля 1885 г. Поппер рекомендовал воздержаться от каких бы то ни было инициатив, предоставив верфи право самостоятельно принять меры по исправлению ошибки, однако предложение англичан об укладке в носу 30 тонн твердого балласта было немедленно отвергнуто. По понятным причинам, фирма «Армстронг», опасаясь за свою репутацию и репутацию главного конструктора, придавала большое значение сохранению в тайне всего дела, и Вена высказала готовность пойти навстречу. Уайт выдвинул предложение, поддержанное военно-морским атташе в Лондоне фон Хааном, о продлении полубака, установке на нем двух дополнительных 120-мм орудий и усилении бронирования боевой рубки (со своей стороны, Поппер предложил установить на полубаке 150-мм орудие), но Морской отдел его не утвердил. В конечном итоге стороны договорились о следующих мероприятиях:

• укладка 7 тонн железного и бетонного балласта в носовой части корабля;

• дополнительное размещение 50 т угля в носовых угольных ямах;

• увеличение длины якорных цепей с 19 до 24 смычек (каждая смычка по 25 м);

• увеличение вдвое толщины брони боевой рубки и установка второго слоя наружной обшивки в носу;

• продление полубака на 2,44 м в корму;

• перенос места размещения парового катера и баркаса на 1,83 м в нос.

Благодаря принятым мерам, дифферент удалось уменьшить до 0,75 м, но полностью избавиться от него не удалось.

На предварительных пробах в устье р. Тайн 21 октября 1885 г. при натуральной тяге «Пантер» развил мощность 4091 и.л.с. и показал среднюю скорость 17,54 уз. На следующий день корабль поставили в док для монтажа второго слоя обшивки. Вслед за этим он снова вышел на 4-часовые испытания, за время которых, без использования принудительной тяги, прошел 70,6 мили против оговоренных контрактом 64. Машина при этом работала плавно, а вибрация корпуса была весьма незначительной.

Церемония спуска на воду торпедного корабля «Пантер», 13 июня 1885 г. Обратите внимание: марки, отмечающие осадку корабля, на левом борту проградуированы в дециметрах, по правому - в футах

«Пантер» на ходовых испытаниях в устье р. Тайн, декабрь 1885 г.

Строитель

Заводской номер

Заложен

Спущен

Вошел в строй

Судьба

«Panther»

«Armstrong Mitchell &

480

11.9.1884

13.6.1885

31.12.1885

слом 1920

«Leopard»

Со.», Эльсвик

481

4.12.1884

10.9.1885

1.4.1886

слом 1920

Хотя испытания, проводившиеся в течение следующего месяца, дали удовлетворительные результаты, фирма не спешила предъявлять корабль к сдаче заказчику, надеясь довести скорость до 19 узлов за счет уменьшения диаметра и шага винтов. Тем не менее, предпринимаемые меры не дали желаемого результата. После ознакомления с отчетами об испытаниях и индикаторными диаграммами австрийский МТК предложил прекратить дальнейшие попытки, чтобы не надрывать машины на повышенных оборотах, и использовать первоначальные винты диаметром 3,81 м и шагом 5,49 м.

15 и 16 декабря, при неспокойном состоянии моря, состоялись официальные 24-часовые испытания, а затем - пробы на полный ход, на которых «Пантер» показал 17,6 уз при естественной (мощность 4298 и.л.с.) и 18,4 уз при искусственной (мощность 6039 и.л.с.) тяге, превысив тем самым контрактные значения на 0,6 и 0,4 узла соответственно.

Церемония подъема на «Пантере» австрийского военно- морского флага и включения его в состав флота состоялась 31 декабря 1885 г. За задержку готовности корабля на 57 дней против оговоренного контрактом срока фирма выплатила штраф в размере 870 фунтов стерлингов. 15 января 1886 г. «Пантер» под командованием капитана 3 ранга Карла Руссо д’Аппанкура покинул берега Британии и 12 февраля прибыл в Полу.

Тем временем успешно продвигались работы на втором торпедном корабле. На состоявшихся 8 марта 1886 г. официальных испытаниях «Леопард» показал при натуральной тяге 17,47 уз (мощность 4134 и.л.с.), а при искусственной -18,74 уз (мощность 6292 и.л.с.). После успешного проведения 24-часовых испытаний, корабль 1 апреля был принят в состав австро-венгерского флота. 9 апреля он покинул Ньюкасл и 2 мая бросил якорь на рейде Полы.

После прибытия в главную базу австрийского флота оба корабля были выведены в резерв для установки артиллерии и торпедных аппаратов. 2 июня 1886 г., будучи еще не полностью укомплектованным, «Пантер» вышел на мерную милю близ Полы и сумел развить 19,03 узла!

Классификация

В военно-морской литературе того времени и современных изданиях «Пантер» и «Леопард» часто называют то торпедными кораблями, то торпедными крейсерами, то торпедными таранами. Этому можно найти свое объяснение. Они стали этапными кораблями для австро-венгерского флота. Об их классификации и месте в военно-морской доктрине стоит сказать особо.

Австро-Венгрия являлась одной из немногих европейских держав, никогда не имевшей заморских колоний. Как следствие, она не нуждалась в могучем флоте - в сущности, австрийский флот являлся флотом береговой обороны. Тем не менее, австрийская военно-морская доктрина отличалась продуманностью, а флот был хоть и немногочисленным, но отлично сбалансированным. Одна из его отличительных особенностей заключалась в отсутствии крейсеров как мореходных автономных кораблей, предназначенных для действий на морских и океанских коммуникациях. Австрийские корабли крейсерского ранга (фрегаты, корветы или шлюпы) предназначались, главным образом, для дозорных и разведывательных действий. К тому же, последний из них был построен в 1874 году и уже не отвечал современным требованиям.

Таким образом, именно торпедные корабли должны были занять в составе флота нишу современных малых крейсеров с соответствующим кругом задач, в которые входили ведение ближней разведки, охранение главных сил от торпедных атак и поддержка своих миноносцев. Впоследствии это нашло официальное отражение: с 1903 года «Пантер» и «Леопард» классифицировались как крейсера III класса, а с 1909 года - как малые крейсера (Kleine Kreuzer).

Занятия комендоров у 47-мм/44 пушек «Шкода» на борту крейсера «Пантер»

«Пантер» как крейсер III класса, 1903 г.

Крейсер «Леопард» в начале 1908 г. Увеличена высота котельных вентиляторов, изменена конструкция мостика, однако корабль сохраняет устаревшее вооружение

Модернизации

В ходе службы корабли неоднократно модернизировались. До начала Первой мировой войны на них были произведены следующие работы:

В 1890-1891 гг. старые 47 мм «короткоствольные» и револьверные пушки были заменены на десять новых 47 мм пушек фирмы «Шкода» с длиной ствола 44 калибра, которые устанавливались на тех же позициях.

В 1892 г. рудиментарная парусная оснастка ликвидирована, а грот-мачты снабжены гафелями.

В 1894 г. на «Пантере» и в 1895 г. на «Леопарде» устаревшие 120 мм орудия образца 1880 г. заменены на скорострельные 120 мм 35-калиберные орудия Круппа.

В 1900 г. отделение бортовых торпедных аппаратов оборудовано как дополнительный кубрик для кадетов, а в прежнем их кубрике устроен корабельный лазарет.

В 1902 г. на «Пантере» и в 1903 г. на «Леопарде» произведена замена дымовых труб. Примерно тогда же на носовом мостике и на юте установлено по одному 40 см прожектору.

В 1907 г. с обоих кораблей демонтированы кормовые торпедные аппараты.

В 1908-1909 гг. с обоих кораблей сняты устаревшие 120-мм орудия, вместо которых установлено четыре 66 мм/45 орудия фирмы «Шкода» - по одному на полубаке и полуюте, два на бортовых спонсонах. Орудийные порты под полубаком ликвидировались, пара 47-мм пушек оттуда переносилась на палубу полубака перед мостиком, где был установлен фальшборт. Еще две 47-мм пушки ставились на срезе полуюта. Кормовой прожектор заменен на 60-см, установлены электрические хлебопечи, экипаж увеличился до 186 человек.

Таким образом, к началу Первой мировой войны вооружение «Пантера» и «Леопарда» состояло из 4*66-мм/45 орудий, 10x47-мм/44 пушек и 3x350-мм торпедных аппаратов. В 1915 г. установлено по одному 8 мм пулемету на зенитных лафетах, но в следующем году по шесть 47 мм пушек с каждого корабля было снято и отправлено на сухопутный фронт.

«Леопард» в начальный период службы

«Пантер» в светлой окраске во время заграничного похода, 1896 г.

История службы

После окончания установки вооружения, в 1887 г. «Пантер» и «Леопард» стали флагманскими кораблями 2 й и 3 й торпедных флотилий и участвовали в маневрах совместно с броненосным флотом.

В период с 25 апреля по 27 мая 1888 г. оба корабля входили в состав эскадры, ходившей в Барселону для участия во Всемирной выставке, а 25 июня того же года, по злой иронии судьбы, оба же потерпели аварии. В этот день «Пантер» сел на мель на входе в гавань Бадия. Через два дня его сняли при помощи буксиров и поставили на ремонт, а его командир, капитан 2 ранга граф Рудольф Монтекукколи - будущий главком австро-венгерского флота, получил строгий выговор и был приговорен к возмещению издержек. «Леопард» же, которым командовал капитан 2 ранга Антон Пирхан, во время выполнения упражнений в канале Курцола выскочил на мель у мыса Планкетт. 27 июня смог сняться собственными силами, а 4 июля, по прибытии в Полу, был поставлен в ремонт. На командира наложили 30 суток домашнего ареста.

В 1889 и 1890 годах «Леопард» находился в резерве; с 8 мая по 28 июня 1891 г. входил в состав Практической эскадры; в 1892 г. снова стоял в резерве; со 2 июля по 10 августа 1893 г. - в составе эскадры в 1894-1896 гг. - в резерве. В течение следующих двух лет (с 12 апреля 1897 г. по 12 апреля 1899 г.) крейсер служил в составе международной эскадры, осуществлявшей блокадные действия в районе острова Крит, где вспыхнуло восстание христианского населения против турок, а затем входил в состав Действующей эскадры.

Со второй половины 1890 х годов оба корабля стали использоваться в качестве учебных кораблей для подготовки будущих морских офицеров или стационеров в азиатских портах, что позволило им совершить ряд дальних плаваний. По числу дней, проведенных в заграничных походах, им, наверное, принадлежит рекорд в австро-венгерском флоте.

В начале 1896 года «Пантер» первым прошел необходимое переоборудование и 1 мая отправился в плавание к берегам Восточной Азии. Его поход длился до 28 февраля 1898 г. Следующий год корабль провел в резерве, а в 1900 и 1901 гг. принимал участие в ежегодных маневрах так называемой Летней эскадры (Sommereskadre).

Инициативу подхватил «Леопард». Его заграничное плавание по Тихому океану с кадетами военно-морского училища длилось ровно год - с 1 октября 1900 г. по 1 октября 1901 г. За это время он посетил Восточную Азию, Австралию, Полинезию, причем на ставшем знаменитым через полвека острове Гуадалканал экипаж установил крест в честь памяти жертв экспедиции «Альбатроса». По возвращению, в 1902-1903 и 1905 годах, «Леопард» входил в состав Летней эскадры, а в промежутке, в 1904 г., находился в резерве.

Его систершип за это время совершил еще два заграничных плавания. 26 января - 26 февраля 1902 г. «Пантер» ходил в Рабат, чтобы доставить подарки от австрийского императора султану Марокко. 15 января 1905 г. крейсер снова отправился в Восточную Азию. Первая длительная остановка была совершена во французском Джибути (с 4 февраля по 10 апреля 1905 г.). В это время командир корабля, капитан 2 ранга Людвиг Хёнель совершил поездку в Аддис-Абебу ко двору императора Менелика II для установления официальных дипломатических отношений между Австро-Венгрией и Эфиопией. После этого «Пантер» посетил Австралию, Новую Зеландию, Японию, несколько китайских портов и вернулся на родину 22 декабря 1906 г.

