Марченко Геннадий Борисович

Перезагрузка или Back in the Ussr Книга 2-я

Перезагрузка или Back in the USSR-2

Глава 1

- Все, я так больше не могу! Что хотите делайте, Андрей Арсеньевич, но это не скафандр, а настоящая душегубка.

Тарковский и сам понимал, что Олегу Янковскому, игравшему роль советского космонавта Виктора Огнева, в скафандре на 35-градусной жаре приходится нелегко. Хотя нелегко - это мягко сказано. Я, сидя под большим навесом, и то постоянно пил теплый зеленый чай и вытирал пот с лица и шеи носовым платком. Что уж говорить о Янковском, которому приходилось часами париться в скафандре под палящим солнцем Кызылкума, изображая бродящего по Марсу космонавта.

Пустыня Кызылкум была выбрана Тарковским неслучайно, поскольку местный песок по цвету совпадал с красным марсианским. Недаром с тюркского Кызылкум так и переводится - красные пески. Да и горы имелись в наличии, полностью дополняя марсианский пейзаж. Мы расположились у горного массива Букантау, на склонах которого, по счастью, ничего не росло. Иначе зритель потом поднял бы нас всех на смех с такими киноляпами.

Честно говоря, когда Тарковский предложил мне съездить с киногруппой на натурные съемки, я не выказал по этому поводу особой радости. Это же целый месяц предстояло жариться в пустыне, центром которой был тот самый Учкудук, на то время, кстати, закрытый городишко по причине разработки урановых руд. Но Валя неожиданно предложила мне развеяться, отправившись в Среднюю Азию.

- Когда еще посмотришь, как настоящее кино снимают?! Да еще и мой любимый Янковский в главной роли. Возьми с собой фотокамеру, и сфотографируйся с ним обязательно. А заодно и проследишь, чтобы Тарковский ничего не напутал, а то ты одно написал, а он снимет совсем другое.

Вот именно последний аргумент и склонил чашу весов в пользу того, чтобы отправиться в киноэкспедицию. Зная режиссера как любителя философских сцен, превалирующих над действием, я собирался по возможности окорачивать Андрея Арсеньевича. Хотя на самом деле слабо представлял, как можно окоротить славящегося своим жестким и непреклонным характером Тарковского. Это со мной он пока был вежлив и обходителен, а я еще в аэропорту Внуково стал свидетелем, как его помощница получила нагоняй за то, что опоздала всего на три минуты к условленному времени.

Кстати, еще на стадии подготовки я поинтересовался у Тарковского насчет спецэффектов. Мол, космический корабль окажется размером 1 к 10, а актеры, играющие космонавтов, будут болтаться на леске, изображая парение в невесомости?

- Сергей Андреевич, я, признаться, не большой специалист по спецэффектам, они для меня не первостепенны. У нас есть художник-постановщик Миша Ромадин, он со мной над 'Солярисом' работал, я ему, в принципе, доверяю. Но последнее слово всегда за мной.

Разговор этот я завел неспроста. Захотелось, чтобы фильм, снятый по моему сценарию, был насыщен если уж не голливудскими, то вполне достойными спецэффектами. А кандидатура на роль постановщика спецэффектов у меня имелась. Незадолго до провала в 1975-й в Живом Журнале я прочитал материал, посвященный советскому режиссеру Павлу Клушанцеву. Раньше я о нем и не слышал, а в тот момент заинтересовался. Якобы Клушанцев настолько опередил свое время, создавая спецэффекты для собственных фильмов 'Дорога к звездам' и 'Планета бурь', что сам Джордж Лукас называл его своим учителем. Ради интереса я полтора часа посвятил присмотру в онлайне картины 'Планета бурь', и действительно, для 1962 года спецэффекты и впрямь смотрелись очень зрелищно. Клушанцев, казалось, выжал все, что можно было выжать в эпоху отсутствия компьютеров. Вот и подумалось мне, почему бы такого уникального мастера не пригласить в наш с Тарковским фильм?

Поначалу Андрей Арсеньевич, услышав фамилию моего протеже, только махнул рукой:

- Старика уже давно списали из кино, кинематограф ушел далеко вперед.

Но в тот раз я был как никогда настойчив, и даже тайком от Тарковского имел встречу с директором 'Мосфильма' Николаем Сизовым. Николай Трофимович, как выяснилось, был поклонником картин Клушанцева, и пообещал помочь утвердить его кандидатуру в фильм 'Марсианин'.

Узнав, что я, не ставя его в известность, встречался с Сизовым, Тарковский пришел в негодование.

- Состав съемочной группы утверждаю только я, и никто другой! - почти кричал режиссер, бегая по кабинету.

Но в этот раз я проявил неожиданную даже для себя твердость, заявив, что если не будет Клушанцева, то и моей фамилии в титрах тоже не будет. Сценарий я забрать не мог, поскольку тот был уже утвержден в Госкино и тем же Сизовым, а на еще не снятый фильм уже нашлись покупатели в ГДР, Польше и Чехословакии. Валюта стране была нужна, так что фильм сняли бы и без моего участия. Но когда я заявил Андрею Арсеньевичу, что, извините, задницу рву ради того, чтобы фильм стал настоящим шедевром, а не нудной белибердой, Тарковский неожиданно остановился и внимательно на меня посмотрел, словно видел мою физиономию впервые. Затем задумчиво потер подбородок и обреченно махнул рукой:

- Черт с вами, тащите вашего Клушанцева, если он еще не помер от старости.

Домой к 66-летнему режиссеру фантастических фильмов я приехал вместе с ассистенткой режиссера. Верочка отправилась по приказу босса, просто как человек Тарковского, а переговоры должен был вести я, раз уж от меня инициатива и исходила.

Павел Владимирович оказался вполне еще бодрым пенсионером, квартира которого была превращена в настоящую мастерскую. Он постоянно что-то мастерил, в том числе макеты космических кораблей, как настоящего, так и будущего. Я просто офигел, когда увидел почти один в один макет космического фрегата 'Нормандия SR-2' из игры 'Mass Effect', в которую я одно время загонялся. Не иначе, америкосы все же передрали позже творение нашего режиссера.

Выразив восхищение работами Мастера, я озвучил предложение, от которого, по моему мнению, Павел Владимирович просто не мог отказаться. Клушанцев, обрадованный тем, что про него еще не забыли, тут же выразил готовность посодействовать в создании фильма. Я оставил ему вариант сценария, пообещав созвониться через пару дней. Через два дня режиссер безапелляционно заявил, что уже видит, каким будет космический корабль марсианской экспедиции, и если ему предоставят материалы и пару помощников, то готов сделать его не 1 к 10, а даже 1 к 5. Марсоход в его видении тоже разительно отличался от современных луноходов, хотя шестиосевую систему колес конструктор решил сохранить. А по поводу того, как создать эффект невесомости, чтобы актеры не болтались на тросиках, у Клушанцева тоже была идея. В общем, эти два дня Павел Владимирович провел плодотворно. Не только успел сценарий прочитать, но и продумать технические моменты.

Очная встреча Тарковского и Клушанцева едва не сорвала все мои планы. Ветеран отечественного кинематографа решил выразить свои мысли по поводу недочетов картины 'Солярис'. Мол, он читал книгу Лема и не понял, зачем Андрей Арсеньевич сделал из фантастической книги театральную постановку. Видя, как закипает Тарковский, я тут же попытался спустить ситуацию на тормозах, переведя разговор на тему 'Марсианина'. Вроде бы удалось, хотя понервничать в тот момент довелось серьезно.

Неугомонный Клушанцев даже вызвался лететь с нами в Узбекистан, хотя марсоход 'Мир' под его чутким руководством собрали в мастерских 'Мосфильма' и собирались транспортировать в Учкудук в товарном вагоне.

- А вдруг во время транспортировки что-то сломается? - лупил железобетонным аргументами пенсионер. - Вы там так почините, что из марсохода получится садовая тележка. А мне позорить свою седую голову на старости лет ни к чему.

В общем, так и напросился. Перелет из Москвы в Ташкент он перенес нормально, предпочитая здоровый сон чтению газет и журналов. Я сидел рядом с оператором картины, а Тарковский - через проход. В какой-то момент Андрей Арсеньевич, оторвавшись от чтения стихов Лорки, вдруг посмотрел на меня, и сказал:

- Сергей Андреевич, а пожалуй, я вас тоже задействую в какой-нибудь небольшой роли. Только уже по возвращении в Москву, когда будем работать в павильонах. Вы не против?

- Конечно же, с радостью готов сыграть даже в эпизоде.

Из всего актерского состава в Кызылкум летел только один Янковский, он-то как раз сидел в самолете рядом с режиссером. И в оригинале, и по моему сценарию на фоне красных песков бегает только главный герой, остальным актерам там делать нечего. Вот и не потащили больше никого, ограничившись Янковским, самим Тарковским, его симпатичной помощницей, главным оператором, осветителем, художником-постановщиком, художником по костюмам, мастером спецэффектов, несколькими ассистентами и техническим персоналом. В общем, набралось почти два десятка человек.

Приземлились мы в ташкентском аэропорту вечером 10 июня. Нас встречал какой-то местный партийный деятель, который устроил всю группу в лучшую ташкентскую гостиницу. А уже на следующее утро мы загрузились в поезд и отправились в сторону пустыни Кызылкум, про красные пески которой Тарковский был наслышан заранее. Ожидания нас не обманули, песок действительно в некоторых местах пустыни имел красноватый оттенок, да и горы поблизости подходящие попались.

Помимо Учкудука, где находилась железнодорожная станция, в нескольких километрах от нашей стоянки располагался маленький аул, в котором мы и разместились, заняв пару заброшенных хижин, сложенных, как мне сообщили по секрету, из верблюжьего навоза. Проводили здесь только ночи, а с утра отправлялись на съемки. Хотя как-то и ночью пришлось снимать, но тут я включил лентяя, предпочитая понежиться пусть и в не совсем удобной, но все же постели. Продукты в аул каждую субботу привозила автолавка. А вода имелась своя, артезианская. Понятно, что обитали тут преимущественно старики, молодежь при первой возможности сбегала в город. Впрочем, такая тенденция была характерна для всего Союза, а после Перестройки деревни и вовсе стали вымирать одна за другой.

Одним словом, жить сложно, но можно. Пару раз я с разрешения Тарковского вклинивался в съемочный процесс, когда, на мой взгляд, действо отходило от сценария. Андрей Арсеньевич внимательно прислушивался к моим рекомендациям, и однажды даже сделал по-моему.

А вот со скафандром, внешне немного модернизированного умелыми руками Клушанцева, действительно была проблема. Первую неделю Янковский кое-как отснялся, страшно страдая от обезвоживания, и выпивая каждый раз по три литра припасенной для него воды. Но затем терпение актера иссякло, и он решил заявить протест, свидетелем которого я и стал.

- Олег, ну что я могу поделать? - развел руки в стороны Тарковский. - Разве я виноват, что нам выдали такой скафандр, без системы охлаждения, как положено настоящим космонавтам? И так уже всю подкладку выпотрошили, чтобы его облегчить. Будь человеком, потерпи еще недельку.

- Нет, я понимаю, что искусство требует жертв, - продолжал бурчать Янковский, - но тут реально может нарисоваться жертва. И вас же потом и посодють.

Я слушал их легкую перепалку, а сам вспоминал события последнего месяца.

Как я и предполагал, Государственная премия за роман 'Крейсера' мне обломилась, а вот 'Золотой кортик' от главкома ВМФ Сергея Георгиевича Горшкова я получил. В той-то реальности такую же награду Пикулю вручал тогдашний главнокомандующий ВМФ Чернавин, но видно, хоть сейчас флотом и руководил другой адмирал, однако в чем-то история имеет свойство повторяться.

На радостях я пообещал Горшкову написать песню, посвященную нашему непобедимому флоту, и мое предложение тут же было встречено с огромным энтузиазмом. Песня из репертуара группы 'Любэ' под названием 'Там за туманами' подходила как нельзя кстати. Правда, адмирал придрался к тому, что в тексте фигурирует словосочетание 'вечными пьяными', мол, на наших кораблях спиртного в принципе быть не может, если только в аптечке судового врача. Здесь же, при Горшкове, я предложил заменить смутившие его слова фразой 'ветрами пряными', что тут же получило одобрение, хотя уж не знаю, бывают ли пряные ветра, скорее уж соленые. Но раз уж легло на рифму... Причем так просто отделаться мне не удалось. Горшков захотел целый клип на эту песню, припахал режиссера Леонида Быкова. И вскоре клип был готов. Кстати, неплохо получилось.

Высоцкий все же выехал к своей Марине в Париж, может быть, в этом деле свою положительную роль сыграли и мои показания. Во всяком случае, представители КГБ на меня пока не выходили, так что я мог только догадываться, как там решался вопрос, и на каком уровне.

В пензенских газетах вновь всплыло мое имя, теперь уже в связи с тем самым обнаруженным в катакомбах сундуком. Фото со мной, Сергеем и Виктором у кучи старинных книг, да еще и державшими в руках по толстому фолианту, украшало первую полосу 'Молодого Ленинца'. Аналогичная фотография красовалась на развороте 'Пензенской правды'. От лица Мясникова мы трое были премированы грамотами и небольшой денежной суммой. Как говорится, хоть и мелочь - а приятно. А еще с помощью Георга Васильевича, которого я уважал все больше и больше, книгу 'Крепость на Суре' отправили печатать в издательство 'Художественная литература'. Надеюсь, что по возвращении из Узбекистана повесть будет уже отпечатана и я смогу подержать книгу в руках.

Между тем я все чаще доставал Валю идеей переселиться поближе к столице. Мысль захватить одну из дач в Переделкино мне ужасно понравилась, а учитывая, что ручеек гонораров и авторских стал превращаться в небольшую речушку, можно было всерьез начать прицениваться. Будучи всю жизнь городским обитателем, я подсознательно всегда мечтал жить в своем загородном доме. Желательно благоустроенном, с водопроводом, газом и отоплением, а также всеми удобствами для проведения гигиенических процедур, то бишь ванной и туалетом. Но чтобы из окна были видны лесок, речушка, поля... Учителем я себе такого позволить не мог, разве что в ипотеку, которую пришлось бы выплачивать до глубокой пенсии. А в моем нынешнем положении можно, пожалуй, и замахнуться на такой домик о двух этажах. Правда, пока в мыслях, потому что я даже не знал, когда еще руки дойдут до реальной покупки. Во всяком случае, этот месяц я проводил далеко и от дома, и от Москвы.

- Ладно, будем снимать рано утром, - вынес вердикт Тарковский. - В это время суток еще не так жарко. Но осветителям придется поработать.

- Да нормально все будет, Андрей Арсеньич, - заверил осветитель, немолодой, коренастый мужик с чуть выдающимся брюшком. - С экраном поработаем, с софитами, аккумуляторы заряжены до упора. Будет светло как днем.

- Смотри, Виктор Иваныч, верю на слово... Павел Владимирович, что там с марсоходом? Бензин залили? Тогда через десять минут снимаем следующую сцену.

- А может быть, я смогу подменить Олега?

Все тут же повернулись ко мне.

- Ну, не всегда же он в кадре крупным планом, - пояснил я. - На общих-то я могу его подменить. Уж по походке зритель вряд ли определит, актер в кадре или его дублер.

- А что, мне эта идея нравится, - сказал Янковский, только что закончивший умываться водой из канистры.

В итоге так и сделали. Действительно, на общих планах оператор никаких различий не увидел, причем у меня довольно неплохо получалось копировать жесты и походку Янковского.

- Как это я сам-то не догадался! - качал головой режиссер, в кои-то веки признавший собственный промах.

- А это кого к нам несет? - вдруг воскликнул один из техников.

Мы все дружно повернули головы в сторону, куда смотрел режиссер. Там действительно поднимались клубы пыли. А вскоре мы могли различить кавалькаду из трех машин. Впереди пылил правительственный 'ЗиЛ', затем черная 'Волга', а следом милицейский 'уазик'. Интересно, что это за шишка к нам пожаловала?

Вскоре все прояснилось, когда с заднего сиденья 'ЗиЛа' выбрался пожилой, улыбающийся человек восточной внешности со звездочкой Героя Соцтруда на лацкане пиджака, при котором чуть ли не козликом скакал лысоватый помощник с реденькими усиками.

- Это же сам первый секретарь компартии Узбекистана Шараф Рашидович Рашидов, - так громко прошептал наш водитель Фархад, что его, похоже, услышали все присутствующие на съемочной площадке.

- Здравствуйте! Вот, приехали посмотреть, как у вас тут снимается кино, все ли в порядке, может, где-то нужно помочь?

- Да вроде справляемся, спасибо, - ответил Тарковский, пожимая руку первому секретарю.

Мы тоже присоединились к рукопожатиям, в том числе и Верочка, ассистентка режиссера, которой Рашидов плотоядно улыбнулся. Не иначе, запал старичок на нашу красотку с первого взгляда. Следом за первым секретарем руки нам жал руководитель Навоийской области, в которую входил этот район пустыни.

Начались расспросы, что да как, все это время рядом выплясывал не только помощник Рашидова, но и фотограф, оказавшийся корреспондентом центральной республиканской газеты.

- Ладно, не буду вас отвлекать от процесса, - сказал Шараф Рашидович, обстоятельно ознакомившись с положением дел. - Вижу, все у вас нормально, и по срокам успеваете. А как закончите - я в вашу честь в Ташкенте банкет организую. Не отказывайтесь, для нас святая обязанность накормить и напоить гостя так, чтобы он всю жизнь потом об этом вспоминал. Отметим, так сказать, успешное окончание съемок.

- Ну до окончания еще далеко, у нас немалая часть будет сниматься в павильонах 'Мосфильма', - улыбнулся Тарковский. - Но за приглашение спасибо, обязательно посетим мероприятие.

- Тогда мой помощник, - Рашидов кивнул в сторону усатенького, - будет с вами на связи. Вот его номер. Доберетесь до Учкудука, там с вокзала позвоните, и как прибудете в Ташкент - вас встретят.

По срокам мы действительно уложились, даже на два дня раньше запланированного закончили. С вокзала в Учкудуке отзвонились по выданному нам Рашидовым телефону, а на ташкентском вокзале нас встречал тот самый помощник, которого звали Мансур. Сначала группу - кроме Веры, которая отправилась в аэропорт за билетами - повезли в гостиницу. Билеты в наличии имелись, так что в Москву завтра в 11.30 мы вылетали все одним рейсом. До вечера оставалось время, и мы решили посетить знаменитый восточный базар.

Оказалось, что в Ташкенте их несколько. Мы выбрали 'Старый базар', что напротив проспекта Ахунбабаева. Слева высился красавец-минарет, куда мы тоже решили зайти, но попозже.

Арбузов пока было немного, в основном предлагали так называемые 'скороспелки'. С дынями та же история. Но, когда мы попробовали предложенную нам дыню сорта 'амири', то решили взять каждый по штуке домой в надежде, что бахчевые выдержат транспортировку. Еще парочку купили поснедать в гостинице, чтобы успеть до вечернего банкета. А вот арбузы были пока не очень сладкие, мы вежливо отклонили предложения настойчивых продавцов.

Вечером за нами приехал специальный автобус, на котором мы отправились в один из лучших ресторанов Ташкента 'Зарафшан'. Ого, да тут нас встречают лучше, чем во время банкета с Брежневым на Дне учителя. Обилие блюд и напитков поражало воображение. Сам Шараф Рашидов поднял первый тост, произнеся какую-то витиеватую речь, с алаверды выступил Тарковский, в этот вечер пивший мало. Как мне объяснили, он в последнее время пьянство не жаловал.

Затем пришло время подарков. Тут первый секретарь разошелся не на шутку. Вручил режиссеру халат небывалой красоты, и честно говоря, глядя на этот подарок, я невольно испытывал зависть. А потом еще и для жены Тарковского шубу из каракуля. Мне достался тоже халат, но попроще, а еще кинжал удивительной работы, с узорами на ножнах, и на самом клинке.

- Я ведь тоже книги пишу, - сказал Рашидов, узнав, что я не только сценарист, но и писатель. - И стихи, и прозу. Последний мой роман называет 'Зрелость', думаю, о чем бы еще написать.

- Пишите фантастику, - ляпнул я, слегка потеряв над собой контроль после нескольких рюмок выпитого. - Вот где простор для фантазии! А то про хлопок и трудовые подвиги, наверное, писать уже надоело?

- Фантастику? У вас же, кстати, тоже фантастика, по которой фильм снимается?

- Есть такое дело. Хотя имеется и современная проза, и военно-историческая. Я вообще разноплановый писатель.

Понимая, что меня повело куда-то не туда, а Рашидову, как якобы писателю, наверняка хочется, чтобы обсуждали его творчество, я сказал:

- Кстати, как прилетели в Узбекистан, появилась мысль почитать ваши книги. Какие посоветуете, с чего начать?

Зря я задал этот вопрос. Минут двадцать Рашидов, забыв о присутствующих, которые, впрочем, уже никого не стесняясь, пили и ели, рассказывал о своем творчестве. А в итоге заставил верного Мансура куда-то бежать и нести мне подарочное издание своей трилогии, состоявшей из романов 'Победители', 'Сильнее бури' и 'Зрелость'. Мда-а, мои книги в таком богатом переплете, с такими потрясающими иллюстрациями, наверное, не выйдут никогда.

- Чем же я отдариваться буду, Шараф Рашидович?

- Какой отдариваться?! Обижаешь, дорогой! Это подарок от чистого сердца. Вы - наши гости, а на востоке гостям дарят самое лучшее.

- А давайте я вам песню подарю про Учкудук!

Честно говоря, озарило меня не вдруг, о песне я вспомнил, как только в разговоре с Тарковским промелькнуло название этого городка. Уж что-что, а эту композицию в отличие от многих других попсовых вещей я все же в свое время запомнил. Правда, в суете съемочных дней мысль о песне как-то погасла, а вот сейчас снова загорелась этакой сверхновой, усиленной действием спиртосодержащих напитков.

Естественно, Рашидов заинтересовался, и с его одобрения я отправился к ВИА, лениво наигрывавшем в углу какие-то восточные мотивы.

- Ребята, имеется несложный мотивчик, давайте по-быстрому подберем ноты, чтобы вы могли подыграть, а песню я, так уж и быть, спою сам.

Музыканты оказались парнями понятливыми, и 'Учкудук' мы выучили минут за десять, если не меньше. Инструмент ни у кого отнимать я не стал, ограничился микрофоном. А вскоре уже весь зал подпевал:

Учкудук - три колодца

Защити, защити нас от солнца

Ты в пустыне спасительный круг, Учкудук.

Песню пришлось дважды исполнять на бис и, судя по довольному выражению лица первого секретаря ЦК КП Узбекистана, и по тому, как он хлопал в такт, эта вещь ему ужасно понравилась.

- Вот молодец, какую песню сочинил! - обнимая меня, воскликнул Шариф Рашидович. - Это ведь Кызылкум и Учкудук воодушевили тебя, правильно?

- Так и было, как только мы высадилась в Учкудуке, и я узнал, что название города переводится как 'три колодца', так сразу песня и родилась, - вдохновенно врал я, не успевая отвечать на рукопожатия приближенных к лидеру Узбекистана чиновников. - Позвольте подарить эту песню гостеприимному народу Узбекистана.

- Это поистине бесценный подарок! - воскликнул Рашидов.

Одним словом, халат и кинжал с книжками я отработал, вызвав в то же время у Тарковского приступ ревности. Внешне это почти никак не проявлялось, но за месяц рядом с режиссером я научился понимать его мысли по малейшим признакам. Вот и сейчас он совсем чуть-чуть прищурился, да еще и закурил, что стало для меня признаком возможного попадания в опалу. Ладно, переживем как-нибудь.

Между тем внимание Рашидова переключилось на нашу ассистентку режиссера. Верочка, довольно неумело играя скромницу, то и дело заливисто хохотала в ответ на все более скабрезные шутки первого секретаря ЦК КП Узбекистана. Под занавес вечера она разве что у него на коленках не сидела. Но тут еще трезвый Тарковский незаметно погрозил ей пальцем, поблагодарил Рашидова за теплый прием, и Верочка вместе с нами откланялась.

На прощание Шариф Рашидович пообещал, что обязательно прислушается к моему совету и попробует написать научную фантастику. Ну да, знаем мы ваше творчество. Небось наймешь пару-тройку малоизвестных писателей, а то вон Брежнев тоже вроде бы сам написал трилогию 'Малая земля', 'Возрождение' и 'Целина'. Но свои мысли я благоразумно оставил при себе.

Из Москвы я решил сразу же отправляться в Пензу, тем же днем, причем на самолете. Хватит поездами ездить, время - деньги, жена уже заждалась. Да и дыня не вечная, хотелось привезти ее домой более-менее свежей.

- Сережа, ничего себе, сколько всего!

Я стоял в дверях, с сумкой через плечо, в которую каким-то чудом запихал трехтомник Рашидова, с дыней в одной руке, с халатом в другой и, улыбаясь, смотрел на любимую супругу. Данька спал, правда, в дальней комнате, но все равно наша встреча проходила вполголоса. Объятия, поцелуи, разглядывание гостинцев из Узбекистана, дегустация дыни... А потом бурная ночь, по ходу которой я понял, как мы соскучились за этот месяц друг без друга.

Глава 2

Лестница на второй этаж слегка поскрипывала, но я посчитал это мелочью. Да, дом не первой молодости, но в целом этот особняк, располагавшийся на улице Лермонтова в Переделкино, мне понравился. Построенный по немецкому проекту, двухэтажный, с открытой верандой, гостиной с кухней на первом и спальнями и рабочим кабинетом на втором, раздельным санузлом... Правда, канализация была не проточная, отходами жизнедеятельности заполнялась специально вырытая под домом яма, которую должен осушать периодически приезжавший в поселок золотарь на своей машине с цистерной и насосом.

Дерево прогнило лишь в одном месте, а именно лестница, ведущая в подпол, но заменить ее было по большому счету парой пустяков. А буквально в двух шагах от дачи текла Сетунь. В прежние времена, говорят, речка была куда полноводнее. По соседству высилась дача Окуджавы, а чуть дальше - особняк Леонида Леонова.

-Как вам дачка, впечатляет? Между прочим, здесь раньше проживал известный писатель и драматург Всеволод Иванов.

- Да-да, наслышан.

Я обернулся к моему спутнику Давиду Израилевичу Раху, представлявшему в Переделкино местную власть. Вроде бы из несостоявшихся поэтов, зато на жилищном поприще карьера у товарища удалась. Пристроился в Переделкино своего рода завхозом, обзавелся массой полезных связей, и писатели с поэтами, артисты и режиссеры, если что случалось, шли на поклон именно к Раху. С ним я планировал завязать дружеские отношения, раз уж такой нужный человек. Но вот распределением дач заведовал Литфонд, и просто так, как выяснилось, приобрести жилье в элитном поселке было нельзя. Сначала я произвел небольшую разведку, побродив по кулуарам Союза писателей, выяснил, как проходит процесс распределения жилплощади в Переделкино. Запомнив фамилию главного в этом деле человека - им был некто Евгений Петрович Мишин - стал думать, как к нему подкатить. И тут позвонил Чарский, с радостью объявивший о том, что Инга стала лауреатом международного конкурса в Сопоте, выиграв 'Янтарного соловья' с песней 'Искала'. Ну я же знал, что этой вещи уготовано большое будущее! Да и девушке тоже, если уж на то пошло.

Между делом я поделился своей проблемой. И тут выяснилось, что Чарский неплохо знает этого Мишина, занимающегося распределением писательских дач. Пообещал закинуть крючок и отзвониться.

Через два дня у нас состоялся новый разговор с Анатолием Авдеевичем.

- В общем, в следующую среду к двум часам дня нам назначено у Мишина, я вас сопровожу. Судя по намекам Евгения Петровича, положительное решение вопроса обойдется в пределах 5 тысяч рублей. Так что деньги захватите. Кстати, вы состоите в Союзе писателей? А, ну тогда нет вопросов, жду вас в среду в Москве.

Вот так, за пять тысяч целковых, я и стал обладателем вполне приличной дачки в знаменитом поселке. После Иванова здесь проживал его сын, известный лингвист, а последние три года дача стояла законсервированной. Надеюсь, Вале, когда я ее сюда привезу, мой выбор понравится. Хотя, честно говоря, выбирать было особо не из чего. Мне предложили три варианта, и этот мне показался самым достойным, с чем согласился и Давид Израилевич.

- Конечно, тут надо бы обои подклеить, здесь пол подлатать, лестницу в подвал поменять, само собой, - бормотал Рах. - Мебель старая, но, в принципе еще добротная.

- Точно, мне очень понравился рабочий стол в кабинете на втором этаже, его я оставлю по-любому. А вот этот шкаф - на помойку.

- Не торопитесь, молодой человек, на помойку всегда успеется. Если надумаете избавляться от шкафа, я сам все устрою. Пришлю людей, и заберу у вас мебель. А вот этот гарнитур на восемь персон оставите, или тоже, того?

Вишь ты, какой рачительный, настоящий Плюшкин. Интересно глянуть на его жилище, наверное, стащил туда все, что плохо лежало. Ну да это его дело, главное, чтобы мне от него была польза.

- Нет, Давид Израилевич, гарнитур я не 'того', стулья добротные, хоть и не гамбсовские, на них еще сидеть и сидеть. Других у меня пока все равно нет.

- Понимаю, вопросов больше не имею. Пойдемте, я вам двор покажу, там тоже немало интересного...

Получив ключи от дачи, и чувствуя себя почти состоявшимся небожителем, вечером того же дня я отправился в Москву. У меня была назначена встреча с Полевым, причем инициатором выступил я. Во-первых, подкупил его якобы новой рукописью, которая, впрочем, на самом деле имела место быть, и называлась 'Азазель'. Да, вот так, я все же рискнул предложить вещь подобного плана к печати, хотя и в довольно прогрессивном журнале. Но, по большому счету, главной целью встречи была отнюдь не рукопись.

На этот раз мы пересеклись в ресторане Центрального Дома литераторов. Место выбрал сам Полевой, когда я попросил его о встрече в неофициальной обстановке. По пути к заказанному Борисом Николаевичем столику ему то и дело приходилось здороваться, да и мне пару раз довелось пожать чьи-то руки. Меня узнавали, тогда как я сам, казалось, всех здесь присутствующих видел впервые.

- Выбирайте, Борис Николаевич, сегодня я угощаю, - великодушно заявил я, открывая карту меню.

- А что, есть повод?

- Можете поздравить, сегодня я стал счастливым обладателем дачи в Переделкино.

- Серьезно?! Ну, тогда и впрямь повод есть. Даже я, и то не сподобился в поселок заселиться.

Узнав, что дача раньше принадлежала писателю и драматургу Всеволоду Иванову, Полевой под рюмочку холодной 'Столичной', которую закусил корнишоном, тут же пустился в воспоминания. Вспомнил историю, как Иванов, выступая на съезде советских писателей, оговорился, назвав Эренбурга Эдинбургом, тем самым едва не доведя Илью Григорьевича до инфаркта.

- Борис Николаевич, у меня к вам будет одна небольшая просьба, - прервал я словоизлияния Полевого, готовившегося заодно опорожнить третью по счету рюмку.

- Просьба? Ну-ка, ну-ка, что за просьба, может, и помогу...

- Вы же наверняка знаете, что некоторые руководители партии известны еще и как писатели. Тот же Рашидов, с которым я недавно встречался на съемках в Узбекистане, издал несколько книг. Даже Брежнев, по слухам, планирует выпускать трилогию. Понятно, что пишут они с помощью профессиональных писателей или журналистов, так ведь, Борис Николаевич?

- М-м-м, пожалуй...

Полевой выжидательно посмотрел на меня, мол, продолжай, я весь внимание.

- Слышал я биографию первого секретаря ЦК компартии Белоруссии Петра Машерова. Героическая биография у Петра Мироновича, был известным партизаном. Вот я и подумал, почему бы ему не издать свои воспоминания в прозе? Ведь есть о чем написать! А я бы ему в этом посодействовал, пусть даже на обложке не будет моей фамилии. Поможете, Борис Николаевич, пересечься с Машеровым? Вы как-никак вхожи во власть, общаетесь запросто с кремлевскими небожителями. А я уж в долгу не останусь.

- Вон оно что, - протянул Полевой. - А почему именно Машеров? У нас много и других деятелей со славной биографией.

- Да вот что-то загорелось, прочитал воспоминания современников, но все это не систематизировано, а ведь на их основе можно написать художественное произведение. Но главные воспоминания должны исходить от самого Машерова. Хотя бы недельку поработать вплотную, как у Петра Мироновича появится возможность уделить мне время.

- Не знаю, не знаю... Машеров - человек своенравный, может и отказаться. Лично с ним не знаком, хотя и пересекались несколько раз. Можно попробовать через Федина. Все-таки Константин Александрович возглавляет правление Союза писателей, к его мнению Машеров может прислушаться.

Мы посидели еще часок, обсуждая современную литературу и мои планы на будущее, после чего Полевой начал собираться. Я расплатился с официантом, вызвал для Бориса Николаевича такси, усадил его в машину и отправил домой, под крыло к любимой женушке. Полевой держался еще бодрячком, так что от благоверной не должно сильно влететь.

Надеюсь, что мой план удастся, иначе придется придумывать другой. Я решительно настроился на контакт с руководителем Белоруссии. Свое место под солнцем я уже занял, мое имя мелькает то в писательских, то в музыкальных кругах. Настало время заняться страной, и кандидатура Петра Машерова в моих планах была приоритетной. Как историк, я помнил, что неплохо себя зарекомендовал и первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Григорий Романов. Но это был запасной вариант, если с Машеровым все же ничего не выгорит. А могло получиться и так, что Петр Миронович, когда я открою перед ним все карты, возьмет и сдаст меня соколам Андропова. Кто ж его знает, чужая душа потемки. Хотелось верить, что до этого не дойдет.

Ночь я провел в гостинице, пока в Переделкино ночевать в одиночку не очень тянуло. Да и мотаться на электричке туда и обратно лишний раз не хотелось. А на следующий день мои мысли оказались сосредоточены на съемках 'Марсианина'. На 'Мосфильме' меня ждал Тарковский, где, как выяснилось, мне предстояло сняться в одной небольшой роли.

Едва переступив порог павильона, превращенного в Центр управления полетами, я буквально нос к носу столкнулся с Джеком Николсоном. Тот лениво потягивал горячий кофе, при этом удрученно качая головой.

- Факинг кофе, - бормотал голливудский актер.

Похоже, бодрящий напиток явно оставлял желать лучшего. Хорошо хоть не цикорий ему предложили, хотя как я успел заметить, некоторые сорта предлагаемого в СССР кофе по вкусовым качествам уступали даже цикорию.

- А, здравствуйте, Сергей Андреевич! - приветствовал меня Тарковский, оторвавшись от руководства хаотично двигавшейся по площадке массовки. - Идите тоже возьмите у костюмера белый халат, а потом я объясню вам вашу роль. Она несложная, буквально пара фраз.

Костюмер Антонина Васильевна вручила мне белоснежный халат, однако с застиранным пятном на левом подоле, и я направился к режиссеру за инструкциями. Выяснилось, что мне предстоит сыграть помощника генерального конструктора. Я вспомнил, что действительно, был такой эпизодический герой в моем сценарии, который заявляется к своему шефу, протягивает ему папку и говорит: 'Андрей Викторович, тут Соснин просил вам передать свои новые расчеты по орбите 'Победы'. Говорит, это срочно, сам он скоро подъедет, а к его приезду вам желательно ознакомиться с расчетами'.

Понятно, что пиши я роман хотя бы лет на двадцать позже, то ни о каких папках речи бы и не шло. Все-таки в 90-х уже знали, что такое Интернет и сетевая передача данных. А тут, чтобы не забивать голову зрителю, расчеты по старинке приносят в папочке, вот Тарковский и решил отдать мне роль этого папконосца.

Начальника ЦУПа играл народный артист СССР Михаил Ульянов. Наверное, это был чуть ли не единственный человек на съемочной площадке, с мнением которого Тарковский более-менее считался. Интересно, а с Николсоном Андрей Арсеньевич тоже будет пальцы гнуть? Пока, правда, голливудский актер отдыхал, присматривался к происходящему. Как рассказал мне его переводчик, Николсон приехал в нашу страну только из-за Тарковского, которого чуть ли не боготворил. Ему предстояло сыграть американского астронавта в международном экипаже космического корабля 'Победа'. В соседнем павильоне уже был готов макет рубки управления, где актеров будут снимать сидящими в креслах.

Но самое интересное ожидало их впереди. Клушанцев придумал, как поместить 'космонавтов' в состояние невесомости без использования тросиков и лесок. Когда Павел Владимирович мне озвучил свою идею, я чуть не треснул себя по лбу. В принципе, я знал о том, что невесомость можно создать в обычном самолете во время свободного падения, как-то видел это и в научно-популярном фильме. Так вот, Клушанцев и предложил задекорировать салон самолета ИЛ-76 под космический корабль, загрузить актеров с оператором, а если надо, то и режиссер может слетать. Самолет летит по параболе, и в момент 'спуска с горы' возникает эффект невесомости. В это время актеры, обряженные в одежду космонавтов, парят по салону так, как нужно режиссеру, а оператор все это дело фиксирует на пленку.

Тарковский, видимо, малознакомый с физикой, сначала было поднял Клушанцева на смех. Но затем, пообщавшись с консультантом фильма, Героем Советского Союза Алексеем Леоновым, отнесся к этой идее более серьезно. Оказалось, что советские космонавты уже тренируются по подобной методике, о чем знал и Клушанцев. Так что сейчас вроде бы параллельно пробивал в Министерстве обороны самолет для нужд съемочной группы.

- Приготовились! Режим тишины, - разнеслось по съемочной площадке, и разноголосица тут же смолкла.

- Мотор!..

- Сцена шестнадцать, - звонко пропела Верочка, щелкая 'хлопушкой'.

- Камера!

Начался процесс съемки очередной сцены. Тарковского почему-то не устраивало, как Ульянов в роли начальника ЦУПа распекает подчиненных.

- Мало экспрессии, мало, Михаил Александрович! Я вас прошу, побольше напора, голос должен звенеть, от работы всего коллектива зависит, удастся ли спасти советского космонавта или он так и пропадет на этом злосчастном Марсе.

После третьего дубля мне стало скучно, и я решил побродить по 'Мосфильму'. Заглянул в соседний павильон, переоборудованный под командирскую рубку космического корабля, посидел в одном из кресел, представляя себя космонавтом. Ну а что, Тарковский при желании мог меня не в эпизод засунуть, а дать более достойную роль, сделать, к примеру, членом экипажа корабля 'Победа'.

'Гляди-ка, раскатал губу, - одернул я сам себя. - Славы захотелось, уже и в актеры метишь? Будь проще, и люди к тебе потянутся'.

Потом мне надоело сидеть и в кресле пилота, я отправился в другие павильоны. В одном снимали какую-то передачу для телевидения, в другом - музыкальный клип с группой 'Самоцветы', как мне шепнул на ухо местный звукорежиссер. А в третьем павильоне шли съемки картины 'Сказ про то, как царь Петр арапа женил'. Ну конечно же, вот и Володя Высоцкий, перемазанный гуталином, он же и играл арапа. Я как раз попал в перерыв между съемками, когда члены съемочной группы могли выпить чаю или перекурить. То есть Золотухин и Петренко, к примеру, занялись чаепитием, а Высоцкий пошел в курилку, и на выходе из павильона мы с ним столкнулись нос к носу.

- Ого, какая неожиданная встреча! - прохрипел бард.

- Здорово, здорово, тебя в гуталине и не узнать.

Мы обнялись, при этом у меня на щеке появился темный отпечаток, на который мне тут же указал Высоцкий, и помог стереть отметину носовым платком.

- Рассказывай, какими судьбами?

- Да у нас тут в соседнем павильоне фильм снимается по моему сценарию. 'Марсианин', может слышал?

- А как же, сам Тарковский снимает.

В голосе Высоцкого мне послышалась легкая ирония, да и губы скривились в слабом подобии улыбки. Мало ли, что там у них было. Может, ничего и не было, просто скорее всего оба считают себя звездами, а двум гениям терпеть друг друга рядом весьма затруднительно. Не иначе по этой причине Тарковский не приглашает Высоцкого в свои фильмы.

- Так вот, я там сегодня еще небольшую роль играю, вон и халат выдали.

- Гляди-ка, растешь. Книжки пишешь, песни сочиняешь, теперь и в актеры подался.

- А еще мне дачу в Переделкино выделили, - не удержался я, чтобы не похвалиться. - Рядом с Окуджавой.

- Да ладно! Увидишь Булата Шалвовича - привет передавай. Уже обмыли новоселье?

- Жена еще дачу и не видела, привезу ее, покажу, надеюсь, одобрит выбор. Мне, во всяком случае, понравилась. Там раньше жил писатель Всеволод Иванов, который написал 'Бронепоезд 14-69', и 'Александр Пархоменко' сняли по его книге.

- Как же, помню, помню. 'Любо, братцы, любо...' - напел Высоцкий. - Значит, с новосельем тебя. А обмыть нужно, на удачу, традиция такая, сам должен знать. Как надумаешь обмывать - звони, может, буду свободный, подъеду. Телефон мой есть?

- Твоего администратора, этого, как его, Янкловича.

- Тогда лучше мой домашний запиши, если что, звони напрямую. Ручка-бумажка есть? Плохо, что нет, а еще писатель... Эй, Леха, одолжи ручку и листочек... Вот, держи, мой домашний номер, если что - звони.

- Сергей Андреевич! Губернский!

Я обернулся и увидел летевшую ко мне на всех парусах Веру.

- Что случилось?

- Да как же... Ой, здравствуйте, Владимир Семенович, вас прямо не узнать... Меня Тарковский за вами послал, сейчас же сцена с вашим участием сниматься должна. Я уж тут все обегала, даже в столовую и мужской туалет заглянула, а вас нет нигде. Пойдемте быстрее.

- Ну, давай, Тарковскому привет, - усмехнулся Высоцкий, пожимая мне на прощание руку.

А я подумал, что собрались тут, понимаешь, все с окончанием на 'кий': Губернский, Высоцкий, Тарковский... Но тут Вера меня снова дернула за рукав, и пришлось ускориться.

- Вот, нашла, он там с Высоцким у соседнего павильона разговаривал, - отчиталась ассистентка перед своим начальником.

- Да хоть с самим господом Богом, но съемочный график я срывать не позволю! Сергей Андреевич, чтобы это было в первый и последний раз.

- Постараюсь, Андрей Арсеньевич.

- Так, ладно, тишина на площадке. Все помнят свои слова? Где папка для Губернского? Да не мне, ему отдай, он у нас снимается... Вера, 'хлопушка' готова? Ну, поехали.

Глава 3

'И вот, товарищи, мы с вами стали свидетелями того, как израильская артиллерия начала обстрел мирного палестинского поселения. Вон там, как вы можете видеть, только что взорвался снаряд. А ведь это кварталы, где живут обычные люди, такие же, как мы с вами, тогда как израильская пропаганда вовсю пытается доказать, что Израиль воюет с боевиками'.

Спецкор программы 'Международная панорама' Фарид Сейфуль-Мулюков отважно вещал на фоне полуразрушенного строения, а за его спиной арабские подростки что-то орали и размахивали кто палкой, а кто и автоматом 'Калашникова'. Ага, мирные жители... Это же бандит на бандите! Вот только наша пропаганда, в свою очередь, пытается вывернуть все наизнанку. Оно и понятно, коль Штаты поддерживают Израиль, то СССР впрягается за Палестину. Лучше бы показали сюжет из Никарагуа, там хоть я солидарен с позицией Советского Союза по поддержке сандинистов.

Валя тем временем обряжала Даньку на прогулку в легкий импортный костюмчик, который я привез из Москвы. Новость о том, что я все-таки приобрел дачу в Переделкино, и ей теперь нужно съездить самой посмотреть наше жилище, Валентину воодушевила.

- Сереж, а с пропиской что делать будем? - поинтересовалась она.

- А в чем проблема?

- Так ведь нельзя одновременно быть прописанным по двум разным адресам. Если на даче жить будем, то отсюда нужно выписываться. А у нас Ленка в столичном общежитии прописана.

Вообще-то уже с полгода как Ленка жила на съемной квартире, но прописана все равно оставалась при общежитии. С моими доходами я мог позволить падчерице проживание в более комфортных условиях.

- Давай не будем голову ломать, - продолжила Валя. - Ты прописывайся на даче, станешь столичным жителем, а я буду приписана к этой квартире. Жалко терять жилье, мало ли что... Даньку тоже у себя прописывай, надо будет его прикрепить к местной детской поликлинике, поставить на довольствие, чтобы получать детское питание... Хотя о чем это я! Нам теперь уже пора заканчивать с молочкой, мальчик-то растет, время переходить на пюрешки.

Лететь на самолете с пацаном супруга наотрез отказалась, пришлось брать билеты в СВ. Завтра отъезд, а сегодня у Даньки с утра прорезался уже второй зубик. По счастью, пока этот процесс проходил безболезненно, без поноса, температуры и прочих симптомов.

- Сережа, мы готовы. Хватит в телевизор таращиться, бери камеру и идем с нами. Сам же предлагал устроить фотосессию на природе.

Ну да, предлагал, так что теперь не отвертишься. Беру ставшую мне родной 'Практику', покрывало, большую бутыль с квасом из холодильника, сумку с едой, обуваюсь и выхожу на лестничную площадку вслед за женой и сыном. Мы решили прогуляться в сторону Суры, а заодно там же и отужинать, благо что погода располагала.

- Давай я понесу Даньку, а ты сумку, если хочешь.

- Да он легкий, не надо. Если устану - сама попрошу. К тому же сумка, мне так кажется, потяжелее будет. Так что неси еду, а я сына.

До реки добрались минут за пятнадцать. Пляж тянулся вдоль русла метров на сто, и в этот воскресный вечер здесь еще было немало отдыхающих. Солнце уже не так припекало, как днем, к тому же легкий речной бриз создавал ощущение прохлады. Мы решили расположиться чуть в стороне, ближе к зарослям осоки и камыша, где рядом в воде плескались подростки. Постелили покрывало, на него из сумки выложили захваченную из дома снедь: огурцы, помидоры, зеленый лук, бутерброды с колбасой и сыром. Ну и, конечно же, квас, который в 1976-м на вкус куда как приятнее той газированной субстанции, что продавали в 21 веке.

Сделал несколько кадров своих родных, потом попросил отдыхавшего неподалеку мужчину сфотографировать нас всех вместе.

- Валюш, раз уж я плавки захватил, может, искупаюсь?

- Иди, поплавай, а мы с Данькой вдоль бережка прогуляемся, ноги намочим.

Я с разбегу нырнул в чуть прохладную воду, нежно принявшую мое разгоряченное тело, и вынырнул метров через пятнадцать. Затем неторопясь, брассом поплыл от берега. Добрался почти до середины реки, лег на спину и погрузил взгляд в голубую бездну неба, нарушаемую редкими перистыми облаками. Здорово, так бы лежал и лежал, едва двигая раскинутыми в стороны руками и ногами. Вспомнил, что завтра до отъезда должен отдать Мясникову рукопись книги о пензенских подземельях. Все-таки сумел выкроить еще пару дней, чтобы полазить с Сергеем и Виктором по катакомбам, а затем все это систематизировать, включая рассказы диггеров. Заодно перерисовал карту подземных ходов, добавил фотографии - и весь этот материал собрался нести своему куратору.

- Помогите! Помогите, ребенок тонет!

Отчаянный женский крик вернул меня в суровую действительность. Я посмотрел в сторону берега. Там металась женщина, размахивая руками и одновременно показывая в мою сторону, только чуть правее. У берега по грудь в воде стояли трое мальчишек, и они тоже что-то кричали, показывая на то же место. А там, метрах в двадцати от берега, мальчишка лет десяти отчаянно барахтался, но чувствовалось, что силенок у него осталось немного.

Я отчаянно принялся загребать руками, пытаясь успеть, пока пацан не скроется под водой. Краем глаза заметил, что от спасательной станции с другой стороны пляжа отчаливает катер, а к воде бежали еще двое мужчин, но я по-любому должен подплыть к тонущему быстрее, чем остальные любители поучаствовать в спасении на водах.

Да твою же мать-то! Мне оставалось десятка два гребков, когда парень, пуская пузыри, скрылся под водой. Если там сильное подводное течение, то его может сразу же унести в сторону. Я прибавил из последних сил и, добравшись до места, где видел мальчишку в последний раз, нырнул под воду.

Ну и муть, ничего не видать. Да и солнце уже не такое яркое, как днем, поэтому на глубине в пару метров не было видно практически ни зги. Я принялся шарить вокруг себя руками. Да где же ты, горе-пловец... Чувствуя, что воздух заканчивается, всплыл на поверхность, продышался, сделал глубокий вдох и снова ушел вниз. На этот раз постарался опуститься как можно глубже. Сейчас бы фонарь и маску, да где ж их взять-то...

И вдруг я почувствовал легкое прикосновение к ноге. Развернулся в толще воды, протянул руку, и нащупал явно чье-то плечо. Ха, чье-то... Не чье-то, а того пацана, больше тут и быть некому. Стараясь не терять контакт, другой рукой схватил его за волосы, подтянул и принялся выгребать наверх. Воздух был на исходе, когда наконец я вспорол головой пленку воды и судорожно вздохнул.

- Вот он, - словно сквозь туман послышался чей-то голос.

- Он нашел его!

- Давай сюда парня.

Последняя фраза принадлежала немолодому спасателю в тельняшке, перегнувшемуся через бортик катера. Я с радостью избавился от ноши, мои мышцы ныли так, будто я пару часов пахал в тренажерном зале. В последнее время из-за поездок то в Узбекистан, то в Москву не так часто удавалось совершать утренние пробежки и заниматься с гантелями, вот мышцы и расслабились.

Прямо на борту катера спасатель принялся проводить реанимационные мероприятия, и к всеобщей радости, через минуту мальчишка отрыгнул водой и задышал самостоятельно. Только после этого я отцепился от бортика катера и медленно поплыл к берегу, где меня ждала взволнованная супруга. Она, не скрывая слез, молча прижалась к моему мокрому телу. А сзади нее на покрывале сидел Данька и с наслаждением, весь в слюнях, грыз баранку.

Все же судьба мальчонки нас волновала, и мы, чтобы окончательное успокоиться, дошли до спасательной станции. Здесь уже стояла машина 'скорой помощи', возле пациента хлопотали врачи и медсестра, но парень вроде чувствовал себя неплохо, хотя и был бледноват.

- О, хорошо, что подошли! - оживился при нашем появлении спасатель. - У нас же тут журнал происшествий ведется, давайте я впишу ваши данные, поскольку вы приняли непосредственное участие в спасении ребенка.

Да Бога ради, мне не жалко! Я продиктовал ему имя, фамилию, домашний адрес и телефон, после чего мы с Валей со спокойной душой отправились домой.

Во вторник утром мы были в Москве, а спустя еще несколько часов сошли с электрички на станции Переделкино. Всю дорогу Данька мирно посапывал на руках матери, зато как высадились в Переделкино - сразу зугугукал, требуя резиновое кольцо для своих прорезывающихся зубов. До нашей дачи мы добрались минут за десять, и я с легким удивлением обнаружил у забора две черные 'Волги'. У передней, прислонившись к капоту, курил сигарету мужчина южной внешности. Увидев нас, тут же затоптал окурок и, приветливо раскинув руки, двинулся навстречу:

- Сергей Андреевич, а мы вас тут второй день караулим!

Видя мое недоумение, пояснил:

- Меня зовут Ильхам Каримович, я работаю в представительстве Узбекистана в Москве. По поручению нашего дорогого Шарафа Рашидовича Рашидова позвольте преподнести вам этот скромный подарок от узбекских хлопководов.

И он с торжественным видом показал на одну из 'Волг', после чего вручил мне ключи от машины. Ничего себе, вот этого я совсем не ожидал.

- Так ведь... Он же уже дарил нам подарки, куда же еще-то?!

- Э-э, дорогой Сергей Андреевич, вы подарили узбекскому народу такую замечательную песню, а он вам - вот такой скромный автомобиль. Антикоррозийное покрытие, гидроусилитель руля, интерьер из велюра, кондиционер, стереосистема 'Panasonic'... Номера посмотрите, какие: 19-76 МОС. Нарочно не забудешь. Учтите, своим отказом вы обидите весь Узбекистан и Шарифа Рашидовича в первую очередь.

- Так ведь у меня и прав даже нет.

- Не волнуйтесь, сделаем за один день. Завтра будете в Москве? Ну вот и замечательно, мы с вами съездим в ГАИ, там у нас есть свой человек, вам нужно будет только подпись поставить. Вот мой телефон, как только будете в столице - звоните. Кстати, бак полный, мы уже тут долили из канистры, - обаятельно улыбнулся Ильхам Каримович.

- Еще бы кто меня ездить научил, - пробормотал я, провожая взглядом удаляющуюся 'Волгу' с сотрудником представительства УзССР в Москве.

Валя так и стояла с открытым ртом. Даже Данила, казалось, прислушивался к разговору, только сейчас гугукнув.

- Не отказываться же, правильно? - сказал я жене, виновато пожимая плечами. - Все-таки хлопководы передали, обидел бы отказом.

- Да уж, хорошо зарабатывают узбекские хлопководы, - покачала головой Валя. - А что за песню он упоминал?

- А, так я ведь тебе не рассказывал! Нам Рашидов торжественный банкет устроил после съемок в лучшем ташкентском ресторане, вот там я и спел песню 'Учкудук'. Сочинил, пока в пустыне сидели. Сказал, что дарю ее узбекскому народу, видно, мои слова первому секретарю запали в душу... Ладно, машина потом, а сейчас пойдем в дом, я тебе покажу, что и как. Надеюсь, тебе понравится.

Дача и в самом деле Валентине пришлась по вкусу, хотя многое было не первой молодости. Особенно ее порадовало наличие телефона - правда, сам аппарат она предложила заменить на более современный. Санузел, удобная кухня, подключенные коммуникации - все это вызвало у нее восторг. Понятно, не сравнишь с пензенскими дачами, куда народ ездит копать картошку. Ну а поскольку поселок недавно газифицировали, то была возможность подключиться к общей ветке. В случае, если я заселяюсь, Давид Израилевич пообещал решить этот вопрос в ближайшее время, и обещание свое сдержал. В противном случае при наступлении зимних холодов мне пришлось бы топить печку дровами. Насчет газовой колонки для нагрева воды я позаботился заранее, она уже была подключена. А вот газовая плита осталась еще от прежних хозяев, которые пользовались привозным газом в баллонах.

Ну и, конечно же, окружающая природа. Мол, для мальчишки свежий деревенский воздух будет в самый раз. А я все думал, как мне научиться управлять подаренным автомобилем. Когда-то в будущем пару раз мне давали прокатиться, один раз на 'Жигулях', второй - на стареньком 'Вольво'. Так что в принципе я понимал, на что и когда жать.

- Валюш, может, пока попробую поездить, благо тут машин мало, а в дерево, надеюсь, не врежусь...

- Нетушки, сначала топай в магазин. Надо будет, кстати, холодильник купить. Зимой еще можно продукты в авоське за форточку вывесить, а летом что делать?

Магазин в поселке оказался вполне приличным. Поскольку холодильника на даче пока не имелось, закупил немного скоропортящейся еды, а в остальном затарился консервами.

Между тем Валя с карандашом в руках вовсю составляла список необходимого. Мебель ее в принципе устраивала, но диван она решила купить новый. Холодильник, само собой, тоже стоял на очереди. Телевизор предложила привезти из Пензы, раз уж я теперь при машине, и смогу загрузить аппарат в багажник.

- Ты что, везти телевизор на 'Волге' из Пензы в багажнике?! Представляешь, что от него останется? У нас дороги хоть и неплохие, но до тех же немецких им еще далеко.

- А ты в ГДР что ли был?

- Читал в одном журнале, - отбрехался я. - Короче, съездим как-нибудь в город и купим новый, а то в старом уже ручка переключения каналов отваливается. И стиральную машинку надо присмотреть, не вручную же тебе стирать.

- Ты еще про пишущую упоминал, забыл?

- Точно, и 'Ятрань' какую-нибудь присмотрим. Надеюсь, денег на все у нас хватит.

Только после обеда я все же дорвался до машины, оставив Валю хозяйничать в доме. В бардачке я обнаружил ПДД, подумав, что книжонка попалась весьма кстати. Нужно будет выучить экспресс-методом. Основные знаки, в принципе, я и так знал, типа 'кирпича', запрещающего проезд, но понятно, что полнотой мои знания не отличались. Вот сегодняшний вечер и посвящу изучению этой книжки.

Заодно выяснилось, что я еще что-то помню из уроков вождения. Переведя рычаг КПП в нейтральное положение, выжал сцепление, вставил ключ в замок зажигания и повернул его. Двигатель ровно заурчал, после чего я отжал сцепление и попытался тронуться на первой скорости. 'Волга' фыркнула и заглохла. Пришлось трижды повторять попытку, прежде чем машина поехала. Дальше третьей скорости я переключаться не рискнул. Следя, чтобы стрелка на спидометре не заползала за отметку '40', доехал до поворота дороги, кое-как развернулся и вскоре снова припарковался у дачи, теперь уже носом в другую сторону.

Фух, нужно окошки открыть, что-то жарко стало. Хотя вроде кондишн имеется, ну-ка, где у этого парня кнопка... Ага, нашел! Гляди-ка, как приятно обдувает. Включил стереосистему, нашел какую-то радиостанцию. Теперь придется еще и кассеты покупать с музыкой.

Пока Валя окончательно не загнала меня домой, я успел несколько раз аккуратно проехать вокруг поселка, но при этом однажды чуть не слетел в кювет, перепутав педали газа и тормоза. После этого решил продолжить занятия завтра, припарковался у дачи и, покидая 'Волгу', нос к носу столкнулся с Окуджавой.

Его я узнал сразу, сколько видел фотографий барда и видеозаписей.

- А вы, значит, наш новый сосед? - спросил Булат Шалвович, глядя на меня с легким прищуром. - Мне про вас уже рассказывал Давид Израилевич.

- Выходит, что так, - скоромно улыбнулся я. - А вы Булат Окуджава, верно?

- А что, похож?

Теперь в уголках его глаз затаился смех, хотя внешне бард оставался серьезным.

- Еще как похожи. Кстати, вам Высоцкий привет передавал, когда узнал, что я теперь живу с вами по соседству.

- Володя? Талантливый актер, увидите его - тоже привет передавайте.

- Конечно, Булат Шалвович. Он хотел к нам на новоселье подъехать, надеюсь, скоро мы сможем его отметить. Ну и вас позвольте пригласить, по-соседски, так сказать.

- Отчего же нет, зайду, только предупредите заранее.

В Пензу мы решили ехать послезавтра. Выпишусь из городской квартиры, затем вернемся сюда, захватив наиболее ценные и нужные вещи, которые влезут в багажник автомобиля. Ну а что, раз уж я теперь заделался автолюбителем, стал настоящим асом, да и права, если ничего не случится, завтра мне выдадут - почему бы не смотаться туда-обратно на 'Волге'?! Не так комфортно, как на поезде, но зато быстрее. Да и опять же, вещи не в руках тащить на вокзал, что там в руках унесешь-то... Мелочь, а тут можно прихватить кое-что посущественнее. Да и Валя после некоторого раздумья согласилась с моими доводами.

С правами Ильхам Каримович все устроил по высшему разряду, мне и в самом деле оставалось только поставить свою подпись. На прощание сказал, что техобслуживание машины можно проводить в гараже представительства, и чтобы я в случае чего не стеснялся. Мол, другу узбекского народа они всегда готовы оказать посильную помощь. Затем я отправился в редакцию 'Юности', где Полевой ждал меня с новостями.

- В общем, ситуация такая... Федин в составе группы писателей на следующей неделе выезжает в Брест, там у них будут проходить памятные мероприятия. Принимающую сторону возглавляет сам Машеров. Я обрисовал ситуацию Федину, и он предложил включить вас в состав творческой делегации. Наверняка можно будет улучить пару минут и пообщаться с Петром Мироновичем наедине. Вся поездка займет несколько дней, проезд и питание за счет Союза писателей. Ну как, согласны?

- Конечно, разве можно упускать такую возможность?!

- Тогда я звоню Константину Александровичу, и говорю, чтобы внес вас в список.

Уже задним числом я подумал, что могу понадобиться Тарковскому, а меня не будет в Москве чуть ли не неделю. Еще не все сцены с моим участием были отсняты, да и вообще хотелось бы проконтролировать съемочный процесс. К слову, в ближайшую субботу съемки будут проходить на борту армейского ИЛ-76. Даже сам Клушанцев планировал пробраться на борт самолета и посмотреть, как актеры, наряженные космонавтами, парят в невесомости. Ну а что, до отъезда в Брест время еще остается, а из Пензы, куда мы намеревались выехать завтра, вернемся, вполне вероятно, до выходных. Так что в таком случае можно и мне наведаться на аэродром в Жуковском.

Визит в родной город прошел без эксцессов, по пути, науськанный женой, я вел машину аккуратно и ни во что не врезался. Не успели переступить порог квартиры, как дверь напротив распахнулась, и показалась соседка.

- А к вам тут милиция приходила.

- С какой такой радости?

- Не знаю, вот, оставили телефон, сказали, чтобы как объявитесь - сразу позвонили.

Я пожал плечами, взял бумажку с номером и пошел звонить. Выяснилось, что ничего плохого я не совершал, а повод, напротив, был весьма приятный. Меня искали, чтобы вручить ценный подарок. Просили найти время и появиться в Первомайском РОВД, к которому относился наш микрорайон. Я сказал, что смогу, пожалуй, подъехать минут через тридцать, тем более я был на собственном транспорте.

- Хорошо, только не опаздывайте. Потому что мы также пригласим представителя спасательной службы, который и вручит вам награду, а также корреспондента из газеты.

Мне вручили от ОСВОД часы в золотом корпусе с гравировкой, а также заверили, что уже готовится представление на медаль 'За спасение утопающих'.

В общем, пришлось пережить еще один приятный момент в своей жизни, правда, потеряв при этом больше часа драгоценного времени. Заодно позвонил в приемную Мясникова, узнать, как там продвигаются дела с книгой 'Тайны пензенских подземелий'. Оказалось, продвигаются неплохо, материалы уже отправлены в 'Приволжское книжное издательство'.

Наконец мы добрались до ЖКО, где я выписался из квартиры, и забрали необходимые, по мнению супруги, вещи, которые упорно не желали втискиваться в большой вроде бы багажник. В том числе детская кроватка, даже в разобранном виде.

- А гитару зачем берешь?

- Надо, - ответил я Вале голосом Василия Алибабаевича из 'Джентльменов удачи'.

Правда, гитара за время нашего отсутствия почему-то решила малость рассохнуться, и ее настройка превратилась в настоящее мучение, в чем я убедился уже по приезду в Переделкино.

Прежде чем отправиться в обратный путь, я успел сделать еще одно важное дело. А именно - слазить в тот самый подвал на Московской и забрать припрятанные там мои российский паспорт и сотовый телефон. Что-то мне подсказывало, что в скором будущем эти вещи смогут пригодиться. Причем ломом дверь я взламывал внаглую, на глазах офигевших жильцов, после чего с телефоном и паспортом сделал ноги, еще до прибытия милиционера.

До Переделкино также добрались без происшествий, если не считать замену пробитого колеса - напороться на гвоздь я умудрился, подъезжая к Рязани. Запаска имелась, но вот с домкратом я был знаком весьма отдаленно. Хорошо, выручил дальнобойщик, увидевший мои мучения и притормозивший оказать помощь.

За время поездки Валя немного рассопливилась, не иначе, где-то продуло, хотя по ее требованию окна были закрыты, ребенок все-таки на руках. Может, от кондиционера надуло? Любопытно, что за все время моего пребывания в этом времени я ни разу ничем не болел. А как-то, сильно порезав палец, на следующий день не обнаружил на месте пореза даже шрама. Жена тоже была в шоке. Похоже, неведомые благодетели всерьез озаботились моим здоровьем, не только зубы и зрение восстановились.

На календаре была пятница, завтра я однозначно запланировал поездку со съемочной группой в Жуковский, о чем оповестил по телефону и режиссера фильма. А сегодня к нам нагрянула Ленка, вернувшаяся с очередных раскопок, на которые она уже по традиции отправлялась второе лето подряд.

- Ну вы даете, товарищи родители, прямо по-царски устроились! Буржуи! - воскликнула девица, оглядывая наши хоромы.

- А ты где сама-то была, чего раскопала, давай рассказывай, - потребовали мы от Ленки.

- В Крым же с курсом ездили, я вам писала перед отъездом. Раскапывали скифские курганы. В одном захоронении обнаружили золотые украшения, об этом даже в местной газете написали. Передали все находки в музей.

Мы расположились на кухне, а Даньку уложили спать в ту самую кроватку, которую мы с таким трудом втискивали в багажник подаренной хлопководами 'Волги'. Теперь неспешно вели беседу под чай с вишневым вареньем. Именно Валя настояла, чтобы несколько банок с ее вареньем мы все же захватили в Переделкино.

От разговора нас отвлек телефонный звонок. Оказалось, звонили из Союза писателей, какой-то Петр Вислый.

- Сергей Андреевич, а мы вам в Пензу названиваем, вы-то уже, оказывается, в Переделкино живете, - сказал голос на том конце провода. - Хорошо, Борис Николаевич ваш новый номер подсказал. У меня для вас сразу две хорошие новости.

- Ну если сразу две, тогда радуйте, - ответил я, косясь на приоткрытую дверь в кухню.

- Так вот, вы включены в состав официальной делегации, отправляющейся в Брест. Там, вероятно, вам придется выступить в речью, посвященной вашей книге 'Знак беды'. Несколько экземпляров мы возьмем с собой. Говорят, повесть Машеров прочитал с удовольствием, вспомнил войну. Выезд намечен в следующий вторник, автобус отъезжает от Дома литераторов в восемь утра, так что не забудьте. Обратно вернетесь через четыре дня.

- Это замечательно, а вторая какая новость?

- А вторая - ваш роман 'Марсианин' переведен на английский язык, и его собираются печатать в Америке. С нами уже связывались представители издателя, они хотят с вами заключить договор, только все это будет через Союз писателей. Подъезжайте завтра с утра в секретариат, адрес вы знаете. Гонорар в валюте, само собой, получить не сможете, ее переведут в рубли. Для этого завтра в Союзе зайдете в бухгалтерию, и напишете заявление, что согласны получать гонорар в рублях.

Что ж, раз нельзя в валюте, на которую, впрочем, в СССР практически ничего нельзя было приобрести - разве что по каким-то там чекам в 'Березке' - будем брать 'деревянными'. Все-таки пока никаких загранкомандировок не планировал.

Новость, которой я поделился с родными, вызвала у них сдержанный восторг. Хотя нет, это Валя за меня скромно порадовалась. Она-то уже привыкла к тому, что рядом с ней такая величина, то и дело то книги издающая, то песни сочиняющая, а теперь еще и в кино засветившаяся. А Ленка выдохнула: 'Ух ты, круто!' и предложила поднять тост. Наливочка у нас имелась, так что ее пожелание мы выполнили, хотя Валя разве что пригубила, объяснив этот тем, что пока она еще кормит ребенка грудью, и не хочет забивать свой организм всякой дрянью.

- И долго ты будешь еще кормить? - поинтересовалась Ленка.

- Месяц, максимум два, потом можно на кашки и пюре переходить. Кстати, ты как, замуж не собираешься?

- Есть у меня один парень, мы с ним с первого курса дружим, он из нашей группы. Но что-то робкий какой-то, пока только целовались.

- Нормально!... А ты что, в постель его что ли собралась затащить?

- Нет, а чего ты кипятишься? Сама меня во сколько родила?

- Девочки, заканчивайте ругаться, давайте лучше обговорим, когда будем новоселье справлять. Потому как нужно будет созвониться с Высоцким, а то вдруг он в этот день не сможет, и Окуджава, опять же, обещал зайти, его тоже заранее нужно предупредить.

Следующий час был посвящен обсуждению празднования новоселья, а потом вдруг падчерица вспомнила, что электричка в Москву отходит через четверть часа, и ей теперь нужно бежать на станцию сломя голову.

- А у тебя какие-то дела в Москве? - поинтересовалась Валя.

- Вроде нет...

- Так и нечего дергаться. Чем на съемной квартире ночевать, переночуешь у нас, есть же свободная спальня.

Я подтвердил, так что после недолгого раздумья Ленка согласилась провести ночь на даче. А сам тут же направился спать, как-никак мне предстоял ранний подъем, а в семь утра я уже планировал на 'Волге' выехать в Жуковский.

Глава 4

Я держал в руках свежий номер 'Правды', и душа моя ликовала. Все-таки мои письма, во всяком случае в ГРУ, сработали. Я еще раз пробежал глазами заметку под кричащим заголовком: 'Предатели получили по заслугам!', в которой описывался судебный процесс над Александром Огородником и Дмитрием Поляковым. Оба были приговорены к высшей мере социальной защиты. И мне их отнюдь не жалко. Единственное, о чем я действительно жалел - это о том, что в будущем смертную казнь заменят пожизненным сроком. Подобная нечисть не должна дышать с порядочными людьми одним воздухом. И если что-то от меня в этом плане будет зависеть, я приложу все силы, чтобы смертную казнь никакие либералы не отменили.

А что там Щелоков с моими маньяками? Может быть, заметка уже проскакивала, просто я ее проглядел, поскольку газеты читаю от случая к случаю? Хотелось верить, что мои письма привели в действие механизм неотвратимости наказания.

Наутро после звонка из Союза писателей я проделал все в точности по инструкции. Приехал в секретариат, прочитал условия договора с американским издательством 'Faber & Faber', и порадовался за себя. Все-таки 3 тысячи долларов аванса и затем еще 15 тысяч вдогонку по факту выхода книги, да еще и проценты с дополнительных тиражей, которые, хотелось верить, последуют... Все это, пускай и по курсу доллар за 75 копеек, не могло не радовать. Тут же зашел в бухгалтерию и написал заявление, чтобы отныне инвалютные поступления на мой счет переводили в рубли. Поинтересовался у главбуха, когда можно будет получить аванс.

- Вы же договор только что подписали? За недельку, думаю, все утрясется, и деньги приду. Вам позвонят, не волнуйтесь.

А во вторник я ни свет, ни заря, расцелованный Валентиной, сел в электричку и отправился в Москву. В сумке помимо гигиенических принадлежностей и запасных трусов с носками лежали 'ридер', мобильник и российский паспорт. Ну и портмоне с российскими рублями захватил. Мало ли, вдруг Машеров ни в какую не согласится сотрудничать, и мне придется доказывать, что я из будущего, с помощью вещдоков. Дензнаки тоже сыграют свою роль. Но это совсем уж крайний вариант. Я все же рассчитывал, что мы договоримся встретиться в следующий раз в более, скажем так, приватной обстановке, где я без свидетелей докажу, что явился из 2015-го спасать страну от развала.

В половине восьмого я был у Дома литераторов, здесь уже толпилось с десяток представителей писательского цеха. Меня многие узнали, я же признал только Владимира Солоухина, чей брутальный портрет как-то видел на титульном листе книги 'Приговор'. Кстати, в этой реальности написанной в прошлом году.

Чуть позже на белой 'Волге' подвезли Федина, который сверился со списком присутствующих. Не хватало только вечно, как мне объяснили, опаздывающего поэта Марка Кабакова. Но и он появился, когда уже началась посадка в 'Икарус' с надписью 'Интурист' на боку.

11 часов в пути - и мы въехали в город-герой Минск. От Минска до Бреста было еще около пяти часов на автобусе, но наше руководство решило, что ночь мы проведем в столичной гостинице. А рано утром отправились в Брест, теперь уже в сопровождении милицейского кортежа числом в один автомобиль 'Жигули'. Ничего, что скромно, зато дорогу нам уступали, и до пограничного города мы добрались, можно сказать, с ветерком, уложившись всего в четыре часа.

Естественно, первым делом нас повели смотреть крепость, первой принявшую на себя удар 45-й дивизии вермахта. Сейчас крепость была превращена в музей, и я, не стесняясь, тратил фотопленку, то и дело щелкая затвором 'Практики'. Когда мы вышли из крепости, оказалось, что подъехал Петр Машеров.

В обычном скромном костюме, без всяких наград и звезд Героя, даже без орденских планок. Подошел, обнялся с Фединым, пожал всем руки. Сухая, крепкая ладонь, почему-то сразу возникло ощущение, что с тобой здоровается уверенный в себе человек. И он отнюдь не был похож на ту развалину, которую уже начинает представлять из себя генеральный секретарь. Так что понятно, в чью пользу сравнение.

- Это, Петр Миронович, тот самый Губернский, написавший повесть 'Знак беды', - представил меня Федин.

- Читал, очень понравилось. Спасибо за книгу, словно на тридцать с лишним лет назад вернулся, когда читал, так живо и сильно написано.

- У Сергея Андреевича к вам одно дело есть, он вам сам потом расскажет, если у вас найдется пара свободных минут.

- Для такого хорошего писателя, конечно, найдется, - сказал Машеров. - Только после мероприятия, а то вон уже школьники с ветеранами подъезжают.

Пообщаться с первым секретарем ЦК компартии Белорусской ССР удалось часа через два, в течение которых писатели и поэты выступали перед собравшимися, а мне пришлось рассказать об истории создания повести 'Знак беды'. Хорошо, что я этот момент продумал заранее, не нужно было заниматься экспромтами, выкручиваясь из ситуации.

Разговор с Машеровым я тоже продумал вроде бы до мелочей, не исключая, впрочем, варианта, когда Петр Миронович откажется от идеи мемуаров наотрез. Но попробовал подать под тем соусом, что это не какое-то восхваление лидера Белоруссии, а бесценные воспоминания, которые не должны кануть в Лету, а обязаны служить воспитанию подрастающего поколения на примере их отцов и дедов.

- Мысль, пожалуй, верная, - задумчиво сказал Машеров. - Подрастающему поколению нужны положительные примеры. Другой вопрос, как на все это найти время...

