Чередий Галина

Демон и Мадонна

Галина Чередий

ДЕМОН И МАДОННА

1

– Боже, Светка, когда же эти колдобины закончатся?

– Ой, ну, Маня, не капризничай! Мы уже почти на месте. Вон уже конюшни видны.

– Это я-то капризничаю? Я вообще не знаю, с какого перепугу согласилась на твою аферу! Вместо того чтобы сидеть дома перед теликом, трясусь по этой раздолбанной гравийке!

– Потому что я хочу богатого и спортивного мужа, а ты моя лучшая подруга. А в этом клубе эти богатые и спортивные табунами ходят. Это самый модный конный клуб, – без тени сомнения ответила Светка.

– Ну, по поводу табунов я как раз не сомневаюсь – вон какая у них конюшня.

– Ну, Маня, ну, не брюзжи, как старушка. Может, и ты тут себе кого присмотришь, – обнадежила подруга.

– Не думаю, что это удачное место.

– А какое удачное? В клуб ты со мной идти отказываешься. В спортзал ходишь в нашей фирме и только поздно вечером, когда никого нет. Интернет-знакомства презираешь. На улице с тобой тоже заговаривать запрещено… Мань, очнись! Нам уже по тридцатнику скоро, что дальше-то? Если тебе несколько козлов в жизни попались, это не значит, что все вокруг такие.

– Несколько? Светка, да я ни одного другой породы не встречала. Все просто вариации на одну тему.

– Это ещё раз подтверждает то, что ты не там искала! – Ну просто фонтан оптимизма!

– Вот ты уже тоже везде искала, и что?

– Знаешь, не сравнивай. Если бы бог меня наградил…

– Наказал…

– Нет, дурра, наградил! Так вот, если бы меня бог наградил такими формами, то я бы уже давно пристроила себя в добрые, заботливые и весьма состоятельные ручки с условиями повышенной комфортности. Давно бы по Миланам и Куршавелям отдыхала в перерывах между спа-салонами и островными курортами. Но куда мне с моим неполным первым и колхозной рожей! А вот у тебя всё ведь есть для счастья, так нет же – любовь ей подавай! Не смотрят мужики в глаза – да наплевать! Главное, что вообще смотрят и слюни пускают, а в какое место – это уже ерунда!

– Светка, я не хочу тебя слушать! Ты сама не знаешь, что говоришь! Если бы на тебя всю жизнь, как на кусок мяса, смотрели, испытывая только низменные потребности – ты бы тоже взбесилась!

– Ничего подобного! Гораздо хуже, когда ты раздеваешься, а мужик у тебя грудь найти не может – вот это, правда, бесит! Мань, по мне так лучше пусть мужик с моей грудью разговаривает, чем разочарованно вздыхает. Так что гусь свинье не товарищ, Мань.

– А я вовсе и не гусь.

– Очень смешно. Вылазь, приехали.

Девушки выбрались из машины и пошли в сторону офиса.

– Опять ты на себя этот мешок нацепила, – бухтела Светка, окидывая недовольным взглядом фигуру подруги в мешковатой куртке и свободных штанах. – Ты хоть знаешь, насколько нелепо в этом выглядишь?

– Зато ты просто ослепительна, – огрызнулась Маня.

Света, в отличие от подруги, великолепно подготовилась и прикупила бриджи для верховой езды в облипку, выгодно демонстрирующие её длинные ножки и аккуратную попу, и кокетливую стеганую жилетку. Картину дополняли сапоги для верховой езды и красивые перчатки. Конечно, можно было переодеться на месте, но Светка очень нравилась себе в таком виде, потому так и поехала.

– Мань, пошли внутрь.

– Иди сама. Я тут на воздухе погуляю. Ведь ради воздуха все сюда и приезжают.

Светка модельной походкой продефилировала в офис. Маня подняла лицо к солнцу и зажмурилась. Уже весна. Солнце нежно ласкает кожу, точно вылезут веснушки. Она всё же кривила душой – ей было одиноко. У неё уже почти год никого не было. Организм, воодушевленный весенним теплом и распоясавшимися гормонами, частенько в последнее время ей об этом напоминал эротическими снами. Но въевшаяся с годами привычка видеть в мужчинах только озабоченных животных упорно заставляла шарахаться от них.

Дело в том, что у Мани была проблема – большая грудь. В ней она видела причину всех своих несчастий и разочарований. С того самого момента, как за одно лето из плоской худющей девчонки она вдруг превратилась в девушку с грудью второго размера, начался кошмар. Одноклассницы исходили завистью, а мальчишки постоянно так и норовили прихватить. Все красавчики, что раньше смотрели сквозь неё, стали останавливать на ней взгляды. Вот только взгляды эти все были в районе груди. И ладно бы на этом всё. Но нет. Подлая грудь продолжала расти. Маня и на диету садилась, чтобы прекратить это безобразие – всё без толку. Учитывая, что она и так была худая, как щепка, диета привела только к голодным обморокам. И Маня смирилась.

Школа закончилась и начался институт. И её первый мужчина. Красавчик-третьекурсник Андрей Орлов – Орёл. Он сразу выделил её из толпы. Говорил красивые слова и ухаживал. В общем, головка закружилась, и всё случилось само собой. Он таскал её по всем вечеринкам, с гордостью демонстрируя друзьям. И опять жадные завистливые взгляды, и опять пониже глаз. А потом она узнала, что гордый Орёл прошёлся по всем сколько-нибудь красивым первокурсницам и одна даже беременна. Когда устроила скандал, он ей ответил:

– Чего тебе неймется? Ты – моя девушка для всех и, поверь, на твоём месте многие хотели бы оказаться. Твоё счастье, что у тебя такое охрененное тело и все мои друзья на тебя слюной изошли, а так ты меня уже достала своими моральными принципами.

И Маня, обливаясь слезами, ушла. Её ещё долго атаковали дружки Орла, да и он сам, но девушка ушла в глухую оборону. Орёл при всей своей кобелистости оказался мстительным собственником и ясно дал ей понять, что встречаться ни с кем другим он ей не даст. Несколько особенно отважных ходили потом с разбитыми лицами и в её сторону больше не смотрели. Поэтому и оставалось только учиться. Прилежно и с отличием. Когда Орёл окончил институт, Маня вздохнула с облегчением.

С устройством на первое место работы тоже не было проблем. Молодой и привлекательный директор фирмы с радостью взял молодую специалистку. Ухаживал он ненавязчиво и очень красиво. И хотя Маня и знала, что он женат, но, как дурра, поверила в близкий развод и совместное счастливое будущее. И так два года. Пока однажды случайно не услышала разговор своего любимого начальника и пришедших к нему друзей о ней. Они обсуждали её, как кусок мяса. Её любимый с насмешкой рассказывал, что она влюблена в него, как кошка, и на всё готова в надежде на совместное будущее. А последнего никогда не будет, так как он не псих бросать свою богатую жену. Маня уволилась на следующий день. На этот раз без слез, скандалов и даже объяснений. Он долго ещё звонил и писал на электронку, приезжал и долго звонил в дверь.

Поиск новой работы стал кошмаром. Повсюду Мане мерещились похотливые огоньки в глазах будущих работодателей, а кое-где и не стеснялись озвучить, как ей можно легко подняться по карьерной лестнице, даже не потрудившись заглянуть в резюме. В итоге после очередного собеседования она оказалась рыдающей в шикарном туалете новейшего офисного центра. Каким чудом в общий туалет занесло Лейлу Олеговну – генерального директора концерна «Колибриус», неизвестно.

– Ну чего ты рыдаешь тут? – услышала Маня властный женский голос.

– Между прочим, невежливо вламываться… – всхлипывая, сказала Маня. Пожилая красивая женщина пожала плечами.

– Мне плевать. Так скажешь, по какому поводу решила затопить туалет?

И Маня сказала. И про то, что мужики козлы, и про то, что невыносимо ездить в транспорте в час пик, где каждый раз пытаются облапать, и про то, что человека в ней не видят за этой грудью пятого размера. В общем, всё, что наболело с самой школы. Дама подумала и изрекла:

– Знаешь, мне, конечно, кажется, что ты всё утрируешь. Тебе следовало бы научиться слабости мужиков использовать в своих целях. Но судя по всему, ты из породы идеалисток. У меня есть для тебя предложение. Моя личная помощница через неделю уходит на пенсию и мне срочно нужна новая. Я ценю исполнительность и преданность. Я – трудоголик, и поэтому рабочий день часто не нормирован, и будет много перелётов и переговоров. Если потянешь – милости прошу. У меня к тебе приставать точно никто не будет, если сама не захочешь. Работы много, характер у меня тяжелый, вспыльчивый хоть и отходчивый, но оплата щедрая. А чтобы в транспорте не прижимались – выдадим тебе машину. Ну как, согласна?

– Согласна! – даже без раздумий ответила Маня.

– Ну, тогда вставай с унитаза и пошли. Как тебя зовут-то?

– Мадонна Золотова.

– Мадонна? Это родители тебя так?

– Нет. Я – сирота, подкидыш. Это в детдоме так пошутили. Но мне больше Маня привычней.

– Ну, как скажешь, Маня. Я – Лейла Олеговна Кравест. Ну что же, будем знакомы, Маня.

2

– Маня, очнись! Пошли с нами! Сейчас инструктор немного в манеже позанимается, потом поедем на часовую прогулку в поля, – вопила Светка.

– Светка, а может ну его на фиг? Ну, или давай ты сама и по манежу, и в поля, а я пешком постою.

– Не выйдет, Маня. Ты согласилась приехать, так что теперь мыло – не мыло, а деньги платила. Так что полезай на лошадь и учись управлять. Кстати, тебе жеребец достался.

– Мерин, – поправил Светку симпатичный парёнек-инструктор.

– А какая разница? – заинтересовалась Светка.

– Ну, жеребец, но кастрированный.

– Фу-у-у! Так неинтересно, – возмутилась Светка.

– А меня всё устраивает. Кастрированный жеребец – это очень хорошо, – обрадовалась Маня.

– Маня, ты извращенка. Ну что хорошего в том, что жеребец кастрированный?

– Звучит приятно. Тебе не понять.

Около получаса они ездили кругами по манежу, учась управлять лошадьми. Вскоре подтянулись ещё люди и, когда набралась группа, объявили выезд в поле. Около двадцати лошадей разных мастей медленно двинулись по полевой дороге в сторону ближайшего леска. Спустя минут пятнадцать Маня почувствовала, что её мерин стал как-то странно двигаться, отставая от остальных. К ней тут же подъехал инструктор и предложил пересесть на его лошадь, чтобы он мог отогнать захромавшего мерина в денник. Но Маня взглянула на подругу, вдохновенно трендящую с каким-то мужичком, и отказалась.

– Можно, я сама отгоню его обратно?

– Ну, это против правил. К тому же вы оплатили часовую прогулку, а прошло только пятнадцать минут.

– Да ничего страшно! Я всё равно уже устала. А вам надо остальную группу страховать.

– Ну, тогда просто доведите его до дверей конюшни, а там его уже заберут, – обрадовался рыженький и конопатенький паренёк-инструктор.

Маня слезла с хромающего коня и пошла обратно. Как ни странно, мерин тут же перестал хромать. Маня печально и внимательно на него посмотрела.

– Аферист ты, как и всё мужики. Хоть и кастрированный.

И они медленно пошли, наслаждаясь прекрасной весенней погодой. Через некоторое время Маня услышала быстрый перестук копыт и обернулась. С боковой дороги на бешеной скорости в их сторону несся всадник на огромном аспидно-черном коне. И приближался он очень быстро, не собираясь, судя по всему, снижать скорость. Маня, решив, что от такого лучше держаться подальше, стала сводить своего мерина с дороги. Но тот вдруг упёрся и ни с места.

– Ты что? Что с тобой? У тебя ослы, что ли, в роду были, и ты сейчас о них срочно вспомнил? Так сейчас не самое подходящее время.

Всадник неумолимо приближался. Маня, устав тянуть упертого коня за уздечку, в сердцах дернула. В ту же секунду смирный мерин взвился на дыбы и она, не догадавшись отпустить повод, оказалась болтающейся на уздечке. Мерин мотнул головой, пытаясь от неё избавиться. Руки, наконец, разжались, Маня полетела прямо на середину дороги и увидела бешеные глаза вороного коня над собой. Конь взвился в свечку, а Маня оказалась у него под брюхом. В тот момент точно поняла: этот самый чернющий конь, который сейчас убьет её, – стопроцентный жеребец и всё у него на месте. Странные мысли приходят перед смертью. Маня зажмурила глаза и сжалась, ожидая того, как обрушатся на её пустую голову огромные копыта.

– Идиотка! – взревел яростный мужской голос. – Какого хрена ты разлеглась на дороге?!

Маня осторожно открыла глаза. Она по-прежнему сидела на заднице на грязной проселочной дороге. Огромный вороной жеребец, хрипя и капая пеной с губ, нетерпеливо перебирал ногами в паре метров от неё. А орал бешеным голосом на неё всадник этого вороного чудовища. Огромный, под стать своему коню, широкоплечий мужик с хищным загорелым лицом и пронзительными темно-карими глазами, которые сейчас гневно сверкали, пытаясь прожечь в ней дыру. Рот мужчины был презрительно искривлен.

– Ты что язык проглотила, дура? Я же мог убить тебя!

Злость закипела внутри у Мани. Чуть не угробил, нет бы извиниться или самочувствием поинтересоваться, так нет же, ещё и орёт! Тоже мне хозяин жизни.

– А чего ты тут носишься, как полоумный? Тут люди, между прочим, ходят!

– Тоже мне люди нашлись! Нечего тут лазить со своей полудохлой клячей!

– А ты мне не указывай! Где хочу, там и хожу!

– Да я чуть не убил тебя! – напирал мужик.

– А то такой, как ты, бы расстроился!

– Много чести из-за какой-то куклы силиконовой расстраиваться! Я за жеребца своего переживаю – у него от тебя бы потом психологическая травма была бы!

– Хам бессовестный!

– Дура безмозглая! – Грубиян тронул ногами бока жеребца, пуская его вперед. – Жертва пластического хирурга! Лучше бы мозги себе вживила!

– Сам такой! У меня всё настоящее! – гордо выпрямилась Маня.

– Да наплевать! Все вы лживые суки!

– Да пошёл ты, мужлан неотёсанный!

Маня, чуть не плача, смотрела в спину удаляющегося грубияна. Да почему она вообще перед ним оправдывалась? Тоже мне хозяин жизни! Небось, мамаша с папашей заработали, а он катается – денежки проживает. Видали мы таких…

– У-у-у! Терпеть не могу! Просто ненавижу! – Она в сердцах топнула ногой.

Настроение было испорчено. Взяв за уздечку ставшего вдруг послушным мерина, Маня побрела в сторону конюшни, охая от боли в ушибленной попе. Что бы она еще хоть раз повелась на Светкины аферы?! Да ни в жизнь! Пусть сама таскается в поисках богатых и спортивных, а с неё хватит – насмотрелась.

Отдав мерина конюху, Маня решила подождать Светку на лавочке. И тут бедная ушибленная пятая точка дала о себе знать.

– Как же я завтра работать буду? – прошипела девушка. – Ещё этот зам завтра новый нарисуется. Сто процентов какой-нибудь говнюк самовлюблённый

Дело в том, что Лейла Олеговна ещё на той неделе предупредила её о том, что в понедельник выходит её новый зам. Кто он – не уточняла, только сказала, что приехал из-за границы, где жил давно. Из этого Маня сделала вывод, что ничего хорошего от его появления ждать не стоит. И сейчас нудно болевшая попа напомнила об этом лишний раз.

Вскоре вдали замаячила Светкина группа. Маня издалека наблюдала, как Светка вовсю окучивает того самого мужичка, с которым мило чирикала всю поездку. Рядом с ними появился ещё один крепкий мужик, и Светка стала бросать в сторону Мани многозначительные взгляды, явно требующие подойти. Как бы не так! Маня покачала головой и отвернулась, делая вид, что любуется машинами на парковке. Но Светка была бы не Светка, если бы так просто отступила.

– Познакомьтесь, это моя лучшая подруга Мадонна, – раздался её звонкий голосок совсем рядом буквально через несколько минут.

Мужчины в явно дорогой одежде для верховой езды (других бы Светка и не одарила вниманием) внимательно рассматривали Маню.

– Очень приятно. Я – Артем, – расшаркался тот, с которым Светка ворковала.

– А я Влад, – радостно заявил второй – тот, что покрупнее.

«Надеюсь, фамилия не Цепеш», – так и хотелось брякнуть Мане. Но она смолчала и мило улыбнулась.

– А я просто Маня. – Светка бросила на неё убийственный взгляд.

– Просто Маня, очень приятно познакомиться. – Тот, что Влад, сиял, шаря глазами по её фигуре. – Может, пойдем в бар и выпьем немного за знакомство? Здесь делают очень вкусные коктейли.

– Нет, мы торопимся, – это Маня.

– Конечно, идёмте! – это радостный визг Светки.

Маня обречённо вздохнула. Пришлось идти в бар, причём ей тут же предложил для опоры свой локоть Влад. Как будто она самостоятельно и до бара дойти не может. Выбор коктейлей оставили за мужчинами. Бар был достаточно уютным.

– Маня, сними куртку, тут тепло. – Светка сверлила её взглядом.

– Давай, я помогу, – тут же подсуетился Влад.

Маня, смирившись с неизбежным, позволила снять с себя мешковатую куртку. Под курткой была тонкая водолазка. Маня могла поклясться, что Влад жадно сглотнул слюну. Как же она это ненавидела! Неожиданно Маня почувствовала еще один сверлящий взгляд. Обернувшись, увидела у бара недавнего обидчика. Он откровенно шарил по ней похабно-презрительным взглядом. Вот козёл! Маня вздернула подбородок и отвернулась. Но ещё какое-то время чувствовала прожигающий спину взгляд.

Уехать домой получилось только через несколько часов, так как Светка была в ударе: щебетала – прям не заткнёшь. А Влад всё обжигал Маню откровенно-восхищенными взглядами и многозначительно вздыхал. Пришлось не один раз пнуть Светку под столом ногой, прежде чем она, наконец, стала прощаться. Влад прилип, как клещ, на прощанье целовал Мане кончики пальцев и говорил банальные комплименты, от которых сводило зубы. В машине Светка устроила скандал Мане и, решив обидеться, надулась. Маня с облегчением вздохнула – хоть немного тишины.

3

В понедельник Маня, как обычно, подорвалась по будильнику и помчалась в ванную. На попе действительно красовался офигенный синяк, да и болела она не по-детски. Вздохнув и ещё раз поставив в голове галочку: не поддаваться больше на Светкины уговоры, она стала одеваться на работу. Слава богу, хоть квартира у неё служебная и находится в том же здании, что и офис. Только спуститься, перейти в другой подъезд и опять подняться на лифте.

На рабочем месте она, как всегда, была вовремя. Аккуратно водрузив попу на стул, она стала разбирать вчерашние бумаги. Заодно запустила ноутбук, чтобы проверить корпоративную почту. Дверь приемной без стука открылась и Маня, подняв глаза, так и зависла. В приемную входили двое мужчин. И один из них – её вчерашний обидчик. Сегодня он был в дорогущем костюме и весь такой прилизанный, но это был он. Столкнувшись с Маней взглядом, он тоже сразу же узнал её. Взгляд отразил сначала удивление, а потом и злость. Он ещё на неё и злится? Вот ведь… козёл.

– Ты? – без прелюдий зарычал черноволосый монстр.

– Я. – А что ему ответить?

– Какого… А где Ксения? – Он пошарил злющим взглядом по приемной.

– Я вообще-то уже пять лет тут работаю. – Маня посмотрела на него, как на психа.

Тут встрял второй мужчина.

– Знакомая? – промурлыкал он насмешливым голосом. – Познакомишь и меня, а, Демон?

– Перебьешься! – сказали в один голос и Маня, и черноволосое чудовище.

Второй мужчина был привлекательным, атлетически сложенным шатеном с очень короткой стрижкой. Он притворно обиженно выпятил губы.

– Злые вы что-то. С сексом проблемы? – Потом, пробежав горячим взглядом по телу Мани, подмигнул. – Вроде так с первого взгляда и не скажешь. Но я всегда готов помочь нуждающейся женщине.

– Да спасибо, помощников хватает, – огрызнулась Маня.

– Ой, да кто бы сомневался! – встрял тот, что Демон. – Поспать хоть успеваешь?

– А я всё успеваю! А вы, собственно, к кому?

– А мы, собственно, к Лейле Олеговне. А вы против? – скривился черноволосый хам.

Маня нацепила на лицо рабочее выражение и указала им на кресла.

– Лейла Олеговна будет через несколько минут. Можете подождать её здесь. Кофе, чай?

– С ядом? – съязвил Демон.

– С сахаром. Мышьяк ещё не завезли. Перебои, кризис, сами понимаете.

– Тогда, спасибо, не надо, а то плюнешь ещё.

– Много чести так изгаляться!

Буркнув что-то под нос, черноволосое чудовище плюхнулось в кресло. Его друг наоборот со счастливой улыбочкой подошёл к Маниному столу.

– А я вот не откажусь от кофе, и даже с коньяком. – Маня поднялась и направилась к кофемашине. – Можно и просто коньяк, и без кофе, и совсем в другой обстановке. –Девушка фыркнула и вернулась на место. – Так как, детка?

– Я вам не детка. И для вас всегда мой ответ: нет. Без вариантов.

– Пашка, отвали. Ты для неё мелкая рыбешка. Она вчера Влада Камнева окучивала, так что ты не котируешься, – язвительно подал голос черноволосый монстр.

Но шатен не унимался:

– Малышка, посмотри на меня, я гораздо лучше. Моложе, красивее, и в постели просто божественен.

– Вот-вот, – вздохнула Маня, – я и говорю: сам себя не похвалишь, весь день ходишь, как обоср…ный.

– Фу-у-у! Ты грубиянка, – скривился уже шатен.

– Это не я. Это народная мудрость, – авторитетно заверила его девушка.

В этот момент зазвучала мелодия сотового Мани. Звонила Светка. Видно, решила помириться.

– Любовник. Уже соскучился, – опять съязвил Демон.

– Привет, Светик. Я сейчас немного занята, давай позже созвонимся. Ну что срочное? – Девушка могла поклясться, что оба мужчины прислушиваются к её разговору. – Нет, Света. Я не пойду. Нет, и встречаться с Владом я не буду. Нет, и мой телефон ему давать не надо. Нет, я не знаю, кто он такой, и знать не хочу. Ну, если он так крут и тебе так нравится, забери его себе. И всё, я занята! Пока.

Маня в сердцах брякнула телефоном по столу.

– Слыхал, Паш? Оказывается, топ-менеджеры нефтяных компаний у нынешних дам уже не в тренде. Куда мир катится? Эй, Барби, а ты сразу олигарха ищешь, на мелочь не размениваешься? Могу список самых перспективных подсказать, чтобы понапрасну время не тратила. И даже где ловить их, подскажу. Только гардеробчик поменяй, а то имидж пай-девочки сейчас не в моде.

Черноволосый урод окончательно достал Маню. Она уже набрала воздуха в легкие, чтобы ответить ему какой-нибудь гадостью, но тут вошла Лейла Олеговна. Маня с облегчением вздохнула.

– О, привет! Вы все уже на месте? Уже познакомились?

Она доброжелательно улыбнулась обоим мужчинам. Как ни странно, черноволосый монстр радостно и искренне улыбнулся вошедшей женщине. От этого его хищное лицо стало почти красивым.

– Ну, можно и так наше общение назвать, – ответил он.

– Значит, не познакомились. Ну, тогда знакомься. Мань, это мой новый зам и, так уж вышло, что и мой внук – Дмитрий Романович Кравест. Решил всё же вернуться в родную страну и заняться семейным бизнесом.

Настроение у Мани падало прямо пропорционально тому, как расцветала в самодовольной улыбке рожа черноволосого Демона. Значит, внук. А она ему нахамила. Блин, точно придется новую работу искать, вон как злорадно лыбится.

– Ну, а это наш новый глава службы безопасности Павел Викторович Ковалев.

– Да, я такой, детка. Так что теперь я отвечаю за целостность твоей за… жизни.

Лейла Олеговна метнула на Ковалёва предупреждающий взгляд.

– А это моя личная помощница и ассистент – Мадонна Ивановна Золотова. И хочу сразу расставить все точки над «i». Мадонна Ивановна подчиняется только мне и мне же отчитывается. Для вас, мальчики, она полное и безоговорочное табу. Я понятно выражаюсь? – в голосе Лейлы Олеговны прозвучала сталь.

– Очень надо было, – фыркнул Кравест.

– Очень жаль, – вздохнул Ковалёв.

– А теперь, мальчики, топайте в мой кабинет. А ты, Мань, сделай нам кофе, пожалуйста.

– С коньяком, – вставил пять копеек Ковалёв.

– Перебьешься, Пашка. Девять утра, – отрезала начальница.

Дверь закрылась, и девушка вздохнула с облегчением. Быстренько сварив кофе, отнесла его в кабинет под пристальными взглядами двух мужчин и погрузилась в работу.

4

– Бабуль, с каких пор ты стала в секретари безмозглых кукол Барби набирать? У тебя же всегда профессионалы работали. – Дмитрий удобно расположился в глубоком кресле.

– Это ты сейчас в моём умении выбирать персонал усомнился, или просто с утра у тебя настроение плохое? – с мягкой улыбкой спросила пожилая женщина.

– Нормальное у меня настроение. И в тебе я нисколько не сомневаюсь. Просто эта кукла с силиконовыми… прелестями меня несколько удивила. Ну, была бы ты мужиком, а так… – Мужчина презрительно фыркнул.

– Димочка, сказала один раз и повторю ещё. В сторону Мани вы с Пашкой даже не смотрите. Она хорошая, честная и неиспорченная девочка, не для таких кобелей, как вы. И хочу тебя заверить, что судить о профессионализме человека по его внешности – по меньшей мере глупо. Раньше подобного за тобой вроде не водилось. И, в любом случае, это тебя никак не касается.

– Ну да, чистая и неиспорченная девочка с таким телом и личиком. Не смеши, сколько ей: пятнадцать? Все они расчетливые и продажные стервы. Ни одной нормальной не встретил, – не унимался Дмитрий.

– Димочка, значит, не там искал. А Маню мою не обижайте! – голос Лейлы Олеговны явно намекал, что она не шутит.

– Да она сама кого хочешь…

– Я сказала: не обижайте, – практически рявкнула женщина.

– Ладно, плевать мне на твою Маню. Кстати, почему имя-то такое дурацкое? Небось, родители с большими амбициями и недостатком фантазии?

– Маня – сирота. Подкидыш. И имя, как ты говоришь: дурацкое, ей в детдоме дали.

В этот момент в дверь, тихо постучав, вплыла сама тема разговора, и все замолчали. Девушка плавно шла, держа в руках поднос. Её потрясающая грудь под строгой офисной блузкой и шикарные бедра, обтянутые юбкой-карандашом, соблазнительно покачивались при ходьбе. Жаркая волна опять прокатилась по телу Дмитрия, как тогда, когда рассмотрел её в том баре рядом с Камневым.

Она наклонилась над кофейным столиком и неожиданно в штанах у Дмитрия стало тесно. Вот стерва, она ведь специально это делает? Знает ведь наверняка, какой вид у неё сейчас сзади. Перегнуть бы сучку через этот стол… Воображение тут же нарисовало красочную картинку, как девушка стоит перед ним с задранной юбкой без трусиков в чулках, а он погружается в её тело раз за разом, удерживая эти роскошные бедра, вырывая из неё стоны… Мать твою! Дмитрий тяжело сглотнул и поерзал в кресле. Рядом раздался такой же сдавленный вздох Пашки. Дмитрий увидел, что у друга, судя по всему, такие же затруднения.

Неожиданно он разозлился из-за того, что Пашка так откровенно плотоядно смотрит на эту Маню. Да какого черта! Какое ему дело до этой охотницы за богатыми мужиками? Таких, как она, в любом клубе на рубль кучка. Девушка быстро вышла из кабинета и сразу стало легче дышать и соображать. Но зато Дмитрий сразу наткнулся на пронзительный взгляд бабушки. Она покачала головой. Да что она так об этой Мане печётся? Подумаешь, ценный кадр с пятым размером. Да плевать на неё, баб, что ли, мало? Интересно, а носит она чулки?

– Мальчики, вы, может, уже вернётесь из мира грёз и ответите мне, – услышал Дмитрий насмешливый голос бабушки.

– Я тебя внимательно слушаю всё время.

– Ну да, я заметила. Ну, раз ты меня слушал, сообщи свои соображения по поводу сделки с японцами. Ты ведь изучил документы на выходных?

Дмитрий кивнул и, выкидывая из головы ненужные мысли, стал высказывать бабушке свои соображения.

Затем свои предложения по поводу изменений в работе службы безопасности высказал Ковалёв. Кабинет Лейлы Олеговны они покинули через пару часов. Проходя мимо этой несносной Мани, Дмитрий бросил в её сторону злой взгляд. Пашка же, проходя мимо, посылал ей воздушные поцелуи.

– Как жаль, детка, что я не могу к тебе приблизиться, – трагическим голосом произнёс он. – Буду молча страдать издалека. Но, кстати, детка, это только нам нельзя к тебе приближаться, а про тебя разговора не было. Так что дверь моего кабинета для тебя всегда открыта. И диван там есть. Кожаный, – доверительно сообщил Ковалёв.

Горестно вздохнув, и сложив на груди руки в жесте отчаянья, девушка в тон ему произнесла:

– Ах, как жаль, любовь моя! Ты опоздал совсем чуть-чуть. Я обет целомудрия приняла!

– И давно?

– Только что. Как тебя увидела. Да и на кожу у меня аллергия. Так что, прости, милый, не судьба. Обстоятельства сильнее нас.

Ковалёв прям завис, а Дмитрий, не сдержавшись, заржал. Пашка махнул на девушку рукой и вышел из приемной. Войдя в кабинет, Дмитрий сел за стол.

– Вот ведь сучка крашеная! – возмущался Ковалев. – Наглая, аж бесит. Но хороша, мля. У меня аж зубы сводит, так хочу её. А ведь ни разу даже не дотронулся.

– Ладно, Пашка, хорош ныть. А теперь слушай. Мне нужно полное досье на эту Маню-Мадонну.

– Что тоже зацепила?

– Я не ты. Не членом думаю. Мне интересно, чем она такую акулу, как моя бабка, зацепила. Так что собери мне всё. Где жила, где училась, как сюда попала. Что ест, с кем спит и где свободное время проводит. Абсолютно всё.

– Но ведь Лейла Олеговна сказала, чтобы мы её не трогали.

– А мы её и не трогаем. Пока. Но морочить голову моей бабке невинными глазками я не позволю. Всё, можешь приступать.

5

В конце рабочего дня Маня уже просто слышала, как гудят её ноги. Пришлось сегодня побегать: понедельник ведь, как известно, день тяжелый. Спустившись на лифте, она с тоской посмотрела в сторону спортзала. Махнула рукой и, решив сегодня пожалеть себя любимую, поплелась на выход. Ей во весь рот улыбался симпатичный новенький охранник. Маня, вымучено кивнув ему, вышла из здания, чтобы дойти до своего подъезда. Вывалившись из лифта, она открыла дверь своей небольшой, но очень уютной квартирки.

Её выделила фирма, а точнее, лично Лейла Олеговна по договору аренды с последующим выкупом три года назад. Маня не просаживала деньги в клубах и дорогих бутиках, поэтому выкуп двигался к благополучному завершению. Где-то через год эта трехкомнатная квартира должна стать её собственностью. Девушка с наслаждением сбросила туфли. Как же она их ненавидела! Быстро раздевшись, с шипением растирала плечи в тех местах, где в них впивались лямки лифчика. Какое же это мучение иметь такую грудь, как у неё. Остановившись обнажённой перед зеркалом в ванной, она в который раз прижала свою грудь ладонями, как будто это могло сделать её меньше.

– Как же ты меня достала! – в сердцах сказала девушка и шагнула под душ.

Теплая вода расслабила уставшее тело. И Маня вспомнила сегодняшнее утро. Вот ведь припёрся этот внучок хамовитый, не сиделось ему и дальше за границей. И дружок его ещё озабоченный! Хоть и симпатичный. Хотя этот Демон всё же лучше. Вот если не был бы таким законченным засранцем, мог даже понравиться ей. Но нечего об этом и думать. На работе работать надо. Выйдя из душа, услышала мелодию сотового. Судя по мелодии, звонила опять Светка. Странно, Мане казалось, что она будет дуться ещё пару дней.

– Привет, Светик.

– Ну, давай, рассказывай! – завизжала подруга.

– О чём рассказывать? – не поняла Маня.

– Ты что дура? О новом заме и красавчике безопаснике, конечно! – сообщила ей Светка, как умственно отсталой. – Говорят, они супер.

– Ну, как тебе сказать. Зам – хам и грубиян, а безопасник – кобель озабоченный.

– О, значит, правда, они просто супер! – судя по всему, на том конце произошел неконтролируемый обильный выброс слюны.

– Светка, они оба самодовольные засранцы!

– Ой, Маня, подумаешь, открытие. Все сколько-нибудь приличные мужики такие.

– Не может такого быть! Где-то должны быть и нормальные.

– В романах твоих дурацких. Прекрати их читать и начинай смотреть на жизнь реально. Вот почему ты не захотела дать Владу хотя бы шанс? Он мне весь мозг вынес, всё тобой восхищается. Он нормальный мужик и богатый к тому же.

– Свет, а ты в следующий раз, когда он о моей красоте нудить начнет, спроси у него невзначай, какого цвета у меня глаза. Вот, клянусь, если он это заметил, то соглашусь с ним ещё раз встретиться.

– Дура ты неисправимая, Манька. Так и состаришься, пока будешь ждать принца своего. Не нравится, что мужики на тебя слюной исходят, ищи себе импотента – будете с ним по ночам книжки про любовь читать.

– Сама ты дурра, Светка. Импотент – это не тот, кто не хочет, а тот, кто не может.

– Умная, да? Ладно, давай, до завтра, я к тебе в обед забегу.

– Пока, Светик.

Маня зашла на кухню и замерла. На столе лежал конверт из плотной бумаги и ярко-красная роза на длинном стебле. Сердце сначала прыгнуло в горло, а затем ухнуло вниз. Руки моментально вспотели и ноги задрожали. Испуганно оглянувшись вокруг, девушка метнулась к двери и проверила замок. Нет, всё было закрыто. Подойдя к столу, медленно протянула дрожащую руку к конверту, как будто он – ядовитая змея. Распечатав, достала листок.

«Я смотрю на тебя каждый день и схожу с ума от желания и предвкушения. Скоро ты будешь моей», – было написано большими красивыми буквами ярко-красного цвета. Маня дрожащей рукой отшвырнула листок. Это было уже третье письмо. Первые два вместе с цветами оказывались на её рабочем столе по утрам и не пугали её, просто вызывали неприятное тягостное чувство. Но это! Кто-то влез в её квартиру и оставил это здесь!F! Надо завтра подойти к парням из охраны и спросить, что делать. А сегодня девушка решила забаррикадировать дверь. Только дотолкав тяжеленную тумбу до двери и прихватив из кухни самый большой нож, девушка отправилась в спальню. Но уснуть не могла и взялась за книгу. Незаметно для себя опять погрузилась в круговорот чужой выдуманной любви и страсти.

6

– Я пришёл к тебе с приветом… в смысле, с отчетом, Демон. – Ковалёв, как всегда, просто фонтан оптимизма.

– Так быстро? Всего два дня прошло.

– Дело в том, что наша Маня вся как на ладони. Вот смотри. Золотова Мадонна Ивановна, двадцать семь лет. Девочку нашли чудом в феврале под дверями детдома глубокой ночью. Если бы одна из молодых нянечек не страдала тягой к никотину, её, скорее всего, нашли бы уже утром насмерть замерзшей. Хотя, может, просто нянечка не слышала звонка, так как частенько спала на работе. Эта же спасительница и наградила её имечком в честь своей любимой певицы. Кстати, наша Маня дважды в год её навещает с подарками. И вообще, в детдоме её до сих пор помнят и любят. Дальше учеба в институте. Тут интересно – была связь с Андреем Орловым. Ты его знаешь, папашка у него в строительном бизнесе «Прайн-инвест».

– Да, знаю я его. Сталкивались. Что уже тогда хотела за богатенького сынка выскочить? – Дмитрий скривился, как от зубной боли.

– Тут я не знаю, как было точно, но есть сведения, что Орлов её своей официальной девушкой везде представлял. Но наша Маня узнала, что Андрюшенька у нас ходок, и к тому же от него одна предприимчивая девица залетела и во всеуслышание об этом заявила. Вот наша Маня и бросила Орлова. Но он не уступал и запретил кому бы то ни было к ней приближаться, даже несколько раз до избиений доходило – Маня-то девушка привлекательная. В общем, пас её Орлов до конца. Окончила с отличием. Сразу нашла работу в какой-то фирме. Ходили настойчивые слухи о её связи с женатым шефом, но никаких доказательств. Просто она в один день уволилась и всё. Пару месяцев сидела без работы. Потом, не знаю, каким образом оказывается на работе у твоей бабки. Причем привела её Лейла Олеговна сама чуть ли не с улицы. Да, кстати, она наша соседка. Живет в том же подъезде, где твой пентхауз и моя служебная квартира, только на пятом этаже. Фирма выделила ей квартиру в нашем здании. Аренда с выкупом опять же по личному настоянию твоей бабули. Большая часть суммы уже выплачена. Так, что у нас дальше… Трудоголик. Дружит со Светланой Звонарёвой из аналитического отдела. Кстати, оторва та ещё. Эта ни от кого не скрывает, что мечтает о выгодном замужестве. Все вокруг считают, что наша Маня её энтузиазма не разделяет. В загулах замечена не была – домоседка. Лишний раз из дома не выходит. Даже заниматься ходит в спортзал тут на фирме и поздно вечером, чтобы народу не было. Но вся охрана в курсе – подглядывают за ней по мониторам, оказывается.

– А любовник? – Дмитрий старательно делал безразличное лицо, хотя сам не понял, почему замер в ожидании ответа.

– Сведений о любовнике нет. Охрана говорит, что к ней никто не приходит, а сама она постоянно ночует дома. Кроме тех дней, когда уезжает в командировки с твоей бабулей. Прости, о кулинарных пристрастиях ничего пока не узнал. Эй, Демон, ты меня слышишь? Ты чего завис?

– Скажи, если квартира ещё принадлежит фирме, то у нас должен быть второй комплект ключей?

– Ну, да. Что ты задумал?

– Ты установишь скрытые камеры повсюду в её доме. – Дмитрий хищно улыбнулся.

– Ты же понимаешь, что это незаконно? – но глазки у самого Ковалева тоже засияли.

– Тебя это остановит?

– Ты же знаешь, что нет. Камеры тебе нужны везде?

– Угадал. Можешь только в туалете не ставить.

– А куда мы их выведем?

