Элизабет Джордж

Лезвие пустоты

Посвящается Бобу Мейеру и Дебби Кавано – как благодарность за чудесный урок о дружбе и понимании

Ты не пугайся: остров полон звуков —

И шелеста, и шепота, и пенья;

Они приятны, нет от них вреда.

Уильям Шекспир. Буря (пер. А. Смирнова)

Elizabeth George

The edge of Nowhere

Copyright © Elizabeth George, 2012

© Трофимов С., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Как все начиналось

Последний день существования Ханны Армстронг проходил вполне нормально. Она выполнила экзаменационный тест по математике на 94 % и согласилась на свидание с мальчиком, который предложил ей сходить в кино в конце недели.

По пути домой она отключила слуховой аппарат, потому что за стенами школы в нем не было необходимости. Это устройство выглядело как айпод, но оно воспроизводило не музыку, а статический шум, который заглушал бессвязные мысли людей, воспринимаемые слухом Ханны. Она с детства слышала эти обрывки мыслей, называя их «шепотами». Они звучали в ее голове как слова из плохо настроенного радиоприемника. Если рядом находилось больше одного человека, она даже не могла сказать, кто был источником «шепотов». Чужие фразы, звучавшие в ее уме, превращали школу в кошмар, поэтому мама заказала для Ханны слуховой аппарат, который она называла «глушилкой». Девочка носила его с семилетнего возраста.

Придя домой, она отправилась в свою комнату. Когда Ханна поднималась по лестнице, она увидела, как из ее спальни, озираясь по сторонам, вышел отчим. Их взгляды встретились. В ее голове зазвучали мысли Джеффа Корри: проклятье… что она здесь делает… почему она не… Как всегда, шепот был прерывистым, и слова не создавали полных фраз. Она нахмурилась, гадая, что отчим мог делать в ее комнате. Наверное, хотел убедиться, что Ханна не собиралась сообщать матери о его последней интриге, в которой она помогала ему.

На самом деле она не хотела помогать Джеффу Корри. Но он практически взял ее маму в рабство, которое было связано скорее с его пылкими взглядами, чем с авантюрным характером. Очарованная их головокружительными отношениями, мать рассказала ему, что происходило в голове ее дочери, когда та не включала «глушилку». Отчиму не понадобилось много времени, чтобы придумать способ для применения таланта юной Ханны. Он решил «использовать» ее в своем инвестиционном банке как девочку, разносившую кофе и булочки. Предлагая клиентам напитки и легкие закуски, она должна была подслушивать их «шепоты» и выявлять возможные слабости. Благодаря этой информации Корри и его приятель Коннор хотели избавлять пожилых людей от денежных накоплений. Такая грандиозная схема могла бы приносить им миллионы.

Вот почему Ханна не хотела помогать ему. Она знала, что это было преступлением. Но она боялась отчима – боялась того, что «шепоты» Корри никогда не соответствовали его словам и выражению лица. Девочка не знала, что это могло означать. Однако она понимала, что так было неправильно, поэтому не говорила никому о своих страхах. Ханна просто выполняла указания отчима и ожидала, что случится дальше. Она и понятия не имела, что все закончится в этот же вечер.

– Почему ты не в школе? – спросил Джефф.

Он посмотрел на ее правое ухо, где обычно находился наушник «глушилки». Ханна вытащила устройство из кармана, закрепила его на поясе джинсов и вставила наушник в ухо. Отчим насмешливо прищурил глаза, когда девочка включила слуховой аппарат. Очевидно, так он чувствовал себя спокойнее.

– Сейчас три тридцать, – ответила она.

– Займись домашними делами.

Он прошел мимо нее и, спустившись по лестнице, прокричал:

– Лаурель? Где ты, черт возьми? Ханна уже дома.

Как будто его жена должна была немедленно отреагировать на этот факт.

Девочка внесла рюкзак в свою комнату. Все вещи находились там, где она оставила их утром. Тем не менее Ханна подошла к столу и осмотрела пазы выдвижного ящика. Крохотная полоска скотча была отклеена. Кто-то копался в ее тетрадях. Кто-то читал ее дневник.

Отчиму не хватало того, что она помогла ему и его компаньону. Он хотел обладать ее мыслями. Ладно, папочка Джефф, с усмешкой подумала Ханна. Удачи тебе в анализе моих чувств. Неужели ты веришь, что я пишу что-то честное и оставляю это для тебя в своей спальне?

Она вышла из комнаты и спустилась по лестнице. Из кухни доносились голоса Лаурель и отчима. Она направилась туда, но, переступив порог, отвернулась. Джефф Корри прижимался носом к шее ее матери.

– Может, займемся этим прямо сейчас? – тихо спросил он.

Лаурель засмеялась и игриво оттолкнула его. Ханна знала, что ее мать была не против предложения супруга. Она боготворила Джеффа, и эта любовь не только ослепляла ее, но и делала глухой к любым предостережениям.

– Привет, мам, – сказала Ханна.

Открыв дверь холодильника, она достала пакет молока.

– Привет. А почему ты не здороваешься с Джеффом?

– Мы с ним уже виделись. Наверху, около моей комнаты. Разве он не рассказал тебе об этом?

Ей хотелось посмотреть на реакцию матери. Не доверяй ему, безмолвно умоляла она. Не доверяй. Но Ханна могла лишь сажать семена сомнений.

Между Джеффом и Лаурель повисло напряженное молчание. Прикрываясь дверью холодильника, Ханна незаметно выключила слуховой аппарат.

Неужели он заходил… пришел к ней «шепот» матери. Нет, он не мог…

Девочка попыталась настроиться на мысли Джеффа, но их не было. Затем все изменилось, и та жизнь, к которой привыкла Ханна, закончилась.

Маленькая сучка думает… вломился к нему… это был сюрприз для Коннора… если она узнает, что я пристрелил его… потому что мертвые в наши дни не всегда бывают мертвыми…

Пакет выскользнул из пальцев Ханны, и молоко выплеснулось на пол. Выглянув из-за двери холодильника, она посмотрела на Джеффа. Их взгляды встретились.

– Растяпа! – выругался он, хотя на уме у него было что-то другое.

Взгляд отчима перешел от лица девочки к ее правому уху, а затем к «глушилке» на поясе. Она все знает. Это было последним, что Ханна услышала перед тем, как выбежать из комнаты.

Часть 1

Утес

Глава 1

После того как они свернули с 5-й магистрали и спустились по серпантину, известному как «Калифорнийская лоза», Лаурель (теперь уже мать Бекки Кинг) «загнала» внедорожник первому же дилеру. Она потеряла на сделке большую сумму денег, но это было не важно. Важным было – уехать подальше от Сан-Диего и избавиться от «Лексуса». Она обменяла его на джип «Рэнглер» 1998 года выпуска. Позже, на границе Калифорнии и Орегона, она отделалась и от него. Их следующей машиной стала «Тойота RAV4». Они проехали на ней до границы Вашингтона, и затем Лаурель, едва уверившись, что все было законно, махнула «Тойоту» на «Форд Эксплорер», на котором мать и дочь продолжили свой путь.

Бекка не задавала лишних вопросов. Она знала, по какой отчаянной причине они меняли машины. Она знала, почему больше не было Ханны Армстронг. Это из-за нее они заметали следы, оставив дом, свои имена, работу и школу. В данный момент они находились в городке Мюкилтео, штат Вашингтон. Их «Эксплорер» стоял на парковке перед старым деревянным магазином, называвшимся «Лавкой Вуди». Чуть дальше виднелась пристань паромного вокзала, откуда совершались рейсы к острову Уидби.

Несмотря на ранний вечер, между материком и островом висела мрачная мгла, непохожая на обычный туман. Отсюда, со стоянки машин, Уидби выглядел огромной темной массой, увенчанной зеленью высоких хвойных деревьев. Внизу вдоль берега, где, наверное, стояли дома, тянулась полоска огней. Для Бекки, чья жизнь прошла в Сан-Диего, остров казался неприятным и пугающим местом. Она не представляла себе, как будет создавать там себя заново и прятаться от отчима. Для Лаурель остров выглядел безопасным гнездом, где она могла оставить дочь на попечении подруги. Ей требовалось время для поиска надежного убежища в Британской Колумбии. Она надеялась, что там они с Беккой будут недоступными для Джеффа.

Телефонный разговор с подругой принес Лаурель огромное облегчение. Ее богемный стиль жизни сам собой аннулировал многие вопросы. Похоже, Кэрол Квинн даже не удивилась тому, что Лаурель попросила ее позаботиться о дочери, не назвав конкретный срок своего отсутствия. Вместо расспросов Кэрол просто сказала: «Нет проблем, привози ее, она будет помогать мне по хозяйству. В последнее время я чувствую себя неважно. Мне не помешают еще две руки».

«Ты сохранишь наш секрет?» – снова и снова спрашивала ее Лаурель. «До самой смерти, – обещала Кэрол Квинн. – Не волнуйся, дорогая. Привози ее ко мне».

Ветровое стекло начало запотевать. И это в середине сентября. Кто мог бы ожидать, что погода изменится так сильно. Лаурель опустила боковое стекло на два дюйма. В Южной Калифорнии сентябрь был самым горячим месяцем года – временем лесных пожаров, раздуваемых пустынными ветрами. А здесь уже чувствовалось наступление зимы. Лаурель поежилась и потянулась за спортивным свитером, который лежал на заднем сиденье рядом с колесом старого десятискоростного велосипеда.

– Тебе не холодно? – спросила она.

Бекка покачала головой. Она глубоко дышала, как делала всегда, когда хотела успокоиться. До нее донесся запах вафельных стаканчиков, который означал мороженое. Аромат исходил от «Лавки Вуди». Они уже побывали в ветхом магазине, где Бекка попросила мать купить ей хрустящий конус со сливочной начинкой. Но Лаурель автоматически ответила: «Пройдет через рот и отложится в бедрах».

Эта женщина, даже убегая от супруга-преступника, по-прежнему могла подсчитывать калории для дочери. А Бекка была голодна. После ланча они ничего не ели. Легкая закуска не превратила бы бедра в воздушные шары.

– Мам, можно я…

Лаурель повернулась к ней.

– Как тебя зовут?

С тех пор, как они покинули дом, мать устраивала этот допрос по пять раз на дню, и Бекке, конечно, не хотелось начинать все сначала. Она понимала важность таких тренировок, но идиоткой себя не считала. Сколько можно повторять одно и то же? Девочка со вздохом посмотрела в окно.

– Бекка Кинг, – ответила она.

– Что будет твоей главной обязанностью?

– Помогать Кэрол Квинн по дому.

– Тете Кэрол, – поправила ее Лаурель. – Ты должна называть ее тетей Кэрол.

– Тетя Кэрол, тетя Кэрол, тетя Кэрол, – сердито повторила Бекка.

– Ей известно, что у тебя мало денег. Я пока не знаю, когда смогу посылать тебе что-то. Но чем усерднее ты будешь помогать тете Кэрол, тем больше… Одним словом, тебе придется зарабатывать себе на пропитание.

– Да, – ответила дочь. – Мне придется стать чьей-то рабыней из-за того, что ты, мама, вышла замуж за маньяка-убийцу.

О боже, что он сделал бы с тобой, моя маленькая, единственная…

– Извини, – сказала Бекка, уловив боль матери. – Прости. Прости!

– Прочь из моей головы! И скажи, как тебя зовут. На этот раз полное имя.

Справа от Бекки проходила дорога, а дальше начиналась вторая половина автомобильной стоянки. Она заканчивалась у паромного дока. Люди на той стороне выходили из машин и направлялись к продовольственному ларьку, расположенному почти у причала. Вывеска, сиявшая сквозь туман, указывала, что торговая точка принадлежала какому-то Айвару. Там быстро образовалась очередь покупателей. У Бекки заурчало в животе.

– Как тебя зовут? – повторила Лаурель. – Это важно, милая.

Ее голос был внешне спокойным, но под нежными тонами проступали мысли: давай быстрее… у нас мало времени… пожалуйста, сделай это для меня… выполни мою последнюю просьбу. Бекка чувствовала, как слова входили в нее, вторгались в ее мозг – идеально ясные, потому что мысли матери, в отличие от «шепотов» других людей, всегда были такими. Ей хотелось сказать Лаурель, чтобы она не тревожилась. Ей хотелось сказать, что Джефф Корри уже мог забыть об их исчезновении. Но она знала, что первая фраза была бы бесполезным советом, а вторая оказалась бы откровенной ложью.

Бекка повернулась к матери, их взгляды встретились, и мысли Лаурель изменились: Запомните, дети, – слышал весь мир, как в полночь глухую скакал Поль Ревир[1].

– Как остроумно, – сказала Бекка. – А ты не можешь процитировать мне что-нибудь еще из шестого класса?

– Назови свое имя! – настойчиво потребовала Лаурель.

– Ладно, – скорчив гримасу, ответила дочь. – Меня зовут Ребекка Долорес Кинг. Господи! Мне действительно необходима эта Долорес? Кто в наши дни использует такое имя?

Лаурель проигнорировала ее возмущенные комментарии.

– Откуда ты приехала?

Бекка перешла на более спокойный тон. Возражать не имело смысла. Проще было потерпеть.

– Я приехала из Сан-Луис-Обиспо. Хотя прежде мы жили в Солнечной долине, штат Айдахо. То есть я родилась в Солнечной долине, а когда мне исполнилось семь лет, моя семья перебралась в Сан-Луис-Обиспо.

– Почему ты приехала сюда?

– Я решила погостить у тети.

– Где твои родители?

– Моя мама на раскопках… в этом…

Бекка нахмурилась. Впервые с тех пор, как они покинули Калифорнию, она не могла вспомнить название палеонтологического рая в Танзании. Девочка решила, что это все от голода, потому что раньше, в моменты неудовлетворенных физических потребностей, она тоже не блистала интеллектом.

– Черт! – сказала она. – Я забыла название.

Лаурель раздраженно откинулась на спинку сиденья.

– Ты должна запомнить его. Это очень важно. Вопрос жизни и смерти. Где сейчас твои родители?

Бекка посмотрела на мать, надеясь получить намек, но она уловила лишь обрывок мысли: вряд ли тот мужчина дожил до семнадцатого апреля семьдесят пятого года. Это не привело ее к каким-либо предположениям. Девочка снова перевела взгляд на киоск Айвара.

Согнутая остеопорозом женщина отошла от прилавка, держа в руке картонную коробку. Она выглядела невероятно старой… и слово «старой» подсказало Бекке ответ.

– В Олдувай Годж, – сказала она. – Моя мама сейчас на раскопках в Олдувай Годж.

Никакое другое утверждение не могло быть дальше от истины, но незадолго до их бегства от «папочки Джеффа» Бекка читала старую книгу об открытии афарского австралопитека Люси. Его нашли в ущелье Олдувай, и сделала это честолюбивая аспирантка, недавно закончившая Чикагский университет. Именно Бекка предложила, чтобы ее мама стала палеонтологом. Эта профессия казалась ей ужасно романтической.

Лаурель кивнула головой.

– Что насчет твоего отца? Где он? У тебя имеется отец?

Девочка закатила глаза. Она поняла, что тренинг будет продолжаться до тех пор, пока не причалит паром. Мать не желала оставлять себе время на мучительные размышления. И меньше всего Лаурель хотела думать о том, каким опасностям она подвергла свою единственную дочь.

– Ты о каком отце говоришь? – осторожно спросила Бекка.

Она пошарила рукой в кармане, вытащила наушник «глушилки» и сунула его в правое ухо. Один щелчок тумблера, и ее голова наполнилась статическим шумом, который ласкал ее нервы, как шелк – перегретую кожу. Лаурель протянула к ней руку и выдернула наушник дочери.

– Прости, что так случилось, – сказала она. – Прости, что я не такая, как тебе хотелось бы. Но это закон жизни! Никто не соответствует чужим желаниям.

Бекка вышла из машины. В карманах джинсов было достаточно мелочи, чтобы купить какой-нибудь еды. Плюс еще большая сумма хранилась в карманах куртки. Она решила потратить несколько монет. На деньги, спрятанные в ее рюкзаке, она могла бы купить все блюда в продовольственном киоске. Но рюкзак лежал в багажнике «Эксплорера» – на раме велосипеда. Если бы она попыталась достать его, мать остановила бы ее.

Бекка перешла через дорогу. Слева она увидела паром. Девочка остановилась на миг, чтобы понаблюдать за его приближением. Когда Лаурель сказала ей, что путь на Уидби будет пролегать через канал, Бекка вспомнила тот единственный раз, когда она плавала на пароме. Он курсировал через гавань в Ньюпорт-Бич, штат Калифорния, – двести ярдов туда, двести ярдов обратно. Подходивший к пристани транспорт отличался от него, как небо от земли. Он был огромным, с зияющей пастью для машин, весь в ярких огнях, как речной пароход, и вокруг него летали чайки.

Когда Бекка подошла к киоску, очередь значительно уменьшилась. Девочка заказала суп из морепродуктов – особое блюдо Новой Англии, приготовленное с молоком и картофелем. Конечно же, оно было невероятно калорийным. Попросив еще пакет устричных крекеров, Бекка вытащила из кармана горсть монет. Она аккуратно выкладывала их по одной на прилавок. Обрывки мыслей – проклятье… какого черта … глупая курица – подсказали ей, что кассирша осталась недовольной. Вскоре Бекка поняла причину ее раздражения. Кассирше приходилось собирать монеты толстыми пальцами с ужасными ногтями. Она обгрызла их до «мяса». Очевидно, кассирше не нравилось выставлять их напоказ.

Бекка хотела извиниться, но вместо этого поблагодарила женщину и отнесла пластиковую коробку с супом к газетному киоску. Она устроилась у широкого прилавка и съела несколько ложек. Ее взгляд был прикован к парому, который все ближе подходил к материку.

Суп оказался не таким вкусным, как она ожидала. Бекка думала, что он будет похож на то блюдо, которое готовил ее первый отчим (за два других до Джеффа Корри). Его звали Питом, и он использовал в своем рецепте кукурузу. А Бекка обожала кукурузные продукты: попкорн, вареные початки, мороженые зерна – все что угодно. Лаурель обычно говорила, что кукурузой кормили коров и свиней, благодаря чему они набирали жир и вес. Но, поскольку мать говорила это почти обо всех вкусностях, которые нравились Бекке, девочка не придавала ее словам большого значения.

Тем не менее суп из морепродуктов не стоил ссоры с Лаурель. Бекка съела только половину порции и, выбросив коробку в мусорный контейнер, поспешно вернулась к «Эксплореру». Мать говорила по мобильному телефону. Ее лицо без тонального крема выглядело серым и обветренным. Бекка впервые задумалась о ее возрасте. Лаурель улыбнулась, кивнула головой и вновь затараторила с такой скоростью, что никто и слова бы не вставил. Наверное, у Кэрол Квинн уже болели уши, подумала Бекка. Мать звонила ей дважды в день, желая убедиться, что каждая деталь ее плана незыблемо вбита молотом в мозг подруги.

Их взгляды встретились, и когда это случилось, Бекка услышала обрывок мысли: осторожность никому не повредит. Затем «шепот» оборвался, словно кто-то переключил радиоприемник на другой канал. Через секунду она услышала безмолвную цитату из стихотворения: Одну стрелу, если сушей, а морем – две. Я буду с конем бродить в траве на том берегу. Эта уловка, походившая на статический шум слухового устройства, не позволяла ей читать мысли матери. Лаурель сказала еще пару фраз по телефону и завершила звонок.

Когда Бекка устроилась на пассажирском сиденье, мать сердито спросила:

– Ты ела суп из морепродуктов? По рецепту Новой Англии?

– Я съела только половину порции, – ответила Бекка.

И увидев сигнал, коня бы я в бешеной скачке погнал, чтоб всюду народ с оружьем вставал. Стихотворная строка заменила собой все, что хотела сказать Лаурель. Однако сейчас это было неважно.

– Ты зря стараешься, – прошептала девочка. – Я знаю, о чем ты думаешь.

– Давай не будем ссориться, – ответила мать.

Она приподняла руку и пригладила волосы дочери.

– Кэрол будет ждать тебя на пристани. Она приедет на грузовике, поэтому велосипед вы погрузите в кузов. Тебе не нужно ни о чем тревожиться. Она знает, как ты выглядишь. Но если она не встретит тебя, когда ты сойдешь на берег, не пугайся и просто подожди. Она обязательно приедет. Ты все поняла, дорогая? Эй! Ты слушаешь меня?

Бекка слушала. Она воспринимала не только слова, но и эмоции, стоявшие за ними.

– Это не твоя вина, мама, – сказала она.

– Я наделала кучу ошибок, – ответила Лаурель. – Огромную кучу. Если это еще не ясно тебе, поверь мне, детка, скоро ты все поймешь.

Бекка потянулась за рюкзаком, лежавшим на раме велосипеда.

– Где твои очки? – спросила мать. – Ты должна надеть их прямо сейчас.

– Никто на пароме не будет смотреть на меня.

– Тебе нужно носить их всегда. Пусть это станет привычкой. Где краска для волос? Сколько батареек у тебя для слухового аппарата? Назови свое имя? Где сейчас твоя мать?

Бекка с укором посмотрела на нее. Запомните дети, – слышал весь мир… Но в стихотворных строках больше не было нужды, и зря Лаурель повторяла их снова и снова. Что бы она ни цитировала в данный момент, Бекка видела лицо напуганной женщины и, как любой другой человек, могла воспринимать ее чувства. Лаурель всегда подчинялась инстинктам, но поскольку они побудили ее выйти замуж за Джеффа Корри, она больше не доверяла своему внутреннему голосу.

– Мам, со мной все будет хорошо, – сказала Бекка.

Она удивилась, когда глаза Лаурель наполнились слезами. Ее мать ни разу не плакала с тех пор, как они покинули Сан-Диего. Лаурель вообще не плакала после приступа истерики, когда она узнала, кем на самом деле был Джефф Корри и чем именно он занимался. «Мы не можем пойти в полицию, – сказала ей тогда мать, глотая горькие слезы. – О Господь на небесах! Кто тебе поверит, милая? Тело Коннора еще не найдено, и если мы сообщим об убийстве… У нас нет никаких доказательств того, что Джефф совершил преступление». Поэтому она придумала план побега, и они выполнили его, дойдя до черты невозврата.

Бекка мягко сжала руку матери.

– Послушай, что я знаю о себе, – сказала она.

– Что?

– Я Ребекка Долорес Кинг. Приехала из Сан-Луис-Обиспо. На острове Уидби живет моя тетя Кэрол. Кэрол Квинн. Мама работает на раскопках в Олдувай Годж.

Лаурель смотрела куда-то поверх плеча Бекки. Басовитый гудок объявил о прибытии парома и о разгрузке машин.

– Господи! – прошептала женщина.

– Мам, все будет хорошо. Ты не волнуйся.

Открыв дверь, Бекка направилась к багажнику машины. Лаурель тоже вышла и помогла ей вытащить велосипед. Они поправили седельные сумки. Девочка покопалась в вещах, достала очки с толстыми линзами без диоптрий и надела их. Затем она просунула руки в лямки тяжелого рюкзака.

– Где карта острова? – спросила мать.

– Она в рюкзаке.

– Ты уверена?

– Да.

– Как насчет адреса Кэрол? Просто на всякий случай.

– Лист с адресом в кармане рюкзака.

– Где твой мобильник? Не забывай о предоплате времени. В списке контактов «вбит» мой телефонный номер. Звони мне только в исключительных случаях. Никак иначе, дорогая. Ты должна понять, как это важно.

– Я понимаю. Телефон в рюкзаке, мам. Как и все остальное. Слуховое устройство. Запасные батарейки. Краска для волос. Все там.

– Где твой билет?

– Здесь. У меня. Вот он.

О Боже! Господи!

– Я лучше пойду, – сказала Бекка.

Она перевела взгляд на поток машин, направлявшихся в город.

– Посмотри на меня, милая, – попросила Лаурель.

Бекке не хотелось этого. Она боялась увидеть лицо матери, искаженное горем и страхом. Но девочка понимала, что для Лаурель было важно дать ей свое благословление. Поэтому она встретила ее взгляд, и мать прошептала:

– Смотри мне прямо в глаза. Скажи, что ты видишь. Скажи, что ты знаешь.

И больше не было стихов о полуночной скачке Поля Ревира. Ее мысли передавали только одно сообщение.

– Ты вернешься, – сказала Бекка.

– Обязательно, – пообещала Лаурель. – Вернусь, как только смогу.

Глава 2

Пеших пассажиров и велосипедистов пропускали первыми. Бекка присоединилась к их группе. Велосипедисты направлялись по трехполосному проходу к носовой части парома. Пешие пассажиры поднимались по лестнице. Многие из них копались в карманах и сумках. Бекка сделала вывод, что на верхней палубе имелся кафетерий. Она предполагала, что там продавали горячие напитки и легкие закуски. Оба варианта радовали душу, потому что она все еще чувствовала голод и уже начинала дрожать от холодного ветра.

Парковка располагалась в носовой части парома. Бекка последовала примеру остальных людей и закатила свою «десятку» в гнездо велосипедной стойки. Она зашагала к лестнице, планируя подняться на верхнюю палубу и найти горячую еду, но ее остановил внезапный рев мотоциклов. Шум усилился, когда байкеры въехали в паромный тоннель. Их было только четверо, но грохот стоял как от двадцати. За ними следовала вереница грузовых фур. Подъезжавшие машины размещались четырьмя колоннами – по две с каждой стороны стоянки.

Громкие звуки не вызывали никаких проблем, потому что Бекка имела при себе «глушилку». Она вставила наушник в ухо, прибавила громкость и сосредоточилась на статическом шуме слухового устройства. Обернувшись, девочка увидела, что первым автомобилем, припарковавшимся в боковом проходе – прямо напротив ее десятискоростного велосипеда – была полицейская машина.

Если верить, что кровь может стынуть в жилах, то с Беккой так оно и случилось. В ее напуганном уме завертелась мельница мыслей. Она подумала, что первым логичным действием Джеффа Корри, совершенным после бегства жены и падчерицы, могло быть обращение в полицию. Наверняка он сообщил об их исчезновении, и это привело к рассылке ориентировок на пропавших людей. Джефф хотел найти их как можно быстрее. Он желал избавиться от всего того, что Бекка узнала из его «шепотов». Корри всегда говорил, что лучшая оборона – это нападение. А каким еще мог оказаться его первый ход? Бекка представила себе приметы двух женщин, которые он передал полиции. Возможно, они уже разошлись по всей стране. И тогда в планшетном компьютере этой полицейской машины уже имелись их фотороботы.

Она медленно отвернулась от полицейской машины, стараясь смотреть только прямо перед собой. Все остальные действия – в том числе внезапный разворот на сто восемьдесят градусов и быстрый шаг – могли выдать ее. Мысль о провале через десять минут после расставания с матерью показалась Бекке настолько пугающей, что она представила себе неоновую стрелку, указывавшую с потолка на ее макушку, чтобы коп в полицейской машине мог заметить этот знак и задержать подозрительную девочку для выяснения личности.

Но она хотела убедиться, что ее не заподозрили. Ожидание становилось невыносимым. Кровь стучала в голове, словно кузнечные молоты, и Бекка знала, что скоро выдаст себя нервозным поведением. Поэтому девочка сделала то, что требовала ситуация – она отключила «глушилку» и попыталась собрать полезную информацию.

Это оказалось почти невозможным. В ее мозг ворвались «шепоты»: Нэнси это не понравится… ужина не будет… еще раз накрасить ногти… если поговорить с боссом… отвести Уильяма в парикмахерскую… Затем вместе с обрывками мыслей пришла волна приятной теплоты, наличие которой было просто нереальным в таком холодном и сыром помещении. Эта волна теплоты принесла с собой запах, совершенно несвойственный для паромной парковки. Вместо дизельного зловонья грузовых фур и едких выхлопов мотоциклов она вдруг почувствовала сладость варившихся фруктов. Запах был таким сильным, что Бекка, сама не понимая своего побуждения, вновь повернулась к полицейской машине. На миг она забыла об опасности. Сейчас ей было важно найти источник теплоты и сладкого аромата.

И тогда она увидела его – парня, который изменил ее настроение. Этот подросток, примерно ее возраста, сидел в полицейской машине. Но он был на переднем сиденье, а не на заднем, которое предназначалось для задержанных лиц. И он беседовал о чем-то с полицейским. Их лица казались одинаково серьезными, однако контраст между ними бросался в глаза.

Парень был темнокожим, с глубоким отливом черного цвета, и чистая полночь этого оттенка заставляла полицейского выглядеть в сравнении с ним неестественно белым. Юноша имел гладко выбритую голову – причем выбритую не из-за какой-то болезни, но по собственному желанию. Это соответствовало его виду и создавало новый контраст с полицейским, который отличался густой шевелюрой, подернутой ранней проседью.

Глядя на парня, Бекка отметила, что на пароме он был единственным человеком с другим цветом кожи. Во всяком случае, до этого мгновения она видела только белых людей. Ей не хотелось «пялиться» на него. Однако, когда парень посмотрел на нее, их взгляды встретились, и теплота, которую чувствовала девочка, усилилась вместе с запахом вареных фруктов. А затем что-то новое влилось в облако душевной теплоты, и Бекка ощутила неожиданную грусть. Чужая боль сопровождалась «шепотом» – одним словом, повторившимся три раза: радость, радость, радость.

Бекка слегка улыбнулась юноше. Люди часто приветствуют так друг друга. Но тоска в мыслях парня усилилась, и когда его отчаяние начало овладевать настроением девушки, она смущенно опустила голову. Полицейский вышел из машины. Он аккуратно закрыл дверь и, набирая номер на мобильном телефоне, направился к лестнице. У Бекки появилась возможность познакомиться с юношей, но она не стала подходить к нему. Вместо этого она решила отправиться на поиски горячей еды, о которой думала до появления полицейской машины.

Бекка сбросила с плеч рюкзак и, оставив его рядом с велосипедом, зашагала к лестнице. Она не отважилась еще раз посмотреть на парня, но, проходя мимо него, увидела надпись на боку машины: «Муниципальная полиция острова».

Так получилось, что девочка поднималась по ступеням прямо за полицейским. Вскоре Бекка поняла, что он был каким-то важным офицером или даже шерифом. При встрече с ним люди тут же узнавали его, называли Дэйвом, спрашивали, как идут дела у Ронды, и интересовались здоровьем недавно родившейся внучки. Чтобы оставаться незамеченной, Бекка замедлила шаг и пропустила перед собой несколько человек. Впрочем, она зря тревожилась, потому что копу позвонили, и он начал расхваливать какой-то утес.

На фоне вездесущих «шепотов» до Бекки доносились лишь отдельные обрывки разговора. В беседе говорилось, что на следующей неделе у Дэйва будет плотный график дежурств. Зато потом он сможет расслабиться, если кое-кто согласится на встречу. Он сказал, что утес был безопасен, хотя и находился у всех на виду. Там даже бывает «сама знаешь кто» со своим младшим братом. Его слова заставили Бекку задуматься о погодных условиях на острове Уидби. Она привыкла к Южной Калифорнии, страдавшей от стихийных бедствий: землетрясений, пожаров, наводнений, засух, бурь и оползней. Теперь ей стало ясно, что здесь тоже могли существовать свои неприятности. Какими бы ни были эти напасти, они имели отношение к безопасности на тех или иных утесах.

Поднявшись на верхнюю палубу, полицейский отошел к широкому окну и продолжил разговор по телефону. Бекка вместе с другими людьми направилась в кафетерий, где уже образовалась очередь. Учитывая количество наличных денег и то, как ей предстояло зарабатывать их, пока мама не начнет присылать дополнительные суммы, Бекка выбрала пакет с тремя большими сахарными бисквитами. Они были глазированы апельсиновым желе и поначалу выглядели какой-то кулинарной новинкой, но затем голос маленькой девочки, раздавшийся за ее спиной, развеял это впечатление.

– Ба, смотри! – сказала малышка. – Сегодня они почему-то не розовые.

– Наверное, их сделали для Хэллоуина, – ответила бабушка.

Хэллоуин. Бекка почувствовала приступ ностальгии. Это был ее любимый праздник. Лаурель говорила, что причина этого крылась в бесплатных сладостях, которые могла собрать ее дочь, и что ей следовало бы «следить за своей зависимостью от сахара, поскольку в наше время, золотце, диабет второго типа превращается в эпидемию среди детей твоего возраста. Бабушка, защищавшая внучку, возражала, что все объяснялось детской забавой – ведь Бекка знала, кто из мальчиков и девочек скрывался под пугающими масками. Она воспринимала их «шепоты». Бабушка всегда советовала ей прислушиваться к «шепотам» детей. «Они еще не научились лгать самим себе», – поясняла она.

Бекка скучала по ней. Ей не хватало ее поддержки: «Лаурель, позволь девочке быть такой, какая она есть! Со временем она сама приспособится!» Ответ Лаурель всегда оставался одним и тем же: «Мама, я хочу, чтобы она была нормальной». И бабушка всякий раз говорила: «Нет ничего более скучного, чем что-то нормальное». После этих слов Бекка чувствовала себя не дефективной, а особенной.

Именно для того, чтобы она казалась нормальной, Лаурель приобрела ей слуховой аппарат. Она сказала, что «глушилка» поможет Бекке фокусировать внимание на словах. И действительно, устройство идеально работало в школе, изолируя «шепоты» одноклассников. Но истина заключалась в том, что оно так же не позволяло ей воспринимать мысли других людей – в частности «шепоты» Лаурель.

* * *

Продвигаясь к кассе, Бекка обратила внимание на девочку, стоявшую перед ней в очереди. Та держала в руке гамбургер, завернутый в фольгу. Она говорила с двумя парнями, которые уже выкладывали свои покупки на ленту транспортера. Один из них, длинноволосый и прыщавый, носил лыжную шапочку с закатанным нижним краем. Другой был аккуратно одет и причесан. Он все время сглатывал слюну и выглядел крайне встревоженным. Что касается девочки, она была небольшого роста и выглядела довольно крепкой. Ни одной унции жира – только мышцы и кости. Короткая прическа с длинной челкой и язвительный голос вполне соответствовали задиристой внешности. Поведение трех подростков предполагало, что они задумали какую-то дрянь. Бекка сразу поняла это, потому что школьники везде ведут себя одинаково.

– Ей не хватит смелости, – прошептал длинноволосый парень.

– Дженн, может быть, не надо, – сказал встревоженный мальчик, освобождая место перед кассой.

Когда девочка протянула десятку, чтобы заплатить за гамбургер, Бекка лениво подумала: «О чем они говорили?» Кассирша приняла деньги. Наблюдая за движениями женщины, Бекка восхищалась ее красивыми отполированными ногтями. Они выглядели изумительно гладкими, с милыми блестками. И они совершенно не походили на обкусанные ногти мрачной кассирши, работавшей в киоске Айвара. Бекка все еще умилялась, когда Дженн пересчитала сдачу.

– Эй! – сказала она кассирше. – Я дала вам двадцатку.

– Нет, – без задней мысли возразила Бекка. – Я видела, что у тебя была десятка.

Дженн резко повернулась к ней.

– Какого черта?.. Ты считаешь меня лгуньей?

Ее мысли шли параллельным потоком: кто она… прекрасно, Дилан… может, еще что-нибудь придумаешь?

– Извини, – ответила Бекка. – Я заметила, что это была десятка, потому что смотрела на прекрасные ногти этой женщины.

Взглянув на покрасневшую кассиршу, она добавила:

– Они у вас действительно красивые.

– Ты что, извращенка? – спросила Дженн.

Она снова повернулась к кассирше.

– Это была двадцатка, мэм, и я требую мою сдачу.

– Нет, ты дала ей десятку, – повторила Бекка.

Из внутренней комнаты, расположенной за стойкой кафетерия, вышел мужчина.

– Ты чем-то недовольна? – спросил он у Дженн.

Девочка с челкой нисколько не смутилась.

– Да, недовольна.

Один из двух парней попробовал утихомирить ее.

– Дженн, – прошептал он.

Похоже, он хотел предупредить подругу.

– Я дала ей двадцатку, – заявила девочка. – А она отсчитала мне сдачу как с десятки.

– Давайте проверим, – сказал мужчина.

Он развернул маленький монитор таким образом, чтобы его могли видеть все посетители, стоявшие в очереди. На экране изображался кассовый аппарат. Видеокамера включалась каждый раз, когда открывался лоток с деньгами. Мужчина нажал на кнопку, и на экране появилась десятидолларовая купюра, которая перешла от Дженн в руки кассирши.

– Марш отсюда! – суровым голосом рявкнул администратор. – Следующий клиент, пожалуйста.

Когда Бекка подходила к кассе, чтобы расплатиться за бисквиты, Дженн успела прошептать ей в ухо:

– Маленькая сучка.

Затем она удалилась в сопровождении своих товарищей.

* * *

Чуть позже по громкой связи объявили, что пассажиры могут возвращаться к транспортным средствам. Бекка спустилась на нижнюю палубу. Она осторожно прошла мимо полицейской машины, искоса посматривая в ее сторону. Парень, сидевший на пассажирском сиденье, прислонился плечом к окну, поэтому она разглядела лишь его профиль.

Все осталось на своих местах. С каждой стороны велосипеда выпирали седельные сумки. Рюкзак был прислонен к заднему колесу. Она закинула его на плечи и посмотрела на паромный док, который уже маячил впереди. Серая пелена перед островом все больше походила на туман. Эта плотная дымка висела между паромом и темной массой того, что являлось главной чертой Уидби. А главной чертой Уидби были деревья. Бекка никогда еще не видела столько деревьев в местах, где жили люди.

Она привыкла к холмам, чьи склоны были подчеркнуты хрупким абрисом чапараля, к ландшафтам, которые когда-то (до того, как их застроили одинаковыми коттеджами) демонстрировали обветренную чистоту высохшей глины. Здесь же все дома находились среди деревьев, поэтому для Бекки остров выглядел огромным лесом: дугласовы ели, тсуги и кедры, неподвластные холодной погоде; ольховые и березовые рощи, клены и тополя, уже терявшие листву и пропускавшие вечерний свет в густой подлесок. Контур острова напоминал пирамиду, в основании которой – вдоль берега – тянулась цепочка домов, ярко освещенных на фоне нараставших сумерек.

Паромщики дождались момента, когда со стороны дока опустилась аппарель. Они сняли цепь и разрешили пешим пассажирам и велосипедистам сойти на берег. Пешеходы использовали левую половину трапа, а велосипедисты – правую. Направляясь к паромному вокзалу, Бекка поразилась огромным размерам гавани. Здесь все было больше, чем в прежней жизни: паромы, деревья и пристани.

Подкатив велосипед к стоянке машин, Бекка начала высматривать Кэрол Квинн. Девочка не знала, как выглядела подруга ее матери, но она предполагала, что женщина приедет за ней на пикапе, в кузов которого можно будет погрузить велосипед.

На парковке не оказалось ни одного пикапа. Местный автобус отъехал от здания вокзала и направился к шоссе. К остальным машинам подходили пассажиры парома. Стоянка быстро пустела. Бекка осмотрелась вокруг. Она не поддавалась панике. Ее мать звонила Кэрол Квинн. Она сама это видела. Значит, миссис Квинн была в пути.

Бекка подождала десять минут. Когда они растянулись до двадцати, она не спеша съела один из бисквитов. К пристани причалил другой паром. Он выгрузил машины и людей, принял на борт новых пассажиров и уплыл. Кэрол Квинн не появилась. После отбытия третьего парома Бекка суетливо покопалась в рюкзаке и вытащила мобильный телефон, на котором имелся номер Лаурель.

Мама не ответила на этот звонок. Пришло сообщение: «Абонент временно недоступен». Нужно было подождать полчаса и позвонить еще раз. Бекка решила начать свой путь к дому Квинн. Очевидно, Кэрол задержалась по важной причине, и она, конечно же, встретит ее по дороге.

Бекка достала карту острова и сверилась с домашним адресом Кэрол Квинн. Конечная точка маршрута располагалась на Блю-Леди-Лейн. Между этой улицей и шоссе пролегала Боб-Гэлбрейт-Роуд. Честно говоря, Бекка была не в лучшей форме для прогулок на велосипеде, но ей предстояло одолеть только шесть миль. Это как пирожное съесть, подумала она. К тому же у нее имелся десятискоростной велосипед. С такой техникой каждая девочка могла бы проехать полдюжины миль.

Чуть позже выяснилось, что она ошибалась. Когда Бекка налегла на педали, ее первой мыслью было «О боже!», а второй – «Я не справлюсь с этим». Шоссе, уходя от паромного вокзала, начинало тут же подниматься вверх. Оно петляло по склону холма и исчезало в полосе тумана. Справа от дороги виднелось несколько торговых центров – больших одноэтажных зданий, которые, казалось, специально прижимались к земле, боясь соскользнуть с откоса в воду.

Не успела Бекка проехать и ста пятидесяти ярдов, как ее дыхание застряло в груди, а сердце застучало так сильно, что заглушило все другие звуки – даже без слухового устройства. Чтобы отдышаться, ей пришлось свернуть на небольшую автостоянку перед косметическим салоном с яркой вывеской «Маникюр и спа от миссис Клинтон». Красная неоновая стрелка указывала, что заведение было открыто. Лампа над дверью бросала на резиновый коврик пирамидальный сноп света, поэтому Бекка направилась к крыльцу. Она снова достала карту и попыталась найти другой путь к дому Квинн. Однако иных путей не было. Девочка вернулась к шоссе. Она почти десять минут смотрела на дорогу, надеясь увидеть пикап, медленно двигавшийся к ней, с какой-нибудь женщиной внутри, которая разыскивала бы ее. Увы, такого не случилось. У нее не осталось выбора. Она снова налегла на педали.

Дорога, поднимавшаяся на холм, была настолько трудной, что Бекка практически не продвигалась вперед. Она с трудом, по дюйму, миновала приземистый банк «Веллс Фарго» и старую закусочную с неоновой рекламой «Пицца! Пицца! Пицца!». Рядом на парковке стояла знакомая машина шерифа. Наверное, коп и парень сидели сейчас за столом в большом зале и уминали пепперони с сыром. Проезжая мимо стоянки использованных машин, Бекка подумала, что они с мамой могли бы свернуть туда и обменять «Форд Эксплорер» на другой автомобиль. От этой мысли у нее защипало в глазах. Она отвернулась от машин, стоявших на парковке, и постаралась не поддаваться унынию. Ей нужно было отыскать дорогу, которая скрывалась где-то за туманной пеленой.

И тут она увидела «Молочную королеву». Ее сердце запело от радости. Она обожала фастфуд и газировку. Бекка могла купить там гамбургер, картошку фри и земляничный коктейль. Забить едой страх – вот единственно правильный ответ для напуганной девочки. Она убедила себя, что сможет доехать до «Молочной королевы» – особенно если в этом заведении ее ожидала вкусная пища.

Как оказалось, Бекку там же ожидал и перекресток с Боб-Гэлбрейт-Роуд. Дорога, проходившая перед «Молочной королевой», поставила ее перед выбором. И поскольку тени удлинялись, а сумерки сгущались все больше и больше, она продолжила путь, забыв на время о запретных калориях. Бекка свернула на Боб-Гэлбрейт-Роуд.

Глава 3

Очень быстро обнаружилось, что эта дорога была еще хуже, чем шоссе, по которому Бекка ехала прежде. Длинный спуск привел ее к побережью, но через пятьдесят ярдов начался новый подъем. Повсюду возвышались деревья. Правый край дороги граничил с обрывом. Дальше крутой склон холма, поросший тонкой ольховой порослью, спускался прямо к воде. На другой стороне Боб-Гэлбрейт-Роуд тянулся темный лес, и ветви высоких деревьев, нависавшие над полосой асфальта, создавали в тумане длинный тоннель. Капли вечерней росы срывались с листьев и падали на очки Бекки. Девочка раз за разом встряхивала головой, убирая влагу с линз, но не снимала очки. Отныне они были частью ее личности, как и темно-коричневые волосы, которые, по воле Лаурель, превратили красивую блондинку Ханну в дурнушку Бекку Кинг.

Впрочем, в данный момент ее не беспокоили очки и волосы. Ей было важно встретиться с Кэрол Квинн. Однако Блю-Леди-Лейн казалась такой же далекой, как луна, и девочка чувствовала, что с каждым поворотом педалей дышать ей становилось все труднее и труднее. Она пятый раз выехала из леса и одолела еще один подъем. Из груди вырывались жалкие всхлипы. Бекка не могла сказать, как они были связаны с дыханием. Возможно, она просто плакала. Тем не менее девочка знала, что ей требовался отдых. Она остановилась в том месте, где дорога расширялась в обе стороны, и откатила велосипед на обочину.

Бекка склонилась над седельными сумками и попыталась перевести дыхание. До нее донесся вой приближавшейся сирены. Из тумана появились проблесковые огни. Она тут же подумала о худшем. К ней мчалась полицейская машина. Бекка велела себе успокоиться. Нужно было посмотреть, что случится дальше. Машина проехала мимо. Возможно, люди, сидевшие в салоне, не заметили ее. Однако девочка узнала их. В то краткое мгновение, когда автомобиль пронесся перед ней, она увидела парня с парома. Взглянув ему в глаза, Бекка почувствовала глубокую печаль. Затем контакт прервался. Интересно, что он натворил, подумала девочка. Почему в его душе такая пустота? Куда его вез полицейский?

Когда сирена затихла вдали, тишина стала гнетущей. Бекка не имела понятия, какое расстояние ей требовалось одолеть, но она сохраняла небольшую надежду, что найдет Блю-Леди-Лейн прежде, чем вечерние сумерки превратятся в ночную темень. Девочка снова отправилась в путь.

Проехав еще четверть мили, она услышала машину, приближавшуюся сзади. Бекка прижалась к обочине, но шум мотора не нарастал. Она поняла, что водитель не собирался обгонять ее. Оглянувшись, она увидела пикап и несколько собак, беспокойно метавшихся в кузове. Аллилуйя, подумала Бекка. Наконец-то Кэрол Квинн. Грузовик остановился. Кто-то вышел из кабины. В свете фар она разглядела бейсбольную кепку, куртку и рабочие ботинки.

Приятный женский голос произнес:

– Похоже, ты выдохлась, милая. Тебя подвезти?

Девочка мрачно подумала, что эта женщина не была Кэрол Квинн. Она прислушалась к «шепотам». Незнакомка стояла на одной стороне дороги, а она – на другой. Но Бекка не слышала ни одной ее мысли. И она не знала, что это могло означать.

Отсутствие «шепотов» говорило о том, что женщина была абсолютно иной, чем люди, с которыми Бекка общалась прежде. Лаурель сказала бы, что уже по одной этой причине ей следовало избегать незнакомки, как ядовитого плюща. Хотя бабушка отвела бы внучку в сторону и успокоила ее: «Интересные люди определяются не только по наличию особых характеристик, но и по их отсутствию».

Бекка решила сослаться на неисправность велосипеда.

– У меня цепь проскальзывает, поэтому я так медленно еду.

Ложь была небольшой, потому что цепь действительно проскальзывала каждый раз, когда она переключала скорости.

– Мне нужно добраться до Блю-Леди-Лейн, – добавила девочка.

– Это твой счастливый день, – сказала женщина. – Я еду на Клайд-стрит.

Как будто Бекка знала, где находилась улица с таким названием.

Незнакомка перешла через дорогу.

– Давай забросим твою технику в кузов.

Она подняла велосипед как пушинку. Казалось, что вес рамы и седельных сумок вообще ничего не значил для этой женщины. Она поднесла велосипед к борту пикапа и аккуратно поместила его в кузов. Собаки начали лаять.

– Ну-ка, успокоились! – прикрикнула незнакомка.

Повернувшись к Бекке, она сказала:

– Прыгай на переднее сиденье. Подвинь Оскара. Он не обидится. А я пока закреплю велосипед.

Оскар оказался скромным пуделем без всяких стрижек в стиле фру-фру. Этот черный пес был пристегнут к сиденью обычным ремнем безопасности. Побоявшись расстегивать ремень, Бекка подождала, когда женщина сядет за руль.

– Что ты там застряла? – спросила незнакомка.

Поняв причину ее замешательства, она засмеялась.

– Извини, дорогая. Сейчас я все устрою. Иди сюда, Оскар.

Она отстегнула ремень безопасности, отодвинула пуделя в сторону и жестом предложила Бекке занять его место.

– Меня зовут Диана Кинсейл. Мы с тобой не знакомы, хотя мне казалось, что я знаю всех на южном конце острова.

– Бекка Кинг, – представилась девочка.

Она вспомнила об остальных деталях легенды: Ребекка Долорес Кинг из Сан-Луис-Обиспо, штат Калифорния. Родилась в Солнечной долине, штат Айдахо. Я не умею кататься на лыжах. Возможно, вы думаете, что я могу, но это не так.

– Красивое имя, – сказала Диана Кинсейл.

Когда машина тронулась в путь, Бекка оглянулась и посмотрела в заднее окно кабины. В кузове находились два лабрадора и две собаки смешанной породы.

– Вы работаете в службе по выгулу собак?

Диана рассмеялась. Она сняла бейсбольную кепку, и Бекка с удивлением посмотрела на ее седые волосы. Девочка не помнила, когда в последний раз видела седые волосы у женщин, потому что там, откуда она приехала, дамы начинали красить их, как только появлялась первая проседь. Но миссис Кинсейл была поклонницей стиля au naturel. У нее не было ни макияжа, ни прически.

– Это мои животные, – сказала Диана. – Я не собиралась заводить пятерых собак, но одно событие всегда ведет к другому, поэтому у меня образовалась целая стая. У тебя были такие зверушки?

– Нет, – ответила Бекка. – Мне нравятся собаки, но у моей мамы была аллергия на шерсть.

– Да? И кто она такая?

Бекка почувствовала гул в голове. «Кто она?» Логичный вопрос. Кто твоя мама, не позволявшая тебе иметь собак? Как она относится к тому, что поздним вечером ты едешь на велосипеде по лесной дороге, где с каждой минутой сгущается сырой туман? К счастью, эти вопросы не были заданы. Возможно, Диана даже не подумала о них.

Бекка искоса взглянула на миссис Кинсейл. Та улыбнулась ей и ничего не сказала. Женщина включила радио. Громкая песня «Дикси Чикс» не позволила им продолжить беседу. Через несколько минут они добрались до Клайд-стрит. Всего полторы песни женской кантри-группы, и пикап подъехал к серому деревянному дому, который стоял на возвышенности перед водной гладью (позже Бекка узнала, что этот канал назывался Саратога Пэссидж). Ниже, на береговой косе, располагалась группа туристических коттеджей, а дальше, за полосой воды, виднелся еще один остров, поросший густым лесом, окутанный тьмой и отмеченный на южной стороне едва заметными огоньками домов.

Диана вышла из машины. Оскар последовал за ней. Остальная стая заметалась в кузове. Когда Бекка присоединилась к женщине, та опустила задний борт, и четыре собаки спрыгнули на землю. Они начали носиться на переднем дворе.

– Эй, звери! – крикнула миссис Кинсейл. – Не дурачьтесь!

Она достала велосипед из кузова и, поправив седельные сумки, передала его девочке.

– Надеюсь, еще увидимся, Бекка Кинг.

Они обменялись рукопожатиями. Когда их пальцы прикоснулись друг к другу, вибрирующий разряд, похожий на удар электрического тока, пронзил тело девушки. Взглянув в глаза Дианы, она поняла, что бабушка говорила ей правду. Иногда отсутствие какого-то свойства указывало на наличие другой уникальной особенности. Оставалось только распознать, в чем она заключалась.

– Не нужно винить себя во всех бедах, – тихо сказала Диана.

– О чем вы говорите?

Чтобы понять эту женщину, Бекке требовались «шепоты». Их отсутствие пугало ее. Она вдруг поняла, как одиноко ей может быть на острове Уидби.

– О велосипедной цепи, – ответила Диана. – Наверное, ее нужно подтянуть, но мало кто обращает внимание на такие мелочи, пока не становится слишком поздно. Если твой велосипед в ужасном состоянии, ты не должна винить себя в том, что не умеешь ездить.

Собаки вернулись. Обнюхав землю вокруг ног Бекки, они начали тыкаться носами в карман ее куртки, где лежали два оставшихся бисквита.

– Ты нравишься им, – заметила Диана. – Это добрый знак.

Затем она повернулась к животным.

– Пора ужинать, звери!

Собаки ответили ей лаем.

– Приходи в любое время, – помахав рукой девочке, сказала Диана.

Она исчезла за углом дома. Собачья свора последовала за ней.

* * *

Бекка выкатила велосипед на дорогу. Она подозревала, что Диана Кинсейл знала об обмане с проскальзывавшей цепью. Но ей хотелось как-то подкрепить свою ложь. Поэтому она толкала велосипед до уличного фонаря, стоявшего на некотором удалении от дома доброй женщины. Здесь девочка снова развернула карту и проверила, где располагалась Клайд-стрит. Она наконец поняла, почему Диана говорила ей что-то о счастливом дне. Блю-Леди-Лейн начиналась в конце Клайд-стрит, а конец Клайд был уже виден, судя по знаку «стоп» на углу улицы.

Как оказалось, там же находилась полицейская машина, которая промчалась мимо Бекки на Боб-Гэлбрейт-Роуд. Повернув направо, девочка увидела ее перед домом в средней части Блю-Леди-Лейн. И тогда Бекка обо всем догадалась. Она не могла выразить словами свое предположение, но, похоже, в доме Квинн что-то случилось, и это «что-то» не предвещало ничего хорошего. Сначала она подумала, что коп приехал сюда за ней. Однако наличие, по крайней мере, восьми человек на веранде и яркие огни внутри коттеджа намекали на что-то другое.

Спрятав велосипед в густых кустах, она какое-то время наблюдала за домом. На дорожном указателе перед оградой виднелась надпись: «Лошадиный приют». Свет из окон освещал табличку с номером. Девочка достала адрес Кэрол Квинн, хотя уже не сомневалась в своих опасениях. Цифры совпадали.

Бекка прокралась вперед. Оставаясь в тени деревьев, она перешла через улицу и приблизилась к полицейской машине. Копа в ней не было, но темнокожий парень по-прежнему сидел на пассажирском сиденье. Девочка попятилась назад. В это мгновение юноша вышел из автомобиля и, потирая рукой затылок, посмотрел на дом, стоявший на пригорке. Бекка замерла на месте. Затем парень повернулся к ней, и их взгляды встретились. Воздух между ними наполнился «шепотами»: иногда люди покидают нас… но если смерть была легкой… радость, радость… Затем в темноте у ограды послышались голоса. Двое мужчин направлялись к ним по дорожке, тянувшейся от дома.

– Мне очень жаль, мистер Квинн. Если вам нужна какая-то помощь…

Посмотрев в их сторону, парень снова повернулся к Бекке.

– Уходи, – прошептал он беззвучно. – Быстрее! Уходи!

Юноша сел в машину. Однако Бекка не последовала его совету. Ей хотелось узнать, что случилось в доме Кэрол. Слова другого мужчины вскоре прояснили ситуацию. Девочка поняла, что он плакал.

– Это из-за погоды, – сказал мистер Квинн. – Она плохо себя чувствовала, но винила во всем грипп, и я тоже так думал. А оно-то вот как оказалось.

– Она не первая, – произнес полицейский. – С женщинами такое часто случается. Сердечный приступ, и конец… Они не думают о своем здоровье. И Кэрол тоже не берегла себя.

– В последнее время она была очень странной, Дэйв.

Мужчина снова зарыдал. Бекка быстро перешла через дорогу и спряталась в кустах. Присев на корточки, она сжала голову руками. До нее донесся звук мотора удалявшейся машины. Она не знала, что ей делать дальше.

* * *

Примерно через час дом опустел. Люди разъехались. Бекка по-прежнему сидела в кустах и пыталась дозвониться до Лаурель. Каждый раз ответом была фраза: «Абонент временно недоступен», и с каждым разом эта фраза все больше и больше усиливала глубочайшие страхи девочки. У нее осталась последняя надежда. Она должна была поговорить с супругом Кэрол Квинн.

Бекка выбралась из кустов и зашагала к дому. Словно двигаясь к ней навстречу, мистер Квинн вышел на веранду. Девочка замерла на месте, частично скрытая большим рододендроном. Они находились в прямой видимости друг от друга, и если бы мистер Квинн смотрел в правильном направлении, он заметил бы ее. Но рассеянный взгляд мужчины был направлен в сторону моря. Бекка поняла, что в этот момент он вообще никуда не смотрел.