Малый крейсер «Пантер» в 1911-1912 гг.

«Пантер» с подводной лодкой U-4 в Которской бухте, 1915 г.

«Леопард» также провел в плавании по Восточной Азии полтора года - с 20 сентября 1907 г. по 13 апреля 1909 г. За это время он посетил ряд китайских, японских и русских (Владивосток) портов, а также поднимался вверх по Янцзы.

«Пантер», пройдя с 16 августа по 15 ноября 1909 г. ремонт и модернизацию в Поле, в 1910 году совершил еще одни заграничное плавание в Восточную Азию с заходом во Внутреннее Японское море и посещением ярда китайских портов. Оно оказалось последним для крейсеров данного типа. Время брало свое - корабли были далеко не в лучшем техническом состоянии, да и морально совершенно устарели.

«Леопард» в 1910-1913 гг. безвылазно стоял в резерве, а с 14 февраля до 15 мая 1914 г. был передан Торпедному училищу в качестве учебного корабля. «Пантер» в 1911-1913 гг. находился в Триесте в качестве стационера.

Начало Первой мировой войны «Леопард» встретил в роли флагманского корабля командира ll-го участка береговой обороны, находясь в канале Фазана близ главной базы австрийского флота. Там он и оставался вплоть до окончания боевых действий.

«Пантер» к началу войны находился в Которской бухте. Уже 9 сентября 1914 г. он принял участие в перестрелке с черногорскими батареями на горе Ловчен, а 8-9 января 1915 г. - в обстреле находящихся там же неприятельских позиций. 15 февраля 1917 г. старый крейсер был частично разоружен и придан базе подводных лодок в Гьеновице в качестве плавучей казармы. 6 мая он перешел из Котора в Полу для ремонта, а 29 мая вновь вошел в строй уже в качестве учебного корабля, однако в море, по большому счету, уже не выходил.

В 1920 году, согласно Парижскому договору, «Пантер» и «Леопард» отошли по репарациям Великобритании, которая продала их на слом итальянской фирме «Ваккаро и К°». Оба корабля были разобраны в 1921 году в Мессине.

Литература

■ Мордовии П. Броненосный флот, минные крейсера и миноноски Австро-Венгрии. - СПб.: Морское министерство, 1887.

■ Bilzer F.F. Die Torpedoschiffe und Zerstorer der k.u.k.

Kriegsmarine 1867-1918. - Graz: H. Weishaupt Verlag, 1997.

■ Brook P. Warships for Export. Armstrong Warships 1867-1927. - Gravesend: World Ship Society, 1999.

■ Sieche E. Die Torpedoschiffe und Zerstorer der k.u.k. Kriegsmarine// «MarineArsenal», Bd.34, 1996.

■ Greger R. Austro-Hungarian Warships of World War I. - London: Ian Allan Ltd., 1974.

■ Gogg K. Osterreich Kriegsmarine 1848-1918. - Salzburg/ Stuttgart: Verlag das Bergland Buch, 1974.

■ Conway’s All the World’s Fighting Ships 1860-1905. - London: Conway Maritime Press, 1979.

Торпедный корабль «Пантер», 1890 г.

Крейсер III класса «Пантер», 1908 г.

Мирослав МОРОЗОВ

Павшие в подводной войне: круг поисков сужается

Подводная лодка Щ-311 в 1940 г.

Хотя сражения Великой Отечественной отгремели уже почти семь десятков лет тому назад, их отголоски до сих пор доходят до нас и вызывают определенный резонанс в обществе. Одним из наиболее осязаемых их проявлений являются происходящие периодически обнаружения мест захоронения павших воинов. В полной мере это относится и к нашим погибшим в 1941-1945 гг. кораблям, а в особенности - подводным лодкам. Ведь находка почти каждой из них не только дает возможность почтить память погибших членов экипажа, но и приоткрывает завесу тайны гибели субмарины.

В силу особенностей своей тактики, подводные лодки в одиночку и скрытно не только выполняли свои задачи, но и гибли. Это подтверждается следующими цифрами: из 46 погибших подлодок КБФ на момент окончания войны доподлинно были известны обстоятельства гибели лишь 16 (шесть взорваны экипажами в Либаве, две погибли в 1941 г. в Кронштадте и Ленинграде, семь на переходах в своей операционной зоне, будучи в составе отрядов кораблей и одна потоплена в операционной зоне противника, но часть личного состава вернулась из плена). Обстоятельства гибели еще нескольких лодок можно было найти в документах бывших врагов, а все остальные числились пропавшими без вести. Такая ситуация не вполне устраивала Исторический отдел Главного морского штаба, который в своих секретных трудах пытался снабдить каждую пропавшую субмарину более или менее надежной историей потопления. При этом обнаружилось явное стремление выдать желаемое за действительное. Так, например, как «точно погибшие» в составе отрядов числились М-98 и Щ-322, гибели которых, на самом деле, ни один из находившихся поблизости кораблей не наблюдал. Атакам надводных кораблей противника была без достаточных на то оснований приписана гибель ряда других пропавших без вести субмарин, хотя такой подход был характерен для мировой практики в первые послевоенные годы. В то же время очень мало делалось для фактического поиска остовов, даже в тех случаях, когда координаты гибели были примерно известны. Так, за весь советский послевоенный период на Балтике были обнаружены и подняты лишь две подлодки (С-11 и М-81) из числа погибших в своей операционной зоне.

Ситуация начала меняться только с наступлением 90-х годов. Помимо совершенствования подводной техники этому, как ни странно, способствовал распад СССР и обретение независимости странами Балтии. Не опасаясь негативной реакции некогда могучего русского соседа, государственные организации и частные компании скандинавских и прибалтийских стран приступили к обследованию своих и прилегающих вод, что сразу же принесло заметные результаты. Между 1991 и 2002 гг. были обнаружены еще пять подлодок (С-7, С-8, М-78, М-97, М-103), три из которых ранее числились пропавшими без вести. Уже история с обнаруженной летом 1999 г. С-8 на корню подрывала доверие к отечественным историческим исследованиям, написанным в послевоенные годы. Ранее эта подлодка считалась погибшей на мине в Финском заливе на основании того, что с нее не была принята радиограмма о выходе в открытое море. В связи с этим обнаружение ее шведскими дайверами у южной оконечности острова Эланд казалось совершенно невероятным! Этот случай, а также последовавшие за ним новые примеры подобного рода, речь о которых пойдет в настоящей статье, наталкивают на необходимость отбросить в сторону нагромождение старых теорий и догадок, вернуться к исходным документам, включая оригинальные документы бывших противников, и выработать новые максимально правдивые гипотезы причин и мест гибели подводных кораблей, что могло бы облегчить их поиск на дне.

Для начала хотелось бы подвести итоги предыдущего, весьма урожайного десятилетия. Изменения в картине известности судьбы погибших подлодок можно выразить таблицей.

Кратко опишем «находки» последнего периода:

Состояние на 2002 г.

Состояние на конец 2012 г

Обнаружены и подняты, либо обследованы на грунте

16 (Л-1, С-1, С-7, С-8, С-11, Щ-323, М-71, М-74, М-78*, М-80, М-81, М-83, М-97, М-103, «Ронис», «Спидола»)

26

Погибли при известных обстоятельствах, но не обнаружены на грунте

9 (Л-2, С-3, С-4, С-5, Щ-301, Щ-305, Щ-408, М-94, М-99)

6 (С-3, С-4, Щ-301, Щ-408, М-94, М-99)

Продолжают числиться пропавшими без вести

21

14

Итого

46

46

* Информация об обнаружении М-78 и установке на ней памятной таблички до сих пор не подтверждена официальными заявлениями и фото- видеоматериалом

Л-2 в Кронштадте до прохождения капитального ремонта, 1930-е гг.

Л-2

Хотя субмарина получила фатальные повреждения на глазах у целого отряда боевых кораблей (конвой на Ханко в ночь на 14 ноября 1941 г.) и район ее гибели был примерно известен, никто специально ее поисками не занимался. Лодка была найдена случайно в 2006 г. экспедицией Морского музея Эстонии под руководством В. Мясса. В связи с большой глубиной погружений на нее не производилось и идентификация производилась на основании сонограммы, а также того факта, что остов находился в западной части «юминданинского корабельного кладбища» в 1,5 милях от остова штабного корабля «Вирония». Это примерно совпадало с тем местом, где 28 августа 1941 г., согласно рапорту ее командира, погибла Щ-301. Именно так В. Мясе и определил свою находку. В то же время точка обнаружения остова - 59°46’ с.ш./25°16’ в.д. - указывала в качестве причины гибели на финское минное поле «F.27» (минный заградитель «Риилахти», 84 мины типов М/12, S/08, S/Ma-35-36), выставленное в ночь на 4 сентября 1941 г., то есть на момент гибели Щ-301 еще не существовавшее. Это вызывало большие сомнения, которые удалось снять только в июне 2012 г. в результате подводного обследования, произведенного группой финских дайверов под руководством нашего бывшего соотечественника Михаила Иванова. Остовом, находившемся на глубине 88 метров, оказалась Л-2. Сделанные дайверами снимки не оставляют в этом никаких сомнений, к тому же корпус корабля очень хорошо сохранился. Кормовая часть, на которую и приходится район повреждений, полностью ушла в илистый грунт, что не дает возможность полностью определить объем полученных «ленинцем» повреждений, а следовательно и пролить свет на последние часы боевой карьеры корабля.

Как известно, Л-2 и малая подлодка М-98 осуществляли форсирование Финского залива совместно с конвоем, шедшим на Ханко, когда в 01:07 14 ноября 1941 г. подводный минный заградитель кормой подорвался на мине немецкого заграждения «D.46» примерно в точке 59°46’ с.ш./25°10,7’ в.д. Вероятно, место взрыва приходилось на булевые цистерны, и лодка не получила фатальных повреждений. Командир капитан-лейтенант А.П. Чебанов приказал стать на якорь, экипаж приступил к борьбе за живучесть. Сильный северо-восточный ветер силой 4-5 баллов не только разворачивал лодку и стоявший поблизости также подорвавшийся эсминец «Суровый», но и вызвал дрейф. Дело в том, что недостаточная длина якорь-цепи и характер грунта на дне (глина) привели к тому, что якорь не мог удержать корабль на месте и сам скользил по дну. Примерно спустя 20 минут подлодка подорвалась повторно в районе 5-го отсека. Хотя в результате этого 5-й и 6-й отсеки заполнились водой, вода обнаружилась в 3-м и 4-м отсеках, многие члены экипажа погибли или получили тяжелые травмы, лодка все-таки продолжала удерживаться на поверхности. Около 5 часов утра был снят экипаж с эсминца «Суровый», а сам он подготовлен к взрыву. БТЩ-217, выделенный для снятия экипажа с Л-2, из-за сильного волнения не смог подойти к подлодке и, не выполнив задачи, ушел догонять остальные корабли.

В результате оказались обречены на смерть 50 моряков, а спастись удалось лишь троим, перешедшим на корму «Сурового» во время случайного сближения кораблей. С тральщика около 06:15 слышали взрыв в направлении «ленинца», который, по мнению командования, а в последствии и отечественных военно-морских историков, и свидетельствовал о гибели подводного минзага. Лишь в самое последнее время из иностранных документов стало известно, что эпопея лодки продолжалась еще несколько трагических часов.