Неужто клюнул?! Только бы не сорвался с крючка, ведь ставки были очень, очень высокими. На кону стояло будущее страны.

- Необязательно сидеть часами в загородной резиденции и надиктовывать воспоминания на магнитофон, - сказал я, пожалуй, даже слишком торопливо и тут же постарался вернуть голосу солидность. - Нет, магнитофон, конечно, дело нужное, с его помощью можно сэкономить время. Но я вполне могу сопровождать вас в поездках, к примеру, сядем в машине сзади, и так же будете надиктовывать, пока едем. Я так думаю, что и на обложке желательно вписать вашу фамилию.

- Не слишком вызывающе, еще и фамилию?..

- Как раз в тему, Петр Миронович. Сразу привлечет внимание, чем если бы красовалась фамилия малоизвестного автора вроде меня.

- Не такой уж вы и малоизвестный, я успел изучить вашу биографию после того, как прочитал повесть. Пишете прозу и стихи, песни сочиняете, археологией увлекаетесь... Я даже звонил Георгу Васильевичу, он вас очень хвалил! Знаете что, у меня законный отпуск в августе, месяц, конечно, я не протяну, слишком жирно будет, но дней десять проведу в санатории 'Летцы' в Витебской области... Мда, Витебск, надо же такому случиться, - удрученно покачал головой Машеров.

- А что там такое?

- Да душегуба одного поймали, столько людей загубил... Носит же земля таких! Я не я буду, если к нему не применят высшую меру... Ладно, не будем о плохом. В общем, приедете в санаторий, я попрошу и на вас путевку оформить, приезжайте с магнитофоном, во всеоружии. Будем совмещать приятное с полезным. Кстати, там отличные минеральные ванны, так что и подлечитесь, если что.

О да!!! Сразу два отличных известия. Уговорил-таки Машерова, а еще узнал, что Михасевича, похоже, все-таки поймали. И по этой части сработало!

Договорились держать связь через помощника Машерова, что мне живо напомнило историю с Рашидовым. Там тоже узбекский лидер подсунул нам своего помощника. Ну а что, не напрямую же беспокоить таких людей!

Этим же вечером мы выехали в Минск, там переночевали, а наутро отправились в Москву. Домой я вез кое-какие белорусские сувениры. В частности, две 'вышиванки' - рубаху на себя и что-то типа короткого сарафана жену, а также деревянную пивную кружку ручной работы. Ну и памятный знак с изображением Брестской крепости, куда же без него.

Приятно, что 'вышиванка' пришлась Вале впору, свою-то я еще там примерил, при покупке. Она с удовольствием крутилась перед зеркалом, примеривая с 'вышиванкой' то туфли, то сапожки.

- Ну как? - спрашивала она, поворачиваясь ко мне то одним боком, то другим.

- Лучше всех! - совершенно искренне отвечал я, пытаясь обнять Валюшку и поцеловать. Некоторое время та успешно уворачивалась, но в итоге я все же взял верх, и мы оказались в широкой супружеской постели.

Тем же вечером я позвонил Высоцкому. Мы договорились, что в ближайшее воскресенье - редкий день, когда у него не было ни спектаклей, ни съемок, ни концертов - он приедет с Мариной к нам на новоселье. Я продиктовал адрес нашей дачи, Высоцкий обещался быть вовремя.

После звонка Володе я дошел до дачи Окуджавы, дверь открыла домработница. Оказалось, что Булат Шалвович сегодня выступает для студентов и ректората Ярославского медицинского института. Но к воскресенью должен вернуться в Переделкино, и мое приглашение на новоселье домработница обещала передать. Проконтролировать ее что ли, зайти в субботу вечерком к Окуджаве... А то мало ли!

Подумал, кого еще позвать... Итак, Ленка приедет, само собой, вероятно со своим парнем, которого пока хватает, как она ни скажет, только на поцелуи. Дальше Высоцкий с Мариной, еще Окуджава, возможно, с супругой Ольгой Владимировной. Давида Израилевича надобно позвать, человек нужный, чай, запомнит этот момент, добром, если что, отплатит. Кстати, он все на шкаф зарился, Валя от него тоже собиралась избавляться с моей подачи. Пока нас набирается с десяток, может быть, и достаточно?

А-а, блин, про съемочную группу я и забыл! Завтра буду на 'Мосфильме', надо бы пригласить Тарковского, Янковского, Ульянова... Николсон вчера улетел в Штаты, сцены с его участием все отсняты. Ну, ничего страшного, обойдемся без Джека. Да и из этих, возможно, кто-то не придет, хотя в воскресенье Тарковский и объявил выходной.

На следующий день я этот вопрос прояснил. Из вышеперечисленной троицы согласился прийти только Янковский. Ульянов сослался на неважное самочувствие и проблемы с сердцем. Мол, пить и курить ему запретили врачи, а сидеть и молча завидовать он не хочет. А потому Михаил Александрович просто поздравил с новосельем и после окончания съемок вручил мне бутылку армянского коньяка, которая каким-то чудесным образом завалялась у него в гримерке. Тарковский придумал аналогичную отмазку, но коньяк от себя обещал вручить в следующий раз, потому как у него ничего лишнего заваляться в принципе не может. Признаться, отказ Андрея Арсеньевича я воспринял с облегчением. Сложный он человек, при нем толком и не повеселишься, все время чувствуешь на себе его пристальный взгляд.

В тот же день по настоянию жены отправились выбирать люстру в зал. То, что висело там под потолком сейчас - годилось разве что в музей, с чем я так же вынужден был согласиться. В отделе электротехнических товаров ЦУМа Вале приглянулась хрустальная люстра ценой около полутора тысяч, и размерами, больше подходящими Дома культуры, чем для нашей дачи. Мои доводы все же возымели действие, и мы приобрели светильник поскромнее, и в два раза дешевле, но тоже с хрустальными подвесками. Эх, не получилось уболтать жену взять что-нибудь в стиле 'hi-tech', пришлось потворствовать ее мелкобуржуазным желаниям.

Тем временем работа над фильмом близилась к завершению. Мое присутствие на площадке, в принципе, и не требовалось, сцены с моим участием были уже отсняты. Помимо той, где я с парой предложений отдаю начальнику ЦУПа папку, засветился еще несколько раз, но теперь уже в роли безмолвного массовика-затейника.

Как бы между делом я поинтересовался у режиссера, как обстоит дело с музыкальным сопровождением. Над ним работал Эдуард Артемьев, с которым Тарковский делал 'Солярис'. Мне даже разрешили послушать у звукорежиссера на магнитофоне готовую запись музыкальной темы. Ничего так, прилично, хотя и как-то депрессивно. О чем я и сказал Тарковскому.

- Это тема из первой части фильма, а к финалу Эдик пока сочиняет. Обещает нечто жизнеутверждающее.

Логично, все же ведь заканчивается хэппи-эндом. Кстати, по сюжету, который я старался не слишком переделывать, на марсианской станции Виктор Огнев обнаруживает забытые товарищами музыкальные записи, которые гоняет до посинения, потому что альтернативы попросту нет. В сценарии я написал, что фонотека состояла из песен 'Беловежская пуща', 'Черный кот', 'Звездочка моя ясная', пара треков из 'Битлов', ну и вписал, не удержался, песню 'Трава у дома'. Все эти вещи Тарковский сохранил, даже битловские песни, на что я особо и не рассчитывал.

Вернувшись с 'Мосфильма' в Переделкино, обнаружил Валентину, выгуливающую Даньку во дворе. Мелькнула мысль, что надо бы оборудовать нечто вроде детской площадки. Сейчас время терпит, но годика через два-три, когда Данила подрастет, горка и качельки не помешали бы.

- Там тебе Чарский обзвонился, дело у него какое-то срочное.

- Понял, спасибо... Кстати, завтра едем покупать холодильник. В воскресенье у нас гости, придется закупать еду, а хранить ее негде.

- А я сразу тебе сказала, что холодильник нужен, еще до поездки в Белоруссию мог бы подсуетиться. Только без очереди где ты купишь? Хоть и Москва, а все равно, наверное, очередь отстоять придется, так что к новоселью вряд ли холодильник купим.

- Прямо уж не купим?

- Попробуй, но я далеко не уверена... И ужин на плите, сам наложишь, - крикнула она мне вдогонку.

Несмотря на доносившийся с кухни обалденный аромат, я все же первым делом набрал Чарского.

- Але, Анатолий Авдеевич, здравствуйте, это Губернский. Вы меня искали?

- Да-да, Сергей Андреевич, искал... Тут такое дело, Ингу пригласили выступить через две недели на сборном концерте для ветеранов войны. Мы с ней удивились - с чего бы вдруг, вроде у нас репертуар не патриотический. А потом пробил по своим каналам, выяснилось, что ее кандидатуру утвердил сам Председатель Государственного комитета по радио и телевещанию при Совете Министров СССР Сергей Георгиевич Лапин. Не знаю, может, влюбился он в нее, но опять же, с чем выступать?

- То есть я должен срочно что-то сочинить?

- Сергей Андреевич, дорогой, вы же знаете, что моя благодарность не будет иметь границ.

- Хм, ладно, Анатолий Авдеевич, что-нибудь придумаем.

- Только, умоляю, не затягивайте, там же еще и репетировать нужно.

- Понял вас, понял, постараюсь не тянуть, счастливо, Инге привет!

Положив трубку, отправился на кухню. Так, салат из свежих овощей, в кастрюле, накрытой для верности полотенцем - пюре и котлеты. Вот котлетки-то и пахли так. Что слюнки невольно текли.

Ужиная, обдумывал, чем бы можно порадовать ветеранов. Предложить ей песню 'Комбат' из репертуара 'Любэ'? Это для каких-нибудь 'Голубых беретов' сгодится, но никак не для Инги.

Отужинав, вышел к своим во двор подышать свежим воздухом, поблагодарив супругу за прекрасный ужин.

- Да не за что... Чего такой озабоченный? Чарский?

- Ага, просил срочно песню сочинить для дочери. Ей выступать через две недели на концерте для ветеранов.

- И как, сочинишь?

- Да вот думаю... Пойду-ка я возьму гитару, появилась у меня одна мыслишка.

Мысль и впрямь появилась. Если уж мы удивили всех треком 'Искала', то почему бы еще раз не рискнуть? Я взял ручку, лист бумаги, и принялся накидывать текст песни 'Кукушка'. Ее-то я тоже бацал под гитару по молодости, пытаясь подражать голосу Цоя. Но, честно говоря, кавер-версия, исполненная, к примеру, Полиной Гагариной к фильму 'Битва за Севастополь', мне понравилась больше. Ну а вариант моей обожаемой Ольги Кормухиной - вообще улет! Может, и Инга потянет? Правда, скорее она споет под Гагарину, чем сможет прохрипеть по-кормухински.

'Кто пойдет по следу одинокому?

Сильные да смелые

Головы сложили в поле в бою...'

Такие строчки в тему. А вот следующая 'Мало кто остался в светлой памяти...' может вызвать непонимание. А если подправить на 'Каждый остался в светлой памяти'? Че-то фигня какая-то, лучше не портить оригинал. В смысле текст, а исполнением, надеюсь, мы уж точно не испортим.

Что тут у нас еще вызывает сомнения... 'Голову да плечи терпеливые под плеть'. Блин, да тут весь текст вызывает сомнения. Не пропустит худсовет, там же наверняка будет прогон перед концертом.

Что же делать? Мой взгляд упал на шкаф, в котором лежала моя сумка не только с 'ридером', но также с мобильником и наушниками. Может, в телефоне что-то найдется? Я уже толком и не помнил, что в него накачал, не исключено, что попадется что-то стоящее. Тем более Валя вроде пока с Данькой домой не собираются, есть время проверить.

В этот момент снова раздался звонок. Кто там опять... Оказалось, Слободкин.

- Сергей, привет! Что-то совсем ты нас подзабыл.

- Да дела, кручусь, как белка в колесе. Тут еще переезд, вот только обустраиваемся в Переделкино... А как ты меня нашел, я же вроде с тобой еще не созванивался?

- Так ведь Анатолий Авдеевич - наш общий друг!

- А, ну да, что-то совсем туго соображать начал.

- Так я что звоню-то! Нас тут на сборный концерт пригласили...

- ...Выступить перед ветеранами, - закончил я за него.

- А ты-то откуда знаешь?

- Только что Чарский звонил, его Ингу тоже позвали выступить на этом концерте через две недели. И он просил написать им песню.

- Вот же гадство, - разочарованно пробормотал на том конце провода Слободкин. - Значит, мы пролетаем?

- Не хнычь, мой юный друг, есть у меня для вас пара вариантов. Если хочешь - могу завтра заскочить в первой половине дня к тебе на студию. Прямо с ранья, часиков в девять, потому что мне еще к Чарским затем нужно будет ехать.

- Здорово, а я уж было расстроился. Давай тогда на девять и забьемся, адрес тот же.

Вот ведь, прямо как сговорились. Надеюсь, больше ни от кого звонков не последует? Хотя вроде сотрудничаю только с 'Веселыми ребятами' и Ингой. Разве что Алка по старой памяти решит напрячь. А что, ее тоже вполне могли пригласить на такой концерт, раз уж Чарскую позвали.

Почему я сразу заявил Слободкину про 'пару вариантов'? Потому как давно думал, что у 'Любэ' есть в репертуаре лирическо-патриотические вещи, подходящие и для этого времени. Те же 'Ты неси меня, река' или 'Березы', которые я и собирался завтра предложить 'Веселым ребятам'.

А вот вопрос с Ингой оставался в подвешенном состоянии. Я включил телефон, мельком глянул на шкалу зарядки. Ну, послушать вполне хватит. Так, теперь в меню... Год считай в него не заглядывал, уже и подзабыл, где тут и что... Так, вот! 'Битлы' пролетают, и остальные 'западники' тоже, тем более хард-рок. Эх, а здорово было бы выпустить в тех же Штатах альбом под названием, скажем, 'Get a Grip'. Он в моем телефоне был закачан в полном объеме, все 14 песен, включая мои любимые 'Livin' on the Edge', 'Cryin'' и 'Crazy'. Да, 'Aerosmith' - это вещь! Как и 'ZZ Top'. Люблю жесткий блюз.

Но, к сожалению, сейчас их творчество никуда не приткнешь. Чай, не в Америку занесло, там бы я мигом развернулся.

Ну вот и до русскоязычных добрались. Классика русского рока, лучшие образцы. Это не то, снова мимо, снова... А как тут Орбакайте затесалась с песней 'Тучи в голубом'? А, блин, жена же еще просила ей скачать композицию из сериала 'Московская сага' и скинуть по Bluetooth. Ее же аппарат не был подключен к Инету. Скинул, а удалить забыл, сколько протаскал в телефоне. А ведь песня-то, насколько помню, о войне. Ну-ка, ну-ка...

Снова весь фронт раскален от огня

Лупят зенитки три ночи, три дня.

А в гимнастерке на снимке

Ты обнимаешь меня...

Я прослушал песню до конца, внутреннее ликуя. Спасибо тебе, Господи, что надоумил бывшую в свое время упросить скачать эту вещь! Надеюсь, это не перепев, не ремейк какой-то старой, забытой вещи, а то получится скандал.

Теперь срочно переписать текст, пока не пришла жена, и подобрать аккорды, которые, к моей радости, оказались на удивление несложными. Единственное - намучался с гитарой, которую по ходу пришлось несколько раз настраивать, подтягивая то одну струну, то другую. Ноты я записывал уже, когда Валя с Данькой вернулись домой. Увидев, что я работаю, супруга не стала меня тревожить просьбой искупать сына, занялась этим сама. А я заодно переложил на ноты обе песни из репертуара 'Любэ'.

Ну что ж, если со Слободкиным мы уже договорились о встрече, то Чарскому нужно еще раз позвонить. То-то он удивится моей скорострельности! Итак, завтра едем за холодильником, но сначала заскочим на студию к Павлу и домой к антиквару. Или, может, не стоит Валю таскать с ребенком, один со всем управлюсь? Ладно, решим сейчас на семейном совете.

Глава 5

- Аккуратнее, косяк не обдерите! Да говорю же, аккуратнее, налакались, что ли уже с утра?!

- Не шуми, хозяйка, все пучком будет, работают профессионалы.

- Я и смотрю, профессионалы...

Валя активно руководила действиями грузчиков, которые затаскивали в дверной проем финский холодильник 'Rosenlew'. А я думал, что меня такая советская действительность устраивает не в полной мере. Ладно, я со своими связями все-таки выбил себе холодильник - пришлось делать звонок Чарскому, пообещав при этом следующую песню для Инги написать бесплатно. А вот простые советские люди месяцами, а то и годами стоят в очереди, чтобы стать обладателями холодильников! Конечно, в будущем минусов выше крыши, но вот об очередях за бытовой и прочей техникой никто и слыхом не слыхивал. Так что для меня даже на втором году жизни в СССР подобные реалии все еще оставались дикостью.

День начался с поездки к Слободкину. Тот собрал всех своих музыкантов, включая Долину, хотя я сомневался, что из этих двух песен что-то для нее подойдет, все ж таки композиции рассчитаны на мужской вокал. С другой стороны, вон та же 'Кукушка' как звучала в исполнении Гагариной и особенно Кормухиной! Ладно, это они сами разберутся.

'Ты неси меня, река' и 'Березы' были приняты 'на ура'.

- Вот, самое то! - потирал ладони Слободкин. - Нас вроде не ограничивают исполнением одной песни, мы тогда обе и исполним, да ребята?

Музыканты дружно выразили одобрение. Им и самим такие мелодичные вещи пришлись по вкусу. Извини, Коля Расторгуев, придется, если что, тебе другие хиты сочинять. Или кто там у него, Матвиенко рулит? Неважно, этих песен им уже не видать, как своих ушей.

- Договор сразу заключим? - поинтересовался худрук коллектива.

- Извини, время поджимает, мне еще с Чарскими встречаться. Давай в другой раз.

Запоздало мелькнуло в голове, что надо было бы и Пашу пригласить на новоселье. Но теперь уж что метаться, неудобно, получится, что вспомнил в последний момент. Тем более что Чарского я тоже не приглашал, так что донести на меня Слободкину будет некому.

С Чарскими договорились сразу ехать на студию ансамбля 'Мелодия', для чего накануне вечером нам всем пришлось еще раз созвониться. Георгий Арамович сказал, что с утра коллектив собрать нереально, половина музыкантов в отпусках, поэтому приедет сам и будет аккомпанировать Инге на рояле. Она с первого дубля спела так, что у меня не осталось никаких вопросов. Судя по лицам Гараняна и Чарского, они испытывали похожие эмоции.

- Отлично! - выдохнули мы хором.

- А насчет костюма уже думали? - спросил я Чарского.

- Честно говоря, как-то не до того было. Инга, ты в чем выступать планируешь?

- Ну уж какое-нибудь платье выберем, их у меня много. Может быть, то алое с серебряными вставками?

- Нет, друзья мои, платья тут не катят, - решительно заявил я. - На мой взгляд, Инга должна выступать в сапожках, гимнастерке и пилотке. Волосы, само собой, убрать под пилотку.

- А что, неплохая идея, - поддержал меня Гаранян. - Только шить нужно быстро, чтобы успеть со всеми примерками.

- Это не вопрос, у меня есть на примете отличный портной, - заявил Чарский. - И мне тоже идея с гимнастеркой понравилась.

- А еще можно сзади Инги на сцене экран повесить, если его там изначально нет, и на нем показывать кадры из военных фильмов. С видеорядом эффект значительно усилится.

- Действительно, Сергей Андреевич, вы просто фонтанируете идеями! Я бы вас давно уже, будь моя воля, министром культуры назначил.

- Скажете тоже...

Получив по уже привычному номиналу от антиквара на руки две тысячи, я отправился в магазин, торгующий бытовой техникой. И каково же было мое удивление, когда выяснилось, что без очереди можно приобрести только холодильник 'Саратов-2'. На все остальные была очередь от нескольких месяцев до года. Самой популярной оказалась модель финского холодильника 'Rosenlew', на которую очередь как раз и вытянулась примерно на год. Причем холодильники только что привезли, и обзвонить очередников еще не успели.

Самое грустное, что и мне 'Rosenlew' тоже приглянулся. Понимая, что жить без холодильника больше года нереально, а что-то более простенькое покупать не хотелось, я с таксофона набрал Чарского в надежде, что этот проныра имеет связи и в сфере торговли. Как оказалось, не ошибся. Вопрос был решен всего за пятнадцать минут. Правда, завмагу пришлось доплатить триста рублей, чтобы в очереди я оказался впереди всех, и в итоге холодильник мне обошелся в полторы тысячи. Но вещь того стоила! Блин, ну почему у нас не могут собирать такие холодильники?! Взяли бы и содрали, что ли, технические характеристики, раз сами придумать не в состоянии!

К счастью, занести холодильник в дом удалось без эксцессов, не ободрав ни его, ни стены с косяками. Для кухни он был великоват, поставили в просторном коридоре, благо что тут же имелась рабочая электрическая розетка. Спровадив грузчиков, я заставил Валю составить список продуктов, которые следовало приобрести к завтрашнему застолью. На обдумывание списка ушло чуть ли не полчаса, в итоге за продуктами на своей 'Волге' я отправился ближе к вечеру. Первым делом поехал на рынок, чтобы успеть до закрытия затариться свежими овощами и фруктами. Затем пришлось искать магазин, торгующий детским питанием, что отняло больше часа. Оказалось, в это время накормить ребенка не так-то просто, да и те же пеленки-распашонки тоже в большом дефиците. Это если ты хочешь купить что-то приличное, а не совсем уж кондово-совковое. Естественно, всякая мамаша мечтает видеть свое чадо в самом лучшем и модном. Хотя уж, казалось бы, какая мода в таком возрасте, распашонка - она и в Африке распашонка... Мда, министру текстильной или какой там промышленности есть о чем подумать. Главное, чтобы чиновник реально хотел что-то сделать, а не отчитывался сухими цифрами - 'догоним и перегоним'. А пока, похоже, министерские кресла оккупировали как раз карьеристы. Озабоченные не нуждами народа, а мыслями о том, как бы обеспечить себя и своих близких безбедным существованием на ближайшие лет сто.

После чего, наконец, отправился в 'Елисеевский', работавший до 10 вечера. Тут выяснилось, что из списка, предложенного женой, я могу купить далеко не все. А ведь наверняка где-то в подсобках хранятся продуктовые наборы для знакомых. Я неплохо помнил сериал, посвященный директору 'Гастронома ?1' Юрию Соколову, которого сыграл Маковецкий. Там чего только с черного хода не выносили. Правда, потом директор попал в 1982-м под раздачу, но это уже совсем другая история...

Блин, что же делать?! Может быть, снова позвонить Чарскому? Похоже, этот пройдоха имел связи везде, где только можно. Тяжело вздохнув, поплелся к таксофону. На мое счастье, антиквар был дома, и опять же мне повезло, что Анатолий Авдеевич был лично знаком с Соколовым. Попросил продиктовать список продуктов, и велел перезвонить ему же через пять минут. В итоге, сделав обещанный звонок, я получил указание двигать к тому самому черному ходу, где меня уже поджидали. Хоть и не сам Соколов, а какая-то тетка, но тем не менее в руках она держала ящик с продуктами из моего списка. Оставалась только вручить ей деньги, что я и с удовольствием сделал, отказавшись дожидаться сдачи.

В багажник моей 'Волги' опустились парочка бутылок 'Советского шампанского', по две бутылки красного и белого вина, а также водки 'Золотое кольцо', минералки, копченой колбасы, балыка, других деликатесов, включая баночку настоящей красной игры. В очередной раз подумалось, что это ужасно неправильно - доставать то, что тебе нужно, через служебный вход. Прилавки должны ломиться от разнообразия промышленных и продовольственных товаров. И для этого, в том числе я здесь и оказался, будем менять реальность по своему усмотрению. Если, конечно, получится. И тогда такие явления будут выжигаться каленым железом. Нет, расстреливать, если человек не серийный убийца, нежелательно, но вот сроки давать серьезные, чтобы другим неповадно было. Того же Соколова надо бы лет на десять закрыть... Мда, какая же я все-таки неблагодарная скотина. Ведь, с другой стороны, занимая такой пост, он не мог поступать по-другому. Иначе не продержался бы так долго. На его место сразу же нашелся бы более сговорчивый торгаш, так что, вполне вероятно, Соколов - это наименьше зло из возможного.

Разгружал 'Волгу' уже в сгущавшихся сумерках, под чутким контролем жены.

- Молодец, все купил. Остался хлеб, но его завтра свежий купим.

- Я это... пойду до соседей схожу, а то вдруг домработница не передала Окуджаве, что я его приглашал.

- Иди, только по-быстрому... Плохо, что телевизора нет, в газете программу прочитала - сейчас как раз 'Вечный зов' показывают.

- На следующей неделе займемся вопросом покупки зомбоящика.

- Чего? Какого зомбоящика?

- Телевизора, я имел ввиду. Ну пока радиолу послушай, зря везли ее что ли шестьсот километров?.. Ладно, я пошел, постараюсь не задерживаться.

На этот раз дверь открыла супруга Окуджавы - Ольга Владимировна. Выяснилось, что они уже в курсе насчет моего приглашения, домработница все-таки донесла информацию до адресата, и если завра ничего экстраординарного не случится - то они с Булатом Шалвовичем обязательно подойдут.

Первой в воскресенье приехала Ленка со своим хахалем - Виктором. Ну это и понятно, уже с утра она примчалась помогать матери на кухне. Витя оказался скромным малым, для полного образа 'ботана' не хватало только очков. Признался, что очень рад познакомиться с родителями Елены, а обо мне давно наслышан, взахлеб прочитал 'Марсианина' и обожал 'мои' песни в исполнении Инги Чарской. От себя и падчерицы вручил набор постельного белья, заявив, что подарок они выбирали вместе.

Дамы приступили к готовке, а на меня сплавили Даньку, с которым мы сначала гуляли во дворе, а потом прошвырнулись по поселку. До этого как-то не было времени побродить по Переделкино. Дошли до Дома творчества писателей, внутрь заходить не стали, посмотрели на входивших и выходивших постояльцев, и отправились дальше. На улочках поселка было пустынно, лишь изредка попадались прохожие или игравшие дети. Видно, не мы одни здесь обитаем с мальцом.

С прогулки вернулись оба проголодавшимися. Даниле срочно сварили кашку, а мне перепало несколько бутербродов.

- Потерпи до пяти вечера, когда сядем за стол, не перебивай себе аппетит, - безапелляционно заявила Валя.

Стол решили накрывать на веранде. Погода стояла не слишком жаркая, и комары с мухами не особо докучали. Грех было не воспользоваться моментом, почувствовав себя героями какого-нибудь фильма про сибаритствующих дворян с участием Михалкова. Например, 'Неоконченная пьеса для механического пианино', на экраны вроде бы выйдет в следующем году. Только самовара не хватало. Ну не страшно, и чайником обойдемся, мы не гордые. Если до чая дело вообще дойдет. Спиртного должно хватить на всех, а мы еще решили выставить подаренный Ульяновым коньяк, так что выпивки, как говорится, на любой вкус.

Из звездных гостей первым приехал Янковский. Я приглашал его с супругой, но у той сегодня был спектакль, и она отпустила мужа одного, понадеявшись на его порядочность. Во всяком случае, так объяснил сам Олег, с которым мы уже общались на 'ты'. От своей семьи вручил огромного плюшевого медведя метровой высоты - подарок малому. Оказалось, игрушку ему привезли из ГДР, то-то я смотрю, морда у медведя какая-то не совсем наша. Свой пацан уже большой, Филипп то есть, а моему как раз в радость будет.

В ожидании остальных гостей показал Олегу дачу. В коридоре тот сразу обратил внимание на холодильник.

- Ого, 'Rosenlew'! А мы почти такой же купили в прошлом году, только предыдущей модели. Жена не нарадуется: вместительный, бесшумный, и дизайн - не сравнить с нашими.

- Ничего, Олег, когда-нибудь и у нас научатся делать не хуже.

- Ты думаешь?

- Не думаю, знаю!

Был бы я генсеком - первым делом наладил бы выпуск качественных товаров. Не постеснялся бы передрать лучшие образцы той же импортной техники. Сначала можно выпускать и по лицензии, вон как китайцы, а затем уже внедрять что-то свое. Впрочем, вслух свои мысли я озвучивать не стал, а вместо этого поделился, если можно так выразиться, творческими планами. Рассказал, что забросил в 'Юность' повесть, которая может стать началом серии о русском Шерлоке Холмсе. И если друг мои вещи соберутся экранизировать, то в главной роли я вижу только Янковского. Естественно, Олег тут же заинтересовался, и пообещал купить следующий номер журнала. А заодно похвалился новыми часами. Я не без удивления узрел на его запястье 'Электронику-5'. Вот же ведь, человек радуется кварцевым часам, которые в 21 веке и за часы-то не считали. Даже легендарные 'Монтана' с 16 мелодиями, которые у меня тоже имелись одно время в подростковом возрасте, потом вспоминались с улыбкой.

- С будильником, играет 'Вальс Грибоедова' и 'Турецкий марш', - радовался, как маленький, Янковский. - А еще подсветка и автоматический календарь. 60 рублей за них отдал, достали по блату.

- Действительно, интересная вещь, - скрывая улыбку, приподнял я брови. - А у нас в Пензе выпускают часы 'Заря', тоже вроде ничего, хвалят.

От дальнейшего обсуждения часовой промышленности СССР нас отвлекли подъехавшие Высоцкий с Мариной.

- Такой у тебя точно нет! - заявил Володя, уже на крыльце вручая мне гитару. - Америка, легендарная 'Gibson'. Честно скажу, мне ее подарили, но она 6-струнная, а я всю жизнь играю на семиструнке. Муха не сидела. Запомнил твое выступление у Ники, хорошая гитара еще никому не помешала.

- Спасибо, ты как точно угадал! Моя-то уже рассохлась, играть невозможно стало.

- А для Валентины у меня тоже есть презент, - довольно чисто по-русски выговорила Марина (все ж таки, насколько я помнил, родители у нее русские, хоть и эмигранты), и вручила еще больше обалдевшей от счастья супруге набор французской косметики.

Обнялся Высоцкий с Янковским, который, в свою очередь, галантно поцеловал руку Влади, а там и Окуджава с женой пожаловали. Булат Шалвович презентовал нам изумительной работы рог с позолоченной чеканкой ручной работы у основания и на заостренном конце. Остальная часть была покрыта лакированной росписью, изображавшей работу виноградарей.

- Из коллекции Сталина, ему в 1937-м этот 'Рог изобилия' подарили грузинские виноградари, - огорошил меня Окуджава и махнул рукой. - Даже не спрашивайте, как он у меня оказался, там полудетективная история, в которой замешаны большие люди.

Тут же нарисовался и Давид Израилевич, тот отметился старинными настенными часами, которые, пыхтя, приволок от своей резиденции. Не иначе, они у него там лежали не один год, прежде чем нашелся повод кому-то их подарить. По словам же самого Раха, когда-то часы висели на даче Чуковского, я поверил ему на слово. Причем, несмотря ни на что, они работали, и я тут же вбил в стену гостиной пару гвоздей, на которые и водрузил подарок с позолоченными гирьками и маятником.

Данька уже вовсю дрых в спальне на втором этаже. Договорились с Валей и Ленкой, что каждые полчаса будем ходить, поглядывать. А тем временем все расселись за столом. Первым пришлось выступать мне, как гостеприимному хозяину.

- Я не мастер говорить торжественные речи... Спасибо, что пришли, очень приятно видеть за нашим столом таких замечательных людей. Столько подарков... Мы вам с Валентиной очень признательны! Этот бокал шампанского я поднимаю за ваше здоровье и благополучие!

Затем по старшинству говорил Булат Шалвович. Естественно, тост получился витиеватым:

- Новый дом - это новая жизнь, новые впечатления, новые соседи и знакомства. Въехать в новый дом - не поле перейти. Но пусть жизнь в этом новом доме будет такой же приятной, как и прогулка по весеннему цветущему полю! А еще говорят, что настоящее чудо - это не то, что человек умеет делать великие вещи! А то, что он может делать маленькие, но с очень большой любовью! Пусть же в этом доме все что ни делается, будет сделано с этим чувством и тогда тут всегда, будут царить гармония и уют! И никакие проблемы не смогут помещать его хозяевам наслаждаться домашним покоем и получать полноценный отдых в его стенах!

- А я хочу поднять тост за хозяйку, - встал Янковский. - Говорят, что каждая женщина должна быть Евой, умеющей создать свой маленький рай вокруг себя и своих близких. Хочу пожелать Валентине создать в новом доме рай: уют, тепло, покой, атмосферу любви, дружелюбия и жизнерадостности. Женщина - хранительница домашнего очага, и это ее прямая забота. За хозяйку, за ее теплые, заботливые руки, за то, чтобы этот дом и в будущем радовал наши сердца!

У них тут что, измена наклевывается? Валя просто пожирала актера глазами, так что мне пришлось незаметно под столом толкнуть ее ногу. Она тут же покрылась румянцем, и торопливо выпила свою рюмку. Теперь супруга могла позволить себе спиртное хотя бы в небольших количествах, поскольку с грудным вскармливанием было покончено.

Высоцкий выразился проще:

- Ну, с новосельем, чтобы эти стены помогали тебе творить, а твоим близким давали чувство покоя и уюта!

Давид Израилевич выдал короткий, но сильный тост:

- Я пью за то, чтобы наши враги жили на одну зарплату и сахар имели только в моче!

Правда, после этого все же добавил классическое поздравление с новосельем, пожелав долгой и счастливой жизни на новом месте, в которой он готов быть первым помощником. Ну еще бы, куда без этого 'завхоза'!

Марина и Ольга Владимировна обошлись без тостов, за них все сказали мужья. Витя, словно находясь в прострации, сидел рядом с Ленкой и скромно ковырял вилкой в своей тарелке. Похоже, парень пребывал в легком шоке от такого собрания звездных гостей. Но после пары бокалов вина он оживился, и даже попытался вставить пару слов в завязавшуюся беседу. Впрочем, его попытки практически никто не заметил. Тем временем тема беседы перескочила на фильмы Леонида Гайдая.

- Я и говорю, что фильмы Гайдая не несут в себе никакой смысловой нагрузки, - горячился подвыпивший Янковский. - Что за фильм ни возьми - сплошная клоунада. Это при всем моем уважении к тем же Олегу Далю, Андрею Миронову и Анатолию Папанову, да и другим актерам.

- А я ведь едва не сыграл у него Бендера в '12 стульях', - с ноткой грусти вспомнил Высоцкий. - В последний момент кому-то наверху моя кандидатура показалась сомнительной, и утвердили Гомиашвили. Сейчас бы ты и меня ругал?

- Так ведь не утвердили же! А если бы снялся - может, и ругал. Хотя это едва ли не единственный фильм Гайдая, за который не так стыдно.

- Молодые люди, не все же кино должно нести в массы идеологическую примесь. Оно должно и развлекать иногда, - не сдержался Окуджава.

- Вот-вот, - поддакнул Давид Израилевич, - жизнь и без того нелегкая, а кино должно стать отдушиной. Нам-то с Булатом Шалвовичем с высоты прожитых лет виднее.

Затем разговор перешел на футбол. Вспомнили прошедший чемпионат Европы, куда наша сборная не пробилась, и издевательский для вратаря гол с пенальти чеха Паненки в финальном матче. Поговорили о поэзии. Выяснилось, что Высоцкий увлекается стихами средневековых восточных поэтов - китайца Ли БО и японца Басе. Не удержался, пожаловался, что не берут его в Союз писателей СССР. Находясь под спиртными парами, я самонадеянно пообещал решить этот вопрос, сам толком не понимая, как такое дело провернуть.

Не обошли стороной, понятное дело, и диссидентов. Ну блин, как же без этого-то в творческой тусовке! Сначала обсуждали Солженицына, Войновича с его Чонкиным, и 'Поиски жанра' Аксенова, затем перескочили на политических диссидентов. Перемыли косточки Боннэр и Сахарову, далее перекинулись на сторонников русского национализма Шафаревича, Бородина и Осипова.

Женщинам стало скучно, они организовали свою тусовку, похоже, им нашлось, о чем поговорить. Между тем я подумал, что пора прекращать эти политические дебаты, пока до греха не дошло. А то мало ли, вдруг тот же Давид Израилевич между делом постукивает. Интересно, а я завербованный агент или нет? То, что я давал показания в областном управлении КГБ - считается вербовкой?

Прогнав эту мысль из головы, предложил собравшимся что-нибудь спеть, если не трудно, благо что имелась не только моя старая гитара, но и новая, подаренная Володей. В первую очередь предложение относилось к Окуджаве и Высоцкому, поскольку в бардовских способностях Янковского и тем более Раха я сомневался. Оба идею восприняли с энтузиазмом, и вновь по старшинству первым инструмент взял Булат Шалвович. Вооружившись фотокамерой, я фиксировал на пленку исторический момент.

Все ждал, когда бард споет 'Ваше благородие' из фильма 'Белое солнце пустыни', но Окуджава упорно обходил это произведение, а я стеснялся настаивать. Начал он с 'Арбатского романса', затем спел 'Бумажного солдатика', и закончил 'Молитвой'. После чего инструмент взял Высоцкий. Похоже, настроение у него было приподнятое, он выбрал из своего репертуара юморные вещи. Зазвучали аккорды 'Письмо рабочих тамбовского завода...', кто-то стал подпевать.

- Теперь песня про конькобежца, который рванул на десять тысяч, как на пятьсот, - довел до нашего сведения Высоцкий, ударив по струнам.

Через какое-то время очередь дошла и до меня, хотя я честно отнекивался. Но народ собрался упорный, пришлось брать гитару. Поддержать веселый настрой, заданный Семенычем, или ударить русским роком по неокрепшим умам? А давай-ка спою 'Осень' Шевчука! Пусть и не по погоде песня, но что-то вот, как говорится, приспичило. Запел, стараясь придать голосу побольше хрипотцы:

Что такое осень - это небо

Плачущее небо под ногами...

Не успев насладиться превосходными эпитетами, перешел к более задиристому 'Скворцу' из репертуара 'Машины времени':

Куда нам пpотив пpиpоды

И дело дpянь, и лету конец

И только споpя с погодой

Поет какой-то глупый сквоpец...

Песня в это время еще не была написана, 'машинисты' разродились ею уже в 80-х, так что я не опасался прослыть плагиатором. Но вот этот подтекст, о котором. Похоже, догадались не только гости из числа мужчин, но и супруга Окуджавы, мог сослужить мне недобрую службу. Тот же Рах возьмет и донесет куда надо. Ну да ладно, бог не выдаст, свинья не съест.

- Ладно, хватит на первый раз, - улыбнулся я, закончив петь и отставляя инструмент в сторону.

- Очень талантливо, - сказал Окуджава. - Это что-то новое, я раньше не слышал.

- Да это так, для себя, - заскромничал я. - О, Валя уже горячее несет!

На горячее супруга, расстаравшись, приготовила в духовке свиные ребрышки с горчицей и медом. Гарниром выступали небольших размеров отварной картофель, красиво порезанные огурцы с помидорами, пучки укропа и петрушки.

- Под такое угощение можно и еще по одной, - заявил Высоцкий, потянувшись за бутылкой водки. Сегодня он предпочитал этот брутальный напиток всем остальным, тогда как Окуджава, к примеру, налегал на вино, а Янковский дегустировал коньяк.

- Володя, - умоляюще попросила его Влади. - Может, хватит уже на сегодня?

- Мариш, любовь моя, эта последняя, клянусь!

Да уж, в очередной раз посетила меня мысль, сопьется Семеныч в итоге, а я тут всячески этому потворствую. Нет чтобы придумать, как спасти его... Но, с другой стороны, есть такое слово - 'карма'. Смотрел в свое время голливудский фильм 'Пункт назначения'. Герои знали, что их ждет смерть, всячески пытались изменить свою судьбу, однако старуха с косой все равно их находила. Может быть, и с Высоцким та же история? Скорее всего, он сам по себе деструктивный персонаж, склонный к саморазрушению. Да и вдруг после моего серьезного вмешательства он не сыграет Жеглова? Никого другого, кроме Высоцкого, в этой роли я не представлял, как, наверняка, и большинство моих современников из будущего. Сам себе тогда не прощу.

Между тем Валя включила радиолу, поставила пластинку с каким-то веселым диско. Супруга, уже будучи явно навеселе, вытащила меня из-за стола, заставив с ней отплясывать, тут же присоединились и Ленка со своим хахалем. Когда же поменяли пластинку и зазвучал медляк, я предложил Валентине повальсировать с Янковским.

- Все, родная, не могу больше, - сказал я, вытирая вспотевший лоб.

Олег, до того с прищуром глядевший на 'па', которые мы выделывали с женой, согласился без раздумий. Здесь и остальные тоже решили подвигаться. Высоцкий танцевал соответственно с Влади, а Окуджава со своей супругой, благо что места на веранде хватало всем. Ленка, заметив, что Давид Израилевич скучает, втихую прикладываясь к бутылке с коньяком, отшила на время Виктора и вытащила из-за стола несостоявшегося поэта. Тот пробовал возразить, мотивируя это тем, что якобы не умеет танцевать, однако девушка была необычайно настойчива. В итоге Рах согласился и вскоре закружился в вальсе.

Когда танцы наконец закончились, Янковский неторопясь набил и закурил трубку, наполнив все вокруг облаком ароматного дыма. Глядя на него, Высоцкий тоже решил присоединиться, и Окуджава не отставал, вытащив пачку 'Житана'.

- Куришь? - спросил Володя, протягивая мне сигарету.

- Не имею привычки, ты же еще в Пензе спрашивал...

- А, точно, запамятовал. Кстати, над чем сейчас работаешь?

- Цикл новый начал, про русского Шерлока Холмса, которого зовут Эраст Фандорин. Расследует самые запутанные дела в дореволюционной России.

- Слушай, ты меня заинтриговал. Я в свое время по молодости всего Конан-Дойля перечитал. Уже что-то написал?

- Первую повесть уже отдал Полевому, в журнал 'Юность'. Собираюсь начать работу над второй... Кстати, у меня завалялись еще парочка экземпляров рукописи, могу дать ознакомиться.

- Конечно, с радостью почитаю.

- Тогда пару минут, я схожу наверх, сейчас принесу.

Рукопись я упаковал в папку, надежно завязав тесемки. Неизвестно, в каком состоянии сегодня еще Высоцкий доберется до дома, а так папка не развяжется и ее содержимое не рассыплется.

И между прочим, если вдруг дело дойдет до экранизации, можно и Семеныча предложить режиссеру в качестве главного героя. Успех фильму будет однозначно обеспечен. Единственная загвоздка в том, что, может быть, Высоцкий и успеет сняться в одном фильме, даже вероятно и в следующем. Но серия наклевывалась долгоиграющая, не хуже, чем у Масленникова с Ливановым и Соломиным. И далеко не факт, что актер к тому времени переживет себя из параллельной реальности. А я на двух фильмах останавливаться не собирался.

Или, может, в 'Азазель' Высоцкому подошла бы роль шефа полиции Бриллинга? С виду блестящий, вышколенный, умный и преданные службе человек, а на деле оказалось, что он - один из питомцев леди Эстер, одержимой идеей мирового господства. В сериале Адабашьяна Бриллинга сыграл Безруков, думаю, у Высоцкого получилась бы совсем другая подача. И желательно снимать не сериал, а полный метр, у меня почему-то к сериалам имелось предубеждение.

Тем временем начало темнеть, и Окуджава с супругой решили откланяться, сославшись на то, что завтра у Булата Шалвовича запись на радио. Но прежде на прощание сделали групповой портрет, заставив Витеньку выступить в роли фотографа. А следом засобирались и остальные. Я позвонил в службу такси, номер которой разузнал заранее, вызвав две машины. Но Янковский, услышав, как я общаюсь с диспетчером, замахал руками:

- Вторую не надо, отмени, мы с Володькой и Мариной вместе доедем. Живем все-таки недалеко друг от друга.

Прощались мы душевно, пообещав, как это и присуще поддатым товарищам, встречаться теплой компанией почаще. Проводив гостей, Валя с Ленкой, решив не откладывать дела на завтра, принялись убирать со стола и мыть посуду. Мы решили, что падчерица с ухажером переночуют у нас, а утренней электричкой уедут в Москву. Причем Виктору постелили на диване внизу, так сказать, во избежание. Но похоже, он и сам с облегчением воспринял эту новость, видно, что парень побаивается немного настырной провинциалки, хотя и сам был не столичным жителем, приехав из Донецка. Пока женщины прибирались, я возился с проснувшимся Данькой, который, словно котенок, увлеченно ползал за маленьким резиновым мячиком. А ближе к полуночи я решился сам его уложить спать, негромко напевая под гитару 'Город золотой'. На третьем проигрыше сын наконец-то уснул, а я отправился под теплый бочок к любимой жене, которая сегодня так увлеченно вальсировала со своим кумиром.

Глава 6

'...Все мы помним великолепные произведения писателя, такие, как 'Печальный детектив', 'Крейсера', наконец, 'Марсианин'. Сергей Губернский сам поднял планку, которую, к сожалению, с выходом в свет научно-фантастического романа 'Купол надежды' заметно опустил. Понятно, что, принимая непосредственное участие в съемках фильма, и при этом успевая писать песни, Губернский попросту себя загнал. Однако хочется верить, что талант и трудолюбие не позволят Сергею Андреевичу долго почивать на лаврах, и вскоре мы увидим новые вещи автора, достойные того, чтобы о нем вновь заговорили'.

Я отложил в сторону свежий номер 'Комсомолки', задумчиво глядя в окно своего кабинета. Затем перевел взгляд на пишущую машинку, в которую был вставлен свежий лист, с напечатанным на нем заглавием повести 'Турецкий гамбит'. Как раз приступил к очередному воровству чужой интеллектуальной собственности, когда от работы меня отвлекла Валя, положившая на стол 'Комсомольскую правду' со словами:

- Завистники не дремлют.

К сожалению, автор заметки, некто Л. Графова, была права. Второпях кинул в издательство то, что попалось под руку, даже не думая о последствиях. А с другой стороны, у меня в 'ридере', по существу, на тот момент оставался неохваченным только Акунин, не 'палиться' же на Семенове, который наверняка после вынесения приговора Огороднику уже задумал писать 'ТАСС уполномочен заявить'. А может, и Поляков его сподвигнет на что-то, тот фигура вообще высокого полета.

Так что после долгих раздумий я отнес 'Азазель' Полевому, решившемуся, к моей радости, опубликовать произведение. Посмотрим, что критики напишут после выхода в свет этой повести.

Ладно, почитали о себе - пора и поработать. Я покосился на прикрытую дверь и вытащил из ящика стола электронную книгу. Что ж, приступим...

На следующий день созвонились с Тарковским. Мне не терпелось узнать, что там с картиной, которую вроде бы уже смонтировали, и когда планируется предпремьерный показ для руководителей Госкино и 'Мосфильма'. Пришлось обзвонить всю киностудию, прежде чем я нашел режиссера на монтаже. Выяснилось, что возникла проблема с хронометражем, который составил почти четыре часа. Кураторы проекта потребовали сократить хронометраж хоты бы до ста семидесяти минут, чтобы его можно было пустить в кинопрокат, а не показывать сериями бесплатно по ТВ. Ведь репортаж со съемочной площадке уже проходил в 'Кинопанораме', в павильон 'Мосфильма' приезжал сам Рязанов с оператором.

- Одним словом, мы сейчас с монтажерами сидим и думаем, что бы еще вырезать без особого ущерба для качества картины, - подытожил Тарковский.

- Андрей Арсеньевич, я вас умоляю, не режьте только сцены спецэффектов!

- Я знал, что вы об этом попросите, потому и стараемся особо не трогать эти кадры. Тем более что на их съемку были затрачены большие силы и деньги. Не обещаю, что все сохраним, но будем стараться по возможности оставить сцены технического плана, особенно сцены невесомости.

- Спасибо! И от меня, и от Клушанцева, который в этот фильм вложил всю душу. Когда примерно предпоказ планируется?

- До конца недели с монтажом надеюсь закончить, затем озвучка и сведение. В конце августа - начале сентября, если все будет нормально, представим фильм комиссии.

А у меня тем временем приближалась дата отъезда в белорусский санаторий 'Летцы'. Регулярно названивая помощнику Машерова, выяснил, что первый секретарь на отдых отправится 7 августа. А еще через пару дней ждут и меня, номер на мое имя уже забронирован.

- Сейчас занимаемся вопросом покупки для вас билетов на поезд из Москвы до Витебска...

- Нет-нет, я сам доберусь, на машине, не беспокойтесь.

С каждым днем, приближавшим меня к откровенному разговору с Машеровым, я волновался все больше. Пытаясь как-то отвлечься, сосредоточился на перепечатывании Акунина. Закончив 'Турецкий гамбит', сразу же приступил к 'Левиафану'. Блин, когда уже изобретут компьютер?! Надоел уже этот треск от каретки и постоянная заправка листов...

Хорошо еще, что удалось без особых проблем установить в моем рабочем кабинете второй телефонный аппарат. Почему мой предшественник этим не озаботился - можно было только гадать. Вероятно, не любил, чтобы его отвлекали звонки во время работы. Мне же наличие аппарата показалось делом нужным, то и дело приходилось кому-то звонить, или меня кто-то искал. Вопрос решился с помощью Давида Израилевича, буквально на следующий день после моего к нему обращения явился мастер и, похвалив, что не стал покупать ненадежный кнопочный телефон, а выбрал с традиционным дисковым набором цифр, приступил к работе.

Между тем наступил день концерта, где предстояло выступить Инге и 'Веселым ребятам'. Чарский приглашал меня на мероприятие, пообещав достать пригласительный в первые ряды, но я вежливо отклонил предложение. Мол, сильно занят, в поте лица пишу новую книгу, рабочий кабинет покидаю, только чтобы поесть и справить нужду. И в принципе, я был недалек от истины.

Созвонились снова на следующий день.

- Публика была в восторге! - не менее восторженным голосом доложил Анатолий Авдеевич. - На концерте присутствовали сам министр обороны Устинов, первый секретарь московского горкома партии Гришин и руководитель комитета Андропов. Весь зал после выступления Инги аплодировал стоя. Ну и она в подпоясанной гимнастерке, сапожках и пилотке смотрелась очень, знаете ли, органично.

- А как там 'Веселые ребята'?

- У них тоже все хорошо, спели две песни, бурные овации и т. д и т. п. Да что там рассказывать, концерт на следующей неделе в записи покажут, сами и увидите.

- Это да, только я никак до покупки телевизора не дойду. Ерунду брать не хочется, а хорошие - опять по очереди. Об импортных я вообще молчу, их днем с огнем не сыщешь.

- Сергей Андреевич, что же вы, дорогой, сразу не сказали?! Давно бы с телевизором проблему решили!

- Да как-то неудобно снова вас просить...

- Ой, да бросьте! Свои люди - сочтемся, как говорил Островский. Я сегодня же позвоню своему хорошему знакомому, заведующему отделом бытовой электротехники в том же магазине, где вы брали холодильник. Или все же импортный желаете?

- Да пожалуй, импортный предпочтительнее, тем более деньги вроде есть, на днях аванс получил от одного американского издательства.

- Ого, поздравляю! Выходите на международную арену! А раз вы предпочитаете импортные вещи, то попробую набрать заведующего комиссионкой. У него порой попадаются очень неплохие вещи, которые он не всегда выставляет напоказ, а откладывает для таких, как, например, ваш покорный слуга.

- Спасибо огромное! Ну теперь точно придется дарить вам с Ингой дарю новую песню. Постараюсь написать до отъезда в Белоруссию.

- Достойный обмен... А вы что, в Белоруссию собрались?

Пришлось объяснять, что недельку поживу в одном санатории с Машеровым, буду записывать его воспоминания для книги. В свою очередь, Чарский поделился планами относительно скорой поездки в Италию, где он присмотрел какую-то уникальную вещицу и уже договорился ее выкупить.

Буквально через пятнадцать минут Анатолий Авдеевич позвонил снова, поинтересовавшись, не имею ли я что-то против немецкого телевизора 'Telefunken', которому всего полгода, практически новый. Оказалось, не имею, и тогда мне было сказано, что завотделом ждет меня завтра ближе к пятнадцати часам, поскольку до обеда он будет отсутствовать по уважительной причине.

Назавтра первую половину дня я посвятил покупке стиральной машины. Валентина отправилась со мной, не доверяя мне приобретение, как она выразилась, столь деликатной вещи. Да еще и пацана захватила. Куда деваться, оставить его было с кем, не Ленку же звать специально. К счастью, на машинки не было такого ажиотажа, как на телевизоры и холодильники, поэтому мы без особых проблем приобрели 'Вятку'. Она явно выигрывала в сравнение с 'Малюткой', оставшейся в Пензе.

Отобедав и оставив Валю разбираться со 'стиралкой', в начале третьего я отправился в комиссионный недалеко от Арбата. Народу у длинного прилавка почти не наблюдалось, только одна старушка пыталась всучить продавщице золотой медальон, за который, по ее мнению, не давали достойной цены. Я подозвал другого продавца, и когда он донес до завмага весть, что я от Чарского, тот вышел к прилавку, удостоверился, что я тот самый Губернский, и лично принес из подсобки телевизор.

- Морячок один, в загранки ходит, буквально вчера принес аппарат на продажу, - рассказывал заведующий комиссионным, подключая телевизор к сети. - Он у меня частенько бывает, иногда мы что-то продаем, иногда я что-то для себя или знакомых оставляю. И вот вам, видите, подвезло... Ну вот, все работает, видите, как чистенько с обычной антенной показывает? А если еще и с усилителем купите...

- У вас есть?

- Антенна? Нет, чего нет - того нет, но в любой радиотехнический магазин можете зайти, наверняка там будет.

- Хорошо, беру телевизор. Сколько с меня?

Озвученная сумма заставила меня слегка приподнять брови. Заметив мою реакцию, завмаг вполголоса пояснил, что помимо той суммы, которая будет указана в чеке, он берет себе за труды еще и небольшие, скажем так, комиссионные.

- Недаром же я в комиссионке работаю! - улыбнулся делец. - У вас свой транспорт? А то за дополнительную плату...

- Нет, спасибо, я на 'Волге'.

- Тогда лучше везите на заднем сиденье. Целее будет.

По пути в Переделкино я приобрел телеантенну с усилителем сигнала, а тем же вечером мы с Валентиной на пару пялились в цветной экран. Все-таки хорошая вещь телевизор, особенно в то время, когда и компьютеров не было. Хоть какое-то развлечение для простых обывателей. Правда, смотреть по ТВ особенно нечего, на взгляд жителя первой половины 21 века, советское телевидение - самый настоящий отстой. Ну а что смотреть? 'А ну-ка, парни!' или аналогичный вариант с девушками? 'Песню года', считавшуюся в этом времени верхом счастья всех домохозяек? Ну, согласен, 'Песня года' - еще куда ни шло. 'Музыкальный киоск', 'Утренняя почта'... Всю музыкальную редакцию ЦТ нужно разгонять к чертям собачьим, нельзя же кормить зрителя такой хренью. И дать установку показывать клипы зарубежных групп, да и нашим ВИА расстараться, чтобы сочиняли не идеологически грамотные песни, а такие, чтобы народ их реально распевал. Вон, хотят люди Высоцкого - пусть его будет завались. Нехай 'Машина времени' распевает на всех трех каналах.

'Очевидное-невероятное' с Капицей в принципе сойдет, только побольше экшна в программу добавить, а то, слушая профессора, можно даже заснуть, что и очевидно, и вероятно.

В 'Кинопанораме' рассказывать не только о советском кино, но и о новинках зарубежного проката. Можно же в том же Голливуде найти сейчас фильмы, не несущие в себе какой-то идеологической нагрузки. Да и в наш прокат их пустить, то-то государству прибыль попрет! Хотя на фоне западных блокбастеров наши фильмы будут смотреться серой массой... Ну и что, пусть тянутся, берут пример, чтобы было не хуже!

Что-то я размечтался, а жена вон уже в сон клонится, головку на плечо положила, глазки прикрыла, посапывать начинает. Пойду-ка Даньку гляну, как он там, а потом и Валюшку в постель, и сам с ней рядом. Прижмусь к ней, обниму, уткнусь носом в каштановую шевелюру и буду смотреть хорошие сны.

На следующий решил позвонить Чарскому и порадовать его новой песней для Инги. Решил не тянуть с подарком, все ж таки человек мне уже не раз помогал, можно сказать, бескорыстно, а мой скромный композиторский труд оплачивал по высшему разряду. Настал черед сделать ему презент. А поскольку подарок должен быть запоминающимся, то я выбрал творение Игоря Николаева 'Айсберг'. Тот редкий случай, когда слова все же вспомнились, все-таки на заре моей жизни она звучала едва ли не из каждого утюга и поневоле отложилась в памяти. Хотел, помнится, презентовать песню еще Пугачевой почти год назад, да в итоге придержал. Как оказалось, не зря.

- Ледяной горою айсберг из тумана вырастает, и несет его теченьем по бескрайним по морям, - напевал я, подбирая аккорды.

К счастью, не очень сложные, и часа через два я приступил к записи нот. А когда все было готов - с легким сердцем набрал из своего кабинета телефон Чарского.

- Алло, - голосом потомственного дворянина выдал на том конце провода антиквар.

- Добрый день, Анатолий Авдеевич, это Губернский...

- А-а, Сергей Андреевич, приветствую.

- Я звоню с хорошими новостями. Помните, обещал вам подарить песню? Так вот, она готова, однозначно станет хитом.

- Вот это действительно новость так новость! Не ожидал, что вы так скоро управитесь... Я просто весь в нетерпении! Когда же можно будет ее услышать?

- Да могу подвезти хоть сегодня. Тут вполне можно обойтись роялем, незачем тревожить Гараняна.

- Тогда жду, я весь день дома. Надеюсь, послезавтра полечу в Италию с хорошим настроением. Заранее уверен, что ваша песня станет шлягером.

До Чарских я добрался через полтора часа, пообещав Вале вернуться как минимум к ужину. Инга в очередной раз порадовала, схватывая все на лету. Даже по моей просьбе сумела первый куплет пропеть на пониженных, подражая Пугачевой. Но в итоге мне все же больше пришелся по душе ее вариант, когда Инга поет легко и естественно. Решили идти своим путем. Кстати, сама Чарская и подыгрывала себе на рояле, причем мои ноты в который уже раз страдали минимализмом. Однако Инга сумела прекрасно себе аккомпанировать, добавив некоторой аранжировки.

- Мне нравится! - с детской непосредственностью заявила девушка, опуская крышку рояля.

- Спасибо, Сергей Андреевич, удружили! - сказал Чарский. - Поистине королевский подарок, и мелодия запоминающаяся, и слова прямо-таки за душу берут.

'Спасибо нужно говорить Игорю Николаеву и Лидии Козловой, - подумал я. - Надеюсь, она еще не написала эти стихи, а то ведь оконфузишься - мало не покажется'.

Между тем я подумал, почему бы мне не вступить и в Союз композиторов? Тоже, наверное, нужны рекомендации уже состоящих в Союзе, как было и в случае с писательским. Тут у меня имелся какой-никакой выбор: Паулс, Слободкин и Гаранян. Тем более что ноты я в принципе знаю, а что не умею пока играть на рояле - это не фатально, где написано, что композитор обязан владеть клавишными?

Кто из этой компании наиболее влиятелен? Паша еще молод, но все-равно довольно известен. Не говоря уже о Паулсе и Гараняне. С другой стороны, Раймонд Вольдемарович в Прибалтике, а эти двое в Москве, да и работал я сними чаще, а с Паулсом только в песне 'Миллион алых роз' моя жена сотрудничала. Решено, сейчас же звоню Слободкину и Гараняну.

Вопрос с рекомендациями решился без проблем, оба согласились за меня поручиться перед руководством Союза композиторов. И уже на следующий день я заехал сначала к одному, затем к другому за рекомендациями, которые приложил к своему заявлению.

- Простите, а какое музыкальное заведение вы заканчивали? - поинтересовался у меня очкастый пенсионер, которому я вручил заявление с рекомендациями.

Вот же подстава! Хотя еще и Гаранян предупреждал, что спросят про музыкальное образование, а я понадеялся на авось. Ладно, пойдем ва-банк.

- Никакое, самородок я, - и развожу руками, мол, бывает же такое.

- Но позвольте, вы должны были закончить как минимум музыкальное училище, а желательно вообще консерваторию...

- А что, Моцарта и Бетховена, которые консерваторий не заканчивали, в Союз не приняли бы?

- Ну знаете, сравнивать себя с такими колоссами!..

Казалось, пенсионер сейчас задохнется от возмущения. Я же ощущал полное спокойствие. Ну не примут, и хрен с ними, мне пока и Союза писателей за глаза хватает. Просто подумалось, а почему бы заодно не податься в композиторы? Лишние плюшки не помешают.

- А рекомендаций Слободкина и Гараняна вам что, недостаточно? Вы вообще слышали песни на мою музыку?

- У нас тут не Дом культуры, чтобы песни слушать, у нас тут серьезная организация, а на вашем счету, как я догадываюсь, ни одной симфонии или оперы.

- То есть вы считаете, что простых советских граждан на трудовые и боевые подвиги поднимали оперы и симфонии? А не песня 'Вставай, страна огромная!' или 'Марш коммунистических бригад'?! Что вы скажете французам, которые сражались за свою свободу под слова 'Марсельезы'?

- Вы передергиваете...

- Нет, уважаемый, не знаю как вас зовут...

- Модест Илларионович Шпон, к вашему сведению, автор симфонии 'Ленин жив!', - заявил старичок и попытался гордо выпятить свою впалую грудь. Подумалось, не подыграть ли ему, может, примет за чистую монету?

- Ну как же, слышал, великолепная симфония! А я и не знал, что это вы ее автор. Польщен лицезреть вас перед собой, а также искренне надеюсь на ваше содействие.

Ага, вон как глазки-то заблестели. Любит, старый пердун, чтобы ему осанны пели. Ну да мне не жалко, пусть на старости лет потешит свое самолюбие.

- Ладно, молодой человек, я передам ваше заявление на рассмотрение членами комиссии. Позвоните через неделю, возможно, уже будет вынесено какое-то решение.

Через неделю я могу позвонить, только уже из Белоруссии, куда собирался выезжать буквально на днях.

Глава 7

'А дорога серою лентою вьется', - напевал я, вторя Олегу Анофриеву, чья песня про шофера как нельзя кстати доносилась из установленных в моей 'Волге' динамиков. Теплый августовский день клонился к закату, за спиной остались около полутысячи километров, и я на крейсерской скорости приближался к санаторию 'Летцы', где меня ждала встреча с первым секретарем компартии Белоруссии Петром Мироновичем Машеровым. Правда, в конце пути я едва не заблудился, хорошо, что какие-то грибники или дачники, ожидавшие на остановке рейсовый автобус, подсказали, где нужно сворачивать.

Санаторий оказался затерян в хвойных лесах, располагаясь едва ли не на берегу озера Шевино. Припарковавшись у ворот санатория уже в сгущавшихся сумерках, прошел в административное здание, назвал себя, оказалось, что меня уже ждали. Тут же куда-то позвонили, и вскоре появился человек, представившийся Николаем Петровичем, тем самым, с которым я и держал связь по телефону. Не иначе, неизменно находился при шефе, включая отпуска и командировки. Попросил дежурную выдать мне ключи от забронированного на мое имя номера и провел на второй этаж.

- Петр Миронович живет в отдельном домике, а я и его личный охранник расположились в соседнем, - сказал провожатый, запуская меня внутрь, - Машеров уже вернулся с вечерней прогулки к озеру, сейчас у него минеральные ванны, затем ужин. Если что - звоните дежурной, номер телефона вот здесь, под стеклом на тумбочке. Она нами проинструктирована, все ваши просьбы будут выполняться незамедлительно. Естественно, если просьбы будут в пределах разумного... Кстати, магнитофон захватили?

- Конечно, только он в машине остался, за оградой. И другие мои личные вещи там.

- Что же вы сразу не сказали, на территории санатория имеется специальная автостоянка. Пойдемте, загоните машину внутрь, а я предупрежу Петра Мироновича о вашем приезде. Тогда будем действовать в соответствии с его указаниями.

Через четверть часа, когда я уже поставил 'Волгу' на стоянку и принес свои вещи в номер, Николай Петрович вновь появился и сообщил, что Машеров готов встретиться со мной завтра в 10 часов утра у себя в домике. А пока мне можно пройти в столовую, которая еще работает, и поужинать.

- Кормят здесь чудесно, - доверительно, словно какую-то государственную тайну, сообщил референт. - Продукты доставляются из ближайших хозяйств. Может быть, и без особых изысков, но, поверьте мне, голодным вы точно не останетесь.

Спровадив его, занялся разбором личным вещей. Проверил работу портативного кассетного магнитофона 'Легенда-401' производства Арзамасского приборостроительного завода. Его я приобрел за 170 рублей, к счастью, не прибегая к закулисным интригам, как в случае с телевизором. К магнитофону прикупил выносной микрофон и пару десятков кассет, которых, на мой взгляд, должно было хватить для моей работы.

После почти 10 часов за рулем я отрубился сразу же, едва добравшись до постели. А вот проснулся ни свет, ни заря, с думами о том, как строить сегодняшний день. Сразу лезть в лоб со своими признаниями, пожалуй, не нужно, это я продумал заранее. Также заранее отпечатал свои показания на машинке, еще в Переделкино. То есть если я, к примеру, по какой-то причине не смогу все рассказать Машерову, за меня это сделает машинописный текст на 25 листах, папку с которыми я собирался отдать Петру Мироновичу одновременно с моим признанием. Или, может быть, сначала отдать для ознакомления, подготовить почву? Ладно, там сориентируемся.

Захватил, естественно, все вещи, которые попали со мной сюда из будущего, за исключением одежды, чтобы не привлекать лишнего внимания. То есть по местным меркам я одевался вполне даже прилично, считая настоящие американские джинсы, джинсовую куртку и кроссовки 'Adidas', но сильно на фоне других советских граждан не выделялся. До кучи прихватил трико и кеды, чтобы сочетать отдых со спортивными занятиями.

Во время завтрака все искал глазами среди преимущественно пожилых постояльцев Петра Мироновича. Наивный, наверняка он питается или в отдельном кабинете, или вообще ему все приносят в домик. Странно, но выходя без пяти десять из номера с магнитофоном в руках, я не испытывал почти никакого волнения. Сегодня признаваться точно не буду, постараюсь изобразить из себя нормального писателя, заинтересованного воспоминаниями ветерана партизанского движения. Посему папку с докладом и вещдоками припрятал в номере. Предварительно упаковал все в водонепроницаемую пленку, после чего пакет не без труда засунул под крышку сливного бачка. Если будут искать целенаправленно - то, безусловно, найдут, но я надеялся, что пока меня никто еще ни в чем не подозревает. А от горничной, которая могла из чистого любопытства залезть в тумбочку или тем более под матрас, я таким макаром вроде бы подстраховался.

Прежде чем предстать пред очи лидера Белоруссии, подвергся обыску.

- Таковы формальности, - пожал плечами Николай Петрович, пока личный охранник Машерова в предбаннике изучал содержимое моих карманов. Даже проверил пломбу на задней стенке магнитофона. Не найдя ничего криминального, кивнул помощнику первого секретаря, и тот постучал в дверь, которой заканчивался короткий коридор.

Получив разрешение, толкнул дверь и жестом пригласил проходить, после чего оставил нас с Машеровым наедине. Тот сидел за столом, в простом тренировочном костюме, и с карандашом в руках изучал какие-то бумаги. Увидев меня, снял очки и поднялся.

- Добрый день, Петр Миронович, вот, добрался все-таки до вас.

- Здравствуйте, здравствуйте, Сергей Андреевич! Приехал вот без супруги, Полина моя с внуками решила повозиться, к дочке отправилась, так что никто нам мешать не будет... Ну что, располагайтесь, вот тут как раз удобные кресла и столик, на него можно положить магнитофон. Розетка? А вот, сзади кресла, действительно, зачем таскать батарейки, если можно просто подключиться к сети... Чай, кофе, сок?

- Вот от сока или минералки я, пожалуй, не отказался бы, а то что-то в горле пересохло.

- А вы местную водичку еще не пробовали? Напрасно, очень вкусная и полезная, она из источников подается по трубам в 3-й корпус, там на первом этаже как раз питьевая галерея.

- Обязательно попробую, меня даже записали на грязевые ванны, но вечером, потому что пока я рассчитываю поработать с вами.

- Я не против, хотя и не обещаю, что получится записывать целый день без перерыва. Все-таки у меня побольше процедур, да и прогулки ежедневные к озеру. Но, думаю, что в любом случае за неделю я успею надиктовать все, что вспомню интересного... Николай Петрович!

Дверь приоткрылась, и в проеме нарисовался помощник Машерова.

- Коля, будь добр, организуй нам сока или минералочки.

- Один момент.

- Итак, - вновь повернулся ко мне Петр Миронович, - с чего начнем?

- Давайте с самого детства. Хочется узнать о вас побольше.

- С детства? Ну что ж... Родился я в бедной крестьянской семье, если по новому стилю, то 31 января 1918 года в деревне Ширки, Сенненского уезда Западной области, ныне это Сенненский район Витебской области. Не знаю, нужно это вам или нет, но фамилия моего отца Машеро. По семейной легенде он был праправнуком француза, солдата наполеоновской армии, оставшимся после отступления в этих местах, и принявшим православие, а затем женившимся на крестьянке...

Шестеренки кассеты размеренно вращались, записывая на пленку голос человека, на которого я делал ставку в этом мире. Про себя я подумал, что, пожалуй, за два-три дня вполне управлюсь, а там можно будет и выложить козыри, которые, впрочем, могут для меня вполне оказаться и приговором. Но все же хотелось верить в лучшее.

Между тем Машеров перешел к войне. Рассказал, как сразу записался добровольцем в истребительный батальон, как попал в окружение, плен, затем побег из поезда с военнопленными... На этом месте нас прервали. Постучал предупредительный Николай Петрович и сообщил, что пора идти на процедуры. А после обеда можно продолжить общение.

Послеобеденные два часа пролетели незаметно. Мы как раз добрались в повествовании до момента, когда будущий первый секретарь ЦК КП Белоруссии начал преподавать в Россонах и одновременно заниматься организацией комсомольского подполья и развертыванием партизанского движения в Россонском районе. Затем настало время ужина, после которого у Машерова была запланирована прогулка по берегу озера.

- А можно мне прогуляться с Петром Мироновичем? - поинтересовался я у Николая Петровича. - Когда общаешься не под запись, нередко узнаешь о человеке интересные вещи. Если он, конечно, не против.

- Хорошо, я спрошу, но ничего обещать не могу.

Оказалось, что руководитель Белоруссии ничего не имел против собеседника, наверное, со своим помощником он и так наговорился до колик. Увидев, что охранник вновь меня 'шмонает', возмущенно заявил:

- Степан, я понимаю, что ты начальник моей охраны и имеешь соответствующее предписание от своего руководителя. Но в данном случае твой непосредственный начальник я, и мне не хочется, чтобы моих гостей обыскивали. Меня народ избрал на эту должность, а я его должен бояться? Так что не нужно так делать, я тебя по-хорошему прошу.

- Хорошо, Петр Миронович, больше не повторится, - процедил Степан, недобро косясь в мою сторону.

Определенно, Машеров мне нравился все больше и больше. Тем более что когда я решил провести небольшую рекогносцировку, он как-то легко подключился к теме обсуждения советской действительности.

- Вот вы как считаете, Петр Миронович, почему простой советский человек вынужден записываться в разного рода очереди, чтобы приобрести вещи, отнюдь не считающиеся предметами роскоши? Да что там говорить, даже мне, члену Союза писателей, далеко не всегда удается избежать этих треклятых очередей. А взять тот же магазин 'Березка'! Почему человек с улицы не может купить понравившуюся ему вещь? Почему дипломат может там отовариться за инвалютные рубли, а какой-нибудь фрезеровщик, сорок лет отстоявший у станка, не может? Сам видел, как пацаны клянчили у иностранца жвачку, так тот швырял ее на асфальт и хохотал, когда дети ползали на карачках, устраивая драку за эту несчастную жевательную резинку. Неужто наша промышленность не может наладить выпуск какой-то жвачки, раз на нее такой спрос? Это же не наркотик, в конце концов. Или лучше, чтобы наши дети позорились перед иностранцами?

- Я с вами во многом согласен, Сергей Андреевич. Правда, 'Березка', если вы не в курсе, помогает стране накапливать и сохранять валюту. А про жвачку мне рассказывали, есть такие факты и, честно говоря, стыдно за нашу молодежь. Понятно, что нам пришлось пережить тяжелую войну, восстанавливать страну из руин. И я считаю серьезным достижением, что за прошедшие тридцать лет мы освоили космос и научились управлять атомной энергией. В научных сферах мы продвинулись далеко. Но за громадьем планов нередко забываем об элементарных нуждах простого советского человека. Нет, мы много сделали, взять хотя бы бесплатные медицину и образование. Однако и здесь не обходится без взяточничества и круговой поруки. Есть связи и деньги - получи место в вузе, даже будучи безграмотным двоечником, а достойный абитуриент вынужден идти в техникум или в вуз, где меньше конкурс. Так же и в медицине. По блату тебе обеспечат и палату на одного, и уход, и лекарства. Нет блата - лежи в общей, с обшарпанными стенами, и жди, когда медсестра соизволит вынести из-под тебя утку. Не говоря уже об импортных лекарствах, которые могли бы спасти не одну жизнь, или в крайнем случае кому-то облегчить страдания.

Машеров непроизвольно сжал ладонь в кулак, губы его превратились в тонкую, побелевшую ниточку, на лице заходили желваки. Он словно бы вспомнил какой-то случай из своей биографии. Кто знает, возможно, с кем-то из его близких когда-то случилась трагедия. И даже он не смог помочь, хотя в это мне, честно говоря, слабо верилось. А я покосился на охранника, который держал дистанцию в пятьдесят шагов, зорко за нами наблюдая, но при этом не имея возможности слышать наш разговор.