Муж Кэрол прикурил сигарету и сделал несколько затяжек. Девочка безмолвно наблюдала за ним. К ней пришли «шепоты»: что теперь делать… она ничего не говорила… никаких планов на будущее. Россыпь мыслей походила на хлебные крошки, брошенные в воду для плававших уток. Но от сопровождавших чувств эти «шепоты» были тяжелыми, и они, словно глыбы, катились к Бекке, пока она не вышла из тени на свет.

– Мистер Квинн?

– Да, – с тяжелым вздохом ответил он. – Кто ты? Заблудилась в потемках?

– Я Бекка Кинг.

Она подождала несколько секунд, надеясь, что мужчина узнает ее – что он вспомнит какие-то слова о ней и поймет возникшую ситуацию. Бекка молила бога, чтобы он сказал: «Ах, да! Ты та девочка, которую Кэрол собиралась приютить у нас, пока твоя мать не приедет за тобой». Но мистер Квинн промолчал. И тогда Бекка поняла, что Кэрол выполнила просьбу Лаурель – она сохранила их секрет до самой смерти.

С трудом шевеля оцепеневшими губами, девочка прошептала:

– Мне просто хотелось сказать… Я сожалею о вашей потере.

Однако мистер Квинн уже погрузился в собственные размышления. Ни одна из его мыслей не была связана с девочкой из Сан-Диего, убегавшей от злого отчима – от безжалостного преступника, который недавно убил своего подельника по махинациям с жилплощадью, стоившей миллионы долларов.

* * *

Бекка вернулась к спрятанному в кустах велосипеду. Она снова попыталась дозвониться до Лаурель по мобильному телефону. Ей вспомнились слова матери: «Он запрограммирован, милая. Ты должна нажать на единицу, и это активирует мой номер. Но звони лишь в исключительных случаях».

Смерть Кэрол Квинн была исключительным случаем, подумала девочка. Она нажала на единицу и, холодея от ужаса, дождалась набора всех цифр номера. В ответ пришло сообщение: «Абонент временно недоступен».

Подожди, сказала себе Бекка. Подожди немного. Иногда мобильные телефоны оказывались вне зоны действия сети, и в этой части мира, как она подозревала, такое могло происходить довольно часто. При наличии гор, больших водных пространств и островов было очень просто на какое-то время стать «временно недоступной». Поэтому жди, жди и жди, говорила она себе. Просто жди, жди, жди. Ей даже не хотелось думать о том, что Лаурель, так хорошо спланировавшая их бегство от Джеффа Корри, оставила ее одну на незнакомом острове.

Глава 4

В тот момент Бекку терзало множество страхов. Подобно другим девочкам ее возраста, она никогда не жила самостоятельно. О ней заботилась мать. А еще раньше была бабушка, которая умерла от рака груди. Теперь, когда мобильный телефон не связывал Бекку ни с одним близким человеком, ей захотелось позвонить в Сан-Диего и после радостных приветствий рассказать Джеффу Корри, как самый лучший и тщательно разработанный план Лаурель только что разлетелся на куски перед самым ее носом.

Она перешла через дорогу и остановилась напротив дома, где жила Кэрол Квинн. Мужчина был внутри. Бекка видела его фигуру, мелькавшую в ярко освещенных окнах. Из-за расстояния и стекол она не слышала его «шепотов», но легко представляла себе их: Кэрол… Кэрол… что мне делать… Он бесцельно перемещался по гостиной.

Бекка вышла на открытую лужайку, которая тянулась до самого обрыва над водой. Неподалеку от края утеса лежало бревно, лишенное коры и гладкое на ощупь. Наверное, его принесли с берега и разместили здесь как лавку. Девочка села на него и попыталась избавиться от беспокойных мыслей. Ей нужно было понять, что делать дальше. Сражаясь с подступавшей паникой, она вытащила из кармана пакет с двумя оставшимися бисквитами и медленно съела одну из булочек. Начал накрапывать дождь. Бекка накинула на голову капюшон. Глядя на огни, мелькавшие по другую сторону канала, она гадала, как далеко уехала Лаурель.

Мать направлялась в Британскую Колумбию – в горный городок Нельсон. Ей давно хотелось поселиться там, и это желание было связано с фильмом «Роксана», где снимались Стив Мартин и Дэрил Ханна. Фильм нравился маме так сильно, что она повсюду возила с собой DVD-диск и смотрела «Роксану» каждый раз, когда жизнь наседала на нее слишком плотно. Лаурель не интересовалась любовным сюжетом. Во время просмотров она изучала город. Мать ставила фильм на паузу и рассматривала улицы или пейзажи. Она делала это очень часто, и иногда Бекка думала, что Лаурель искала кого-то из участников массовок, отснятых для «Роксаны». Девочка так и не выяснила правду. Просматривая фильм, мать всегда крутила в уме стихотворные строфы: Запомните, дети – слышал весь мир, как в полночь глухую скакал Поль Ревир. Когда Бекка спрашивала ее, почему она так поступает, Лаурель отвечала: «Это вопрос дисциплины, дорогая». Похоже, она боялась забыть стихотворение – боялась, что фильм оставит ее без защиты. Поэтому она сердито добавляла: «А ты почему не включила слуховой аппарат?»

«Это устройство оберегает твой разум, детка, – говорила бабушка. – Конечно, оно не позволяет тебе считывать мысли других людей, но с ним ты можешь избавиться от непрерывного потока шумов».

«Ты же как-то прожила без слухового аппарата», – отвечала Бекка.

Она знала, что унаследовала от бабушки свою способность слышать «шепоты». Жаль, что ей не достались ее огненно-рыжие волосы.

«Да, но твой талант сильнее моего. Он погубит тебя, если ты не научишься контролировать его».

«Значит, мне придется носить эту штуку всю жизнь?»

«Пока ты не найдешь в своей голове надежный регулятор громкости, – пошутила бабушка. – Твоя мать хочет защитить тебя, милая. Это для твоего же блага».

К сожалению, Бекка не понимала, как Лаурель защищала ее в данный момент. Поэтому, съев бисквит (очень медленно, позволяя каждому кусочку таять на ее языке), она вновь достала телефон и позвонила матери.

Пришло стандартное сообщение: «Абонент временно недоступен». Бекка немного всплакнула и спрятала телефон в карман. Она хотела рассердиться на мать, но сейчас в этом не было смысла. Еще ей хотелось вернуться к Диане Кинсейл и попросить ее о помощи. Однако девочку тревожила та странность, что даже при отключенном слуховом аппарате она не воспринимала «шепотов» женщины. Бекка не знала, что это означало. Тем не менее она не могла оставаться на открытой лужайке. Поднявшись с бревна, Бекка устало вернулась к велосипеду. Под фонарным столбом она вытащила карту острова и определила маршрут до Лэнгли – до ближайшего поселка, который располагался неподалеку: назад на Клайд-стрит, несколько миль по Сенди-Поинт-Роуд, затем правый поворот должен был привести ее к окраине поселка. К сожалению, она не знала, что ожидало ее в том месте. И от усталости она не могла придумать, что будет делать в Лэнгли, когда окажется там. Поэтому, сложив карту, Бекка села на велосипед. Ситуация требовала действий, и небольшая поездка давала ей шанс размяться.

Подъехав к дому Дианы Кинсейл, девочка остановилась. В темноте на заднем дворе она увидела серебристый контур собаки, бежавшей к большой будке, где остальная стая устраивалась на ночь. Бекке нравились эти животные. Они были приветливы к ней. Они обнюхивали ее карманы, но не пытались сбить с ног. Она осмотрелась вокруг. Внезапно свет на крыльце погас, и это показалось ей приглашением.

На краю подъездной дорожки росли высокие кусты. В темноте Бекка не могла определить их вид, но они оказались густыми и колючими. Она поняла это, когда, сняв седельные сумки, начала прятать велосипед под ветвями. Подойдя к боковой калитке, девочка осмотрела аллею, ведущую во двор. Собаки встревоженно залаяли. Задняя дверь дома открылась, и Бекка съежилась от страха.

– Тише, звери! – прокричала Диана. – Чтобы я вас больше не слышала!

Животные притихли, но все равно подбежали к ограде. Дверь закрылась. Девочка терпеливо ожидала, когда собаки успокоятся. Ей хотелось увериться, что Диана Кинсейл не выйдет во двор. Чтобы избавиться от нервозной дрожи, она сунула руки в карманы куртки, и правая ладонь наткнулась на последний бисквит. Это подсказало ей, как упростить ситуацию.

Она просунула руку сквозь прутья металлической калитки. На ее пальцах осталась глазурь от булочки. Собаки, толкая друг друга, восторженно обнюхивали и слизывали эту сладость. Когда девочка перелезла через забор, они еще больше обрадовались. Бекка поделила бисквит на части и, сохранив один кусочек для себя, отдала остальное животным.

В дальнем конце двора располагалась будка. Она предназначалась для четырех собак и больше походила на курятник. Судя по размерам, в нее могло бы вместиться еще одно существо, и этим обстоятельством воспользовалась Бекка. Она забралась в конуру – подальше от дождя.

Вся стая втиснулась следом за ней. Вонь была ужасной, поскольку мало запахов на белом свете бывает хуже, чем вонь мокрой собачьей шерсти. Одним из исключений являлись собачьи одеяла, которые давно уже требовали стирки. Однако Бекка добровольно согласилась на такие условия, и даже будь это не так, она в любом случае не побоялась бы провести свою первую ночь на острове в компании добродушных собак. Когда животные устроились вокруг нее и она улеглась на одеяле, одна собака начала лизать ее губы. Бекка понимала, что лабрадор просто слизывал крошки, оставшиеся от бисквита. Но она сочла это дружеским поцелуем и пожеланием спокойной ночи.

* * *

Девочка проснулась ранним утром. Вокруг было темно, и все же в одну из щелок между досками будки проникало сияние рассвета. Нити абрикосового цвета сочились в сонное небо. Бекка чувствовала себя оцепеневшей – причем в каждом смысле этого слова. Шея болела от неудобной позы, ноги онемели, спина покалывала, а мышцы рук ныли так, как будто она всю ночь носила тяжести. Даже запястья ломило. Она пахла собаками и была голодна. Ее голова покоилась на согнутой руке. Больше всего ей сейчас хотелось оказаться в «Молочной королеве».

Она неловко пошевелилась. Животные тут же поднялись на ноги и начали позевывать, наполняя воздух своим дыханием. Никто из них не гавкал. Девочка стала частью их стаи. Она могла приходить и уходить когда угодно. На прощание Бекка погладила каждую из собак. Она не знала их кличек – только Оскара, который находился в доме. Животные по-дружески подталкивали ее носами. Один из лабрадоров заскулил. Другой пес подошел к блестевшей в полумраке миске и принялся шумно лакать воду. Бекка тоже испытывала жажду. Тем не менее, даже сблизившись с собаками, она не стала пить из этой металлической чашки.

В кустах у подъездной дорожки девочка нашла велосипед и свои седельные сумки. В слабом свете зари она рассмотрела растительность. Это были кусты черной смородины – абсолютно дикие и неухоженные, с ягодами, сохранившимися после лета. Бекка не посмела задерживаться на подъездной дорожке, хотя могла бы позавтракать смородиной. Девочка боялась, что Диана Кинсейл выйдет из дому и застигнет ее за сбором ягод. Она не хотела попасть под град вопросов.

Сев на велосипед, Бекка отправилась в Лэнгли. Вчера, рассматривая карту, она запомнила маршрут. Ей казалось, что, отыскав это место, она поймет, что делать дальше. И там она вновь могла позвонить Лаурель.

Девочка доехала до конца Клайд-стрит, свернула на развилке налево и оказалась на Сэнди-Поинт-Роуд, которая шла параллельно Саратога Пэссидж. Довольно скоро Бекка обнаружила, что эта дорога была такой же плохой, как и Боб-Гэлбрейт-Роуд. Единственная разница заключалась в отсутствии крутых поворотов. Шоссе оказалось прямым, как линейка, но подъемы на холмы и спуски в низины остались прежними.

Было очень холодно. Дыхание, выходившее изо рта, создавало маленькие кучевые облака, и Бекка даже радовалась преодолению холмов, потому что усилия, необходимые для этого, не позволяли ей замерзнуть. Наконец она добралась до Т-образного перекрестка, где перед ней возникли контуры местного луна-парка. Строения на огороженной территории напоминали амбары. Она повернула направо – в том направлении, которое подсказывала карта. Через несколько секунд на велосипеде соскочила цепь. Бекка крутила педали, но никуда не ехала. К тому же ее нога ударилась о зубчатый край. Она поморщилась от внезапной боли.

Девочка слезла с велосипеда и осмотрела цепь. Нужно было установить ее на место. Проблема состояла в том, что Бекка не знала, как это сделать. Может быть, смазать передаточный механизм? Или очистить цепь? Или заменить какую-то деталь?

Весь остальной путь она толкала велосипед вручную. К счастью, расстояние было небольшим. Дорога постепенно выровнялась, затем еще раз свернула налево, и Бекка, наконец, увидела поселок. Лэнгли, частично скрытый деревьями, раскинулся перед ней в широкой ложбине между двумя возвышенностями. Все это пространство было застроено красивыми деревянными коттеджами. Шоссе, облегчая ей путь, спускалось вниз по пологому склону и дальше снова поднималось на холм. Поселок гнездился на утесе, за которым пульсировали воды морского канала. Толкая велосипед по дороге, идущей вдоль обрыва, Бекка направилась к коммерческой зоне.

Вскоре она обнаружила, что деловая часть Лэнгли состояла из двух улиц. Девочка выбрала первую из них – точнее, спускаясь с холма, она просто села на велосипед и скатилась до поворота. Она даже не знала, где окажется. Ее мучил голод, и она хотела купить какой-нибудь еды.

Ей повезло. Справа от нее располагалась парковка. Она была небольшой, но в поселке все выглядело маленьким и компактным, поэтому размеры стоянки вполне соответствовали общему стилю. С одной стороны стоянка прижималась к белому зданию, над стеклянной дверью которого сияла красная неоновая вывеска: «СтарСтор». Освещение внутри магазина было включено, и, насколько Бекка могла видеть, она наткнулась на универсам.

Девочка подкатила велосипед к двойной двери. Перед тем как войти внутрь, она хотела снять седельные сумки – просто ради осторожности. Но вокруг никого не было. Она поняла, что сумки никто не тронет. Как и ее рюкзак.

Несмотря на свет внутри магазина, дверь «СтарСтор» оказалась запертой. Бекка подергала дверь и раздраженно захныкала. Казалось, что все шло не так. Пора было звонить Лаурель. Она повернулась, чтобы достать телефон из рюкзака, и тут случилось маленькое чудо.

Дверь магазина распахнулась, и голос за ее спиной сказал:

– Привет. Мы пока закрыты. Извини.

Бекка оглянулась. На пороге стоял взрослый парень. Одной рукой он не давал двери захлопнуться, а в другой держал пакет с мусором. Девочка взглянула на его мешковатые джинсы и черную спортивную майку с длинными рукавами и надписью «Джанго Рейнхардт Рок». Поверх нее была надета расстегнутая фланелевая рубашка. Длинные волосы, подвязанные сзади в «конский хвост», украшала мягкая фетровая шляпа. Он выглядел лет на восемнадцать.

– Мы откроемся только через два часа, – добавил юноша.

Прислонив швабру к стене, он вышел на холод. На его ногах были странные сандалии с толстой подошвой и оригинальные красно-оранжевые носки. Он подошел к мусорному контейнеру и, бросив в него пакет, вытер руки о джинсы. Взгляд Бекки задержался на контейнере. Ее мысли перескочили от полок в бакалее «СтарСтор» к пакету с мусором, в котором могло быть что-нибудь съестное. Очевидно, парень понял, о чем она подумала. Он вытащил из ушей наушники плеера.

– Лучше даже не смотри, – сказал юноша. – Там нет ничего хорошего. Если остаются съедобные отходы, я отношу их на волнолом и бросаю чайкам. Поверь, тебе не захочется копаться в том, что находится внутри этой штуки.

Он похлопал рукой по контейнеру – так любовно, как другой человек мог бы прикасаться к своей машине. Юноша приблизился к ней. Бекка почувствовала, что он был хорошим и добрым. Его аура воспринималась как приятный теплый душ. Парень остановился около ее велосипеда и, осмотрев его, присел на корточки. Покачав головой, он ловко поставил цепь на место.

– Давно катаешься на этом хламе? Похоже, он десяток лет стоял в сыром подвале.

Его догадка была отчасти правильной. Соленый воздух Сан-Диего портил металлические вещи с неменьшей эффективностью, что и сырость.

– Да, велосипед не в лучшей форме, – ответила Бекка. – Я собираюсь отдать его в ремонт. Или типа того.

– Вот именно. «Типа того».

Парень поднялся на ноги. Они стояли так близко, что до него дошел ее запах.

– Ого! От тебя пахнет как от собаки. Ты спишь в какой-то конуре?

– Иногда, – сказала Бекка. – Я думала, что куплю здесь что-нибудь съестное.

– В этот час? Не получится. Облом.

Он посмотрел на часы.

– Раньше всех открывалась столовая Майка. Она на углу.

Парень махнул рукой в неопределенном направлении.

– Первая улица и Энтес. Ты могла бы там позавтракать. Но столовую закрыли на ремонт.

– Двойной облом, – со вздохом произнесла Бекка.

Когда она потянулась к велосипеду, юноша смущенно предложил:

– С другой стороны, я мог бы помочь. Но тебе придется держать это в секрете. Умеешь хранить тайны?

Девочка кивнула головой, и он повел ее в «СтарСтор», на ходу прихватив свою швабру. Прислонив рабочий инструмент к одному из двух прилавков с кассовыми аппаратами, он направился в дальнюю часть магазина.

Изнутри зал выглядел значительно просторнее, чем снаружи. Бекка поняла, что это был миниатюрный торговый центр, с короткими проходами, высокими полками, заставленными бакалеей, и с зоной свежих овощей и фруктов. Здесь также имелись буфет и секция быстрого питания. Как раз туда и шел парень. Он указал рукой на несколько подносов, стоявших на витрине с сырами и мясными продуктами.

– Этот хавчик не так плох, чтобы его есть. Но он слишком стар для продажи. Я отношу его в Сехээм.

Заметив недоуменный взгляд девушки, он быстро добавил:

– Союз христианских миссионеров. Дважды в неделю они готовят суп и раздают его всем, кто нуждается в помощи. Иногда я делаю для них сэндвичи из просроченных продуктов. Если хочешь, можешь соорудить себе бутерброд.

Он помыл руки и приступил к работе. Последовав его примеру, Бекка подошла к прилавку. Несколько минут они в полном молчании делали рыбные и мясные сэндвичи. Затем он повернулся к ней, и девочка почувствовала в его душе зияющую рану. Казалось, что из сердца парня вырвали целый кусок.

Она, не подумав, сказала:

– Постепенно это заполнится другими вещами, и ты даже не будешь знать, что там было прежде.

Парень отложил сэндвич в сторону.

– Ты о чем говоришь?

– О горчице, – ответила Бекка. – Иногда я накладываю ее слишком много. Но если накрыть горчицу майонезом или чем-то другим, я забываю, что она там. Понимаешь, что я имею в виду?

Похоже, он не принял ее отговорку.

– Кто ты?

– Я Бекка Кинг, – ответила девушка.

Она уже три раза представилась незнакомцам под этим именем, провозглашая свою новую личность. Такая игра казалась ей неправильной.

– Бекка Кинг? – переспросил юноша. – Ладно. Я Сет Дэрроу.

– Сет Дэрроу? Запомню.

Он смотрел на нее секунд двадцать. Наверное, ожидал какой-то реакции. Когда она не сказала ни слова, юноша смутился.

– Ты что, не местная? Если бы ты жила на острове, то знала бы…

– Что?

– Мою фамилию. То, что с ней связано.

Бекка почувствовала, что Сет расслабился. Возможно, она прошла какую-то проверку. Он снова произнес ее имя и спросил, являлось ли оно сокращением от Ребекки. Девочка подтвердила его догадку. Тогда он спросил, почему ее звали Беккой, а не Бек, как многих других девушек. Любой ответ на этот вопрос привел бы к новой лжи. Ей не хотелось обманывать парня, поэтому она, придерживаясь основной легенды, сказала ему, что не знает причины и что лишь вчера прибыла на остров Уидби. Бекка сообщила, что она приехала к Кэрол Квинн, которая жила на Блю-Леди-Лейн, но…

– Ого! Тройной облом!

Тон Сета подсказал ей, что парень знал о смерти Кэрол Квинн. Словно подтверждая эту мысль, он пояснил:

– Остров у нас небольшой, и каждый знает, что тут происходит.

– Да, – согласилась Бекка. – Тройной облом. Она с детских лет была подругой моей мамы.

Сет без возражений впитывал информацию. Так склонны поступать все люди, когда вы рассказываете им о себе.

Девочка быстро расправилась с приготовленным сэндвичем. Сет сходил в холодильную камеру и принес оттуда пластиковую бутылку апельсинового сока. Он передал ее Бекке, и та потянулась в карман куртки, где лежало несколько монет.

– Нет, – сказал юноша. – Это за мой счет.

Он придвинул к ней еще один сэндвич, завернутый в полиэтилен.

– Съешь его позже. Так… на всякий случай.

Затем он взял салфетку, вытащил из ящика карандаш и начал что-то рисовать. Бекка увидела, что это была карта поселка. Простой рисунок состоял из двух вертикальных полос, которые пересекали две другие перпендикулярные линии.

– Это Первая и Вторая улицы, – произнес он, указав на вертикальные полоски. – А это Энтес и Парковый переулок.

Сет сказал, что неподалеку от пересечения Энтес и Второй улицы располагалась общественная баня, где Бекка могла… сделать все необходимые дела. Баня работала с самого утра. Она находилась между банком и желтым зданием, в котором размещался местный клуб. Парень нарисовал крестик на карте и затем добавил еще один – на углу Второй улицы и Паркового переулка.

– В это место ты должна прийти к часу дня. Поняла? Около стоянки увидишь небольшой белый дом. Не входи туда. И в дверь не стучи. Там встречаются анонимные алкоголики. Они тебя даже слушать не будут.

– Прийти туда… и что?

Бекка говорила медленно, вытягивая из себя каждое слово. Ей требовалось больше информации. Неужели Сет думал, что она алкоголичка?

– Просто жди снаружи, – продолжил юноша. – Сядь за стол для пикников и жди. К тебе подойдет пожилая леди. Ее зовут Дебби Гриедер. Она проводит встречи анонимных алкашей. Эта женщина поможет тебе.

– С какой стати она будет помогать мне?

Неужели она попала на сказочный остров? Бекка не привыкла к тому, чтобы парни предлагали ей сэндвичи и указывали на людей, готовых помогать бездомным девушкам.

– Просто она такая женщина, – ответил Сет. – Хорошая и добрая. Тебе даже не нужно просить ее о помощи.

– Как я узнаю эту леди?

– Тебе не нужно узнавать ее. Она сама подойдет.

Глава 5

Выйдя вместе с ней наружу, Сет снова посмотрел на ее велосипед.

– В принципе он не такой уж и плохой, – сказал юноша, – особенно если ты умеешь использовать все десять скоростей. Для нашей местности лучше подходят горные велосипеды, но «десятка» тоже себя покажет, если ты в хорошей физической форме. Ты знаешь, как ездить на такой технике?

Бекка ничего не слышала о каком-то особом способе езды на «десятке». Ей говорили, что если становится трудно проворачивать педали, то нужно переключить скорости – туда или сюда. Она так и сказала Сету. Он ответил, что ей следует полагаться на свои ноги. Они сами подскажут, как нужно осуществлять переключения. Но если она будет делать это неправильно, механизм передачи быстро износится. Девочка буркнула, что ее ноги советуют только одно: слезть с велосипеда и толкать его вручную.

– Я могу дать тебе несколько уроков, – с улыбкой сказал парень. – Но не сейчас. Мне пора возвращаться к работе. Я здесь каждое утро. Ты не забыла взять карту?

– Она у тебя.

Сет смущенно посмотрел на свою руку.

– Действительно.

Он отдал ей салфетку с нарисованными линиями.

– Запомни. Женщину зовут Дебби Гриедер. Жди ее у стола для пикников. Удачи.

Бекка кивнула головой и, сев на велосипед, поехала по улице. Девочка знала, что он наблюдал за ней, но это было неважно. У нее сложилось впечатление, что Сет станет ее другом.

* * *

Она отыскала баню и, как могла, привела себя в порядок. Прежде чем встать под душ, Бекка посмотрела на себя в зеркало и поняла, что она никогда в жизни не выглядела так ужасно. Неудивительно, что Сет посоветовал ей посетить это заведение. Виной тому была не только ночь, проведенная в собачьей будке. Ужасный вид Бекки объяснялся тем, что Лаурель изменила ее внешность. Теперь она стала настолько толстой и непохожей на прежнюю Ханну, что Джефф Корри мог бы пройти мимо нее по улице и даже не узнать свою падчерицу.

Помимо противного цвета волос, у нее была чудовищная прическа: клочья волос свисали вниз как сосульки. Толстый слой макияжа превращал ее в маргинальную «готку». От пота и дождя крем-пудра прочертила на лице темные полосы; подводка глаз «поплыла» и выглядела словно черные следы от слез; тушь для бровей и ресниц образовала пятна вокруг глаз. Бекка сняла очки и вымыла с мылом лицо. Ей предстояло встретиться с доброй женщиной Дебби, и она не хотела создавать о себе ложное впечатление.

От ее одежды по-прежнему пахло собаками, но, выйдя из бани, девочка по крайней мере не выглядела животным. Она нашла открытое пространство, достала из рюкзака телефон и попыталась дозвониться до матери. Ее настроение улучшилось. Она знала, что этому поспособствовали баня и съеденный сэндвич, подаренный ей Сетом Дэрроу.

Такие обстоятельства иногда заставляют людей пересматривать свои возможности. Но уже через минуту ее настроение испортилось. Телефон сообщил ей, что Лаурель находилась вне доступа.

Девочка подумала, что ее мать, наверное, остановилась где-нибудь на ночь. Они вместе составляли маршрут бегства, подыскивая магистрали, которые вели в Британскую Колумбию и, в частности, в Нельсон. Очевидно, Лаурель добралась до Каскадных гор и, заехав в небольшой городок, заночевала в мотеле посреди диких холмов. К этому времени она могла быть по другую сторону гряды, но в такой местности, где не хватало ретрансляционных вышек. Если подождать еще несколько часов, проблема решится сама собой. Тем более что Бекка не мерзла, была сытой и даже относительно чистой. Она могла подождать до обеда.

На открытом пространстве воздух казался сырым и холодным. Чтобы убить время до встречи с женщиной по имени Дебби, Бекка решила согреться ездой на велосипеде. Она хотела попрактиковаться в переключении скоростей, как это посоветовал ей Сет. Кроме того, девочке не терпелось ознакомиться с поселком. На самом деле в Лэнгли нечего было осматривать, но предстоявшая прогулка давала ей возможность подвигаться.

Вскоре Бекка поняла, что поселок радикально отличался от Сан-Диего, с его домами, покрашенными в бежевый цвет, и с крышами, покрытыми красной черепицей. В прибрежной полосе здесь стояли только обитые вагонкой коттеджи. Их крыши, покрытые кровельной дранкой, позеленели ото мха. Повсюду росли деревья – просто дико и безумно! Казалось, что их кроны создавали над Лэнгли купол оранжево-красных и золотисто-желтых оттенков.

Ее первое впечатление о поселке оказалось верным. Это был миниатюрный городок. Бекка обнаружила квадратное кирпичное здание мэрии, совмещенное с полицейским участком, библиотеку с пурпурной передней дверью, пиццерию, несколько ресторанов, старую заброшенную таверну и (она же находилась в штате Вашингтон) четыре кафетерия, которые вели друг с другом конкурентную борьбу.

Девочка закончила экскурсию около публичной библиотеки – как ей казалось, в самом безопасном месте. Увидев темные окна, она решила подождать. Когда библиотека откроется, она пробудет там до часу дня, просматривая какой-нибудь журнал или слушая мысли посетителей. Библиотечные «шепоты» всегда успокаивали ее, потому что разум людей во время чтения парил в мирах произведений.

* * *

В двенадцать тридцать она вышла из библиотеки и сверилась с картой Сета. Искомое место находилось на Второй улице, и поскольку Бекка сейчас стояла на углу Второй, потеряться было невозможно. Естественно, дорога поднималась на холм. К тому времени, когда девочка отыскала белый коттедж, о котором рассказывал Сет, ее дыхание напоминало звуки парового двигателя.

Здание выглядело самым маленьким в поселке. Никто даже не потрудился разбить сад перед ним. Вместо этого унылая лужайка на переднем дворе использовалась в качестве парковки. На ней стояли машины тех людей, которые приехали на встречу анонимных алкоголиков. Рядом с дверью, покрытой шелушившейся краской, располагался стол для пикников. Бекка слезла с велосипеда, прислонила его к стене дома и села на деревянную лавку.

Через несколько минут встреча завершилась. Дверь открылась, и из здания вышла толпа людей. Многие задымили сигаретами. Они говорили и смеялись, и никто из них не смотрел на Бекку. Наблюдая за ними, девочка ожидала появления доброй леди. Она всунула в ухо наушник. Это казалось ей признаком вежливости, потому что она добровольно отказывалась от прослушивания мыслей. Так говорила ей бабушка.

Толпа медленно рассеивалась. К ней никто не подходил. Мужчины и женщины прощались друг с другом и обещали созвониться позже. Вскоре двор перед коттеджем опустел. Там остались только Бекка, ее велосипед, рюкзак, седельные сумки и старенький внедорожник, который одиноко стоял на краю парковки. Девочка подумала, что Сет Дэрроу не все предусмотрел. Ей требовался новый план действий.

Внезапно дверь открылась, и из коттеджа вышла женщина. Прикурив сигарету, она взглянула на Бекку. Это была солидная дама: в каких-то местах чрезмерная, но не тучная – с пышной грудью, в которой дети теряются при нежных объятиях. Из-за давней окраски ее короткие волосы выглядели серыми. Кожа от многолетнего курения потемнела и приобрела нездоровый цвет. Кроме того, у нее были пожелтевшие зубы и ужасный зигзагообразный шрам, который тянулся через весь лоб. Тем не менее женщина была аккуратно одета: в джинсы, теннисные туфли и объемный свитер. От нее исходил отчетливый запах детской присыпки.

Все случилось так, как предсказал Дэрроу. Она подошла к Бекке и представилась:

– Я Дебби Гриедер. Ты выглядишь, как девушка, попавшая в беду.

Прежде чем Бекка придумала ответ и даже прежде чем она смогла представить себе, насколько жалким у нее был вид, Дебби стащила ее с лавки и заключила в свои объятия. Ощущения были очень приятными.

– Как тебя зовут, дорогая? – спросила женщина.

– Бекка Кинг. Один местный парень посоветовал мне обратиться к вам за помощью.

– Даже так?

Дебби не стала уточнять имя парня, поэтому Бекка решила, что люди в Лэнгли регулярно прибегали к помощи этой женщины.

Дебби потерла пальцами ужасный шрам на лбу. Словно получив от него совет, она кивнула головой и предложила девочке идти за ней. Она направилась к внедорожнику – ветхому, ржавому и сто раз чиненному «Бондо».

– Садись, дорогая. Подвезу тебя куда надо.

– Видите ли… – сказала Бекка. – У меня тут велосипед и еще кое-что…

Она указала рукой на свои вещи.

– Прекрасно, – ответила Дебби. – Тащи это все сюда. Места хватит.

Когда Бекка подняла рюкзак и подкатила велосипед к внедорожнику, женщина помогла ей загрузить «десятку» в кузов. Затем они сели в машину. Салон внедорожника пропах табаком. Похоже, тут было выкурено не меньше пары миллионов сигарет. Дебби добавила к общему счету еще одну и выпустила изо рта струю дыма. Она опустила оконное стекло, но это мало помогло, поскольку пепельница была заполнена, и окурки валялись даже на полу.

Дебби включила музыку. Так обычно поступают люди, которые не хотят оставаться наедине со своими мыслями или не желают говорить о серьезных проблемах. Из динамиков загрохотал хард-рок. Женщина нахмурилась и выключила радио.

– Так куда мне подвезти тебя, милая? – спросила она.

Бекка не знала что ответить. Сет уверял, что Дебби поможет ей, но он не сказал, какой будет помощь. Он даже не намекнул, о чем нужно было попросить эту добрую леди.

Дебби взглянула на нее и улыбнулась. Так обычно матери смотрят на своих детей.

– Тебе негде остановиться, верно? Приехала к нам позаниматься серфингом? Или убежала из дома?

Пальцы Бекки нащупали «глушилку». Она отключила устройство. Если от этой женщины исходили «шепоты», ей требовалось знать, о чем они говорили.

…Ну, отвечай же, девочка…

Она поняла, насколько важным был ее ответ. Бекка чувствовала, что Дебби требовалась правда. Но она не могла рассказать ей свою историю – разве только небольшую часть. Это было лучшее, что она могла сделать.

– Я жду, когда вернется моя мама. Она оставила меня на некоторое время, но обещала приехать и забрать домой.

– Твоя мама приедет сегодня?

– Я не знаю, когда она вернется… Мне просто нужно дождаться ее.

Бекка замолчала, не зная, какой будет реакции Дебби. Когда пауза затянулась, она добавила:

– Наверное, я должна найти жилье. Пока мама не приедет за мной.

– Сколько тебе лет, дорогая? – спросила Дебби.

Бекка хотела солгать. Но она вовремя отказалась от этой идеи.

– В феврале будет пятнадцать.

– И твоя мама оставила тебя одну посреди Лэнгли?

– Я справлюсь, – ответила Бекка. – Подожду немного, и она вернется.

– Значит, четырнадцать лет?

– Почти пятнадцать, – поправила ее девочка.

Дебби долго и пристально смотрела на нее. Затем лицо женщины изменилось. По непонятной причине оно смягчилось, и добрая леди кивнула головой.

– Почти пятнадцать, – сказала она.

Дебби завела внедорожник и, выезжая на улицу, добавила задумчивым голосом:

– Ладно. А как насчет этого?

Бекка не знала, о чем говорила женщина, однако, судя по ее взгляду, она уже приняла какое-то решение.

Глава 6

Дебби привезла ее на окраину поселка – к старому мотелю, который назывался «Утес». Ранним утром, на своем пути в Лэнгли, Бекка проезжала мимо этого здания, но не обратила на него внимание. Впрочем, тут не на что было смотреть: просто ряд из десяти гостевых номеров, старомодные, ржавые металлические кресла-качалки, стоявшие перед ними, и унылые клумбы, многие из которых оставались невскопанными и пустыми. Перед мотелем росли японские клены, придававшие зданию красивый вид.

Сначала Бекка подумала, что Дебби хотела помочь ей снять номер. Это встревожило ее, потому что для оплаты требовались деньги. Она не смогла бы платить за комнату длительное время. Но затем Дебби сказала, что сама жила здесь, и девушка предположила другой вариант. Она решила, что добрая женщина принадлежала к тому виду людей, которые, потеряв свою собственность, перебирались в дешевые мотели.

Они вышли из машины, и Дебби повела ее в офис управляющего. Контора располагалась в той части здания, которая имела второй этаж. Пройдя через небольшой офис, они оказались в гостиной жилых апартаментов. Старая мебель напомнила Бекке о доме ее бабушки. Тот же самый строгий стиль начала двадцатого века. Шкафы и столы из кленового дерева. Округлые подушки. У некоторых из них из швов торчала набивка. На кофейном столике, стоявшем перед софой, лежали пожелтевшие журналы Географического общества – в основном «Путешествия и досуг». Многие раскрытые номера имели вырванные страницы. Часть этих страниц валялась на полу, другие были использованы для коллажей, которые висели на стенах рядом с фотографиями детей и взрослых. Наверное, родственники Дебби, подумала Бекка.

– Это ваши дети? – спросила она у женщины, когда та направилась на кухню.

– Дети и внуки, – ответила Дебби. – Что-то я проголодалась. Давай пообедаем. Потом мне нужно будет съездить в школу за моими индейцами.

Они перешли на кухню. Дебби достала из холодильника несколько толстых сосисок и бросила их в стоявшую на плите кастрюлю с водой. Открыв духовку, она вытащила противень со сладкими булочками и поставила его на две другие конфорки. Затем она прикурила сигарету и, сделав затяжку, поперхнулась. Вслед за этим последовал сильный хриплый кашель.

Когда вода нагрелась, Дебби повернулась к девочке.

– Ты можешь оставаться здесь, пока не приедет твоя мама.

– Ого! – воскликнула Бекка. – Прекрасно! Но у меня не хватит денег.

Дебби вяло отмахнулась.

– Мы что-нибудь придумаем.

Она подошла к холодильнику и, с дымившейся сигаретой во рту, начала передавать Бекке различные продукты. Та в свою очередь складывала их на краю стола. Через руки девочки прошли горчица, кетчуп, соус, шинкованный лук в целлофановом пакете, нарезанный сыр чеддер и консервированный чили. Дебби продолжала говорить:

– Мне повезло, что я владею этим мотелем.

Тон ее голоса подсказывал, что она собиралась сообщить какую-то важную информацию.

– Его построил мой отец. Слава богу, что это заведение не досталось мне в наследство, иначе бывший муж получил бы половину здания. Мой отец все еще жив. Сейчас он обитает в Дубовой гавани – в одной из общин отставных военных. Я заведую бизнесом вместо него. И по большому счету нам плевать на прибыль.

Кивнув головой, Бекка подумала, какую прибыль мог приносить этот дряхлый мотель. Имея только десять номеров, вряд ли кто-то разбогател бы на обслуживании туристов.

– В любом случае, – стряхнув пепел в раковину, продолжила Дебби, – я живу тут вместе с внуками. Хлоя ходит в первый класс, а Джош – в третий. Это очень хорошие дети. Они тебе понравятся.

Дебби не сказала, где были их мама и папа. Бекка не стала спрашивать. Пока женщина называла имена детей, девочка услышала «шепот»: чтобы не страдали за грехи. Она предположила, что родители Джоша и Хлои совершили что-то греховное.

Она перевела взгляд от Дебби на кухонный стол, на котором лежали журналы, газеты и книги с цветными иллюстрациями. Здесь же стоял космический корабль «Миллениум Фалькон», построенный из «Лего». Рядом возвышалась стопка коробок с детскими играми, основанными на числовых и буквенных комбинациях. Бекка тоже любила играть в них, когда была маленькой.

Дебби занялась сосисками. Она вылила воду из кастрюли и, используя линейку, сдвинула все вещи на столе подальше к стене, затем вложила сосиску в разрезанную булку и передала ее Бекке вместе с парой бумажных полотенец. Девочка поняла, что эти полотенца исполняли роль тарелок и салфеток. Дебби «зарядила» свой хот-дог майонезом, горчицей, кетчупом, луком и маринованным огурчиком. Затем добавила к ним соус, сыр и холодные чили. Подумав немного, она украсила это произведение парой зеленых оливок и присыпала их ямайским перцем. Бекка использовала только горчицу. Ей было интересно, как Дебби просунет свой хот-дог в рот.

С этим не возникло никаких проблем. Хозяйка мотеля оказалась мастером в поедании толстых хот-догов. Она могла жевать и говорить одновременно – причем не показывая пережеванную пищу во рту. Это требовало определенного умения.

– Давай поступим так, – сказала она. – Пока твоя мама не приедет за тобой, мы устроим маленький бартер. В любом случае такая работа пойдет тебе на пользу, если вы с мамой захотите задержаться на острове Уидби.

– Ладно, – ответила Бекка.

Девочка не совсем понимала, о чем говорила Дебби, но она полагала, что вскоре ситуация прояснится.

– Ты можешь остаться в мотеле в обмен на небольшую работу, – продолжила женщина. – Я даже буду приплачивать тебе, чтобы все было по-честному. Мое заведение нуждается в заботе, и я могла бы пользоваться твоей помощью. Кроме того, мне хотелось бы, чтобы время от времени ты присматривала за детьми. В основном за Хлоей, потому что Джош недавно обзавелся старшим товарищем из школы. Как думаешь, ты справишься?

Бекка кивнула головой.

– Мне нравится такая работа. Я люблю чинить вещи и красить какие-нибудь поверхности. Уборка помещений тоже мне нравится. А еще одно время я подрабатывала няней – у наших соседей.

– Тогда договорились.

Дебби протянула руку для рукопожатия.

– Когда приедет твоя мама, мы можем изменить условия сделки, – сказала она.

Тон ее голоса намекал на то, что она, по какой-то причине, не верила в быстрое возвращение Лаурель.

Когда они пообедали, Дебби встала из-за стола, прикурила сигарету и предложила Бекке показать комнату, в которой предстояло жить девушке.

– Заодно перенесем туда твои вещи. Это позволит тебе обустроиться, прежде чем я привезу детишек. Они обязательно захотят познакомиться с тобой.

Они прошли через офис. Дебби сняла ключ со стенда, оформленного под большой лист папоротника. На стенде висело еще девять ключей, украшенных разными брелками. Тот, который взяла Дебби, был обозначен числом 444 – как будто ее мотель являлся огромной гостиницей в Лас-Вегасе. Вид брелка так же соответствовал бы Лас-Вегасу: игровой автомат размером с чековую книжку. Когда они вышли наружу, Дебби сказала, что в прежние дни ее отец собирал брелки по всем штатам Америки. В ту пору гостиницы и мотели старались выделяться своими фирменными атрибутами. Ее отец часто ездил по служебным командировкам от концерна «Боинг». Он собрал целую коробку брелков – в качестве сувениров. И когда отец Дебби построил мотель, он решил использовать несколько лучших экспонатов коллекции. Цифры на них не имели отношения к реальным порядковым номерам. Но кого это волновало? Мотель насчитывал только десять комнат. Ошибиться было невозможно.

Пока они шли вдоль ряда номеров, Бекка поняла, о чем шла речь. Комнаты обозначались наугад – точнее для соответствия с цифрами на заимствованных брелках. Номер 444 оказался третьим по счету. Перекосившуюся дверь заклинило, и она едва открылась. Дебби пришлось подтолкнуть ее плечом.

Бекка заметила, что комната была чистой. Ее мнение об этом месте начало меняться в лучшую сторону. Мебель выглядела старой и простой, но для девочки, которая провела свою первую ночь на острове в собачьей будке, она казалась просто божественной. В комнате имелись две кровати. Между ними стоял стол с ночной лампой. У одной из стен располагался шкаф с откидным секретером, который тоже можно было использовать как стол. Обстановку дополняли кресло с прямой спинкой, электронные часы, телевизор без пульта и несколько картинок-раскрасок, висевших на стенах.

Самым желанным удобством был душ. Бекка могла пользоваться им ежедневно и мыть волосы хоть по десять раз на дню. На эмалированном тазике лежал еще один долгожданный предмет – длинный брусок мыла. Полотенца оказались не такими толстыми, как она привыкла, но они были белыми и чистыми.

– Нам нужно договориться о правилах, – сказала Дебби. – У меня их только два. Никаких парней поздним вечером и никакой «дури». Ты все поняла?

Бекка чувствовала, что ее согласие имело для Дебби особую важность. Она кивнула головой.

– Мне здесь не с кем встречаться поздними вечерами, и я никогда не прикасалась к «дури». Вы имеете в виду наркотики, верно? Я не наркоманка.

Наркотики были последним, что могло бы понадобиться Бекке. Честно говоря, ей по горло хватало «шепотов». Только богу известно, что с ней случилось бы, если бы она покурила «траву» или проглотила «колеса».

– Да, я говорю о наркотиках, – сказала Дебби. – Но то же самое касается и выпивки. Особенно выпивки! Превыше всего этой чертовой дряни! Я знаю, какими любопытными бывают дети. И я знаю, как трудно им бывает сказать «нет»! Но ты должна дать мне обещание, иначе мы не договоримся. У нас не будет общих дел, если ты начнешь обманывать меня. Не важно, по какому поводу. Я сразу узнаю, если ты солжешь мне. Я нюхом чувствую неправду.

– Обещаю, – произнесла Бекка. – Никакого спиртного, никаких наркотиков, никаких вечеринок, никакого обмана.

Затем она заговорила о том, что, на ее взгляд, было деликатной темой – особенно с учетом слов о лжи.

– Мне нужно устроиться в школу. Когда мама вернется, она заберет меня с собой. Но я немного волнуюсь, потому что это мой первый год в старшей школе. Я и так уже пропустила пару недель. Если вскоре мама не приедет, я отстану от сверстников и потеряю целый год.

Ее просьба состояла на три четверти из истины и на одну четверть изо лжи. Бекка полагала, что это был хороший способ для проверки Дебби – действительно ли она могла чувствовать неправду.

Хозяйка мотеля не сводила с нее глаз. Бекка услышала «шепоты»: Риз… надо найти способ… милое дитя… Мысли Дебби накрывали друг друга, как это бывает в бреду у больных людей. И все же одна из эмоций, острее иглы, вонзилась где-то рядом с сердцем Бекки. Хотя девочка не знала этого, ее содрогание от воспринятой боли заставило Дебби принять решение.

– Я устрою тебя в школу, – сказала она. – Можешь не сомневаться. У тебя имеются какие-нибудь документы? Табели успеваемости или копии аттестационных листов?

– Я привезла с собой выписки из средней школы. Это все. То есть у меня нет при себе других документов. Ни свидетельства о рождении, ни фотографий.

– Хватит и этого, – сказала Дебби. – Со школой не будет никаких проблем.

В ее голосе появилась внезапная твердость, совершенно непохожая на строгость, с которой она говорила о лжи. Ее намерение воспринималось как камень – несокрушимый и гладкий, словно мрамор.

Бекка, не подумав, спросила:

– Не будет проблем? Почему?

Дебби улыбнулась. В ее печальной улыбке было нечто другое, чем подтверждение сказанных слов.

– Почему я не вижу тут затруднений? Потому что несколько лет назад замдиректора школы убила мою дочь.

* * *

Дебби не стала развивать эту тему. Когда она оставила Бекку в номере 444, девочка тоже решила не углубляться в мрачные размышления. Ей хотелось принять душ. И он принес ей реальное удовольствие. Мытье волос практически ввело ее в экстаз. Чуть позже она подошла к запотевшему зеркалу, вытерла его и внимательно осмотрела себя. Ей вспомнились инструкции Лаурель.

«Макияж! Не жалей тонов и пудры, милая! Особенно меняй очертания глаз. Не делай из себя ярко раскрашенную дуру. Извини за грубость. Ты должна убедиться, что Джефф Корри не узнает тебя, если ты даже принесешь ему чашку кофе в какой-нибудь забегаловке».

Бекка не хотела носить такой макияж. Кому из молодых девушек понравилось бы превращать себя в отвратительное существо? Но сейчас ей нужно было выживать, а не ловить на удочку странствующего Принца. Бекка понимала это. Печально вздохнув, она начала создавать образ «готки» с городской помойки. По крайней мере от нее теперь не пахло конурой.

Когда она закончила сеанс косметики, снаружи, за узким окном душевой, послышались возбужденные крики маленького мальчика:

– Так не честно! Ты пнул его слишком сильно!

Другой голос – более басовитый – со смехом ответил:

– Нет, братишка. Ты просто не успел блокировать его. Тебе следовало поспешить.

Бекка решила, что это был Джош – внук Дебби. Очевидно, он играл в футбол со своим старшим товарищем. Вместо ворот они использовали дверь соседнего номера. Желая убедиться в своей правоте, девочка немного сдвинула занавеску. Когда она увидела, с кем играл Джош, с ее губ сорвался громкий вздох. Похоже, мы связаны судьбой, подумала она. Старший товарищ Джоша оказался парнем с парома – тем юношей, который сидел в машине шерифа. Она торопливо задернула занавеску. В то же мгновение раздался стук в дверь.

– Бекка? – прокричала Дебби Гриедер. – Ты там, лапуля? Выходи и познакомься с Хлоей.

У Бекки не было выбора. Она заключила сделку с хозяйкой мотеля. Оставалось лишь надеяться, что темнокожий парень не узнает ее. Интересно, подумала она, почему я боюсь встретиться с ним?

На крыльце ее ожидали Дебби и маленькая девочка, которая цеплялась за руку бабушки. У нее были большие глаза василькового цвета. Она носила комбинезон, ярко-розовые резиновые боты и майку с надписью «Привет, котенок!».

– Это Хлоя, – сказала Дебби. – А это наша новая подруга Бекка.

Рот Хлои округлился. Бекка не винила ее. При таком макияже только грозные татуировки на лице могли бы сделать ее внешность хуже.

– Привет, Хлоя! Кто тебе больше нравится? Барби или Братц?

Хлоя усмехнулась и прокричала:

– Барби!

– Мне тоже нравится Барби, – сказала Бекка. – Только у меня с собой нет ни одной куклы. А как насчет тебя?

– Ух! У меня их много!

– Я могу взглянуть на них?

Хлоя дернула Дебби за руку.

– Бабуль, она может посмотреть на кукол? Только пусть они останутся в моей комнате. Мы можем пойти к нам домой и немного поиграть?

– Я не против, – ответила Дебби. – Но сначала она должна познакомиться с Джошем.

Бекка улыбнулась, но сжала зубы за закрытыми губами. Нельзя сопротивляться неизбежному. Ей предстояло встретиться лицом к лицу с красивым темнокожим юношей.

Они с Дебби обошли угол здания и вскоре оказались на заднем дворе, где росло несколько кленов, окаймленных темно-красной листвой. Неухоженная лужайка с зеленой травой тянулась от мотеля до самого края утеса. Местами на ней виднелись кусты черной смородины и «океанских брызг». На первых виднелись пурпурные ягоды, на вторых – цветы кремового цвета. Ближе к дому два парня играли в футбол. Высокий юноша со смехом проделывал виртуозные финты и все ближе подводил мяч к предполагаемым воротам. Маленький мальчик цеплялся рукой за его пояс.

– Так нечестно! – крикнул он. – Ты отобрал его у меня!

Темнокожий парень споткнулся. Они оба потеряли равновесие и упали в траву. Их смех уносился в высокое небо.

– Эй, ребята, – позвала Дебби. – Идите сюда. Познакомьтесь с Беккой Кинг.

Старший юноша вскочил на ноги первым. Все еще смеясь, он подхватил маленького мальчика и поднял его в воздух, словно мяч.

– Приготовься к тачдауну!

Джош визжал до тех пор, пока его не опустили на землю. Затем темнокожий парень повернулся, и Бекка подготовилась к тому, что могло произойти. Их взгляды встретились. Глаза юноши были такими же темными, как ночной глянец его кожи. И между ними снова возник необычный контакт. Какое-то неуловимое ощущение. Одна случайная мысль налетела на другую: она так похожа… если кто-то и может… радость…

Парень направился к ним.

– Хлоя, как дела?

Он мягко прикоснулся к голове девочки и повернулся к Бекке с таким видом, как будто впервые увидел ее.

– Я Деррик. А ты недавно на Уидби? Наверное, только что приехала?

– Да, – ответила Бекка, почувствовав себя глупой дурой.

Неужели такая девушка, как она, могла придумать в ответ только одно слово?

Деррик улыбнулся. У него были самые белые зубы, которые когда-либо видела Бекка. Изумительно гладкая кожа казалась выкрашенной краской. В его присутствии Бекке хотелось потерять двадцать фунтов веса и стереть уродливый макияж. Ей хотелось закричать: «На самом деле я блондинка. У меня красивые волосы цвета соломы». И еще ей хотелось отхлестать себя по щекам за такие желания. Неужели она была настолько уродливой?

– Кажется, я видел тебя на пароме, – сказал Деррик.

– Я тоже тебя видела, – ответила Бекка.

– У нас на острове нигде не спрячешься, – пошутила Дебби. – В молодые годы мне иногда казалось, что я вышла замуж за Уидби. Ладно, бойцы. Пора бы нам перекусить.

Слово «перекусить» привело Джоша и Хлою в движение. Девочка визгливо закричала:

– Попкорн!

Джош ответил ей мужественным криком:

– Сморы![2]

Они побежали к двухэтажной части здания. Их бабушка последовала за ними. Деррик и Бекка немного отстали. Темнокожий парень шел рядом, едва не касаясь ее руки. Он был таким высоким! И его пластичные движения выдавали в нем хорошего танцора.

– Прошлым вечером я видел тебя у дома Кэрол Квинн, – сказал он тихим голосом. – Это была ты, не так ли?

Она бросила быстрый взгляд в его сторону.

– Да. Почему ты посоветовал мне уйти?

Он молчал какое-то время. Бекка вновь посмотрела на него, и когда парень встретил ее взгляд, она заметила, что он с трудом сглотнул комок слюны.

– На самом деле я не знаю, – ответил он со смущенной улыбкой.

Глава 7

Бекка приготовилась к школе за час до того, как ей нужно было выходить из номера. Предыдущим вечером она постирала в ванной пропахшую собаками одежду, но когда Дебби постучала в дверь, ее вещи, висевшие на штанге душевой занавески, по-прежнему были влажными из-за сырости в комнате. Увидев их, хозяйка мотеля покачала головой.

– Тебе не нужно портить руки, дорогая. Я могла бы бросить твою одежду в нашу стиральную машину.

– Вы так добры, – ответила Бекка. – Но это как-то неправильно.

Она предполагала, что Хлоя и Джош производили ворох грязного белья. Особенно Джош. Вчера во время ужина он спросил ее, не хочет ли она спуститься с ним к подножию утеса и поискать на берегу мертвых крабов. На тот случай, если Бекка встревожится такой перспективой, Дебби безмолвно артикулировала ртом: «Там их не будет». Бекка согласилась, и маленький мальчик засиял от восторга. Тем не менее ей казалось нечестным подкладывать свое грязное белье к их одежде – пусть даже она весь вечер играла с детьми.

– Ну, если ты так считаешь, – проворчала Дебби.

Бекка почувствовала, что женщина обиделась, хотя и непонятно, по какой причине.

– В Лэнгли имеется прачечная, – продолжила Дебби. – Но тебе придется подниматься на холм. Она находится в начале Второй улицы. Почти на окраине поселка.

– Это не беда, – сказала Бекка. – Мне нужно закаляться.

– Как хочешь.

Дебби вышла из номера 444 и прикурила сигарету. Бекка знала, что таким образом она отгоняла от себя печальные мысли. Возможно, это было как-то связано с ее дочерью. Такая хрупкая догадка подтверждалась только тем, что в комнате Дебби у изголовья кровати на стене висела фотография молодой девушки – примерно одного возраста с Беккой.

Джош и Хлоя ждали их у машины. Детей нужно было высадить первыми, так как начальная школа находилась ближе, чем старшая. Они обе располагались на Максвелтон-Роуд – не так далеко от мотеля «Утес». Извилистая дорога плавно спускалась по склону холма. С двух сторон тянулся лес. Огромные дугласовы ели создавали глубокие заводи теней, заполненные папоротником и лоснящейся листвой салала.

Когда они проехали мимо узкой тропы, исчезавшей в подлеске, Джош тихо прошептал Бекке, что где-то там, в чащобе, живет белый олень.

– Только самые везучие люди могут встретиться с ним, – сказал мальчик. – Он появляется, как вспышка, и мгновенно исчезает. Человека, который увидит его, ожидает большая перемена в жизни.

Бекка вопросительно взглянула на Дебби. Та с усмешкой посмотрела на внука.

– Ты, Буч, хороший сказочник. Продолжай в том же духе.

Она закатила глаза, показывая девушке, что мальчишка был еще тем фантазером. Однако Бекке понравилась его история, хотя она и не могла сказать, какая часть произвела на нее большее впечатление – о больших переменах в жизни или о белом олене.

Высадив детей, Дебби подождала, пока они войдут в дверь школы. Затем она подождала еще пару минут, очевидно, тревожась, что они выбегут оттуда, как только машина отъедет. Но на ее лице отражалась не только тревога. Бекка знала, что от Дебби исходили «шепоты», которые она могла бы услышать, если бы в ее ухе не звучал шум «глушилки».

В любом случае ей нужно было рассказать о слуховом устройстве. По прошлому опыту Бекка знала, что наушники и школа не сочетались без объяснений. У нее имелась заготовленная история, и она поведала ее, когда Дебби покинула парковку. Девушка сказала женщине, что она страдала дисфункцией слуха. Она использовала фразы, которые Лаурель говорила прежде то одному, то другому преподавателю. Слуховой аппарат Бекки устранял вторичный фон и позволял ей фокусироваться на одном основном звуке. Вот почему она носила его. Девочка показала наушник и пристегнутое к джинсам устройство. Она не хотела, чтобы кто-то в школе думал, что она слушает музыку во время занятий.