– На мой ноут.

– Что хочешь сам понаблюдать? И давно у тебя такие наклонности, Демон?

– Я сказал тебе, для чего мне это нужно. Я не верю, что она вся белая и пушистая. – Дмитрий сделал вид, что внимательно что-то изучает на экране.

– А в ванной камеры нужны, конечно, для сбора информации? – съязвил безопасник.

– А это бонус. – На лице Дмитрия не дрогнул ни один мускул.

– А мне бонусы полагаются?

– Думаю, обойдёшься.

– Что-то раньше ты не жадничал. Что всё-таки запал на Маню?

– Не говори ерунды. Просто ты тут и так на неё слюной исходишь, а если насмотришься, то вообще работать не будешь.

– Это точно. Она мне уже два дня в эротических снах снится. И опять, стерва, только дразнится.

– Сочувствую. Сходи вечерком в клуб, сними кого-нибудь, потрахайся от души, и всё пройдёт.

– А ты думаешь: я эти две ночи спал в одиночестве? Не помогает. Эта Маня просто ведьма, – тяжело вздохнул Ковалёв.

– Ладно, не преувеличивай. Давай, иди дальше работай.

– Ладно, думаю, займусь камерами прямо сейчас. Раз решили – чего тянуть.

Оставшись один, Дмитрий закрыл глаза и вспомнил собственные сны. Пашка, пожалуй, прав – эта Маня и, правда, ведьма. В его сне сегодня ночью она сама пришла к нему в кабинет и, обойдя стол, за которым он сидел, села на него прямо перед ним. Он, вцепившись в подлокотники кресла, смотрел на её чувственные влажные губы, тонкую шею, часто вздымающуюся роскошную грудь. Взгляд скользил вниз на поразительно тонкую талию и дальше на её потрясающие бедра, обтянутые узкой юбкой. Смотрел и чувствовал, как дикое возбуждение поднимается в нем волной. Как твердеет тело от невыносимого желания прикоснуться. Хотелось содрать с неё наглухо застёгнутую блузку и чертову юбку, чтобы увидеть, наконец, это тело обнаженным, открытым для него. Насладившись его реакцией, она сняла одну туфельку и, протянув свою красивую длинную ножку, коснулась его пылающего паха. Как ни старался он сдержаться, но со стоном выгнулся под этой лаской. А девушка, приоткрыв губы, внимательно наблюдала за его реакцией, нежно лаская его через брюки. Дмитрий чувствовал, что еще чуть-чуть – и он взорвётся

– Остановись, прошу, – прохрипел он. – Если не готова идти дальше, просто остановись!

Не говоря ни слова, Маня соскользнула со стола и, сделав шаг, села ему на колени. Приблизив свои губы к его рту, она прошептала:

– А ты уверен, что сам готов идти до конца? – и в следующую секунду поцеловала его.

Поцелуй был жадным, страстным, лишающим дыхания. Дмитрий, в голос застонав, обхватил её затылок рукой, второй жестко прижал девушку к себе, чтобы не дать ей ни одного шанса на побег. Он перехватил инициативу в поцелуе и теперь неистово поглощал стоны, рвущиеся из груди девушки. Он откровенно терся о её живот своей каменной эрекцией, даже не думая скрывать серьезности своих намерений, а она прогибалась ему в ответ.

– Да, ангел, ты чувствуешь это? – хрипел он у её рта, вжимая в себя ещё жестче. – Как думаешь, готов ли я?..

– Дима, Димочка… – в его сне неожиданно прорезался совершенно другой голос, и Дмитрий резко открыл глаза, садясь на кровати.

– Милый, ты так стонал во сне и терся об меня… Я и не думала, что после вчерашнего ты всё ещё так сильно меня хочешь, – промурлыкала, взбираясь на него, блондинка, с которой он вчера вернулся из клуба. Алина? Алиса или Алёна? А-а-а, неважно!

– Милая, я, действительно, сильно тебя хочу, и ты была просто супер, но я уже опаздываю на работу. Поэтому давай продолжим как-нибудь в другой раз. – Дмитрий без особых церемоний спихнул девушку со своего тела.

– А разве не ты хозяин своего бизнеса, и разве ты не можешь позволить себе приходить на работу, когда вздумается? – Блондинка обиженно надула губки.

«О, господи, как же она меня бесит!» – и Дмитрий тяжело вздохнул.

– Если я буду приходить на работу, когда вздумается, то скоро и работать мне станет негде. Так что, давай, милая, в душ, а я тебе такси вызову.

– А разве ты не хочешь отвезти меня сам, чтобы знать, где забрать сегодня вечером?

– Нет. – Дмитрий уже едва сдерживался. Зачем он притащил её домой? Разве нельзя было просто поиметь прямо там и избавиться? – Дело в том, что я уезжаю в командировку. Длительную. Когда вернусь, не знаю.

Девушка встала и впилась в него взглядом.

– Ты что пытаешься сказать, что мы больше не увидимся? – Ну что же, не такая уж она и дура.

– Я не пытаюсь, я говорю. Детка, мы больше не увидимся. А теперь поторапливайся. – Дмитрий уже не скрывал раздражения.

– Ты мерзавец, Кравест! – неожиданно взъярилась девушка.

– Это почему же? Я что вчера по пьяни жениться на тебе обещал?

– Нет, но…

– Я тебя насиловал или угрожал?

– Нет…

– Так, может, тебе секс не понравился?

– Ты сам знаешь, что понравился! – в голосе девушки уже явно звучала обида, а не злость.

– Тогда в чём дело? Мы взрослые люди. Встретились, получили удовольствие, разошлись. В чём проблема-то?

– Ни в чём! Только, знаешь, тебе тоже когда-нибудь попадется женщина, которая обойдется с тобой так же, как и ты со всеми. И когда ты будешь скулить под её дверью, тогда ты поймешь…

– Обломайся, детка. Такой женщины в природе не существует. Как, мля, в сказке: не родилась еще, видно. А теперь давай на выход, я опаздываю.

– Ну и пошёл ты…

Да, блин, утро не задалось. И как будто этого было мало, спускающийся лифт остановился на пятом этаже, двери распахнулись и… там стояла Маня. При виде него она даже отшатнулась в первый момент, но затем, сделав каменное лицо, шагнула в лифт.

– Доброе утро, – буркнула она так, как будто бы хотела чтобы под ним провалился пол и, отвернувшись, уставилась на дверь.

Но цепкий взгляд успел поймать тени под глазами, как от недосыпа. Воображение мгновенно подсунуло яркие картинки из сна, и возбуждение, убитое в холодном утреннем душе, опять воспрянуло, делая штаны тесными. Тут же пришёл приступ злости. Это с кем же она так развлекалась, что аж тени под глазами залегли?

– Доброе, – Дмитрий не смог сдержать язвительного тона. – Что ночка тяжёлая выдалась?

Девушка резко оглянулась, и на секунду Дмитрию показалось, что в глазах мелькнул страх. Но затем она отвернулась, давая понять, что поддерживать разговор не намерена. Но Дмитрий чувствовал, что его так и распирает.

– Что, Мань, любовник горячий попался: уснуть всю ночь не давал?

Дмитрий и сам не понял, когда шагнул, практически прижавшись к спине девушки. В нос ударил её запах – что-то восхитительно сладкое и в то же время свежее, едва уловимое. Дмитрий, сам не осознавая, наклонился и втянул полной грудью её дурманящий запах. Девушка испуганно дернулась вперед и судорожно положила руки на двери лифта, как будто пытаясь их открыть.

– Отойди от меня, – испуганно прошептала она.

Но Дмитрий уже не соображал, что творит. Тут же накрыл её руки своими, прижимая, заключая в клетку, и прижался всем телом, давая ощутить Мане своё состояние. В ту же секунду лифт замер и двери поползли в стороны. Девушка выдернула руки и метнулась, не оборачиваясь, из ловушки лифта. А Дмитрию захотелось застонать в голос. Вот и как теперь работать? Надо что-то срочно с этим делать. Вот только что – он не знал. Вернее, знал, но бабуля с её этим запретом. Ну, ничего, будут камеры – найдется на Маню компромат, и тогда бабуля точно снимет с неё статус неприкосновенной, или даже уволит.

Не-е-ет! Увольнять пока не надо. Сначала он поиграет с этой куклой Барби. Нечего себе врать – Пашка прав: она его зацепила. Дмитрий хотел её – неважно, почему. Главное, что захотел сразу, еще там, в конном клубе, хотя всегда терпеть не мог таких, как она – чересчур красивых, идеальных, как сказочная принцесса или дорогая кукла. Все они жадные и расчетливые стервы. И, глядя на мужчину, измеряют взглядом глубину его кошелька. Не видят в тебе ни человека, ни даже мужчину. И тем слаще было доводить их до грани, позволяя содрогаться от удовольствия в своих руках, заставляя хоть ненадолго испытывать настоящие эмоции. И избавляться от них по утрам, не помня ни имен, ни лиц, но оставляя навсегда память о себе.

Да, он умел заставлять женщин кричать от удовольствия, оставаясь отстраненным, как будто наблюдая за всем со стороны. И с этой стервой Маней будет точно так же. Она будет кричать и извиваться под ним от наслаждения. Он вырвет из неё столько стонов, сколько она только сможет ему дать. А наутро вышвырнет её из своей постели. Ну, или, может, не так сразу. Может, он помучает её несколько дней, неделю. Но конец один. Ему станет скучно и противно, и ей придется убраться. Успокаивая себя такими мыслями, он шёл в свой кабинет, злорадно улыбаясь всем встречным.

7

Маня, задыхаясь, влетела в приемную. Щеки пылали, легким не доставало воздуха. Слезы щипали глаза, готовые вот-вот пролиться. Да что же это такое? Вечером этот цветок с письмом, почти бессонная ночь. А с утра этот чертов Демон в лифте. Что он о себе возомнил? Мало было просто хамства и сальных намёков – так он ещё и прижиматься полез. Кровь ещё сильнее прилила к лицу, когда Маня вспомнила его руки на своих и твердое мужское тело, прижимающееся к спине. Дыхание пресеклось, сбиваясь с ритма, запрыгало сердце. Она ведь должна испытывать омерзение от его выходки, верно? Но почему тело отвечает жаром и тяжестью внизу живота от воспоминаний о том, как он вдыхал запах её волос и его горячее дыхание щекотало кожу на шее. В приемную вошла Лейла Олеговна.

– Привет, Маня! Как у нас дела?

– Всё нормально, – тут же включила рабочий режим Маня. – В одиннадцать совещание с главами отделов. В два встреча с французами. В шестнадцать тридцать просятся журналисты из «Деловой газеты». Думаю, лучше согласиться, чтобы не накропали ничего без спроса.

– Ладно, давай разберёмся с французами, а потом уже решим с журналистами. Да, кстати, поставь в известность моего внука, что он идёт на обед с французами вместе с нами.

Руки девушки задрожали.

– Может, тогда, раз Дмитрий Романович идёт с вами, я останусь в офисе и разберу тут то, что накопилось? – Маня чувствовала, как опять пылают щеки.

– Нет, Маня. Не выйдет. Я уже говорила, что не молодею. И тебе не вечно же в помощницах сидеть. Ты, как никто, в курсе всех дел, а Дмитрию вникать ещё надо. Да и, к тому же, он ещё и своим иностранным бизнесом управляет дистанционно. В общем, без тебя никак. И вам с Дмитрием надо начинать учиться совместно работать уже сейчас. Потому как здоровье у меня не железное. Мань, я не хочу, чтобы если со мной что... ты опять мыкалась и терпела унижения. Так что начинай готовиться к тому, что в помощниках тебе уже недолго оставаться.

– Но, Лейла Олеговна, не говорите ерунды. Вы ещё молодая и полны сил. И я никогда не слышала, чтобы вы на что-либо жаловались. Так что не надо думать о плохом.

– Мань, думать не надо, но готовым надо быть. Так что морально готовься к обеду. И, кстати, почему у тебя вид такой? Круги под глазами?

– Плохо спала сегодня, – смутилась девушка.

– Надо раньше ложиться. Хотя о чём я? В твоём возрасте я вообще не спала. Может, тебе наоборот больше развлекаться? Ты ведь не монашка и не старушка. Ладно, я к себе. Мне кофе, как обычно, и не забудь сообщить Дмитрию, чтобы не сбежал никуда на обед со своим Пашкой.

Лейла Олеговна ушла к себе, а Маня, зарядив кофемашину, взялась за телефон. Набрав несколько раз и не получив ответа, разозлилась. Где, черт возьми, носит этого Демона? Отнесла кофе начальнице и набрала ещё несколько раз. Результат тот же. Придется идти. Тяжело вздохнув, вышла из приемной и пошла к кабинету Демона. Подойдя, тихонько постучала.

– Да, войдите, – раздался низкий бархатистый мужской голос.

Вот же ж. Как на неё, так рычит всё время, а так и голос приятный… Очень.

Резко выдохнув, толкнула дверь и вошла. Демон сидел за столом и что-то печатал в ноутбуке. При виде нее в удивлении поднял одну бровь.

– Дмитрий Романович, я пыталась вам дозвониться…

– Уже соскучилась? – нагло прервал он её.

Маня резко выдохнула и продолжила, глядя поверх его головы.

– Лейла Олеговна попросила вам сообщить, что в два часа у нас обед с французами и чтобы вы никуда не уходили.

– Вот как? Ты поэтому топала через весь офис? Позвонить не могла? Или просто хочешь продолжить то, что в лифте начали? Так я готов, Маня. – Его чувственные губы искривились в дразнящей улыбочке.

– Дмитрий Романович, проверьте, пожалуйста, исправность телефона, прежде чем делать неверные выводы о моих действиях, – как можно более холодно сказала Маня. – А если бы мне нравилось, чтобы меня без прелюдий имели в грязных лифтах, то я бы уже давно удовлетворила эту фантазию, и не стала бы дожидаться приезда такого законченного хама, как вы.

Маня развернулась и хотела выйти, но вдруг перед её носом рука Дмитрия захлопнула дверь, отрезая путь к бегству. В ту же секунду его мощное тело прижало её к стене рядом с дверью. Руки его были по обеим сторонам от её головы, а лицо уткнулось ей в затылок, касаясь твёрдыми губами. Дмитрий опять судорожно втягивал её запах, и Маня чувствовала, что от этого первобытного, почти животного обнюхивания у неё начинают дрожать ноги и наливаться болью грудь.

– Отпусти…те меня немедленно, – прошипела она и дернулась, пытаясь выбраться из этого капкана.

– У тебя нет фантазий о сексе в лифте, Ма-а-аня? – горячо зашептал он, касаясь губами мочки уха. – А какие у тебя есть фантазии, а, Маня? Как вы этим занимаетесь со своим любовником? Чинно и благопристойно, в миссионерской позе? Или тебе нравится жесткий трах? Как бы ты хотела сделать это со мной?

– Отпусти меня сейчас же! Какими бы ни были мои предпочтения, секс с тобой в них не входит абсолютно точно. Даже если ты окажешься последним мужиком на всей планете. – Маня говорила как можно более четко, стараясь вложить в свой голос всё своё презрение к этому хаму.

Усмехнувшись, Дмитрий отступил так же резко, как и прижал её.

– Передай Лейле Олеговне, что я всё понял. А телефон я проверю.

Маня с окаменевшей спиной вышла из кабинета Демона, стараясь не показывать, как дрожат ноги. Уже выходя, в дверях столкнулась с Ковалёвым, сияющим, как новая копейка.

– О, детка! Какая встреча!S! И какими судьбами тебя в кабинет к Демону занесло? – Он загородил ей выход своей монументальной фигурой. – Изменяешь мне, любимая? – наклонившись, томно прошептал почти ей в губы.

Девушка не отшатнулась и даже не вздрогнула и так же прошептала, почти касаясь его губ:

– Изменяю, милый. Я ведь такая ненасытная. – И, отпихнув тушу Ковалёва, проскользнула в коридор, коснувшись его плеча своей грудью, отчего Павел вытянулся и, сжав зубы, резко выдохнул.

– Пашка, какого хрена? Может, ты уже начнешь работать? – привёл его в себя яростный голос Демона.

– Ты чего опять рычишь? – встряхнулся Ковалёв. – Я к тебе по работе и пришёл. И, кстати, новости у меня весьма интересные. И они касаются нашей Мани-Мадонны.

Дмитрий плюхнулся в кресло, стараясь скрыть своё состояние.

– Что, еще что-то? Не много ли за один день? Ну, рассказывай.

– Я установил камеры у неё в квартире сегодня с утра.

– Оперативно ты! Когда только успел?

– А я зря хлеб не ем. Но это не главное. Сегодня утром я видел нашу Маню, о чём-то задушевно шептавшуюся со старшим смены охраны. Она ему что-то отдала. Я отловил его, как только она ушла, и вытряс из него всё. Он, конечно, строил из себя рыцаря и всё такое, но я ведь умею убеждать. Так вот, у меня сенсация. У нашей Мани есть тайный поклонник, который шлёт ей анонимные письма.

Дмитрий, напрягшийся до этого, как пружина, откинулся на спинку кресла.

– Паш, я уж думал, что у тебя правда что-то стоящее. Да у неё сто процентов десятки тайных воздыхателей. Кто-нибудь из них должен был решиться хотя бы на письма, не говоря о большем.

– А сколько из этих поклонников отважились бы влезть в её квартиру?

– Не понял. Ты о чём? – Дмитрий тут же подобрался.

– Я о том, что вчера Маня нашла на столе в своей кухне розу и записку. Как она туда попала, неизвестно. Так что она всю ночь спала вполглаза и в обнимку с кухонным ножом. Так она рассказала Рамилю. – Ковалёв явно наслаждался произведенным эффектом.

– Та-а-ак! Вот значит, почему… А я дурак… Вот, мля, урод!.. – Дмитрий вцепился в свои волосы, как будто хотел их выдрать.

– Демон, ты о чём?

– Да ни о чём. Самокритикой занимаюсь просто.

– Да брось ты. Ты и самокритика – два взаимоисключающих понятия.

– Да на себя-то посмотри!

– А мы сейчас не обо мне говорим.Так что мы с Маней-то делаем?

– А то, что и собирались. Следим. Теперь у нас для этого есть даже уважительная и почти благородная причина. Мы её от маньяка типа спасаем.

– Ох, доиграемся мы с тобой. Тебе-то ничего: бабуля поорёт и простит, а моя задница точно загорится.

– Не боись. Прикрою. Когда я тебя бросал?

– Ну да, никогда. Ладно, пошёл я. Кстати, ко мне всячески подбивает клинья Манина подружайка Светка из аналитического. Упертая баба.

– Так ты соглашайся. Пригласи её куда-нибудь. Только пусть Маню с собой пойти уболтает. Скажи, что с другом будешь, – воодушевился Дмитрий.

– Слушай, Демон, чего-то я тебя не пойму. Ты что всё же запал на эту Маню или нет?

– Паш, ты меньше думай, а больше действуй. У тебя это всегда прекрасно получалось.

– Значит, запал.

– Иди работай, Паша.

– Да иду. Опять всё самое лучшее тебе. И что в тебе бабы находят? Ты же по сравнению со мной урод.

– Помнишь, как тебе Маня сказала: сам себя не похвалишь, целый день как…

– Да иди ты! – И Ковалев громко захлопнул за собой дверь.

Так значит, у Мани есть тайный воздыхатель или, точнее, преследователь. А он думал, что её круги под глазами – последствия бурной ночи. Почему-то злость на девушку прошла. И даже появилось раскаяние и какое-то беспокойство за неё. Хотя с чего бы? Какое ему дело? Он ведь хочет просто с ней переспать и указать наглой девке её место, чтоб не зазнавалась. А что с ней дальше будет – разве его это должно волновать? Только почему-то волнует. А-а-а-а, ладно! Гори оно всё! Надо перестать думать о ней и готовиться к обеду с французами. И Дмитрий снова погрузился в работу.

8

Ресторан, в котором должен проходить обед, находился тут же, в здании. Ничего особо шикарного, но удобно и со вкусом. У них был заказан отдельный кабинет. Французов было трое. Поль Мерсье – грузный мужчина средних лет с жесткими чертами лица. Франсуа Поллей – адвокат до мозга костей, тщедушный и низкорослый, с тонкими, ухоженными, больше похожими на женские руками. И третий – Рене Мерсье – сын Поля. Красавчик, метросексуал, плейбой. Одет, как кинозвезда, с белоснежной улыбкой и манерами джентльмена. И сейчас Дмитрий внимательно наблюдал, как этот Рене просто из кожи вон лезет, пытаясь обаять Маню.

Она, казалось, была совсем не против – улыбалась его шуткам и комплиментам. Лишь сосредоточенный взгляд и то, как она, несмотря на шутки, постоянно поворачивала разговор в нужное деловое русло, давало Дмитрию понять, что всё обаяние красавчика-француза пропадает впустую. Хотя в глубине души он был благодарен Рене – ведь благодаря ему он впервые мог наблюдать злобную колючку Маню улыбающейся. И, надо быть честным, то, как улыбка скользит по этим чувственным губам, завораживало и сбивало. Дмитрий то и дело терял нить беседы с Полем Мерсье.

Как ни старался он одернуть себя и заставить не смотреть на дерзкую девку, пытаясь опять вызвать в себе раздражение на неё, – один взгляд на улыбающуюся Маню, и злость улетучивалась. Оставалась лишь ревнивая мысль о том, что он хотел бы сейчас быть на месте Рене. Чтобы ему она улыбалась. И, желательно, чтобы никого вокруг больше не было. Дмитрий опять поймал себя на том, что пропустил вопрос Поля. Вот чертова девка! В её присутствии мозг совершенно отказывается работать.

В общем, обед прошёл весьма продуктивно, хотя Дмитрий и понимал, что, видимо, выглядел постоянно теряющим мысль дебилом. Поэтому он нисколько не удивился, когда Лейла Олеговна сказала:

– Димочка, зайди ко мне в кабинет, пожалуйста.

Сейчас точно будет его отчитывать за невнимательность.

С тяжелым сердцем закрыл за собой дверь кабинета, не забыв краем глаза зацепить, как Маня усаживается за свой стол.

– Присядь, Димочка. Разговор назрел. Думаю, что сделала ошибку, сразу не поговорив с тобой напрямую. Но любопытство, знаешь ли. А теперь давай без шуток. Какого рода интерес ты испытываешь к Мадонне? И не пытайся меня обманывать, сын, – знаешь, что бесполезно.

– Я хочу её. И она бесит меня. Не припомню, чтобы чувствовал подобное… – Наедине они могли не притворяться.

– Насколько хочешь?

– Не знаю, как тебе ответить. Сильно. Очень. Временами до потери контроля.

– А злишься, потому что не можешь понять, почему?

– Да, мама. Тут ты права.

– А если я скажу, что этому есть причина и объяснение.

– Готов его выслушать.

– Ты прекрасно помнишь, почему тебе пришлось уехать за границу так надолго и причину того, что мы изменили и подчистили историю нашей семьи. По внешнем признакам ты никак не можешь быть моим сыном, только внуком. Вот и пришлось создавать эту сказку про мою несуществующую дочь-отшельницу, родившую тебя от неизвестного отца.

– Да, всё я помню. С Маней какая связь? – нетерпеливо перебил её Дмитрий.

– Терпение. Тебе известно, что мой срок в этом теле подходит к концу. Слишком давно я его использую и поддерживаю в нём силы. Я устала и хочу вернуться в Нижний мир, чтобы отдохнуть и повидать близких, да и просто вспомнить, как выгляжу на самом деле.

– Мам…

– Не надо. Я, действительно, устала. Но еще я знаю, что ты достиг возраста, когда уже начинает раскрываться твоя сущность. Мне тревожно оставлять тебя совсем одного. И поэтому я искала кого-нибудь, похожего на тебя, чтобы после моего ухода ты не был совсем один.

– Что ты хочешь…

– Только то, что Мадонна – такая же, как ты.

– Да ла-а-адно? Твой ангелок – на самом деле демонёнок? Вот сучка, а изображала из себя… – Дмитрий аж подпрыгнул в кресле.

– Так, притормози, сынок. Маня пока понятия не имеет, кто она такая. Она еще чересчур молода. Хотя в вашем с ней варианте ничего нельзя знать наверняка.

– Вот как?.. Но все же удивительно: ты говорила, что моё появление – случайность.

– Да. Несмотря на выдумки людей, не бывает никаких полукровок. После вселения в тело наш носитель становится бесплодным. И совершенно неважно: мужчина или женщина. Ты обязан своим появлением лишь тому, что глупая девчонка-самоубийца была уже беременна к моменту смерти и моего вселения. Пока я освоилась в теле, ты уже зацепился за жизнь. Вероятность того, что подобное повторится и все так совпадет, – одна на миллион. Хотя, учитывая все население Земли, это, наверное, не так уж и мало. Факт того, что демоница не заметила беременности при вселении и не избавилась от неё сразу же, как заметила, – тоже странный.

– Но ты же не избавилась от меня.

– Дима, не сравнивай. Я впервые вселялась в тело и любопытство было сильнее даже эгоизма. К тому же, избавление от ребенка двести с лишним лет назад было кровавой и опасной затеей для моего едва отошедшего от самоубийства нового тела. Поэтому выносить тебя на тот момент было более правильным решением.

– Странно, за столько лет, что мы всех вокруг убеждаем, что ты моя бабка, я и сам стал забывать, что ты моя мать.

– На самом деле твои кровные родители – люди. Так что мне тоже удобнее считать тебя внуком.

– Скажи, почему ты не избавилась от меня после рождения? Как, например, мать той же Мани.

– На самом деле, та, что родила Маню, всё же испытывала к ней какие-то чувства. Иначе младенец оказался бы в мусорке или реке. А что касается тебя... Не знаю до сих пор, почему так поступила. Не знаю, почему волнуюсь, уходя и оставляя тебя здесь. Поэтому уже много лет я искала таких же, как я, чтобы, когда твои способности начнут раскрываться, тебе было к кому пойти с вопросом. Но все демоны – законченные эгоисты, и никто из найденных не хотел мне помочь. Я уже почти перестала искать и представь, каково же было моё удивление, когда я уловила в коридоре нашего офисного здания запах, настолько напоминающий твой, и, войдя в туалет, нашла там рыдающую девчонку. Она навзрыд рассказывала мне, какие все мужики похотливые сволочи и что в ней никто человека не видит. И тут меня осенило: зачем мне эти черствые ублюдки-демоны. Я приручу эту девочку, ведь она такая же, как ты, значит, поймет тебя лучше, чем кто-либо. И вы сможете стать одной командой, прикрывать друг другу спины, не вовлекая в это посторонних. Вдвоем всегда легче, чем в одиночку.

– Ну что же, здравый смысл в твоих словах есть. Только как ты ей расскажешь обо всём? Думаешь, она сразу поверит на слово?

– Предоставь это мне. Сейчас важен другой вопрос. Ты должен полностью подавить в себе влечение к Мане. Ты непостоянен, поиграешь и тебе надоест, а у Мани ранимая и тонкая натура. Секс между вами перечеркнёт все мои труды. Эта девушка не из тех, кто стерпит предательство. Так что, как я и говорила вначале: она для тебя – табу.

– Я понял.

Из переговорника послышался Манин голос:

– Лейла Олеговна, вас журналисты ждут.

– Пусть заходят. – И уже ему: – Иди, Димочка, и хорошо подумай.

Журналисты ввалились в кабинет и Дмитрий, пропустив их, вышел и закрыл дверь. Маня встретила его хмурым внимательным взглядом. Почему-то при мысли о том, что ему нельзя её коснуться, стало холодно и тоскливо внутри. Внимательно, как будто новым взглядом, он смотрел на девушку. Нежное, совершенной формы лицо, с кожей, словно светящейся изнутри. Выбившаяся из строгой прически золотисто-медовая прядь. Изгиб бровей, линия тонкого носа с нервными, такими подвижными ноздрями. Огромные глаза, кажущиеся почти нереальными, как эльфийские, потрясающего, насыщенного голубого цвета, с искрами в глубине, когда она злилась. Высокие, немного дерзкие скулы. И губы, чуть пухлые, живущие как будто своей жизнью, и при взгляде на которые все мысли пускались вскачь, быстро стекая горячими волнами в пах. Тело, совершенные и божественные изгибы которого невозможно было скрыть даже этой дурацкой одеждой. Обычные, казалось бы, движения, но каждое из них рождало такие непристойные фантазии, что иногда хотелось рычать от желания. Теперь он, действительно, видел, понимал, что она просто не могла быть человеком. Ну, или полностью человеком. Тело опять отозвалось мучительной болью в паху, у него прям уже условный рефлекс на неё выработался: только глянул – и, прощай, нормальное кровообращение. Девушка замерла под его пытливым взглядом, видимо, ожидая от него какой-нибудь неприятной выходки. А он молчал и продолжал жадно её рассматривать. Маня не выдержала первая:

– Что? Вы что-то хотели?

Так официально, ну да, мы же на работе.

Дмитрий усмехнулся и покачал головой. Пробежался по ней последним взглядом и пошёл к дверям. И уже в дверях обернулся.

– Ты – самая красивая колючка, которую я видел в жизни, – сказал и сам поразился мягкости своего голоса.

9

Маня сегодня твердо решила не пропускать тренировку. Если позволить себе расслабиться, то опять начнутся проблемы со спиной и осанку будет держать всё сложнее. Это только кажется, что большая грудь – одни плюсы. С тех самых пор, как эта проблема появилась в её жизни, Маня знала что это каторга. Боли в спине и плечах от усталости, постоянная необходимость контролировать осанку, когда иногда больше всего хочется согнуться и дать передышку многострадальному позвоночнику. И как только другие обрекают себя на это добровольно – этого Маня не могла понять никогда.

Дома никто не ждал и поэтому она засиделась подольше, подбивая старые «хвосты». После восьми в зале никого не бывало и девушка ходила туда именно тогда. Глянув на часы в приемной, поняла, что уже пора. Спустившись на подвальный этаж, быстро переоделась. Уже подходя к залу, услышала, что кто-то работает на тренажерах для тяжелоатлетов. Таскает железо, как говорили парни из охраны. Маня поморщилась. Но опять пропускать тренировку не хотелось – и так позволила себе поблажку после того случая в конном клубе.

Вошла в зал. В такое время большую часть освещения выключали и зал погружался в полумрак. Мане всегда это нравилось. В зале она ориентировалась, как кошка. Первой всегда была беговая дорожка. Бесшумно передвигаясь, проскользнула к тренажеру. В тишине зала отчетливо было слышно ритмичное тяжелое дыхание мужчины, лежащего на скамье и делающего жим лёжа. На нем были только короткие шорты. Мощные ноги и наряженная грудь с ритмично работающими мышцами были покрыты капельками пота. Хотя лица Маня не видела, то, что в полумраке удавалось рассмотреть, притягивало взгляд снова и снова. Насколько позволяло рассмотреть освещение и положение мужчины, его тело было потрясающим. Встав на дорожку, девушка приказала себе не отвлекаться. Но упрямые глаза возвращались к этому мужскому совершенству снова и снова, заставляя сбиваться дыхание.

«Да, вот это, наверное, и называют буйством гормонов, – подумала Маня. – Даже лица мужика не видела, а уже нафантазировала себе черти чего… Может, он урод страшный: как встанет – сердце остановиться. Поэтому и занимается в темноте», – убеждала себя она. Но самовнушение слабо помогало. Взгляд, как мощным магнитом, тянуло к рельефному телу, делающему такие, черт возьми, размеренные ритмичные движения. В этот момент мужчина вернул штангу на стойки и сел.

– Вот же ж гадство! – выдохнула Маня.

На скамье сидел её мучитель. Весь такой роскошный, с монолитными плитами грудных мышц, офигенным прессом с самыми настоящими кубиками, как в рекламе, хоть сейчас бельё стирай на нём, с гладкой смуглой кожей, покрытой сейчас каплями пота, – там сидел Демон и пялился на неё. О, господи, он, интересно, видел, что она о него себе чуть глаза не сломала? О, нет, лучше не знать!O! Маня едва сдержала желание немедленно убежать. Но, взяв себя в руки, отвернулась от его наглого взгляда и уткнулась в дисплей беговой дорожки. А наглый Демон, естественно, встал и направился в её сторону. Ну, конечно, как же он пропустит очередную возможность подоставать её?

– Ты преследуешь меня, Маня? – мягким насмешливым голосом спросил Демон.

– Не много ли чести? Неужели ты думаешь, что так хорош, что за тобой девушки бегать должны?

«О, господи, это у него эрекция?! Вот ведь нахал, и даже не пытается прикрыться». Маня была рада, что в зале полутьма и не видно, как заполыхали её щеки.

– Но ведь другие бегают.

– На деньги твои ведутся.

– А ты у нас девушка обеспеченная – тебе деньги не нужны?

– Помочь материально хочешь или просто так мозг повыносить? – Мадонна упорно старалась смотреть только прямо перед собой.

– Понять хочу, – голос Демона был вкрадчивым, словно обволакивающим.

– А, значит, все-таки жадный. Помочь не хочешь.

– А ты бы взяла?

– Смотря за что.

– А если предложу деньги за твою благосклонность? – Демон переместился и встал прямо перед ней, не позволяя больше избегать взгляда на его тело.

– Выражайся точнее. Ты хочешь переспать со мной за деньги?

– Грубо, но верно. Сколько, Маня? Я понимаю, что ты девушка очень необычная. Но у всего есть цена. Так сколько?

Девушка остановила дорожку и сошла с неё.

– Знаешь, Демон, я уже говорила. Для тебя и твоего друга Ковалёва – без вариантов.

– А для других?

– И для других, блин, тоже! Послушай, чего ты ко мне прикопался, Демон? Я что плохого лично тебе сделала?

– Ну, почему плохого? Я просто задал вопрос и хочу получить четкий ответ.

– А я хочу, чтобы ты никогда в моей жизни не появлялся. Что будем с этим делать?

– Мань, думаю, очевидно, что я хочу тебя и, думаю, ты поняла это, не маленькая уже. Вот и хочу знать, в какую сумму мне обойдется желаемое. Я не привык себе отказывать в маленьких капризах.

– Ну, тогда тебе пора становиться большим мальчиком и узнать, что такое облом. Потому как ты не получишь меня ни за деньги, ни за большие деньги. Если бы я спала с каждым, кто мне за это денег предлагает – давно бы в собственном замке жила. А теперь, будь так добр, отвали. Мне тебя и в рабочее время выше крыши хватает.

И девушка пошла к скамье для пресса. Демон же, хмыкнув, пошёл к другому тренажёру.

Он продолжил тренировку, краем глаза следя за каждым движением Мани. Когда она поднялась со скамьи, крикнул ей через зал:

– А ты знаешь, что за твоими занятиями вся охрана по мониторам наблюдает? Интересно, они разок-другой передернуть успевают, пока ты так сексуально тут упражняешься?

Маня сжала зубы и решила игнорировать своё личное несчастье. Где-то она видно сильно в этой жизни накосячила, что в наказание ей его послали. Закончив тренировку, она пошла в выходу.

– Слушай, детка, я тут подумал... А в душе, случайно, они камеры не поставили? Ну, чтобы наверняка.

Маня вылетела из зала, как пуля. Слова Демона заронили в ней сомнения и она решила переодеться дома, благо, нужно просто перейти в соседний подъезд. Резко открыв дверцу шкафчика, замерла. Прямо ей на руки из шкафчика выпала красная роза на длинной ножке. Маня отскочила от неё, позволив упасть на пол.

– Господи, да что же это такое? – прошептала девушка дрожащим голосом, испуганно озираясь.

Паника сковала всё тело, во рту появился привкус желчи. Маня вдруг четко осознала, что она совершенно одна в пустой и полутёмной раздевалке с прекрасной звукоизоляцией. Если на неё нападут, то она может хоть глотку себе порвать – никто не услышит. На дрожащих ватных ногах она шагнула через упавшую розу и рванула свои вещи из шкафчика. Звонкий звук упавшего на пол металла заставил опустить глаза. На полу в полумраке сверкал кулон в виде капли с красным камнем, оправленным в золото. От кровавых всполохов, рождающихся в камне при скудном освещении, Мане стало по-настоящему плохо. В животе скрутилась жесткая пружина, грозящая согнуть тело пополам.

Толкнув дверцу шкафчика, Маня попятилась от внушающего ужас подарка, прижимая к себе одежду. В этот момент услышала шуршание и ощутила посторонний предмет в кармане пиджака. Попятившись, так что врезалась спиной в противоположный ряд шкафчиков, рванула уже знакомый конверт из кармана. Судорожно разодрала его. Буквы на листке прыгали перед глазами. Едва справившись с дрожью в руках, девушка смогла прочитать:

«ТЫ МОЯ! Если позволишь еще раз коснуться себя другому – будешь наказана!»

Маня смяла листок и оглянулась.

– Иди на хрен, урод! – закричала она в пространство. – Оставь меня в покое! Тебе не удастся запугать меня! ПОШЁЛ НА ХРЕН!

Швырнув листок на пол, в гневе пнула розу и кулон. Он, жалобно звякнув, ударился о соседний шкафчик и, злобно сверкнув кровавым цветом, опять упал на пол. Маня рванула к выходу. Неслась по темному коридору, испытывая страх сродни тому, что чувствуешь в детстве, когда бежишь в темноте и боишься оглянуться, страшась увидеть позади чудовище, чьё тяжелое дыхание кажется касается затылка. Влетев в свой подъезд, перед лифтом застала прилипшего к стене Демона, и впервые была рада видеть даже его.

– О, а я думал, что ты жить там в раздевалке уже осталась, – сказал он, вызывая лифт.

Двери открылись и он галантно пропустил её вперед.

– Не боишься ездить со мной, вдруг опять приставать буду?

Маня, пройдя в дальний угол, прислонилась к стене. Посмотрела на него устало и безразлично.

– Знаешь, такое досадное недоразумение, как ты, меньшая из моих нынешних проблем, – жестко, без тени улыбки ответила девушка.

Неожиданно лицо Демона стало серьёзным.

– Маня, что-то случилось? На тебе лица нет. Может, тебе помощь нужна?

– От тебя, что ли? – горько усмехнулась девушка. – Нет, спасибо. Боюсь, у твоей помощи будет неподъемная цена.

Двери лифта распахнулись, и Маня решительно вышла из лифта.

– Мань, без шуток! Подумай.

Девушка, не оборачиваясь, решительно мотнула головой и пошла к своей двери.

10

Дмитрий шёл сегодня в зал, четко зная, что хочет увидеть там Маню. В досье, что собрал Ковалёв, было написано, что она приходит в зал только поздно вечером. В это время все работники уже обычно покидали офис, и в здании становилось тихо и пустынно. Выйдя из своего кабинета, Дмитрий специально прошел мимо приемной. Там всё ещё горел свет. Значит, Маня ещё на месте. Ждёт, пока все рассосутся. Дмитрий спустился вниз. Потрепался с охраной и, не торопясь, пошёл в зал.