Вскоре после 8 часов утра 14 ноября немецкий наблюдательный пост на острове Кери обнаружил на расстоянии 8-10 миль на северо-востоке стоящий на месте корабль, предположительно, остов. В 10.50 финский самолет-разведчик доложил: «Квадрат Н 13280. Подводная лодка на поверхности, стоит на месте, нос на запад. Стоит на западном краю большого масленого пятна». В 12:20 командир 6-й финской авиафлотилии приказал повторить вылет и уничтожить цель, но спустя полчаса отменил приказ, узнав, что командование флота выслало корабли с целью захвата субмарины. Фактически эту задачу получила канлодка «Уусима», находившаяся в составе эскорта конвоя между Хельсинки и Таллином. Прибыв в указанный квадрат, она ничего не обнаружила, по-видимому, вследствие того, что летчик определил место положения неверно, да и сама цель не стояла на месте, а дрейфовала на восток, поскольку утром ветер поменялся с северо-восточного на западный, который крепчал по ходу дня. Последнее обстоятельство подтверждается тем, что несмотря на вытравленную у Л-2 якорь-цепь, лодка лежит в 2,5 милях от остова «Сурового». Тем временем финский СБ вылетел повторно. В 15:55 в квадрате Н 13912 он снова обнаружил подлодку, которая обстреляла его зенитным огнем. Хотя орудия в момент затопления Л-2 находились в готовности к открытию огня, нельзя исключить, что самолет был обстрелян с М-98, которая, хотя и пропала без вести в своем походе, как теперь доподлинно известно, не погибла в ночь на 14 ноября, а продолжала действовать как минимум до вечера 15-го. Самолет произвел фотографирование, после чего улетел на базу. После этого достоверных сведений о судьбе Л-2 нет. Лодка могла подорваться в третий раз на заграждении «F.27», в пределах которого ее и нашли, либо затонуть в результате ранее полученных повреждений. Нельзя полностью исключить вероятность оставления и затопления корабля экипажем, но такая возможность выглядит крайне маловероятной, особенно с учетом того, что верхний рубочный люк остова задраен.

Сонограмма местонахождения Л-2 на грунте

Положение Л-2 на грунте

Схема расположения минных полей в Финском заливе в 1942 г.

П-1

Пропала без вести между вечером 10 сентября и утром 11 сентября 1941 г. во время транспортного похода из Кронштадта на Ханко. Субмарина была отпущена эскортом у острова Гогланд и в течение ночи должна была полным ходом в надводном положении преодолеть расстояние до точки рандеву близ полуострова. Отсутствие каких-либо данных о действиях противника в это время в данном районе заставляли предположить гибель на мине, что фактически подтвердилось летом 2008 г., когда подлодка была обнаружена в точке 59°52,5’ с.ш./25°36’ в.д. при прокладке газопровода «Северный поток». По заказу компании «Нордстрим» 8 июля того же года остов был обследован исследовательским судном «Геохолм», но его результаты остались собственностью газовиков. Короткая заметка в декабрьском «Морском сборнике» за 2008 г., где объявлялось о находке подлодки, не отвечала ни на один из возникавших при этом вопросов (место гибели, характер повреждений) и потому была воспринята многими с сомнением. Она не стала поводом ни для шумихи по новостным каналам, ни для организации официальной экспедиции с возложением венков на место гибели. Лишь в конце 2011 года информация официальным порядком была передана в Управление по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества Минобороны РФ. Практически одновременно обследование остова произвела дайверская группа М. Иванова. Вот строки из его письма автору настоящей статьи:

«Лодка лежит на глубине около 75 м, грунт - мягкая глина с илом. Нос на запад (точный курс определить не удалось из- за воздействия лодки на подводный компас), крен на левый борт около 25°. Легкий дифферент на корму, таким образом, что нос лодки полностью над грунтом а корма плавно уходит под землю, 10-15 м от кормы находятся под землей. Корпус лодки в прекрасном состоянии, в носовой части, латунными буквами надпись «ПРАВДА»... На телеграфах: репитер правого дизеля показывает «самый полный вперед», левый дизель «малый вперед»... Все люки (выхода арт.расчета, подач боезапаса и кормовой аварийный), кроме верхнего рубочного, закрыты. Верхний рубочный люк прикрыт, вероятно в результате удара о грунт...

Лодка имеет следующие повреждения: Развалился «лимузин» покосившись налево, скорее всего от времени и от нагрузки постоянного крена. За рубкой где-то на стыке дизельного и электромоторного отсеков имеется рваная трещина поперек корпуса лодки, по правому борту трещина шире и края «завернуты».

С учетом того, что подлодка успела пройти по рекомендованному маршруту около 45 миль при 15 или 18-узловом ходе (такой ход предписывалось иметь по плановой таблице), следует предположить, что П-1 погибла незадолго до полуночи 10 сентября, подорвавшись на немецкой мине типа ЕМС в центре юминданинского минного поля. Поскольку координаты обнаружения остова не совпадают ни с одним известным минным полем (их реальные координаты подтверждаются в том числе расположением других реков) следует считать, что «Правда» подорвалась на плавающей мине.

Общественным достоянием факт обнаружения П-1 стал лишь в апреле 2012 г., в период подготовки 8-й международной (российско-финской) экспедиции «Поклон кораблям Великой Победы». Сама экспедиция состоялась между 29 апреля и 8 мая, в ходе нее для закрепления памятной таблички на остов опускались российская дайверская команда под руководством К. Богданова и финская под руководством М. Иванова.

Прицел 100-мм орудия подводной лодки П-1 (фото Sami Paakkarinen)

Памятная табличка на остове погибшей П-1 (фото Sami Paakkarinen)

М-95

М-95 оказалась единственной подлодкой, которую в течение истекшего десятилетия можно считать найденной в российских водах. Оговорка сделана потому, что водолазного обследования остова не производилось, а по истории с Л-2 мы знаем насколько это важно.

В качестве истории находки процитируем интернет-страницу baltic-sunken-ships.ru:

«В 1989 году при совместных работах с гидрографической службой Ленинградской ВМБ одним их первых аналоговых гидролокаторов восточнее о. Гэгланд на глубине 42 метра была обнаружена цель, имевшая узкий корпус длиной около 30 метров и характерное возвышение, похожее на рубку.

Предположительно она была определена как разрушенный корпус подводной лодки. В 1993 году съемка в этом районе с помощью локатора ГБО-100 подтвердила наличие цели. Однако низкие характеристики аппаратуры затрудняли интерпретацию объекта.

В 2004 году в рамках работ по поиску подводных лодок, погибших в Великой отечественной войне, была проведена съемка объекта современным гидролокатором бокового обзора с рабочей частотой 500 кГц, было получено изображение удовлетворительного качества, которое было предварительно идентифицировано как корпус подводной лодки типа «М» с оторванным носом».

К этому можно добавить лишь координаты места находки - 60°04’ с.ш./27°46’ в.д.

В историческом плане обнаружение остова лишь подтвердило выводы, сделанные в штабе бригады подлодок КБФ еще в 1942 г. В 23:43 14 июня того года «малютка» вышла из бухты Лавенсари для действий на Западном Гогландском плесе. До позиции она не дошла - около 10:30 утра 15-го береговые посты на о. Гогланд, а также находившиеся в дозоре немецкие сторожевые корабли зафиксировали двойной подводный взрыв по пеленгу 80° от бухты Суркюля на удалении 2000 м, те. примерно в том месте, где в 1989 году был обнаружен остов. Причиной гибели стала мина финского заграждения «Рукаярви», выставленного буквально за несколько дней до того.

Подводные лодки С-5, С-6 и С-1 (слева направо) в Либаве, зима 1939/40 г.

Передняя часть ограждения боевой рубки С-5 (фото Sami Paakkarinen)

Положение С-5 на грунте

С-5

Обнаружение этой подлодки не стало сенсацией, поскольку обстоятельства ее гибели были хорошо известны. Корабль, шедший в кильватер крейсеру «Киров», подорвался на подсеченной мине в 20:11 28 августа 1941 г. вточке59°49’с.ш./25°36’ в.д. во время прорыва флота из Таллина в Кронштадт. По свидетельствам очевидцев, гибель субмарины сопровождалась мощным взрывом, после которого она скрылась под водой в течение 40 секунд. С учетом этого не может не вызвать удивления тот факт, что 14 человек, находившихся в момент взрыва на мостике и верхней палубе, спаслись. Погибли 33 члена экипажа и четверо следовавших на борту.

Впервые лодка была обнаружена экспедицией Морского музея Эстонии под руководством В. Мясса, по-видимому, в 2006-2008 гг. Ни обследования остова, ни официального объявления сделано не было. В связи с этим субмарину пришлось «находить» повторно 8-й международной (российско-финской) экспедиции «Поклон кораблям Великой Победы». При поиске за отправную точку была взята долгота местоположения остова П-1, и широта местоположения «таллинского фарватера». Гидролокатором был обследован район между немецкими минными полями «D.10» и «D.29». Остов С-5 был обнаружен довольно быстро, в 3,5 милях к югу от «Правды». 30 апреля 2012 г. она была обнаружена гидролокатором, 6 мая состоялось погружение дайверов из состава финской группы М. Иванова. Он сообщил следующие подробности:

«Глубина по дну около 82 м, грунт - мягкая глина. Лодка лежит на курсе около 110°. Взрыв мины (скорее всего, типа ЕМС) произошел, видимо, в передней части второго отсека, лодка переломлена пополам и лежит в положении «V», корма и нос задраны вверх. Лодка не имеет кренов. Корма возвышается над грунтам так, что видны верхние лопасти винтов. Корпус лодки от кормы и до рубки, не имеет повреждений. Рубка и мостик не имеют видимых повреждений, кроме, пожалуй, выбитых стекол в части окон «лимузина». Между кормовой и носовой частями рэка разрыв около 10-15 м, посередине этого разрыва лежит артустановка Б-24ПЛ. Пушка с тумбой лежит на боку, из грунта торчат часть затвора, один из прицелов и часть тумбы. Рядом с пушкой лежит один 100-мм снаряд и зенитный пулемет М-1. Носовая часть весьма маленькая (легкая носовая оконечность и часть первого отсека), задрана вверх. Нос сильно разрушен. Судя по развороченным форштевневой части, а также легкому корпусу в районе носовой палубы, создается впечатление, что сдетонировала одна из торпед».

С-6

Обнаружение этой субмарины положило конец догадкам относительно причины ее гибели. Днем 6 августа 1941 г. корабль был выведен тральщиками из Таллина в открытое море и отправлен для выполнения боевого задания между шведским портом Карлскрона и островом Борнхольм. Несмотря на то, что район позиции можно было считать относительно спокойным местом, где не действовали корабли и авиация противника, не было и известных минных заграждений, подлодка пропала без вести, так ни разу и не выйдя на связь.

Остов был обнаружен шведской командой дайверов «250бар» в августе 2011 года. В информационных сообщениях говорилось, что находка была совершена случайно при погружениях в прибрежных водах острова Готланд. Вскоре выяснилось что эта информация, мягко говоря, не вполне соответствует действительности - остов лежит, не в прибрежных водах, а в 55 морских милях к северо-востоку от шведского острова Сандхамн. Представителям государственной власти или ВМС Швеции дайверы о своей находке пока не сообщали, зато известили о ней стокгольмскую компанию «Deep Sea Productions», которая специализируется на съемках видеорепортажей, связанных с подводной археологией. В мае 2012 года дайверы совершили повторное погружение к месту крушения подводной лодки, чтобы подробнее исследовать его и сделать серию подводных фотографий. Экспедиция прошла успешно: на выложенных в интернете снимках отчетливо виден корпус погибшей лодки, силуэт зенитного орудия и русские надписи на его прицеле. Просматривалась и другая советская символика: серп и молот с венчающей их маленькой звездочкой. Через интернет эта информация дошла до сведения Центрального военно-морского портала и председателя Санкт-Петербургского клуба моряков-подводников капитана 1 ранга И. Курдина, который обратился с соответствую щим запросом к атташе по вопросам обороны при посольстве Швеции в России. Прежде чем дать официальный ответ, ВМС Швеции произвели собственное исследование, отправив в район нахождения остова (точка 55°52,9385 с.ш./17°10,7114 в.д.) спасательное судно «Белое». Из выложенного в интернете письма главкома ВМС Швеции контр-адмирала Я. Тьёрнквиста к его российскому коллеге адмиралу В.В. Чиркову известны следующие детали.