Дебби с недоверием посмотрела на Бекку. Наверное, она пыталась оценить долю правды в словах девочки.

– Значит, проблема со слухом? – спросила она.

– Я не всегда знаю, на какие звуки обращаю внимание, – ответила Бекка. – Прибор исправляет эту ошибку. Я называю его «глушилкой». Он маскирует шумы, которые мне не полагается слышать.

Дебби кивнула головой. Ее взгляд вернулся на дорогу.

– «Глушилка», – повторила она. – Мы доведем эту информацию до всех учителей.

Когда они въехали на школьную стоянку, в классах уже шли уроки. Пикап остановился в том секторе парковки, который был отмечена табличкой: «Только для администрации старшей школы Южного Уидби». Дебби взяла Бекку за руку и зашагала к зданию, напоминавшему коробку для обуви. К главному корпусу примыкала кирпичная пристройка. Именно там и размещались административные офисы.

Войдя в фойе, они направились к столу, за которым сидела ученица, выполнявшая обязанности секретаря.

– Хейли, милочка, – обратилась к ней Дебби, – нам нужно повидаться с мисс Уорд.

– С мисс Уорд? – переспросила девушка.

Она посмотрела на Бекку, с милой улыбкой поздоровалась с ней и добавила:

– Я позову ее, миссис Гриедер.

Когда Хейли зашагала по коридору, Бекка, глядя ей вслед, уменьшила громкость «глушилки». Затем она посмотрела на свою спутницу. Дебби нравилась девушка-секретарь, но сейчас она готовилась к битве. Вместо того, чтобы вытащить оружие из кармана куртки, она повернулась к Бекке:

– Дай мне твои документы, дорогая.

Девочка хранила их в рюкзаке. Она нашла и передала записи Дебби – слегка помятые и в некоторой степени неофициальные. Но это было лучшее, что им с мамой удалось добыть, учитывая, как мало было времени на подготовку побега. Тем более Кэрол Квинн заверила Лаурель, что без труда устроит в школу ее дочь.

Дебби бросила взгляд на записи, затем нахмурилась и посмотрела на Бекку. К счастью, по коридору к ним спешили Хейли и похожая на крольчиху женщина.

– Привет, Дебби, – дружелюбно сказала женщина, хотя по виду она напоминала побитую собаку. – Хейли сообщила, что ты хочешь повидаться со мной?

Бекка почувствовала, что в Дебби пробуждалась некая сила. Она полностью изменила ее, не оставив ни одной мягкой части.

– Это моя племянница, – сказала хозяйка мотеля. – Ее зовут Бекка Кинг. Она проведет со мной некоторое время. Сестра попросила зарегистрировать девочку в школе. Мы можем устроить это? У нее проблемы со слухом. Бекка, покажи мисс Уорд твой прибор.

Дебби передала заместителю директора те скудные записи, которые она получила от Бекки. Девочка услышала «шепоты», порхавшие между двумя женщинами: записи… какая чушь… не все прививки сделаны… вряд ли стоит ожидать… когда это случилось… сестра?… этого уже не остановишь… Их мысли демонстрировали битву намерений – без каких-либо произнесенных слов. И между ними постоянно оставалась огромная недосказанность, касавшаяся смерти юной Риз.

Бекка ожидала выплеска эмоций. Атмосфера казалась такой напряженной, что сам воздух готов был взорваться. Но внезапно мисс Уорд уступила.

– Леди, идите за мной.

Она повела их по коридору к большому кабинету, в котором доминировал березовый стол с именной табличкой: «Стефани Уорд, заместитель директора по учебной части». Половину помещения занимали два маленьких офиса для школьных консультантов. На их дверях значились буквы: «A-L» и «M-Z». Мисс Уорд предложила им присесть на стулья, затем вытащила из ящика стола какие-то бланки. Она спросила Бекку, как ей жилось в Сан-Луис-Обиспо. Но ее «шепот» говорил о другом: О боже… какой макияж… На секунду Бекка даже забыла о ее вопросе, потому что сразу после этого мисс Уорд подумала: Какого черта я делаю… Ее «шепот» походил на крик отчаяния.

Бекка сказала, что ей нравился Сан-Луис-Обиспо, но там было много солнца, и ей приходилось быть внимательной, поскольку она склонна к солнечным ожогам.

– Здесь ты можешь не тревожиться об этом, – пошутила мисс Уорд. – Я надеюсь, что дожди тебе понравятся.

– Они омолаживают кожу бальзаковских дам, – съязвила Дебби.

Ее слова казались ядовитыми дротиками.

Мисс Уорд начала заполнять различные формы, которые она тут же подписывала и складывала в папку. Дебби безмолвно и неподвижно сидела на стуле. Бекка не имела понятия, какими были эти документы, но она чувствовала, что Дебби Гриедер, говорившая ей о важности правды, в данной ситуации отступила от своих моральных принципов.

Наконец все закончилось, и Бекку внесли во все школьные списки.

– Теперь ты должна познакомиться со своим консультантом, – сказала мисс Уорд.

Она указала на офис с буквами: «A-L». Чуть ниже на дверной табличке значилось имя Татьяны Примаверы. Зайдя в небольшой кабинет, девочка увидела женщину, говорившую по телефону.

Имя Татьяны Примаверы показалось ей немного странным, но Дебби, стоявшая позади нее, тихо прошептала:

– На самом деле эту женщину зовут Шэрон Прохаска.

– Шэрон? – тихо переспросила Бекка.

– Именно! Шэрон Прохаска. Приехав на остров, она сменила имя. Люди часто поступают так. Эзьер Сент-Клод раньше была Филлис Макдермот. Сейдж Соррел в юности звали Сьюзен Джонс. Ну, ты понимаешь.

Татьяна Примавера отложила телефон в сторону. Когда мисс Уорд представила их, она вскочила на ноги и, сказав: «Привет, Деб!», вытолкала бедную заместительницу директора из офиса. Затем она раскрыла папку с личным делом Бекки.

– Так-так! Кто тут у нас?

Она повернулась к девочке и, ссылаясь на информацию о слуховом аппарате, которую, вероятно, указала мисс Уорд, спросила:

– Проблемы со слухом?

Бекка снова повторила историю об основных и фоновых звуках. Она показала Татьяне Примавере слуховой аппарат, и та попросила продемонстрировать его действие. Она приложила наушник к уху и убедилась, что в нем звучал шум, а не музыка. Бекка наблюдала за ее лицом, пока та слушала статику. Она надеялась увидеть, насколько странным это будет для Татьяны.

– Необычно, – подтвердила мисс Примавера.

Женщина вернула прибор Бекке, что-то написала на листе бумаги и сунула записку в папку. Повернувшись к компьютеру, она задумчиво пробормотала:

– Давай составим твое расписание.

Вариантов было мало. Как «первогодке» в старшей школе, ей разрешили выбрать только один предмет. Остальные входили в обязательную программу. Пользуясь своим правом, она остановилась на «ежегоднике». Он показался ей не столь обременительным, как другие дисциплины. Мисс Примавера постучала пальцами по клавишам кейборда, нажала на «печать» и сказала, что сходит к их офисному принтеру. Взглянув на девочку, она открыла нижний ящик стола и вытащила банку конфет с начинкой из желе.

– Добро пожаловать в старшую школу Южного Уидби. Угощайся, Бекка.

Когда она вышла из комнаты, девочка взяла горсть конфет и сунула их в карман куртки. Одну она поместила в рот. Через минуту мисс Примавера вернулась. Она держала в руке расписание школьных уроков и бланк с номером личного шкафчика.

– Деб, – сказала она. – Вы можете оставить ее со мной. Я присмотрю, чтобы ваша племянница попала туда, куда следует.

Дебби подвела Бекку к двери и пообещала забрать ее после уроков.

– Только не на парковке. В следующие дни тебе придется ездить сюда на велосипеде, потому что твои учебные часы не стыкуются с занятиями в начальной школе. Мне нужно будет привозить и отвозить детишек. Но сегодня я приеду за тобой. Жди меня на обочине дороги – напротив станции по очистке воды.

Бекка понимала, что Дебби было трудно находиться в этом здании. Сила, которую она ощущала в ней раньше, уменьшилась.

Перед тем как хозяйка мотеля ушла, мисс Примавера с улыбкой сказала:

– Возможно, я заеду к вам на следующей неделе.

Очевидно, Дебби знала, о чем говорила Татьяна. И, судя по всему, ей это не нравилось. Она пожала плечами и ответила:

– В любое время, детка. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Между ними было что-то недосказанное, но «глушилка» Бекки блокировала все возможные намеки. Когда Дебби ушла, Татьяна поманила девушку к себе.

– Пошли, дорогая.

Она взглянула на настенные часы и, прошептав: «Восточная цивилизация», направилась к двери. Пройдя по коридору, мисс Примавера остановилась у стола в фойе, за которым сидела Хейли. Она вновь подозвала Бекку.

– Это новая ученица, – сказала она девушке. – Ее зовут Бекка Кинг. А это Хейли Картрайт.

Хейли улыбнулась. Она была по-старомодному милой: с очками без оправы и большими голубыми глазами, с аккуратной короткой прической и прямой, словно сделанной по линейке, челкой. Когда девушка встала, чтобы взять папку с верхней полки шкафа, Бекка поняла, какой она была высокой. Хейли передала ей расписание спортивных занятий.

– Добро пожаловать в «Клуб соколов», Бекка.

Несмотря на дружелюбный тон, в ее голосе прозвучала печаль. Девушка побледнела, словно испугалась, что выдала свои потаенные чувства.

– Какая ты умница, – похвалила ее Татьяна.

Она дернула Бекку за рукав.

– А теперь пойдем в твой класс.

Пока они шли по коридору, мисс Примавера напевала себе под нос какую-то мелодию. Остроконечные каблуки не только увеличивали ее рост, но и заставляли грудь раскачиваться в стороны. Для Бекки Татьяна была первой женщиной на острове Уидби, которая носила такую экстравагантную обувь.

Они прошли через большой зал, который мисс Примавера назвала «старой общей комнатой». С одной стороны помещение имело ряд больших окон, с другой – несколько стендов и досок объявлений. Зал был заполнен столами и стульями. Одним торцом он примыкал к лестничной клетке, другой конец выходил в ту часть здания, где находились классные комнаты. Татьяна проводила Бекку к одной из аудиторий. Она открыла дверь и, склонив голову набок, предложила девочки войти первой.

Бекка переступила порог и тут же почувствовала на себе взгляды учеников. Она смущенно опустила голову, не желая привлекать излишнее внимание. Девочка знала, как она дурно выглядела – отвратительно, ужасно плохо, начиная с крашеных волос и кончая теннисными туфлями. В этот миг ей хотелось вскинуть голову и прокричать ребятам, сидевшим за партами: «На самом деле я не такая! Я гораздо лучше!» Она едва ли не телесно ощущала интерес учеников. Как будто мышь суетливо бегала вокруг ее лодыжек. Дети с радостью приняли эту паузу посреди урока. Бекка осторожно посмотрела на учителя, желая увидеть его реакцию.

Учителя звали мистер Паудер. Он перевел сердитый взгляд с Бекки на мисс Примаверу. Судя по выражению лица, мужчина ненавидел их обеих. Вполне возможно, мистер Паудер ненавидел все, что было связано со школой Южного Уидби. Наверное, он относился к категории плохих учителей. Татьяна передала ему расписание Бекки, и учитель подписал его. Затем он повернулся к новой ученице.

– Садись куда-нибудь. Дети, это…

Он сверился с расписанием и вернул его Татьяне.

– Это Бекка Кинг. Спасибо, мисс Примавера.

Своей последней фразой он побуждал Татьяну выйти из класса. Намек был явным и понятным. Но она не собиралась выполнять его желание. Осмотрев помещение, учебный консультант сказала:

– Вот и хорошо. Садись рядом с Дерриком. Деррик, покажи сегодня Бекке нашу школу, чтобы она могла находить свои классы.

Задрожав от ужаса, Бекка приподняла голову. Неужели здесь несколько Дерриков, подумала она. Тот парень, которого она знала, казался слишком взрослым для новичка старшей школы. Но это был он: тот юноша, которого она видела на пароме и у дома Кэрол Квинн – тот Деррик, который играл в футбол с Джошем Гриедером на заднем дворе мотеля.

Будь рядом с ней бабушка, она сказала бы, что некоторые события жизни записаны на небесах. И Бекка спросила бы ее: «Какие именно события?» Этот вопрос крутился в ее голове, пока она шагала по проходу к свободному месту рядом с темнокожим парнем.

Глава 8

Бекка изумлялась странным ощущениям. Впервые с того жуткого мгновения, когда на кухне в их доме она услышала «шепоты» Корри и поняла, что он сделал, девочка почувствовала себя в полной безопасности. Сидя рядом с юношей, с которым она перекинулась лишь несколькими словами, Бекка наслаждалась счастьем и покоем. Но почему?

Она не могла удержаться от взглядов на руку Деррика. Мышцы его обнаженного предплечья производили приятное впечатление. Спортсмен, решила Бекка. К сожалению, ее чувство комфорта продлилось недолго. Когда она открыла блокнот, дверь с шумом открылась, и в класс вошла девушка. Узнав ее, Бекка безмолвно воскликнула: ох, черт! Это была хулиганка с парома – девушка, которая пыталась обмануть кассиршу.

Мистер Паудер, стоявший у доски, повернулся на шум.

– Это твое второе опоздание, Дженн, – сказал он. – Еще одно, и я оставлю тебя после уроков. Понятно?

Дженн ничего не ответила. Увидев Бекку, она направилась к ней как галопирующая лошадь. Из нее изливался поток непристойных «шепотов», слышимых даже через шум «глушилки».

– Ты заняла мое место, – сказала она.

– Поэтому завтра попытайся прийти вовремя, – вступился за Бекку мистер Паудер. – Удиви всех нас, явившись ко звонку. А теперь ступай на задний ряд.

Бекка опустила голову. Она смотрела на свой новый блокнот и чувствовала, как сильно Дженн хотела схватить его и порвать на части. Но девушка протопала в заднюю часть комнаты и с шумом опустилась на стул. Чувство безопасности улетучилось. Похоже, Бекка стала для Дженн заклятым врагом.

Почувствовав рядом движение Деррика, она взглянула на него и увидела, что длинные пальцы юноши изобразили знак «ОК». Он предназначался для нее. Не волнуйся, говорили его пальцы. Словно Деррик знал, как она себя чувствовала.

Мистер Паудер продолжил урок. Никто не хотел слушать его нудные объяснения. И разве можно было винить детей, если голос учителя казался таким же холодным, как вчерашняя овсянка? Когда звонок возвестил об окончании урока, Бекка могла поклясться, что провела в этой комнате больше недели.

Ученики начали выходить из класса. Деррик поднялся на ноги. При своих шести футах он возвышался над ней словно взрослый мужчина. Ему даже пришлось склониться вперед, чтобы начать разговор.

– Могу сказать тебе, что не все уроки такие скучные. Точнее, почти все, но бывают и исключения. Какой предмет у тебя следующий?

Бекка посмотрела на расписание.

– Физика, – ответила она.

– Тогда пошли. Я покажу тебе, в каком классе будут проходить занятия.

* * *

После второго урока – ровно в одиннадцать утра – наступило время ланча. Деррик попросил Бекку подождать его у двери класса. Он сказал, что придет за ней и отведет в общий зал. Вот почему она стояла в коридоре и по возможности старалась не привлекать к себе внимание. Но, похоже, Дженн услышала слова Деррика насчет ланча. Естественно, она пришла вместе с ним, решив всеми силами обеспечить «сопернице» пищевое несварение.

Дженн сверлила Бекку ненавистным взглядом, рекомендовавшим ей незамедлительно упасть замертво там, где она стояла. Девочка услышала ее громкий шепот:

– Я глазам своим не верю! Ты хочешь провести с ней ланч?

Она сморщила лицо и произнесла отвратительное ругательство. Деррик отмахнулся от нее рукой. Казалось, он отбил это слово в сторону, как гнилой помидор. Тем не менее парень не сказал ей ни слова.

Школа Южного Уидби отличалась от того учебного заведения, которое Бекка посещала в Сан-Диего. Там учились две тысячи пятьсот учеников, и им приходилось питаться по сменам. Здесь весь школьный коллектив проводил ланч вместе: шестьсот учеников располагались в двух больших помещениях, одно из которых называлось «новым общим залом», а другое – «старой общей комнатой». Деррик и Дженн сопроводили ее во второй зал, уже знакомый ей по утренней экскурсии с Татьяной Примаверой. Чтобы блокировать какофонию «шепотов», она переключила регулятор статического шума на полную громкость.

Деррик повернулся к ней, желая убедиться, что она не отстала. Дженн тут же демонстративно развернула его обратно. Неужели она хотела показать ей, что парень являлся ее собственностью? Зачем? В своем готическом макияже Бекка выглядела как ходячая мусорная корзина. У нее и шансов не было заинтересовать такого красавца. Почти каждая девушка, проходившая мимо Деррика, здоровалась с ним. То же самое делали многие парни. Но они не называли его Дерриком. Они обращались к нему, как к «Биг Мэту», «Деру» или «Ниомбе». Бекка не понимала этого. Деррик был «первогодком» в старшей школе, и старшеклассникам полагалось игнорировать его.

Они встали в очередь. Дженн расположилась между Беккой и Дерриком. Когда Бекка подошла к прилавку, она напомнила себе об осторожности. Дебби не дала ей денег на ланч (она и не надеялась на такую щедрость), поэтому ей следовало тратить свои сбережения исключительно бережно. Она купила себе только бутерброд с желе и арахисовым маслом.

У кассы Дженн язвительно спросила:

– Эй, курица, не хочешь проверить мои деньги?

Бекка игнорировала это замечание. В нем было больше злобы, чем иронии. Позже оказалось, что Дженн принесла свой ланч из дома. Она отстояла очередь лишь для того, чтобы не разлучаться с Дерриком.

Когда они направились к свободному столику, первое впечатление Бекки об общей симпатии к темнокожему парню подверглось изменению. Юноша, прежде развязно сидевший на стуле, вскочил на ноги и пошел наперерез Деррику. Еще секунда, и он столкнулся бы с ним. Наверное, он собирался выбить поднос из рук недруга и опрокинуть его пищу на пол. Но Деррик оказался слишком быстрым. Он без труда увернулся от юноши, чем вызвал его гнев. Парень встал в угрожающую позу.

– Эй, придурок! Смотри, куда идешь!

Бекка узнала его по прыщавому лицу и лыжной шапке с подвернутым низом. Это он на пароме дразнил Дженн и подначивал кассиршу. Его товарищи сидели за одним столом. Они все отличались мешковатой одеждой и сходным поведением. Вероятно, парни были гопниками или даже наркоманами. Они, развалившись, сидели на стульях, глупо усмехались и наблюдали за реакцией Деррика.

– Дилан, отстань от нас, – сказала Дженн.

Она оттолкнула юношу с пути.

– О! – вскричал Дилан. – Биг Дера теперь защищают девчонки!

В зале воцарилась тишина. Все ожидали, что случится дальше. Бекка почувствовала волну напряжения, которая прошла по телу Деррика. Похоже, в это мгновение он оценивал, как лучше действовать в подобной ситуации. Нетрудно было представить, чем закончится драка. Темнокожий парень отделал бы соперника одним мизинцем. Своим телосложением Дилан напоминал черенок лопаты. Он пытался скрыть это под мешковатой одеждой, но его запястья были тоньше, чем у десятилетнего мальчика.

– А еще девчонки выполняют мои домашние задания, – ответил Деррик. – Ты тоже мог бы этого добиться. Но сначала тебе нужно найти такую девушку, которая согласилась бы стать твоей подругой.

– Это случится, когда пойдет дождь из лягушек, – добавила Дженн.

Когда «гопники» за ближайшим столом засмеялись, глаза Дилана сузились. Деррик пошел дальше, и Дженн последовала за ним. Бекка немного отстала. Она услышала, как Дилан посоветовал своим друзьям заняться извращениями друг с другом. Его шея покраснела от ярости.

* * *

Во время большой перемены, когда Деррик показывал ей расположение других классов, Бекка узнала о нем кое-что новое. Например, его полное имя звучало следующим образом: Деррик Ниомбе Мэтисон. Он родился в Уганде, и в восьмилетнем возрасте его усыновила семья с острова Уидби. Парень сказал, что теперь ему было шестнадцать лет и что он отставал от сверстников на два года, так как, приехав в Америку, почти не мог говорить по-английски. С какой-то трогательной гордостью Деррик добавил, что в то время он не умел читать, писать и считать, и это тоже усложнило его ситуацию. Приемной матери пришлось уйти на год с работы. Она начала обучать его в домашних условиях, а затем к процессу подключились репетиторы и школа.

– В Уганде я вообще не учился, – сказал он.

Когда Бекка спросила его, чем он занимался там вместо школьных занятий, Деррик лишь пожал плечами. Он сказал, что дел хватало. И это было все. Она поняла, что ему не хотелось рассказывать о прошлой жизни. И хотя от него исходил знакомый «шепот»: радость… радость… ей трудно было поверить, что в Уганде он испытывал много счастья. Иначе он, конечно, рассказал бы ей об этом.

После уроков Деррик вышел вместе с ней на парковку. Дженн не было с ними, поэтому Бекка получила возможность поблагодарить его за компанию – особенно во время ланча.

– Это непросто, – согласился он. – Трудно быть первогодком. Тем более на острове, где все знают друг друга.

Кто-то окликнул Деррика. Дженн выбежала из двустворчатых дверей школы и направилась к ним. Деррик тихо прошептал:

– Не обижайся на нее. Первое впечатление не всегда правильное. Она во многом хорошая девушка.

Бекка отнеслась к его словам скептически, потому что, когда Дженн присоединилась к ним, вокруг нее разверзлась бездна грязных «шепотов». Прежде чем она смогла открыть рот и выплеснуть наружу свои колкости, Бекка спросила ее:

– Ты знаешь, где находится станция по очистке воды?

– А зачем тебе? – спросила Дженн. – Решила наконец помыться?

– Туда подъедет машина, которая отвезет меня домой, – ответила Бекка.

– Около станции по очистке воды? Опа! Твоя тетка, наверное, не хочет, чтобы ее видели вместе с тобой.

– Это на другой стороне Максвелтон-Роуд, – сказал Деррик. – Если хочешь, мы можем показать тебе…

– Нет, не можем! – оборвала его Дженн. – Нам пора на репетицию, и я не хочу опаздывать туда.

– Ладно, – произнесла Бекка. – Я сама найду. Спасибо.

– Тебя заберет миссис Гриедер? – спросил Деррик.

– Да. Она сказала…

– Деррик! Пошли!

Их беседа раздражала Дженн, но Деррик игнорировал ее.

– Значит, Джош будет в машине? Мне нужно поприветствовать его.

Он повернулся к Дженн.

– Ты иди, а я немного опоздаю.

Лицо девушки окаменело. Но она ушла, не сказав ни слова. Деррик проводил Бекку к грузовику, который уже ожидал ее на Максвелтон-Роуд. Когда они подходили к дороге, до них донесся голос Джоша:

– Эй, смотрите! Вон они!

Дебби стояла рядом с пикапом и курила сигарету. Джош, выскочив из машины, побежал к своему старшему другу.

– Дай пять!

Деррик со смехом хлопнул ладонью по руке мальчишки. Затем он обнял его за плечи и взъерошил ему волосы.

– Хочешь послушать джаз? – спросил он.

– Да!

Деррик повернулся к Дебби.

– У нас сейчас будет репетиция. Он может пойти со мной? Через два часа мы с мамой подвезем его к мотелю.

– Пожалуйста, бабуля, – взмолился Джош. – Я никогда еще не слышал, как Деррик играет на саксофоне.

Взглянув на внука и темнокожего парня из Уганды, Дебби улыбнулась и кивнула головой.

– Может, ты научишь его двум-трем аккордам, – сказала она.

– Мы станем уличными музыкантами! – закричал Джош.

Деррик обещал подумать над его предложением. Он шутливо пожал руку мальчику, затем вытащил из кармана сложенную записку и передал ее Бекке.

– На выходные я приеду повозиться с Джошем. Но если у тебя появятся вопросы по школьным занятиям, ты можешь позвонить мне по телефону. Здесь записан мой номер.

Дебби с изумлением приподняла брови. Выражение ее лица говорило о том, что она была заинтригована таким развитием событий. Бекка сунула записку в карман куртки и, поблагодарив Деррика, смущенно отвернулась в сторону. Ей не хотелось, чтобы он увидел румянец на ее щеках.

Сев в машину, Дебби с усмешкой спросила:

– Значит, тебя уже провожают парни? А кроме этого, какие успехи?

Бекка ответила, что день прошел прекрасно. Она рассказала хозяйке мотеля, что Деррик Мэтисон был назначен ее гидом и что они встречались на всех переменах.

– Смотри, как тебе повезло! – сказала Дебби.

– Вы о чем говорите? – спросила сидевшая между ними Хлоя. – Бабуля, почему ей повезло?

– Она провела целый день с Дерриком. Он теперь с ней дружит.

– Как с Джошем?

– Не совсем как с Джошем.

Бекка понимала, что Дебби поддразнивала ее. Но это было нормально. Судя по всему, хозяйка мотеля немного расслабилась. Казалось, что с ее плеч упала какая-то ноша. Тем временем Хлоя решила выяснить, будет ли Бекка ее постоянной нянечкой.

– Бабуля проводит много собраний, – сказала девочка. – Ей не нравится оставлять нас дома одних. Иногда мы едем вместе с ней, потом долго сидим в машине, и это нам надоедает. Правда, бабуля?

– Да, иногда так получается, – согласилась Дебби.

– Может, ты останешься с нами на год или на всю жизнь? – с надеждой спросила Хлоя. – Где твоя мама? Вот мы живем только с бабушкой. Это потому, что наш папочка сидит в тюрьме.

При этом Бекка почувствовала, как между ней и Дебби возник невидимый барьер – словно ворота закрылись и щелкнул замок. Вся прежняя легкость отношений исчезла в один миг.

– Я ничего не знала о твоем папе, – сказала девушка. – Это очень печально.

– Да, – ответила Хлоя. – Ему нужно исправиться. Иначе он умрет в своей камере. Правда, бабуля? А наша мамочка…

– Хватит, детка, – проворчала Дебби. – Помолчи.

Хлоя начала протестовать.

– Но ты говорила…

– Я сказала, замолчи! – крикнула женщина.

Хлоя сжалась в комочек. Бекка видела, что малышке было обидно до слез. И еще она винила себя, как будто совершила большую ошибку. Сидя рядом с девочкой, Бекка прикоснулась к ее руке – теплой и влажной, словно внутренняя часть щенячьего уха. Она слегка пожала ладонь Хлои, и та, взглянув на нее, тоже пожала руку Бекки.

Глава 9

Вне школы она видела Деррика только в те моменты, когда он приходил поиграть с Джошем. И, конечно, она не осмеливалась звонить ему по телефону. Бекке было приятно, что он дал ей свой номер. Однако она понимала, что слово приятно не означало каких-либо серьезных чувств. Записка являлась дружеским жестом. Воспринимать ее иным образом было бы глупо.

Тем не менее всю первую неделю Деррик помогал ей ориентироваться в школе и следил, чтобы никто не обижал ее. Когда они встречались, Бекка постоянно чувствовала на себе взгляд Дженн – взгляд лютой ненависти. Дженн старалась не отлучаться от Деррика. Единственным временем, когда Бекка видела его без этой девушки, были уроки «ежегодника». Еще она делила с ним «восточную цивилизацию» – предмет, на котором они иногда переговаривались друг с другом. Хотя Деррик общался и с другими учениками, Бекка видела, что Дженн серьезно ревновала ее.

Она не понимала, почему Деррик проявлял к ней дружеские отношения. При ее нынешнем макияже она не могла привлечь его своей красотой. Как-то раз Бекка хотела сказать ему, что не нуждалась в его опеке – что он не обязан был казаться таким милым. Но она промолчала, потому что Деррик нравился ей. В его присутствии она чувствовала себя в необъяснимой безопасности. И еще она восхищалась его «шепотами» с радостью! Он повторял это слово как мантру.

Практически радость была в каждом его «шепоте». Он будто бы заставлял себя радоваться – примерно так, как другие люди говорят: оставайся спокойным, или не упусти удачу, или сохраняй свое лицо. Причина, по которой он напоминал себе о радости, оставалась загадкой для Бекки. Возможно, он что-то скрывал от нее. Эта тайна делала его еще более привлекательным.

У Бекки тоже был секрет. Где ты, моя мамочка, служило ей примерно тем же, что и радость для Деррика. С того момента, как девочка узнала о смерти Кэрол Квинн, она звонила Лаурель три раза в день, но ей по-прежнему никто не отвечал. Она изо всех сил старалась не паниковать. Бекка знала, что мама никогда не бросила бы ее. Наверное, ей достался неисправный мобильник. Они купили телефоны в Сан-Диего, в магазине «Семь-одиннадцать», и, насколько Бекка помнила, Лаурель не задала продавцу ни одного вопроса о качестве товара. Она просто расплатилась кредитной карточкой и всё.

Ежедневно после школы Бекка выполняла свою часть сделки. Она наводила порядок в комнатах мотеля. На десятый день своего пребывания в «Утесе» она нашла пять долларов в одном из номеров – прямо на туалетном столике. Чуть позже она обнаружила свитер, забытый в душевой. Закончив уборку, девочка отнесла его Дебби. Та была в своих апартаментах – проверяла на кухне домашние задания внучат. Джош и Хлоя сидели за столом.

Бекка показала Дебби найденный свитер и в ответ услышала «шепоты»: нужно послать ему… чертовы деньги… все больше и больше. Она поняла, что хозяйка собиралась отправить свитер обратно забывчивому клиенту. Это побудило ее отдать пять долларов, которые она нашла на туалетном столике. Удивительно, но Дебби отказалась взять их у нее.

– Ни за что! Считай, что это твои чаевые.

Ни один «шепот» не опровергал ее слова. Хотя мысли Дебби часто казались очень противоречивыми. Несмотря на ее заверения о правде и лжи, она редко бывала честной с собой. Бекка не знала, почему так получалось. Возможно, это имело какое-то отношение к ее дочери Риз.

Когда Бекка села за стол, зазвонил телефон. Взглянув на тетрадь Хлои, девушка шутливо сказала:

– «Домашка» по математике? Фу!

Хлоя согласилась с ней. В это время Дебби ответила на звонок.

– Да, она здесь, – произнесла хозяйка мотеля. – Как поживает твоя мама?

Послушав минуту рассказ о жизни чьей-то мамы, она добавила:

– Пусть не работает так много.

Женщина протянула телефон Бекке и несколько раз приподняла брови, сигнализируя, что на линии был кто-то особенный. Бекка тут же догадалась, кто мог звонить ей. Деррик Мэтисон! Сначала она подумала, что это было связано с домашними заданиями по «восточной цивилизации» или «ежегоднику». Но затем, к ужасу девушки, ее ум оцепенел. Разве им давали домашние задания? Какие?

Оказалось, что звонок не имел отношения к школе.

– Наша банда встречается на Гос-Лейке, – сказал Деррик. – Там будут проводиться гонки велосипедистов. Хочешь поучаствовать? Мы поедем туда на «великах». Ну, это же ясно! Соревнования для велосипедистов!

Бекка ничего не знала о Гос-Лейке. Но она могла сказать, что парень, разговаривая с ней, заметно нервничал. Она нашла это милым. Затем на фоне слов Деррика она услышала раздраженный голос Дженн. Бекка быстро сказала, что она вряд ли сможет поехать. Вполне возможно, ей придется делать уборку в нескольких комнатах. Сначала нужно выяснить объем работы. Может ли она перезвонить ему через пару минут?

Он сказал «конечно» и добавил:

– У тебя сохранился мой телефонный номер?

Бекка не стала говорить, что запомнила его номер наизусть. Это было бы неправильно. Повесив трубку, она смущенно посмотрела на Дебби.

– Наши ребята собираются поехать на Гос-Лейк…

– Какие ребята?

Судя по «шепотам», Дебби хотела знать: не наркотики ли… Еще через секунду из нее вырвалось: оксиконтин в наше время настолько доступен… Бекка поняла, что когда разговор заходил о ребятах, хозяйку мотеля мало тревожило, кем они были.

– Это ученики из нашей школы, – немного обиженным тоном ответила девушка. – Так мне сказал Деррик.

Если ее слова не являлись чистой правдой, то и обманом их нельзя было назвать.

Дебби спросила, как она собиралась добираться до озера. Ее «шепот» добавил: только не проси… и так дел по горло. Бекка, не подумав, ответила:

– Вам не нужно подвозить меня.

Спохватившись, она добавила:

– Я поеду на велосипеде. Деррик сказал, что все ребята тоже так сделают. Там будет проводиться соревнование велосипедистов.

– Милочка, ты вряд ли доберешься до Гос-Лейка на твоей развалине, – возразила Дебби.

Она сказала, что придется ехать несколько миль – почти через весь остров Уидби. Бекка тут же догадалась, что на всем ее пути будут холмы и головокружительные спуски. Она печально вздохнула, хотя и не совсем поняла, откуда взялась эта грусть. Подумаешь, событие! Группа школьников решила покататься на велосипедах вокруг озера. Звонок Деррика Мэтисона мог означать лишь приглашение на соревнование. Она заранее знала, что проиграет любой из заездов. Лучше было вообще не ехать. С тех пор, как велосипед стал ее единственным средством передвижения, Бекка улучшила свое мастерство езды, но она по-прежнему не смогла бы проехать такое расстояние по холмистой местности.

Хорошая новость для одной ревнивой девушки, подумала она. Дженн вряд ли обрадовалась бы, увидев ее на соревнованиях велосипедистов.

* * *

В конце концов Бекка отправилась в «СтарСтор». Магазин находился неподалеку от мотеля. В ее кармане лежали чаевые, и эти пять долларов буквально просили потратить их на какие-нибудь покупки. Побродив по торговому залу, она выбрала для себя большую сумку и пакет «Доритос», а для детишек – две миниатюрные тыквы.

Когда она подошла к кассе, за ее спиной раздался голос:

– Ты не думаешь, что они слишком мелкие для Хэллоуина?

Оглянувшись, она увидела Сета Дэрроу.

– Я так и понял, что это ты, – произнес он с усмешкой. – Как дела? Все еще живешь в собачьей конуре?

Его слова смутили Бекку. Она вспоминала свою первую ночь, проведенную в будке. Как же от нее, наверное, пахло на следующее утро!

– Все получилось так, как ты сказал. Я устроилась в мотеле. Дебби оказалась очень доброй.

– Я знал, что она поможет тебе.

Когда Бекка расплатилась за покупки, Сет вышел вместе с ней наружу. Он вытащил шляпу из заднего кармана, распрямил ее и надел на голову.

– Значит, все нормально? – спросил он. – Чем ты занимаешься в свободное время?

– Почти ничем.

Очевидно, Сет был разочарован ее ответом. Бекка не понимала, что он хотел узнать и почему вообще интересовался ее жизнью. Но девушке нравилось его дружелюбие, и поэтому она добавила:

– Сегодня мне предложили съездить на Гос-Лейк. Там ребята из школы проводят соревнования. К сожалению, я не смогла присоединиться к ним.

На его лице появилась улыбка.

– Ребята из школы? Почему ты не поехала с ними?

– Дебби сказала, что я не одолею такое расстояние. На моей «десятке». Ну, ты сам понимаешь.

Она кивнула на велосипед, стоявший рядом с мусорным контейнером.

– Да, – согласился Сет. – Чтобы добраться до озера, тебе понадобится другая техника. Что-нибудь получше твоего драндулета.

– Я не спорю. Но мне показалось, что Дебби слишком настойчиво отговаривала меня. Как будто не хотела отпускать.

– Возможно, это из-за ее дочери, – сказал юноша. – Риз погибла, когда машина сбила ее велосипед.

– О черт!

Бекка не знала таких подробностей. Дебби сообщила ей только о том, что в смерти ее дочери была повинна мисс Уорд – замдиректора школы. Девушка хотела задать еще несколько вопросов, но Сет сказал, что ему нужно вернуться в «СтарСтор». Им сегодня выдавали заработную плату.

– Кстати, если хочешь, мы с Сэмми можем подвезти тебя до Гос-Лейка, – добавил он.

– А кто такой Сэмми? – спросила Бекка.

– Пойдем, я познакомлю тебя с ним, – с усмешкой ответил юноша.

* * *

«Сэмми» оказался машиной Сета – винтажной моделью «Фольксвагена» 1965 года. Автомобиль был полностью отреставрирован. Краска блестела так, что Бекка могла видеть в ней свое лицо.

Выезжая с парковки, Сет указал на соседнее здание, окрашенное в горчичный цвет. Перед ним зеленел уютный сад. Юноша сказал, что это был клуб Южного Уидби.

– Если хочешь познакомиться с ребятами не из вашей школьной тусовки, зайди как-нибудь туда. После школы или в выходные дни. Иногда я играю там в шахматы или выступаю на сцене с моим гитарным трио. Это хорошее место для отдыха.

Пока они ехали по Второй улице, Сет пояснил, что к озеру вело несколько трасс. Дебби в основном была права насчет поездки. Любая дорога, независимо от маршрута, пролегала через множество холмов. Сет выбрал самый прямой путь. Они свернули на шоссе Саратоги, петлявшее среди лесов, лугов и заболоченных мест.

Время от времени им приходилось огибать высокие скалы, тянувшиеся вдоль канала. Когда они добрались до Гос-Лейка, Бекка увидела лишь часть водоема. Повсюду росли деревья, защищавшие озеро со всех сторон и скрывавшие за собой это чудо природы.

Похоже, здесь собрались ребята из нескольких школ. Многие с криком и смехом мчались на велосипедах по дороге, которая шла вокруг озера. Другие стояли на обочине с секундомерами, выкрикивая время своим одноклассникам.

– Ого! – с восторгом воскликнула Бекка. – Это настоящие соревнования! Я не думала, что тут будет столько молодежи! Как по-твоему, мы сильно опоздали?

Сет остановил машину у края дороги, по которой курсировали велосипедисты. Сжав руль побелевшими пальцами, он внимательно всматривался в каждого проезжавшего человека.

– Похоже, они разминаются перед гонками, – сказал юноша. – Или просто катаются вокруг озера. Не удивлюсь, если здесь проводится какая-то акция по сбору средств.

Он добавил, что на их острове постоянно проходили различные акции, устраиваемые по тому или иному поводу. Это была особенность Уидби, к которой ей следовало привыкнуть.

Они наблюдали за велосипедистами еще минуту. Сет провожал взглядом каждого подростка, который проезжал мимо них.

– Ты ищешь кого-то? – спросила Бекка.

– Я? Нет!

Он отмахнулся рукой от подобного предположения.

– А как насчет тебя? С кем ты хотела встретиться?

– С нашими парнями, – ответила она.

– Иногда это полезно, – пошутил Сет. – С кем именно?

– С Дерриком Мэтисоном.

Бекка не ожидала того, что случилось дальше. Приятная атмосфера в машине вдруг улетучилась, словно в старом «Фольксвагене» не осталось никого живого. Девушка услышала «шепоты»: вот же гад… не надо было… да, все верно… как будто я действительно верил…

Бекка осторожно посмотрела на Сета. Ее живот напрягся, когда она увидела пустые глаза юноши. Наконец он заговорил. Его голос звучал ровно и отстраненно.

– Я не могу подвезти тебя ближе. Слишком много ребят на велосипедах. Твои друзья, наверное, собрались у стоянки моторных лодок. Обычно там стартуют все соревнования.

Он указал рукой направо. Оставалось только спуститься к воде и пройти немного вдоль берега. Сет сказал, что она наверняка найдет парня с машиной, который подбросит ее обратно в Лэнгли.

– К сожалению, я не могу остаться, – добавил он. – Ты договоришься с кем-нибудь, ладно?

Судя по его озабоченному виду, он пытался извиниться за то, что бросал ее здесь. Ум парня был заполнен тревожными мыслями: вернуть невозможно… мне хотелось бы, но поздно… я чувствую себя использованной туалетной бумагой. Увидев его хмурый взгляд, Бекка решила выйти из машины – причем как можно быстрее, даже если потом ей придется пройти пешком все расстояние от озера до Лэнгли.

* * *

Бекка перешла через дорогу и зашагала в том направлении, которое указал ей Сет. Мимо нее проносились велосипедисты. Парни, стоявшие на тротуаре, выкрикивали им время и веселые пожелания победы. Очевидно, гонка уже началась. Когда парни и девушки проезжали рядом с Беккой, она ловила отголоски их мыслей. Четкого восприятия не было, потому что «шепоты» напоминали листья, уносимые потоком ветра. До нее донеслись ругательства юноши, который устал крутить педали и хотел отдохнуть. Их тут же перекрыли мысли нескольких юношей, восхищавшихся ягодицами юных велосипедисток. Кто-то из участников заезда стремился к победе. Многие ребята испытывали жажду. Но атмосфера соревнований казалась невинной и дружеской – ничего похожего на те последние мгновения, которые она провела вместе с Сетом.

Вскоре Бекка отыскала лодочный причал. На пути к эллингам был установлен большой стол, за которым сидело трое ребят, перебиравших судейские бланки. Рядом двое других юношей записывали данные промежуточных этапов, отмеченные парнями с секундомерами. Одним из этих двух судей был Деррик. Увидев Бекку, он с улыбкой помахал ей рукой.

– Ты все-таки приехала! – крикнул он. – Иди сюда. Только будь внимательной. Не попади под колеса.

Пересекая широкую аллею, откуда стартовала очередная группа велогонщиков, Бекка увидела, как Деррик передал судейский планшет одному из парней, сидевших за столом. Он направился к ней, сияя своей белоснежной улыбкой.

– Как ты добралась до озера? Неужели на велосипеде? Довольно смело… для девушки.

Он тихо рассмеялся.

– Мне хотелось бы выглядеть крутой девчонкой, но нет, – ответила она. – Меня привез Сет Дэрроу. Он не смог остаться здесь и уехал.

– Это плохо, – произнес Деррик.

Бекка уловила его вздох и мимолетный «шепот»: близко… как близко… Его мысли двигались как облака: чем ниже, тем темнее, потому что темные дождевые тучи всегда были тяжелее от накопившейся влаги.

– В любом случае я рад, что ты здесь, – сказал он.

Его слова сопровождались обрывками новых «шепотов»: прекрасно… очень похоже… чувствует… радость.

Бекка не понимала, о чем он думал. Неужели Деррик считал ее компанию прекрасной? Неужели он на самом деле радовался их встрече? Но откуда было взяться таким чувствам, если они почти не знали друг друга?

– Да, наверное, этого не скроешь, – пожав плечами, произнес темнокожий юноша.

Девушка почувствовала оцепенение. Он будто отвечал на ее мысли.

– О чем ты говоришь? – спросила она.

– Мне всегда неловко, когда кто-то сторонится меня. Понимаешь?

– А-а! Ты о Сете?

– Да, о Сете.

В его мыслях не было обидных слов – ничего противного и оскорбительного. Но когда он произнес имя Сета, темные тучи в его уме придвинулись ближе, и вместе с ними пришел запах дыма, словно в пяти футах от них развели большой костер.

– Ты знаешь Сета? Хотя, конечно, знаешь. Тут на острове все жители знакомы друг с другом.

– Да, я знаю Сета, – мрачным тоном ответил Деррик.

Бекка поняла, между ними произошла какая-то ссора.

Юноша взял ее за руку и повел к деревьям, окаймлявшим дорогу. Его решительные действия немного удивили девушку. Она подумала, что парень собирался сообщить ей важное известие. Но объяснение Деррика оказалось банальным.

– Нам нужно уйти с открытого места. Если кто-то потеряет контроль над собой, одному из нас не поздоровится.

* * *

Внезапно их накрыл шквал вульгарных «шепотов». Даже не оборачиваясь, Бекка догадалась, кто из участников заезда приближался к ним. Она нисколько не удивилась, услышав пронзительный крик Дженн. Та обогнала их и резко затормозила на краю дороги.

– Какого черта вы тут шляетесь? Убирайтесь прочь. Вы совсем уже совесть потеряли?

Бекка уловила еще более грубые «шепоты», но она могла сказать, что Дженн не решилась бы произносить их вслух перед Дерриком. Хотя если бы парень не стоял рядом с Беккой и не держал ее за руку, Дженн без стеснения выпустила бы гнев наружу.

– Здесь проходят соревнования, а вы стоите у всех на пути! Слушай, жирная курица! Ты умишком тронулась? Совсем заторможенная и ничего не понимаешь? Я так думаю, тебя отсюда не прогнать. Но позволь один вопрос. Ты зачем приехала, дура? Волнуешься, что где-то рядом будет касса?

Бекка отступила на шаг. Жар ярости разгневанной Дженн был еще сильнее, чем дым от «шепотов» Деррика. Однако хватка юноши за ее руку только усилилась.

– Успокойся, Дженн. Ее привез Сет.

Глаза велосипедистки расширились от удивления. Она даже присвистнула.

– Сет Дэрроу? Ого! Ты прямо бестия, цыпа?

Она перевела взгляд на Деррика – точнее на его руку, сжимавшую запястье Бекки. Затем Дженн заметила сумку из «СтарСтор», которую держала девушка. Увидев маленькие тыквы и чипсы «Доритос», она с ухмылкой спросила:

– И что тут у нас? Твой ланч или дневной заработок?

– Это… тыковки, – запинаясь, ответила Бекка.

Она была так смущена сложившейся ситуацией, что ни слова не сказала о чипсах «Доритос». Дженн напоминала дрессированного гепарда. Ее мало интересовали причины, побудившие Бекку украсть у нее лакомый кусочек мяса.

Тем временем напуганная девушка чуть слышно добавила:

– Я купила их для детишек Дебби.

Дженн закатила глаза.

– Ты кем себя возомнила, Бекашка? Святой Терезой? Как будто никто не знает, почему ты возишься с этими маленькими ублюдками.

Она покачала головой и, засмеявшись, закрутила педалями. Когда ее фигура скрылась за деревьями, Бекка почувствовала, что хватка Деррика на ее руке ослабела. Он похлопал ее по плечу. Его «шепоты» говорили: извини… о боже… как глупо. Девушка посмотрела ему в глаза.

– Почему она так сильно ненавидит меня?

Деррик быстро отпустил ее запястье.

– Это не твоя вина. Понимаешь?

– А чья тогда? Я ничего не сделала ей. Только однажды сказала, что видела десятку, а не двадцатку.

Деррик выглядел смущенным.

– Ты о чем говоришь?.

– Ни о чем, – ответила она. – Все это глупости. Забудь.

Глава 10

В следующую субботу после соревнований у озера Бекке поручили первую крупномасштабную работу на территории мотеля. Тем утром Дебби сказала, что задание будет не столько большим, сколько грязным. Однако его нужно было выполнить.

Ей предстояло перекопать весь передний двор мотеля. Там, вдоль двух улиц, на пересечении которых располагался «Утес», тянулись цветочные клумбы. Еще один цветник отгораживал гостевые номера от парковки. Дебби оставила перед дверью Бекки цинковое ведро с инструментами, контейнер с удобрениями и две дюжины пакетов, наполненных цветочными луковицами. Хозяйка сказала, что осень – лучшее время для посадки многих растений. К сожалению, она сама не могла подключиться к работе. Дебби вместе с Хлоей и Джошем собиралась съездить за бакалейными товарами.

Как только хозяйка и детишки укатили в город, Бекка вытащила из кармана телефон. Она по-прежнему пыталась дозвониться до Лаурель. И мать все так же не отвечала на ее звонки. Не желая мириться с подобной ситуацией, Бекка начала подумывать о невероятном: что Джефф Корри каким-то образом выследил Лаурель. Если он действительно отыскал ее, то мать, наверное, увидев его, утопила телефон в канаве. Она никогда не позволила бы ему найти свою дочь, а мобильный телефон мог вывести его на Бекку.

И снова ее звонок остался без ответа. Она твердила себе, что с Лаурель все было в порядке – в порядке, в порядке. Сунув телефон в карман, Бекка занялась цветами. Вскоре она обнаружила, что в каждом пакете содержалось не меньше дюжины луковиц. Две дюжины пакетов обещали отнять у нее кучу времени.

Она никогда не сажала такие цветы, потому что луковичные растения плохо приживались в Сан-Диего. Высыпав на землю содержимое первого пакета, она осмотрела одну из луковиц и попыталась понять, каким образом ее следовало располагать в ямке. Решив, что заостренный конец должен идти вниз, она приступила к работе. Когда Бекка рассадила первые четыре пакета луковиц, на парковке за ее спиной остановилась какая-то машина. Девушка встала и, отряхнув колени, приготовилась встретить потенциального клиента. Но перед ней стоял «Фольксваген» Сета. На пассажирском сиденье сидел желтоватый лабрадор. Как только Сет открыл дверь, собака перепрыгнула через его колени и побежала к Бекке. Хвост пса вилял с такой силой, что вся задняя часть собаки ходила ходуном. Прежде чем она смогла остановить лабрадора, он был среди посаженных луковиц. Пес радостно начал рыть землю.

– Гус! – крикнул Сет. – Прекрати немедленно! Бекка, извини! Он еще щенок.

Гус не выглядел щенком, но Бекка понимала, что имел в виду парень. Пес был молодым и плохо обученным. Несмотря на крики хозяина, он продолжал копаться в клумбе. Сет оттащил его в сторону и сказал, что Гус очень плохая собака. Лабрадор ни капли не обиделся на это. Он подпрыгнул и лизнул юношу в губы.

– Фу! – крикнул Сет.

Парень схватил поводок, лежавший на переднем сиденье, и привязал пса к бамперу машины. Затем он пошел посмотреть, чем занималась Бекка. Девушка сунула еще несколько луковиц в землю и пояснила, что выполняет поручение Дебби. Сет спросил, чего она этим хотела добиться.

– О чем ты говоришь? Весной из луковиц вырастут цветы. Тюльпаны, нарциссы и…

Она посмотрел на один из пакетов.

– …и гиацинты.

– Понятно, – ответил юноша. – Но они, скорее всего, зачахнут, если ты не будешь сажать их правильным образом.

– Что? О нет!

Бекка приподняла одну из луковиц и еще раз осмотрела ее. Неужели заостренный конец шел вверх, а не вниз?

– Сколько ты уже посадила? – спросил Сет.

– Четыре пакета.

– Беда.

Он почесал голову и посмотрел на собаку.

– Ладно. Я помогу тебе. Устроим взаимовыгодный обмен.

– Обмен? Что мне придется делать?

– Погулять немного с Гусом.

– И где ты его выгуливаешь?

– Вожу в лес Саратоги на пробежку. Кстати, нам лучше поторопиться, иначе он сгрызет поводок.

Сет взял лопату в руки, и дело пошло гораздо быстрее. Когда Дебби и дети вернулись, они уже заканчивали работу. Сет подравнивал клумбы, а Бекка собирала инструменты и пустые пакеты. Она услышала шум и, повернувшись, увидела, как старый пикап остановился на парковке мотеля.

Джош и Хлоя выбежали из машины с веселыми криками:

– Собачка! Песик!

Лабрадор ответил им радостными прыжками и лаем. Поводок едва не рвался, пока пес пытался дотянуться до детей. Чувства, которые исходили от них, напоминали Бекке суфле – они были мягкими и сладкими. Но когда Дебби вышла из машины и громко хлопнула дверью, девушка вздрогнула. «Шепоты» женщины оказались очень сердитыми: тупоголовый… неудачник… Дебби бросила на Сета недовольный взгляд, как будто метнув в него ядовитый кинжал. Парень отступил на несколько шагов от клумбы. На его лице появилось встревоженное выражение.

Он кивнул головой и сказал:

– Добрый день, миссис Гриедер.

– Что ты тут вертишься, Сет Дэрроу? – спросила Дебби.

– Сет помог мне с цветами, – торопливо вмешалась Бекка. – Все так глупо получилось. Я неправильно сажала луковицы.

На парковке Гус лаял и подпрыгивал от возбуждения. Дети стояли перед ним на коленях, и он облизывал их лица.

– Можно, мы отпустим его? – крикнул Джош.

– Только не отстегивай ошейник, – с улыбкой ответил Сет. – Иначе он заставит нас побегать. Если хочешь, можешь поводить его на поводке. Кстати, это Гус. Сейчас, подожди…

Он подошел к «Фольксвагену» и, отвязав поводок от бампера, передал его Джошу. Собака тут же потащила мальчика к краю парковки и дальше за угол здания. Хлоя со смехом побежала за ними. Бекка чувствовала их радость – такую же сильную, как раздражение бабушки.

Наверное, Сет тоже почувствовал это. Или, как подумала Бекка, он знал, по какой причине Дебби испытывала недовольство. Парень быстро открыл дверь «Фольксвагена» и сдвинул вперед водительское сиденье.

– Посмотрите, миссис Гриедер, что я привез для Бекки, – сказал он через плечо. – Эта вещь получше, чем ее «железо». Теперь, когда у меня имеется «Сэмми»…

– Какой еще Сэмми? – встревоженно спросила Дебби. – Ты же говорил, что твою собаку зовут Гус.

– «Сэмми» – это моя машина.

Сет просунул голову в салон и начал что-то доставать с заднего сиденья. Бекка не понимала, как это удалось ему, но в его «жучок» был загружен велосипед. Юноша перетащил его в переднюю часть «Фольксвагена» и, разгибая спину, ударился затылком о верхний край дверного проема.

– Дорожный велосипед, – сказал он Бекке. – Двадцать семь передач. Староват, но работает отлично. Все смазано и налажено. Я покажу тебе, как ездить на нем.

– Что? – проворчала Дебби. – Прямо сейчас?

Она посмотрела в том направлении, куда убежали дети. Оттуда доносился возбужденный лай собаки.

– Твой пес не покусает ребятишек?

– Нет, мэм. Но я схожу за ними.

Сет прислонил велосипед к машине и побежал к углу здания. Вскоре женщины услышали его крик:

– Гус, ко мне! Ты тупая собака!

Бекка взглянула на Дебби. Хозяйка мотеля смотрела на велосипед. Между ними в осеннем воздухе кружило: Нет! Девушка не знала точно, что означало это «нет», но, судя по тому, что Сет рассказал ей о дочери Дебби, оно имело отношение к трагическим случаям, которые иногда происходили во время езды на велосипедах.

– У нас с ним деловое соглашение, – сказала Бекка. – Бартер.

Дебби отвела взгляд от велосипеда и рассеянно спросила:

– Что?

Она вытащила из кармана куртки смятую пачку сигарет.

– Мы с Сетом договорились, что он поможет мне с луковицами, а я ему – с Гусом.

– А что с Гусом не так?

– Его нужно выгулять.

– Где?

– В лесу Саратоги.

В голове Дебби зазвучали тревожные звоночки – такие громкие, что их можно было услышать по всему городу. За этим звоном последовали «шепоты»: о да… нужно выгулять… вот как… Очевидно, она думала, что Бекка обманывала ее.

– Я дала Сету слово, – добавила девушка. – Он помог мне с луковицами, и я хочу отплатить ему тем же. Вам что-то еще нужно от меня?

– Нет, – ответила Дебби.

Из-за угла здания вышли Сет и дети. На этот раз поводок Гуса был в руках юноши.

– Можешь ехать в лес. Если тебе так хочется.

Услышав последние слова бабушки, Хлоя и Джош начали шумно требовать, чтобы им тоже разрешили съездить в лес.

– Конечно, – согласился Сет. – Чем больше компания, тем веселее.

Он посмотрел на Дебби, ожидая разрешения.

– Дети, вам пора обедать! – раздраженным тоном сказала Дебби.

– У меня с собой бутерброды с тунцом, – настаивал Сет. – Их только два, но мы разделим пищу поровну.

– Нет! – кратко ответила хозяйка мотеля. – Дети останутся здесь. Бекка, желаю тебе хорошей прогулки.

Она подошла к пикапу и начала вытаскивать сумки с продуктами.

* * *

Отъезжая от «Утеса», они не стали обсуждать поведение Дебби. Под шумное сопение Гуса, расположившегося на заднем сиденье, их машина неспешно поехала вниз по пологой Второй улице, где перед кафе «Бесполезная бухта» за выносными столиками сидели группы людей. Они обедали и пили кофе под гитарную музыку, звучавшую из оркестровой «раковины». Мелодия была красивой и сложной. Прислушиваясь к ней, Сет замедлил скорость.