- Рассчитывали, что толчок экономике даст создание совнархозов, - продолжил Машеров. - Поначалу так и было, но потом стало ясно, что до конкретного рабочего места реформы не дошли. Деревенская молодежь стремится в город. У меня хороший товарищ, с которым мы партизанили, сейчас он председатель колхоза, так жалуется, что на селе остались почти сплошь старики. Мы миллиарды вкладываем в развитие сельского хозяйства, но отдачи нет. Бюрократия гасит все начинания на корню, не позволяет проявлять инициативу... Ладно, что-то не туда меня понесло.

Однако на следующий день, когда мы снова гуляли у озера по затерянной в прибрежном кустарнике тропинке, наш разговор вернулся во вчерашнее русло. Похоже, Петр Миронович частенько размышлял на эту, мучившую его тему, и наконец нашел благодарного слушателя. Мне оставалось только поддерживать беседу.

Естественно, до обвинений высшего партийного руководства страны Машеров не доходил, обличал недостатки существующего строя не огульно, а указывая на конкретные проблемы. Как бы и ругал, и в то же время чувствовал меру. Да и с чего бы ему особо распинаться перед малознакомым писателем? Ну да, понравилась ему повесть 'Знак беды', Петр Миронович даже высказал мысль, что книгу неплохо бы экранизировать, хотя бы силами 'Беларусьфильма'. Но это отнюдь не давало повода для откровений, которые могли бы стоить серьезных последствий не только ему, но и мне. Если бы мы с ним были знакомы лет десять - тогда другое дело, а пока откровенничать нам обоим чревато.

Хотя передо мной стоял не очень большой выбор. Либо я признаюсь, что забрался в это время из 2015-го, либо молчу - и все остается как есть. А это значит, что будет Афганистан, где погибнут тысячи наших ребят, Перестройка и развал страны, бандитские разборки, разворовывание под видом приватизации, массовый суицид, падение рождаемости, наркомания... Нет, вот такого будущего я не хотел. И потому, хочешь не хочешь, придется раскрываться.

Закончили мы на четвертый день. Учитывая, что от моей путевки оставалось еще несколько дней, я мог провести их в свое удовольствие. Но я продолжал свои прогулки с Машеровым, и в одну из них решил наконец во всем признаться. Гаджеты брать не стал, решил ограничиться папкой с рукописью. Для маскировки написал сверху 'Научно-фантастический роман в жанре альтернативной истории'. Мало ли, писатель все-таки, может, решил похвалиться перед руководителем республики новой рукописью.

Мы двигались уже знакомой тропинкой, метрах в пятидесяти впереди, как обычно, держался охранник, изучавший местность на предмет возможной опасности. Кивнув в его сторону, я сказал:

- Правильно вы говорили, чего простых людей опасаться... Другое дело - ненормальные, маньяки какие-нибудь

- Даже не напоминайте, здесь же, в Витебской области, подонка одного выловили этим летом.

- Да, слышал, Михасевич его фамилия. А зовут Геннадий Модестович. В следующем году 30-летие должен отметиться. И ведь с виду ничем не примечательный персонаж, даже многими положительно характеризовался. Имел семью, был активным участником общественной жизни, состоял в КПСС, в народной дружине. Первое убийство совершил 14 мая 1971 года. Якобы в этот день пытался повеситься на бельевой веревке во дворе своего дома из-за несчастной любви, но, увидев проходившую мимо девушку, решил задушить ее. После этого Михасевич стал совершать убийства женщин...

- Постойте, постойте! А откуда вы знаете такие подробности? Ведь еще идет следствие!

Вот он и настал, момент истины. Набрал в легкие воздуха, и словно в омут головой.

- Потому что именно я был автором письма Щелокову, в котором рассказывалось о Михасевиче.

Если Машеров и был удивлен, то внешне этого ничем не проявил. Разве что брови слегка приподнялись, да взгляд стал жестче.

- Что еще за письмо?

- Вам Щелоков ничего не рассказывал? Понятно, небось все лавры приписала себя наша доблестная милиция... А на самом деле я отправлял письма не только Щелокову, но и Ивашутину в ГРУ. Помните номер 'Правды', в котором указывались имена предателей Огородника и Полякова? Имен в моем письме было больше, по остальным, скорее всего, идет разработка. В письме Щелокову я указал фамилии нескольких серийных убийц, правда, не уверен, что в газетах что-то проходило, либо этот номер мне просто не попадался на глаза. Но когда вы в нашу прошлую встречу в Бресте рассказали о Михасевиче, я понял, что процесс пошел, как любит выражаться один деятель, ныне занимающий пост первого секретаря Ставропольского крайкома КПСС.

- Хорошо, я могу согласиться с тем, что вы отправили эти письма, очень уж складно у вас выходит. Но откуда вы узнали о серийных убийцах и предателях? Неужели под личиной писателя скрывается детектив?

- Петр Миронович, я тут специально для вас приготовил папку, из которой вы получите ответы на многие интересующие вас вопросы. На заглавие не обращайте внимания, это отвлекающий маневр. Давайте так с вами договоримся: постарайтесь сильно не удивляться тому, что узнаете. И пожалуйста, никому эту папку не показывайте. Если после ее прочтения у вас появятся ко мне вопросы - а они, мне думается, появятся - то я до окончания путевки буду находиться в санатории. При мне так же имеются некоторые вещественные доказательства, о которых упоминается в рукописи. В общем, держите папку, и еще раз прошу - ни-ко-му ее не показывайте. После прочтения или верните мне, или уничтожьте. А теперь давайте сделаем вид, что мы просто мило беседуем, а то вон Степан как-то уж слишком заинтересованно смотрит в нашу сторону.

Глава 8

Вернувшись в номер, я первым делом достал зарядное устройство, решив подзарядить свои гаджеты, а затем прямо в одежде рухнул на кровать и закрыл глаза. Похоже, мне предстоит бессонная ночь, в таком состоянии я точно не смогу уснуть. Щас бы валерьянки двадцать капель...

Интересно, а Машеров как себя чувствует? Тоже, скорее всего, колбасит товарища не по-детски. Представил его сидящим над рукописью, интересно, что он обо всем этом думает? Считает меня психом или все же допускает то, что я реально появился из будущего? Пока, к сожалению, остается только гадать.

Задремал я только под утро, и то тут же начала сниться всякая хрень. В половине седьмого, понимая, что уснуть больше не удастся, отправился под душ, приводить тело и мысли в порядок. Отдыхая в 'Летцах', я не прекращал утренние пробежки, которые возобновил в этом году с наступлением тепла. Как уже упоминал, привез сюда трико и кеды. В Переделкино я совмещал пробежки с купанием в Сетуни, ну а тут, тоже буквально в двух шагах, плескалось шикарное озеро. Чистейшая вода так и манила, неудивительно, что я с удовольствием окунался каждое утро, не обращая внимания на то, что уже в пяти метрах от пологого берега температура воды резко понижалась, вероятно, благодаря подземным родникам.

В этот раз, несмотря на бессонную ночь, решил не изменять своим привычкам. Но не успел вернуться с утренней пробежки, как в моем номере затрезвонил телефон.

- Сергей Андреевич, это Машеров, - раздался усталый голос на том конце провода. - Я ознакомился с вашей рукописью, и хотел бы с вами встретиться.

- Я не против. Где и когда?

- Можете прямо сейчас подойти в мой номер?

- В ваш домик, вы имели ввиду? А может быть, где-нибудь на природе? Честно говоря, не уверен, что наша беседа не станет достоянием посторонних.

- Вон вы о чем... Хорошо, подходите на берег озера, помните, там слева, где аллея поворачивает, лавочка? Она обычно пустует, вот там и пообщаемся. Встречаемся через десять минут.

- Только рукопись захватите, не оставляйте ее без присмотра.

- Это само собой.

Ну что ж, значит, настало время предъявлять вещдоки из будущего. На случай, если Машеров еще сомневается, то гаджеты, паспорт и деньги помогут его убедить. Особенно гаджеты. Если документ с дензнаками еще можно подделать, то электронная книга и сотовый телефон в этом мире аналогов пока не имеют. Только бы на этот раз не стали обыскивать.

'Ридер' я засунул за ремень джинсов сзади, прикрыв торчавшую часть полой джинсовой же куртки. Во внутренний карман куртки положил мобильник, паспорт и вложенные в него купюры. Мелочь тоже захватил, сунул в карман джинсов. Посмотрел на себя в зеркало, крутанулся. Ничего так выгляжу, нигде ничего не выпирает. Ну, с богом...

Обошлось без 'шмона'. Степан, по традиции, дежурил на отдалении, вряд ли он оттуда разглядит, что я буду предъявлять Машерову.

Судя по покрасневшим глазам Петра Мироновича, мое предположение относительно бессонной ночи на двоих было верным.

- Да, озадачили вы меня, - глухо произнес он, тиская в руках папку с завязанными тесемками. - Кто-нибудь еще знает о том, что вы здесь написали?

'А вы с какой целью интересуетесь?' - подумал я, мысленно изображая кота Матроскина, встретившего этой фразой почтальона Печкина. Кто знает, вдруг я на мушке, а после моего отрицательного ответа Машеров даст знак меня устранить? И вот я опрокидываюсь на спину с дыркой во лбу... Да нет, бред какой-то!

- Вы первый, кому я открылся в этом мире, даже жена не знает всей правды.

- А почему решили открыться именно мне?

- Я же историк, помню, что о вас писали. Честный, неподкупный, грамотный руководитель, да еще и вполне не старый, в отличие от того же Брежнева.

- Хм, приятно такое про себя слышать. Но ведь я не вхожу даже в Политбюро, во втором эшелоне числюсь, простой региональный лидер.

- Учитывая, что через несколько лет начнутся гонки на катафалках, и первые секретари ЦК начнут уезжать один за другим - вы-то в первый эшелон бы и выдвинулись, если бы не, извиняюсь, ваша трагическая гибель. Причем, как я писал, возможно, спланированная Юрием Владимировичем. Но теперь-то вы уже вряд ли сядете в ту 'Чайку'.

- Мда-а... Признаться, хотелось бы верить, что все здесь написанное - всего-навсего буйная писательская фантазия, однако некоторые факты, приведенные в данной рукописи, заставляют сомневаться в подобном выводе...

- Те же даты ближайших событий, которые вряд ли можно предугадать.

- Действительно, одна кончина Мао Цзэдуна 9 сентября чего стоит. Правда, он уже не первый год болеет, но все равно точную дату смерти установить нереально, если ты только сам не планируешь совершить убийство или не проинформирован, когда точно оно будет совершено кем-то другим. В любом случае осталось не так много ждать.

- Ну, уход Жака Ширака с поста премьер-министра Франции еще раньше состоится, 26 августа его сменит Раймон Барр.

- Как вы только запомнили все эти даты?

- Так ведь я же историком был в той реальности, теперь вы это знаете, прочитав мою рукопись. Вот и вписал, что помнил, а на память вроде бы никогда не жаловался. А вас в 1978-м должны представить к званию Героя Социалистического труда.

- Ну спасибо за новость... А насчет Чернобыля вы точно не ошиблись, ничего не придумали?.. Хотя что это я, такими вещами не шутят. Да. Как представишь масштабы катастрофы...

- Так ведь теперь-то ее можно, даже нужно избежать. Пускай проверяют этот самый 4-й энергоблок, главное - не забыть.

- Я-то точно не забуду! А что там с вашими вещдоками?

- Вещдоков хотите? Их есть у меня.

С этими словами я аккуратно, не делая резких движений, чтобы не напрягать Степу, извлек из кармана паспорт, в который были вложены российские купюры, а следом и мелочь из кармана.

- Это первая часть моих вещественных доказательств.

Машеров с любопытством открыл паспорт, помял в руках 100-рублевую купюру, даже на просвет посмотрел, не иначе, искал водяные знаки. Затем покрутил 5-рублевую монету, покачал головой.

- Похожи на настоящие, - констатировал он, возвращая документы и деньги.

А я тем временем извлек из кармана мобильник, включил его и стал объяснять:

- Этот гаджет... Ну, так в будущем принято называть технические штучки. Так вот, этот гаджет - не разработка вражеских спецслужб, хотя и называется 'Nokia', улыбнулся я. - Это сотовый телефон, который в 21 веке появится практически у каждого. Служит, как вы догадались, для общения людей посредством беспроводной связи.

- Да, я читал это в вашей рукописи.

- Так вот, поскольку сотовой связи в мире и СССР в частности еще нет, продемонстрировать все его возможности я пока не могу. Это далеко не последняя модель, я никогда за модой не гнался, да и зарплата педагога не рассчитана на нескромные приобретения. К сожалению, в России, ставшей правопреемницей Советского Союза, да и в других республиках бывшего СССР нет технической базы для производства 'трубок', то бишь сотовых или, по-другому, мобильных телефонов. Да-да, отставание нашей страны в плане технического прогресса особенно серьезно обозначилось на рубеже веков. Горбачев начал развал, Ельцин закончил. Хотя, согласитесь, уже сейчас эта неприятная тенденция прослеживается.

- Да-а, то, что вы написали про деяния Горбачева и Ельцина, меня, мягко говоря, потрясло. Скажите, неужто и в самом деле людям будут выдавать зарплату продукцией, мол, иди и сам продавай?

- Это, к сожалению, правда. Надеюсь, у нас еще будет время поговорить об этих иудах, а пока я все же продемонстрирую кое-какие возможности аппарата. Вот, смотрите, так входим в меню, затем выбираем, например, иконку с картинками...

- Иконку?

- Ну, так называется картинка, нажимая на которую - вот она выделилась более темным цветом - входишь в файл и просматриваешь его содержимое. Здесь хранятся фотографии. Это Пенза 21-го века. Вот мы с мамой, сестрой и племянницей на фоне нового киноконцертного зала в Пензе, его отстроили к 350-летию города. А вот новая филармония, она буквально в ста метрах от ККЗ. Это я со своими учениками на фоне нового театра. Прежний сгорел в новогоднюю ночь на 2008-й год. Теперь видео...

Машеров с интересом смотрел на то, как мы отмечаем день рождения мамы. Невольно улыбнулся, а у меня защемило сердце при воспоминании о тех, кого я оставил в той реальности. А в этой мои будущие родители еще и не познакомились. Надеюсь, все у них хорошо и развивается по плану. Я в очередной раз попытался представить, что случится со мной нынешним, если мама и папа меня родят второго Сергея Губернского. Хотелось верить, что никакими катаклизмами это не закончится.

- А вот здесь хранятся игры, Петр Миронович. Я не большой любитель гамать - то есть играть, поэтому у меня их не очень много. Это из серии 'Три в ряд', вот, глядите, нужно цветные камушки выстроить в ряд, и они сгорают... 'Принц Персии' в мобильной версии тоже имеется. Ну тут тоже все просто, управляешь вот этой фигуркой, нажимаешь нужные кнопки, и твой герой прыгает, бегает, дерется...

- Ну-ка, ну-ка, покажите еще раз.

- Заинтересовало? - улыбаюсь я. - Ладно, смотрите... Или лучше даже сами попробуйте. Вот эта кнопка 'вперед', пробел - прыжок, вот так - фехтовать... А у вас неплохо получается для первого раза! Но 'Принц Персии' на телефоне далеко не самая крутая игрушка в моем времени, вернее, в будущем. Впрочем, это уже другая история. А теперь я хочу показать вам ту самую электронную книгу, в которой обнаружил файл про предателей и серийных убийц.

Машеров оторвался от занятной игрушки и стал сосредоточенно следить, как я открываю нужный файл. После чего взял протянутый ему 'ридер'.

- Тоже не наша разработка?

- Что касается Беларуси, как после развала СССР будет называться Белоруссия, то у вас технический прогресс, можно сказать, застыл. В последние годы в принципе начали в России что-то делать, и то по большей части копируя иностранные разработки. Остальные бывшие советские республики на этом поприще совсем не преуспели... Вот сюда нажимайте, и страницы будут листаться. В смысле, листаться виртуально, про электронную книгу я тоже писал в этой рукописи. Видите, у вас прекрасно получается. Правда, отсутствует подсветка, поэтому читать можно только при хорошем освещении, например, как сейчас. Получается, как обычная книга. Был бы у меня планшет... Про планшеты я не стал писать, чтобы не засорять свою исповедь техническими подробностями, они плоские, и размерами обычно как планшетки у военных летчиков, к примеру, но только с экранами, по которым можно водить пальцем. Так называемый сенсорный экран, реагирующий на прикосновения. Это относительно новое поколение гаджетов, мой телефон из предыдущего. Листайте дальше... Ага, вот оно, как раз про вашего Михасевича.

- С каких это пор он наш?

- Ну, я в географическом смысле. Так-то, конечно, он не наш человек, отщепенец.

Петр Миронович углубился в чтение, уже привычным жестом перелистнул страницу, дочитал про Михасевича до конца.

- А как обратно листать? Хочу еще раз перечитать.

Осилив статью про витебского маньяка, стал листать дальше, дошел до Чикатило. Так же внимательно прочитал, при этом все больше мрачнея.

- Как же таких выродков земля-то носит?!

- Что поделать, а ведь тоже скрывался под личиной добропорядочного семьянина. Через два года первая жертва. Убьет 9-летнюю девчушку, хотя, я думаю, при желании можно как-то предотвратить убийство.

- Не можно, а нужно, - жестко ответил Машеров. - Сегодня же позвоню Щелокову...

- А как вы объясните, что знаете о будущих убийствах? - бесцеремонно прервал я собеседника. - Вот и я не стал заранее писать министру о том, чего еще не произошло, иначе бы автора письма приняли за психа. Думал даже съездить в Ростовскую область, найти его и... Ну вы понимаете. Только не уверен, что смог бы отправить человека на тот свет.

- Какой он человек - нелюдь!

- Пусть так, но тем не менее. И знаете, если бы Чикатило не расстреляли до 1997-го года, то он пошел бы на пожизненное.

- Кто вообще придумал этот... как вы там писали... мораторий на смертную казнь!

- Борис Николаевич подписал международное соглашение, а Путин его так почему-то и не отменил. Но это в моей реальности. В этой, надеюсь, до Горбачева с Ельциным не дойдет.

Внимательно смотрю на Машерова. Тот не отводит глаз, в свою очередь меня гипнотизирует. Играем в гляделки с полминуты, затем Петр Миронович неожиданно улыбается и, тыча в 'ридер', негромко говорит:

- А книжки, получается, вы переписывали вот из этой штуки?

- Получается, так, хотя некоторые книги пришлось серьезно переделать в духе времени. Да и мои произведения, посвященные родной сурской земле, я сочинял сам. Песни - те да, пришлось позаимствовать у авторов будущего. Посудите сами, Петр Миронович, я поставил перед собой задачу как можно быстрее встретиться с вами. Простой человек с улицы смог бы этого добиться? Вот именно. Поэтому требовалось обзавестись именем, и соответственно связями, чтобы тебя узнавали, приглашали на мероприятия, где бывают большие чиновники. Я целенаправленно все это делал, пробивая себе путь наверх. Карьерист, скажете вы? Ну, когда имелась возможность сделать свою жизнь и жизнь ставших мне близкими людей лучше - я старался такую возможность не упускать. Вы бы на моем месте как поступили? А потом случилась поездка в Брест, где я впервые с вами встретился.

- Хорошо, что я не на вашем месте, мне и своего с лихвой хватает... А 'Знак беды' кто написал, если не секрет?

- Ваш, белорусский, Василь Быков. Вот честно, до последнего не хотел переписывать книгу такого хорошего писателя, но пришлось, и видите - вы заинтересовались мной как раз в связи с этой книгой. Будем надеяться, что вместо этой повести Быков напишет что-нибудь еще, не менее гениальное.

- А что минское 'Динамо'? Выиграет когда-нибудь чемпионат СССР по футболу?

- Да Советскому Союзу в моей реальности всего 15 лет осталось существовать... А так да, в 1982-м станут чемпионами, но теперь уже не факт, учитывая, сколько уже изменилось, и сколько еще изменится, если вы возьметесь за дело.

- Вы упоминаете, что в 21 веке практически бессменно Белоруссией руководит какой-то Лукашенко...

- Да, Александр Григорьевич Лукашенко. Сейчас он служит в погранвойсках, если только мне память не изменяет.

- И как он? В смысле... как Президент?

- Белорусы называют его батькой, уважают и, честно говоря, побаиваются. Потому как может так рубануть с плеча, что мало не покажется. Кстати, в Беларуси к 2015-му все еще практиковалась смертная казнь. И многие россияне приводили Лукашенко в пример Путину, мол, и нам не мешало бы вернуть меру высшей, так сказать, социальной защиты. Некоторые россияне переезжают в Беларусь, когда их особо сильно охватывает ностальгия по социалистическому прошлому. Конечно, в республике не тот кондовый социализм, который сейчас имеет место быть в СССР, но тем не менее. Да и экономика республики, независящая от цен на природные ископаемые, менее подвержена колебаниям. Не то что в России, где после снижения цен на нефть рубль тут же просто рухнул по отношению к доллару и евро.

На какое-то время Машеров задумался, подперев кулаком подбородок, и глядя на ласкающие берег волны в пенной окантовке.

'Словно вдаль смотрит, сквозь годы', - подумалось мне.

Минута проходила за минутой, стали появляться неторопливо прогуливавшиеся отдыхающие, кто-то уже загорал на покрывале, а кто-то прямо на песке. Степан тоже оживился, поскольку постояльцы санатория, оказавшиеся в опасной близости от шефа. Могли, по мнению чекиста, представлять для Машерова потенциальную угрозу.

Наконец тот очнулся и отдал мне 'ридер':

- Спрячьте вашу электронную книгу, пока она еще кого-то не заинтересовала. Мне интересно, вы-то сами какой-нибудь план спасения социалистического строя продумывали?

- Я не экономист, а историк, но думаю, что в таком виде, как сейчас, страна вряд ли будет в числе процветающих. Если мы хотим сохранить какое-то подобие социализма, то в этом плане мне больше всего импонирует путь, которым пошли китайцы. Хотя не факт, что у нас их методы приживутся. Например, в КНР самая дешевая рабочая сила в мире. Люди пашут по 12 часов в день за плошку риса, изо дня в день собирая на фабрике какие-нибудь запчасти для компьютеров. Но за счет дешевой рабочей силы получается и низкая себестоимость товаров, пользующаяся спросом во всем мире. Качество, естественно, не всегда на высоте, однако цена слишком уж завлекательная. Благодаря большому объему экспорта в страну хлынули западные инвестиции, а партийная казна получила свои миллиарды. Но все же я не уверен, что советский гражданин станет трудиться за ту же плошку риса. Или корку хлеба, выражаясь по-нашему. Да и партия этого не допустит, не 37-й год все-таки.

- Тогда что же, брать пример с американцев? Или с немцев?

- В США экономика развивалась без эксцессов, ровное, поступательное движение, если не считать кризис 30-х годов из-за перепроизводства. Пока европейские страны воевали друг с другом, американцы на этих войнах только наживались. У них-то только Гражданская была в 19 веке, да и то она не сильно отразилась на экономике страны. А подняться из руин ФРГ они же и помогли. Помните такой 'план Маршалла'?

- Еще бы, более 13 миллиардов долларов было выделено Конгрессом США на восстановление Западной Европы, в обмен на выполнение условия, что в правительствах этих стран не останется ни одного коммуниста.

- Вот то-то и оно. Но ведь и сами по себе там люди работящие, составил план, которому четко следуют...

- У нас в стране тоже плановая экономика.

- Если я ничего не путаю, то у них-то рыночная экономика, то есть приветствуется частная собственность, а при нашей плановой экономике никаких частников быть не может. Одно дело, когда человек работает на себя, и кровно заинтересован в том, чтобы выдать продукт отличного качества и в большом количестве, и совсем другое, когда ему говорят: 'Ты должен встать у станка ровно в 8.00, а в 16.30 убрать и освободить рабочее место'. Он знает, что из его деталей строятся какие-то тепловозы, машины, может быть, даже космические корабли. Но поневоле закрадывается мысль, мол, если я схалтурю раз-другой - у машины колесо ведь не отвалится? А если и отвалится, то пусть докажут, что это я виноват, опять же, не 37-й год. Свои 200 рублей я и так получу, больше мне все равно никто не заплатит. Мотивации нет! Да и здоровая конкуренция отсутствует. При плановой экономике вопросы объемов производства, ценовой политики и так далее решает государство, сидит чиновник в Госплане и, основываясь на отчетах снизу составляет план, чего нужно выпускать больше, а чего меньше. При этом нередко на стол ему кладут 'липовые' отчеты. И получается, что государственно-плановая экономика сопровождается порой необъяснимыми действиями властей, отвечающими за их собственные прихоти, но не соответствующие объективным экономическим требованиям.

- Согласен, есть такое, - грустно кивнул Машеров.

- А при рыночной экономике спрос диктует предложение. Мало в стране хлеба - фермер увеличивает посевные площади зерновых. Мало мяса - разводит коров и свиней. И он знает, что не прогорит, все это будет реализовано, а выручку он положит в свой карман. То же самое и в промышленном секторе. Нужны красивые и мощные машины - совет директоров 'Мерседеса' осваивает новые модели. Телевизоры, холодильники - все выпускается в соответствии с запросами потенциального покупателя. Можно разрешить производственные кооперативы, необходимо сократить путь от производителя к покупателю. В мое время было столько фирм-посредников, что конечная стоимость товара в нескального раз превышала отпускную цену. Ничего не производили, зато были в шоколаде. То есть катались, как сыр в масле. Еще бы, с таким наваром. В общем, Петр Миронович, нужно думать, как прибавить в отраслях, которые обеспечивают комфортный образ жизни советского человека, а не только партийной верхушки.

- Вы это... не забывайтесь, Сергей Андреевич!

- Извините, я не всю партэлиту имел ввиду... В общем, нужно быть как-то ближе к чаяниям просто народа. Сидят же в институтах умные головы, пусть прикинут, что к чему. Я вам просто обрисовал ситуацию, которая может вскоре сложиться, если все оставить по-прежнему. И поверьте, так и случится, уж я-то знаю, о чем говорю. Да еще Рейган в 1983 году инициирует создание неправительственной организации Национальный фонд демократии, цель которой - поощрять стремление народов к этой самой демократии. Проще говоря, из средств фонда будут спонсироваться так называемые борцы с коммунистическим режимом. Едва ли не больше всего меня волнует, что Советский Союз уже через три года окажется втянут в многолетний афганский конфликт, в котором нам ничего не светит. А это станет сильным ударом и по престижу нашей страны, и по ее экономике. Потом развал, бесславная чеченская кампания - ну это я тоже описал в рукописи - пока Президентом не станет Путин. Он-то и возьмется собирать Россию по частям, восстанавливая былой престиж на международной арене. Вот только и он будет по-прежнему делать ставку на углеводороды, то есть природные богатства России, тогда как нужно было развивать другие отрасли экономики. И все это аукнется в 2014-м и далее, когда после описанного мною переворота на Украине начнется период санкций. Америка и Запад воспользуются моментом, чтобы попытаться поставить страну на колени, напомнить России, как они считают, ее место в цивилизованном мире. Собственно говоря, оттуда я и провалился в 1975-й. Так что чем все там закончилось - можно только догадываться.

- Да, весело у вас в будущем, - покачал головой Машеров. - Знаете что... Я невольно подумал: а если вот это все, что вы мне показали и понаписали - самая настоящая провокация западных разведок или наших органов? Хорошо продуманная, с привлечением новейших западных технических разработок, но все же провокация?

Я пожал плечами:

- Думайте как хотите, я не знаю, чем вам еще доказать свою искренность.

- Простите, это во мне все еще партизан и подпольщик аукаются: доверяй - но проверяй. У вас путевка когда заканчивается? Через четыре дня? Значит, будет время еще пообщаться. А то мне на процедуры уже пора идти. Вы пока свои... как их... гаджеты заберите, а папочку, если вы не против, я оставлю. Спрячу в сейф, от которого ключ есть только у меня, а после на досуге почитаю. Очень много информации, нужно все это переварить и разложить по полочкам. Сегодня отдыхайте, а завтра в это же время предлагаю встретиться снова. На этой самой лавочке.

- Хорошо... А можно вопрос напоследок? Петр Миронович, почему вы не проводите отпуск в какой-нибудь правительственной резиденции? Там же и безопаснее, и под ногами народ не крутится... А то вон парочка пенсионеров поглядывают в вашу сторону, наверняка чего-то попросить хотят.

- Так я для того и отдыхаю в обычном санатории, чтобы быть ближе к людям. Есть у меня небольшая дачка на озере Плавно, но, поймите, скучно мне там. Привык я находиться в гуще событий. Вообще бы работал без отпусков, так мне мой врач запрещает. Так что, давайте до завтра, а как раз поинтересуюсь у людей, что их волнует.

Мы поднялись, Степан тут же оживился, рванул вперед, а я неторопясь побрел вдоль берега, по уходящей налево тропке. Обернулся только один раз, чтобы увидеть, как Машеров, окруженный несколькими отдыхающими, что-то им объясняет, размахивая при этом папкой с моей рукописью. Надеюсь, он не рассказывает лечащимся о том, что станет со страной на исходе 20 века. Потому что после таких слов энтузиазма у них резко поубавится, а некоторые о вовсе будут рады, что им в таком возрасте осталось уже недолго, и они не станут свидетелями падения колосса под названием Союз Советских Социалистических Республик.

Глава 9

И вновь под колесами серая лента асфальта, которая после пересечения границы с Россией перестала быть идеально ровной. То и дело приходилось объезжать выбоины, а порой дорога и вовсе шла волнами, как будто какой-то великан расправлял асфальтовое покрытие, да вот забыл провести ладошкой, убирая последние неровности.

Из динамиков доносилась ленноновская 'Imagine' с одноименного альбома, записанного на компакт-кассету, настраивая меня на задумчивый лад. Совпадение это или нет, но где-то я читал, что в этой песне Леннон излагает свой взгляд на то, как должен быть устроен мир, и композицию он назвал своего рода коммунистическим манифестом. Почему бы не организовать гастроли Джона в СССР, пока этот идиот Чепмен его не пристрелил? Да, может, и не пристрелит, если удастся изменить будущее. В любом случае я постараюсь найти возможность как-то уберечь одного из моих кумиров. К примеру, как издаваемый в Штатах писатель выбью себе поездку, найду там Чепмена и... Хм, вот тут небольшая загвоздочка. Не убийца я, могу и облажаться. Может, легче найти Леннона и его самого предупредить? Честно говоря, меня терзало смутное сомнение. Вполне вероятно, что Джон, как и Высоцкий, из числа фаталистов, и ничего для своего спасения предпринимать не станет. Не исключено, что даже обрадуется такому известию. Мол, останусь в памяти фанатов вечно молодым, а то хрен знает, напишу ли я еще хиты или нет, потому как после ухода из 'Битлз' только одной нормальной песней и разродился, а все остальное время мы с Йоко занимаемся херней, типа записывания пердежа на магнитофон. При этом он еще должен поверить моему дару предвидения, что тоже под вопросом.

А кстати, может, на самом деле заняться организацией гастролей в СССР западных звезд? Начать с идеологически близких нам по духу. Кто там кроме Леннона и Дина Рида подходит? Я помнил, что в свое время Род Стюарт вступил в компартию, значит, тоже можно пролоббировать его концерт в Москве или Питере...

Что-то меня уже не туда понесло, тут нужно думать о более глобальных вещах. Например, тех, что мы обсуждали с Машеровым в 'Летцах'. На следующее утро мы снова встретились на лавочке, теперь уже без рукописи и моих гаджетов, паспорта и денег. Вещдоки были ни к чему, Петр Миронович еще накануне убедился в их наличии. Судя по еще более красным глазам лидера компартии Белоруссии, он уже вторую ночь либо не ложился, либо спал от силы час-два, изучая мою рукопись и думая думу о будущем Советского Союза.

- Приехал подлечиться, а сам гроблю свое здоровье, читая ваши опусы. Увидел бы меня сейчас мой врач - пришел бы в ужас. Да и мой помощник вон перепугался, чего это я второй день хожу как обухом по голове ударенный. Пришлось разные отговорки придумывать. Ну так как, надумали что-нибудь, в частности, как будем выводить экономику страны на новый уровень?

- Я же говорю, что не экономист, могу, конечно, выдать свои идеи, но разбираться в этом должны грамотные специалисты. Причем такие, чтобы ни от кого не зависели, чтобы смогли предоставить реальную картину состояния экономики Советского Союза и предложить варианты дальнейшего развития. Есть же ведь такие научные заведения?

- Заведения-то есть, но вы, Сергей Андреевич, от вопроса не увиливайте.

- Хорошо, воля ваша. Пройдусь по основным аспектам и изложу свое видение решения... пока, может быть, не проблемы, но того, во что все это способно вылиться годы спустя. Итак, мы вчера с вами говорили о плановой - государственной, и рыночной - частной экономике. На мой сугубо личный взгляд, они должны дополнять друг друга. То есть всякого рода ширпотреб можно отдать на откуп частникам, которые смогут оперативно реагировать на запросы и чаяния простых граждан. Сюда входят одежда (те же джинсы не должны становиться предметом дефицита), обувь, предметы личной гигиены, косметика... Перечень можно долго продолжать. Промышленность можно разделить между государством и частниками, за исключением стратегически важных отраслей, как-то: нефте и газодобывающей, полезные ископаемые, военно-промышленный комплекс, космическая отрасль. Тут нужно думать, чтобы верно отделить зерна от плевел. Потому как в легкой или там текстильной промышленностях вполне допускается здоровая конкуренция. Например, разрешить частникам покупать акции каких-то предприятий, но при этом оставлять контрольный пакет - 51 процент, за государством.

- Интересная мысль, - кивнул Машеров.

- Это я все в общем, для частностей у меня мозги не так устроены, пока пользуюсь наработками других умных людей, сделавших выводы из того, до чего докатилась экономика нашей страны, и как развивалась экономика в других государствах. Можно, кстати, заставить частников привлекать на свои предприятия гастарбайтеров. Ну, жителей южных окраин, тех, кто готов работать за минимальную зарплату. Ломанутся, будьте уверены. Они всяко будут жить лучше, чем в своих кишлаках, это как раз китайский вариант.

Дальше мы плавно переходим к национальному вопросу. Необходимо убрать непропорциональное деление доходов по регионам. Почему мы вбухиваем немеряно денег в некоторые братские республики, ничего от них практически не получая взамен? Ладно там Украина или Белоруссия - от этих республик мы имеем зерно и картофель, это я обобщаю, конечно, но в принципе, надеюсь, недалеко ушел от истины. Но Прибалтика, южные регионы, Закавказье! Мы им даем больше, чем они сами зарабатывают, да и то страшно представить, какая часть нашей материальной помощи оседает в карманах руководителей республик и их родственников. Опять же, имеются ввиду южные и кавказские регионы. А что мы от них имеем? Узбекский хлопок и грузинский чай? Или шпроты, которыми нас Латвия потчует? Почему жители РСФСР должны страдать, платить налоги для того, чтобы наши соседи жили припеваючи? А так называемые братские народы Африки, Ближнего Востока, Восточной Европы? Это же вообще безвозмездная помощь! Болгары-братушки предадут нас при первой возможности. Уровень жизни в той же Венгрии или Чехословакии выше в разы, а мы им все помогаем, ничего от них не имея взамен. А если что-то и имеем, то покупаем, на халяву они не дураки раздаривать. А арабы с неграми радуются, мол, дурачков нашли, здорово это мы устроились. Похвалим лишний раз Леонида Ильича, а нам за это всякие плюшки подкинут.

Машеров прочистил охрипшее горло, покачав головой. Похоже, мои слова задели его за живое. Однако вслух он пока ничего не сказал.

- Куба? Да, Куба нам важна как стратегически важный объект, благо мы там можем размещать военные базы и держать Штаты на коротком поводке. Тут я не спорю. Почему бы, кстати, не оборудовать там здравницы для советских людей? Вы читали у меня, что в будущем все россияне поголовно ездили отдыхать в Турцию и Египет? Сейчас по политическим соображениям такое вряд ли возможно, а вот Куба - социалистическая республика. Почему бы не премировать особо ценных работников турпутевками на братскую Кубу?

- Бывал я там. Летели из Москвы до Гаваны больше 13 часов. Это ж разве налетаешься? У нас вроде тоже неплохие курорты. Юрмала, Пицунда, Алупка, Гагры...

- Все равно не каждый себе сможет позволить туда съездить. Турция и Египет в будущем привлекали дешевизной, отдохнуть в Сочи или Крыму выходило дороже, а сервис на порядок хуже. Да и лето у них, считай, круглый год, а у нас только с мая по сентябрь и можно к морю съездить. Ладно, бог с ними, с курортами. Мы же про экономику говорим. А вот, к примеру, почему бы не наладить в Советском Союзе сотовую связь? Я даже могу свой аппарат отдать на исследование умным людям, только личную информацию на карту памяти заранее скину, чтобы они там моими фотками и видео не любовались. Ну и контакты потру, они мне уже без надобности. Можно сказать, что этот телефон - новейшая разработка западных ученых, у той же 'Nokia' сперли опытный образец. Пусть разберут, посмотрят, что там к чему, подумают, как можно наладить массовый выпуск таких или - что даже лучше и безопаснее - модернизированных моделей, чтобы какой-нибудь международный суд в Гааге не прицепился. И соответственно, понаставить на всей территории страны вышек для приема и передачи сигнала, как звукового, там и SMS-сообщений. Более чему уверен, уже через год половина населения будет щеголять с мобильными телефонами. А там и западные покупатели подключатся, и мы, как монополисты, сможем на первых порах диктовать свои условия.

'И тут Остапа понесло, - подумал я, - сейчас самое время ввернуть про Нью-Васюки'.

- А это что еще такое, SMS-сообщения?

- Это такие письма, которые можно писать с телефона на телефон. Своего рода беспроводная электронная почта. Я упоминал в своей рукописи про интернет, про электронную почту. Интернет, кстати, тоже не помешало бы протянуть, у американцев он вначале использовался в военных нуждах, но потом поняли, что можно поделиться им с народом, и не пожалели. Тем более что он уже ими внедряется официально с 1969 года. Но внедряется медленно, можно их обойти на повороте и вырваться в лидеры.

- У нас тут тоже не все так просто, пока раскачаются...

- А наш отечественный автопром?!

- А что с ним не так?

- Нет, ну ладно грузовые машины, еще куда ни шло, но легковые... Что 'Жигули', что 'Волги' или 'Москвичи' - без слез не взглянешь.

- А вот это, мне кажется, вы напрасно, Сергей Андреевич. Автомобили у советских людей пользуются спросом...

- Вы извините меня, конечно, уважаемый Петр Миронович, но учитывая дефицит тех 'Жигулей' с 'Волгами', да даже несчастных 'Запорожцев', наш человек будет кидаться на все, что движется на четырех колесах. А автопроизводители этим пользуется, мол, раз отрывают с руками, значит, и так сойдет. По мне же мерило качества - спрос на наши товары за рубежом.

- Если я ничего не путаю, то в свое время треть автомобилей марки 'Москвчи-407' ушла на экспорт.

- Исключение, подтверждающее правило. С каждым годом ситуация все хуже и хуже. Уж мне-то из 2015-го виднее, как обстояло дело. Хорошо, в СССР еще куда ни шло, машины хоть и неказистые, но собирались более-менее качественно. А с началом Перестройки и особенно в 1990-е наш автопром стал объектом насмешек всего мира. Машины рассыпались в хлам в течение первого года, не говоря уже о дизайне и комплектации. Те же подушки безопасности... Я извиняюсь, но там, где на иномарках написано 'AIR BAG', на наших - 'СПАСИ И СОХРАНИ'. Прилепят маленькие иконки над приборной панелью и едут, молятся, чтобы ничего не отвалилось или какой-нибудь пьяный лихач не выкатил на встречку.

- А вы, получается, можете предложить альтернативный вариант?

- Да что тут велосипед-то придумывать, посмотрите, как в Германии или Японии автомобили собирают, и позаимствуйте самое лучшее.

- А вы представляете, сколько будет стоить такая машина? Кто из советских людей сможет позволить себе ее приобрести?

- Видите, выходит замкнутый круг. Если среднестатический немец катается на 'Мерседесе', то простой советский человек и 'Запорожец' не всегда может себе позволить. Все упирается в экономическую составляющую, из которой и проистекают доходы населения... Эх, не судьба, видно, на русском 'Феррари' погонять. Но зато я могу предложить дизайн автомобилей будущего, хоть в этом мы сможет опередить западные державы.

- Хорошо, я запомню, что вы можете предложить дизайн будущего. Глядишь, и в самом деле сгодитесь.

- Да и телевидение хорошо бы реформировать. Нет, ну сами посудите, Петр Миронович, сравните ради интереса насыщенность того же американского телевидения и нашего. Сколько у них телеканалов и сколько у нас. Если у них и есть минусы - то они в засилье рекламы. Ну и идеология, понятно, у них своя, а у нас своя, как-никак телеэфир контролируется государством. Даже если у тебя частная телекомпания, все равно ты не сможешь наехать на существующий строй, он просто тебя сожрет, и даже не подавится.

- В Америке я тоже был пару раз, видел, что они показывают. Есть интересные программы, много спорта, но и глупых телешоу хватает, от которых зритель только тупеет.

- Так ведь зачем же все бездумно копировать?! Брать надо лучшее и переделывать под свой формат. Да можно начать с малого. Вернуть, например, Клуб Веселых и Находчивых. Это ж сразу какая зрительская аудитория! Пусть шутят про загнивающий Запад, но при этом влегкую критикую и проблемы советского строя, выявляют недостатки. Одним 'Фитилем' тут не обойдешься. Народу что нужно? Правильно, хлеба и зрелищ - это еще древнеримский поэт Ювенал отметил. Так что на развлекательных и спортивных программах экономить не стоит. Да и я тоже могу подкинуть идеи телепрограмм будущего.

- А что там у вас интересного?

- Например, простого обывателя за уши от телевизора не оттащишь, если там вечером пятницы будут показывать 'Поле чудес'. Название, конечно, то еще, намекает, что мы живем в Стране дураков. Ну так оно примерно и было в 90-х, когда игру запустили в эфир. Так что над названием нужно подумать.

- А в чем принцип этой игры?

- Передачу 'Что? Где? Когда?' видели? Ее как раз в прошлом году запустили. Ну так вот, принцип примерно такой же. Нужно отгадывать слова, постепенно открывая в них буквы. Слова скрыты за соответствующим числом клеток, а чтобы получить право назвать букву, нужно вращать барабан. После этого ты получишь определенное количество очков и, если буква будет названа правильно, сможешь продолжить игру и сделать еще один ход. Но если ошибешься, то ход перейдет к следующему игроку. Иногда выпадает сектор 'Приз', и игрок может вместо хода выбрать то, что находится в черном ящике. А в нем может оказаться и плюшевый мишка, и ключи от автомобиля. Причем на вопросы ведущего отвечают не знатоки, а простые люди. Желающим попасть на телеигру нужно придумать необычный кроссворд или сканворд, чтобы он заинтересовал авторов программы.

Можно так же устраивать ток-шоу, на которых будут обсуждаться злободневные темы. Пригласить харизматичного ведущего, а не говорящую голова из программы 'Время', и пусть кипят страсти. А еще шоу 'Один в один', которого пока нет нигде в мире, заодно и запатентовать сможем.

- А это что за чудо?

- Выходит несколько выпусков, в течение которых участники - в будущем это были в основном вышедшие в тираж или наоборот молодые певцы - соревнуются, кто более похоже изобразит того или иного поющего артиста. При этом нужно попасть не только вокально, но и внешне, для чего приглашается целый штат гримеров. В наше время вовсю использовались силиконовые накладки, сходство иногда получалось и в самом деле один в один. В жюри сидят знаменитые артисты и выставляют участникам оценки. По итогам сезона трое выходят в финал и определяют победителя. В общем, идей в этом плане у меня навалом, обращайтесь, если что.

- Да-а, загрузили вы меня по полной, Сергей Андреевич. Давайте-ка, пока вы не уехали, опишите все свои вышеизложенные мысли на бумаге, приложим их к вашей рукописи.

- Ручкой писать? Я-то уже привык на машинке...

- Ничего страшного, дам распоряжение, вам выделят все, что будет необходимо для работы, в том числе и пишущую машинку.

- Тогда я на все согласный.

- Ну вот и ладненько.

Машеров откинулся на спинку лавки, задумчиво глядя в прозрачно-голубое небо над озером и дальним лесом, а с высоты вниз периодически сваливались чайки, выхватывая из воды мелкую рыбешку и наполняя округу своим криком. Вот ведь, морская птица, а прижилась здесь, посреди Белоруссии.

- Я ведь в свое время преподавал школьникам физику и математику, - признался вдруг Петр Миронович. - Астрономию любил безумно, представлял, что вот уже совсем скоро космические корабли начнут исследовать соседние галактики. А как-то мне в руки попала книга Герберта Уэллса 'Машина времени', я ее раз десять, наверное, перечитывал. Тоже мечтал, как было бы здорово научиться путешествовать во времени. Правда, у автора будущее выглядит не слишком оптимистичным, люди одичали и превратились в странных существ. Такого мой подростковый разум, воспитанный на идеалах коммунизма, принять просто не мог. И вот вижу перед собой живого и вполне здорового хронопутешесвтенника, и до сих пор не могу поверить своим глазам. Мне не дает покоя мысль, что все это - самая настоящая мистификация.

- Мне поначалу и самому казалось, что кто-то надо мной неудачно пошутил, что я сам стал жертвой грандиозной мистификации. Но в итоге пришлось смириться с суровой реальностью и как-то выживать в этом новом для себя мире. А насчет машины времени мне вас порадовать нечем. Скорее всего, это просто какой-то единичный временной сдвиг, вызванный непонятными причинами. Хотя все же не исключаю, что к нему приложили руку разумные существа, которые заодно наделили меня способностью к регенерации?

- Да-да, я читал о выросшем зубе и восстановившемся зрении. И еще во время чтения меня посетила мысль, что хорошо было бы как следует исследовать ваш организм. Не поймите меня неправильно, опытов над вами никто ставить не собирается, но хотелось бы все же получить представление, может быть, ваши внутренние органы теперь устроены не как у обычных людей, или состав крови изменился. Вас же только психиатр изучал по большому счету? В этих сферах я небольшой специалист, поэтому вчера позвонил своему лечащему врачу, объяснил, что одному моему знакомому писателю надо пройти полное медицинское обследование, и спросил, как это лучше сделать. Причем результаты обследования не должен знать никто, кроме меня. Ярослав Викторович человек умный, лишних вопросов не задает, предложил вам приехать в Минск, а уж дальше он сам будет руководить процессом.

- А много это займет времени?

- По словам Ярослава Викторовича, не больше двух-трех дней.

- Ну хорошо, я тогда пораньше выпишусь из санатория, мне как раз два дня осталось догуливать, и съезжу в Минск.

- И давайте договоримся, Сергей Андреевич, что вы ведете себя пока по-прежнему, все наши разговоры остались между нами, но полученную от вас информацию я еще как следует обмозгую, и постараюсь использовать с пользой. В таком деле торопиться не нужно, но и затягивать не резон.

Так и получилось, что я, добив на арендованной в секретариате санатория машинке свои мысли, изложенные во время нашей второй откровенной беседы, и добавив еще кое-какие соображения, оставил Машерова размышлять остаток его отпуска наедине с самим собой, а сам сорвался в республиканскую больницу, в которой лечились и проходили профилактические процедуры первые лица Белоруссии. Ярослав Викторович оказался не министром здравоохранения республики, его звания и регалии для меня так и остались тайной, но свое дело он знал. Быстро организовал мне одноместную палату с видом на двор, где по обрамленным кривыми кустиками аллейкам вокруг фонтанчика неспешно бродили пациенты, все больше преклонных лет. Похоже, здесь лечились и начальники, уже достигшие пенсионного возраста. Свои гаджеты и российский паспорт с деньгами я надежно спрятал в машине, специально сделав для этого остановку еще по пути в Минск. Думал, куда все это богатство засунуть, в бардачок или багажник. В итоге не придумал ничего лучше, как засунуть все в аптечку, на самое дно ящичка, в надежде, что в мое отсутствие никто здесь рыться не будет.

В первый день этот Ярослав Викторович собирал, как он выразился, анамнез. Интересовался условиями и образом жизни, перенесенными заболеваниями, травмами, операциями, генетической предрасположенностью, аллергическими реакциями... Узнав, что я могу вспомнить только последние год с небольшим, подивился, и что-то записал в мою заново заведенную медицинскую карточку. Затем запротоколировали антропометрические показатели, проверили у кардиолога работу сердца, зашли на рентген, посетили офтальмолога, уролога, невролога, дерматолога, стоматолога... Не заметил, как наступил вечер, когда наконец вернулся в палату, где меня уже дожидался вкусный ужин. Предупредили, чтобы до утренних заборов крови больше ничего не ел. Так ведь и еды взять было неоткуда. Остаток вечера провалялся в койке, читая любезно приготовленные для меня газеты и косясь одним глазом в небольшой экран телевизора. С утра сдал кровь общеклинический и биохимический анализы. Даже на онкомаркеры, как пояснил Ярослав Викторович, на всякий случай. Что там конкретно они будут искать в моей крови - интересоваться не стал. Надеюсь, ничего такого, угрожающего моему здоровью, не обнаружат.

На утро третьего дня личный врач Машерова заявил, что все анализы взяты, все исследования проведены, предварительно можно сказать, что никаких отклонений от нормы не замечено, разве что мой организм выглядит моложе моего паспортного возраста. Окончательные результаты анализа крови будут известны позднее, если обнаружат что-то отклоняющееся от нормы - тогда обязательно меня найдут.

Напоследок, когда я уже собирался садиться в заждавшуюся меня 'Волгу', Ярослав Викторович попросил подписать ему на память книгу 'Знак беды'. Ну что ж, раз просят... Хотя если бы нас видел сейчас Машеров - вряд ли бы одобрил. Он-то знает теперь, что повесть написал Быков, а я тут вообще сбоку припека.

В Москву ехал не особо спеша, хотя и заскучал по своим родным за эти дни. Думал, что с телефона в моем номере смогу дозвониться в Переделкино... Ага, щас! Он оказался для внутреннего пользования. Это вон у Машерова в домике считай вертушка, хоть Брежневу звони. Хорошо, пару раз удалось упросить секретаршу главврача санатория разрешить позвонить домой, одарив ее большой коробкой шоколадных конфет 'Дары Полесья' из расположенного на территории санатория магазина. Междугороднего телефона в округе не наблюдалось, потому и пришлось идти на подкуп должностного лица. Однажды жена поднесла к трубке Даньку, так тот прокричал что-то нечленораздельное, но и этого мне хватило для счастья. Третий раз позвонил уже из больницы, накануне выезда. Валюшке про то, что проходил обследование, ничего говорить не стал, сказал, что выезжаю из санатория, благо что по времени как раз получалось в тот же день.

В ставший уже родным поселок я въезжал на закате, радостно возбужденным. Остановился у ворот дачи, посигналил, и через десять секунд на крыльце нарисовалась супруга, вытиравшая полотенцем измазанные чем-то руки. Оказалось, месила тесто, решила к моему приезду пирог испечь с творогом и черной смородиной.

- Это ты вовремя, я вообще голодный как волк, одиннадцать часов в пути. Как там сын?

- Скучал по тебе, все время говорит: 'Папа, папа'. Иди, обнимай наследника, вон по ковру в зале ползает.

В общем, вечер прошел в тихой семейной обстановке, с домашними пельменями и обалденным пирогом на десерт, который Данька, обзаведшийся еще парой зубов в последний месяц, тоже с удовольствием уминал. Как раз за чашкой чая Валя и поведала, что позавчера вечером звонил Тарковский. Расстроился, что не застал меня. закончи с ужином, решил набрать режиссера. Тот сразу же поднял трубку, словно ждал моего звонка.

- Как отдохнули, Сергей Андреич?

- Вашими молитвами, Андрей Арсеньевич. Говорят, вы меня искали?

- Да вот, хотел сообщить, что на 'Мосфильме' состоялся предпремьерный показ для членов худсовета...

- Вы же говорили, что фильм будет готов не раньше конца августа!

- Так управились на неделю-другую раньше, озвучку за два дня сделали, разве ж плохо?! Хотели вас позвать самого себя озвучить, а вы в белорусских санаториях. Ну там в принципе пара фраз, не больше, я за вас их сам сказал, если вы не против... В общем, спешу порадовать, практически никаких претензий члены худсовета не высказали, разве что в паре незначительных моментов. Так что мы сейчас вносим последние корректировки, после чего на киностудии начинают печатать копии и рассылать в кинотеатры страны. Думаю, уже завтра фильм будет готов в окончательном варианте,

- Ух ты, здорово! А вообще официальная премьера ожидается?

- Безусловно, ориентировочно в начале сентября, в кинотеатре 'Художественный'. Почти тысяча мест, ждем министра культуры Демичева, возможно, кто-то еще из больших людей подтянется. Приглашены все члены съемочной группы, ну и вы с супругой, конечно же. Официальные приглашения разошлют позже. После премьеры ожидается банкет.

Положив трубку, обернулся к супруге:

- Так-то вот, солнце, фильм утвердили, в начале сентября ожидается премьера в 'Художественном', и нас там ждут.

- Сережка, а в чем пойдем?

Ну вот, кто о чем - а бабы о шмотках.

- Да у нас что, одеть что ли нечего? Я могу в джинсовом костюме сходить, сейчас так модно. Не смокинг же искать.

- А я в старом платье?

- Да какое же оно старое?!

- Меня в нем уже видели, тот же Янковский, когда на новоселье приезжал.

- О-о, матушка, а вы никак влюбились!

- Да ну тебя, - притворно замахнулась на меня Валя. - Олег, конечно, приятный мужчина, с харизмой, как в ваших кругах выражаются, но ты меня как муж и любовник вполне устраиваешь.

- А раз устраиваю - тогда укладывай Даньку и марш в постель!

Глава 10

- Слышь, Петро, а ведь год почти прошел, как мы с тобой здесь последний раз сиживали. И вроде бы ничего не изменилось, то же озеро, тот же лес, та же наливка в стаканах, а мысли после того, как ты мне эту папочку дал почитать, так вскачь понеслись, что уже и не знаю, как их остановить.

- А ты все до конца прочитал, Коля? Есть какие-то соображения, или все еще пытаешься мысли в кучу собрать?

Председатель колхоза 'Светлый путь' и боевой соратник нынешнего лидера Белоруссии Николай Николаевич Тертышный подпер подбородок кулаком, задумчиво глядя на неподвижную гладь озера Свитязь. Минуту молча смотрел вдаль, думая о чем-то своем. Затем вздохнул, парой глотков допил из стакана остатки вишневой наливки, зажевал куском черного хлеба, на котором уместились три ломтика нежного сала, и посмотрел на друга.

- А соображение у меня такое, Петро, что либо в петлю лезть от таких перспектив, либо брать автомат и идти стрелять все наше Политбюро. А после этого наводить в стране порядок. Жестко наводить, не щадя любого, кто попытается против что-то вякнуть. Ты согласен?

- Если другого выхода не будет - придется идти на крайние меры. Хотя, честно скажу, не хотелось бы. Сейчас первоочередная задача - собрать вокруг себя единомышленников. Вот и думаю, на кого можно опереться.

- Опереться можно на армию, авиацию и флот. У тебя как с ними отношения? В смысле, с главнокомандующими?

- С главкомом ВМФ Горшковым мы несколько раз пересекались на пленумах ЦК, но близко не знакомы. С маршалом авиации Кутаховым практически та же история, но слышал, что он верный коммунист, ни в каких порочащих его событиях замешан не был. Впрочем, по Горшкову тоже ничего порочащего мундир не припомню. Главком сухопутных войск Павловский руководил операцией 'Дунай' по вводу войск Варшавского договора в Чехословакию в 68-м, за что наши диссиденты его сильно невзлюбили. Но, как пишет в своей рукописи этот хронопутешесвтенник, Павловский настаивал на отмене ввода советских войск в Афганистан в 1979-м, то есть через три года, за что был снят с должности.

- Читал, помню и то, что ввод одобрили Андропов, Устинов и Громыко. А вот Косыгин был против, как и начальник Генштаба Огарков. То есть если плясать от будущих событий в Афганистане, то ты и я, имеющие представление о том, к чему это приведет, выступаем против ввода наших войск, а значит, автоматически в нашу команду попадают те же Павловский, Косыгин и Огарков. Или я не прав?

- Думаю пока, Коля, думаю... Тут с кондачка вопрос не решишь, тут на карту поставлено будущее Советского Союза. Ведь не факт, что, не знай мы будущего, не выступили бы тоже за ввод войск в Афганистан. А что, если попробовать открыть глаза тем же, как ты говоришь, Андропову, Устинову и Громыко? Может, тогда-то они изменят свою точку зрения?

- Рискуешь, Петро, ой рискуешь. Хотя, с другой стороны, кто не рискует...

- Это понятно, нужно действовать осторожно, и в то же время решительно. Вот думаю к первому секретарю ленинградского обкома КПСС Романову начать клинья подбивать. Мужик он тертый, сантименты разводить не привык, один из кандидатов в преемники Брежнева. Кто знает, сколько еще генсеку осталось...

- Дык шесть лет вроде.

- Ну да, но это если все как шло, так и будет идти. Ты не подумай, устранять его никто не собирается, в смысле совсем. Но вот если он окончательно превратится в развалину и за его спиной страной станут управлять другие, у которых на уме только урвать свой кусок, а там хоть трава не расти, то тут невольно вспоминаешь, как устраняли Хрущева.

- Хочешь повторить то же самое с Брежневым?

- Ничего пока загадывать не хочу. Если честно, как подумаешь, что предстоит сделать - голова кругом идет. Нет-нет, да и промелькнет мысль: какого черта этот гость из будущего пришел именно ко мне?

- А не пришел бы, Петро, через четыре года я бы тебя в последний путь провожал. Так что радоваться должен. Кто предупрежден - тот вооружен. А вообще, друг ты мой сердешный, вот что я скажу... Жаль, что Иосифа Виссарионовича нельзя воскресить. Вот кто порядок бы навел, придавил бы всю эту мразь в одночасье. У тебя характер не сталинский, ты уж извини, но я правду скажу. Хоть и партизан, с боевым прошлым, но в тебе сильно учитель сидит, так просто его не вытравишь. А тут нужен человек, у которого рука не дрогнет. Вот и думай, кто на эту роль сгодится. Если, конечно, ты разделяешь мою точку зрения.

- Хочешь не хочешь, а соглашусь, потому как если попробуем поставить страну на правильные рельсы, но при этом начнем либеральничать - нас мигом в подвалы лубянки отправят как изменников Родины. Нужно готовить почву, подключать СМИ, но без санкции свыше особо-то на газеты и телевидение с радио не надавишь... А как ты смотришь на то, чтобы вернуть в строй Судоплатова?

- Он же даже не реабилитирован после ареста в 53-м! 15 лет отсидел, от звонка до звонка, а столько для страны сделал. Я когда узнал про его арест, мне аж плохо стало. Думаю, ладно Берия, но Пал Анатольича за что?! Но мысль интересная. Мужик он был толковый. Надеюсь, навыки и характер не растерял за 23 года. Он вообще как себя чувствует?

- Как раз на днях узнавал, говорят, бодренький, хотя с одним глазом и инвалидностью второй группы. Да еще три инфаркта позади. Но не сдается, активен, участвует в ветеранском движении, добивается реабилитации и пишет мемуары.

- Гвозди бы делать из этих людей... В общем, Петро, подумаю я еще, что тут можно сделать, постараюсь стать тебе советчиком. А ты пока, как и планировал, поспешай, но медленно. Ты сейчас как сапер на минном поле, права на ошибку не имеешь. Так что давай еще по одной за успех, за нашу Родину!

* * *

- Нет, Сергей Андреевич, джинсовый костюм на премьеру не подойдет, если уж не смокинг с бабочкой, то хотя бы просто приличный костюм с галстуком. Иначе вас просто не пустят на порог кинотеатра. Как-никак министр культуры ожидается, а вас наверняка пригласят на сцену.

- Ладно, пороемся в гардеробе. Может, что-то приличное и найдем.

Я опустил трубку и тут же пересказал Вале свой разговор с одним из организаторов премьеры 'Марсианина', намеченной на 7 сентября в кинотеатре 'Художественный'. До назначенной даты оставалось еще несколько дней, так что с прикидом следовало поторопиться. Валино платье уже было почти готово, она вчера ездила на вторую примерку, а завтра должна была забирать свой наряд. Не у Славы Зайцева шили, но все равно влетело в копеечку. И сейчас что-то не очень хотелось снова вкладываться в это бесполезное дело, шить костюм ради одного появления на публике.

- Давай-ка примерим тот, который ты в прошлом году на День торговли одевал, - предложила Валентина. - Мы вроде его привозили из Пензы, кажется, я его вешала в шкаф.

На мое счастье, тот самый костюм с отливом действительно нашелся в шкафу, его нужно было лишь прогладить, да прикупить галстук к белоснежной рубашке, так же найденной супругой в наших вещах. Итальянские ботинки у меня имелись, так что вопрос с премьерным нарядом можно было считать решенным.

Пригласительные нам с женой прислали по почте. Почтальонша просто кинула конверт в висевший на калитке почтовый ящик. Учитывая, что в последнее время пацаны из соседней деревни повадились обирать почтовые ящики переделкинцев, мы могли бы остаться без пригласительных, не проверь Валя вовремя содержимое почтового ящика. Разорвав конверт, обнаружили внутри скромный картонный прямоугольничек с нашими именами. Премьера была намечена на 18.00, нам же предписывалось явиться на час раньше, подойдя к служебному входу. Места в 1-м ряду также были заранее указаны. Супруга аж засветилась от счастья, тут же высказав мысль, что на вечер 7 сентября нужно вызвать Ленку, чтобы та посидела с Данилой.

- Жаль, что сама Ленка не может с нами пойти, потом бы в вузе хвалилась, - сказал я.

- Ничего страшного, мы ей и так все расскажем. Она особо в этом плане никогда не страдала, это я вот у тебя такая любительница выйти в свет.

- Да уж, попрыгунья-стрекоза, - засмеялся я, чмокая жену в щеку.

В назначенное время мы с Валей припарковали 'Волгу' на стоянке у кинотеатра, а сами прошли к служебному входу. Гостей вечера встречал лично директор кинотеатра, тут же препроводивший нас в свой кабинет. Мол, пока в зале делать нечего, посидите с друзьями-коллегами здесь, попейте чайку с лимоном. Из 'друзей-коллег' пока прибыли только Павел Владимирович Клушанцев, да Михаил Ульянов со своей супругой Аллой Парфиньяк. Мы сердечно поприветствовали друг друга.

- Боишься? - подмигнул мне Ульянов. - Небось первая премьера?

- Есть маленько. Надеюсь, сегодня провала не будет.

- Будет успех, уж поверь мне, не одну премьеру пережившему.

Вскоре подтянулись Олег Янковский со своей верной спутницей Людмилой Зориной, а затем и одетый в элегантный черный фрак Тарковский с Ларисой Кизиловой. Причем жена Тарковского почему-то называла мужа на 'вы', заставив нас с Валей переглянуться.

- Может и нам так попробовать? - шепнула она мне на ухо.

- Я тебе щас так попробую - мало не покажется.

И шлепнул ее незаметно по круглой попке, заставив тихонько взвизгнуть. Валя, кстати, чувствовал себя словно королева бала, новое платье ей действительно очень шло, особенно в сочетании с неброскими, но красивыми украшениями. Не говоря уже о том, что и внешне она выгодно отличалась от жен других членов съемочной группы.

- Друзья мои, позвольте пригласить вас в зал, - забежал в кабинет директор. - Публика уже занимает места, а ваши указаны на пригласительных, которые вы, надеюсь, не потеряли. Да даже если и потеряли - ничего страшного, ваши места все равно никто посторонний не займет... А где, кстати, Артемьев, так и не появлялся?

- Эдуард Николаевич позвонил, сказал, что немного задерживается на студии грамзаписи, но к началу фильма обещал быть железно, - довел до сведения директора Тарковский.

- А, ну тогда ладно, лишь бы не опоздал... Пойдемте, товарищи, на свои места.

Мы один за другим через боковой проход прошествовали в огромный зрительный зал, уже наполовину заполненный народом. При нашем появлении кто-то зааплодировал, другие тут же подхватили, и вскоре зал потонул в овациях. Мы вынуждены были раскланяться, после чего заняли свои места.

- Надеюсь, после финальных титров реакция будет такая же, - сказал мне сидевший справа от меня Янковский. - Только бы народ не устал смотреть, почти на три часа кино получилось.

К 18 часам зал был уже заполнен до отказа. Появился и Артемьев, усевшийся рядом с Тарковским. Последними свои места в первом ряду заняли двое достаточно немолодых мужчин, которые, шествуя по проходу в сопровождении лебезящего директора, о чем-то негромко переговаривались.

- Ого, вместе с Демичевым сам Андропов прибыл, - прокомментировал снова Янковский. - К чему бы это? Он же вроде не большой любитель публичных мероприятий.

Действительно, Андропов, живьем-то мне его видеть еще не доводилось, но в целом он мало чем отличался от себя на фотографиях, которые я видел в интернете. Только там Юрий Владимирович выглядел постарше, все больше уже в должности Генерального секретаря.

Наконец погас свет, занавес разошелся и под оркестровую, сдобренную электроникой музыку Артемьева на экране появились первые титры, а затем пустыня Кызылкум... то бишь Марсианский пейзаж, и выползавший из-под песка очнувшийся советский космонавт Виктор Огнев в исполнении Янковского.

В принципе, я знал, конечно, сюжет фильма наизусть, раз уж являлся автором сценария, но все равно смотрел кино с чувством какого-то щенячьего восторга. Пускай здесь нет компьютерных спецэффектов, но для 70-х то, что сотворил Клушанцев, было настоящим прорывом. По реакции зала, тишина в котором периодически наполнялась хоровыми вздохами, становилось ясно, что фильм задевает людей за живое. Например, в момент очередного такого массового выражения эмоций, когда у главного героя взорвался шлюз жилого модуля, одна из зрительниц позади меня, не сдержавшись, вскрикнула: 'Ой, мамочки!'

Финальные титры шли вновь под музыку Артемьева, но теперь уже не нагнетающую, как вначале, а жизнеутверждающую. Невольно вспомнилось, как звонил накануне в Союз композиторов. Не дождавшись о них звонка, позвонил сам. Оказалось, что мое заявление попридержали, композиторы пока не могут прийти к единому мнению. Решив, что этак заявление могут и вовсе похерить, тут же позвонил своей палочке-выручалочке в лице Чарского, поинтересовался, нет ли у него выходов на членов комиссии, чтобы уж как-то додавить этих мастодонтов от музыки. Анатолий Авдеевич пообещал подумать над моей просьбой, а я, в свою очередь, сказал, что отблагодарю его Ингу очередным хитом.

Между тем загорелся свет, и зал тут же потонул в овациях. Приглашенным членам съемочной группы пришлось встать и дружно кланяться, обернувшись лицом в публике. Я незаметно покосился на сидевшую супругу, которая тоже аплодировала, не жалея ладоней, а ее глаза, смотревшие на меня снизу вверх, буквально лучились счастьем. Наконец нас пригласили проследовать на сцену, где вручили цветы, и каждому пришлось сказать несколько слов.

Вспомнив стандартные выражения обладателей премии 'Оскар', я решил особо не загоняться, раз уж речь заранее не готовил, а попробовать что-то сказать по голливудскому шаблону.

- Спасибо моей любимой жене Валентине, которая всячески меня поддерживала в работе над книгой и сценарием. Спасибо ей и за сына, рождение которого стало для меня самым большим подарком в жизни. Валя, встань, пожалуйста, покажи себя людям... Спасибо всем участникам съемочной группы за то, что так здорово сумели воплотить мою книгу на киноэкране. Спасибо всем вам за ваши аплодисменты, за признание нашей работы. Надеюсь, это не последний раз, когда мы вас порадовали своим творчеством.

Да уж, мое выступление стало, пожалуй, если не самым продолжительным сегодня, то уж самым ярким точно. Особенно момент, когда смущенная супруга встала и, приложив руки к груди, поклонилась аплодировавшей ей публике, да еще и угодив под вспышку какого-то фоторепортера, о присутствии которого я и не подозревал до последнего момента. При этом настырный фоторепортер попросил нас с Валентиной чуть позже, когда зрители наконец разошлись, попозировать ему вместе. Оказалось, товарищ работает на журнал 'Советский экран', и наше фото предположительно появится в следующем номере. Если, конечно, его одобрит редактор издания.

На банкет, проходивший в небольшом зале, Андропов не пришел. Но передал через министра культуры, что фильм его впечатлил.

- Надеюсь, впечатлил в положительном смысле, Петр Нилыч? - поинтересовался Тарковский.

- Думаю, что да. А от меня вам самые искренние поздравления. Предлагаю поднять бокалы за успешную прокатную судьбу вашего фильма.

А нас следующей неделе я, Тарковский и Янковский стали гостями 'Кинопанорамы'. Хозяин студии Эльдар Рязанов встретил нас широкой улыбкой, пожимая руки:

- К сожалению, на премьеру не смог попасть, но фильм уже посмотрел. Восхищен! Такого у нас еще не снимали. Голливудские продюсеры сейчас, наверное, локти кусают, что не успели вовремя выкупить права на сценарий. Да и не факт, что у них получилось бы не хуже, это же ведь поразительным образом удалось совместить философию и действо. Андрей Арсеньевич, я всегда говорил, что вы гений.

- Да ладно, что я! Всех нужно поздравлять, - заскромничал режиссер.

- Давайте к гримерам, они над вами немного поработают, а затем проходите в студию.

Этот выпуск 'Кинопанорамы' показали через неделю, практически одновременно с выходом нового номера журнала 'Советский экран', обложку которого украшала физиономия Янковского сквозь прозрачное забрало гермошлема. Фильму была посвящена добрая половина журнала, с фотографиями с места съемок (когда только успели), комментариями киноведов, дали интервью с главными действующими лицами. А меня-то почему эти гады-журналисты не проинтервьюировали?! Обидно. Правда, порадовала наша с Валей фотография на развороте, на полстраницы. Жена даже хотела вырезать картинку и приляпать ее под стекло и в рамочку, насилу ее удержал.

Между тем 'Юность' готовилась печатать вторую повесть из серии приключений Эраста Фандорина. По первой неугомонная 'Молодая гвардия' уже собралась издавать отдельную книгу, затребовав у меня исходники рукописи. К тому времени я перепечатал уже и 'Смерть Ахиллеса', собираясь браться за 'Статского советника' и поглядывая на свою любимую 'Алмазную колесницу'. Что-то еще должно быть между этими книгами, но так уж получилось, что в моем 'ридере' Акунин был закачан не весь, а лишь только те произведения, которые меня интересовали.

Не забывал, впрочем, и о воспоминаниях Машерова. Ради них решил отложить на какое-то время Акунина, все ж таки хотя это и был предлог для того, чтобы подобраться к первому секретарю ЦК КП Белоруссии, но человек старался, вспоминал молодость, тратил свое время.

Интересно, что предпримет или уже предпринимает Петр Миронович, чтобы повернуть ход истории в новое русло? Хотелось верить, что он не сидит сложа руки, раздумывая, провокация это была или я на самом деле, как выразился лидер Белоруссии, хронопутешественник. Во всяком случае, ни он сам, ни кто-то другой от его лица мне не звонил, не подавал никаких знаков.

Ответ на свой вопрос я получил в начале октября, когда у ворот моей дачи остановилась такая же, как и у меня, черная 'Волга', из которой вышли двое мужчин в одинаковых плащах и темных шляпах. Одного из них я узнал сразу, это был Степан, второго, как выяснилось из предъявленного им документа, звали Алексей Фролов. Впрочем, Степан, будучи человеком исполнительным, также показал удостоверение, и я узнал, что его фамилия Чернышев.

- Сергей Андреевич, сегодня к вам после заседания пленума ЦК заедет Петр Миронович Машеров. Если вы, конечно, не против...

- Да что вы, с удовольствием его встречу.

- Ну и хорошо, а мы пока согласно уставу осмотрим дом и придомовую территорию, такой уж порядок, не обессудьте.

- Да без вопросов, хотя могу сразу сказать, что ни холодного, ни огнестрельного оружия не держу... Хотя есть кинжал, подаренный узбекским лидером Шарафом Рашидовым, но это скорее произведение искусства. И еще ржавый топор в сарае.

Оказалось, что в 'Волге' этих ребят имелась рация, по которой они кому-то сообщили, что дача чиста и можно везти Машерова. Через полтора часа Петр Миронович уже пожимал мне руку.

- Неплохо у нас живут писатели, - с легкой иронией сказал он. - А кто здесь еще обитает, по соседству?

Рассказал вкратце о соседях, после чего Валентина предложила гостю и сопровождавшей его камарилье проследовать в гостиную, отведать чая с вареньем собственного приготовления и купленным буквально за полчаса до этого в пристанционном магазине тортом. Поговорили о 'моих' книгах, о премьере фильма, причем выяснилось, что Машеров нашел время посмотреть картину, и она ему очень понравилась. А потом он предложил прогуляться нам вдвоем вдоль Сетуни. Не иначе, его чем-то манила водная гладь, ведь в санатории он тоже ежедневно прогуливался по берегу озера.

Оставшись наедине со мной, но при этом глядя куда-то вдаль, за поворот реки, Машеров сказал:

- Не знаю, радоваться или нет, но ваши предсказания понемногу начинают сбываться. Смерть Мао Цзедуна 9 сентября меня окончательно убедила в том, что вы из будущего. Поэтому в дальнейшем собираюсь строить наши отношения на полном, и надеюсь, взаимном доверии. Теперь к делу... Не буду отчитываться по своим действиям подробно, как говорится, меньше знаешь - лучше спишь. Но работа уже началась, прощупываю Политбюро, руководителей ведомств на предмет плотного сотрудничества. Приглядываюсь к молодым, перспективным руководителям, на которых могло бы опереться следующее поколение советских людей. Хотелось бы подобрать надежных соратников, и при этом не дать повода что-то подозревать тем, кто остался вне моего списка, и обладает пока реальной властью.