Телу давно была нужна нагрузка. Дело было не в том, что для поддержания формы нужно было заниматься – нет. Видимо, благодаря демоническому вмешательству его тело никогда не теряло прекрасную физическую форму. Просто постепенно начинала копиться сила и, будучи нерастраченной, она грозила вылиться в приступ агрессии. Такое уже случалось раньше. До того как он понял, как с этим бороться. Помогали секс и физические нагрузки. Много секса и много нагрузок. Но с появлением Мани секс перестал приносить настоящее расслабление.

В эти дни Дмитрию казалось, что попытки снять напряжение с другими приводят к обратному результату. Чем больше он старался забыться в других, тем сильнее становилась тяга к этой девке. По крайней мере, теперь он знал, почему. Она была такой же, как и он. И, видимо, именно демоническая часть его сущности тянулась с такой бешеной силой к подобному. Интересно, она чувствует тоже самое или остается холодной? Гоняя себя до десятого пота в полутемном зале, он то и дело посматривал на дверь. Желание оказаться здесь, в этом пустом зале, с ней наедине жгло изнутри.

Наконец, изящная фигурка проскользнула в зал и, замерев ненадолго, пошла в сторону беговых дорожек. Дмитрий сделал вид, что не заметил её. Она тоже, видимо, не узнала его сразу, иначе бы точно попыталась сбежать. Закончив упражнение, он поднялся со скамьи. И четко увидел, как изменилось выражение лица девушки. Если раньше он точно видел на нём интерес, то сейчас мелькнула гримаса злости и раздражения. Да, блин, не задались у них отношения с самого начала. Ну что ж, сам виноват. Теперь придется начинать всё по новой.

Боясь, что она всё же сбежит, Дмитрий подошел к ней. На её лице безошибочно читалась досада. А его «Дима младший» тут же среагировал на её близость и запах, встав по стойке смирно в присутствии прекрасной дамы. Вот же черт! Он и не помнил, когда ему случалось реагировать на кого-то настолько быстро и остро. Достаточно было вдохнуть её запах и опля – чудеса невиданной стойкости. И в тех шортах, что были на нём сейчас, это могло стать реальной проблемой, если бы они были не одни. От Мани он не собирался скрывать своё возбуждение – нет, не сегодня. К черту всё! К черту запрет и глупые расшаркивания. Он хочет её. Какой смысл играть и притворяться?

Но разговор сразу не задался. Маня мгновенно выпустила колючки. А ему от её близости кровь так ударила в голову, что вообще нормально соображать перестал. И надо же было предложить ей денег за секс! Просто, мля, гений! И куда только подевалось умение обольщать, даже не напрягаясь? Рядом с ней мозг начисто отключался. Естественно, она взбесилась и наговорила ему гадостей. Хотя как гадостей – просто ясно дала понять, что в нём не заинтересована. Вот же наглая, дерзкая и у-у-у, блин! Если бы не знал точно, что на них сейчас вся охрана в камеры пялится, то прижал бы к стенке и трахнул так, что глаза закатились. Небось, тогда бы сразу по-другому запела!

Чувствуя, что в глазах темнеет от желания, пошёл от греха подальше на другой тренажёр от этой язвы. Но не сдержался и поддернул её тем, что охрана на неё пялится. Вон как личико поменялось. Точно не знала. Хотя зря сказал. Теперь в зал вряд ли больше придёт. Когда Маня вылетела из зала, понял, что дурак. Хотел поговорить, попробовать хоть немного приблизиться – да, приблизился, теперь она его будет десятой дорогой обходить. Дмитрий решил попробовать ещё раз и стал ждать у лифта. В этот раз он будет держать себя в руках. Ага, предположительно. Извинится даже. Ну, может быть.

Тут в подъезд влетела Маня. Странно, но лицо её было бледным, а глаза лихорадочно блестели. Дмитрий приготовился к очередной пикировке и препирательству возле лифта, но, как ни странно, девушка, не говоря ни слова, вошла в лифт и встала в углу, прислонившись к стене. Так, как будто ей было трудно стоять. Что могло произойти за десять минут, что так изменило её настроение?

На его очередной ехидный вопрос она ответила с какой-то обреченностью. У Дмитрия даже больно сжалось сердце от её рассеянного испуганного взгляда. Что-то явно происходит, и это что-то её пугает. Но упрямая девчонка отвергла его предложение помочь и быстро убралась из лифта.

Дмитрий буквально считал секунды, пока лифт поднимался на самый верх. Влетев в квартиру, бросил сумку и быстро запустил ноут. От желания увидеть, какая Маня, когда никто её не видит, аж свербило пальцы. Наконец, появилась картинка. Так, прихожая, тут пусто. Кухня – вот она. Осторожно, как будто чего-то боясь, оглядывает всё вокруг. Вроде расслабляется и выходит. Медленно расстегивает блузку, идёт к ванной. О, давай, детка, сними эту чертову тряпку! И юбку тоже. Маня вошла в ванную и сняла бельё.

Встала перед зеркалом, придирчиво себя осматривая, прижимая свою восхитительную грудь . Нет, детка, не смей с ней так обращаться! И там должны быть мои руки! Ты просто потрясающая. Вот позорище! Он подглядывает за женщиной, как прыщавый подросток в бане. И это тот самый Дмитрий Кравест, по щелчку которого любая станет на колени прямо в клубе. В штанах пожар, впору вспомнить основы самоудовлетворения. Вот докатился-то! Какая же ты заноза, Маня! Ох, лучше бы не смотрел! Но оторваться, видно, не судьба.

Вот Маня выходит из душа в полотенце. Рука так и тянется к экрану. Сорвать, убрать его, дотронуться до кожи. Так, куда мы идём? А тут у нас спальня. Да, Маня, ты еще не знаешь, но сегодня ты спишь не одна! Вдруг на его глазах девушка пятится из спальни и начинает метаться по квартире. Да какого же хрена там случилось?! Ковалев поработал на славу – камера направлена прямо на постель. На белом покрывале аккуратно разложен комплект красного сексуального нижнего белья и рядом роза на длинной ножке. Рядом что-то – так, увеличение – да, точно конверт.

Вот ублюдок! Он опять влез в её квартиру. Ну, теперь он точно попался! Камеры стоят с утра, и он должен был засветиться. Маня влетает в спальню с мешком для мусора, сгребает розу, конверт и бельё и безжалостно запихивает в пакет. Да, моя девочка, правильно. Я тебе лучше куплю. И надену на твоё тело своими руками. Сам же и сниму. А розами этим хоть всю спальню завалю. Эх, о чём это он?! Так, и кому мы звоним, детка? Черт, надо было и звук подключить. Так, стоп, и куда это мы на ночь глядя одеваемся?

Звонок сотового оторвал от картинки.

– Привет, Демон! Какие планы на вечер?

– Ты зачем интересуешься? Я, Пашенька, натурал, так что без вариантов.

– Да иди ты! Если тебе наплевать, где сегодня проведёт вечер Маня, то я кладу трубку.

– Стоять! – рявкнул Дмитрий.

– Да чего орёшь-то так?!

– О чём ты сейчас?

– О том, что наша… ну, в смысле, твоя Маня сейчас только что позвонила Светке и попросилась у неё переночевать. Причин не объяснила. Но так как мы со Светкой идём сегодня в клуб, то и Мане волей-неволей туда сегодня пойти придется. И, если честно, я рассчитывал сегодня на продолжение вечера, и свидетели мне в Светкиной квартире не очень нужны. Ну, а ко мне, ты сам понимаешь, вдвоем они не поедут. Так что давай поможем друг другу.

– Вы где будете?

– В «Сфере».

– Я буду. Черт, только не спугни её.

Дмитрий метнулся в душ.

Надо же, как всё складывается! Главное, опять не начать тупить самому и не облажаться. Никаких подколок, воплей и провокаций. Сегодня Демон станет сущим ангелочком и проснется завтра Маня в его постели. Ну, при условии, что заснуть ей кто-то даст.

11

Маня со страхом переступала порог собственной квартиры. Эх, не был бы этот Демон таким конченным засранцем, обязательно попросила бы зайти в квартиру вместе с ней. Под любым предлогом. Пусть потом болтают, что хотят. Господи, когда же это собственная любимая квартира стала казаться минным полем? Маня почти прокралась на кухню, не выпуская из рук сумку, готовая в любой момент убежать. Осмотр показал, что никаких признаков чужого присутствия нет. Только как будто тонкий оттенок запаха, похожего на дорогой мужской парфюм. Очень знакомый. Точно, как у Ковалёва.

О, замечательно, Маня, ты становишься параноидальной истеричкой! Ну, откуда здесь взяться запаху парфюма безопасника? Он тут точно ни при чём. Ведь к тому времени, как появились они с Демоном, письма уже неделю как появлялись на рабочем столе. Нет, они жутко неприятные и наглые, и отравляют ей жизнь, особенно этот сексуальный Демон, но тут ни при чём. Стоп! Это она сейчас сама для себя Демона сексуальным назвала? Да, точно пора афобазольчика попить. Ну, или действительно любовника найти. Спокойного, нормального… Чтобы не сверкал своими глазищами карими, как этот… Что аж как кипятком окатывает!

Убедившись, что на кухне все нормально, Маня, как обычно, побрела к ванной, раздеваясь на ходу. Как всегда, ритуал перед зеркалом под названием: «Эх, были бы они поменьше», и под душ. Упругие теплые струи смыли пот из спортзала и усталость. Прям на душе полегчало. Завернувшись в полотенце, пошла в спальню. И поняла, что что-то не так ещё раньше, чем включился свет. Едва слышимый аромат роз пронзил сознание. На белоснежном любимом покрывале лежал ненавистный цветок! Рядом аккуратно разложен комплект совершенно нового развратного красного белья из одних кружев и как всегда конверт.

Ноги затряслись, во рту стало сухо, как в пустыне. Маня метнулась из спальни. Нет, если и раньше это было ужасно, то теперь просто невыносимо, мерзко! Да как этот ублюдок посмел, кто бы он ни был?! Господи, что же делать? Пометавшись по квартире несколько минут, Маня схватила на кухне мешок для мусора и, вернувшись в спальню, сгребла всё, что лежало на кровати. Быстро натянув халат, выскочила на лестничную клетку и с остервенением запихала мешок в мусоропровод. Вроде полегчало! Но, вернувшись в квартиру, поняла, что быть тут не может. Не одна и не сегодня! Быстро откопала в сумке телефон.

– Светусик, солнышко, ты не хочешь сегодня ко мне с ночёвкой завалиться? Устроим посиделки.

– Манюнь, я сегодня не могу!

– Ну, тогда можно я к тебе? Пожалуйста, мне очень надо.

– Что-то случилось?

– Не случилось.

– Манюнь, я сегодня в клуб с новым другом иду. А давай ты к нам? Давай, ты уже миллион лет никуда не выбиралась! Мань, человек ещё и отдыхать должен, не только работать!

– А кто твой новый друг?

– Мань, да какая разница? Ты же ко мне приедешь!

– Ладно, вы где будете?

– В «Сфере». Уже подъезжаем.

– Хорошо, я сейчас оденусь и приеду.

– Мань, только умоляю: не надевай на себя опять какой-нибудь мешок бесформенный. Давай, ты у меня сегодня красавицей будешь?

– Хорошо.

– Вот и здорово. Ты приедешь, мы выпьем, и ты мне всё-всё расскажешь.

– Давай при встрече поговорим.

Так быстро Маня, наверное, ни разу в жизни не одевалась. К тому времени, когда приехало такси, Маня уже стояла на ступеньках и даже успела разозлиться на медлительность таксиста. Уже сидя в машине, она размышляла о том, сколько всего в жизни произошло с той дурацкой поездки в конный клуб. Ведь ещё даже недели не прошло, а такое чувство, что это длится вечно. И конца этим неприятностям не видно. Очевидно, что узнать, кто влезает в её жизнь, ей пока не удастся. Можно, конечно, пожаловаться Лейле Олеговне, она поднимет на уши всю службу безопасности. И потом Маня станет поводом для сплетен на весь оставшийся год! Можно обратиться в полицию. Только что она им скажет? Ах, боже мой, тайный поклонник дарит мне гйдздз цветы, украшения и дорогое бельё. Спасите, ради бога. Да они ей к психиатру обратиться посоветуют. И опять же, приход полиции в их корпоративный дом не останется незамеченным. Ладно, пока ведь ничего страшного. Надо только в субботу замки сменить.

И ещё остаётся этот Демон. Очевидно, что никуда деваться он не собирается. Так что надо научиться с ним сосуществовать. Хотя воспоминания о нем, лежащем на скамье, с ритмично работающими мощными руками… И потом, когда он полуобнажённый подошёл к её беговой дорожке. Наглый, откровенно возбуждённый и такой красивый. Его запах: дорогого парфюма и мужчины, сильного, сексуального. Маня поймала себя на том, что дыханье сбилось и она нервно комкает край плаща… Вот же ж… Демон! Влез в голову дерзкий и хамовитый тип и засел там! Почему она просто не может не думать о нём? Чем больше старается отвлечься, тем чаще мысли опять возвращаются к его губам с насмешливой улыбкой и сильным рукам. Каково это почувствовать их на себе? Не-е-ет! Нет! И ещё раз нет. Будь он хоть самую малость не таким заносчивым, самовлюбленным, озабоченным, наглым… э-э-э, что еще не перечислила? И одни только губы с руками этот список явно не перевесят… Ну, еще его запах… Нет! Однозначно!

Машина подъехала к клубу. Светку внутри Маня отыскала глазами быстро – она девушка яркая. Подруга радостно замахала ей руками.

– Привет, Светик! А где твой новый друг?

– За коктейлями пошёл. А ты, видимо, издеваешься надо мной?

– Да что не так-то?

– Ты бы хоть губы накрасила, что ли!

– Да я торопилась!

– Косметичка хоть с собой?

– Да, с собой.

– Значит, сейчас придет Пашенька, и мы идём в туалет из тебя красавицу делать.

– Постой, Пашенька? Ты же не хочешь сказать?..

– Именно это и хочу. Я зацепила Ковалёва!

– Не-е-ет! Скажи, что ты шутишь!

– О, я тоже хочу послушать шутку! – радостно заявил Ковалёв, ставя на стол бокалы с коктейлем. – Привет, Мадонна. Потрясно выглядишь. Хотя ты всегда такая.

– Паш, я сейчас ревновать буду. – Светка надула губки.

– Не стоит, милая. Ты просто ослепительна, – нагло улыбался Ковалёв.

– Пашенька, мы сейчас ненадолго отлучимся по своим женским делам.

– Ну, давайте. Только не заблудитесь.

– Пошли, Маня. Доведём тебя до совершенства!

– До инфаркта мужиков вы доведете, – пробурчал Ковалёв в спину уходящим девушкам.

12

Дмитрий влетел в клуб и стал искать глазами Ковалева. Он нашелся в одиночестве в вип-зоне за столиком.

– Что случилось? Они что ушли? Как ты так обложался?

– Эй! И тебе привет, Демон. Чего ты такой взмыленный? Что, неужели всё так плохо?

– Где Мадонна?!

– Да, видно, беда совсем. Да в туалет они пошли со Светкой! Сказали: «доводить до совершенства». Хотя чего там доводить? Раздеть – и все дела. Вон они идут уже. Мля, как на Мане до сих пор ещё платье не дымится? Ты посмотри, как её мужики глазами прожигают.

Дмитрий обвёл взглядом зал и понял, что Ковалёв совершенно прав. Мужчины просто поедали глазами его Маню. Вот зараза! И когда это он уже успел причислить её к своим? Тут на дороге девушек встал какой-то смертник и стал что-то пытаться донести до Маниного сознания. Наверное, степень своего превосходства над остальными претендентами. Дмитрий почувствовал, как до хруста сжались кулаки, и начал обратный отсчет. Если через десять секунд он не отойдёт, то его вынесут. Сила взбесилась внутри, требуя срочного выхода, и перед глазами замелькали черные мушки.

– Эй, Демон, расслабься!V! Они отшили парня. Сделай лицо попроще. Если не уберешь это зверское выражение, они убегут от нас. Я, если честно, и сам бы уже от тебя убежал, если бы не знал поближе.

Девушки поднялись, и вот он – момент истины – Маня увидела его за их столиком. И встала как вкопанная. Светка что-то говорила ей, но та только мотала головой и что-то гневно отвечала подруге. Видимо, осознала, что это подстава. Кажется, сейчас она просто уйдет. Да как бы не так! Дмитрий метнулся к «жертве».

– Добрый вечер, девушки. А мы с Павлом вас заждались. Что в женском туалете пробка?

– Нет, просто говорили о своем, о женском, – захихикала Светка.

Маня стояла молча, решительно поджав губы.

– Мань, пойдем, посидим, – бархатным голосом стал уговаривать Дмитрий.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– А мне кажется, что это прекрасная идея! Нам ведь работать вместе и, скорее всего, не один год. А у нас как-то не заладилось сразу.

– И заметь: не я в этом виновата! – не желала сдаваться девушка.

– Да, я готов признать свои ошибки! Я – хам, грубиян и озабоченный маньяк. Признаю и прошу прощения. Ты довольна?

– Дмитрий Романович, у вас не жар, случайно? – Ну, наконец-то, она взглянула на него с любопытством.

– Мань, можно просто Дима.

– Демон тебе больше подходит.

– Как скажешь. Но для тебя обещаю быть сегодня ангелом. Так что: дашь мне шанс реабилитироваться?

Дмитрий видел, что Маня колеблется. Она была в черном платье до середины бедра, которое облегало её тело, как вторая кожа. Роскошные волосы струились по спине, почти доставая до поясницы. Черт, он раньше не видел их распущенными! Так хотелось запустить в них руку, обхватить на затылке и заставить поднять лицо навстречу себе, своим уже зудящим губам. Ему хотелось сейчас просто перекинуть её через плечо, уволочь в приватную комнату и сделать там… ну, что-нибудь реально неприличное. Много-много неприличных вещей. Но он стоял и ждал, пока она решится. И ещё это платье. Оно ведь почти ничего не скрывает или это просто ему так кажется? Да нет, не кажется, и это подтверждают похотливые взгляды вокруг. Светка ушла уже к Ковалёву и теперь все внимательно смотрели на неё. Дмитрий рискнул протянуть Мане руку.

– Обещаю вести себя прилично. Мы просто выпьем по коктейлю и поболтаем. Может, потанцуем, если ты меня решишь осчастливить. Клянусь: ни одной пошлой шутки от меня ты сегодня не услышишь.

Маня посмотрела на него с сомнением.

– И, знаешь, я хотел извиниться за то, что наорал на тебя тогда в конном клубе. Я просто испугался, что мог покалечить тебя.

– Да уж, ты был неподражаем! Реальный Демон на адском жеребце.

– Да ничего он не адский! Его Ворон зовут, он ласковый и нежный.

– Он твой?

– Да. Я его из Европы с собой привез. Не мог же я там друга бросить. Если хочешь, то можем в субботу к нему вместе съездить.

– Да нет. У меня как-то с лошадьми не очень получается.

– Тебе просто опыта не хватает. Готов стань твоим учителем.

Да все что угодно для тебя, детка, – подумал Дмитрий.

– Это предложение с подвохом?

– Нет! Клянусь. Я же обещал: ни одной непристойности сегодня.

– А завтра?

– Давай, не будем так далеко заглядывать. Ты нравишься мне, так что гарантировать, что вечно буду изображать бесполое создание, не могу.

Маня, тяжело вздохнув, все же пошла к столику. И хоть руку не дала, ему захотелось подпрыгнуть до потолка и заорать:

– Е-Е-Е-ЕС-С-С-С!

Первый шаг сделан. Теперь только бы ничего не испортить! Поэтому он не стал наглеть и сел напротив, а не рядом. Ковалёв заливался соловьем, пытаясь произвести неизгладимое впечатление. Дмитрий лишь изредка вставлял едкие реплики, наблюдая за выражением лица Мани. Она казалась рассеянной и на вопросы отвечала невпопад. Дмитрий уже знал, что её беспокоит, но, само собой, спросить напрямую или предложить помощь не мог. Как бы он объяснил наличие этой инфы? Эй, детка, я такой озабоченный придурок, что установил в твоей квартире камеры, чтобы глазеть на тебя голую! Она просто в восторге будет!

Ковалёв со Светкой пошли на танцпол. Маня наблюдала, как они там уже вовсю целуются, и её лицо почему-то стало обеспокоенным. Она что все же на Ковалёва запала? Ну, ещё бы, он-то не орал на неё и почти не домогался. Глухое раздражение заворочалось внутри от того, как она внимательно наблюдала за этой парой.

– Мань, ты со мной не потанцуешь?

Она оглянулась на него и явно искала причину отказаться.

– Мань, пожалуйста, один танец. Совершенно невинный.

Опять она вздохнула и кивнула. О, Маня, ты попалась! Взял её за руку и повел к лестнице, чуть обогнал, подхватил на руки и стал спускаться вниз. Как-то безумно приятно было ощущать её хрупкое тело в своих руках. Какое-то первобытное необъяснимое удовольствие. Глаза Мани сначала распахнулись и она испуганно сжалась, но потом, поняв, что ничего страшного не происходит, расслабилась. Да, детка, доверяй мне, – хотелось мурлыкать Демону.

С неохотой поставив на пол, Дмитрий повёл её на танцпол. Слегка обнял, не прижимаясь, чтобы не спалиться со своим приподнятым настроением. Хотя какое там приподнятое – гордо стоящее больше подойдёт! Он закружил Маню. От её уже знакомого запаха, кажется, начала подниматься крышка черепа. За спиной у Мани Ковалёв со Светкой корчили гримасы, которые, видимо, призывали его быть более решительным. Но он, наплевав на советы, просто наблюдал за Маниным лицом. Сначала оно было напряженным, но потом он мог поклясться, что она стала вдыхать его запах. Веки потяжелели и глаза из-под ресниц заблестели по-другому. Он чуть не взвыл от удовольствия. Видимо, и сама не заметив, Маня положила ему голову на плечо, прижавшись чуть ближе, и Дмитрий не смог все же сдержать судорожный вдох. Благо, музыка громкая.

– Мань, ты выглядишь усталой.

– Есть немного.

– Тебе нужно больше отдыхать.

– Наверное. Просто я не любительница клубной жизни.

– Хочешь, уедем отсюда?

Маня напряглась, явно ожидая подвоха. А вот не угадала!

– Куда?

– Есть одно красивое место, и птицы там поют.

Маня подняла голову и посмотрела ему в глаза. О, господи, детка, какие они у тебя красивые!

– В чём подвох?

– Ни в чём. Не понравится – сразу уедем домой.

– А как же…

– Им и без нас хорошо. Честное пионерское: приставать не буду!

– Свежо предание… Ну да ладно. Почему бы и нет. Ещё несколько часов в этом дурдоме я не выдержу. Пойдём, попрощаемся.

– Для этого есть сотовый телефон.

– У меня сумка там.

– Подождёшь минутку?

Дмитрий поднялся и, быстро попрощавшись, забрал Манину сумку и пошёл назад. Ну вот, так и знал, что оставлять Маню нельзя даже на минуту. Вот уже какой-то урод крутится рядом. И, главное, руки распускает, обнимает – и эта зараза вроде и не против. Хотя нет – спина напряженная. Ну, и кто тут у нас давно не посещал стоматолога? Увидев лицо, Дмитрий чуть не взбесился. Андрей Орлов – старая Манина любовь. Где ж ты, сука, взялся в самый нужный момент?

– Привет, Орёл, давно не виделись.

– Привет, Демон. Ты, как обычно, по клубам девок пробуешь? Осталась хоть одна стоящая, чтоб через тебя не прошла?

Дмитрий скрипнул зубами, увидев на лице Мани промелькнувшее отвращение.

– Твоих высот мне не достичь, Орёл.

– Вы знакомы? – спросила Маня.

– Да, пересекались, – ответил Орёл, так и не выпуская Маниной руки. Глаза сверкали явным раздражением. – А вы с Демоном откуда знакомы? Он у нас вроде предпочитает девушек с более, скажем, легким взглядом на жизнь.

– Ну, знаешь, Орёл, всё когда-нибудь меняется. Мы работаем вместе. А вам как случилось пересекаться? – Не, ну не говорить же, что он всё знает.

– А мы вместе учились. – Опять Орёл не дает Мане и рта открыть. – Маня была моей любимой девушкой. – И нагло тянет руку Мани к губам.

– Вот как? – как бы удивился Дмитрий, едва сдерживая желание свернуть челюсть наглецу.

– Да, только у Андрея большое сердце и, кроме любимой девушки, там умещалось много других. А я устала жить, как на войне – каждый день получать сводки с фронта о новых победах своего парня. – Маня раздраженно выдернула руку. – Извини, Андрюш, но у нас планы.

И она решительно сама взяла Дмитрия за руку и потянула к выходу.

– Давай, пока! Увидимся еще, – и помахала Орлу ручкой.

– Да уж, не сомневайся, Мань, теперь точно увидимся. – Почему-то Дмитрию в голосе Орла послышалась неприкрытая злоба.

– Мань, твой бывший?

– Да.

– Что не осталась поболтать?

– Он изменился сильно. Глаза какие-то жуткие.

– А, может, ты не простила его просто…

Она резко обернулась и порывистым движением накрыла рукой его рот.

–Мы не будем о нём говорить!

Да сколько угодно детка! Дмитрий накрыл её руку своей и поцеловал пальцы. Губы Мани приоткрылись. Она нервно сглотнула и, опомнившись, отняла пальцы от его губ. Сжала ладонь, как будто желая сохранить ощущение его поцелуя. А в голову Дмитрию, как хмель, ударило осознание того, что она реагирует на его прикосновение. Она неравнодушна, это точно. И от этого безотчётная, какая-то щенячья радость наполнила душу. Эй, Демон, где же твой вечный спутник – холодный цинизм? Почему не хочется смеяться над этим глупым теплым чувством внутри? Хочется, чтобы оно длилось как можно дольше. Демон, ты влюблён? Да-а-а-а! И это так классно!

Они вышли на парковку и сели во внедорожник Дмитрия. Мужчина видел, как Маня на улице куталась в свой плащик, и сразу включил печку.

– Куда едем, мне не скажешь? – спросила Маня.

– Не-а. Доверяешь мне?

– Не-а.

– Ладно, будем с этим бороться.

Молча ехали по ночному городу, затем машина выскочила за город.

– Ты решил вывезти меня в лес?

– Ну, почти. Давно за городом была?

– Да кроме того раза, когда имела счастье с тобой познакомиться, уже и не вспомню, когда.

– Вот видишь, какой прогресс: ты уже считаешь наше знакомство счастьем.

– Это сарказм.

– Наплевать. Просто нравится, как прозвучало.

– Скажи, для тебя переспать со мной – это просто игра или вопрос мужского самолюбия?

Дмитрий заколебался. Соврать – Маня может почувствовать и замкнуться. Сказать правду – может разозлиться. Как ни крути, с любой стороны плохо.

– Все не так однозначно, как ты это видишь.

– Отговорки. – Маня отвернулась к окну.

– Вовсе нет. Просто за время с нашей встречи мои чувства в отношении тебя несколько изменились.

– И как же?

– Ну, сначала просто злился. Потом, когда рассмотрел в баре, злился и захотел. Думал, что ты златоискательница. Потом в офисе просто опешил, когда тебя увидел. Захотел ну очень сильно, хотя все еще злился по привычке. И за то, что игнорировала меня, цеплял. Там, в спортзале… Думаю, ты не наивная, я туда из-за тебя пришёл. Хотел поговорить спокойно. Но ты на меня так действуешь… в общем, опять сорвался.

– Откуда узнал, что я так поздно хожу?

– От охраны. – И ведь почти не соврал.

– А сейчас что?

– Ну, если честно, я в замешательстве. Ты мне нравишься, чего уж врать. Хочу тебя и сильно. Но ругаться и злить больше не хочу. Хочу узнать тебя поближе.

– Зачем это тебе?

– Да сам не знаю. Просто есть такое желание. И ещё хочу знать, что тебя так расстроило сегодня после тренировки. Я видел, что твоё настроение сильно изменилось.

– Может, у меня ПМС?

– Может, и так. Но мне кажется, тут что-то другое. Скажи, что я ошибаюсь.

– Не скажу. Ты удивительно проницателен.

– Расскажешь, в чем дело?

– Не так быстро.

– Ладно, я подожду. Мы приехали.

В этот момент они проехали через пункт охраны и въехали на территорию крутого дачного поселка. Проехав ещё некоторое время, оказались на самом краю. Дмитрий открыл ворота пультом, и они въехали во двор очень стильного особняка.

– Ты не голодная? Я бы поел.

– Да нет, что-то не хочется.

– А мне компанию составишь?

– А как же птицы?

– А ты прислушайся.

Маня прислушалась и действительно различила многоголосый птичий хор, доносящийся со всех сторон.

– Но ведь сейчас ночь!

– Мань, сейчас весна, и каждый самец, сгорая от желания, хочет привлечь подругу. Время быстротечно, времени на сон и отдых у них нет.

– Но их так много!

– Да, много. А самок мало и на всех не хватит. Так что каждый готов петь песни любви до изнеможения.

– Не думала, что ты романтик, Демон.

– Нет, что ты, я законченный циник. Но почему-то твоё присутствие оказывает на меня странное действие. Может, я влюблён, Маня?

– Это вряд ли. Разве что в себя самого.

– Неужели, я так плох в твоих глазах?

– Ну, ты старался.

– Тут не поспоришь. Ну хотя бы кофе будешь?

Маня кивнула, озираясь.

– В дом зайдешь?

– Да нет, тут тебя подожду.

– Мань, ты как ребёнок. Сказал: приставать не буду. Я вообще сам к девушкам не пристаю. Это только ты на меня так пагубно влияешь!

– Эй! Не вали с больной головы на здоровую!

Дмитрий скрылся в доме и буквально через минуту вышел с пушистым пледом и укутал девушку.

– Раз ты войти не хочешь, придется как-то спасать тебя от простуды. Садись и слушай птиц, я скоро.

Он усадил её в плетеное кресло-качалку и поплотней укутал ноги. Сам опять ушел в дом. Вскоре вернулся с тележкой. Запах кофе проник в сознание задумавшейся Мани.

– Дима, мы тут надолго?

– М-м-м-м. Как приятно.

– Что приятно?

– Моё имя в твоём исполнении. Скажешь ещё?

– Если скажешь, когда домой едем.

– А ты торопишься? Мне показалось, ты домой сегодня не собиралась.

– Тут ты прав. Но завтра на работу.

– Может, всё же расскажешь, что происходит? – Дмитрий видел, как Маня колеблется, и замер в ожидании. Ну, давай же, детка, скажи! – Мань, просто попробуй начать.

Девушка глубоко вздохнула и нервно дернула плечами.

– Ты будешь смеяться надо мной, Дима.

– Обещаю, что нет.

– Понимаешь… меня, видимо, кто-то преследует.

– И в чём это выражается?

– Только не смейся. Сначала это были письма и цветы. Всегда одна роза: красная, на длинной ножке. Первые появлялись на работе. В письмах обычная чушь типа: люблю тебя и ты моя. Я не очень-то обращала внимание. Ну, записки и цветы, такое и раньше получала и от сотрудников, и от посетителей. Но в тот день, когда вы с Ковалёвым появились на работе, я нашла розу и конверт на своей кухне! Кто-то оставил её там, пока я была на работе. Если честно, я испугалась. Очень. А после спортзала роза и письмо были в моём шкафчике. И ещё какой-то кулон с рубином, кажется. В письме была угроза, что если ко мне опять кто-нибудь прикоснется – он меня накажет. А ко мне никто, кроме тебя, и не прикасался. Ну, тогда в лифте и в кабинете… когда…

– Прости, вёл себя, как дурак. Куда ты дела письмо и кулон?

– Бросила прямо там, в раздевалке. Но это не всё. Когда вернулась домой, в спальне на кровати было разложено белье. Красное. Очень откровенное, я такое не ношу. И опять цветок и конверт. Я всё выбросила в мусоропровод.

– Надо было оставить и вызвать полицию.

– Да? И будь ты на месте полицейских, что бы ты подумал о чокнутой, которая вызывает полицию из-за того, что ей подарили цветы и откровенное белье и написали любовное послание? Поэтому я хотела переночевать пару дней у Светки, а в субботу сменить замки. А тут твой Ковалёв нарисовался, не сотрёшь.

Так вот почему она следила за парочкой таким беспокойным взглядом. От сердца у Дмитрия отлегло. Обломайся, красавчик Ковалёв!

– Знаешь, Мань, у меня есть предложение. И, прежде чем скажу, хочу заверить тебя, что никаких задних мыслей у меня нет.

13

Пожилая женщина смотрела в огромное окно своей квартиры на огни ночного города. Её время в мире людей подходило к концу. В изношенном теле все сложнее было поддерживать жизнь. Тяжелая неизлечимая болезнь давно истощила его резервы. Да и сама Махаллат устала. Ее посещение мира людей затянулось. И причина тому – ребенок, рожденный более двухсот лет назад. По большому счету он не имел к ней никакого отношения. Это был плод запретной страсти юной служанки и развратного хозяина. И как раз по причине этой беременности девушка и решила расстаться с жизнью. И именно это дало возможность Махаллат прийти в мир людей.

Для демонов приход в человеческий мир – это сродни длительному посещению Диснейленда или Лас-Вегаса. Они приходили сюда за наслаждениями, новыми ощущениями, недоступными им в истинном облике в Нижнем мире. И сколько бы люди ни придумывали историй о конце света и борьбе Света и Тьмы – они ошибались. Демонам на это плевать. В мир людей они приходили развлекаться. Подходящего тела можно было ждать десятки лет, а иногда и больше. Потому, попав сюда, демоны становились необузданны и жадны до всех ощущений, что могут получить за столь короткое по сравнению с их бесконечной жизнью время. Это и породило множество разговоров об одержимости и прочей чуши. Но все это неверно по одной причине – демоническая сущность могла использовать лишь тело, душа владельца которого покинула его добровольно. То бишь самоубийцы. Причем не каждого. Не секрет, что большой процент самоубийц раскаивается в последний момент, и такое тело также не подойдет. К тому же есть ещё масса факторов, которые должны пересечься, чтобы выбранное тело и демоническая сущность совпали идеально.

Это была первая попытка вселения для Махаллат. Раньше ей не хотелось, мир людей не слишком привлекал её. Но все же, движимая скукой и любопытством, она решила попробовать. Подходящего тела пришлось ждать почти триста лет и она хотела отказаться от этой затеи. Но тут случилось в её жизни нечто, что заставило её не просто пойти, а просто-таки бежать, спасаясь от собственной боли. Тело нашлось, и вот сюрприз – девушка оказалась беременна. Любопытство толкнуло Махаллат на то, чтобы оставить ребенка.

После рождения первым желание было избавиться. Но затем что-то дрогнуло внутри – видимо, пребывание в теле человека накладывает все же отпечаток и на саму личность. К тому же в крошечном розовом комочке демоница почувствовала странные флюиды. Он не был полностью человеком – её присутствие не прошло бесследно. И с возрастом видимые только ей и, пожалуй, другим демонам колебания ауры становились ощутимей. Мальчик, являясь стопроцентным человеком по происхождению, все же не был полностью человеком.

Рос ребенок очень медленно, поэтому им часто приходилось переезжать, чтобы не привлекать к этому факту внимание людей. Спустя сто лет он выглядел пятнадцатилетним. Проявилась и первая особенность – сила, что периодически кипела в нём, требуя выхода. Да, тогда им пришлось пережить довольно тяжелые пару десятилетий, пока мальчишка научился управлять собой.

Задумываясь о Мадонне, Махаллат понимала, что её развитие, видимо, шло по-другому. Девочка развивалась, как обычный человек, и никакие способности у неё не проявлялись. Хотя демоница догадывалась, кто был её так называемой «матерью». Скорее всего, именно её влияние и делало Маню столь неотразимой и желанной практически для каждого мужчины. Наама – самая желанная демоница, как для людей, так и для бессмертных. И отпечаток её сущности явно просматривался в девчонке. Одного только не могла понять Махаллат – как Нааме удалось ускользнуть из Нижнего мира из-под неусыпного ока Дагона. Ни для кого в Нижнем мире не секрет, что он давно уже был одержим Наамой. Он отравлял ей жизнь ревностью и собственническими замашками сотни лет. Наама хотела быть свободной, но Дагон, сходя по ней с ума, контролировал каждые её шаг и вздох. И как ей удалось ускользнуть, Махаллат было непонятно.

Но это не было главным, что занимало её мысли. Гораздо важнее то, как продвигался её план по пристраиванию Дмитрия в заботливые руки Мадонны. Махаллат знала: нельзя просто прийти и сказать: «Эй, детишки, вы просто идеальная пара. Так что благословляю вас и возвращаюсь отдохнуть в Нижний мир, так как за вас спокойна». Ни Дмитрий, ни Маня не приняли бы этого. Оба упрямы, самолюбивы и успели разочароваться в отношениях с противоположным полом. Именно поэтому она и решила действовать от противного – запретила Дмитрию приближаться к Мадонне. Зная своего «сына», она точно знала, что это разбудит в нём дух противоречия и он станет добиваться девушку во что бы то ни стало. И она надеялась, что между ними возникнет глубокая связь, а не только непреодолимое физическое влечение. Махаллат была уверена, что эти двое созданы друг для друга, недаром она видела, как между ними с первой встречи бушует пламя. Так что их соединение – лишь дело времени.

Но был один фактор, что беспокоил Махаллат. За Маниной спиной в последнее время маячила темная тень какого-то сильного демона. Вся атмосфера вокруг девушки пропахла его присутствием. И это могло стать серьезной проблемой. Ведь ни Дмитрий, ни, тем более, сама Маня не смогут противостоять демону, если он решит заявить свои права на девушку. И сама Махаллат уже слишком устала и ослабла, чтобы достойно противостоять сильному, недавно вселившемуся демону. Странно было лишь то, что он не раскрывал себя до сих пор. Ведь терпением в вопросах вожделения демоны не отличались. А другой причины для столь пристального внимания демона Махаллат не видела. Хотя нет, была еще одна. Но думать об этом было страшно.

Все эти вопросы мучили Махаллат и, видимо, счастливое возвращение домой, в Нижний мир, опять откладывалось.

Пожилая женщина, которую все знали, как Лейлу Олеговну, вздохнула и отошла от окна. Нужно отдохнуть – это тело стало совсем немощным и слабым.

14

Маня рассеянным взглядом скользила по обстановке в квартире Димы и не могла поверить, что согласилась сюда приехать. Видимо, нервотрёпка последних дней совсем выбила её из колеи. Как она могла повестись на это и позволить уговорить себя на ночёвку в его холостяцком логове. Неожиданно возникло желание повернуться и убежать. Но Дмитрий, видимо, уловив её состояние, тут же забрал её плащ и мягко, но настойчиво подтолкнул в сторону дивана.

– Заходи. Извини за беспорядок – домработница придет только завтра с утра. Хочешь поесть или выпить?

– Нет, я слишком устала.

– Ну, тогда в душ и спать?

– Ну да. Нужно было зайти в мою квартиру и взять халат и пижаму.