Остов лежит на глубине 46 м, на ровном песчаном дне. Корпус разломан на две части перед носовой пушкой. Кормовая часть длиной примерно 40 м лежит на ровном киле, курс примерно 070°, носовая - примерно в 20 м севернее кормовой. Предполагается, что подлодка подорвалась на мине. На это указывает характер повреждений и место обнаружения остова, совпадающее с немецким заграждением «Вартбург-Ш».

Здесь необходимо сделать некоторые комментарии. Место гибели находится за пределами позиции, что позволяет придти к выводу, что корабль либо шел на позицию, либо возвращался с нее. Против последнего предположения говорит тот факт, что субмарина ни разу не вышла в эфир, в том числе не передала обязательной квитанции с подтверждением приказа вернуться в базу. Скорее всего подрыв произошел в ночное время, когда лодка находилась в надводном положении (на это указывает открытый рубочный люк) и заряжала аккумуляторную батарею. При этом корабль, скорее всего, двигался зигзагом в определенном районе, что объясняет почему в момент катастрофы лодка шла на северо-восток, т.е. в обратную от позиции сторону. Это же, по-видимому, объясняет и гибель на двухрядном заграждении «Вартбург», интервал между минами на котором составлял очень большую величину - 297 метров. Подлодка форсировала линии мин почти под прямым углом, что при однократном пересечении давало незначительную вероятность подрыва, но при движении зигзагом на одном месте вероятность резко возрастала.

Район гибели подводной лодки С-6

Остов С-6 на грунте (фото Patrik Gustafsson)

Щ-304

Щ-304 - также в течение многих лет числилась среди пропавших без вести и являлась объектом для всяких фантастических предположений о событиях, которые, якобы, могли иметь место в течение ее последнего похода. Например, авторы вышедшего в 1997 г. в Архангельске справочника «Морская война на Балтике 1941-1945 гг.» приписывали ей торпедирование и потопление транспорта «Гинденбург» 17 ноября 1942 г. в районе острова Уте. Фактически же лодка, отпущенная эскортом в нескольких милях западнее острова Лавенсари в 00:05 29 октября 1942 г., не позже ночи на 2 ноября погибла на мине немецкого заграждения «Насхорн-I» в точке 59°48,7’ с.ш./24°24,9’ в.д., так и не выйдя за пределы Финского залива.

«Щука» была найдена финскими гражданскими гидрографами еще в 2002 году при сканировании дна, осмотрена в 2004 году телеуправляемым роботом ROV финской береговой охраны и опознана по названию на носу лодки. Результаты обследования огласке не придавались, российская сторона о находке в известность не ставилась. Спустя несколько лет эта закрытая информация просочилась к финским дайверам, которые начали погружаться на остов. Первой это сделала команда «Бадеванне», затем, летом 2011 года, группа М. Иванова. Он описал состояние Щ-304 следующим образом:

«Лодка лежит носом вверх под углом градусов 35-40. Нос возвышается над грунтом на 10 м. Корма ушла в грунт. В районе рубки палуба возвышается над грунтом около метра. Лодка лежит носом на запад, перископы убраны, верхний рубочный люк открыт. Носовые горизонтальные рули в положении «ноль». Машинный телеграф на верхнем мостике в положении: правый дизель «стоп-стоп», а левый (приказ «товсь дизель», репитер - «стоп»). Под носом лодки найдена невзорвавшаяся глубинная бомба, а на рубке есть четкие следы взрывов. Ими же разрушен легкий корпус рубки. Количество рыбацких сетей на рубке очень маленькое, а разрушения очень основательные. Примечательно, что на дне, рядом с рубкой я нашел сорванные с перископной тумбы кронштейн, компас, который был отломан и загнут спиралью. Ни одна рыбацкая сеть такого сделать не может».

Положение Щ-304 на грунте

Иллюминатор ограждения боевой рубки Щ-304 (фото Sami Paakkarinen)

Буквы названия в носовой части Щ-304 (фото Sami Paakkarinen)

Подводные лодки Щ-304 и Щ-302 в базе, 1930-е гг.

Офицеры Щ-304 (слева направо): комиссар В. С. Быко-Янко, командир капитан 3 ранга Я.П. Афанасьев, старпом капитан-лейтенант В. С. Силин

С учетом вышеизложенного ясно, что Щ-304 погибла на мине, но впоследствии ее корпус подвергался бомбардировке глубинными бомбами. Из немецких документов известно, что 1 июня 1943 г. в указанном месте немецкие тральщики бомбили по обнаруженному с воздуха масляному пятну подводную лодки, и, после увеличения пятна, доложили о ее потоплении. До недавнего времени считалось, что эта противолодочная атака могла иметь отношение к гибели Щ-406, но теперь, благодаря обследованию остова Щ-304 и близлежащего района, ясно, что немцы бомбили уже погибший остов, а Щ-406 погибла в совсем другом месте, почти наверняка также на мине.

Щ-305

Лодка обнаружена шведско-финской дайверской группой в 2006 г. почти в том же самом месте, где поздно вечером 5 ноября 1942 г. ее потопила таранным ударом финская субмарина «Ветехинен» -60°01' с.ш./19°13' в.д. На всю процедуру поиска гидролокатором ушло 11 часов. В связи с тем, что остов находился на глубине 136 м, дайверов заменил телеуправляемый робот ROV. Переданное им изображение подтвердило, что это «щука», причем на ограждении рубки хорошо читался номер. Снимки ГБО свидетельствовали, что субмарина зарылась носом в грунт примерно на четверть корпуса, а ее корма задрана вверх. Тем не менее, подробных данных о характере повреждений остова получить не удалось. Летом 2007 г. на место гибели подлодки состоялась официальная российская экспедиция с возложением венков, панихидой и водружением таблички при помощи дистанционно управляемого робота.

Подводная лодка Щ-305 - ограждение боевой рубки

Сонограмма положения Щ-305 на грунте

Щ-311

Эта пропавшая без вести субмарина была найдена финской поисковой группой под руководством М. Иванова на основании исследования зарубежных документов, проведенного автором настоящей статьи. Документы, в частности, указали, что атака, выполненная финским бомбардировщиком СБ в 16:45 14 октября 1942 года была произведена против одной из подлодок, не вернувшихся из походов, и, скорее всего, завершилась ее гибелью. Время и место атаки совпадали с графиком прорыва через Финский залив Щ-311. Свою часть поиска выполнил и М. Иванов. Он сравнил исторические данные с данными гидрографов, которые еще в начале 2000-х годов проводили первые предварительные разведывательные сканирования дна в рамках проекта «Нордстрим». В них, примерно в районе атаки финского самолета, обнаружился «непонятный объект, вероятнее всего камень». В ходе навигации 2012 года группа дайверов полностью подтвердила предположение, что «камнем» является именно Щ-311. 13 мая остов был обнаружен эхолотом, а 17 июня на него состоялось первое погружение дайверов.

Идентификация сделана на основе латунного названия «Кумжа» на обоих сторонах носовой оконечности. Лодка лежит на глубине 65 м, грунт песок и плотная глина, нос примерно на запад. Координаты: 59°46,5’ с.ш./24°31’ в.д. Точка соответствует минной линии «Насхорн-XI». Остов практически не утонул в грунте, лежит на ровном киле, с небольшим креном на левый борт.

Повреждение №1: правый борт, эпицентр взрыва над валом носовых горизонтальных рулей. В результате вал загнут, отсутствует ограждение руля, в корпусе лодки вмятина рваная посередине.

Повреждение №2: разрушена часть палубы в носовой части за антенными стойками. Уничтожен меч станции звукоподводной связи (висит на проводах среди обломков) и какие-то приводы (вероятно шпиля). Прочный корпус видимых повреждений не имеет.

Повреждение №3: разрушения на мостике. Подорван и приоткрыт на 10 см верхний рубочный люк (видно, как задрайки люка вырвали железо из комингса), разбит телеграф. Ограждение мостика полностью развалилось, нактоуз, колонка машинного телеграфа и репитер гирокомпаса на планке, между перископными тумбами сорваны со своих мест. Стекло на левом табло телеграфа разбито в мелкую трещину, правое табло цело и показывает «стоп-стоп».

Все это позволяет выстроить следующую картину гибели подлодки: при форсировании минного поля около 14:45 корабль подорвался на одной, а скорее двух противолодочных минах заграждения «Насхорн». Повреждения пришлись не на жизненно важные центры корабля, благодаря чему «щуке» удалось аварийно всплыть в надводное положение. Взрывы были услышаны финской шумопеленгаторной станцией Порккала, после чего на поиск выслан бомбардировщик СБ. При приближении самолета лодка начала погружаться, но сброшенная с самолета глубинная бомба, имевшая глубину подрыва, установленную на 15 метров, взорвалась в районе боевой рубки, уничтожила часть находившихся на ней приборов и подорвала верхний рубочный люк. Не понятно, привело ли это к затоплению центрального поста, но и без этого, с учетом ранее полученных повреждений и израсходования на аварийное всплытие запасов сжатого воздуха, подлодка уже больше всплыть не смогла... Весьма возможно, что оставшиеся в живых в кормовых отсеках подводники попытались воспользоваться возможностью спастись через кормовой аварийный люк, который обнаружен на остове в открытом состоянии. Впрочем, состояние погоды, удаленность от берега и отсутствие спасателей (немецкие охотники за подлодками, находившиеся в дозоре за полем «Насхорн», получили сообщение об атаке финского самолета лишь на следующий день) не оставили им шансов выжить...

Пока официальная информация об обнаружении Щ-311 российской стороне не сообщалась. Возможно, «открытие» остова состоится в 2013 г. во время очередной экспедиции «Поклон кораблям Великой Победы».

Буквы названия в носовой части Щ-311 (фото Sami Paakkarinen)

Пробоина в палубе Щ-311 позади нос антенных стоек (фото Sami Paakkarinen)

Подводная лодка Щ-319 в 1940 г. (ЦВММ)

Щ-319

Обнаружение этой лодки можно назвать главной сенсацией 2012 года, хотя фактически корабль был найден несколькими годами раньше. Остов как навигационное препятствие появился в базах данных литовских гидрографов в 2007 г. Затем его обследовали военные водолазы, но, убедившись в том, что найденная подлодка относится к советской постройке, дальнейшего обследования не производили. Никакого официального заявления также сделано не было. Затем настал черед латвийской дайверской группа под руководством Юрия Шенделева, которая сообщила о находке в июне 2008 г. Место нахождения остова 55°50’ с.ш./20°43’ в.д. в 30 км западнее Паланги. В связи с большими разрушениями и плохой сохранностью корпуса идентифицировать лодку в течение длительного времени дайверам не удавалось. Первоначально подозревали, что остов мог принадлежать немецкой U-580, погибшей 11 ноября 1941 г. западнее Мемеля в результате столкновения. В то же время уцелевшие фрагменты архитектуры корпуса заставляли усомниться в том, что лодка немецкая. Впервые подозрения о том, что это субмарина типа «щука» возникли в 2009 г., но прошло еще три года, прежде чем это стало доказанным фактом. Затрудняло идентификацию то обстоятельство, что согласно известным справочникам, в указанном районе остовов советских подлодок находится было не должно. И лишь отснятый в мае 2012 года видеоролик, на котором была хорошо видна винторулевая группа и остов мостика, не оставил сомнений в типе подлодки («щука» Х-й серии), но не дал ответа о точном названии корабля. В числе кандидатур в равной степени рассматривались Щ-319 и Щ-324. Первая из них согласно официальным справочникам, хотя и шла на позицию между Ирбенским проливом и Мемелем, погибла, так и не выйдя из Финского залива, а вторая сделала 5 ноября 1941 г. последнюю передачу из района острова Уте в устье залива, после чего пропала без вести. 10 ноября она должна была сменить Щ-319 на позиции у латвийского побережья, но уже с 8-го не отзывалась на многочисленные вызовы по радио. Идентифицировать подлодку удалось по внешним отличиям, которые получились в силу того, что корабли строились разными заводами. Шпигаты в кормовой части небольшого сохранившегося фрагмента легкого корпуса указывали на подлодку постройки завода им. Марти (ныне завода «Адмиралтейские верфи»), т.е. на Щ-319.