- Понятно, вам, как бывшему партизану и подпольщику, наверное, свойственно перестраховываться.

- На войне ошибок не прощали, а сейчас, пожалуй, тоже идет своеобразная подковерная война.

- А я между делом свои мысли еще раз на бумаге изложил. Хотел вам, пользуясь случаем, папку отдать, там около 30 страниц.

- Отлично, рад, что вы не самоустранились. Но я к вам заехал еще по одному поводу. Хотел попросить ваш телефонный аппарат, раз уж вы сами предложил дать его разобрать нашим умельцам.

- Не вопрос! А кто эти самые умельцы?

- Слышали про такого Жореса Алферова?

- Еще бы! Нобелевский лауреат, по физике, если не ошибаюсь.

- Это когда же он успел Нобелевскую получить? В будущем? Понятно... Так вот мы с ним земляки практически, давно дружим, и голова у него светлейшая, что и подтверждает будущая премия Нобеля. Сейчас он заведует базовой кафедрой оптоэлектроники Ленинградского электротехнического института. И лаборатория у него приличная, одна из лучших в стране.

- Тогда без вопросов, только подождите, пока я сброшу на micro-SD конфиденциальную информацию - и телефон ваш. Кстати, раз уж он оптоволокном занимается, то мог бы и насчет интернета подумать, вещь-то в будущем первостепенная.

- Вы так считаете? Хорошо, поинтересуюсь заодно насчет вашего интернета. Завтра заскочу в Ленинград, мы с Жоресом Ивановичем уже созвонились, я вкратце объяснил, с чем ему придется иметь дело, и что это закрытая информация. Никаких утечек быть не должно.

- Я только опасаюсь, что вы не сможете точно ему объяснить, что это за зверь и с чем его едят.

Машеров искоса глянул на меня, кивнул головой:

- Ну вообще-то я все же хотя и бывший, но учитель физики, так что в принципе какое-то представление имею. Да и он товарищ продвинутый, как выражается нынешняя молодежь... А знаете что, действительно, поедемте вместе. Познакомитесь с Алферовым, расскажете о своем видении технических разработок будущего, особо не открывая завесу тайны над вашим попаданием в наш мир. Или у вас на ближайшие пару дней какие-то дела?

- Да разве что ваши воспоминания обрабатываю, но можно и прерваться ненадолго, если вы не против.

- Прерывайтесь, ничего страшного не случится за эти день-два. Сегодня я ночую в Москве, в ведомственной гостинице, а завтра в 10 часов на самолете вылетаю в Ленинград. Тогда за вами утром приедет мой человек, отвезет сразу в аэропорт. Тогда уж телефон сами захватите, и заодно папочку не забудьте. Я пока брать не буду, а то устал что-то сегодня, выспаться хотелось, а если папка будет при мне - не удержусь и все равно стану читать... А вон и Степан с Алексеем, делают вид, что природой любуются, затаились в кустах. Ладно, не будем их нервировать лишний раз, пойдемте в дом, и я чайку попью на дорогу. Хорошее варенье ваша супруга делает, надо для своей рецепт взять. Как думаете, поделится?

- Куда же она денется! Еще и баночку с собой даст, она у меня женщина запасливая, но в то еж время щедрая.

Проводив Машерова, я попросил Валю меня в ближайшее время не тревожить, заявив, что собираюсь поработать с музыкальными файлами на магнитной ленте. После чего закрылся в своем кабинете с сотовым телефоном и магнитофоном, и занялся копированием музыкальных файлов на магнитофонную ленту. За неимением проводов пришлось записывать прямо 'с воздуха'. Хорошо еще, что динамик телефона выдавал довольно приличное качество звука.

Параллельно подключил зарядное устройство, не хотелось, чтобы неожиданно сел повидавший виды аккумулятор. На перезапись треков, которые вошли на 11 компакт-кассет, ушел остаток дня, и почти вся ночь. Выходил из кабинета я только поужинать. Утром Валентина на мою невыспавшуюся рожу с темным кругами под глазами смотрела с подозрением, но я развел руками: что делать, работа. И кстати, каждую кассету я подписал, чтобы потом самому не запутаться.

До того, как за мной приехали, я успел перебросить те же музыкальные файлы, фото и видео из телефона на карту памяти. Скоро нам с тобой, верный мобильник, придется распрощаться, разберут тебя на запчасти злые вивисекторы. Ну да ничего, все на благо Родины, как бы пафосно это ни звучало. Поможем стране догнать и перегнать загнивающий Запад хотя бы в такой, на первый взгляд, мелочи.

Глава 11

'Под крылом самолета о чем-то поет...', - упорно лезла в голову песня какого-то советского ВИА. Интересно, она уже написана или еще нет? А то что-то пока не слышал ее в этом времени.

Я отвлекся от созерцания оправленных в перелески полей, которые с высоты в 6 тысяч метров казались расчерченными чьей-то гигантской рукой, и глянул на сидевшего напротив Машерова. Руководитель Белорусской ССР задумчиво вчитывался в содержимое папки, которой я попотчевал его, когда мы расположились в ЯК-4о, призванном перемещать на относительно недалекие расстояния тела первых лиц государства. Уж не знаю, Машерова это самолет или просто ему предоставили эту небольшую по размерам крылатую машину в Москве, но внутри все оказалось устроено по высшему разряду. Не было никаких пассажирских сидений в привычном понятии этого слова, это был действительно самолет для партэлиты, в котором имелся даже оббитый натуральной кожей диван, а вышколенный стюард схватывал все с полуслова. Имелся и откидной столик, за которым мы с Петром Мироновичем сейчас сидели друг напротив друга, в мягких, удобных креслах.

До 'Пулково-1' лететь всего ничего, полтора часа, уж не знаю, сколько там Машеров осилит из моей рукописи. Я-то в свою очередь как следует постарался, сочиняя трактат на тему 'Спасение СССР'. В экономику, впрочем, особо не лез, а вот с политикой как следует порезвился. Например, коснувшись отношений нашей державы с некоторыми странами.

Написал, что с Норвегией надо вести себя пожестче, а то что-то уж очень они размахнулись на наш сектор в Арктике. Заодно поднять вопрос, по какому праву скандинавы хозяйничают на исконно русском Груманте и острове Медвежьем, незаконно отторгнутых у СССР во время гражданской войны?

С японцами тоже не все так просто. Необходимо первым делом разорвать и объявить несуществующей идиотскую декларацию, подписанную Никитой Сергеевичем в 1956-м году. Заявить, что СССР больше не хочет передавать два своих острова недружественной нам Японии. Параллельно начать развивать Курилы, выделив их в отдельную область. Одновременно в самой Японии поддерживать всех, кто недоволен американской оккупацией и зависимостью от Штатов, но при этом не упоминая социализм или коммунизм и упирая исключительно на унизительное для Японцев состояние американского протектората. А заодно и на деньги, потерянные от отсутствия экономического сотрудничества с СССР.

С лидером КНДР Ким Ир Сеном поддерживать дружественные отношения, поскольку он выполняет роль шила в одном месте у тех же америкосов. Обратить внимание на забытую богом Монголию, где можно как следует вложиться в добычу полезных ископаемых, животноводства, а так же служит буфером между СССР и Китаем.

Что касается Китая... Товарищу Хуа Гофену, который после кончины Мао сосредоточил всю власть в своих руках, можно сообщить что товарищи Е Цзяньин и Дэн Сяопин ему совсем не товарищи, а наоборот, хотят его слегка отодвинуть от власти и не мешало бы их того... Особенно Сяопина, который нам пакостил в 80-х в Афганистане в компании с Западом и арабскими странами. Если вам, многоуважаемый Петр Миронович или вашему ставленнику удастся прийти к власти до 1979-го, то можно будет убедительно насовать китайцам во Вьетнаме, а параллельно помогать борцам за свободу Синьцзяна, благо, что они в это время еще вполне прокоммунистические и просоветские, а заодно борцам за свободу Тибета. Хорошо обученные и хорошо вооруженные люди достаточно легко смогут закрыть проходы в горах и вывести из строя аэродромы.

Ну а китайцам, после того как они получат свое во Вьетнаме, прозрачно намекнуть, что если не пойдут на нормализацию отношений с СССР, то потеряют западную часть страны, причем формально мы тут совсем не при делах. Ну а затем можно предложить им и плюшки, например, в виде строительства железной дороги Северный Китай-Синьцзян-Алтай-Западная Сибирь-Европейская Россия-Европа для вывоза китайских товаров. ТВ этом же ряду газопроводы и нефтепроводы.

По Афганистану следующие соображения... Тут однозначно нужно слить заговор НДПА Дауду. От добра добра не ищут, благо что Дауд неплохо будет держать в узде фанатиков. При этом надо продолжать контакты с нацменьшинствами, особенно на севере страны, чтобы если исламисты все же возбудятся или Дауд повернет не туда - поставить непроходимый барьер на Гиндукуше.

Иран тоже не остался без моего внимания. Раз уж шаха скинут по-любому, то нашим политикам надо заранее подсуетиться чтобы к власти пришли левые, которые в Иране весьма сильны: партия Туде, Федаяне хальк, Моджахедине хальк и прочая и прочая...

Для этого нужно Аятоллу Хомейни и его прихвостней при первой возможности отправить на свидание с гуриями. Сделать это либо в Ираке, где они сейчас живут, либо в Париже, куда они переберутся в 1978-м. В случае удачи СССР обезопасит южные границы и получит выход к Персидскому Заливу.

С Турцией все ясно. Врагами были - врагами и останутся. А посему надо всячески им вредить, в первую очередь через товарища Оджалана и его курдских партизан, оказав им максимальную помощь оружием и грамотными инструкторами. Серьезная партизанская война в единственной ближневосточной стране НАТО, для СССР в высшей степени полезна. И попутно опускать Турцию пропагандистски, официально признав геноцид армян, греков, ассирийцев, называя турков предтечами фашизма.

По США двух мнений быть не может. Тут нужно вести себя твердо, на все провокации отвечать решительными силовыми акциями, но пакостить заокеанским 'партнерам' через третьи руки.

Большую главу в своем опусе я посвятил внутренней политике СССР. Попросив не обижаться на наезд на дедушку Ленина, напомнил, что его стараниями в начале 1920-х было создано исключительно идиотское государственное устройство, запрограммированное на развал при серьезном внутреннем кризисе и отсутствии крепкой руки. Разминировать ситуацию нужно постепенно. Сначала совместить должности партийного секретаря, председателя президиума, предсовмина, министров СССР и РСФСР, чтобы исключить так хорошо отыгранное Западом в 1990-1991 годах якобы противостояние русского Ельцина и советского Горбачева. Затем в РСФСР все автономные республики понизить до автономных областей, а автономные области до автономных округов. Внутри всех этих автономий создать автономии для русских и других нетитульных наций. Места в органах власти автономий распределять пропорционально численности проживающих там народов.

Не мешало бы вообще поменять название РСФСР на РССР, поскольку ничего федеративного там никогда не было, все это только на словах еще со времен того же Ильича. В остальных республиках всем компактно живущим 'нетитульным' народам, включая русских, дать автономию.

То же самое провернуть и с 'титульными', среди которых тоже хватает отдельных народностей. Например мингрелы, месхи, сваны, хевсуры в Грузии, то же самое в Азербайджане и Средней Азии. В той же Латвии есть латгальцы, в УССР галицкие украинцы очень сильно отличаются от жителей Подолии и Поднеприя, русины в Закарпатье не хотят иметь ничего общего ни с теми, ни с другими, палешуки ближе к жителям Белоруссии. Всем этим племенам тоже дать автономии и всячески развивать у них свое, отдельное самосознание. А в БССР и УССР наоборот, опровергать и подавлять мифы украинства и белорусолитвинства, проводя идею, что Великая, Белая и Малая Русь - один народ.

Затем, когда Советские соцреспублики и их 'элиты' ослабеют, реформировать эти образования в федеративные, подняв автономии в их составе до субъектов с правом на выход и переход в другие ССРы. После чего ввести новую систему распределения власти в СССР. Каждое союзное или автономное образование имеет столько голосов в органах власти страны, сколько дает денег в казну и солдат в армию. К примеру, похожая система была в старину в некоторых странах, например в Голландии). Все справедливо, кто барышню ужинает... Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, за кем будет решающий голос во всех делах СССР.

Понятно что всякое дотирование республик за счет РССР должно прекратиться, а если хотят дотаций, то пусть смирятся с тем, что из России будут присылать людей на начальственные места в той же пропорции. Параллельно со всем этим надо чистить и прореживать национальные 'элиты', строго по уголовным обвинениям, благо ворует там каждый второй как минимум. Никаких местных Академий Наук быть не должно, Академия одна, в России, хочешь заниматься наукой - езжай к нам. Как и никаких вузов в ССРах и автономиях тоже не иметь. Это все рассадники местечкового национализма и сепаратизма. За высшим образование - только в Россию, заодно и купленных дипломов будет меньше.

Хорошо бы ввести правило: в своей ССР или автономии человек сможет делать карьеру, только поработав лет 15-20 в других частях страны. Пусть приучаются к общегосударственному, а не местечковому взгляду, пусть покажут, на что способны без протекции со стороны родственников и прочего блата.

Для профилактики исламизма разрешить ездить в хадж только после 70-ти, когда уже не до того чтобы устраивать 'священный джихад', а об аудиенции у Аллаха думать над. Запретить учиться в иностранных медресе и тому подобных заведениях, в моей истории этих фанатиков из 90-х хватило выше крыши. Не хотят? Тогда лишать гражданства и запрещать возвращение. Одного плотно опекаемого спеслужбами и под завязку утыканного 'жучками' медресе вполне хватит. Кстати, это же касается всех мечетей и прочих подобных мест. Чуть кто заговорил о 'неверных', джихаде, шариате и имаратах с халифатами - сразу на Колыму, пусть поостынут.

При этом не стоит мешать выезду из СССР всех желающих, кроме, естественно, тех, кто является носителем секретной информации. Написал отказ от советского гражданства - скатертью дорога. Хоть в Мекку, хоть в землю обетованную, хоть в Европу с Америкой. Кстати, можно будет, опередив Фиделя, провернуть идеологическую диверсию против Запада - выслать к ним под видом политзаключенных всех уголовников. После этого уже никто на Западе не будет слушать рыдания разного рода Солженицыных.

Впрочем, желающие смогут вернуться, но не все и не просто так. Если ты зарубежом работал против СССР и имел дело с врагами страны - проходи мимо. Если же просто пытался 'срубить' долларов на красивую жизнь - можешь вернуться, но для этого придется внести в казну, скажем, 1 кг золота, или эквивалент в других драгметаллах, да еще и обгадить капиталистический мир по полной программе в СМИ. Мол, как я настрадался, как там унижают просто человека, не говоря уже о иностранцах... Бедные негры! И за все это получишь вид на жительство, но не гражданство. Гражданство - только за особые заслуги перед страной.

И вот мы добираемся до диссидентов. Как их вывести не только в СССР, но и в Восточной Европе? Взращенные на хрущевской оттепели диссиденты ареста не боятся. Особенно восточноевропейские. Ну сколько там в моей реальности сидели всякие Гавелы и Михники? По полгода максимум... Лех Валенса и другие главари ЦРУшной гадины под названием 'Солидарность' за попытку государственного переворота провели год... в партийном санатории! Даже не смешно. Да и реальный срок в комфортабельной европейской тюрьме их не напугает. А вот лет тридцать у нас на Колыме - очень даже! Когда европейские 'борцы за демократию', отмотав срок, вернутся в свои Польши, Чехословакии, Венгрии и прочая (если, конечно, доживут), то им будет уже не до борьбы за 'западные ценности'.

Так же и с нашими диссидентами. Они, правда, покрепче европейских, советских лагерей не испугаются, морально готовы. А вот азиатских лагерей в КНДР, Вьетнаме и Лаосе, куда их отправят лет на 30, испугаются еще как.

И кстати, в 1980-м в Польше ожидается буча с 'Солидарностью', а перед этим, в 1978-м, римским Папой Иоанном-Павлом II станет Кароль Войтыла. Сволочь редкая, устроил настоящий крестовый поход против СССР. Может быть, сейчас, пока он еще польский кардинал, сидит у себя в Кракове, стоит его тихо усопнуть от какой-нибудь болезни?

Либо вот такой вариант, поскандальнее... Например, кардинала находят утром в постели с молоденьким мальчиком-послушником. Оба уже холодные, расследование устанавливает что в разгар страсти кардинал коснулся ногой незаземленного провода от цветомузыки или чего-то такого. В общем, любовь до гроба - погибли оба. А потом соответствующие видео и фотографии появляются в ведущих мировых СМИ. Ватикан скорбит, а вместе с ним и Польша, и еще не факт, что на фоне этого скандала появится 'Солидарность' с своим брендом, 'благочестивым католиком' Лехом Валенсой.

Не удержался, вписал несколько мыслей на экономическую тематику. Например, что не мешало бы слезть с нефтяной и газовой иглы. Прошелся немного по культуре. Мол, почему бы не дать по рукам спекулянтам дисками с популярной западной музыкой, и просто не напечатать на 'Мелодии' альбомы ведущих рок и поп-исполнителей? Естественно, фильтруя группы и певцов на предмет, чтобы в текстах не звучало ничего, порочащего советский строй. И не пропагандирующего секс и наркотики. Пусть просто поют про любовь, мало ли, вдруг среди слушателей попадутся знатоки того же английского языка.

В общем, накидал я в рукопись своих мыслей, возможно, даже не обработанных толком, писал, что в голову приходило. Надеюсь, Машеров с моими умственными завихрениями разберется. Вон как внимательно читает, иногда даже возвращаясь назад, перечитывая какие-то заинтересовавшие его абзацы.

Впрочем, до посадки в ленинградском аэропорту дочитать все равно не успел. Заметно было, с каким сожалением он убрал папку в портфель, который тут же услужливо подхватил старый мой знакомый Николай Петрович. Не иначе, глава республики уверен в своем помощнике, что не станет тот открывать папку без разрешения непосредственного начальства. Да и на виду постоянно Николай Петрович, никуда он с этим портфелем от своего руководителя не денется.

В 'Пулково-1' Машерова встречал сам первый секретарь ленинградского обкома КПСС Григорий Романов. Хозяин города на Неве сердечно обнялся с Петром Мироновичем, пожал руки мне и помощнику Машерова, после чего предложил проехать сразу отобедать. Предложение было принято, и мы на двух автомобилях отправились куда-то за город, где обнаружилось похожее на теремок-переросток заведение с очень даже приличным меню.

Я закончил пораньше, сказал, что пойду прогуляюсь, полюбуюсь природой. Место здесь и впрямь было живописное, один только благоустроенный пруд с важно плавающими в нем лебедями чего стоил. Впрочем, долго наслаждаться этой красотой мне не дали. На крыльце появились Романов с Машеровым, обменялись репликами, после чего Петр Миронович махнул мне рукой, приглашая садиться с ним в машину, тогда как Романов уселся в тот же лимузин, на котором он ехал сюда с Машеровым.

- Мы с Григорием Васильевичем договорились встретиться еще вечером, - пояснил белорусский лидер, оборачиваясь с переднего пассажирского сиденья. - А сейчас едем в Ленинградский электротехнический институт, к Жоресу в гости.

Я сидел сзади, рядом с Николаем Петровичем, преданно сжимавшим в руках портфель начальника. Мой телефон вместе с зарядником лежали в моей неизменной сумке. Еще в Москве, перед отлетом, Машеров, на несколько секунд оставшись со мной наедине, негромко поинтересовался, не потерял ли я аппарат. Ну и шуточки!

Путь до ЛЭТИ не занял много времени. Жорес Иванович, намного моложе, чем когда видел его по ТВ, вышел нас встречать сам вместе с ректором института Александром Вавиловым.

- Коля, ты мне портфель давай, а сам с охраной отдохните пока в кабинете ректора, - скомандовал Машеров своему помощнику, имея заодно ввиду и телохранителей. - Александр Александрович, чего людей с собой таскать попусту, тут мне явно ничего не угрожает, пусть у вас отдохнут, вы же не против?

- Бога ради, пойдемте, я вас проведу...

- Спасибо. И кстати, не хочу отнимать ваше драгоценное время, у вас же наверняка какие-то дела. А мы тут с Жоресом Ивановичем как старые товарищи и земляки повспоминаем былое, посидим у него в лаборатории.

- Конечно, конечно... А вот товарищ тоже с вами пойдет?

- Это писатель Сергей Губернский, он помогает мне в работе над мемуарами, поэтому его присутствие меня ничуть не отяготит.

Избавившись от лишних глаз и оставшись втроем, мы поднялись на второй этаж, где находилась просторная, светлая и прекрасно оборудованная лаборатория. В данный момент она пустовала, так что дверь Жорес Иванович открыл своим ключом.

- Так, ну и где ваш чудо-аппарат? - сходу поинтересовался профессор, не успели мы переступить порог помещения.

Машеров многозначительно посмотрел на меня, и я извлек из сумки сотовый телефон. Петр Миронович не имел времени и возможности освоить управление мобильником, поскольку тот постоянно находился при мне, и еще в самолете мы договорились, что я сам представлю Жоресу Ивановичу мобильный телефон. И тогда же я предупредил Машерова, что представить это все как секретную разработку финской фирмы не удастся.

- Почему? - чуть заметно напрягся он.

- Да потому что здесь меню на русском языке, да и сам корпус явно не новый. Видите потертости по краям? А на платах вполне может стоять год производства. Уж такой ас в технике, как Алферов, сразу сообразит, что дело нечисто.

- Действительно, как-то я над этим не подумал... Что же теперь делать? Хотел убить сразу двух зайцев, встретиться и с Романовым, и с Жоресом, а получается, с телефоном дело не выгорит.

- Вы же говорили, что доверяете Жоресу Ивановичу. Может быть, открыться, рассказать все, как есть?

Машеров задумался глядя в иллюминатор, затем вздохнул и покачал головой:

- Ладно, так и быть, рано или поздно все равно пришлось бы рассказывать.

Так вот мы и решили, что еще один человек в этом мире узнает мою настоящую историю.

Алферов взял телефон осторожно, словно боясь что-то в нем повредить. Покрутил в пальцах, затем попросил включить и показать, как тот работает. Пришлось повторять практически ту же процедуру, что и в случае с Машеровым в санатории, только на этот раз обошлось без демонстрации файлов личного содержания, да и контакты уже были подчищены.

- Откуда это у вас? - пристально глядя мне в глаза, спросил профессор.

Далее настала очередь вступать Петра Машерова. На объяснение ушло около получаса, изредка Жорес Иванович речь земляка прерывал удивленными междометиями.

- Фантастика! - воскликнул профессор, когда первый секретарь компартии Белоруссии закончил говорить. - Просто фантастика! Ни за что бы не поверил, если бы не держал в руках вот эту вещь. Сергей Андреевич, я понимаю, что время вас поджимает, но мы обязательно должны с вами встретиться снова, и вы мне расскажете об открытиях 21 века. Какие возможности открываются, какие возможности!..

- Так как, Жорес Иванович, попробуете разобраться с аппаратом, не привлекая лишнего внимания? - спросил Машеров.

- Да теперь вы уже у меня силой его не отберете. Не успокоюсь, пока не узнаю, что там внутри. Вы мне только еще раз объясните, как с ним управляться.

Перед тем, как еще спустя час покинуть ЛЭТИ, Машеров вновь предупредил Алферова, что о телефоне не должен знать никто посторонний. Профессор клятвенно пообещал никому, даже под пытками, не раскрывать тайну, после чего мы с ним распрощались. Из института Машеров отправился на встречу с Романовым, намекнув, что, возможно, попробует прощупать Григория Ивановича на предмет плотного сотрудничества. И добавил, что сегодня же, даже если придется пожертвовать сном, дочитает мою рукопись. - Ну а вас сейчас отвезут в аэропорт, в Москву полетите обычным рейсом, билет вам купили заранее, - сказал Петр Миронович. - Спасибо, что согласились отправиться со мной в Ленинград, сам бы я вряд ли сумел так доходчиво все объяснить Алферову... Николай Петрович!

Помощник, стоявший в отдалении, шустро подскочил.

- Отдайте товарищу Губернскому его билет и организуйте такси, что ли, а то нам в другую сторону сейчас ехать. Еще раз спасибо, Сергей Андреевич, надеюсь... уверен, это была наша с вами не последняя встреча.

Глава 12

Вопрос с моим членством в Союзе композиторов решился опять-таки благодаря Анатолию Авдеевичу. Получив из рук председателя правления Родиона Щедрина заветные корочки, я тут же отправился к Чарским дарить очередную песню. Кстати, хотя и попсовую, но все же в свое время она мне запала в душу, даже под гитару ее разучил. Называется 'Куда уходит детство', в каком-то фильме ее Пугачева должна будет исполнить. Теперь-то уже, правда, не исполнит, вот такой я негодяй. Любопытно, что если в большинстве песен - и это общемировая тенденция - упор делается на припев, то в этой композиции меня больше зацепила мелодия куплета. И вообще было такое чувство, когда я впервые ее услышал, словно грустный куплет и задорный припев взяли из двух разных песен и соединили воедино.

Но Чарским она пришлась по вкусу. Уже после второго дубля в исполнении дочери Анатолий Авдеевич едва не прослезился.

- Аранжировку, может быть, у Гараняна сделаете? - предложил я. - Какое-нибудь вступление, туда-сюда... Сами знаете, в этом деле я не так силен, как самому хотелось бы.

- Не волнуйтесь, это все мелочи, песня прелестная, прямо за душу берет. Теперь уже даже я чувствую себя вам обязанным. Инга, ты со мной согласна? Как тебе песня?

- Клевая... В смысле, отличная.

Несмотря на подарок, я все же зарегистрировал композицию в ВААП, а Инге Чарской у нотариуса заверил разрешение на ее безвозмездное исполнение. Юридические формальности, никуда не денешься. Зато теперь никто не придерется.

Заодно Чарский по секрету рассказал, что его Инге сделал предложение сын одного влиятельного чиновника - замминистра среднего машиностроения СССР. Знакомы они были еще со студенческих лет, только сынок замминистра учился на курс старше. И дочка антиквара уже дала согласие, но предварительно посоветовавшись с папочкой.

- А когда свадьба, дату уже наметили?

- Думаем, уже после Нового года, где-нибудь в середине января. Родители Валеры Филатова - жениха то есть - тоже не против этой даты.

- Фамилию, надеюсь, Инга менять не будет? Я имею ввиду, на афишах она по-прежнему останется Чарской? Все-таки это уже своего рода бренд, Пугачева вон, к примеру, тоже девичью фамилию для сцены оставила.

- Действительно, это идея.

- И кстати, у вас там во дворе и в подъезде, похоже, уже поклонники и поклонницы начинают собираться, раньше их не замечал. Не докучают?

- Есть такое, я уже думал Ингу на вторую квартиру отселить, там хоть однушка, но все равно приличная. А ту видите, подвернулся вариант с женитьбой, получается, вопрос сам собой снимется. Осталось потерпеть недолго. А вас обязательно пригласим на свадьбу.

- Ну спасибо, обязательно приду поздравить Ингу, такое событие, надеюсь, случается раз в жизни.

И вспомнил себя, свою первую жену из будущего, а затем вторую уже из этой реальности. Кто бы мог подумать! Искал счастье в той жизни, а нашел в этой.

Не успел подложить трубку - звонок из столичного ОСВОДа. Нашли-таки, чтобы вручить мне медаль 'За спасение утопающего'. Пришлось на следующий день ехать в это самое общество, получать медаль и фотографироваться для газеты 'Комсомольская правда'. Небольшая статья о моем подвиге вышла под банальным заголовком: 'Награда нашла героя'.

Тем временем я обработал и привел в божеский вид воспоминания Машерова. Это оказалось не в пример легче, чем сочинять самому, и в то же время, понятно, потруднее, нежели тупо переписывать чужие сочинения с 'ридера'. Теперь предстояло вручить 135-страничную рукопись самому Петру Мироновичу для наложения дальнейшей резолюции. Надеюсь, бывшему партизану наше совместное творчество придется по душе. Тем более что книга выйдет под авторством Машерова, что ему, на мой взгляд, должно прийтись по душе. Как-никак каждый из нас не лишен хотя бы капли честолюбия.

Набрав по межгороду его помощника Николая Петровича, проинформировал того, что опус под рабочим названием 'Народные мстители Полесья' дописан, и я готов при удобном случае представить его главе республики. В ответ услышал, что Петр Миронович планирует посетить столицу СССР в ближайшем будущем, тогда и можно будет договориться о встрече.

Кстати, была идея назвать книгу 'Партизанскими тропами', но оказалось, что такой опус под таким названием уже сочинил какой-то Сперанский. Ну что ж, значит, не судьба.

В ожидании приезда Машерова я созвонился с Алферовым по телефону, который тот мне дал при нашей первой встрече. Прервав поток восторженных эпитетов со стороны Жореса Ивановича, предложив подъехать к нему в Ленинград, чтобы в более спокойной обстановке, не торопясь, рассказать о технологиях 21 века. Таким образом я собирался заодно и немного развеяться, проветрить голову после окончания работы над воспоминаниями Петра Машерова. Алферов с радостью воспринял мою идею, и через день я вновь переступал порог ЛЭТИ.

- Сергей Андреевич, как же я рад вас видеть! Разобрал ваш чудо-телефон, не стану углубляться в технические подробности, но принцип работы аппарата мне понятен. Все голову ломал над назначением одной микросхемы, пока не дошло, что это, скорее всего, для обеспечения идентификации абонента. Конечно, продублировать некоторые детали будет практически нереально ввиду того, что их в Советском Союзе не производят, поэтому придется пока делать упор на то, что имеем. Я тут вспомнил про разработку воронежского НИИ связи - радиотелефон 'Алтай', работающий в диапазоне 330 МГц. У нас в Ленинграде, кстати, выпускают некоторые комплектующие. Правда, его не поносишь с собой впридачу с тяжеленным аккумулятором, он предназначен для установки в автомобилях, но принцип действия в общем-то схожий с тем, что вы мне рассказали.

- Вот-вот, видите, уже легче. Активнее только внедрять надо, делать реально его мобильным и нести в массы. Представляете, как весь мир нам завидовать будет?!

- Однако тут еще все упирается в наличие самой сотовой, как вы говорите, связи.

- Да, в мое время связь осуществлялась с помощью специальных станций, позволявших осуществлять прием и передачу сигнала. Сигнал может передаваться от станции к станции, моментально доходя таким образом до адресата. То есть вы общаетесь как по обычному телефону, только без проводов. Да еще и имеете возможность писать SMS-сообщения, о них я упоминал в нашу первую встречу. В общем, я не техник, поэтому могу объяснить только приблизительно, но скажу вам, что в 21-м веке сотовый телефон будет практически у каждого жителя Земли. И это не только средство связи, но и настоящий мини-компьютер, на котором можно и играть, в том числе в режиме онлайн, и музыку слушать, и снимать фото с видео...

- Кое-какие возможности я уже попробовал в деле, вот, посмотрите, небольшое видео, снял пустую лабораторию... А вот я сам себя сфотографировал.

- Хм, для первого раза неплохо, - улыбнулся я, глядя на экран телефона, где высветилась физиономия профессора с выпученными глазами. - В будущем такие автопортреты будут называться селфи. Кстати, если у вас все же что-то реально получится - чем черт не шутит - то вы ведь вполне можете оставить за собой авторство. Нет, ну а что, ведь далеко не каждый ваш коллега, даже имея под рукой такой девайс...

- Что, простите?

- Девайс, гаджет - это в будущем так станут обозначать сложные технические устройства. Так вот, даже имея его под рукой, не каждый ваш коллега сможет его воспроизвести. Если вообще кто-то сможет. А вообще, Жорес Иванович, нужно разрабатывать персональные компьютеры. В этом году первый прототип уже создан в Штатах двумя Стивами - Возняком и Джобсом. Называется 'Apple'.

- Я читал в специализированном издании, что в апреле была проведена первая демонстрация персонального компьютера в Калифорнии.

- Вот-вот, а я вам скажу, что в 90-х компьютер завоюет мир. А в 21 веке жизнь без компьютера и вовсе станет немыслима. А отсюда вывод: требуется создание интернета.

- Вы имеете в виду сеть ARPANET? Значит, в будущем она будет называться интернет, тот же NET, только международный. Но я скажу, что опять же американцы нас опередили, хотя и в СССР велись подобные разработки. Однако их посчитали бесперспективными, и напрасно. Уже сейчас сеть используется для передачи электронных писем, а я еще в прошлом году в журнале 'Наука и жизнь' писал, что у электронной сети передачи данных большое будущее. В итоге мое мнение оказалось гласом вопиющего в пустыне. Мол, стране нужны станки, а не ваши фантастические домыслы.

- Я так понял, вы зарядились энтузиазмом, готовы хоть сегодня приступить к разработке, но к вашему мнению должны прислушаться наверху и выдать карт-бланш?

- Именно так! Если Петр Миронович в этом деле так заинтересован, то уже только его помощь в рамках одной республики может позволить запустить этот процесс.

- Было бы неплохо! И, между прочим, через пару месяцев я смогу вам предоставить для исследований еще один девайс из будущего. Пока он мне нужен для работы, но где-то после Нового года я смогу вам его подвезти.

- А что за... девайс, если не секрет?

- Да нет, какой там секрет! Электронная книга. Пока могу в двух словах рассказать о принципе ее работы, там, мне кажется, все еще легче, чем в телефоне, и в то же время это своего рода мини-компьютер.

- Ну-ка, ну-ка, давайте рассказывайте, я уже заинтригован...

Заодно рассказал Алферову о других достижениях науки и техники 21 века. Впрочем, не будучи специалистом, описал все эти видеомагнитофоны, LCD-телевизоры, адронные коллайдеры и прочую хрень простыми словами, но даже этого Жоресу Ивановичу хватило, чтобы уловить суть. Он тут же все конспектировал в пухлый блокнотик неразборчивым почерком. Ни один шпион не поймет, что он там нацарапал, даже если блокнотик удастся выкрасть.

По возвращении из Питера завернул на станцию техобслуживания, проверить все эти болты-гайки, уровни масла и остальную ерунду, заодно решив отмыть машину от осенней грязи. СТО находилась при представительстве Узбекистана в Москве, там сразу сообразили, кто я и что, стоило напомнить имя Ильхама Каримовича, и потому за услуги не взяли ни копейки. Мелочь - а приятно! Опять же, понравилось, что бензин стоил всего ничего - 8 копеек за литр, так что поездка на берега Невы и обратно обошлась всего в 20 рублей! Правда, с остановкой в придорожном кафе и сувенирами для жены сумма выросла, но и амортизацию никто не отменял, но все равно 20 рублей стали для меня своего рода небольшим шоком. Сколько уже живу в 'застойное' время, а оно все еще меня периодически удивляет.

3 ноября в программе 'Время' как бы мимоходом упомянули, что накануне в США Президентом избран Джимми Картер. Вспомнил, что эту дату я также упоминал в своей рукописи о будущем, которая сейчас хранится у Машерова. Вот вам и очередное доказательство того, что я ничего не придумал. Хотя при желании методом тыка и можно было предугадать президентство Картера, но учитывая все предыдущие совпадения, да и наличие гаджетов из будущего, правдивость моей истории не должна подвергнуться сомнениям. Это я уже задним числом подумал, как бы между прочим, по большому счету за свою версию появление в этом времени я не волновался.

А буквально спустя пару дней на даче раздался звонок. Николай Петрович сообщил, что в ближайший четверг Машеров будет в Москве, и ждет со мной встречи вечером этого же дня в аэропорту 'Домодедово' в 18 часов вечера, как раз перед отлетом Петра Мироновича на Родину. Едва не облажался, забыв глянуть на показания датчика уровня топлива. В итоге, не проехав и десяти километров, 'Волга' заглохла. Естественно, поблизости заправок не наблюдалось, это вам не 21-й век, где АЗС 'Лукойла', 'Роснефти' и прочих нефтедобывающих и нефтеперерабатывающих гигантов торчали на каждом углу. И такси, как назло, не было видно. Так и пришлось воспользоваться услугами лучшего в мире московского метрополитена. К счастью, успел, хоть и впритык, вручил Машерову рукопись, наказав себе на будущее следить за наполненностью бензобака.

Аккурат после празднования очередной годовщины революции вызвали в правление Союза композиторов, подписать бумажку, что я являюсь отцом малолетнего ребенка, якобы этот документ давал какие-то льготы. Уже выходя из секретариата, нос к носу столкнулся... с Градским. Александр Борисович выглядел практически точно так же, каким я его видел в своем сне прошлым летом в кулуарах ВААП. Мы кивнули друг другу, не иначе, он меня все же где-то видел и запомнил мою физиономию. Обернувшись музыканту вслед, я подумал, что ведь могу кое-что ему предложить. Конечно, не тот приснившийся мне гимн комсомольцев на музыку 'Queen', а, например, песню Кипелова 'Я свободен'. В принципе, голоса у Градского и Кипелова по тональности схожи, да и, помнится мне, на склоне лет Александр Борисович даже спел эту композицию в какой-то телепередаче.

- Александр!

Градский обернулся, поправив свои огромные очки, немного удивленно приподняв брови.

- Да, я вас слушаю.

- Разрешите представиться, Сергей Губернский.

- А-а, тот самый, который 'Марсианина' написал?

- Ну в данный момент я к вам обращаюсь все же как автор песен. Хочу предложить вам исполнить одну композицию.

Естественно, Градский заинтересовался. А поскольку в руках он держал кофр с гитарой, то мы, найдя тихий уголок, решили там и устроить небольшой джем-сейшн. В том смысле, что я получил инструмент и по памяти восстановил аккорды песни 'Я свободен', после чего напел вполголоса под свой же аккомпанемент. Градскому понравилось, он попросил тут же на листочке переписать текст с аккордами, мы обменялись телефонами и расстались, довольные друг другом. Вот так, походя, сплавил хит Кипелова, глядишь, Валерий Саныч еще что-нибудь стоящее напишет. А то ведь если будущее поменяется, вполне может случиться, что и не дойдет дело до создания этой классной вещи.

А еще спустя несколько дней мне позвонил лично Петр Миронович. Общался со мной по поводу книги 'Народные мстители Полесья'. К моей радости, особых замечаний не было, Машеров лишь кое-что немного поправил. Например, заголовок, поскольку воевал он не совсем в Полесье, а километров на 300 в сторону. Оставил просто 'Народные мстители'.

В целом неплохо, похвалил я сам себя, постепенно расту как писатель. С иллюстрациями Машеров пообещал сам решить вопрос, отобрать фотографии из личного архива. После чего сказал, что отправит книгу в республиканское издательство.

- А вы, естественно, получите за свою работу соответствующий гонорар. Золотых гор не обещаю, но гонорар будет достойный, - заверил Петр Миронович.

Распинаться, что я работаю не за деньги, а за идею, было бы глупо, поэтому просто поблагодарил белорусского лидера банальным 'спасибо'.

* * *

Петр Миронович опустил трубку, потер воспаленные глаза и автоматически потянулся к пачке сигарет. Так же механически прикурил, глядя на отражавшийся в стекле стоявшего напротив шкафа портрет Брежнева. Тот как раз висел над его головой. Подумалось, что когда-нибудь на этом месте вместо немощного Леонида Ильича появится изображение другого генсека. И кто это будет, зависит во многом теперь и от него, первого секретаря ЦК КП Белоруссии.

Давненько ему не приходилось работать в таком режиме. Постоянные перелеты, встречи, переговоры, прощупывания собеседников, и все это приходилось проделывать под видом рабочих аудиенций, чтобы никто ничего не заподозрил. И только оставшись с потенциальным соратником наедине, Петр Миронович переходил к делу. Причем иногда одной встречей дело не ограничивалось.

Вспомнилось, как во время встречи тет-а-тет с Щербицким украинский лидер, выслушав историю о попавшем в прошлое учителе истории, долго не хотел верить услышанному.

- Петр, сознайся, ты меня разыгрываешь, - грозил пальцем Владимир Васильевич. - Ну не может такого быть!

- Я сам не верил, Володя, но у этого человека нашлись весомые доказательства. Вещественные доказательства. В наше время таких приборов, которые он мне показывал, сделать просто не могут. Плюс российские паспорт и деньги. А пока возьми вот эти две папки, ознакомься. Надеюсь, за неделю осилишь?

- Постараюсь. А что в них?

- Две рукописи, обе принадлежат перу, скажем так, того самого Губернского. Уверяю, тебе будет очень интересно это читать. И постарайся, чтобы никто эти папки у тебя не видел.

Оставалась последняя встреча, с последним кандидатом на вступление в 'Орден заговорщиков', как с усмешкой про себя окрестил подбиравшуюся компанию Машеров. Завтра вылет в Москву. А сегодняшний вечер он посвятит своим близким, вместе с внучками Леной и Катей будет отбирать фотографии из семейного альбома для книги воспоминаний.

Глава 13

Александр Градский позвонил, когда я уже и забыл, что отдал ему песню. Пригласил на студию прослушать, как будет звучать вещь в его исполнении с аранжировкой и в сопровождении полноценного ансамбля. Получилось очень даже недурственно, рок-баллада по мощи практически не уступала оригиналу в исполнении Кипелова.

- Разрешишь петь на концертах? - не без доли тревоги спросил Градский.

- Да не вопрос! Вы с этой песней созданы друг для друга.

- Тогда давай оформим кое-какие бумажки, чтобы уж все было по закону.

в один из предновогодних дней позвонил Николай Петрович. Передал просьбу Машерова на следующий день к 18 часам ждать его у Большого театра.

- И кстати, чуть не забыл, - добавил он. - Петр Миронович попросил вас захватить какой-то 'ридер', якобы вы знаете, что это такое, плюс паспорт и деньги, сказал, что и тут вы в курсе, о чем идет речь.

Хм, интересно, зачем все это понадобилось Машерову? Разве что еще кому-то хочет показать, других объяснений я не находил. Да и зачем я ему вообще понадобился?

В назначенное время с оставшимися вещдоками в неизменной сумке через плечо, которую недавно уже пришлось 'ремонтировать' - пришивать оторвавшийся ремень - я топтался перед входом в Большой театр. В этом году храм Мельпомены отмечал 200-летие, если верить полотнищу над входом. Сегодня здесь давали балет 'Лебединое озеро', что живо напомнило о традиции провожать 'вождей' под звуки музыки Чайковского. Кстати, судя по афише, главную партию исполняет прима-балерина Майя Плисецкая. Никогда не был поклонником балета, но на легендарную балерину в расцвете лет посмотрел бы.

Вскоре оказалось, что мое желание будет исполнено. Сначала ко мне подошел помощник Машерова, поздоровался и предложил следовать за ним. Мы миновали служебный вход, затем поднялись в приемную директора, где я смог раздеться, после чего был препровожден в зрительный зал. Вернее, в ложу слева от сцены, где чуть позже появился и сам Петр Миронович.

- Здравствуйте, Сергей Андреевич. Удивлены, что я вас пригласил на балет?

- Есть немного. Думаю, все же я вам понадобился не для того, чтобы обсуждать мастерство Плисецкой.

- Вы правы, потому что после балета у нас состоится встреча, так сказать, в узком кругу.

Все три часа, пока на сцене выплясывали балерины и танцоры - кстати, как я узнал из программки, партии Зигфрида и Ротбарта соответственно исполняли Александр Богатырев и Борис Ефимов - я размышлял, что за 'узкий круг' имел ввиду Машеров. Единственной более-менее правдоподобной догадкой была мысль, что Петр Миронович нашел-таки соратников и хочет меня им представить.

Как в воду глядел, сразу после спектакля мы прошли в просторный кабинет главного балетмейстера Большого театра Юрия Григоровича, если верить табличке на двери, минуя приемную. Кстати, теперь вместо секретарши за ее столом сидел какой-то худой мужчина лет пятидесяти с небольшим, который при нашем появлении услужливо открыл дверь, ведущую в кабинет. Машеров его поблагодарил, заметив при этом, что от спектакля получил настоящее удовольствие. Николая Петровича поблизости почему-то не наблюдалось, не иначе, был отослан за ненадобностью.

В кабинете хореографа вокруг большого полированного стола сидели несколько мужчин разного возраста, но не младше лет сорока пяти-пятидесяти. Некоторые были в военной форме, с орденскими планками. Алферова я узнал сразу, и лица остальных показались мне знакомыми.

- Здравствуйте, товарищи! - приветствовал меня Петр Миронович. - Вот, знакомьтесь, тот самый Губернский, о котором я вам рассказывал.

Мне пришлось пожать несколько протянутых рук, и выдержать настоящий артобстрел испытующих и заинтересованных взглядов, после чего я опустился в любезно подвинутое кресло.

- Извините, немного опоздал, задержался на совещании у Дмитрия Федоровича Устинова.

В дверь протиснулся худощавый человек в военном мундире с орденскими планками, с проседью в волосах. Как выяснилось позже, это был начальник Главного управления пограничных войск КГБ СССР Вадим Александрович Матросов. Остальными оказались первый секретарь Ленинградского обкома партии Григорий Васильевич Романов, первый секретарь компартии Украины Владимир Васильевич Щербицкий, начальник ГРУ генерал Петр Иванович Ивашутин, возглавлявший когда-то внешнюю разведку, легенда НКВД Павел Анатольевич Судоплатов - тот самый, который лихо провернул операцию с устранением Троцкого в далекой Мексике... Оказался среди приглашенных и член Политбюро, секретарь ЦК КПСС Федор Давыдович Кулаков. Кстати, как мне подсказала услужливая память, Кулаков пять лет руководил пензенским облисполкомом, в честь него была названа одна из улиц города.

- Ничего себе 'Совет в Филях', - не сдержавшись, высказался я.

- Теперь уже в Большом, - без тени улыбки ответил Машеров. - Мы тут все собрались как бы инкогнито, не посвящая посторонних в свои планы. В общем, обе ваши рукописи, Сергей Андреевич, я дал прочитать собравшимся тут товарищам, после чего почти у всех возникло непреодолимое желание посмотреть на вас вживую. Честно говоря, я придерживался другой точки зрения, считал, что незачем вам знать, кто из занимающих высокие посты в курсе ваших приключений и с кем мне предстоит работать по решению вопросов, указанных в ваших опусах.

- Логично, - пробормотал я. - Сами же говорили: меньше знаешь - крепче спишь.

- А как там Пенза? - поинтересовался вдруг Кулаков. - Я же в 55-м оттуда уехал, как город, растет? И каким он будет в 21 веке?

- Город-то растет, появились огромные спальные районы Арбеково и Терновка в разных концах Пензы, хотя их и называют микрорайонами. Но через 40 лет вы город просто не узнали бы. У меня есть кое-какие фото на фоне новых филармонии и киноконцертного зала, построенных к 350-летию Пензы, но их лучше смотреть на телефоне, там хоть в цвете, а вот на этой электронной книге фотографии будут черно-белыми.

- Телефон я разобрал на запчасти, - немного виновато встрял Алферов. - Но, уверяю вас, товарищи, это действительно продукт 21 века, там даже на платах стоит год изготовления 2011-й. Правда, марка хоть и финская, а комплектующие с китайскими иероглифами.

- Что еще раз доказывает - китайская экономика переживет серьезный подъем, - констатировал Машеров. - Но проблемы политики и экономики мы будем решать в другой раз, а сейчас, может быть, у кого-то будут еще вопросы к товарищу Губернскому?

Несколько секунд взаимного молчания и переглядывания нарушил Судоплатов. Ветеран НКВД, неизвестно как оказавшийся в числе собравшихся, спросил, будет ли он когда-нибудь реабилитирован.

- Точно не помню, но вас реабилитируют где-то в 90-х годах. Причем многие будут сожалеть, что нет в России своего Судоплатова.... Да и Сталина, если уж на то пошло.

- Похоже, Ельцин довел страну до ручки? Как вспомню кусок вашей рукописи, посвященный Беловежской пуще, где рассказывалось о разделе Советского Союза...

- Вы правы, Федор Давыдович, под видом приватизации разворовали все, что только можно. Криминальные разборки, передел рынка, огромная смертность и мизерная рождаемость, нация шла к вымиранию. Хорошо, что уже будучи немощным, спившимся алкоголиком Ельцин вовремя передал бразды правления Путину. Тот как бывший чекист и контрразведчик более-менее навел порядок, хотя вычищать за прежним боссом ему пришлось, как мифическому Гераклу авгиевы конюшни. Впрочем, все это вы могли прочитать в моей рукописи. Я только не упомянул в ней, что и мой отец стал жертвой таких разборок, хотя никакого отношения к криминалу не имел, а его просто подставил партнер.

- А у вас, Сергей Андреевич, не возникало ощущения, что Горбачев непреднамеренно подвел страну к такому состоянию, что за его спиной процессом руководили другие люди?

- Вполне может быть. Я же не был вхож во властные структуры, да и возрастом тогда еще не вышел, так что могу ориентироваться только на воспоминания и рассуждения других людей. Большинство сходилось во мнении, что Горбачев вроде бы хотел как лучше, а получилось, как всегда. И что благими намерениями оказалась вымощена дорога в ад. Нагорный Карабах, Сумгаит, бегство русскоязычного населения из южных и прибалтийских республик... Все это описано в моей рукописи. И надо бы не забыть еще парочку идеологов Перестройки - Александра Яковлева, который сейчас возглавляет советское посольство в Канаде, и Эдуарда Шеварднадзе. Первый был одержим идеей развала СССР. А второй при Горбачеве займет пост министра иностранных дел, в 90-м подарит американцам часть Берингова моря. А во время войны в Афганистане, которую, надеюсь, все же удастся избежать, 'сливал' секретную информацию своим западным друзьям.

- Вот же подонки, - сквозь зубы процедил Судоплатов. - Попались бы они мне в свое время...

- Хотя существует мнение - в будущем, естественно - что пятнадцать лет правления Горбачева и особенно Ельцина стали как бы той встряской, которая требовалась одряхлевшей стране. Своего рода очистительный огонь. Правда, эти 'историки' забывают упомянуть, что в этом огне сгорели миллионы людей. Ну тут уж, как говорится, лес рубят - щепки летят.

Увидел, как заиграли желваки на лицах собравшихся, разве что Щербицкий выглядел так же невозмутимо, и понял, что мое выступление достигло цели.

Еще минут тридцать мне пришлось отвечать на разного рода вопросы. Например, Ивашутин поинтересовался, что еще мне известно о потенциальных предателях. Пришлось лезть в свой 'ридер', искать тот самый материал с именами и фамилиями. Заодно присутствующие поинтересовались моей электронной книгой, подержали в руках российские деньги и паспорт, вызвавшие бурное обсуждение. Машеров насилу всех угомонил, напомнив, что время уже одиннадцатый час, а им еще нужно обсудить кое-какие вопросы без моего участия. Да и не хотелось бы привлекать излишнее внимание ночными посиделками. И так уже Григорович - спасибо что преданный нам человек - второй час вынужден подменять собственную секретаршу, сидит в запертой приемной. И вообще у всех завтра дела, а Машерову через два с половиной часа лететь в Минск.

- Федор Давыдович, - позвал я Кулакова. - Можно вас буквально на минутку?

- Да, конечно.

- Только давайте отойдем в сторонку, это конфиденциальная информация.

Кулаков пожал плечами, извиняюще глядя на соратников, и уединился со мной в соседнем кабинете. Тот был меньше по размеру, примыкая к основному, и как я догадался, служил своего рода местом отдыха знаменитого балетмейстера. Даже холодильник имелся, не считая небольшого импортного телевизора.

- Федор Давыдович, я не знал, что сегодня вас увижу, но вот по случаю хочу предупредить... Правда, то, что я скажу, вам может сильно не понравиться. Хотя чему уж тут нравиться... В общем, в рукописи я не написал, когда вас не станет, честно говоря, как-то вылетело из головы. Короче говоря, согласно прежнему течению истории вы умрете в 1978 году от сердечной недостаточности.

Кулаков немного побледнел, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

- Но, признаться, у многих, кто вас близко знал и видел в тот день, этот диагноз вызвал серьезные сомнения, учитывая, что на сердце вы вроде бы никогда не жаловались. Есть подозрения на то, что вас просто устранили, как потенциального преемника Брежнева. Так что, наверное, вам и врачам стоит показываться почаще, и телохранителя что ли завести... Хотя с врачами тоже не так все просто, могут подослать и 'своего', который вам что-нибудь подсыплет или вколет. В общем, мое дело предупредить, надеюсь, мои информация принесет пользу.

- Хм, спасибо, что просветили. Учту.

Между тем собравшиеся обсуждали уже что-то свое. Увидев, что мы вернулись, Машеров сказал:

- Я что еще хотел добавить, Сергей Андреевич... Все, что вы здесь видели и слышали, здесь же должно и остаться, в этих стенах. Некоторые товарищи из здесь собравшихся предлагали вас даже изолировать или приставить охрану, так сказать, во избежание, но я настоял, чтобы вы вели прежнюю жизнь, писали книги и сочиняли песни...

- Только книжки с песнями, получается, как бы краденые, - не сдержал ухмылки Щербицкий.

Захотелось ответить что-нибудь резкое, но меня опередил Машеров:

- Владимир Васильевич, мы же с тобой уже обсуждали этот вопрос.

- Извини, Петр Миронович, не сдержался.

- Так вот, отправляйтесь домой, делайте вид, словно бы ничего не случилось. Но учтите, что в любой момент можете понадобиться. И кстати, помните, вы проходили медобследование в Минске? Так вот, поздравляю, результаты анализов у вас как у 20-летнего.

- Ого, неплохо, а ведь я и чувствую себя таким же. Глядишь, благодаря провалу во времени обрел бессмертие.

- Кто же знает, может быть и так. Только ведь и вечно жить тоже надоедает.

- Не знаю, не пробовал. Но лет через пятьсот, наверное, смогу уже сделать для себя какие-то выводы... А что, если попробовать сделать из моей крови сыворотку бессмертия?

- Образцы вашей крови сейчас все еще находятся в исследовательской лаборатории республиканского института, - сказал Машеров. - Когда я узнал о столь неординарных особенностях вашего организма, то поинтересовался, можно ли сделать как раз что-нибудь вроде сыворотки. Заведующий лабораторий, он у нас заслуженный профессор всего и вся, пообещал приложить все учили. Они там уже вроде бы начали ставить на мышах какие-то опыты.

- Ну и хорошо, если еще кровь понадобится - сразу говорите, не стесняйтесь.

- У меня к вам еще одна небольшая просьба, - привлек внимание Ивашутин. - Не могли бы вы, Сергей Андреевич, с нашими людьми снова слазить в тот самый пензенский подвальчик? Специалисты не будут знать подробности вашего дела, просто возьмут пробы грунта, кладку осмотрят, в общем, проведут комплекс необходимых работ. Может быть, и удастся что-то выяснить.

- Действительно, надо было с этого и начинать, - поддержал Кулаков.

А что, здравая мысль, подумал я, почему бы и не скататься еще раз в Пензу? Вдруг и в самом деле что-то обнаружится? О своем согласии я тут же проинформировал собравшихся.

- Отлично, доставку группы в Пензу и обратно даже удобнее будет организовать на самолете.

- Чартерным рейсом? - брякнул я.

- Каким? Нет, у нас до такого еще не дошло. Обычным, под видом гражданских. Когда я у вас найдется свободный денек?

- Да когда вам будет удобно - так и слетаем. У меня свободный график.

Покинув театр, я сел в 'Волгу' и, прежде чем повернуть ключ зажигания, задумался. Похоже, Машеров уже более-менее определился с 'ближним кругом', и это настраивало на оптимистичный лад. Тем более что уровень собравшихся был близок к высшему, а возраст - разве что за исключением зачем-то приглашенного на встречу Судоплатова - позволял надеяться, что у этих ребят все впереди. Посмотрим, как оно будет дальше, но в любом случае хочется верить в лучшее.

На следующее утро я обнаружил в почтовом ящике сложенную пополам открытку с изображением двух сердечек, причем с надписью на латинице 'Invito a nozze'. Раскрыв открытку, понял, что это приглашение на свадьбу от Инги Чарской и Валерия Филатова:

'Уважаемые Сергей Андреевич и Валентина Александровна! Разрешите пригласить Вас на самый главный праздник в нашей жизни - на нашу свадьбу. Соединение любящих сердец и объединение наших судеб произойдет 15 января 1977 года...'

Читавшая вместе со мной Валя охнула:

- Сережа, мы должны идти.

- Ну это само собой, отказом мы просто обидим Анатолия Авдеевича и его дочь. Только ведь нужно подумать, что дарить.

- Действительно, ведь у них, скорее всего, и так все есть. А может, деньгами отдадим?

- Думаешь, нормально будет выглядеть?

- А почему нет? Наверняка не мы одни такие будем, кто деньгами отдарится. Машину с квартирой в качестве подарка мы все равно не осилим...

- А вот половину машины в денежном эквиваленте вполне можем себе позволить. Особенно после того, как я получил гонорар от американского издательства.

- Это сколько - половина машины? Ты вообще какую машину имел ввиду?

- Думаю, все же 'Жигули'. Если тысячи три подарим, не будет жлобами выглядеть?

Валентина закусила нижнюю губу, похоже, три тысячи она все еще считала очень серьезной суммой, и вот просто так с ней расставаться не хотелось.

- Валюш, деньги немалые, но и Чарский для нас сколько сделал, сама вспомни. Да и в будущем еще не раз пригодится, я более чем уверен.

- Ну и давай три тысячи подарим, бог с ними. Что мы, еще не заработаем? Вернее, ты, ведь ты же у нас в семье главные добытчик!

- А ты - хранительница очага, мать моего ребенка, и я люблю тебя больше всего на свете. Ты Даньку уложила? Тогда пойдем, я покажу тебе кое-какие приемы Камасутры.

- Сережка!

- Я уже почти сорок лет Сережка, хочется уже испытать в сексе новые ощущения. Пойдем, я покажу тебе точку G.

- Чего?!

- Так, ладно, идем наверх, тебе понравится. Или тебя на руках отнести?

- А поднимешь?

- Обижаешь!

Я подхватил любимую супругу и по поскрипывающей лестнице, всячески демонстрируя, что своя ноша не тянет, мы поднялись в спальню, где занялись поиском этой самой точки G.

Через четыре дня рано утром я уже летел в Пензу в сопровождении группы Ивашутина. И тем же вечером мы вылетели с моей малой Родины обратно в столицу. Не знаю уж, что там интересного нашли эксперты, но я в глубине души, спустившись в подвал, даже боялся, что процесс обратного перемещения во времени может сработать. Слишком много уже меня связывало с этой эпохой.

18 декабря я отправился на запись финала музыкального конкурса 'Песня-76'. В этот вечер должна была прозвучать одна из моих композиции. Под 8-м номером в списке выступающих шла Инга Чарская с композицией 'Айсберг'. Меня вместе с другими композиторами и поэтами-песенниками усадили в первый ряд. Из этой братии я узнал только Александру Пахмутову и Владимира Шаинского. Оба мелкие, метра по полтора, а Шаинский еще и постоянно улыбался своим широким ртом, демонстрируя редкие и неровные зубы. Но при этом излучал позитив и вызывал неподдельную симпатию.

Анатолий Авдеевич скромно занял место где-то в середине зала. Перед началом шоу мы с ним немного пообщались в фойе, сойдясь во мнении, что выход Инги в финал - наша общая очередная победа, и выразив надежду, что наше дальнейшее сотрудничество будет не менее плодотворным.

- Сегодня среди зрителей ожидаются Чурбанов с Галиной Брежневой, - поделился новостью Чарский.

- Это который заместитель Щелокова?

- Нет-нет, он занимает пост начальника Политического управления внутренних войск МВД СССР. А что, есть информация, что Юрий Михайлович станет замом министра?

Хм, почему-то в моем подсознании отложилось, будто Чурбанов чуть ли не всю сознательную жизнь проходил в замах у Щелокова. Наверное, потому что связи с его именем невольно вспоминалось антикоррупционное расследование в отношении министра, инициированное Андроповым, а затем и 'хлопковое дело' против самого Чурбанова, уже в бытность генсеком Горбачевым.

- Ну, ходят слухи, - неопределенно ответил я.

- Я не удивлюсь, все-таки быть зятем Леонида Ильича и не занимать высокий пост.., - подмигнул мне Чарский.

Чету Чурбанов-Брежнева я разглядел в ложе для почетных гостей. Перед началом концерта оба о чем-то весело переговаривались, видимо, находились в приподнятом настроении. При этом Юрий Михайлович пришел в гражданском, и даже с моего места было видно, как Галина Леонидовна сверкала своими бриллиантами.

Вели 'Песню-76' Александр Масляков и Светлана Жильцова. В этот вечер зал несколько раз заходился в овациях. Сначала публика живо отреагировала на выступление моей подопечной, одетой в длинное платье с открытыми плечами, затем на 'Вологду' в исполнении 'Песняров', а после на песню 'Две зимы', спетую Юрием Богатиковым.

Авторы композиций получили почетные дипломы, ну и мне тоже выпала такая честь.

А после окончания концерта артистов и композиторов с поэтами попросили не расходиться. Оказалось, для нас в одном из залов устроен небольшой банкет. Я все же хотел срулить, заявив, что мечтаю как можно быстрее оказаться дома, с женой и сыном, но был мягко остановлен администратором:

- Сергей Андреевич, на банкете будут присутствовать Галина Леонидовна с супругом. Возможно, у них появятся к вам какие-то вопросы, и получится нехорошо, если вы проигнорируете эту встречу.

Сказано все это было без нажима, но таким тоном, что я решил лишний раз не связываться, а принять приглашение. Ладно, покручусь минут пятнадцать-полчаса, да и свалю под шумок.

Банкет явно не подходил под звание 'небольшой'. Правда, сидячих мест не было, собравшимся предлагался 'шведский стол', но посмотреть тут было на что. Да и вкусить соответственно. Последний раз я перекусывал ближе к обеду, да и то влегкую, чтобы не тащиться на важное мероприятие с полным животом. А вот теперь почувствовал, как был голоден, и с жадностью набросился на еду, стараясь, впрочем, соблюдать какую-то видимость приличия.

Инга держалась от меня неподалеку, скромно отщипывая от кисти крупные виноградины. Папу на банкет не пустили, и она чувствовала себя немного скованно в этой компании. Немного насытившись бутербродами с икрой, балыком и ветчиной, стал прислушиваться к разговорам окружающих. Александра Пахмутова, рядом с которой скромно стоял, как я понял, ее супруг Николай Добронравов, кому-то внушала, что песня должна нести прежде всего идеологический подтекст. В свою очередь, оппонент возражал, мол, песня - проявление человеческих чувств, а не программа партии. Не потому ли большинство песен посвящены любви?

- А я согласна с товарищем, - послышался сбоку чей-то голос. - Людям ближе песни, где поется о любви друг к другу, а не к партии.

Голос принадлежал Галине Леонидовне, за спиной которой переминался с ноги на ногу Чурбанов. Возражать Брежневой никто из присутствующих не посмел, и та с торжествующей улыбкой повернулась к мужу:

- Вот видишь, Юра, товарищи поэты и композиторы со мной полностью согласны. Любовь правит миром!

- Это точно, - кивнул Юрий Михайлович, косясь на стоявшую неподалеку Ингу.

По сравнению с Галиной Леонидовной, даже несмотря на все бриллианты супруги, Чарская за счет молодости и красоты выглядела просто потрясающе. Да еще и этакой скромницей прикинулась, хотя, может быть, и была такой на самом деле. Во всяком случае, я не помнил за ней никаких эскапад, хотя могла бы уже и зазвездиться. В этом плане папа мог дочерью гордиться.

- А вы Сергей Губернский? - это уже Брежнева обратила свое внимание на мою скромную персону. - Очень приятно познакомиться.

- Очень приятно, - присоединился ее муж, и мы обменялись рукопожатиями.

- Вам на вид еще и сорока нет, я угадала? А уже столько интересных, хороших песен. Как у вас так получается?

- Муза, - пожал плечами я, все так же скромно улыбаясь.

- И кто же ваша муза?

- Ну, наверное, моя супруга.

- Она здесь? Нет? А почему не пришла?

Пришлось объяснять, что сегодня я был приглашен один, как автор и музыки, и слов к песням-номинатнам.

- А жаль, хотелось бы воочию увидеть вашу музу, - немного расстроенно вздохнула Галина Леонидовна.

- Так еще не вечер, возможно, не последний раз встречаемся, - снова улыбнулся я.

- Ловлю вас на слове, - шутливо погрозила она мне пальчиком, увенчанным золотым кольцом с крупным бриллиантом и раскланялась.

- Если что - звоните, не стесняйтесь, - успел шепнуть мне Чурбанов и, прежде чем исчезнуть следом за дочерью генсека, протянул мне кусочек серого картона с номером своего телефона.

Хм, с чего бы это? Стоял, помалкивал, а тут вдруг телефоном поделился... Ну значит, чем-то я ему приглянулся. А может быть, Инга приглянулась, не отходившая от меня ни на шаг, и всячески демонстрировавшая, что она здесь со мной? Нужно будет предупредить Чарского-старшего, как бы Чурбанов не решил обзавестись молоденькой любовницей. Узнает Галина Леонидовна - и мужу, и любовнице не поздоровится. Как минимум Инге будет закрыта дорога на эстраду.

Глава 14

В самый канун Нового, 1977 года, позвонил Тарковский, о существовании которого в круговерти новых событий я начал уже подзабывать. Оказалось, наше киношное руководство собралось ни много ни мало выставить фильм 'Марсианин' на премию 'Оскар' в номинации 'Лучший фильм на иностранном языке'. Почему-то я только сейчас узнал, что картина была закуплена не только странами соцлагеря, но и еще десятком других государств, включая США, где за два месяца проката сделала рекордные для иностранного фильма сборы, немного отстав от 'Рокки', но опередив 'Кинг-Конг' и 'Вся президентская рать'.

Однако Андрей Арсеньевич был настроен весьма скептически, ведь советский фильм 'Дерсу Узала', хотя и с японским режиссером, в прошлом году уже получил 'Оскар', а два раза подряд приз одной стране вряд ли вручат. Хотя прецеденты были, не так давно дважды подряд статуэтку отхватывали французы, а перед ними - итальянцы. Но учитывая отношение к СССР на фоне 'холодной войны', на второй 'Оскар' подряд можно особо не замахиваться.

- А когда все это дело ожидается? - поинтересовался я, чувствуя невольное волнение.

- Номинанты станут известны в первой половине января, а сама церемония пройдет 28 марта в Лос-Анджелесе.

- А что, в Голливуд вместе с лентой и нас отправят, или такое не принято?

- Чего не знаю - того не знаю. Пока еще наших актеров и режиссеров не отправляли, разве что сам Куросава на прошлую церемонию один съездил, а наши актеры, по-моему, до сих пор не знают, что фильм 'Оскара' отхватил. Но если будем номинированы, то я постараюсь все же пробить поездку. Хватит отсиживаться за 'железным занавесом'.

Эх, если бы можно было задействовать связи Чарского... Но тут, понятно, даже он бессилен, так что вся надежда была на Тарковского, который вроде бы слывет любимчиком у того самого киношного руководства страны.

Этот Новый год мы встречали в практически узком семейном кругу: я, Валя, Ленка со своим ухажером и Данила. Впрочем, Данька к моменту поднятия бокалов с шампанским уже видел седьмой сон, а мы улеглись уже после того, как закончился 'Голубой огонек'. Причем Витьку постелили на раскладушке, мал еще с Ленкой спать в одной постели. Ну это мы так считали, хотя и подозревали, что они уже все-таки успели распробовать друг друга.

Первые дни после Нового года я выходил из дома только погулять с Данькой и в магазин за хлебом. Подъедали 'Оливье', 'Салат под шубой' и прочие оставшиеся с новогоднего стола 'деликатесы'. Чтобы совсем не рехнуться от безделья перед телевизором, по несколько часов в день стучал по клавишам 'Ятрани', перепечатывая 'Алмазную колесницу'. Да и 'ридер' я обещал Алферову для исследований, поэтому нужно было побыстрее перепечатать с него книгу. Закончил 10 января, и тут же потащил 'Алмазную колесницу' в издательство 'Молодая гвардия', посчитав, что для 'Юности' объем все же будет великоват. Понятно, что публикация книги, ежели такая случится, затянется подольше, чем это случилось бы в журнале. А с другой стороны, пока в 'Юности' выйдет последняя часть книги 'Смерть Ахиллеса', может, как раз подойдет и время печати в 'Молодой гвардии'.

11-го января стало известно, что 'Марсианина', как и обещал Тарковский, номинируют от нашей страны на кинопремию. Нашими конкурентами должны были стать фильмы из Италии, Польши, ГДР и Кот-Д'Ивуар, который в то время у нас назывался Берег Слоновой Кости. Причем лента под флагом африканской республики снята французским режиссером с французскими же актерами.

- Надеюсь, что кого-то от съемочной группы все же пошлют на премию, - сказал режиссер таким тоном, что сразу стало понятно; если он и будет биться, то только за свою кандидатуру. Обидно, в прошлой жизни мне лишь дважды удалось побывать за границей. В детстве с семьей летали загорать в Варну, а после свадьбы на собранные от гостей деньги мы с женой отправились в Египет. Америка же так и оставалась недостижимой мечтой и, похоже, таковой и останется. По крайне мере на ближайшие годы.

Тем временем подошла дата свадьбы Инги Чарской. Помимо трех тысяч я с барского плеча решил подарить новобрачной еще и песню. Рок не катил, и после долгих мучений я решил пойти проверенным путем. На свою свадьбу в прошлой жизни мы с моей невестой специально разучили композицию 'Две звезды', которую исполнили в ресторане под аккомпанемент местных музыкантов. Почему бы не повторить номер, только теперь уже с другими участниками?

Вале я сказал, что стихи в этой песне запишу под ее авторством. И не нужно вставать в позу, любимая, это же подарок от семьи Губернских, от нас с тобой, в конце концов. Затем примерно за неделю до бракосочетания созвонился с Чарским, попросил передать трубочку Инге, и по секрету сообщил о своей задумке. Та была двумя руками 'за'. Ее жениха Валеру, само собой, также поставили в известность, после чего поехали в ресторан гостиницы 'Метрополь', снятый на субботу, 15 января, родителями жениха для гулянки. Здесь без вопросов удалось договориться с музыкантами, которым предстояло обслуживать торжество весь вечер.

К счастью, жениху медведь на ухо в детстве не наступал, правда, и голосовые данные у него оказались на средненьком уровне. Тем не менее, за пару часов репетиционного процесса удалось создать вполне приличный дуэт.

- Ничего так, достойно, - похвалил я и Ингу с Валерой, и воодушевленных гонораром музыкантов. - На всякий случай все же еще раз порепетируйте перед свадьбой, чтобы по-настоящему удивить гостей. Надеюсь, Инга, ты папу не поставила в известность, как я тебя просил? Вот, правильно, пусть для него это тоже станет сюрпризом.

Роспись была назначена на 13 часов в Вернадском отделе ЗАГС. С утра Валя озаботилась нашими нарядами. Мы не стали оригинальничать, одели то, что в чем были на премьере 'Марсианина'. Тут как раз подъехала Ленка, которую в очередной раз запрягли сидеть с малым, пока родители гуляют в свое удовольствие. А затем Валентина заставила везти ее наводить красоту к какой-то парикмахерше - и когда уже успела завести знакомство, почти не покидая поселок? Из парикмахерской она вышла почти ровно в полдень, так что времени оставалось практически только добраться до ЗАГСа, о месторасположении которого узнал заранее, во время недавнего созвона с Чарским.

- Если уж ты сегодня за рулем, то, получается, пить не будешь? - поинтересовалась у меня Валя, когда в стенах ЗАГСа мы перездоровались с Чарским, а также другими гостями, в числе которых оказался и шеф отца жениха - министр среднего машиностроения СССР.

- Ага, щас! Оставлю 'Волгу' на стоянке у 'Метрополя', а домой поедем на такси. Ты, кстати, деньги-то не потеряла?

- Накаркаешь еще...

Но на всякий случай она раскрыла сумку, проверила, на месте ли расписанная под хохлому шкатулочка, в которой лежали три пачки 10-рублевых купюр. К сожалению, нигде наменять тридцать сотенных не удалось, пришлось довольствоваться тем, что есть. Ну зато хоть выглядят солиднее, да еще красиво перетянутые алой ленточкой и уложенные в шкатулку. Начнется традиционный обход с подносом - положим, и пусть остальные гадают, сколько и чего мы подарили новобрачным.

День прошел весело. В ресторане собралось сотни полторы гостей, сплошь солидные дядьки со своими женами, которые, впрочем, после третьей выглядели уже не такими солидными. Сам замминистра лихо отплясывал с невесткой, отбив ее у сына, пока не закончились силы, и он не упал обессиленно на стоявший у стены диванчик. Мы с Валей тоже не сидели манекенами, веселились как могли. И плясали, и пили, и закусывали, а в один из моментов даже пришлось отшивать особо настырного товарища с залысиной, пытавшегося пригласить Валю на второй подряд танец. Моя-то по сравнению с немолодыми женами других гостей выглядела просто королевой, если, конечно, не считать саму невесту и пару ее подружек. Те да, смотрелись потрясающе, особенно Инга с офигительной прической, в шикарном белом платье и с бриллиантовым колье на изящной шейке.

Обязанности тамады взвалил на себя министр среднего машиностроения Ефим Павлович Славский, оказавшийся на редкость коммуникабельным и неугомонным человеком. Пил наравне со всеми, но если большинство через пару часов успело сомлеть, то Славский продолжал веселиться и заводить других, как ни в чем ни бывало. Несмотря даже на то, что жена министра несколько раз пыталась его одернуть, на что он только небрежно отмахивался. Причем сам же и бегал с подносом, собирая подарки для новобрачных. До нас он уже успел подкатить к родителям жениха и невесты. Чарский одарил дочку белой 'Волгой', а вот отец жениха подарил новобрачным 2-комнатную квартиру недалеко от центра Москвы. Сам министр, заявив, что в новую квартиру нужна мебель, бросил на поднос паспорт на финскую стенку. Не иначе, заранее согласовал подарок с новобрачными или их родителями. А теперь настал и наш черед.