– Тебя устроит мой халат и футболка?

– Твоих девушек обычно устраивало?

– Ну, ты не моя девушка. Надеюсь, пока. И я терпеть не могу, когда женщины трогают мои вещи.

– Почему же для меня делаешь исключение?

– Ты знаешь, сам не знаю, почему, но у меня такое чувство, что для тебя я готов на многие исключения из собственных правил.

Маня настороженно вскинула взгляд.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Сам пока не знаю. Как разберусь, скажу. Так что ты первая в душ?

– Да, если ты не против. А где я буду спать?

– Думаю, я уступлю тебе свою спальню, а сам лягу на диване. Гостевая спальня еще не готова.

– Нет, так не пойдёт. Я не хочу, чтобы ты завтра встал совершенно разбитым.

– А лучше будет, если спина болеть будет у тебя?

– Это, по крайней мере, справедливо. Ведь это я свалилась тебе как снег на голову.

– Ерунда. Я позвал тебя. Черт, Маня, мы ведь не подростки! Я дал слово, что не стану приставать и, раз тебя так уж волнует самочувствие моей спины, предлагаю спать обоим в спальне. У меня огромная кровать, и мы даже не почувствуем присутствия друг друга.

– Ладно. – Боже, это она сказала? Только что согласилась спать с ним в одной постели?!

– Ладно?! – Видимо, Демон не поверил своим ушам. – Ни споров, ни препирательств – просто ладно?

– Но ты ведь дал слово, что не станешь приставать ко мне.

– Дал.

– Тогда мне нечего опасаться?

– Нечего.

– Ну, тогда давай халат и футболку, и я пошла в душ. Завтра ведь на работу.

Лицо у Демона было слегка шокированным, и он быстро ушёл за требуемым. Что ты творишь, Маня? – спросила она себя. Но странная усталость и апатия быстро затмили доводы разума. Что такого? Глупо отрицать, что ей нравится этот дерзкий Демон. Нравился, когда был наглым и озабоченным, хотя и злил страшно. А после неожиданной метаморфозы, что произошла с ним сегодня вечером, стал нравиться еще больше. Нет, она не наивная девчонка и прекрасно понимает, чего он добивается, изменив своё поведение и проявляя к ней такую неожиданную заботу. Он и не скрывал своих желаний. Но, по крайней мере, он не притворялся, как другие. И это странным образом заводило и позволяло расслабиться. И к тому же Светка права – когда-то нужно себе позволять это. Просто так: без обязательств и планов на будущее. И такой, как Демон, подходил для подобных отношений как нельзя лучше. Оставался момент того, что им дальше придется работать вместе и делать вид, что ничего не было. Но миллионы людей жили так, и ничего – небо не падало на землю. Так, может, и правда пора перестать жить идеалами и мечтами? Нужно стать взрослой девочкой и жить тем, что есть сейчас.

Дмитрий появился с вещами, прервав поток её размышлений.

– Идём. Смотри, ванная тут. Разберёшься?

Маня кивнула и закрыла дверь. Защёлки не было. Ну, правильно, он же жил один, от кого ему запираться. Ванная комната была огромной, с гигантской угловой ванной с кучей наворотов и просторной душевой кабинкой в другом углу. Девушка, быстро раздевшись, встала под душ. Гель для душа был только мужской. Маня понюхала его и голова слегка закружилась. Это был тот самый запах, оттенок которого она уловила, когда они танцевали. Ну, и тогда, когда он разгоряченный после тренировки подошёл к ней в спортзале. Быстро намылив все тело, она ощутила странное чувство, как будто делала что-то интимное, и улыбнулась. Подсушив волосы полотенцем, она надела темно-зеленую мягкую футболку Демона, в которой просто утонула, натянула его банный халат и вышла, шлёпая босыми ногами по полу. Демон вскинулся при виде неё.

– Черт, ты же простудишься!

– Нет, у тебя полы теплые. Я взяла немного твоего геля для душа, надеюсь, ты не против?

Дмитрий замер и Маня видела, как враз потемнели его глаза. Он с трудом сглотнул и неожиданно хриплым голосом ответил:

– Нет. Мне это даже приятно. Если ты больше ничего не хочешь – спальня вон там.

– Ты с какой-стороны привык спать?

– Занимай любую. У меня нет предпочтений. Я в душ. – И Демон как-то очень стремительно удалился.

Маня пожала плечами и пошла в спальню. Да-а-а! Тут, пожалуй, сразу стало видно, где проходит основная часть жизни холостого мужчины. Кровать была просто огромной. Нет, это был целый динозавр мебельного происхождения. Шелковое темно-фиолетовое постельное бельё. Кованые, с замысловатым рисунком спинки. И на одной из них сиротливо висели наручники. Добавьте к этому зеркальный потолок и одну их стен. Ну не спальня, а порностудия какая-то.

– Вот же ж Демон! – усмехнулась Маня.

Ай, ладно, какое ей до этого дело. Она здесь в первый и последний раз. Завтра сменит замки и больше бывать в берлоге этого сексуально озабоченного маньяка она не намерена. Но внутри что-то неприятно царапнуло при мысли о том, сколько женщин прошли через эту постель. Нет, пожалуй, с мыслями о привлекательности Демона она поторопилась.

Пока она рассматривала достопримечательности Демоновой спальни, появился и сам хозяин.

– Что ты… – Он осекся, когда взгляд уперся в наручники.

Мгновенно сориентировавшись, он погасил верхний свет. Но так стало только хуже. Грамотно установленная подсветка сразу создала жутко интимную обстановку. Теперь они оба стояли и смотрели на собственные отражения в противоположной зеркальной стене. Демон пришёл из душа в одних домашних трикотажных штанах и в этом свете выглядел… очень привлекательным. Его взгляд встретился с Маниными глазами в отражении.

– Че-е-ерт! Извини, я не ждал гостей.

Маня была поражена – Демон смущен?

– А если бы знал – быстренько сделал бы ремонт и убрал этот жуткий зеркальный потолок?

– Нет. Быстренько доделал бы гостевую спальню. Ты будешь ложиться или так и будешь здесь стоять молчаливым укором моей сексуальной распущенности? – слова Демона прозвучали излишне резко.

Маня напряглась и повернулась к выходу.

– Знаешь, глупо было это всё. Я, пожалуй, лягу на диване…

– Черт, Мадонна! Ты ведешь себя, как ребёнок!

– Почему? Потому что не хочу спать в постели, где побывало полгорода?

– Это ерунда. Я приехал только десять дней назад!

– А, ну тогда всё впереди! – Так, Маня чего так завелась? Какое ей вообще дело до его похождений?

– Мне что нужно извиниться за то, что я тот, кто я есть?

Девушка сникла и мотнула головой.

– Нет, прости. Это я веду себя просто отвратительно. Ты предложил мне помощь, а я ещё и напрягаю тебя. Извини.

Маня решительно сняла халат, оставшись в футболке, и залезла под одеяло. Дмитрий обошёл постель и лег на другом краю как можно дальше от Мани.

– Спокойной ночи. И спасибо, что приютил.

– Ерунда, я рад, что ты здесь.

Маня и сама не поняла, в какой момент отключилась.

Пробуждение было неожиданно приятным. Маня почувствовала непривычную тяжесть на своей талии и плотно прижатое сзади горячее мужское тело. Ровное теплое дыхание ласкало кожу на затылке и шее, рождая странное приятное чувство какого-то уюта, что ли. Маня шевельнулась, пытаясь выбраться из-под руки Демона. Но неожиданно мужское тело сзади затвердело и рука, расслабленно лежавшая на талии, напряглась, удерживая, ещё плотнее прижимая к телу пока спящего мужчины. И тут Маня с легким чувством паники ощутила, что сзади, в районе её попки, что-то быстро меняется. Демон хрипло выдохнул, его горячие губы скользнули по коже за её ухом. Острая смесь паники и возбуждения прокатилась от этого места по телу вниз.

– Ма-а-а-аня-я! – хриплый, тихий и безумно сексуальный шепот у самого уха заставил все тело напрячься. Кожа, словно обожженная, стала до болезненности горячей и чувствительной.

Рука Демона скользнула на грудь девушки и она непроизвольно выгнулась от этого прикосновения, сильнее прижимаясь в его уже твердому раскаленному доказательству возбуждения. От этого ощущения низ живота скрутила жаркая мучительная судорога.

– Ма-а-аня-я! – болезненный хрип, и губы ласкают нежную кожу за ухом, по телу сладкая судорога. – Хочу тебя… как же я хочу тебя.

«Что ты делаешь?» – вопит жалкий остаток разума, ещё не утонувший в желании.

– Дима! – Маня со стоном впивается в его руку, ласкающую её грудь. – Дима, остановись. Мы опоздаем на работу!

Тело Демона каменеет, потом он откатывается от неё и вскакивает с постели.

– Твою мать! – Маня оборачивается, а он хватает свои штаны и прикрывает ими своё готовое порвать боксеры достоинство. – Черт! Черт! Твою ж… Маня, прости. Я не хотел… то есть… О, черт! Я просто… Это просто был сон, и я…

– Да успокойся. Ничего не случилось. Я понимаю: ты не привык спать и просыпаться один.

– Да! То есть, нет!.. О, мля! Маня, прости. Я совсем не хотел!

– Да успокойся! Я понимаю, что ты вовсе меня не хотел, и это просто досадная ошибка!

– Не ошибка! Я хочу тебя и врать не буду. Но я обещал не приставать к тебе.

– Дим, давай собираться. Нам ещё ко мне домой заходить, чтобы я могла переодеться.

Смущенный Демон – это то ещё зрелище! Он открыл рот, чтобы ещё что-то сказать в своё оправдание, но быстро закрыл, видимо, решив не делать хуже, чем есть. Маня, подхватив халат, умчалась в ванную.

Через полчаса они уже стояли перед дверями её квартиры.

– Мне нужно отдать тебе ключи?

– Да, я поручу Ковалёву, чтобы он лично проконтролировал, как будут менять замки, и чтобы ни у кого не было ключей. К тому же в твоей квартире установят систему безопасности.

– Боже, тебе не кажется это излишним?

– Нет, не кажется! – ответил Дмитрий, орудуя ключами. – Я войду первым и всё посмотрю. Хорошо?

– Спасибо, что делаешь это для меня. И неважно, по каким причинам. Всё равно спасибо, Дима.

Дмитрий кивнул и шагнул в квартиру.

– Твою мать! – раздалось через секунду.

Маня рванула вперед, тут же споткнувшись через что-то и едва удержавшись от падения.

– Стой там!

– Боже! О, господи! Ублюдок, что он натворил! – Маня едва не разрыдалась!

Её квартира была разгромлена в прямом смысле слова! Не осталось ничего целого. Мебель была изломана, вещи изодраны и порваны, посуда разбита. По каждой комнате будто пронесся торнадо, уничтожая всё на своем пути. На треснувшем зеркале в прихожей красовалась надпись её же помадой: «ШЛЮХА».

– Боже мой, что же мне делать? – Маня стояла, не в силах до конца осознать степень разгрома. – Надо на работу, а мне даже переодеться не во что! – Её рассредоточенный взгляд блуждал вокруг.

– Мань! Маня, очнись! – Дмитрий шагнул к ней и встряхнул за плечи. – Ты не можешь сегодня работать. Мы сейчас возвращаемся ко мне, я звоню бабушке и все объясняю. Я вызову Ковалева, и мы будем решать, что с этим делать. Мы разберемся, Маня!

– Но как же? Где мне жить? – Слезы все же прорвались.

– Поживешь пока у меня!

– Это абсурд! Просто невозможно. Ты представляешь, какие слухи пойдут! Все решат, что у нас…

– Роман? Мне плевать, пусть думают.

– Конечно, тебе плевать. Для тебя это ведь только ещё одно очко в твоем послужном списке!

– Маня, тебе нужно успокоиться! Все наладится!

– Да, всё будет просто прекрасно! Меня преследует псих, моя квартира разгромлена, и обо мне станут говорить, что я раздвинула ноги перед новым начальством ради повышения – что может быть лучше?! Все просто прекрасно!

Плечи девушки тряслись от сдерживаемых рыданий. Дмитрий, повинуясь мгновенному порыву, обхватил затылок девушки и, подняв лицо к себе, накрыл её дрожащие губы своими. Маня рванулась от него, молотя кулачками по плечам. Но Дмитрий, подхватив её за талию, резко переставил к стене и прижал своим телом, ловя суматошно мелькающие руки и удерживая на месте. Несмотря на довольно жесткое удержание, целовал её Дмитрий очень нежно, будто уговаривая, успокаивая, но не давая вырваться или прервать поцелуй. Предательское тело ослабло, не желая больше сопротивляться. Мане хватало сил лишь на то, чтобы сдерживать себя и не выгибаться навстречу горячему мужскому телу.

Дмитрий давно отпустил её руки, и она сама не заметила, как обвила его талию, вцепившись в рубашку. Губы Дмитрия ласкали, умоляли, настаивали, властно требовали. Обжигающие волны раз за разом прокатывались по телу вниз, делая его покорным, горячим и желающим большего. А Дмитрий прерывал их поцелуй лишь для того, чтобы дать им обоим глоток воздуха, и атаковал её рот снова и снова. Нежный поцелуй становился всё требовательней и настойчивей. В голове у Мани уже давно заткнулся отчаянный крик разума, задушенный вспыхнувшим желанием. Стало плевать на всё и всех, хотелось только эти властные губы на своих губах и ощущение сильного тела, вжимающегося в её, и этот безумно возбуждающий запах желающего её мужчины. Маня не знала, сколько прошло времени, прежде чем Дмитрий с мучительным стоном оторвался от её губ и прижал её голову к своей груди с бешено бьющимся сердцем. Лицом он зарылся в её волосы на макушке и замер, пытаясь вернуть дыхание в норму.

– Прости, Мань. Я дебил, – произнес он срывающимся хриплым шёпотом.

– Почему?

– Я тебя успокоить хотел.

– Спасибо, успокоил.

– Тебя-то да. А вот что с собой делать, теперь точно не знаю. – Неожиданно Дмитрий засмеялся хриплым бесшабашным смехом. – Ты согласишься встречаться со мной?

– Если ты не заметил – мы ещё не расстались.

– Ты ведь понимаешь, о чём я.

– Понимаю. И тебе не кажется, что говорить об этом посреди моей разгромленной квартиры как-то неуместно.

– Для такого разговора нет неуместных мест. И это не хуже и не лучше остальных.

– Дим, это глупый разговор. Мы слишком разные.

– Я это заметил. Но ещё я сейчас понял, что хочу каждое утро просыпаться, как сегодня – обнимая тебя.

– Может, у тебя просто инстинкт защитника проснулся?

– А давай наплюем на психоанализ. Мне так хорошо с тобой! Разве важно, почему?

– Мы едва знакомы. Ты совсем не знаешь меня, а я тебя.

– Мань, я ведь не замуж тебя зову. Зачем все эти сложности? Я хочу тебя до одурения, ты меня тоже, я это чувствую. Так зачем всё усложнять? Мы ведь взрослые люди и можем себе позволить секс без обязательств, просто потому, что нам этого безумно хочется обоим.

Неожиданно внутри у девушки сжался болезненный комок. Действительно, чего она себе напридумывала. Демон просто хотел её, а она уже решила, что предложение встречаться – это нечто серьёзное. Может, для кого-то это и серьезно, но не для Демона. Просто секс без обязательств. Мане вдруг стало стыдно и горько от того, что так легко поддалась его обаянию. А что: она ведь такая же, как все – просто глупая и слабая женщина, и таких у него целый шлейф. Одной больше – одной меньше, кто же их считает? С болью сразу вернулась холодная ясность ума. Нет, она этого не сделает. Не из упрямства или гордости. Просто не сможет. Вот такая она дура. Не сумеет потом ходить мимо и делать вид, что ничего не было. В общем, не выйдет из неё взрослой женщины. Так и останется глупой девчонкой, верящей, что это должно быть только по любви. Демон, будто почувствовав изменение её настроения, отступил на шаг и всмотрелся в её лицо.

– Что моё предложение неприемлемо? Ты из тех, кто занимается сексом только с далеко идущими планами? Просто страсть тебе не подходит, Мань? Всё должно быть правильно и разложено по полочкам? – голос Демона подернулся льдом. – Значит, я все же прав: ты холодная и расчётливая кукла. Хотя совсем недолго мне казалось, что ты живая и настоящая.

Маня не могла поверить своим ушам. Да он просто избалованный мальчишка! Не получив желаемого по первому требованию, тут же бросается бить побольнее и разрушать все вокруг.

– Знаете, Дмитрий Романович, я очень благодарна за вчерашний вечер и за то, что приютили меня, но степень моей благодарности все же не столь велика, чтобы я выражала её, лежа на спине. Уж извините, что пришлось впустую потратить вечер на меня, а не снять очередную девицу из клуба и использовать свою специфическую спальню по назначению.

– Ну, девицы из клуба хотя бы честнее тебя. Не строят из себя недотрог и занимаются со мной сексом, потому что им это нравится, а не ради далеко идущих планов.

От каждого слова Демона в груди Мани всё рос и рос кусок льда. Собрав все силы, она выпрямилась и задрала подбородок.

– Не смею больше занимать ваше драгоценное время, Дмитрий Романович. Спасибо за великодушное предложение помощи, но, боюсь, цена будет неподъемной. Не смею больше задерживать.

Маня шагнула к двери и широко её распахнула.

– Ты гонишь меня?! – Демон выглядел ошеломленным. – Маня, ты, мать твою, меня прогоняешь?

– Да, – жестко ответила девушка, глядя ему в лицо.

– Ну ты и сука!

От его злых слов у девушки лишь дрогнули губы. Дмитрий вышел на лестничную клетку, за ним захлопнулась дверь, и он ясно услышал, как запирают замки. Маня рассеянно обвела взглядом весь этот разгром. Нужно позвонить начальнице и попросить отгул. Как-то со всем этим нужно разбираться. Самой.

Найдя в сумке сотовый, она позвонила сначала Лейле Олеговне – та, оказывается, была уже в курсе: Демон все же позвонил ей – а затем и в полицию. Буквально в течение получаса её дом превратился в проходной двор. Сначала примчался Ковалёв, потом приехали полицейские и потянулись долгие часы расспросов, осмотров и снятия отпечатков. Так как ничего не разрешили трогать и присесть было не на что, к концу всех следственных действий Маня уже буквально падала с ног от физической и моральной усталости. Когда ушла полиция, Маня отдала ключи Ковалёву и вызвала такси. Выбрать из вещей, что бы взять с собой, ничего не удалось – все было уничтожено. Ковалёв пообещал, что вызовет грузчиков и те вынесут все из квартиры за пару дней и заодно врежут новые замки. Маня безнадежно кивнула – почему-то ей казалось, что новые замки ничего не изменят. Гостиницу она выбрала неподалеку от работы и, взглянув на номер, сразу же отправилась в ближайший торговый центр за вещами. Ведь не осталось даже белья. Купив самое необходимое, она вернулась в номер и провела вечер, бездумно переключая каналы телевизора.

15

Дмитрий несся по коридору с таким лицом, что сотрудники, попадавшиеся на его пути, невольно жались к стенам. Да, он опять облажался! Сумел подойти так близко и его проклятый язык всё испортил. «Я же тебя не замуж зову… Секс без обязательств!» Да лучше бы онемел тогда вообще! Сказать такое, и кому – Мане! Ведь понял же уже, что она не такая. И потом нет, чтобы сказать, что пошутил – так нет же, взбесился, гадостей наговорил. Долбанный темперамент! Вот как теперь всё это исправлять?

А ведь всё так хорошо уже было! Проснуться утром, прижавшись к её телу, вдыхая запах её волос. Несколько секунд непередаваемого блаженства, пока не сообразил, что трется об её тело весьма недвусмысленно. Черт, наверное, в первый раз в жизни был по-настоящему смущен из-за собственной эрекции. А когда Маня, переведя все в шутку, ушла в душ, упал носом в её подушку и вдыхал её запах, улыбаясь, как дурак. Сидя перед ней на кухне за завтраком, думал, что мысль видеть эту женщину на этом же месте завтра и послезавтра не раздражала. Почему-то, думая о ней, всё как будто впервые…

И те поцелуи в её квартире… При одном воспоминании о них тело прошибала судорога желания, заставляя вздрагивать и сжимать зубы от дикого желания ощутить её губы снова. Её руки, что сначала колотили его, а потом жадно, хаотично путешествовали по его телу, распаляя все сильнее. Это было абсолютно, совершенно, безумно приятно.

А потом он раскрыл свой рот и из него вывалилась жаба. Видимо, так, потому что лицо у Мани стало именно такое, как если бы он вдруг сделал нечто совершенно мерзкое. И тут его сила взбесилась от неудовлетворенности. И Остапа понесло! Неужели, не мог уйти молча, разбить, сломать что-нибудь по дороге? В морду дать кому-нибудь на крайняк. А потом, успокоившись, вернуться и улыбаться ей по-прежнему. Нет, у него же во рту завоняется, если он хоть раз промолчит! Просто гений среди придурков! В кармане завибрировал телефон.

– Да! – рявкнул Дмитрий, даже не взглянув, кто звонит.

– Димочка, зайди ко мне. – Лейла Олеговна говорила тихим усталым голосом.

Во-от, сейчас и тут еще будут мордой тыкать, как нагадившего кота. Тяжело вздохнув, пошёл в кабинет начальства. Пустое Манино место добавляло ещё больше горечи в и так уже несладкую жизнь.

– Привет, мам, – сказал Дмитрий, плотно прикрыв дверь кабинета. – Что с тобой?

На него смотрели усталые глаза бесконечно вымотанной женщины. Внутри что-то больно екнуло. Столько лет она всегда была сильной, энергичной, и такой он видел мать впервые. Конечно, он давно знал, что она очень хочет вернуться домой, в Нижний мир, но все равно мысль о её смерти, пусть и не настоящей, больно резала душу. Остаться совершенно одному – это пугало так же сильно, как в детстве.

– Здравствуй, Димочка. – Женщина тяжело вздохнула. – Рассказывай.

– С чего начать?

– С начала, Димочка. Почему Мадонна сегодня ночевала в твоей квартире?

– Ну, это не совсем начало.

– Дима, мне не до игр, – устало вздохнула женщина.

И тогда Дмитрий рассказал. Всё, начиная с их первой с Маней встречи на пыльной дороге и заканчивая сценой в её квартире. Лейла молчала, не перебивая, слушала. Закончив, Дмитрий сел в кресло и, согнувшись, опустил лицо в ладони и тер его.

– Вот, знаешь, я думала: ты у меня умнее, – изрекла, наконец, женщина.

– Представляешь, я тоже был о себе такого мнения, пока Маню не встретил. Но в её присутствии стабильно туплю и устраиваю косяк за косяком. Закономерность уже прям какая-то.

– Дима, чего ты хочешь от отношений с Маней?

– А что за нарушение запрета приближаться мне уже ничего не будет?

– Я знала, что ты его не собираешься соблюдать.

– Когда поняла?

– Да сразу же.

– Почему ничего не сказала?

– Любопытно посмотреть было. Не забыл: я все же демон. А наблюдать за событиями, запущенными с моей легкой руки, – тоже удовольствие. Пожалуй, последнее из доступных мне сейчас. Ты не ответил на вопрос.

– Потому что впервые растерян и сам не знаю, чего хочу. Она вызывает у меня странное для меня желание защитить, сделать так, чтобы она никогда не плакала и не боялась. Хочу обладать её телом так сильно, что от этого временами больно. Хочу просыпаться, обнимая её, хочу весь день ощущать от себя запах её кожи. Хочу видеть её утром за завтраком с легкой улыбкой на губах, вспоминающей о том, что было ночью. Хочу, находясь дома, просто знать, что она где-то здесь, рядом, в одном со мной пространстве, дышит одним воздухом. А ещё я понял вчера, что ревную жутко, до черноты в глазах даже оттого, что другие смотрят. Хотелось убить каждого, кто, глядя на неё, позволил себе фантазии о ней обнаженной. Хочу забрать, спрятать в карман и любоваться в тихом уголке, приговаривая: «моя прелесть».

– Да, Дима, тяжелый случай. Ты, кажется, влюблён. Я думала, что не дождусь этого.

– Демоны не любят.

– Да, демоны не любят, они могут испытывать только одержимость и сильнейшее вожделение. Но ты ведь не демон – ты человек. Почти. Так что, поздравляю тебя, наконец, нашлась женщина, добравшаяся до твоего сердца.

– Не рано ли ты делаешь выводы? Я все ещё вольный стрелок.

– Думаешь? Тогда мне не стоит волноваться…

– Волноваться о чём?

– О том, на что ты готов пойти ради спасения Мадонны.

– Мам, эта история с преследованием не стоит и выеденного яйца. Мы с Ковалёвым поймаем ублюдка, и всё станет по-прежнему. Будет наша Маня спокойно спать по ночам.

– Вам с Ковалёвым этот, как ты говоришь, ублюдок не по зубам.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Это демон, Димочка. Очень сильный и жестокий.

– Мне плевать! Я ему глотку перегрызу, если он посмеет её хоть коснуться! – Дмитрий вскочил и сжал до хруста кулаки. – Она моя! И мне плевать, какой он там демон. Я не собираюсь отдавать её никакому похотливому уроду! Вообще никому!

– Вот этого я и боюсь, Дима! Ты не противник для демона, но все равно бросишься в бой и погибнешь. А у меня уже нет сил помочь тебе! Подумай хорошо, Дима, готов ли ты стать жертвой в игре демонов.

– И что ты мне предлагаешь? Просто постоять в сторонке, пока он не наиграется с Мадонной, и подобрать, что останется? О чём ты?

– Если это тот, о ком я думаю, то Мадонну он в живых не отставит. Она – не цель его игры, а только средство. Её жизнь для него не важна, и он даже с удовольствием убьет её, но позже. Пока он играет. Ему нужны её страх и боль.

– Я не понимаю.

– Конечно, не понимаешь. Скажи, ты помнишь: в детстве я всегда приходила тебе на помощь, где бы ты ни был.

– Да, я всегда поражался тому, как ты так быстро оказываешься рядом в нужный момент.

– Я чувствую твои эмоции, особенно сильные и отрицательные. Мы связаны. Я чувствую тебя, где бы ты ни был, и мне было больно, как и тебе, как бы я ни отгораживалась от этого.

– Всё равно не могу понять. Какая связь?

– Если это тот демон, о котором я думаю, то ему не нужна Маня – ему нужна её мать. За ней он пришёл из Нижнего мира. И в надежде привлечь её внимание он будет мучить Мадонну и даже без сожалений убьет. И ни я, ни ты ничем не сможем ему помешать.

– И что мне тихонько стать в сторонке и смотреть, как этот ублюдок будет издеваться над моей женщиной?

– Ты себя послушай! Твоей женщиной! Ты не заявил прав на неё! – Дмитрий метался по кабинету, сжимая кулаки.

– Что это значит?

– Ну, это сродни браку. Только серьезней и навсегда. Это демонский обряд, и он священен для нас. Даже такой урод, как Дагон, вряд ли рискнет его оспаривать. Если ты заявишь на неё права, то она будет практически недосягаема для него, если он не захочет стать вне закона.

– И в чём трудность?

– Тебе в алфавитном порядке или как?

– Мама, прошу!

– Ну, начнем с того, что Маня не имеет представления, кем на самом деле является, и в мир демонов не верит. Второе – если ты заявишь на неё права, то это будет навсегда и разрыву не подлежит – только в случае смерти одного из вас. Не знаю, как выйдет у вас с Маней, но для демонов после обряда отношения на стороне исключены. Мало того что вы обмануть друг друга не сможете, но боль при попытке будете испытывать страшную. Потому демоны идут на подобный обряд крайне редко. Ты к такому готов, вольный стрелок? Молчишь? Ну, помолчи, подумай. И последнее. Оба партнера должны идти на обряд абсолютно добровольно, без обмана и принуждения. Как ты собираешься убедить Мадонну, если вы не можете даже несколько часов побыть рядом, чтобы не вцепиться друг в друга? Так что, есть мысли, как всё это будешь решать?

– Нет. Но я подумаю. Не скажу, что меня не пугает все то, что ты сказала. Но отдавать её этому Дагону я не намерен. Уж это точно пугает меня гораздо больше. Ладно, я пойду, переварю всё. Мне ещё надо первым делом с Маней помириться.

– Может, давай я с ней поговорю?

– Нет. Не маленький: сам налажал, сам и исправлю. Но если не смогу – так и быть, к тебе приползу.

Дмитрий дошёл до своего кабинета, где и предался размышлениям.

Итак, что мы имеем. Маню – женщину, будящую в нём бешеные эмоции и желания. Женщину, чьи слёзы вызвали в нём нежность и желание защитить, а не раздражение, как всегда бывало раньше. Когда она была в его доме, он не испытывал желания быстро поиметь её и, вызвав такси, так же быстро выставить вон. Ему наоборот хотелось, чтобы она оставалась как можно дольше. Хотелось, чтобы на его кухне у неё была любимая кружка, чтобы в его ванной появилась её зубная щетка, а в шкафу вещи. Чтобы его постель была пропитана запахом её кожи и их страсти. Чтобы повсюду в квартире он мог встречать мелочи и вещи, случайно забытые ею и говорящие окружающим и ему самому, что она может в любой момент вернуться за ними. Ну, или прийти просто так, без звонка и предупреждения, просто потому, что соскучилась и точно знает, что её ждут.

Эти мысли должны были пугать его, ведь раньше всё это бесило. Потому что это давало женщине какие-то права на него, а он хотел быть свободным. И вот теперь он сидел в своём кабинете и всерьёз размышлял о том, чтобы отдать свою свободу одной женщине, даже не будучи уверенным в том, что ей это вообще нужно. Дмитрий никогда не был склонен к самообману – Мадонна нужна ему, и дело не в сексуальном влечении, хотя и оно было даже для него запредельным. Просто и однозначно он осознал, что не может даже представить, что отдаст её другому или позволит умереть. Всего за сутки она стала ему необходима. Лишиться её было противоестественно – как самому отрезать себе руку или ногу. А скорее уж вырвать сердце. Его мать права – она сумела добраться до его сердца и теперь царила там единолично. Слишком быстро? А кто мог установить в этом сроки? На что он готов? Да, пожалуй, на всё. Потому что вечная свобода без этой женщины представлялась долгой дорогой в пустыне. И вечная принадлежность ей больше не пугала, а почему-то заставляла сердце замирать от предвкушения чего-то по-настоящему прекрасного.

Дмитрий потряс головой, как мокрый пес. Он и не подозревал в себе способности чувствовать подобное. Так, как будто орган в груди для перекачивания крови вдруг стал живым сердцем. Замирающим от счастья или от боли, по-настоящему живым. И это было так непривычно и хорошо одновременно.

Его размышления прервал ввалившийся в кабинет Ковалёв.

– Привет, Демон. Ну, весь замер в ожидании!

– Привет, Паш. В ожидании чего?

– Да не придуривайся! Какая она в постели? Холодная, как всегда, или горячая и сладкая, как в моих снах?

При мысли о фантазиях друга о Мадонне в глазах у Дмитрия потемнело.

– Ты лучше свали сейчас из моего кабинета, – прорычал он, – а то убью и не замечу! И никогда, слышишь, никогда не смей даже в своих грязных фантазиях её касаться! Маня – моя женщина!

– Эй, Демон, остынь! Чего тебя так разобрало? Я же ничего такого не имел в виду! Просто весь офис уже слюной изошёл, желая узнать подробности вашего вчерашнего общения.

– А откуда они-то узнали?

– Ну, знаешь ли, вы в корпоративном доме живете. Везде камеры, и вернулись вы поздно ночью вдвоем. То, что ночевали в твоей квартире, тоже не секрет. Вся охрана давно уже по Мане сохнет. Так что появление в её жизни мужика не остается незамеченным. Тем более, не особо вы скрывались.

– Вот, мля, деревня! Поувольняю на хрен всю твою охрану! Маня и так боялась, что её склонять начнут, а тут такое!

– Слушай, ну не томи душу! У вас все срослось?

– Ковалёв, иди работай.

– Сволочь ты, Демон. А еще другом называешься… Вот скончаюсь от любопытства, будешь знать. Лишишься ценного кадра.

И, ворча, как старый дед, Ковалёв ушёл из кабинета.

16

Услышав привычный писк будильника, Маня в первый момент и не поняла, где она. Второе утро подряд ей случалось открывать глаза в непривычном месте. Быстро собравшись, она спустилась в кафе гостиницы и наскоро перекусила. Вбежав в офис, поняла, что соскучилась за эти сутки. Но, натолкнувшись на слишком пристальные взгляды охранников, почувствовала себя некомфортно. Они ведь наверняка видели их ночное возвращение из клуба. Теперь сплетен точно не избежать. Её причислят к одной из многочисленных побед Демона. Маня сжала кулачки. Самое обидное, что приходится признаться себе самой, что так и есть. Хоть у них и не дошло до постели, но все мысли девушки постоянно были заняты дерзким, грубым Демоном. Она всегда терпеть не могла таких, как он. Но всё чаще ловила себя на том, что прикасается к губам, вспоминая их поцелуй, и её глупое сердце начинает колотиться от этого где-то в горле. Так что приходилось признаться самой себе, что Демон ей нравился, если не сказать больше.

Войдя в приемную, она сразу увидела на своем столе огромный букет из белых лилий. Цветы в последнее время напрягали её. Осторожно подойдя к букету, она увидела среди цветов открытку. На неё с открытки смотрел жалобными глазами кот из «Шрека».

«Прости, я такой дурак!

Не могу забыть вкус твоих губ»

Подписи не было. Маня опять коснулась враз потеплевших губ и поняла, что улыбается. Вот и как ей себя вести? Понять бы, чего он хочет: просто продолжить игру, потому что проигрывать понятия не позволяют, или это для него действительно что-то другое… что-то серьезное. Мечтать не вредно, хоть и глупо, но так приятно.

Маня вздохнула, отодвинула цветы в сторону и занялась обычными делами. Дверь открылась, и медленно вошла Лейла Олеговна. У Мани даже сердце заболело от её вида. Всегда бодрая и сияющая женщина будто даже стала ниже ростом. Плечи поникли, пропала гордая осанка. Кожа посерела и, кажется, морщин стало намного больше. Только глаза были прежними.

– Здравствуй, Манечка. Как себя чувствуешь?

– Со мной все прекрасно. Лейла Олеговна, я… Может, стоит вызвать врача? Ну, или поехать в больницу…

– Что совсем хреново выгляжу?

– Простите… – Маня опустила глаза. – Просто я волнуюсь за вас.

– Спасибо за беспокойство, Мань. Но мне врачи уже не помогут. Да не пугайся ты так. Это просто старость и лекарства от неё нет, дорогая. Цветы от Дмитрия? – Начальница, видно, решила сменить тему. – Не смущайся. Он грубиян и ведет себя, как дурак, конечно, но это оттого, что неравнодушен к тебе.

– Это вряд ли. По-моему, я его безумно раздражаю.

– Ну, не без этого. Мужчины – странные существа. Особенно такие, как Дима. Ну, не может он тебе напрямую сказать, что у него от тебя голова кругом и руки дрожат. Вот и злится на себя и на тебя, грубит и пошлости говорит. Ну, как мужику признаться, что он теряется перед тобой? У него же имидж супермачо пострадает.

– А откуда вы знаете, что мы не ладим?

– Мань, я на своей территории всё знаю. И как он смотрит на тебя вижу. Ты дай ему шанс, и он под твои ноги ковриком ляжет.

– Не-ет. Дмитрий не такой!

– Да все они не такие, пока не прикрутит их.

– А если ничего не выйдет? Я не хочу больше испытывать боль.

– Знать наперед никто не может. Но если не дашь вам обоим шанса, то может случиться, что боль будет даже больше.

– А разве вы не будете против?

– Ты хороший человек, Маня. Почему мне быть против? Да и Диме давно пора остепениться. Хотя легко с ним не будет. Он ведь нормальных серьезных отношений ни разу не имел.

– Так ведь и у меня толком этого опыта нет.

– Ну вот и будете вдвоём учиться. Ладно, закончили лирическое отступление. Что там у нас на сегодня?

– Сегодня к одиннадцати приезжают руководители региональных офисов, вы их вызывали. На четыре встреча с представителем «Прайн-инвеста», вот черт… Андреем Орловым.

– Знаешь его?

– К сожалению, да.

– И что можешь сказать о нём?

– В смысле бизнеса – ничего. А личное к делу отношения не имеет. Кстати, Дмитрий его тоже знает.

– Тогда проинформируй его о том, что в четыре и он должен присутствовать. И да, кстати, обратись в кадровое агентство – пусть подыщут на твоё место толковую девушку.

– В смысле?

– Маня, тянуть дальше я не собираюсь, сама видишь – плохо мне. Сегодня на совещании руководителей региональных отделений я озвучу, что Дмитрий занимает моё место, а ты получаешь его нынешнюю должность. Отказов и отговорок о том, что не готова, не приму. Поняла?

– Но вы уверены?..

– Уверена. Ты и так фактически выполняла эту работу до его приезда. Думаешь, не знаю, сколько ты прежнему заму зад прикрывала? Так что теперь просто будешь делать это официально. А теперь по старой памяти свари мне кофейку, пока еще не загордилась.

– Лейла Олеговна!

– Да шучу я, Маня.

Маня, стоя над кофемашиной, чуть не плакала. Теперь уж точно все кругом будут уверены, что её повышение из-за их с Дмитрием отношений. Вот зараза! Ладно бы хоть были эти отношения – не обидно было бы. Ладно, все сантименты прочь, надо звонить Демону, чтобы об Орлове сообщить. Но в этот момент зазвонил сотовый.

– Манюнь, привет, – защебетала Светка.

– Привет, подруга.

– Тебе, говорят, сегодня прям с утра такой роскошный букет доставили.

Ну вот, пошла народная молва.

– Есть такое дело.

– Мань, букет от Дмитрия?

– Не могу знать. На открытке подписи не было.

– Ну, Маня, не будь заразой! Ты ведь знаешь, что от него. Простишь его?

Вчера они уже имели со Светкой почти полуторачасовой разговор, в котором Маня рассказала ей как на духу обо всём.

– Прощу. Куда денусь. Нам работать вместе.

– Дура ты! Знаешь ведь: я не о том. Не будь такой бестолочью. Об него все наши акулы уже глаза сломали и слюной весь отдел закапали. Смотри: уведут – потом не плачь.

– Светка, и ты туда же! Вы что сговорились дружить против меня?

– Чё болтаешь-то? Не знаю, о ком ты, а я о тебе беспокоюсь! Ты знаешь, как вы с Дмитрием со стороны в клубе смотрелись? Я аж чуть не всплакнула от умиления!

– Да иди ты! Всё, отстань, вечером поговорим. Мне работать надо!

– Я к тебе в гостиницу приеду. Надоело по телефону говорить.

– Ладно, увидимся.

Маня, улыбнувшись, отключилась и тут же набрала номер Демона.