– Через шесть месяцев я выучу ее, – сказал юноша. – Это цыганский джаз.

– Ты играешь на гитаре? – с восторгом спросила Бекка. – С таким же мастерством?

– Гитара занимает много места в моей жизни.

Бекка наслаждалась ярким днем и свежим сладковатым воздухом. Она снова подумала о различиях между островом Уидби и тем южным краем, в котором жила раньше. Там, если солнце скрывали тучи, день все равно мог оказаться жарким и душным. Здесь же солнечный свет лишь углублял оттенки ранней осени и придавал небесной синеве особый цвет.

Лес Саратоги находился в паре миль от Лэнгли. Ведущая к нему дорога, извиваясь, проходила через местность, покрытую лиственными и хвойными деревьями. Иногда в прогалинах с одной стороны шоссе виднелись воды Саратога Пэссидж. Они ослепительно сверкали в свете солнечного дня. Перед густым лесом, покрывавшим огромный холм, тянулся широкий луг. На парковке у дороги стояло пять легковых машин и пикап. Бекка тут же узнала этот автомобиль. Очевидно, Диана Кинсейл – женщина, которая подвозила ее на Клайд-стрит в тот самый первый драматический вечер на острове – тоже выгуливала в лесу своих собак.

Сет прикрепил поводок к ошейнику Гуса. Он сказал, что им нужно пройти через луг и выбрать одну из лесных дорожек. Там они устроят псу хорошую пробежку. Если они отпустят его раньше, у них могут возникнуть большие неприятности, потому что им вряд ли удастся догнать собаку и схватить ее. Гус бегал слишком быстро, а лес был густым и большим.

Бекка не взяла с собой «глушилку». Она оставила ее в своей комнате, когда сажала цветы. Позже все происходило в такой спешке, что она просто забыла о слуховом аппарате. И поэтому первым, что она услышала, пересекая луг, был шелест далеких, но отчетливых «шепотов». Вместе с ними пришел едва уловимый запах, который она мгновенно узнала. Бекка осмотрелась по сторонам и обернулась, чтобы взглянуть на парковку. Никого вокруг не было. Пять легковушек, грузовик и небольшой открытый навес с доской объявлений. У одного из его столбов стоял прикованный цепью велосипед.

Девушка снова посмотрела на лес. Порыв теплого воздуха ударил ей в лицо. Он походил на ветер с прогретых склонов высокого холма. Однако ветра не было. Бекка почувствовала знакомый запах – аромат варившихся фруктов. Она взглянула на Сета, но тот, похоже, ничего не замечал. Он свернул на терявшуюся в пестрых тенях лесную дорожку и спустил собаку с поводка.

Так началась их прогулка. Около пяти минут все шло идеально. Они шагали по тропе через лес – по мягкой упругой земле, пропахшей полусгнившей листвой. Пес бегал рядом. Он вынюхивал запахи, задирал ногу у черничных кустов и весело возвращался к Сету, выпрашивая угощение. Затем в лесу раздался собачий лай, и все пошло не так. Гус вскинул голову и радостно загавкал в ответ. Прежде чем Сет догадался о его намерении и крикнул: «Гус, стой!», собака помчалась по тропе. Очевидно, в лесу Саратоги бегали его сородичи. Не прошло и двух секунд, как лабрадор исчез среди деревьев.

– Черт! – выругался Сет. – Я побегу за ним.

Он прокричал: «Гус, вернись!» – и бросился следом за собакой. Бекка тоже ускорила шаг. Вскоре лай лабрадора затих, и через некоторое время она поняла, почему это случилось. Девушка вышла к развилке, где от первой тропы расходились три другие дорожки. Она не знала, по которой из них убежали Сет и Гус.

* * *

Бекка остановилась. Под нависавшими ветвями кедров, тсуг и елей воздух был сырым и прохладным. Его наполняли громкие отчетливые «шепоты». Она не видела поблизости ни одного человека, но ей казалось, что люди прятались за каждым деревом. Некоторые отголоски мыслей говорили о тоске и отчаянии. Другие несли в себе смущение, гнев и безнадежность. Они приходили к ней из каждого направления.

Бекка имела дело с «шепотами», начиная с четырехлетнего возраста. Однако здесь их было очень много. Не в силах справиться с ними, она почувствовала головокружение. Пока девушка пыталась разобраться с «шепотами», их поток, словно невидимая рука, раскручивал ее вокруг оси. В этом кружении, резвясь, будто рыба в воде, к ней приходил фруктовый запах Деррика. Значит, он тоже был здесь – как и Диана со своими собаками. Судя по машинам на парковке, в лесу находилось еще несколько человек. Что-то привело их сюда. Они бродили где-то рядом.

Нужно было выбрать тропу. Бекка позвала Сета, затем Гуса. Издалека донесся лай, но она не могла понять, с какого направления он исходил. Левая дорожка, по которой она пошла, через полсотни ярдов начала подниматься на холм. Девушка с трудом шагала по выпиравшим из земли шишковатым корням древних кедров. Ей постоянно приходилось уклоняться от хлестких веток бузины.

Она услышала крик. Надеясь, что это был голос Сета, Бекка еще раз окликнула его. В ответ залаяло несколько собак. Тропа сужалась, поднималась вверх и, огибая валуны, сворачивала в сторону. Внезапное сияние солнца заставило девушку закрыть глаза и снова почувствовать приступ головокружения. Споткнувшись, она упала на ягодицы и выставленные руки. Задыхаясь после трудного подъема, Бекка села на небольшой пенек. Она вдруг испугалась, что заблудилась в лесу.

Из последних сил игнорируя вездесущие «шепоты», девушка попыталась обдумать сложившуюся ситуацию. В этот момент к ней прибежала свора собак. Они возбужденно залаяли. Один пес прыгнул на колени Бекки и сбил ее с пенька на землю. Последовало групповое обнюхивание: собачьи носы тыкались в нее повсюду. Затем послышался строгий окрик: «Животные, назад!» Девушка узнала голос Дианы Кинсейл. Но даже если бы ее здесь не было, Бекка все равно догадалась бы, кому принадлежали собаки, потому что они в основном обнюхивали карман, в котором когда-то лежали купленные на пароме бисквиты.

Когда она поднялась на ноги и оттолкнула животных в сторону, к стае присоединился черный пудель. Оскар тащил за собой поводок, а сразу же за ним бежал Гус. Она попыталась схватить его, но лабрадор игриво отпрыгнул назад.

– Собаки, ко мне, – скомандовала Диана.

Животные послушно выполнили приказ – все, кроме Гуса, который отбежал на безопасное расстояние. Посматривая на Бекку и помахивая хвостом, он ожидал большой игры с названием «Охота».

– Они сбили тебя с ног? – спросила Диана. – Я извиняюсь. Мои собаки безвредные, но иногда могут… Эй, подожди! Ты та девочка с велосипедом! Бекка, верно?

Не спуская глаз с Гуса, девушка кивнула головой.

– Все в порядке. Я сидела на пеньке. Просто соскользнула на землю.

Диана тоже посмотрела на Гуса.

– Тебе нужен ремешок для него?

Она сняла поводок с шеи пуделя.

– Оскару он не нужен. Можешь воспользоваться им. Это твоя собака?

– Гус? Нет. Он принадлежит Сету.

– Сету Дэрроу?

Судя по ее тону, Диана знала не только Сета, но и какую-то связанную с ним неприятную историю.

– Какой тропой он пошел?

Когда женщина задала этот вопрос, Бекка снова осознала – как и в день их первой встречи, – что Диана Кинсейл не излучала «шепотов». Она должна была иметь «шепоты». Бекка знала, что они отсутствовали только у мертвых людей. Но Диана была живой, и она не излучала «шепотов». Она не повторяла: запомните, дети – слышал весь мир, как в полночь глухую скакал Поль Ревир. Эта женщина не маскировала своих мыслей.

– По какой тропе он пошел? – вновь повторила Диана.

– Сет? Я не знаю. Похоже, мы с ним разошлись.

– Эта тропа ведет в лес Путни и в лес Меткалфа, – сказала Диана, указав большим пальцем себе за спину. – Он направился туда?

– Не думаю. Я не могу сказать. Просто до меня донесся крик… Извините. Я лучше попробую поймать Гуса.

– Возьми поводок. Вернешь его позже. Ты ведь знаешь, где я живу.

– Вы уверены, что он не понадобится вам?

– Уверена.

Бекка направилась в ту сторону, где видела Гуса. Пес, конечно, снова исчез, но она все равно пошла за ним следом. Тропа поднялась на гребень холма и начала спускаться в ложбину. Девушка все время окликала Гуса. Затем она позвала Сета и вдруг заметила собаку, лежавшую в зарослях папоротника. Пса скрывала тень, но его выдавала желтоватая шерсть. Он тяжело дышал. Его лапы и бока были покрыты грязью. Глаза сияли от блаженства. Гус позволил ей подойти, и Бекка даже подумала, что он поранился. Но его свалила усталость, и только благодаря этой потере сил она прицепила поводок к ошейнику собаки.

– Ладно, пойдем, – сказала Бекка. – Игры закончились. Нам нужно найти Сета. Веди меня к машине.

* * *

Они подошли к краю леса, откуда начиналась главная тропа. Внезапно девушка почувствовала, что все «шепоты» прекратились. Она остановилась и прислушалась. Ее окружала звонкая тишина: ни пения птиц, ни лая, ни криков. Как будто все живое умерло. Но самым худшим было отсутствие знакомого запаха. В воздухе, где прежде ощущалась фруктовая сладость, не осталось ничего приятного. Это казалось неправильным. У Бекки даже заболел живот.

– Деррик, – прошептала она.

Никакого контакта.

– Деррик? – позвала девушка.

И затем, уже интуитивно почувствовав беду, она закричала:

– Деррик!

Девушка помчалась к лугу. Она не имела понятия, куда нужно было бежать. Однако Гус, похоже, догадался, что случилась какая-то неприятность. Он вел себя так, как будто знал направление. Пес принял на себя лидерство. Они одолели оставшуюся часть пути и выбежали на широкий луг. Но вместо того, чтобы вернуться на парковку, лабрадор свернул направо.

Край леса тянулся к ферме, которая располагалась на южной стороне луга. Не добежав до ветхой ограды, Гус снова скрылся за деревьями. Там, на юго-восточном краю леса, начиналась еще одна узкая тропа. Она резко поднималась вверх – сначала по склону холма выше фермы, затем уходила в густую чащу. Подъем был трудным и крутым. Тропа вела к самой вершине холма.

– Деррик? – задыхаясь от бега, крикнула Бекка.

Гус натянул поводок.

– Деррик!

Пес поднялся на задние лапы и залаял. Девушка не смогла удержать его. Лабрадор помчался вверх по тропе, и когда она подумала, что снова может потерять его, он вдруг остановился в пятидесяти ярдах от нее. Собака суетливо начала обнюхивать землю. Бекка решила, что там, наверное, были следы Сета. Деррик, скорее всего, уехал домой. Вот почему она не чувствовала фруктового запаха.

– Сет! – закричала она с таким же отчаянием, с каким прежде звала Деррика.

Когда она поднялась по тропе, собака снова отбежала от нее. На этот раз Гус бросился в сторону – через кусты к самому краю обрыва. Взглянув под ноги, Бекка увидела, что именно вынюхивал пес. На тропе виднелся четкий отпечаток сандалии со странным узором на вмятине от каблука. Рядом рос куст черники со сломанными ветвями. На земле под кустом темнела вмятина, оставшаяся от падения тела.

Бекка не хотела смотреть на нее. Она не хотела знать, что тут произошло. Но, услышав, как жалко скулит лабрадор, она поняла, что там, у основания обрыва, лежало упавшее тело.

Это был юноша. Он неподвижно лежал на дне узкой лощины. Его голова прижималась к стволу дерева. Нога согнулась под неправильным углом.

– Деррик! – закричала Бекка.

Она тут же узнала его. Рядом с ним, подогнув передние лапы, лежал Гус. Желтоватая голова собаки покоилась на бездыханной груди темнокожего парня.

Глава 11

Бекка не помнила тех секунд, когда она, ломая кусты, спускалась по склону холма. Она кричала и звала на помощь. Позже девушка узнала от других людей, что ее голос эхом разносился среди деревьев, вспугивая сов и заставляя стаи ворон подниматься в воздух с громким карканьем. Над лесом Саратоги начали кружить орлы.

Где-то в отдалении она услышала крик Сета. Гус залаял и вскочил на ноги. Шерсть на его холке встала дыбом. Девушка поняла, что напугала его. Она замолчала и склонилась над Дерриком. Земля вокруг его головы была пропитана кровью. Бекка поняла, что лучше не перемещать его тело. Но ей хотелось убедиться, что он жив. Она осторожно прижалась щекой к его виску. Никаких шепотов. Хотя откуда им было взяться?

Спуск с холма занял чуть меньше минуты, однако ей показалось, что прошло минут двадцать или около того. Бекка знала, насколько сейчас было важно время. Она поднялась на ноги и осмотрелась по сторонам. Деррику требовалась срочная медицинская помощь. Она вспомнила о мобильном телефоне и достала его из кармана. На экране появился знак «вне зоны». Сигнал отсутствовал. Слишком много преград и деревьев. Она находилась в густом лесу и в глубокой лощине. Ей нужно было выбраться на открытую местность и поймать сигнал ретранслятора.

– Я вернусь, – сказала она Деррику. – Только вызову помощь.

Сама не зная почему, Бекка тихо добавила:

– Не уходи никуда.

Вскарабкавшись вверх по склону и выбравшись на тропу, она помчалась к лугу. Гус следовал за ней, но девушка больше не тревожилась о собаке. Пес мог бежать куда угодно. Сейчас она думала лишь о Деррике.

Выбежав из леса, Бекка взглянула на экран телефона. Сигнал появился. Дрожащими пальцами, едва попадая на нужные кнопки, она набрала номер 9-1-1. Ей ответил женский голос.

– Помогите, – задыхаясь от бега, произнесла девушка. – Тут произошел несчастный случай. Требуется скорая медицинская помощь. Парень ранен… Сильно ранен. Я думаю, у него нога сломана во многих местах. И там кровь…

– Имя, пожалуйста?

– Его зовут Деррик Мэтисон. Он на тропе…

– Я требую ваше имя.

– Но…

– Назовите имя и дату рождения, пожалуйста. И укажите свой адрес.

Бекка игнорировала эти вопросы.

– Лес Саратоги. Мы около парковки. Через дорогу от берега. Вы знаете, где лес Саратоги?

– Я уже вижу ваше местоположение, мисс. Назовите имя и адрес.

Видит ее местоположение? Бекка быстро осмотрелась по сторонам. Неужели здесь были видеокамеры? Как она могла…

– Вы на моем экране, мисс. Сигнал вашего телефона отслеживается, поэтому я вижу, где вы находитесь. Мне нужно записать ваше имя и адрес.

– Лучше пришлите «Скорую помощь»! – закричала Бекка. – Вот что сейчас вам нужно делать!

Девушка отключила телефон и попыталась оценить ситуацию. Она не могла оставаться здесь и ждать прибытия медиков. Интуиция подсказывала ей, что полиция была уже в пути. Очевидно, странность ее звонка насторожила диспетчера.

Из леса выбежал Сет. Гус увидел своего хозяина и помчался к нему. Бекка последовала его примеру.

– Что случилось? – крикнул Сет.

Она подбежала к нему и, задыхаясь, сказала:

– Я позвонила по девять-один-один. Там, в лесу, на склоне лежит Деррик. Он ранен. По той тропе…

Она указала на лесную дорожку, начинавшуюся у фермерской ограды.

– Я поймала Гуса, но он вырвался и привел меня к месту…

Она схватила Сета за руку.

– Сейчас приедет «Скорая помощь». Мне нельзя оставаться здесь. Поэтому дождись бригаду медиков и покажи им тропу.

Она повернулась и побежала к парковке. Ей казалось, что бегство было единственно возможным выходом из ситуации. Когда приедет машина «Скорой помощи», начнутся вопросы. Кто-то будет записывать имена. Она и так уже усложнила себе жизнь, позвонив по телефону в службу спасения. Теперь номер будут отслеживать. Его покажут во всех телевизионных полицейских сводках. Ты делаешь один звонок, и они открывают на тебя сезон охоты.

Она вдруг поняла, что ее ожидал еще более худший момент. Ей предстояло избавиться от телефона. Она сделала единственный звонок, адресованный не Лаурель, и теперь это могло уничтожить их обоих. Пробежав через луг, Бекка внимательно осмотрела парковку. Она искала место, где можно было спрятать телефон. Девушка надеялась вернуться сюда через несколько дней, поэтому ей требовался укромный тайник, в который не проникала бы дождевая влага.

Доска объявлений, подумала она. То место, где к столбу был прикован цепью чей-то велосипед – возможно, Деррика. Небольшая высота навеса позволила ей встать на цыпочки и просунуть телефон между стропилом и крышей. Но сначала она тщательно вытерла корпус мобильника. На всякий случай.

* * *

До мотеля было очень далеко. Бекка знала, что не сможет одолеть такую длинную дистанцию. Она находилась не в лучшей форме и все же продолжала бежать какое-то время, пока не перешла на быструю ходьбу. В полумиле от леса Саратоги она услышала сирену «Скорой помощи». Рядом, на краю рощи, виднелась проселочная дорога. В одном направлении она поднималась на холм (наверное, к чьей-то ферме), в другом – исчезала среди деревьев. На обочине стоял указатель: «Лес Меткалфа». Надпись на знаке запрещала парковку. Но кто-то нарушил правила и оставил тут свою машину. Бекка подбежала к пикапу, на водительской двери которого было написано: Цветочная ферма «Бухта контрабандиста». Девушка присела на корточки и спряталась за грузовиком. Через несколько секунд мимо нее промчалась машина «Скорой помощи», которая спешила к Деррику.

Подождав немного, Бекка снова двинулась в путь. Она шагала вдоль дороги и молила бога сохранить жизнь ее друга. На пересечении Саратога-Роуд и Второй улицы она свернула направо, затем прошла через парковку местной католической церкви. Дальше начинался переулок, плавно спускавшийся с холма.

Отпечаток ноги ничего не доказывал, размышляла Бекка. В лесу Саратоги имелись миллиарды следов, оставленных людьми. Но тот, который она увидела, был свежим и четким. Кто-то проходил по тропе как раз над тем местом, откуда упал Деррик. Неужели совпадение? Ей очень хотелось, чтобы Деррик поправился. Пусть с ним все будет в порядке, думала она.

Пройдя по переулку, девушка пересекла лужайку с густой и зеленой травой. Тропинка вывела ее на Каскадную улицу, которая шла с востока на запад вдоль края поляны. С левой стороны несколько жирных кроликов мирно жевали траву. Они даже не стали убегать, когда Бекка торопливо прошла мимо них. Зверьки наедали жир и готовились к приближавшейся зиме.

Как только она свернула на парковку мотеля, над ее головой пронесся вертолет. Судя по низкой высоте полета, он направлялся к лесу Саратоги. Возможно, это было одно из тех совпадений, о которых Бекка размышляла минутами ранее, но она интуитивно знала, что появление вертолета имело прямое отношение к медикам и к тяжелому состоянию Деррика. Девушка вспомнила, как много крови вытекло из его головы. Серьезное ранение. Однако она понимала, что парень был жив. Вертолет не стали бы вызывать для доставки трупа.

* * *

Бекка знала, что ей следовало сообщить хозяйке о своем возвращении. Дебби не понравилась ее поездка в лес. «Шепоты» женщины предупреждали, что может случиться беда, и она оказалась права. Но девушка не хотела рассказывать ей о происшествии. Нужно было соблюдать осторожность. Сделав несколько глубоких вдохов, она направилась в офис мотеля.

Все семейство собралось на кухне. Дебби и дети сидели за столом, и перед каждым из них лежал лист бумаги с нарисованной тыквой. Они придумывали узоры.

– Бекка пришла! – закричала Хлоя.

Джош тут же приступил к объяснениям:

– Мы делаем разметку для глаз и рта. Вот! Посмотри!

Бекка уже поняла, что они собирались изготавливать фонари для Хэллоуина.

– Мы купили тыквы на рынке, – важно добавила Хлоя. – Тебе тоже взяли одну. Бабушка сказала, что в этом году мы можем поработать над большими формами. Джош хотел купить такую огромную тыквищу, как этот стол. Но бабуля сказала, что они должны быть одинакового размера.

– Их привез какой-то фермер, – по секрету сообщил Джош. – Поэтому они не идеальные.

– Зато дешевые, – парировала Дебби.

Она встала из-за стола и весело спросила:

– Кому кесадильи?[3]

Бекка почувствовала, как мысли хозяйки, словно щупальца осьминога, протянулись к ней. Она услышала сопровождавшие их «шепоты»: вся поцарапанная… куманика на носках… где ты шлялась… вся такая растерянная… дай мне взглянуть в твои глаза… что он делал с тобой? Все это напугало Бекку – и «шепоты» Дебби, и отсутствие телефона. От кучи неприятностей, взгромоздившихся на ее шею, она стала еще голоднее, чем была.

Девушка призналась, что безумно любит кесадильи. Она спросила, может ли нарезать сыр или как-то помочь у плиты?

– Нет, – ответила Дебби. – Просто садись за стол и делай узоры для фонаря. Потому что скоро будет конкурс на лучшие вырезанные тыквы. Победителя определит Татьяна Примавера.

Хозяйка начала готовить еду, и девушка на миг подумала, что все обойдется. Но затем, когда Дебби сунула поднос в духовку, она повернулась к Бекке и спросила:

– А почему Сет не привез тебя домой, дорогая? Я не слышала грохота его драндулета.

– Мы с ним расстались у кафе, – ответила девушка. – Там кто-то играл на гитаре, и ему захотелось послушать. Мне пришлось идти пешком.

Она надеялась, что хозяйка поверит ей. Пусть Дебби думает, что Сет по-прежнему сидит в кафе.

Женщина взглянула ей в глаза. Бекка смущенно отвернулась и взяла лист бумаги. Не поднимая головы, она усердно смотрела на белый прямоугольник, словно действительно пыталась придумать узор. Впрочем, девушка знала, что разговор о Сете не закончен и что эта тема еще возникнет между ней и Дебби Гриедер.

Часть 2

Лес Саратоги

Глава 12

Глядя на Бекку Кинг, убегавшую к стоянке машин, Сет Дэрроу не знал, что и думать. К счастью, дел у него и без того хватало. Он отвел Гуса к «Сэмми», усадил лабрадора в салон и дал ему чашку с водой. Не будь у него автомобиля, Гус превратился бы в большую проблему. А так, ожидая хозяина, пес мог сидеть на пассажирском сиденье до самого Судного дня. На лесных дорожках ему требовался жесткий присмотр, но в машине он вел себя идеально.

Когда Сет направился к кромке леса, на луг вышла миссис Кинсейл со своими собаками. Встретив ее на полпути, молодой человек рассказал ей о том, что Деррик Мэтисон получил серьезную травму. Он добавил, что машину «Скорой помощи» уже вызвали, и она мчалась сюда.

– Где он? – спросила Диана.

– Я не видел его. Мне только известно, что он упал в лощину у тропы Луговой петли. Парень в очень плохом состоянии.

Миссис Кинсейл искоса посмотрела на Сета, но не стала расспрашивать его, каким образом он получил эти сведения.

– Я пойду туда, – сказала она. – Направь врачей к тропе, когда они появятся.

Она побежала к своему пикапу и, загрузив собак в кузов, направилась к дальнему концу луга.

Через несколько минут послышались нараставшие звуки сирены, возвещавшие о приближении машины «Скорой помощи». Услышав их завывание, из леса Саратоги начали выходить отдыхавшие здесь люди. Группа детей сбежала вниз по тропе со старого аэродрома. Там находилась заброшенная посадочная полоса, воплощавшая в себе мечту какого-то безумного архитектора, который хотел возводить на острове дома для людей, обладавших личными самолетами. Он наивно полагал, что миллионеры будут летать по выходным на Уидби.

Местные малолетние наркоманы, спотыкаясь, спускались вниз от огромного камня, расположенного в середине леса. Его привезли на остров из канадской Альберты как реликт, оставшийся от Ледникового периода. Из леса Путни тоже выбежали люди. Там пролегали туристические тропы, которые петляли по акрам земли, поросшим гаультерией, папоротником, куманикой и хвойными деревьями.

Среди этой толпы была Дженн Макдэниелс. Она бегом помчалась к машине «Скорой помощи». Дженн изрядно вспотела – от головы до лодыжек. На тренировочном костюме виднелись темные пятна влаги. Она готовилась к соревнованиям по триатлону и почти ежедневно бегала на длинные дистанции или ездила на горном велосипеде. Сет знал это. Но обычно она тренировалась ближе к дому, который находился на южном конце острова. Молодой человек не понимал, почему она приехала сюда. И он не мог поверить своим глазам, когда увидел девушку, которая выбежала из леса с другой стороны луга.

К нему приближалась Хэйли. Она жила неподалеку, но прямых путей от ее фермы к лесу Саратоги не было. Кроме того, на парковке отсутствовал семейный грузовик Картрайтов. Что она тут делала?

Сет не успел спросить ее об этом. Как только он посмотрел на Хэйли, она отвернулась. Алый цвет ее лица подсказывал, что она скрывала от него еще больше секретов, чем в тот день, когда они расстались. Разговор между ними не состоялся, потому что прибежавшая Дженн уже схватила Сета за рукав.

– Что случилось?

Малолетние наркоманы, пошатываясь и ухмыляясь, собрались за ее спиной.

– Кто-то в лесу упал с обрыва, – ответил Сет.

Он намеренно не сказал ей о Деррике.

– Не повезло раззяве, – пошутил один из «торчков».

Его друзья рассмеялись. Сет сурово посмотрел в их сторону. Они «светились», как свечи на торте именинника. Им даже не удавалось скрывать свои усмешки. Парни были полностью «укуренными».

– Сейчас приедут медики, – добавил Сет.

Он мог бы и не упоминать об этом. Нараставший вой сирены говорил сам за себя.

– Миссис Кинсейл пошла к раненому. Я жду врачей, чтобы рассказать им, куда идти.

– Ты теперь типа дорожного постового? – спросил один из «нариков».

– Я тащусь от него, – сказал другой.

– Заткнись, Дилан, – огрызнулась Дженн. – И вообще! Возвращайтесь в свою пещеру!

– Ой, детка, как же нам не хватало твоих советов!

– Ну хватит, ребята, – взмолилась Хэйли.

Сет заметил, что она старалась не смотреть на него. Душевные раны после их разрыва по-прежнему кровоточили. Прошло шесть недель, но ее отношение не изменилось. Ему следовало ожидать такого поворота событий. Если бы он не растерял свои мозги, то понял бы, что это началось сразу после его ухода из школы. Он упустил момент, и их любовь иссякла.

Машина «Скорой помощи» свернула с дороги. Когда она, подняв пыль, остановилась на парковке, Сет помахал рукой и направился к ней. Из кабины вышел один из врачей. Юноша быстро и немногословно рассказал ему о ситуации. Он указал рукой на начало неприметной тропы, которая была едва видна с того места, где они стояли. Кивнув головой, врач вернулся в машину. «Скорая помощь», промчавшись прямо через луг, остановилась у края леса. Бригада медиков побежала к тропе, неся в руках носилки и чемоданчики с медикаментами.

* * *

Не в силах сдерживать любопытство, Дженн последовала за ними. Несколько туристов, вышедших из леса, потянулись за ней. «Нарики» остались на лугу. Сет тоже никуда не пошел. Ему хотелось поговорить с Хэйли Картрайт. Почему она оказалась в лесу Саратоги? В этом было что-то странное. Сет понимал, что ему не нужно было лезть в ее дела, но у него имелся важный повод для разговора.

– Хэйли, ты все еще злишься…

– Перестань!

Девушка наблюдала за машиной «Скорой помощи» и за людьми, бежавшими к дальней тропе. Затем она медленно повернулась к Сету. Он по-дурацки открыл рот, восхищаясь ее красотой. Какой милой и симпатичной она была! Какой доброй и умной! Это могло бы показаться чудом, но Хэйли сама не понимала, какой притягательной внешностью она обладала.

– Мы обо всем уже договорились, Сет. Поэтому не начинай.

– Я просто собирался спросить, как ты поживаешь. Разве ты не хотела, чтобы мы оставались друзьями?

– Ты не знаешь, что такое дружба! – сердито заявила Хэйли.

– Она недавно кинула его, – прокомментировал Дилан Купер. – Хотите послушать, как было дело?

Его дружки сдвинулись в плотную группу и зашептались друг с другом.

– Заткнитесь, уроды! – закричала Хэйли. – Лучше сходите в лес и выкурите еще один косячок.

– Я и тебя могу угостить, – ответил Дилан.

– Тебя попросили заткнуться! – с угрозой рявкнул Сет.

Он взял Хэйли под руку и отвел ее подальше от «торчков».

– Что ты здесь делаешь? – спросил юноша.

– А ты что здесь делаешь?

– Я выгуливал Гуса в лесу. Он сейчас сидит в машине.

– А вот у меня нет собаки, которую можно было бы выгуливать. Мне нужно извиняться за это?

– Как ты оказалась здесь? Где твой грузовик? Неужели ты пришла сюда пешком?

Конечно, Сет проявлял излишнее любопытство. Но Хэйли не пошла бы одна в лес. Она была осторожной девушкой.

– Что ты ко мне пристал? Если тебе так хочется знать, мой грузовик стоит у въезда в лес Меткалфа. Я оставила его у указателя. Доволен?

– У въезда в лес Меткалфа?

Сет хотел добавить: «Ты хочешь сказать, у дорожного указателя с требованием: «Не парковаться»? У знака с просьбой воспользоваться Келлер-Роуд, ведущей к этим лесам? Там, где проще всего спрятать грузовик от людей, проезжающих по кольцевой дороге? Мы говорим об этом месте, Хэйли?»

Но он промолчал. Сета тошнило от мысли, что его бывшая девушка скрывала столько тайн.

– Значит, у въезда в лес Меткалфа? – повторил он. – Почему ты оставила там машину?

– Сет, пошел к черту! – закричала она. – Неужели теперь это важно?

Похоже, Хэйли хотела сказать: «Какое тебе дело?» Юноша решил разобраться в возникшем вопросе, но на парковку въехал трафарированный автомобиль из офиса шерифа. «Нарики» быстро зашагали к лесу. Помощник шерифа вышел из машины. Понаблюдав за бегством малолетних «торчков», он вытащил из нагрудного кармана рубашки большие солнечные очки и перевел взгляд на «Скорую помощь». Затем офицер направился к Сету и Хэйли.

– Это от тебя поступил звонок? – спросил он у девушки.

– Какой звонок?

– Доставай все из карманов, – сказал офицер. – Дай мне осмотреть твою сумочку.

– Зачем?

Сет знал, что имел в виду офицер. Очевидно, Бекка воспользовалась своим мобильным телефоном и позвонила по 9-1-1. Он решил «включить дурачка».

– И что вы хотите найти у нее? – спросил юноша. – «Траву» или таблетки? На каких основаниях вы придираетесь к ней?

– Пусть ищет, – сказала Хэйли. – Хотя я не понимаю…

Она передала помощнику шерифа свою сумочку.

– Оставьте ее в покое, – возмутился Сет. – Вы превышаете свои полномочия.

Офицер молча посмотрел на него. Его глаза за темными очками оставались неразличимыми, но рот походил на тонкую линию. Хэйли попыталась разрядить обстановку.

– Все нормально, Сет, – тихо сказала она. – Не говори ничего.

Офицер порылся в ее сумочке и не нашел того, что искал. У Хэйли не было мобильного телефона. В ее семье такие вещи считались непозволительной роскошью.

Помощник шерифа вернул ей сумочку и раздраженно сказал:

– Стойте здесь и никуда не уходите!

Он направился к машине «Скорой помощи». Из леса вышли медики. Следом за ними шагала миссис Кинсейл. Два фельдшера несли носилки, над которыми покачивалась стойка с закрепленной капельницей. Помощник шерифа встретил их на полпути. Они обменялись несколькими фразами.

Затем произошло нечто странное. Носилки с парнем загрузили в машину. Один из медиков забрался в фургон. Второй врач сел в кабину, но водитель почему-то не завел мотор. «Скорая помощь» никуда не поехала. Она вообще не тронулась с места. Это означало две возможности. Либо Деррик Мэтисон умер, и больше некуда было спешить, либо ранения парня оказались настолько серьезными, что врачи не рискнули перевозить его в Каупевилл, где находился госпиталь Уидби. Они решили вызвать вертолет.

– О мой бог! – прошептала Хэйли. – Неужели кто-то умер?

Сет почувствовал озноб по всему телу. Мертвец в лесу. Это было не к добру. Помощник шерифа побежал к парковке.

* * *

– Что случилось? – спросил его Сет. – В каком состоянии раненый парень?

Нашивка с именем говорила, что офицер был помощником шерифа Пикарелли. Очевидно, этот приземистый парень проводил много времени на фермерских рынках, где продавались пирожки домашней выпечки. Он бросил на Сета строгий взгляд, предупреждавший, что вопросы здесь могут задаваться только представителями власти – то есть им.

– Идите за мной, – сказал он. – Я проведу опрос свидетелей.

Он указал рукой на людей, которые собрались на лугу у кромки леса. Сет подчинился, хотя он не видел там ни одного из малолетних «торчков». Наркоманы спрятались в чащобе.

Пикарелли подозвал всех к патрульной машине и переговорил с кем-то по рации. Закрытые окна не позволили Сету понять, о чем шла речь. Закончив доклад, офицер опустил стекло и приступил к составлению списка свидетелей. Люди поочередно подходили к нему, и он спрашивал у них имена и фамилии. После этого офицер заносил информацию в лаптоп, закрепленный на приборной панели. Проверив данные, он важно кивал головой.

– Все в порядке. Вы можете идти. Мы будем в контакте.

Похоже, никто не знал, о каком контакте он говорил.

Когда очередь дошла до Сета, юноша назвал фамилию и имя. Он мог бы и не делать этого, потому что остров населяли десятки Дэрроу, и офицер был знаком с каждым из них. Дед Сета имел пятерых братьев, и все они жили на Уидби.

Помощник шерифа внес данные юноши в компьютер. Сет подтянул джинсы и приготовился уйти. Внезапно порядок действий изменился. Пикарелли вышел из машины и открыл заднюю дверь.

– Забирайся внутрь, – сказал он.

Его строгий тон не предполагал ничего хорошего.

Глава 13

Нужно было позаботиться о собаке. Сет окликнул Хэйли.

– Гус сидит в «Сэмми». Забери его пока к себе.

Как только он оказался на заднем сиденье «Лендкрузера», дверь захлопнулась. Юноша услышал крик девушки:

– Сет, что ты еще натворил?

Машина, проехав через луг и парковку, повернула на юг. Они помчались по Саратога-Роуд.

– Так вы скажете мне, что происходит? – спросил Сет.

– Распоряжение суда, сынок, – ответил Пикарелли. – Выдан ордер на твое задержание.

Распоряжение суда? Сет не был экспертом в юридических терминах, но он знал, что слово «ордер» означало предписание суда. Судья велел арестовать его. Но почему? Он не мог найти причины для такой строгой меры. Тем не менее Сет почувствовал небольшое облегчение – если бы его везли в муниципальную тюрьму, арест проходил бы другим образом.

Через полчаса они подъехали к офису шерифа, расположенному в центре Каупевилла. Сет подумал, что машина остановится перед зданием, но они направились к боковым воротам. Железные створки, словно пасть акулы, открылись перед ними, и автомобиль спустился по пологому пандусу на большую закрытую парковку. Помещение походило на подземный гараж, из которого имелся только один выход. Сбежать отсюда было невозможно.

Когда ворота с грохотом закрылись, атмосфера обреченности настолько напугала Сета, что он едва не выпрыгнул из штанов.

Он знал это место, хотя и не бывал здесь прежде. Оно было частью истории их острова. Прямо за толстой металлической дверью, на которую смотрел юноша, находилась небольшая комната, где на столе стоял спиртометр, определявший промилле выпитого алкоголя. Там проверяли водителей, заподозренных в употреблении спиртного. Однажды в той комнате парень – всего лишь на год старше Сета – вытащил из-за пояса пистолет и убил двух помощников шерифа.

Пикарелли вышел из машины и открыл дверь Сета. Крепко сжав руку юноши, он повел его к металлической двери. Сет ничего не понимал. Неужели помощник шерифа думал, что он водил машину в пьяном виде?

Ситуация немного прояснилась, когда они, пройдя мимо стола со спиртометром, вошли в отдел регистрации задержанных лиц. Здесь служащие мало улыбались посетителям и не приветствовали вновь поступавших правонарушителей. Но они по крайней мере делились информацией с теми людьми, на которых оформляли личные дела. Такое оформление начиналось с просьбы снять одежду. Затем проводился тщательный обыск. После этого у человека брали отпечатки пальцев. Чуть позже Сету указали, что он не оплатил два штрафа за превышение скорости. В одном случае он проехал по трассе № 525 на скорости семьдесят миль в час, в другом – по Лэнгли-Роуд на скорости шестьдесят три мили в час. Причина была одна и та же: он боялся опоздать на паром. Но на острове к подобным нарушениям относились очень серьезно. Представителям власти не нравилось превышение скорости, и им не нравились нарушители правил дорожного движения, которые не оплачивали выписанные штрафы.

Сет забыл о штрафных квитанциях.

– Я готов оплатить их хоть сейчас, – умолял он инспектора.

Это была наивная ложь, потому что в его бумажнике имелось лишь пять долларов и тридцать восемь центов. Инспектор вежливо сказал, что время для простых решений закончилось, и процесс перешел на другую стадию. Судья выписал ордер на его имя. Отныне залог составлял тысячу долларов. Если он не заплатит указанную сумму, его отправят на ночь в арестантскую камеру, а завтра судья из города Окхарбор свяжется с ним по видеосвязи и пояснит, что штрафы за превышение скорости являются обязательными для каждого гражданина Америки.

Слова «Извините, я просто забыл!» не помогли. Его отвели в комнату для допросов и предложили «подумать о возможных вариантах». Стены помещения были выкрашены в цвет грязных банановых шкурок. Обстановка включала в себя стол, табуретку, стул и большое окно, из которого можно было видеть дежурного офицера, сидевшего за стойкой с телевизионными мониторами. Похоже, он наблюдал за юношей, потому что помахал ему рукой, затем погрозил кулаком и покрутил указательным пальцем у шеи, намекая на повешение. Сет понял, что ему не удастся повеситься в комнате для допросов. Впрочем, он и не хотел лишать себя жизни. К тому же, оставаясь в трусах и носках, он не смог бы изготовить удавку.

Так как ему запретили прикасаться к стулу, он сел на табурет. Сложив руки на столе, Сет опустил на них голову и постарался представить себе, что случится с ним дальше. Естественно, его арест не понравится родителям.

Когда он объявил им, что бросает школу, они сначала не так его поняли. Родители подумали, что их сын решил перевестись в технический колледж, основанный в 1895 году в старом здании на углу Бейвью Корнер. Тогда он сказал им, что вообще не собирается учиться. К счастью, они не расстроились до такой меры, как это могли бы сделать другие родители. Они понимали диапазон его способностей. Они ценили его талант и увлечение гитарой. Родители Сета сами были артистами. Поэтому они усадили сына в гостиной и выдвинули условия для его новой жизни: репетитор для изучения пяти обязательных предметов общего образования, работа на полставки и постоянные репетиции в трио, с которым Сет уже четыре года играл цыганский джаз Джанго Рейнхардта. Пока ему удавалось выполнять лишь два условия. Он работал в «СтарСтор» и солировал в джазовом трио. Но первый пункт договора оставался нереализованным.

Родители не знали об этом. Она думали, что все свободное от работы время он посвящал урокам и гитарным струнам. Сет не хотел попадать под лучи их радаров. Он надеялся утаить от них информацию об аресте и судебном ордере. С другой стороны, будучи простыми артистами, они не смогли бы внести залог в тысячу долларов и вытащить его отсюда. Да и о штрафах им говорить не следовало.

Через двадцать минут дверь открылась. Сет поднял голову и хрипло сказал:

– Я имею право на телефонный звонок. Вы должны предоставить мне такую возможность.

– Может, хочешь коки или сэндвич? – спросил офицер.

– Я хочу позвонить своим родственникам.

Кивнув головой, офицер покинул комнату. Ожидание Сета продолжилось. В какой-то момент он даже подумал, что помощники шерифа решили повторить достижение Александра Белла и начали изобретать телефон. Наконец в комнату вошел другой офицер. Судя по внешности, он ежедневно поднимал гири и выжимал штангу в своем гараже.

– Я жду, когда мне разрешат позвонить, – напомнил Сет.

– Ситуация изменилась, – ответил мужчина. – К нам едет старший помощник шерифа. Он хочет поговорить с тобой.

– Зачем я понадобился ему? Вы что-то скрываете от меня? Я задержан за неоплаченные штрафы, которые были наложены за превышение скорости. Это что, самое тяжкое правонарушение на острове Уидби?

– Старший помощник только что закончил осматривать место преступления, – сказал офицер. – Он хочет увидеться с тобой.

Место преступления? Сет проглотил комок слюны, застрявший в горле. Собрав последние остатки храбрости, он попытался возразить:

– Меня привезли сюда из леса Саратоги. Спросите у Пикарелли. Как я могу быть причастным к какому-то преступлению?

– Дело в том, что данное преступление было совершено как раз в лесу Саратоги, – ответил офицер.

* * *

Прошло еще два часа. Сета вывели в туалет и снова вернули в комнату для допросов. Такое долгое ожидание предполагало, что у представителей власти возникли непредвиденные проблемы. Наконец ему разрешили позвонить по телефону. Он объяснил это тем, что старший помощник шерифа не приехал. Сет почувствовал облегчение. Если их босс не потрудился встретиться с ним, то вряд ли его считали подозреваемым в совершении преступления.

Когда ему представилась возможность позвонить, Сет сразу же подумал о деде. Его родители не могли оплатить залог, и им вряд ли удалось бы занять денег. Они места себе не находили бы, представляя своего единственного сына в тюремной камере – на бетонной полке, с тонким матрацем, одеялом и подушкой. Поэтому он позвонил своему деду, Ральфу Дэрроу. Парень знал, что старику придется ехать в Каупевилл. Но он появится с наличкой, оплатит залог и заберет его из тюрьмы. В этом Сет не сомневался. Ральф был лучшим в мире дедом.

Долго ждать не пришлось. Наверное, старик гнал свой древний «Форд» на предельной скорости. Увидев деда, Сет извинился за то, что отвлек его от личных дел. Но для Ральфа семья была важнее всего на свете. Когда их взгляды встретились, юноша понял, что дед не будет читать лекции или обвинять его в безалаберности. Он придерживался других форм воспитания.

Пригладив длинные седые усы, Ральф обнял внука и сжал ладонями его затылок.

– Любимый внук, ты делаешь мою жизнь интересной. Хочешь что-нибудь сказать?

– Пока нет, – ответил Сет.

* * *

На всем пути от Каупевилла до Ньюман-Роуд, где располагался дом Ральфа, они хранили молчание. Было уже темно, и дед уделял все свое внимание дороге. «Нам, старикам, – говаривал он, – не следует сбивать оленей на закате жизни». Ральфу нравилось использовать старый островной говор, хотя в свое время он был выпускником Стэнфордского университета, аспирантом «Кал Теха» и физиком-ядерщиком. Об этом мало кто знал. Он всегда любил что-то строить или мастерить. Те годы, которые Ральф Дэрроу провел в большом мире, запомнились ему «часами пик» на магистралях Калифорнии и скучными дежурствами в лаборатории. Поэтому, уволившись, он вернулся на Уидби и быстро обрел славу искусного плотника.

Его дом находился на восточной стороне Ньюман-Роуд. Эта дорога создавала полукруг, который начинался от шоссе и заканчивался в центре поселка Фриленд. К особняку вела ухабистая подъездная аллея. Старик намеренно оставил ее такой, потому что он ненавидел гальку и асфальт. Будь его воля, Ральф даже не стал бы возводить дом на своей территории. Но в то время он был женат, и бабушка Сета, тогда еще живая и здоровая, не согласилась бы перевозить детей из городской квартиры в брезентовую палатку. Ральфу пришлось обзавестись домом, который он построил своими руками. С тех пор прошло сорок два года. Его особняк успел сродниться с этой красивой долиной.

Когда они вошли в гостиную, Ральф указал внуку на одно из двух кресел, стоявших у камина. Он развел огонь, сел и, вытянув ноги, опустил каблуки на низкий бортик, инкрустированный речными камнями. Сет присоединился к нему. Он осмотрел комнату, которую знал с ранних лет. Здесь все было сделано руками его деда – все, кроме фотографии на каминной полке. Хотя снимок тоже сделал он: их семья на выпускном вечере Сары в старшей школе Южного Уидби. Неужели я выглядел так же глупо на том фото, которое забрала Хэйли, подумал Сет. Да, на вид он был немного бестолковый, и теперь, когда сестра Сара училась в Стэнфорде, люди спокойно могли говорить, что их семья была не без урода.

Сет печально вздохнул. Ральф выжидающе посмотрел на него. Проследив взгляд внука, он понял, что творилось в его сердце. Дед уловил печаль юноши о том, что судьба не позволила ему стать таким же умным и преуспевающим, какой была его старшая сестра.

– Похоже, всю нормальную ДНК уже использовали, когда я появился на свет, – сказал Сет.

– Ты это о чем? – спросил Ральф.

– О Саре. Весь хороший генофонд нашей семьи ушел на нее. Фигурально выражаясь, я сэндвич с индюшатиной, а она – обед на День благодарения.

Ральф хмыкнул.

– Многие люди отмечают День благодарения только из-за вкусных сэндвичей, – сказал он.

– Ты знаешь, о чем я говорю. Иногда меня тошнит от этого.

– От какого «этого»?

– От того, что я семейный неудачник.

– Ты считаешь себя неудачником?

– Определенно.

Старик задумался на несколько мгновений. Казалось, он прислушивался к шипению и треску поленьев в камине. Затем он опустил руки на подлокотники кресла и поднялся на ноги.

– Иди за мной, любимый внук.

Ральф направился в прихожую. Он надел старую куртку, взял один фонарик и второй передал Сету. Они вышли во двор и зашагали к лесу. Ну, началось, подумал Сет. Ему нужно было позаботиться о Гусе. Он должен был забрать со стоянки свой «Фольксваген». Но, зная деда, юноша не стал спорить с ним. Если Ральф что-то затеял, ничто не могло отвлечь его от этого. Даже внук. Сет послушно следовал за стариком.

Дед шел к лесу, который темнел за его задним двором. Чуть дальше начиналась тропа, исчезавшая за деревьями. К ней вела узкая тропинка, протоптанная Ральфом через густую траву, разросшуюся повсюду, словно инопланетная зараза. Пройдя по лесной тропе, они свернули на следующую дорожку, затем – на другую. Наконец Сет понял, куда вел его дед. Оставалось узнать причину этой странной ночной прогулки.

Они вышли на небольшую поляну размером в четыре парковочных места. На ней росли две старые тсуги, которые, пересекаясь стволами, создавали некое подобие буквы «V». Их толстые ветви служили основанием для домика, построенного на относительно большой высоте. Напротив деревьев на поляне лежало старое бревно, поросшее лишайником. Очистив его от мокрой листвы, Ральф сел на импровизированную скамью. Сет сделал то же самое, и они осветили лучами фонарей небольшой дом, стоявший на ветвях двух деревьев в пятнадцати футах над землей.

К домику вела деревянная лестница. Перед невысокой дверью имелась обзорная веранда. По бокам виднелись два остекленных окна. Металлическая крыша венчалась вытяжной трубой, что говорило о печке внутри дома. Ральф указал рукой на строение.

– Вот, внук, смотри! Разве это работа семейного неудачника?

– Я почти не пользовался им, – произнес Сет. – Только создал для тебя еще одну проблему.

– Дело не в сроках использования. Тут главное – качество постройки. Взгляни на дом. В нем чувствуется мастерство. Ты был тогда творцом и художником.

– Нет, дедушка. Это ты показывал мне, что делать.

– Мы все так начинаем. Затем приходит знание. Но на другом конце обучающего процесса всегда должен быть умный и талантливый ученик, который позже сможет создать что-то прекрасное.

Сет посмотрел на домик. Строение имело только одну комнату, но он знал, что внутри все было идеально. Именно так учил его строить Ральф Дэрроу. Крыша не боялась дождя и снега. При растопленной печи тепло сохранялось внутри даже в очень холодные дни.

Пока они рассматривали дом на деревьях, Ральф полюбопытствовал:

– Где ты оставил «Сэмми»?

Сет сказал ему, что «Фольксваген» стоял на парковке в лесу Саратоги.

– А Гус? – спросил старик.

– Его взяла Хэйли.

Ральф отвернулся. Уголки его губ изогнулись вниз. Он пригладил длинные усы.

– Хэйли, – со вздохом сказал старик. – Взгляни на деревья. Ты знаешь, что эта порода не поддается шлифовке? Не важно, как ты будешь стараться. Просто древесина тсуги начинает крошиться, и все.

Он имел в виду, что внуку следовало принять возникшую ситуацию и позволить Хэйли уйти – позволить уйти всему тому, что было связано с ней. Только так Сет мог бы продолжить свою жизнь.

– Я понимаю, – ответил юноша, – но ничего не могу поделать с собой.

– Даже ради самого себя?

– Не получается, – признался Сет.

– Почему ты поехал туда? – спросил Ральф. – Почему из всех мест ты выбрал лес Саратоги?

Сет знал, что дед тревожился о Гусе. Он хотел понять, почему его внук выгуливал почти необученную собаку в таком большом лесном массиве.

– Это была плохая идея, – угрюмо согласился юноша. – Я принял необдуманное решение.

– Вот именно, что необдуманное, – сказал старик. – Я рад, что ты понял свою ошибку. Теперь давай мы как-нибудь исправим ее.

Глава 14

«Как-нибудь» началось с возвращения «Сэмми». Направляясь к лесу Саратоги, Ральф выбрал маршрут, проходивший мимо Лаун-Лейк. Озеро блестело в лунном свете как серебряная монета. В неподвижной воде отражалось звездное небо. Сет мог сказать по молчанию деда, что тот переживал за него. Старику не нравилось, что его внук считал себя таким неудачником. Ральф печалился о том, что Сет еще не смирился с потерей Хэйли Картрайт.

Они подъехали к лесу с противоположного направления – не по той дороге, по которой Сет прибыл сюда утром. Шоссе проходило через лесистую местность. По сторонам мелькали хвойные деревья и бесчисленные ответвления проселочных троп, поросших мхом, травой и папоротником. На парковке у леса Саратога они остановились рядом с маленьким «Сэмми». В ночной темноте «Фольксваген» выглядел печальным и брошенным. Сет подумал, что дед высадит его и вернется обратно домой, но Ральф заглушил двигатель «Форда» и вышел из машины вместе с внуком.

Сет поблагодарил его за оплату залога, поездку в Каупевилл и доставку к «Сэмми». Старик отмахнулся рукой и прочистил горло. Юноша понял, что дед собирался сказать ему какое-то напутствие.

– Сейчас для Гуса сложное время, любимый внук.

– В смысле? – спросил Сет.

– Пусть собака какое-то время побудет у меня. Я позабочусь о ней.

Его слова обидели юношу. Сет даже удивился, как сильно он расстроился. Ральф подарил ему щенка и теперь решил забрать Гуса обратно, сказав всего лишь десять кратких слов. Это казалось неожиданным ударом, словно кулак деда вонзился прямо в его сердце. Конечно, Ральф понимал, какие чувства возникнут у внука.

– Иногда жизнь похожа на лесную чащобу.

– О чем ты говоришь?

– Ты не можешь тренировать собаку и одновременно быть ей другом. Сначала идет тренировка. А дружба приходит потом. Насколько я понял, сейчас тебе нужно уладить кучу важных проблем. Обучение Гуса не входит в их перечень. Давай ты выделишь для них месяц-другой и приведешь свои дела в порядок. Тем временем пес поживет у меня.

– Это из-за Хэйли, верно? – со злостью спросил Сет. – Из-за того, что я отдал Гуса Хэйли, а не кому-то другому? Но когда помощник шерифа арестовывал меня, рядом была только она.

Ральф покачал головой:

– Видишь ли…

Он собирался сказать, что Хэйли Картрайт являлась только фрагментом общей картины. Внезапный звонок телефона оборвал его на полуслове. Дед и внук взглянули друг на друга и осмотрелись по сторонам, пытаясь определить источник звука. Они направились к навесу, под которым располагалась доска объявлений. Звонки прекратились. Через несколько секунд они возобновились снова. Найти телефон оказалось нетрудно. Он лежал на одной из стропил.

Сет услышал только часть беседы. Ральф по старой привычке начал разговор с любимого: «Я-я-ху-у!» Затем он сердито спросил:

– Что значит «кто это?» А сами вы кто, черт возьми?.. Я просто услышал звонок, пошел на шум и обнаружил телефон… Лес Саратоги, около Лэнгли… Вы с ума сошли… Мэм, мне семьдесят два года. У меня болят глаза, и я ни за что не поеду ночью в такую даль… Не учите ученого. Если вам так нужно, пришлите кого-нибудь за ним… Ральф Дэрроу… Вы свои проблемы на меня не переваливайте!

Он со щелчком закрыл телефон и сунул его в карман.

– Копы, – пояснил старик. – Сегодня кто-то позвонил с этого телефона по номеру девять-один-один и сообщил о парне, упавшем в лесу с утеса. Тебе известно что-нибудь об этом?

Сет покачал головой. Ральф полминуты пристально смотрел на него.

– Если я не буду знать правду, то не смогу помочь тебе.

– Тут нечего знать, – ответил юноша.

* * *

Дед уехал в том направлении, откуда они прибыли. Этот маршрут проходил мимо цветочной фермы, где жила семья Хэйли Картрайт. Сет решил заглянуть в мотель «Утес» на окраине Лэнгли. Он не знал, какой гостевой номер занимала Бекка Кинг. Некоторые окна были освещены, но ему не хотелось стучать во все двери. Юноша понял, что ему придется поговорить с Дебби Гриедер.

Он зашагал к крыльцу ее офиса. Дверь оказалась незапертой, и звон колокольчика предупредил хозяйку о визите потенциального клиента. Она вышла из своих апартаментов. В соседней комнате звучали детские голоса. Очевидно, Джош и Хлоя смотрели телевизор и о чем-то спорили друг с другом.

– Здравствуйте, миссис Гриедер, – вежливо сказал Сет. – Извините за беспокойство, но Бекка забыла кое-что в моей машине. Я не знаю, в каком гостевом номере она живет.

Дебби посмотрела на него с таким отвращением, как будто она была учительницей, а он – чумазым учеником, в волосах которого ползали вши.

– Что она забыла?

– Мобильный телефон. Наверное, он выпал из ее кармана. Я убирал машину и нашел его.

Дебби протянула руку.

– Давай его сюда. Я передам.

– Мне нужно поговорить с ней, – сказал Сет. – Хотя бы секунду или две. Это не займет много времени.

Ему хотелось добавить, что он не должен отчитываться перед Дебби Гриедер – что она не мама Бекки и не ее родственница. Однако он благоразумно промолчал. Возможно, Сет не отличался особым умом, но и глупым он тоже не был.

– Держись подальше от этой девочки, Сет Дэрроу, – прошипела Дебби. – Ей всего лишь четырнадцать лет.

– Я знаю. И она не интересует меня в таком смысле.

– Тогда в чем твой интерес?

– Клянусь, ни в чем. Днем мы потеряли Гуса в лесу, и там кое-что случилось. Я хотел рассказать ей об этом.

Судя по выражению ее лица, Дебби не верила ему. С таким же успехом он мог убеждать ее в том, что луна была сделана из лимбургского сыра. Тем не менее хозяйка мотеля сказала:

– Бекка живет в комнате четыре-четыре-четыре. Только не задерживайся. Уже поздно.

Сет так быстро вышел из офиса, что кинжальные взгляды Дебби, нацеленные в его спину, не попали в цель. Он нашел нужный номер и постучал в дверь. Когда Бекка вышла на порог, на ней была ночная пижама. Сет удивился этому. Неужели она ложилась спать в такую рань? Кроме того, на ее лице отсутствовали очки и слой макияжа. Она выглядела совершенно другой. Глаза девушки покраснели от слез. Похоже, она недавно плакала.