- А известный писатель Губернский с супругой дарят молодым красивую шкатулочку, в которой что-то лежит! - с радостью провозгласил он. - Новобрачные потом сами разберутся, что в ней.

- Но это еще не все, - с загадочным видом произнес я. - Мы с супругой написали песню для молодых, и они, я вижу, уже рвутся ее исполнить.

- Просим, просим! - загалдела поддатая публика.

И новобрачным не оставалось ничего другого, как направиться к негромко игравшим живую музыку на небольшой сценке музыкантам. Премьера песни прошла на ура, молодым пришлось исполнить ее на бис, а Чарский долго тряс мне руку, благодаря за бесценный подарок и обещая дружбу до гроба. Правда, не уточнил, до чьего.

В Переделкино, все еще навеселе, мы заявились в одиннадцать вечера. Ленка - настоящая молодчина, успела и накормить, и спать уложить Даньку, а нас, клюя носом, дожидалась в кресле перед телевизором. С одной стороны, конечно, мы бессовестно эксплуатируем девушку, а с другой - какая хорошая школа для будущей матери! Придет в замужество уже с каким-то опытом.

Не прошло и трех дней, как позвонил Высоцкий:

- Привет, старик, как дела?

- Привет, идут понемногу, 'Марсианина' вот номинировали на 'Оскар'.

- Серьезно? Ну поздравляю!

- Спасибо, только не факт, что на церемонию кто-то поедет из съемочной группы. Да и опять же, в прошлом году 'Оскара' получил наш фильм, хоть и снятый Куросавой, а две подряд статуэтки, как заверял меня Тарковский, нашей стране вряд ли дадут.

- Это точно, тут он не наврал, могут вполне без награды оставить. Хотя у вас вроде фильм очень хороший получился, я его с удовольствием посмотрел... Я вообще-то чего звоню! Хочу пригласить вас с супругой на День рождения. У меня аккурат он приходится на День студента, 25 января, но в этот раз отмечаем в субботу, 29-го. У нас есть один хороший знакомый, Витька Дугин. Вот уговорил собраться у него в загородном доме, что в поселке Отрадное. Зимний лес, озеро, покрытое льдом, даже горы есть, хоть и не Альпы, но местные там катаются на горных лыжах. Витька и нас с Мариной обещал научить кататься, в общем, обещает такой активный отдых. Народ соберется где-то часам к двенадцати дня. Приедете?

- Спасибо за приглашение, с радостью.

- Сам будешь за рулем? Тогда есть вариант вам с женой и покуражиться, и там же переночевать, благо дом вроде бы у него приличный, не хуже вашего. Не против? Ну и отлично. Давай, записывай точный адрес...

Когда я рассказал Вале о приглашении встретить День рождения Высоцкого на природе с возможностью активного отдыха, она сострила плаксивую гримасу:

- Слушай, мне что-то так не хочется туда ехать, тем более там нормальных посиделок и танцулек, я так поняла, не ожидается. Сначала на лыжах накатаетесь, что точно не для меня, а после по-любому начнете какую-то муть тоскливую бренчать на гитарах, знаю я вас, творческую интеллигенцию. Может, ты один съездишь? Скажешь, что Даньку оставить не с кем, тем более что мы и в самом деле уже Ленке на шею сели, чуть что - приезжай сидеть с младшим братишкой. Опять же и подарок от одного будет поскромнее, чем с двоих, согласись, логично?

- Да уж, логика железная... Эх, экономная ты моя! Ладно, съезжу один, только, пожалуйста, не заставляй меня снова наряжаться в костюм. Раз уж мы творческая интеллигенция - то я обойдусь джинсовым прикидом.

В итоге так и пришлось ехать одному, ориентируясь по карте. Выехал пораньше, заправив по пути бак до отказа, мало ли, куда кривая заведет, запас времени и топлива лишним точно не будет. К счастью, не заблудился, и в поселок я въехал даже на час раньше намеченного срока.

Двухэтажный особняк с мансардой принадлежал явно не бедному человеку. Похоже, еще и увлекавшемуся охотой, поскольку на стенах помимо двустволки висели головы оленя и кабана. Помимо Виктора Анатольевича с супругой Ольгой, такой же подтянутой и молодящейся, как и муж, здесь тусовалось несколько гостей. Правда, ни одного из них я не узнал, оказалось, что это друзья Дугина, относящиеся к числу любителей активного отдыха, в том числе каждый год отправлявшиеся в Приэльбрусье кататься на горных лыжах.

Понемногу подтягивались и остальные. Около полудня с шумом встретили виновника праздника Высоцкого, приехавшего вместе с Влади. Оба в дубленках, в меховых шапках, только один повыше, а вторая пониже.

- А почему без жены? - спросил Высоцкий, обратив, наконец, внимание и на мою скромную персону.

- Не смогла, пацана оставить не с кем. Велела кланяться.

- Ну тогда тоже привет передавай... Слушай, а ты Градскому написал песню 'Я свободен'?

- Было дело...

- Он на прошлой неделе с ней выступал на концерте в МИФИ, мне видеозапись позавчера показали. Хорошая вещь, я сразу же Сашке позвонил, спрашиваю, что за песня - он на тебя кивает.

В начале первого подъехали оставшиеся гости, среди которых я узнал совсем молодую Елену Цеплякову. Выяснилось, что сейчас она все еще учится на актерском факультете ВГИКа, и уже снялась в нескольких фильмах. Причем приехала в сопровождении Льва Кулиджанова, на чьем курсе и училась.

Сначала все сели за стол, начался процесс предъявления подарков. От семьи Губернских вручил имениннику венецианскую карнавальную маску 18-го века. Ее я как-то увидел у Чарского дома после его возвращения из Италии и, когда встал вопрос о подарке Высоцкому, сразу же о ней вспомнил. В итоге выторговал по номинальной цене, хотя Анатолий Авдеевич отдавал мне ее с огромным сожалением, только по дружбе, как он выразился. Впрочем, 'по дружбе' обошлось мне в полторы тысячи рублей.

К подарку все отнеслись с благоговением, а особенно сам Володя. Затем гостеприимный хозяин предложил 'растрясти жирок' и отправиться кататься на горных лыжах, благо у него в запасе имелось несколько пар. Причем размер женских ботинок варьировался от 37-го до 38-го, а мужских - от 42 до 44-го. У Дугиных нашлись и старые ботинки, и новые, кому что подойдет. При этом еще и некоторые из гостей приехали со своими лыжами, так что массовость была обеспечена.

Понятно, решили обязательно поставить на лыжи именинника и его супругу. Но если Влади со своей альпийской подготовкой довольно сносно спускалась с горы, то Высоцкий, прежде чем добраться до дна оврага, раза три под добродушный смех собравшихся садился на пятую точку.

Мне тоже предложили прокатиться, но я посчитал, что для меня это будет слишком экстремально. Предпочел кидание снежков, которое тут же кто-то устроил, втянув в это еще несколько человек. Разделились на две команды, устроив своего рода снежный пейнтбол. Среди любителей зимней забавы оказалась и Цеплякова, попавшая в мою команду. Привезший ее Кулиджанов скромно стоял в сторонке, с улыбкой наблюдая за происходящим.

Когда уже начало темнеть, уставшие, веселые и все в снегу завалились в дом. Опять сели к столу, продолжив застолье. Как и предсказывала Валя, не обошлось без вокальных экзерсисов под гитару. Я с каким-то иностранным журналом забился на стоявшее в углу возле торшера кресло, но Высоцкий все-таки вспомнило про меня, и заставил исполнить 'Скворца'. Выступление было встречено с энтузиазмом, попросили спеть что-нибудь еще, пришлось вспоминать что-нибудь бодрое, соответствующее случаю. В итоге забацал 'Оранжевое настроение' из репертуара 'Чайф', добавив драйва в этот вечер.

Краем глаза заметил, как особенно восторженно внимает мне Цеплякова. Ну а что, симпатичная девчонка, глазастая, все, как говорится, при ней. Решил до кучи исполнить третью песню, посвятив ее присутствующим здесь прекрасным дамам, сам не сводя глаз с Лены. Благодаря незамысловатым аккордам 'Love Me Tender' игралась легко, а пелась хоть и чуть повыше, чем в оригинале у Пресли, но вполне свободно.

Когда гитара перекочевала к кому-то из следующих исполнителей, я с разрешения хозяина решил немного прогуляться по дому.

- Раз уж вы сегодня подарили Володе маску, то подумал, что эта тема может вас заинтересовать, - сказал Дугин. - На втором этаже у нас представлена интересная коллекция африканских масок, привезенных мною и женой из командировок, можете полюбоваться.

А почему бы и нет? Поднялся на второй этаж, без труда нашел комнату, стены которой были увешаны масками, преимущественно вырезанными из дерева. Ну и рожи...

- А знаете, я читала вашего 'Марсианина', и фильм сразу же посмотрела. Как вот людям в голову приходят такие сюжеты?

Я обернулся. Передо мной стояла Цеплякова, одно плечо зазывающе выглядывало из-под съехавшей набок кофточки с широким вырезом, а глаза загадочно блестели. Да еще и кончиком язычка провела по верхней губе, над которой слева темнела родинка... Блин, она меня снимает что ли?

Твою ж мать, на фоне такой провокации, подкрепленной энным количеством выпитого, я ничего не мог поделать с тем, что у меня в джинсах тут же начало предательски набухать. И это явно не укрылось от внимательного взгляда Лены, которая приблизилась ко мне вплотную:

- А вашими песнями я просто заслушиваюсь. Никогда бы не подумала, что можно быть одновременно таким талантливым писателем, и не менее талантливым композитором.

- И поэтом, - механически добавил я, нагло пялясь в разрез ее кофточки.

Она медленно подняла руку, и тонкие, длинные пальцы коснулись моей щеки. Ее грудь высоко вздымалась, и моя ладонь в свою очередь непроизвольно легла на левое полушарие

- А как же Кулиджанов? - хрипло выдохнул я в вялой попытке остановить происходящее.

Она негромко рассмеялась, встряхнув копной каштановых волос и, не говоря ни слова, увлекла меня к дивану. Заметив, что я кинул отчаянный взгляд на дверь, жарко прошептала в ухо:

- Я ее закрыла на защелку, нам никто не помешает.

Со стыдом вспоминая позорный эпизод из своей прошлой жизни, стоивший мне развода, я ничего не мог поделать с собой и на этот раз, покорно отдавшись во власть этой потрясающе красивой и развратной девицы. Все заняло около пяти минут, в течение которых я практически ничего не соображал, что происходит, доверившись животным инстинктам. И только когда все произошло, я с ужасом осознал, что теперь всю оставшуюся жизнь буду чувствовать себя виноватым перед Валентиной. И это еще хорошо, если ничего не откроется. Я-то постараюсь сохранить все в тайне, а вот Лена? Сможет не проболтаться? Или, наоборот, начнет трезвонить на каждом углу, что переспала с популярным писателем? Ох ты ж мама дорогая, вот так вот ездить без жены на дни рождения!

- Покурить хочется, - сказала она как ни в чем ни бывало, поправляя кофточку перед овальным, висевшим на стене зеркалом. - Ты не куришь?

Ого, мы уже на 'ты' перешли! Хотя что уж тут, после всего, что случилось, 'выкать' было бы глупо.

- Да как-то не научился. Так что сигареткой не угощу.

- Ну пойдем тогда вниз, стрельну у кого-нибудь. Главное, чтобы Лев Саныч не заметил, он сам дымит как паровоз, а студентов ругает.

Она спустилась вниз первой, а я спустя минуту. Поймал пристальный взгляд Кулиджанова и невольно покрылся румянцем, тут же налил себе коньяка и выпил одним глотком, не закусывая. В конце концов, не я был инициатором происшедшего на втором этаже, так что с меня взятки гладки. Только бы Цеплякова не проболталась.

Она уехала минут через тридцать вместе со своим педагогом, бросив на прощание в мою сторону многообещающий взгляд. Постепенно разошлись и остальные участники мероприятия. Из гостей остались только я, да Высоцкий с Влади, который тоже сегодня был за рулем, и не рискнул садиться за руль в подпитии.

Марина помогала хозяевам убирать со стола и мыть посуду, а Володя, накинув на плечи дубленку, вышел на крыльцо покурить. Тут-то я и подумал, что настал удобный момент провернуть мою аферу по воздействию на артиста. Главное, чтобы поверил. Я читал когда-то, что он уделял большое внимание разного рода приметам и предсказаниям. Так что если клюнет - дальше будет легче.

Накинув свое короткое пальто, вышел следом, кивнул на сигарету в его руке:

- Володя, завязывал бы ты с вредными привычками, и так уже сколько лет у себя отнял.

- А-а, - Высоцкий махнул рукой. - Лишить себя всех радостей земных? Гореть иль тлеть - кому какое дело?

- Сам сочинил? Поклонники будут в восторге. Только конец это не отдалит.

- Ты как-будто знаешь, когда мне суждено уйти?

- А если знаю? Что тогда?

Я исподлобья пристально посмотрел Высоцкому в глаза, словно гипнотизер во время сеанса со зрителями. Собеседник не выдержал, отвел взгляд.

- Ясновидящий, что ли? - уже менее уверенно спросил он.

- Можно и так сказать. Не веришь? Хочешь, предскажу некоторые значимые события недалекого будущего.

- Ну-ка, ну-ка...

- Например, 3 февраля власть в Эфиопии возьмет Менгисту Хайле Мариам. А 25 февраля случится пожар в московской гостинице 'Россия', который унесет жизни 42 человек. Возгорание произойдет в радиоузле гостиницы, на 13-м этаже, в десятом часу вечера. Правда, если мы предупредим как-то персонал, то трагедии можно будет избежать. А я уж постараюсь сделать для этого все возможное. Так что это событие может и не случиться. Идем дальше... 2 марта Ливия будет провозглашена Джамахирией. А 27 марта на взлетной полосе Тенерифе произойдет крупнейшая авиакатастрофа. Столкнутся два самолета, погибнут более 500 человек. Тут уже моих возможностей вряд ли хватит, чтобы предотвратить трагедию. Если я рискну обратиться со своими предсказаниями к кому-нибудь из власть предержащих - то меня быстро упрячут в психушку. Теперь понимаешь, почему я никому не рассказываю о своем даре.

- Ч-черт!

Высоцкий, слушая меня, не заметил, что в его пальцах дотлел окурок, и вспомнил об этом, только обжегшись. После чего затоптал упавший бычок ботинком, и пинком отправил в сугроб.

- Да-а, удивил ты меня, Сергей. И что, вот прямо в эти дни все и случится, что ты мне здесь сейчас предсказал?

- Могу записать на бумаге, будешь сверяться. Хотя, еще раз повторюсь, пожар в гостинице 'Россия' постараюсь как-то предотвратить.

- Это правильно, если у тебя не получится, то я постараюсь подключиться... Ха, рассуждаю так, как-будто пожар и в самом деле должен случиться.

- После событий в Эфиопии, надеюсь, неверия поубавится.

- Ну хорошо, а вот скажи, где я буду завтра в... девять вечера?

- Володя, я предсказываю только серьезные события. Если тебя не убедит и авиакатастрофа на Тенерифе... Хотя могу увидеть и кое-то из твоей прошлой жизни. Например, как однажды мальчишками вы нашли боеприпасы. Бросили их в костер. Взрыв лишил зрения всех кто присутствовал там, кроме тебя.

Высоцкий прищурился и покачал головой:

- Об этом все-таки знали несколько человек.

- А как-то цыгане гадали тебе, и ты вытащил две карты - туз червей и девятку пик. Любовь и смерть. И как ты плакал, когда узнал о смерти Енгибарова...

- Ладно, пусть так. Получается, моя... мой уход - серьезное событие. Так сколько мне осталось?

- Если не завяжешь с табаком, водкой и наркотой - чуть больше трех лет.

- Тут мне недавно один врач и двух не отпустил.

- Причем в один день с Енгибаровым, 25 июля. Володя, смотри сам, захочешь жить - все для этого сделаешь. Не захочешь - ну тут уж я бессилен. Ты не мальчик, сам все должен понимать. Гони Янкловича, который тебя снабжает дурманом, и наживается на разрушении твоего здоровья. Только подумай, сколько еще успел бы сделать, не ограничиваясь ролью в фильме Говорухина и полуподпольными записями своих песен.

- Погоди, при чем здесь Говорухин?

- В 1979-м на экраны выйдет многосерийный телефильм 'Место встречи изменить нельзя' по мотивам романа братьев Вайнеров 'Эра милосердия'. Ты сыграешь в нем главную роль, сотрудника МУРа Глеба Жеглова. А твоим напарником в фильме станет Владимир Конкин, ему достанется роль Владимира Шарапова.

- Конкин?.. Этот выскочка, комсомольский холуй?!

- Его утвердит киношное руководство, и Говорухин с этим ничего поделать не сможет. Так что придется смириться. Но многих друзей-актеров ты сумеешь протащить в фильм. Например, Сева Абдулов сыграет малодушного, трусливого милиционера. Причем будет сниматься после тяжелой автомобильной аварии, врачи его вытащат буквально с того света. Так что подскажи ему ездить поосторожнее. Кстати, авария произойдет этой осенью, когда он будет возвращаться со съемок в Баку. Под городом Ефремов у машины лопнет колесо, и она несколько раз перевернется. А Жеглова ты сыграть должен в любом случае, эта роль станет для тебя знаковой...

- Вы тут не замерзли еще? - высунулся в распахнутую дверь хозяин особняка. - Пойдемте в дом, хватит на морозе торчать, термометр минус 12 показывает. А Оля сейчас чайку поставит, посидим, почаевничаем. У нас же настоящий самовар, и чай самый что ни на есть индийский, пьется как нектар.

- Марине - ни слова о том, что узнал от меня! - успел я шепнуть собеседнику, прежде чем мы вернулись в залу и сели за стол.

Высоцкий примостился рядом с Влади, которая тут же к нему с улыбкой прижалась:

- Холодный какой... Дай я тебя согрею. Пять минут без тебя - а я уже скучаю.

- Я тоже без тебя соскучился.

- Хорошо бы так вот сидеть в обнимку целую вечность. Жаль, Володенька, что мы не бессмертные.

Высоцкий кинул на меня быстрый взгляд, и я улыбнулся краешком губ. Нужно будет и впрямь написать свои предсказания на бумажке, пусть сверяется. И точную дату смерти упомянуть для пущей убедительности. Кстати, про пожар в гостинице я упоминал в своей рукописи, которая сейчас находится у Машерова. Не мешало бы ему напомнить об этой трагедии, мало ли, вдруг забыл в повседневной суете. Потом вспомнит - да будет поздно. Завтра же и позвоню его помощнику, попрошу соединить... Блин, завтра же воскресенье. Ладно, тогда в понедельник. Самому бы не забыть, все ж таки столько событий - голова кругом.

И интрижка с Цепляковой занимает в этом списке не последнее место. Как перед Валюшкой-то неудобно. Единственное, что меня оправдывает - не я был инициатором, а вообще оказался, скорее, пострадавшей стороной. Как говорится, если сука не захочет - у кобеля не вскочит. А по большому счету, конечно же, все это отмазки. Слабохарактерная я личность, нужно как-то воспитывать силу воли, товарищ Губернский, а молодой актрисе при случае указать на недостойное комсомолки поведение. Ведь наверняка она комсомолка, так что пускай подумает впредь, как соблазнять женатых мужиков.

Глава 15

1 февраля на одной из дач в ближнем Подмосковье собралась представительная компания в лице Машерова, Щербицкого, Ивашутина, Романова и Кулакова. Дача вот уже пятнадцать лет принадлежала Ивашутину, и была выбрана для места встречи как надежное место, где точно не могло быть чужих глаз и ушей. До этого приходилось каждый раз менять место сбора, чтобы избежать опасности провала.

Приехавшие сидели за большим овальным столом, на котором стояли чашки с горячим чаем и розетки с вареньем, а на красивых фарфоровых тарелках лежали сушки и печенье. Первым слово по короткой, но уже сложившейся традиции взял Петр Миронович.

- Товарищи, почти три месяца назад мы впервые собрались в полном составе. Сегодня с нами нет Матросова, который проводит плановую проверку пограничных войск на границе с Афганистаном, и Судоплатова, неважно себя чувствующего. Ну и Алферов весь в работе, нет у него возможности каждый раз в Москву срываться. Но я обязательно доведу до их сведения итоги нашего совещания. Что ж, начнем... Петр Иванович, как обстоит дело с охраной Губернского?

- Все под контролем, - отрапортовал Ивашутин. - Объект находится практически под круглосуточным наблюдением. Правда, в прошлую субботу едва не оторвался от моего человека, когда отправился в Отрадное на день рождения Высоцкого. Но 'чуть' не считается, в любом случае в его машине установлен маячок. Да и дома у него все прослушивается. Пока ничего, вызывающего опасения, не наблюдается. Объект ведет себя как обычно, на контакт с ним никто, кто мог бы вызвать у нас хоть малейшее подозрение, выйти не пытался.

- Хорошо, тогда идем дальше по списку.

Машеров открыл папку с рукописью, листы которой были испещрены пометками, причем фломастерами разного цвета. Красным были помечены предсказания, требующие особого внимания.

- Начнем, пожалуй, с международной политики. Первым на очереди стоит премьер-министр Пакистана Зульфикар Али Бхутто, его, если верить предсказаниям Губернского, свергнут в апреле 1977 года. Фигура для нашей страны знаковая, поскольку исповедует политическую и экономическую независимость от США. Строит так называемый исламский социализм. В апреле его сместят заговорщики во главе с генералом Мухаммедом Зия-уль-Хаком, который возглавит страну, вернет законы шариата и наладит отношения со Штатами, позволив тем после ввода советских войск в Афганистан использовать Пакистан как базу для материально-технического снабжения наших противников - моджахедов...

- Лучше бы вообще обойтись без ввода войск, - вполголоса заметил Кулаков, но его все услышали.

- Этот вопрос мы тоже уже обсуждали с Петром Ивановичем месяц назад, встретившись тет-а-тет, и попозже я расскажу, к каким выводам мы пришли. А пока давайте решим по Бхутто. Поможем ему раскрыть заговор?

Обсуждение было недолгим, все проголосовали 'за', после чего взгляды присутствующих обратились на Ивашутина. Тот намек понял.

- Поскольку я и не сомневался в итогах голосования, то работу по этому вопросу начал заранее. Завтра у меня встреча с Андроповым, попробую убедить в необходимости оказания помощи симпатизирующему нашей стране лидеру Пакистана.

- А если он спросит, откуда у вас сведения о готовящемся мятеже? - поинтересовался Щербицкий.

- Насчет этого не волнуйтесь, здесь никаких несостыковок нет. Потому как мой человек в Исламабаде уже сигнализировал о возможном готовящемся перевороте.

- Отлично, идем дальше... Еще один кандидат на нашу помощь - президент Северного Йемена Ибрагим аль-Хамди. Как вы знаете, придя к власти, наладил военное, военно-техническое и экономическое сотрудничество с Советским Союзом. Активно портит кровь саудитам и американцам. Страна развивается семимильными шагами, и такой союзник нам может быть очень полезен на Ближнем Востоке.

- А его когда свергнут? - спросил Кулаков.

- Опять же, если верить рукописи, в октябре этого года его убьют вместе с братом. Причем убийство останется нераскрытым. Будут подозревать агентов племени Аль-Ахмар и генерала аль-Гашими. А Али Абдалла Салех, который впоследствии на долгие годы займет пост Президента страны, будет называться исполнителем преступления. В любом случае, сорвав этот заговор, мы получаем на ближайшие годы возможность укрепить свои позиции в стратегически важном районе. А там - чем черт не шутит - возможно, руководство СССР сможет договориться об организации военной базы.

- Думаю, никто против не будет, если мы поможем аль-Хамди? - спросил Романов. - Ну вот видите, единогласно... Только вопрос все равно остается: кто же заказал и осуществил убийство йеменского лидера?

- В этом направлении завтра же начнем работать, - заверил начальник ГРУ.

- А теперь хотелось бы затронуть тему, находящуюся в компетенции Министерства Внутренних Дел. К сожалению, ввиду близости Щелокова и особенно Чурбанова к клану Леонида Ильича я не рискнул привлечь их к нашей работе. Хотя они как раз могли бы принести немало пользы. В частности, что касаемо так называемых серийных убийц. Например, здесь, - Машеров ткнул пальцем в выделенный желтым абзац, - рассказывается о некоем Чикатило, проживающем в Шахтах Ростовской области. На его счету с 1978 по 1990 годы 53 доказанных убийства... Доказанных, естественно, в будущем, откуда к нам прибыл товарищ Губернский. Сам же маньяк признался якобы более чем в 60 эпизодах. И 99 процентов за то, что и в нашей реальности он начнет убивать. Причем преимущественно убивать и насиловать мальчиков и девочек.

- Паскуда! - не выдержал Романов. - Чего тут думать - давить таких гадин надо без суда и следствия.

- Я тоже так думаю, - кивнул Машеров. - Петр Иванович, раз уж мы лишены возможности ожидать помощи от милиции, может быть, и этим вопросом заняться вашему ведомству? Понимаю, нагрузочка на вас выпадает серьезная, но получается, что по большей части вы у нас главный исполнитель.

- Да ничего страшного, не привыкать, - улыбнулся краешком губ Ивашутин, делая себе пометку в блокноте. - Разберемся с этим Чикатило. Как его имя отчество? Андрей Романович? Думаю, в Шахтах таких немного, найдем и решим вопрос раз и навсегда. И по остальным потенциальным серийным убийцам не мешало бы поработать. Поделитесь информацией?

- Конечно, без вопросов! Только, Петр Иванович, пусть там ваши ребята как-то поаккуратнее... Теперь давайте поговорим об успехах в плане работы с членами Политбюро. За последние месяцы я несколько раз встречался с Кириллом Трофимовичем, обсуждали в приватной обстановке сложившуюся в стране ситуацию. Оба пришли к выводу, что нужно что-то менять. Подталкиваю бывшего начальника к мысли о смене руководства СССР, что у руля должны стоять люди, реально понимающие, что впереди тупик, и способные свернуть в нужном направлении, пока не стало слишком поздно.

- Не планируете рассказать Мазурову о пришельце из будущего? - спросил Кулаков.

- Пока рано, и вам не советую. А что у вас, Федор Давыдович, с Кириленко?

- Пока нащупываю точки соприкосновения. Но честно сказать, надежды на него мало, какой-то он... запуганный, что ли. В глаза посмотришь - а там то ли настороженность, то ли страх плещутся.

- Тогда лучше не рисковать. Не такая он большая фигура, чтобы втягивать его в наши игры.

- Между прочим, Кириленко планирует выдвинуть Ельцина на должность первого секретаря свердловского обкома КПСС.

- Кстати, насчет Ельцина и Горбачева... С ними-то что будем делать?

- Надо бы как-то притормозить их карьеру, - пожал плечами Романов. - Желательно, найти компрометирующие факты, сами понимаете, не бывает святых людей, что-нибудь да найдется. Особенно по Борису Николаевичу, тот регулярно устраивает пьянки и посиделки в бане с бабами. Зачем нам такой товарищ, порочащий образ коммуниста? А вот с Горбачевым будет потруднее. Этот балабол умеет втираться в доверие, при этом явный покаблучник. Конечно, с этим заданием лучше всего справились бы андроповские соколы, но, может быть, и мы что-то сможем?

- Может быть, все же попробовать привлечь Юрия Владимировича к работе нашего, так сказать, кружка? - подал голос молчавший до этого Щербицкий.

- Чревато, Владимир Васильевич, чревато... Человек он себе на уме, сегодня с нами, а завтра, глядишь, в другой стан переметнется. Можем так подставиться, что потом небо с овчинку покажется. А вот с Цвигуном, думается, есть вариант сработаться.

- Он же вроде в Молдавии с Брежневым работал, получается, из его команды.

- Это не отменяет того факта, что Семен Кузьмич честнейший человек, преданный идеалам коммунизма до мозга костей. И если ему намекнуть, кто ведет нашу страну к пропасти... В любом случае второй человек в иерархии комитета госбезопасности будет полезен. Ну что, Петр Иванович, попробуете пообщаться с коллегой? Вы же с ним чаще встречаетесь.

- Насколько я могу быть с ним откровенным?

- Это уже смотрите по ситуации. Прощупайте почву, настроения. Если пойдет на контакт, то со временем можно намекнуть, что группа товарищей не прочь видеть его во главе Комитета Госбезопасности. С Андроповым же у них вроде бы не все ладно, Цвигун как бы ставленник Леонида Ильича. В дальнейшем, если все пойдет по нашему плану, через Семена Кузьмича можно предложить нашему дорогому генеральному секретарю почетные условия выхода на пенсию. А про нашего Губернского лучше пока не упоминать. Согласится поучаствовать в наших собраниях - тогда другое дело. А заодно и про его кончину в 82-м расскажем... И да, хорошо что вспомнил. 25 февраля должен произойти пожар в московской гостинице 'Россия', больше сорока человек погибнут. У меня тут... сейчас найду... ага, вот! Тут написано, что возгорание произойдет в радиорубке на 13-м этаже. Как-то можно ведь предупредить эту трагедию?

- Жалко, Гришина нет в нашей команде, - вздохнул Романов. - Виктор Васильевич без проблем организовал бы все необходимые проверки, а в тот день наверняка бы устроил настоящее дежурство возле этой радиорубки.

- Ладно, что тут рассуждать, давайте уж до кучи возьму на себя, - сказал Ивашутин, записывая информацию в блокнот. - В крайнем случае, зашлю пару ребят под видом электриков, будут там дежурить весь день.

- Так вот, - прижал ладони к поверхности стола Машеров, - теперь наконец пару слов, до чего мы договорились с товарищем Ивашутиным по Афганистану...

Посиделки на подмосковной даче затянулись едва ли не до полуночи. Наконец участники заседания стали разъезжаться, лимузины, разрезая тьму лучами фар, один за другим исчезали в ночи. Единственным, кто остался на даче, был Ивашутин, проводивший уезжавшего последним Машерова. Тот без посторонних негромко сказал начальнику ГРУ:

- Петр Иванович, раз уж объект, как вы говорите, находится под постоянным присмотром, хорошо бы предупредить ваших людей, чтобы в самом экстренном случае не останавливались ни перед чем. Объект не должен оказаться в руках тех, кто может силой выжать из него информацию. Тем более как свидетель нашего собрания в Большом театре, я до сих пор считаю, что напрасно мы его тогда пригласили, лучше бы оставался в неведении.

- Понял, Петр Миронович, сделаем.

В Москву Ивашутин планировал возвращаться рано утром, в 9 часов было назначено совещание, поэтому времени на сон оставалось не так много. Но заснуть долго не удавалось, в голову лезли разные мысли. В том числе и о возможной ликвидации пришельца из будущего, о чем говорил перед отъездом Машеров. Не выдержал, выпил таблетку снотворного, подкинул в печку полено, а прежде чем снова лечь, постоял у двери гостевого кабинета, из-за которой раздавалось бодрое похрапывание водителя.

'20 лет вместе, - подумал Ивашутин, - по-настоящему преданный человек. В огонь и в воду за меня готов. Вот на кого можно положиться без раздумий'.

Тихо, стараясь не скрипеть половицами, вернулся в комнату, лег на диван. Жена сейчас дома одна, переживает, наверное, что это муж отправился ночевать на дачу, уж не любовницу ли завел. Усмехнулся про себя, закрыл глаза и через несколько секунд провалился в сон.

* * *

'Нас утро встречает прохладой

Нас ветром встречает река.

Кудрявая, что ж ты не рада

Веселому пенью гудка?...'

До чего же хорошо как следует выспаться и, напевая единственный куплет, который запомнился с детства, делать зарядку, щурясь от бьющего в окно солнца. Несмотря на ворчание жены, все еще нежащейся в постели.

- Сереж, может, сам Даньку покормишь? - говорит она, не открывая глаз. - Как он там, не проснулся еще?

- Уже ворочается, похоже, скоро протрубит подъем. Сейчас, еще пару минут позанимаюсь, и пойду на кухню.

Накануне вечером у нас с Валей случился незабываемый секс. Словно компенсируя свою нечаянную измену, я старался изо всех сил, доведя себя и супругу буквально до изнеможения. Как только Данила не проснулся от наших стонов и криков...

День предстоял насыщенный, вернее, вторая его половина. После обеда у меня была назначена встреча с Жоресом Алферовым, которому я обещал отдать 'ридер'. Вроде бы все, что меня интересовало, я перепечатал, завершив материалом про предателей им маньяков. Так-то информация по ним у Машерова уже имелась, но вдруг потеряет рукопись, мало ли, подстраховаться не мешает. А оставшуюся инфу скачал на micro-SD. Не исключено, что когда-нибудь понадобится. Только на чем слушать-смотреть-читать, если что? Носитель есть, а прибор для воспроизведения еще не изобрели. Не факт, что Алферов разберется в очередном техническом устройстве будущего. А электронную книгу теперь может ковырять сколько влезет, дай-то бог, сообразит, что к чему. Хорошо еще, что музыкальные файлы в свое время с телефона на кассеты переписал.

Звонок телефона раздался неожиданно. Выключив огонь под кастрюлькой с практически уже готовой манной кашей, прошел к аппарату.

- Алло, слушаю вас внимательно.

- Сергей Андреевич? Доброе утро! Это Виктор Ильич Блинов, директор киностудии 'Ленфильм'.

- Очень приятно, чем обязан?

Вскоре выяснилось, что Блинов является старым знакомым нынешнего командующего ВМФ Горшкова, который всячески рекомендовал директору киностудии снять художественный фильм по роману 'Крейсера'. Обещал всяческое содействие, в том числе в материально-техническом плане. Режиссером фильма будет не кто иной, как Алексей Герман, чья работа 'Двадцать дней без войны' собрала в прошлом году хорошие отзывы кинокритиков.

Я едва не воскликнул: 'А, это который еще 'Торпедоносцы' снял, 'Мой друг Иван Лапшин' и скандальный 'Трудно быть Богом', но вовремя вспомнил, что этим фильмам еще только предстоит оказаться снятыми, если, конечно, в этой реальности что-то не пойдет по-другому. Причем настолько по-другому, что будут сниматься другие фильмы, писаться другие книги и песни и так далее.

Из дальнейшего разговора, проходившего под негодующее шипение кормившей манкой Данилку жены, выяснилось, что мне предлагается срочно садиться за сценарий, который желательно представить в нескольких экземплярах режиссеру и актерам уже через месяц.

- А по актерскому составу уже что-то известно?

- Пока Алексей Юрьевич думает над этим вопросом. Давайте я дам вам его домашний телефон на всякий случай. И мой рабочий запишите тоже. Если будут какие-то вопросы - сразу звоните. Записывайте...

На такие случаи у меня уже по традиции на тумбочке возле телефона всегда имелись наготове блокнот и карандаш. Записав номера, вежливо попрощался и, глядя на все еще дувшуюся Валюшку, развел руками. Мол, что поделаешь, если твой муж нарасхват у всяких киностудий.

Встреча с Алферовым состоялась около трех часов дня в МГУ, где Жорес Иванович выступал с лекцией на кафедре физического факультета. Уединившись после выступления в одной из любезно предоставленных нам комнатушек, я передал профессору электронную книгу, заодно поинтересовавшись, как успехи на ниве освоения технологий 21 века.

- Не хватает меня одного для полноценных исследований, а задействовать других сотрудников как-то опасаюсь. Кто-то ведь наверняка с Комитетом связан, в нашей сфере без этого никак. Я уж думаю, не попросить ли помощи у Машерова. Есть мысль привлечь к работе сотрудников Института прикладной физики академии наук БССР. Тем более что руководит институтом мой старый знакомый Николай Николаевич Зацепин. Там, мне почему-то так кажется, наши исследования можно будет проводить в более спокойной обстановке. А в целом очень, очень перспективное направление. Действительно, есть отличный шанс вырваться вперед планеты всей, если удастся задействовать серьезный административный ресурс. Потому и приходится поближе держаться к Петру Мироновичу, а в Белоруссии у меня и вовсе будут развязаны руки.

На прощание Алферов пообещал хранить 'ридер' как зеницу ока. Усаживаясь в 'Волгу', я снова принялся напевать 'Я не ангел я не бес, я усталый странник...', правда, не столь тонким голосом, как Пресняков. Если с утра в голову лезла 'Песня о встречном' с единственным запомнившимся с юных лет куплетом, то затем ее сменила композиция 'Странник'. К чему бы это?

Как вскоре выяснилось, не напрасно я ее вспомнил. Позвонил Слободкин, поинтересовался, как дела, похвалился, что 'Веселые ребята' собираются весной в гастрольный тур по Венгрии и Болгарии.

- А ты, нехороший человек, совсем нас забыл, ничего нового не предлагаешь, - как бы в шутку пожурил меня Паша.

- Извини, закрутился, и песни-то сочинять некогда... Хотя, есть одна, на мужской голос. У тебя там Барыкин еще не ушел? Может попробовать ее исполнить. Давай завтра к тебе на студию подъеду. Адрес не поменялся? Ну и отлично, ближе к обеду нормально? Все, давай, до встречи.

'Странник' всем понравился, тем более что за остаток вечера и утро я переложил песню на ноты, так что сыграли ее без проблем. В исполнении Барыкина вещь звучала несколько иначе, чем в варианте из будущего с Пресняковым-младшим, но от того не менее душевно. Слободкин довольно потирал руки, заверив, что к гастрольному туру песня как раз впишется в их репертуар.

А я следом засел за сценарий к 'Крейсерам'. Не знаю, что за человек из себя Алексей Герман, в будущем почитывал, что характер у него не такой уж и легкий. Но профессионал высшей пробы, тут не поспоришь. Надеюсь, что сработаемся.

Глава 16

За пару дней до трагической даты набрал Машерова с напоминанием о пожаре в гостинице 'Россия'. Мол, вы не забыли мою запись по поводу 25 февраля и гостиницы 'Россия'? Соединяли несколько минут, но в итоге все же удалось пообщаться с главой Белоруссии. Оказалось, тот все прекрасно помнил, и так же в завуалированной форме ответил, что его московский товарищ позаботится о том, чтобы никаких неприятных сюрпризов не произошло. Заодно спросил, как у меня продвигаются дела в творческом плане. Рассказал Петру Мироновичу о звонке директора 'Ленфильма'. Тот вспомнил про свое обещание экранизировать 'Знак беды' и пообещал сегодня же перезвонить уже директору 'Беларусьфильма'.

Созвонившись с Чарским, из его восторженных объяснений узнал, что у Инги в первых числах марта грядут два сольных концерта в Ленинграде, в Большом Концертном Зале 'Октябрьский', вмещающем около четырех тысяч зрителей, причем почти все билеты уже проданы. А песню 'Две звезды' она будет исполнять дуэтом с популярным ленинградским исполнителем Михаилом Боярским, для чего специально ездила репетировать в город на Неве.

Вспомнилось, как мы с Валей ездили регистрировать песню в ВААП, а после ее помурыжили на худсовете, придравшись к строчке 'В небесном храме звезд венчание...' Только после задействования Чарским своих связей текст со второго раза прошел экзамен, и песня была допущена к исполнению.

- А что, дуэт с Боярским будет выглядеть красиво, неплохой выбор, - похвалил я Ингу в лице Анатолия Авдеевича. - А мне вот тоже в Ленинград скоро ехать, и тоже где-то в начале марта.

- По делам?

- Да вот сценарий написал по своей книге 'Крейсера', на 'Ленфильме' снимать собираются. Режиссером вроде бы Алексей Герман. Надо будет и сценарий отдать, и познакомиться со съемочной группой. Разбить, так сказать, наудачу тарелку о штатив.

- Герман, это который снял 'Двадцать дней без войны'? Хороший режиссер, такой ерунду не снимет. Так как насчет поездки, Сергей Андреевич? Может, тогда уж и подгадаете к концертам? Они у нас 4 и 5 марта, в пятницу и субботу.

- Серьезно?! Так и у нас первый сбор 4-го числа.

- Тут уж сам бог велел нам ехать вместе. Я на машине сам Ингу везу в Ленинград, могу и вас захватить. Или вы поездом предпочитаете?

- В принципе могу составить компанию. Инга сзади сядет? Ну тогда я могу и спереди. Вы с утра выезжаете?

- В четверг вечером, утром будем на месте. Так как, согласны?

- Ладно, уболтали вы меня, придется соглашаться, - хмыкнул я в трубку, и Чарский на том конце провода довольно булькнул, что, вероятно, выражало удовлетворение.

Даты 25 февраля я ждал с особым нетерпением, даже с утра отправился к гостинице и, припарковавшись напротив, до самого вечера наблюдал за зданием, не появится ли где-нибудь огонь или дым. То и дело приходилось прогревать машину, включая двигатель на холостом ходу. К счастью, никаких ЧП не произошло, и я с легким сердцем отправился домой.

А вечером 3 марта я удобно устроился на переднем сиденье 'Мерседеса', который направлялся в Ленинград. Умеют же проклятые капиталисты делать комфортные машины! Почему наш автопром делает такое убожество, за которым все равно выстраиваются многолетние очереди?

За рулем примостился Чарский, его дочь с парой зачехленных концертных платьев, которые она наотрез отказалась класть в багажник, уселась сзади. Зато в багажное отделение лимузина проследовали три коробки с туфлями, в которых Инга собиралась выходить на сцену БКЗ 'Октябрьский'. Рядом с Ингой уселся Лева Шмель, о существовании которого я успел даже подзабыть. Сейчас он исполнял обязанности телохранителя, был прилично одет, побрит и пострижен. Хотя и в день нашего знакомства он не смотрелся забулдыгой, но в данный момент выглядел почти как джентльмен из высшего общества. Спрашивать, почему не взяли еще и Митю, я не стал. Значит, Чарский посчитал, что и одного Левы хватит.

На рассвете мы въехали в город-герой Ленинград. Гляди-ка, на каждой афишной тумбе ярко пестрел баннер с анонсом концертов Инги Чарской. Оказалось, Анатолий Авдеевич заранее позаботился об этом, договорившись за неплохое вознаграждение с администратором Дворца спорта о рекламе. А еще предусмотрительный антиквар до утра воскресенья заранее забронировал три люксовых номера в гостинице 'Советская', и еще один попроще для Левы, при этом наотрез отказавшись брать с меня деньги. Ну да я не очень-то и настаивал.

Бросив вещи в гостинице, я к 10 часам поехал на 'Ленфильм', где меня по договоренности ждали сам директор киностудии, Алексей Герман и еще несколько участников съемочной группы, имена которых пока почему-то держались в секрете. Полную информацию я узнал уже на месте, когда отдал несколько экземпляров сценария Герману. Кресло главного оператора застолбили за Константином Григорьевичем Арутюновым, снявшим когда-то фильм 'Баллада о Беринге и его друзьях'. Музыку к ленте должен был сочинять ленинградский композитор Вениамин Ефимович Баснер, отнюдь не новичок в кинематографе. Мужик показался мне серьезным, крепко, совсем не по-композиторски, пожал руку, изучающе глядя на меня из-под кустистых бровей.

Дошла очередь знакомиться и с актерами. Выяснилось, что приглашенные на главные роли согласились играть, даже еще не прочитав сценарий. Кто-то читал книгу, а кто-то доверился таланту режиссера. Роль главного героя Панафидина досталась Сергею Шакурову. Будущий Брежнев российского кино по примеру Баснера крепко стиснул мою ладонь в своей пригоршне, и пробуравил внимательным взглядом. Но затем широко и открыто улыбнулся, тут же превратившись в на редкость обаятельного человека, чем-то напомнив своего героя из 'Свой среди чужих...' Кстати, сходство с кавалеристом Забелиным дополняли усы, которые сейчас носил Шакуров.

А вот его соперника, трусливого карьериста Житецкого предстояло сыграть Олегу Далю. По сюжету книги, в финале на дуэли Житецкий убивает Панафидина, и тут, мне казалось, как раз не Шакуров, а Даль подошел бы на столь трагическую роль, в реальности всю недолгую жизнь страдавший от одиночества и непонимания, и заливавший свои страдания горькой. Вот и в этот раз Даль, появившийся с небольшим опозданием, судя по отнюдь не презентабельному виду, накануне вечером пил явно не чай с сушками.

- Олег, я надеюсь, ты во время съемок будешь держать себя в руках? - хмуро спросил у него Герман.

- Алексей Юрьевич, - прижал руки к груди Даль, - можете на меня рассчитывать, не подведу.

Что же касается кокетки Парчевской, в которую были влюблены Панафидин и Житецкий, то ее играла Анастасия Вертинская. Сегодня она была занята в спектакле театра 'Современник', но в понедельник обещала быть как штык.

- А японцев где возьмете? - спросил я Германа.

- Да что там выдумывать, задействуем студентов с характерным разрезом глаз. Их в Питере немало бродит. Для крупных планов сойдет. А на общих там и лиц-то не видно будет. Правда, на роль какого-нибудь японского адмирала нужно будет найти человека постарше. Ничего страшного, в актерской базе 'Ленфильма' должны быть такие экземпляры.

Должность консультанта фильма с подачи командующего ВМФ доверили потомственному моряку, контр-адмиралу в отставке Зубову, увлекавшемуся историей росийско-японского противостояния на море в начале 20 века. Интерес проявился с юности, еще когда он проходил практику на кораблях Амурской флотилии. Борис Николаевич оказался улыбчивым и крайне позитивным человеком, с энтузиазмом взявшись за порученное ему дело, и уже притащившему с собой чертежи русских и японских кораблей.

- Под это дело нам отдают списанные корабли Балтийского флота, - заявил довольный Зубов. - Будем убирать старые настройки, ставить новые, в общем, маскировать их под крейсера и эсминцы начала века. И самое главное - нам обещали выделить для съемок легендарную 'Аврору'! Естественно, с гарантией, что мы вернем судно в целости и сохранности.

Это сообщение было встречно одобрительным гулом. После чего Герман сказал, что сначала сам прочитает сценарий, а затем, если его все устроит, раздаст по экземпляру рукописи актерам.

С киностудии я вернулся в гостиницу. Чарских не было, как мне объяснила девушка на ресепшн, они уехали в Дворец спорта. Не иначе настраивать звук, чекиниться, как говорили в будущем. Хм, 'говорили в будущем'. Фраза, сама себе противоречащая. Но так ведь и есть, я же уникум, единственный в мире человек, сумевший провалиться в прошлое. А может быть, и не единственный. Не исключено, что еще кто-то так же вывалился по моему примеру в это время из 21 века. Или вообще из какого-нибудь 25-го века в эпоху Юрского периода. Но тут уж мы вряд ли узнаем о судьбе путешественника, которого по идее должны сожрать гигантские рептилии в течение первого часа.

Я неторопясь пообедал в ресторане 'Советской', подивившись вполне приемлемым ценам, после чего отправился отдыхать в номер, предварительно приняв душ. Прилег на удобную постель и не заметил, как провалился в сон. Все ж таки сказалась ночная поездка в автомобиле, где мне удавалось вздремнуть только периодически.

Разбудил меня стук в дверь. На пороге стоял улыбающийся Чарский, от которого я узнал, что мы выезжаем на концертную площадку через тридцать минут.

- По слухам, сегодня шоу Инги посетит сам Григорий Васильевич Романов, - доверительно сообщил Анатолий Авдеевич. - Фффух, не хотелось бы ударить в грязь лицом.

Да уж, все-таки в это время артисты еще выступают вживую, без всяких фонограмм, которые должны заполонить нашу эстраду годы спустя. А получают не в пример меньше.

Вместительный зал медленно заполнялся гомонящей толпой. Все же завораживающее это зрелище. Нечто подобное я испытывал, когда еще в конце 2012 года на 'Дизель-Арене' побывал на концерте группы 'ДДТ'. Правда, последние альбомы Шевчука не слишком радовали, но посмотреть лишний раз на живую легенду отечественного рока все равно было приятно.

Романов с супругой и с молодой парой - одна из дочерей Григория Васильевича и ее муж, как шепнул мне Чарский - появились в VIP-ложе минут за пять до начала, которое, впрочем, по традиции немного задержали. Я до последнего находился с Чарскими за кулисами, хотя у меня было место в третьем ряду почти по самому центру. Инга немного волновалась, но подоспевший Боярский ее успокоил и даже рассмешил, рассказав пошловатый анекдот. Дуэтом 'Две звезды' они должны были петь ближе к финалу концерта, а пока популярный ленинградский актер и певец разгуливал по закулисью 'Октябрьского', то и дело отвечая на приветствия хороших знакомых, малознакомых, а то и вовсе незнакомых людей. Кстати, меня тоже периодически кто-то узнавал, и это было, честно говоря, приятно.

Лева Шмель молчаливой тенью следовал за Ингой, казалось, что и на сцену он отправится следом за своей подопечной. Свое место в зале я занял буквально за минуту до того, как в зале начал гаснуть свет. Затем зазвучали первые аккорды песни 'Таю', и под овации поклонников в перекрестии софитов на сцене появилась обтянутая в сверкающее платье в пол с боковым разрезом до самой ягодицы Инга Чарская.

Ужель та самая Инга... Это была настоящая поп-дива, мало того, что сама по себе длинноногая красавица с пышной копной темных, вьющихся волос, так еще и подача какая! Папочка расстарался, ничего не скажешь.

Ух ты, а зал-то хором подпевает. Кошусь налево, где в ложе для особо статусных гостей на втором ярусе сидят Романовы. Анна Степановна - так кажется зовут супругу хозяина Ленинграда - на пару с дочерью тоже поддались всеобщему порыву, хлопают и подпевают. А сам Романов с зятем сидят с невозмутимыми лицами, изредка перебрасываясь какими-то фразами.

Репертуар Инги наполовину состоял из моих песен, остальную половину добавили произведения других композиторов и поэтов-песенников. Поскольку ведущего не было, то названия композиций и авторов не объявляли, и к тому же добрую часть из спетого в этот вечер я услышал впервые. Интересно, Чарский и другим так же платит? Что ж это у него за бизнес такой, позволяющий столь значительные расходы?! Неужто на антиквариате так можно подняться?

В середине концерта Инга представила своих музыкантов, после чего под их сольное выступление на пару минут исчезла за кулисами, чтобы переодеться теперь уже в более короткое и расклешенное красно-черное платье с нехилым декольте. Непроизвольно я снова покосился на сидящих в VIP-ложе. А вроде бы у Романова глазки заблестели, непохоже, чтобы он сильно переживал по поводу выпирающих из декольте полукружий. То есть, понятно, переживал, но с положительным оттенком.

Появление на сцене Боярского еще больше взбудоражило публику, а официальная премьера песни 'Две звезды' и вовсе взорвала зал. Одним словом, шоу прошло на высшем уровне. Ингу дважды вызывали на бис, ее буквально завалили цветами, а вопящие девчушки рвались к сцене с плюшевыми игрушками, невзирая на милицейский кордон. Как это напоминало концерт какого-нибудь Юры Шатунова в приснопамятные годы Перестройки.

Наконец все завершилось, зрители понемногу начали расходиться, и я поспешил за кулисы. Инга отдыхала в гримерке, куда все еще сносили цветы со сцены.

- Поздравляю, ты сделал Ленинград! - чмокнул я девушку в щеку.

- Это вам спасибо, Сергей Андреевич, если бы не ваши песни...

- Инга, - заскочил в гримерку раскрасневшийся Анатолий Авдеевич, - приготовься, сам Романов с женой сюда идут.

- Чего им нужно?

- Надеюсь, не ругаться будут, а хвалить.

Чарский не ошибся, всесильный хозяин города на Неве зашел выразить свое восхищение, приложившись губами к тыльной стороне ладони певицы, несмотря на то, что его супруга такое выражение чувств восприняла удивленным поднятием бровей. Наверное, самой ей редко кто целовал руки, несмотря на статус жены Романова.

Меня Григорий Васильевич, конечно же, узнал, о чем свидетельствовала приподнятая левая бровь. Впрочем, Чарский понял это по-своему, видимо, подумал, что Романов удивлен присутствием в гримерке посторонних, и тут же меня представил как автора лучших песен Инги.

- Мы с женой приятно удивлены, не думали, что у такой молодой певицы столь интересный репертуар, - сказал Романов, поворачиваясь к Чарской. - Да и исполнение на уровне.

- Спасибо, - скромно потупила глазки девушка, нагнав на щеки легкий румянец.

- А у вас ведь еще и завтра выступление? Уверен, снова будет полный зал. Переполошили вы наш город.

- Ну у вас в Ленинграде тоже хороших исполнителей хватает, - встрял Чарский. - Тот же Миша Боярский, или Людмила Сенчина.

При упоминании о Сенчиной первый секретарь чуть не поперхнулся, а его жена поджала губы. Блин, Анатолий Авдеевич не знает что ли о якобы связи Романова с певицей? А кстати, в этом же году должны упечь за решетку популярного баритона Сергея Захарова, вроде бы как раз из-за того, что Романов приревновал Сенчину к певцу. Ладно, не мое это дело, сейчас раскланяемся - и с гостиницу. Ужин, душ, и на боковую.

Подгоняемый супругой, Григорий Васильевич не стал затягивать сцену прощания, вскоре покинув гримерку.

А меня в коридоре перехватил Боярский, предложивший сотрудничество на песенной ниве.

- Трудно найти хорошую песню, чтобы подходила к моей манере исполнения, - пожаловался он.

- Отчего же не помочь талантливому артисту, - великодушно заметил я, надуваясь от чувства собственной значимости. - Вы когда, Михаил, планируете в Москву приехать?

- Через пару недель у меня запись на телевидении для 'Утренней почты'.

- Отлично, вот мой номер телефона, по приезду сразу звоните, парочку вещей, надеюсь, я успею к тому времени написать.

Что я помнил из репертуара Боярского? Песни из телефильма про мушкетеров отпадали, пусть они в кино и останутся. А, например, 'Городские цветы' и 'Зеленоглазое такси' Михаил еще не спел, так же как и 'Спасибо, родная!'. Хотя, если честно, из первой песни я помнил только припев, вторую почти всю, а из третьей - первый куплет и припев. Зато с мелодией проблем не было, и это главное, а уж недостающие строки как-нибудь сочиню.

Второй концерт так же оправдал наши самые смелые ожидания. Кстати, я выяснил у Чарского, что другие песни Инге написали сразу несколько композиторов, в том числе наконец-то созревшие Пахмутова с Добронравовым. О сумме гонораров я спросить постеснялся, главное, что меня антиквар не обижает, а уж сколько раз выручал...

Сколько получила Инга за два своих выступления с аншлагом, я также не интересовался. И девушка, как я понял, тоже, тут всем рулил папа. Понятно, что по официальной ставке, как певица, не имеющая никаких званий, она получила по 3 рублей за каждый концерт. Тогда как Зыкина, например, получала тройную тарификацию, аж целых 33 рубля! Но уж сколько там прошло мимо кассы - об этом знали, пожалуй, только Чарский-старший и администратор Дворца спорта, оказавшийся лысоватым шустрым товарищем лет пятидесяти.

Как и накануне, пройти до машины оказалось целой проблемой. На служебном выходе Ингу поджидали несколько страждущих автографов юных поклонниц и даже двое молодых людей, причем один из них начал тут же признаваться в любви. Тут уж пришлось в дело вступить Леве, который широкими плечами прорубал путь к 'Мерседесу' Чарского. В общем, обошлось без серьезных потерь с обеих сторон, если не считать вывихнутый палец того самого любвеобильного молодого человека, который жаждал взаимности от восходящей звезды советской эстрады. А нечего хватать артистку за шубу!

Вернулись в Москву мы на волне триумфа, к которому и я, как ни крути, имел некоторое отношение. К тому же моя поездка прошла с пользой: познакомился со съемочной группой 'Крейсеров' и вручил сценарии. Правда, этим, похоже, моя роль в создании фильма и ограничится. Так я не особо гордый, мне хватит и фамилии в титрах.

А не успев вернуться, принял звонок от Тарковского. По линии Минкульта организуется поездка советской делегации в Лос-Анджелес, на 49-ю церемонию вручения наград премии 'Оскар' за заслуги в области кинематографа за 1976 год. В немногочисленную делегацию включили и меня. Причем, как объяснил Андрей Арсеньевич, на наш филмь возлагаются самые большие надежды. Если поездка пройдет впустую и мы вернемся без заветной статуэтки... Но об этом лучше не думать, нужно настраивать себя на позитив. А потому, уважаемый Сергей Андреевич, озаботьтесь скорейшим оформлением загранпаспорта, ежели такового у вас все еще нет.

- Валюха, меня отправляют в Голливуд! - заявил я супруге и принялся крутить ее в своих объятиях.

- Так у тебя же загранпаспорта нет, - попыталась она остудить мой пыл, когда я рассказал о звонке Тарковского.

- Ерунда, со связями Чарского это точно не проблема.

Однако радовался я рано. На следующий день позвонил лично Машеров, и попросил отказаться от поездки, сказавшись больным или придумав еще какую-нибудь причину.

- Сергей Андреевич, вы же понимаете, что мы, так скажем, не можем рисковать столь... хм... ценным кадром. Мало ли, самолет упадет, еще что-то, - завуалированно намекал он на то, что меня, чего доброго, могут похитить вражеские спецслужбы.

Ну вот же ж твою мать-то... В кои-то веки собрался Голливуд посмотреть, возможно, даже подержать на глазах у ведущих актеров и режиссеров мира позолоченного 'Оскара', а тут такая засада.

- Хорошо, Петр Миронович, я подумаю над вашим предложением, - намеренно сухо попрощался я с Машеровым. Пусть знает, что я не в восторге от такого предложения, и именно о его вине не воплотится в жизнь моя мечта побывать в логове загнивающего капитализма.

Ладно, нечего нюни распускать. Глядишь, с моей помощью и наш кинематограф так поднимется, что уже в СССР будут приезжать за какими-нибудь 'Никами'. Но все-равно обидно.

Глава 17

Капли одна за другой срывались с прозрачной сосульки, в которой преломлялись разноцветными искрами лучи еще не жаркого, но уже прилично пригревающего мартовского солнца. Выше карниза крыши простиралось бездонное весеннее небо такой насыщенной синевы, что казалось, ее можно зачерпнуть ладонью.

Почему-то каждую весну, когда природа понемногу оживала, пробуждаясь от зимней спячки, на генерал-полковника КГБ Семена Цвигуна накатывала грусть. Наверное, это было связано с воспоминаниями. Так же, в марте, двадцать с лишним лет назад ушла из жизни мать - самый близкий для него человек на свете. До сих пор он не мог ее забыть, и каждый март у него непроизвольно ассоциировался с самой большой утратой в его жизни.

Второй человек в иерархии КГБ отошел от окна и сел за стол, приступив к работе над документами. Однако в голову то и дело лезли посторонние мысли. Причем все больше о состоявшейся на прошлой неделе встрече с начальником Главного разведывательного управления Петром Ивашутиным. Это была не первая их беседа за последние месяцы, но на этот раз Петр Иванович очень близко подошел к черте, которая разделяла просто треп и разговор, который может привести к серьезным последствиям. Конечно, в их среде и безобидный, казалось бы, треп нередко заканчивался проблемой для слишком неосторожного на язык собеседника, но все же это больше относилось к временам НКВД, причем больше довоенной поры, чем послевоенной.

Вчерашняя беседа как раз была из разряда, когда за словами стоят серьезные поступки. Началось все, впрочем, как обычно, с расспросов о семье, увлечениях, при этом рабочие вопросы изящно обходились обоими собеседниками. Не на заводе как-никак работают, а в закрытых ведомствах, где малейшая утечка информации может стоить погон, а то и вовсе жизни.

Как бы между делом разговор перешел на внутриполитические дела в Советском Союзе. И здесь Цвигун напрягся, почувствовав, что Ивашутин готовится сказать что-то важное. Так и случилось, когда начальник ГРУ, отхлебнув из свой чашки подостывшего чая, напрямую сказал:

- Вот ходим мы с тобой, Семен Кузьмич, все вокруг да около, а ведь ты и сам наверняка не раз задумывался над тем, что товарищ генеральный секретарь работает практически на пределе. Возраст давно уже пенсионный, трудно справляться с такой нагрузкой в 71 год. За всем не уследишь, а страна-то огромная, вот и получается, что где-то что-то упускается из виду, а недобросовестные люди, назовем их так, этим пользуются.

- Есть отдельные моменты, - согласился Цвигун, догадываясь, куда клонит собеседник.

- Вот и я говорю, что на месте Леонида Ильича подумал бы над кандидатурой преемника. Молодого, энергичного, воспитанного в духе марксизма-ленинизма...

- Есть на примете кто-то?

- Да тот же Кулаков, или Романов, Машеров... Романов, кстати, помоложе, у себя в Ленинграде навел порядок, вполне вероятно, что и в стране получилось бы сделать то же самое.

- Петр Иванович, ты что же, хочешь сказать, что у нас в стране непорядок?

- А ты не замечаешь, что темпы социально-экономического развития СССР затухают? Это в 61-м Суслов заявил, что развитие страны будет идти фантастическими темпами. Только темпы уже давно не фантастические. Еще 'оборонка' барахтается, и то на пределе. А как разрослась теневая экономика?! Хорошую мину при плохой игре удается сохранять пока за счет нефтяных долларов, благо что в мире идет нефтяной бум. Но зависеть от мировых цен на нефть чревато, тем более строить на этом экономику страны.

- Тут я с тобой согласен, за счет 'черного золота' пытаемся решать многие проблемы. Пока это удается, но нефть ведь когда-нибудь может и закончиться, а мы окажемся к этому не готовы.

- Вот-вот, имеются, назовем это так, достоверные прогнозы, что в ближайшее десятилетие цена на нефть резко упадет. Это затишье перед бурей. И где мы окажемся, у разбитого корыта? Мы серьезно отстаем в технологическом развитии от ведущих западных держав, на наших заводах стоят станки с довоенных времен, тогда как зарубежом уже вовсю используются станки с числовым программным управлением. Фактически провалена задача, поставленная на XXIV съезде КПСС, где предлагалось значительно усилить социальную ориентацию экономики, увеличив темпы развития отраслей народного хозяйства, производящих предметы потребления. Почему у нас сельское хозяйство убыточное, почему при наших огромных посевных площадях мы закупаем пшеницу у Канады? Колхозы и совхозы себя исчерпали? Или кто-то наверху в чем-то где-то просчитался, а вся страна теперь расхлебывает? Ты считаешь, это нормально?

- Вынужден с тобой согласиться, Петр Иванович, нормального тут мало. Но ты же сам должен понимать, сколько нашей стране пришлось вынести, из какой разрухи поднимали экономику. Тридцать лет прошло, как выиграли войну.

- Германия проиграла эту самую войну, тоже восставали из разрухи, а живут немцы так, что нам до них, как... Я имею в виду Западную Германию, хотя и в ГДР приличный уровень жизни.

- Тут не поспоришь, в прошлом году был я в ГДР, видел, как они живут. И даже немного позавидовал. А ведь мы не только им, но и другим странам соцлагеря помогаем. В той же Болгарии или Венгрии живут лучше, чем в Советском Союзе. Но они ведь для нас как младшие братья, а брата не бросишь.

- Только сами 'братья' как-то не особо рады такому родству. Помнишь Венгрия, 56-й год? Или 'Пражская весна', 'Познанский июнь'? Даже на Кубе в 60-м и то всколыхнулось. А по нашим сведениям, в Польше назревает очередная волна недовольства социалистическим строем, мутит там воду некий Лех Валенса на пару с Каролем Войтылой, готовящемся занять папский престол. Откуда такие сведения? Ну, по роду службы мне все положено знать... Ладно, не об этом пока разговор, тут нас немного в сторону увело. Так вот я и хочу тебя спросить, Семен Кузьмич, хочешь ты добра своей стране или так и будешь глядеть со стороны на то, как ржавчина проедает каркас Родины? Как хлопководы Рашидова перевыполняют план только на бумаге?

- Ты мне прямо скажи, Петр Иванович, чего от меня хочешь? А то сижу тут второй час и мучаюсь в догадках, - невесело ухмыльнулся Цвигун.

- Вот я тебя прямо и спрашиваю, согласен ты влиться в ряды людей, озабоченных будущим Советского Союза? Если нет - тогда забудь об этом разговоре. Так как?

- Хм, задал ты мне задачку... И много вас, таких людей?

- Достаточно, Семен Кузьмич, причем люди не из последнего десятка.

- И наверняка среди них кандидаты на замену Леониду Ильичу? Из числа тобой перечисленных?

- Этого я тебе не говорил, все только твои догадки. Может быть, это мои личные измышления.

- Ну да, как же, личные...

Цвигун перевел взгляд в сторону окна, за которым сгущался вечерний сумрак, и лишь спустя пару минут снова обратил взор на Ивашутина. Вздохнув, спросил:

- Время на размышление есть?

- Конечно, Семен Кузьмич, никто от тебя немедленного ответа не требует. Недели хватит?

- Думаю, что да.

- Только думай хорошо, помни, что от твоего решения зависит во многом не только твое будущее. Иначе я бы к тебе с такими разговорами не лез.

И вот теперь он, наконец, принял решение. Далось оно ему нелегко, пришлось пережить несколько бессонных ночей. Линчевал себя мысленно, вспоминая поговорку: 'Для продажной псины - кол из гнилой осины', а заодно и брошенную в отчаянии фразу Цезаря: 'И ты, Брут!' Получается, он предает Брежнева, человека, которому по существу обязан своей карьерой. Да и родственные связи... Но когда на первом месте стоит благополучие страны, РОДНОЙ страны, то здесь миндальничать не приходится. Тем более Леонид Ильич и сам должен понимать, что для его же здоровья полезнее будет отойти от дел и заняться своим здоровьем.

Генерал-полковник протянул руку к телефонной трубке, снял ее, набрал прямой номер, приложил трубку к уху и, дождавшись фразы 'Ивашутин на проводе', сказал лишь два слова:

- Я согласен.

* * *

- Старик, ты и в самом деле провидец, или ясновидящий! Называй как хочешь - суть не меняется. Я до сих пор в шоке. Слушай, нам нужно срочно увидеться.

Звонок от Высоцкого раздался 28 марта, на следующий день после того, как на взлетной полосе испанского острова Тенерифе столкнулись два авиалайнера. Трагедия произошла вечером воскресенья, и если о ней у нас расскажут, то только в понедельник, в программе 'Время'. Ну или по всесоюзному радио, которое я не слушал. Да и западные голоса тоже, хотя коротковолновый приемник имелся. Володя же, регулярно слушавший эти самые 'вражеские голоса', уже с утра был в курсе событий, и сразу отзвонился мне.

Договорились встретиться вечером у меня на даче. Я же ждал понедельника еще по одной причине: сегодня в Лос-Анджелесе должны были объявить победителей кинопремии 'Оскар'. Жаль, не удалось попасть в Голливуд, пришлось по просьбе Машерова сказаться больным. Сам понимал, что все правильно говорит Петр Миронович, печется о моей же безопасности, но все равно хотелось посмотреть мир.

Ну ничего, дай бог, не последний день живем, и Штаты поглядим, и Австралию, и Антарктиду... А имена 'оскароносцев' придется, наверное, узнавать все же из 'Голоса Америки' или по 'Радио Свобода', сидя часами у приемника в ожидании выпусков новостей. Ведь пока наша делегация вернется в Москву, пока отзвонится Тарковский - если будет смысл отзваниваться - пройдет несколько дней. Я же от такого ожидания с ума сойду!

Высоцкий приехал без Влади, весь какой-то посеревший и осунувшийся. Чтобы как-то его взбодрить, предложил посидеть за чашкой чая с малиновым пирогом, который специально к приезду гостя испекла Валя.

- Выпить нет? - негромко спросил Высоцкий, когда Валя ушла наверх к сыну.

- Выпить есть, но в этом доме ты пить не будешь! - решительно заявил я, поражаясь собственной решимости. - Во-первых, ты за рулем, хотя и мог бы в принципе у меня переночевать... Но все равно, завязывай с этим делом, или хочешь, чтобы сбылись худшие прогнозы?

- Черт, меня как-то потряхивает... Обычно в такие моменты стакан водки выручает... Ну или доза на крайний случай.

- Так, Володя, тем более никаких 'доз'. Ты же сам себе могилу роешь!

- А что ты предлагаешь? Я же ведь вернусь сейчас на Малую Грузинскую, один черт не выдержу. Каждый раз под капельницу ложиться?

- Можешь какое-то время пожить у нас, на свежем воздухе. Думаю, Валя будет не против. Затаишься на месяц-другой, отоспишься, отъешься... В театре отпустят?

- Да причину-то можно найти, хотя Любимов - калач тертый, захочет - пронюхает, что к чему. Но как я без Маринки?

- Она в Москве сейчас?

- Послезавтра улетает в Париж.

- Ну вот, чем не вариант? Провожай ее и прячься на моей даче. Сиди себе в тишине, спокойствии, сочиняй песни на новый альбом, телек смотри, радио слушай... Моя вот живет тут безвылазно - и ничего, не жалуется. Да ей и скучать некогда, если честно, с малым на руках. В общем, думай, организму нужна передышка. Был бы я любителем гор - предложил бы на полгода куда-нибудь в Приэльбрусье махнуть. Но как-то не сложилось, поэтому предлагаю вот такой вариант.

- Горы, - мечтательно протянул бард, устремив взгляд куда-то мимо меня. - Там я чувствую себя по-настоящему свободным. Не то что среди этих серых многоэтажек.

Обратно в столицу Высоцкий уехал следующим утром, с вечера предупредив Влади, что останется ночевать у меня. Хотя он и не пил ничего крепче чая, однако его так и продолжало колотить, пока он, наконец, не уснул тревожным сном чуть ли не за полночь.

А с утра был вполне бодр и даже улыбался.

- Старик, спасибо тебе за поддержку. Ты не представляешь, как мне было хреново вчера. Одно дело, когда тебе говорят, что может быть, ты умрешь через месяц, а может, через десять лет, и всегда надеешься на лучшее, и совсем другое, когда тебе точно предсказывают дату ухода. Но после нашего вчерашнего разговора я понял, что действительно можно самому взяться за ум. Послать к чертям таких друзей, которые тебе в стакан подливают и шприцы подсовывают. Начну с Янкловича, или вовсе в другой театр уйду. И спасибо за предложение, может быть, и правда поживу у тебя какое-то время. Кстати, не хотел говорить... Но мне сегодня приснился Леня Енгибаров. Грустно так на меня смотрит, а потом говорит: 'Володька, живи столько, сколько тебе Богом отпущено, а встретиться мы всегда успеем'. Вот именно так и сказал. Эти слова словно впечаталось в мой мозг.

Распрощавшись с Высоцким, подумал, что если он и впрямь надумает пожить у нас с Валей, то первым делом я пойду на станцию, зайду в магазинчик и предупрежу, чтобы Владимиру Семеновичу не вздумали продавать спиртное. Потому как может сорваться, а так хоть какой-то тормоз будет.

А тем же вечером диктор программы 'Время' Вера Шебеко без тени радости на лице - эмоции вообще были нехарактерны для советских дикторов - сообщила, что советский фильм 'Марсианин', снятый по одноименному роману Сергея Губернского, получил высшую награду в области киноиндустрии - премию 'Оскар' как лучший зарубежный фильм. После чего перешла к другим международным новостям. Блин, могли бы хоть сюжет с церемонии сделать, интервью взять о того же Тарковского. Не сказать, что я был уверен в победе нашего фильма, и потому не прыгал с воплями до потолка. Если бы я находился лично на церемонии, то наверняка дал бы какую-то волю своим эмоциям. А так просто позвал Валю, которая собралась укладывать Даньку спать, и сообщил ей о нашей общей победе. По такому случаю чуть позже, уже уложив сына, супруга извлекла из своих запасов бутылочку наливки, и мы пропустили с ней по стаканчику. Ну вот, приятно, черт возьми, когда твое имя внесено в скрижали киноистории. Да, книга не моя, что уж тут скрывать, но я же не виноват, что меня забросило в это время с 'ридером', откуда мне пришлось черпать материал для того, чтобы прокормить себя и жену, а заодно для собственного продвижения наверх. Интересно, дадут хотя бы подержать в руках позолоченную статуэтку? Или просто спрячут ее в архивах 'Мосфильма'? Нужно будет озаботиться этим вопросом по возвращении Тарковского из Америки.

Ага, хренушки! Если в той реальности режиссер только в 80-х 'завис' с семьей на чужбине, выбрав солнечную Италию, то в этой все произошло лет на пять-шесть раньше, а вместо Италии Тарковский выбрал Соединенные Штаты, причем оставив жену и сына в Советском Союзе. Видно, опьянил его воздух свободы. Об этом я узнал от товарища из 'конторы', к которому явился по повестке через два дня, недоумевая по поводу своего вызова в здание на Лубянке.

- Здравствуйте, Сергей Андреевич, присаживайтесь.

Все это мне живо напомнило визит в региональное управление КГБ в Пензе, правда, здесь обстановка в кабинете оказалась посолиднее. Единственной приметной особенностью сидевшего напротив человека была некрасивая родинка слева у основания крыла носа. Он практически не поднимал на меня глаз, а разговор вел как бы между делом, перекладывая и просматривая какие-то бумаги. Когда наконец выяснилось, зачем все-таки меня пригласили в этот кабинет, я едва не выпал в осадок.

- Что?! Тарковский остался в Америке? Он попросил политического убежища?

- Пока официально ничего не подтверждено, ясно только, что Андрей Арсеньевич не вернулся в отель, и нашей делегации пришлось улетать без него. Сергей Андреевич, вот вам бумага, ручка, и излагайте всю историю ваших отношений с Тарковским. Как познакомились, как снимали фильм, как он уговаривал вас лететь в Штаты...

- Да не уговаривал он меня, сказал только, что попробует пробить поездку на церемонию вручения 'Оскара'.

- И это тоже упомяните. Пишите, время у нас с вами еще есть.