– Слушаю. – От его глубокого, словно бархатного голоса побежали мурашки по телу.

– Доброе утро, Дмитрий Романович!

– Ма-а-аня-я! – От того, как он протяжно произнес её имя, сердце опять понеслось, как скаковая лошадь, и щеки моментально загорелись.

– Меня Лейла Олеговна попросила вам сообщить, что сегодня в одиннадцать совещание с главами региональных офисов, а в четыре она просит вас присутствовать на её встрече с представителем «Прайн-инвеста» Андреем Орловым.

– Орёл придет в офис? – в голосе Демона явственно прозвучали рычащие, яростные нотки.

– Да, Дмитрий Романович!

– Мне больше нравилось, когда ты меня Димой называла. – Мане показалось, что Дмитрий замер и не дышал в ожидании ответа.

– Мне тоже, – почти шёпотом призналась Маня.

– Маня, нам поговорить нужно. Очень, – теперь в голосе Дмитрия звучала надежда.

– Я знаю, – опять тихо, как эхо, отозвалась девушка.

– Я не умею извиняться. Никогда не пробовал.

Маня улыбалась, ничего не говоря.

– Ма-а-ань! – позвал Демон неожиданно севшим голосом. – Я так хочу опять поцеловать тебя. Безумно хочу.

– Нам стоит позже поговорить, – неожиданно её собственный голос перестал слушаться.

– Тут ты права: если стану думать о твоих губах и дальше, то о работе придется забыть, и мне ледяной душ понадобится.

Маня из последних сил старалась настроиться на рабочий лад.

– Дмит… Дима, я хотела ещё поговорить по поводу Лейлы Олеговны. Она очень плохо выглядит.

– Да, я знаю, Мань. Может, если мы объединимся, нам удастся заставить её пойти к врачам.

– Хорошо.

– Хорошо, – теперь Дмитрий был её эхом. – Только я могу немного опоздать – я ведь в три встречаюсь с клиентом на выезде.

– Хорошо. Я предупрежу Лейлу Олеговну.

– И, Маня…

– Да?

– Скажи Орлу, что если посмеет свои ручонки к тебе тянуть, пока меня не будет, я ему их поотрываю.

– Так и передать?

– Я шучу. Сам скажу. До встречи, Маня.

Маня подошла к зеркалу и уперлась лбом в холодное стекло, глядя на своё пылающее лицо и горящие глаза с огромными зрачками. Она точно сошла с ума! Только сколько ни искала в себе страх или даже смущение, ничего такого почему-то внутри не находилось. Только глупая, бестолковая радость. Ты влюбилась, Маня? Да-а-а!

Неожиданно её подбросило. Кофе! Вот ведь правда: влюбленные тупеют!

17

Когда в одиннадцать собрались главы региональных отделов, Маня последней вошла в кабинет на негнущихся ногах, ощущая себя, как на экзамене в школе, только ещё хуже. Дмитрия не было. Когда она села рядом с Лейлой Олеговной, все уставились на неё. Неожиданно дверь распахнулась и влетел Демон.

– Прошу прощения за опоздание, – сказал он, глядя только на Маню.

Быстро пройдя по кабинету и прихватив свободный стул, так как рядом с Маней не было свободных, он решительно поставил свой стул рядом с Маниным и уселся с невозмутимым видом. Маня едва не подпрыгнула, когда он под столом схватил её руку и переплёл их пальцы. Мане показалось, что все вокруг это заметили, и у неё запылали щеки.

Лейла Олеговна начала совещание с объявления о кадровых перестановках. Когда она огласила, что Дмитрий теперь будет руководить фирмой, а Мадонна будет его заместителем, в глазах многих появилось неодобрительное выражение. Дмитрий резко поднялся и сдернул Маню со стула, заставляя подняться, и смело встретил все направленные на них взгляды.

– Рад познакомиться с вами. С Мадонной Ивановной вы давно знакомы и, несомненно, в курсе её высокой квалификации, – сказал он с нажимом, обводя всех тяжелым взглядом. – С моими методами работы вам только предстоит познакомиться и, надеюсь, мы сработаемся. Никаких революционных изменений я пока не планирую.

– Не кажется ли вам, Дмитрий Романович, что это слишком уж крутой подъем по карьерной лестнице от простой помощницы до замдиректора? – подала голос грудастая девица из сочинского офиса, томно махая накладными ресницами. – Мне кажется, пойдут разговоры…

– Вряд ли после нашей свадьбы с Мадонной Ивановной они долго продолжатся. Не думаю, что об этом стоит волноваться.

Маня чуть не упала на задницу от слов Дмитрия. Её взгляд панически оббежал пораженные лица окружающих и вернулся к лицу Дмитрия. Он продолжал что-то говорить, даже не глядя на неё, так, как будто походя сообщил о чём-то давно решённом.

Остальное совещание прошло, как в тумане. Маня очнулась только тогда, когда все стали прощаться и расходиться. Маня продолжала сидеть, боясь поднять глаза.

– Ну что же, Дима, я рада, что ты решился, – услышала она голос Лейлы Олеговны. – Только я думаю, что стоило бы сначала Маню в известность поставить. А то ты поставил её в неловкое положение.

– Ничего подобного! – самоуверенно заявил Дмитрий. –Теперь она не сможет мне отказать, правда, Мань?

Дмитрий обхватил её сзади за плечи.

– Дима, ты поставил меня в глупое положение . – Мадонне хотелось наорать на него, но при начальнице она не решалась.

– Ну, прости, не удержался, когда эта наглая курица посмотрела на тебя, как на ничтожество.

– Это детство какое-то! Я и сама могу за себя постоять!

– Так я ведь и не спорю! Ты умная, самостоятельная и красивая, очень красивая, –говоря это, он нежно касался губами её шеи, вгоняя в краску и посылая по телу толпы горячих мурашек.

– Так, может, вы уже покинете мой кабинет и пойдете обедать? – беззлобно возмутилась Лейла Олеговна.

– А ты? Тебе тоже нужно поесть!T! Поехали все вместе. Семейно, так сказать.

– Я, конечно, есть не хочу, но с вами пойду. А то, если вы сейчас наедине останетесь, то или поубиваете друг друга, или сбежите, и вас сегодня точно уже не найти. А у нас еще встреча сегодня.

Лейла Олеговна тяжело поднялась и махнула им обоим, подзывая. Когда они подошли, взяла их обоих под руки, опираясь, так они и вышли из кабинета.

Ресторанчик был на нижнем этаже в их же здании. Конечно, на них оглядывались и перешёптывались. Маня смущалась и краснела. А Дмитрий и Лейла Олеговна, кажется, вели себя совершенно естественно.

– Дети, вы должны забыть о ваших разногласиях и начать строить отношения с чистого листа. Вы оба взрослые и у обоих за плечами есть определённый жизненный опыт, не всегда положительный. Так вот, советую отбросить его и не пытаться примерять его на ваши отношения. Поверьте, то что между вами, ничем не похоже на то, что было раньше, – вещала Лейла Олеговна, ковыряя вилкой в десерте.

Дмитрий опять сел рядом с Мадонной и теперь, покончив с едой, вплотную придвинул к ней свой стул и, наклонив голову, уткнулся носом в изгиб шеи и с наслаждением вдыхал её запах. Блаженно закрывая глаза, он разве что не мурлыкал. Лейла Олеговна смотрела на них с понимающей улыбкой. Со всех сторон на них были направлены любопытные взгляды. Дмитрия нисколько не смущало то, что он прилюдно демонстрирует своё отношение. Маня поначалу не знала, куда себя деть, но горячее, ласкающее дыхание Дмитрия отправило по её телу волну расслабляющего тепла, и она, плюнув на всё, откровенно стала наслаждаться моментом.

У Дмитрия зазвонил телефон и он, взглянув на экран, тяжело вздохнул и выпрямился.

– Дамы, к сожалению, мне надо ехать. К четырем я постараюсь вернуться, но могу опоздать – встреча на другом конце города и пробки. Отвлечете Орла разговорами. Только, Маня. – Он повернулся к ней с серьезным лицом. – Никаких объятий по старой памяти.

– Дмитрий Роман… – начала Маня возмущенно, но, встретив его насмешливый взгляд из-под удивленно поднятых бровей, исправилась: – Дима, ты считаешь меня легкомысленной девицей, вешающейся на каждого встречного?

Дмитрий обхватил её лицо руками и, повернув к себе, нежно коснулся губ губами.

– Я считаю тебя совершено восхитительной женщиной, способной лишить любого мужика разума и покоя. Я готов терпеть то, что все на тебя смотрят, но прикасаться не позволю больше никому. – Он, не обращая внимания на взгляды вокруг, впился в её губы жадным, собственническим поцелуем, от которого обоих бросило в жар. С трудом оторвавшись, он прошептал ей на ухо: – Как же я хочу тебя, Маня. Запомни, на чём мы остановились, с этого места и начнем, как только закончим все эти чертовы дела.

Порывисто поднявшись, он кивнул Лейле Олеговне и быстро ушёл.

А Маня сидела и улыбалась. Вдруг стало совершенно наплевать, что все смотрят, что будут сплетни и что все это может быть просто очередной игрой Демона. Ей было безумно хорошо сейчас. Напротив сидела Лейла Олеговна и так же улыбалась ей, глядя в спину уходящего Дмитрия.

– Бедный, как же ему сейчас идти-то трудно. – Она подмигнула Мане, заставив её вспыхнуть до корней волос. – Да ладно, Мань! В вашем возрасте это нормально. А я ещё не выжила из ума, чтобы не помнить, как это приятно. Так, ладно, пойдём работать.

Весь оставшийся день Маня порхала по офису, как влюбленная бабочка, улыбаясь своим мыслям. Несколько раз звонила Светка – видимо, сарафанное радио уже весть донесло. Но Маня отклоняла звонки, не желая пока ни с кем делиться своими эмоциями, оставляя это пока только для себя. Время летело почти незаметно, и когда открылась дверь приемной и вошёл Орлов, Маня сначала зависла, потом отругала себя за не сосредоточенность.

– Привет, Маня.

– Добрый день, Андрей Петрович.

– Почему так официально?

– Мы оба на работе.

– Только поэтому или Демону не понравится, если ты поговоришь со мной немного душевнее?

– Не думаю, что должна обсуждать с тобой свою личную жизнь. Я сейчас сообщу Лейле Олеговне, что ты пришёл.

– Демон – плохая пара для такой хорошей девочки, как ты. Он такой же, как я, даже хуже. Как только ты сдашься, он потеряет к тебе интерес и пойдет дальше. Брось его, пока не поздно.

– Во-первых, у тебя нет права говорить мне, что делать, и вообще каких-либо прав. Во-вторых, не суди других по себе! – разозлилась Маня.

Орлов шагнул к её столу и склонился, нависая, заставляя запрокинуть голову, чтобы встретить взгляд. От его бездонных черных глаз у Мани опять побежали холодные мурашки по спине.

– Во-первых, я – твой первый мужчина, и это навсегда останется неизменным. Мне уже принадлежит право первенства, и Демону этого никак не изменить! – Его лицо расплылось в самодовольной ухмылке. – А, во-вторых, в отличие от Демона, просто желающего с тобой развлечься, у меня на тебя очень серьезные планы.

– Тогда тебе придется от них отказаться, потому что в моих планах ты вообще нигде не значишься. Никогда! – И Маня гордо прошла до кабинета начальницы.

– Лейла Олеговна, пришел господин Орлов из «Прай-инвеста». Он может войти? – Она обернулась к нему и сказала, глядя в стену за его спиной: – Можете войти, господин Орлов, Лейла Олеговна ждёт вас.

Орлов прошёл мимо неё, одарив наглой улыбкой, и плотно закрыл за собой дверь кабинета.

– Ну, здравствуй, Махаллат.

18

– Дагон! – Женщина подняла на него глаза. – Надо же, какая встреча! Хотя я так и думала, что это ты.

– Только не надо делать вид, что ты удивлена, – злобно оскалился Орлов.

– Ну, знаешь ли, я удивлена не твоим появлением, а тем, в каком ты теле. Что мне кажется в нём странным? По-моему, оно тебе не слишком подходит, – усмехнулась пожилая женщина.

– Пусть тебя это не вводит в заблуждение. Силы-то мои при мне.

– Рада за тебя безмерно.

– Ну да, мои при мне, а твои, как я вижу, уже давно на исходе. И как ты только держишься? – презрительно скривился мужчина.

– Ну, как видишь, держусь. Есть стимул, – спокойно ответила демонесса.

– Вот именно, стимул. Знаешь, никогда не мог понять вашу глупую привязанность к случайно рожденным детям. Это же противно самой нашей природе. Мы приходим сюда за удовольствиями, а вы глупо обрекаете себя на заботу об этих непонятных созданиях. Зачем? Ведь эти дети – случайная помеха! От них следует избавляться! Но нет, вы, мало того что позволяете им появиться на свет, но и сохраняете связь с ними почти всю их жизнь, делая себя уязвимыми. Ради чего всё это, Махаллат?

– Думаю, ты вряд ли поймёшь это, Дагон. Может быть, уже перейдем от риторических вопросов к конкретным. Ты ведь не просто так пришёл?

– Не просто. Я советую тебе убраться побыстрее к хозяину и не мешать моей игре.

– Если ты о том, как изводишь Мадонну, чтобы заставить появиться Нааму, то, думаю, здесь я не смогу тебе уступить.

– Что тебе за дело до этой девчонки? Или это всё из-за того, что на неё запал твой «сыночек»? Так я думаю: он перебесится и найдёт себе новую игрушку. Не лезь в мои дела, Махаллат, иначе я найду способ убрать тебя с дороги, и тогда уже не остановлюсь перед тем, чтобы убить этого мальчишку. И даже получу от этого удовольствие. Мадонна ведь тоже испытывает к нему чувства? Интересно, что будет для неё больнее: если я стану развлекаться с ней на глазах у твоего ублюдка или, наоборот, если стану пытать его у неё на глазах. Хотя, если не торопиться, то можно и так, и эдак. И посмотрим, сможет ли тогда Наама и дальше скрываться, чувствуя боль своей «дочери».

– Ты не посмеешь их тронуть! – Махаллат гневно поднялась, забыв о боли во всем теле. – Ты омерзителен даже демонам, Дагон. Наама ушла и никогда не вернётся к тебе! Ты глуп! Она настолько ненавидит тебя, что скорее даст умереть в муках Мадонне, чем придет к тебе добровольно.

– Ну, тогда, значит, красивая девочка Мадонна умрет напрасно. – Дагон безразлично пожал плечами. – Думаю, смогу насладиться самим процессом.

– Ты просто омерзителен! Мне до тошноты стыдно, что мы с тобой одного вида! Ты – позор Нижнего мира! Дагон, я тебе не позволю тронуть девочку! – Пожилая женщина испепеляла его глазами.

– Сколько гневных слов! А что ты можешь? Твое тело – развалина, силы почти иссякли. Что ты можешь мне противопоставить, никчемная демоница?

– Я, может, и ничего. Но Хозяину будет интересно узнать, что ты нарушил все правила, заняв это тело! Орлов не был самоубийцей! Он вообще еще не умер! Это ты загнал его душу в угол, нарушив все законы, и воспользовался совершенно неподходящим телом!

Глаза мужчины затопила чернота, лицо исказилось в омерзительной злобствующей гримасе.

– И кто же сообщит обо мне Хозяину, дорогая Махаллат? Уж не ты ли? – голос его стал похож на змеиное шипение.

– Именно я. Я давно уже хочу вернуться, теперь появился и срочный повод!

– Не рассчитывай, что он тебя ещё помнит. Ты была игрушкой на одну ночь, сосудом для его сиюминутной похоти!

– Это не имеет значения! И это не помешает мне сообщить ему о твоём преступлении.

– Вот как? Ну, тогда я думаю, что буду дураком, если позволю тебе вернуться раньше, чем добьюсь нужного мне результата. – На лице Орлова расползлась улыбка, от которой обычного человека бросило бы в дрожь.

– И что ты можешь сделать? В моём теле осталось так мало сил, что мне достаточно просто пожелать, и я его покину! – Женщина устало откинулась на спинку кресла.

– Ну, тогда с моей стороны будет предусмотрительно сделать так, чтобы ты не могла ничего пожелать! – Глаза Орлова наполнились чернотой, из них в мир хлынула истинная сущность демона.

На лице Лейлы Олеговны отразился ужас. Она подняла руку в попытке остановить хлынувшую на неё силу. Но сопротивление было мгновенно подавленно. Пожилая женщина вскрикнула в попытке что-то сказать, но вдруг замерла и обмякла, как сломанная кукла. Орлов вальяжно подошёл к ней и приподнял веко.

– Ну что, Махаллат, не ожидала такого? – Он рассмеялся жутким смехом. – Что ты пыталась сказать? Что я нарушаю очередное правило, сковывая тебя? Ну, так да, дорогая. И оно, как ты поняла, далеко не первое. Знаешь, что я понял? До нас нет никому дела, Хозяину давно плевать. И эти дурацкие правила существуют только для слабаков или для таких безнадежных, как ты. Так что ты теперь будешь лежать безмолвным поленом и наблюдать со стороны за моей игрой. Правда, замечательно? Будешь все видеть и слышать и ничего не сможешь сделать? И к Хозяину вернуться тоже не сможешь. Так что я в безопасности.

Орлов спокойно дошел до двери, а затем закрыл лицо руками. Когда через пару секунд он убрал руки, то его лицо уже из нагло-насмешливого превратилось в жутко встревоженное и глаза стали нормальными. Он резко открыл дверь в приёмную и, вылетев, вскричал испуганным голосом:

– Маня, скорее! Звони в скорую: Лейле Олеговне плохо! – И сам схватился за сотовый, преувеличенно дрожащими пальцами набирая номер.

– Что случилось? – подорвалась Мадонна с побелевшим лицом.

– Мы просто говорили, а потом она схватилась за голову и тут же потеряла сознание, – проникновенно сообщил Орлов. – Алло! Скорая? Срочно приезжайте, пожилой женщине плохо стало. Да, как можно быстрее! Бизнес-центр на Тимирязевской. Да, охрана вас встретит и проводит. Всё, ждём. – Орлов опустил телефон. – Маня, свяжись срочно с охраной и сообщи, чтобы встречали скорую.

Мадонна, глотая слезы, связалась по внутренней связи с охраной и предупредила их. Затем побежала в кабинет. Хрупкое тело Лейлы Олеговны лежало на диване. Лицо, и до этого не отличавшееся здоровым румянцем, сейчас больше напоминало желтую восковую маску, с замершим выражением ужаса и боли. Девушка опустилась на колени и прижала прозрачную руку женщины к своему лицу. Слёзы катились, не переставая, и горло сжималось от сдерживаемых рыданий.

– Только держитесь, пожалуйста, – умоляла она.

Скорая прибыла через пятнадцать минут. Быстро осмотрев пожилую женщину, врач объявил подозрение на инсульт, и Лейлу Олеговну погрузили на носилки. Мадонна решила ехать вместе со скорой и стала набирать Дмитрия. Но в тот момент, как носилки вынесли в коридор, двери лифта открылись и появился он сам. Метнувшись к носилкам, склонился над ними.

– Мама, как же так? – простонал Дмитрий, не обращая внимания на удивленный взгляд Мадонны и насмешливый наблюдающего за всем этим Орлова.

– Молодой человек, вы нам мешаете! – строго сказала врач и оттолкнула Дмитрия.

Он поднял глаза на заплаканное лицо Мадонны.

– Она потеряла сознание, – всхлипнула девушка. – Мы с тобой безмозглые идиоты. Надо было насильно тащить её в больницу.

Дмитрий молча кивнул.

– Я хотела ехать в скорой, но, если ты против, то садись в скорую сам, а я сзади на машине. Мужчина опять кивнул с потерянным видом.

19

Дмитрий сидел в больничном коридоре, чувствуя себя оглохшим и ослепшим. В голове словно ворочались тяжелые камни. Его мать столько лет всегда была сильной, умной, самой-самой для него. И сейчас она лежит там, за этой дверью, застывшим безмолвным комочком плоти. Это было так очевидно, он видел это своими глазами, когда ехал в трясущейся по ухабам скорой, но это все равно было так огромно, что не могло уместиться в голове. Он, наверное, должен испытывать горе или отчаянье? Но почему-то пока внутри не было ничего, кроме звенящей пустоты.

Неожиданно теплая и такая родная рука легла на его плечо. Дмитрий поднял затуманенные глаза на Мадонну. Девушка смотрела на него с такой печалью и сочувствием, с такой щемящей нежностью, что это вдруг прорвало тот странный пузырь бесчувствия, что окружал его до этого момента. Дмитрий притянул к себе девушку резким движением и, уткнувшись ей в живот, разрыдался, как мальчишка. Мадонна осторожно, будто боясь поранить, гладила его голову и содрогающиеся плечи, до тех пор, пока он не затих. Она словно отгородила его своим хрупким телом от остального мира, давая поддержку и защиту.

Из дверей отделения, наконец, вышел врач.

– Добрый день, как я понимаю: вы родственники пожилой женщины. Так вот. Состояние крайне тяжелое, она в реанимации, впала в кому. Прогнозов делать не буду, врать тоже: все плохо.

– Мы можем её увидеть? – хриплым голосом спросил Дмитрий.

– Простите, но посещения в реанимации запрещены. Находиться в больнице тоже нет смысла – быстрых результатов мы не ожидаем. Поэтому оставляйте координаты и возвращайтесь домой. Будут изменения, любые – мы вам сразу сообщим.

И доктор, надев обратно маску, исчез за дверями.

Мадонна потянула Дмитрия за руку, заставляя встать, и повела наружу к машине. Они приехали к ней в гостиницу и молча поднялись в номер. Подведя его к постели, девушка аккуратно, как маленького, раздела его и уложила в кровать. Поставив их телефоны на беззвучный режим, положила на тумбочку со своей стороны и скользнула к нему под одеяло, прижимаясь всем телом. Дмитрий обнял её гибкое тело и почувствовал, как тепло проникает прямо внутрь, заставляя согреваться в груди и позволяя снова дышать. Он так и уснул, вдыхая запах её волос и ощущая такую желанную тяжесть её головы на своём плече.

Проснулся он резко. Почувствовал, что остался один, и от этого неожиданно стало тоскливо и холодно. В ванной шумела вода. Дмитрий оглянулся в полумраке незнакомого гостиничного номера в поисках телефона.

В этот момент Мадонна вышла из ванной, обернутая полотенцем, и замерла, глядя на него, стоящего в одних боксерах посреди номера. При виде её ещё влажных обнаженных плеч и жалкого полотенца, скрывающего от него так давно желанное тело, Дмитрий ощутил возбуждение такой силы, что захотелось закричать. Мгновенная эрекция пронзила мучительной болью его пах. Взгляд Мадонны скользнул по его груди и торсу и опустился к очевидному подтверждению его желания. При виде того, как вздрогнули её ноздри и слегка приоткрылись губы, у него вылетели последние связные мысли из головы, оставляя только безумный голод.

Дмитрий метнулся к Мадонне так быстро, как будто она могла исчезнуть, как видение. Сдернув полотенце, он прижал её тело к своему так сильно, что у неё вырвался сдавленный жалобный всхлип. Но тормоза уже отказали и он, схватив её, как хищник добычу, понёс к кровати. Если бы сейчас кто-то осмелился встать на его пути, он бы убил, не задумываясь. Прижал её мягкое, такое открытое для него тело к матрасу. Он не мог сдержать стонов, дорвавшись, наконец, до её кожи. Он поглощал её вкус и мягкость жадно, оставляя следы на нежной коже, словно ставя клеймо собственника. Его руки, как голодные неистовые звери, метались по её телу, сжимая и лаская, словно боясь, что это божественное тело вдруг исчезнет.

Дмитрий бесстыдно терся о её живот своей уже готовой взорваться плотью, не прося, а практически требуя, вымогая. Жадно втянув её сосок, он слегка сжал его зубами, заставляя её тело выгнуться навстречу с отчаянным стоном. Собственное тело уже трясло и пылало, как в лихорадке. Дмитрий повторил пытку со вторым соском, не зная, кого мучает больше: себя или Маню. Её хриплый стон ещё не затих, когда он впился в её губы, ловя судорожное дыхание.

– Скажи, что ты хочешь этого так же сильно, как я, – прохрипел он. – Скажи, что не пожалеешь об этом завтра.

Руки Мадонны скользнули на его ягодицы и резко потянули вниз его боксеры – последнюю преграду между ними. С глухим рычанием он помог ей избавиться от них и резким жестом собственника развел её бедра, открывая себе путь в рай.

– Скажи! – его голос стал угрожающим рыком умирающего от голода зверя. – Скажи мне, что теперь моя!

Глаза Мадонны распахнулись, и она резко приподняла бедра ему навстречу.

– Ещё нет! – прошептала она, дразня, бросая вызов зверю.

И это было последней каплей в безумном потоке, смывшем весь налет разума и цивилизованности в нем. Волна дикого вожделения снесла все запреты и мысли. Голод: жестокий и первобытный толкнул его бедра вперед, ворвавшись наконец в её тугое раскаленное естество. Маня закричала, выгибаясь и судорожно сжимая его внутри. Замерев лишь на несколько секунд, чтобы впитать в себя её первый оргазм, Дмитрий ловил жадным взглядом отражение наслаждения на её лице. Опершись на руки, он удерживал своё мощное тело над её хрупким, желая видеть всё, не упустить ни одного вздоха или мимолетной сладкой судороги, сотрясавшей сейчас тело любимой женщины.

– Открой глаза! – потребовал он и сделал первое медленное тягучее движение.

Ресницы Мани дрогнули, и глаза распахнулись, огромные и подернутые поволокой страсти.

– Смотри на меня, – хрипел Дмитрий, ускоряя темп мощных первобытных движений.

Маня стонала и дрожала, выгибаясь, ловя его все ускоряющийся ритм. Её широко распахнутые глаза метались от его напряженного лица к мощному сокращающемуся прессу. Вдруг она подняла голову, желая увидеть место соединения их тел, и судорога жестокого удовольствия пронзила тело Дмитрия. Он перенес вес на одну руку и, обхватив её затылок, сам приподнял её голову. Ему хотелось, чтобы она на это смотрела.

– Смотри, любимая, смотри, это я здесь, – хрипел он, сорвавшись в бешеный темп от ощущения ее взгляда. – Теперь только я буду здесь, в тебе, всегда! Моя, ты моя!

Маня выгнулась, срывая голос в хриплом крике, и сжала его внутри так сильно, что его собственный крик удовольствия слился, переплетаясь, с её, так же, как их тела и души в этот момент сплелись, врастая, впаиваясь друг в друга.

Силы покинули его тело. Он смог только переместиться и лечь на бок, чтобы не раздавить Маню, но прижимая крепко её к себе и оставляя их тела соединенными. А потом они молча лежали в тишине и темноте номера и Дмитрия постепенно накрывало осознание того, что только что впервые в жизни он занимался любовью. Не просто сексом, призванным удовлетворить и насытить потребности тела. То, что произошло только что между ним и Маней, было совсем другим. Эта близость взорвала его мозг, начисто выметая весь прежний опыт и память о других. Это было так, как будто никогда раньше и не было по-настоящему и как мужчина он родился только что в объятьях именно этой женщины. Дмитрий прижал Маню еще крепче, осознавая, что она теперь – главное, что есть в его жизни, потому что она и есть эта жизнь и, потеряв её, он просто сдохнет. Это было так неизбежно и так правильно.

– Дим, ты задушишь меня, – жалобно сказала Маня.

– М-м-м-м? Прости, я задумался. – Дмитрий ослабил хватку, понимая, что действительно сжал её так, будто она собиралась исчезнуть.

– Мы, наверное, ведем себя, как эгоисты. Лейла Олеговна там, в больнице, а мы с тобой… тут, как озабоченные. – Кажется, страсть отступила, и Маню начинали мучить сомнения.

– Мань, посмотри на меня. – Дмитрий чуть отстранился. – Никаких сожалений, слышишь? Если бы не наша дурацкая встреча и не тупое упрямство, мы уже давно должны были быть вместе. Это было просто неизбежно. И теперь, когда это, наконец, случилось, я хочу, чтобы ты знала, что это надолго. Слышишь, Маня? Жизнь – странная штука и поступает с нами по-разному. Но ты должна знать, что я не отпущу тебя по собственной воле, никогда не отпущу. Я понимаю, что невыносим и характер у меня не сахар, и могу сделать что-нибудь, что оттолкнёт тебя. Но все равно я буду стремиться исправить все. Ты веришь мне?

– Дим, ты прав: жизнь такая странная и длинная… И ты привык быть свободным. Не стоит зарекаться и загонять себя в рамки. Что бы ни было, я рада что это случилось между нами. Как там будет дальше – не знаю, но этого у нас уже не отнимешь. Но, если поймёшь, что ошибся – держать не буду, отпущу, – тихо ответила Маня.

Дмитрий резко приподнялся и, обхватив её лицо, впился в распухшие губы жадным собственническим поцелуем.

– А я – нет! Даже не мечтай! Не отпущу, не отдам другому, не видать тебе больше свободы! Горло перегрызу любому, кто посягнёт на тебя, слышишь? – прорычал он ей в лицо. – Ты теперь моя, моей и останешься!

Маня улыбалась ему такой счастливой и искушающей улыбкой, что он почувствовал, что тело снова напрягается, наполняясь жаждой, которую не утолил первый глоток.

– Дима?! – Маня распахнула удивленные глаза, когда он опрокинул её на спину, устраиваясь между её бедер. – Не-е-е-ет!

– Маня, нежная моя, да-а-а! – промурлыкал он, потираясь о её живот восставшей в полную силу плотью и целуя её шею.

– Дима, мы и так, наверное, весь этаж переполошили, – захихикала Маня, обхватывая его голову, спустившуюся к её груди.

Дмитрий замер и поднял голову.

– Ну, что сказать, родная, когда вернёмся домой, нашим соседям частенько будет хотеться выйти покурить. – И вернулся к тому, на чём остановился.

– Ди-и-и-има! Ты всегда такой? – задыхаясь, прошептала Маня.

– Прости, я сегодня в плохой форме, но я исправлюсь, – прошептал он, входя опять в её тело. – Ма-а-аня, если бы ты знала, как мне хорошо там внутри! – простонал он в её ухо – безумно сладко и восхитительно горячо. Я готов взорваться, едва войдя в твоё тело! Одно прикосновение – и я рассудка лишаюсь!

Когда они лежали рядом, усталые и взмокшие, Дмитрий вдруг засмеялся хриплым счастливым смехом.

– Дима, что? – удивилась Маня.

– Мань, у меня с тобой или крыша съедет совсем, или я сдохну от истощения на тебе, – ответил он.

– Ты ведь шутишь?

– Нет! Какие же тут шутки, если я хочу тебя, как безумный! Мы не успеваем отдышаться, а у меня в башке всё уже по новой. – Дмитрий продолжал смеяться в потолок.

– Может, это пройдет со временем? – обеспокоенно спросила девушка.

– Ага, пройдет. Оптимистка ты моя! Боюсь, о здоровом сне нам обоим стоит забыть в ближайшее время. Так что пользуйся моментом – сбегай от меня в душ и засыпай, пока еще можешь.

20

Нехотя и не переставая счастливо улыбаться, Мадонна выскользнула из его рук и пошла в ванную. Неожиданно тишину номера разорвал её крик, полный ужаса. Дмитрия подбросило на постели, он влетел в ванную и обмер в ужасе.

Весь пол и дно пустой ванной были усыпаны лепестками кроваво-красных роз. Сами изломанные длинные стебли были разбросаны по полу. Маня наступила на один из них и согнулась от пронзившей ногу боли. Оторвав от ноги стебель и отбросив его от себя трясущейся рукой, она уставилась на него огромными от страха глазами. Капли крови срывались с её пальцев и падали на пол, смешиваясь с лепестками. Схватив её на руки, Дмитрий развернулся и увидел надпись через все зеркало:

«ТЕПЕРЬ ТЫ СДОХНЕШЬ, ШЛЮХА!»

Тело Мани дрожало в его руках, с руки и ног капала кровь.

– Что же это, Дима? – дрожащими губами повторяла она. – Что же это? Как же так? Мы же все время были здесь! Как же это?

Сорвавшись, в рыдании она стиснула его шею, прижимаясь как можно крепче в поисках защиты. Дмитрию хотелось заорать в бессильной злости. Он быстро вынес Маню из ванной и посадил на край кровати. Она судорожно цеплялась за него, не желая отпускать. Дмитрий властным, но мягким движением освободился и заметался по номеру, собирая их одежду. Маня перестала плакать и сидела, словно окаменевшая, с широко открытыми глазами, следя за ним.

– Ч-ч-что ты делаешь? – наконец, спросила она.

– Мы уезжаем отсюда, – резко ответил он.

– Думаешь, это поможет? Мы все время были здесь. Я была в ванной совсем недавно. Откуда там это взялось?

– Мы поговорим, когда доберемся домой.

– Дима, ты что-то знаешь и не говоришь мне? – Глаза Мадонны следили за ним с испугом, когда он стал решительными движениями одевать её.

– Мы приедем домой, ты успокоишься, и мы обо всем поговорим, – отрезал Дмитрий.

Маня кивнула и, как ребенок, протянула руки, позволяя надеть водолазку прямо на голое тело. Одев её и быстро одевшись сам, поднял её на руки и понес к двери.

– А мои вещи? – потерянно огляделась девушка.

– К черту их. Я куплю тебе другие. – И он решительно пошёл к лифту.

Внизу Дмитрий усадил её на пассажирское сиденье и пристегнул ремнём. Усевшись сам, он сорвался с места так, что оставил дымящиеся полосы резины на асфальте.

– Куда мы едем? – тихо спросила Маня.

– В загородный дом. Там охрана, и ты будешь там, пока я не разберусь.

– Но как же работа?

– Маня, в компании работает охрененная уйма людей. Они как-нибудь справятся без нас с тобой пару дней. Так больше продолжаться не может. Я не позволю этому ублюдку, кто бы он ни был, запугивать тебя.

– Дима, но что помешает ему найти меня и там?

– Я помешаю, Манечка. Верь мне, я все решу. Ты больше не одна.

– Но то, что случилось там… Это ведь невозможно! – Дмитрий увидел, как у Мани опять задрожали губы.

– Прекрати! Мы сейчас доедем и я всё расскажу. А ты поверишь каждому моему слову, потому что это правда! А сейчас возьми себя в руки! – жестко скомандовал мужчина.

Дмитрий выжимал из машины все, мчась по ночному загородному шоссе. Он то и дело поглядывал на Маню и поэтому машину, что, резко включив фары, выскочила им наперерез, заметил лишь в последнюю секунду. Уходя от столкновения, он резко выкрутил руль, мысленно благодаря бога за то, что пристегнул Маню. Удар пришелся в заднюю дверь с его стороны, и его выбросило из машины через лобовое стекло.

Мадонна медленно приходила в себя. Болело все тело. Особенно грудь, словно ребра были сломаны. Каждый вздох приносил новую вспышку боли. Глаза почему-то не открывались, словно ресницы были плотно склеены. В голове плескалась раскаленная жидкость. Легкий шум двигателя и покачивание говорили о том, что она в машине. Каждое потряхивание на кочках вызывало новую приливную волну боли во всем теле и голове. Наверное, это скорая. Маня напряглась, вспоминая машину, выскочившую из темноты им наперерез.

– Дима! – хрипло простонала она, силясь открыть глаза.

– К сожалению, он не сдох, твой Дима! – услышала она рядом злобный знакомый голос и заледенела. – Как назло, налетела куча свидетелей – не спится им по ночам, мля. Так что удавить его по-тихому у меня не вышло. Но все исправимо.

Нет! Быть этого не может!

– Что примолкла, красавица моя? – голос Орлова она не могла не узнать.

– Что происходит, Андрей? – тихо спросила Мадонна, стараясь скрыть панику в голосе.

– А что происходит? У меня все нормально! Все по плану. Я так и думал, что вы сорветесь, найдя мой подарочек в ванной. Правда, устал слушать ваши стоны и нежности, аж противно. Ты так скулила под ним – что так хорош Демон в постели? Ещё бы, десятки лет опыта даром не проходят! Визжала как резаная! Такая же шлюха, как и мать!

Мадонна замерла, слушая злобный голос Орлова. Господи, он действительно сошёл с ума! Что же делать?

– Андрюша, что происходит? – как можно спокойней спросила она.

– Андрюша? Что твой любовник не успел тебе рассказать? Хотя откуда и ему знать. Эта сука Махаллат не успела вас предупредить, – бормотал Орлов. – Ну ничего, сейчас приедем, я упакую тебя, как надо, и мы обстоятельно обо всем поговорим.

– Андрюш, ты же понимаешь, что меня будут искать? Это все бессмысленно.

– Нет тут никакого Андрюши! – заорал Дагон. – А искать, конечно, будут и даже найдут. То, что я сочту нужным от тебя оставить.

И мужчина засмеялся диким смехом, от которого в груди все превращалось в лёд. Мадонна лежала, не шевелясь. Мысли метались, как в агонии, в поисках решения. Собрав все силы, она поднесла руку к лицу и потрогала глаза. Ресницы слиплись, видимо, от крови. Девушка постаралась разлепить их. Вскоре один глаз открылся, и сначала мутно она увидела салон автомобиля. Продолжая, сцепив зубы, тереть второй глаз, она разлепила и его. Попытка приподняться не удалась – ребра пронзила ослепляющая боль.

– Лежи и не рыпайся, дрянь! – рыкнул на неё Орлов, услышав вскрик. – Иначе свяжу прямо сейчас!

Маня опять затихла, ожидая, когда пройдет вспышка боли, вызванная её движением. Машина, видимо, свернула на грунтовку, и началась тряска. Боль от этого в теле была просто ослепляющая, и все силы уходили у Мадонны лишь на то, чтобы не закричать. Определить, сколько длилась эта пытка, она не смогла, просто в какой-то момент машина остановилась. Хлопнула водительская дверь, а затем она почувствовала холодок на своих ногах. Сильные руки обхватили её лодыжки и резко выдернули из машины. В этот раз крика сдержать не вышло.

– Заткнись, тварь! – прорычал Орлов и, тряхнув её, обхватил.

Видимо, лимит боли был превышен, и Мадонна опять провалилась в темноту. Очнувшись, она медленно открыла глаза и попыталась пошевелиться. Но оказалось, что её руки и ноги растянуты и зафиксированы. Поборов тошноту и головокружение, Мадонна приподняла голову и осмотрелась. Похоже, она была совершенно обнаженной прикована к какому-то столу посреди большой комнаты. Стены были выкрашены в темно-фиолетовый цвет. Яркая лампа висела прямо над ней и довольно сильно ослепляла, не давая рассмотреть подробностей. Было холодно и по-прежнему все болело. Опустив резко поплывшую голову, Маня опять закрыла глаза, стараясь собраться с силами.