Сет думал, что почувствует симпатию к ней. Но вид Бекки вызвал у него волну возмущения. Юноша внезапно вспомнил, как его часами держали в камере, как он тревожился о родителях и их ответных мерах. Сет вспомнил, как в ожидании допроса думал о той путанице, в которую он превратил свою дружбу с Хэйли. Его ум кипел от бешенства – от всего, что он хотел сказать Бекке. Ведь из-за нее он сначала потерял собаку, а потом едва не поссорился с дедом, и если…

Внезапно Бекка, закрыв уши, закричала:

– Прекрати! Я виновата! Я прошу прощения!

Она подбежала к кровати и, встав на колени, начала что-то искать. Когда Сет увидел, какой предмет она подняла с пола, его лицо покраснело от ярости. Сжав в руке айпод, девушка всунула в ухо наушник. Какого черта, подумал он. Эта дура решила послушать музыку?

– Что ты делаешь? Удели мне хотя бы минуту внимания! Мы должны поговорить, понимаешь? Меня посадили в тюремную камеру. Они задавали хитрые вопросы. Когда мы приехали на лесную парковку, зазвонил твой телефон. Мой дед нашел его, и тогда… Может быть, ты вынешь эту затычку из уха и послушаешь меня?

– Он зазвонил? – прошептала Бекка. – Мой телефон зазвонил?

По какой-то необъяснимой причине она заплакала.

– На другом конце линии были копы, – сказал Сет. – Они пытались выследить владельца телефона. Деду велели привезти мобильник в офис шерифа. Но он ответил, что пусть они сами к нему приезжают. Черт, меня это бесит! Может, ты перестанешь слушать музыку?

– Здесь нет никакой музыки! – закричала Бекка. – Без этого устройства я не могу находиться рядом с тобой, пока ты находишься в таком настроении. Сам послушай.

Она вытащила из уха наушник и передала его юноше. Сет поморщился от громкого шквала статического шума. Проклятье, подумал он. Кто эта девчонка? Гостья из другой галактики?

Девушка не на шутку расплакалась. Бекка схватила подушку и вцепилась в нее обеими руками. Она пыталась что-то говорить, но слова чередовались с громкими всхлипами. В конечном счете Сету удалось сложить куски истории, которую девушка поведала ему. Лишившись телефона, она потеряла возможность звонить матери. Без телефона она чувствовала себя такой одинокой, что просто умерла бы, если бы не рассказала кому-нибудь часть правды.

Ее отчим убил делового партнера. Затем он узнал, что падчерице стало известно о его преступлении. В свое время он с ее помощью обворовывал наивных пожилых людей, которые хотели инвестировать деньги в надежное дело. Бекка не могла назвать полученных сумм и куда именно вкладывал их Джефф Корри, но все это было связано с убийством его партнера. Она не могла пойти в полицию и дать показания. Ей никто не поверил бы, потому что при сборе информации она пользовалась какими-то сомнительными методами. Когда ее отчим обо всем догадался, Бекка с мамой сбежали от него. Естественно, Корри отправился в погоню. Он был опытной ищейкой.

– Я рассказывала ему, что хотели инвесторы. Понимаешь?

Бекка огорченно всхлипнула.

– Я точно знала, что им было нужно. Получив от меня информацию, Джефф действовал наверняка… Я советовала ему, что нужно было говорить клиентам. Мне тогда казалось, что мои подсказки помогали ему с их инвестициями. Отчим объяснял мне, что многие люди боялись перемен. Будучи начинающими вкладчиками, они не знали, как получить максимальную выгоду. А я была той, кто могла сообщить ему об их сокровенных желаниях…

Сет чувствовал себя одним из мультяшных персонажей, которому для понимания требовался сильный удар по голове. О чем вообще она говорила? Та часть, которую он уяснил, касалась матери Бекки. Телефон был их единственной связью. Но мобильник пропал, и теперь ситуация превратилась в ад. Хотя Сет боялся худшего. Эта девчонка могла сойти с ума.

– Телефон, – рыдая, повторяла Бекка. – Мне нужен мой телефон.

– Копы считают его важной уликой, – сказал юноша. – Если он попадет к ним в руки, они отследят все звонки.

Сет сел на кровать. Бекка тоже опустилась на краешек постели. Он заботливо обнял ее за плечи.

– Вряд ли они что-то отследят, – возразила Бекка. – Мы купили телефоны в «Семь-одиннадцать».

– И как вы расплатились за них? Надеюсь, наличкой?

– Кажется, нет. Мама никогда не пользовалась банкнотами. Она расплатилась кредитной карточкой.

Еще Бекка вспомнила, что мать, передавая ей телефон, запрограммировала его на единственный номер – номер ее вновь купленного мобильника.

– Если она использовала кредитную карточку, – копы найдут ее, – сказал Сет.

Плечи Бекки начали подрагивать. Она потерпела полное поражение. Ее действия привели к провалу их побега. Она подставила маму и вовлекла Сета в кучу неприятностей.

– А с тобой что случилось? – спросила Бекка. – Я не понимаю, за что тебя посадили в тюремную камеру.

Юноша рассказал ей немного подправленную версию своих приключений. Она имела отношение к неоплаченным штрафам за превышение скорости и к его деду, который внес залог. Он не стал говорить о Гусе и Хэйли. И он скрыл от Бекки несколько других деталей. Но затем она задала вопрос, который едва не аннигилировал его уловки.

– Странно, – сказала она. – Ты был согласен оплатить залог, не так ли? Почему же они так долго держали тебя в камере?

При обычной процедуре копы действительно не «мариновали» бы его в комнате для допросов. Ему не хотелось говорить ей правду. Он осторожно ответил:

– Дело было не в залоге. Я позвонил, и мой дед оплатил его. Но меня хотел допросить старший помощник шерифа.

– Зачем?

– Из-за Деррика Мэтисона. Из-за ссоры, которая случилась между нами.

– И почему вы поссорились?

– Из-за Хэйли.

– Хэйли Картрайт?

– Это он привел наши отношения к разрыву. Одним вечером я застал их в объятиях друг друга. Они целовались.

Бекка не могла поверить своим ушам.

– Но ведь он новичок в старшей школе, – прошептала она.

Сет бросил на нее укоризненный взгляд.

– Как будто это важно? В любом случае они одногодки. Обоим по шестнадцать лет. Да, Хэйли старшеклассница, но для нее школьный статус – не главное. Для нее теперь многое не главное. Что может быть важным для девушки, когда парень запускает руки под ее блузку… Черт! Забудь все это! Мы с ней расстались, и пусть оно так и будет.

Дверь распахнулась. Дебби Гриедер переступила порог. Сет поспешно сбросил руку с плеч Бекки. Парень вскочил на ноги и отошел на три шага, но, судя по злому оскалу миссис Гриедер, он сделал это слишком поздно.

Глава 15

Лицо Дебби пламенело от ярости. Ее шрам на лбу был белым, как молния. Она вошла в комнату, словно трактор, катившийся по полю. Ее голос звучал тихо, потому что соседний номер занимала семейная пара. Но ей не нужно было кричать. Все ее эмоции выражались в свирепой усмешке.

Бекка не успела вставить в ухо наушник слухового устройства. Ее передернуло от громких «шепотов» Дебби. Мысли женщины смешивались с «шепотами» Сета и с тем, что они оба говорили вслух. В голове Бекки воцарился хаос. Она перевела взгляд на свои ноги. Это заставило ее выглядеть преступницей, почувствовавшей свою вину.

– Чем вы тут занимаетесь? – прошипела Дебби. – Я сказала, никаких гостей в вечернее время!

Вот ты как со мной… думала, я не знаю… начинается невинно, а затем…

– Я говорила тебе, никаких парней.

Всегда одно и то же…

– Мы с тобой заключили договор, и ты нарушила…

Ложь… они всегда лгут…

– Миссис Гриедер, – сказал Сет, – это не то, о чем вы подумали.

Ты пришел сюда… дрянь… думаешь, я не знала… опять наркотики… он был похож на тебя… избивал ее… только не в этот раз… никаких парней…

– Неужели на острове не осталось девушек твоего возраста? Решил совратить малолетку?

– Я? У меня и в мыслях такого не было. Я пришел, чтобы…

Она сумасшедшая… нет-нет… держи себя в руках…

– Покажи ее мобильный телефон. Ты обманул меня, верно?

Контролируй себя… помни… Боже, дай мне… сумасшедшая… лес Саратоги… опять повторяется…

– Ты говорил, что вы выгуливали собаку. Где теперь твоя собака? Где этот пес?

– Гус? Он у Хэйли. Когда коп усадил меня в машину, я попросил ее…

О боже… в лесу… вот где они принимали наркотики…

– Коп? Полиция? Ты устроил дебош? Хэйли отшила тебя, и ты решил отомстить ей?

– Я ничего не устраивал, миссис Гриедер.

Оставайся спокойным… она скоро устанет… не здесь…

– Тогда почему ты пришел сюда? И ты, Бекка Кинг, почему ты все время молчишь?

Почему молчу, подумала Бекка. Потому что «шепоты» летали по комнате, словно завывавшие призраки. Потому что она не знала, кому принадлежали те или иные мысли. Но главной причиной того, что она не отрывала взгляд от пола, была обувь Сета. Парень носил сандалии, которые она видела на его ногах постоянно. Но теперь ей удалось рассмотреть их подошвы, и это заставило ее окаменеть. Она не могла отвести от них взгляд и не могла ответить на вопрос Дебби. Впрочем, ей и не пришлось говорить. Женщина снова набросилась на Сета.

– Так почему ты пришел сюда? Где мобильный телефон, который ты хотел вернуть? Или ты принес что-то другое? Что именно? Показывай!

Затем она начала носиться по комнате, как часто делала в других ситуациях. Только теперь она открывала и закрывала ящики, проверяла полки шкафа и осматривала пол под кроватями.

Не здесь… ну давай же… снова нет… не похоже, что тут… ради бога… этим всегда и кончается… так же было и с Шоном…

– Хорошо, я все скажу, – закричал Сет. – Мобильник Бекки забрали копы. Я хотел предупредить ее. На тот случай, если она начнет искать его. Я пришел, чтобы уберечь ее от неприятностей. Бекка, подтверди мои слова.

Но от стен отскакивали «шепоты»: копы… мобильник… дрянь… я знаю, что вы делали… лжецы… такие же лжецы, как Шон. Обрывки мыслей напоминали шары в детском аттракционе. Бекка чувствовала, как они попадали в ее мозг и проваливались в живот. Она знала, что, если их поток не остановится, ее скоро вырвет.

– Это Деррик, – сказала девушка. – Все из-за Деррика. Его столкнули с тропы в лесу Саратоги. Мы с Сетом были там. Искали убежавшую собаку. Деррика отвезли в госпиталь. Это все из-за него. Сначала я думала, что он сам упал. Но его столкнули в лощину. Вот что там произошло.

Затем Бекка посмотрела на Сета. Он вздрогнул, увидев ее лицо. Наверное, юноша понял, о чем она думала. Его верхняя губа встревоженно приподнялась вверх. Но он не знал, что Бекка видела на тропе – как раз над тем местом, где лежало переломанное тело Деррика. Она не могла сказать ему об этом. Не здесь и не сейчас. Возможно, никогда.

– Я лучше пойду, – с усталым вздохом сказал Сет.

Он торопливо выполнил свое обещание. Через несколько секунд после того, как за ним закрылась дверь, снаружи послышались звуки отъезжавшей машины. В наступившей тишине Бекка уловила дыхание Дебби. С каждым ее вдохом приходили новые «шепоты»: только не опять… дрянь, которую они используют… что же случилось в лесу… Дебби направилась к двери. Она сказала, что сама сообщит Джошу о бедном Деррике. Остановившись на пороге, женщина снова повернулась к Бекке.

– Я не смогла бы управлять мотелем, если бы делала поблажки слишком резвым школьникам. Чтобы больше никаких парней! Запомнила?

Девушка кивнула головой. Дебби вышла из комнаты.

* * *

В это мгновение Бекка поняла, что ее проживание в «Утесе» могло закончиться в любое время – по мало-мальскому поводу. Куда она пойдет, если хозяйка вышвырнет ее? Нужно было найти себе другое место. Бекку так же тревожило, что Дебби могла встретиться с замдиректора старшей школы Южного Уидби и рассказать ей правду о своей так называемой «племяннице». Девушке не хотелось верить в такую возможность, но она понимала, что, если ситуация ухудшится, ей придется бросить учебу.

В понедельник (на следующее утро после сцены с Дебби) Бекка, выкатив во двор велосипед, увидела на крыльце офиса поджидавшую ее хозяйку мотеля. Так как по дороге в школу девушка обычно не страдала от «шепотов», она использовала слуховое устройство только на уроках. При виде женщины ее живот сжался, как камень. Когда Дебби направилась к ней, Бекка быстро включила «глушилку» и всунула наушник в ухо.

– Я прошу прощения за прошлую ночь, – сказала женщина. – Мне не следовало так поступать. Я даже не могу объяснить, почему вела себя так странно.

Бекка опустила голову, позволив челке скрыть ее лицо. Она не привыкла к извинениям взрослых людей.

– Все нормально, – ответила она. – Я понимаю.

– В том и дело, что не понимаешь. Откуда тебе знать о моих фобиях?

Дебби посмотрела через плечо на дверь офиса. Ей нужно было отвозить детей в начальную школу, поэтому беседа обещала быть короткой. Тем не менее в их отношениях возникла брешь. Хозяйка мотеля хотела попробовать все уладить. У нее был многолетний опыт в этом – с тех самых пор, как выпила последнюю бутылку пива.

– Обычно я не позволяю воспоминаниям из прошлого влиять на меня. Но иногда я теряю контроль, и они выходят на поверхность. В этом нет твоей вины. Я не должна была проецировать на тебя свои страхи.

– Все нормально.

Бекка пожалела о том, что включила «глушилку». Судя по выражению Дебби, она сейчас излучала кучу «шепотов», которые могли бы прояснить ситуацию. Очевидно, дело было личным, потому что женщина снова закурила сигарету.

– Лучше держись подальше от Сета, – сказала она. – Поверь мне на слово, милочка. Я знаю его. Он с виду хороший парень, но… Не связывайся с ним.

– Бабуля!

Хлоя выбежала из дверей офиса. Увидев, что Дебби разговаривала с ее нянечкой, она закричала:

– Бекка, почему ты не пришла сегодня на завтрак? У нас были оладьи и сосиски, а ты не пришла.

– Потом все расскажу, – ответила девушка. – Сейчас мне нужно ехать в школу.

– Ты тоже можешь опоздать, если будешь бегать по двору, – повернувшись к внучке, проворчала Дебби. – Почему ты все еще в пижаме?

– Джош спрятал мои трусики и майку.

– Скажи брату, что, если он немедленно не вернет твое белье, ему придется носить поверх своей одежды мои трусы с зелеными цветочками.

Хлоя захихикала и исчезла за дверью. Они услышали, как девочка окликала брата по имени.

– Я помогу тебе вернуть мобильный телефон, – сказала Дебби. – Мы со старшим помощником шерифа неплохо знаем друг друга.

Такая «помощь» вызвала бы множество плохих последствий. Просьба Дебби привела бы полицию прямо к Бекке. Копы начали бы задавать вопросы, за которыми последовали бы ответы.

– Вам не нужно беспокоиться о телефоне. На сим-карте оставалось денег на минуту разговора. Я давно уже собиралась выбросить эту рухлядь в мусор. И хорошо, что он потерялся в той кутерьме.

– Хочешь, я куплю тебе другой?

Бекка покачала головой. Это не имело смысла. Нужный ей телефон находился в руках полиции – телефон с номером матери. И в данное время она не могла приближаться к нему. На ее глаза навернулись слезы. Она быстро заморгала, отгоняя их прочь.

– Вы очень добры, – сказала Бекка. – Я обойдусь без мобильника. На самом деле мне некому звонить.

Дебби склонила голову набок.

– Ты знаешь меня, милая. У меня дурной характер. То, что произошло прошлым вечером… Я прошу прощения.

* * *

Бекка торопилась как могла. Дорога в основном была ровной, что облегчало поездку. К тому же ее мастерство езды на велосипеде с каждым днем становилось все лучше и лучше. Проехав мимо начальной школы, она заметила слева какое-то белое пятно. Девушка повернула голову и среди темной зелени леса увидела белого оленя. Их встреча длилась лишь мгновение. Зверь, словно мраморная статуя, стоял на заросшей тропе. Бекка резко остановилась и открыла рот от изумления. Белый олень смотрел прямо на нее.

Затем он убежал – один прыжок, и животное скрылось за деревьями. Это произошло так быстро, что у Бекки возникли сомнения. Может быть, она все придумала? Игра солнечного света на сплетении ветвей? Старая газета, повисшая на суку? С другой стороны, она знала, что это был олень. Девушка вспомнила слова Джоша. Если ты увидел белого оленя, жди больших перемен.

Она оставила велосипед на парковке старшей школы Южного Уидби. Забросив рюкзак на плечо, Бекка направилась к двустворчатым дверям, которые вели в фойе и дальше к общему залу. Мимо нее проехала полицейская машина. Девушка пригнула голову. Коп, вошедший в здание, мог явиться сюда по другой причине, но после инцидента с Дерриком Бекка знала, что его визит не означал ничего хорошего.

Она выключила «глушилку» и вытащила наушник из уха. «Шепоты» должны были помочь ей увидеть общую картину. Они приходили отовсюду, выдавая мысли учеников, увидевших полицейского: коп… пришел за кем-то… связано с Ниомбе… танец на выпускной… Боже, он такой горячий… лично я хочу… Аарон получит по мозгам… у Кортни менструация… я могла бы согласиться, если бы он попросил… говорят, его нога сломана в нескольких местах… будет шанс замутить с этой чикой…

Бекка вошла в фойе. Внутри школы «шепоты» были такими же. В общем зале за одним столом сидели шесть девушек. Две из них плакали. Мимо прошли четверо парней в спортивных куртках, споривших о чем-то с тренером. У стен и колонн стояли группы встревоженных школьников. Все шептались о лесной трагедии. Цокая тонкими высокими каблуками, через зал прошествовала Татьяна Примавера. Она шла в направлении административного офиса. Весь ее вид говорил о том, что она выполняла «Очень Важное Дело».

Кто-то за спиной Бекки тихо спросил:

– Ты тоже там была?

Она могла бы и не оборачиваться. Трудно было не узнать скрипучий голос Дженн Макдэниелс.

– Если Сет Дэрроу околачивался на лугу, то и ты была где-то рядом. Вы же, типа, с ним парочка.

Дженн вошла в зал сразу после Бекки. Несмотря на небольшой рост, она вела себя как сокрушающая сила природы, и, соответственно, создавала всяческие катаклизмы – разрушала, завывала, затапливала и уничтожала. В ее «шепотах» всегда присутствовали непристойные слова. Бекка догадывалась, что Дженн часто произносила их вслух.

– Он в коме, – со злой насмешкой добавила Дженн. – Можешь так и передать своему дружку. Или Сет уже знает? Представляю, какой он сегодня счастливый.

Из ее слов Бекка поняла, что Сет не рассказал о ней полиции или кому-то другому. Диана Кинсейл тоже знала, что она была в лесу Саратоги. Похоже, эта женщина не собиралась откровенничать с людьми шерифа.

– Деррик? В коме? О чем ты говоришь?

Дженн хрипло рассмеялась:

– Как будто я не понимаю, что ты втюрилась в него! Влюбилась с первого взгляда!

– В Сета?

– Не будь такой тупой, толстуха. Ты когда на себя в зеркало смотрела? Даже думать не смей о Деррике. У тебя нет ни одного шанса!

Прежде чем Бекка успела ответить, из динамиков, висевших на стенах, раздался разрывающий уши скрежет. Все подростки в общем зале замолчали, ожидая объявления по громкоговорящей системе.

– К вам обращается директор школы мистер Вэнсанд, – прогремел мужской голос. – Все ученики должны явиться в театральный зал. Собрание начнется через десять минут.

Школьники потянулись из общей комнаты в большой коридор, где находились шесть входных дверей. Ученики не выходили наружу, а поворачивали налево и исчезали за углом. Дженн Макдэниелс не пошла вместе с ними. Она толкнула Бекку в плечо и со словами: «Извини, толстуха», зашагала в том направлении, в котором удалилась Татьяна Примавера.

* * *

В театральном зале школьники, толкая друг друга, занимали места. В центре сцены стояла трибуна. С каждой стороны от нее располагались кресла: четыре с одной стороны и три – с другой. Хотя Бекку подхватил водоворот всеобщей суеты, в ее уме по-прежнему крутилась фраза Дженн. Она не знала точно, что такое кома. Кто-то говорил ей, что многие люди, побывавшие в коме, восстанавливали позже свое здоровье. Но бывали случаи, когда несчастные томились в этом состоянии годами или оставались в нем до самой смерти. Те же, кто выходил из комы через десять и более лет, пробуждались в совершенно ином мире.

Она не хотела такой участи для Деррика. Бекка желала ему здоровья и радости – того, что он сам себе твердил все время, и того, что предполагала его улыбка, предназначенная для окружающих людей. Ведь никто, кроме нее, не знал о другой половине его натуры – солнечной, но очень печальной.

Бекка подумала о Сете Дэрроу. Дженн сказала, что он будет счастлив, когда услышит о коме Деррика. Странно, что на допросе он ни словом не обмолвился об их поездке в лес Саратоги. Сет скрыл от копов, что именно она позвонила в службу спасения. Ее мысли переключились на Диану Кинсейл, ее собак и собаку Сета. Почему все остальные люди излучали «шепоты», а от Дианы ничего не исходило?

Бедный Деррик! Он лежал теперь в коме. Бекка больше не могла избегать пугающих вопросов. Она снова подумала о следе на краю обрыва. Когда медики прибыли на место происшествия, отпечаток сандалии был вытоптан множеством ног. Как раз в том месте раненого парня поднимали из лощины. То есть Бекка оказалась единственной, кто знал об отпечатке сандалии, если только Диана Кинсейл тоже не заметила его. Ей не хотелось думать об этом. Она пыталась забыть о следе на тропе.

Бекка устроилась в середине ряда. Она пригнула голову, порылась в рюкзаке и вытащила учебник «Восточной цивилизации». Мистер Паудер пригрозил им провести промежуточный тест по нескольким темам, и даже трагедия с одним из учеников не могла удержать его от выполнения этого плана. Девушка решила освежить в памяти пройденный материал. Кроме того, ей хотелось отвлечься от тревожных мыслей.

Она не прочитала и страницы. Кто-то, постучав по микрофону, спросил:

– Он включен?

Бекка приподняла голову и увидела мистера Вэнсанда, стоявшего перед трибуной. Он был не один. На сцену вместе с ним вышли шестеро взрослых. Под их колючими взглядами ученики перестали смеяться и болтать друг с другом. Даже «шепоты» стали краткими. Бекка уловила несколько отголосков мыслей: маленькие идиоты… кто-то из них… Дэйв, посмотри на меня… что он делал в лесу… такая уж моя работа… они могут обратиться в суд… глаза бы мои их не видели. Владельцем «шепотов» мог быть кто угодно – даже одна-единственная персона.

Мистер Вэнсанд попросил всех встать и принести клятву верности. Затем с мрачным видом он сделал объявление, которое ожидал каждый школьник. Он сказал, что в лесу Саратоги получил серьезное ранение один из «наших соколов». Деррик Мэтисон.

– Вы знаете его, – продолжил директор. – Сейчас он находится в палате интенсивной терапии центрального госпиталя Каупевилла. Он в коме, и у него тройной перелом ноги.

По залу пробежал тихий шепот. Какая-то девушка драматически воскликнула: «О нет!» Бекка напряженно следила за тем, что происходило на сцене. Мистер Вэнсанд говорил о психологической помощи и о дополнительных консультантах, задействованных школой. Директор сказал, что они будут работать с классами целую неделю – на тот случай, если кто-то из школьников захочет поделиться с ними своими проблемами. Он поочередно представил консультантов: сначала Татьяну Примаверу, а затем двух других, с незнакомыми фамилиями. Бекка тут же забыла имена, потому что ее интересовал лишь один человек на сцене – мужчина в форме старшего помощника шерифа.

Завершая свою речь, директор назвал номера кабинетов, где будут размещаться консультанты. Он сообщил, что во время больших перемен в классных комнатах планируется провести ряд групповых бесед. Затем он сказал, что к ним хочет обратиться отец Деррика. Этот человек сообщит им, какую важную роль каждый ученик мог сыграть в выздоровлении их раненого товарища.

– Деррик – игрок нашей школьной команды! – произнес мистер Вэнсанд. – Он наш «сокол»! Давайте пожелаем ему скорейшего выздоровления.

Мужчина в форме встал и подошел к трибуне. В это мгновение Бекка поняла, что приемная семья Деррика Мэтисона была белой.

Глава 16

Она узнала его. Свет, освещавший трибуну, был ярче, чем у края сцены. Пока мужчина сидел в кресле среди других приглашенных людей, Бекка не видела его лица. Форма полицейского подсказывала, что он работал в офисе шерифа. Но теперь, когда он вышел к трибуне, девушка узнала в нем человека, который был с Дерриком на пароме.

Лицо копа казалось вырезанным из камня. Похоже, это его «шепот» (что он делал в лесу?) Бекка слышала среди облака мыслей в театре. Теперь от него исходило нечто другое: прошу тебя, Господи… накажи их… я клянусь… не потому что он черный… он черный…

Его выражение лица было таким грозным, что шум в зале затих. Ребята перестали обсуждать ранения Деррика. Молчание, воцарившееся среди школьников, вывело на поверхность их «шепоты». Бекка ловила сотни мыслей, похожих на отдельные слова: что с ним… ужас… и я когда-нибудь… неужели он думает… кома… как мертвый… бедный Деррик… что-то новое… Она почувствовала в воздухе трепет, словно у потолка под люминесцентными лампами метались птицы. Бекка осмотрелась по сторонам. Внезапное понимание заставило ее застыть на месте. В отличие от всех ее калифорнийских школ, здесь не было ни одного подростка с другим цветом кожи. Только одни белые.

И тогда она поняла часть «шепотов». Отец Деррика печалился о том, что он создал неразбериху, привезя черного приемного сына на остров, который ему никак не соответствовал. Изюм на белом хлебе, говорил его «шепот». Бекка хотела встать и объяснить мужчине, что он был не прав. Она хотела сказать ему, что школьники вообще не думали о цвете кожи их товарища. Единственный «шепот» в театре, в котором повторялось слово черный, исходил от самого мистера Мэтисона.

Мужчина начал свою речь. Он сказал, что мама Деррика постоянно находится в госпитале у кровати сына. О парне заботятся лучшие врачи и медсестры. Но ему не помешают молитвы и добрые пожелания школьных товарищей. Затем его тон стал жестким и настоятельным, подчеркивая смысл невысказанного предупреждения. Он сообщил, что, возможно, на Деррика было совершено нападение. Некоторые обстоятельства нуждаются в проверке. Полицейский выразил надежду, что каждый школьник, находившийся в лесу в тот злополучный день, подойдет к нему в конце собрания и назовет свое имя, чтобы позже с ним можно было провести беседу.

– Я обещаю, что у вас не будет неприятностей.

Мистер Мэтисон внимательно осмотрел аудиторию.

– Ни у кого не будет неприятностей.

Однако его «шепоты» говорили о другом: мне нужен только ты… когда я вычислю тебя, клянусь богом… Заканчивая речь, он сказал, что ученики могут записаться в свидетели приватным образом и что список будет находиться в кабинете мисс Примаверы. Затем он резко сменил тему:

– Я знаю, многие из вас хотели бы помочь чем-то Деррику. Вот, что вы можете сделать.

Он кивнул кому-то, сидевшему на первом ряду зрительного зала. Дженн Макдэниелс встала и поднялась по ступеням на сцену.

* * *

Девушка держала в руках планшет. Наслаждаясь мгновением славы, она с важным видом направилась к трибуне. Бекка непроизвольно поежилась. Дженн напоминала высоковольтный провод, подключенный к электростанции, – смертельно опасный, если подойти к нему слишком близко.

– Итак, приступим, – сказала она в микрофон.

Со стороны казалось, что речь шла о военной операции.

– Нам нужны люди в Каупевилле. Как можно больше. Доктора говорят, что это один из способов вытащить Деррика из комы. Нам нужно говорить с ним, читать ему книги, проигрывать музыку и так далее. Все желающие будут записаны сюда.

Она приподняла планшет, показывая его школьникам.

– Я организую нашу сторону дела. Надеюсь, мы вернем его назад.

В зале послышался гул голосов. Ученики начали обсуждать выступление Дженн. Та продолжала говорить. Бекка поняла, что на сцене не было слышно ворчания ребят. Кроме прочего, Дженн определенно не воспринимала громкий рокот их мыслей. «Шепоты» в основном были реакцией на слова мистера Мэтисона – о возможном нападении на его приемного сына. Соединяясь с гулом голосов, обрывки мыслей создавали завихрения в воздухе. Они включали в себя упоминания о Деррике, Дженн и той простой причине, по которой она теперь стояла на сцене и командовала всеми учениками. Кем она себя возомнила… та смешная история… о, Иисус, ты только посмотри… это так очевидно… Атмосфера в театре накалилась. Когда к разговорам и «шепотам» добавились вопросы из зала, у Бекки закружилась голова. К ней со всех сторон летели мысли: прости, друг… в мою смену… Дэйв, посмотри на меня, пожалуйста… я работаю на конвейере… ты доведешь ее до бешенства… И затем до нее донесся удивительно громкий «шепот». Казалось, что кто-то выкрикнул его в мегафон: клянусь, когда мы найдем владельца мобильного телефона…

Это было последнее, что услышала Бекка перед тем, как она упала в обморок.

* * *

Кабинет медицинской сестры располагался рядом с офисом мисс Уорд. Два старшеклассника перенесли Бекку туда из зрительного зала. Это смутило ее еще больше, чем сам обморок. Изо рта медсестры плохо пахло – не спасал даже запах только что выпитого кофе. Но по крайней мере она была милой. Женщина велела парням уложить девушку на узкую софу и потрогала рукой ее лоб.

– Ты вся горишь. Нам нужно позвонить твоей маме. А ведь я не знаю тебя. Как твое имя?

– Бекка Кинг. Со мной все нормально. Я просто все утро готовилась к тесту по истории и…

– Перенервничала?

Сестра сунула в рот Бекки цифровой термометр. Девушка не хотела мерить температуру. Она не чувствовала жар. Наоборот, от ледяного озноба у нее стучали зубы.

– Через минуту я буду в полном порядке. Мне стало дурно из-за утомления. Этот тест такой трудный.

Сестра поправила одеяло, наброшенное на ноги Бекки.

– Можешь сесть. Держи термометр во рту. Я схожу за твоей карточкой.

Она вышла из комнаты и направилась в регистратуру. Бекка почувствовала панику. В ее личном деле не было никаких официальных документов – тем более медицинской карточки. Ей полагалось вести себя неприметно, а она все время попадала в неприятности. Сначала позвонила в службу 911, затем скрылась от копов, и вот теперь новое происшествие. Быть легкомысленной дурочкой – это одно. Упасть в обморок на виду у всей школы – это совершенно другое дело.

Ей хотелось сбежать из кабинета медицинской сестры, но она знала, что такой поступок лишь ухудшил бы ее положение. Не имея выбора, Бекка решила подождать и посмотреть, что случится дальше. Она была неплохой врунишкой и надеялась выкрутиться из возникшей ситуации. К ее удивлению, судьба пошла к ней навстречу.

Медсестра вернулась и покачала головой.

– Мисс Уорд сказала, что у нее заклинило замок. Как раз на ящике с буквой «К», представляешь? Она могла бы заполнить новую медицинскую карточку на твое имя, но у нее своей работы выше крыши. Что же нам делать?

Она подошла к столу и взяла в руки тонкий журнал, который на самом деле был телефонным справочником острова.

– Тебе повезло, что ты упала в обморок сегодня. Я работаю еще и в младшей школе, поэтому завтра, к примеру, ты осталась бы без медицинской помощи.

Она раскрыла справочник и полистала страницы.

– Мисс Уорд сказала, что ты племянница Дебби Гриедер. Я хорошо знаю Дебби. Ты дочь ее брата?

– Сестры, – ответила Бекка, вспомнив, что говорила Дебби в кабинете замдиректора.

– Ого! – воскликнула женщина и глубокомысленно нахмурила брови.

– В любом случае мне уже лучше, – сказала Бекка. – Я могу пойти в класс.

Она вытащила термометр изо рта. Медсестра взяла его и, подойдя к окну, где было больше света, осмотрела шкалу.

– Так-так. Температура нормальная. Но ты была такой горячей!

– Я ничего не ела на завтрак. Думаю, обморок случился из-за духоты в театре.

– Тебе нужно завтракать. Вы, молодые девушки, помешаны на потере веса.

Прищурив глаза, женщина бросила на нее оценивающий взгляд.

– Ты тоже этим страдаешь? Не завтракаешь, чтобы сбросить пару лишних фунтов?

Бекка печально вздохнула. У нее не хватило бы воли для голодания.

– Такая диета мне не поможет.

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотрите на меня. Я жирная, как корова.

Медсестра отложила термометр в сторону. Ее действия совпадали с «шепотами»: о чем они только думают… бестолковые девчонки… Она вернулась к кушетке и велела Бекке встать. Осмотрев ее фигуру и померив пульс на запястье, она мягко ущипнула девушку за руку.

– И кто тебе вбил в голову идею, что ты толстая? У тебя просто крупное телосложение. Раньше таких дам называли презентабельными, и многие женщины намеренно стремились выглядеть подобным образом. Тебе, дорогая, нужно правильно классифицировать вещи. Ты занимаешься спортом?

– Ежедневно езжу на велосипеде.

– Тогда подожди месяц-другой, и ты будешь в прекрасной форме. Кстати, вот, возьми.

Она вытащила из кармана вафельный батончик и всунула его в руку девушки.

– Не пропускай больше завтраки, ладно? Подожди секунду. Я напишу записку учителю.

Взяв записку, Бекка вышла в коридор. Ее путь проходил мимо стойки, за которой вновь сидела Хэйли. Рядом с ней, сжимая в руке черный планшет, стояла Дженн. Она передавала дежурной по школе большой подписной лист для учеников, которые хотели бы навестить Деррика. Это побудило Бекку остановиться.

– Внесите мое имя в список.

Хэйли приподняла голову и улыбнулась.

– Ты Бекка. Я помню тебя. Мне очень приятно твое желание помочь нашему товарищу. Ты ведь новенькая здесь.

– Деррик показывал мне школу. Я училась вместе с ним на уроках по «восточной цивилизации». И на «ежегоднике».

– Она «запала» на него, – закатив глаза, добавила Дженн. – Как будто ей тут что-то обломится.

Дежурная по школе передала список Бекке, и девушка подписалась под именем Хэйли. Она старалась не смотреть на нее. Сет говорил, что у них с Дерриком был роман. Плюс все это время Бекка игнорировала гадкие шепоты, которые исходили от Дженн. Это было не просто. Они звучали громче прежнего. Бекка протянула список Хэйли, но Дженн схватила его как женщина, которой вернули похищенного ребенка. Вскинув голову вверх, она зашагала по коридору.

– Деррик хороший парень, – тихо сказала Хэйли. – Я понимаю, почему он тебе нравится.

Ее добрый голос говорил об искренности. Тем не менее слова девушки заставили Бекку задуматься. Действительно ли Хэйли была влюблена в Деррика? Ей хотелось поговорить со старшеклассницей. Вокруг девушки ощущалась странная аура печали с ароматом увядших фиалок. Но ей нужно было идти, потому что учитель Раудер, взглянув на записку, мог вычислить, какое время потребовалось бы Бекке для перемещения из кабинета медсестры до класса математики.

Дженн ожидала ее около административного офиса.

– Ну что, Бекашка? Войдем в класс вместе?

Она сопроводила свои вопросы серией злых «шепотов» по поводу размеров новенькой и ее дурацкой одежды.

После всего, что случилось этим утром, терпению Бекки пришел конец. Она нащупала в кармане наушник слухового аппарата и вставила его в ухо. «Глушилка», как обычно, крепилась к поясу джинсов. Девушка повернула регулятор громкости на полную мощность. Статический шум скрыл все, что думала Дженн. К сожалению, устройство не могло заглушить слова сердитой ревнивицы.

– Думаешь, я встану у тебя на пути перед магазином свадебных платьев? Нет, Бекашка. Мне не хотелось бы разрушать твои мечты, но я надеюсь, что ты найдешь в себе силы выслушать правду?

– Какую правду? – спросила Бекка. – Говори, я слушаю.

– Вот и отлично. А правда заключается в том, что не одна ты такая умная! За Дерриком гоняется куча девчонок, и одна из них – чирлидер по имени Кортни. Это всем известно. И если перед Дерриком поставят тебя и ее, кого он, по-твоему, выберет?

Глава 17

Что бы там ни думали Дженн Макдэниелс, Хэйли Картрайт или чирлидер Кортни, Бекка решила поехать в Каупевилл и навестить там Деррика. Без него изменилась даже атмосфера в школе. Девушка скучала по чувству безопасности, которое она ощущала рядом с ним. Она тосковала по теплу, исходившему от его тела, по сладкому запаху, висевшему в воздухе вокруг него. Она не могла забыть, каким добрым он был к ней – каким особенным и милым на фоне остальных парней.

Интерес школьников к состоянию Деррика угас после нескольких дней. Их жизнь наполнилась другими событиями, которые затмили собой инцидент, случившийся в лесу Саратоги. Футбольные игры и коллективные мероприятия перед спортивными состязаниями отвлекли учеников от мыслей о раненом товарище. У многих намечались свидания и влюбленности. Однако все это не имело отношения к Бекке. Она не ожидала, что кто-то назначит ей свидание – не при ее нынешнем виде. Сейчас она точно не привлекала парней.

После того как хозяйка ворвалась в ее номер, Бекка не встречалась с Сетом, хотя и всячески старалась смягчить тревогу Дебби относительно этого юноши. Девушка ходила в школу, рано возвращалась в мотель и выполняла школьные задания. Она играла с Хлоей, успокаивала Джоша, печалившегося о своем старшем друге, и наводила порядок в комнатах уехавших жильцов. Но она дала себе обещание помочь Деррику. Ей нужно было съездить в Каупевилл, где находился госпиталь. Она решила попросить об этом Сета. Бекка вспомнила его слова об общественном клубе Южного Уидби, где обычно собирались парни из Лэнгли.

Через несколько дней после собрания, на котором выступил отец Деррика, она отправилась на поиски Сета. Закончив уборку гостевых номеров, она забежала в офис мотеля, чтобы предупредить Дебби о своей поездке в город. Хозяйки мотеля там не оказалось, поэтому девушка оставила записку. Понимая, что нужно быть осторожной, она не написала всей правды. На самом деле Бекка собиралась найти Сета и узнать у него, не сможет ли он довезти ее до Каупевилла. Еще он мог бы показать ей ближайшую к госпиталю автобусную остановку. Тогда во время своих смен в палате Деррика она могла бы приезжать к нему сама.

Клуб Южного Уидби находился на Второй улице. Этот перестроенный коттедж выполнял четыре функции: в нем размещались кафетерий, картинная галерея, магазин бывших в употреблении книг и зал для общественных мероприятий. Стены клуба были выкрашены в горчичный цвет. Перед зданием в саду стояли столики и стулья.

Бекка нашла Сета в дальней комнате, где проводились репетиции местного трио. Ему аккомпанировали двое парней – один на мандолине, другой на бас-гитаре. Они слаженно играли очень красивое и сложное произведение, немного похожее на то, что Бекка слышала во время поездки в лес Саратоги. Это была смесь джаза и фламенко. Девушка смущенно остановилась на пороге. Увидев ее, Сет приветственно кивнул головой. Когда мелодия закончилась, трое парней о чем-то пошептались друг с другом. Они внесли поправки в свои нотные тетради и договорились о завтрашней встрече для очередной репетиции. Затем они обменялись рукопожатиями, и два парня ушли, забрав свои инструменты. Бекка села рядом с Сетом. Несколько пучков его волос выскользнули из «конского хвоста». Он торопливо убрал их за ухо.

– Привет, – сказал юноша. – Что-то случилось?

– Вы классно играете.

Ее слова понравились Сету.

– Это композиция Джанго Рейнхардта. Цыганский джаз. У тебя что-то случилось?

Она рассказала ему о своем желании посетить центральный госпиталь Уидби. Девушка попросила назвать ей номер автобуса, на котором она могла бы съездить в город и вернуться обратно в Лэнгли. И еще Бекку интересовало, не мог бы он сам подвезти ее к госпиталю.

– Запросто. Дай мне пару минут.

– Я заплачу за бензин, – радостно сказала девушка, достав из кармана смятую пятидолларовую купюру.

– Не стоит, – ответил Сет. – Убери свои деньги.

– Гус тоже поедет с нами? – спросила Бекка.

Парень покачал головой.

– Нет. Его забрал мой дед.

Сет собрал ноты, сложил пюпитр и, поместив гитару в футляр, расставил мебель по своим местам. Пока он наводил порядок в комнате, Бекка пыталась рассмотреть его сандалии. Глядя на них, она ощущала холод внутри. Она не видела такую обувь у других парней. Ей с трудом удалось отбросить беспокойство в сторону.

Они вышли на парковку у «СтарСтор», где в своем надраенном величии стоял древний «Фольксваген». По пути к машине Бекка рассказала Сету о школьном собрании. В голове девушки все время крутились его слова о Хэйли и Деррике. Она надеялась, что Сет продолжит описывать их отношения. От него, как обычно, исходили «шепоты», но они фокусировались на Гусе. Сет скучал о своей собаке. Он хотел вернуть лабрадора. К сожалению, парень не знал, как убедить деда отдать ему пса.

Когда они подошли к машине, Бекка услышала детский голос, который радостно выкрикивал ее имя. Повернувшись, она увидела приближавшуюся Дебби Гриедер. Хлоя цеплялась за одну руку женщины, Джош – за другую. Естественно, кричала Хлоя. Дебби отпустила ее, и девочка побежала к Бекке.

– Мы идем в «Сладости Моны»! Нам разрешат выбирать мороженое или шоколадный напиток. Правда, бабуля?

Она оглянулась на Дебби.

– Правда, детка.

Дебби перевела взгляд с Бекки на Сета, затем снова посмотрела на девушку.

– Но сначала мы заедем в клинику, – продолжила Хлоя. – Нам нужно пройти флюорографию.

Она неопределенно махнула рукой куда-то в сторону публичной библиотеки.

– Бабуля сказала, что после этого мы отправимся в «Сладости Моны». Хочешь пойти с нами?

Бекка с трудом следила за словами девочки, потому что в ее голову вливался поток «шепотов», исходивших от Дебби. В нем чувствовалась злая напряженность: он пользуется ее молодостью… нужно прекратить, пока не дошло до беды… я знаю его игры. Внезапно отголоски мыслей стали невыносимо громкими: Шон тоже спутался с девчонкой… вот в чем ее проблема… не повезло.

Не в силах больше выносить сплетения детской болтовни и «шепотов», Бекка оборвала их, сообщив Дебби о записке, оставленной в мотеле. Когда она упомянула имя Деррика, у Джоша расширились глаза. Ему тоже захотелось посмотреть на старшего друга.

– Я хочу поехать к Деррику, – сказал он бабушке. – Пожалуйста! Пожалуйста!

– Ты слишком молод, Джошуа, – ответила Дебби. – Они не пустят тебя к нему, дорогой. Но когда Бекка вернется домой, она расскажет тебе о нем.

Взглянув на девушку, она добавила:

– У нас на ужин будет тако. Надеюсь, ты успеешь приготовить их?

Бекка сказала, что постарается вернуться пораньше. Поездка не затянется надолго – только до города и обратно. Девушке хотелось изменить мнение Дебби об их отношениях с Сетом.

– Может, мне заглянуть в кондитерскую и купить кое-что на десерт?

– Если не трудно, – ответила Дебби. – Малышам понравилось бы это. Увидимся позже.

Интересно, что Дебби не сдвинулась с места. Взяв детей за руки, она ожидала, когда Сет сядет в машину. Когда он наконец сделал это, она снова заговорила. Голос женщины был таким тихим, что только Бекка могла слышать ее.

– Будь с ним осторожна. Пожалуйста. Ты не понимаешь, кто на самом деле этот парень.

* * *

Выехав на шоссе, они направились на север к Каупевиллу. Бекка не могла забыть о последних словах Дебби. Она спросила Сета, почему он так не нравится миссис Гриедер. Парень нахмурился и включил обогреватель старого «Фольксвагена». Дни становились все холоднее. За окнами накрапывал дождь.

– Из-за наркотиков, – ответил юноша. – Она думает, что я сижу на игле. Дело в том, что я был знаком с ее сыном Шоном. Он учил меня играть в шахматы. И, кстати, он тоже бросил школу, как и я. Поэтому она…

Сет пожал плечами.

– Шон сейчас в тюрьме, – произнесла Бекка. – Он отец Джоша и Хлои.

Юноша с удивлением посмотрел на нее.

– Дебби рассказала тебе о нем? Даже про тюрьму?

– Дети рассказали. Это правда?

– Да, это правда. Тем более что ты услышала о нем от детей, а не от Дебби. Для матери такая тема почти невыносима.

– Что он сделал?

– Принял метамфетамин и напал на копа, который хотел отвезти его в офис шерифа. Шон чуть не задушил полицейского. Его посадили в тюрьму за попытку убийства. Теперь ему не позавидуешь.

Сет замедлил машину, когда грузовик перед ними резко затормозил, пропуская трех оленей, пересекавших шоссе. Они появились из зарослей орляка, где лес подходил к самому краю дороги.

– Такое часто случается на острове Уидби.

Бекка подумала, что он говорил об оленях и их внезапном появлении перед машинами. Но Сет продолжил свой рассказ:

– Шон подсел на метамфетамин через год после того, как бросил школу. До этого он был нормальным: покуривал «травку», немного пил, но ничего серьезного. А потом его потянуло на «винт». Метамфетамин превращал его в совсем другого человека – грубого и злого. «Мет» со всеми так делает.

– Откуда ты знаешь, что он принимал метамфетамин?

– Я уже говорил тебе. Шон учил меня играть в шахматы. Мы часто встречались в нашем клубе.

Бекка все еще не понимала, какими были их отношения. Зачем Сет проводил время с сыном Дебби, если связь с наркоманом бросала на него тень подозрений?

– Скажи… – произнесла она. – Шон хотел подсадить тебя на наркотики?

Юноша нахмурился.

– Я не колюсь и не глотаю дурь, если ты об этом подумала. Возможно, я глупо выгляжу, но не считай меня идиотом. Я не употребляю наркотики.

– Извини. Я хотела спросить о другом… Просто мне интересно, почему ты бросил школу…

Сет ударил кулаком по рулевому колесу.

– Ты слышала о детях, которым трудно обучаться предметам? Я прошел этот путь от «а» до «я». Школа была для меня адом. Но мой отказ от учебы не связан с наркотиками.

Он покачал головой:

– Я вообще не понимаю, почему люди думают… Ладно, забудь.

Хэйли… «Шепоты» о Хэйли постоянно сопровождали его слова, и боль, порожденная ее именем, казалась синяком из звуков. Это напомнило Бекке об откровениях Дженн. Поездка в город давала ей хорошую возможность расспросить Сета о многих интересных вещах. Его мысли о Хэйли еще сильнее пробуждали любопытство девушки. Она не знала, как продолжить разговор, поэтому начала с простой темы.

– Когда мать отправила меня на остров, я встретила на пароме Дженн Макдэниелс. Она была в компании двух «нариков».

– Думаешь, я удивлен? Дженн все время нарывается на серьезные неприятности. Однажды жизнь ее научит.

– Недавно она сказала…

Бекке не терпелось узнать правду.

– Она сказала, что одна из чирлидеров считает Деррика своим парнем. Что об этом всем известно. А ты мне раньше говорил, что Деррик встречался с Хэйли…

Сет промолчал. От него не исходило ни одного «шепота».

– Помнишь, ты рассказывал, что вы с Хэйли расстались из-за него? Потому что она и Деррик…

– Что она и Деррик?

Девочка, какое твое дело?

Бекка сглотнула слюну. «Шепот» был настолько громким и чистым, что она едва не ответила на его безмолвный вопрос.

– Я не могу понять, – торопливо продолжила девушка, боясь, что Сет прервет разговор. – Может, они вообще не вместе? Может, ты просто ошибся?

Он бросил на нее короткий взгляд. Его глаза сузились.

– И почему ты так интересуешься этим, Бекка?

Несмотря на отрешенный вид юноши, его голос звучал очень грубо – скорее даже злобно. Бекка посмотрела в окно на проносившиеся мимо деревья. Она снова подумала о сандалиях Сета и об узоре на их каблуках, который отпечатался на мягкой земле. Кем же был этот парень, подвозивший ее в город?

– Я не знаю, – наконец ответила она. – Вряд ли мне удастся убедить тебя, но иногда люди придают пустякам слишком большое значение.

Сет поерзал на сиденье.

– Да? Только для меня это не пустяк. Поняла?

К сожалению, он не сказал ей ничего нового.

Глава 18

Центральный госпиталь Уидби находился на главной улице Каупевилла – точнее на бульваре, который плавно спускался к бухте Пенн-Коув. Сет сказал, что автобус из Лэнгли ходил сюда два раза в день. Сама поездка из-за большого количества остановок занимала много времени, поэтому Бекка поняла, что не сможет навещать Деррика так часто, как ей хотелось бы. Оценив сложившиеся обстоятельства, она попросила Сета еще об одной услуге. Не мог ли он подождать ее несколько минут? Ей хотелось взглянуть на Деррика. Узнать, каково его состояние. Если, конечно, Сет был не против.

Юноша пожал плечами:

– Иди. Я подожду.

– Ты уверен?

– Да, – ответил он. – Я посижу в машине. Входная дверь там.

Он указал рукой в направлении госпиталя. Внезапно что-то привлекло его внимание. Бекка посмотрела в ту сторону. «Шепот» со словом Хейли пригладил ее волосы, словно пальцы бабушки. Она надеялась увидеть бывшую девушку Сета, но вместо нее заметила пикап со знакомым логотипом на двери: «Цветочная ферма: «Бухта контрабандиста».

Когда Бекка вышла из «Фольксвагена», Сет последовал за ней.

– Зайду с тобой в фойе. Хочешь что-нибудь из кафетерия?

Бекка без всяких «шепотов» знала, что он шел в госпиталь не за булочками. Парень хотел найти Хэйли. Вряд ли из этого могло получиться что-нибудь хорошее – особенно если Хэйли приехала сюда ради Деррика. Но Бекка не стала отговаривать Сета.

– Да, купи мне фрукты. Бананы или что-то типа этого. Вот деньги.

Она протянула ему пятерку, которой пыталась оплатить бензин. На этот раз он взял купюру. Оставалось надеяться, что он действительно пойдет в кафетерий, а не отправится искать Хэйли в палате интенсивной терапии.

В госпитале было много людей. Когда колючая волна «шепотов» накатила на Бекку, она поморщилась и включила «глушилку». Подойдя к регистрационной стойке, они с Сетом спросили у коренастой женщины, где находилась палата Деррика Мэтисона. Работница регистратуры приложила руку к сердцу и обаятельно улыбнулась им.

– Вы просто молодцы! – сказала она. – Как прекрасно, что вы, детишки, навещаете бедного мальчика. Вы делаете большое дело для своего товарища и для его семьи.

Она покачала головой и бросила на них воодушевленный взгляд, говоривший, что чудеса на белом свете никогда не кончаются. Затем она открыла дежурный журнал и придвинула его к ним.

– Напишите ваши фамилии. Старший помощник шерифа строго следит за посещениями.

Журнал напоминал подписной лист, составленный Дженн Макдэниелс. И следующей посетительницей должна была стать именно Дженн. Бекка решила, что ее визит к Деррику будет кратким. Ей не хотелось встречаться с этой ревнивой девушкой. Свое дежурство в палате Деррика она специально назначила на тот день, когда у Макдэниелс намечалась тренировка по триатлону.

Бекка отметилась под фамилией Дженн и подтолкнула журнал к Сету. Тот с усмешкой посмотрел на список. Он записался как Терри Гроув – так звали соло-гитариста, очень популярного среди поклонников «AC/DC». Сет вернул женщине журнал и уточнил номер палаты. Она попросила их почитать Деррику какую-нибудь книгу.

– Чтение помогает лучше всего. Голоса знакомых тоже важны, но когда люди общаются с пациентом, который подключен к машинам и находится без сознания, они просто не находят тем для разговора.

– Мы сделаем все как надо, – сказала Бекка. – Нам нужно сообщить ему важные новости.

Они направились к палате Деррика и вдруг увидели Хэйли. Все трое остановились как вкопанные. Хэйли стала огненно красной. Бекка услышала, как Сет напряженно сглотнул, будто в горле у него застрял кусок бетона.

– Привет, – сказала Хэйли.

Она смотрела то на Сета, то на Бекку.

– Привет, – ответил юноша. – Что новенького?

Он сунул руки в карманы джинсов. Бекка поздоровалась и незаметно отключила слуховой аппарат. Она надеялась, что «шепоты» помогут ей определиться с дальнейшим планом действий. Однако к ней пришло только несколько обрывков мыслей: еще одна ложь… прекрасно, Хэйл… теперь все ясно.

– Идете повидаться с Дерриком? – спросила Хэйли.

Хотя она перевела взгляд на Сета, ей ответила Бекка:

– Как он? К нему уже кто-то пришел?

– Я видела только его отца. Но мистера Мэтисона вызвали на работу. Вы хотите навестить Деррика?

Хэйли назвала им номер палаты. Она по-прежнему смотрела на Сета, поэтому он смущенно пробормотал:

– Бек, ты иди к нему, а я подожду снаружи.

Бекка знала, что ему хотелось поговорить с Хэйли. Это была не лучшая идея, но она понимала, что иногда не следовало останавливать людей от задуманных ими поступков – не важно, какими безумными они казались стороннему наблюдателю. Поэтому она пошла по коридору, а Сет направился к своей бывшей подруге. Когда он приблизился, Хэйли вытянула руку, словно просила его сохранять дистанцию.

Войдя в палату Деррика, Бекка забыла включить «глушилку», поэтому, когда дверь тихо закрылась за ней, она услышала музыку. Сначала девушка думала, что мелодия изливалась из динамика, висевшего под потолком. Но затем она поняла, что музыка приходила к ней со всех сторон и звучала только в ее голове, напоминая «шепот». И это действительно был «шепот» Деррика, состоявший из мелодичных звуков. Стоило Бекке шагнуть к кровати, как громкость музыки усилилась. Что-то джазовое, подумала она. Саксофоны, трубы, тромбоны, туба и барабаны. Композиция исполнялась немного нерешительно, но чем ближе Бекка подходила к темнокожему парню, тем лучше становилось качество звучания.

Неподвижность Деррика оттенялась цветовыми контрастами. Белые простыни, подушки, одеяла. Белая повязка на голове. И его кожа, с оттенком сладко-горького шоколада. Этот общий цвет нарушался лишь бледно-розовыми ногтями – коротко постриженными и гладкими, как внутренняя часть раковины. Парень был подключен к капельнице. К его руке тянулись тонкие трубки. Еще один патрубок накрывал нос Деррика. Датчики на груди передавали информацию на монитор, контролировавший биение сердца. Тем не менее юноша дышал самостоятельно.

Его губы были покрыты трещинами. От них веяло болью. Бекка пожалела, что не взяла с собой бальзам для губ. Она понимала, что Деррик, скорее всего, ничего не чувствовал, но ей хотелось помочь ему – хотя бы в такой малой степени. Девушке не нравилось быть бесполезной. По крайней мере, она могла поговорить с ним о чем-то.

Она поздоровалась и сказала:

– Я Бекка Кинг. Из школы.

И тогда она поняла смысл слов той женщины из регистратуры. Действительно! Что можно сказать человеку, который находится между жизнью и смертью? Подыскивая тему для разговора и осматривая комнату, она впервые заметила цветы, воздушные шары, открытки, чучела животных и старую спортивную куртку, висевшую на двери. К стене была прикреплена карта Африки. Бекка подошла к ней и увидела Уганду, обведенную синим маркером. Там имелось три маленьких флажка. Один, с именем Деррика, отмечал Кампалу. На втором было написано «Мама», на третьем – «Папа». Два последних флажка располагались вблизи друг от друга, но находились на некотором расстоянии от столицы Уганды. Бекка поняла, что они указывали места, где прежде жили африканские родители Деррика.