Сомнения в том, что «щука» погибла в Финском заливе существовали с того момента, как стало известно об торпедных атаках на немецкие корабли в пределах позиции субмарины, но в уверенность они переросли после получения данных немецкой радиоразведки, несколько раз в конце сентября - начале октября 1941 года пеленговавшей лодку у входа в Ирбенский пролив. По всей видимости, после того, как немцы развернули на Щ-319 охоту, командир капитан-лейтенант Н.С. Агашин решил перейти в противоположный угол позиции - к Мемелю. Судя по тому, что место гибели корабля находится по меньшей мере в одной миле от минного заграждения «Вартбург», а эпицентр взрыва приходится на район ватерлинии, подлодка погибла в ночное время во время зарядки аккумуляторной батареи - вероятнее всего, на дрейфующей мине.

Глубина море в районе гибели «щуки» 42 метра. Дно песчаное. Корпус подлодки расколот на две почти равные части между центральным постом и дизельным отсеком. Легкий корпус и находившиеся на верхней палубе и мостике приборы и механизмы сорваны рыболовецкими тралами, фрагменты которых в большом количестве покрывают остов корабля.

Командир Щ-319 капитан-лейтенант Н. С. Агашин и старпом ст. лейтенант Н.И. Карташов на мостике. 1940 г.

Сонограмма положения Щ-319 на грунте

Щ-322

Обнаружение этой подлодки в мае 2010 году еще раз продемонстрировало, насколько недоверчиво нужно относиться к старым данным из официальных справочников. Подлодка считалась пропавшей без вести в Финском заливе (на сообщила об окончании его форсирования), причем, по мнению командования, это произошло еще ночью 12 октября 1941 г. во время проводки за тралами между островами Гогланд и Кери. Как писали авторы исследования «Боевая деятельность подводных лодок»: «... едва лодки успели отойти от о. Гогланд, как тральщики затралили две мины. Движение было приостановлено, строй нарушился. Щ-322 протаранила малый охотник МО-310. При столкновении подводная лодка серьезных повреждений не получила... Подводная лодка Щ-322 из-за столкновения с катером отстала. Несколько позже слышали взрыв мины, можно полагать это и было причиной гибели Щ-322».

Желание авторов труда вырвать корабль из рук неизвестности по-человечески понятно, но если бы кто-то пытался основываясь на этих данных производить поиск корабля, его ожидало бы жестокое разочарование. Фактически корабль обнаружила случайно поисковая группа Морского музея Эстонии северо-западнее Палдиски, то есть примерно в 50 милях западнее того места, где слышали взрыв мины. Получив интригующую сонограмму сотрудники музея наняли частную водолазную фирму, которая при помощи телеуправляемого робота (глубина в районе 96 м) осуществила съемку. На рубке сохранившейся в отличном состоянии подлодки можно было невооруженным глазом увидеть накладные буквы Щ-322. Детальный осмотр повреждений не производился, известно лишь, что верхний рубочный люк у субмарины открыт. Примерное место гибели (точные координаты не обнародованы) указывает на южный край немецкого минного заграждения «Корбетта», выставленного 22 июня 1941 г., а открытый люк- на гибель в надводном положении. Впрочем, действительно ли субмарина погибла на мине, еще предстоит выяснить. В июне 2012 года начальник отдела гидрографических наблюдений морской администрации Эстонии доктор Ян Лутт объявил об обнаружении подлодки, сообщив также, что ее обследование планируется на 2013 год или позднее.

* * *

В завершение статьи хотелось бы кратко оценить вероятность обнаружения оставшихся подлодок.

Из шести кораблей, обстоятельства гибели которых известны, два (Щ-301 и Щ-408) находятся в Финском заливе и четыре (С-3, С-4, М-94, М-99) - за его пределами. Щ-301, Щ-408 и М-94 находятся в эстонских территориальных водах, и нельзя исключить, что две первые из них уже обнаружены экспедициями Морского музея Эстонии, но об этом не объявлялось. Группы других государств не могут проводить исследования в терводах без специального разрешения, так что дело находки этих кораблей целиком в руках эстонских исследователей.

С-3 целенаправленно искалась группой латвийских дайверов под руководством Ю. Шенделева, но успеха достигнуть пока не удалось. Квадрат, обозначенный в немецком боевом донесении как место гибели подлодки, довольно велик, а морфология дна там очень сложная - много подводных камней, мешающих работе сонара. К тому же глубины в пределах квадрата незначительны (всего 15-20 м), что наводит на мысль, что место залегания остова указано в донесении неверно - он был бы уже давно найден.

Подводная лодка Щ-322 в Таллине, 1940 г.

Командир Щ-322 капитан-лейтенант В.А. Ермилов (фото 1938 г.)

Попыток обнаружения С-4 до недавнего времени не предпринималось. В настоящее время собран немецкий документальный материал о ее гибели и передан нескольким дайверским группам. Будем надеяться, что предпринятые ими поиски завершаться успехом. Также хотелось бы верить, что рано или поздно дайверов заинтересует и остов М-99, хотя обстоятельства ее гибели хорошо известны из донесения потопившей ее немецкой субмарины U-149.

Сложнее дело обстоит с поисками 14 подлодок, продолжающихся числится как пропавшие без вести. Скорее всего, 12 из них лежат в водах Финского залива и лишь две (Щ-324 и С-10) - за его пределами. Из анализа архивных документов удалось определить более-менее конкретные районы поиска только для трех из них - С-9, С-12, Щ-405. Остальные было бы целесообразно искать по линиям старых минных заграждений, точнее мест, где их пересекали рекомендованные для прорыва фарватеры. Наиболее вероятно, что на минных заграждениях поля «Зееигель» между островом Гогланд (Мощный) и побережьем Нарвского залива погибли М-96, Щ-320 и Щ-106, «Юминда» - М-98. Субмарины Щ-302, Щ-306, Щ-308 и Щ-317 в равной степени могли погибнуть и на минах «Насхорна» и на минах «Зееигеля». Проверка этих гипотез требует допуска дайверов в эстонские и российские приграничные воды. Хотелось бы надеяться, что это не остановит энтузиастов, а соответствующие ведомства указанных стран с пониманием отнесутся к необходимости увековечивания памяти советских подводников, отдавших свои жизни за спасение мира от нацизма в годы Второй мировой войны.

Сергей ПАТЯНИН Дмитрий КИСЕЛЁВ

«Аврора» под китайским флагом

«Аврора» накануне передачи китайскому флоту, 1948 г. Корабль еще под британским флагом, но на корме уже видны иероглифы нового названия

Наверное, история не знает других таких случаев, чтобы флот страны, выигравшей войну, понес столь катастрофические потери в кораблях, как это случилось с Китаем во время Второй мировой войны. За период боевых действий с Японией, продолжавшихся с июля 1937 по сентябрь 1945 гг., китайский флот практически перестал существовать. К счастью, ему удалось сохранить костяк кадров, поэтому за истреблением последовало столь же бурное обновление корабельного состава. Поскольку собственная судостроительная база в разоренной войной стране в тот момент полностью отсутствовала, пополнение поступало исключительно из-за рубежа. В 1946-1948 гг. Великобритания и США передали гоминдановскому Китаю около сотни боевых кораблей и катеров из состава своих флотов, а также взятых по репарациям у Японии. В их числе оказался британский легкий крейсер «Аврора» («Aurora»).

Этот корабль, ставший четвертым и последним крейсером типа «Аретьюза», был заложен 23 июля 1935 г. на казенной верфи в Портсмуте, сошел на воду 20 августа 1936 г. и вошел в состав Королевского флота 12 ноября 1937 г. При вступлении в строй он имел следующие основные тактико-технические характеристики: водоизмещение 5270 т (полное - 6715 т), длина 154,23 м, ширина 15,55 м, осадка 4,6 м; мощность четырехвальной паротурбинной силовой установки 64 000 л.с., скорость 32,25 уз; экипаж 500 человек. Вооружение крейсера включало шесть 152-мм орудий в трех башнях, четыре спаренных 102-мм зенитки, два четырехствольных 12,7-мм пулемета и два трехтрубных 533-мм торпедных аппарата.

«Аврора» с честью прошла всю Вторую мировую войну. На ее счету такие успешные действия как потопление германского учебно-артиллерийского корабля «Бремзе» у побережья Северной Норвегии в сентябре 1941 г., разгром итальянского конвоя «Дуйсбург» в Средиземном море в ноябре 1941 г., уничтожение трех французских эсминцев у Орана в ноябре 1942 г. и разгром итальянского конвоя у банки Скерки в декабре 1942 г.

За годы войны крейсер неоднократно модернизировался, и к концу 1945 г. его полное водоизмещение увеличилось до 7300 т, скорость несколько снизилась, а вооружение включало шесть 152-мм/45 орудий (3*2), восемь 102-мм/45 зениток (4x2), восемь 40-мм/40 автоматов (2x4), восемь 20-мм/70 автоматов (3x2 и 2x1) и два трехтрубных 533-мм торпедных аппарата. Кроме того, он нес вполне современный набор радиоэлектронного вооружения: РЛС обнаружения воздушных целей тип 281, РЛС управления огнем главного калибра тип 284 и две РЛС управления зенитным огнем тип 285.

Договоренность о передаче крейсера китайскому флоту, если верить британскому историку Джеффри Мэйсону, была достигнута еще в ноябре 1945 г., однако в действительности произошла лишь через два с половиной года.[* Китайская онлайн-энциклопедия «Байду байкэ» утверждает, что «Аврора» была передана в качестве компенсации за шесть патрульных катеров, принадлежавших морским силам провинции Гуандун, интернированных во время антияпонской войны в Гонконге и с началом Второй мировой конфискованных местными британскими властями. Кроме того, интернет-сайт музея ВМС Тайваня сообщает, что окончательная передача крейсера китайскому экипажу произошла в Гонконге.] Официальная церемония подъема военно-морского флага Китайской республики состоялась 19 мая 1948 г. в Портсмуте. В командование кораблем, получившим новое название «Чунцин» («Chung King» в латинском написании), вступил капитан 1-го ранга Дэн Чжаосян, по праву считавшийся одним из наиболее опытных офицеров китайского флота.

Церемония подъема флага Китайской республики, 19 мая 1948 г.

На палубе крейсера во время церемонии подъема китайского военно-морского флага, третий слева - командир корабля Дэн Чжаосян, рядом стоят мэр Портсмута и чины Королевского флота

Командир крейсера «Чунцин»капитан 1 -го ранга Дэн Чжаосян

10 июня 1948 г. при заходе на Мальту борт «Чунцина» покинули последние британские моряки, и дальнейший путь на Дальний Восток крейсер проделал совместно с другим, переданным англичанами, кораблем - эскортным миноносцем «Линфу» (бывший «Мендип», типа «Хант» 1-й серии).