Лишь спустя два с половиной часа я покинул этот кабинет, при этом меня изрядно потряхивало. Подумалось, что, наверное, и Высоцкого так же колотило, когда он ехал ко мне. Ладно, с меня взятки гладки, я с Тарковским закулисных бесед не вел, мне скрывать особо-то и нечего. Да и в разряд стукачей вроде не попал, не донос же в конце концов писал. А жаль, очень жаль, подпортил прославленный режиссер чувство радости от победы. Теперь вполне вероятно, что после таких событий 'Оскар' я так и не увижу. Надеюсь, Тарковский хотя бы не присвоил статуэтку, перед тем как стать невозвращенцем, а то это было бы совсем по-свински с его стороны.

На следующее утро позвонил Боярский:

- Сергей Андреевич, приветствую вас! - прокричал он в трубку своим знаменитым голосом с хрипотцой. - Вот приехал в Москву на съемки, заодно решил узнать, как там продвигается дело с песнями?

- Утро доброе, Михаил, с песнями все нормально, я их даже успел в ВААП зарегистрировать. Давайте пересечемся где-нибудь в центре, я вам отдам текст с нотами. Правда, без аранжировки, это уж сами там как-нибудь сообразите.

- А можете подъехать на Шаболовку часам к трем? Я как раз с записи должен освободиться.

- Не вопрос, тогда с трех до четырех дня буду ждать вас на Шаболовке-37, на входе в здание.

Не успел положить трубку, как вновь раздался звонок. Чертыхнувшись, поднял трубку. На этот раз оказался Высоцкий:

- Старик, можешь меня поздравить, на следующей неделе я улетаю в Тибет с командой Эдика Мысловского. Они по своим альпинистским делам, а я задержусь в какой-нибудь деревушке, поживу там какое-то время на воде и хлебе, или рисе - хлеба-то у них, наверное, нет. В общем, буду дурь из себя выгонять. Глядишь, познакомлюсь с самим Далай-ламой. Хотя он вроде в Индию сбежал... Ну не важно, короче, вот так.

- Ничего себе новость! И надолго задержишься?

- Пока сам не знаю, на месячишко пока постараюсь визу выбить, а там как получится. В театре я отпуск за свой счет взял, хотя если не уложусь - могут и уволить за прогулы, Любимов меня в последнее время что-то недолюбливает... Хм, интересная игра слов, Любимов недолюбливает... Одним словом, беру гитару, и, как в песне - за туманом и за запахом тайги.

Глава 18

А через день Высоцкий снова набрал мой номер и грустно сообщил, что ему почему-то запрещают выезд в 'братский' Китай, на территории которого находился Тибет. В то же время Мысловскому и другим альпинистам из его команды никто препон не чинил, им уже почти все документы оформили. А может быть, виной тому еще и песни, в которых бард стебался над китайцами?

- Блин... А ты еще кому-нибудь рассказывал, что планируешь задержаться в Тибете?

- Да нет вроде, только тебе... Даже Марина не в курсе, хотел ей перед отъездом просто записку оставить на кухонном столе.

- И я тоже никому не говорил... Надеюсь, тут ты мне веришь?

- Обижаешь, старик!

- А ты мне из дома тогда звонил?

- Ну да.

- Хм, это что же получается, мой или твой телефон... того?

- Понял, о чем ты, - подобрался на том конце провода Семеныч. - Мог бы и сам догадаться, как-то не сообразил. Впредь умнее буду.

Распрощавшись с расстроенным Высоцким, я подумал, не задействовать ли административный ресурс? Имея такие связи чуть ли не в высшем руководстве страны, почему бы не попросить за несчастного барда? Плохо, конечно, что Андропов не наш человек, и нет никого в 'ближнем круге' из КГБ, ведь это по-любому их рук дело. Не удивлюсь, если Семеныча вызовут в комитет давать показания.

Конечно, тревожить лишний раз Машерова по таким пустякам немного неудобно, тем более вряд ли он большой поклонник творчества Высоцкого, но тут у человека жизнь висит на волоске, можно сказать. С первого раза дозвониться до первого секретаря ЦК КП Белоруссии не получилось, сказали, что он в полях, проверяет коровники где-то в области и будет если только к вечеру. Перезвонил вечером, на этот раз удачно.

- Здравствуйте, Сергей Андреевич, что случилось? - спросил Машеров, когда нас, наконец, соединили.

- Петр Миронович, просьба огромная к вам. Не за себя прошу, за Владимира Семеновича Высоцкого.

- Что с ним стряслось? И почему ко мне обратились? Он же не в Белоруссии живет...

Стараясь не отнимать много времени у собеседника, вкратце обрисовал ситуацию. В завершение намекнул, что у Машерова имеются хорошие знакомые в силовых структурах в Москве, которые могли бы поучаствовать в судьбе поэта и музыканта.

- Я понял, о ком вы говорите, можете не продолжать. Ситуация тоже ясна. По идее надо бы помочь человеку прийти в себя, отвыкнуть от вредных привычек (про наркотики я благоразумно умолчал). Но кто даст гарантии, что Владимир Семенович не останется в этом Тибете сверх обещанного вам месяца или двух? В любом случае нарушение визового режима аукнется ему проблемами с китайскими и затем уже советскими пограничниками. Почему он не хочет махнуть на Эльбрус? Там тоже можно найти тихую деревушку у подножия горы и жить в ней без всяких проблем хоть до морковкиного заговенья, вдали от мирской суеты и настойчивых поклонников. Вот именно загорелось в Тибет!

- Действительно, какие-то гарантии в этом случае давать бессмысленно, - грустно согласился я. - И что же делать?

- Есть у меня одна мысль...

Оказалось, что где-то в самой глубине Беловежской пущи, среди болот, затерян хутор, где доживает свой век старинный товарищ Машерова, Нестор Кузьмич. Вместе со своей столь же немолодой, но такой же бодрой супругой. Единственный сын партизанил вместе с Петром Мироновичем и погиб во время облавы, прикрывая отход товарищей. Так и живут с тех пор вдвоем на этом хуторе. Скотина, птица своя, имеется даже собственная маслобойка, разве что за мукой раз в полгода на подводе выбираются в райцентр. Машеров бывал у них в прошлом году, гостил с ночевкой, и с удовольствием пожил хотя бы недельку, если бы не дела.

- Чем не вариант? Поживет у них твой Высоцкий месячишко-другой, может, еще и понравится, подольше задержится. Тем более за постой денег не берут. Если согласится - все организуем в лучшем виде, пусть Владимир Семенович не переживает.

Владимир Семенович согласился, хотя и после некоторого раздумья. Я вместе с Севой Абдуловым провождал его в аэропорту ветреным апрельским днем. Обнялись на прощание, посадили Семеныча в самолет, и с Абдуловым, не сговариваясь, направились в кафе, где заказали по сто граммов беленькой за успешный полет и столь же успешное приземление. К счастью, по пути домой ни один гаишник мне не попался, иначе, тормозни они мою 'Волгу', могли и права отнять. Или в СССР за вождение в нетрезвом виде не отнимали? Ладно, неважно, проскочил и проскочил, тем более и выпил-то - нет ничего. А вот если бы попал в ДТП или сбил кого-то, тогда мои промилле вышли бы мне боком.

Дома сын встретил меня радостным: 'Папа!', а следом заявил 'Дай!'. Еще он научился говорить 'Мама', и таким образом пока его словарный запас состоял всего из трех слов. Впрочем, как мне сказала Валя, старшая дочь у нее начала говорить в два с лишним годика, так что Данька заговорил еще с опережением. А чуть позже супруга завела разговор, не отдать ли Даниила в ясли. Мол, найду хоть какую-то работу, буду в дом деньги приносить.

- А как ты найдешь тут работу с пензенской пропиской? - спросил я.

- Думала об этом. Единственный вариант - выписаться из нашей терновской квартиры. Жалко жилплощадь терять, а что делать...

- Ну если так решила, тогда выписывайся, будем оформлять тебе московскую прописку. А куда работать пойдешь, опять в овощной? Так ведь завмагом тебя сразу никто не поставит.

- Ничего страшного, могу и продавщицей на первых порах.

- А если в Союзе писателей завтра власть сменится, и нас попрут с этой дачи? Тогда что, по съемным квартирам мыкаться? Да еще и с ребенком?

- То есть ты хочешь сказать, что согласишься вернуться в Пензу? Сережа, не смеши меня. Я-то уже привыкла к Москве... Ладно, к Переделкино, но все равно! А у тебя тут работа, постоянные встречи, знакомства... Забыл, как мотался на 'Суре' туда и обратно? Так что я думаю, что ты и сам предпочтешь съемную квартиру Пензе. А ведь можно и в ЖСК ступить.

- Куда?

- В жилищно-строительный кооператив. Говорят, однушка три тысячи стоит, а 2-комнатная - пять тысяч. Разве не потянем?

- Хм, как-то я раньше над этим не задумывался. А ты права, своя квартира не помешала бы. Разузнаю в Союзе писателей, может, и правда что-то выгорит с жилплощадью.

- А можно и не в ведомственный ЖСК вступить.

- Ты думаешь? Этот вопрос тоже постараюсь выяснить... А вообще-то время обеда, что у нас там вкусненького? Супчик гороховый с утра сварила? С копчеными ребрышками? Ну ты ж моя молодец. Давай разогревай и со мной садись.

* * *

На Гданьской судоверфи имени Ленина рабочий день близился к завершению. Вернее, закруглялась дневная смена, а на самой верфи работа кипела круглосуточно. Сейчас здесь готовили к спуску на воду рыболовецкий траулер для Советского Союза под названием 'Ангара'. В трюме судна рабочие тоже

- Эй, Лех, заканчивай! Ты же вроде собирался с нами пивка выпить сегодня вечером.

- Уже заканчиваю, парни. Буквально две минуты, осталось контакты подкрутить.

- Ну давай, мы тогда в душ, и ждем тебя в раздевалке.

Электрик Лех Валенса, как и обещал, управился за пару минут. Быстро помылся по примеру товарищей, и вскоре они уже направлялись в трактир 'Морячка', расположенный буквально в десяти минутах ходьбы от судоверфи.

В этот вечер здесь мелькало немало знакомых лиц. На судоверфи трудилось почти 20 тысяч работников, и многие после смены заходили сюда попить пива. Неудивительно, что к открытому несколько лет назад трактиру пришлось делать пристройку, и теперь тут могли уместить до сотни любителей хорошего пива.

Леха узнавали, приветствовали, похлопывали по плечу, жали руку. Личностью он был известной, принимал активное участие в жизни судоверфи, входил в профсоюз, и рьяно бился за права простых работяг, чем и снискал у них уважение.

- Парни, ваш столик, как обычно, держу за вами, - кивнул подошедшим протиравший пивную кружку трактирщик и крикнул официантке. - Марыся! Обслужи товарищей вон за тем столиком.

После второй кружки Леха потянуло на разглагольствования. Как обычно, предметом нападок стал социалистический строй и коммунистическая идеология, насаждаемая Москвой в Польше и других странах Восточной Европы.

- В сентябре 39-го Советы без объявления войны перешли нашу границу, взяли в плен 240 тысяч польских военнослужащих, а офицеров расстреляли в Катынском лесу. И после этого мы должны благодарить русских за то, что они якобы освободили нас от немцев? Да, кто-то скажет, что Советы потеряли в боях за Польшу несколько сот тысяч своих солдат. А кто их просил лезть к нам? Мы бы и с немцами прекрасно поладили. Они хотели всего-навсего избавить мир от коммунистической чумы... Марыся! Принеси-как еще пару кружечек пива.

После третьей кружки Валенса понял, что ему срочно нужно отлучиться.

- Парни, я отойду на пару минут, - сказал он окружившим их столик соратникам. - Потом я вам объясню, почему у власти в Польше оказались продажные политики.

Уже после наступления темноты он подходил к своему дому, находясь в весьма приподнятом настроении. Валенса всегда так себя чувствовал после таких вот стихийных выступлений, пусть даже не с трибуны, а обычном трактире. Да еще и четыре кружки пива изрядно его взбодрили. Улыбаясь своим мыслям, он не сразу заметил движение сзади тебя. А затем вдруг что-то укололо его слева в шею.

- Что за!..

Больше ничего сказать Валенса не успел. Он с ужасом чувствовал, как немеют мышцы пальцев рук, ног, шея, спина, даже глаза отказывались повиноваться. Рухнул на брусчатку и при этом ничего не почувствовал. Работал только мозг, который понимал, что тело медленно умирает, что кровь густеет, все медленнее циркулируя по венам, что сердце бьется все реже и реже.

Недвижимыми зрачками Валенса увидел, как возле его лица промелькнули ноги убийцы, обутые в простые, но качественные ботинки на мягкой подошве. А затем он остался один, умирать на холодной брусчатке, в желтоватом свете редкого уличного фонаря.

Некролог в местной газете 'Гданьский вестник' появился на второй день после того, как запоздавшая парочка влюбленных обнаружила тело известного активиста. В последний путь электрика гданьской судоверфи Леха Валенсу провожали несколько сотен человек. Многие шептались, что из Валенсы мог бы получиться в будущем неплохой политик. Правда, учитывая его антикоммунистические высказывания, политик, скорее всего, опальный. И возможно, в изгнании. Жаль, ах как жаль, такого хорошего человека потеряли.

А еще спустя неделю краковский кардинал римско-католической церкви Кароль Войтыла, приехавший на очередной папский собор в Ватикан, побелевшими от напряжения пальцами держал свежий номер газеты итальянских коммунистов 'L'Unita'. Его взгляд был прикован к черно-белой фотографии на центральном развороте. На снимке был изображен ни кто иной, как он сам, только в мирском облачении, сидевший на кровати... и нежно обнимающий подростка лет 12 с глазами, закрытыми черной плашкой. Прочитать текст для кардинала, владеющим добрым десятком языков, было делом несложным. Но сейчас Войтыле казалось, что лучше бы он не знал этого проклятого итальянского. Хотя тут и одного снимка достаточно, чтобы понять содержание написанного.

'Не так уж все и тихо в святом католическом семействе, - писал некий Энрике Паскуале. - Это можно видеть на примере польского кардинала Кароля Войтылы, о котором давно поговаривали, что он большой любитель невинных мальчиков. Наш корреспондент, вооружившись мощнейшей фототехникой, специально отправился в Краков, чтобы убедиться в подлинности слухов либо развеять их. Снял комнату в доме напротив окон кардинала, и стал ждать. Его бдения не прошли напрасно. Уже на второй день Войтыла привел к себе 12-летнего мальчика, чье имя из этических соображений мы оставим в секрете. На этом снимке лишь самое невинное действо в отношении несчастного подростка. Что происходило дальше - нетрудно догадаться. Наш корреспондент, находившийся по ту сторону объектива, не мог спокойно смотреть на происходящее, и даже собирался вызвать милицию, однако, подчиняясь своим профессиональным обязанностям, все же сумел сдержаться. Но теперь-то мы знаем, что из себя представляет краковский кардинал, которого в последнее время приблизил к себе Папа Павел VI'.

Но ведь такого не было! Это наглая подделка, фальшивка! Хотя... Хотя кровать похожа на его, да и тумбочка рядом с постелью вроде бы тоже знакома, пусть и не так четко она получилась на снимке. Но кому понадобилось совершать такую дикую провокацию? Завистникам, ревнующим его к Папе? Кто это - архиепископ генуэзский Джузеппе Сири или архиепископ Флоренции Джованни Бенелли? Либо вообще кто-то другой? Может быть, епископ Серджоне, который и вручил ему эту газету с таким выражением лица, будто держал в руках какую-то гадину, после чего тут же торопливо скрылся.

Каков бы ни был ответ, теперь его карьере конец! Даже удержаться в кресле кардинала станет сложной задачей, поди докажи на папском престоле, что это фотомонтаж, а не настоящее грехопадение. И судебная тяжба с изданием не решит этой проблемы.

На газетный лист упала и тут же впиталась алая капля. Он и не заметил, как прокусил нижнюю губу. Рефлекторно вытер кровь рукавом мантии, и снова перевел взгляд на фотографию в газете. Затем, исказившись в лице, скомкал ее и брезгливо отшвырнул в сторону.

По анфиладе Собора святого Петра навстречу ему степенно шествовала разношерстная процессия из епископов, архиепископов и кардиналов. Войтыла чуть двинулся в сторону, прижавшись к старинному ограждению, чтобы пропустить делегацию. Прелаты едва заметно кивали ему, он кивал в ответ, но при этом ему мнилось, будто бы проходившие мимо кривили губы в презрительной ухмылке. Опустив голову, он смотрел на бурое пятно, выделявшееся даже на красном рукаве мантии, думая только о том, как быстрее покинуть Ватикан.

- Ваше Высокопреосвященство!

Он поднял голову. Перед ним стоял личный секретарь Папы Римского Паскуале Макки. Холодный, ничего не выражающий взгляд для Войтылы был красноречивее, чем какое-либо проявление эмоций.

- Вас хочет видеть его Святейшество Павел VI. Пройдемте за мной.

Не чувствуя под собой ног, кардинал вошел в кабинет Папы Римского Павла VI, носившего когда-то давно мирское имя Джованни Баттиста Энрико Антонио Мария Монтини. Кароля Войтылу всегда удивляли столь длинные имена у итальянцев, португальцев и испанцев, в которых перечислялись предки чуть ли не до седьмого колена. Но сейчас он бы согласился тысячу раз подряд произнести полное имя Папы, данное ему при рождении, чем выслушать то, что его Святейшество собирается сказать.

Из кабинета Папы он вышел на негнущихся ногах, с лицом, белее мела. Когда за ним закрылись большие, массивные двери, кардинал на несколько секунд замер, а затем решительно направился прочь. Сегодня он не будет участвовать в папском соборе, и вообще ему запрещено проводить службы до окончания разбирательства дела по скандальной публикации. Нужно забрать в отеле вещи, садиться на самолет до Варшавы, затем поездом до Кракова и там ждать, чем все закончится. Временное отстранение от сана. Но даже если правда восторжествует, пятно на его биографии останется даже после его смерти. И мечтам о папском престоле, и так довольно призрачным, учитывая, что последние 400 лет его занимали итальянцы, и вовсе сбыться будет не суждено никогда.

* * *

Очередное собрание 'ближнего круга' вновь проходило на даче Ивашутина, ставшего уже почти традиционным местом встреч членов 'Ордена заговорщиков'. На этот раз подтянулись даже Матросов и чувствующий себя получше Судоплатов, приглашенный в качестве своего рода консультанта. Скучая на пенсии, он с удовольствием включился в работу по спасению страны и, ознакомившись с рукописью 'попаданца', тут же начал выдавать одну идею за другой.

Но главным было то, что сегодня их состав пополнился новым участников. Рядом с Машеровым, который стал в свое время его выдвиженцем, расположился член Политбюро ЦК КПСС, первый заместитель председателя Совмина Кирилл Трофимович Мазуров. Вполне еще крепкий для своих 63 лет, он сразу почувствовал себя здесь как дома.

- Кирилл Трофимович уже ознакомился с рукописью, так что он в курсе насчет объекта, - сказал Машеров. - А вот вам, Семен Кузьмич, это еще предстоит сделать. Пока просто прочитайте вот этот занятный документ, а в следующую встречу я готов буду ответить на возникшие у вас вопросы. Кстати, тут и о вас упоминается.

- Хорошо, постараюсь прочитать если не сегодня, то завтра точно.

Первый заместитель председателя КГБ СССР Семен Цвигун принял папку с рукописью и вернулся на свое место рядом по соседству с Ивашутиным. И он, и остальные присутствующие поначалу выглядели немного напряженными, но затем, по выражению Кулакова, они все оказались на одной волне, и разговор пошел более открытый.

- Если позволите, я начну с отчета, так сказать, о проделанной работе, - сказал начальник ГРУ и обвел взглядом собравшихся. Затем снова вернулся к своим записям. - По Польше... Лех Валенса, который, напомню, планировал в будущем создать свой профсоюз 'Солидарность', скоропостижно скончался.

- А что за диагноз, если не секрет? - поинтересовался Судоплатов.

- Острая сердечная недостаточность. Жаль, такой молодой был, всего 33 года, казалось бы, все впереди...

- Возраст Христа, - хмыкнул Кулаков. - Наверное, в рай попадет.

- Валенса, как мы выяснили, был негласным агентом польских спецслужб, проходил под кличкой Болек. Так что для земляков и нынешних коллег Дзержинского, ведших какую-то свою непонятную игру, утеря такого агента стала серьезным ударом. Мы, не проявляя себя, подкинули польским спецслужбам версию, что устранение Болека - дело рук ребят из Лэнгли. И поляки, по нашим сведениям, уже выставили американцам свои претензии по поводу этого, как они считают, недоразумения.

- Ловко, - усмехнулся Судоплатов, с довольным видом потирая свои крупные ладони.

- И кстати, не один Валенса воду мутил в Польше. В течение недели не менее печальная участь постигла и его подельников из КОС-КОР - Комитета общественной самозащиты и Комитета защиты рабочих. Яцек Куронь попал в автокатастрофу, Кароль Модзелевский выпал с 7-го этажа, а Адам Михник стал жертвой уличных хулиганов. Тадеуш Мазовецкий из Клуба католической интеллигенции где-то солидную схватил дозу и теперь безуспешно борется с раком крови в последней стадии. После этого активность польских диссидентов и прочих ревнителей демократических ценностей резко поубавилась.

Ивашутин сделал паузу, наблюдая за реакцией собравшихся. Не заметив ни одного осуждающего взгляда, продолжил:

- Так вот, что касается ярого ненавистника советского строя, кардинала Кароля Войтылы, то на данный момент он сидит у себя в Кракове, своего рода под домашним арестом, и ждет решения своей дальнейшей участи. Если кого интересует, то его подозревают в педофилии. В газете итальянских коммунистов 'L'Unita' прошла порочащая его публикация с фотографией, вернее, фотоколлажем, где Войтыла на кровати у себя дома тискает мальчугана. Папа отстранил кардинала от исполнения им обязанностей на время проведения разбирательства. Ватикану пришлось обращаться в полицию, те, в свою очередь, затребовали негативы, им их предоставили. Наши мастера сработали на высшем уровне, путем перефотографирования коллажей достигнут результат отличного качества. Причем эта - самая невинная - фотография уже разошлась по многим изданиям, и не только итальянским. Так что Войтыле не светит теперь не только папский престол, о котором он мечтает последние годы, но его и вовсе могут лишить сана.

- Здорово сработано, - заметил Машеров.

- Это еще не все. Мои люди сумели предотвратить переворот в Пакистане. Ввиду сжатых сроков сами они не успевали раздобыть доказательства, поэтому просто рассказали премьер-министру Зульфикару Али Бхутто о заговоре, который планировал возглавить Мухаммед Зия-уль-Хак. Бхутто сначала отказывался верить, но затем все же согласился установить наблюдение за теперь уже бывшим соратником. С помощью прослушивающих устройств удалось установить имена заговорщиков, и не далее как три дня назад они были схвачены. Сейчас с ними работают местные следователи, выбивают показания.

- Хочется верить, что после того, как мы ему помогли, Бхутто еще больше проникнется симпатией к СССР, - сказал Романов, и остальные тут же его поддержали.

- Начали работу с президентом Северного Йемена Ибрагимом аль-Хамди, - продолжил Ивашутин. - Там с именами заговорщиков еще не все ясно, усиленно роем, но учитывая, что переворот планировался на октябрь, время у нас еще есть. Надеюсь, что уложимся.

- Тут еще меня волнует тема ВНИИСИ, этой цитадели будущих демократов, - сказал Машеров. - Все помнят, что Губернский написал об этом институте?

- Ну как же, Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований, создан в прошлом году для комплексного исследования научно-технических и социально-экономических проблем, имеющих большое народно-хозяйственное значение и носящих междисциплинарный характер исследований, - заученно выдал Романов. - Я-то как раз тщательно изучил этот вопрос. 17 лет, вплоть до 1993 года, им будет руководить член-корреспондент АН СССР Джермен Михайлович Гвишиани. И ВНИИСИ - своего рода наш филиал австрийского МИПСА при Римском клубе. В институте работали будущие 'отцы демократии' Авен, Березовский, Гайдар, Шаталин, Сванидзе... А в МИПСА стажировались Попов, Чубайс, Шохин, Нечаев, Ясин, Гайдар, Глазьев и Мордашов.

- Вот этими товарищами, мягко говоря, хорошо бы заняться как раз Комитету, - Машеров посмотрел на Цвигуна. - Вы как, Семен Кузьмич, готовы включиться в работу?

- Теперь уже да, не просто же так я согласился участвовать в вашем кружке, назовем его так.

- Отлично, на другой ответ я и не рассчитывал! А теперь хотелось бы обсудить животрепещущий вопрос относительно кандидатуры нового генерального секретаря. По моему мнению, выбирать нужно из тех, кто сейчас здесь присутствует.

- Так давайте проголосуем, - предложил Мазуров.

- Я тоже думал о голосовании, только выбирал между тайным и открытым.

- Да что мы тут, секта что ли какая, Петр Миронович, или масонская ложа, я не знаю!.. Давай уж открытым, конечно, проголосуем.

- Никто не против? Хорошо. Кто-то хочет взять самоотвод заранее?

- Ну я, пожалуй, вне игры, - словно бы извиняясь, развел руками Цвигун, - поскольку человек среди вас новый, да и не уверен, что потянул бы.

- Я-то само собой не претендую, считай, ровесник Брежнева, а тут кто-то помоложе да поздоровше нужен, - хмыкнул Судоплатов.

- Хорошо, принимается. Что ж, теперь предлагайте кандидатуры. Начнем по старшинству, что ли. Павел Анатольевич, давайте, вы первый.

- По мне страну должен возглавить силовик. Я за Ивашутина.

Начальник ГРУ втянул носом воздух, но промолчал. Следующим предлагал свою кандидатуру Мазуров. Тот без колебаний назвал фамилию своего преемника на посту первого секретаря ЦК КП Белоруссии - Петра Машерова. Тот, в свою очередь, предложил кандидатуру Романова. В итоге за Романова отдали свои голоса трое, двое - за Кулакова и Машерова, который, подводя итоги голосования, выглядел вполне удовлетворенным.

- Ну что, большинство голосов за первого секретаря ленинградского обкома партии. Может быть, у кого-то найдутся возражения? Нет желающих высказаться? Отлично! Что ж, поздравляю, Григорий Васильевич.

- Пока рано поздравлять, неизвестно еще, как оно повернется, - с серьезным выражением лица ответил Романов. - Но все равно, спасибо за доверие.

Машеров подошел к Романову и крепко его обнял. Следом и остальные поздравили Григория Васильевича с победой. Тот внешне вроде бы ничем не проявлял своих эмоций, разве что глаза теперь словно бы горели ярче.

- Может, отметим это дело? Я уж на правах хозяина заранее позаботился о том, что ставить на стол, - широко улыбнулся Ивашутин.

- Это правильно, - поднял верх указательный палец Мазуров. - Давай, Петр Иванович, выставляй свои припасы, а то уже и выпить хочется, и закусить. Все ж таки непростой сегодня день, грех такое событие не отметить стопочкой крепкого напитка.

Глава 19

Мой второй день рождения в этой реальности прошел без особой помпы, в узком семейном кругу. В круговерти дел такие даты пролетают как-то незаметно. От Ленки с ее хахалем получил в подарок серебряный подстаканник работы кубачинских мастеров с хрустальным стаканом, да еще и серебряную ложечку в комплекте. А Валя торжественно преподнесла на смену моим 'Командирским' хронометр 'Полет' в тонком, золоченом корпусе.

А затем страна отмечала очередной, уже 107-й по счету день рождения вождя мировой революции. Ведущие вечерней программы 'Время' Игорь Кириллов и Аза Лихитченко бодро рапортовали о достижениях советских трудящихся, посвященных Дню рождения Владимира Ильича Ленина. А я думал, что с телевидением нужно что-то делать. Как была скукота - так ничего и не меняется, разве что иногда футбол или хоккей покажут. До эры Интернета в нашей стране еще как ползком до Китая, пока что-то в этом плане Алферов не очень успевал, больше посвящая себя мобильной связи. Здесь он реально продвинулся вперед, задействовав специалистов минского Института прикладной физики академии наук БССР.

Там сообразили, как на базе радиотелефона 'Алтай' сделать более доступную модель мобильного аппарата. Естественно, без возможности фото и видеосъемки, без встроенных игр и микропроцессоров, но все же вполне рабочую модель, по которой можно будет общаться без всяких проводов. Все упиралось, как мне признавался сам Жорес Иванович, в размеры аккумулятора. Пришлось решать задачу, как сделать его хотя бы относительно небольшим, и в то же время достаточно емким. Взяли за основу литиевые батарейки из выпускавшихся в Минске кварцевых часов 'Электроника-5', решив оставить в прошлом никель-кадмиевые, которыми оснащался тот же 'Алтай'. Литий оказался идеальным соотношением удельной энергии и массы.

Приехавший по каким-то научным делам в Москву Алферов нашел время для живого общения со мной, и теперь рассказывал о достигнутом прогрессе, отчаянно жестикулируя.

- Представляете, в качестве катода мы попробовали кобальтат лития, который способен к обратимой интеркаляции-деинтеркаляции ионов лития. За счет таких изменений значительно улучшились рабочие характеристики элементов питания: возросло напряжение, увеличилось количество циклов разрядки и зарядки. К тому же расширились рамки рабочих температур от -40 до +55 градусов по Цельсию. Его емкость уже составляет 1300 мАч. Мы думаем, что этого должно хватить на два-три часа разговора. Жаль, у меня нет с собой опытного образца. Он размером примерно в два спичечных коробка.

Я мало что понимал из его речи, но искренне порадовался за ученого и его команду. Чем скорее наступит мобильная телефонизация всей страны - тем быстрее мы утрем нос западным конкурентам, также пытающимся что-то изобрести в этой области.

Правда, не так радужно обстояло дело с возможным покрытием СССР вышками сотовой связи. Тут силами одного НИИ не обойдешься, придется напрягать министерства и ведомства, просить выделения серьезных средств, которых, как обычно, всегда было в обрез, и возможно в валюте. Может быть, посильную помощь окажет Машеров, раз уж занялся своего рода кураторством этого проекта. Начать, например, с Белоруссии, а на ее примере, глядишь, и остальные республики захотят иметь у себя мобильную связь.

А в данный момент я размышлял над убогостью советского телевидения. Когда-то я в плане бреда накидал Петру Мироновичу идей относительно реформы отечественного ТВ, но видно, в пылу решения политических и экономических проблем, которыми, как я догадываюсь, он занимался со своими подвижниками, этот вопрос отошел на второй план. Ну правильно, у больших дядек и игры серьезные, а простому народу что нужно? Правильно - хлеба и зрелищ! Причем этот постулат вошел в обиход еще задолго до эры телевидения.

И что из этого следует? А то, что не мешало бы накатать еще один трактат, посвященный конкретно переустройству советского телевидения, и дать его почитать Машерову и прочим товарищам, которые с ним тусят по Большим театрам. Или где они там сейчас собираются? А, неважно, меньше знаешь - лучше спишь.

А вот еще вариант - апробировать кое-какие проекты на белорусском ТВ. Вот тут авторитета Петра Мироновича вполне должно хватить, чтобы внедрить новые проекты в республиканскую сетку вещания. Может повториться история с сотовой связью, если, конечно, на этой почве у Алферова все выгорит. То есть Белоруссия вполне способна стать неким полем для экспериментов.

Пока 'рожал' опус 'Приоритетные пути развития отечественного телевидения', издательство 'Молодая гвардия' порадовало выходом в свет двухтомника 'Алмазная колесница'. Твердый переплет, черная с золотой окантовкой обложка, цветные иллюстрации, офсетная бумага высшего качества, очень приятная на ощупь... И цена на обратной стороне обложки, выбитая также золотыми циферками на черном фоне - 2 руб. 80 коп. Не такая уж и заоблачная цена, а учитывая тираж - 25 тысяч экземпляров - я больше чем уверен, что он моментально разойдется, причем в большинстве своем не дойдя до прилавков книжных магазинов. Так что придется печатать дополнительный тираж. И не исключено, что на фоне моих с Чхартишвили литературных ниндзя через какое-то время в стране начнется повальное увлечение восточными единоборствами. Если сразу же не запретят, как получилось с карате году эдак в 80-м или чуть позже. И кстати, в той реальности волна увлечения этим видом единоборств пошла после выхода на экраны фильма 'Пираты XX века'. Может, написать под шумок сценарий о героических советских матросах? Вряд ли его идея у кого-то уже созрела. Там вроде бы на основе какого-то реального случая фильм был создан. Эх, не помню я ни режиссера, ни автора сценария... Ну ладно, бог не выдаст - свинья не съест. Заодно дадим путевку в жизнь Коле Еременко. Или предложить роль Высоцкому? Хм, извиняюсь, шутка юмора. Пусть Еременко-младший повторяет пройденный путь, хотя бы на начальном этапе.

Снова созвонился с Машеровым, доложился о готовой рукописи, посвященной телевидению, договорились, что передам ее из рук в руки во время следующего прилета белорусского лидера в Москву. После этого засел за сценарий с рабочим названием 'Пираты XX века'. Не стал выдумывать ничего нового, нормальное название, да и с сюжетом не особо выделывался. Писал по памяти, обошелся теми же самыми персонажами. На все про все ушла неделя. Как раз в столице появился Машеров по каким-то своим делам, получив от меня рукопись 'Приоритетные пути развития отечественного телевидения'. Заодно я поделился с ним соображениями по поводу экспериментальной площадки в лице телекоммуникационной системы Белоруссии.

- Ознакомлюсь на досуге с вашими предложениями, изложенными в письменном виде, затем подумаем над экспериментами на республиканском телевидении, - заверил меня Петр Миронович.

В интернете, помнится, читал как-то про историю создания фильма. Запомнил, что режиссеру - блин, как же его фамилия-то - то и дело приходилось выдерживать наезды со стороны ЦК ВЛКСМ по поводу количества драк. Комсомольские функционеры требовали снизить их число до минимума. Похоже, будущим создателям картины, ежели ее все же допустят к производству, так же придется отбиваться от нападок идеологически подкованных товарищей. Главное, не забыть привлечь к съемкам Тадеуша Касьянова, сейчас со специалистами по карате явно дефицит.

И отдавать сценарий лучше, наверное, на 'Одесскую киностудию', раз уж практически все съемки на море. Только вот я там никого не знаю, да и ехать в Одессу просто так, на авось, совсем не хотелось. Может быть, поможет уже знакомый со мной директор 'Мосфильма' Николай Трофимович Сизов?

- Здравствуйте, Сергей Андреевич, чем могу быть полезен?

Сизов, которого я набрал, был сама вежливость. Узнав, что я написал сценарий и хочу его пристроить на 'Одесскую киностудию', поскольку в фильме все действо на кораблях и берегу, обещал помочь.

- Гена Збандут хороший человек, душевный, я ему наберу сегодня вечером, у меня есть его домашний номер, думаю, он согласится с вами встретиться.

А уже тем же вечером Сизов диктовал мне номер телефона своего одесского коллеги, и я, не мешкая, тут же его набрал. Голос у Збандута оказался приятным, располагающим к себе:

- Читал ваши книги, Сергей Андреевич. Интересные, разноплановые вещи, что редкость для писателя. А о чем сценарий, если не секрет?

Заявив, что это будет настоящий блокбастер, восхваляющий мужество и отвагу советских моряков, вкратце изложил сюжет, заставив собеседника ненадолго задуматься. Потом Геннадий Пантелеевич произнес:

- Что ж, это и вправду может вылиться в нечто занимательное. Но пока не увижу сценарий сам - обещать ничего не могу. А вы, я так понимаю, в наши края пока не планируете, или все же готовы сорваться?

- В принципе если самолетом, то можно за день-два обернуться. Давайте я насчет транспорта подробнее разузнаю, и мы тогда с вами еще раз созвонимся. Чтобы, как говорится, обошлось без неожиданностей. А то прилечу - а вы по делам куда-то уехали.

На том и порешили. Выяснил, что до Одессы лететь около двух часов, так что можно легко управиться за один день. Поговорил с Валей, та меня благословила на очередной киноподвиг, и уже на следующий день самолет Ту-154 со 160 пассажирами на борту, включая мою тушку, приземлялся в одесском аэропорту.

До киностудии добрался без приключений, где наконец-то вживую увидел ее директора. Первое впечатление, создавшееся во время телефонного разговора, не сильно поменялось. Геннадий Пантелеевич оказался приятным в общении человеком, живо заинтересовавшимся моим проектом. Я вручил ему рукопись, после чего мы прогулялись по павильонам, раскланиваясь по пути с какими-то деятелями киноискусства, а вечером я уже садился на обратный рейс в Москву.

Ожидая, пока Збандут прочитает сценарий, между делом зашел в секретариат Союза писателей, поинтересовался насчет жилищно-строительного кооператива. Оказалось, что на данный момент писатели не строятся, но имеется вариант в ЖСК 'Советский писатель', в доме у метро 'Аэропорт'. Там сейчас вдова писателя Николая Томана пытается продать 3-комнатную кооперативную квартиру. Однако потенциальных покупателей отпугивает цена - что-то порядка 13 тысяч рублей. Хотя квартира солидная: общая площадь 120 кв. м., 3-метровой высоты потолки, раздельный санузел, просторная кухня. Одна из комнат переоборудована под рабочий кабинет. Если есть желание - вот телефон вдовы писателя Елизаветы Григорьевны.

Телефон я взял, и по пути домой прикидывал, сколько у нас имеется наличности, если все снять со сберкнижки. Получалось тысяч 10, не больше. А если бы не вовремя подоспевший гонорар за 'Алмазную колесницу', то было бы и того меньше.

Хм, не написать ли мне срочно пару-тройку песен для Инги? Скажем, оптом продать дешевле, по паре тысяч рублей. Хотя давай-ка я сначала загляну к хозяйке, может, квартира только на словах хороша, а на самом деле без слез не взглянешь. Вот прямо сейчас остановлюсь у первого телефона-автомата и наберу номер этой вдовы.

Через час я уже парковался у высокого дома из светло-розового кирпича, с зелеными балконами, издали похожим на плывущий океанский лайнер.

На входе меня встретил консьерж - усатый пенсионер, с очками в роговой оправе на мясистом носу, уткнувшийся в 'Советский спорт'. Я показал свой членский билет, что немного расположило ко мне консьержа, а узнав, что я к Томан, подсказал, на каком этаже выходить, и снова уткнулся в футбольную аналитику.

Елизавета Григорьевна оказалась сухощавой, высокой старухой, с горделивой осанкой, и открыла мне сразу, словно специально ждала под дверью.

- Здравствуйте, вы, я так догадываюсь, Сергей Андреевич? Проходите, разувайтесь у порога, вот тапочки. У нас качественный паркет, не хотелось бы обнаружить на нем царапины иди иного рода повреждения.

Тапочки, судя по размеру и ветхости, вероятно, принадлежали когда-то ее покойному супругу. Квартира и впрямь оказалась просторной, не обманула моих ожиданий. Правда, ремонт тут если и делали, то уже давненько. Да и вообще жилье вторичное, грех столько за него просить. На это я вкупе и намекнул, когда вдова завела свою шарманку про 13 тысяч.

- Видите ли, Сергей Андреевич, это не просто квартира, в этих стенах жил и творил великий русский писатель Николай Владимирович Томан.

Казалось, хозяйка жилплощади сейчас лопнет от гордости за усопшего мужа, имя которого я услышал впервые только сегодня.

- Здесь витает его дух, и лишь одно это тянет как минимум на пять тысяч рублей сверх стоимости квартиры. Да что там, память Николая Владимировича бесценна! Если бы не нужда...

- А вы что, голодаете?

- Я вдова известного писателя, и имею право питаться, не ограничивая себя в выборе продуктов. А когда я уже второй месяц обхожусь без сырокопченой колбасы и копченой осетрины - у меня начинается ипохондрия.

Отчего-то мне захотелось дать этой самодовольной старушке хорошего пинка, но вместо этого я выдавил из себя улыбку.

- Хорошо, Елизавета Григорьевна, я вас понял. Мне нужно посоветоваться с супругой, и уже завтра, вполне вероятно, я дам свой ответ.

Валя, выслушав рассказ о моей встрече, тяжело вздохнула. Для нее до сих пор 13 тысяч были очень большими деньгами, хотя за последний год она уже держала в руках солидные суммы. И в то же время такая квартира в Москве оставалась для нее несбыточной мечтой. Впрочем, теперь уже не такой уж и несбыточной.

- Давай-ка еще раз съездим, сама посмотрю, что там за чудо-квартира, - предложила Валентина.

На следующий день я первым делом навел в Союзе писателей справки об этом самом Николае Томане. Выяснилось, что он писал по большей части фантастику и приключенческие повести. Причем в самом что ни на есть кондовом варианте. Например, повесть 'Чудесный гибрид' рассказывала о селекции зерновых, а 'Мимикрин доктора Ильичева' - об изобретении препарата невидимости, с помощью которого советский диверсант уничтожает новейшее германское оружие. А вообще, как отметил в приватном со мной разговоре один из заместителей секретаря правления Союза писателей, послевоенное творчество Томана было во многом вторично, заимствуя идеи у других советских и зарубежных фантастов.

После этого, ближе к обеду, я привез жену в писательский ЖСК. Валя под бдительным присмотром хозяйки бродила по комнатам, заглядывая в ванную, туалет, изучала состояние коммуникаций.

- Ну что, трубы вроде бы не гнилые, а в целом ремонт не помешал бы, - констатировала дотошная супруга. - И сантехнику я бы поменяла. Хотя квартира сама по себе неплохая.

- Может быть, - предложил я хозяйке, - сторгуемся на 12 тысячах?

- Побойтесь Бога!

- Елизавета Григорьевна, 13 - цифра плохая, счастья не будет. Давайте остановимся на 12500, и по рукам.

Торговались мы минут десять. Не ожидал, что во мне скрыт талант к подобного рода прениям. Валя только молча переводила взгляд с меня на упорную старушку, не рискуя вставить свои пять копеек и тем самым испортить мой стройный план по уламыванию вдовы. И все же скидки пусть и пятьсот рублей, но я таки добился.

Писательская вдова вздохнула, будто Марии Стюарт на эшафоте перед тем, как лишиться головы, и чуть слышно промямлила:

- Хорошо, пусть будет 12500. Хотя это грабеж.

В тот же день мы съездили к нотариусу, где оформили акт купли-продажи с внесением залога в сумме трех тысяч рублей. Оставшуюся часть я должен был отдать старушке, когда она найдет себе жилье и покинет теперь уже мою - вернее нашу с Валей - жилплощадь.

Пока ехали от нотариуса домой, в глазах любимой читался плохо скрываемый восторг.

- Сережа, это не сказка, не розыгрыш? Это теперь правда наша квартира?!!

- Можешь себя ущипнуть. Или лучше давай я...

- Ой, больно, синяк же останется!

- Зато теперь ты поняла, что не спишь. Кстати, прежде чем въехать, нужно будет сделать небольшой ремонт. Ты как на это смотришь?

- Да не мешало бы, а то обои кое-где ободрались, отклеились, плитка в ванной местами отлетела. Да и сантехнику я бы поменяла.

- Вот видишь, уже рассуждаешь как хозяйка квартиры.

- Только у нас на ремонт денег считай что и не остается. Это же тысяча как минимум, если нанимать рабочих. Хотя обои могли бы сами поклеить...

- Валя, солнце, если мы можем себе позволить нанять профессионалов, то и нечего выдумывать. Я с Чарским еще вчера договорился, что отдаю ему три новые песни оптом за шесть тысяч.

- Когда уже сочинить успел?

- Сейчас домой приедем, и засяду, начну творить. Пары дней, думаю, хватит.

На этот раз я обратился к творчеству группы 'Мираж'. Учитывая, что для меня на первом месте всегда стояла мелодия, репертуар коллектива в этом плане подходил как нельзя кстати. Само собой, не обошлось без хита 'Музыка нас связала'. Правда, пришлось самому сочинять второй куплет, который напрочь вылетел из головы. Но учитывая непритязательность песенки, много времени на это не ушло. Дальше я подобрал на гитаре и перенес на нотный стан 'Наступает ночь'. Здесь я вообще помнил только припев, с куплетами пришлось повозиться. Та же история была с песней 'Где ты мой новый герой?' Да еще никак не удавалось подобрать на подаренной Высоцким 6-струнке мелодию. Мучился-мучился, в итоге плюнул и 'сочинил' хит 'Паромщик' из будущего репертуара Аллы Борисовны. В свое время я его зачем-то - сам не помню зачем - выучил под гитару, теперь оставалось только восстановить в памяти аккорды и слова.

В общем, за двое суток, как и обещал Валюшке, с заданием я справился. Тем же днем обменял у Чарского песни на деньги, и сразу положил на сберкнижку. Их у нас с Валей было уже четыре штуки, мы решили, что на всякий случай лучше раскидать суммы по разным счетам.

После майских праздников писательская вдова освободила квартиру, вывезя всю мебель, включая ершик для унитаза. Тем лучше, во время ремонта не придется ничего лишний раз двигать. Мы тут же наняли пару отделочников, которых мне посоветовал все тот же Анатолий Авдеевич. При этом заставив дать обещание, что я приглашу его на новоселье. Мол, когда вселялся в Переделкино, не приглашал, а тут уже не отмажешься. Будучи человеком по натуре не особо публичным, я начинал уже понемногу уставать от разного рода посиделок и празднеств, но в данном случае пришлось пообещать пригласить человека на новоселье.

Которое, к слову, мы отметили сразу же, как только в квартире был закончен ремонт. По большому счету переезжать сюда мы пока не планировали, меня устраивало тихое Переделкино со своим чистым воздухом и спокойной Сетунью. Так что новоселье в общем-то было специально организовано для Чарского и соседей по лестничной площадке - одной такой же вдовы, как Елизавета Григорьевна, и пожилой писательской четы Фрумкиных. Вернее, поэтической. Причем писал и Яков Вольдемарович, и его столь же мелкая и носатенькая супруга Земфира Мафусаиловна. Естественно, не забыли пригласить и Ленку с хахалем.

К новоселью мы успели купить кухонный стол, четыре табуретки, и три стула, чтобы людям было где сесть. Заодно приобрели раскладной диван. На нем по идее должна была ночевать Ленка. Мы с женой решили, что нечего дочке маяться в общежитии, ежели имеется своя квартира. Пусть выписывается из общаги и вместе с матерью прописывается в кооперативную квартиру. Из первоочередного оставалось только прикупить холодильник, пусть даже недорогой, но чтобы Ленка могла хранить там продукты. Всю остальную обстановку докупим с течением времени.

- Ну, за вас, новоселы! - поднял наполненную до краев 'Посольской' рюмку Чарский.

Все его дружно поддержали, после чего приступили поглощению закусок. После третьей рюмки обстановка за столом стала совсем раскованной. То и дело завязывались разговоры на самые разные темы.

- Действительно, 13 тысяч платить даже за такую квартиру - явный перебор, - заметил Фрумкин. - Хотя Елизавета Григорьевна всегда отличалась склочным и мелочным характером. Над несчастным Николаем Владимировичем, сколько помню, измывалась, он ей слова боялся поперек сказать. Так ведь и загнала его в могилу, а ведь еще бы жить и жить.

- Да-да, так и есть, - поддакнула Земфира Мафусаиловна и снова уткнулась выдающимся шнобелем в тарелку с салатом.

Выпроводив гостей уже под вечер, решили переночевать на диване, уложив Даньку посередине между нами. Ленка, которая с женихом укатила спать в общежитие, обещала приехать завтра утром. Мы планировали съездить, прописать ее в новую квартиру. Но ответственным квартиросъемщиком должна стать Валентина. А для этого ей предстояло сначала выписаться из пензенской квартиры. В родной город собирались съездить уже на днях, чтобы не затягивать процесс.

Данилка уснул первым, а мы все еще переговаривались шепотом, чтобы не разбудить сына.

- Ужас, столько денег вбухали в квартиру, - все не могла успокоиться Валя.

- Не переживай, по миру не пойдем. К счастью, труд композиторов и поэтов-песенников в Советском Союзе неплохо оплачивается.

Еще бы, ведь годы спустя те же Юрий Антонов и Вячеслав Добрынин не скрываясь, рассказывали, что в советские времена не знали, куда девать деньги от авторских отчислений. Антонов к тому же в это время вовсю приторговывает западной аппаратурой. Вроде бы женился на подданной Югославии и получил возможность привозить качественную музыкальную аппаратуру, перепродавая ее коллегам втридорога. Тот еще аферист.

Кстати, не залезть ли мне в его репертуар? У Антонова, например, я помнил с десяток песен, хотя далеко не со всеми текстами. Можно порадовать полузабытого мною Слободкина такими вещами, как 'Крыша дома твоего', 'Море', 'Поверь в мечту', 'О тебе и обо мне'... Не обеднеет Антонов, уже в это время 'прославившийся' своим хамским поведением, чему я лично был свидетелем пару лет назад на Чистых прудах. Да и Слободкин рассказывал, как композитор костерит своих музыкантов, а если кто рискнет сказать слово против - сразу же указывает на дверь.

На следующий день мы провернули все запланированные дела, вручили Ленке один из экземпляров ключей, наказав не водить в квартиру посторонних, на что получили обиженный ответ:

- Предки, вы что, за дурочку меня держите? Ну кого я могу привести?

- Да хотя бы своего Витьку, - упорствовала Валентина. - Рано вам пока еще жить вместе.

- Вообще-то я уже совершеннолетняя, если что, в моем возрасте девчонки замуж выходят. Вон у нас на курсе одна недавно выскочила. По беременности, правда...

- Так, знаешь что, совершеннолетняя... Вот когда диплом получишь и устроишься на работу - тогда и делай что хочешь. А пока слушайся родителей. И беременеть мне тут не вздумай. Не маленькая уже, должна знать о средствах контрацепции... Все, хватит дуться, дай я тебя поцелую и мы поехали.

Не успев переступить порог дачи, были встречены пронзительной трелью телефона.

- Сергей Андреевич, а я уже пятый раз, наверное, вам звоню... Это Збандут, директор 'Одесской киностудии'. Я прочитал сценарий, он мне понравился, правда, не уверен, что цензура не придерется. Ничего, поборемся. Пока думаю над кандидатурой режиссера.

- А какие варианты?

- Станислав Говорухин, Георгий Юнгвальд-Хилькевич и Борис Дуров.

- Дурова берите!

- Почему вы так в нем уверены?

Не объяснять же собеседнику, что при упоминании фамилии Дурова я сразу вспомнил, что он и был режиссером фильма.

- Я слышал, будто первые двое планируют большие проекты, а Дуров вроде бы свободен.

- Действительно, Говорухин говорил, что хочет снять на нашей студии фильм про каких-то бандитов в послевоенной Москве, а Жора насчет мушкетеров намекал. И Дуров как раз пока без работы. Хорошо, попробую с ним поговорить. Сейчас главное - пробить сценарий.

- И кстати, на главную роль можно попробовать Николая Еременко-младшего. А на роль главного бандита - Талгата Нигматуллина. И заодно привлечь к съемкам Тадеуша Касьянова как специалиста по восточным единоборствам. Он мог бы сыграть небольшую роль, например боцмана.

- Хм, у вас уже вон как все расписано. Ладно, подумаем, запомним, пока же я буду заниматься сценарием.

Глава 20

Однако со сценарием все продвигалось не очень гладко. Цензоры упорствовали, пытаясь из крепкого идеологически выдержанного боевика сделать нечто бесхребетное, с минимумом трупов и единоборств. Этакую веселую сказочку с хэппи-эндом, изобразив пиратов забавными идиотами. Я же настаивал на хэппи-энде, достигнутом через пот и кровь героических советских моряков и морячек, раз уж по сценарию наши женщины оказались в заложниках у бандитов. Твою ж мать, теперь я представляю, каково приходилось создателям фильма в той реальности. Бесило, что процесс простаивал, ведь с моей подачи уже и Дуров ухватился за идею съемки, и Еременко дал предварительное согласие, не говоря уже о Нигматуллине и Касьянове.

В итоге пришлось звонить Машерову и просить хоть как-то помочь в решении этого вопроса.

- А у вас там действительно получается такой жесткий фильм? Неспроста же в Госкино так уперлись, - все же насторожился Петр Миронович.

- Так ведь когда про войну картины снимаем, как-то их не приглаживаем. То есть приглаживаем, конечно, чтобы совсем уж не шокировать зрителя, но ведь стараемся и правду показать. А тут все еще вполне пристойно, так сказать, наш ответ Голливуду.

- Ммм... Что ж, я верю вам на слово, Сергей Андреевич. Хорошо, позвоню Щербицкому, раз уж собрались снимать в Одессе, все-таки Украина, может, он тоже сумеет где надо надавить. Думаю, в Госкино к моим и его словам должны прислушаться. Кстати, вы очень вовремя позвонили. Я ведь нашел все-таки время поговорить с директором 'Беларусьфильма' насчет экранизации повести 'Знак беды', и он просит от вас сценарий. Когда сможете написать?

- Да за пару недель должен управиться. С оказией потом передать?

- Я в Москве часто бываю, тогда и встретимся, предварительно созвонившись.

- Кстати, как там Владимир Семенович поживает на хуторе? Не в курсе?

- Сам не проверял, но просил секретаря райкома съездить, проверить. Позавчера мне отзвонился, говорит, Высоцкий ваш вроде бы приходит в себя. С неделю-две ломало его, потом как бы оклемался. Взялся за гитару, песни сочиняет одну за другой. Хуторянам по хозяйству помогает, наловчился полено с одного удара колоть. Нестор Кузьмич на рыбалку его с собой берет, в общем, при желании скучать некогда.

Интересно, как там Влади без любимого? Что-то не рвется в глушь, видно, любовь к комфорту все же сильнее, чем к Высоцкому.

Благодаря вмешательству первых лиц Белоруссии и прежде всего Украины снимать 'Пиратов...' все-таки разрешили, о чем я узнал из телефонного звонка Геннадия Пантелеевича. Я понадеялся, что Дуров сделает фильм не хуже, чем сам же снял в другой реальности, и мне не придется контролировать съемочный процесс, монтаж, и прочую киношную ересь. Хотя на предпремьерном показе обязательно появлюсь, мало ли...

Не теряя времени, взялся за создание сценария к фильму, рабочее название которого пока соответствовало книге 'Знак беды'. Набив руку на прошлых сценариях, в этот раз никаких затруднений не испытывал. Уложился за десять дней и стал ждать звонка от Машерова. А между тем решил взяться за книгу по своему же сценарию 'Пираты XX века'. Снимать фильм будут, скорее всего, до осени. За это время я должен сценарий превратить в художественное проведение, и отдать его в журнал 'Юность'. А там должны тут же напечатать. Я даже успел предварительно созвониться с Полевым, который пообещал забронировать для меня место в августовском номере.

Почему не в издательство 'Молодая гвардия'? Потому что раньше чем через три месяца книгу ни при каком раскладе не напечатают, а к тому времени фильм, скорее всего, уже пройдет в отечественном прокате. Да, тираж бы раскупили по-любому, может быть, с еще большим ажиотажем, чем если бы книга вышла до премьеры фильма. Но мне втемяшилось опубликовать повесть именно до окончания съемочного процесса. Пусть в журнале, но издающимся тем не менее миллионным тиражом, и после этого народ уже валом повалит в кинотеатры... Хотя, в принципе, и так повалит, по-любому будут рекордные сборы. Если, конечно, удастся переплюнуть 'Марсианина', который на данный момент удерживал рекорд по сборам за всю историю советского кино. Да еще и в Штатах вон на ура прошел. Глядишь, и 'Пиратов...' получится загнать америкосам, если, конечно, фильм удастся снять, как задумано.

Между тем началось лето, на свою дачу после зимней отсидки в городе снова вернулся Окуджава. Поприветствовали друг друга как старые знакомые. Мы стали регулярно устраивать во дворе за дачей шашлыки, или выбираться с Данькой в окрестный лесочек. А чуть меньше чем в километре от Переделкино обнаружился симпатичный пруд, с удивительно прозрачной водой, возможно, из-за бьющих со дна родников. Если сверху вода прилично прогревалась, то на глубине где полутора метров ноги резко схватывало холодом.

А как-то на берегу пересеклись с четой Окуджавы. Оказывается, Булат Шалвович тоже любил здесь купаться, а супруга его сопровождала, предпочитая прогуливаться по берегу. Причем плавал для своего возраста бард весьма неплохо. Во вторую нашу встречу на пруду мы договорились пересечь водоем наперегонки, так я всего на чуть-чуть опередил Окуджаву.

Как бы между прочим Булат Шалвович поинтересовался, куда в последнее время пропал Высоцкий? Поговаривают, что спрятался чуть ли не буддийский монастырь. Пришлось рассказать правду.

- А вот это хорошая идея! Я давно говорил, что Володе нужно взять тайм-аут, уехать на какое-то время в глушь и забыть о друзьях, пьянках и наркотиках.

- Вы тоже знаете про наркотики?

- Да об этом давно уже вся Москва говорит. И милиция знает, да только то ли боятся брать в оборот известного артиста, то ли приказ свыше не трогать. Скорее всего, второе, ведь и наверху у Высоцкого есть покровители.

Понемногу мы с женой занимались и обустройством новой квартиры. Но прежде съездили в Пензу, выписались из старой, вернув ее в жилой фонд 'Плодовощторга'. Мебель решили оставить для новых жильцов, кому-то из работников пензенской торговли повезет въехать в уже практически обставленную квартиру. Везти в Москву диваны, шкафы и комоды не было желания, ведь это нужно заказывать грузовик, и доставка в столицу влетит в копеечку. Легче в столице купить новую мебель.

По возвращении как раз этим и занялись, благо что наличность еще имелась, да и авторские веселым ручейком наполняли наши счета на сберкнижках. Но первым делом мы на радость Ленке привезли холодильник 'Зил-63', чтобы было куда складывать скоропортящиеся продукты, и следом телевизор 'Рубин-714', чтобы вечерами было не скучно. Хотя какая там скука. Падчерица успевала и домашние задания делать, и на танцы со своим Витей бегать. Но вот одно из таких похождений закончилось для влюбленной парочки не лучшим образом. Какие-то гопники стали к Ленке приставать, Витя, как кавалер, переборов природную скромность, попытался вступиться за свою девушку, хотя, мне кажется, скорее его возлюбленная могла бы защитить своего жениха. Как бы там ни было, Витя огреб по первое число, но честь Елены сумел сохранить, и потом с неделю гордо демонстрировал окружающим свой фингал.

- Тебе бы боксом заняться, - посоветовал я пострадавшему, не особо веря, что тот послушает моих советов.

На удивление, послушал, и записался в секцию при университете. Глядишь, мужиком станет, этаким ботаном с железными кулаками. Характер вроде есть, а мышцы можно и накачать. Кстати, тех троих хулиганов поймали, они оказались иногородними студентами техникума, все из подмосковных Химок, и после этой истории были отчислены и отправлены по домам. Должны были радоваться, что не получили срок по статье 'Нанесение телесных повреждений легкой тяжести'. И ведь пошли бы, как рецидивисты, имейся у них судимость, но до этого все трое состояли лишь на учете в ПДН.

Инга Чарская в это время вовсю трудилась над своей первой пластинкой под названием 'Мелодии любви'. До этого пара ее-моих песен уже попадала в разные сборники на виниле, да и на магнитофонных записях композиции в исполнении Чарской неслись чуть ли не из каждого утюга. Но сольная пластинка, составленная исключительно из моих вещей, включая 'Две звезды', где соавтором выступила Валя - это уже серьезный шаг вперед.

Не забывал я и о 'Веселых ребятах'. Слободкин с большой радостью принял песни, 'украденные' мною из будущего репертуара Антонова. Что-то мне подсказывало, что с какой-то из этих вещей ансамбль засветится и на следующей 'Песне года'. Ну и мне бонус в виде авторских отчислений. Да-а. знал бы я, тогда, в первые дни своего нищенствования по Пензе 75 года, какими суммами буду швыряться и сколько зарабатывать. Теперь уже со смехом вспоминалось, как я едва не залез в помойку в поисках хоть какой-то еды.

В один из июньских дней мы снова затеяли с женой шашлык во дворе. Мангал обнаружился еще от прежних хозяев, видать, они тоже были не дураки хорошо посидеть на природе. Я успевал и за мясом следить, и на гитаре наигрывать. Как-то сама собой на память пришла баллада 'скорпов' 'Wind of Change'. Жаль, что не споешь ее на нашей эстраде. Во-первых, англоязычная, а во-вторых, хотя и о Москве, но все же про ветер перемен, что может быть неправильно истолковано цензурой. Вернее, правильно, все-таки Клаус Майне пел о Перестройке, которой пока в Союзе еще не пахло.

А может быть, все же попробовать собрать группу, исполняющую англоязычный хард-рок? Ну а что, неплохая идея, если представить все как экспансию нашей идеологии на Запад. То есть музыку мы оставляем, а тексты пишем другие, прославляющие социалистический строй. Конечно, не в лоб, как-то завуалированного, но чтобы постепенно до западного слушателя доносилась мысль, будто СССР борется за мир во всем мире, советские люди живут счастливо, а на Западе все постепенно загнивает. Хотя нам бы так погнить... Ну да ладно, не суть. Естественно, одной политикой наполнять концерты нельзя, добрую часть выступления должны оставлять песни о любви, все же молодежи это ближе. И время от времени разбавлять любовную мутотень идеологически выверенными текстами. В таком варианте с худсоветами может и прокатить. А затем попытаться вывести группу на международную арену!

Тьфу ты, блин! Так замечтался, что не заметил, как начало подгорать мясо. Хорошо, вовремя спохватился. А между тем идея неплохая, думал я, прокрутив шампуры с нанизанными на них кусочками свинины с кольцами лука и томатами, нужно ее еще раз как следует обмозговать.

Начнем, пожалуй, с названия коллектива. Почему бы не взять бренд из будущего 'Парк Горького'? Можно, как у них и было, на английском - 'Gorky Park'. Узнаваемое место в Москве - столице нашей Родины. Уже плюсик перед худсоветом. И кстати, можно у них позаимствовать пару вещей. Например, 'Bang' и 'Moscow Calling'.

Дальше как раз предстояло составить музыкальную подборку. Мелодии, от которых когда-то тащился я сам, и которые придутся слушателю по душе, можно взять у тех же 'Scorpions', 'Aerosmith', 'Metallica'... У последних я обожал баллады 'The Unforgiven' и 'Nothing Else Matters'. Один знакомый гитарист-виртуоз меня даже учил играть на акустике вступление к 'Nothing Else Matters'. Намучался я тогда, помнится, прежде чем стало что-то получаться... Попробовал по памяти наиграть. Не айс, конечно, но в случае чего смогу донести идею до профессионального гитариста. Тем более у меня есть эта песня на магнитофонной ленте в числе других композиций, записанных с динамика телефона. Правда, показывать эти кассеты никому нельзя, сразу же возникнут ненужные вопросы. А вот для личного пользования вполне сгодится, чтобы обновить воспоминания.

Конечно, в качестве все эти вещи хранилось на micro sd, только вот воткнуть карточку памяти было некуда, так что прослушать эти вещи пока нереально. Телефон с 'ридером' Алферов, думается, давно уже пустил на запчасти. Так что будем использовать для восстановления былых знаний магнитофон.

Кстати, вот такие печальные баллады типа 'Nothing Else Matters' можно посвятить проблеме, как уже говорилось выше, загнивающего Запада. Мол, все у вас, ребята, хреново. Вроде красивых шмоток навалом, машины в каждой семье есть, а идеология прогнила. Медицина и образование платные, молодежь сидит на герыче, да и нищих хватает. На работе все унижаются перед начальством, стучат и подсиживают друг друга, за кредит на покупку жилья всю жизнь не расплатишься, политики врут и заняты только своими гешефтами, СМИ скрывают неугодную правду, власть и деньги имущим плевать на простого обывателя, они все решают сами, никого не спрашивая, в том числе, воевать или нет. И главное, без денег и связей нет возможности стать кем хочешь.

Опять же, должны быть в репертуаре песни, посвященные борьбе за мир, предупреждающие о том, к чему может привести гонка вооружений и эскалация ядерных боезапасов. Почему бы не обратиться к творчеству шведской группы 'Europe'? Взять их 'The Final Countdown'. Правда, там пелось о каких-то космонавтах, убывающих на Венеру, но можно представить так, что 'Последний отсчет' посвящается последним секундам перед тем, как будут запущены баллистические ракеты с ядерными боеголовками.

А вот вступление к 'The Final Countdown' на синтезаторе точно не сыграю. И песни у меня этой в мобиле не было, приходится рассчитывать только на свою память. Ну ничего, зато смогу напеть, пускай тогда профессионалы доводят до ума.

Итак, идея и название группы имеются, предварительный репертуар имеется, правда пока без текстов, осталось набрать музыкантов, найти студию и заручиться поддержкой каких-нибудь больших дядей, могущих влиять на потенциальный худсовет. И кстати, в это время все коллективы должны быть приписаны к какой-то филармонии. Но это уже частности, если за нами будет стоять человек уровня того же Машерова, то к какой-нибудь минской филармонии можно прибиться без проблем.

Но все же хотелось бы поближе к столице, а лучше в самой Москве. И вообще, нужно начать с подбора исполнителей. Взял бы Градского на роль солиста, но тот уже в принципе сложившийся артист, со своим видением музыкального репертуара. А хотелось набрать талантливых, но молодых, 'незасвеченных', из которых можно лепить что-то по своему усмотрению. А вот где их искать? Вот тут бы и посоветоваться с Градским, он-то крутится в этой тусовке и наверняка должен знать молодых и перспективных, желающих петь на английском.

- Привет! - ответил рокер на мое приветствие по телефону. - Что у тебя стряслось?

- Хочу группу создать, поющую хард-рок на английском. Нет у тебя на примете начинающих музыкантов и хорошего солиста, которые еще нигде особо не светились?

- Серж, не смеши меня! Кто тебе позволит запустить такой проект?! На первом же худсовете зарубят. Ладно бы просто хард-рок, тут еще возможны варианты при идеологически правильных текстах, но англоязычный...

- Саша, ты по этому поводу не парься, эту проблему я беру на себя. Ты скажи: поможешь найти музыкантов или мне к кому-то другому обратиться?

- Кхм, ну, если так... Есть у меня на примете один неплохой вокалист, один в один Планта копирует, зовут его Жора Ордановский. Он в прошлом году расстался было с группой 'Россияне', но сейчас они вроде бы снова объединились на базе ДК в какой-то деревне Ломоносовского района, если я ничего не путаю, играют на танцах, и пытаются родить что-то оригинальное. Кстати, и остальные ребята в группе неплохие, уровень деревенского ДК явно не для них. И при этом еще и относительно молодые.

- А где эта деревня находится?

- Это где-то под Питером, на берегу Финского залива. Слушай, если ты заинтересовался, я могу точно узнать. До завтра ждет? Ну все, завтра тогда созвонимся в это же время.

В деревню Горбунки, что недалеко от станции Стрельна, я попал через две недели. До этого благодаря Градскому, снабдившему меня номером директора того самого ДК, мы с деревенскими музыкантами пару раз созванивались, я в общем озвучил свои предложения, парни заинтересовались, и мы договорились встретиться на конкретное число.

Хм, еще бы не заинтересовались! Я хоть и попсу по большей части пока сочиняю, но имя успел себе заработать, а тут еще им предлагают такой карьерный взлет. Причем, как я подозреваю, музыканты с радостью исполняли бы песни на английском, но кто ж им разрешит. А тут удача сама в руки плывет. Сомневаюсь, будто они вот так вот поверили, что я вытащу их на международный уровень, но то, что за мной может кто-то стоять - тема вполне реальная.

В общем, за эти пару недель я накидал три песни на мотив аэросмитовской 'Crazy', скорповской 'Wind of Change' и той же 'The Final Countdown' со скандинавским акцентом. Тексты я написал на русском, и с ними ткнулся в переводческую секцию Союз писателей. Но тамошние 'звезды' наотрез отказывались снисходить до переводов каких-то песенных текстов. Потом уже стали намекать на какой-то заоблачный гонорар, но тут я пошел на принцип. Не хотите по-хорошему? Идите в жопу, товарищи! А я пойду на факультет иностранных языков МГУ. В итоге мне порекомендовали талантливого студента-третьекурсника, поступившего на иняз благодаря своим мозгам, а не папиным связям. Судя по патлам, любителя рока, так и оказалось на самом деле - Юрик, как его звали - играл в каком-то полуподпольном бэнде. Обрисовал парню, что от него требуется, он попросил за свои услуги стольник, я согласился, хотя готов был предложить и больше, и уже на следующий день держал в руках три качественных перевода. Во всяком случае, я доверял парню, хотя некоторые слова и не понимал, а сидеть и проверять со словарем не хотелось. На текст я наложил ноты, на что у меня ушло еще два дня, после чего сел в 'Волгу' и отправился в эту самую деревню Горбунки.

Коллектив 'Россиян' на тот момент представлял из себя классический квартет. Чем-то похожий на еще длинноволосого Фредди Меркьюри Георгий Ордановский - вокал и гитара, Александр Кроль - бас и вокал, Георгий Блинов - ударные, и на клавишных Олег 'Алик' Азаров. Все были относительно молоды, тридцатник еще никому не стукнуло. Аппаратура у ребят для деревенского Дома культуры имелась вполне приличная. Для начала попросил их сыграть что-то свое. Понравилось, оказалось, что автор большинства песен - Жора Ордановский. Причем голос у него был сильный и чистый, хоть оперу исполняй.

После этого взялись за мой материал. Ребята все схватывали на лету. На ноты я смог переложить только аккорды, так что пришлось мелодию еще и напевать, что сильно удивило рокеров, уверенных, будто к ним приехал матерый композитор. Но уже через час 'Россияне' сумели выдать вполне жизнеспособную версию 'Wind of Change', которая теперь называлась 'Wings of Motherland', то бишь 'Крылья Родины', и была посвящена погибшим во Вторую мировую летчикам. Ордановский пока пел с листа, ловко выводя английские слова. Еще бы, чувак в свое время перепел, как он сам признался, едва ли не всех 'цеппелинов' и 'перплов'. Да и английская спецшкола в свое время снабдила юношу какими-то знаниями.

Затем мы взялись за 'Crazy'. Название я оставил, эта песня о вечном, как говорится: человек сходит с ума от страсти к возлюбленной и готов ради нее совершать немыслимые подвиги. Я заранее предупредил по телефону Ордановского, что для этой композиции нужна будет блюзовая губная гармошка, иначе композиция не получит той музыкальной окраски, которая должна, по моему мнению, присутствовать. Но выяснилось, что именно блюзовой гармошки у парней нет, поэтому мне пришлось прочесать Москву в поисках уникального духового инструмента. Сумел-таки достать через Градского, хотя и обошлась мне гармоника в полторы сотни рублей. Зато настоящая 'Hohner', от которой Ордановский пришел в неописуемый восторг. К счастью, Жора управлялся с ней довольно неплохо, и мы сумели относительно быстро достигнуть желаемого результата.

Ну и на закуску мы часа два промучались с 'The Final Countdown' - песни-предупреждении для любителей побряцать оружием. Самым сложным оказалось донести до Алика мысль, как должен звучать проигрыш на синтезаторе.

- Слушай, а реально круто, - сказал Кроль по окончании репетиционного процесса, устанавливая на специальную подставку свою бас-гитару. - Мне уже нравится.

Мы сразу договорились обращаться друг к другу на 'ты', чтобы между нами не оставалось никаких барьеров. Сейчас я видел, как у парней загорелись глаза. Похоже, зацепило, значит - контакт налажен, материал пришелся ко двору. Хоть сейчас представляй группу на суд художественного совета.

- Только 'примочки' у нас чуть ли не самопальные, - грустно констатировал Жора Ордановский. - Я-то чувствую, что звук должен быть чище, а с этой рижской 'Vita' получается какой-то фуз/вах, переходящий в овердрайв. Была у меня раньше хорошая гэдээровская педаль, но сперли прямо с репетиционной базы - кто-то ночью влез в окно.

- Это дело нужно решать, не откладывая в долгий ящик, - решительно заявил я и достал ручку с блокнотом. - Давай, Жора говори, что нужно достать...

На прощание попросил ребят переписать ноты всех трех песен в двух вариантах. По одному я забрал себе, чтобы было что предъявить в ВААП. Идея идеей, а авторские еще никто не отменял.

Кстати, название группы я после некоторого раздумья решил оставить. Звучит патриотично, только надо подумать, как это будет на английском. Хотя что там думать, так и будет - 'the Russians'. Очень даже патриотично.

Правда, для того, чтобы зарегистрировать название группы на английском, пришлось включить дополнительные ресурсы. Спасибо связям Чарского. Блин, до чего же коррумпированное у нас общество, на этих взятках скоро разоришься.

Программа из 11 песен была готова через два месяца. Но даже в деревенском ДК 'the Russians' не могли ее отыграть, потому как программа еще не была утверждена худсоветом. Боже, как же с этим все намного проще на несчастном загнивающем Западе, где народ сам голосовал за полюбившиеся вещи и группы долларом-фунтом-франком и так далее.

Программу у нас принимали 2 сентября в ленинградском Дворце культуры имени Ленсовета. К тому времени я официально пробил себе должность художественного руководителя коллектива, правда, базировавшегося, как эти ни смешно звучало, при Доме культуры деревни Горбунки. Ничего, если все пойдет по плану, то в ближайшее время буду стараться пристроить коллектив в 'Ленконцерт'. На Москву пока замахиваться было рано, а вот в Питере приткнуться в приличное концертное учреждение виделось более-менее реальным.

Накануне просмотра я попросил своих музыкантов устроить своеобразный флешмоб - оповестить друзей и знакомых относительно бесплатного выступления. И когда члены худсовета числом 12 человек (прямо как в фильме про 12 пока еще не разгневанных мужчин) заняли в зале свои места на первом ряду, я вышел на сцену и в микрофон заявил:

- Товарищи, специфика нашего жанра требует присутствия в зале зрителей, а не группы в 12 человек. Хотя бы полсотни любителей качественного рока могут послужить лакмусовой бумажкой выступления молодого и перспективного коллектива, с идеологически выдержанной программой. Если вы не против, конечно.