Девушка осмотрела открытки, развешенные по комнате. Она подергала за ниточки воздушных шаров и прочитала записки, вставленные в букеты цветов. Как хорошо, наверное, пользоваться такой популярностью, подумала она. У нее в Сан-Диего тоже имелись друзья, но их было не так много. Наконец до нее дошло, что она явилась к Деррику с пустыми руками. Ей нечего было оставить ему как знак симпатии – на тот случай, если он внезапно выйдет из комы. Бекка понимала, что, несмотря на ее чувства к этому парню, она не занимала важного места в его жизни. Просто новенькая в школе. Остальные ребята, дарившие ему открытки, цветы и воздушные шары, делили с ним долгую историю. Но ей тоже хотелось оставить ему что-то… Девушка ощупала карманы куртки, надеясь найти какой-нибудь предмет. Хотя бы пластинку жевательной резинки.

Ее пальцы нащупали клочок бумаги. Она вытащила его и увидела телефонный номер, который Деррик дал ей в школе. Его имя и номер мобильного телефона. Она схватила карандаш, лежавший на прикроватном столике, и написала на обратной стороне бумажки: «Верни мне это, когда с тобой все будет хорошо». Вместо подписи она поставила букву «Б» и потянулась к его ладони, решив вложить в нее записку.

Когда Бекка прикоснулась к его коже, случилось нечто странное. Музыка изменилась. Заиграв быстрее, она внезапно зазвучала как исполнение профессионального симфонического оркестра. Вместе с музыкой пришел «шепот»: радость, радость, радость. Бекка знала, что это слово постоянно повторялось в уме Деррика. Она почувствовала волну тепла, которая вышла из ладони юноши и направилась вверх по ее руке. В отличие от реальных волн его поток энергии не убывал. Он проносился через них и в то же время оставался неподвижным. Бекка воспринимала его как чистое счастье. Опьяненная им, она не желала выпускать руку Деррика. Ее наводнял неописуемый покой.

Глядя на лицо темнокожего парня, она искала какой-то отголосок радости, которую он чувствовал в данный момент. Ей показалось, что она нашла его в изгибе потрескавшихся губ. Они слегка раздвинулись, как будто он улыбался. Его глаза тоже немного приоткрылись. При виде узких полумесяцев белков ей захотелось проникнуть в мозг Деррика. Погружение в его мысли вызывало чувство эйфории. Обычно «шепоты» не давали ей такой свободы доступа. Но краткий контакт с ладонью юноши открыл для Бекки новые возможности.

Впрочем, тут тоже возникли сложности. Не важно, что он чувствовал, не важно, как сильно ей хотелось наладить общение, Деррик находился в коме. Он должен был выйти из этого темного места и вернуться в мир людей, которые любили и ждали его. Однако Бекка знала, что парень не желал возвращаться и, не имея такого желания, он оставался в коматозном состоянии.

– Нет, – сказала она, – Деррик, ты не можешь задерживаться там.

Могу, ответил «шепот». Радость. Я могу.

* * *

Бекка отправилась на поиски Сета. Девушке требовался собеседник, который помог бы ей понять, что делать с новой информацией. Она была знакома лишь с двумя людьми, которые могли бы дать ей дельный совет. К сожалению, обе эти женщины были сейчас недоступны. Ее бабушка умерла. А Лаурель не имела возможности дозвониться до Бекки.

Она нашла Сета и Хэйли в фойе госпиталя. Они о чем-то говорили. Бекка даже издали видела, что их беседа накалилась. От них не исходило ни одного «шепота». Парень высказывал свои мысли вслух, и это было очень плохо. Вот что имеется в виду, дорогуша, когда людям советуют «думать, прежде чем говорить», сказала бы бабушка Бекки. Никогда не совмещай два этих дела.

Сет и Хэйли поступали неправильно, и это вело их к ссоре. Бекка направилась к рассерженной паре. Пора было выручать Сета, даже если его спасение казалось практически невозможным. Девушка притворилась, что не заметила накал их беседы.

– Все, – сказала она. – Мы можем уезжать.

Сет метнул на нее возмущенный взгляд.

– Дай мне минуту, ладно?

От одного из них пришел ясный и громкий «шепот»: не делай этого. Бекка хотела спросить: «Что именно не делать?», но вовремя спохватилась и промолчала.

– Ладно, – ответила она. – Я подожду тебя там.

Она указала на пластиковый филодендрон в дальнем углу фойе. Сет и Хэйли ничего не сказали. Они были просто поглощены друг другом. Бекка направилась к креслу, стоявшему рядом с пластиковым растением. И тут случилось нечто экстремальное. В вестибюль вошел отец Деррика. На нем была форма старшего помощника шерифа. Еще одна неприятность заключалась в том, что его сопровождала Дженн Макдэниелс. Они поздоровались с Сетом и Хэйли и прошли мимо них. Бекке крупно повезло.

Старший помощник шерифа островного муниципалитета был самой последней персоной, с которой она хотела бы познакомиться. Не важно, что он был приемным отцом Деррика. Пока Джефф Корри оставался нерешенной проблемой ее жизни, она не могла и не желала попадать на радары полиции.

Ей нужно было незаметно покинуть фойе. Передние двери хорошо просматривались с позиции мистера Мэтисона, поэтому Бекка свернула в коридор, ведущий к терапевтическому отделению. Там наверняка имелся другой выход. Нужно было найти его как можно быстрее. Она ворвалась в крыло «Скорой помощи», словно за ней гнались санитары психиатрической клиники. Внезапно ее голова наполнилась звуками, словами и «шепотами». Они приходили к ней со всех сторон.

Кто-то стонал за занавеской небольшой кабинки. Рядом кричала женщина: «Моя голова! Она раскалывается от боли!» Из динамиков на стенах гремело объявление: «Доктор Шапиро, доктор Ларю, срочный вызов!» Все эти звуки попадали в ее мозг, как пейнтбольные шарики. Бекка задыхалась от бега. Страх мешал ей думать. Она только знала, что ей нужно покинуть госпиталь. Наконец она увидела стеклянную дверь. Метнувшись к ней, девушка выбежала из здания госпиталя.

* * *

Пару минут она дышала как астматик во время приступа. Когда легкие начали пропускать достаточно воздуха, Бекка немного успокоилась и поискала глазами автобусную остановку. Она не могла полагаться на Сета. Наверное, он уже забыл о ней. Перед ним сейчас стояли помощник шерифа и крикливая Дженн, а в уме крутились мысли о Хэйли… Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем он вспомнит о Бекке и начнет тревожиться о ней.

Автобусная остановка находилась на другой стороне широкого бульвара, который вел к центру города. Перебегая дорогу, Бекка увидела быстро приближавшуюся машину. Пикап дважды просигналил, словно водитель давал знать, что раздавит девушку колесами, если она не уйдет с дороги. Грузовик подкатил к тротуару, и Бекка подумала, что кто-то решил прочитать ей лекцию об опасной жизни неосторожных пешеходов. Но затем она увидела собак, суетившихся в кузове. На пассажирском сиденье сидел меланхоличный пудель. Еще через секунду водительская дверь открылась, и из кабины наполовину высунулась знакомая фигура.

– Привет, Бекка Кинг, – крикнула Диана Кинсейл. – В последнее время я встречаю тебя чаще, чем людей, которых знаю тридцать лет. Что ты делаешь в Каупевилле? Ты приехала сюда на велосипеде?

Бекка подошла к грузовику. Собаки в кузове столпились у борта, приветствуя ее взмахами хвостов. Оскар, сидевший в кабине, подмигнул ей по-дружески.

– Может, тебя снова подвезти на Блю-Леди-Лейн? – спросила Диана.

Девушка ответила, что направляется в Лэнгли.

– Садись, путешественница, – сказала миссис Кинсейл. – Только тебе снова придется делить место с Оскаром.

Пудель, как и в прошлый раз, был закреплен ремнем безопасности. Диана отстегнула его и передвинула к краю.

– Зачем тебе в Лэнгли? – спросила она, выезжая на дорогу.

Бекка рассказала ей, что остановилась в мотеле «Утес». Она хотела соврать, что Дебби Гриедер была ее тетей, но этому мешала логика. Во время их первой встречи она направлялась на Блю-Леди-Лейн. Зачем ей было ехать туда, если Дебби Гриедер жила в Лэнгли?

Сидя в кабине рядом с Дианой – без включенной «глушилки» – Бекка надеялась услышать хотя бы несколько мыслей женщины. Но миссис Кинсейл, как и прежде, ничего не излучала. Девушка не знала, что означало это отсутствие «шепотов». Обычно их не было только у мертвых людей. Даже Будда имел «шепоты», сказала бы бабушка. Даже римский папа! Даже Иисус Христос!

Тем не менее ее бабушка могла контролировать исходящий поток своих мыслей. Девушка с интересом посмотрела на Диану. Миссис Кинсейл теперь представлялась ей в абсолютно новом свете. Интересно, были ли на острове люди, подобные Бекке, – те, кто слышали отголоски чужих размышлений.

– И как ты справляешься с этим? – спросила Диана.

На мгновение Бекка подумала, что женщина имела в виду восприятие «шепотов». Но затем она вспомнила, что они говорили о Дебби Гриедер и о работе в мотеле.

– Пока все нормально, – ответила она. – Я помогаю наводить порядок в гостевых номерах и присматриваю за детьми. Они очень милые. Но Дебби не нравится один из моих друзей.

– Кто же это?

– Сет Дэрроу. Это он привез меня сегодня в город.

– И оставил тебя одну в незнакомом месте?

– Ему нужно было поговорить с бывшей подругой. С Хэйли Картрайт.

– Я знаю Хэйли.

– Они встретились в фойе госпиталя…

– Госпиталя? Что вы там делали?

– Я пришла навестить Деррика Мэтисона. Наверное, Хэйли тоже приехала сюда, чтобы повидаться с ним.

– Тогда все ясно.

Диана о чем-то задумалась. Бекка догадывалась, что женщине было известно о ссоре Сета и Хэйли. Несмотря на любопытство, она воздержалась от расспросов. Дальнейшее обсуждение темы казалось ей невежливым и бестактным. Посмотрев в окно, она увидела, что поля Каупевилла уступили место лесу. Пикап мчался по узкому шоссе. Внутри кабины было тепло и уютно. Монотонный шум двигателя навевал приятную дрему. Диана включила радио и настроилась на какой-то музыкальный канал. Тихая мелодия напоминала колыбельную песню. Оскар прижимался к плечу Бекки, и тепло его тела еще больше погружало девушку в сон. Она закрыла глаза.

Глава 19

Ее разбудила выбоина на дороге. В наступивших сумерках Бекка заметила, что они теперь ехали по проселочной дороге. Пикап свернул на покрытую гравием аллею и проехал между двух кирпичных колонн, к которым почти вплотную подступали ели. Диана включила фары, и девушка поняла, что они приехали на кладбище. В тени огромных деревьев виднелось множество надгробных плит. Следуя изгибам аллеи, они направились к той части кладбища, где было меньше деревьев. Миссис Кинсейл остановила грузовик.

– Давай навестим моего Чарли, – сказала она. – Ты нормально относишься к мертвым? Некоторые люди боятся посещать кладбища в вечернее время.

Бекка относилась к мертвым более чем нормально. Как только ее мать и бабушка поняли, что дар «шепотов», пропустив поколение Лаурель, с удвоенной силой перешел к их малышке, они начали возить ее на кладбище. Она тут успокоится, говорила бабушка, помогая Бекке выйти из машины. Ты повторяй в уме стих о Поле Ревире, а я опустошу свои мысли. И тогда она будет чувствовать себя прекрасно. Бекка помнила, как ходила по дорожкам среди могил и не слышала ни одного «шепота».

– Мне нравятся кладбища, – сказала она Диане.

– Нам со зверушками тоже, – ответила женщина. – Я выпущу собак побегать.

Она опустила задний борт кузова, и собаки, спрыгнув на землю, разбежались по сторонам. Диана вытащила из кабины пару горшков с белыми хризантемами и передала Бекке небольшой металлический ящик с инструментами. Затем она зашагала к могиле, где у гранитной плиты с надписью: «Чарли Кинсейл, любимый друг и супруг», стояла небольшая каменная скамья. Судя по дате, мужчина умер годы назад. Но плита выглядела как новая. Конечно, это объяснялось заботой Дианы. Миссис Кинсейл поставила горшки на землю и открыла ящик с инструментами. Достав тряпки и банку с политурой, она начала полировать плиту. Закончив работу, Диана установила горшки с хризантемами по краям могилы, затем сходила к водопроводному крану и набрала воды.

– Я пробовала сажать их в землю, но они увядают через несколько дней, – сказала она, аккуратно поливая цветы. – Наверное, хризантемам не нравится такой грунт. Иди сюда. Посиди со мной минуту.

Женщина подошла к каменной скамье и похлопала по ней ладонью. Затем она крикнула:

– Животные, ко мне!

Собаки прибежали к ней из разных мест кладбища. Они заюлили у ног хозяйки, обнюхивая ее карманы в надежде на угощение. Она достала какие-то вкусняшки и протянула им. Свора поощрительно замахала хвостами.

– Чарли ушел много лет назад, – сказала Диана. – Но я по-прежнему скучаю о нем. Так бывает, когда умирает близкий тебе человек.

Щемящая тоска возникла неожиданно и быстро – как птица, вспорхнувшая в небо перед самым ее лицом. Волна печали поглотила Бекку. Она так сильно скучала о матери, что ее глаза наполнились слезами. Девочка знала, что еще мгновение, и они польются по щекам, а ей придется позже объяснять их появление. Она вскочила на ноги и зашагала в глубь кладбища – туда, где фары пикапа не освещали темные могилы. Диана пошла следом за ней. Она обняла Бекку за плечи.

– Извини, что так получилось. Мне не хотелось расстраивать тебя.

Ее теплое прикосновение сотворило чудо. Бекка почувствовала неописуемую легкость, словно ноша упала с ее плеч – впервые с тех пор, как она, найдя Блю-Леди-Лейн, не смогла дозвониться до Лаурель.

– Все нормально, – сказала девушка. – Я в порядке. Мне уже пора идти домой.

– Хорошо. Но сначала позволь мне показать тебе кое-что. Это не займет много времени.

Она повела Бекку назад на центральную аллею и затем свернула на дорожку, покрытую гравием. Вскоре они оказались на другом краю кладбища. Одна из могильных плит была украшена статуей ангела. На надгробном камне этой могилы имелась выцветшая фотография. Чуть ниже виднелась надпись: «Тереза Гриедер». Судя по дате, девушка умерла, когда ей было четырнадцать лет.

– О-о! – тихо прошептала Бекка.

– Это событие изменило жизнь Дебби, – произнесла миссис Кинсейл. – Наполнило ее вечной виной и печалью. Жаль, что она не может простить себе смерть дочери.

– Сет говорил, что Терезу сбила машина, когда она ехала на велосипеде. А Дебби однажды призналась, что ее убила мисс Уорд – замдиректора нашей школы.

Они посмотрели на надгробный камень. Датировка свидетельствовала, что Риз Гриедер умерла пятнадцать лет назад.

– Они сказали тебе правду, – ответила Диана. – Но, как и во всем остальном, причина смерти была не столь однозначной. Помимо мисс Уорд и Риз на стареньком велосипеде, там фигурировал олень. Он выпрыгнул на дорогу прямо перед бедной Риз и машиной мисс Уорд. Обе попытались избежать столкновения с животным. Мисс Уорд повернула руль, и Риз сделала то же самое. В результате машина сбила девушку, а та, ко всему прочему, не потрудилась надеть шлем.

– Какой ужас! – воскликнула Бекка.

– Если бы не безумное желание искупить вину, Дебби покончила бы с собой. Но она решила жить дальше. Ей хочется сделать мир немного лучше.

– Никто не способен на это.

– Ты права, – согласилась Диана. – Жизнь невозможно переделать. Нам не дано менять события из прошлого. И не важно, какие поступки мы совершаем в свое оправдание.

Бекка заметила, что могила Риз была неухоженной. Надгробный камень порос лишайником. Это наполнило ее сердце печалью. Диана, почувствовав перемену в настроении девушки, сказала:

– Дебби не любит приходить сюда, и никто не хочет говорить ей о том, что могила находится в плохом состоянии.

Миссис Кинсейл взяла Бекку за руку, и они пошли к грузовику.

– Иногда мы не видим причин происходящего и пытаемся найти какие-то другие объяснения, – сказала Диана. – Нам легче обманывать себя, чем проходить через боль принятия реальных фактов. К сожалению, многие люди не понимают этого.

Часть 3

Конура

Глава 20

Хэйли Картрайт знала, что Сет никогда не признает настоящую причину разрыва их отношений. Он валил все беды на темнокожего парня, обвиняя его в совращении Хэйли. Но истина заключалась в том, что их расставание не было связано с Дерриком.

Сет думал иначе, потому что считал себя преданным. Однажды его трио пригласили в Линвуд. Парни приехали туда, надеясь выступить перед многочисленной публикой. Но оказалось, что произошла ошибка. В тот день на праздничных мероприятиях играла группа из Сиэтла – «Параноидальный янтарь». Это здорово испортило настроение Сета. Хэйли в чем-то понимала его. Он оплатил поездку на пароме, приехал в Линвуд вместе со своим трио, а ребятам сказали, что кто-то дал маху, выслав им приглашение. Вернувшись на остров, Сет отправился в клуб Лэнгли. Афиша гарантировала необычный концерт. В тот день к ним приехал музыкальный коллектив из Руанды. Сет был помешан на музыке. Естественно, он купил билет.

В зале собралась обычная публика – в основном постаревшие хиппи, жившие на лесопилках Южного Уидби. Они приходили в клуб на все представления, включавшие в себя музыку и танцы. На площадке перед сценой кружилось несколько пар. Среди них выделялись Хэйли и Деррик. Они пришли сюда не на свидание. Девушке просто хотелось познакомиться с одной из африканских культур. Она мечтала о работе в тех местах, где родился Деррик, – не конкретно в Руанде, но определенно в Африке. А Деррик, судя по его лицу, был рад встрече со своими соплеменниками. Хэйли никогда не видела его таким счастливым, как в тот вечер.

К сожалению, Сет не знал об этом. Он с обидой смотрел на Хэйли, танцевавшую с Дерриком – высоким и красивым сексуальным парнем, мускулистым спортсменом и школьным отличником. Оба парня интересовались музыкой, но Деррик превосходил Сета по многим позициям, и у него имелась куча мужских черт, на которые «клевала» каждая девчонка. Во всяком случае, так думал Сет.

Молодая пара завершила танец смехом. Им плохо удавалось двигаться под африканскую музыку. Однако такими же никчемными танцорами оказались и другие люди у сцены. Никто не мог сравниться с исполнителями из Руанды. Хэйли замерла в объятиях Деррика. Такое часто бывает с девушками в чудесные моменты жизни. В то мгновение ей казалось естественным, что пальцы Деррика ласкали ее лицо, а она прижимала ладони к его талии.

Увидев это, Сет не стал устраивать скандал. Он вышел из зала и побрел к машине. До конца вечера Хэйли даже не знала, что он был в клубе. Деррик Мэтисон проводил ее до грузовика, стоявшего на парковке. Они задержались там, делясь впечатлениями о концерте. Потом их губы снова встретились. Ласки его рук привели к еще одному поцелую. Ей нравилось целоваться с Дерриком, и это продолжалось довольно долгое время. Она же не знала, что Сет наблюдал за ними из своего «Фольксвагена». Затем рядом с ними завелась машина. Кто-то подъехал к ним, и знакомый голос удивил ее. В тот момент она вообще не думала о нем.

– Веселишься, Хэйл? Ну-ну…

Сет с отвращением посмотрел на Деррика. Такое выражение лица бывает у людей, когда они наступают на чужую рвоту. Он переключил сцепление и уехал.

На следующий день она позвонила ему домой, надеясь объяснить свое поведение. Она передала его матери просьбу, чтобы он перезвонил ей как можно быстрее. В течение вечера Хэйли три раза пыталась пообщаться с ним, но он не отвечал. Утром ей удалось застать Сета в постели. Она попросила миссис Дэрроу разбудить его, и, когда он взял трубку, Хэйли спросила:

– Значит, мы разрываем наши отношения? Я правильно тебя поняла?

Он ответил в своей манере:

– Ты сама так решила, Хэйли.

Каким неправильным, глупым и безумным было ее поведение. Зачем она целовалась с Дерриком Мэтисоном? Но ей нравилось целовать его. Если бы время вернулось вспять, она поступила так же. Подумаешь, поцелуи! Разве это измена? Однако Сет Дэрроу даже не захотел выслушать ее объяснения.

И тогда она подумала, что, если уж на то пошло, Сет не заслуживал ее внимания. К чему было тратить время на такого олуха? Свой досуг она начала проводить на репетициях джаз-бэнда и группы маршировки. Там она встречалась с Дерриком. Они не стали парой, но их дружба окрепла. Они в основном говорили об Уганде и о том, что он помнил о своей стране. Хэйли мечтала поступить в «Корпус мира» и уехать в Африку.

Мать не спорила с ее планами на будущее. Ее папа ничего не знал о них. На самом деле обстановка в их семье вызывала больше тревог, чем те страны, куда после окончания школы собиралась отправиться Хэйли. Ее отец был тревогой номер один. На любые вопросы о его здоровье мать всегда отвечала: «Давай не будем говорить об этом». В семействе Картрайтов скопилось так много проблем, о которых никто не собирался говорить, что большую часть времени они болтали о погоде или обсуждали план работ, необходимых для существования фермы. Хозяйство приходило в упадок, однако каждый притворялся, что у них все было нормально.

Хэйли устала от постоянных волнений и обмана. Естественно, Сет не догадывался о том, как она себя чувствовала, поэтому, когда они встретились в госпитале, их плохие отношения еще больше ухудшились.

Прежде всего, они давно уже расстались. Сет не имел никакого права расспрашивать ее, почему она приехала в госпиталь. В то же время Хэйли полагала, что эта тема будет первой в череде его вопросов. Она уже придумала план обороны: ей следовало сказать, что они больше никогда не сойдутся вместе и что, если кому-то из них захочется съездить в Каупевилл, им не нужно объяснять друг другу причины такого желания. Но Сета интересовал инцидент в лесу Саратоги. Он спросил, почему она оставила семейный грузовик на дороге, ведущей в лес Меткалфа, где никому не разрешалось парковаться. Не имелось ли у нее особых причин для проникновения на частную территорию? Возможно, она не хотела, чтобы кто-то увидел ее?

Каждый местный житель признал бы логику в словах Сета. Чтобы попасть из леса Меткалфа в лес Саратоги, нужно было совершить довольно сложную прогулку. К тому же следовало знать, куда идти, и никакая карта не помогла бы разобраться в путанице троп. То есть выбор такого маршрута не имел никакого смысла. Вот почему Сет, встретив ее в госпитале, первым делом задал вопрос об инциденте в лесу Саратоги.

– Почему ты спрятала свой грузовик у леса Меткалфа? Ты встречалась с Дерриком, верно? Вы хотели оставить эту встречу в большом секрете от других людей?

– Я не имею от тебя секретов, – сердито ответила Хэйли.

Конечно, это было ложью. Вскоре их разговор перешел в обычную ссору. Сет говорил о ловеласе Деррике. Девушка укоряла его тем, что он бросил школу ради музыки. Парень злился, что она отдала собаку его деду, а Хэйли напоминала ему о репетиторе, которого он до сих пор не нашел для домашнего обучения. Все эти доводы не давали повода для полного безоговорочного разрыва или начала новых отношений. Сет и Хэйли просто изливали накопленную боль и обиду. Им требовалось много времени для понимания и прощения друг друга.

К сожалению, такого времени они не получили. Посреди их беседы в фойе госпиталя вошли мистер Мэтисон и Дженн Макдэниелс. Дженн направилась к стойке регистрации, чтобы проверить список посетителей. Старший помощник шерифа подошел к Хэйли и Сету. Он поздоровался с девушкой и слегка кивнул парню, когда тот, запинаясь, выразил свое сожаление о несвоевременной оплате штрафов за превышение скорости. Мистера Мэтисона мало волновали штрафы. Хэйли хотела сказать это Сету, но подбежавшая к ним Дженн начала возмущаться, что список посетителей был безнадежно испорчен. Его следовало заменить другим – причем незамедлительно.

Ее вмешательство остудило молодую пару и отвлекло помощника шерифа от сиюминутного допроса. Зная характер маленькой склочницы, они поняли, что кто-то отметился не в той строке списка. Дженн с усмешкой посмотрела на Хэйли и Сета. Она тут же догадалась, что они снова поссорились. Это могло породить целую серию сплетен.

* * *

Сет сослался на дела и ушел, что вполне устраивало Хэйли. Она больше не хотела общаться с этим парнем, поскольку разговоры с ним были бесперспективными. Она вернулась с мистером Мэтисоном в палату Деррика, а Дженн осталась исправлять свой драгоценный список посетителей. Ей не терпелось выяснить, кто именно его испортил.

Войдя в палату, папа Деррика шагнул к кровати. Его лицо сияло от благоговения. Хэйли почтительно держалась позади. Помощник шерифа нежно опустил ладонь на лоб Деррика и прошептал:

– Вставай, малыш. Пора просыпаться.

Слово «малыш» показалось Хэйли странным. При своих шести с лишним футах Деррик был выше приемного отца. Наверное, Дэйв Мэтисон выражал таким образом свою привязанность, и это обращение вело к тому моменту, когда они впервые познакомились друг с другом.

Помощник шерифа склонился, поцеловал сына в лоб и разжал его ладонь, желая подержать ее в своих руках. Что-то выпало из пальцев Деррика на простыню. Хэйли, стоявшая у двери, увидела, что это был клочок бумаги. Мистер Мэтисон прочитал записку вслух: «Верни мне это, когда с тобой все будет хорошо». Его губы изогнулись в усмешке.

– Написала некто «Б». Ах, милые дети!

Он вложил записку обратно в руку сына. Хэйли подумала, что буква «Б» могла означать Бекку. Зачем Деррику возвращать эту бумажку, с удивлением подумала она.

Внезапно в комнату вбежала Дженн Макдэниелс.

– Кто-то приходил сюда, воспользовавшись моим именем! – закричала она. – Вы представляете, какая наглость! И это случилось сразу после твоего визита, Хэйли. Ты видела кого-нибудь?

Она вела себя так, словно здесь произошло преступление. Хэйли подумала, что Бекка вполне могла подписаться именем Дженн. А кто еще, кроме нее, был в палате Деррика? Но она не стала рассказывать Дженн о Бекке. Она не знала, почему пугливая девушка в очках воспользовалась чужим именем. Пока было ясно одно: Бекка пришла сюда тайком и вложила странную записку в руку Деррика. Все остальное Хэйли решила узнать позже.

Старший помощник шерифа попытался успокоить Дженн.

– Похоже, ребята отнеслись к моей просьбе с большим энтузиазмом. Они приходят повидаться с Дерриком. Я надеюсь, что так будет продолжаться и дальше. Кстати, девочки… Мне хотелось бы поговорить с вами о том дне в лесу Саратоги. Давай пойдем в кафетерий. Я выставлю вам «коку».

* * *

– У кого-нибудь из вас имеется мобильник? – спросил мистер Мэтисон.

Он отвел девушек в кафетерий, но вместо «коки» купил им по пирожному и по маленькому пакету молока.

Хэйли подумала, что отец Деррика хотел кому-то позвонить. Она знала, что Дженн не могла позволить себе мобильный телефон. Ее семья была слишком бедной. Ей даже новые туфли покупали раз в год. Поэтому Хэйли открыла свою сумочку.

– У меня есть телефон, – сказала она. – Мама купила его, потому что…

Ее фраза осталась недосказанной. Мать Хэйли ожидала больших неприятностей на ферме и поэтому хотела иметь постоянный контакт с дочерью. Но старшему помощнику шерифа не следовало знать таких подробностей.

– Где он?

Голос мистера Мэтисона звучал очень строго. Это удивило Хэйли. Она достала телефон из сумочки.

– Мама решила, что нам нужно быть в контакте.

Это не было обманом. Многие матери стараются держать детей под присмотром. Помощник шерифа взял у нее телефон и повертел его в руках.

– Когда вы купили его? Недавно?

– Несколько месяцев назад, – ответила Хэйли. – А в чем дело?

– Мы отслеживаем мобильный телефон, который оставили на парковке в лесу Саратоги. Он был найден под навесом у доски объявлений.

– Может, кто-то потерял его, – предположила Дженн.

– Нет, телефон намеренно спрятали. Его нашел Ральф Дэрроу. Мобильник купили в розничной торговой сети, но мы почти выследили владельца. Обычно люди не знают, как легко их можно найти по телефонному номеру.

Он следил за выражением лица своей собеседницы. Однако Хэйли зацепилась за фразу: Его нашел Ральф Дэрроу. Размышляя о связи Ральфа и Сета, она упустила остальные признания полицейского и ничего не сказала. Очевидно, это успокоило помощника шерифа, хотя он по-прежнему не сводил глаз с ее лица.

– Все мобильники имеют серийные номера. А серийные номера, Хэйли, приводят нас к магазинам, где были проданы телефоны. Отчетность магазинов позволяет нам определять те дни, когда осуществлялась покупка мобильников. Точные даты ведут нас к кредитным карточкам покупателей или к записям видеокамер слежения. Тут требуется кропотливый труд и некоторое время, но ведь это и является работой полиции. Ты понимаешь меня, Хэйли?

Он склонил голову набок и усмехнулся. Его взгляд был нацелен на девушку.

– Мы скоро узнаем, кто купил тот спрятанный телефон. Эта девушка позвонила в службу девять-один-один и сообщила о ранении Деррика. Она знает, что произошло в лесу. Я тоже хочу быть в курсе этого.

Хэйли собиралась сказать ему, что Деррик просто поскользнулся и упал. Но она уже поняла, что старший помощник шерифа был уверен в другой версии. Единственный иной вариант предполагал, что Деррика столкнули с обрыва или в безжалостной драке сбросили с тропы. Ей не хотелось, чтобы их беседа шла в этом направлении.

– Девочки, что вы помните о том дне? – спросил мистер Мэтисон. – Расскажите, что вы делали в лесу?

Дженн начала первой. Она сообщила, что готовилась к соревнованиям по триатлону и бегала с другими ребятами по лесным дорожкам. Они специально выбрали лес Путни, потому что там было много круговых маршрутов. Когда Дженн услышала звук сирены, они находились на Тропе кораллового корня. Их автобус остался на Лоун-Лейк-Роуд, откуда они начали пробежку. Там имелась стоянка машин, поэтому они не поехали на Келдлер-Роуд, где им пришлось бы парковаться на выступе утеса. К тому же ребятам хотелось потусоваться после тренировки, а стоянка на Лоун-Лейк-Роуд имела бар и закусочную…

«Интересно, – подумала Хэйли, – знала ли Дженн, каким жалким и виноватым звучал ее голос?» Она решила говорить спокойно и обстоятельно. Все остальное время ушло на подготовку к опросу. Через минуту полицейский снова повернулся к ней:

– А что ты расскажешь, Хэйли?

Девушка ответила, что отвозила младшую сестру в танцевальный класс. Занятия длились девяносто минут, и она не знала, что делать в свободное время. Ей не хотелось возвращаться из Лэнгли на ферму, поэтому она решила погулять в лесу. Конечно, она могла пройтись по магазинам поселка, но, когда ты бываешь в них по тысяче раз в год, это несколько надоедает. Поэтому она поехала в лес.

– И встретила там Деррика? – спросил помощник шерифа. – Ты можешь не стесняться меня, Хэйли. Я понимаю, какие отношения иногда бывают у парней и девушек.

Она почувствовала, как вспыхнула румянцем. Ее жизнь и без того казалась хаосом проблем. Единственный возможный ответ предполагал отрицание, поэтому она сказала:

– Нет, мистер Мэтисон. В моем распоряжении было только девяносто минут. Я гуляла одна, поверьте мне на слово.

Естественно, он не поверил ей. Она понимала, что должна была подкрепить свое алиби какими-то достоверными фактами. Но достоверные факты потребовали бы полного объяснения, а Хэйли боялась открыть ему правду, поскольку не знала, что из этого получится. Ей приходилось придерживаться выбранной версии событий.

Глава 21

Диана Кинсейл привезла Бекку в Лэнгли. Весь путь от кладбища они провели в молчании. Так обычно путешествуют подруги, подумала Бекка. Ей понравилась эта идея. Поездка оказалась недолгой. Когда пикап подъехал к мотелю, из офиса вышла Дебби. Точнее, она выбежала на крыльцо. Было ясно, что она ждала и тревожилась.

Открыв пассажирскую дверь, Бекка услышала «шепоты»: Господи, куда катится мир… вот как ты отплатила за мою доброту… Когда Диана вышла из машины, поток упреков оборвался.

– Я привезла твою помощницу, Дебби, – сказала миссис Кинсейл. – Как поживаешь? Давно не виделись, верно?

Проигнорировав ее вопросы, хозяйка мотеля направилась к Бекке.

– Ты говорила, что уедешь на пару часов. Что Сет отвезет тебя в Каупевилл и покажет автобусный маршрут.

– Да, он так и сделал. Но потом Сет встретился со своей бывшей девушкой. У них завязалась беседа, и я решила не мешать…

– Короче, он бросил тебя и занялся своими делами?

Бекка знала, что это станет еще одной черной меткой для Сета.

– Не совсем так, – сказала она. – Пока они с Хэйли разговаривали, я увидела миссис Кинсейл, и она предложила подвезти меня.

– Но тебя не было несколько часов! Я начала тревожиться. Ведь все могло случиться.

Ее слова сопровождались «шепотами»: парень, бывший с ним… наркотики… выпал из машины… как больно было знать, что он… Бекке захотелось закрыть уши. Девушка едва не закричала, что Дебби не была ее матерью, что ей не следовало тревожиться о чужом человеке, что хозяйка мотеля ничего не знала о Сете и зря так плохо думала о нем. Хотя, с другой стороны, Бекка и сама не знала этого парня.

– Пожалуйста, примите мои извинения, – сказала она. – Я поступила очень глупо.

– В ее опоздании частично виновата я, – вмешалась Диана. – Мне захотелось навестить Чарли, поэтому мы заехали на кладбище. Прости, что задержала Бекку. В любом случае была рада увидеть тебя. С удовольствием поболтала бы с тобой. Может, встретимся, когда у тебя будет время? Например, в кафе «Бесполезная бухта»?

– Конечно, – ответила Дебби, хотя выражение ее лица говорило: ни за что!

«Шепоты» тоже было ясными: она, наверное, думает… забрать ее к себе… ага, сейчас! Обрывки мыслей влетали в голову Бекки, как шарики из пейнтбольного ружья. Девушка почувствовала огромную усталость. Она поблагодарила Диану и зашагала к комнате 444. Но когда пикап выехал с парковки мотеля, голос Дебби остановил ее:

– Я так понимаю, что десерта у нас не будет. Но ты же обещала приготовить такос. Джош и Хлоя ждут тебя.

* * *

Они вернулись в апартаменты Дебби. Дети сидели на софе и, прижавшись плечами друг к другу, смотрели старое видео – «Школу выживания».

– У бабули куча классных фильмов на кассетах, – заявила Хлоя. – В этой картине самое прикольное, когда им приходится кушать жуков.

– Или змей, – добавил Джош. – Нам нравится, что там еще и змеи.

Затем он спрыгнул с софы и спросил:

– Ты видела Деррика? Он придет к нам поиграть?

Бекка слегка сжала его плечо.

– Я видела его всего минуту. Он крепко спал. Деррик обязательно придет поиграть с тобой. Через какое-то время.

– У-у, – печально вздохнул Джош.

– Мне кажется, вы хотели такос, – сказала Дебби. – Бекка пришла. Кто со мной на кухню? Хлоя? Джош?

– Такос! – одновременно закричали дети и побежали занимать места за столом.

– Бекка, быстрее! – пискнула Хлоя.

Взглянув на них, Дебби тихо спросила:

– Как он? Если плохо, не рассказывай Джошу.

– Он все еще в коме, – ответила Бекка.

Когда Дебби понимающе кивнула головой, девушка почувствовала себя немного лучше. Но затем она услышала «шепоты»: служила ему, как рабыня… делала все, что он хотел. Бекка восприняла это как пощечину. Она несколько раз моргнула и отвернулась.

– Бедный ребенок, – продолжила Дебби. – Мне очень жаль, что так случилось.

Странно, но голос женщины звучал искренне. Либо она лгала, говоря о Деррике, либо ее мысль – служила ему, как рабыня – относилась к кому-то другому. Бекка уже не раз сталкивалась с подобной дилеммой.

– Я не знаю, как сильно тебе нравятся холодные такос, – сказала Дебби. – Но если ты хочешь получить их в нормальном виде, нам придется постоять у плиты.

Когда Бекка проходила мимо хозяйки мотеля, та на краткое мгновение обняла девушку за плечи. Это побудило Бекку сказать, что она видела могилу Риз. Она понимала, насколько опасной была такая тема. Но ей не нравилось, что Дебби застряла в каких-то оправданиях и не могла принять факт смерти ее дочери. Однажды это нужно было сделать.

– По пути в Лэнгли миссис Кинсейл заехала на кладбище, – сказала девушка. – Она очистила могилу мужа и украсила ее цветами. С ней была свора собак. Животные бегали по всему кладбищу.

– Ох уж эти ее собаки!

В голосе Дебби чувствовалась осторожность, но она не сердилась. Бекка решила продолжать свой рассказ.

– Позже я пошла за ними, чтобы согнать их к грузовику, и увидела могилу вашей дочери.

Внезапно перед ней выросла стена. Уши заболели от гула эмоций и «шепотов». Чертов шлем… она знает… И затем пришло: нет… нет… нет. Словно ветер, который дует через пустыню в Сан-Диего, – безжалостный сухой ветер «Санта-Ана», иссушающий все на своем пути.

– Там была очень красивая фотография, – добавила Бекка. – На ее могильной плите.

– Давай согреем такос в микроволновке, – предложила Дебби.

Глава 22

Сет Дэрроу размышлял о споре с Хэйли почти целую неделю. Наконец он решил обсудить эту тему с кем-нибудь еще. Все шло как обычно. Он отработал утреннюю смену в «СтарСтор», сходил на репетицию и потусовался в поселковом клубе. Парень старался держаться подальше от родителей, избегая вопросов о репетиторе по обязательным образовательным предметам. Хотя и это не отвлекало его от мыслей о Хэйли.

«Пора действовать, любимый внук», – сказал бы ему дед. Как жаль, что Сет не мог последовать его совету. Тем не менее после недели размышлений он был готов к конкретному разговору. С кем-нибудь. Чтобы поболтать кое о чем. Лучшей персоной для этого был его дед. К тому же Гус по-прежнему находился у Ральфа, и Сет хотел забрать собаку обратно. Поэтому он поехал в старый особняк на Ньюман-Роуд.

Ральф работал в саду. Стоя на стремянке, он подрезал массивный куст рододендрона. Земля под ним была усеяна увядшими цветами. Гус дремал на переднем крыльце дома. Услышав шум машины, он вскинул голову и узнал «Фольксваген». Когда Сет начал спускаться в сад по грунтовой дорожке, пес помчался в его направлении. Он с лаем подпрыгнул вверх и лизнул хозяина в щеку. Ральф безмолвно смотрел на них со стремянки. Встреча Сета и собаки произвела на него впечатление. Они кувыркались на лужайке и бегали кругами друг за другом. Затем Сет вытащил из кармана бейсбольный мячик Гуса и принялся бросать его под команду «апорт».

– Ты хочешь загубить всю мою дрессировку? – крикнул Ральф. – Твои игры усилят его склонность мчаться куда глаза глядят. Если ты будешь мягким с ним, это приведет к большим неприятностям.

– Когда Гус видит мяч, он выполняет любую команду. А за вкусную еду он вообще сделает все что угодно.

Ральф покачал головой.

– Оставь его в покое. Лучше помоги мне. Передвинь эту лестницу.

– Куда ее перенести?

– А сам как думаешь? К следующему кусту.

Голос Ральфа звучал раздраженно, но Сет знал, что старик был в хорошем настроении. Забота о саде приносила ему удовольствие. Хотя размеры территории и обилие растений требовали больших затрат сил и времени.

– Ты еще не устал работать с утра и до вечера? Я хочу сказать, что этих кустов становится больше. Тебе скоро понадобится стремянка повыше. Интересно, когда это закончится?

– Наверное, вместе с моей смертью, – ответил Ральф. – Рододендронам трудно придать хорошую форму.

Старик сунул руку в карман и вытащил батончик «Буттерфингера». Он разломил его пополам и передал половинку внуку.

– Люблю эти сладости, – сказал он с усмешкой. – Они вязнут в зубах, и ты можешь радоваться им всю остальную часть дня.

Пару минут они жевали сладкую мякоть. Гус выжидающе обнюхивал землю вокруг их ног. Ральф указал рукой на холмистую часть сада, где виднелась рухнувшая оранжерея. Там, у обвалившейся стены, темнела чахлая растительность.

– За все лето на тех кустах не появилось ни одного цветка. Я вожусь с ними уже пять лет. Но они упорно не дают бутонов. И я не понимаю, что с ними не так.

Сет осмотрелся по сторонам.

– Говоря по правде, я не знаю, почему у тебя цветут остальные кусты.

– Они цветут, потому что я забочусь о них. Однако растения у стены получают такой же уход и почему-то не желают награждать меня цветами. Я думаю, вся наука садоводства является чушью. Иногда ты побеждаешь природу, иногда она побеждает тебя. Но большую часть времени мне совершенно не понятно, почему так происходит.

Сет склонился и почесал Гуса за ухом. Взглянув на старика, он догадался, что Ральф на самом деле говорил не о саде.

– Дед, я сделал все что мог, показывая Хэйли свою любовь. Почему же она ставит Деррика выше меня? Не уважает, игнорирует…

– Никаких глаголов, внук. Не позволяй словам создавать вокруг тебя корку лжи. Не бери пример с остального мира.

Сет вздохнул.

– Она демонстрирует мне свое неуважение. Все время интересуется тем парнем, хотя он никогда не будет заботиться о ней, как я. Это злит меня. Мне нужно что-то сделать, только я не знаю, что именно…

Ральф еще раз надкусил «Буттерфингер». Он не смотрел на Сета – наверное, не хотел смущать его.

– Ты уверен в своих суждениях, внук? У тебя имеется мерка для каждого человека?

– Я говорю не про мерку. Сейчас мне нужно переманить Хэйли на свою сторону. А она не хочет там быть.

– И что собой представляет «твоя сторона»?

– Я хочу, чтобы она соглашалась с моими решениями. Например, с моим уходом из школы. Раньше она говорила, что будет со мной. Она говорила, что понимает, как трудно мне учиться и как важна для меня музыка. Ведь когда мое трио станет популярным и мы выпустим наши первые синглы…

Сет топнул ногой. Сидевший рядом Гус вскочил и призывно залаял. Юноша бросил мяч так далеко, как мог. Тот упал у края лужайки и покатился к пруду.

– Если собака бросится в воду, тебе придется чистить ее лапы и шерсть, – сказал Ральф.

Старик передвинул языком липкую сладость, которую держал во рту.

– Ладно, продолжай, любимый внук. Значит, малышка Хэйли не хочет на твою сторону. И что она сделала на этот раз?

– Что она сделала? Я только что рассказал тебе об этом. Она проводит с ним время. Едва мы расстались, Хэйли побежала к нему. А когда сегодня я приехал в госпиталь, она вела себя как… Как черт знает кто! Я ничего не понимаю.

Ральф кивнул головой. Он носил бейсбольную кепку, из заднего отверстия которой торчал «конский хвост» седых волос. Сняв головной убор, он подстроил ремни. Без кепки его волосы едва прикрывали макушку черепа. Взглянув на глубокие морщины вокруг глаз старика, Сет вспомнил о его возрасте.

– Ты только что сказал стопроцентную правду, мой мальчик, – произнес Ральф.

– Какую?

– В конце своих жалоб. О том, что ты ничего не понимаешь! Нечто подобное у меня происходит с теми кустами около оранжереи. Я делаю все возможное, чтобы заставить их расцвести, а они не желают подчиняться, и мне приходится принимать это как должное. Не от меня зависит, расцветут они или нет. Надеюсь, ты понимаешь?

– Хэйли не растение.

Гус прибежал назад, с мячиком во рту и с лапами, испачканными илом. Он был на берегу пруда, но в воду не вошел. Тут Сету повезло.

– Любимый внук, – сказал Ральф, – ты не сможешь насильно изменить свои чувства к Хэйли. Любые попытки будут обречены на провал. Поверь, у тебя ничего не получится.

Подняв секатор, которым он обрезал кусты, дед сунул его в задний карман джинсов и указал рукой на лестницу:

– Тащи ее в подсобку. Думаю, я сегодня поработал на славу.

Они отнесли стремянку под навес, который находился между домом и ольховой рощей. Лестница была слишком большой и не вмещалась внутри, однако длинные отвесы крыши защищали ее от дождя и снега. Как только Сет оставил стремянку под навесом, Гус обнюхал несколько ступенек – наверное, нашел интересные запахи.

– Сет, зачем ты ездил в госпиталь? – спросил Ральф. – Ты выслеживал Хэйли?

– Я не знал, что она будет там.

Он рассказал старику о Бекке – о девушке, которая недавно приехала на остров. Она попросила его показать ей госпиталь и автобусный маршрут до Каупевилла. Он согласился. Откуда ему было знать, что Хэйли тоже окажется там?

– И что случилось с этой Беккой, пока ты ссорился с Хэйли?

Сет виновато опустил голову.

– Черт!

Его ответ не понравился деду.

– При чем тут черт?

– Я не знаю, куда она делась. Я забыл о ней. Мне было так плохо после разговора с Хэйли, что я просто уехал.

– Вот как?

Ральф достал из кармана старый шейный платок и вытер им руки.

– Похоже, ты вел себя не очень по-мужски.

Сет печально кивнул головой.

– Запомни этот момент, – произнес старик.

Он зашагал к дому. Сет последовал за ним. Внезапно Ральф остановился и сделал нечто неожиданное. Он обнял внука за плечи.

– Сет, не все зависит от тебя. Если тебе удастся понять эту истину сейчас – в твоем восемнадцатилетнем возрасте – ты выучишь важнейший урок жизни.

– Да ладно, дед. Мне это давно уже известно. Но я не понимаю, как твои слова связаны с Хэйли.

Ральф рассмеялся. Затем он сделал нечто еще более неожиданное – все еще обнимая внука за плечи, старик поцеловал его в висок.

– Давай поступим так, – сказал он. – Побросай Гусу мяч с полчасика. Займи его чем-нибудь, чтобы я спокойно отдохнул. Затем езжай на ферму Картрайтов и поприветствуй младшую сестру Хэйли. Мне кажется, она скучает о тебе.

– Но Брук двенадцать лет!

– Я не прошу тебя жениться на ней. Я просто прошу тебя поздороваться с девушкой. Скажи ей пару добрых слов. Надеюсь, у тебя получится.

* * *

Цветочная ферма «Бухта контрабандиста» находилась на севере государственного парка Южного Уидби – на сельскохозяйственной территории, отвоеванной десятилетиями раньше у вековых лесов. Добравшись до места, Сет не стал сворачивать на длинную подъездную дорогу, а остановился на обочине и осмотрел хозяйство Картрайтов. Их ферма нравилась ему, напоминая что-то из картин девятнадцатого века. Идеальный пейзаж, с покатыми холмами. Пруд за домом, красные кирпичные строения, трактор, припаркованный у амбара, и четыре корда[4] дров, сваленных в кучу у навеса.

Сет восхищался фермой Картрайтов, хотя Хэйли говорила, что это впечатление было обманчивым – что он не жил тут и не выполнял огромную работу по хозяйству. Она считала нелепым, что все их строения были выкрашены в один и тот же красный цвет. «Папа думает, что так мы экономим деньги, – жаловалась девушка. – Но неужели наша семья разорилась бы, если бы наш дом был другого цвета, чем хлев и остальные здания?»

Сету нравился их дом. Особняк располагался вдали от дороги – на холме, где за постройками темнела полоса густого леса. Юноша любовался длинным низким курятником, стоявшим торцом к проезжей части. Когда-то давно на его стене было написано название цветочной фермы: «Бухта контрабандиста». Белые буквы поблекли и немного искрошились. Это тоже нравилось Сету. Нынешний вид надписи предполагал постоянство. Сет испытывал уважение ко всему тому, что годами могло оставаться неизменным.

Он свернул на подъездную аллею, которая, как и многие другие проселочные дороги на острове, была от начала до конца грунтовой. Годы назад ее засыпали щебнем, но через некоторое время движение тяжелой техники образовало колеи. Зимой в них разрастался мох, весной там появлялись лютики, летом росла трава, а осень являлась как бы переходным периодом. С наступлением дождей уставшая земля погружалась в сладкую дрему, с любопытством ожидая, что новенькое выпрыгнет из ее глубин.

Сет поехал по ухабам к дому. С одной стороны аллеи тянулось поле, куда миссис Картрайт выводила коней. Взглянув на них, юноша нахмурился. Он не увидел молодых кобыл и жеребчиков, хотя им полагалось быть в начале осени – ведь раньше их разведение являлось самой прибыльной статьей дохода этого хозяйства. Семейный грузовик отсутствовал. Рядом с домом не было и старого внедорожника. Обычно пикап стоял у амбара, а внедорожник – у большого старого клена, но теперь на его месте возвышалась куча дров. На зиму было куплено четыре корда колотых поленьев.

Прежде после доставки дров бережливый мистер Картрайт не давал поленьям мокнуть на дожде. Он тут же складывал их под навесом. Он также выращивал овощи на больших огородах. Теперь там виднелась сорная трава. Юноша не мог понять, что это означало. Отсутствие жеребят, несложенные дрова, заросшие травой огороды. Неужели мистер Картрайт ушел из семьи? У Сета появилось плохое предчувствие.

Дом выглядел безлюдным, но парень вышел из машины. Он направился по кирпичной дорожке к переднему крыльцу и, поднимаясь по ступеням, заметил в окне мелькнувшую тень.

Быстрые блики за муслиновыми занавесками подсказали ему, что кто-то смотрел телевизор в гостиной. Он постучал, и дверь открыла Брук – младшая сестра Хэйли. Она стояла на пороге, не собираясь впускать его внутрь.

– Привет, Сет, – сказала девочка.

– Привет, – ответил он. – Я случайно проезжал мимо вашей фермы. Решил заглянуть и поздороваться.

– Ты говоришь неправду. Никто не проезжает мимо нас случайно. Поблизости нет другого жилья.

– Это верно.

Юноша смущенно осмотрелся по сторонам.

– Тогда просто здравствуй.

Он указал рукой через плечо.

– А где жеребята этого года?

– Мама больше не разводит коней. Слишком большие взносы и счета.

– Но раньше тоже так было.

Взносы конезаводческого клуба и счета за ветеринарные услуги действительно были большими, но деньги от продажи молоди окупали все затраты. Почему же Картрайты, нуждаясь в финансах, отказались от выгодного бизнеса?

– Я не знаю, – пожав плечами, ответила Брук.

– Кто дома?

– Только я и Кэсс.

– Значит, Хэйли в школе?

– Она на репетиции джаз-бэнда.

– А где родители?

– Уехали в город.

– За покупками или по другим делам?

– Я не знаю. Они мне не докладывают.

Брук отступила на шаг и посмотрела в гостиную. За ее спиной раздавался шум телевизора. Звучала какая-то детская мелодия. Сет услышал смех Кэсси. Наверное, она смотрела мультфильм, и Брук не терпелось составить ей компанию.

Она очень изменилась с тех пор, как Сет встречался с Хэйли. Та Брук казалась язвой – тощей и надоедливой двенадцатилетней девчонкой, все время просившей покатать ее в «Сэмми». А эта девушка? Сет чувствовал, что ей сейчас хотелось закрыть дверь перед его носом, но хорошее воспитание заставляло ее поддерживать беседу.

– Слушай, Брук, – сказал он, – у вас тут ничего плохого не случилось?

Она отвернулась от него.

– Что ты имеешь в виду?

– Дрова не сложены под навесом. Огороды заросли травой. Мне просто интересно… У вас все нормально? Ничего не произошло?

– Ничего! – ответила она. – Я присматриваю за Кэсси. Хэйли нет дома! Что тебе еще нужно?

– Я приехал не ради Хэйли, – произнес Сет. – Может, посидим, поговорим? Ты впустишь меня? Или как?

– Или как, – ответила она. – Мне пора идти.

Она закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал как вздох сожаления.

Глава 23

Добираясь до Каупевилла на двух разных автобусах, с учетом всех остановок от Лэнгли до города, Бекка успела сделать домашние задания по математике и английскому языку. Девушке не терпелось увидеть Деррика. Путешествие в госпиталь показалось ей долгим и утомительным, однако бесплатный проезд на автобусных маршрутах острова сгладил это впечатление.

Несмотря на сиявшее солнце, день выдался холодным. Входя в фойе госпиталя, она видела, как ветер гнал через парковку опавшие листья. Зима уже шла по пятам листопада и приближалась к этой части страны. Закрыв за собой входную дверь, Бекка включила «глушилку». Ей не хотелось слышать болезненные «шепоты», свисавшие с потолка как летучие мыши.

У стойки регистрации она узнала, что список визитеров к Деррику сегодня снова был изъят для исправлений.

– Его забрала та сердитая кривляка, – сказала коренастая женщина.

Девушка поняла, что Дженн Макдэниелс находилась в госпитале. Бекке не хотелось встречаться с ней, но она так долго ехала к Деррику. Иногда, чтобы получить желаемое, нужно было мириться с сопутствующими неприятностями. Дженн сидела у дверей отделения интенсивной терапии. Сморщив лицо, она переписывала список и составляла новое расписание.

– Теперь вы будете ставить галочки против своих фамилий, – сказала она, не поднимая головы. – Никаких других приписок! Когда приходишь, просто отмечаешь фамилию, и мы будем знать, что ты была здесь.

Приподняв голову, она увидела Бекку. Ее лицо сморщилось еще больше. К счастью, «глушилка» не позволяла Бекке слышать «шепоты» Дженн.

– Почему ты приходишь сюда? – прошипела юная Макдэниелс. – Ты ведь почти не знала его.

Бекка не ответила на этот вопрос. Ее удивило, что Дженн использовала такую форму глагола – «знала» вместо «знаешь». На одно мгновение она подумала, что с Дерриком случилась худшая беда.

– Он в порядке? – прошептала Бекка.

– Деррик в коме, глупая курица! Разве это можно назвать порядком? Лично я так не считаю.

Дженн напоминала свернувшуюся змею. Бекка подумала, что если бы не ее сморщенное от злости лицо, она выглядела бы симпатичной девушкой. Но гнев не позволял ей быть приятной. Он разрастался внутри Дженн и, наполняя ее голову, тянулся к жертве для смертельного укуса. Бекка быстро юркнула в палату Деррика.

Там, вдали от неприятных «шепотов», она вытащила наушник из уха и подошла к кровати. В палате было тихо. Единственный звук исходил от монитора, который показывал докторам, как работало сердце темнокожего парня. В школе говорили, что Деррик прошел все медицинские проверки. Физически он был здоров, но почему-то не просыпался. Никто не мог объяснить причин его состояния. Бекка слышала, что к нему приезжали специалисты из Сиэтла, однако и они не выяснили ничего нового.

Девушка взглянула на его длинные гладкие пальцы и сжала их в своих ладонях. Закрыв глаза, она тихо прошептала:

– Пожалуйста, Деррик, откликнись.

К ней тут же пришли звуки: шорох одежды, детский смех и высокий голос, кричавший: «Дер-р-рик!» Он повторял его имя, словно молитву – снова и снова. Затем опять раздался смех, и вместе с ним зазвучала музыка духового оркестра.

Но ничего другого она не смогла понять и услышать. Постояв у кровати Деррика несколько минут, Бекка отпустила его руку и, сев на стул, вытащила из рюкзака небольшую книгу – единственную, которую она привезла с собой из Сан-Диего. Этот томик, спрятанный в ее вещах, представлял собой серьезную опасность. Пять лет назад он был подписан ее бабушкой, и строки добрых пожеланий начинались с фразы: «Моей чудесной Ханне». Бекка открыла книгу и начала читать. Так делали все школьники, навещавшие Деррика.