К сожалению, достоверная информация о последующей службе корабля под китайским флагом практически отсутствует. Некоторые, встречающиеся в печати, сведения напоминают скорее анекдоты, хотя не исключено, что доля правды в них есть. Так, говорится о массовом - до половины списочной численности - дезертирстве экипажа крейсера, о крайне низком уровне боевой подготовки матросов и офицеров, неумелом обращении с техникой. Впрочем, подобное вообще очень типично для западной пропаганды, считающей китайцев людьми «второго сорта».

Вскоре «Чунцину» снова пришлось принять участие в боевых действиях. В стране бушевала гражданская война между силами Гоминдана во главе с генералиссимусом Чан Кайши и Народно-освободительной армией Китая, возглавляемой Мао Цзэдуном.

10 октября 1948 года крейсер поддерживал главным калибром наступление гоминдановских войск на Ташаньские позиции, занимаемые 10-й, 11-й и 12-й дивизиями 4-й колонны[* В конце 1948 - начале 1949 гг. 4-я колонна переформирована в 41-й корпус.] (командир У Кэхуа, политический комиссар Мо Вэньхуа) 2-й армии НОАК. При этом действиями корабля лично руководил командующий гоминьдановским флотом адмирал Гуй Юнцин. Операция продолжалась шесть суток, причем, по признанию командования НОАК, 4-я колонна потеряла более 10 тысяч человек (!), тем не менее, наступление гоминдановцев провалилось. Сообщается, что в ходе этой операции «Чунцин» выпустил до полутора тысяч снарядов главного калибра, во что, однако, трудно поверить - ведь это практически два полных боекомплекта.

Позднее крейсер действовал в устье Янцзы, причем одной из его главных задач считалось недопущение бегства своего же флота в море. Однако 25 февраля 1949 г. сам «Чунцин» вышел из устья реки Усун (на берегах которой располагается Шанхай), поднял красный флаг и 26 февраля пришел в порт Яньтай в провинции Шаньдун, где был сдан войскам Народно- освободительной армии Китая.

Обстоятельства перехода «Чунцина» на сторону коммунистов весьма любопытны. Экипаж крейсера составлял около 600 человек, большинство из которых попало на службу во флот после 1946 года. Многие сочувствовали Красной армии - из числа таких лиц в начале 1949 г. сформировалась подпольная коммунистическая группа в составе 17 человек. Во главе ее стояли матросы Ван Ичжэнь, Би Чжунъюань, Чжан Циюй, У Динго, Чэнь Хунъюань и Хун Цзиньсянь, вскоре к ним присоединились еще 16 членов экипажа, при этом заговорщики именовали себя «Организацией по освобождению крейсера «Чунцин». Би Чжунъюань и Чжан Циюй вступили в КПК еще до того, как надели морскую форму. С их помощью штаб восстания установил связь с подпольным горкомом партии в Нанкине, поручившим координацию действий моряков опытному организатору Чэнь Ляну.[** Выпускник военной академии Хуэйпу в провинции Чжэцзян, полковник гоминьдановской армии. После 1949 г. - мэр г. Шанхай и министр путей сообщения КНР.] Последний предложил выяснить позицию командира и офицеров крейсера. Переход Дэн Чжаосяна на сторону заговорщиков резко изменил ситуацию, и главная роль в дальнейших событиях принадлежала именно ему...

По утверждению китайской и советской прессы, узнав о переходе самого крупного корабля на сторону врага, Чан Кайши лично отдал приказ уничтожить его любой ценой. Очень скоро «Чунцин» был обнаружен гоминьдановской воздушной разведкой и поврежден во время налета бомбардировщиков В-24.

Из-за мелководья он не мог укрыться во внутренней части Яньтайской гавани, поэтому 4 марта перешел в небольшой порт Хулудао на берегу Ляодунского залива (провинция Ляонин). У местных рыбаков были реквизированы сети, с помощью которых крейсер пытались замаскировать, нашивая на сетку вручную древесные листья. Тем не менее, 16 марта «Чунцин» был вновь обнаружен воздушной разведкой. 17-19 марта Хулудао непрерывно подвергался бомбардировкам гоминдановских «Либерейторов». 18 марта экипаж крейсера с 8 часов утра и до вечера отражал атаки с воздуха. В результате близкого разрыва тяжелой бомбы по правому борту была выведена из строя система управления артиллерийским огнем, 4 человека погибло. По приказу из Пекина, поврежденный крейсер 20 марта был затоплен у восточной стенки пирса №3 порта Хулудао. «Чунцин» лег на дно правым бортом, левый поднимался над водой. Экипаж был распределен по другим кораблям, Дэн Чжаосян получил назначение начальником военно-морской школы в Аньдуне.

«Чунцин» на Мальте во время перехода в Китай, 10 июня 1948 г.

« Чунцин» по прибытию в Китай

Кормовая башня «Чунцина»

Члены экипажа крейсера с революционным флагом после перехода на сторону сил КПК

Крейсер «Чунцин», затонувший в порту Хулу дао

Крейсер «Чунцин», 1948 г.

Такова официальная версия гибели корабля. Впрочем, в издании речей Мао Цзэдуна имеется примечание к его выступлению 30 апреля 1949 г., в котором сказано буквально следующее: «25 февраля 1949 года офицеры и команда крейсера восстали, порвали с реакционным гоминдановским правительством и присоединились к Китайскому Народному флоту. 19 марта империалисты США и гоминдановские бандиты послали тяжелые бомбардировщики и потопили «Чунцин» в Хулудао...» Существует также британская (надо сказать - весьма сомнительная) версия, согласно которой самолеты атаковали крейсер 20 марта у острова Калабаш, а гибель корабля произошла на следующий день и стала следствием затоплений от полученных повреждений.

В 1951 году, после окончательной победы коммунистов, был произведен подъем крейсера, осуществлявшийся советскими специалистами ЭПРОНа.

Газета «Чжунго лаоняньбао» («Китайский пенсионер») в номере от 31 мая 2010 г. приводит воспоминания Мао Чэнчуня, в 1950 г. служившего командиром отделения в строительном батальоне ВМБ Циндао:

«20 января 1951 г. нас посадили на поезд и отправили на север для выполнения важного правительственного задания. Через четыре дня мы прибыли в порт Хулудао, где лежал затопленный крейсер - его нам и предстояло поднимать вместе с советскими специалистами. В полевом лагере нашего батальона я прожил несколько месяцев - сначала нужно было принять советских инженеров и организовать обучение личного состава. Операция по подъему корабля началась только в апреле 1951 г. Бойцы и командиры не жалели сил. Во время работ по заделке пробоин в корпусе крейсера, двое военнослужащих погибли и один получил ранение. 16 мая «Чунцин», наконец, оторвался от дна бухты. После этого к нам приезжали Лю Шаоци и другие руководящие товарищи из Пекина. Когда корабль принял нормальное положение, мы начали работу по очистке его внутренних помещений и демонтажу оборудования. Работы велись под руководством советских специалистов и продолжались двадцать дней. Только после этого «Чунцин» на буксире отправился в Далянь. За время участия в спасательной операции я приобрел огромный объем профессиональных знаний, которые позволили мне стать инженером».

Братская могила погибших членов экипажа «Чунцина» в Хулудао (современное состояние)

Судоподъемные работы на «Чунцине»: постановка на ровный киль

«Чунцин» после подъема, май 1951 г.

Тогдашний начальник Аварийно-спасательной службы ВМФ СССР Н.П. Чикер так описывал судоподъемные работы в своей книге «Служба особого назначения» (М., 1975): «Любопытным в техническом отношении является и подъем крейсера «Чунцин» (7322 тонны). Корабль лежал в одном из портов на глубине 11 м и креном 92° на правый борт. От носовой части его до стенки причала было всего полметра, от кормы -13 м. Поэтому перед поворотом корабль пришлось оттащить от причала с помощью 28 пар 60-тонных гиней, взятых за мертвяки на другом причале. Для облегчения крейсера заделали палубные отверстия, отжали воздухом до 3000 куб. метров воды и остропили четыре 80-тонных понтона.

Затем корабль был поставлен на ровный киль. После установки шахт на палубные отверстия, находившиеся ниже уровня воды, крейсер был осушен и всплыл на поверхность.

Работа обошлась почти в три раза дешевле расчетной стоимости. Техническое руководство проектированием и подъемом осуществляли инженеры В.Н. Григорьев и А.И. Завтраков».

16 мая 1951 г. «Чунцин» был поднят на поверхность и спустя три недели отведен в Дальний, на судоремонтный завод, находившийся в совместном советско-китайском управлении. 19 июня корабль осмотрела комиссия в составе директора завода Гаврилова,[* В китайских документах приведены только фамилии советских специалистов.] его заместителя Чэн Синя, начальника ремонтного отдела командования ВМС КНР Линь Чжэня, бывшего командира крейсера Дэн Чжаосяна и других (всего 9 человек). По итогам инспекции был составлен протокол. В нем, в частности, было отмечено, что котлы находятся в удовлетворительном состоянии, зубчатые агрегаты турбин (все четыре) вышли из строя; электрооборудование, средства связи и оптические приборы не пригодны к использованию. Орудия главного калибра были признаны ремонтопригодными, зенитная артиллерия - подлежащей замене.

Вскоре завод посетил премьер КНР Чжоу Эньлай, поставивший судоремонтникам задачу: «восстановить боевую мощь крейсера в связи с предстоящей операцией по освобождению Тайваня». Премьер телеграфировал в Москву, попросив прислать в Дальний специалистов по ремонту кораблей подобного класса. В Дальний действительно прибыла группа инженеров во главе с Пустинцовым. Они также представили доклад о состоянии крейсера, в котором отметили возможность его восстановления. В документе подчеркивалось, что, хотя «Чунцин» в значительной мере устарел, но по-прежнему сохраняет определенное боевое значение. Срок исполнения работ был оценен в 3 года, объем закупок материалов и оборудования в СССР - в 50 млн. руб., стоимость ремонта - в 180 млрд, юаней.[** Имеются в виду юани КНР первой эмиссии 1948-1955 гг., на нынешние деньги это 18 млн. юаней.]

Зенитная пушка на юте крейсера

Директор судоремонтного завода в Дальнем Е.П. Желтовский с китайскими рабочими, начало 1950-х гг.

Иероглифы названия крейсера в Центральном военном музее КНР

После этого ремонт был отложен по причине нехватки средств. В сентябре 1953 г. командование китайского флота направило в Центральный комитет Коммунистической партии Китая доклад, в котором выводы двух комиссий, осматривавших крейсер в 1951 г., были признаны верными. Подчеркивалось, что ремонт корпуса и восстановление оборудования корабля китайскими силами возможен при условии закупки за границей необходимых материалов. Со сложными элементами силовой установки (редукторы, гребные валы, лопатки турбин и т.д.) дело обстояло сложнее, но эту проблему также намечалось решить при советском содействии. Артиллерию предлагалось восстановить, подобрав стволы и снаряды среди образцов вооружения английского и американского производства, хранившихся на советских складах со времен Второй мировой войны. Окончательный вывод доклада гласил: крейсер может быть восстановлен, как боевой корабль, а не как учебное судно (такие предложения уже вносились на рассмотрение китайского правительства).

В начале октября 1953 г. ЦК КПК во главе с Мао Цзэдуном постановил разработать план восстановления «Чунцина» и приступить к его исполнению с началом 1955 года. В декабре 1953 - начале 1954 гг. крейсер досконально изучила группа инженеров-конструкторов из Ленинграда во главе с Михайловым. По их заключению, восстановление вооружения корабля в первоначальном виде было затруднительно. В качестве альтернативы предлагалось: провести капитальный ремонт корабля с установкой двух турбоагрегатов советского производства (скорость при этом должна была составить 30 узлов), восьми 130-мм орудий в спаренных башенных установках, восьми спаренных 57-мм зенитных автоматов, современных средств связи, навигационных приборов и средств управления огнем. Стоимость работ оценивалась в 200 млн. рублей, срок исполнения - в 4-5 лет. Однако, вопрос о ремонте «Чунцина» был вновь отложен по причине нехватки средств.