Через некоторое время, когда очередная волна боли и тошноты отхлынула, она опять подняла голову и, прищурившись, вгляделась в обстановку. Две из трех доступных для её взгляда стены были голыми, ничем не примечательными. А вот третья привела её в ужас. Вся стена была увешана плетками, хлыстами, клещами, зажимами и разнообразными жуткими приспособлениями. Сердце у Мадонны пустилось в дикую скачку, и от этого боль в голове и во всем теле многократно возросла. Откинувшись и зажмурившись изо всех сил, она отчаянно стала дергаться в путах, разрывая кожу на запястьях и лодыжках. Конечно, её усилия ни к чему не привели и пролились бессильными слезами.

Время шло. Слёзы иссякли, но Орлов так и не появился. Истерика перешла в глухое отчаянье, и спустя еще какое-то время обратилась безразличием. Тело онемело и холодно уже не было. Маня и сама не поняла, когда силы иссякли и она отключилась.

Очнулась резко и сразу же увидела над собой Орлова с его безумными черными глазами.

– Доброе утро! Вижу, ты еще не слишком напугана, раз умудрилась просто уснуть в моей игровой комнате, – с мерзкой усмешкой сказал он. – Раньше это никому не удавалось. Но мы ведь это исправим, правда, хорошая моя?

Орлов отступил и стал рассматривать её внимательно, не пропуская ни одного сантиметра тела. И от этого тяжелого изучающего взгляда Мадонне казалось, что ледяные пальцы медленно скользят по её лицу и телу, вторгаясь, проникая в самые интимные уголки, вызывая дрожь омерзения.

– Да, в тебе явно чувствуется присутствие сущности Наамы. Ты почти так же совершенна, как и она, – наконец, сказал он, презрительно скривив губы. – Но все же ты не она. Просто подделка, фальшивка.

– Андрюш, я не знаю, о ком ты говоришь, но все же будет лучше, если отвяжешь меня…

– Ты что глухая, сука? Здесь нет твоего Андрюши! – рявкнул мужчина. – Он спрятался и тихо скулит в уголке. И то только потому, что мне жаль тратить силы на то, чтобы окончательно выбросить его из этого тела!

Маня замерла, четко осознав, что стоящий перед ней человек безумен. Страх сковал горло. Как говорить с безумцем? Этого она не знала.

– Хорошо, – сказала она, стараясь справиться с дрожащим голосом. – Если вы не Андрей, то кто?

– Дагон!

– Это имя или фамилия?

– Это имя сильнейшего из демонов, тупая человечка!

– И зачем же я понадобилась вам, сильнейший демон? – Маня старалась втянуть съехавшего с катушек Орлова в разговор.

Хотя, на что она надеется, и сама не понимала. Дмитрий наверняка в больнице с тяжелейшими травмами, а кроме него её искать некому. Оставалось надеяться, что приступ у Орлова пройдет, и он придет в себя. Или каким-то чудом кто-нибудь её спасет. И чем больше думала, тем очевиднее становился единственный вариант – случайное чудесное спасение.

– Знаешь, сама по себе ты совершенно бесполезна. – Андрей отошел и с комфортом расположился в единственном кресле, стоящем у стены с «игрушками». – Ты сама по себе меня интересуешь не больше, чем одна из многочисленных игрушек, что прошли через эту комнату. Хотя, должен признать, ты будешь поинтереснее, ведь учитывая твою сущность, играть с тобой я могу гораздо дольше, чем с другими. Ты ведь быстро восстанавливаешься. Хотя я отвлекся. Так вот, мне нужна твоя мать.

Мадонна бы рассмеялась, если бы не была так напугана.

– Но ведь я подкидыш! Это все знают! У меня нет матери!

– У каждого есть мать! И твоя совершенно особенная!

– Ну да, она очень особенная. Меня новорожденную оставила умирать на морозе, даже не потрудившись позвонить в дверь приюта!

– Глупость, правда? Надо было выбросить тебя в ближайшую кучу мусора. Никогда не понимал нелогичной сентиментальности, что испытывают глупые демоницы, обнаружив в своём теле плод. Ведь в их силах избавиться от него сразу же. Так нет же! Они вынашивают вас, рожают, а потом еще и заботятся всю жизнь, как эта идиотка Махаллат о своем Димочке.

– Анд… Дагон, я не понимаю, о чем речь!

– Конечно, не понимаешь. Но нам некуда торопиться. Так что я сейчас все тебе расскажу, чтобы ты четко представляла, что ждёт тебя в ближайшем будущем. Скажи, Маня, что ты знаешь о демонах?

Мадонна молчала, не зная, какого ответа он от нее ждёт.

– Это мифические злобные создания, – осторожно сказала она.

Орлов расхохотался холодным смехом, который пробрал её до костей.

– Да, позаботились ваши религиозные деятели о нашем имидже. Но, дело в том, Маня, что мы не мифические. Мы очень даже реальные. Единственное, в чем ошибаются ваши легенды – у нас в вашем мире нет никакой великой миссии по искушению человечества грехом. С этим вы прекрасно и сами справляетесь. Просто малодушным людишкам легче думать, что их ко всяким мерзостям и подлости склоняют некие злобные сущности, нежели признать, что они сами порочны. Ведь намного проще убедить себя, что предавать и убивать тебе нашептал демон, чем признать, что ты сделал именно то, что хотел. Правда, дорогая?

– Не знаю, что ты хочешь услышать. Я никогда не испытывала желания убить или намеренно причинить кому-то боль.

– Ну да, ты ведь у нас существо чистоты неземной. Не злишься, не ненавидишь, не хочешь никому сделать гадость. Что даже сейчас не хотела бы врезать мне посильнее? Или убить, например?

– Нет. Я думаю: тебе нужна помощь специалистов. Ты просто болен.

– Болен? – Орлов опять захохотал. – Ну да, тебе же так легче. Лучше думать, что я болен. Но только извини, придется разубедить тебя. Я здоров, это просто ты слепа. Демоны существуют. Наш мир существует параллельно вашему, практически с ним не соприкасаясь. Мы древнее и совершеннее. Мы могущественны и мудры.

– Тогда зачем вы являетесь в наш несовершенный мир? Что вам нужно?

– Ты, наконец, начала задавать правильные вопросы. Что пришла в себя? Или осмелела? Так я могу быстро лишить тебя этой ложной уверенности. Не думай, что если я сейчас говорю с тобой, то это как-то повлияет на мои планы в отношении тебя. Просто ты должна знать, ради чего тебе предстоит умереть медленно и мучительно.

Неожиданно в Мадонне вскипела злость.

– Знаешь, если не намерен убить меня прямо сейчас, то будь добр сводить меня в туалет. Иначе я рискую умереть от разрыва внутренних органов гораздо раньше, чем ты планируешь, – раздражено сказала она. Орлов какое-то время смотрел на неё, а затем встал.

– Думаю, ты будешь умницей и не станешь делать ничего опрометчивого. Иначе я сломаю обе твои прекрасные ножки, и уж точно будешь обездвижена.

Орлов со щелчком открыл металлические зажимы, удерживающие её ноги. Мадонна с наслаждением подтянула их, сгибая в коленях, и глубоко вдохнула. И сразу поняла, что боль в груди уже почти прошла. Орлов отщелкнул зажимы на руках и отступил в сторону.

– Поднимайся и иди туда. – Он указал плетью на дверь, которую она раньше не видела.

Мадонна, сдерживая стон, заставила онемевшее тело двигаться. Соскользнув со стола, она, прихрамывая, пошла к указанной двери.

– Хотя стой! – раздался окрик Орлова.

Девушка замерла. Сзади послышалась возня, а затем Орлов быстрым движением надел на неё кожаную маску, закрывающую всю верхнюю половину лица, и затянул ремешки на затылке.

– Но ведь я не вижу, куда идти.

– Тебе это и не нужно. – Орлов положил руку на её плечо и скомандовал: – Вперед.

– Чего же сразу не надел?

– А как бы ты тогда оценила весь мой арсенал игрушек? Так интереснее.

Пройдя буквально несколько шагов, Мадонна ощутила под босыми ногами холодный кафель. Не церемонясь, Орлов резко развернул её и толкнул вниз. Девушка приземлилась на что-то твердое, видимо, унитаз, больно ударившись копчиком.

– А нельзя поаккуратней? – вскрикнула она и тут же получила пощечину.

– Давай быстрее, – грубо сказал Андрей.

– А ты не выйдешь?

– А ты, смотрю, чувство юмора сохранила? У тебя две минуты, и я верну тебя назад. Не успеешь – твои проблемы.

Мадонна была даже рада, что он завязал ей глаза. Иначе расслабиться бы не получилось. Жаркая волна стыда и унижения залила, казалось, всё тело.

– Как же я тебя ненавижу… – прошептала она.

– Ну вот, наконец, хоть какие-то эмоции, Маня. А то мне стало казаться, что ты рыба бесчувственная.

– Я бы на твоём месте больше волновалась о том, какое сам впечатление производишь, – огрызнулась Мадонна.

– А чего мне волноваться? Я – хозяин положения, а вы все просто средства для достижения цели, какая мне разница: какое впечатление я на вас произвожу.

Орлов довольно сильно опять толкнул её в спину рукояткой плети. Мадонна, потеряв равновесие, пробежала несколько шагов и ударилась бедрами, наткнувшись, видимо, на тот самый стол. На какое-то время повисла тишина, нарушаемая только дыханием Мадонны. Казалось, Орлов просто исчез. И вдруг сильная рука резко надавила на её затылок, больно ударяя лицом о стол, заставляя нагнуться. Мужское горячее тело так сильно прижало к краю стола, что, казалось, вот-вот начнут крошиться кости. Вторая рука надавила на поясницу, заставляя прогнуться. В панике Мадонна забилась, отчаянно стараясь вырваться. Рука, давящая на затылок, усилила нажим, лишая воздуха. В голове стало мутиться, и сознание от недостатка кислорода стало угасать.

– Я могу сделать с тобой все, что только мне придет в голову, а воображение у меня богатое! – прошипел ей в ухо Орлов.

Но даже в таком отчаянном состоянии девушка не могла не заметить, что у мужчины, прижимающего её бедрами к столу, нет эрекции. Её отпустили так же неожиданно, как и схватили. Сил подняться не было, и она так и лежала лицом вниз, хватая воздух.

– Ну что продолжим разговор?

Сил отвечать не было.

– Ты игнорируешь меня? – голос Орлова был почти ласковым, но от него словно льдинки царапали кожу. – Забирайся на стол, живо! Лицом вниз.

Мадонна помедлила, тут же раздался звук рассекаемого воздуха и спину обожгло. Не сдержав вскрика, девушка дернулась. Затем ещё удар и ещё.

– Я сказал: живо забирайся на стол! – На этот раз медлить Мадонна не стала и быстро взобралась на стол. – Вытяни руки и ноги.

На правой руке с металлическим лязгом защелкнулся первый браслет.

– Так на чем мы с тобой остановились? – судя по звукам, Орлов неспешно двинулся вокруг стола.

Защелкнулся наручник на левой руке. Ледяные пальцы двинулись по коже руки к плечу, затем скользнули по шее и оказались на спине. Дойдя до того места, куда пришлись удары, Орлов с нажимом провел по вздувшейся коже, заставляя выгнуться от боли и зашипеть. Потом, не спеша, пальцы заскользили ниже, пока не добрались до попки девушки, и больно, до синяков, сжали сначала одно, потом другое полушарие. Мадонна сцепила зубы и молчала. Страха почему-то не было. Первоначальный испуг схлынул и трасформировался в жгучую ненависть. Больше ей не было жаль Орлова. Со звонким щелчком защелкнулся браслет на левой ноге. Затем зафиксирована была и правая.

– Ну, а теперь продолжим. Демоны существуют, Маня. – Хлесткий удар по ягодицам. – Мы посещаем ваш мир ради развлечений. Дело в том, что в нашем истинном облике нам недоступны многие ощущения и удовольствия. Та степень плотских удовольствий, что доступна вам, смертным, совершенно недоступна нам. Видимо, это ваша компенсация за столь короткую жизнь. – Новый удар обжёг кожу ягодиц. – Вот тысячелетия назад демоны и нашли способ вселяться в тела и жить в вашем мире. – Несколько ударов обрушились на спину, туда, где и так уже болело.

– Господи, зачем ты это делаешь?! – не выдержав, закричала Мадонна.

– Затем, чтобы ты постоянно испытывала боль и страх, – спокойно, словно объясняя нечто совершенно очевидное, сказал Орлов.

– Но зачем?

– А это возвращает нас к вопросу о твоей матери. Видишь ли, милая Маня, для полноценного вселения демонов подходят лишь тела нераскаявшихся самоубийц. А так как несчастная любовь и случайная беременность очень часто во все времена становится причиной самоубийств молодых женщин, то частенько случается, что демоницы оказываются в телах беременных женщин. Умные демоницы сразу же избавляются от досадной помехи. Но есть и другие, – голос Орлова стал откровенно злым, и он обрушил на спину, ягодицы и ноги Мани целый град ударов, явно срывая злость.

Мадонна зашлась в крике, извиваясь и опять разрывая едва поджившую кожу на запястьях и лодыжках. Наконец, удары прекратились, видимо, мучитель выпустил пар. Тело девушки сотрясалось от рыданий.

– Так о чём это я? – как ни в чем ни бывало, продолжил Орлов. – Так вот, некоторые демоницы не отличаются особым умом, вынашивают и рожают. Такие, как твоя мать и мать твоего Димы. Вынашивают детей, которые не их ни по крови, ни по духу. И самая интересная штука, что они сохраняют ментальную связь с этими своими так называемыми детьми всю их жизнь. А теперь переходим к главному. Почему ты здесь? Ты слушаешь меня или мне снова привлечь твоё внимание? – Мужчина с нажимом провел плетью по разбитой спине.

Пробираясь сквозь пелену боли, Мадонна нашла в себе силы прохрипеть:

– Я слышу тебя.

– Прекрасно. Так вот твоя как бы мать, дорогая Маня, это самая прекрасная и желанная из всех демониц – Наама. Она моя подруга и будущая супруга. Но по причине, которую я выясню позже, она решила покинуть меня и отправиться сюда, в мир людей.

– Ну, если ты с ней обращался, как со мной, то это неудивительно, – с ненавистью прохрипела девушка.

– Ты смелая, да? – злобно прошипел Орлов, или все же Дагон? – Ну, ничего, уже сегодня после того, как я закончу, смелости у тебя резко поубавится.

– Я не понимаю: если тебе нужна Наама, то зачем тебе я? Она бросила меня ещё новорожденной и никогда не объявлялась.

– Вспомни о связи. Наама сейчас в полной мере ощущает весь твой страх и боль. Ощущала она это и раньше, когда я играл с тобой в маньяка-преследователя. Каждую сильную отрицательную эмоцию, каждую волну твоей боли.

– И ты надеешься, что это разжалобит её сердце и она придет, чтобы спасти меня? Но это же чушь!

– Вовсе нет, совсем даже нет! Она придет! Неважно, почему – потому что ей жаль тебя или для того, чтобы исправить ошибку, совершенную много лет назад, и удавить тебя собственными руками, чтобы ты больше не доставляла ей неприятностей, но она придет! Потому что долго жить с тем, что я заставлю тебя испытывать день за днем, она не сможет.

– А если все же нет?

– Дорогая, боюсь, для тебя это ничего не меняет. Ты умрёшь в любом случае. Лишь от Наамы будет зависеть, насколько быстро это случится. Так что в твоих интересах звать её как можно громче.

– Ты совершенно рехнулся, Орлов?! Господи, какой же чуши надо начитаться, чтобы в голове было такое, как у тебя!

Орлов опять рассмеялся мерзким торжествующим смехом.

– Время разговоров окончено. Я и так потратил столько лет, разыскивая её и тебя, затем пытаясь заполучить нужное тело, так что болтать без толку больше не намерен.

С этого момента мужчина действительно больше не произнес ни слова. Зато провел Мадонну через целую череду жуткой боли. Он хлестал её, меняя плети, бил током, колол иголками. Боль заволокла разум девушки непробиваемой пеленой. Сознание, защищаясь, притупило все ощущения, стремясь покинуть тело. Но мучитель точно знал, что делал. Едва Мадонна теряла сознание, он приводил её в чувство и начинал заново. Остановился он только тогда, когда увидел, что никакие его воздействия больше не приводят к отклику.

– Приятных снов, Маня. Продолжим завтра. – В пыточной наступила тишина.

Только убедившись, что одна, Мадонна позволила себе, наконец, заплакать. Не крича и захлебываясь рыданиями от боли, а просто беззвучно содрогаясь всем телом, чувствуя каждой клеткой тела отчаянье и безысходность.

– Дима, Димочка... Ты же обещал, что я не буду одна... Как же ты мне нужен.

21

В полумраке реанимационной палаты не было слышно других звуков, кроме тихого писка приборов. Совершенно бесшумно открылась дверь, и в палату проскользнула темная изящная фигурка. Она приблизилась к постели пожилой женщины и склонилась над ней.

– Махаллат, здравствуй, дорогая, – прошептал хриплый женский голос. – Я никак не могла прийти раньше. Покажи мне всё.

Тонкая рука легла на лоб неподвижной женщины. Через некоторое время женщина со стоном отшатнулась.

– О, нет! Так вот откуда эта страшная боль! Я же держалась от неё как можно дальше всю её жизнь! Как же он нашёл её? О, Махаллат, что же мне делать?

Женщина согнулась, словно от непосильной ноши, послышались сдавленные рыдания.

– Я не могу к нему вернуться! Ни за что! Но он причиняет ей такую боль!

Женщина отошла к окну палаты и долго там стояла, опершись на подоконник и прижавшись лбом к стеклу. Затем, порывисто обернувшись, опять подошла к кровати и вытащила из-под головы пожилой женщины подушку.

– Я постараюсь помочь нашим детям, чем смогу. А ты отправляйся к Хозяину как можно быстрее. Я знаю, что он уже давно утратил всякий интерес к тому, что происходит в этом мире. Но ты должна заставить его вернуть Дагона назад! Он должен узнать о том, что он нарушил все запреты! Добейся этого, Махаллат! Делай что хочешь, но Хозяин должен нам помочь и сковать Дагона. По-другому нам с ним не справиться! Он только будет менять тела и возвращаться снова и снова! Иди, Махаллат, я освобождаю тебя из плена этого тела.

Женщина ненадолго коснулась лба Лейлы Олеговны губами. Пожилая женщина сделала резкий вдох и открыла глаза, встречаясь взглядом с молодой женщиной. Затем едва заметно кивнула. Наама резко накрыла её лицо подушкой и прижала изо всех сил. Пожилая женщина не сделала ни одной попытки защититься, лишь в конце её тело несколько раз конвульсивно дернулось и затихло.

Громко заверещали приборы, и Наама метнулась из палаты черной тенью.

Дмитрий очнулся оттого, что кто-то сильно тряс его за плечо, причиняя сильную боль во всем теле.

– Вставай, вставай быстрее, сынок!

Сфокусировав зрение, он увидел склонившуюся над ним очень красивую женщину. Он точно знал, что не видел её никогда прежде, но почему-то ощущение узнавания накрыло его.

– Маня, – застонал он. – Где девушка, что была со мной?

– Вставай немедленно, иначе будет поздно. Мы должны уйти отсюда прямо сейчас!

Дмитрий, превозмогая жуткую боль, все же поднялся.

– Обопрись на меня! Идём. Регенерация идет полным ходом, к утру от твоих переломов не останется и следа. Вот доктора-то удивятся!

– Кто вы? – спросил Дмитрий, пока они медленно шагали по больничному коридору.

– Давай потом поговорим.

– Я хочу знать, что с Маней!

– Она в беде, Дима. И, похоже, что вытаскивать её придется нам с тобой.

– Этот ублюдок забрал её? – взревел Дмитрий, останавливаясь.

– Да тише же ты! – шикнула на него женщина. – Лучше шевелись побыстрее!

Наконец, они вышли через черный ход на парковку. Женщина подвела его к роскошному спорткару и открыла дверцу.

– Давай, забирайся!

Дмитрий с облегчением опустился на удобное сидение.

Женщина забралась на водительское место, и машина сорвалась, взвизгнув покрышками.

– Куда мы едем? – спросил Дмитрий.

– Решай сам. К тебе или ко мне. Но у тебя в квартире могут быть жучки. А у меня их точно нет. Нам надо решить, что делать. Если ты, конечно, собираешься участвовать в спасении Мадонны.

Дмитрий дернулся, подаваясь вперед.

– Тише, не дергайся. Просто мне нужно знать: могу ли я на тебя рассчитывать?

– Да кто ты такая вообще? Я тебя знать не знаю! Я за Маней и в ад спущусь, она моя! А вот что тебе от неё надо?

– Я – её мать. Такая же, какой для тебя была Махаллат.

– Ты – Наама? Ну тогда где же ты была всю Манину жизнь? Если Махаллат была со мной, то я её и считаю матерью. А ты? Почему бросила её?

– Потому что так было нужно! Потому что по-другому Дагон нашел бы её ещё раньше и убил! Ты не представляешь, о чём говоришь!

– Да нет, уж я прекрасно представляю, что тебя захотелось сбежать от дружка и немного погулять на свободе. А парень оказался не в меру ревнивым и упертым. А расплачиваться за ваши милые игры теперь придется Мадонне!

Женщина резко нажала на тормоза, тело Дмитрия отозвалось нестерпимой болью, вырывая стон.

– Как смеешь ты, мальчишка, говорить о том, чего не знаешь? Моя жизнь с Дагоном была адом! И конца ей не было! По законам нашего мира меня мог бы защитить другой демон, если бы соединился со мной. И я была согласна соединить себя навечно с любым, только бы вырваться из его лап. Но Дагон убил каждого, кто пытался! Единственное, что я могла – это исчезнуть, сбежать в ваш мир. И если бы он следовал правилам, то ему бы пришлось ждать десятки, а может, сотни лет, пока появится подходящее для него тело! Я надеялась, что за это время он успокоится, найдет себе другую, или я найду какой-нибудь выход. Но он нарушил все законы обоих миров и захватил тело, неподходящее ему. Это запрещено, и если Хозяин узнает – его ждёт суровое наказание. Но проблема в том, что нашему Хозяину давно ни до чего нет дела, и он не следит за соблюдением законов, как раньше. Поэтому твоя мать Махаллат и отправилась к нему, чтобы убедить его обратить внимание на поступки Дагона.

– Моя мать?..

– Она ушла в Нижний мир, Дима. Так было нужно. Ты должен понять.

Дмитрий откинул голову и зажмурил глаза. Нужно отодвинуть боль от потери на второй план. Тут уже ничего не исправить. Тем более, Махаллат и сама давно уже хотела уйти. Сейчас важнее Мадонна.

– Что мы должны делать? – наконец, спросил он.

– В том-то и дело, что я не знаю. Первым делом нужно найти Мадонну. Плохо, что вы не соединены, тогда бы ты точно знал, где её искать.

– Я хотел. Но потом это несчастье с мамой, и я сам не знал, как это сделать.

– А ты готов соединить свою жизнь с ней навечно? Нет страха и сомнений?

– Да! – без колебаний ответил Дмитрий. – Только не знаю: готова ли она.

– Ладно, об этом ещё успеем, если выживем. Итак, насущный вопрос: как найти то место, где Дагон держит Маню, и как нам с ним справиться.

– С поисками нам может помочь Ковалёв. У него масса нужных связей. Если кто-то и может найти иголку в стоге сена, то это он. А вот справиться с Дагоном… Разве нельзя его просто убить?

– Во-первых, ты убьешь лишь тело. А это временное решение, он сменит тело и вернётся. Хотя это даст нам отсрочку. Но остается во-вторых. Ты готов убить человека? Ведь тот, в чьем теле он поселился, ни в чём не виноват.

– А есть другие способы?

– Нет. Демон покидает тело только со смертью носителя, или его может извлечь Хозяин. Если бы это был не Дагон, то можно было бы его сковать. Но он слишком силен, сковать его у меня не хватит сил.

Неожиданно тело женщины выгнулось дугой, и она закричала. Дмитрий инстинктивно выхватил у неё руль и выровнял машину. Женщина расслабилась и повернулась к нему.

– Сядь за руль, – прохрипела она, в её глазах стояли слезы.

– Что случилось?

– Он мучает её, Дима. Причиняет безумную боль, чтобы я почувствовала. Он –настоящее чудовище!

Дмитрий в бессилии ударил по рулю и закричал. Громко и отчаянно.

– Мне нужен сотовый.

Когда Наама дала ему свой, он быстро набрал номер.

– Алло, – раздался сонный женский голос.

– Светка, быстро буди Ковалева и дай ему трубку.

– Дмитрий Романович… – Затем возня.

– Демон, ты знаешь, который час?

– Ковалёв, быстро поднимай свой зад! Ты мне нужен немедленно! Приезжай… – Он обернулся к Нааме. – Какой адрес? – Выслушав, продиктовал Ковалёву. – Звони мне, если что, на этот номер пока. Только очень быстро!

– Демон, ты можешь хоть что-то объяснить?

– Нет! – рявкнул Дмитрий. – Быстро!

– Сверни здесь. – Наама указала на проезд во двор.

Дмитрий посмотрел в её лицо. Выглядела эта великолепная женщина неважно. Лицо было бледным, как у призрака, и на лбу выступила испарина. Рука, которой она указывала ему, где припарковаться, сильно дрожала.

Выбравшись из машины, она заметно покачнулась, и теперь Дмитрию пришлось её поддерживать. Войдя в роскошную квартиру, Наама сразу же рухнула в кресло и махнула Дмитрию рукой.

– Располагайся как дома. – И опустила голову на руки.

– Может, я могу чем-то помочь тебе? – спросил Дмитрий, чувствуя, как самого разрывает на части осознание того, что состояние Наамы – это лишь отголоски того, что творится сейчас с Маней.

– Нет, – тяжело вздохнула женщина. – Уже легче. Видимо, он оставил её пока в покое.

В это время в дверь позвонили. Ковалев ворвался в квартиру, на ходу требуя объяснений. Но, увидев сидящую в кресле Нааму, весь подобрался и неожиданно взглянул на Дмитрия с осуждением.

– Демон, а как же Маня? – Впервые за все время их дружбы Дмитрий видел у Ковалева такое лицо.

Всегдашний кобель и раздолбай Ковалёв смотрел на него с осуждением.

– Паш, кончай! Познакомься, это Наама, и она… ну, как бы мать Мадонны.

Ковалёв завис, переводя взгляд с Наамы на Дмитрия. Потом выкатил глаза и открыл рот, но сразу же его захлопнул, не зная, что сказать.

– А ведь похожи! – наконец, созрел он. – Твою ж дивизию! Но как?.. То есть… Наама, а вы замужем?

– Ковалёв, ты о чем сейчас вообще?! – заорал на него Дмитрий. – Маню могут убить в любой момент, а ты о чем думаешь?

– Ну, знаешь ли, Демон! Не знаю пока, насколько все серьезно, а тут сам понимаешь!..

– Заткнитесь, пожалуйста! – вмешалась, наконец, Наама. – Присядьте, юноша. Думаю, у Дмитрия есть кое-что вам рассказать, чтобы вы смогли верно оценить сложившуюся ситуацию. А уж после я посмотрю: останется ли у вас желание флиртовать со мной, – устало закончила женщина.

К тому моменту, когда Дмитрий закончил рассказ, Ковалёв сидел в кресле прямо, словно кол проглотил, и переводил взгляд с одной на другого.

– Ну а теперь скажите мне, где спрятана скрытая камера, и поржем все вместе, – наконец, выдал он, поднимаясь.

Неожиданно Наама вскинула руку и его швырнуло обратно в кресло. Ковалёв пытался подняться изо всех сил, но его прижало намертво.

– Если я буду делать это слишком долго, то потеряю много сил понапрасну, юноша. А они очень скоро могут понадобиться мне для более важных дел, чем убеждение вас в очевидном, – тихо сказала женщина и опустила руку.

Тут же давление исчезло и Ковалев вскочил из кресла, словно чертик из табакерки.

– Твою ж мать… – прошептал он, тяжело дыша и глядя на Нааму глазами размером с блюдце. – Ты что тоже так можешь? – Он повернулся к Дмитрию.

– Не совсем. Моих сил хватает на мгновенные сильные удары, и то, если я выхожу из себя. А сейчас и того не могу.

– Пока не закончится регенерация, сил не будет, – кивнула Наама.

Ковалёв какое-то время метался по комнате, вцепляясь себе в волосы и косясь в их сторону. Затем застыл перед ними, вид у него был слегка безумный.

– И чего же вы хотите от меня, господа демоны? – почти злобно спросил он.

– Пашка, не начинай! – попросил Дмитрий.

– Да пошёл ты, Демон! Сколько мы уже дружим? Лет десять, не меньше! И ты никогда мне не говорил. Да и сейчас, если бы не прижало, хрен бы сказал!

– Паш, это не только моя тайна!

– Да плевать! Ты мой друг! Что, ты думаешь, стал бы делать, если бы узнал? Обходить тебя десятой дорогой? Или побежал бы спецслужбам тебя сдавать? А может, интервью на телевиденье давать побежал? Ты – мой друг, и этого не изменит то, чем ты являешься!

– Прости. Я признаю, что был неправ. Но сейчас не до этого. Нужно Маню спасать.

– Ладно, тут ты прав. Потом разберемся. Какие есть зацепки и предложения?

– Когда Дагон забирал Маню, там были свидетели. Может, они что-то запомнили. Может, смогут дать описание машины, на которой он её увез. Сейчас ведь повсюду камеры. Я знаю, что у тебя есть спецы, что могут взломать гбдд–шную базу и посмотреть видео. Нам бы хотя бы примерно выяснить, куда он её повез. Это первое. А второе – он ведь использует чьё-то тело. Значит, существует под чьим-то именем, пользуется чьим-то имуществом. Если мы сможем выяснить, в чьём теле он живет, выследить его станет легче. К тому же, я реально понимаю, что он должен специально гйдздз оставлять следы для вас. – Дмитрий указал на Нааму. – Ведь он добивается того, чтобы вы выдали себя и пришли за Маней. Не так ли?

Женщина печально покачала головой.

– Может, так. А может, он просто решил сделать так, чтобы я не выдержала каждодневных мучений Мадонны и добровольно вернулась в Нижний мир. Кто знает? Дагон – совершеннейший псих и садист. Как работают его мозги, не могу сказать даже я, хоть и провела рядом с ним почти вечность. Тем более, вы должны учитывать то, что в неподходящем теле демон все ощущает весьма странно и это влияет на разум ещё больше. Даже нормального демона подобные ощущения могут довести до безумия, что же говорить о Дагоне. Поэтому-то и запрещено использовать неподходящие тела.

– Так, ладно. – Ковалёв направился к двери. – Я пошёл за инфой. Ждите новостей. Да, и ещё. Когда мы его найдём, я так понимаю: другого варианта, кроме прямого уничтожения, у нас не будет?

– Ты не обязан в этом участвовать. От тебя нужна инфа, а потом ты можешь устраниться и сделать вид, что ничего не знаешь, – решительно сказал Дмитрий.

– Дурак ты, Демон. Я интересуюсь, потому что нам понадобится незасвеченное оружие. Ладно, восстанавливай свои кости, я вернусь, как только будет, с чем.

Когда за Ковалевым закрылась дверь, Наама повернулась к Дмитрию.

– У тебя очень хороший друг. Он пойдет за тобой до конца. И он прав: ты должен сейчас отдыхать. Мадонне будут нужны все твои силы. Если хочешь – там есть кровать, иди и хотя бы попытайся уснуть. Во сне регенерация идет гораздо быстрее.

– Я вряд ли смогу заснуть. – Дмитрий мотнул головой. – Я с ума схожу, думая о том, что он может с ней творить. При мысли, что его поганые руки касаются её тела, меня прям наизнанку выворачивает.

– Что же, могу тебя успокоить лишь тем, что как самец Дагон совершенно несостоятелен в демонической сущности. Да и в человеческом теле, думаю, вряд ли что изменится. Хотя это только усиливает его садистские наклонности.

– Что бы он с ней ни сделал, я сделаю все, чтобы помочь ей потом забыть его прикосновения. Пусть только будет жива. Я сделаю ради неё все что угодно, только бы она была жива. Никогда не было со мной такого. Просто ощущаю, что лучше сам перетерплю любые мучения, убью кого угодно, сдохну сам, если придется, но хочу, чтобы она была жива и счастлива.

– Я очень рада, что вы повстречались в этой жизни, – прошептала Наама. – Те чувства, что между вами, такой бесценный дар… Мне никогда не дано было этого. Мы спасем Мадонну, а ты будешь беречь и лелеять её и ваши чувства столько, сколько вам отпущено. И ради этого на самом деле можно и умереть.

Дмитрий видел, как неожиданно изменилось лицо Наамы и она подняла на него огромные голубые глаза, такие похожие на глаза его любимой. Словно закончилась какая-то долгая внутренняя борьба, и она приняла очень важное для себя решение. И от этого решения ей, видимо, стало спокойно, наконец. Наама, печально улыбнувшись ему, вышла и комнаты.

22

Мадонна проснулась мгновенно, как от удара. Замерев на секунду, поняла, что так резко пробудило её измочаленное вчерашними пытками тело. Она ощутила запах своего мучителя. Сквозь запахи дезинфицирующих средств и собственной крови она безошибочно ощутила запах того, кто провел её через ад.

– Ну, с добрым утром, милая, – почти нежно промурлыкал ненавистный голос. –Давай-ка тебя помоем.

И Дагон стал открывать удерживающие её оковы.

– Вставай! Хочу увидеть твоё тело чистым.

– А тебе что понятия не позволяют измываться над грязными женщинами? – усмехнулась Мадонна.

Стоило пошевелиться – все тело вспыхнуло болью и противным ощущением от корки засохшей крови.

– Нет, дорогая. Понятия тут совершенно ни при чём. Просто я желаю оценить скорость твоей регенерации. Мне ведь нужно знать, когда я могу продолжить без угрозы сломать свою игрушку раньше времени. Мы ведь будем долго вместе. – Дагон оскалился, и девушка содрогнулась, увидев эту жуткую улыбку на когда-то любимом лице. – Давай, шевелись, если хочешь, чтобы я тебя еще и покормил.

– Глаза завязывать будешь?

– Нет больше необходимости. Теперь тебе из подвала не выбраться, – самодовольно усмехнулся Дагон.

Он втолкнул её в дверь, и она оказалась в большой ванной комнате, стены, пол и даже потолок которой были отделаны черным кафелем. Босые ноги сразу вспомнили ощущение этого кафеля под ними вчера. В одном углу стоял унитаз, такой же черный, как и вся остальная сантехника.

– Ты тут все черным сделал, чтобы на психику больше давило? – усмехнулась девушка.

– Нет, дорогая. На черном кровь недомытую не так видно, – спокойно ответил ей мучитель. – А теперь пошевеливайся, смывай с себя все, и без эффектных глупостей, пожалуйста.

Засохшая кровь никак не хотела отмываться, и Мадонна была вынуждена намыливаться снова и снова, оттирая тело. Как ни странно, большинство ран уже зажили, оставив после себя нежно-розовые шрамы. Когда она, наконец, дрожа, вышла из душа, Дагон окинул её изучающим взглядом.

– Повернись, – велел он. – Ну, что же, просто прекрасно! Сможем продолжить прямо сегодня. – От этих слов все тело Мани сковала холодная паника. – Чего встала? Иди вперед.

Вернувшись в комнату все еще дрожащей после душа, Маня замерла. Возле пыточного стола стояло ведро с водой.

– Вымой все, – велел Дагон.

Маня подчинилась. Вода была мыльной и с сильным запахом хлорки. Краем глаза она наблюдала за своим мучителем. В какой-то момент, явно заскучав, он отвел от неё взгляд. Маня подхватила ведро и, едва он повернулся, плеснула мыльной водой прямо ему в лицо. Дагон взревел от неожиданности и схватился за глаза. Маня, поскальзываясь на мокром мыльном полу, рванула изо всех сил к двери. Из уже знакомой ванной вела ещё одна дверь. Открыв её, Мадонна вылетела в некое подобие гостиной с диваном и огромным телевизором. Заметавшись в поисках двери, она теряла драгоценные секунды. Сзади раздался жуткий разгневанный рёв. Найдя, наконец, дверь, Маня тут же впала в отчаянье. Толстая железная дверь с мощной звукоизоляцией была заперта. Маня в отчаяньи билась об неё, разбивая руки и ломая ногти, и рыдала в голос от отчаянья.

– Я же говорил тебе, что отсюда не выйти, – раздался тихий от сдерживаемого бешенства голос Дагона. – А теперь вернись, дрянь. Не хочу все здесь запачкать.

Мадонна без сил сползла на пол, глядя в жуткие глаза своего мучителя.

Дверной звонок подбросил Дмитрия в воздух, словно звук выстрела. Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что этот простой звук полоснул по его нервам, как лезвие. Метнувшись в прихожую, он столкнулся с Наамой, уже открывающей дверь. На пороге стоял Ковалёв: очень мрачный, с папкой и спортивной сумкой в руках.

– Привет, – буркнул он и пошёл без спроса на кухню.

Там без лишних разговоров он открыл папку и выложил на стол распечатанные листы. Сумка опустилась на пол с глухим металлическим стуком.

– Вот, смотри. Нам несказанно повезло. Дело в том, что свидетели вашего ДТП прекрасно запомнили и машину, увозившую Мадонну, и водителя. Им показалось странным его поведение. Он схватил её – явно меньше пострадавшую, а к тебе, валявшемуся на асфальте, даже не подошёл. И уехал так быстро, что никто и понять ничего не смог. Исчез он быстро, но одна женщина его хорошо запомнила, и даже потрет с её слов набросать смогли. И он попал под камеры перед постом. Так что смотри.

Дмитрий склонился над бумагами.

– Твою ж мать! – выкрикнул он и вцепился себе в волосы. – Это же Орлов!

– Знаешь его? – с тревогой спросила Наама.

– Да, знаю! Я слепой придурок! Почему о нём не подумал? Столько лет его не было, а тут появился и стал около неё виться!

– Это ведь её первый парень? – уточнил Ковалёв.

– Это уже не он! – возразила Наама.

– Не имеет значения! – Дмитрий заметался по кухне. – Ковалев, у нас теперь есть его личность. Давай, выясняй: нет ли у него какой-нибудь недвижимости в этой стороне.

– Не думаешь, что он мог купить её под чужим именем?

– Думаю, это вряд ли. Для человека его полёта покупка недвижимости – нормальная процедура, да и героем светских хроник он становится довольно часто. Посвящать в подобное ещё кого-то просто глупо. И рисковать тем, что его узнают, если он представится чужим именем, он не стал бы, я думаю. Ведь секретность всегда пробуждает ненужное любопытство.

– Ладно, будем надеяться, что ты прав. Сейчас созвонюсь с ребятишками, которые достанут мне нужную инфу. Кофе дадите? – Ковалёв бросил взгляд на Нааму.

Она кивнула. Ковалёв отошёл к окну и стал вести переговоры, торгуясь и уговаривая своего собеседника, при этом продолжая следить за каждым движением женщины. Сев за стол, он сделал первый глоток и зажмурил глаза.