– Дом миссис Рейчел Линд стоял как раз в том месте, где широкая дорога, ведущая к Авонлею, ныряла в небольшую долину.

Вскоре она вошла в то состояние, которое хорошие книги вызывают у читателей. Она погрузилась в историю несчастной сироты по имени Энн Ширли – в историю ее жизни на острове принца Эдварда.

* * *

Через некоторое время Бекка услышала, как дверь открылась, и в палату вошла медсестра. Наполнив комнату «шепотом»: счастливый мальчик, женщина проверила капельницу, поменяла пакет крови и одарила Бекку доброй улыбкой.

– Я надеюсь, ты продолжишь приходить к нему, – сказала она. – Это очень важно для Деррика.

Бекка отложила книгу на прикроватный столик. Она заметила новый предмет, который добавился к цветам и глупому чучелу киви, стоявшему у стационарного телефона. Фотография в рамке была повернута к Деррику. Когда медсестра покинула палату, Бекка приподняла снимок и осмотрела его.

Фотографию сделали где-то в другом месте – не на острове Уидби. Насколько Бекка знала, здесь не было интерната с африканскими детьми – тем более с подростковой группой, игравшей в оркестре. А на снимке как раз изображался детский духовой оркестр, где среди музыкантов безошибочно угадывался улыбавшийся маленький Деррик. Он держал в руках большой саксофон. Оркестр окружали смеявшиеся дети. Они были моложе исполнителей. Кто-то из них хлопал в ладоши, кто-то обнимал за плечи музыкантов. Одна девочка стояла рядом с Дерриком.

Ему было тогда около семи лет. Лицо мальчика сияло такой радостью, что Бекка не удержалась, погладила Деррика по щеке и вновь сжала его пальцы ладонями. Радость… радость… радость. Теперь она понимала, что означал его шепот. Он радовался музыке, которую играл. Он веселился вместе с юными слушателями.

Бекка посмотрела на радиоприемник. Интересно, кто-нибудь давал Деррику слушать мелодии духовых оркестров? Судя по чистоте звучания джазовых «шепотов», эта музыка была важна для него. Ей хотелось рассказать кому-то о своем открытии. Но из-за отсутствия других посетителей она прислушалась к музыке, звучавшей в уме юноши. В одной руке она держала фотографию, в другой – пальцы Деррика.

– С ним все в порядке?

Голос, прозвучавший за ее спиной, заставил Бекку подпрыгнуть. Она хотела выпустить пальцы Деррика, но вместо этого выронила снимок. Фотография упала на пол, и стекло разбилось.

– О нет! – воскликнула девушка.

Повернувшись к двери, она увидела незнакомую женщину с длинными черными волосами, убранными в «конский хвост». Ее лицо обрамляли слегка поседевшие прядки. Одежда состояла из джинсов, черно-белых кроссовок марки «Конверс» и спортивного свитера с надписью «Морская пехота». Женщина торопливо подошла к кровати, согнулась и подняла снимок.

– Извините, – сказала Бекка. – Я зачиталась и не услышала, как вы вошли.

– Фотография не пострадала, – с улыбкой сказала женщина. – Мы сделаем другую рамку, и все будет в порядке. Я Ронда Мэтисон, мама этого мальчика. А ты, наверное, Бекка?

Ее слова сопровождались «шепотом: немного странная для Деррика. Девушка не успела понять смысл этой фразы, потому что из коридора донесся голос Дженн:

– Да, это Бекашка. Вы правы.

Она вошла в комнату. Ее взгляд остановился на осколках стекла.

– Ты что наделала, раззява?

Ее грязные «шепоты» слились с мыслями Ронды Мэтисон: не забыть купить стручковую фасоль… отдать в стирку желтую простынь… Бекка поспешно включила слуховой аппарат и вставила в ухо наушник. Увидев это, Дженн поджала губы. Ее глаза сузились от ярости.

– Это просто случайность, Дженн, – сказала женщина. – Мы заменим рамку, и все будет как прежде.

Но Дженн не приняла увещеваний Ронды. Для нее разбитое стекло было непростительным преступлением. Не желая видеть разгневанную фурию, Бекка повернулась к Деррику. Его мама сделала то же самое. На ее лице появилось такое выражение любви, что Бекке захотелось рассказать ей о своих телепатических возможностях – о том, что при контакте с рукой Деррика она слышала его мысли и даже улавливала какие-то образы. Он замкнулся в себе, могла бы сказать девушка. Но ей не хотелось говорить об этом в присутствии Дженн.

Ронда взяла книгу, которую Бекка оставила на прикроватном столике.

– Ты читала ему «Энн из района Зеленых крыш»?

Когда девушка кивнула головой, мама Деррика сказала:

– Прекрасный выбор.

– На самом деле я не выбирала эту книгу. Она сама нашла меня.

Дженн презрительно закатила глаза. Бекка потянулась за томиком, желая сунуть его в рюкзак. Однако ее движение запоздало. Ронда открыла роман и прочитала дарственную надпись. Она отдернула руку назад.

– Кто такая Ханна?

– Я не знаю, – солгала девушка. – Этот томик продавался в магазине подержанных книг.

Бекка почувствовала, как ее лицо начало пламенеть румянцем. Но ей не пришлось отвечать на другие вопросы. В палату вошла девушка, записанная в следующей строке вновь составленного списка посетителей. Это была чирлидер их школы. В одной руке она держала Библию, в другой – связку воздушных шариков.

– Всем привет! – сказала бойкая спортсменка.

Взглянув на Дженн, она поняла, что ей тут были не рады. Девушка приветливо кивнула Бекке и повернулась к маме Деррика.

– Я Кортни Бейкер, глава школьной молитвенной группы. Наш кружок насчитывает шестьдесят семь учеников.

Ее голос немного дрожал от волнения.

– В последнее время на встречах мы молимся за Деррика.

– Бла-бла-бла, – прошептала Дженн Макдэниелс.

Она медленно направилась к двери и вышла из комнаты. Чирлидер начала привязывать к кровати воздушные шарики. Воспользовавшись паузой, Бекка решила попрощаться с Дерриком. Как только она дотронулась до его руки, писк сердечного монитора ускорился. Девушка смущенно посмотрела на Ронду. Удивленное выражение на лице женщины говорило яснее слов: Кто ты, девочка? И почему мой сын так реагирует на твое прикосновение?

* * *

Едва Бекка закинула рюкзак на плечи, в коридор вышла мама Деррика. Дженн сидела на своем посту и составляла новый список посетителей. Взглянув на девушек, Ронда спросила:

– Вы не хотели бы съездить в город? Подкрепиться мороженым?

Когда Бекка посмотрел на дверь палаты, женщина с улыбкой пояснила:

– Кортни пробудет там пару часов. Она планирует прочитать Деррику всю книгу Гидеона[5]. Дженн, ты с нами? Тебе пора немного отдохнуть.

Дженн недовольно поморщилась. Казалось, она скорее выпьет стрихнин, чем отправится в кафе со своей одноклассницей. Бекка вытащила наушник из уха, но успела уловить только часть фразы: я и эта чертова дура… Затем «шепоты» людей, находившихся в госпитале, заглушили остальные мысли Дженн. Бекка быстро вставила наушник в ухо.

– Я согласна, – сказала она. – Спасибо вам, миссис Мэтисон.

– Для тебя я Ронда.

Мама Деррика с укором посмотрела на вторую девушку.

– Ты едешь? – спросила она.

На парковке Дженн ускорила шаг. Очевидно, ей хотелось сесть на переднее сиденье. Бекка не возражала. Она не понимала этой судорожной борьбы за первенство: почему кому-то нужно было занимать передние места. Сама она, наоборот, любила оставаться неприметной. Устроившись на заднем сиденье, Бекка осмотрела разбросанные там номера островной газеты и рекламные объявления по сбору денежных средств. Поддержка требовалась всем: полевым кухням для неимущих, обществу защиты животных, оркестру, театру, охране национального парка… Казалось, что каждый на острове был щедрым меценатом и в то же время просил оказать ему финансовую помощь.

Бекка впервые оказалась в центральной части Каупевилла, расположенной на западном берегу Пенн-Коув. Как и в Лэнгли, деловой район имел две улицы. На склоне холма виднелись современные коттеджи и викторианские дома. Ближе к берегу размещались туристические кемпинги с ярко раскрашенными зданиями. Затем начинался длинный пирс, где доминировал морской вокзал, над широкими дверьми которого белела надпись: «КАУПЕВИЛЛ».

Ронда припарковалась перед старой таверной «У Тоби». Плохо закрепленная проволочная сетка на двери заведения глухо громыхала на ветру.

– Приехали, девочки, – сказала миссис Мэтисон.

Она указала на противоположную сторону улицы, где виднелось крыльцо с четырьмя деревянными ступенями. Это был вход в кафе-мороженое. Внутри располагались три столика. Они оказались единственными посетителями. Холодный день не располагал к приему мороженого.

– Заказывайте, леди, – предложила Ронда. – Я возьму себе банановое.

Дженн выбрала «Чудо кровельной крыши». Бекке захотелось заказать сливочное мороженое с земляникой, но она вовремя вспомнила о своих неряшливых привычках, одну из которых Лаурель назвала «через губу и на колени». Девушка попросила для себя бискотти[6]. Дженн презрительно поморщилась, словно такой выбор показался ей глупым и ханжеским. Ронда добавила к заказу Бекки большую ложку земляничного мороженого. Мама Деррика сказала, что, употребляя сладости, она злостно нарушает диету и что ей будет приятно, если у нее появятся соучастницы преступления.

Какое-то время они безмолвно наслаждались мороженым. Дженн – впервые с тех пор, как они встретились на пароме, – выглядела довольной и счастливой. Очевидно, пломбир, облитый шоколадным сиропом и украшенный земляными орехами, успокоил ее гнев и яд «шепотов».

Ронда отведала «банановую смесь» и повернулась к Бекке.

– В детстве мне очень нравилась книга «Энн из района Зеленых крыш». Ты правильно делаешь, что читаешь ее Деррику. Его жизнь похожа на историю Энн. Он тоже был принят в чужую семью.

– Деррик говорил, что вы приехали в Уганду и посетили его интернат, – сказала Бекка.

Ронда объяснила, что она ездила в Африку вместе с церковной группой. Их миссия состояла в помощи бездомным детям. В ту пору на улицах Кампалы были тысячи беспризорников. Их родители умерли от голода или СПИДа.

– Вероятно, с родителями Деррика случилось то же самое, хотя проверить это было невозможно, – продолжила Ронда. – В пятилетнем возрасте он попал к миссионерам. Его нашли за городским баром вместе с восьмью другими детьми. Они ютились под навесом в картонных коробках. Самому старшему мальчику было десять лет. Самому младшему не исполнилось и двух.

Бекка отодвинула от себя тарелку с печеньями. Дженн спокойно уплетала мороженое. Возможно, она не услышала слов Ронды или просто, зная эту историю наизусть, уже успела привыкнуть к ее ужасам. Хотя Бекка не представляла себе, как можно было к ним привыкнуть. Пятилетний Деррик! Один на улицах большого города!

– Когда я впервые увидела этого мальчика, мне тут же захотелось принять его в нашу семью, – призналась Ронда. – Разве можно было сопротивляться такой белоснежной улыбке? Мы с Дэйвом усыновили его, и у нас все получилось. Прямо как в твоей книге, Бекка. Ведь Мэтью и Марилла удочерили Энн Ширли.

– Вначале Марилла не хотела брать девочку в семью.

Мать Деррика нахмурилась. Она о чем-то задумалась, но Бекка не услышала ее «шепотов». «Глушилка» работала на полную мощность. Внезапно на лице Ронды появилась улыбка.

– Может быть, только в самом начале. И разве она не хотела взять к себе Энн? Признаюсь, я забыла эту часть.

Она добавила, что ей нужно заказать еще одну порцию бискотти.

– Домой, для Дэйва.

Женщина встала и направилась к прилавку. Бекка перевела взгляд на Дженн – впервые с тех пор, как Ронда начала рассказывать свою историю. Съев мороженое, Дженн снова начала наливаться злостью. Ненависть сочилась из глаз девушки с такой интенсивностью, что Бекка опустила голову. Она заметила, что ложка мороженого на ее тарелке превратилась в лужицу. Печенья остались нетронутыми. Наверное, Дженн думала, что Ронда зря потратила деньги на угощение Бекки. Возможно, она считала ее глупой транжирой.

– Я не голодна, – попыталась объяснить ей Бекка. – Хочешь мои бискотти?

– Ты с ума сошла, толстуха? – сердито прошептала Дженн. – С какой стати мне брать твои объедки? Совсем уже спятила!

* * *

Когда Бекка выполняла домашнее задание по восточной цивилизации, Дебби постучала в дверь и через пару секунд заглянула в комнату.

– Мне нужно отправляться на собрание.

Она кивнула головой в направлении небольшого коттеджа на Второй улице, где впервые встретила Бекку.

– Ты можешь присмотреть за Хлоей и Джошем? Меня не будет около часа. Одна женщина нуждается в моей помощи…

Дебби имела в виду даму, которой она помогала в обществе анонимных алкоголиков. Совсем недавно Бекка невольно подслушала их телефонный разговор. Речь шла о том, как бросить пить.

Девушка сказала, что посидит с детьми. В любом случае она уже начинала засыпать над скучным параграфом. Оказалось, что Джош и Хлоя тоже делали уроки. Мальчик выполнял задание по социальным исследованиям. Девочка должна была придумать прилагательные для описания картинки на открытке, которую дал ей учитель. По два прилагательных для каждого существительного. Хлоя находила это условие глупым и навязчивым. Бекка не могла не согласиться.

– Но после того, как ты придумаешь все прилагательные, мы можем заняться чем-то интересным, – сказала она.

– Чем?

– Мы проведем конкурс рисунков.

– А какой будет приз? – лукаво спросил Джош.

– Я отведу вас в «Сладости Моны». Угощения на выбор победителя.

Это было все, что Джош хотел услышать. А что бы старший брат ни делал, Хлоя следовала его примеру. Дети выполнили домашние задания в рекордное время. Бекка даже не успела углубиться в первый акт «Венецианского купца», с которым ей следовало ознакомиться для урока английского языка. Текст оказался таким же скучным, как учебник восточной цивилизации. Бекка отложила книгу в сторону.

– Ладно, – сказала она. – Начинаем наш конкурс. Вы рисуете меня, и лучший портрет побеждает.

Хлоя запротестовала. Она еще не могла хорошо рисовать. Джош без труда одержал бы победу. Но Бекка сказала, что конкурс заключался не в мастерстве рисования. Им нужно было изобразить ее в любом месте мира. Они должны были догадаться, как оно выглядит. Выиграет тот, чья догадка будет самой близкой.

– Мы проводим конкурс не на лучший рисунок, а на лучшую догадку.

Это понравилось Хлое, и оба ребенка приступили к рисованию. Устроившись на софе, Бекка начала читать «Венецианского купца». Но она так устала, что скоро погрузилась в сон. Ее разбудила хлопнувшая дверь офиса. Вскочив на ноги, девушка услышала два женских голоса. Вскоре Дебби ввела в комнату свою гостью. Ее спутницей была Татьяна Примавера – консультант старшей школы Южного Уидби.

– Посмотрите, кого я встретила, – сказала хозяйка мотеля. – Татьяна возвращалась с репетиции хора.

Взглянув на Джоша и Хлою, она спросила:

– Надеюсь, уроки уже сделаны? Чем вы тут занимаетесь?

– Мы проводим конкурс, – ответил Джош.

– Рисуем Бекку, – добавила Хлоя.

– Значит, все в порядке, – констатировала Дебби. – Что-то Бекка выглядит замученной. Вы продолжите конкурс завтра. Ей нужно поспать, и вам, кстати, тоже.

– Нет! Еще рано!

– Бабуля!

– Дети, быстро в постель!

Дебби и мисс Примавера обменялись недовольными взглядами. Взрослые так обычно делают, когда кто-то мешает их планам.

– Я могу остаться с ними, – сказала Бекка. – В любом случае мы почти закончили. Что у вас с рисунками, художники? Вам хватит десяти минут?

– Десять минут, бабуля! – закричала Хлоя.

Дебби фыркнула и покачала головой.

– Только ни секундой больше.

Она повела Татьяну на кухню. Вода из-под крана и звон посуды предполагали, что женщины решили приготовить кофе. Затем Бекка услышала шепот – реальный, а не тот, что проникал в ее голову. Она могла слышать каждое слово, и ей даже не нужно было приближаться к двери. Шепот взрослых всегда означал секретную информацию, а Бекка находилась в такой ситуации, когда чужие тайны могли определить ход ее жизни. Поэтому она сидела на софе, прислушиваясь к приглушенной беседе двух женщин.

– …и теперь Дэйв хочет прийти в школу, чтобы взглянуть на нее, – прошептала Татьяна. – Я отговариваю его, как могу. Просто какой-то ребенок вызвал «Скорую помощь», потом разнервничался и не захотел оставаться на месте происшествия. Но он уперся как бык. Дэйв уверен, что эта девочка была свидетельницей преступления. Он убежден, что Деррика столкнули с обрыва. Я не могу убедить его в обратном. Недавно полиция получила новую информацию, связанную с тем телефоном. Он назвал мне имя…

– Ты ничего не перепутала? – прервала ее Дебби. – Звонок был сделан давно. До падения Деррика.

– Да, сразу после смерти Кэрол. Дэйв попросил меня вспомнить это имя. Я знала всех ее подруг. Но среди них не было никакой Лаурель. Во всяком случае я никогда не слышала о ней.

У Бекки все внутри заледенело. Каждая мышца ее тела напряглась от ужаса.

– Возможно, это была Лаура, а не Лаурель, – предположила Дебби.

– Лаурель! – возразила Татьяна. – Я знаю, о чем говорю. Тем вечером, когда Кэрол скончалась от приступа, эта женщина позвонила ей, но Пит, ошеломленный происходящим, не подошел к телефону. Ее сообщение осталось на автоответчике. Он дал мне послушать его. Я думаю, оно действительно странное. «Кэрол, это Лаурель. Хотела убедиться, что вы с ней встретились. Запомни, она больше не Ханна». Довольно загадочно, не находишь? Дэйв убежден, что это была Лаурель Армстронг – хозяйка телефона, которую он ищет. Поэтому он хочет прийти в школу…

– Я сделал! – крикнул Джош.

Он вскочил на ноги и замахал листом бумаги перед самым носом Бекки.

– Я тоже, я тоже! – запищала Хлоя. – Ты должна выбрать лучший рисунок!

Продолжение конкурса было последним, что хотела девушка. Ей не терпелось узнать, что еще расскажет мисс Примавера. Она взглянула на листы бумаги. «Бекка сидит в лесу и читает книгу». «Бекка сидит на софе и читает книгу».

– Прекрасные рисунки, – сказала она. – Вы оба победили!

– Так нечестно! – закричал Джош.

– Ты должна выбрать лучшего из нас! – обиженно напомнила Хлоя.

– Но вы оба уловили правильную мысль, – ответила Бекка. – Любое место становится моим любимым, если я могу читать там книги. Вы поняли это. И значит, вы оба победители. В субботу мы пойдем в «Сладости Моны», и каждый из вас выберет то, что захочет. Теперь давайте сложим цветные мелки назад в коробку.

Это утихомирило их на минуту, и Бекка, подойдя к кухонной двери, смогла услышать еще несколько фраз.

– Я сказала ему, что голос на автоответчике не похож на детский, – произнесла Татьяна Примавера. – Но он буквально помешался на том глупом телефоне. Ты же знаешь Дэйва. Он не успокоится, пока не найдет девчонку, позвонившую в службу спасения. Если бы Кэрол была жива, она рассказала бы ему о Лаурель, но так получилось…

Да, так получилось, подумала Бекка. Она смотрела на два рисунка, которые держала в руке – на себя в лесу и на себя в комнате. Однако в уме девушки застыла другая картина: несчастная Бекка Кинг, стоявшая у дома Квинн на Блю-Леди-Лейн в ее первый вечер после прибытия на остров Уидби. Вот, значит, когда Лаурель позвонила Кэрол. Но если на ее звонок никто не ответил, почему она не приехала на остров и не нашла свою дочь?

Глава 24

Как только Хэйли Картрайт вернулась домой, ее младшая сестра рассказала ей о визите Сета на их ферму. Брук специально подчеркнула, что он приезжал именно к ней – соскучился и решил повидаться. Но Хэйли знала, кого он хотел увидеть. Наверное, жить без нее не мог.

– Он все тут осмотрел, – добавила Брук. – Похоже, Сет заметил, что наше хозяйство пошло под откос.

– У нас все прекрасно, – ответила Хэйли.

Младшая сестра посмотрела на нее печальным мудрым взором.

– Как скажешь, Хэйли.

И она ушла.

Теперь, сидя в школе, Хэйли вспоминала слова Брук. Если Сет действительно приезжал на ферму, значит, он хотел продолжить их разговор. В прошлый раз его интересовала только одна тема – лес Саратоги. Она так и осталась незаконченной.

Отработав час за стойкой дежурной по школе, Хэйли увидела, как в фойе вошел отец Деррика. Старший помощник шерифа выглядел неважно. Его глаза покраснели. Лицо осунулось от усталости. Раньше люди называли Дэйва Мэтисона «крепким человеком», что для Хэйли означало силу и здоровье. Но теперь он был разбит своим горем.

– Здравствуйте, мистер Мэтисон, – сказала она. – Как дела у Деррика?

Мужчина покачал головой.

– Без изменений. Симптомы хорошие, но он не просыпается. Доктора собираются провести новые тесты. Они планируют перевезти его в Сиэтл, в Центральный детский госпиталь. Тогда можно будет привлечь специалистов из Огайо.

Помощник шерифа потер лицо руками.

– Я знаю, он проснется, – заверила его Хэйли. – Это только вопрос времени.

Ответ мистера Мэтисона немного удивил ее.

– Иногда ты поступаешь неправильно, а потом винишь себя.

Он вздохнул и сменил тему.

– Я договорился о встрече с мисс Уорд и консультантом, курирующим учеников с фамилиями от «А» до «Л». Это мисс Примавера, верно?

Хэйли утвердительно кивнула и потянулась к телефону, чтобы сообщить заместителю директора о визите помощника шерифа. Мистер Мэтисон остановил ее жестом руки.

– Ты знакома с Лаурель Армстронг? Она учится в вашей школе?

Подумав немного, Хэйли медленно покачала головой.

– Я не знаю такую девочку, – ответила она. – Может, кто-то из новеньких? Из девятиклассников? А что случилось?

– Это ей принадлежал телефон, из которого звонили в девять-один-один. Понимаешь?

Глаза Хэйли расширились.

– Как вы узнали ее имя?

– Я же говорил тебе, что телефоны имеют серийные номера. Мобильник этой девушки привел нас к магазину «Семь-одиннадцать» в Южной Калифорнии.

– И там вам указали имя Лаурель Армстронг?

Хэйли восхищалась работой полиции. Их расследование было таким же потрясающим, как в детективных сериалах.

– След привел нас к кредитной карточке, – продолжил помощник шерифа. – Вряд ли она принадлежала ребенку, который сообщил о раненом Деррике. Но мы должны проверить все версии. Калифорнийская полиция обещала наведаться в дом, адрес которого был указан при оформлении карточки. Наши коллеги выяснят, не было ли там кражи. Это свободный конец, который нам нужно отсечь.

Он осмотрелся по сторонам. Его глаза казались такими тусклыми, словно он не видел ничего перед собой.

– В любом случае…

Хэйли вспомнила, что ей следовало предупредить мисс Уорд и мисс Примаверу. Она подняла трубку телефона. Интуиция подсказывала ей, что мистер Мэтисон пришел в школу по другой причине. Но это было его личное дело. Главное, чтобы он не приставал к ней с вопросами.

* * *

Вечером, когда Хэйли направилась к семейному пикапу, она заметила, что полицейская машина по-прежнему стояла на парковке. Подходя к стоянке, она увидела старшего помощника шерифа, который вышел из административного корпуса. Судя по выражению его лица, он так и не нашел ученицу Лаурель Армстронг.

Его сопровождала мисс Примавера. Татьяна убеждала в чем-то папу Деррика, и было видно, что она немного злилась. Возможно, она говорила мистеру Мэтисону, что он зря тратил время, выискивая в школе злодея, который столкнул Деррика с обрыва. Наверное, она уверяла его, что в их учебном заведении никто не стал бы вредить такому прекрасному парню. Или, подумала Хэйли, они говорили совершенно о другом, и она неправильно представляла себе суть их беседы.

Девушка почти подошла к грузовику, когда помощник шерифа окликнул ее по имени. Хэйли обернулась. Именно в этот момент мистер Мэтисон что-то прошептал мисс Примавере, и та, нахмурившись, закатила глаза. Затем они разошлись в разные стороны. Папа Деррика направился к Хэйли.

– Похоже, ты была права, – сказал он девушке. – В школе нет никакой Лаурель Армстронг. В девятом классе учится Синди Армстронг, но она живет с отцом, и они не имеют близких родственников.

Он устало улыбнулся.

– Нам придется подождать. Посмотрим, что накопают копы в Калифорнии.

Хэйли вяло кивнула в знак согласия. Она понимала, что помощник шерифа хотел поговорить о другом. Иначе он не стал бы окликать ее.

– Послушай, я знаю, что вы с Дерриком дружили, – произнес мистер Мэтисон. – Проводили много времени друг с другом.

– Мы не были парой.

– Да-да, конечно. Но вот объясни мне, Хэйли, какого черта он делал в лесу Саратоги? Ты сказала, что его с тобой не было. Хорошо. Я готов поверить в это. Но он не должен был находиться там. Ему не нравились прогулки по лесу. И даже если бы в тот день у него возникло желание пройтись по туристическим тропам, зачем ему было крутить педали до леса Саратоги? Ведь лес Путни ближе?

Хэйли нахмурилась и покачала головой.

– Я не знаю, мистер Мэтисон.

– Все нити ведут в лес, – сказал помощник шерифа. – Я чувствую это. Слишком много странностей, и постоянно открываются новые обстоятельства. Так всего бывает с перспективными делами.

– Если вы имеете в виду наркотики, то Деррик не был торчком, – бесстрашно заявила Хэйли. – Он даже «траву» никогда не курил. Я не видела его в компании школьной шпаны, а если бы он глотал таблетки, то обязательно дружил бы с ними. Я просто хочу сказать, что Деррик игнорировал их. У него не было никаких отношений с этими парнями. И они тоже не держали зла на вашего сына. Поэтому вы можете…

Голос Хэйли затих, когда она увидела взгляд мистера Мэтисона. Девушка поняла, что ее слова ничего для него не значили. Она почувствовала себя ужасно глупо.

– Что ты делала в лесу в тот день? – спросил помощник шерифа. – Сейчас меня интересует не Деррик, а ты, Хэйли Картрайт.

– Мистер Мэтисон, я тоже не наркоманка.

– Ты была там с этой Лаурель Армстронг?

– Я не знаю ее. Клянусь, не знаю!

– Там что-то случилось. Мы оба понимаем это. Деррик мог бы покататься на велосипеде по аллеям соседнего леса. Но он отправился в далекий лес Саратоги. Наверное, на встречу с кем-то. Ты тоже припарковала свой грузовик около леса Меткалфа. Вы оба не хотели, чтобы вас заметили, верно?

– Нет, мистер Мэтисон! Все было иначе!

Помощник шерифа покачал головой.

– Хэйли, я все равно докопаюсь до истины. Так и передай всем тем, кто был с тобой в лесу.

Глава 25

Сет возвращался с бензоколонки, расположенной на шоссе у торгового центра «Угол Кэйси». Внезапно он увидел миссис Картрайт. Она выходила из «Гусыни» – продуктового магазина на другой стороне парковки. Держа в руках семь или восемь потертых пакетов, женщина шла к старому внедорожнику. При каждом ее шаге пакеты путались друг с другом.

Сет подъехал к ней и, опустив оконное стекло, сказал:

– Подождите, я сейчас помогу.

Миссис Картрайт попыталась распутать пакеты и достать из сумочки ключи от машины – причем одновременно.

– Спасибо, Сет, – ответила она.

Когда он вышел из «Фольксвагена», женщина улыбнулась ему.

– Неси их к багажнику. Подожди секунду.

Она опустила пакеты на землю, порылась в сумочке и наконец нашла ключи. Сет понял, что она закупала припасы на целую неделю, если не на месяц. Все заднее сиденье было загружено коробками с консервными банками. В багажнике лежали два мешка с ячменем и овсом. Рядом стояли три больших пакета с кормом для цыплят.

Она открыла переднюю пассажирскую дверь и, склонившись над сиденьем, подняла вверх фиксаторы других замков. Сет передал ей несколько пакетов, и она разместила их в салоне машины.

– Нужно починить эту чертову дверь, – проворчала миссис Картрайт. – Замок больше не работает. Он закрывается с полпинка, но ты потом не можешь открыть его снаружи. Что за жизнь! Все разваливается прямо в руках.

– Мой дед может чинить такие замки, – сказал Сет. – Если хотите, я попрошу его заехать к вам.

– Надо будет подумать об этом.

Она нахмурила брови и повернулась к юноше.

– Брук говорила, что ты приезжал к ней поболтать.

– Да, приезжал, – ответил он.

Вспомнив ту поездку и состояние их фермы, Сет решил сменить тему.

– Спасибо, что присматривали за Гусом в тот день, когда его забрал мой дед.

– Я-то тут при чем? – с усмешкой ответила миссис Картрайт. – Благодари лучше Хэйли. Она держала собаку в своей комнате.

Хэйли. Когда ее имя повисло между ними, у Сета появилось множество вопросов: чем Хэйли теперь увлекалась, что планировала на будущее, знала ли миссис Картрайт, как серьезно он был настроен в отношении ее дочери… Но женщина уже села в машину.

– Спасибо за помощь, Сет.

Она похлопала его по руке и попыталась завести мотор. Это получилось у нее только со второй попытки. Выхлопная труба изрыгнула черный дым.

– Вам не мешало бы поменять масло, – произнес Сет. – Обязательно скажите об этом мистеру Картрайту. Иначе можно довести машину до серьезной поломки.

Очевидно, слова юноши расстроили ее.

– Да-да, я скажу ему.

Женщина нажала на педаль газа, и внедорожник сделал небольшой рывок вперед. Сет подумал, что трансмиссия или муфта сцепления тоже нуждались в проверке. Но он не стал упоминать о них. Зачем было огорчать эту милую леди?

Набравшись смелости, он все-таки спросил:

– Чем занимается Хэйли?

Миссис Картрайт посмотрела на него как на щенка, потерявшего своих хозяев. Сет смутился, но вопрос был уже задан. Ему пришлось выслушать ее ответ.

– Она сейчас в бесконечных разъездах. Я почти не вижу эту девчонку. Каждый день бывает в госпитале. Навещает Деррика Мэтисона. Ты знаешь Деррика?

– Да, знаю, – ответил Сет. – Все его знают.

Миссис Картрайт кивнула и склонила голову набок. Она печально улыбнулась.

– Ты нравишься нам, Сет. Всей нашей семье.

– Так уж и всей.

Внедорожник сдал назад и выехал с парковки. Юноша с тяжелым сердцем посмотрел ему вслед. Он вдруг почувствовал себя одиноким и брошенным. Пнув ногой небольшой кусок гудрона, он повернулся и увидел сумку миссис Картрайт. Наверное, женщина опустила ее на землю, когда грузила в машину пакеты с продуктами. Хорошо, что внедорожник не переехал ее колесами.

Сет поднял сумку и посмотрел на вещи, лежавшие внутри. Парень решил вернуть их хозяйке. По крайней мере, подумал он, ей не придется возвращаться в поселок.

* * *

Две остановки у светофоров немного задержали его. Выехав на шоссе, ведущее к цветочной ферме, он отставал от миссис Картрайт на пару минут. Когда Сет свернул на подъездную дорожку, внедорожник уже стоял во дворе. Пакеты с продуктами занесли в дом, но мешки с зерном остались в багажнике. Юноша повесил сумку на плечо и вытащил из салона коробки с консервами. Направляясь к крыльцу, он заметил, что куча дров по-прежнему была не сложена.

Его появление удивило миссис Картрайт. Затем она увидела сумочку, свисавшую с плеча Сета.

– О небеса! – воскликнула она. – Я даже не вспомнила о ней.

Женщина открыла дверь пошире, и он прошел на кухню. Пакеты с продуктами стояли на полу. Один из них опрокинулся. Домашний кот обнюхивал помидоры, которые раскатились вокруг. Сет поместил коробки с консервами на стойку у плиты и предложил миссис Картрайт сложить поленья во дворе.

– Какой ты милый мальчик, – ответила женщина. – Не беспокойся. Билл сам их сложит. Он просто еще не добрался до дров.

– Мне нетрудно, – произнес Сет. – Я люблю такую работу. К тому же сегодня выдался солнечный день… И мне все равно делать нечего.

Миссис Картрайт посмотрела на амбар, который частично был виден из кухонного окна.

– Хорошо, дорогой. Я буду тебе очень благодарна.

– Пустяки.

Он вышел во двор и подошел к куче поленьев. Дрова потяжелели от дождя. Их нужно было сложить под навесом сразу после выгрузки. Сет подумал, что Картрайтам, возможно, придется купить еще один корд, пока эти четыре будут сохнуть. Впрочем, он сомневался, что у них имелись лишние деньги.

Юноша принялся за работу. Ему действительно нравился такой труд – он создавал порядок из хаоса. А порядок, как говорил его дед, изначально приятен человеческому разуму. Усердно поработав около двадцати минут, Сет снял фланелевую рубашку. Когда он вернулся к куче дров и собрал очередную охапку, за его спиной раздался мужской голос:

– Только не говори, что моя женщина наняла тебя в работники.

Сет оглянулся и увидел мистера Картрайта. Тот вышел из амбара и направился к нему, держа в руке бутылку с водой. Он двигался медленно, словно у него болели коленные суставы. Так обычно босоногие дети ходят по острой гальке. Но мистер Картрайт носил грубые рабочие ботинки. Сет подумал, что он, наверное, натер себе мозоли.

Хозяин фермы посмотрел на дрова.

– Рано или поздно, я сам перетаскал бы их в поленницу под навесом. Только у меня сейчас другая работа.

Он указал большим пальцем в направлении амбара. Сет не мог представить себе, что он там делал. Мистер Картрайт ни с того ни с сего рассмеялся.

– Я принес тебе это.

Он приподнял бутылку с водой. Сет протянул к ней руку, но прежде чем его пальцы коснулись стекла, бутылка упала на полено, разбилась и обрызгала джинсы мистера Картрайта. Хозяин фермы снова засмеялся. Его смех был хриплым и абсолютно невеселым. Глаза мужчины слезились – то ли от простуды, то ли от печали. Сет не увидел в них искорок юмора. Зато он заметил, как сильно дрожали руки мистера Картрайта. Он даже подумал, что папа Хэйли пьян.

Мистер Картрайт вытащил из кармана носовой платок и вытер глаза.

– Чертов озноб. Давай-ка я помогу тебе, Сет.

Он склонился и поднял три полена. Однако мужчина не смог донести свою ношу до кладки. Выронив два из них, он бросил третье на дрова и обвалил часть поленницы. Мистер Картрайт снова зашелся странным смехом.

– Что со мной такое? Извини! Прошу прощения.

Сет хотел сказать, что он сам закончит работу. Но это была ферма мистера Картрайта. Он мог делать здесь все, что хотел. Даже если он развалил бы всю поленницу, Сет не мог укорять его в этом. Ситуацию спасла миссис Картрайт. Она вышла из дома, держа в руках две бутылки воды и старый брезентовый стул.

– Не устали еще, парни? – с напускным весельем спросила она. – Отдохните немного.

Она раскрыла стул и поставила его перед мужем.

– Посиди, Билли-бой. Устал уже, наверное.

Поблагодарив за воду, Сет сделал несколько глотков из бутылки. Миссис Картрайт начала уговаривать мужа сесть на брезентовый стул. Тот наконец согласился, но сердито проворчал:

– Джули, ты превращаешь меня в мягкотелое существо.

Мистер Картрайт не стал пить воду.

Сет вернулся к работе. Он чувствовал, что хозяин фермы наблюдал за ним. Юноше казалось, что взгляд мужчины, как дрель, сверлил его спину. Не понимая, чем вызвано такое любопытство, Сет оглянулся назад. Его глазам предстала идиллическая картина: миссис Картрайт поглаживала мужа по плечам, а тот, склонив голову набок, с симпатией посматривал на Сета. Заметив взгляд юноши, мистер Картрайт раздраженно фыркнул и сбросил ладони жены со своих плеч.

– Я же говорю, что ты делаешь меня мягким, – сказал он. – Кончай эти штучки.

Она опустила руки и обиженно поджала губы.

– Видишь, Сет, – сказал хозяин фермы. – Стоит мужчине присесть, как его тут окружает компания женщин. И они начинают вертеться вокруг него, словно он инвалид или черт знает кто!

– Компания женщин? – с улыбкой ответил Сет. – От такого я не отказался бы.

На самом деле он подумал, что его устроила бы и одна женщина – точнее, девушка. Естественно, это была Хэйли. Внезапно юноша услышал громкое фырканье. Еще раз оглянувшись, он увидел невероятное. Мистер Картрайт плакал. Кроме первого громкого всхлипа, он не издавал никаких звуков, но слезы катились по его лицу. Сет отвернулся и как сумасшедший начал собирать дрова. Юноша ожидал, что миссис Картрайт разрядит обстановку какой-нибудь фразой. И это наконец случилось. Она хлопнула в ладоши, привлекая их внимание.

– Ладно, – сказала она. – Я пойду домой и приготовлю вам сэндвичи. Взрослым мальчикам нужно хорошо питаться.

Сет не был уверен, что она заметила слезы супруга. Женщина стояла за его спиной. Но ее взгляд подсказал ему, что она все видела. Миссис Картрайт как бы умоляла его сохранять молчание. Юноша едва заметно кивнул головой. Ему и самому не хотелось расспрашивать взрослого человека, почему тот смеялся или плакал, ронял вещи и оступался на каждом шагу.

– Это было бы здорово, – произнес Сет. – Спасибо, миссис Картрайт.

– Вот и договорились, – сказала она. – Сэндвичи с ветчиной.

Она подошла к мужу, чтобы помочь ему встать. Он сердито отмахнулся от нее рукой.

– Джули, ты думаешь, мне нужна твоя помощь? Я выгляжу таким бессильным?

На ее глаза навернулись слезы, но она отступила на шаг и подождала, когда муж поднимется на ноги. Затем они вместе направилась к дому. Миссис Картрайт шла рядом с супругом, стараясь не касаться его. Тем не менее она все время была настороже, готовая в любую секунду подхватить его, если он начнет падать. С ним явно было что-то не так, подумал Сет. И миссис Картрайт тщательно скрывала это.

* * *

Приехав позже к деду, он увидел старика на лужайке перед домом. Ральф держал в руке старую деревянную ракетку. Он подавал теннисные мячи в направлении дороги, и Гус сначала мчался за ними, а затем приносил их обратно к ногам деда. Язык пса уже вываливался изо рта от усталости. Пробегая мимо Сета, он заставил юношу отступить на шаг, и тот, споткнувшись, упал на шпалеру орегонского винограда. Несколько ветвей и листьев хлестнули его по лицу.

– Гус! – крикнул он. – Поосторожнее можно?

Но, похоже, желтый лабрадор не услышал его. Он выполнял команду Ральфа. Сет поднялся на ноги и, отряхнув брюки, направился к деду.

– Что ты, черт возьми, делаешь?

– Пытаюсь измотать собаку, – ответил старик. – Чтобы Гус ночью спал, а не грыз кресло-качалку твоей бабушки.

Он взглянул на лабрадора, который мчался по склону холма, держа в зубах теннисный мяч.

– Мы уже час занимаемся этим. В любом случае я почти выполнил свою задачу.

– Можно погонять его еще часок, – сказал Сет. – Давай я займусь им.

Он протянул руку к теннисной ракетке.

– Только измени направление, – сказал Ральф. – Посылай мячи в сторону пруда. Он переломал там все кусты, поэтому нового вреда не наделает. Короче, гоняй его к пруду или к лесу. Пусть он поплутает в зарослях.

Сет запустил мяч в направлении леса. Гус помчался за ним, продираясь через папоротник. Через минуту пес вернулся назад. Пожевав мяч, он бросил его у ног Сета. Ральф одобрительно рассмеялся.

– Итак, любимый внук, зачем пожаловал? Мне хотелось бы верить, что тебя привела сюда забота о моем здоровье. Но будет лучше, если ты расскажешь об истинной причине своего визита.

– Я просто соскучился по тебе, – ответил Сет.

– Мне казалось, что ты более искренний парень. Говори, что случилось.

Сет рассказал ему о своих поездках к Картрайтам: как он внял его совету и навестил младшую сестру Хэйли; как он увидел, что хозяйство пришло в упадок; как он снова поехал туда, чтобы отвезти сумочку миссис Картрайт; и насколько странно вел себя хозяин фермы.

– Дед, мне показалось, он был пьян. Почти на ногах не держался. Он все время спотыкался. И даже полено не мог донести до навеса. У него все валилось из рук.

Пока Ральф обдумывал его слова, он снова запустил мяч в направлении леса.

– Билл Картрайт не пьяница, – сказал дед. – Когда «Конура» была открыта, я видел его иногда с кружкой пива в руках. Но насколько мне помнится, он никогда не пил сверх меры.

– Теперь пьет, – заверил его Сет. – Я подозреваю, что именно поэтому Хэйли разорвала наши отношения. Она не хочет, чтобы я узнал о пьянстве ее отца. Знаешь, как она смущается при любом вопросе о делах их фермы.

– Сет!

Ральф покачал головой, как это делают люди, когда они разочарованы. Юноша вспомнил, что дед говорил ему об объективности суждений.

– Я знаю, мир не вертится вокруг меня, – добавил он. – Ты, наверное, думаешь, что мне хочется…

– Я скажу, где ты не прав, любимый внук.

Ральф взял у него теннисную ракетку и запустил мяч к пруду.

– Ну и где я не прав?

– Ты взглянул на Билла Картрайта и решил, что он пьяница. Верно? Вот так же и другие люди, посмотрев на тебя, считают, что ты наркоман. Они судят о тебе по твоим поступкам и внешности.

– Разве это правильно? – возмутился Сет. – Если парень бросил школу или если у него длинные волосы и поношенные джинсы…

– Ты понял мои слова. Вещи часто не такие, какими они видятся нам. Возможно, эта относится и к Биллу Картрайту.

Ральф посмотрел на Гуса, который прибежал к нему с галошей в зубах. Пес нашел ее прекрасной заменой мячу. Он энергично жевал потрескавшуюся резину.

– Забери у него эту чертову штуку, – сказал дед. – Иначе он подавится.

Когда Сет выполнил его просьбу, старик лукаво улыбнулся.

– Значит, тебе понадобился мой совет? Я спрашиваю это, потому что молодому поколению редко нужны советы взрослых людей. Если тебе не хочется слушать мои доводы, я лучше приберегу дыхание и побросаю мяч еще один час или два.

– Дед, ты же меня знаешь.

– Тогда слушай, Сет. Не торопись осуждать Билла Картрайта. И не говори Хэйли ни слова о том, что видел на их ферме.

Глава 26

Во время большой перемены Бекка села за стол, стоявший неподалеку от школьного буфета. В другой части общего зала расположилась Дженн Макдэниелс. Она подкарауливала школьников, приходивших на ланч, и предлагала им записаться в список добровольцев, желавших съездить в госпиталь к их товарищу.

Дженн тревожилась о Деррике. Каждый раз, когда она говорила о нем, Бекка слышала печаль в ее «шепотах». Доктора тоже беспокоились. Во время одного из визитов к Деррику Бекка случайно подслушала разговор врача и медсестры. Они дискутировали о каких-то мозговых бактериях, которые погружали человека в сон на несколько лет. Но она отказывалась верить в такую возможность. Несмотря на враждебность, которую проявляла к ней Дженн, Бекка понимала, что ревнивая девушка питала к Деррику такие же чувства.

Словно догадавшись, что Бекка наблюдала за ней, Дженн посмотрела в ее направлении. Она подняла руку для приветствия и даже привстала со стула. Странно, подумала Бекка. Неужели Дженн так радикально изменила свое отношение к ней? Однако ситуация быстро прояснилась, когда мимо нее прошествовал помощник шерифа. Он вошел в зал из коридора, который находился за спиной Бекки. Девушка пригнула голову и притворилась, что достает учебник из рюкзака, но коп даже не посмотрел в ее сторону. Он направился к трем столам, составленным вместе, и начал расспрашивать о чем-то сидевших там школьников.

Дженн помахала ему планшетом, в котором хранились ее списки. Помощник шерифа выглядел очень решительным, и, вероятно, Дженн боялась, что он расскажет ребятам важную информацию, которую ей тоже нужно было услышать. Она так долго контролировала график посещений к несчастному Деррику. Она ежедневно ездила на автобусе в Каупевилл и проводила часы у постели школьного друга. Дженн при каждом случае давала понять окружающим людям, что она заботилась о Деррике больше всех остальных. На уроках по английскому языку и восточной цивилизации она рассказывала одноклассникам истории о своих визитах в госпиталь: например, как папа Деррика вошел в палату, чтобы повидаться с сыном, и в ее присутствии расплакался от горя. Он признался ей, что был напуган разговором с доктором. И он очень сожалел, что не мог уделять сыну столько времени, сколько ему хотелось бы. Мистер Мэтисон сказал ей, что сначала не желал усыновлять ребенка из Африки и привозить его на белый, как лилия, остров Уидби. Он не верил, что темнокожий мальчик приживется в местной общине. И тогда Дженн сказала ему, что ситуация давно наладилась. Ему не о чем было тревожиться.

Бекка понимала, что девушка метила свою территорию. Лично ей не нравилась такая стратегия. Она пыталась сохранять дистанцию, хотя и собирала доступную информацию о состоянии Деррика.

Дженн встала со стула и, прижав планшет к груди, направилась через зал к помощнику шерифа. Ученики, отвечавшие на вопросы мистера Мэтисона, напуганно качали головами. Увидев, что помощник шерифа поднялся на ноги, Дженн прибавила шаг и еще раз помахала ему рукой. Но папа Деррика не видел ее. Он перешел к другому столу и, сев на стул, снова начал задавать свои вопросы.

Бекке хотелось услышать, о чем он говорил. Она увидела, как школьники вновь закачали головами. Девушка поняла, что через пару минут он сядет за соседний стол, а после этого настанет ее очередь. Впрочем, его могла отвлечь Дженн. Судя по всему, она намеревалась перехватить помощника шерифа. Из-за шума в общем зале Бекке пришлось воспользоваться «глушилкой», но она и без «шепотов» могла прочитать мысли Дженн, потому что они отражались на ее лице: Это я лучшая подруга Деррика. Почему вы говорите с другими учениками, а не со мной? Ведь я делаю так много для вашего сына! Но мистер Мэтисон не замечал ее. Он перешел к другому столу, который находился рядом с Беккой. Вопрос копа походил на ручную гранату, брошенную в центр ее жизни.

– Я ищу девушку или женщину, которую зовут Лаурель Армстронг, – сказал помощник шерифа. – Кто-нибудь из вас слышал это имя?

Бекке показалось, что она превращается в бетонный столб, внутри которого колотилось испуганное сердце. Она понимала, что ей нужно было бежать, но из всех частей тела у нее работали только уши и глаза. Школьники за соседним столом по очереди говорили «нет». Через несколько мгновений мистер Мэтисон подсядет к ней, и ее лицо выдаст ему все секреты.

Но тут случилось маленькое чудо. В центре зала располагался стол, за которым сидели «торчки». Они решили подшутить над Дженн Макдэниелс. Очевидно, парни не заметили, что в зале находился помощник шерифа. Один из них схватил Дженн за руку и сложил губы для поцелуя. Другой юноша громко запел:

– Деррик, Деррик, вернись с одуванчиком в руке. Дженн скучает о тебе, как корова о быке.

Эта песенка в стиле кантри рассмешила остальных ребят. Они захохотали и завизжали, как гиены. Бекка узнала юношу, который схватил Дженн за руку. Она видела его на пароме. И однажды во время ланча он пытался поссориться с Дерриком. Девушка вспомнила, что его звали Диланом.

– Отпусти меня, придурок, – крикнула Дженн.

– Тебе не нравится, когда тебя тискают парни? – спросил Дилан.

– Девчонки называют это обнимашками, – прокомментировал один из «торчков».

– И мы знаем, Дженн, кто тебя лапал, – добавил другой юноша.

Мистер Мэтисон обернулся. Почти все ученики замерли в предвкушении интересного зрелища. Помощник шерифа встал из-за стола и направился к школьным хулиганам.

– Что все это значит? – спросил он.

Тон его голоса как бы говорил: «Вы напросились на большие неприятности». Лицо Дилана стало темно-красным. Другие парни залепетали какие-то оправдания. Коп склонился над их столом и, взглянув на Дилана, громко произнес:

– Я спрашиваю, что все это значит? Вы пели о Деррике что-то гадкое. Похоже, он вам не нравится. Быстро назовите ваши имена! Кто из вас был в лесу, когда моего сына столкнули с обрыва?

Баклажановый румянец Дилана уступил место призрачной бледности. Дженн фыркнула.

– Да, Дилан. Ты ведь был в лесу, не так ли?

Ее слова еще больше распалили копа.

– Ты встречал там Деррика? – рявкнул он. – Говори мне правду, или я…

– Эй, мистер, – прервал его один из «торчков». – Вы не имеете права кричать на детей.

Дэйв Мэтисон грозно повернулся к нему, но тут в их разговор вмешалась мисс Примавера. Бекка не знала, откуда она появилась. Татьяна мягко похлопала копа по плечу и что-то прошептала ему на ухо. Затем она сказала парням:

– Я думаю, вам пора расходиться по классам.

Она ни разу не взглянула на Дженн Макдэниелс. Парни вскочили со стульев, словно им подпалили штаны. Помощник шерифа опустил свою ладонь на руку Татьяны, которая все еще покоилась на его плече. Бекка увидела, что их пальцы нежно переплелись. Затем мисс Примавера отступила на шаг. Папа Деррика сказал ей что-то, и они покинули общий зал. Дженн осталась одна у опустевшего стола – одинокая фигура на пересечении сверливших ее взглядов. Она развернулась на каблуках и быстро скрылась за дверью, которая вела в ту часть здания, где находился театральный зал. Никто не сказал ей ни слова.

* * *

К сожалению, Дженн воспользовалась той же дверью, что и парни, которые смялись над ней. Увидев это, Бекка встревожилась. У нее появилось плохое предчувствие. Интуиция подсказывала ей не вмешиваться. Дженн была еще той «штучкой», и Бекка не имела перед ней никаких обязательств. Но эта девушка старалась помочь Деррику. Она приезжала к нему почти каждый день. Разве такое поведение не заслуживало одобрения?

Выйдя в коридор, Бекка увидела, что группа «торчков» собралась около репетиционных комнат. Чуть ближе располагался женский туалет, и Дженн направлялась именно туда. Парни, побежав наперерез, окружили ее плотным кольцом.

– Ну что? – спросил Дилан. – Довыпендривалась?

– Зачем тебе этот планшет? – поинтересовался другой юноша. – Хочешь выглядеть училкой?

– Парни, – ответила Дженн, – почему бы вам не заткнуться и не сделать что-нибудь толковое?

Она попыталась оттолкнуть их в стороны.

– С тобой? – спросил Дилан. – Хорошая идея!

Два других подростка схватили ее за руки. Планшет упал на пол. Дилан начал напевать:

– Ах, как хочется! Ах, как нам хочется! Сделай это со мной, Дерри-и-и-ик!

Другие ребята начали покачивать бедрами и делать непристойные движения. Бекка бросила рюкзак на подоконник и закричала:

– Эй, парни! Отстаньте от нее!

Она видела, что Дженн была близка к слезам.

– Смотрите! – проворчал один «нарик». – Дура с помойки!

Другой тут же подхватил:

– Свиная башка на тонких ножках!

Они захихикали как два идиота. Тем не менее вмешательство Бекки отвлекло «торчков», и этого было достаточно. Дженн вырвалась из их рук и скрылась в женском туалете. Парни направились к Бекке, но в этот момент из музыкальной студии вышел дирижер оркестра, и его строгое «Что тут происходит?» разогнало группу юнцов. Они бежали как крысы с тонущего корабля. Бекка оцепеневшим взглядом смотрела им вслед.

– Ты в порядке? – спросил учитель.

Девушка кивнула головой, но на самом деле она никак не могла успокоиться. Во время бегства «торчков» она заметила деталь, которая шокировала ее своим видом. У нее едва не остановилось дыхание. На ногах Дилана были сандалии – точно такие же, как у Сета.

* * *

Ей хотелось проверить свои впечатления, но момент был упущен. Стоявший рядом учитель ожидал ее ответа. Бекка поблагодарила его, затем подняла с пола планшет и забрала рюкзак, лежавший на подоконнике. Она поспешила в женский туалет, где пряталась другая девушка.

Дженн стояла, склонившись над раковиной. Увидев Бекку, она торопливо отвернулась в сторону. Девушка плакала, и Бекка понимала, что позже она пожалеет о своем вмешательстве. Такая крутая злючка, как Дженн Макдэниелс, не простит ей вида своих слез. Ситуация с каждым днем становилась все хуже и хуже. Она не знала, с чего начать разговор. Впрочем, это было неважно. Дженн заговорила первой.

– Что тебе нужно? – крикнула она. – Почему ты пошла за мной следом? Господи! Ты такая жалкая уродка со своими идиотскими очками и крашеными патлами! Существо не из нашего мира. Тебя никто не примет на нашем острове. Зачем ты приехала сюда, корова?

Ярость Дженн остановила Бекку. Она хотела рассказать ей о Дилане и его сандалиях, о тропе в лесу Саратоги и об отпечатке ноги. Но после гневных криков девушки она молча протянула ей планшет. Дженн не взяла его.

– Что ты ходишь за мной? – завизжала она. – Думаешь, мне нужна твоя помощь? Это мои битвы, так что оставь меня в покое! Суешься в наши компании, а никто не хочет, чтобы ты была рядом. Когда ты, наконец, поймешь, что тобою просто брезгуют?

Бекка бросила планшет на пол. Она решила уйти, но, очевидно, Дженн еще не все сказала. Как только Бекка направилась к двери, Дженн оббежала ее и преградила путь.

– Почему ты следишь за мной? Что тебе нужно? Я знаю, что ты пытаешься сделать! Это очевидно каждому.

Бекка нахмурилась. Наконец ей хватило смелости заговорить.

– Я не собираюсь… – начала она.

– Вот именно! Ты ничего не добьешься. Можешь приезжать туда и читать ему свою глупую книгу. Можешь притворяться, что заботишься о нем. Но я знаю, что ты хочешь! Забраться к нему в постель! Ведь в этом все дело, верно?

– Нет, не в этом…

Бекка начала пятиться. Воспользовавшись этим, Дженн толкнула ее в грудь. Она выхватила рюкзак из рук Бекки и начала копаться в нем.

– Где она? – закричала девушка. – Где твоя глупая книга?

Она высыпала содержимое рюкзака на пол.

– Какая книга? – прошептала Бекка.

– Не придуривайся! Ты знаешь, о чем я говорю! Разыгрываешь из себя идиотку, а сама действуешь, как ползучая гадина! И потом при первой возможности…

– Ты просто спятила от ревности, – сказала Бекка.

Она склонилась, чтобы собрать свои вещи. Дженн снова толкнула ее. Потеряв равновесие, Бекка упала на бок. Наушник «глушилки» выскочил из уха, и Дженн схватила его. Девушка дернула за провод, и когда вместе с наушником в ее руке оказалось слуховое устройство, она с силой бросила его в стену.

– Ты неудачница! – закричала Дженн. – К черту тебя и твои книги, и твою музыку! И твой… и твой…

Слезы брызнули из ее глаз. Она выбежала из комнаты.

Глава 27

Бекка с трудом продержалась до конца уроков. «Глушилка» была сильно повреждена. Она работала, но неправильно. Из наушника вырывались прерывистые всплески статического шума. Как только занятия закончились, она сунула испорченное устройство в рюкзак и быстро покинула территорию школы. Без слухового аппарата ее ожидал кромешный ад. На уроках интегральной алгебры и «ежегодника» вокруг Бекки летало столько «шепотов», что она едва могла слышать слова учителя. Теперь она понимала, почему бабушка придумала для нее «кладбищенское время». Ей не хотелось, чтобы маленький ребенок выл от страха, закрывал руками уши и бился головой о стену.