Про 'идеологически выдержанную программу' я упомянул не случайно. Тексты песен с русским переводом были розданы членам худсовета заранее, и вряд ли там можно было к чему-то придраться.

- Товарищи, вы как смотрите на то, чтобы запустить в зал некоторое количество зрителей? - спросил у коллег председатель худсовета композитор Борис Тищенко.

- Я лично против, - возразил секретарь райкома ВЛКСМ, прыщавый и неприятный на вид тип лет двадцати пяти. - Не понимаю, почему худсовет должен превращаться в какое-то шоу с неорганизованной толпой.

- А я напротив, поддерживаю эту идею.

Это уже откликнулся поэт-песенник Илья Резник, единственный, кто мне был знаком по воспоминаниям будущего. Естественно, намного моложе, чем в 21 веке, но с такой же пышной шевелюрой. Закончилось тем, что семеро проголосовали 'за', и пятеро - 'против'.

- Значит, принимаем предложение товарища Губернского большинством голосов, - подытожил Борис Иванович. - А где же вы, Сергей Андреевич, сейчас будете искать зрителей?

- Одну минуту.

Я кивнул дежурившему у двери в зал человеку, и тот скрылся в фойе. А спустя полминуты в помещение, рассчитанное на тысячу с небольшим мест, организованно прошли около сотни человек, среди которых преобладала молодежь, но глаз выхватывал и людей среднего возраста. И даже одного пенсионного вида, с аккуратной седоватой бородкой. С ними всеми я еще на улице обговорил заранее, что если их все же допустят в зал, то занимать места следует организованно, без криков и ломания кресел.

Концерт прошел ударно. Уже после первой песни публика стояла на ушах, что, впрочем, не вылилось в какие-то бесчинства, и спасло нас от визита милиционеров и провала сдачи программы. Парни отыграли шоу на одном дыхании, это было так мощно, что даже у меня в горле стоял ком. Некоторых из членов худсовета тоже проняло, что было заметно невооруженным глазом.

Обсуждать выступление мы удалились в кабинет директора, куда завалились и музыканты, раскрасневшиеся после ударного концерта. Первым слово взял комсомолец.

- Сергей Андреевич, у нас все-таки многонациональное государство. Помимо русских в нем проживают татары, евреи, армяне, азербайджанцы, латыши... Зачем нужно называть коллектив 'the Russians'? Это же... это же проявление национализма.

И подался вперед с таким видом, будто поймал меня на чем-то нехорошем, уличил в онанизме или еще не знаю в чем.

- Эээ... Дмитрий Сергеевич, кажется? Так вот, Дмитрий Сергеевич, хотя у нас уже 60 лет как советское государство, всех представителей нашей огромной и многонациональной, как вы ни скажете, страны все равно за границей называют русскими. Такое название звучит более доходчиво, чем если бы какое-нибудь 'the Soviet'.

- А на кого рассчитаны тексты на английском языке?

- Скажу откровенно - на западного слушателя. Группа - заметьте, не вокально-инструментальный ансамбль, а именно группа - это своего рода идеологическое оружие, с помощью которого мы планируем пропагандировать за границей социалистический строй.

- Ничего себе! А планы у вас, батенька, наполеоновские, - покачал головой какой-то деятель от Союза композиторов. - И кто же это вас так просто выпустит на зарубежные гастроли? Да еще, как я понимаю, вы планируете покорить сердца слушателей капиталистических стран?

- Ну не все сразу, - развел я руками. - Но кто ничего не делает - у того ничего не выйдет.

- Да уж, как-то все это немного вразрез идет с политикой партии...

- Хотя, Никанор Федорович, - обратился к нему Тищенко, - репертуар-то неплохой. И не подумаешь, что коллектив приехал к нам из деревни. Согласитесь, музыкальное сопровождение на достойном уровне, если дело касается эстрады в таком виде.

Ну еще бы, музыку все-таки передрал с хитов будущего, с песен коллективов, которые в той реальности собирали полные стадионы.

- А почему назвались группой, а не вокально-инструментальным ансамблем? - не унимался комсомольский вожак.

- Для внутреннего пользования сгодилось бы и ВИА, а если мы отправимся заграницу, то там нас просто не поймут. Формат группы для них более привычен.

- А вы проверили, не сидели ли у ваших музыкантов родственники? Или и вовсе они сами? А то ведь и за границу не выпустят.

- Первым делом спросил, там все чисто.

- Товарищи, давайте все же сосредоточимся на обсуждении программы, а не формата и названия группы, - призвал соратников Тищенко. - Для этого существуют другие органы, которые, если будет в том необходимость, сделают соответствующие выводы.

Обсуждение продолжалось около сорока минут. В итоге мы все же вышли победителями, несмотря на кислую мину комсомольца и пары его единомышленников. Из здания Дворца культуры мы с музыкантами выходили окрыленными.

- Друзья, эту победу нужно отметить! - заявил я, пряча самодовольную ухмылку. - На такой случай я заранее забронировал нам столик на пятерых в 'Садко', что в гостинице 'Европейская'.

- Хорошее место, - поддержал Азаров и сунул руку в карман. - Правда, у меня тут денег с собой...

- Сегодня я угощаю, так что по поводу денег не парьтесь. Ну что, идем?

- А инструменты куда, с собой? - поинтересовался Кроль.

- Пока можете покидать в мою 'Волгу', ничего с ними случится. А если и случится - все равно они у вас не первой молодости, нужно будет покупать и инструменты, и аппаратуру качественные, от лучших производителей. Будем колесить по Союзу на трейлере, вернее, трейлер с аппаратурой будет колесить с нами.

Это я уже вспомнил приезд в Пензу 'ДДТ', когда и в 1995-м на стадионе 'Химмаш', и в 2014-м на 'Дизель-Арене' они выступали со своей техникой. Вот что значит профессионалы! И нам нужно брать пример если и не с существующих пока групп, то хотя бы с западных, которые давно уже возят с собой горы качественной аппаратуры. Вот только я еще даже и не представлял, во сколько мне влетит все это удовольствие.

Глава 21

За те два месяца, что минули между созданием группы и сдачей концертной программы худсовету, успело произойти немало любопытных событий. Во-первых, аккурат к сентябрю были закончены съемки кинобоевика 'Пираты XX века'. Оставались монтаж и озвучка, и я с нетерпением ждал предпремьерного просмотра, чтобы сравнить ощущения от нынешнего фильма и того, который я смотрел в 21 веке. Несмотря на то, что наш прокат и сеть в будущем заполонили голливудские боевики, я все же с удовольствием периодически просматривал 'Пиратов...', потому и запомнил сюжет довольно неплохо.

А вот съемки 'Крейсеров' были в самом в разгаре. Тремя месяцами, как в 'Пиратах...', тут явно не обойдется, хорошо бы закончили к Новому году, хотя как раз из-за погодных условий досъемки могут перенести и на следующую весну. Пользуясь моментом, во время одной из поездок в Ленинград заглянул на съемки фильма. В тот день в Кронштадте снимали сцену неудавшегося побега Панафидина и Шаламова из японского плена. Обнесенный колючей проволокой лагерь - вернее, воссозданная для съемок небольшая его часть - мало чем отличался от какого-нибудь Освенцима или Бухенвальда. Разве что не хватало табличек типа 'Arbeit macht frei' или 'Jedem das seine', и бродящих вдоль периметра гитлеровцев с овчарками.

Шакуров и так не блистал телесной полнотой, а сейчас и вовсе выглядел самым настоящим узником лагеря. Надо же, как человек вжился в роль! Причем я лично слышал, как актер требовал от какого-то корейского студента, игравшего японского надсмотрщика, лупить его стеком самым что ни на есть натуральным образом, до кровавых полос. Мда, я бы точно на такое не решился, слишком изнежился за последние пару лет. Да и в той жизни не был экстремалом.

Для общения со мной у Германа нашлось всего несколько минут. Впрочем, как я понял с его слов, пока съемочному процессу ничего не мешает. Напротив, от желающих помочь нет отбоя. Руководитель Ленинграда Григорий Романов лично приезжал, интересовался, какую может оказать помощь. Командование ВМФ очень помогло с техникой, в первую очередь кораблями, причем моряки своими силами по чертежам наших консультантов довольно правдоподобно замаскировали списанные суда под старые японские и русские крейсера, эскадренные миноносцы и канонерки. Да и обещанная 'Аврора', как мне рассказали, успела отсняться, не получив при этом сколь-нибудь значительных повреждений. Одним словом, увиденное оставило приятное впечатление.

В августовском номере журнала 'Юность' тем временем вышла повесть, которая так и называлась - 'Пираты XX века'. Естественно, через пару дней раздался звонок от редактора 'Молодой гвардии', уже мечтавшем опубликовать книжную версию повести. Так нате, мне не жалко!

А еще меня в Москве поймал Станислав Говорухин. Ловил он меня по поводу Высоцкого, но по ходу дела проговорился, что у него тоже была мысль снять подобный фильм про современных пиратов, и он даже вроде бы начал работу над сценарием, а тут я, со своим вылез. Но обиды он на меня не держал, все равно планировал браться за другой проект. И вот для съемок в нем ему и понадобился Владимир Семенович.

Пришлось колоться, объяснять, куда спрятался актер и певец в одном лице. Ведь снимать Станислав Юрьевич планировал 'Место встречи изменить нельзя', а что за кино получилось бы без Высоцкого - я даже не хотел представлять. Будем надеяться, что Володя пришел в себя на хуторе и запаса прочности ему хватит, чтобы не сорваться в ближайшее время.

А на 'Беларусьфильме' начали снимать 'Знак беды'. Для съемок они привлекли каких-то своих актеров, и я заявил, что полностью доверяю вкусу главного режиссера, кресло которого занял Игорь Добролюбов.

Получил продолжение и проект реструктуризации отечественного телевидения. Мне позвонил сам Машеров и выдал новость: оказалось, что с его подачи моими проектами заинтересовались в Государственном комитете Совета Министров СССР по телевидению и радиовещанию. Председатель Гостелерадио Сергей Георгиевич Лапин, получив копию моей рукописи, захотел сам лично встретиться со мной и кое-что обсудить.

Шел я к нему с опаской, наведя предварительно кое-какие справки. Все-таки Лапин был известен как любитель 'закручивать гайки'. При нем из эфира пропал КВН, был вынужден уйти с телевидения ведущий 'Кинопанорамы' Алексей Каплер, а многие передачи и фильмы подвергались серьезной правке, или вообще отменялись. Естественно, развлекательные и эстрадные передачи подвергались тщательной проверке на предмет идеологической 'чистоты'.

Визит оправдал мои худшие опасения. Лапин встретил меня в своем кабинете в Останкино взглядом исподлобья.

- Присаживайтесь, Сергей Андреевич, разговор у нас будет долгий.

Гляди-ка, словно следователь с подозреваемым разговаривает. Ни чаю тебе, ни кофе... Что ж, посмотрим, как наше общение будет развиваться дальше.

- Я прочитал ваш... опус.

Он приподнял папку над столом и с чувством легкой гадливости швырнул ее обратно. Затем поднялся с кресла и принялся прохаживаться по кабинету, так что мне непроизвольно приходилось крутить головой следом за его перемещениями.

- Видимо товарищ Машеров не до конца разобрался в ваших предложения, чуждых советскому строю, и потому поторопился дать им ход. Вы знаете, Сергей Андреевич, в какое время мы живем? А мы живем во время покорения космоса, строек века, во время героических трудовых будней. Вы знаете, чего нам стоило восстановить страну из руин Великой Отечественной? И чего стоит развивать социалистический строй, когда мировой империализм постоянно вставляет нам палки в колеса? И в то время, когда весь советский народ сосредоточен на выполнении решений XXV съезда КПСС, вы предлагаете заполонить наше телевидение всякими развлекательными шоу, уводящими советского зрителя от суровой действительности. Суровой, трудной, но по-своему счастливой. Когда партия и народ одержимы одной, объединяющей идеей, ведущей нас к победе коммунизма, вы предлагаете... вы предлагаете...

Он вернулся за стол, раскрыл папку и стал читать вслух:

- Вот, пожалуйста! 'Модный вечер'. Предлагается для вечернего эфира в пятницу. Среди возможных ведущих Вячеслав Зайцев. Программа рассказывает о последних тенденциях в мире моды. Или вот еще - 'Смак'. В студию, оборудованную под кухню, приглашаются известные люди, которые делятся с телезрителями не только рецептами оригинальных блюд, но и интересными историями из своей жизни. Дальше - 'Империя иллюзий', программа с участием лучших иллюзионистов страны. У нас цирк есть в каждом городе, вообще-то. Кто хочет - может без проблем сходить и посмотреть на фокусника. Ладно бы еще придумали программу с разоблачением фокусов...

А вот еще, 'Угадай и выиграй!' Хм, люди собираются за большим круглым столом, расчерченным на секторы, который можно крутить вокруг своей оси. Каждый сектор обозначен количеством виртуальных очков. После каждого хода игрок из тройки участников (три - оптимальное число) должен назвать букву в слове, закрытым черными квадратами. Если буква угадана, то один квадрат открывается, и игрок может назвать слово целиком или продолжить игру. Если не угадывает - ход переходит к следующему участнику. Еще на столе есть сектор 'Приз', при выпадении которого в студию вносится черный ящик... Дальше читать уже нет никакого желания. Хорошо хоть не предлагаете раздаривать деньги. Мало того, ведь это практически один в один копия телешоу 'Колесо Фортуны', которое было запущено на американском телевидении в прошлом году.

Блин, тут я, выходит, дал промашку. Почему-то был уверен, что эта телеигра в Штатах появилась позже. А покупать у пиндосов лицензию Лапин по-любому не станет. Интересно, а 'Один в один' тоже уже где-то появлялось или еще нет?

Тут как раз председатель Гостелерадио до этого шоу и добрался.

- А программа 'Один в один'! Тут у меня вообще нет слов... Может быть, мы будем пародировать Леонида Осиповича Утесова, или Людмилу Георгиевну Зыкову? Вы как себе это представляете? Ага, шоу 'Голос'. Вокальное соревнование, победитель каждого сезона получает путевку на большую сцену. Товарищ Губернский, если у нас каждый петь начнет, то кто будет строить дома, варить чугун, качать нефть, учить детей, в конце концов?! Вы об этом подумали?

- Почему же каждый? Один победитель по итогам сезона, то есть всего года...

- Не перебивайте, пожалуйста, я еще не закончил. Так вот, дальше - больше! Тут еще программа 'Старт' для молодых музыкантов, творчество которых в студии обсуждают собравшиеся зрители. Но почему-то музыканты именно рок-направления. Зачем нам рок, зачем нам это тлетворное влияние Запада? Это у них рок зародился на пиратских кораблях, а наши мужики и бабы в полях пели другие песни. У нас есть 'Песняры', та же Зыкина, Шульженко, и их люди слушают с удовольствием.

Ну вот это кое-что, где вы предлагаете запустить передачи про передовиков: комбайнеров, скотоводов, земледельцев, горняков и представителей других нелегких, но очень нужных профессиях в интересном стиле, с историями, с делением опытом... Правда, про комбайнеров неплохо показывают в передаче 'Сельский час'...

Дальше предлагаете передачу 'О политике', когда в студии в рамках живого эфира общаются, как вы пишете, умные головы, обсуждая положение в мире. Только не пойму, зачем это, когда есть 'Международная панорама'? Предлагаете вернуть на экраны страны 'Клуб Веселых и Находчивых', а заодно создать передачу 'Вокруг смеха'. У нас уже есть юмористическая программа 'Кабачок '13 стульев', и мне кажется, этого достаточно, чтобы посмеяться и снова идти работать.

Тут вы еще предлагаете сериалы... Вот, совместный проект с кубинским телевидением, рассказывающий о противостоянии положительной героини - девушки-рабыни и злодея - богатого сеньора, владельца тростниковой плантации. Вы что, тоже смотрели бразильский сериал 'Рабыня Изаура', который вышел у них на экраны в прошлом году? Мне кажется, сюжет чуть ли не один в один.

Ешкин кот, я почему-то был уверен, что сериал снимут позднее, ведь у нас он шел как раз в конце 80-х.

- Ну у меня там и другие сценарии имеются.

- Да читал я их. По мне, все это и в подметки не годится нашей классике 'Вечный зов' и 'Тени исчезают в полдень'.

- 'Футбольное обозрение' вас тоже, надо полагать, не устраивает?

- А вы зря иронизируете. В этом проекте я как раз увидел здравое зерно. Только почему именно футбольное? Лучше назвать 'Спортивное обозрение', и рассказывать не только о большом спорте, но и нормах ГТО, о простых людях, которые обливаются ледяной водой, каждое утро бегают по 10 километров, а затем, получив заряд бодрости, идут трудиться на завод или в конструкторское бюро, повышая показатели.

- И кто будет смотреть на ваши старты ГТО? Только те, кто в них участвовал, чтобы ткнуть пальцем в экран и заорать: 'Во гляди, а это я!'...

- Товарищ Губернский, не забывайтесь. Мы с вами не на завалинке обсуждаем, как у соседской Маньки с половой жизнью дела обстоят, а решаем, что из всего этого, - он снова потряс в воздухе папкой, - может быть реально воплощено на отечественном телевидении.

- Судя по вашим словам, ничего, - я не выдержал и тоже вскочил. - И то вам не так, и это не этак. Я вам предлагаю реальные проекты, которые наш телезритель будет смотреть, не отрываясь, вместо того, чтобы засыпать на набивших оскомину выступлениях Брежнева, Суслова и прочих...

Опа, а вот тут я, кажется, малость переборщил. Глядя, как цвет лица Лапина перетекает из малинового в белый и обратно, а глаза вылезают из орбит, я понял, что сейчас что-то будет.

- Вон! - сорвался чиновник на фальцет. - Вон из моего кабинета, и чтобы ноги твоей здесь больше не было, негодяй!

Вместе с гневными воплями из его рта вылетали слюни, я невольно отстранился, чтобы не запачкаться. При этом я сам моментально успокоился, наблюдая происходящее как бы со стороны. Председатель Гостелерадио орал минут пять, в течение которых я просто стоял и с отсутствующим видом смотрел то на него, то в большое окно, за стеклом которого бушевала июльская жара. А у Лапина и вентилятора нет, и форточка закрыта. Неудивительно, что в кабинете не продохнуть. Как только его хозяин умудряется тут выживать, не снимая пиджака и галстука?

- Может, водички? - во время секундной паузы участливо предложил я, кивая на графин.

Лапин схватил стеклянную емкость, плеснул воды в стакан, выпил залпом и, немного сбавив тон, продолжил обличительную речь:

- Я этого так не оставлю! Ишь ты, написал книжонку, выпустил пяток песенок, и думает, что ему теперь все дозволено. Не-е-ет, дорогой товарищ Губернский, и на вас найдется управа. Шиш вам, а не 'Песня года'!

Одним словом, диалога не получилось. Покидая 'гостеприимного' Сергея Георгиевича, который во время своего проникновенного монолога обращался ко мне то на 'ты', то снова на 'вы', и минуя приемную с превратившейся в соляной столб секретаршей, я думал, что Лапина нужно менять. С таким подходом к работе наше телевидение по-прежнему будет напоминать живой труп. Кстати, когда собирался к председателю Гостелерадио, думал о том, что у него единственная дочь погибнет в 1979-м, причем погибнет глупо. Насколько я помню из прочитанного когда-то в интернете, она с коляской, в которой был маленький ребенок, вызвала лифт, а когда двери лифта открылись, стала спиной туда заходить, таща за собой коляску. Но, несмотря на открытые двери, лифта там не оказалось, молодая женщина упала в шахту лифта и погибла. А коляска осталась на лестничной площадке.

Ладно, как-нибудь найду способ предупредить. Подметное письмо подброшу, например, а если подумает, что это чья-то злая шутка - ему же хуже.

А что касается телевидения, то Машеров в случае чего обещал помочь пробить кое-какие проекты на своем республиканском телевидении. Теперь только на него и надежда. При следующей личной встрече - по телефону такие вещи не говорятся - попрошу применить все рычаги, чтобы убрать этого ретрограда с поста председателя Гостелерадио СССР. Здесь нужен человек новой формации. Кто-то вроде Листьева, что ли... Или себя порекомендовать? Ага, блин, я ведь даже не кандидат в члены КПСС, меня к Гостелерадио на пушечный выстрел не подпустят. И кстати, моя Валя что-то засиделась в кандидатах, пора бы ей уже и членский билет получать. Правда, работай она по-прежнему в пензенском 'Плодовощторге' - с этим, думаю, вопросов бы не возникло. Хотя ведь могут, в принципе, прислать положительную рекомендацию. Только потом при собеседовании могут появиться вопросы, вроде того, почему бы до сих пор не устроили ребенка в ясли и не нашли себе работу? Там уволились, тут нигде не устроились, а безработных в Советском Союзе быть не может принципиально. Да и партийные организации, если уж на то пошло, состоят при разного рода учреждениях, будь то сталелитейный завод или фабрика по выпуску резинотехнических изделий.

* * *

Первый заместитель Председателя КГБ СССР Семен Кузьмич Цвигун положил на стол только что прочитанную бумагу, помеченную директивой своего непосредственного руководителя: 'Цвигуну, разобраться и доложить'. Это было письмо на имя Андропова от Председателя Гостелерадио СССР Сергея Георгиевича Лапина. Гневное письмо, требующее немедленных действий в отношении некоего Сергея Губернского, под личиной второсортного писателя и композитора вынашивающего планы по дискредитации первых лиц Советского государства. В письме было подробно изложено содержание встречи Лапина и Губернского в кабинете первого, в ходе которой 'второсортный писатель' якобы напрямую оскорбил генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева и министра иностранных дел СССР Андрея Андреевича Громыко.

Однако... Вот ведь, не было печали. В дальний ящик письмо не засунешь. Зная настойчивость Председателя Гостелерадио, Цвигун не сомневался, что тот будет прыгать козликом, пока виновный, по его мнению, не получит сполна. Иначе, чего доброго, нажалуется напрямую Брежневу. Мол, написал письмо Андропову, а тот ни ухом, ни рылом. Тогда и шефу влетит по первое число, и ему, само собой. Поэтому придется что-то предпринимать.

Вот ведь не сидится спокойно этому пришельцу из будущего, заноза у него, что ли в одном месте?! Два года в этом времени ошивается, а уже едва ли не в каждой бочке затычка. С чужими книгами и песнями вон как поднялся, сценарии кропает один за другим, теперь вот на телевидение пролез. Ну ладно, проинформировал Машерова о политическом и экономическом положении страны в последние годы, можно бы вроде и успокоиться. Теперь за тебя умные головы будут думать, как спасать Советский Союз. Так нет, неймется человеку.

А может быть... Цвигун даже поерзал на месте от неожиданно пришедшей в голову мысли, и потянулся к пачке 'Беломорканала'. Как он раньше не додумался до такого! Ведь этот Губернский вполне мог быть заслан из будущего врагами СССР с целью подрыва существующего строя. А почему нет? Сейчас внесет смуту (вернее уже внес), и доверившиеся ему партийные деятели на радость всяким ЦРУ и МИ-6 устроят переворот. Но с другой стороны, и не верить словам Губернского нет повода, потому что он во многом прав. В Союзе наступает стагнация экономического роста, уже на высших уровнях власти процветают кумовство и взяточничество, и сам Цвигун это прекрасно видел и знал. Но что он мог сделать один, когда его непосредственный руководитель за такую инициативу мог и всыпать по первое число?! А вот по-хорошему именно такого толчка в виде появления пришельца из будущего им и не хватало.

С тяжелым вздохом Семен Кузьмич поднял трубку:

- Вася, будь добр, запиши... Сергей Андреевич Губернский, слышал про такого? Ну да, 'Марсианин', 'Крейсера'... И эта песня тоже... Так вот, найди его, пожалуйста, и пригласи ко мне на личную беседу. На послезавтра, на 11 часов. Можешь напрячь своих орлов, а то без дела скоро жирком обрастать начнут. Что значит 'может быть, он не в столице'? Тебе приказ дали - вот и выполняй. За почти двое суток человека можно с Дальнего Востока доставить. Летайте, как говорится, самолетами 'Аэрофлота'. Ну все, давай, Вася, действуй.

Порученец не подвел, в назначенное время Губернский сидел перед ним. Немного бледный, но в целом держался неплохо. Цвигун помнил времена, когда сидевшие напротив него люди писались под себя от страха, хотя никогда не позволял себе какого-то рукоприкладства в отношении подозреваемых. Просто слишком уж свежи были в памяти методы некоторых работников НКВД, да еще и людская молва много чего преувеличивала. Хотя как преувеличивала... По молодости Семен Кузьмич не раз был свидетелем самых настоящих пыток, правда, сам старался от всего этого как-то дистанцироваться. Ему, как бывшему педагогу, претили столь грязные методы, пусть и в отношении врагов народа, мечтавших развалить с таким трудом поднимаемое из разрухи государство. Знал, что за глаза коллеги называют его 'чистюля', но не мог переступить через какие-то моральные принципы.

- Как же это вы так, Сергей Андреевич? - откинувшись на спинку кресла и сцепив на животе пальцы рук, со скорбящим видом начал Цвигун. - Пришли на деловую беседу к товарищу Лапину, а устроили перепалку, да еще и с оскорблениями первых лиц страны.

- А, вон вы о чем... Ну я так, собственно говоря, и подумал. Да, перепалка имела место быть, но оскорблений в отношении, как вы говорите, первых лиц страны я не допускал.

Хорошо держится, стервец, нервничает, но в глазах страха нет. А ведь не знает наверняка, что я работаю теперь в команде Машерова, Петр Миронович говорил, что на эти темы он с Губернским не общается. Информация, мол, получена, а дальше мы сами, вы же, Сергей Андреевич, занимайтесь искусством.

- Вот письмо от Лапина, почитайте.

Гость взял лист бумаги со следами сгибов после извлечения из конверта, принялся читать. Пару раз хмыкнул, покачал головой, протянул под нос 'Да-а-а', после чего вернул бумагу Цвигуну.

- В принципе изложено верно, только какое же это оскорбление? Констатация факта.

- То есть, по-вашему, люди действительно засыпают на выступлениях Брежнева и Громыко?

- Товарищ генерал...

- Генерал-полковник. Но можно по имени-отчеству.

- Семен Кузьмич, будем друг с другом откровенны. Согласитесь, что на выступлениях секретарей партбюро в цехах или в институтах, что на выступлении с главной трибуны страны того же Брежнева многие с трудом сдерживаются, чтобы не уснуть. Потому что ораторы делают рутинную работу, без огонька. Если уж ты докладываешь об успехах партии и народа, то делай это так, чтобы у слушателя рот открылся и не закрывался до финала твоей речи. Вы извините, что я вам подсказываю, но посмотрите, как выступают те же американские кандидаты в Президенты. Там публика неистовствует. Это настоящее шоу, и избиратели готовы идти за своим кандидатом хоть в огонь, хоть в воду.

- Это где же вы насмотрелись такого шоу? Бывали?

- 'Международную панораму' смотрю, Семен Кузьмич, есть такая программа на нашем телевидении.

- И там вот так прямо и подается, как вы мне рассказали?

- Ну вы же понимаете, как и что у нас подается в отношении наших западных 'друзей'. И в общем-то пропаганда на то и пропаганда, чтобы вбивать людям в головы нужные мысли. Только те, у кого соображалка работает, всегда смогут прочитать между строк.

- Я и не сомневался, что у вас-то соображалка работает, Сергей Андреевич. Ну так что прикажете с вами делать?

- Понять и пгостить.

- Чего это вы вдруг закартавили? Дурачитесь? А дело-то серьезное. Если я не отреагирую - мне самому влетит, мало не покажется. А оно мне надо? В общем, давайте договоримся так. Я отчитаюсь, что провел с вами профилактическую беседу, из которой вы пообещали сделать выводы, и в качестве извинения написать книгу о героических буднях сотрудников КГБ. Надеюсь, такой ответ Юрия Владимировича удовлетворит. Потому как сажать вас вроде пока еще не за что, а упаковывать в лечебницу для душевнобольных рука не поднимается. Вы же не какой-нибудь диссидент, бегающий по Красной площади с лозунгом 'Свободу советским евреям!' Так как, договорились?

- Думаю, большого выбора у меня нет, - вздохнул гость и вдруг широко улыбнулся. - В принципе, неплохой вариант, да еще и заработать предлагают. В смысле, какой-никакой гонорар же планируется? А материал по книге какой-нибудь будет или все брать из головы?

- С материалом поможем, не беспокойтесь. Очень рад знакомству, уверен, это не последняя наша встреча. Кстати... Вы же вместе с Тарковским работали над фильмом 'Марсианин'? Объявился ваш подельник, прислал на имя Андропова покаянное письмо. Мол, отказался выступать на местном ТВ против СССР, и теперь в Штатах маюсь без работы, живу на пособие, скучаю по родным, жить просто без них не могу. Вот и думайте, где лучше, у нас или у них. Хотя молодец, что хотя бы додумался не очернять свою Родину. И вот возьмите, номер телефона моей приемной. С книгой не затягивайте, могу порассказать вам немало интересного, подкинуть хорошие сюжеты.

- Спасибо... И кстати, могу принести вам почитать мои предложения по популяризации отечественного телевидения. Не желаете взглянуть, на что так изначально взъелся Лапин?

- Несите, - махнул рукой хозяин кабинета. - Только не страшно, что еще и я могу взъесться после прочитанного?

- Что уж нам терять-то, кроме своих цепей...

Проводив повеселевшего гостя, Цвигун еще некоторое время переваривал только что закончившийся разговор. Да уж, активен, очень активен этот 'попаданец', на фоне рядовых советских граждан просто из кожи вон лезет. А почему я вообще решил, что это плохо? Человек в принципе сосредоточен на том, чтобы сохранить от развала СССР и сделать жизнь советских людей качественнее. При этом не хочет быть серой массой. Именно такие активные устраивали революции, меняли существующий строй. Будем надеяться, Сергей Андреевич в этом плане все же не выйдет за рамки. Иначе... Иначе у комитета найдется способ его приструнить.

Ладно, все это интересно, а сейчас надо бы подумать над планированием операции по дискредитации Горбачева и Ельцина. Надо бы поручить Василию заняться сбором на них компрометирующей информации. Вася - человек надежный, утечки не допустит, все провернет без лишнего шума. Те даже не догадаются, что на них готовится компромат.

Семен Кузьмич поднял трубку телефона:

- Вася, будь добр, зайди ко мне.

Глава 22

- Сергей Андреевич, что же вы так?! Заставили пожилого человека переживать, нервничать, так что он с тахикардией в больницу загремел. А если помрет, чего доброго? Вас же по судам затаскают.

Несмотря на содержание монолога, призванного устыдиться и покаяться, тон, которым общался со мной по телефону Петр Миронович Машеров, больше походил на отеческий. То есть вроде журил, но в то же время я явственно представлял, как на другом конце провода белорусский лидер грозит мне указательным пальцем.

- Виноват, Петр Миронович, не сдержался. Да ведь, по большому счету, ничего такого не сказал, ради чего стоило бы поднимать бурю в стакане воды.

- Это вам так кажется, а на самом деле и за меньшее люди лишались постов или вовсе гремели на рудники. Вам просто повезло, если говорить откровенно. Хотя теперь я не уверен, что ваши композиции будут еще когда-либо звучать на 'Песне года'. Да и помимо телевидения Сергей Георгиевич много где может прищемить вам хвост.

- Это печально, но не смертельно, Петр Миронович. Как-нибудь проживу без центрального телевидения. Тем более что человек не вечен, а что будет через год-другой...

- Только, пожалуйста, без намеков. Давайте на будущее договоримся, Сергей Андреевич, что вы не станете себе позволять подобных эскапад... А вот что касается нашего республиканского телевидения, то я кое-что все же попробую протолкнуть. Вы в своей работе довольно подробно описали содержание и тематику передач, так что лишний раз кататься к нам, думаю, вам нет нужды. Я лично планирую контролировать процесс.

В общем, в этот раз я отделался легким испугом. А чтобы не затягивать с данным Цвигуну обещанием, позвонил ему сразу же после сдачи концертной программы группой 'the Russians'. Тот, оказывается, все помнил, и уже успел подготовить кое-какие материалы.

- Вот здесь несколько документов, я постарался найти самые интересные дела, с которых снят гриф 'Секретно', - сказал Семен Кузьмич, открывая лежавшую на столе перед ним пухлую папку. - Вот, к примеру, 63-й год, нашими сотрудниками раскрыта агентурная сеть английской разведки, с поличным при получении секретной информации от советского гражданина Олега Серова задержан некто Дональд Суэйзи, сотрудник британского консульства в Москве. На допросе дал признательные показания, был депортирован, а предатель понес заслуженное наказание. Здесь нам пришлось провести многоходовую комбинацию, я принимал непосредственное участие в ее разработке.

Дальше Цвигун предложил мне на выбор еще пару дел, но первое показалось мне более интересным, и я попросил разрешения взять бумаги с собой. После недолгого колебания Семен Кузьмич со словами: 'Все равно детали дела давно уже не представляют секрета' передал мне папочку, предварительно вынув из нее две других истории. Интересно, подумалось мне, а как он хотел меня снабжать материалами? Чтобы я прямо здесь сидел и писал, не вынося из здания документы?

Тем временем я продолжал заниматься раскруткой своей новой группы. Заявив, что пока еще неизвестно, когда дело дойдет до зарубежных гастролей, я решил организовать своего рода чес по российским городам. В такое турне мои музыканты отправлялись впервые, и понятное дело, малость мандражировали.

Была у меня мысль пошить для ребят костюмы, но потом подумал, что все же не попсу играют, ни к чему им расфуфыренными петушками по сцене скакать. Пусть будут как бы свои, из народа, в джинсах и кедах. Все ж таки джинсы не такой уж и повальный дефицит, как выяснилось за время проживания в столице. Достать их можно было без особых метаний, единственное - приходилось переплачивать в два, а то и в три раза от номинальной цены.

Куда больше меня напрягало отсутствие приличной аппаратуры. Сам удивлялся, как 'the Russians' сдали программу на таком хламе, и при этом продолжают на нем же репетировать. Нужно приобретать нормальные инструменты, и не помешала бы нормальная студия. Со студией вопрос все же решился, когда мне удалось-таки протолкнуть коллектив в состав Ленконцерта, задействовав не совсем легальные методы типа vzyatka. Нам выделили нормальный такой зальчик с неплохой акустикой. Только вот со звуковой аппаратурой здесь было тяжко. Две древних колонки, предложенные администратором Ленконцерта, вызвали у моих ребят едва ли не рвотный рефлекс.

- У нас в деревенском ДК колонки лучше были, - сказал Жора Блинов, делая кислую мину.

Жора, кстати, привез с собой ударную установку, когда-то купленную им на свои деньги. Но эта установка, судя по тарелкам с вмятинами и залатанным местами мембранам, была как минимум ровесницей первых шагов 'The Beatles'. А его тезка Ордановский и вовсе играл на гитаре с лично им вытесанной из доски декой. Изучив в свое время биографию группы 'Queen', я помнил, что их гитарист Брайан Мэй так же играл на гитаре, когда-то сделанной им на пару с отцом из подручных материалов. Кстати, и играл он вместо медиатора 6-пенсовой монетой. Но наш Жора пока еще не Брайан Мэй, да и сомневаюсь я, что по качеству его гитара может соперничать с произведением легендарного гитариста.

- Народ, давайте составим список того, что нам нужно для нормальной работы, - предложил я музыкантам. - Озвучивайте свои предложения, как в желаемом, так и в эконом-варианте, на случай, если на хорошую вещь не будет хватать средств.

- А ты за свои, что ли, собираешься все приобретать? - удивился Кроль.

- А что, есть на примете спонсоры? Ничего, прорвемся. Прежде чем от чего-то получить отдачу, сначала нужно как следует вложиться. Чем лучше вложишься - тем сильнее будет отдача. Хотя деньги для меня лично не самоцель, хочу показать западному слушателю, что и в Союзе умеют играть рок.

Список получился солидным. При этом ребята знали, где и через кого можно достать инструменты и аппаратуру, только бабки отсчитывай. Я так прикинул, выходило минимум на семь тысяч рубликов. Это если, например, вместо Жориной самопалки приобретать даже не 'Fender Stratocaster', а 'Musima Eterna' производства братской ГДР. Вон же 'Песняры' не брезгуют восточногерманской продукцией, так и нам оно сгодилось бы. Тем более, по заверениям Ордановского, звук у 'Musima' очень даже неплохой, единственное - слабоваты звукосниматели, но при качественном усилителе эта проблема легко разрешима.

Самым дорогим из всего перечисленного парнями получался микшерный пульт. У ребят был свой 'Карат', годившийся для деревенской танцплощадки, но для серьезного концерта, рассчитанного на зал вместимостью от полутора тысяч человек или тем более стадион (помечтать не вредно), его возможностей не хватало.

Нужны были усилители 'Marshall'. Тут ребята признались, что есть в Свердловске умелец, зовут его Валерий Казанцев, который в домашней мастерской клепает усилители, снабженные ярлыком этой знаменитой английской компании. Усилители потрясающего качества, ни внешне - разве что размер чуть меньше оригинала, ни по звуку ничем не отличаются от настоящих 'Marshall'. Уже не один десяток своих суперподелок переправил в Москву, где они расходились на ура. Решили брать. Я подумал, что пока колесим по Союзу - такая фишка может прокатить. А вот ежели рванем играть на Запад, то там такой усилитель может и таможню не миновать. Заметят, что подделка, сработанная без лицензии - мигом впарят какой-нибудь иск. Только и останется ярлык скрутить, мол, самоделку везем, а что похожа на какой-то там 'Marshall' - так они все друг на друга похожи, извиняйте.

Учитывая, что на мне висела книга по заказу Цвигуна, эпопею с приобретением инструментов и аппаратуры я взвалил на Кроля, по виду самого ответственного в коллективе. Мол, ищите, договаривайтесь, а как договоритесь - за деньгами приедешь ко мне. Так и объяснил, что у меня в работе книга для чекистов, что сразу же вызвало у музыкантов понимание.

В итоге, даже несмотря на то, что вместо электрогитары 'Fender' приобрели 'Musima', да и в целом пришлось рассчитывать на 'импортозамещение', в том числе на музыкальные товары стран социалистического лагеря - сумма покупок зашкалила за 10 тысяч.

- Сережа, а ты не рискуешь? - завела разговор Валя после того, как снабженный дензнаками Саша Кроль уехал с нашей дачи за товаром. - Мне кажется, все это попахивает авантюрой. Вложишься, а потом выяснится, что все зря. Сколько у нас осталось на сберкнижках? Три тысячи? Мда-а-а... И вот так доверить такую сумму почти незнакомому человеку...

- Солнце, для меня он уже знакомый, - успокоил я жену. - Деньги впустую пропадут, если его только сейчас по пути ограбят. Надеюсь, что этого все же не случится. А что касается сберкнижки... Сама же знаешь, что наши песни поет вся страна, и соответственно авторские на эти самые сберкнижки перечисляются регулярно. Еще Данькины дети будут нам спасибо говорить.

Через неделю, в первых числах октября, я приехал на студию в Ленконцерт, желая воочию убедиться, что музыкантами было куплено все необходимое. В довольно просторном помещении теперь стало несколько теснее. Солидную часть пространства занимали четыре КИНАПовские колонки. Для репетиций вполне хватало и двух, еще две мы приобрели для сцены. Четыре такие колонки вполне годились для обеспечения приличного звука во время концерта.

'А вот замки на двери надо поменять, да и решеточку на окно навесить, если вся аппаратура и инструменты преимущественно будут храниться на этой студии', - подумал я, ковыряя ногтем облупившуюся краску на конной раме.

Насчет замков вопрос решился в тот же день. Чтобы упорствующий администратор Ленкоцерта вникнул в ситуацию, пришлось его немного подмазать. Помимо замены основного я настоял, чтобы слесарь врезал и второй замок, и теперь с одной стороны наша студия напоминала неприступную крепость, учитывая, что снаружи дверь была оббита железом. С решеткой удалось решить вопрос на следующий день, работу сварщика пришлось оплачивать, естественно, из своего кармана. Хорошо, что на всякий случай захватил из дома кое-какую наличность, учитывая, что сберкнижки я обычно с собой не таскаю.

- Хорошо бы еще и сигнализацию поставить, - задумчиво пробормотал я, проверяя крепость оконной решетки. - Ну да ладно, дай Бог обойдется.

- А в принципе, гитары мы можем и домой забирать, - предложил Ордановский.

- Если кто-то очень захочет отнять у тебя гитару - он это в тесной подворотне сделает быстрее, чем если бы ему пришлось ночью перепиливать решетку на окне. Так что не придумывайте себе лишний геморрой.

Кстати, ребята и сами понемногу сочиняли, а заодно адаптировали старые вещи на новый лад. Например, Ордановский, более-менее знакомый с английским, изящно перевел некоторые песни с языка Пушкина на язык Шекспира. У нас уже набралось материала практически на две полноценные программы. Но вторую тоже еще предстояло утверждать на худсовете, если до этого дойдет. А я наделся, что дойдет. Ладно, пока бы с первой разобраться.

- Я тут между делом созвонился с администраторами нескольких учреждений культуры Москвы и Ленинграда на предмет организации наших концертов. Ленконцерт этим заниматься не хочет, сказали, мол, сам решай вопрос, а подписи и печати мы где нужно поставим. С парочкой администраторов удалось предварительно договориться, правда, учитывая, что группа еще не раскручена, люди опасаются относительно того, что билеты будут плохо расходиться.

- Это они глупость говорят, - встрял Кроль, который считался в группе неформальным лидером как самый опытный и рассудительный. - На Кобзона меньше пришли бы, чем на рокеров. Тем более по Питеру уже слух про 'the Russians' идет, народ ждет не дождется наших концертов. А с кем ты в Питере договорился, если не секрет?

- С администратором ДК Моряков Марком Рубиновским. Знакомая личность?

- Марк-то? А то! Тот еще прохиндей, своего не упустит. Года три тому как мы у него выступали, и то считай полный зал собрали. А сейчас переаншлаг будет, тем более зал всего на 900 мест, если я ничего не путаю.

- На 930, - поправил Азаров.

- Тогда можно одним выступлением не ограничиваться. Если есть спрос - реально, к примеру, играть концерты три вечера подряд? Скажем, с пятницы по воскресенье?

- Да легко! И на афиши тратиться не нужно. Тут только по сарафанному радио кинь клич - мигом толпа собретеся.

Через день мы снова встретились. Я пообщался с администратором ДК Моряков с глазу на глаза, и теперь озвучил его предложение:

- Рубиновский просит за аренду зала на три вечера 1200 рублей, и это еще вроде бы со скидкой, как оптовику. Практически вся звуковая аппаратура у нас своя, хотя, я так понимаю, только своими четырьмя колонками мы не обойдемся? На этот случай у Рубиновского доберем. Свет тоже входит в стоимость аренды. Теперь определимся с датой. В следующую субботу у него выступает хор ветеранов флота, а в воскресенье какой-то фольклорный ансамбль. Зато еще через неделю свободны и пятница, и суббота с воскресеньем. Предупредил, что если мы планируем занять эти даты - желательно поторопиться с оплатой аренды, потому как могут объявиться и другие претенденты, опять какие-нибудь ветераны флота. С директором, заверил, проблем не будет, я так понял, всем процессом рулит Марк Геннадьевич.

- Ну да, директор там чисто для галочки.

- Тогда сегодня ему звоню, и заключаем договор. Причем по договору аренда на три вечера обойдется нам якобы в 750 рублей.

- Я же говорил, жук еще тот, себя не обидит. Считай, пятисотку положит в карман.

- Номинально аренду должен оплатить Ленконцерт, но я уже забежал к директору, тот говорит, что денег в бюджете на такие расходы не предусмотрено, даже учитывая потенциальный доход с продажи билетов.

- Блин, теперь что же, концерты отменяются? - огорчился Ордановский.

- Не расстраивайся раньше времени. Свои вложу. Где надо - печать и подпись поставят, и на том спасибо. Выручку-то с концертов мы в таком случае тоже себе оставляем.

- А если в бухгалтерию Ленконцерта придут с проверкой, и обнаружится, что денег с продажи билетов на наши концерты нет? - снова возник Кроль.

- Хм... Тебе бы, Саша, в ОБХСС идти работать, цены бы не было,- сказал я под смех собравшихся. - Проблемы будем решать по мере поступления. Нам, чтобы остаться в плюсе, цены на билеты придется устанавливать от рубля и до двух, если на первые ряды. Думаю, цены божеские. За три вечера сборы составят минимум около 3 тысяч рублей, это, опять же, если только уйдут рублевые билеты. Сами понимаете, вам же нужно платить зарплату. Вот с каждого концерта и будете получать свои проценты. Сначала, может быть, не очень большие деньги, но по мере раскрутки, уверен, гонорары будут только расти.

- Так у нас же должна быть категория, там какие-то рублевые ставки за концерт.

- Официально да, получите в Ленконцерте по четыре пятьдесят, как начинающие. Опять же с собранных за билеты денег, чтобы приютившую нас организацию на целых 18 рублей не опускать. А неофициально... Там потом посчитаем, что, кому и сколько.

- Да, Сергей, и не мешало бы найти хорошего звукача.

- Кого?

- Звукорежиссера. Мы же позиционируем себя как крутая группа... Пусть пока и потенциально. Пусть у нас нет техника, но звукорежиссер - дело святое.

- Озадачили...

- А что голову ломать, есть у нас на примете один. Много не попросит, а профессионал от Бога.

Так в наш коллектив влился некто Ганс. Причем это было его настоящее имя. А полностью звукорежиссера звали Ганс Вольфович Клинке. Он оказался потомком обрусевших немцев, приехавших в нашу страну еще при Екатерине Великой. И что интересно, в их роду мальчиков называли только Вольфами и Гансами по какой-то уже забытой традиции. При Сталине отец нашего звукача был репрессирован, сумел выжить после строительства Беломорканала и вернулся домой с изъязвленными туберкулезом легкими уже после смерти Вождя народов, прожив еще несколько лет. Впрочем, главное, что обладатель пышных бакенбардов оказался настоящим докой в своем деле.

Несмотря на заверения парней, что весть о концертах разнесется по Питеру в мгновение ока, я все же решил подстраховаться, и поскольку с типографией ради нескольких десятков афишек связываться не хотелось, направил свои стопы в местное отделение Союза художников. Там меня свели с одним мастером линогравюры, и тот согласился за двести рублей напечатать полсотни афишек. Текст на куске линолеума заросший бородой по самые глаза художник вырезал под моим чутким руководством. После чего приступил к процессу печати. Афиши, возвещавшие о концертах восходящей звезды мирового хард-рока группы 'the Russians' получились вполне приличного качества, хотя и однотонными. Но при этом красного цвета а не черного.

Закупив в хозяйственном магазине несколько тюбиков клея ПВА, почти весь следующий день посвятил объезду Ленинграда и расклеиванию на афишных тумбах афиш концертов. Не успевал отойти, как у тумб собирались любопытствующие, к моему вящему удовольствию живо обсуждавшие группу с 'вроде как русским, но в то же время и каким-то нерусским названием'.

В один из таких моментов меня вежливо взяли под локоток. Обернулся - милиционер с погонами старшины.

- Здравствуйте, старшина Васильев. Можно ваши документики?

- Да, пожалуйста...

В паспорте у меня как раз лежала маленькая копия фото, где я и был запечатлен рядом не с кем-нибудь, а самим Леонидом Ильичом Брежневым - память о концерте со Дня учителя, где мне пришлось подменять солиста 'Веселых ребят'.

Видя, как непроизвольно вытягивается лицо милиционера, я не мог сдержать самодовольную ухмылку, и с легкой наглецой поинтересовался:

- Старшина, а что, собственно, случилось?

- Тут... тут такое дело, - прокашлялся он. - У вас имеется разрешение на расклейку афиш?

- Разрешение? Хм, а что, на это тоже разрешение нужно?

- Значит, нет. Извините, но я вынужден провести вас в ближайшее отделение, по закону придется составить протокол.

Протестовать было бессмысленно, и вскоре мы оказались в ближайшем отделении милиции. Начальник отделения, увидев мой паспорт, поинтересовался, не тот ли я Губернский...

- Тот, товарищ майор. Могу автограф поставить, если есть на чем. Вы мне только скажите, от кого должно быть разрешение? А то мы первый раз концерт проводим, я еще не во все тонкости успел вникнуть.

Выяснилось, что разрешение должно выдаваться городским управлением культуры. И если они не разрешат, то мне не только придется самолично сдирать расклеенные объявления, но и оплатить штраф согласно существующему тарифу. К счастью, решить вопрос удалось без лишней нервотрепки, в очередной раз подмазав кого надо в управлении культуры.

Реализация билетов через кассы ДК Моряков началась за три дня до наших выступлений. К счастью, мне не пришлось заниматься печатанием билетов, иначе типография - не методом же линогравюры их печатать - могла и не успеть к назначенному сроку. А так на обычные билетики тиснули штампиком стоимость - и в ажуре.

Кстати, расходились билеты как горячие пирожки, что наполняло мою душу неподдельной радостью. Зря волновался Марк Геннадьевич, что народ не пойдет. Да на фоне насквозь пропитанной идеологией в самом кондовом варианте советской эстрады наша группа выглядит настоящим забугорным чудом. Да, пускай и наши тексты большей частью идеологизированы, но кто же будет утруждать себя дословным переводом? Народу главное - поколбаситься под заводной хард-рок, или побалдеть под романтичную рок-балладу.

- Дорогие друзья! Сегодня на этой сцене перед вами выступит группа... э-э-э... зе руссианс.

Блин, вот надо же было такому олуху доверить объявлять выступление моих подопечных! Лучше бы я сам вышел на сцену. Впрочем, последние слова местного конферансье потонули в воплях заполнивших зал зрителей, среди которых можно было разобрать и правильное название группы и фразы типа 'рок форева'. Я с опаской выглянул из-за кулис, не началось ли в зале преждевременное светопреставление? К счастью, кресла пока никто ломать не собирался, и на сцену не лез, перед которой редкой цепочкой стояли явно чувствующие себя не в своей тарелке милиционеры.

- Ну, мужики, ни пуха ни пера!

Каждого из своих музыкантов я хлопнул по спине, отправляя на сцену. Пока все шло согласно моей задумке. Перед исполнением первой песни зал погрузился во тьму, под покровом которой на сцену пробрались и мои подопечные. Затем липкую темноту разрезал звук соло-гитары, сначала тихий, а затем все более набирающий мощь. И одновременно с тем, как Азаров за ударными включился в работу, под потолком вспыхнули софиты, лучи которых сошлись на Жоре Ордановском.

В будущем, я надеялся, удастся создать шоу с приличными спецэффектами, в том числе пиротехническими. Правда, все это придется пробивать через броню цензуры, и далеко не факт, что партаппаратчики и комсомольские деятели к такой идее отнесутся с пониманием. Борьба предстояла нешуточная.

А тем временем шоу было в самом разгаре. Жора затянул скорповскую 'Maybe I, maybe you', и погруженный в полумрак зал, казалось, сейчас осветится огоньками зажигалок. Невольно вспомнилось, как в моем прошлом-будущем вместо зажигалок использовали экраны сотовых телефонов. Будет и это, а пока, похоже, с отсутствием газовых зажигалок люди больше пользовались спичками, а жечь их в зале никто не решился. Да и с зажигалками могли бы появиться претензии со стороны пожарных.

В какой-то момент я заметил в глубине зала знакомую физиономию, принадлежавшую тому самому секретарю райкома комсомола, что пытался 'зарезать' нас на сдаче концертной программы. Он стоял у самой двери рядом с каким-то лысеющим товарищем в крупных очках, что-то старательно записывавшим в блокнот. Причем периодически комсомолец что-то пытался прокричать ему на ухо, показывая на сцену, и тот каждый раз согласно кивал. Почему-то у меня появилось предчувствие, что хорошего от этой сладкой парочки ждать не стоит.

Завершился полуторачасовой концерт забойной композицией 'The Final Countdown', которую еще и пришлось исполнять на 'бис'. Какая-то обезумевшая девица все же попыталась прорваться на сцену, но была тут же перехвачена бдительным милиционером.

- Спасибо, друзья! - прокричал в микрофон Жора. - Это не последний вечер, когда мы радуем вас своим выступлением. Завтра и послезавтра мы снова на этой сцене. До встречи!

Лица ребят, когда они, наконец, оказались за кулисами, буквально светились от счастья. Хотя мы и ожидали подобной реакции зала, но все же ожидать и пережить - две большие разницы, как говорят в Одессе. Поздравив парней с первым блином, который получился отнюдь не комом, я отправился к звукорежиссеру. Перед концертом я выяснил у Ганса, можно ли записать концерт на магнитофон, и получил положительный ответ.

- Ну как, получилось? - поинтересовался я у нашего звукача.

- У меня осечек не бывает.

С этими словами он протянул мне магнитофонную бобину, уже в коробке. Я тут же, ничтоже сумняшеся, вывел на коробке фломастером 'the Russians - Live in DK Moryakov'. Забавно звучит по сравнению с каким-нибудь 'Deep Purple - Live In Tokyo', но с чего-то нужно начинать. Если в будущем за распространение пиратских копий и засудить могли, а на Западе уже давно это практикуется, то в СССР на подобные вещи смотрели сквозь пальцы. И я собирался устроить грандиозную PR-кампанию с помощью нелегального тиражирования нашего первого выступления.

А еще парни попросили знакомого обладателя любительской кинокамеры снять действо на 8-миллиметрвоую пленку. Глядишь, с годами видео станет настоящим раритетом.

Кстати, на будущее не мешало бы договориться с еще нераскрученной, но талантливой группой на предмет выступления на 'разогреве'. Только чтобы их программа также была утверждена худсоветом, лишние проблемы мне ни к чему. Честно говоря, Рубиновский предлагал вначале дать выступить какому-то своему коллективу с полуфольклорным репертуаром, ноя вежливо отклонил это предложение.

В гримерке я раздал музыкантам их первый гонорар - как и Гансу, по 25 рублей. Завтра отдам столько же, в воскресенье - еще четвертной. Суммы не заоблачные, но мне кажется, что парни готовы были и бесплатно работать, только за идею и обещания будущих мировых гастролей. Я же постарался этот момент продумать наперед. Чем дальше - тем больше будут расти аппетиты у музыкантов. Если сразу втюрить им по сотке-другой - то через полгода они попросят прибавки. Упрусь - может дойти до забастовки, а оно мне надо? Поэтому начнем с малого, и со временем сумму гонорара станем понемногу повышать.

- Так что, все инструменты и аппаратуру до завтра оставляем здесь? - спросил практичный Саша Кроль, пряча наличность во внутренний карман джинсовой куртки.

- Думаешь, спереть могут? Сторож вроде бы тут есть. А гитары, синтезатор и пульт с усилками переночуют в кладовке, там дверь металлическая, я уже договорился с Марком Геннадьевичем. Уж колонки-то со сцены, думаю, не стырят, кому охота тащить такую тяжесть.

Тут дверь распахнулась, и в гримерку просунулась кудлатая и в то же время несколько облысевшая голова Рубиновского. Легок на помине.

- Поздравляю! Сам не ожидал такого успеха. Учитывая, что практически все билеты на ваши концерты разошлись, и завтра, и в воскресенье ожидается аншлаг.

Довольная мина администратора объяснялась просто. Помимо сидячих мест он продал еще и как бы на стоячие, то есть неучтенные. И выручку с них положил себе в карман. А помимо выручки Рубиновский тут еще и дискотеку в фойе организовал после нашего концерта, с которой тоже поимеет, вероятно, нехило. Да и буфет торговал сегодня 'на ура'. Жирный кусок Марк Геннадьевич уцепил в лице нашей группы.

А первый наш успешный концерт мы отметили посиделками в уже знакомом нам зале ресторана 'Садко' при гостинице 'Европейская'. Правда, без Кроля. Тот с огромными извинениями отпросился, оказалось, у него было назначено свидание с любимой девушкой. Но и мы особенно не засиживались. Все-таки завтра нам предстоял еще один концерт, и подойти к нему нужно было во всеоружии.

А еще все же не мешало бы найти хорошего администратора. Не таскаться же мне с группой по городам и весям, в самом деле?! Ладно бы заграничные гастроли, но ехать в какой-нибудь Томск или Уссурийск... Нет уж, на такой случай по-любому нужен администратор, а я и должностью худрука удовлетворюсь. Тогда придется Лучше всего из потомков царя Давида. Эта братия точно не пропьет всю выручку, у них копейка к копейке. Если только прикарманит немного... Но это уже издержки профессии, с которыми приходится мириться. И раз уж коллектив базируется пока в Ленинграде, то и администратора желательно искать в этом городе. Может, пригласить того же Рубиновского? Правда, вряд ли он согласится покинуть насиженное место. Здесь он царь и Бог, а там все равно будет у меня на побегушках. Но ведь размах-то какой, какие перспективы! Ладно, что-нибудь придумаем.

Глава 23

В больницу имени Боткина я приехал, раздираемый противоречиями. Держа в руке пакет с деликатесами, грустно поднимался по лестнице и остановился у отделения кардиологии. Поправил сползавшую с плеч белую накидку, и толкнул дверь...

В больнице Лапин находился уже второй месяц с перерывом. Вроде бы после тахикардии выписался, а через несколько дней снова оказался на больничной койке, теперь уже с диагнозом 'Вирусный миокардит'. Вроде бы с тахикардией не связано, но кто может со 100-процентной уверенностью утверждать, что этот самый миокардит не развился на фоне тахикардии. А с тахикардией Лапин угодил сюда как раз после нашего с ним разговора.

Прийти и попробовать помириться меня уговорила Валя. Все мои отговорки типа 'А если ему станет еще хуже?' на нее не действовали. С другой стороны, я и сам понимал, что человек, пусть и не самый положительный, на мой взгляд, страдает и по моей вине, и неизвестно еще, чем все закончится. В итоге все же решился навестить его, предварительно заскочив в 'Елисеевский'. Не знаю уж, что там можно сердечникам, а что нельзя, но набор получился неплохой.

Зайдя в отделение, кивнул вопросительно посмотревшей на меня немолодой медсестре за столом:

- В седьмую палату, к Лапину.

- Секундочку, - она полистала журнал. - Да, в седьмой, Лапин Сергей Георгиевич. А что у вас в пакете?

- Да так, передачка.

- Ну-ка, показывайте... Гранаты да, сердечникам полезны. А шоколад ему нельзя, убирайте. И копченую курицу тоже... С рынка? Тем более с рынка, еще неизвестно, проверял ли продукт эпидконтроль. Вы что, еще и грудинку принесли? Совсем человека угробить собрались? Так, все это можете оставить пока здесь, или я могу убрать в холодильник в ординаторской. Обратно пойдете и заберете. Подождите, куда! Сначала я посмотрю, может быть, Сергей Георгиевич отдыхает.

Я следом за медсестрой приблизился к двери палаты под номером '7'. Женщина пару раз тюкнула в косяк согнутым в фаланге указательным пальцем и приоткрыла дверь.

- Сергей Георгиевич, к вам посетитель. Можно? Заходите.

Она посторонилась, и я протиснулся внутрь помещения. Палату можно было назвать ВИПовской. Она была просторной, но рассчитана на одного, и Лапин в данный момент полусидел на постели, уставившись в небольшой телевизор. Показывали телеспектакль с Андреем Мироновым и Мариной Нееловой, что-то из современной жизни. Увидев меня, Лапин немного изменился в лице. И так не светился румянцем, а сейчас вообще посерел. Еще не хватало, чтобы его инфаркт прихватил. Говорил Вальке, не надо было мне сюда ехать.

Но могущественный Председатель Гостелерадио СССР быстро совладал с нервами.

- Признаться, не ожидал... Что, добивать пришли или извиняться?

- Почему же сразу вот так... Я от своих слов, Сергей Георгиевич, сказанных во время нашей первой встречи, не отказываюсь. Но почел своим долгом навестить вас, поскольку в какой-то мере и по моей вине вы оказались на больничной койке. А я, честно скажу, этого совсем не хотел.

- Надо же, совесть проснулась. Не хотел он... А чего вы хотели?

- Нормально поговорить, с этим и шел, а вы же меня сразу в штыки. Вот и не выдержал...

- Хм... Я-то тоже хорош, не совладал с нервами, так сорвался. Здесь лежа, на трезвую голову уже не раз вспоминал нашу беседу. Потом, конечно, понял, что немного по-другому нужно было разговор строить. Пришел к выводу, что, наверное, вы все же руководствовались благими намерениями. Но вы, Сергей Андреевич, не обольщайтесь...

- Ну я и не обольщаюсь. В целом-то, как я понял, каждый из нас остался при своем мнении. Кстати, я тут вам передачку принес, - сказал я, чтобы сменить тему, и положил пакет на тумбочку. - Кое-что медсестра запретила, вредно, говорит. А вот это, значит, можно.

- Да я вроде бы не голодаю. Но все равно спасибо.

Прощание получилось скомканным. Оба не знали, о чем говорить, и мой уход, как я понял, стал облегчением и для меня, и для Лапина. Но в целом, пожалуй, итоги визита можно оценить с положительной точки зрения. Хотя бы потому, что Председатель Гостелерадио СССР уже не был настроен ко мне столь агрессивно, как по окончании нашей первой встречи. А про свое письмо Андропову так и не сказал. Ну да и я на его месте особо не распространялся бы. Нагадил и нагадил.

- Товарищ! Вы куда? А продукты?

- Какие продукты?

- Которые вы у меня оставили. Вот эти самые.

Медсестра принялась выкладывать на стол деликатесы.

- Оставьте себе, почаевничате.

- Но...

- Не спорьте, все равно не возьму. Это вам за ваш бескорыстный труд, за то, что вы так хорошо приглядываете за Сергеем Георгиевичем. Он вас хвалил.

Не первой молодости сестричка зарделась, а я постарался быстрее покинуть больницу и выйти на свежий воздух. Кстати, почему раньше говорили лечебница, а сейчас - больница? В первом случае от слова 'лечить', а в современном - от слова 'боль'. Мне первый вариант был как-то ближе. Можно при случае стукануть Машерову, чтобы тот на очередном пленуме или заседании с участием министра здравоохранения поднял этот вопрос. Все ж таки в лечебницу лично мне идти было бы приятнее, чем в больницу.

Задумавшись, едва не стукнулся лбом об угол киоска 'Союзпечать'. А кстати, не мешало бы свежую прессу посмотреть. Нарыв в кармане мелочь, купил 'Известия' и 'Комсомолку', затем, немного подумав, еще и журнал 'Ровесник' под ? 9. На обложке красовалась открывшая рот брюнетка. Похоже, поет, раз уж сбоку виднеется кусочек гитарного грифа. Решив передохнуть после отнявшего столько моральных сил визита в больницу, тут же прикупил в соседнем ларьке эскимо и сел на скамейку, принявшись листать свежую прессу. Начал с 'Ровесника', решив оставить газеты на потом.

Так, что тут пишут? 'Гринпис' чего-то там мутит, рассказ о поездке в американскую глубинку, репортаж о черных детях ЮАР и несчастном, томящемся в застенках Манделе...

Так, а про музыку там что-нибудь есть? Ага, вот, материал про группу 'Slade' за подписью Артемия Троицкого. И рядом небольшая статья, озаглавленная 'Рок с душком'. Ну-ка, кого это они здесь чехвостят?

'В Ленинграде, в Доме культуры Моряков, прошли первые выступления группы с англоязычным названием 'the Russians', в переводе 'Россияне'. Группа позиционирует себя как рок-коллектив, все песни исполняются на английском языке. Концерту предшествовала активная рекламная кампания с расклеиванием афиш. Неудивительно, что на первое выступление собралось немало любопытствующих. И что же они увидели и услышали?..'

А вот дальше начался конкретный наезд со вторичностью, попахивающей душком, дешевым популизмом и откровенно слабой игрой на инструментах. Да и вокал, по мнению автора статьи, оставлял желать лучшего.

'Как говорится в известной русской поговорке - замах на рубль, а удар на копейку. Жаль, что талантливые некогда музыканты, известные в прошлом как ВИА 'Россияне', в попытке скопировать западный хард-рок скатились до столь низкопробного уровня'.

Материал был подписан Витаем Савельевым. Ах ты ж сука, это где же ты увидел вторичность?! Это где же ты увидел неумение играть на инструментах и слабый вокал?

Наверняка автор статейки - тот очкастый мудило с блокнотом, которого привел на концерт секретарь райком ВЛКСМ. Попадись он мне сейчас под руку - мокрого места бы не оставил.

А ведь концерты прошли просто феноменально! Все три вечера зал буквально стоял на ушах. По словам моих ребят, несколько следующих дней в городе только и было разговоров, что про нашу группу. При мощной PR-поддержке мы бы в два счета стали звездами. Но вместо этого в 'Ровеснике' написали вот эту хрень!

Хотел выбросить журнал в стоявшую рядом урну, однако в последний момент передумал. Пусть останется на память, чтобы знать, с кем в будущем поквитаться. Я не злопамятный, но злой, и память у меня хорошая. Звонить в редакцию, брызжа в трубку слюной, я не видел смысла. Ничего, будем надеяться, что народная молва все же окажется сильнее этого печатного высера.

А между тем книга по заказу Цвигуна была практически готова. Не мудрствуя лукаво, назвал ее 'Провал операции 'Омега', поскольку именно под таким кодовым названием английская разведка проводила операцию по добыче секретной технической информации. После чего позвонил в приемную Семена Кузьмича, меня тут же соединили с первым замом Председателя КГБ. Тот похвалил за оперативность и сказал, что ко мне в Переделкино подъедет человек и заберет рукопись, а когда он с ней ознакомится, то сам перезвонит и при необходимости назначит встречу.

В том, что Цвигун будет оценивать мое произведение не только профессиональным взглядом комитетчика, но и писателя, я был уверен на 100 процентов. Как-никак за моим заказчиком к тому времени уже числилось несколько книг, некоторые из которых даже были экранизированы. Так что абы как написанная повесть тут бы не прокатила. Кстати, первоначально у меня была мысль затеять роман, но затем я подумал, что тогда получится слишком много 'воды' в ущерб действу.

Уже на следующий день возле дачи остановилась черная 'Волга', из которой вышел одетый в серый костюм неприметной внешности человек, сообщив, что приехал от Цвигуна за рукописью. А еще через день раздался звонок от самого Семена Кузьмича.

- Ну что же, Сергей Андреевич, поздравляю! С заданием вы справились неплохо. Я, правда, в тексте кое-что подкорректировал, но в основном по фактам и цифрам, а что касается художественной части - то здесь у меня претензий практически нет. Разве что мне показалось, что повесть лучше назвать 'Крах операции 'Омега'. Сегодня же к вам приедет мой человек, передаст рукопись с правками. Посмотрите, а то, может быть, я там что-то лишнего направил. Если же все устраивает, то не сочтите за труд - перепечатайте 'набело'. Тогда в таком виде уже можно будет отдавать рукопись в издательство.

Претензий к правкам заказчика у меня не нашлось. За пару дней я перепечатал рукопись в трех экземплярах и позвонил Цвигуну, отчитавшись о проделанной работе. Мы договорились на этот раз снова встретиться у него в кабинете, куда я подъехал на следующий день.

Обсудив вопросы, касающиеся книги, Цвигун вдруг свернул разговор на другую тему:

- А мне тут на днях, Сергей Андреевич, принесли последний номер журнала 'Ровесник'. Вот он, полюбуйтесь... Сказали, что там как раз пишут про вашу новую группу, названной почему-то на английский манер.

- Я тоже читал эту статью, Семен Кузьмич, и ничего, кроме грязного вранья, там не обнаружил. Концерты прошли с аншлагом, публика была в восторге, а музыкальный материал никакой вторичностью и не пахнет. Тут конкретная заказуха...

- Заказуха?

- Ну, заказная статья. И я догадываюсь, кто ее заказал.

- Ладно, с заказчиками мы потом разберемся. Но зачем вы решили назвать группу хоть и 'Россияне', но на английский манер? И к чему все эти тексты на чуждом нашему уху языке?

Пришлось в очередной раз рассказывать о том, что группа создавалась как своего рода вариант идеологической диверсии, рассчитанной на западного слушателя. В доказательство я могу предоставить перевод песен, в которых изобличается вся суть прогнившего насквозь буржуазного общества.

- Вы что же, думаете, там у них идеологией дураки заправляют? Вот так просто позволят раскатывать по тем же Штатам советскому коллективу, очерняющему их строй? Тогда вы редкий оптимист, Сергей Андреевич.

- Ну у нас же не вот обличающие песни, там в текстах все как-то завуалированно...

- Я же говорю - у них дураков нет! Они и между строк умеют читать. К тому же не уверен, что и наше руководство разрешит вам выезд заграницу. Особенно вам, Сергей Андреевич. Ведь это вы работали в тандеме с Тарковским над картиной 'Марсианин'. А Андрей Арсеньевич, как вы помните, решил остаться в Соединенных Штатах, о чем сейчас очень сожалеет. Еще не факт, что здесь к нему проникнутся сочувствием и примут блудного сына обратно.

- Даже Сталин говорил, что сын за отца не в ответе, а тут у нас с Тарковским даже родственными связями не пахнет...

- Это-то и усугубляет. Вы же работали вместе. Может быть, советовали Тарковскому, как лучше удариться в бега? Я немного утрирую, конечно, но приплести можно все что угодно. Хотя, лично я, в вашей искренности не сомневаюсь. Знаете что... Вы пока не гоните лошадей, не спешите завоевывать западного слушателя. Лучше верните пока группе название 'Россияне', сделайте программу на русском, покатайтесь по нашим городам и весям. Уверен, что у вас наверняка есть немало хороших песен на русском языке, верно? В крайнем случае за неделю напишете, с вашими-то талантами. Ну что задумались, я ведь дело говорю?

- Действительно, есть в ваших словах рациональное зерно. А я уж грешным делом рассчитывал, что наша группа через пару месяцев попадет на обложку журнала 'Rolling Stone'. Шутка, конечно, но в каждой шутке... И все же не дает мне покоя вариант с завоеванием западного слушателя. А что, если нам пока подготовить почву, не выезжая за границу?

- Это как?

- Например, отправляем запись англоязычного альбома на одну из западных студий звукозаписи. Там, не исключено, приходят в восторг и предлагают нам сумасшедший контракт на выпуск альбома.

- И как вы это планируете провернуть?

- Наложенным платежом альбом не вышлешь, мол, 'Polydor Records', до востребования. Самому выехать с ним за границу, подозреваю, тоже не получится. А вот если к этой идеологической диверсии подключить вашу организацию? Ваши же люди бывают в капстранах, и под видом музыкального продюсера могут заехать на студию и предположить послушать новый альбом талантливой, но еще не раскрученной русской группы. Да и валюта, ежели дело выгорит, нашей стране не помешает. А еще бы нам на часть этой валюты хорошую аппаратуру прикупить... Ну это я так, помечтать.

- Хм, валюта - дело хорошее. А как же права, контракт?

- Да пусть ваше доверенное лицо на себя и оформляет. Я скромно постою в сторонке, так сказать, незаметным героем.

- Ну, что я могу сказать, незаметный вы наш герой... Давайте-ка я сначала сам послушаю ваши записи, что вы там поете, а потом уже будем действовать по обстановке.

- Тогда уж лучше сразу показать вам качественную запись, а то у нас имеется только концертный вариант.

- Так за чем дело стало?

- Думаете, так легко это сделать? У нас в СССР, по существу, нормально записаться можно только на студии фирмы грамзаписи 'Мелодия'. Я могу попробовать напрячь знакомых, вложиться в это дело материально, но один ваш звонок смог бы разом решить все проблемы.

- Ой вы хитрец, - шутливо погрозил мне пальцем Цвигун. - Так уж и быть, говорите, кому звонить, прямо сейчас наберу.

- У меня есть только телефон Гараняна. Но тут, думается, нужно договариваться сначала с директором, а я даже не помню, как его зовут.

- Ладно, сейчас выясним.

Семен Кузьмич по селектору озадачил своего порученца, и через пару минут на его столе лежала бумажка с фамилией и номером руководителя 'Мелодии'.

- Алло, Герман Моисеевич? Здравствуйте, это Цвигун. Да-да, Семен Кузьмич. Я вот по какому делу...

В общем, не прошло и минуты, как разрешение на запись альбома было получено. Еще бы этот Герман Моисеевич попробовал возразить первому заместителю Председателя КГБ СССР! Более того, он предложил не только записать альбом, но и сразу выпустить пластинку, на что Цвигун попросил Германа Моисеевича не торопиться, мол, всему свое время.

Покидая здания на Лубянке, я едва сдерживал улыбку. Надо же, как ловко все выгорело, уже с завтрашнего для в любое удобное для нас время. Другие желающие записаться, если что, подвинутся. Из дома сразу начал обзванивать своих ребят, новость, что их запишут на 'Мелодии', вызвала прилив восторга. Правда, об участии в этом деле Цвигуна я на всякий случай предпочел умолчать. Музыканты обещались этим же вечером сеть на 'Красную стрелу', а следующим утром быть в Москве.

Довольный ходом событий, я решил все же озадачиться созданием и русскоязычного альбома. Нужно было поковыряться в материале, который я в свое время переписал с телефона на кассеты, может быть, найду что-нибудь подходящее, без обсера социалистического строя и излишней депрессии. В крайнем случае, оставлю мелодию, а текст накидаю сам. Даже немного пожалел, что подарил Градскому 'Я свободен'. Но у меня оставалась еще вещь от того же Кипелова под названием 'Непокоренный', посвященная блокадному Ленинграду. Стопроцентно прокатит. Причем мне удалось скачать этот сингл аккурат перед провалом в прошлое, еще до официальной презентации. Спасибо всякого рода пиратским торрент-трекерам, где можно найти чуть ли не репетиционные записи.

Дома первым делом занялся изучением записанного с телефона материала. В самый неподходящий момент немного врасплох застал звонок Чарского:

- Сергей Андреевич, как жизнь?