В апреле 1957 г. командование военно-морских сил представило в Генеральный штаб НОАК новый доклад, в котором уже говорилось о нецелесообразности восстановления крейсера. Отмечалось, что на аварийном корабле несут службу 36 моряков, а расходы по поддержанию его на плаву составляют 150 тысяч юаней в год. Восстановление корабля не слишком повысит боевые возможности флота, а стоить будет не менее 100 млн. юаней - на эти деньги можно построить 8 подводных лодок или 50 торпедных катеров. В заключительной части доклада предлагалось превратить крейсер в источник материалов для судоремонта.

На основании доклада, 7 мая 1957 г. Генштаб издал директиву о передаче корабля в ведение гражданских ведомств в связи со значительным возрастом и плохим техническим состоянием. Две главные паротурбинные установки крейсера (320 тыс. юаней) были демонтированы и переданы Шанхайскому представительству управления энергетики провинции Чжэцзян; четыре паровых котла (72 тыс. юаней) - распределены между организациями Тяньцзиня, Хубэя и Хэнани; орудия - переданы в военно-артиллерийские училища и на учебные базы флота.

27 октября 1959 г. корпус крейсера был передан Шанхайскому отряду спасения на море, который организовал его буксировку в Шанхай. В июне того же года отряд поднял старый крейсер «Хайчэнь» (типа «Хайжун», 1898 года постройки), затопленный в сентябре 1937 г. на заградительной линии в районе Цзянъиня в провинции Цзянсу. Паровые машины старинного корабля после ремонта ухитрились поставить на «Чунцин», оснастив его также различным спасательным оборудованием. Ремонт такого рода обошелся в 3 млн. юаней. После этого «Чунцин» переименовали в «Хуанхэ» (в латинском написании «Huang Но»).

Восстановительные работы на «Чунцине» (все фото)

В 1964 г. в Тяньцзине было создано Строительное управление №641 (ныне - Бохайская нефтедобывающая компания). Ему передали бывший крейсер для использования в качестве судна жизнеобеспечения персонала морских буровых платформ (попросту говоря - плавучего общежития). В этот период он носил имя «Бэйцзин» («Pei Ching», т.е. Пекин).

В Центральном военном музее КНР хранятся медные иероглифы оригинального названия крейсера и его судовой колокол. Корпус «Чунцина» в начале 1990-х гг. был разрезан на металл, механизмы и вооружение долгое время использовалось на суше - возможно, что-то сохранилось до сих пор.

Снятое с корабля в начале 1950-х гг. оборудование частично было передано СССР в счет оплаты за работу специалистов на подъеме крейсера. В связи с этим, в последнее время в КНР возникли утверждения о том, что Советский Союз якобы виновен в том, что «целехонький» крейсер оказался разукомплектован и так и не вернулся в строй. В 2010 г. в эфире китайского центрального телевидения выступал ветеран ВМС НОАК Би Чжунъюань - один из членов экипажа крейсера. Он входил в состав подпольной коммунистической организации, подготовившей и осуществившей переход корабля на сторону КПК, а также был очевидцем и участником всех событий, связанных с его затоплением, подъемом и ремонтом. По его словам, обращение к советскому содействию было ошибкой, вызванной неверием в собственные силы. Советские специалисты «фактически захватили» корабль во время ремонта и отправили в Союз все ценное, что было на его борту, включая орудия, средства связи, электрооборудование и т.п. Китайцам было заявлено, что все это не подлежит восстановлению. Кроме того, советские металлурги очень интересовались сталью и сплавами, из которых был построен корабль. Часть корпусного металла также была снята и отправлена по различным предприятиям для изучения. В результате всего этого крейсер фактически был частично разобран, восстанавливался «на живую нитку» и после ремонта мог использоваться только в качестве учебного корабля.

В заключение нашего рассказа стоит отметить, что «Чунцин» оставался крупнейшим кораблем ВМС НОАК вплоть до вступления в строй в конце 1999 г. эсминца «Ханчжоу» - головного корабля проекта 956Э (полное водоизмещение 8050 т).

Дэн Чжаосян после присвоения звания контр - адмирала в 1955 г.

Дэн Чжаосян (1903-1998)

Один из самых известных офицеров ВМС НОАК родился 1 апреля 1903 г. в крестьянской семье на территории нынешнего г. Чжаоцин в южной провинции Гуандун. С 1914 по 1923 гг. Дэн Чжаосян последовательно учился в военно-морской школе Хуанпу (Гуанчжоу), Усунском военно-морском училище (Шанхай), Чифуском военно- морском училище (Яньтай) и Нанкинской минно-артиллерийской морской школе. Начал службу мичманом на одном из кораблей Бэйянского (Северного) флота; после производства в лейтенанты служил в первом отряде морских сил Северо-восточного Китая, затем занимал должность старшего офицера на одном из кораблей гоминьдановских ВМС.

В 1929 г. Дэн был отобран в состав группы из 20 кадровых моряков и кадетов, отправляющейся для обучения в Великобританию. В 1930-1934 гг. учился в Королевской военно- морской академии в Гринвиче (Лондон). По возвращении в Китай в чине капитана 3-го ранга был назначен старшим артиллеристом одного из кораблей гоминьдановского флота, вскоре после этого принял должность командира минного дивизиона. Получив звание капитана 2-го ранга, был назначен начальником штаба 2-й эскадры китайских ВМС, затем недолго служил заместителем начальника по учебной части в военно-морской школе Тунцзы в провинции Гуйчжоу (по другим сведениям, Дэн работал в знаменитом Мавэйском училище в провинции Фуцзянь). В 1945 г. вступил в командование «Чанчжи» (такое название в гоминьдановском флоте получила трофейная японская канонерская лодка «Удзи», построенная в 1940 г. и переданная китайцам в Шанхае в конце Второй мировой войны). В 1946 г. вновь посетил Великобританию, а в 1948 г. назначен командиром крейсера «Чунцин» и во главе китайского экипажа принял корабль в Портсмуте.

Дэн Чжаосян на родине (1950 г.)

С офицерами ВМБ Циндао, 1950-е гг.

25 февраля 1949 г. Дэн Чжаосян объявил о переходе корабля на сторону коммунистов, и был назначен его первым командиром в составе ВМС НОАК. После затопления крейсера в мае 1949 г. возглавил Аньдунское военно-морское училище, затем руководил школой катерников. Член административного комитета Северо-восточного Китая, заместитель начальника штаба и заместитель командира ВМБ Циндао, позднее - заместитель командующего Северным флотом ВМС НОАК. В 1955 г. произведен в контр-адмиралы.

В августе 1959 г. тайваньскими спецслужбами была организована операция по вербовке или компрометации Дэна. С этой целью с территории Бирмы в КНР был заброшен племянник адмирала, явившийся к дяде и сообщивший о заинтересованности гоминьдановских властей в сотрудничестве. Несмотря на поздний час, Дэн тут же известил о случившемся командующего Северным флотом Лю Чанъи. Племянник был арестован, для Дэна инцидент последствий не имел.

В 1965 г. Дэн Чжаосяна вступил в КПК. Венцом его военной карьеры стала должность заместителя командующего ВМС НОАК. Кроме того, он успешно занимался политической деятельностью, будучи заместителем председателя Всекитайского комитета Народного политического консультативного совета Китая 6-го, 7-го и 8-го созывов (с июня 1983 г. по март 1998 г.), а также членом Военного совета КПК 1-го, 2-го и 3-го созывов, членом Постоянного комитета ВСНП 5-го созыва и многолетним депутатом Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП). В 1988 г. награжден орденом «За вклад в победу».

Дэн Чжаосян скончался 6 августа 1998 г. в Пекине после продолжительной болезни. Прах адмирала после кремации был захоронен в Циндао.

«Чунцин» под китайским флагом в Сингапуре, 1948 г.

Крейсер «Чунцин» и эскортный миноносец «Линфу» (бывш. «Мендип») на переходе в Китай, 1948 г.

Системы обозначений самолётов Японского императорского флота

За более чем 30 лет существования, системы обозначений самолётов Японского императорского флота прошли достаточно извилистый путь.

При изучении систем обозначения самолётов надо иметь в виду особенности японской военно-морской терминологии.

Колёсные самолёты обычно делились на палубные (предназначенные для действий с авианосцев) и базовые (предназначенные для действий с береговых баз). Большую часть времени торпедоносцы на флоте именовались «ударными самолётами», а пикирующие бомбардировщики - «специальными бомбардировщиками» или просто «бомбардировщиками».

Слово «тип» в обозначении самолётов вовсе не обязательно означает отдельный тип самолёта. Например, палубные ударные самолёты тип 97 №1 и тип 97 №2 - это вовсе не модификации одного типа, это два разных самолёта (B5N1 и В5М1 соответственно), созданные разными фирмами. И наоборот: палубные бомбардировщики тип 94 и тип 96 - это не разные типы самолётов, а модификации одного типа (D1A).

Раз принятое обозначение самолёта не менялось при смене системы обозначений - как самолёт назвали при принятии на вооружение, под таким обозначением он и служил всю свою карьеру.

Ночные истребители имели названия, связанные с разновидностями света - например двухмоторный истребитель Л N имел собственное имя «Гэкко» («Лунный свет»)

А) Полная система

Первые самолёты, поступившие на вооружение Японского императорского флота, были импортными и обозначались по именам или фамилиям конструкторов. Для упрощения написания иностранных слов они часто сокращалась до первой буквы: например, гидросамолёты Мориса Фармана назывались «Мо сики», т.е. «типа Мо». При этом оригинальные обозначения моделей, употреблявшиеся производителями, игнорировались: те же гидросамолёты Мориса Фармана на флоте делились на модели «И» и «Ро», именовавшиеся согласно первым буквам старинного японского поэтического алфавита «И-Ро-Ха» и соответствовавшие буквам «А» и «Б» русского алфавита. Неофициальным, но достаточно распространённым, было деление этих гидросамолётов на «большие» и «малые» модификации.

Подобные обозначения получили и первые флотские самолёты японской продукции. Так, разработанный арсеналом флота в Йокосука гидросамолёт получил обозначение «Ёкосё сики», при этом «Ёкосё» было аббревиатурой от «Екосука кайгун ко:сё:» - «Арсенал флота Йокосука». Поскольку этот самолёт выпускался в различных моделях, выяснилось, что букв «И», «Ро» и «Ха» для обозначения модификаций уже не хватает, а следующие буквы этого алфавита (всего их 47) флот почему-то применять не хотел. Тогда вдобавок к буквам «И», «Ро» и «Ха» начали применять систему «Ко-Оцу-Хэй», состоявшую из циклических знаков китайского календаря (аналоги порядковых букв «А», «Б», «В» или номеров 1, 2, 3 в русском языке).

В 1921 году система обозначений самолётов была радикально изменена. Самолёты, принятые на вооружение в этом году, получили такое же официальное обозначение, как и другие образцы флотского вооружения. Обозначение это состояло из года принятия самолёта на вооружение и слов «нэн сики», т.е. «года тип». При этом год указывался не в христианском летоисчислении, а как год эры правления нынешнего императора. Таким образом, приятый на вооружение в 1921 г. палубный торпедоносец фирмы Мицубиси получил обозначение «10 нэн сики кандзё: райгэкики», т.е. «палубный торпедоносец типа 10-го года». За словами «10-го года» должно было следовать «эры Тайсё», но это уточнение всегда отпускалось.