– Вкусно. Спасибо. А теперь давайте к главному вопросу. Мы пойдём сами или привлечем к этому наемников?

– Думаю, нельзя посвящать в это посторонних. Они могут увидеть то, что видеть не должны. Тогда, если мы и выберемся, то придется всю оставшуюся жизнь скрываться, – ответил Дмитрий.

– Согласна, – кивнула Наама.

– Я тоже согласен, – после некоторого промедления тоже кивнул Ковалёв. – Хотя страховка не помешала бы.

Он наклонился к своей сумке и стал доставать оружие.

– Так, Демон, в том, что ты пользоваться этим, я уверен, а вы? – Ковалёв посмотрел на Нааму.

– Покажите. Я быстро учусь, – ответила женщина.

– Паш, ты вообще идти не обязан, – тихо сказал Дмитрий.

– А не пошёл бы ты, Демон! Это ей, – Пашка ткнул пальцем в Нааму, – идти необязательно!

– Это не обсуждается! – нервно вскрикнула женщина. – Ему нужна я. Если не будет другого выхода, мы постараемся обменять жизнь Мадонны на меня.

– Нет! – выкрикнул Ковалёв. – Никого мы ни на кого менять не будем! Мы придем туда, познакомим этого древнего хрена с достижениями современного огнестрельного оружия, закопаем в лесу и уйдём оттуда с Мадонной!

– Но это не решит проблемы! Он вернётся! – выкрикнула Наама.

– Сколько ему на это понадобится времени?

– Я не знаю. Может, неделю, а может, несколько лет! Как только подыщет кого-нибудь, чьё тело сможет опять захватить! И что тогда? Опять убивать ни в чём неповинного человека?

– А давайте будем решать проблемы по мере их поступления! По крайней мере, если он вернётся, мы будем готовы к тому, с чем придется столкнуться!

Тут зазвонил сотовый Ковалёва. Он выслушал, что-то записал и поблагодарил собеседника.

– Мы можем выдвигаться. У Орлова, оказывается, есть домик в одной заброшенной деревеньке в сотне километров от города. Куплен полтора года назад. Как думаешь, на хрена он ему сдался?

Мадонна сжалась в ожидании удара, отказываясь подняться.

– Я велел тебе встать! – яростно зашипел Дагон.

Вдруг раздался странный резкий звук, напоминающий тревожный зуммер. Дагон дернулся и, схватив Мадонну за волосы, потащил за собой к столику с пультами. Продолжая её удерживать, включил огромный телевизор и нажал несколько кнопок. На экране появилось изображение. Лес, покосившиеся деревянные домики и завалившиеся заборы. Среди всего этого, беспечно помахивая здоровенной палкой, с огромной корзинкой в руках вышагивал какой-то парень. Одет он был в дешевый спортивный костюм и уродливую кепку, натянутую до самых глаз.

– Какого хрена ему тут нужно? – прорычал Дагон.

Он рванул Маню за собой, утаскивая в пыточную комнату, но она успела бросить последний взгляд на экран и едва не закричала от радости. Как раз в этот момент парень поднял голову и Мадонна узнала Ковалева. Слезы радости потекли по её лицу. Теперь она знала, что скоро всё закончится.

23

– Хозяива-а-а-а! – орал парень дурным голосом и колотил палкой по калитке. –Хозяива! Люди добрые-е-е! Помогите!

– Чего надо? – на порог вышел молодой мужчина и явно был не рад гостям.

– Мил человек, помоги мне за-ради бога! Заплутал я в лесу! Хрен знает, сколько тут за грибами хожу, а тут как леший водит! Не могу выйти и все тут. Не подскажешь ли дорогу, да и попить хочется. Сколько ж часов плутаю!

– Некогда мне с тобой возиться! – огрызнулся хозяин и хотел захлопнуть дверь.

Но парень взвыл, взывая к милосердию, и уселся под калиткой с явным намерением там и остаться.

Дагон прорычал что-то нечленораздельное и, прихватив из кухни ковшик, вышел из дома к колодцу. Едва он поднял ведро с водой, как почувствовал сталь, жестко упирающуюся ему в затылок. Подняв глаза, увидел второй ствол, направленный ему прямо в лоб тем самым канючившим парнем. Теперь на нём не было кепки, широкие плечи расправлены и глаза прищурены. Вся его поза выдавала в нём профи, который выстрелит, не задумываясь. Но Дагон коварно улыбнулся.

– Где Мадонна, с*ка?! – прошипел Дмитрий.

– Молодцы, ребятки. Только вы допустили ошибочку. – В этот момент обоих мужчин отбросило с огромной силой и ударило о деревянную стену дома.

Дагон обернулся и с прежней кровожадной улыбочкой пошёл в их сторону, удерживая их прижатыми к стене. Давление было просто чудовищным. Дмитрий чувствовал, как горят легкие от невозможности вдохнуть. У Ковалёва дела обстояли еще хуже. Он ведь был всего лишь человеком, хоть и сильным и тренированным. Но никакая тренировка не могла подготовить его к тому, что происходило прямо сейчас.

– Нужно было стрелять сразу, Демоненок, – прошипел Дагон прямо в лицо задыхающемуся Дмитрию. – А теперь у меня стало на одну игрушку больше. Я как раз очень хотел узнать, что для Мадонны будет больнее: глумиться над ней на твоих глазах или устроить сессию для тебя, а она чтобы смотрела.

Дмитрий краем глаза заметил, что Ковалёв уже отключился от удушья. Он явно не интересовал Дагона, значит, был обречен умереть прямо сейчас.

– Все развлекаешься, дорогой? – раздался мягкий сексуальный женский голос за спиной у Дагона.

Мутнеющим сознанием Дмитрий уловил то, как мгновенно исказилось лицо Дагона, и он порывисто обернулся. Давление мгновенно пропало. Дмитрий и бесчувственное тело Ковалева повалились на землю.

– На-а-а-а-ама-а-а! – из горла Дагона вырвалось нечто среднее между вздохом отчаянной страсти и змеиным разъяренным шипением. – Ты приш-ш-ш-шла-а!

Дмитрий понимал, что передышка долгой не будет, и быстро огляделся. Его пистолет исчез, когда Дагон отшвырнул его к стене. Оружие Ковалева валялось рядом с ним. Видимо, будучи профи, Пашка не выпустил пистолет из рук до самого последнего момента. Дмитрий собрал все силы и метнулся к пистолету. Но Дагон оказался быстрее и, едва пальцы сомкнулись на оружии, Дмитрий оказался опять с огромной силой прижат к стене. Наама же вскинула руку и выстрелила Дагону в грудь. Взмах его руки – пистолет Наамы оказался выбит и исчез в кустах.

– Надо было целиться точнее, сладость моя, – яростно зашипел демон.

Но он отвлекся на секунду, ослабив давление на Дмитрия. И этого мгновения хватило тому, чтобы подняв из последних сил руку, нажать на курок и всадить все пули в голову демону.

Давление пропало мгновенно. Дмитрий упал на колени, кашляя и жадно хватая воздух. Он подполз к Ковалеву и стал щупать пульс.

– Он жив. – Рядом опустилась на колени Наама.

Её лицо и одежда были в брызгах крови. Когда пули Дмитрия разнесли голову Дагона, она стояла слишком близко.

– Я позабочусь о нём, иди найди Мадонну.

Дмитрий метнулся к дому. Он открывал все двери, но нигде не мог её найти. Отчаянье завибрировало внутри. А что если они ошиблись и Дагон держит ее не здесь? И теперь, убив его, они никогда не узнают, где ублюдок её спрятал, и она умрет медленной мучительной смертью, так и не дождавшись спасения? От страха ему захотелось кричать так, чтобы стены рухнули. Дмитрий обессилено опустился на пол в гостиной. И тут его внимание привлёк небрежно задранный край ковра в центре комнаты. Дмитрий обвел все вокруг внимательным взглядом. Остальная обстановка говорила о приверженности хозяина дома к маниакальному порядку. Все просто идеально, каждая безделица на своем месте, нигде ни лишней складочки или пылинки. И только этот небрежно задранный край ковра.

Дмитрий вскочил и рванул ковер, отбрасывая его в сторону. В полу явно обрисовывались очертания идеально пригнанной крышки люка. Никаких ручек или других приспособлений, позволяющих её открыть, видно не было. Лишь щель, как для электронного ключа. Дмитрий побежал обратно на улицу. Ковалёв уже пришёл в себя и пытался встать с помощью Наамы. Сдерживая отвращение, Дмитрий перевернул тело и стал обшаривать карманы. Ключ нашелся сразу.

– Демон, помощь нужна? – прохрипел Ковалёв.

– Нет, Паш. Расслабься. И, знаешь, не зови меня больше Демоном.

Мадонна услышала какой-то шум за дверью и стала отчаянно извиваться в своих оковах. Она не могла ничего видеть из-за плотной маски, позволяющей едва дышать, а кляп не позволял издать никаких звуков, кроме глухого мычания. Едва слышный звук и движение воздуха по её обнаженному телу сказали ей, что дверь в пыточную распахнулась.

– Матерь Божья! – услышала она родной голос и забилась ещё больше.

Волна безумного унижения и отчаяния затопила её сознание раньше, чем радость от осознания близкого спасения. Ведь сейчас Дима видел её голой, бесстыдно распятой на этом ужасном столе, открытой для всего, что этот урод Дагон хотел с ней вытворить. Слёзы унижения покатились из-под маски, а рыдания перекрыли и так затрудненное дыхание.

– Господи, девочка моя любимая, что же он с тобой творил? – голос Дмитрия дрожал и срывался, как и его руки, судорожно пытающиеся освободить её от всех этих ужасных приспособлений.

Наконец, он сорвал с неё маску и вытащил кляп, тогда Мадонна зарыдала в голос.

– Сейчас, любимая, сейчас. – Дмитрий освобождал её руки и ноги.

Едва оказавшись на свободе, Маня обвила его тело, словно лиана, вцепившись намертво, сотрясаясь от истеричных рыданий. Дмитрий прижал её к себе так сильно, что хрустнули кости, вливая своё тепло в хрупкое девичье тело.

– Все закончилось… Девочка моя родная… Любимая моя… Все позади. Мы сейчас выйдем и спалим здесь все к чертовой матери. Тише… Тише, родная, все уже закончилось. – Он раскачивался с ней на руках.

– Эй, вы там как? – раздался хриплый голос Павла.

– Нет! – вскрикнула Мадонна и ещё крепче вцепилась в Дмитрия.

– Пашка, не входи сюда ради бога! – закричал Дмитрий, разворачиваясь так, чтобы скрыть обнаженную Маню от взглядов. – Найдите что-нибудь из одежды!

– Хорошо.

Дмитрий стянул свой свитер и футболку и надел на Маню. Ковалёв принес что-то из вещей Орлова, что нашёл в доме, но Мадонна с яростью отшвырнула их. Павел огляделся в «игровой» Дагона и побледнел, а потом его лицо словно окаменело и он, не говоря ни слова, ушёл наверх.

К тому времени, когда Маня уже достаточно успокоилась, Ковалёв подогнал машину к самой калитке. Все это время Наама так и стояла на улице, не входя в дом, и вид у неё был потерянный.

– Эй! Ты сама-то как? – тихо спросил Павел, подходя к ней и осторожно обнимая за плечи.

– Я никогда не сопротивлялась… – тяжело сглатывая, сказала женщина. – Всегда либо убегала, либо смирялась и терпела… Но никогда не сопротивлялась… Я его так боялась. Всегда. Не знаю, как смогла… Знаю, что это его не убьет, но все равно. Я никогда не решалась.

Плечи Наамы задрожали от прорвавшихся рыданий, и Павел крепко прижал её к себе, гася собственным телом эти содрогания.

– Просто ты всегда была одна. А теперь нас много, и мы справимся, – тихо сказал он, зарываясь лицом в её перепачканные волосы.

– Он вернётся! Разве ты не понимаешь? Он опять вернётся! – задыхаясь от рыданий, говорила Наама.

– Пусть возвращается. Мы теперь будем готовы! А теперь пойдем: я тебя умою, и ты успокоишься. Тебе сейчас с дочерью знакомиться. Хочу, чтобы Мадонна увидела, в кого она такая красавица.

Но к знакомству никто не был готов. Поэтому женщин усадили в машину, а Павел и Дмитрий ушли на некоторое время. Когда вернулись, из окон дома уже валил дым и пробивались языки пламени.

По молчаливому соглашению остались все в загородном доме Кравеста. Все понимали, что это не конец и предстоит долгий разговор. Павел не отходил от Наамы, все время поддерживая и обнимая её. А она тоже, кажется, отчаянно нуждалась в этих осторожных прикосновениях и льнула к нему, бросая на Мадонну нерешительные взгляды. Чувствовалось, что ей очень хочется поговорить с ней, но решиться на это она не может. Да и Дмитрий, едва они приехали, забрал Мадонну к себе в спальню и явно не был намерен пока никого к ней подпускать.

Дмитрий сам выкупал Мадонну, как ребенка, с мрачным взглядом осторожно проводя пальцами по каждому заживающему розовому следу от ударов. Он беспрерывно говорил ей ласковые слова и нежно гладил, но после первой истерики Маня, казалось, заледенела и лишь изредка бросала взгляд на его лицо, словно что-то искала на нём, и опускала взгляд, когда не находила. В постели Дмитрий вытянулся рядом с напряженным телом Мадонны, боясь оскорбить её неосторожным прикосновением или взглядом. Ощущение, что какая-то ледяная пропасть неожиданно разверзлась между ними, все острее давила на грудь. Дмитрий понимал, что должен что-то сделать, чтобы преодолеть её. Но он не знал, что, боясь причинить ещё больше боли. Никогда в жизни ему не случалось кого-нибудь утешать, и мужчина был совершенно растерян. Он не боялся слёз или очередной истерики, но как преодолеть это застывшее молчание, не знал, и это по-настоящему пугало. Неожиданно Маня прерывисто всхлипнула в темноте, и от этого звука ему словно кол в сердце вогнали.

– Я теперь противна тебе, да? После того как ты видел меня там, на этом столе? Ты больше не хочешь прикасаться ко мне? – дрожащим голосом спросила Мадонна.

Дмитрий чуть с кровати не упал от того, как резко развернулся и сжал её в объятьях.

– Ты что несешь? Да я с ума схожу от желания прижать тебя и никогда не отпускать больше! Я боялся тебя оскорбить, боль причинить! Манечка, любимая моя девочка! Как тебе такое в голову вообще пришло? – Дмитрий чувствовал, как судорожно сжимается у него горло и мокреют глаза.

– Я не хочу, чтобы ты жалел меня, слышишь! Мне не нужно твоя жалость! Хочу, чтобы ты любил меня, а не жалел! Хочу, чтобы желал меня, как раньше! Если это невозможно, то не нужно больше ничего! – горячечно затараторила она, словно боясь, что он не станет слушать.

Дмитрий вдруг испытал огромное облегчение и желание рассмеяться.

– Дурочка ты, Манюня. Как раньше невозможно! – Крепче сжал её в своих руках, почувствовав, как напряглось её тело. – Невозможно, потому что я желаю тебя в тысячу раз сильнее, чем раньше. Я ведь думал в какой-то момент, что потерял тебя навсегда. И тогда я понял, что не смогу без тебя. В моей жизни больше никого никогда не будет, кроме тебя, понимаешь? Это больше невозможно! Ты течешь по моим венам вместо крови, тебя я вдыхаю вместо воздуха. Без тебя мне просто не выжить! Я нуждаюсь в тебе! Ты ВСЁ, в чем я нуждаюсь и чего хочу! Я никогда не любил. Не знаю, что при этом положено чувствовать, какие слова говорить. Знаю только, что без тебя мне не выжить.

Мадонна задрожала в его руках, как в лихорадке, и потянулась к его губам, как обреченная.

– Поцелуй меня, Димочка. Хочу, чтобы целовал и ласкал меня. Хочу, чтобы своими руками и губами стер с моего тела его прикосновения! Хочу чувствовать только тебя!

– Я боюсь причинить тебе боль! – Дмитрий остановился у самых её губ, жадно поглощая её дыхание.

– Мне больно оттого, что ты не прикасаешься ко мне, – прошептала Маня, вцепляясь в его плечи.

Дмитрий хотел поцеловать Мадонну нежно, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Но едва он коснулся её нежных губ, девушка впилась в его рот отчаянно и жадно. В этом поцелуе были все пережитые ею чувства: отчаяние, страх, жуткая боль и безумная потребность быть сейчас к нему как можно ближе. Она впивалась в его тело руками и губами так сильно, словно хотела забраться под его кожу и спрятаться там от всего мира. Её жажда и потребность сорвали тормоза Дмитрия, вышибая из него все мысли об осторожности. Он вдавил её в матрас, содрогаясь всем телом, исходясь в безумной жажде обладания. Он и сам не понимал, что за слова льются нескончаемым потоком из самой глубины его души прерывистым шепотом, когда губы скользили, не останавливаясь, по Маниной коже, смывая память о боли. Её руки цеплялись в него в отчаянной попытке прижать ещё ближе, не дать отстраниться ни на секунду. Едва его рот опустился с обласканной груди к животу, Мадонна вцепилась в его волосы и потянула наверх.

– Хочу тебя внутри! – дрожа, потребовала она. – Прямо сейчас!

– Все, что захочешь. Все, о чём попросишь, – шептал Дмитрий, накрывая собой её тело. – Я убью любого ради тебя и умру сам, если понадобится.

– Просто люби меня. Большего мне не надо.

Дмитрий подавил в себе судорогу звериного голода, сотрясающего его тело в жестоких тисках желания. Сегодня он должен быть нежным. Для безумной и сжигающей страсти еще будет время. У них уйма времени и он будет для Мани любым, каким она захочет его видеть. Но сегодня он хотел вложить в каждое своё движение всю свою любовь, всю нежность, всю потребность в том, чтобы она всегда была рядом.

Дмитрий погружался в тело любимой так осторожно, словно это был её первый раз, все время шепча ей о своей любви, о том, как его сводит с ума каждый восхитительный изгиб её тела, как ласкает его кожу её горячее дыхание, о том, что его желание к ней безмерно и неутолимо, что нет силы, что заставила бы его перестать умирать от желания оказаться в её теле снова и снова.

И Мадонна словно оттаяла. Судорожные всхлипы стали стонами наслаждения. Горячее тело льнуло к нему уже не в судорожной попытке найти защиту, а в поисках наслаждения. Руки больше не вцеплялись в попытках удержать, а подталкивали его в жадном стремлении достичь желанной вершины.

Взрыв настиг их одновременно, словно гибель сверхновой, уничтожая всю боль и все, что было до этого. Они сгорели и родились снова, став из двух одиноких звезд новым огромным светилом.

24

Махаллат

Демоница с криком боли заставила двигаться так давно неиспользуемое тело. Оно покоилось в прозрачном подобии огромной ванны, наполненной розоватой светящейся субстанцией. Именно эта магически наполненная жидкость и поддерживала жизнь в телах отсутствующих долгие годы демонов, питая и сохраняя их в прежней форме. Глаза демоницы скользили по полупрозрачному потолку огромного зала Временного забвения. Ничего не изменилось. Сквозь потолок так же пробивалось багровое свечение, как и тогда, когда больше сотни лет назад она засыпала в этой ванне. Этот ставший столь непривычным свет отражался во множестве граней свешивавшихся с потолка сталактитов и отражался множеством мутных багровых отблесков на телах спящих демонов и пустых ваннах.

Демоница, скользя взглядом, узнавала знакомые очертания застывших тел. Махаллат дала себе время привыкнуть к ощущению собственного тела, забытому за долгие годы. Скользнула руками по телу, по полным грудям, по покрытым ниже пояса мягкими золотистыми чешуйками крутым бедрам и застонала от блаженства. Как же давно она не видела и не ощущала родное тело. Выскользнув из ванны, покачиваясь, прошла к падавшему тут же небольшому водопаду и встала под его поток, с наслаждением смывая с тела розовую жидкость. Так хотелось стоять тут целую вечность. Но на это не было времени. Её путь в Нижний мир и так занял много времени, и она пребывала в неведении, что за это время произошло с Димой и Мадонной.

Махаллат пошла по проходу между ваннами. Её взгляд упал на ванну с женским телом потрясающей красоты. Совершенное лицо было сковано сном. Прекрасные золотые крылья сложены за спиной и служили дополнительной опорой восхитительному телу. Такие же, как крылья, золотые волосы окутывали все тело, почти скрывая маленькие черные рожки. Махаллат знала, что когда Наама стояла, её волшебные волосы достигали почти до пяток. Да и сама Наама была, как сказочное видение, как самый желанный сон для любого, кто только её видел.

– Наама, – прошептала Махаллат, зная, что демоница её не может слышать. – Держись там. Спаси наших детей.

Раньше они никогда не были дружны с Наамой и даже не были близко знакомы. Дагон был слишком ревнив и не подпускал к своей демонице никого, желая обладать ею безраздельно. Единственное место, где Наама исправно появлялась, был традиционный ежегодный прием у Хозяина, куда обязаны были являться все демоны, не спавшие в зале Временного забвения. Но и там Дагон нависал над ней, словно коршун над голубкой, постоянно оплетая своим телом и даже не позволяя ни с кем говорить.

Воспоминания о последнем приеме у Хозяина, на котором была Махаллат, неожиданно яркой волной хлынули в её мозг и прокатились жаркой волной по телу, пробуждая его ото сна окончательно. Махаллат мотнула головой. Она не хочет вспоминать! Ведь она не только из-за любопытства покинула Нижний мир, но и из-за этих воспоминаний, что будили в ней глупые несбыточные мечты. Пробыв столько лет в Верхнем мире, она думала, что избавилась от них. Но стоило вернуться в своё тело и вдохнуть воздух родного мира, и вот они вернулись с прежней силой и остротой.

Шагнув дальше, Махаллат едва не задохнулась от ярости. Вплотную к ванне с телом Наамы стояла огромная ванна с чудовищным телом Дагона. Даже здесь, в зале Временного забвения, Дагон желал быть как можно ближе к Нааме. Демоница приблизилась, всматриваясь в мерзкие черты чудовищного чешуйчатого лица. Дагон был одним из Древних, и его облик был далек от человекоподобного. Все тело было покрыто грязно-зеленой чешуёй, нижняя часть тела скручивалась в кольца толстенного змеиного тела. Махаллат едва подавила порыв разорвать его беззащитное горло прямо сейчас. Это ничего бы не дало.

Мало того, что убить в зале Временного забвения нельзя – Дагона защитила бы древнейшая магия этого места. Но было и другое. Ни у одной демоницы не было достаточно сил, чтобы убить демона мужского пола. Их создатель по непонятной причине лишил их способности убивать противоположный пол. У демониц не было для этого достаточно сил, а мужских особей за такое ждала страшная кара вечными муками. И неважно, какой была причина. Точной причины не знал никто, эта информация канула в бездну времени. Считалось, что демониц ограничили из-за жестокого и взрывного темперамента, злопамятности и коварства. А так как женских особей в их мире всегда было в разы меньше, чем мужских, то наказание за гибель любой от рук мужчины-демона сложилось само собой.

Махаллат отступила от ванны с телом Дагона и пошла по проходу к выходу настолько быстро, насколько позволяло её отвыкшее от движения тело. Путь до дворца Хозяина от зала Временного забвения неблизкий, а в Нижнем мире трамваи не ходили, да и такси никогда не было.

Выйдя наружу из зала Временного забвения, Махаллат жадно стала шарить по всему открывшемуся пространству. Выход из зала находился на возвышенности, и перед демоницей открывался вид на всю огромную долину Силы плоть до самого дворца Хозяина. Странно, но Махаллат показалось, что она помнит краски родного мира более яркими, насыщенными. Сейчас же казалось, что светило немного померкло, словно прикрытое полупрозрачной сероватой дымкой, и от этого все вокруг казалось более блеклым.

Продвигаясь вперед, демоница устремила взгляд на дворец Хозяина. Раньше он сверкал своими алмазными гранями, поражая немыслимой красотой форм. Теперь же сияние граней казалось словно помутневшим, размытым. Так и хотелось протереть глаза, возвращая им прежнюю остроту восприятия.

– Что же случилось? – тихо спросила сама себя Махаллат.

Всем было известно, что дворец – детище и творение самого Хозяина, и отражает его самочувствие и настроение. Что же такого могло случиться с Хозяином, чтобы вечно прекрасные ослепительно-сверкающие грани его дворца померкли? У Махаллат неприятно сжалось все внутри, и она прибавила шагу.

Спустя пару часов её продвижения по долине Силы Махаллат обратила внимание на то, что за все это время не встретила ни одного демона. И это тоже было странно. Долина Силы всегда была проходным двором. Сюда приходили все демоны, желающие обратиться за чем-нибудь к Хозяину. Их шатры, где они коротали время в ожидании аудиенции или, дожидаясь ответов на свои просьбы, всегда раскрашивали долину яркими пятнами. Сейчас же ничего подобного Махаллат не видела. Что же случилось за время её отсутствия?

Когда демоница, наконец, достигла входа в дворцовый парк, никто не остановил её и не спросил, зачем она пришла. Вблизи дворец выглядел еще более плачевно, чем издали. Алмазные грани стен, казалось, потеряли не только свой блеск и чистоту, но и стали словно смазанными как будто поплыли.

С замирающим сердцем Махаллат шагнула под тень дворцовых стен. Здесь уже видно было движение, хотя и не такое насыщенное, как раньше. Низшие демоны куда-то спешили по своим ежедневным и необходимым делам. На неё косились, но никто ничего не спрашивал и не говорил. Дойдя до дверей приемного покоя, демоница замерла в нерешительности. Но затем, собравшись, толкнула огромные двери, верхний косяк которых исчезал во тьме. Двери открывались тяжело и со скрипом.

– Прекрасная Махаллат, ты ли это? – раздался звонкий голос Аластора. – Неужели, ты, наконец, решила вернуться в Нижний мир и осчастливить нас?

– Приветствую тебя, Аластор! Да, я решила вернуться и удивлена тем, что вижу. Что происходит с Нижним миром? Что с Алмазным дворцом?

– А ты не знаешь? – Аластор хитро сощурил бездонные глаза и тряхнул рогатой головой. – Нижний мир, как и Алмазный дворец, – творения Хозяина и, как любое его творение, отражает его чувства и настроение.

– Мне это известно.

– Ну, так о чем же ты спрашиваешь? Хозяин в печали и унынии уже много лет. И последствия этого ты и видишь вокруг.

– И давно это началось?

– М-м-м-м-м-м. – Аластор опять внимательно посмотрел на Махаллат, словно что-то ища в её взгляде. – Примерно сразу после того, как стало известно о том, что ты спишь в зале Временного забвения. И с каждым годом становилось только хуже.

Махаллат опустила голову и впилась клыком в нижнюю губу, стремясь скрыть охватившие её чувства.

– Мне нужна аудиенция с Хозяином. Это очень срочно. Могу я просить тебя сообщить обо мне, Аластор?

– Хозяин не примет тебя! – раздался резкий визгливый женский голос.

– Лилит! – Махаллат мгновенно напряглась, отражая волну энергии ненависти, что обрушилась на неё от демоницы.

Но после возвращения она была еще очень слаба, а Лилит, казалось, собралась раздавить её на месте.

– Лилит, ты не смеешь применять силу во дворце без позволения Хозяина! – зашипел на неё Аластор.

– Убирайся прочь и не вмешивайся, глашатай! – змеиное шипение Лилит то и дело срывалось на визг. – Зачем ты явилась сюда? Хочешь оспаривать моё место? Я раздавлю тебя, гадина!

Махаллат сопротивлялась из последних сил. Аластор не вмешивался до последнего и, только увидев, что силы покидают Махаллат, выставил щит и отбросил разъяренную Лилит.

– Да как ты смеешь! – обрушилась она теперь на Аластора. – Я раздавлю тебя!

– Ты не забылась ли, кому угрожаешь, глупая демоница? – от гневного голоса задрожали стены и свернулись внутренности.

От звука этого голоса Лилит мгновенно съежилась и стала меньше ростом. Аластор же склонил голову в почтении. Махалат замерла, не решаясь поднять взгляд на обладателя этого волшебного голоса, вся ее суть, затрепетав, устремилась на этот звук.

– Хозяин, – только и смогла она выдавить из себя еле слышно.

– Что здесь происходит? – голос по-прежнему был похож на раскаты грома.

– Хозяин! – тут же завизжала Лилит. – Махаллат явилась во дворец без приглашения и тут же попыталась напасть на меня! Я вынуждена была отчаянно защищаться!

Махаллат в возмущении вскинула голову и тут же столкнулась с горящим взглядом самых прекрасных глаз во вселенной. Слова защиты застряли в её горле. Она больше ничего не могла сказать или сделать. Могла лишь стоять и впитывать прекрасный образ Хозяина всеми фибрами души, каждой клеткой враз ослабевшего тела. Словно издалека до неё доносились слова Аластора в её защиту и визгливый голос Лилит. И почему-то сейчас ей казалось, что обладатель самых завораживающих в мире глаз тоже не слышит этого всего.

– Оставьте нас! – голос Хозяина прозвучал тихо и хрипло, но для Махаллат он был сейчас самым важным и громким звуком во всем пространстве.

Словно опомнившись от этого звука, Махаллат опустилась на колени и разорвала мучительный контакт взглядов, уткнувшись глазами в пол.

Лилит, видимо, что-то хотела возразить, но голос Хозяина опять стал подобен грому:

– Я велел оставить нас наедине!

Еще эхо не успело затихнуть под сводами приемного зала, а двери уже захлопнулись, и они остались наедине.

Махаллат так и стояла на коленях, не в силах скрыть неровного дыхания и дрожи.

– Ну, здравствуй, прекрасная Махаллат, – голос Хозяина опять стал хрипловатым. – Давно тебя не было видно.

Махаллат нашла в себе силы кивнуть. Повисло молчание. Только тихие шаги Хозяина, обходящего по кругу её коленопреклоненную фигуру, и их дыхание были слышны в зале. Наконец, Хозяин замер прямо перед ней.

– Посмотри на меня, Махаллат! – приказал он.

Демоница подняла глаза и столкнулась с горящим неистовым огнём взглядом Хозяина. Воздух вылетел из её легких, как от удара под дых, и тело словно заполыхало, содрогнувшись от одного только взгляда на этого совершенного мужчину. Не было и не могло быть ни одной особи женского пола, кого взгляд на Хозяина мог бы оставить равнодушной. Он был воплощением всего, что нужно женщине в мужчине, неважно, какие у неё были идеалы и к какому виду относилась. Говорили, что каждый видит Хозяина по-своему. Но то, что видела Махаллат, почти лишало её сознания. Ей казалось, что из глаз вот-вот польются кровавые слезы от того, как невыносимо прекрасен он был.

– Почему ты ушла? – голос Хозяина дрогнул. – Почему, Махаллат?

Махаллат молчала, не в силах вымолвить хоть что-то.

– Мы провели вместе одну ночь и после ты ушла. Я все ждал, когда ты вернёшься. Но вместо этого ты решила сбежать в Верхний мир. Почему?

Неожиданно Хозяин вцепился в её волосы, вынуждая подняться, и прижал к своему твердому телу, обжигая дыханием губы, лишая разума окончательно.

– Я был недостаточно хорош для тебя, прекрасная Махаллат? – прошептал он у самых её губ. – Как любовник, я не устроил тебя, и ты отправилась в Верхний мир в поисках новых ощущений? Земные мужчины смогли доставить тебе большее наслаждение, чем я, а, Махаллат?

Дыхание Хозяина было прерывистым и обжигающим, а тело натянулось, как струна. Не выдержав напряжения, Махаллат выгнулась, стремясь сделать их контакт ещё теснее.

– Не было других, – тихо сумела она прошептать сквозь свистящее дыхание. – После тебя не было никого.

Глаза Хозяина расширились от осознания сказанного, тело затряслось, как в лихорадке. С протяжным гортанным стоном он смял губы Махаллат своим жадным ртом. И Махаллат с животной страстью ответила ему. Их языки переплетались, клыки ударялись друг об друга, царапая и принося боль и наслаждение. Из горла обоих рвались нечеловеческие стоны жадной потребности друг в друге. Их поцелуй все длился и длился, будто они хотели компенсировать им все время разлуки.

Наконец, оторвавшись от нее с глухим недовольным стоном, Хозяин прошептал:

– Хочу обладать тобой безумно. Больше, чем следующий глоток воздуха…Ты позволишь мне это?

– Да... Да, – горячо прошептала Махаллат.

Хозяин схватил её на руки и понёс в свои покои, и тут, как удар хлыста, Махаллат вдруг вспомнила, зачем пришла сюда.

– Хозяин, прежде чем это случится, я хочу рассказать, зачем пришла. У меня есть просьба.

– Я выполню все, чего бы ты ни хотела, прекрасная демоница, – хрипло ответил Хозяин, не останавливаясь.

– Я прошу вас подняться в Верхний мир, сковать и забрать оттуда Дагона, чтобы защитить моего сына.

Хозяин остановился так резко, будто налетел на стену. В ту же секунду Махаллат оказалась стоящей на полу, а напротив было гневное лицо главнейшего демона.

– Ты же знаешь, что я не вмешиваюсь в дела Верхнего мира. Мне нет до него никакого дела!

– Знаю.

– Знаешь, и все же просишь? Это твоя цена, Махаллат? Цена нашей близости?

Махаллат едва успела открыть рот, чтобы возразить, но Хозяин не дал ей сказать и слова.

– Я согласен! Если таково твоё условие и только так я могу вернуть тебя в мою постель, то я сделаю все, о чем ты просишь, – голос его был гневным. – Только ответь мне. Ты лишь за этим вернулась? За этим пришла в мой дворец? Если бы не эта потребность, позволила бы ты мне снова коснутся своего тела? Или по-прежнему избегала меня?

Боль и отчаянье от этих слов наполнили Махаллат неожиданной смелостью.

– Я избегала тебя лишь потому, что боялась собственных чувств, не считала, что могу быть хоть сколько-то интересна тебе. Я лишалась разума от одного взгляда на тебя, а ты даже не замечал меня год за годом, столетие за столетием. Вокруг тебя всегда были прекрасные демоницы, готовые утолить любой твой голод, а я всегда смотрела со стороны и страдала от ревности и боли.

Громоподобный смех демона заставил Махаллат сжаться и со страхом взглянуть ему в лицо.

– Как же все глупо! Как глупо и бестолково, прямо как у людей! Сотни лет весь Нижний мир знал, что я одержим тобой, и только ты ни о чём не догадывалась и продолжала сторониться меня! А я все это время думал, что даже не нравлюсь тебе. Сходил с ума, мечтал о тебе, готов был даже взять силой, таким нестерпимым было моё желание! Как же все глупо и нелепо. – Хозяин прижал Махаллат к себе так сильно, будто хотел прирастить к своему телу. – Но неужели ты ничего не почувствовала после той ночи? Не увидела, как я сгораю по тебе? Почему ты убежала?

– Я думала, что просто случайно попала под твой взгляд и стала игрушкой на одну ночь. И когда она кончилась, меня накрыла боль. Ты ушёл, потом пришла Лилит и сказала, что ты велел мне убираться. Ночь окончена, и больше я тебе не нужна.

– Лилит? Тебя прогнала Лилит? Какой же я идиот! А я еще посылал её с письмами к тебе!

– Ты посылал мне письма?

– Да, моя желанная демоница. День за днём я слал тебе послания, в которых умолял вернуться, спрашивал, чем обидел тебя и что стало причиной твоего побега. И каждый раз Лилит возвращалась без ответа, говоря, что ты не хочешь даже слышать обо мне. А когда я не выдержал и отправился за тобой сам, то нашёл тебя уже спящей в зале Временного забвения. Ты ушла в поисках новых наслаждений, оставив меня умирать в унынии и тоске по тебе. Если бы ты знала, жестокая, сколько часов я провёл в зале Временного забвения, просто глядя на тебя. Мечтая, что вот-вот твои глаза откроются и ты улыбнешься мне опять.

– Я ушла в Верхний мир, потому что думала, что не нужна тебе. Моё сердце разрывалось. Я боялась, что не смогу не видеть тебя, а увидев с другой, боялась умереть на месте. – Махаллат обвила шею демона руками и спрятала лицо на широкой груди, чтобы не показать слёз.

– Не было других, – повторил её слова Хозяин. – После тебя не было никого. Посмотри на Нижний мир. Он стал неважен для меня без тебя. Я просто замер в ожидании твоего возвращения. Я все ждал и ждал, а ты не приходила.

– Но почему ты сам не пришёл за мной в Верхний мир?

– Да я просто боялся. Боялся увидеть тебя там счастливой в объятьях другого.

– Разве можешь ты чего-то бояться?

– Этого боялся. И просто ждал.

– Какие же мы глупые! Мы живём сотни лет, но в такие моменты глупы, как земные подростки. – Махаллат нежно поцеловала губы демона.

– Я должен наказать Лилит за ложь. Как она посмела обманывать меня?!

– А давай ты это сделаешь чуть позже. Я все же наберусь наглости и попрошу тебя опять. Помоги сковать Дагона. Он преступил все законы. Он захватил не предназначенное ему тело, вытеснив настоящего обладателя насильно. И, кто знает, что натворил еще и натворит позже, если ты не вмешаешься. Только ты можешь забрать и сковать его.

Хозяин посмотрел на Махаллат долгим взглядом.

– А когда я выполню твою просьбу, ты не убежишь опять?

– Нет! Нет! Я не уйду теперь, пока ты сам не решишь меня прогнать! – с жаром воскликнула демоница, прижимаясь всем телом.

– О, боюсь, ждать этого тебе придется целую вечность!

25

Поздним утром Дмитрий и Мадонна вышли на кухню. Там уже, видимо, давно сидели Павел с Наамой. При виде Мадонны Наама заметно напряглась и судорожно втянула воздух, будто собираясь с духом.

Завтракали все в тягостном молчании, особенно плотно окутавшем двух сидящих напротив женщин. Наконец, когда все закончили, Наама, собравшись с силами, подняла взгляд на Мадонну.

– Мы можем поговорить? – почти робко спросила она.

От Мадонны не ускользнуло то, как стоящий за спиной демоницы Павел ободряюще положил на её плечи руки и слегка сжал их, словно пытаясь передать свою уверенность. И то, как доверчиво Наама оперлась спиной на мужчину, ища поддержки, тоже не осталось незамеченным. Мадонна перевела взгляд на лицо Павла и поразилась, как он изменился. Его сосредоточенный взгляд был направлен только на Нааму, словно она являла собой все самое важное для него в данный момент. Словно раздолбай и бабник Ковалев исчез без следа, а его место занял совсем другой мужчина: серьёзный и надежный. И этот мужчина видел перед собой теперь только одну женщину. Мадонне стало жаль подругу Светку, но, если честно, она знала, что Ковалёв – это для неё несерьёзно, так что она с легкостью его забудет.

– Нам уйти? – спросил Дмитрий. – Мань, ты хочешь, чтобы мы оставили вас наедине?