- Да ничего, Анатолий Авдеевич, вашими молитвами. Вы-то как?

- Я-то весь подчинен успеху Инги. Дочка записала пластинку 'Мелодии любви', от приглашений выступить нет отбоя. А вы, говорят, рок-проектом занялись вплотную, а про нас с Ингой уже и подзабыли?

- Есть такое, занялся... А у вас же, говорите, с концертами все в порядке вроде?

- Так ведь время-то не стоит на месте! Топтаться начнешь - тут тебя конкуренты и обойдут. А чтобы двигаться вперед - музыкальный материал необходимо постоянно обновлять.

- Намек ясен. Постараюсь что-нибудь придумать, в буквальном смысле слова. Время у вас терпит?

- Да, конечно же, Сергей Андреевич, я вас не гоню! Если что-то придумается - буду весьма признателен. Размер моей благодарности вы прекрасно представляете.

- В этом плане я даже ни капельки не беспокоюсь, сотрудничать с вами, Анатолий Авдеевич - сплошное удовольствие.

Расстались довольные друг другом, и я принялся за дальнейший 'кастинг' песен, годящихся для русскоязычного репертуара отечественной рок-группы. К 'Непокоренному' добавилась 'Дыхание тьмы', слова которой придутся по вкусу военным летчикам, только музыку сделать в менее жестком варианте. К балладам я был особенно неравнодушен, так что список пополнили песни как группы 'Кипелов, так и 'Арии' с тем же Кипеловым в роли солиста. Например, 'Без тебя' от 'Арии', 'Ночь в июле 2009', которую я переименовал просто в 'Ночь в июле', А 'Пытку тишиной' в 'Дождь за окном' по первым словам песни. Боюсь, что слово 'Пытка' вызовет у очередного худсовета автоматическое неприятие. Конечно, трек-лист пополнила одна из моих любимых вещей 'Закат'.

Короче, набралось десятка полтора неплохих вещей из хард-рока будущего. В то же время я помнил, что и у самих 'Россиян' репертуар был вполне приемлемый, во всяком случае песни, переведенные Жорой Ордановским с русского на английский. При грамотной раскрутке успех обеспечен. А вообще лучше сделать шоу из двух отделений. Пусть в первом поют русскоязычные песни, а во втором - англоязычные.

За ужином Валя неожиданно спросила:

- Сережа, а почему мы никуда не ходим? Ни в цирк, ни в зоопарк...

- Да вроде рано парню еще.

- Ничего себе рано! Я помню, меня в полтора года в цирк водили. Правда-правда, даже помню, какие номера клоун откалывал.

- Ну давай сходим, развеемся. С чего начнем?

- Предлагаю на эти выходные выбраться в зоопарк, а на следующие - в цирк.

- А зачем ждать выходных? У меня же ненормированный рабочий день, я свободный художник. Да и ты дома сидишь.

- Вот и плохо, что я дома сижу, как тунеядка. Даньку надо в ясли определять, а самой выходить на работу. Я тут уже, между прочим, звонила кое-куда.

- И как успехи?

- Есть вариант с продавщицей в продмаг. И еще на районную овощебазу, не заведующей правда, а кладовщицей.

- Ну да, кто же тебя сразу, нового человека, заведующей поставит. А сама что думаешь?

- Овощебаза на другом конце Москвы, а магазин в одной остановке от станции, где мы выходим с электрички.

- Так и просись в магазин... А что с Данькой? Может, лучше няню нанять? Насколько я знаю, фирма 'Заря' занимается предоставлением таких услуг.

- Ага, будет тебе нянька каждый день сюда на электричке мотаться... Или ты хочешь перебраться в нашу новую квартиру? Слушай, я уже узнавала, там рядом с продмагом есть ясли-сад, в котором имеются свободные места. Могу утром туда Даньку отводить, а вечером забирать.

- А что, может, сделаем рокировку? Ленку сюда сплавим, а сами в городскую квартиру переедем?

- Ну давай я позвоню ей, если она не против...

Ленка была не против, но заявила, что ей уже наскучило жить одной в большой городской квартире, и она лучше вернется в общежитие к старым друзьям. Уговорить ее переехать в Переделкино так и не удалось, и в итоге на следующей неделе мы въехали в писательские хоромы возле станции 'Аэропорт'.

А до этого переезда 'the Russians' успели записаться на 'Мелодии'. Качество, конечно, получилось потрясающим. К звукорежиссеру поначалу была только одна претензия - тот постоянно норовил приглушить бас. Оказалось, что это негласная установка сверху, которая использовалась при записи любого музыкального материала: поменьше ритмичных низов, характерных для западной музыки, пробуждающих, по мнению придумавших эту установку, чуть ли не животные инстинкты. Вот местный звукач по привычке и убрал бас на самые задворки, и лишь после нашего вмешательства все сделал по уму.

Запись затянулась с обеда до поздней ночи с небольшим перерывом на перекус. Все ж таки целый альбом. Но все работали с энтузиазмом, понимая, что все это ради достижения большой цели. Разве что звукорежиссер, не привыкший пахать в таком темпе, попробовал было что-то возразить, но сотенная купюра решила все проблемы.

Заодно просветил ребят по поводу русскоязычного альбома. Сказал, что тексты и музыка практически готовы, но мне нужно будет подъехать к ним на питерскую базу и там поприсутствовать на репетиции, чтобы звучало так, как мне хочется.

На следующий день, как следует выспавшись, я отправился на Лубянку и передал Цвигуну свежую запись нашего альбома, с нацарапанным на обложке катушки названием 'From Russia with love'. Семену Кузьмичу на прослушивание с привлечением переводчика понадобилось два дня, после чего был вынесен одобряющий вердикт.

- Нормальные тексты, хотя сама музыка, по мне, местами тяжеловата. Но для западного слушателя, уверенного, что русские могут петь только 'Калинку-малинку', такой альбом станет сюрпризом. Тут я еще подумал... Может быть, стоит поменять название коллектива? А то и так на Западе газеты пестрят заголовками 'Русские идут!', а тут еще и впрямь, получается, наша музыка обрушивается на их слушателей.

- Хм, ну не знаю, можно и поменять.

- У меня даже есть вариант... 'Аврора'. А что, это как бы и богиня утренней зари, и в то же время символ Октябрьской революции. Я имею ввиду крейсер 'Аврора', своим залпом давший начало новой эре.

- Почему бы и нет... Только если мы ориентируемся и на западного слушателя, то тогда уж на название пусть будет латиницей. Оно так же и будет звучать - 'Aurora'.

- Вот и отлично! Тогда прямо сейчас я зачеркиваю на обложке старое название группы, и пишу... пишу новое. Вот так, группа 'Aurora'. И выговорить легче. А в какой стране желательно распространить запись?

- Думаю, прежде всего нужно везти в Великобританию и Соединение Штаты. Можно и Германию подключить.

- Что ж, у меня в нашем посольстве в Лондоне имеется свой человек, вышлю ему катушку вализой по дипломатической почте. А у вас запись только в одном экземпляре?

- К сожалению... Торопился к вам, не успел переписать.

- Тогда сделают наши специалисты. На всякий случай, так сказать, и одну катушку отдадим вам.

Ну а зоопарк и цирк с женой и сыном мы все же сходили. В зоопарке я наделал целую кучу фотографий Вали и Даньки на фоне хищников, травоядных, птиц, пресмыкающихся и прочей живности. Сын широко раскрытыми глазами смотрел на невиданных доселе существ, и просто зашелся счастливым воплем, когда ему удалось погладить морду потянувшейся за угощением зебры.

Не забывал я и о том, что моей группе требовался хороший администратор. Хороший - это значит пронырливый и в меру честный, потому как абсолютно честных администраторов, вероятно, в природе не существует. Позвонил Чарскому, и тот, сделав несколько созвонов, на следующий день предложил кандидатуру Ованеса Мелик-Пашаева. Это имя я слышал в будущем, если не ошибаюсь, он был худруком 'Машины времени' и еще каких-то рокеров. Оказалось, что на данный момент Мелик-Пашаев еще никого не 'продюсировал', но считался хоть и молодым, но перспективным.

Получив телефон Ованеса, я тут же с ним созвонился, договорившись встретиться в ресторане Дома литераторов. На встречу Мелик-Пашаев одел костюм в тонкую полоску, курчавые волосы прикрыл шляпой, а глаза спрятал за темными стеклами очков. Со стороны он смотрелся как какой-нибудь сицилийский мафиози.

Сев за столик, где я его уже поджидал, откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и небрежным жестом извлек из полупустой пачки 'Partagas' сигарету. Я прочитал на пачке еще и сноску, что сигареты якобы произведены в Гаване. Надо же, я-то думал, на Кубе только сигары делают.

- Я готов выслушать ваши предложения, - сказал Ованес, невозмутимо выпуская к потолку струю ядреного дыма.

Мои предложения его устроили, несмотря на то, что коллектив базировался в Ленинграде. Теперь моему новому администратору предстояло решать вопросы с гастролями по стране группы 'Aurora', и по возможности поменьше кидать на бабки своего непосредственного начальника, то есть меня. Ованес заверил, что на этот счет можно не волноваться, пока никто еще из тех, с кем он работал, не жаловался. Правда, работал он с малоизвестными коллективами, где и деньги-то были совсем другие.

На следующей неделе мы съездили в Питер, где я представил ребятам их нового администратора. Однако, как говорится, доверяй, но проверяй. Отведя в сторону Кроля, я его проинструктировал, чтобы присматривал за Мелик-Пашаевым. Заодно напомнил про обещание сделать русскоязычный альбом.

- Давайте сейчас сразу прогоним вещи, которые я вам привез, а потом и свои запасы перетряхните, я знаю, что у вас тоже имеются неплохие вещи.

Мой материал привел музыкантов в восторг, и с чувством выполненного долга я отправился в обратный путь.

Глава 24

'Да здравствует 60-летие Великой Октябрьской социалистической революции!' На самом деле до праздника оставалось еще около месяца, но плакаты, растяжки и прочая агитация с каждым днем множились на улицах Москвы.

Я сидел на кухне нашей новой квартиры, пил крепкий чай и глядел в окно, за которым моросил мерзкий осенний дождь. Да, в такую погоду в Переделкино уже не так здорово. А вот в городской квартире, да со всеми удобствами, самое то.

- Папа, гляли.

Данька еще не выговаривал букву 'д', да и 'р' тоже, но успел выучить десятка два слов, которые применял на все случаи жизни. Сейчас он протягивал мне свою новую игрушку - пластмассовый грузовик с практически несъемными колесами. Чтобы их снять, нужно было приложить серьезные усилия. Мы заранее подстраховались после того, как однажды малой едва не подавился колесиком от игрушечного крана, и теперь все его игрушки состояли из больших и желательно несъемных частей.

- Ну пойдем, поиграем.

Я отставил чашку с недопитым чаем и отправился в залу катать с сыном по паркетному полу машинку. Минут через пятнадцать в дверь постучали - пришла Валентина, ходившая на собеседование в отдел кадров.

- Можешь меня поздравить, - сказала она, оставляя в угол мокрый зонтик и поворачиваясь ко мне спиной, чтобы я мог снять с нее итальянский плащ.

- Взяли? Продавщицей?

- Угу, оклад 130 рублей.

- Негусто... Хотя, думаю, деньги в этой ситуации особой роли не играют, - усмехнулся я. - Главное. Что покончено с твоим тунеядством. А в какой отдел?

- Рыбный. Так что буду приходить домой, вся пропахшая дарами моря. Я так проголодалась...

- Переодевайся и иди на кухню, я пока разогрею суп с клецками.

Валя одела тот самый цветастый халат, что мне когда-то подарил руководитель Узбекистана Шараф Рашидов. Хоть какое-то применение вещь нашла, хотя Валя в нем немного тонула, и ей приходилось закатывать рукава. Правда, из-под халата выглядывало нижнее белье, то бишь трусики и бюстгальтер, но это было то белье, на которое приятно смотреть. Италия как-никак, и, конечно же, все доставалось по блату. В очередной раз подумалось, почему наша легкая или там текстильная промышленность не могут обеспечить советских женщин достойным нижним бельем? А то выпускают такой ужас, что нашим красоткам раздеваться лучше при выключенном свете. Хоть подпольный кооператив открывай, и пришивай западные лейблы. Причем если бы я и открыл такой кооператив, то не ради денег, а исключительно ради облегчения страданий советских дам.

- Слушай, а чего ты будешь париться в каком-то продмаге? - задал я мучивший меня последние дни вопрос. - Давай я тебе подберу что-нибудь более престижное. Тем более ты без пяти минут член партии, поэтесса, да тебя в любое учреждение возьмут с радостью.

- Да ладно!

- Ну а что, ты у меня женщина видная, хватит уже по магазинам мыкаться... Ты ешь, ешь, я пока второе разогрею. С салатом будешь? Ну как хочешь.

Посидев с женой на кухне, я отправился в комнату, оборудованную под рабочий кабинет. Те же привезенные из Переделкино стол, кресло, диван и пишущая машинка. Ну и телефон на столе. Сразу после переезда я разорился на визитки, куда вписал номер своего домашнего телефона, и теперь при каждом удобном случае раздавал картонные прямоугольнички с золотым тиснением своим знакомым.

Сегодня я озадачил себя выполнением заказа Анатолия Авдеевича, 'сочинив' для его Инги пару-тройку песен. Взял 'Зимнюю вишню', к которой пришлось придумывать новые куплеты, поскольку помнил я только слова припева. Затем у той же Варум стырил еще и 'Ля-ля-фа', в которой так же помнил только припев. Подбор мелодии на гитаре и сочинение куплетов заняли львиную долю вечера. Ну а поскольку Бог Троицу любит, то на десерт, не мудрствуя лукаво, добавил 'Желтые тюльпаны', написанные в будущем Игорем Николаевым для своей 'русалки' Наташи Королевой. Уже по традиции пришлось придумывать незамысловатые куплеты. Подумалось, насколько все было бы сложнее, не имей я таланта к стихосложению и музыкального слуха. Спасибо маме с папой, что я у них такой получился.

Ладно, уже поздно, не буду беспокоить антиквара поздним звонком. Созвонимся завтра ближе к полудню. Хотя вроде бы Чарский и не был большим любителем поспать, но как-то неприлично беспокоить человека как в поздний, так и в ранний час.

Пытаясь уснуть после сексуальных утех с любимой женушкой, я слушал стук капель об оконный карниз, и обдумывал мысль, не подать ли мне документы во ВГИК? Причем не на сценарный, а на режиссерский факультет. Можно, кстати, и на заочное отделение, если я ничего не путаю. Такой вариант меня даже больше устраивал. Во-первых, буду смешно выглядеть, почти 40-летний мужик, сидящий в аудитории рядом со студентами. А во-вторых, очная форма обучения будет отнимать много времени, а мне есть его куда девать и помимо института. Вот только люди уже вовсю учатся, октябрь на дворе. Что же это я раньше-то не подумал, месяца три хотя бы назад...

А может быть, Сизов сможет как-то помочь? С утра я набрал номер директора 'Мосфильма', который неожиданно стал меня отговаривать от поступления во ВГИК. Оказалось, у него было другое предложение.

- Сергей Андреевич, зачем вам ждать пять лет, пусть даже и на заочном? С вашим-то уже имеющимся опытом в кинематографии, ведь работали рядом с самим Тарковским... Кстати, как он там? Обратно просится? Ну да, я тоже слышал. Так вот, советую идти на 'Высшие двухгодичные курсы сценаристов и режиссеров'. И времени меньше потратите, и приобретете практические знания. Давайте я сегодня же позвоню руководителю курсов Ирине Александровне Кокоревой, думаю, у нас получится договориться.

Перед обедом мы созвонились с Чарским, который весьма обрадовался очередным хитам для Инги. Договорились встретиться вечером, а до этого я планировал заехать в московское отделение ВААП.

А на следующий день меня уже ждали на 'Высших двухгодичных курсах сценаристов и режиссеров'. Обитель мастеров кино располагалась в Большом Тишинском переулке. Занятия еще не начались, оказывается, тут не с 1 сентября семестры начинаются, а попозже. В коридорах было пустынно, а навстречу мне величаво вышагивала вполне симпатичная женщина лет сорока пяти. Оказалось - заведующая режиссерским отделением Вера Суменова. Узнав, что я от директора 'Мосфильма' Николая Трофимовича Сизова, пришел учиться на режиссера, она удивилась, заявив, что набор уже закончен, но повела меня к директору. Вера Игоревна что-то шепнула Кокоревой на ухо, Ирина Александровна повернула ко мне свои глаза-бинокли.

- Губернский? Как же, вчера только говорил мне насчет вас Николай Трофимович. С экзаменами вопрос решим, сдадите задним числом, а я уверена, что вы сдадите. Там же в основном творческий конкурс. Тем более у Рязанова на курсе недавно появилась вакансия. Один поступил, а через месяц узнаем, что он женился на итальянке и уехал к ней в Милан. А занятия начинаются у нас 1 декабря. В общем, запишем вас на курс Эльдара Александровича.

Ого, я буду учиться у самого Рязанова! Должен ведь меня помнить Саныч, приглашал как-то к себе на 'Кинопанораму', вместе с Тарковским.

- Спасибо огромное, Ирина Александровна! Тогда подскажите, пожалуйста, список литературы, необходимой и для подготовки к экзаменам, и для обучения.

Здание я покидал воодушевленным. Еще бы, все так удачно складывалось. А дома Валя сообщила, что мне звонили из Союза композиторов, просили выступить перед трудящимися завода со своего рода творческим вечером. Оказывается, есть у них такая традиция - радовать простых работяг встречей с артистами и композиторами, когда какие-то истории из жизни перемежаются вокальными номерами. Оставили для связи свой телефон, на который я тут же и перезвонил.

Выступление на заводе 'Москабель' планировалось на ближайшую пятницу, в 17.00, после дневной смены. За выступление мне обещали даже какой-то гонорар, но я согласился не из-за обещанных пятидесяти рублей. Почему-то живо захотелось окунуться в атмосферу рабочих будней. Нет, не встать к станку, потому как из-под моих корявых рук выйдут только бракованные детали. А вот именно пообщаться с рабочим народом, потому как, если честно, я уже начал уставать от каждодневного мелькания перед глазами лиц всех этих артистов и прочих деятелей культуры.

В назначенное время я подъехал к заводской проходной. Меня вышел встречать заместитель директора Михаил Иванович Козырев, и с ним моложавый парторг, тут же попытавшийся выхватить у меня кофр с гитарой. Но я мягко, с улыбкой, отстранил его руку. Мол, сам донесу, не развалюсь.

- Может быть, чайку перед выступлением? - предложил Козырев. - У нас в запасе есть еще минут пятнадцать-двадцать.

- Чайку? А что там со звуком? Микрофон, колонки имеются? Мне еще и для гитары нужен будет микрофон, не зря же я ее привез.

- С этим у нас свой звукотехник работает, уже трудится на импровизированной сцене в цеху, обещал, что к сроку аппаратура будет готова к использованию. Пойдемте, чашечку чая перед выступлением. Или даже могу предложить вам чего-нибудь покрепче.

- Ну пойдемте, посмотрим, что у вас там за чай.

Для выступления мне предложили уставленный большими катушками с кабелем цех, в котором только что закончила работу дневная смена. Подтянулись, наверное, и трудящиеся из соседних цехов. Сотни полторы рабочих, среди которых мелькали и женские лица, заняли места на принесенных стульях перед небольшой сценой. Меня на сцене поджидали обещанные микрофоны, стул и маленький столик типа журнального, на котором стояли графин с водой и высокий стеклянный стакан.

Почему-то в первый момент я немного оробел, хотя до этого пару раз точно приходилось выступать. Два года назад, помнится, перед студентами педучилища в Пензе, когда я увидел свою будущую маму, а затем у Брестской крепости перед школьниками и ветеранами войны. Но сейчас на меня смотрели уставшие лица даже еще не успевших переодеться работяг, в усталых взглядах которых читалось: 'Быстрее бы закончилась эта показуха, и мы уже пойдем домой, к своим семьям'.

Сделав над собой усилие, я растянул рот в улыбке и поздоровался. Звук был настроен отлично, да и акустика в цеху не уступала концертному залу.

- Надеюсь, представляться не нужно?

- Нет уж, представьтесь, - выкрикнул с места небритый работяга, и с победной улыбкой оглянулся по сторонам. Вот, мол, я каков. И тут же словил недовольный взгляд парторга, сидевшего слева от сцены лицом к собравшимся.

- Хорошо, раз вы просите... Меня зовут Сергей Андреевич Губернский. И книги пишу, и песни сочиняю, в чем мне, случается, помогает и супруга, и сценарии пишу для фильмов. Сам я из провинции, из Пензы, работал грузчиков в овощном магазине, а моя жена была в этом магазине заведующей. Кто-то, вероятно, не знает мою историю, я расскажу. Дело в том, что я не знаю, кто я такой на самом деле и как меня зовут. Да-да, не удивляйтесь, но это так. Я очнулся на лавочке в Пензе 18 апреля 1975 года, не имея понятия, кто я такой и как сюда попал. Единственное, мне казалось, что меня зовут Сергей Андреевич Губернский, хотя никаких документов при себе я не обнаружил. Так и представился своей будущей супруге, когда она меня, можно сказать, пригрела, умирающего с голоду и бездомного.

В глазах рабочих появилась какая-то заинтересованность, что меня немного воодушевило. Не все же знали, в самом деле, что известный писатель и композитор когда-то работал простым грузчиком. То есть по духу чем-то близок им, простым заводчанам.

Дальше я рассказал, как вечерами после работы печатал свои первые книги, про знакомство со Слободкиным на Дне торговли и наш первый с Валей хит, как познакомился с Высоцким и Тарковским, после чего последний заинтересовался моим романом 'Марсианин'. Рассказал, как проходили съемки в Средней Азии.

- Что-то я все говорю и говорю, а может быть, вам что-нибудь спеть? - прервал я свой монолог минут через пятнадцать.

- А давай.

Это выкрикнул тот же самый работяга, который предложил мне представиться. Похоже, он тут был заводилой. Что ж, я не стал его и других тут собравшихся разочаровывать, только предупредил, что это будут немного не те вещи, которые исполняют Чарская и прочие звезды эстрады, которым я писал песни. Решил начать с веселого и неоднозначного 'Скворца'. Затем, надеясь, что эта песня Макаревичем и Ко еще не написана, спел 'Она идет по жизни смеясь'. После чего снова перешел к текстовой части творческого вечера. Народ был заинтересован, никто уже не сидел, как на иголках, думая, как бы побыстрее свалить домой.

Когда я решил снова сделать музыкальную паузу, взяв в руки подаренный Высоцким 'Gibson', то и спеть захотелось что-то из репертуара дарителя. А что, если почти все песни уже им написаны? Хотя, вот, например, 'Белый вальс' точно еще не сочинен. Я когда-то умудрился выучить все девять куплетов, не считая припева, и по ходу дела посмотрел в инете информацию о песне. Она была написана в 1978 году, но так и не вошла в фильм 'Точка отсчета'. Людям понравилось, после чего я спел 'Кошку, которая гуляет сама по себе', опять из репертуара Макаревича.

Почти полуторачасовой творческий вечер я завершил очередным песенным блоком. Прозвучала 'Последняя осень' Шевчука, затем, невзирая на возможные последствия, я отважился исполнить 'Поплачь о нем' Шахрина, заменив буквально на ходу строчку 'Фидель Михаилу машет рукой' на 'Фидель Леониду машет рукой'. Все ж как-никак до Горбачева дело еще не дошло. После чего, набравшись еще большей наглости, исполнил вещь собственного сочинения. Когда-то в будущем я, освоив навыки игры на гитаре, с энтузиазмом принялся что-то сочинять, и этот процесс затянулся на несколько лет. И вот сейчас решился представить на суд публики одну из тех редких песен, которые мне нравились самому. Похлопали, уже неплохо. Закончить предпочел композицией 'Вальс-бостон', которую Розенбаум напишет лет эдак через 10. Правда, теперь уже это я сделал за него.

Черт возьми, весь цех мне аплодировал стоя! Даже Козырев, поддавшись общему порыву, принялся хлопать со все еще несколько недоуменным выражением лица. Похоже, тексты некоторых песен вогнали его в легкий ступор. И только с физиономии парторга не сходило хмурое выражение. Я его в чем-то понимал, вряд ли он ожидал, что автор попсовых хитов выдаст такое. Не удивлюсь, если сегодня же в соответствующие органы поступит сигнал. Хотя в последнее время я отчего-то ощущал себя немного суперменом, имея за спиной Ивашутина, а также завязавшиеся рабочие и, надеюсь, дружеские отношения с Цвигуном, который мне откровенно импонировал.

- Спасибо вам, и рассказывали интересно, и песни тронули за душу, - пожал мне руку немолодой работяга в синей спецовке. - Не ожидал, признаюсь, что будет так интересно. Завтра же в нашей заводской библиотеке спрошу ваши книги.

Да я и сам не ожидал такого эффекта от своего выступления. Образовалась даже небольшая очередь из желающих лично высказать мне респект, как говорили тинейджеры будущего. Хорошие все же люди работают на наших заводах. Неплохо бы про них книгу написать, этакий производственный роман, или даже фильм снять, если выучусь на режиссера. Только не тягомотину про трудовой подвиг каждый день и пятилетку за три года, а что-нибудь с лихо закрученным сюжетом, где главный герой - человек от сохи. Хотя это уже колхозник, а я тут про заводы снимать кино собрался. Ничего, и до колхозников доберемся. А пока можно состряпать что-нибудь вроде 'Москва слезам не верит', где тебе и любовь, и производство. Только пусть уж свою 'Москву...' сам Меньшов и снимает, не уверен, что у меня получится так же здорово, недаром фильм получил 'Оскар'.

Смущенный замдиректора проводил меня теперь уже в обратную сторону, за проходную, и на прощание сунул без всяких бланков и росписей в конверте две четвертных купюры. Хотел было благородно отказаться, но затем подумал, что все ж таки честно заработанные, поблагодарил и спрятал деньги в карман. По пути домой купил возле Пушкинской площади большой букет алых роз. Давненько что-то я не делал Валентине подарков, а сегодня у меня хорошее настроение, так почему бы супруге не сделать приятное.

Направляясь от торговца цветами к стоянке, невольно обратил внимание на парочку нежно воркующих молодых людей возле памятника Александру Сергеевичу. Все бы ничего, только эти ребята были одного пола, то бишь мужского. Вспомнилось где-то вычитанное, что в советские времена столичные геи собирались именно на Пушкинской площади. Похоже, эта парочка была как раз из той оперы. Может быть, меня и обвинят в гомофобии, но со стороны происходящее смотрелось препротивно, они разве что не целовались прилюдно. В чем-то я был согласен с советским законодательством, считавшим гомосексуализм уголовно-наказуемым деянием. Хотя, конечно, по мне если уж так приспичит, то трахайтесь на здоровье, только делайте это так, чтобы тараканы в вашей квартире об этом не знали. Надеюсь, не доживу до того времени, когда в нашей стране разрешат проводить гей-парады, хотя вроде и в 2015-м любителей однополой любви, мечтавших провести в России хоть одно такое шествие, мягко посылали на три ими любимые буквы. Ладно, хорошо, хоть ко мне не пристают, не симпатичный, наверное.

- Привет! Это не мне цветы?

Я обернулся и немного оторопел. Передо мной, в модном плаще и сапожках на высоком каблуке, стояла ни кто иная, как Лена Цеплякова. С момента первой и последней нашей встречи она словно бы еще больше похорошела. И эта родинка над губой так призывно манила... Усилием воли я стряхнул с себя накатившее оцепенение.

- Привет, Лена! Вообще-то жене покупал, но раз уж состоялась такая встреча, то могу разориться и еще на один букет. Держи.

- Ну нет уж, раз жене купил - так ей и вези, - улыбнулась она, не принимая цветы. - Ты сильно торопишься? А то могли бы посидеть вон в том кафе, там классные пирожные делают. Понимаю, что нужно следить за фигурой, но как прохожу мимо - не могу удержаться, чтобы не зайти.

Я не стал изображать человека, которому осталось жить до завтрашнего утра, и к этому времени ему позарез необходимо уладить на этом свете кучу дел, так что вскоре мы с Леной расположились за одним из свободных столиков. Цветы я оставил в машине, чтобы не таскаться с ними, как дурак. Когда официантка отправилась за нашими кофе и пирожными, Цеплякова опять же со своей неповторимой улыбкой произнесла:

- Слежу за твоими успехами. Молодец, везде успеваешь. На личную жизнь, на супругу хотя бы время остается?

- Куда же я без нее? Жена - моя главная муза, вдохновляет на литературные и музыкальные подвиги.

Это чтобы ты, Леночка, на многое не рассчитывала. А то вдруг вновь возникнет шальная мыслишка затащить меня в постель... Только я уже дал себе слово Вале не изменять, и буду держать его, чего бы мне это ни стоило.

Улыбка Цепляковой немного угасла, но тут как раз принесли наш заказ, и мы переключились на поглощение ароматного кофе, заедая его таявшими во рту пирожными. Действительно, вкусные, надо сюда как-нибудь всем семейством завалиться. А может, и не надо, не хватало тут еще встретить бывшую любовницу.

- Ну а ты-то как? - спросил я, расправившись с первым из трех пирожных.

- Учусь во ВГИКе и в театральном институте имени Луначарского. Снимаюсь... Сейчас заканчиваются съемки картины 'Школьный вальс', у меня там главная роль.

- Поздравляю, вижу, что без дела не сидишь, тоже загружена выше крыши. Ну а как у тебя самой с личной жизнью? Извини, если не хочешь - не отвечай.

- Почему же, особого секрета здесь нет. Кулиджанов ко мне несколько раз подкатывал, но в последнее время, видно, понял, что для меня он не представляет интереса в плане возможного флирта. А так... Так я свободная женщина, открыта для предложений.

Она негромко и так недвусмысленно рассмеялась, и это у нее получилось столь сексуально, что все мое естество невольно подобралось. Хорошо, что нижняя часть моего тела была скрыта поверхностью столика. Мне стоило немалых усилий вернуть себе былую невозмутимость.

- А я, кстати, поступаю на 'Высшие режиссерские курсы', определили вроде бы на курс к самому Рязанову. Только осталось экзамены задним числом сдать, но руководитель курсов Ирина Александровна Кокорева заверила, что у меня хорошие шансы. Занятия начинаются с 1 декабря.

- Ух ты, будешь кинорежиссером?! Слушай, когда фильмы начнешь снимать - обо мне вспомни как-нибудь. Ну там если не найдешь кого на роль второго плана.

- Почему же сразу второго? Такие девушки и на первый план сгодятся.

В общем, посидели-поболтали еще минут пятнадцать, после чего я красноречиво посмотрел на часы. Лена намек поняла и, поблагодарив за приятно проведенный вечер, полезла за кошельком. Пришлось ее притормаживать, мол, не в Америке с ее нарождающимся феминизмом живем, советский мужчина вполне способен заплатить за даму.

Мы вышли на свежий воздух. Уже почти совсем стемнело, да еще с неба сыпал противный мелкий дождик. Лена подняла воротник плаща, как-то сразу съежившись и став похожей на воробушка.

- Тебя подвезти?

- Да нет, спасибо, я тут недалеко живу. В гости не приглашаю, вижу, что сегодня без шансов. Передавай привет супруге.

Чмокнула в щеку и убежала, растаяв, словно видение, в дождливой мгле. Мда, как-то грустно все это. Но ты все же молодец, Сергей Андреевич, не поддался чарам Цепляковой. А теперь домой, к своей музе, пока цветы не завяли!

Подъезжая к Переделкино, подумал, что машине уже больше года и, несмотря на вовремя проводимые техосмотры, что-то начинает постукивать и дребезжать. Советский автопром, что тут поделаешь. По уму машину пора уже менять. Только на что? На новую 'Волгу'? Хм, идея так себе. Эту-то, сделанную чуть ли не по спецзаказу, и то на год с небольшим хватило, хотя, не исключено, что она и еще десять лет, дребезжа, проездит. Но стоит ли размениваться на 'Волгу', когда можно замахнуться на иномарку? Ну а что, даже после покупки квартиры, когда наши счета на сберкнижках практически обнулились, и вложениях в группу 'Aurora' на настоящий момент семейный бюджет составлял порядка 15 тысяч рублей. Вру, уже 21 тысячу, совсем забыл, что вчера впарил Чарскому три песни по две тысячи за каждую. И плюс отгребу за эту тачку, с ее-то наворотами за десятку уйдет спокойно, если вообще не за пятнашку.

И тут же вспомнился работяга с завода 'Москабель', благодаривший меня за выступление. И ведь большинство из заводчан и 'Москвича' за душой не имеют, скорее всего, хотя пашут, не покладая рук. А я тут такой весь из себя, заявился из будущего, передрал чужие песни и книги, вписался в писательский и артистический бомонд, дачи в Переделкино и кооперативные квартиры в центре Москвы покупаю... И еще ему, видите ли, годовалая 'Волга' плоха стала. Зажрался, буржуй! Но что поделать, слаб человек, и я тоже не исключение, светящийся нимб над головой мне явно не угрожает.

Эх, в церковь, что ли, сходить, попросить отпущения грехов и пожертвовать на храм энную сумму? Нет уж, лучше я пожертвую сиротам из детского дома, чем этим пузатым батюшкам, многие из которых, кстати, также разъезжают на 'Волгах', а кто-то и вовсе на иномарках. Неплохо получается жить у 'посредников' между Богом и человеком. А в будущем церковь окончательно войдет во вкус хорошей жизни. Так что уж лучше я и в самом деле на сирот обращу внимание. Завтра же поеду... нет, не в московский, а в какой-нибудь подмосковный детский дом или Дом ребенка, узнаю, что нужно детям. Уж потратить на благое дело тысчонку-другую не проблема. Вон у того же Рязанова в его 'Берегись автомобиля' Юрий Деточкин машины угонял, продавал, а вырученные за продажу деньги отправлял в детские дома. Угонять я вроде не собираюсь, а материально помочь - помогу. Зачтется если и не на этом, то, надеюсь, на том свете.

Глава 25

Правда, с поездкой в детдом пришлось немного повременить. Потому что ни свет ни заря затрезвонил телефон. Выскочив из теплой постели, в которой счастливая после вчерашних цветов и бурного секса Валя перевернулась на другой бок, я, шлепая босыми ногами по паркетному полу, помчался к пластиковой трубке неумолкающего аппарата.

- Алло? - громким шепотом пробурчал я в трубку.

- Здравствуйте, мне нужен Губернский.

- У аппарата, с кем я разговариваю?

- Еще раз здравствуйте, Сергей Андреевич. Вас беспокоят из Министерства внешней торговли. Меня зовут Николай Алексеевич Петров, я сотрудник Министерства. Нам необходимо, чтобы вы сегодня к 10 часам подъехали к нам, в высотку на Смоленской площади. В таких случаях положено извиниться, и поинтересоваться, имеется у вас такая возможность. Но, поймите, дело государственной важности, и инициатива в привлечении вас исходит от наших зарубежных коллег. Они выдвинули это условие только вчера вечером, а нам необходимо ускорить завершение переговоров. Ну как, Сергей Андреевич, мы можем на вас рассчитывать?

- Вы знаете...

Я сначала хотел было возмутиться, но тут до меня наконец дошел смысл сказанного. Человек, который мне звонил, оказался даже излишне деликатен. Интересы страны сейчас превыше всего, и человека, отказавшегося от такого вызова, оправдать сможет только... Хм, а если ногу сломать? Да какую ногу?! Меня же не в КГБ зовут, а во внешторг. Да туда каждый нормальный советский гражданин поскачет и на костылях. И заодно высотку изнутри посмотреть, когда еще удастся.

- Конечно, буду рад помочь. Только не представляю, чем я могу быть вам полезен.

- Не беспокойтесь, ничего особенного, просто необходимо ваше присутствие. За вами прислать машину?

- Если срочно, то, наверное, мне будет удобнее на своей, тут от станции метро 'Аэропорт' ехать минут тридцать максимум.

- Ну и отлично! Тогда к 10 часам подъезжайте, на входе вас будут ждать.

Валю я будить не стал, тем более что Данька тоже еще посапывал в своей кроватке. А мне самому уже что-то спать не хотелось. Умылся, сварганил себе пару бутербродов с кофе, и просидел перед маленьким телевизором на кухне с закрытой дверью, пока наконец сын не разбудил Валюху своим воплем. Оказывается, по-маленькому приспичило.

Объяснил жене, что меня зачем-то вызывают в Министерство внешней торговли, и принялся потихоньку собираться. Выглядеть перед иностранцами разгильдяем не хотелось, поэтому на смену стандартным джинсам и пуловеру выбрал вполне приличный импортный костюм. Жена помогла завязать галстук, далее я облачился в опять же не отечественного производства плащ и ботинки, после чего чмокнул Валюшкой с Данькой, и отправился навстречу новым приключениям. Хотя какие уж тут могут быть приключения... Интересно, что же они там такое затеяли, что без меня никак не могут обойтись?

Москва 70-х позволяла ехать не особенно торопясь, о пробках еще и не знали. Поставив свою 'ласточку' на стоянку, благо особо она в ряду машин министерских работников не выделялась, я направился к главному входу. Тут неожиданно мой взгляд зацепился за необычное авто. В одном ряду со строгими 'Волгами' и парой 'Чаек' стоял темно-вишневый 'Порше-911'. Этакий симпатичный малыш в ряду строгих дяденек. Учитывая, что время встречи еще не наступило, я не смог отказать себе в удовольствии минут пять поразглядывать столь редкую для Москвы машину. Не иначе немчура на ней прикатил в столицу СССР.

Вещь! Может быть, такую же себе прикупить? Нет, не потяну, по крайней мере в ближайшие полгода точно.

Еще бы полюбовался этим чудом, но дела есть дела, и я отправился дальше. На входе ко мне обратился солидный мужчина в строгом черном костюме и очках в золотой оправе:

- Губернский? Сергей Андреевич? Очень приятно, Петров Николай Алексеевич, это я вам звонил. Спасибо, что откликнулись на нашу просьбу. Давайте я введу вас в курс дела. Как вы знаете, Сергей Андреевич, в 80-м году Москва будет принимать Олимпиаду.

- Конечно! Это такое событие для нашей страны!

- Ну да, событие общемирового масштаба. Так вот, мы сейчас занимаемся тем, что отбираем товары иностранных производителей, которые пополнят полки наших магазинов на время Олимпийских Игр. То, чего пока по тем или иным причинам не выпускает наша промышленность. Заключен контракт с западно-германской фирмой 'Адидас' как на обеспечение спортивной экипировкой сборной команды СССР, так и на строительство завода в Москве по выпуску некоторых моделей спортивной обуви непосредственно в нашей стране. Так вот, узнав о таком контракте, на нас вышел еще один немецкий предприниматель, некий Клаус Хайцель из Гамбурга. Он в этом году основал фирму по производству джинсовой одежды. Так как фирма молодая, то он предлагает очень хорошие условия на поставку к нам джинсов. Но возникла проблема. На кожанке, которую нашивают на задний карман, изображен орел. И он... Как бы помягче сказать... Немецкий орел не очень желанный гость в нашей стране. Надеюсь, вы меня понимаете? Многих это смущает, а вот соотношение цены и качества нас устраивает более чем. В результате родилась мысль создать специальную модель джинсов для СССР. Причем, предложение поступило непосредственно от герра Хайцеля. Он предложил создать модель джинсов 'Монтана-Марсианин'. Один из лейблов оставляем оригинальным, там вполне нейтральная повозка первых переселенцев и надпись 'Монтана', а вот на карман немец предлагает сделать нашивку с эмблемой, которая была на космическом костюме главного героя в фильме 'Марсианин'. Что вы на это скажете?

- Ну я только за, что я могу сказать...

Я был немного ошарашен. Ведь моим первым начинанием в этом времени как раз едва не стал пошив джинсов. Вот ведь как получилось, не хотят они меня от себя отпускать.

- Здорово, конечно, но причем здесь я? Все права на название и использование бренда 'Марсианин' принадлежат, насколько я знаю, 'Союзфильмэкспорту'.

- У немцев несколько другие представления об авторских правах, и герр Хайцель попросил вашего участия при заключении сделки. В общем-то, его можно понять. Есть ведь еще и ваша книга, по которой, собственно, фильм и снят. Надеюсь, с вашей стороны претензий не будет?

Вот ведь ушлый немчура! Это в 80-е 'Монтана' стала пределом мечтаний советской молодежи, а сейчас, когда фирма только начинает выходить на рынок, раскрученный бренд 'Марсианин' - а фильм, насколько мне известно, все еще идет по всему миру с большим успехом - позволит Хайцелю легко отхватить себе немалый кусок на рынке. И как ведь представил все, злодей. Согласился он орла убрать с кармана... Ишь, какой благодетель. Ну а с другой стороны, если наших все устраивает... Озвучивать свои мысли я не стал.

- Да какие претензии, Николай Алексеевич! Лишь бы все у вас получилось.

- Вот и славно, давайте тогда пройдем в переговорную, вы подтвердите это перед немцами, поставите свою подпись, и мы больше не будем вас задерживать.

Мы прошли в вестибюль к скоростному лифту. Проходя мимо охраны, Петров сделал отметку на моем пропуске, который он держал в руках во время нашего разговора, и передал его мне:

- Наверху поставим отметку и сдадите его, когда будете выходить.

Мы прошли по красной с зелеными полосами по краям ковровой дорожке от лифта к огромным дубовым дверям комнаты для переговоров. При нашем появлении все присутствующие вежливо встали, и я был представлен, как автор книги и сценария к фильму. Выслушал теплые слова от немцев, которые восхищались обоими произведениями. Оказалось, они читали англоязычную версию. Мне показали модели джинсов, которые наши выбрали для закупки. Ну что сказать... Видел я в молодости и такие. Самая простая модель. Без молний на карманах, двойная строчка, кожанка с орлом и надписью 'Монтана' на правом заднем кармане. С металлическим яйцом и молниями, наверное, позже появились. А может и дороже стоили... Лично мне больше нравилась модель 'бананы' с накладным карманом спереди и молниями внизу штанин. Именно эти молнии в застегнутом состоянии и придавали джинсам форму банана.

Поностальгировав о прошлом-будущем, я решил несколько приблизить появление моей любимой модели.

- Герр Хайцель, - обратился я к немцу. - Вы знаете, раз уж мы делаем джинсы с космической тематикой, не добавить ли нам несколько штрихов к уже существующему варианту?

- Оу, герр Губернский, джинсы - вещь консервативная, и как будут восприняты изменения канона, предугадать невозможно. Однако если это устроит вашу страну, то для СССР будет сделано исключение согласно вашим пожеланиям. И что бы вы добавили?

Взяв лист бумаги и ручку, я быстренько нарисовал то, что имел ввиду. В общем-то, их же модель 208 zk. Только на пистон я пририсовал не американский флаг, а наш, с серпом и молотом.

Герр Хайнцель посмотрел на рисунок.

- Натюрлих! -услышал я, и дальше переводчик мне сообщил, что нечто подобное уже приходилось видеть хитрому герру, но так органично это смотрится только на моем рисунке. Правда, несколько возрастет цена...

- Не думаю, что цена возрастет, иначе нам придется заняться оценкой бренда 'Марсианин'

Хитрожопый капиталист начал меня раздражать. Ну, создал он голубую мечту комсомольцев восьмидесятых, но не до такой же степени скупердяйничать!

- Вы знаете, герр Хайнцель абсолютно с вами согласен, - озвучил толмач речь своего клиента. - Стоимость останется на прежнем уровне. Но он хочет спросить, знает ли герр Губернский, сколько стоит этот рисунок?

- Вполне догадываюсь, но сейчас стоит вопрос о скорейшем и взаимовыгодном сотрудничестве, поэтому я не буду в большой претензии. Это, будем считать, подарок.

- А герр Хайнцель тоже приготовил вам сюрприз, и просит вас принять в ответ небольшой подарок от себя.

Немчура сунул руку в карман и извлек на свет Божий... ключ с эмблемой - полосатенький щит с лошадкой.

- Герр Хайнцель выражает надежду, что вы не откажетесь от его подарка, потому что домой он решил возвращаться на самолете. Документы на автомобиль вам передадут в посольстве.

Так значит, я правильно подумал, что 'Порше' на стоянке может принадлежать как раз немецкому бизнесмену. Твою же мать! Я с трудом сдержался, чтобы не заключить проклятого капиталиста в свои крепкие социалистические объятия. Еще бы я отказался! Вон как заблестели глазки у того же Петрова. И ведь как в тему, только вчера думал, на что махнуть 'Волгу'. Интересно, в СССР еще у кого-нибудь имеется такая же тачка? Хотя вроде бы читал в инете, что московская милиция в 1970-х получила в подарок два вот таких же 911-х.

Но нужно было все же соблюсти видимость не столь бурной реакции. Поэтому я слегка улыбнулся и, принимая ключи, попросил переводчика перевести:

- Передайте герру Хайнцелю мою огромную признательность. Этот 'Порше' станет залогом дружбы и плодотворного сотрудничества между нашими странами.

Задерживаться я не стал. Подписал документы, которые мне дали сотрудники Министерства, пожал всем руки, попрощался и, прихватив ключики, вышел. Уже около лифта меня догнал переводчик и попросил сообщить ему размеры, которые носим я и моя семья. Обещали прислать образцы...

Забегая вперед, сообщу, что через два месяца меня пригласили в посольство ФРГ, где вручили посылку из Гамбурга. Три пары джинсов для меня, жены, Ленки и обалденный, ну просто обалденный джинсовый комбинезон для сынули! Были они уложены в пакеты, на которых красовался Янковский в джинсах 'Монтана-Марсианин' в обнимку с огромным медведем. 'Their spirit is not broken. MONTANA'. Но на обратной стороне... орел раскинул крылья.

В тот же день, получив во владение автомобиль и оформив на него техпаспорт и ПТС, я стал думать, как мне быть с 'Волгой'. Нет, все же 'Порше', скорее, для понтов, по Москве ездить сгодится, правда, будет постоянно привлекать внимание. Как его вообще парковать теперь у дома? Ведь хулиганье разберет на запчасти, если вообще не угонят, сигнализаций в это время мне еще не встречалось. Вот ведь не было печали, серьезная игрушка - серьезные проблемы.

А 'Волгу' все же, пожалуй, оставлю. Завтра же отгоню тачку на полное ТО, скажу, где постукивает, пусть все переберут.

В подольский детский дом, который я выбрал в качестве оказания шефской помощи, я приехал на следующий день после техосмотра. 'Порше' я оставил возле дома, попросив нашего дворника Митрича приглядывать за машиной, что он клятвенно обещал сделать. Его обещание обошлось мне всего в червонец. Попросил не просто так, мне не понравилось, что накануне поздно вечером у машины крутились подозрительные личности, так что я несколько раз просыпался и бежал смотреть, как там мой 'Порше'.

Директор учреждения Ольга Вячеславовна, оказавшаяся приятной в общении и симпатичной женщиной лет 45, сильно удивилась моему визиту.

- Хотите нам помочь материально? Сергей Андреевич, я понимаю, вы, наверное, человек небедный, но поверьте, наш детский дом ни в чем не нуждается. Именно в материальном плане. Если не верите, давайте, я проведу для вас небольшую экскурсию, сами посмотрите, пообщаетесь с детьми.

Экскурсия и впрямь подтвердила слова директора. Дети выглядели ухоженными, сытыми, помещения чистыми и хорошо обставленными. Не наблюдалось обшарпанных стен, ржавых труб, а в игровой комнате игрушек имелось хоть отбавляй. Даже нашелся небольшой, но прекрасно оборудованный спортзал.

- Еще у нас несколько кружков по интересам, - добила меня Ольга Вячеславовна, потчуя в своем кабинете чаем с плюшками. - Что-то вы прямо расстроились. А знаете что... В соседнем районе есть детский дом, вот там действительно дела обстоят не лучшим образом. Директор у них хороший, отличник народного образования Гусарцев Игорь Витальевич, может быть слышали? Детишки замечательные, ни одного хулигана, у нас и то есть пара шустриков, состоящих на учете в ПДН. А вот со средствами у них туго. Район бедный, получают по минимуму, над нами, если честно, шефствует совхоз 'Красный гигант', а им с колхозом не повезло. Ну что, съездите? Я могу сейчас позвонить Игорю Витальевичу, узнаю, на месте он или куда отъехал, выбивать очередные фонды.

Гусарцев оказался на месте и, пользуясь тем, что время только близилось к обеду, я сорвался на своей ничем уже не скрипящей после техосмотра 'Волге' в маленький городок Климовск.

По пути подвез старушку. Согбенная годами и заплечным мешком бабуля брела вдоль трассы, шаркая калошами по подсохшей на октябрьском солнышке грязи. Оказалось, нам по пути, она жила в умирающей деревеньке нее доезжая Климовска. Усадил ее сзади, и дал по газам. Бабуля оказалась разговорчивой, и уже через пять минут я все знал ее нелегкую биографию. Про голодные 30-е, про мужа, который сгинул в сталинских лагерях, про сына и дочь, живущих ныне в Москве и четверых внуков, не так часто, как хотелось бы, радующих бабушку своим появлением. На прощание бабуля вручила мне три больших антоновских яблока, созревающих как раз к октябрю. Пока доехал до Климовска, одно съел, и оно на удивление оказалось совсем не кислым.

Местный детский дом занимал здание старинной усадьбы из красного кирпича. Сегодня мне везло на директоров детдомов. Этот тоже оказался приятнейшим человеком, на вид ему было чуть за пятьдесят, невысокий, кругленький, чем-то похожий на Евгения Леонова в образе директора детского сада из фильма 'Джентльмены удачи'. Да и голос соответствовал, иногда у меня создавалось такое ощущение, будто я общаюсь с самим Евгением Павловичем.

- А меня часто сравнивают с Леоновым, - словно прочитав мои мысли, рассмеялся Гусарцев. - Но на самом деле, конечно, в моей работе смешного мало. Сами видите, на всем приходится экономить. Ничего, что я вас чаем без лимона потчую?

- Бросьте, я не такой сибарит, как обо мне можно подумать. Вы лучше скажите, что конкретно вам нужно? В смысле, детям и детскому дому?

- Поверьте, мне крайне неудобно...

- Прекращайте, Игорь Витальевич! Я же вам не взятку сую, а пытаюсь сделать жизнь детей, лишенных родительской ласки, чуточку комфортнее.

- Тогда, если позволите, я, пока вы к нам добирались из Подольска, набросал небольшой список самого необходимого. Вот, ознакомьтесь.

Я взял протянутый мне тетрадный лист и принялся вчитываться в список. Так, средства личной гигиены, бытовая химия, канцтовары, машинки для стрижки волос, сейф-шкаф для хранения медикаментов, решетки на окна медблока, реконструкция теплицы, автобус для перевозки детей...

- Автобус, понятно, вы не потянете, я его так вписал, в надежде, что, может быть, у вас есть выходы на больших начальников. Меня дальше РайОНО не пускают. А телевизор я не стал вписывать. У нас стоит старенький черно-белый в комнате отдыха, кое-как идет, да и ладно.

- Дайте ручку... Спасибо. Вписал ваш телевизор, постараемся чем-нибудь помочь. Если не против, я заберу список с собой?

- Да конечно, забирайте, мне-то он зачем? Меня среди ночи разбуди, спроси, что нам нужно - я без запинки оттарабаню. Я вот что еще подумал... Наши ребятишки практически нигде не бывают. Ну что у нас в Климовске интересного? Краеведческий музей, в который мы ходим регулярно раз в месяц, да один кинотеатр. Но если в музей нас бесплатно пускают, то в кино приходится билеты покупать. Так-то недорого вроде, но заглянешь в смету - на культпоходы ничего толком и не предусмотрено.

- Понятно... А знаете что, может, ребятишкам организовать поездку в московский цирк? Например, в цирк на Цветном бульваре, где Юрий Никулин выступает.

- Да вы что, это же...

- Думаю, не намного дороже, чем сейф купить в медицинский блок. Сколько у вас детей? В смысле, в детском доме?

- Сто пятнадцать. Я никогда не разделял их на своих и чужих. Мои-то оба сына уже взрослые, один инженером работает, второй на последнем курсе МАИ. Я тут директором пятнадцатый год, и мои пацаны тут все время крутились.

- Я думаю, что реально ездить классами, или как они у вас тут подразделяются? Хотя бы по два класса за один субботний и воскресный вечер, когда идут представления. С этим решим, по остальному тоже подумаем. Кстати, тут у меня родилась мысль... Помните, в войну по передовой гастролировали фронтовые бригады тружеников культуры? Может быть, и нам организовать нечто подобное? Могу попробовать поговорить со знакомыми артистами и напрячь управление культуры. Думаю, люди не откажут помочь в таком благом начинании.

Обратно в Москву я возвращался в неплохом настроении. Вот уже что-то реальное, где я могу проявить благотворительность. С автобусом, действительно, будет сложно, и не только в финансовом плане. Можно ли частному лицу по закону приобрести такое транспортное средство? Надо на всякий случай поинтересоваться в ГАИ.

Вот и двор нашего ЖСК 'Советский писатель'. Я уже предвкушал, что мой 'Порше' окружен с самого утра толпой любопытных подростков, которых сейчас для виду придется разгонять. Однако толпы не наблюдалось, как не наблюдалось и самой иномарки. Чувствуя, как холодеет под ложечкой, я вышел из 'Волги', прошел к тому место, где еще утром стоял 'Порше', и даже зачем-то присел на корточки и стал разглядывать асфальт. Затем, не чувствуя ног, отправился в дворницкую - подвальную комнатушку, которую занимал наш дворник со своими метлами и лопатами. Митрича я обнаружил на топчане, сладко сопящим после выпитой, вероятно в одно горло, бутылки 'Пшеничной', которая стояла тут же на столе по соседству с надкусанным соленым огурцом. Растолкать пьяного вусмерть дворника оказалось неразрешимой задачей. В сердцах плюнув на грязный пол дворницкой, я поднялся в свою квартиру. Может быть, Валя что-нибудь видела? То, что она рассказала, повергло меня в состояние легкого шока.

- У твоей машины с утра любопытные крутились. А после обеда, когда мы с Данькой гуляли, увидела, как двое садятся в твою машину. Подошла, спросила, кто они такие, а тот, что постарше, отвечает, будто они твои знакомые, и ты попросил их отогнать иномарку на техосмотр.

- И ты им поверила?!

- А что, правда угнали? Ой, мамочки...

Валя сделал попытку расплакаться, и мне ничего другого не оставалось, как начать ее успокаивать. Гладя жену по спине, я решал, что делать дальше. По закону нужно писать заявление в милицию, только мне что-то подсказывало - наши доблестные органы не станут особо рвать попу ради какого-то, по их мнению, нувориша, жирующего на книжках и песенках. Простому капитану или майору - кому уж там заявление ляжет на стол - на меня будет глубоко наплевать. Еще будут злорадствовать промеж себя. Хотя, с другой стороны, 'Порше' ведь не 'Москвич', и даже не 'Волга'. Машина приметная, такую просто так не спрячешь, даже с перебитыми номерами она будет привлекать внимание. Не исключено, что это конкретный заказ.

- Ладно, слезами горю не поможешь, можно сказать, как пришло - так и ушло, - философски утешал я Валентину. - Поеду в милицию, писать заявление. А тебе бы хорошо со мной съездить, могла бы помочь составить фоторобот угонщиков.

- Да-да, сейчас я Даню соберу, и поедем. Время еще не совсем позднее.

Но уже в коридоре вдруг вспомнил о визитке, которую мне на съемках 'Песни-76' вручил заместитель министра внутренних дел Юрий Михайлович Чурбанов. Визитка до сих пор валялась в ящике моего рабочего стола. Там был и домашний телефон, если я не ошибаюсь. Хотя, вполне вероятно, что муж Галины Брежневой все еще на работе.

Я сверился с номером в визитке, прокрутил диск телефона, и спустя пару гудков услышал знакомый голос:

- Чурбанов на проводе.

Глава 26

Оказалось, что новость о появлении в Москве 'Порше' в мгновение ока достигла ушей сыночка одного из высокопоставленных деятелей министерства внутренних дел Грузии. Как я узнал гораздо позже, отпрыск, умудрявшийся при папаше-милиционере - а скорее всего и благодаря ему - держать цеха по пошиву джинсов, ювелирные мастерские и подпольные казино, моментально загорелся идеей разнообразить свой гараж. Пара тут же найденных по своим каналам автоугонщиков за весьма неплохое вознаграждение согласилась провернуть аферу, невзирая на возможные последствия.

После моего звонка Чурбанову на уши были подняты милиция и ГАИ всего Советского Союза. А благодаря тому, что Валя достаточно хорошо запомнила лица угонщиков, удалось составить неплохого качества фотороботы, по которым и опознали негодяев, к услугам которых оказался и трейлер с водителем-дальнобойщиком, возивший в столицу фрукты из южной республики. В этот-то трейлер и был загнан 'Порше-911', закрыт брезентом и заложен пустыми ящиками. Воры сопровождали элитную иномарку до пункта назначения, собираясь получить расчет на месте. Но под Воронежем угонщики и их подельник-дальнобойщик стали объектом пристального внимания сотрудников ДПС.

- Проверили документы, сравнили фотороботы, а затем попросили открыть фуру, - с улыбкой комментировал Чурбанов во время нашей личной встречи. - Эти двое голубчиков попытались дать деру, да куда тут убежишь в чистом поле... В общем, повязали их, и водителя до кучи, не сразу, но дали признательные показания. Направлен запрос в МВД Грузии разобраться с этим делом.

- Там же мафия, Юрий Михайлович. Отмажут этого сынка, как пить дать.

- Кхм, что значит мафия? Есть недочеты на местах, мы этого не скрываем, но причем здесь итальянские преступные синдикаты и наши органы правопорядка? Разберутся, иначе нам самим придется принимать жесткие меры. И тогда полетят чьи-то головы.

Тон замминистра мне понравился, только если бы каждый раз он воплощал свои угрозы в жизнь в отношении коррупционеров - тогда другое дело. А сотрясание воздуха во времена 'застоя' стало обычной практикой. В итоге весь юг Советского Союза практически на фоне безнаказанности стал тупо борзеть.

- Автомобиль сейчас на стоянке у здания ГАИ, сегодня с ним проводятся следственные действия, так уж положено, а завтра, думаю, сможете забрать свое транспортное средство. Ох, не завидую я вам, Сергей Андреевич, сколько мороки от таких машин...

- А я слышал, что в ГАИ уже имеется парочка подобных.

- Действительно, есть такое, купили два экземпляра для сравнения, иногда даже экипажи инспекторов несут на них дежурство. Хорошая вещь, от этих 'немцев' ни один лихач еще не убежал.

- Как говорится, Бог Троицу любит...

- Хм, вы что же, Сергей Андреевич, предлагаете нам у вас приобрести этот 'Порше'?

- А почему нет? Сами говорили, от таких машин сплошная морока. Причем для себя денег с вас не требую, только прошу помочь в одном деле.

- Что за дело?

Тут я и рассказал о климовском детском доме, над которым наши доблестные органы могли бы взять шефство. В частности, разориться на приличный автобус для детишек.

- И ради чужих детей вы готовы пожертвовать таким дорогим автомобилем?!

- Ну, во-первых, это не чужие дети, а наши, советские. А во-вторых, я же не тратился на приобретение этого 'Порше', значит, и жалеть особенно не буду.

Это я уже сам себя уговаривал. Буду, конечно, жалеть, еще как буду, но я реально не знал, что мне делать с такой дорогой игрушкой. А тут вариант с упокоением сразу двух зайцев. И в глазах муженька Брежневой поднялся бы, и детишкам бы помог.

Чурбанов задумался, подперев чисто выбритый подбородок кулаком левой руки, а пальцами правой выбивая чечетку по полированной поверхности стола. Затем откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел мне в глаза:

- Ничего пока обещать не могу, нужно поговорить со Щелоковым. Задумка, во всяком случае, неплохая.

- Вот, кстати, у меня список необходимого, это директор детского дома писал, Гусарцев Игорь Витальевич. Замечательный человек, между прочим, отличник народного образования.

- Угу, познакомимся. А что, в самом деле, там все обстоит столь плачевным образом?

Я развел руки в стороны, мол, если не верите - съездите и убедитесь.

В итоге мой 'Порше' так и прохлаждался под охраной на стоянке у ГАИ, пока через неделю его не угнали на перекраску в желто-синие цвета, а спустя еще три дня к детскому дому в Климовске подъехал автобус, из которого тут же стали выгружать большие коробки. Это был тот самый автобус, который столичная Госавтоинспекция, взявшая шефство над учреждением, презентовала детскому дому, а в коробках находились средства личной гигиены, бытовая химия, канцтовары, машинки для стрижки волос и прочие мелочи из списка Гусарцева. С ремонтом теплицы, доставкой сейфа и решетками на оба окна медблока тоже обещали со временем помочь. Я же порадовал ребят не только первой партией билетов в цирк, но и кинопроектором. А что, пусть теперь у них будет свой кинотеатр! И в довесок привез одну из копий фильма 'Марсианин'. Если уж приобщать подрастающее поколение к кинематографу, так сразу к качественному. Пообещал снабжать детский дом интересными и свежими фильмами, в том числе зарубежного производства. На этот счет у меня была уже договоренность в Госфильмофонде.

Кстати, о кино... Вскоре мне позвонил директор 'Одесской киностудии' и пригласил на предпремьерный показ фильма 'Пираты XX века' с участием членов худсовета. Показ проводился в Москве, так что, к счастью, лишний раз летать в другую республику не пришлось. Ну что сказать... На мой взгляд, получилось даже еще лучше, чем в прошлой версии. Правда, наличие сцен с мордобоем и стрельбой вызвало у членов худсовета бурные споры, мнения разделились, пришлось и мне выступить с небольшим спичем. Решающее слово осталось за председателем Государственного комитета Совета Министров СССР по кинематографии Филиппом Тимофеевичем Ермашом.

- Фильм несет верную идеологию, для того же порастающего поколения будет полезно посмотреть, что женщин нельзя давать в обиду, а советских моряков лучше не злить. Мы не хотим войны, но советуем нас не трогать. А драки и стрельба... Ну что ж вы хотели, если враг так себя ведет? Вот и получил адекватный ответ.

Так что с легкой руки всесильного Ермаша 'Пираты XX века' отправились в советский прокат, и уже в первую неделю едва не побили рекорд сборов, установленный после выхода на экраны 'Марсианина'.

Не успел я порадоваться за успешную судьбу боевика, как до меня дошла новость о назначении на пост Председателя Гостелерадио СССР Николая Николаевича Месяцева. У Лапина обнаружили застарелую язву, которая неожиданно проявила себя не с самой лучшей стороны, и похоже, всесильному Сергею Георгиевичу вообще грозила инвалидность. Понятно, что в таком состоянии управлять огромной телерадиоимперией он не мог, так что из 'запасников' срочно извлекли вполне еще молодого Месяцева. Тот в начале 70-х почему-то попал в опалу, и последнее время прозябал на должности старшего научного сотрудника в отделе исторических наук Института научной информации по общественным наукам Академии Наук СССР. Возвращение на прежний пост состоялось, как я позже узнал, не без участия 'группы товарищей' во главе с Машеровым, которые очень рекомендовали Леониду Ильичу вместо не вылезавшего из больницы Лапина именно кандидатуру Месяцева.

Я планировал в ближайшее время посетить Николая Николаевича со своими планами реорганизации центрального телевидения. Правда, с внесенными правками и доработками. Из общения с Лапиным я для себя сделал кое-какие выводы, которые, надеялся, пригодятся мне в будущем. Несмотря на тяжелый характер и ретроградный склад мышления, это, в общем-то, был умный мужик, который не зря ел свой хлеб на посту Председателя Гостелерадио СССР.

Страна тем временем встретила 60-ю годовщину Великой Октябрьской Социалистической революции. Мы с Валей и Данькой сходили на Красную площадь, посмотрели парад и первых лиц государства на трибуне Мавзолея. Все Политбюро во главе с Брежневым, все в пальто одинакового покроя, с красными бантиками на лацканах, улыбаются, машут руками. Лепота!

По ходу дела я готовился и к экзаменам на 'Высшие двухгодичные курсы сценаристов и режиссеров', читая басни и кривляясь перед зеркалом. Кокорева меня проинструктировала насчет того, что мне предстоит выдержать. Приемная комиссия ввиду моих заслуг и внепланового экзамена решила ограничиться творческим этюдом. Но что под этим подразумевается конкретно - даже она не могла сказать. Странно, думалось мне, не на актерский же поступаю, а на режиссера. Но помня слова руководителя курсов, что весь этот экзамен по сути только для галочки, а вопрос с моим зачислением практически решен, я не дергался, а продолжал репетировать.

И вот этот день настал! Я на немного дрожащих ногах вошел в аудиторию, где за длинным столом сидели Эльдар Рязанов, Константин Воинов, Никита Михалков, и возглавлявший комиссию Георгий Данелия.

- Ну вот, товарищи, тот самый Губернский. Вы все его, наверное, хорошо знаете, а у меня он так и вообще участвовал в 'Кинопанораме', - представил меня Рязанов.

- Сергей Андреевич, вы теперь решили и на режиссерское кресло замахнуться? - спросил Данелия.

- Почему бы и нет? Хочу зарабатывать в два раза больше, не только как сценарист, но и как режиссер.

Шутка пришлась ко двору, все рассмеялись, а Михалков даже погрозил пальцем:

- Э-э, дорогой вы наш экзаменуемый, в кино идут не за деньгами, а за самореализацией. Потраченные нервы не стоят того, что вы получите в качестве гонорара.

- А вы же ведь и стихи пишете? - снова включился Данелия.

- Не без того.

- Может быть, прочитаете что-нибудь, в лицах, так сказать? Или у вас все больше о любви?

Тут я задумался. В лицах хотят, да еще и свое... Я-то думал, дело ограничится стандартной басней Крылова. Подстава просто какая-то. А может быть, прочитать им 'Сказ про царя Ивана и заморского шарлатана'? Как-то в редкие минуты безделья мне вспомнился филатовский 'Сказ про Федота-стрельца'. Помня, что произведение будет написано где-то в середине 80-х, подумалось, не сделать ли это мне несколько раньше? Но все же отказался от подобной затеи. Во-первых, при всем желании вспомнить 'Сказ...' дословно не представлялось возможным, а во-вторых - лишать Филатова честно выстраданного произведения просто не поднималась рука. И тут же в голове сами собой родились первые строчки, которые я тут же принялся записывать в блокнот. И вот так несколько дней подряд я, сидя то дома, то за рулем, придумывал, в итоге все это вылилось в такое вот зарифмованное сочинение.

- А давайте я вам прочитаю свой 'Сказ про царя Ивана и заморского шарлатана'?

- Интересно, что это за 'Сказ...' такой, - переглянулись Данелия с Рязановым. - Ну что ж, попробуйте, попытка не пытка.

Я откашлялся и, набрав в легкие воздуха, принялся декламировать:

Много лет тому назад

Стоял в поле стольный град

Восседал в нем царь Иван

Не дурак и не тиран.

Был из славного он роду

В общем, нравился народу.

Время, о котором сказ -

Расскажу вам без прикрас

Царь давно уж был вдовцом

Но - заботливым отцом.

Он души не чаял в дочке

В Ярославне, в ангелочке

Хороша собой девица

Знать, и добрая царица

Будет наперед она

И отличная жена.

(Все мечтал седой отец

Выдать замуж наконец

Дочь, она - уж если честно

Засиделася в невестах).

Между делом следил за реакцией экзаменаторов. Увидев, что на их лицах появилась какая-то заинтересованность, продолжил с воодушевлением:

Как-то раз - была среда

Приключилася беда.

Занедужила дивчина

Что за напасть, в чем причина?

Лекари уж сбились с ног

Но помочь никто не мог

Хуже было Ярославне

Хоть сидела она в ванне

В коей плавали пиявки

И напрасно пила травки

Ни экстракты, ни настойки

Не подняли ее с койки

Угасала с каждым днем

Изнутри горя огнем.

Царь не спал совсем ночами

Ходил с красными очами

Исхудал Иван, постился

Сутки напролет молился.

Но однажды на рассвете

Ни в носилках, ни в карете

А пешком пришел старик

То ль узбек, а то ль калмык.

'Передайте, что я лекарь

Знатный травник и аптекарь

Могу вылечить царевну

Из девицы изгнать скверну

А зовут меня Талгат

Будет царь мне только рад'.

Донесли Ивану весть

Тот велел старца привесть

Говорит: 'Мне Ярославну

Исцелить ты должен справно

Доверяю как врачу

И тебя озолочу

А не сможешь - так и знай

На себя тогда пеняй'.

Молвил седенький старец

Держа посох за конец:

'Черви выползли из почвы,

Ими накормите дочь вы,

Без гарнира и приправ,

Лишь добавьте в яство трав'.

И достал он из котомки,

Споро развязав тесемки,

Два пучка травы душистой

Протянул рукою мшистой

Удивленному царю

'Эти травы я дарю!

С вас не смею просить платы

Ни алмазов в шесть каратов

И ни злата с серебром

Подпишите лишь пером,

Вы никчемную бумажку...'

'Утомил ты, старикашка

Мне давай скорей снадобье

Уж надеюсь, не угробит

Твой загадочный рецепт

Мою дочку - ясный свет

Ярославну, чей недуг

Словно обухом нас вдруг

Оглушил и озадачил

Весь народ, меня тем паче

Все ж таки я царь, отец!

Ярославну под венец

Я еще вести мечтаю...

Дай бумажку прочитаю'.

Вперил очи в письмена...

'Разобраться без вина

В этой вязи мне непросто...

Лет почти уж девяносто

Прожил честно на планиде

А таких словес не видел.

Эй, служивый, ну-ка быстро

Позови сюда министра.

Он у нас мастак известный,

Разные читает тексты'.

Вот проходит пять минут

Берендея в зал ведут

Царь сует ему листок

Мол, прочти-ка нам, дружок.

Тот вертел и так и сяк

Тяжело вздохнул, обмяк:

'Нет, царь-батюшка, идей'

Грустно молвил Берендей.

Царь в сердцах всплеснул руками:

'Издевается над нами

Этот иноземный лекарь!

Ну-ка, говори, калека

Признавайся сей момент

Что за странный документ?'...

Я прервал свое выступление, потому что Рязанов уже махал руками, давясь от смеха:

- Уф, достаточно, Сергей Андреевич! Надо же, Пушкин вы наш, повеселили.

- И ведь в лицах как изобразил, царя-то как, а! А Берендей! - присоединился Михалков.

Еще бы, вещать голосом Эраста Гарина - мой фирменный конек со студенческих лет, когда при встрече с сокурсниками, чьи помятые лица говорили о бурно проведенном накануне вечере, я брезгливо морщился: 'Какая отвратительная рожа'. А берендеевскую строчку я и вовсе прочел голосом 'нашего дорогого и любимого' Леонида Ильича.

- Мне кажется, товарищ Губернский доказал, что достоин учиться в стенах этого учреждения, - подытожил Данелия. - Вы как думаете, коллеги? Ну что ж, Сергей Андреевич, поздравляю, вы приняты на курс к Эльдару Александровичу. Вы уже знаете, наверное, что занятия начинаются 1 декабря? Сейчас подпишем ваш экзаменационный лист, и можете быть свободны.

Через несколько дней последовал звонок от Цвигуна, пригласившего меня к себе в гости. В смысле, не домой, а на Лубянку, хотя, вероятно, он сам считал рабочий кабинет вторым домом. По телефону о причине вызова Семен Кузьмич говорить не стал, и только оказавшись в его кабинете, узнал, чем было вызвано мое приглашение.

Выяснилось, что Цвигун собирался всего-навсего меня проинформировать о ходе продвижения нашего альбома на Запад. Его человек оставил записи группы 'Aurora' в стенах нескольких звукозаписывающих компаний, среди которых значились всемирно известные 'Olympic' 'Air' и 'Abbey Road'. Через какое-то время ему отзвонились представители всех студий, предлагавшие, несмотря на двусмысленные тексты, приехать и подписать контракт на выпуск пластинок. Естественно, засланный казачок выбирал вариант посолиднее, и в итоге остановил свой выбор на студии 'Olympic'. Сумма контракта на выпуск 1 миллиона виниловых дисков оставила 700 тысяч фунтов стерлингов чистыми. Причем, как сказали 'дипломату', если бы группа уже была раскрученной, то разговор шел бы о деньгах на порядок выше, так что за следующий альбом можно было ждать еще лучшего предложения. Первый транш на срочно созданный валютный счет человека Цвигуна должен был поступить уже в ближайшие дни.

- Сергей Андреевич, вы упоминали, что вам для вашей группы нужно будет какое-то оборудование?

- Хотелось бы оборудовать приличную студию в Москве. Если вы не против, мы с ребятами прикинем, во сколько это может вылиться.

- Надеюсь, лишнего не насчитаете? - немного натянуто улыбнулся Семен Кузьмич.

- Постараемся не наглеть. Но если будет издан дополнительный тираж пластинок, то, сами понимаете, валюты прибавится. Можно будет потом еще что-нибудь прикупить.

- Намек ясен, однако пока рано делить шкуру неубитого медведя.

Мне показалось, что Цвигун выглядел как-то странно, словно находился не в своей тарелке. Но списал это на утомленность, и так дел у зампреда КГБ выше крыши, и я тут еще со своими альбомами.

А спустя пару дней вечером как гром среди ясного неба ведущий программы 'Время' со скорбным выражением лица сообщил о скоропостижной кончине Председателя Комитета Государственной безопасности СССР Юрия Владимировича Андропова. У меня едва не вывалилась изо рта уже откусанная, но еще не пережеванная часть бутерброда с ветчиной. Как так?! Он же должен умереть в феврале 1984 года! Или ему помогли уйти пораньше? Глядя на мое изменившееся лицо, Валя испуганном поинтересовалась, как я себя чувствую

- Спасибо, уже лучше. Просто слишком много откусил, чуть не подавился.

В эту ночь я так и не уснул.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

Content

Марченко Геннадий Борисович
Перезагрузка или Back in the Ussr Книга 2-я

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26