В 1926 г. император Тайсё (Ёсихито) умер и на престол взошёл император Сёва (Хирохито), что означало начало новой эры. Разумеется, счёт годов, согласно которых присваивались обозначения образцам вооружений, начался снова. Однако продолжалось это недолго - с 1929 г. образцы вооружений японского флота стали именоваться согласно количеству лет, прошедших от основания японского государства легендарным императором Дзимму. Таким образом, новый палубный торпедоносец фирмы Мицубиси, принятый на вооружение в 1929 г., получил обозначение «89 сики кандзё: ко:гэкики», т.е. «палубный ударный самолёт типа 89», где цифра «89» обозначала 2589 год от основания японского государства. Скорее всего, такая система должна была подчеркнуть древность японской правящей династии и самого японского государства.

Одновременно со сменой обозначения типов самолётов флот сменил и обозначение их модификаций. Теперь они обозначались порядковыми числительными. Так, вторая модификация палубного истребителя тип 90 имела полное обозначение «90 сики 2 го: кандзё: сэнтожи», т.е. «палубный истребитель тип 90, №2 (или «2-й модификации»). Если же модификация вдобавок имела свои вариации, то они указывались дополнительно в конце названия самолёта: «90 сики 2 го: суйдзё: тэйсацуки 3 гата» означало «разведывательный гидросамолёт тип 90, №2, модель 3». При этом в данном конкретном случае модель 1 - это двухпоплавковый разведчик, модель 2 - однопоплавковый разведчик, а модель 3 - вообще колёсный самолёт, продолжавший, тем не менее, называться гидросамолётом!

В 1939 г. система обозначения модификаций радикально изменилась. Теперь она состояли из двух цифр, причём первая обозначала порядковый номер модификации планёра, а вторая - порядковый номер модификации двигателя. В отличие от прежней системы, где первая модель самолёта никак не обозначалась, если только не появлялась вторая модель, теперь при принятии на вооружение первая модель получала индекс 11 (читался, как «один-один»).

Если на самолёт устанавливали другой двигатель, эта модель получала индекс 12. Если же мотор не меняли, но изменяли что-то в планёре (это могло быть вооружение, конструкция крыла и т.п.), то модель получала индекс 21. Таким образом «О сики кандзё: сэнтожи 54 гата», т.е. «палубный истребитель тип 0, модель 54», означало самую последнюю версию легендарного «Рэйсэна», на котором по сравнению с первоначальной версией уже 4 раза меняли конструкцию планёра и 3 раза - двигатель. Следует отметить, что во время войны для мелких изменений в конструкцию самолёта продолжали применять систему «Ко- Оцу-Хэй» - например, модель 52 того же «Рэйсэна» имела 3 суб-модели: «Ко», «Оцу» и «Хэй», различавшиеся составом вооружения и иными модификациями.

Ещё одно изменение этой системы произошло в 1940 г. Обозначение типа теперь состояло только из одной последней цифры номера года. Таким образом, самолёты, принятые на вооружение в 1940 году (соответствует 2600 году от основания японского государства), стали именоваться «тип 0», принятые в 1941 году (соответствует 2601 году от основания японского государства), стали именоваться «тип 1» и т.д.

Последний раз систему изменили в 1943 г. Похоже, что руководство флота явно завидовало армейцам, которые ещё с начала 1940-х гг. начали присваивать своим самолётам вдобавок к «скучным» официальным обозначениям яркие, остающиеся на слуху названия. Флот решил пойти ещё дальше, и с июля 1943 г. вообще отказался от обозначений по годам принятия на вооружение - что, вдобавок, позволило обеспечить большую секретность, т.к. название самолёта ничего не говорило о том, когда его приняли на вооружение.

Дабы не допустить анархии в их присвоении, руководство флота решило, что каждая категория самолётов будет получать названия согласно следующей системе:

■ истребители завоевания превосходства в воздухе - ветры (например «Рэппу» = «Ураган»),

■ истребители-перехватчики - молнии (например «Сидэн» = «Вспышка молнии», образно - «Блеск меча»),

■ ночные истребители - разновидности света (например «Гэкко» = «Лунный свет»),

■ ударные самолёты - горы (например «Фугаку» = «гора Фудзи»),

■ бомбардировщики - звёзды или созвездия (например «Гинга» = «Млечный путь»),

■ разведчики - облака (например «Сайун» = «Золотистое облако»),

■ противолодочные самолёты - моря и океаны (например «Нанкай» = «Южное море»),

■ транспортные самолёты - разновидности небес (например «Сэйку» = «Чистое небо»),

■ учебные самолёты - различные растения (например «Сирагику» = «Белая хризантема»),

■ остальные самолёты - топонимы.

Следует отметить, что для названий машин, разработанных для применения пилотами-смертниками из отрядов камикадзэ, первоначально были зарезервированы названия цветов (например «Ока» = «Цветок вишни», «Байка» = «Цветок сливы», «Тока» = «Цветок глицинии»). Позднее, однако, среди названий появились и такие, которые не подчинялись этой системе (например, «Цуруги» = «Меч», «Дзинрю:» = «Божественный дракон»).

При этом система обозначения модификаций не поменялась и осталась такой же, как установлена в 1940 г.

Истребитель А6М часто назывался «Рэйсэном», что являлось сокращением от «РЭЙ СЭНтоки» («Истребитель [тип] Ноль». На фото захваченный американцами А6М5 в полете, во время испытаний в США

Базовый ударный самолёт тип 1 (G4M-2) имел прозвище «хамаки» («сигара») из-за специфической формы фюзеляжа

Б) Краткая система

К середине 1920-х гг. количество моделей самолётов, состоящих на вооружении флота, значительно возросло, и в будущем уменьшаться не собиралось. А полная система, при всех её достоинствах, была явно чрезмерной для технической документации - требовалось нечто попроще. Японцы решили не изобретать велосипед, и воспользовались системой, использовавшейся с 1923 г. в ВМС США. В японском исполнении эта система состояла из:

1) буквы, обозначающей категорию самолёта (например А - палубный истребитель, В - палубный ударный самолёт, С - палубный разведчик, D - палубный бомбардировщик, Е - гидросамолёт-разведчик, F - гидросамолёт-корректировщик, G - базовый ударный самолёт и т.д.),

2) цифры, обозначающей порядковый номер принятия этого типа самолёта на вооружение среди самолётов данной категории (если речь шла об иностранной машине, закупленной для проведения испытаний, вместо цифры шла латинская буква X), 3) буквы, обозначающей организацию или фирму - разработчика самолёта (например А - Аити, М - Мицубиси, N - Накадзима, Y - арсенал в Йокосука и т.д.),

4) цифры, обозначающей порядковую модель данного типа самолёта.

Если же самолёт в процессе модернизации менял свою первоначальную категорию, то в конце обозначения через дефис писалась ещё одна буква, обозначавшая новую категорию самолёта (например, палубный разведчик, созданный на базе прототипа бомбардировщика D4Y1, получил обозначение D4Y1-C).

Эта система имела только одно исключение - самолёты для специальных задач. Пикировщик М6А1, предназначавшийся для применения с подводных лодок, получил букву «М», но порядковый номер в категории пикирующих бомбардировщиков. Различные радиоуправляемые мишени, нелетающие ложные цели, планёры (в т.ч. планёр с ракетным ускорителем для камикадзэ «Ока») получали обозначение MX, после которого шла буква организации-разработчика и порядковый номер проекта.

Все вышеуказанные буквы и цифры писались латиницей, что делало это обозначение гораздо более коротким. Ещё одним достоинством этой системы на практике оказалось то, что, предназначаясь для внутреннего использования, она не подвергалась изменениям за всё время её существования. В результате, если вначале эту систему использовали только для самолётов, уже принятых на вооружение, то с 1933 г. её постепенно начали использовать и для обозначения прототипов, представленных на испытания. Теперь флотским специалистам не нужно было помнить все обозначения, присваиваемые своим проектам разными фирмами - короткое обозначение быстро говорило сведущему человеку, о какой машине идёт речь.

Истребитель-перехватчик берегового базирования J2M

В) Обозначение проектов и прототипов

Долгое время проекты и прототипы флотских самолётов не имели специальных обозначений. Каждая фирма-разработчик имела свою систему обозначения проектов, которая переходила и на прототип, если до его постройки доходило дело. Например, будущий палубный торпедоносец типа 10- го года, разработанный фирмой Мицубиси, имел проектное обозначение 1МТ (т.е. 1-й торпедоносец фирмы Мицубиси). Правда, с 1931 г. проекты и прототипы могли также именоваться согласно году выдачи тактико-технического задания на проектирование, выдаваемого флотом проектировщикам. Так, до того, как стать палубным истребителем тип 0, прототип «Рэйсэна» официально назывался «опытный морской палубный истребитель 12-Си», причём цифра обозначала год эры Сёва (12-й, т.е. 1937 г. нашей эры), в который было выдано ТТЗ на создание этого самолёта, а иероглиф «Си», являлся сокращением от «сисаку» («опытное производство»). Однако, по одному ТТЗ разрабатывали проекты (а иногда и строили прототипы) 2-3 фирмы, что могло создавать путаницу. Скорее всего, именно поэтому с 1933 г. прототипы начали постепенно получать короткие обозначения.

Проекты же оставались не охваченными флотской любовью к порядку и секретности (по коду проекта в некоторых фирмах можно было узнать, что за самолёт проектируется) до 1939 г, когда все проекты новых самолётов, одобренные флотом, стали получать стандартный код, состоявший из буквы, обозначавшей организацию или фирму - разработчика (такую же самую, что и в кратком обозначении самолётов), и двузначной цифры (10, 20, 30 и т.д.) обозначавшей собственно проект. Например, будущий базовый бомбардировщик «Гинга» (P1Y), разработанный арсеналом Йокосука, имел номер проекта Y-20. Вторая цифра, скорее всего, была зарезервирована для вариантов проекта, если такие последуют.

Истребитель-перехватчик N1K2-J

Г) Неофициальные обозначения и прозвища

Кроме официальных, в японском флоте существовали и различные неофициальные обозначения, обычно являвшиеся сокращениями от чересчур длинной, по мнению лётчиков, официальной номенклатуры. Так, истребитель А6М часто назывался «Рэйсэном», что являлось сокращением от «РЭЙ СЭНтоки» («Истребитель [тип] Ноль». Также часто сокращались категории самолётов - например, «палубный истребитель» вместо «кандзё: сэнтожи» сокращали до «кансэн».

Некоторые самолёты флота имели и прозвища, о которых, к сожалению, известно мало. Например, базовый ударный самолёт тип 1 (G4M) имел прозвище «хамаки» («сигара») из-за специфической формы фюзеляжа.

* * *

Таким образом, к 1945 г. процесс разработки и модернизации самолётов японского флота был полностью охвачен официальной номенклатурой. С момента одобрения эскиза будущего самолёта в качестве проекта и до завершения его службы образец проходил в документах под различными официальными обозначениями, большинство из которых ничего не говорили непосвящённому человеку о том, что это за машина.

Следует отметить, что флотская система была гораздо сложнее армейской, которая за время своего существования использовала только полную систему и краткую систему (номера «Ки»), с 1940 г. «разбавляемую» присвоениями боевым самолётам названий.

Евгений ПИНАК

Content

Арсенал-Коллекция, 2013 № 04 (10)

Арсенал-Коллекция, 2013 № 04 (10)

Восстание тонхаков и начало японо-китайской интервенции в Корею

«Страж» Зеленого континента

«Стратофрейтер» Транспортный самолет «Боинг» С-97

102 победы от Гамбурга до Амосово (Макс-Гельмут «Осей» Остерманн)

«Пантер» и «Леопард» Первые бронепалубные крейсера двуединой монархии

Павшие в подводной войне: круг поисков сужается

«Аврора» под китайским флагом

Системы обозначений самолётов Японского императорского флота