Дмитрий крепко держал Мадонну за руку, как будто боялся отпустить. Он напряженно смотрел на неё так, словно готов был утащить и спрятать в любую секунду, если бы ему показалось, что что-то пугает или расстраивает её.

Мадонна ободряюще улыбнулась ему.

– Да, Дима, дайте нам несколько минут.

Мужчины вышли, оглядываясь и явно не желая оставлять своих женщин даже на минуту. Наама долгим взглядом смотрела в лицо Мадонне, словно изучая, впитывая каждую черту.

– Ты, наверное, очень зла на меня, – тихо сказала она.

– Больше нет. Раньше, ребенком, когда росла в детдоме, все ждала и надеялась, что ты придешь за мной. За другими детьми приходили и забирали их время от времени. Дети вовсе не глупые и не такие уж наивные. Мы все понимали, что это ненастоящие родители, но все равно завидовали тем, кого выбирали. А я была страшненькой и очень худой и никому не нравилась. И поэтому я решила, что только родная мама придет и заберет меня. И я ждала очень-очень терпеливо.

Мадонна замолчала и подняла на Нааму полные невыплаканных слёз глаза.

– А потом? – почти неслышно спросила Наама.

– А потом я выросла. И перестала ждать. Решила, что мать мне больше не нужна.

– Прости меня. Но я не могла прийти. Не могла даже приходить, чтобы издали посмотреть на тебя. Он мог появиться в любой день, в любую минуту. Год за годом я жила в ожидании, что он придёт за мной. Наслаждалась каждым днём свободы, зная, что любой может быть последним. И я ни за что не хотела бы, чтобы, явившись, он причинил боль и тебе. Но он все равно узнал и нашёл тебя. Прости меня. Пожалуйста, прости!

– Тебе не за что просить у меня прощения. Нет твоей вины в том, что Дагон жестокий и безумный урод. В моей голове все ещё полный бардак из-за того, что я узнала и о собственном происхождении, и о Диме, и Нижнем мире. Все это еще пока тяжело для моего восприятия и не совсем реально. Знаю только, что никто не заслуживает такой жизни, что была у тебя с Дагоном. У него нет права поступать так, как он поступал с тобой, так, как поступал со мной. Я знаю, что на самом деле я тебе никакая не дочь и ты не обязана испытывать ко мне никаких чувств. Но я была бы очень рада узнать тебя чуть ближе. Мы могли бы хотя бы стать подругами.

Плечи Наамы затряслись от беззвучных рыданий.

– Мадонна, девочка моя! Никогда за всю свою долгую жизнь я не испытывала того счастья, какое почувствовала, когда поняла, что в теле, которое я заняла, растет жизнь. День за днём я упивалась этим незнакомым чувством. Принято считать, что демоны не могут любить. Но я знаю, что это не так. Потому что я любила тебя. Каждый день, каждую минуту любила тебя, ощущая внутри. И, оставляя, я умирала. Я знала: чем быстрее оставлю тебя, тем меньше будет отпечаток моей личности на тебе и, значит, в большей безопасности ты будешь. Но если бы у меня был выбор, то я бы не оставила тебя ни на минуту. Я бы, как Махаллат, смотрела, как ты растешь, как из маленькой нескладной девочки превращаешься в такую красавицу, при взгляде на которую у мужчин замирает сердце. Как жаль, что я не видела всего этого.

– Ну, теперь-то мы вместе. И ты можешь быть рядом, когда захочешь, – сквозь слёзы улыбнулась Мадонна.

Наама ответила её грустной улыбкой.

– Дагон может вернуться. В любой момент.

Мадонна протянула руки и взяла в них ладони Наамы.

– Мы справимся. Сможем. Я верю.

Видимо, у мужчин закончилось терпение, из-за двери раздался голос Дмитрия:

– Нам уже можно войти?

Женщины рассмеялись сквозь слёзы.

– Что так не терпится? – спросила Дмитрия Мадонна.

– Не хочу больше быть без тебя. Даже недолго.

– Нас на работе уже, наверное, потеряли. Может, съездим?

– Сегодня еще перебьются. Я звонил: там ничего срочного. Завтра поедем. Сегодня у нас выходной. Чем займемся?

– А какие варианты?

Наама поднялась.

– Мы, пожалуй, поедем. – Мадонна улыбнулась тому, как Ковалев сразу же встал за спиной Наамы.

Смотрелись они вместе совершенно гармонично. Павел словно невзначай положил руку на талию Наамы, недвусмысленно намекая всем вокруг, что это только его территория.

– Может, останетесь? – спросил Дмитрий, не сводя взгляда с Мадонны.

– Не стоит. И нам, и вам, думаю, нужно побыть наедине, – ответил Павел.

– В этом доме чертова уйма места.

– И все же… Увидимся завтра на работе.

26

Дни шли за днями. Дмитрий и Мадонна после похорон Лейлы Олеговны вернулись к обычному ритму работы. Естественно, Дмитрий настоял, чтобы Мадонна сразу же поселилась в его квартире. Она попыталась возражать и убедить его, что если все время будет мельтешить перед ним, то быстро станет раздражать его. Но Дмитрий жутко разозлился и отобрал у неё ключи от квартиры, пригрозив приковать к себе наручниками.

– Представь, как по-дурацки мы будем выглядеть на деловых встречах! А если будешь настаивать, то мне плевать, клянусь, я так и поступлю! Я хочу, чтобы ты все время была у меня на глазах, слышишь, Маня? Если я тебя не вижу, то сразу начинаю сходить с ума от беспокойства за тебя! – гремел мужчина, изображая гневное лицо.

– Но мы не можем и в самом деле ходить как приклеенные! – возмутилась девушка.

– Еще как можем!

Выходные они проводили вчетвером в загородном доме, Мадонна и Наама постепенно узнавали друг друга. Спустя две недели в один из вечеров, за совместным ужином Дмитрий поднялся и подошёл к Мадонне. Опустившись на оба колена, он развернул стул вместе с Маней к себе.

– Манечка, – взволнованно и торжественно начал он. – Для меня ты уже давно моя жена. С первого взгляда я желал тебя сильнее, чем кого бы то ни было в моей жизни. С первого прикосновения я понял, что не отдам тебя никому, потому что люблю. Ты для меня весь мир, родная. И я знаю, что нас соединяют узы гораздо более крепкие, чем формальный брак. Я верю, что нас не разорвать, так как мы – одно целое, любимая моя. Но я не хочу, чтобы хоть кто-то посмел сказать или подумать о тебе плохо, или захотел заронить хоть тень сомнения во мне в твою душу. И поэтому я прошу тебя официально выйти за меня замуж, хотя для меня ты и так уже моя жена и хозяйка моей души.

Дмитрий протянул Мадонне коробочку с кольцом. Рука у девушки дрожала, когда она протягивала её Дмитрию.

– Ну да, к тому же это позволит ему тебя официально окольцевать и отбить охоту у некоторых покушаться на его сокровище, – как всегда, не смог удержать язык за зубами Ковалёв. – Вот только согласишься, Мань, и считай – жизнь кончена! Он же от тебя и на секунду больше не отлипнет, сожрёт без соли любого, кто пристально на тебя посмотрит!

Маня, пряча счастливые слёзы, обхватила шею Дмитрия руками и прижалась, давая понять, как счастлива.

– Ну и пусть! – сказала она Ковалёву. – Я ведь тоже его теперь никуда не отпущу!

Наама всхлипнула и уткнулась лицом в плечо сидящего рядом Ковалёва. Он нежно обнял её за плечи и, склонившись к уху, прошептал:

– А у меня есть шанс получить согласие?

Наама подняла на него полные сожаления глаза. Поняв все без слов, мужчина жестко сжал зубы, отчего его рот стал похож на побелевшую от сильной боли полоску, и резко кивнул.

– Ну, что же, буду счастлив тем, что есть, – отрывисто произнес он и неожиданно нежно поцеловал Нааму в губы. Затем, повернувшись к Дмитрию и Мане, стёр с лица жесткую гримасу и заявил:

– Не, ну мы шампанское сегодня будем пить или как? Повод-то более чем замечательный! Я так рад за вас на самом деле. На когда свадьбу-то назначите?

– Я бы хоть завтра женился, – ответил Дмитрий и обнял теперь уже невесту за плечи. – Но ведь столько всего нужно приготовить!

Мадонна протянула руку Нааме через стол.

– Ты ведь поможешь мне с приготовлениями?

– А можно? – просияла демоница.

– О, господи, нужно! Я ведь совсем не представляю, с чего начать. Хотя я знаю, кто знает и нам поможет! Светка!

Ковалёв простонал:

– Нам всем конец! Она нас своим бешеным оптимизмом и энергией в асфальт закатает!

Мадонна знала, что Ковалёв расстался со Светкой сразу, как познакомился с Наамой, и та уже вовсю окучивала какого-то бизнесмена из Австралии. Неуёмная энергия подруги не терпела ни малейшего простоя и била всегда ключом.

– Ой, да я всегда знала, что Ковалёв не стоит потраченного на него времени! – весело щебетала она Мане, заявившись в её новый кабинет.

– Так зачем ты с ним встречалась? – удивилась Мадонна.

– А ты видела, как на него все наши акулы смотрели? Мне просто хотелось им нос утереть. А теперь, когда наш дорогой безопасник ходит с пришиблено-влюбленным выражением лица целый день, им точно уже ничего не светит. Так что я могу считать свою миссию выполненной! – гордо заявила подруга. – Кстати, ты не знаешь, что это за чудо-женщина смогла, не напрягаясь, надеть нашему главному кобелю ошейник с намордником, и он от этого ещё и безмерно счастлив?

– Э-э-э-э… это одна моя новая знакомая. Я тебя познакомлю с ней буквально на днях. Так как вы вместе будете помогать мне готовиться к свадьбе.

Светка рухнула на задницу с рабочего стола Мани, на углу которого до этого эффектно восседала.

– Манька, сучка! – зашипела она, поднимаясь и потирая ушибленное место. – Когда он сделал тебе предложение?

– Два дня назад, в субботу.

– Ты знаешь что я тебя просто ненавижу?! – завизжала ультразвуком Светка. – Дима сделал тебе предложение два дня назад, а я – твоя единственная подруга – узнаю об этом только сейчас?! Да я с тобой разговаривать год не буду, понятно?! И замуж втихаря выйду и тебе не расскажу!

– Света…

– Да что Света?! Ну кто так поступает, скажи? Тебе такой охрененный мужик предложение сделал, а ты мне об этом про между прочим сообщаешь в понедельник днем, когда я могла это знать еще в субботу вечером! – продолжала негодовать подруга. – Это ж сколько времени впустую потрачено!

– Так что: помогать ты мне не будешь со свадьбой, раз теперь обиделась? – с улыбкой спросила Мадонна.

– А вот хрен тебе, подружка. Я теперь с тебя с живой не слезу! Я тебе такую свадьбу организую, что у всех от зависти уши позаворачиваются!

– А может, не надо ничего экстремального?

– Молчать! Теперь командовать буду я!

***

В следующие три недели Светка в полной мере открыла перед ними дремавшего в ней тирана. От её неуёмной энергии и организаторских способностей не спасся никто. Зацепило всех хотя бы вскользь. От любой ошибки или малейшей накладки она бушевала так, будто срывалось эпохальное событие века. За эти недели бывшая сирота Мадонна узнала о свадебных традициях больше, чем за всю предыдущую жизнь. Светка соблюдала их все неукоснительно, и Наама ей охотно помогала. Так как Дмитрия отстранили от любого участия в выборе платья и других аксессуаров, чем он был страшно недоволен, то повсюду за ними таскался лично Ковалев с парой телохранителей. На попытки возмутиться таким тотальным контролем Дмитрий ответил таким злобным рычанием, что даже безбашенная Светка сразу же смирилась. Но в отместку у Ковалева и телохранителей на время посещения магазинов и салонов отняла телефоны и любые способные фотографировать гаджеты, заявив, что они – шпионское оборудование.

Но апофеозом всего стало то, что за неделю до свадьбы вечером Светка заявилась в квартиру Дмитрия и бодрым тоном велела Мане собираться.

– Куда это на ночь глядя? – спросил обалдевший Дмитрий.

– Вы должны недельку пожить под разными крышами, – авторитетно заявила Светка.

– ЧЕГО-О-О-О?! – взревел раненым зверем Дмитрий. – Ты что это еще придумала, извергиня?!

– Так положено! – не отступала Светка.

– Да ложил я на это положено! – дышал огнём мужчина. – Мало того, что ты так замучиваешь Маню, что вечером она только спать уже способна, так теперь и вовсе забрать хочешь? Не выйдет!

– Дмитрий Романович, успокойтесь! Это же традиция!

– Звонарева, знаешь, где я вертел все твои традиции, если мне без любимой женщины неделю спать придется?

– Ну, ладно, не неделю, – сделала небольшое отступление Светка. – Ну, хотя бы три дня!

– Уволю к чертовой матери! – рявкнул Дмитрий.

– Не посмеете! – не уступала Светка.

– Проверим? – злобно прищурился Дмитрий.

Мадонна присела в это время на диванчик и с любопытством наблюдала за «битвой титанов». Только попкорна и газировки не хватало. После почти получаса взаимных криков, страшных угроз, одной попытки задушить и длительной и эмоциональной торговли Дмитрий со Светой сошлись на том что Мадонна переночует последнюю ночь перед свадьбой в отеле под неусыпным контролем Светланы и Наамы. Дмитрий добавил к этому списку еще Ковалева и целую бригаду телохранителей. Когда Мадонна провожала подругу до двери, та обняла её и облегченно вздохнула.

– Фуф, хорошо, что я с целой недели начала, а то и нескольких часов у него не выторговала бы. Да, Мадонна, мужик у тебя зверь: это ж видано, чтобы за лишний час с тобой глотку готов был перегрызть!

Когда Маня вернулась в комнату, сразу же попала в собственнические объятья Дмитрия.

– После свадьбы увезу тебя на край света и твою бешеную подружку к тебе год не подпущу… – прошептал он Мадонне в волосы, с наслаждением вдыхая их запах. – Ишь чего придумала: забрать тебя у меня на целую неделю! Смерти моей она хотела, что ли?

– Не преувеличивай! – Мадонна обняла его за талию, прижимаясь всем телом.

– Это я-то преувеличиваю? Манечка, да я рабочий день с трудом без тебя выдержать могу, а тут целая неделя!

– Да ты ко мне в кабинет дважды в час прибегаешь! – возмутилась Мадонна.

– Это все по делу!

– Целоваться и зажимать меня – это, конечно, очень важное дело!

Дмитрий, подхватив её под попку, понес в спальню.

– Это самое важное из моих дел! – авторитетно заявил мужчина, укладывая девушку на постель.

– Дим, мы же поужинать хотели! – Мадонна попыталась вывернуться от настойчиво раздевающих её рук.

– Угу! Я такой голодный, ты же не дашь мне умереть? – жалобно проканючил Дмитрий, пряча смешинки в глазах.

– Ты не можешь этого хотеть, мы делали это час назад!

– Твоя подруга хотела отобрать тебя у меня на неделю! У меня стресс, и меня надо успокоить! – Дмитрий продолжал наглым образам стягивать с неё одежду, нетерпеливо целуя все, что попадало под его горячий рот.

Его руки уже нетерпеливо скользили по коже Мадонны, ловя пальцами дрожь её тела. Стоило ли притворяться? Она вспыхивала, как сухая трава от молнии, от одного только его взгляда. А первое же прикосновение Дмитрия лишало её остатков разума, обнажая перед ним душу, давая ему безграничную власть над её телом. Она желала его постоянно, каждую минуту, желала до такой боли, что хотелось кричать об этом на весь свет. И ответное желание Дмитрия было ничуть не меньшим. Таким же не проходящим и всепоглощающим, неистовым. Иногда Мадонне становилось страшно от того безумия, что они переживали раз за разом, сжигая каждый раз себя без остатка. Страшно оттого, что оба открывались полностью, до дна, ничего не оставляя на потом. Ведь она отчетливо понимала в такие моменты, что если что-то изменится и Дмитрий закроется от неё, то она умрет в ту же секунду. Просто не сможет больше дышать.

Мадонна, хихикая, перевернулась на живот и, встав на четвереньки, сделала последнюю попытку удрать.

– Да ты издеваешься надо мной! – хрипло простонал Дмитрий, подгребая ее тело под себя и несильно впиваясь в плечо зубами.

Его возбужденная плоть тут же удобно расположилась между её ягодицами и мужчина мученически простонал. И когда только успел раздеться сам? Дмитрий покрывал влажными горячими поцелуями её спину и плечи, заставляя тело девушки выгибаться под его ласками и вырывая из горла сладостное мурлыканье.

– Как же я хочу тебя! – хрипел мужчина, задыхаясь, буквально сжигая её своим неистовым ртом. – Все время… до боли… до бешенства… Я и нескольких часов не могу выдержать, не прикасаясь к тебе… Когда тебя долго нет рядом, у меня словно кожа полыхает и мозг выгорает. Мне нужны твои руки, твоя кожа, твой запах и вкус, твоё тело подо мной, на мне. Я без этого не выживу, любимая моя девочка.

Горячечные слова, алчные губы и руки Дмитрия, его мощное тело, трущееся об её в отчаянном желании соединения… Все это опять расплавляло её тело и мозг, превращая кровь в кипящую лаву, а тело – в готовый к взрыву вулкан.

– Дима-а-а-а! Димочка! – заскулила Мадонна, отчаянно выгибаясь в поисках ещё большей близости.

– МОЯ! – хриплый рык, оборвавшийся сладострастным стоном, когда Дмитрий плавным движением вторгся в тело любимой. – Моя, только моя. – Жадные пальцы впиваются до синяков в бедра, тело мужчины двигается в медленных мощных движениях, сотрясаемое дрожью нетерпения сорваться в адскую скачку. – Моя, никому не отдам, никогда не отпущу! – Мужское тело движется все быстрее и резче, женское вторит ему, ловя его движения, из разом севшего горла Мадонны рвутся хриплые крики и невнятные мольбы и команды. – Я весь твой, весь для тебя, – отвечает на её мольбы мужчина и окончательно перестает себя сдерживать, ощущая сладкие внутренние судороги её близкой кульминации.

Низкий рык сквозь сжатые зубы рвётся бесконечно долго из его груди, а тело конвульсивно выгибается, желая проникнуть максимально глубоко и остаться внутри навечно. Руки и ноги Мадонны больше не в силах держать вес тела и подгибаются. Дмитрий падает рядом, подтянув её к себе, укладывает поверх своего тела, прижав голову девушки к груди. Позволяя услышать, как медленно успокаивается его дыхание и замедляется сердце. Руки окутывают её тело, не желая терять ни на секунду контакта.

– Манечка, ты не спишь? – через какое-то время говорит Дмитрий, и Мадонна слышит, как его сердце опять начинает взволнованно сбиваться.

– Нет, родной мой, не сплю, – отвечает она, улыбаясь в его мощную грудь.

– Манюнь, я ребенка хочу. – И в этот момент Мадонна слышит, как замерло его сердце в ожидании её ответа и грудь перестала вздыматься в дыхании.

– Я тоже. Очень-очень, – тихо ответила она – и грохот сердца, пустившегося вскачь в груди Дмитрия, едва не оглушил её.

Мужчина облегченно и судорожно выдохнул и прижал её так, что Мане казалось: она слышит треск своих костей.

– Хочу девочку с твоими глазами, – шепчет Дмитрий, беспрерывно целуя её макушку. – Она будет такой же красавицей, как ты. И я буду с ружьем отгонять от неё всяких наглых засранцев, когда она вырастет.

– Таких, как ты? – смеется Мадонна.

– Угу, а таких, как я, тем более.

Глава 27

– Немедленно отдайте мне мою жену. – Дмитрий грохотал по двери номера. – Или я выломаю эту долбанную дверь к чертовой матери!

– Дмитрий Романович, ведите себя прилично, – увещевала его из-за двери невозмутимая Светка. – Ваша невеста скоро будет готова!

– Звонарёва, уволю на хрен!

– Очень страшно! – отмахнулась подруга, настороженно наблюдая за каждым движение приглашенного визажиста. – Так, только без фанатизма, – это она уже ему. –У нас Мадонна и так красавица, так что не переборщите с мейкапом.

– Мадонна, мне охрана сказала, что к вам мужик зашёл! – не унимался Дмитрий.

– Ох ты ж горюшко! – запричитала Светка. – Он не мужик! Он стилист!

– Да какая мне на хрен разница! – заорал мужчина. – Наама, будь хоть ты благоразумной, открой эту гребаную дверь.

– Димочка, солнышко, ну будь ты чуточку терпеливее. Мы уже заканчиваем.

– Это вы-то заканчиваете?! Это я тут сейчас весь уже закончусь! Отобрали жену на целые сутки, да еще и мужиков в номер тащите? Может, вам еще стриптизера заказать?

Мадонна, не выдержав, затряслась от смеха, чем заслужила недовольную гримасу стилиста.

– Не надо стриптизера. Мадонне там все равно после тебя, Димочка, и смотреть-то не на что! – съязвила Светка.

– Светка, тебе откуда знать? – опешил Дмитрий.

– Да у меня глаза, небось, пока не повылазили. Да и слухами земля полнится! Мы ведь девушки все друг другу рассказываем. Так что успокойтесь, Дмитрий Романович. Идите сядьте в креслице в холле, не пройдет и часа, как мы будем.

Из-за двери раздалось невнятное бормотание.

– Кстати, Наама, ты не знаешь, куда это Ковалёв запропастился?

– Нет, Дима. Я и сама удивляюсь. Как с утра уехал, так и не могу до него дозвониться.

– Ладно, найдем мы пропажу. – Дмитрий тяжело вздохнул. – Умоляю, давайте побыстрее, девочки. Манечка, жизнь моя, я тебя безумно люблю.

Маня дернулась, но натолкнулась на гневный взгляд стилиста и затихла.

– Она тебя тоже. Очень-очень, – «подменила» подругу Светлана.

Издав ещё один страдальческий вздох, способный разжалобить даже самое черствое сердце, Дмитрий ушёл.

Спустя сорок минут, когда уже все было готово и две женщины и парень-стилист любовались результатом своего труда, опять раздался стук в дверь.

– Вот неуемный мужик! – Света закатила глаза. – Маня, я не знаю, как ты медовый месяц переживешь. Это ж маньяк какой-то! Всего сутки без тебя, и у него уже начисто крышу сорвало. Ну, что еще там?

– Это я, – раздался под дверью неожиданно хриплый голос Ковалёва. – Мне-то можно.

– Ты один? – Светка подошла к двери.

– Один.

– Поклянись!

– Да клянусь, открывай давай, – раздраженно ответил мужчина, и что-то заставило Нааму напрячься и вздрогнуть.

Едва ключ повернулся в замке, как дверь резко распахнулась, отбрасывая девушку на стену. От удара она отключилась и сползла по стене.

– Нет! – сдавлено вскрикнула Наама и кинулась к Мадонне, словно желая прикрыть её своим телом.

Паренек-стилист едва успел открыть рот, и с ним случилось то же самое, что и со Светланой. Его худенькое тело сломанной куклой замерло в углу.

– Ну, зс-с-сдравс-с-ствуйте, девочки! – вырвался из горла Ковалева совершенно непохожий на него голос.

Наама выпрямилась рядом с Мадонной, обняв ту за плечи.

– Дагон! Быстро ты, однако, вернулся, – сдерживая дрожь в теле и голосе, сказала она.

– Ну, не так быстро, как мне бы хотелось, с-с-с-с-сладкая. – Черные, как сам мрак, глаза жадно шарили по телу женщины, а губы кривила злобная усмешка. – Ты даже успела завести себе любовника. Ты ведь знаешь, что тебя ждёт за это по возвращении, с-с-с-сладкая?

– Знаю, мерзкий ублюдок.

– Знаешь, и все же рискнула? – Дагон сделал к ним пару шагов. Его движения наводили на мысль о подползающей змее. – Оно того хоть стоило?

– Каждая секунда! – Наама гордо вскинула голову.

– А ты осмелела! Что этот смертный мальчишка так хорош, что сумел внушить тебе такую уверенность в себе? – Ещё пара шагов, и Дагон в теле Павла замирает прямо напротив Наамы.

– Он – лучше всех! Я люблю его! – смело глядя прямо в глаза Дагону, ответила Наама. – Паша, я знаю, что ты там. Ты сильный, будешь бороться, и ты слышишь меня. Я люблю тебя, Пашенька!

По телу Ковалева пробежала дикая конвульсия. Лицо исказилось, и глаза на миг стали прежними.

– Наама… –прошептали губы мужчины с невыносимой нежностью.

Затем демон опять взял верх, из горла мужчины вырвался мучительный стон, и глаза опять затопило похожей на нефть чернотой.

– Попробуй позвать его еще раз – и я удавлю её на твоих глазах! – Молниеносным движением пальцы Дагона обхватили горло Мадонны. – Выбирай, кому выжить: ей или ему, с-с-с-сладкая!

Наама закусила губу так сильно, что кровь брызнула из-под зубов.

– Как ты смог захватить тело Павла? Он сильный и никогда бы тебе не позволил! – прошептала она.

– А в этом уже твоя заслуга, с-с-с-сладкая. Парень влюблён в тебя без памяти, так сильно, что жизни без тебя не мыслит. И осознание того, что он тебе не пара и потеряет тебя в любой момент, подкосило его. Он страдал, прятал от тебя свою боль и стал уязвим. Так что тут твоя вина. – Дагон злорадно оскалился.

Наама пошатнулась, как от удара, лицо стало белее мела, а дыхание судорожным.

– Не слушай его, – дернулась Мадонна. – Павел любит тебя и ни в чем ни за что не обвинил бы…

– Заткнись, дрянь! – Рука Дагона сжала горло Мадонны сильнее.

– А ну отойди от неё! – раздался сзади напряженный голос Дмитрия. Он стоял в дверях, направив пистолет в голову Дагона. – Можешь попытаться швырнуть меня, но я выстрелю быстрее.

Дагон резко повернулся, шагнув в сторону, так, чтобы держать в поле зрения и женщин, и Дмитрия. Черный глазок ствола неотступно следовал за его головой, прочно застряв между его глаз.

– О, игра все интерес-с-с-с-сней, – опять оскалился Дагон. – Что будешь стрелять в лучшего друга? Он столько лет прикрывал твою спину. Готов был пойти на смерть ради тебя, а ты просто возьмешь и засадишь ему пару пуль в голову? Ради кого? Ради никчемной шлюхи-демоницы? Кто она тебе? Она даже не смогла быть нормальной матерью твоей Мадонне. Родила и выбросила её, как мусор, чтобы жить в своё удовольствие. И ради неё ты убьешь лучшего друга?

– Мой друг любит эту женщину больше жизни, и никогда мне не простит, если я позволю забрать её подобному чудовищу, как ты. Он предпочтет умереть, чем знать, что она опять в твоих руках. К тому же насколько я знаю тебя, ты все равно убьешь его, уходя. Другого пути ведь нет.

– Димочка, нет, умоляю! – Демоница содрогнулась. – Я уйду с ним. Не надо стрелять! – Дагон, ты ведь из Древних! Если нашёл силы, чтобы так часто захватывать тела неподходящих людей и даже подавлять их сопротивление, значит, ты можешь уйти из тела без смерти! Обещаю: если ты уйдешь, не причинив вреда Павлу, я вернусь к тебе, приму любое наказание и останусь навечно. Никогда больше не убегу, клянусь тебе Солнцем Нижнего мира, что пройду с тобой обряд соединения.

– Ради никчемного смертного мальчишки ты готова лишиться свободы навечно? Сотни лет я добивался твоего согласия, просил, уговаривал, наказывал, ломал… Но ты не соглашалась! А ради смертного мальчишки готова?

– Наама, ты не будешь этого делать! – рявкнул Дмитрий. – Если ты так поступишь, Пашка все равно не станет жить без тебя! Если ты так сделаешь, то все равно уничтожишь вас обоих!

– Мама, пожалуйста! – Мадонна, всхлипывая, вцепилась в её ладонь. – Ты нужна нам! Ты нужна мне! Я тоже не смогу жить, зная, что ты в руках этого садиста.

– Мадонна, девочка моя! – Демоница обхватила лицо девушки. – Я так люблю тебя. Я провела с тобой и Пашей самые счастливые дни во всей моей безумно долгой жизни. Что бы Дагон теперь со мной ни сделал, у меня теперь это есть, и никому, даже ему у меня этого не отнять. Но если я не уйду, он будет возвращаться снова и снова. И вашему сыну… – Наама мягко опустила руку на плоский живот Мадонны. – Будет угрожать опасность. Всегда, пока я буду рядом. – Поцеловав Мадонну в лоб долгим и пронзительно-нежным поцелуем, она шагнула навстречу Дагону. – Я пойду с тобой по своей воле, но ты тоже поклянёшься Солнцем Нижнего мира, что оставишь тело Павла, не причинив вреда, и никогда не будешь покушаться ни на Дмитрия с Мадонной, ни на их потомков!

– Наама, прекрати! – крикнул Дмитрий и уже готов был спустить курок.

Но демоница быстрым и неуловимым движением встала между Дмитрием и Дагоном. Печально покачав головой, она сказала:

– Павел должен выжить. И ты ему поможешь.

– Ну, что же, я готов произнести эту клятву. Эти людишки мне не важны, если я получаю тебя навсегда и без остатка! – бодро заявил Дагон.

– Не стоит так утруждаться, Дагон, – раздался в комнате голос, от которого у всех без исключения замерзла кровь в венах.

В углу комнаты стал медленно проявляться силуэт существа. Хотя его огромное тело и присутствовало в комнате абсолютно осязаемо и даже ощущался какой-то совершенно чуждый запах, рассмотреть его ни у Дмитрия, ни у Мадонны не получалось. Облик его плыл и изменялся, словно струился, не давая схватить ни одной детали.

– Хозяин! – Наама упала на колени. – Махаллат все же добралась до вас! – выдохнула она с облегчением.

– Вот мерзкая сука! – прошипел Дагон.

– Разве ты забыл, как следует меня приветствовать, Дагон, или нарочно показываешь мне неуважение? – спокойно спросил замораживающий сердце голос.

С недовольным шипением Дагон опустился на колени и склонил голову, презрительно оскалившись.

– С каких это пор, Хозяин, вы стали интересоваться жизнью в Верхнем мире? – прошипел он.

– С тех самых, как один из демонов возомнил себя всемогущим и неподсудным. С тех самых пор, как он посмел напасть на мою подругу и подвергнуть её сковыванию в смертном теле, прекрасно зная, как я жду её возвращения в Нижний мир. Нужны еще причины?

– Прошу прощения, повелитель! Я не знал, что Махаллат – ваша подруга.

– Она и не была ею до последнего времени. Но все в Нижнем мире были осведомлены о моих к ней чувствах, и о том, как я жду её возвращения. А уже тебе, как главному интригану моего двора, это было известно лучше других. И все же ты рискнул. Ты совсем страх потерял, Дагон, или мой авторитет и сила больше не внушают тебе трепета?

– Хозяин… – Дагон дернулся.

– Я не закончил! – голос Хозяина загремел, сотрясая стены. – К тому же моя Махаллат сказала мне, что ты имел наглость напасть на человека, которого она считает своим сыном. Ты ведь знаешь: теперь, когда мы соединились, то он и мой сын тоже?

– Хозяин…

– Заткнись! К тому же мне стало известно, что ты имел наглость украсть и подвергнуть пыткам эту женщину, которую Наама считает своей дочерью, а мой обретенный сын собирается назвать женой. А значит, ты совершил ещё одно преступление против моей семьи. Как ты думаешь, чего ты заслуживаешь за подобное? – Ответа не последовало. – Я вот думаю: раз убить тебя будет негуманно, то стоит сковать тебя. Предварительный срок – НАВЕЧНО! – рявкнул последнее слово Хозяин.

Наама вскинула на Хозяина шокировано-счастливые глаза, но в этот момент Дагон резко обхватил её за шею и крепко прижал к себе спиной, приставив к голове пистолет.

– Рано радуешься, с-с-с-сладкая! Я не позволю тебе остаться тут и наслаждаться в объятьях смертного любовничка! Я убью это тело! А пока ты подыщешь новое и вернешься, возможно, даже кости его истлеют в земле.

Хозяин замер, казалось, с любопытством наблюдая за этой картиной.

– Чего же вы ждете?! – закричала Мадонна. – Спасите её!

Но её никто не послушал.

– Мне не страшно возвращаться в Нижний мир, тем более, тебя там не будет! – резко ответила Наама. – Пашенька, ты ведь меня слышишь, знай, что я люблю тебя и буду хранить эту любовь и воспоминания о тебе вечность.

В этот момент по телу Ковалева опять прошла жуткая судорога. Лицо его искажалось в жутких гримасах. Пистолет выпал из руки, и он с силой оттолкнул от себя Нааму.

– Беги! – прохрипел прорвавшийся на секунду на поверхность сознания Павел.

– Это просто поразительно! – восхищенно прошептал Хозяин.

Затем он резко вытянул руку по направлению к голове Ковалева-Дагона и словно бы схватил что-то.

– Это забавно, но пора заканчивать. Не хочу заставлять Махаллат долго ждать и волноваться. – Он сделал движение, как будто что-то рванул на себя и сжал в кулаке.

Из горла Павла вырвался страшный крик. Тело, забившись в жутких судорогах на минуту, вскоре замерло на полу. Наама, как раненая птица, рыдая, накрыла его тело своим.

Дмитрий так и стоял соляным столбом, не зная, как реагировать. А смутный силуэт Хозяина приблизился к нему вплотную, будто всматриваясь в лицо.

– Ну что же, было приятно познакомиться, «сынок», – голос был полон мягкой насмешки. – Твоя мать просила передать тебе, что она в порядке и очень счастлива. Чего желает и тебе, и твоей прекрасной жене! А если что-то не так, то она пришлёт меня надрать тебе зад. Боишься?

Усмехнувшись, Дмитрий кивнул.

– Спасибо. И передайте, что я её тоже люблю.

Фигура Хозяина двинулась к стене, из которой появилась. По дороге он сделал какое-то неясное движение над телом Павла и рыдающей над ним Наамы.

– Кончай рыдать, прекраснейшая! С твоим смертным все в порядке. Он скоро очнется. Кстати, я забрав из его тела сущность Дагона, а в компенсацию оставил часть его сил. И связал его жизненную сущность с твоей. Так что теперь он будет жить столько же, сколько и ты. И даже сможет дождаться твоего нового воплощения в тело, когда тебе придется спуститься в Нижний мир. Так что не жалуйся, вы вместе навечно!

– Разве это возможно? – подняла глаза пораженная Наама.

– Я создал Нижний мир для демонов. Неужели, ты думаешь, что такая мелочь мне не по силам? Эх, женщины! Как же мало вы в нас верите!

– Хозяин, прошу… – начала оправдываться Наама.

Но образ Хозяина уже растворился в воздухе. Исчезло и воздействие его силы, и чужеродный запах.

– Какого хрена тут случилось? – с кряхтением пришла в себя Светлана. А в углу у зеркала зашевелился бедный стилист.

Эпилог

– Димочка, мне показалось, или мой телефон звонил, пока я в ванной была? – спросила Мадонна, входя в комнату в одном полотенце.

– Э-э-э-э-э… тебе показалось, котеночек.– невозмутимо ответил Дмитрий, скользя по её телу загорающимся взглядом.

– Димочка, а тебе в детстве не говорили, что врать нехорошо? – Женщина замерла перед огромной кроватью.

– Ты знаешь, солнышко, детство было так давно, и говорили столько, что я всего и не упомню. Иди лучше ко мне в кроватку, и я расскажу тебе о том, что помню наверняка. И даже кое-что на натуре покажу.

– Дима, кто звонил? – нахмурилась Мадонна.

– Звонарёва, – с тяжким вздохом ответил мужчина.

– Дима, ну когда это цирк закончится? Ну, почему ты вечно нам поговорить не даешь?

– Потому что она сейчас тебе на ухо на полтора часа присядет, а мне через два часа Ромку от Ковалевых забирать. Я соскучился и хочу тебя!

– Дима, ну что за детский сад в самом деле? Ты ей что до сих пор нашу свадьбу простить не можешь? Мы ведь тогда всего день не виделись!

– Сутки! Эта безумная ведьма сутки тебя от меня прятала! А этот её долбанный девичник год назад? Вас не было восемь часов. Восемь гребаных часов вы шлялись незнамо где по кабакам, где полно озабоченных мужиков! Я не желаю слышать её еще лет десять как минимум.

– Димочка…

– Я сказал: не желаю…

– Дмитрий Романович, вы чересчур строги, – заявила Мадонна, взбираясь верхом на мужа, растянувшегося на постели, и отбросила полотенце. – Ты должен пересмотреть свое отношение к моей лучшей подруге.

– Манечка, ты пользуешься запрещенными приемами. Ты же знаешь, что я слабый мужчина и не смогу устоять.

– Так мне уйти, чтобы не искушать тебя? – Мадонна стала подниматься.

– Куда?! – Дмитрий рванул её на себя и тут же перевернулся, обездвиживая. – Я согласен потерпеть твою подружку, если она пообещает в ближайшее время никуда тебя надолго не утаскивать. Совести у неё нет! Замужнюю женщину, мать малолетнего ребенка по притонам таскать!

– Дима, это приличные клубы были!

– Нет ни одного приличного клуба! Там везде сексуально озабоченные придурки!

– Димочка, ты знаешь, что я тебя люблю?

– А? Повтори.

– Я уже миллион раз тебе это повторяла, а ты все не уймешься. Ты мне не доверяешь?

– Тебе доверяю, но от этого не меньше боюсь потерять тебя.

– Дима, мы четыре года женаты, никуда я не денусь, успокойся уже!

– Я расслабляться не собираюсь.

Дмитрий потерся лицом о её шею.

– Манюнь, а я ещё одного ребенка хочу.

– Ну, тут ты чуть опоздал.

– Маня?!

– Да, любимый, мы беременны. И, кстати, мама звонила и просила, чтобы Ромку у них с Пашей еще на денек оставили. Они на пикник хотят поехать.

– Ты знаешь: я люблю твою маму. А Ковалёва вообще обожаю…

– А я-то как люблю!

– Кого? Ковалёва?!

– Господи, Дима!

Нижний мир.

– Махаллат, ты где, моя хорошая?

– Я здесь.

– У меня для тебя новость. Твой сынуля скоро опять станет счастливым папашей.

– Ты опять ходил в Верхний мир?

– Да, родная. Я же обещал тебе, что буду присматривать за ними и оберегать их и их потомство. У них все прекрасно. Наама безумно счастлива со своим смертным, нянькаются с твоим «внуком». У всех все просто замечательно.

– Кернан, ты знаешь, что я тебя люблю?

– За то, что я тебе открыл тебе своё истинное имя?

– Ну, это одна из причин.

– Демоны не любят, девочка моя.

– Да, я помню.

– Но я тебя люблю. Очень.

– Я знаю. И безумно счастлива.

Content

Чередий Галина Демон и Мадонна