Бекке нужно было подумать о том, как жить дальше с неисправной «глушилкой». Девушка уже знала, куда поедет после школы, поэтому, выкатив велосипед с парковочной рамы, она свернула на Максвелтон-Роуд и направилась к кладбищу. Там, оставив двухколесную технику на краю главной аллеи, Бекка побродила среди старых монументов и в конце концов остановилась у могилы Риз Гриедер. Плита была усыпана листьями кленов и платанов. Девушка села на нее и прислонилась к надгробному камню.

Она вытащила из рюкзака слуховое устройство и осмотрела его. Задняя часть корпуса была разбита. Три проводка свободно болтались внутри, и их нужно было куда-то закрепить. Наушник остался целым, но Бекка не могла починить аппарат. Она со вздохом бросила его в густую траву и опустила голову на приподнятые колени.

Девушка не понимала, почему Дженн Макдэниелс так сильно ненавидела ее. Она не сделала ей ничего плохого. Бекка просто ожидала возвращения мамы и старалась не отстать от школьной программы. Убегая от Джеффа Корри, она изображала из себя другую девушку – совершенно не ту, какой была в Сан-Диего. И теперь, когда папа Деррика помешался на Лаурель, она не знала, что могло случиться дальше.

Ей очень хотелось бы поговорить с кем-нибудь о своей ситуации – в частности, о злючке Дженн. Бекка попыталась найти в происходящем что-то позитивное, но она пришла лишь к единственному сценарию событий: помощник шерифа выслеживает Лаурель, находит ее и привозит на остров, а после того, как они рассказывают ему правду, он защищает их от Джеффа Корри. Хотя вряд ли мистер Мэтисон поверит им. Скорее всего, выяснив адрес Лаурель, он поедет в Сан-Диего или позвонит Джеффу Корри. Тот навалит ему кучу лжи о сбежавшей жене. После беседы с помощником шерифа ее отчим отправится в штат Вашингтон и вскоре объявится на острове Уидби. Вполне возможно, он не сразу узнает ее. Однако Джефф не успокоится, пока не найдет свою падчерицу. В конечном счете он заставит ее работать на себя и вовлечет в преступный бизнес.

Весь мир казался Бекке неприветливым и черным. Она едва не плакала от отчаяния. В поиске ответов она поднялась на ноги и посмотрела на фотографию Риз, украшавшую надгробный камень. Бедная девушка, подумала Бекка. Даже ее могила имела печальный вид. Камни поросли лишайником. Уголки снимка потемнели от плесени, потому что отклеившаяся защитная пленка местами пропускала влагу. Вокруг желтела сорная трава. Это выглядело неправильным. Бекка считала нечестным, что о Риз Гриедер забыли.

Она смела листву с могилы и начала выдергивать траву. Разобравшись с сорняками, Бекка покопалась в рюкзаке и нашла линейку. Она принялась скоблить ею лишайник. Внезапно кто-то прикоснулся к ее плечу. Девушка взвизгнула от испуга. Оглянувшись, она увидела Диану Кинсейл. Женщина отступила на шаг и прижала руку к сердцу.

– О боже! – сказала она. – Прости, если я напугала тебя.

Бекка увидела ее пикап, припаркованный в новой части кладбища – неподалеку от могилы мужа. Диана тоже посмотрела в ту сторону.

– На этот раз животные остались дома, – сказала она, ссылаясь на собак. – Я заехала сюда, чтобы поприветствовать Чарли.

Она взглянула на могилу Риз.

– Решила навести тут порядок? Это очень мило с твоей стороны.

– Место выглядело очень печально, и я подумала…

– Тут не помешало бы несколько растений, – произнесла Диана. – Сгодится и лесная зелень, если ты посадишь ее в цветочном ящике. Сейчас я принесу. На краю кладбища растет шикарный папоротник.

Она направилась к высокому платану. Еще один шаг, и она наступила бы на «глушилку».

– Подождите! – закричала Бекка.

Диана замерла на месте. Девушка подбежала к ней и схватила устройство, наполовину скрытое в густой траве.

– Что это? – спросила Диана.

Она протянула руку к «глушилке» и, осмотрев ее со всех сторон, увидела разбитый корпус. Бекка рассказала женщине давно заготовленную легенду о своей слуховой проблеме. Она даже немного приукрасила ее для Дианы Кинсейл.

– В детстве у меня была ушная инфекция. С тех пор мой слух неправильно воспринимает частоты звукового спектра.

Диана недоверчиво усмехнулась.

– Бекка, а это случайно не плеер?

– К сожалению, нет. Устройство помогало мне фокусироваться на основных звуках, а фоновые – подавляло статическим шумом.

Сколько раз она слышала, как ее мать говорила эту чушь учителям и другим взрослым! Она выучила ее слова наизусть.

– Вчера прибор упал и сломался.

Бекка сама не знала, почему она солгала Диане и ничего не сказала ей о Дженн Макдэниелс.

– Я поднималась на холм у выставочного комплекса. Устройство выпало из кармана и попало под заднее колесо. Мне нужно починить его, иначе я не смогу воспринимать слова людей, если рядом со мной будут говорить несколько человек.

Девушка не стала упоминать о том, что без «глушилки» она могла читать мысли своих собеседников. В данный момент они с Дианой были единственными посетителями на кладбище, но женщина, как и прежде, не излучала ни одного «шепота».

– Я знаю мастера, который сможет починить твой слуховой аппарат, – сказала Диана. – Ты позволишь мне отнести ему этот прибор?

– Я хотела обратиться за помощью в школьную мастерскую. Там парни учатся паять детали. Может, кто-то разберется в схеме.

– Мне кажется, твоему прибору не понравится то, что с ним сделают ребята в школьной мастерской.

Она подождала пару секунд. На их лица упало несколько капель дождя. Диана посмотрела на небо и перевела взгляд на Бекку.

– Я просто хочу помочь тебе, дорогая.

Бекка смущенно прикусила губу. Она не знала, как принимать помощь посторонних людей. Все ее родные исчезли. На мастерскую она тоже не очень рассчитывала.

– Понимаете… Без этого устройства я не смогу ходить в школу. Его нужно починить очень быстро.

– Я верну тебе его назад еще до того, как ты начнешь тревожиться о нем.

Она пошла к могиле Чарли. Сев на маленькую скамью, Диана опустила голову, и Бекка впервые уловила «шепот», который мог принадлежать только этой женщине. Чарли, это она… как бы мне узнать… Девушка склонилась над могилой Риз Гриедер и снова начала очищать надгробную плиту от лишайника.

* * *

Отдав «глушилку» Диане Кинсейл, Бекка старалась не тревожиться о дальнейшей судьбе слухового устройства. Но в ее уме все время возникал вопрос: получит ли она его обратно? Концентрация внимания без вспомогательного аппарата требовала невероятных усилий.

В результате она проводила много времени в общественной библиотеке. Работа в мотеле тоже отвлекала ее от вездесущих «шепотов». И еще она ходила на кладбище, где продолжала восстанавливать могилу Риз. Бекка избегала любых контактов с Дженн Макдэниелс. Она не посещала те места, где ее мог увидеть помощник шерифа. Ей не хотелось отвечать на вопросы, которые он задавал всем и каждому, кого встречал.

К сожалению, Бекке пришлось отказаться от посещений госпиталя. Она больше не могла навещать Деррика, хотя мысли о нем не выходили из ее головы. Она часто думала о фотографии на его прикроватном столике – о снимке, где изображался духовой оркестр и мальчик с саксофоном. Деррика окружали маленькие дети. Они цеплялись за его плечи и радовались компании юных музыкантов. Бекка вспоминала джазовую мелодию, которая начинала звучать, когда она прикасалась пальцами к его ладони. Посылая ему добрые пожелания, она сожалела, что не могла навещать его, как прежде.

Ей хотелось излить кому-нибудь свою душу. В задней части ее ума хранился зловещий образ: отпечаток обуви на лесной тропе – как раз в том месте, где упал Деррик. Умалчивая об этом, она скрывала важную информацию о возможном преступлении. Но если бы она рассказала кому-то о подозрительном следе, ее слова передали бы помощнику шерифа, и тот наверняка захотел бы поговорить со свидетелем. Она боялась встречи с ним.

Прошло несколько дней после того, как Бекка отдала «глушилку» Диане Кинсейл. Девушка сидела в библиотеке и выполняла задание по английскому языку. Она неплохо печатала на компьютере, но работа шла медленно. Ее отвлекали «шепоты» других людей. Обычно отголоски мыслей создавали ровный гул с набором бесполезной информации. Она не могла связать его с определенными персонами. Но здесь, в тиши библиотеки, она каким-то образом знала, откуда приходили «шепоты», и это мешало ей концентрироваться на задании. В данный момент ее раздражали мысли мужчины, который сидел за соседним компьютером. Он просматривал фотографии на сайте знакомств, и его «шепот» – какую книгу назвать своей любимой, чтобы понравиться этой телочке – вызывал у Бекки желание ответить ему какой-нибудь колкостью. Возраст мужчины исчислялся миллионами лет, а он подыскивал себе молоденьких женщин. Девушке хотелось сказать ему, что двадцатипятилетних дам, оставлявших фотографии на этом сайте, не интересовали его любимые книги. Вместо обсуждения «Гекльберри Финна» ему следовало бы подумать о другом: какую сумму денег нужно иметь, чтобы понравиться таким красоткам?

Бекка тихо захихикала при этой мысли. Она поняла, что больше не сможет выполнять задание по английскому языку. Распечатав написанный текст о «Венецианском купце» и его уместности в современном мире, она покинула библиотеку. Девушка перешла через улицу и зашагала по дорожке, тянувшейся вдоль края обрыва. Она любовалась красотой залива. Вечернее солнце находилось за ее спиной. Длинная тень от поросшего травой утеса врезалась в золотистую воду. На лице Бекки появилась восхищенная улыбка. На поверхности воды возник огромный плавник. Затем еще один прорезал волны, и следом за ним показался третий. Вокруг больших и черных форм кружили стаи палтусов.

– Косатки! – закричала девушка.

Она побежала к мотелю. Ей нужно было предупредить детей. Наверняка им захочется посмотреть на косаток. И Дебби тоже.

Она влетела в офис с криком:

– Эй, народ! Там, в заливе…

Дебби говорила по телефону. Она приподняла руку, требуя тишины, затем сказала кому-то на другой стороне линии:

– Только не прикасайся к бутылке. Если хочешь, я сейчас приеду.

Прикрыв рукой трубку, она прошептала Бекке:

– Мне нужно, чтобы ты навела порядок в номере двенадцать-шестнадцать.

Бекка бросила на пол рюкзак.

– Хорошо. А где дети? Там, в заливе, три косатки…

– Комната двенадцать-шестнадцать! Люди уже выехали из Такомы.

В комнату вбежал Джош.

– Касатки? Где?

Следом за ним выскочила Хлоя. Бекка посмотрела на Дебби.

– Это займет только минуту. Я обещаю.

Она повернулась к детям:

– Быстрее, за мной!

Они побежали на лужайку за мотелем. Оттуда был виден Саратога Пэссидж – как раз в том направлении, в котором плыли косатки. Взяв детей за руки, Бекка помогла им перебраться через заросли «океанских брызг». Они вышли на край отвесного склона. Хлоя топала ногами от возбуждения. Джош перечислял им довольно большой массив информации о косатках. Это убийцы китов, сказал он Бекке. Они были плотоядными хищниками. Очень-очень большими. Но они не убивали людей, а только тех морских существ, которых употребляли в пищу…

– Вон они!

Бекка указала на черные плавники. Теперь их было семь.

– Киты, киты! – закричала Хлоя.

Она подпрыгивала от радости, Джош вопил от восторга, и Бекка наслаждалась тем, какими свободными и счастливыми они были в это мгновение: она и дети, и особенно косатки. На них никто не охотился. В заливе Пьюджет-Саунд им ничто не угрожало. Когда киты исчезли из виду, наступили сумерки.

– Мне нужно навести порядок в номере двенадцать-шестнадцать, – сказала Бекка. – Иначе ваша бабушка запинает меня ногами.

– Мы тебе поможем, – пообещала Хлоя, когда они выбрались на лужайку заднего двора.

Дебби вряд ли одобрила бы эксплуатацию детского труда, и, скорее всего, ее помощники стали бы просто помехой. Тем не менее Бекка приняла предложение Хлои.

– Тогда поступим так. Хлоя, я собираю простыни и полотенца, а ты относишь их в комнату для стирки белья. Джош, возьми тележку с чистящими средствами и кати ее к номеру двенадцать-шестнадцать. Затем мы займемся уборкой…

Они обогнули угол мотеля, и Бекка замерла на полушаге. Она быстро оттолкнула детей назад. На парковку въезжала полицейская машина. За рулем сидел старший помощник шерифа. В голове Бекки закружился вихрь мыслей: Лаурель, Сан-Диего и мобильный телефон. Ее вычислили. Значит, скоро за ней приедет Джефф Корри. Это был ее день расплаты.

Глава 28

– Новая игра, – обращаясь к детям, прошептала Бекка. – Копы и грабители. Только тихо!

Дети закричали от восторга. Хлоя прикрыла рот и запрыгала с ноги на ногу.

– Вот какие правила, – сказала девушка. – Вам нужно незаметно проникнуть в офис мотеля. Никто не должен вас увидеть.

– Даже бабушка?

– Даже бабушка. Найдите мой рюкзак. Он лежит около двери. Вы поняли? Принесите его мне, но так, чтобы вас не заметили.

– А уборка в номере двенадцать-шестнадцать?

– Это подождет, – ответила Бекка.

– Какой приз, если нас никто не увидит? – спросил Джош.

– Приз будет шикарным. Но мы обсудим его позже.

– Ладно.

Несколько секунд Бекка наблюдала, как дети крались к крыльцу. Затем, надеясь на их успех, она спряталась за углом здания. Даже если бы помощник шерифа зашел в офис, дети все равно могли бы забрать ее рюкзак. И это им действительно удалось. К ней вернулся только Джош, потому что Хлоя, как сказал мальчик, «притворилась, что упала».

– Бабушка все еще говорила по телефону. Нам пришлось пойти на хитрость.

– Хорошо, – сказала Бекка. – Теперь иди домой. Я увижусь с тобой позже. После того как помощник шерифа уедет.

– Но он не уедет…

– Возвращайся домой и никому не говори обо мне. Я вернусь скорее, чем ты думаешь.

Последнее обещание было ложью. Бекка надеялась, что Джош когда-нибудь простит ее. Она обняла мальчика и поцеловала его в макушку головы. Затем девушка перебралась через ряд кустов и вышла на Каскадную улицу. Перебежав ее, она спряталась за длинным зданием, в котором размещалась гостиница «Саратога». Ей не хотелось оставаться на улице, где ее мог бы увидеть помощник шерифа. Естественно, коп начнет расспрашивать Дебби, и та расскажет ему о четырнадцатилетней девушке, которая жила в мотеле и ожидала возвращения своей матери.

Бекка присела за мусорным контейнером. Ей не хотелось, чтобы ее было видно из окон гостиницы. Девушке требовалось время, чтобы придумать план действий. В принципе она могла бы встретиться с шерифом. Вполне вероятно, она даже выкрутилась бы, отвечая на его вопросы. Но если Джефф заявил полиции об исчезновении жены и дочери – если он сказал инспекторам своим елейным голосом: «Скажите, джентльмены, я могу отослать вам по электронной почте их фотографии, чтобы вы знали, кого искать?» – имелся шанс, что перемена ее внешности окажется недостаточной и что помощник шерифа узнает в ней Ханну Армстронг. Бекка боялась идти на такой риск.

Она мягко постучала кулаком по лбу, словно это могло помочь ей определиться с дальнейшими действиями. Прижавшись щекой к приподнятым коленям, она увидела, как в окнах библиотеки погас свет. Рядом находилось небольшое кирпичное здание, в котором располагались мэрия и отдел полиции. Ей не следовало оставаться здесь, потому что помощник шерифа мог заехать к местным копам, чтобы передать ее фотографии. Он расскажет им, кого искать.

Она поднялась на ноги и, перейдя через Вторую улицу, быстро зашагала к поселковому клубу. Если на белом свете имелся человек, способный помочь ей в сложившейся ситуации, это мог быть только Сет. Она не доверяла ему целиком. Но что еще ей оставалось делать?

В клубе Сета не оказалось. Бекка осмотрела все комнаты. В конце концов она начала расспрашивать людей, и ей повезло. Ей сказали, что Сет собрал деньги у нескольких друзей и поехал в «Деревенский трактир» за большой пиццей с пепперони и грибами.

Бекка боялась выходить наружу. Ее накрыла волна паники, но она заставила себя отправиться в местную пиццерию. Заведение находилось на Первой улице – неподалеку от самой высокой части утеса, смотревшей на морской канал. Рядом во дворе за штакетным забором располагался маленький сад, уставленный витиеватыми железными столами. Летом здесь обслуживали туристов, которым не хватало мест во внутреннем зале. Спрятавшись за забором, Бекка с тревогой ожидала, когда Сет выйдет из здания. Его все не было и не было. Набравшись храбрости, девушка вошла в пиццерию.

Юноша как раз расплачивался за покупку. Бекка направилась к нему, но через пару шагов остановилась под натиском шума. Зал был наполнен музыкой, разговорами и «шепотами». Девушке пришлось отступить назад, потому что от громких звуков у нее едва не лопались глаза. Сет обернулся, словно почувствовал ее панику. Забрав коробку с пиццей, он поспешил к напуганной Бекке.

– Привет. Что случилось?

– Ты мог бы… – запинаясь, сказала она. – Сет, мне нужна помощь. У меня нет никого другого…

Он подхватил ее под руку и повел к двери.

– Давай выйдем отсюда.

– Я боюсь. Они могут увидеть!

– Что происходит? Нашествие инопланетян? Иди за мной.

Он отвел ее в сад и усадил за металлический столик. Бекка рассказала ему, что помощник шерифа приехал в мотель.

– И что тут такого? – спросил юноша.

Его «шепот», прорвавшийся через панику девушки, содержал только одно слово: Паранойя.

– Ты не понимаешь.

Бекка сбивчиво поведала ему о появлении копа в школе и о вопросах, которые он задавал. Она сказала, что полиция отследила мобильный телефон по номеру и выяснила имя ее матери. Во всяком случае, помощник шерифа уже знал его.

– Полицейские поговорили с моим отчимом, – продолжила она. – Они должны были связаться с ним. Я не могу вернуться в мотель, потому что если помощник шерифа увидит меня и моей маскировки будет недостаточно, он позвонит отчиму и расскажет ему обо мне. Он приведет его прямо ко мне. И тогда Джефф Корри убьет меня. Неужели ты не понимаешь? Он обязательно убьет меня!

– Какого черта?

Сет бросил на нее недоуменный взгляд. Бекка не винила его за это. Она понимала чувства парня. Чем больше она говорила ему о своих бедах, тем более безумной выглядела ее история.

– Может, расскажешь все с самого начала? – спросил он.

Его слова сопровождались «шепотами»: аккуратно… не верь всему, что она говорит… Очевидно, он тоже не доверял ей полностью, и Бекка не знала, что делать с этим.

– Я не могу, – ответила она. – Сет, помоги мне, пожалуйста. Прошу тебя. Я не знаю никого другого…

– Ладно, ладно.

Юноша задумался о чем-то. Бекка все время смотрела через его плечо, ожидая, когда на Первой улице появится машина старшего помощника шерифа.

– Жди здесь, – наконец сказал Сет. – Я должен отвезти эту пиццу ребятам из клуба. Ты голодная? Вот, держи. Жуй, не стесняйся. Это моя порция.

Бекка взяла кусок пиццы и дрожащими руками поднесла его ко рту. В любое другое время это могло бы стать объектом для шуток. Сет закрыл коробку и посоветовал девушке перейти в дальний конец сада, где никто не увидел бы ее. Весь тот угол находился в густой тени. Когда он ушел, Бекка последовала его совету. Сидя на пластиковом стуле, она слышала приглушенный шум голосов, доносившийся из зала пиццерии. Его сопровождали звуки равномерного дыхания залива и плеск воды у основания утеса. Несколько раз девушка слышала шелест проезжавших машин, и каждый раз она боялась, что это помощник шерифа выискивал ее на улицах Лэнгли. К сожалению, кусты на краю сада были очень высокими, и она не видела дорогу.

Бекка подумала о Джеффе Корри. Что произойдет, если он появится? Мог ли он увезти ее с острова, и хватит ли ей сил, чтобы помешать его планам? Корри был ее отчимом. Но разве полиция сочтет это помехой? Бекка даже не знала имя своего родного отца. Фактически Джеффу лишь потребуется предъявить свидетельство о браке. Он все продумает, когда получит звонок от помощника шерифа. Он все как следует спланирует. Корри был ловким мошенником. Отыскав ее, он обманет копов и обойдет любые законы. А что она могла предпринять против этого? Рассказать помощнику шерифа, что она, прочитав мысли отчима, узнала о совершенном преступлении? Чудесная идея!

– Все в порядке. Я вернулся.

Бекка подпрыгнула от испуга. Она не услышала, как Сет вошел в сад.

– Иди за мной. Я знаю место, где ты можешь провести несколько ночей. Если будешь осторожной, тебя никто не найдет.

Он направился к калитке, которая вела на улицу.

– Я не могу выходить туда! – сердито прошептала Бекка.

– Нам нужно пройти один квартал. Все будет хорошо.

Она почувствовала, как по ее лицу побежали горячие слезы.

– Сет, я не могу!

– Бекка… – терпеливо сказал юноша.

Затем он что-то придумал и не стал продолжать эту фразу.

– Ладно. Мы пойдем другим путем. Но он не такой уж и легкий. Если мы промахнемся, то упадем в кусты ежевики. Ты согласна?

– Я сделаю что угодно. Только не тащи меня на улицу.

Он вывел ее из сада и свернул к обрыву, где деревянный забор преграждал проход к кемпингам, построенным на утесе ниже пиццерии. Каждый коттедж имел спальные комнаты с широким балконом, откуда открывался вид на водные просторы. Сет перебрался через забор и ловко запрыгнул на балкон одного из туристических домиков. Бекка подумала, что парень собирался вломиться в коттедж. Сет велел ей следовать за ним, и как только она присоединилась к нему, он подвел ее к краю балкона.

– Не бойся. Тут не слишком высоко.

Теперь она поняла, о чем говорил парень. Им нужно было спрыгнуть вниз в кусты, которые росли на склоне. Специально посаженная растительность предохраняла утес от эрозии. Бекка увидела заросли ежевики с большими, как детский палец, колючками, побеги ивы, папоротник, салал и «океанские брызги». Сет шепотом изложил ей свой план: нужно было перебраться через решетку балкона, присесть, повиснуть на руках и спрыгнуть в кусты.

– Если повезет, – сказал он, – мы упадем на «океанские брызги». Если нет, то придется выбираться из колючек ежевики.

У основания склона располагалась Аллея волноломов – покрытая травой дорожка, которая тянулась вдоль всей Первой улицы, проходившей вверху по краю утеса. Аллея освещалась уличными фонарями. Летними ночами по ней гуляли толпы отдыхающих. Но туристический сезон закончился. Местные жители редко пользовались этой дорожкой, и теперь у волноломов не было ни души.

– Ты готова? – спросил Сет.

Бекка облизала пересохшие губы.

– Прыгай. Я за тобой.

Парень протиснулся между верхней и средней перекладинами решетки. Держась за столбик, он спустился вниз и повис на руках.

– Ну, поехали.

Сет прыгнул вниз. Бекка услышала его проклятия. Он упал в кусты ежевики. Девушка поморщилась и крикнула:

– Сет, извини меня за это.

– Черт! – сказал он. – Вся задница в колючках. Бросай свой рюкзак. Перейди на край балкона и используй следующий столбик. Тогда ты будешь в порядке.

Она так и сделала. Ее отделяло от земли, по крайней мере, десять футов. Но кусты приняли ее в объятия и послужили мягким матрацем. Она, как заправская исследовательница джунглей, проделала свой путь через густые заросли, проехав на ягодицах по склону до самой Аллеи волноломов. Сет поджидал ее там. Он без лишних слов повел Бекку по дорожке и, когда они подошли к концу аллеи, указал рукой на вершину утеса.

– Вот. Смотри.

Над ними возвышались магазины, расположенные на Первой улице. За спиной девушки плескались волны Саратога Пэссидж. Бекка приподняла голову.

– Куда смотреть? – спросила она.

Сет указал на трехэтажное здание, которое замыкало ряд магазинов. Его бетонное основание было врезано в утес. Краска на некогда бордовой стене потускнела и выцвела от непогоды. В темных окнах отражалось лишь сияние луны.

К восточному концу аллеи примыкал асфальтированный пандус, позволявший служебным машинам выезжать на берег канала. Сет направился к нему и поманил за собой Бекку. Ее сердце сжалось от испуга. Пандус выходил на Первую улицу. Они не сделали и пяти шагов, как на пологий скат выкатилась машина муниципальной полиции. Ее фары осветили кромку берега.

Сет схватил девушку за руку, быстро юркнул в темноту и раздраженно прошептал:

– Что за черт? Неужели за тобой гоняется и местная полиция?

Это был кошмар, но Бекка ожидала нечто подобное.

– Похоже, что так. О господи!

Внезапно полицейская машина сдала назад и, закончив тройной разворот, вернулась на Первую улицу. Подождав минуту, Сет и Бекка поднялись по пандусу и направились к боковой стене трехэтажного здания.

– Нам сюда, – сказал юноша, подводя ее к крыльцу, едва заметному на фоне почерневшего бетонного фундамента.

– Что это за место? – спросила Бекка.

– «Конура», – ответил Сет.

– Старая таверна?

– Да. Она закрыта уже несколько лет. Власти не хотят сносить ее, но ни один предприниматель не может придумать, что делать дальше со зданием. – Он усмехнулся. – Хорошо, что я догадался, как использовать его.

Сет подошел к небольшой фанерной двери, закрытой на засов и висячий замок. Он дернул металлическую перекладину, и та оторвалась от косяка. Очевидно, деревянная рама давно сгнила от частых дождей. Парень приоткрыл дверь и указал Бекке на узкую щель.

– Входи.

Внутри было холодно, как в сердце ведьмы. В воздухе стоял запах плесени, пыли и старых камней. В слабом свете, проникавшем через дверной проем, девушка увидела кучи мятых картонных коробок. Услышав легкий топот крысиных лап, она отступила назад.

– Я не хочу…

– Просто подожди меня здесь, – сказал Сет. – Наверху не так плохо. Но я не могу отвести тебя туда без особой оснастки.

– И что это за оснастка?

– Увидишь, когда я вернусь. По пути заберу твои вещи из мотеля. Мне потребуется время. Возможно, пару часов. Обязательно дождись меня.

– А можно оставить дверь открытой?

– Ни в коем случае. Копы постоянно проверяют ее. Она должна оставаться закрытой. Но ты не тревожься. Как видишь, засов сломан. Ты в любой момент можешь выйти наружу. А копы только подсвечивают дверь фонариками. Они думают, что она закрыта на замок. Веди себя тихо, и все будет в порядке. Договорились? Только не волнуйся. Я обязательно вернусь. Съезжу к деду за снаряжением и тут же отправлюсь назад.

– За каким снаряжением? – тихо спросила она.

– За вещами, которые тебе скоро понадобятся, – терпеливо ответил Сет. – Ты подождешь меня?

Бекка кивнула головой. И тогда он ушел, закрыв за собой дверь. Девушка услышала, как он сказал с другой стороны, чтобы она верила ему. В темноте и холоде, с крысами, бегавшими под ногами, Бекка отчаянно нуждалась в такой вере.

* * *

Сидя у подвальных дверей «Конуры», она ждала возвращения Сета. Ей казалось, что прошло не меньше суток. В щели под дверью виднелась полоска света, но Бекка не могла понять, что это было – сияние солнца или ночное освещение на пологом спуске к берегу. У нее возникло странное ощущение пустоты. Бекка осознала, что не слышит «шепотов». У нее и раньше бывали такие моменты: например, на кладбище или в компании с Дианой Кинсейл. Иногда это происходило даже при разговорах с Сетом – особенно если он выводил ее из себя.

Когда дверь в подвал открылась, Бекка затаила дыхание. Она подумала, что за ней пришла полиция. Но затем в узкую щель просунулась матерчатая сумка, за которой последовали спальный мешок и наволочка, набитая какими-то вещами. Потом послышалось ворчание и, наконец, появился сам Сет.

– Уф, – сказал он, – это было нелегко. Дед перенес оснастку в другое место.

– Ты рассказал обо мне своему деду?

– Спокойно! Он не видел меня. Старик занимался чем-то в мастерской. Ладно, давай посмотрим, что тут имеется…

Он пошарил рукой в наволочке и нашел предмет, который искал. Закрыв плотно фанерную дверь, Сет включил фонарик. Луч света высветил паутину, заплесневелые коробки и несколько крохотных крысиных глаз.

– Фу! Пойдем отсюда.

Он схватил матерчатую сумку и спальный мешок. Подняв наволочку, Бекка поспешила за ним следом.

Лестница находилась в дальнем углу – в передней части здания. Они поднялись на первый этаж и, открыв незапертую дверь, оказались на кухне старой таверны. Это небольшое помещение пропахло топленым жиром. Здесь имелась большая газовая плита с массивными сковородками. В одном углу стоял холодильник, в другом располагалась огромная раковина.

– Не пользуйся тут ничем, – посоветовал Сет. – Бери только воду. Если ты включишь плиту, то взорвешь все здание. Пошли дальше.

Выйдя из кухни, они миновали крутящуюся дверь. Сет выключил фонарик, потому что окна этой части «Конуры» выходили на Первую улицу. Бекка осмотрелась по сторонам. Запыленная стойка бара, бильярд, кабинки с креслами и столами. На одной стене висело огромное зеркало, в котором отражался зал. Закрашенные окна пропускали тусклый свет. Было видно, как снаружи через улицу мигала вывеска над входом ресторана.

Рядом находился еще один зал. Судя по пыльным столам и стульям, здесь когда-то размещалась столовая. Из окон открывался вид на канал. Сет не стал останавливаться в этом помещении и, открыв неприметную дверь, вышел на лестничную площадку. Ступени вели на второй этаж здания.

Пройдя в большой зал, Сет сказал, что пора распаковываться. Он начал доставать различные вещи из сумки, и Бекка увидела, что это было туристическое снаряжение. Небольшая газовая плитка с маленьким баллоном, кухонная посуда, пластиковые бутылки с водой, пакеты с обезвоженной пищей. Юноша вытащил из мешка металлические трубки и сложил брезентовый стул. Бекка вдруг осознала, что ее пребывание в «Конуре» могло растянуться на несколько ночей.

– Сет, подожди! – сказала она. – Неужели мне придется жить здесь?

Он приподнял голову.

– Других мест нет. Если ты будешь ночевать у друзей, их родители начнут задавать вопросы. Возможно, не в первую ночь, но во вторую точно. Им захочется узнать, что ты делаешь в их доме. Тебе это нужно?

– А где я буду брать пищу, когда твои припасы закончатся? Как я смогу… Здесь так холодно.

Бекка видела пар от своего дыхания. Она знала, что перед рассветом станет еще холоднее. А что будет через неделю, когда придут заморозки? Девушка подумала о Диане Кинсейл. Может быть, попросить ее помощи? Но что она скажет? Ей придется открыть свои тайны, включая телепатию и «шепоты». Они и без того уже вызвали столько неприятностей. Ей придется рассказать о Лаурель и бегстве от отчима. Бекка не могла так рисковать. Это было бы абсолютной глупостью. Она сглотнула слюну.

– Наверное, я останусь в «Конуре».

Она поискала взглядом свои вещи, которые Сет обещал привезти из мотеля.

– Тебе не удалось пробраться в мой номер?

Сет покачал головой. Он надувал воздушный матрац, который вытащил из наволочки.

– Меня чуть не «спалили», – ответил юноша. – На парковке «Утеса» стояла полицейская машина, а сам помощник шерифа о чем-то говорил с той чикой Примаверой из старшей школы. Если бы я вошел в твою комнату, они увидели бы меня.

– Мисс Примавера?

Ситуация становилась все хуже и хуже. Татьяна Примавера знала о телефонном сообщении Лаурель. Она могла рассказать о нем помощнику шерифа. Коп сопоставит факты и найдет финальную связь. Он докопается до истины. Глупые люди в полиции не работают.

– Что она там делала? – спросила Бекка.

– Черт ее знает.

Сет закончил надувать матрац. Он расстелил на нем спальный мешок и одобрительно хмыкнул.

– Я заберу твои вещи завтра, – сказал юноша. – Так что не потей. Тебе здесь понравится. Тут даже имеется душевая. Я принес тебе мыло, шампунь и полотенце. Так что оттянись по полной. Ты ведь не сдрейфишь, верно?

У Бекки не было другого выбора. Или «оттянуться» как следует, или потерпеть поражение. Что бы ни случилось дальше, «Конуре» предстояло стать ее новым домом.

Часть 4

Луговая петля

Глава 29

Выезжая на пикапе со школьной парковки, Хэйли Картрайт увидела Бекку Кинг, толкавшую велосипед со спущенной шиной. Уроки уже закончились, и Хэйли не могла понять, зачем эта девушка направлялась к школе. Взглянув на руль, расписанный психоделическими узорами, она тут же узнала велосипед Сета. Другого такого на острове не было. Интересно, подумала она, почему эта безвкусно одетая «готка», с очками в толстой оправе, каталась на его велосипеде? Очевидно, девушка получила его от Сета, но Хэйли захотелось узнать, что это означало. Нет, ей были не важны их отношения, хотя они как-то задевали ее чувства. Она просто намеревалась выяснить, почему Бекка Кинг вложила в руку Деррика ту странную записку: «Верни мне это, когда с тобой все будет хорошо». Текст мог предполагать что угодно, но в нем чувствовалась непреклонная уверенность – уверенность в том, что Деррик выйдет из комы, уверенность в его силах, в их дружбе. Хэйли была бы рада иметь частичку такого оптимизма. Она опустила оконное стекло и окликнула девушку по имени.

– Тебя подвезти? – с улыбкой спросила она. – Куда ты направляешься? Уроки уже закончились. В школе почти никого не осталось.

Бекка, как сова, помигала за своими большими очками. Вокруг ее глаз было так много черных теней, что она напоминала панду.

– Привет, – сказала девушка.

Она со вздохом посмотрела на велосипед.

– Мне нужно забрать свои вещи из шкафчика, а у меня, как назло, спустило колесо.

– Ну, если хочешь, я могу подождать тебя. На шоссе имеется мастерская, где чинят технику. Забирай свои вещи, и я отвезу тебя туда.

– Хорошо, – ответила Бекка. – Буду очень благодарна. Я вчера весь вечер клеила камеру, но, наверное, что-то сделала не так.

Когда пикап свернул к обочине, она передала велосипед Хэйли, затем сказала, что вернется через минуту, и побежала к зданию школы. По пути девушка все время осматривалась по сторонам, словно боялась встретиться с кем-то. Она действительно быстро управилась со своими делами.

Взглянув на ее набитый рюкзак, Хэйли с удивлением воскликнула:

– Ого! Впечатляет. Это какой-то макет по домашнему заданию?

– Нет, – ответила Бекка. – Я два дня не ходила в школу. Придется наверстывать пропущенный материал.

Хэйли знала, что девушка прогуливала уроки. Когда она дежурила в фойе, ей позвонила Дебби Гриедер. Судя по ее голосу, женщина была в панике. Она начала расспрашивать о своей племяннице и попросила Хэйли узнать, появлялась ли Бекка в школе. Девушка куда-то пропала, хотя все ее вещи остались в комнате. Дебби боялась думать, что это могло означать. Пожалуйста, прошу тебя, рыдая, говорила она. Скажи мне, что она в школе. Хэйли дала ей телефон учительницы, следившей за посещаемостью. Она ничем не могла помочь этой женщине.

Открыв задний борт грузовика, они загрузили велосипед в кузов и затем поехали по кольцевой дороге.

– Дебби Гриедер звонила в школу, – сказала Хэйли. – Она сообщила директору, что ты пропала. Твои вещи по-прежнему находятся в мотеле, но ты не появлялась там…

– Я уже забрала свои вещи, – прервала ее Бекка. – Точнее, Сет заехал за ними. У меня с Дебби были деловые отношения, но мы не сработались.

– Вот как!

Хэйли не знала, что сказать. В принципе можно было бы сменить тему и поговорить о Сете, но ей не хотелось внушать Бекке плохие идеи. Другой альтернативой являлся вопрос: «Где ты остановилась?». Но…

– Дебби ненавидит Сета, – продолжила Бекка. – Если увидишь ее, не говори, что он помог мне с вещами.

Хэйли с любопытством взглянула на нее. Девушка смотрела на свои грязные руки. Она вся была грязной, и от нее плохо пахло. Интересно, где она теперь жила? Так обычно выглядели люди, спавшие в машинах. Возможно, она ночевала в машине Сета? Вряд ли, подумала Хэйли. Если бы Сет знал, что Бекке негде жить, он отвез бы ее в дом родителей или к деду.

– Только не думай, что он мой парень, – внезапно сказала Бекка.

Она отвернулась к окну. Хэйли больше не видела ее лица.

– Что?

– Я говорю о Сете. Мы с ним не пара. Он просто был первым, с кем я познакомилась на острове, когда приехала сюда. Точнее, сначала мне встретилась Диана Кинсейл. Я ехала на своем прежнем велосипеде – очень старом и плохом – по Боб-Гэлбрейт-Роуд. Холмистая дорога вымотала меня, и я остановилась на обочине. Миссис Кинсейл подвезла меня. А на следующий день я зашла в «СтарСтор» и познакомилась с Сетом.

Как странно, подумала Хэйли. В рассказе девушки было что-то неправильное. Она и Сет, Диана Кинсейл, «СтарСтор» и мотель «Утес», Дебби Гриедер… Потом Бекка ушла от своей тети, а Дебби решила, что она пропала. И вот сейчас эта девушка заговорила с ней без всякой видимой причины. Словно она читала ее мысли…

– Все дело в наркотиках, понимаешь? – торопливо сказала Бекка. – Дебби считает, что Сет наркоман.

Они подъехали к Максвелтон-Роуд и остановились у светофора, собираясь свернуть на шоссе.

– Но Сет не принимает наркотиков, – ответила Хэйли.

– Дебби думает иначе.

– Хм. Это нечестно.

– Я согласна с тобой. Поэтому мне и пришлось уйти от нее…

Бекка пожала плечами.

Хэйли не верила ее словам. Получалось так, что девушка ушла от Дебби в знак солидарности с Сетом. Красивая история, но вряд ли правдивая. Сколько времени она знала Сета? Несколько недель? Нет, здесь было нечто большее, чем дружба с первого взгляда. Она хотела попросить Бекку об одном одолжении: быть с ней искренней и честной. Но девушка заговорила первой.

– Как Деррик? – спросила она. – Я давно не навещала его. Не имела возможности.

– Все так же, – ответила Хэйли.

На светофоре загорелся зеленый свет, и она, свернув на шоссе, поехала в южном направлении.

– Я видела ту записку, которую ты вложила ему в руку. Похоже, ты уверена в его восстановлении. Мне это очень нравится.

Бекка наконец посмотрела на нее. Она нахмурилась, и на ее лбу появились две вертикальные морщины.

– Я вела себя глупо, – сказала девушка. – Мне просто хотелось оставить какой-то знак симпатии. Я ничего не привезла с собой. А там были эти шарики, цветы и прочие предметы. И тогда мне пришла мысль написать ему записку. Она ничего не значит. Я не питаю никаких надежд. Ты не думай… Я не влюблена в него.

– А если бы была влюблена? Что изменилось бы? Тут нечего стыдиться. Он прекрасный парень.

– Перестань, – прошептала Бекка. – Ты же с ним…

– Что?

– Мне известно, что вы с Дерриком… Ну, ты понимаешь.

– Это Сет сказал тебе?

Вот же тип, подумала Хэйли.

– Он не знает, о чем говорит.

– Неужели?

– Он ничего не понимает в человеческих отношениях! – проворчала Хэйли. – И еще он сначала совершает глупые поступки, а потом думает о них. Если ты поближе узнаешь его, то сама увидишь, как он себя ведет. Например, ты что-то сделаешь, захочешь объяснить ему свои мотивы, но Сет не станет слушать. Он просто разозлится, и все…

Хэйли с трудом остановила себя. Она услышала свой обиженный голос. Но ведь это было правдой. Одно импульсивное действие Сета, и Деррик теперь находится в коме. Бедный парень не может ткнуть пальцем в того, кто столкнул его с обрыва. Если только его действительно столкнули, поправила себе Хэйли. И если только это сделал Сет.

Бекка никак не отреагировала на ее слова, и Хэйли решила не продолжать свои рассуждения. Молчание, повисшее между ними, не было дружеским. Его наполняли тяжелые мысли и подозрения.

Не слишком ли много усилий, чтобы понять причину ее уверенности, подумала Хэйли. Что, если она вообще не тревожилась о состоянии Деррика? Вдруг они с Сетом были не просто влюбленной парой, но и соучастниками преступления? Возможно, Бекка знала больше, чем говорила. Насколько Хэйли помнила, они с Сетом подделали подписи в госпитале. Что, если их визит к Деррику был не актом доброты и дружбы, а способом шантажа и угрозы?

Записка Бекки с текстом: «Верни мне это, когда с тобой все будет хорошо», теперь обретала иной смысл. Она как бы говорила: «Если ты выберешься из комы, повидайся со мной, потому что у нас с тобой осталось незаконченное дело, о котором нам нужно поговорить». Эта нить размышлений вела к ужасным выводам. Хэйли захотелось, чтобы Бекка вышла из ее грузовика. К счастью, ремонтная мастерская была уже рядом. Хэйли прибавила скорость. Когда они свернули на стоянку, она резко затормозила машину. Ей не терпелось избавиться от Бекки. В ее голове крутилась мысль: Пусть это чудовище забирает свой велосипед и проваливает ко всем чертям.

Внезапно Бекка задала странный вопрос:

– Ты что-то знаешь о сандалиях Сета?

– А что с ними не так?

Хэйли хотелось вытолкать ее из кабины, но Бекка, очевидно, никуда не спешила.

– Я заметила, что у Дилана такая же обувь. Мне раньше не доводилось видеть таких сандалий.

Хэйли едва сдерживала злость.

– Ну и что?

Тупая курица, подумала она.

Бекка почему-то покраснела.

– Мне стало интересно… Как ты думаешь, где они купили эту обувь? Я тоже хотела бы приобрести себе такие крутые сандалии…

– На нашем острове нет обувного магазина, – ответила Хэйли. – Наверное, они купили обувь на материке. Возможно, в Сиэтле. Я одного не пойму. Зачем тебе сандалии осенью? В них будет холодно ходить.

– Наверное, ты права, – согласилась Бекка. – Но я не видела других людей, которые носили бы такую обувь.

Хэйли хотелось закричать: «Разве это важно, чертова дура?» Но она промолчала, выискивая логику в словах девушки. Она находила только одну очевидную связь, которая объединяла Сета, Деррика и инцидент, случившийся в лесу Саратоги.

– Ты пытаешься защитить Сета? – осторожно спросила она.

– От чего?

Бекка приоткрыла дверь кабины. Она наконец решила выйти из грузовика. Но прежде чем отпустить эту отвратительную «готку», Хэйли хотела услышать ее признание о происшествии в лесу – все те тайны, которые были написаны на лице девушки.

– Кончай, – сказала она. – Ты знаешь, о чем я говорю? Ты защищаешь Сета?

Бекка покачала головой.

– Ты обманываешь меня? – спросила Хэйли.

Девушка посмотрела ей прямо в глаза. Спокойный взгляд Бекки заморозил ее с головы до пят.

– Не больше, чем это делаешь ты, – ответила она.

* * *

После разговора с Беккой у Хэйли голова шла кругом. Ее мысли вращались по одной и той же траектории: Сет, Деррик, Диана Кинсейл, лес Саратоги, Дилан, пара сандалий. Бекка Кинг навалила ей кучу загадок, и она пока не разгадала ни одной из них.

Хэйли приехала на ферму в раздраженном состоянии, и ее настроение еще больше ухудшилось, когда она не увидела около дома их семейный внедорожник. Живот девушки сжался в комок. Отсутствие внедорожника пугало ее тем, что у папы мог случиться новый приступ. Она вышла из грузовика и услышала звук мотора – характерный шум земляной фрезы. Он доносился с огорода. Неужели папа почувствовал себя лучше и решил немного поработать?

Мысль о том, что отец вернулся к нормальной жизни, была такой приятной, что Хэйли побежала по дорожке, ведущей к огороду. Однако на поле работал не папа, а Сет. Хэйли осмотрелась по сторонам, выискивая его машину, но «Сэмми» нигде не было видно. Сет закончил очередную борозду и, сделав разворот, приподнял голову. Он приветственно помахал ей рукой, выключил мотор автоплуга и зашагал через грядки к оленьей ограде.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она. – Где папа? Где твоя машина?

Наверное, юноша не ожидал такого шквала вопросов. Он смущенно подтянул джинсы и с улыбкой сказал:

– Тебе тоже привет.

– Отвечай!

– Как скажешь, Хэйл. Мистер Картрайт уехал на внедорожнике, а твоей маме нужно было отвезти Брук и Кэссиди к дантисту. Я одолжил им свою машину.

– И где теперь наш внедорожник?

– Боишься, что твой отец не так дунет в алкометр копов?

– Где внедорожник, Сет?

– Откуда мне знать, черт возьми? Твой папа сказал, что едет на заправку у «Гринбанка». Ему нужно было там что-то купить. Возможно, свечи зажигания или бензин. Он не уточнял.

– И ты позволил ему уехать?

Хэйли отступила на шаг от оленьей ограды.

– У тебя вообще мозги высохли?

– А у тебя? Это его внедорожник. Он может делать с ним что хочет.

– Неужели ты не догадался…

Хэйли заставила себя остановиться. Все нормально, сказала она себе. Она просто была напугана. Наверное, слишком перенервничала. Ее тревожило состояние Деррика. Она беспокоилась о папе и о том, как мама и сестры будут поддерживать ферму. И вот теперь ей приходилось думать о сандалиях Сета, потому что в данный момент он носил ботинки. А ведь это могло означать очень многое…

– Как интересно, – сказала она. – Ты даже не поинтересовался его здоровьем.

– Я давно уже понял, что он тает на глазах. Твой папа болен.

– Я не говорю о моем отце! Я говорю о Деррике! Почему ты не спросил о нем? Ни словом не обмолвился? Неужели тебе безразлично, жив он или умер? Или ты доволен, что он в коме?

Юноша подошел к ограде и оперся руками на поперечную планку.

– Хэйл, что с тобой? – тихо спросил он.

– Где твои сандалии, Сет? Почему ты их не носишь?

Он посмотрел на свои ноги и перевел взгляд на нее.

– Ты задаешь мне странные вопросы. Какое тебе дело до моих сандалий?

– В последнее время ты всегда носил их. Я не видела тебя в другой обуви.

– Это не так.

– Нет, так!

Сет потянул за край фетровой шляпы, как будто пытался прикрыть свое лицо.

– Что ты прицепилась к моей обуви? Я могу ходить хоть в носках! Тебе какое дело? Мы теперь чужие люди! Ты сама сказала, что я для тебя ничего не значу. Поэтому оставь свои вопросы при себе!

Он отвернулся и зашагал к автоплугу, намереваясь продолжить работу.

– Что ты здесь делаешь, Сет? – закричала Хэйли. – Почему ты работаешь на нашем огороде? Зачем ты складывал дрова в поленницу? Мама сказала мне, что это сделал ты. Что тебе от меня нужно?

– Я просто пытаюсь помочь. Понимаешь? Мне удалось починить мотор автоплуга, и я…

– Ах, посмотрите на этого героя! Он починил автоплуг! Какое благородство! Думаешь, ты убежишь от реальности, Сет? Когда ты начнешь носить джинсы своего размера? Почему у тебя нет приличной работы? Почему ты до сих пор не нашел репетитора? Тебе не кажется, что пора заняться своим образованием? Ты думаешь, что обманешь меня, если будешь приезжать к нам и складывать дрова? Надеешься задурить мне мозги? Но я знаю, что ты сделал!

– Что я сделал? О чем ты говоришь?

– Это ты столкнул его! Вы встретились в лесу, и ты решил отомстить ему. Да, мы целовались. Ну и что? Это были дружеские чувства. Я пыталась объяснить тебе свое поведение, но ты не желал меня слушать. А затем ты увидел его на тропе и воспользовался случаем…

– Эй, эй! – закричал Сет. – Ты говоришь о Деррике?

Юноша ударил кулаком по ограде. Он зашагал к автоплугу, но через пару секунд вернулся к Хэйли и, постояв немного, с тяжелым вздохом направился к подъездной дорожке. Сделав несколько шагов, он снова остановился. Пнув ногой комок свежевспаханной земли, Сет вновь подошел к ограде и хлестнул ладонью по деревянному столбику.

– Прекрасно, – сказал он. – Просто прекрасно. Теперь тебе только остается позвонить шерифу и сдать меня со всеми потрохами.

– Сделай одолжение. Сдайся ему сам.

Хэйли отвернулась от него и направилась к дому. На подъездной дорожке появился «Фольксваген».

Глава 30

Сет хотел еще раз ударить по ограде – просто чтобы выплеснуть злость наружу. Будь его воля, он догнал бы Хэйли и что есть сил встряхнул бы девушку за плечи. Чтобы ее голова болталась на шее.

Тем временем сестры Хэйли выбрались из «Сэмми», и Кэссиди сердито закричала:

– Так нечестно! Тебе сказали не жадничать! Этот журнал нам дали на двоих!

– Я сидела на переднем сиденье, – ответила Брук. – Как я могла показывать тебе картинки? Мам, скажи ей!

Миссис Картрайт выглядела абсолютно вымотанной. Кэссиди продолжала говорить, что дантист подарил им журнал для совместного чтения. А Брук отвечала, что не могла показывать ей комиксы с переднего сиденья. В конце концов она бросила журнал сестре.

– Вот, забирай его, плакса!

Она гордо зашагала к дому. Кэссиди побежала за ней следом. Хэйли тоже уже скрылась внутри. Миссис Картрайт с тревогой осмотрелась вокруг. Сет понял, что ее взволновало отсутствие внедорожника. Он решил подойти и сказать ей, что мистер Картрайт отправился на заправку у «Гринбанка» – за свечами зажигания, бензином или чем-то еще.

– Что? – вскричала она, услышав его объяснение. – Он поехал к «Гринбанку»?

Она произнесла эту фразу с таким ужасом, словно «Гринбанк» был Портлендом, а не самым близким торговым центром.

– Мы должны найти его, Сет. Сейчас же!

Юноша не понимал, что происходит. До заправки было не больше пяти миль. Неужели взрослый мужчина мог потеряться на таком отрезке пути? Но он и слова не успел вымолвить. Миссис Картрайт бросила ему ключи от «Сэмми».

– Ты за рулем, – сказала она. – Я буду смотреть по сторонам.

Как будто мистер Картрайт мог въехать в придорожную канаву.

Пожав плечами, Сет сел в «Фольксваген». Ситуация складывалась как-то неправильно. Через две мили они увидели внедорожник. Машина была припаркована на обочине неподалеку от рощи широколистных кленов. Миссис Картрайт выскочила из «Сэмми» еще до того, как Сет полностью остановился. Она подбежала к водительской двери и попыталась открыть ее. Затем женщина начала стучать в окно. Юноша понял, что она забыла о неисправном дверном замке. Он подошел к пассажирской двери внедорожника и заглянул в салон. Мистер Картрайт неподвижно сидел за рулем. Казалось, что он не замечал жену, стучавшую ему в окно.

– Мистер Картрайт, с вами все в порядке? – спросил Сет.

Мужчина медленно повернул голову.

– Да, сынок, – с улыбкой ответил он. – Я просто устал давить на педаль сцепления. Что-то с ней не так.

К тому времени миссис Картрайт обежала машину с другой стороны и начала отталкивать Сета от двери. Реакция женщины была такой необычной, что Сет усомнился в ее адекватности. Он без слов уступил ей место. Мама Хэйли забралась в машину и обняла мужа за плечи.

– Все хорошо, детка. Все нормально, милый.

Она повернулась к Сету.

– Мне понадобится твоя помощь. Нужно перетащить его на пассажирское сиденье.

Сет недоумевал. Неужели она не могла попросить супруга перебраться через консоль между водительским и пассажирским сиденьем? Однако он не стал задавать ей лишних вопросов. Женщина вряд ли восприняла бы их в таком взволнованном состоянии.

– Конечно, мэм, – ответил он.

Миссис Картрайт предложила ему забраться на заднее сиденье и приподнять ее мужа за плечи. Сама она пригнулась к ногам супруга. Мистер Картрайт начал возмущаться.

– Я сам могу справиться, Джули.

– Билл, миленький, позволь нам пересадить тебя на другое сиденье.

Сет понял, что мистер Картрайт не мог пошевелиться. В данный момент он ничем не отличался от мешка с картошкой. Перетаскивать его через консоль на пассажирское сиденье было нелегким делом. Кроме того, состояние внедорожника тоже вызывало сомнения.

– Миссис Картрайт, он что-то говорил о неисправном сцеплении, – сказал юноша. – Может, мы оставим его в машине и вызовем эвакуатор…

– Сцепление в порядке, – ответила женщина.

Она пристегнула мужа ремнем безопасности. Он начал заваливаться на бок. Миссис Картрайт испуганно закричала:

– Билл! Билл!

– Я в норме, – прошептал ее муж. – Чертово сцепление…

Сет понимал, что машина не имела никакого отношения к возникшей ситуации. Скорее, здесь нужно было позаботиться о здоровье мистера Картрайта.

– Как думаете, мэм? Может, нам отвезти его в госпиталь?

– Он сказал, что виновато сцепление!

– Но вы только что возражали…

– Сет, пожалуйста, перестань.

Она была близка к слезам.

– Хорошо, – быстро произнес юноша. – Я поведу эту машину, а вы садитесь в «Сэмми».

– Я сама отвезу его домой.

Сет возразил, что ему будет легче перебраться с заднего сиденья на водительское кресло. Ей же придется карабкаться через мужа. И если у машины неисправное сцепление, он лучше справится с возможными проблемами. Миссис Картрайт согласилась с его доводами и похлопала супруга по щекам.

– Билл? Сет поедет с тобой. Я буду следовать прямо за вами. Закрой глаза, дорогой. Поспи немного.

– Я просто устал давить на педаль, – пробормотал ее муж.

Миссис Картрайт сказала, что с ним все будет нормально. Но юноша не поверил ее словам. Он знал, что в их семье уже ничто не будет нормальным.

* * *

Этот случай настолько опечалил Сета, что он решил обсудить его с дедом. Подъехав к особняку на Ньюман-Роуд, он заметил, что в мастерской за домом горел свет. Парень подошел к пристройке и заглянул в окно. Чудесная картина, которую он увидел, развеселила его. Гус сидел на старом армейском одеяле в пяти футах от Ральфа, занимавшего позицию на стуле перед верстаком. Глаза лабрадора были фиксированы на старике, который, сидя на корточках, напоминал какой-то древний тотем. Поза собаки предполагала абсолютную преданность, хотя на столе, рядом с устройством, которое чинил дед, стояла миска с собачьими галетами. Сет услышал, как Ральф похвалил лабрадора:

– Хорошая стойка, Гус. Встать!

Собака покорно выполнила его команду.

– Молодец.

Ральф бросил собаке маленький кусок галеты. Он задумчиво посмотрел на разобранный прибор и повертел в руках какую-то деталь.

– Постель, Гус! – не глядя на пса, сказал старик.

Собака вернулась на армейское одеяло.

– Встать, – скомандовал Ральф.

Пес встал.

– Лечь!

Лабрадор лег там, где стоял. Это показалось Сету восьмым чудом света. Открыв дверь и войдя в мастерскую, он понял, что обучение собаки перешло в новую фазу. Пес просто вскинул голову, помахал хвостом и слегка приподнял уши. Ральф оглянулся через плечо и, увидев Сета, кивнул головой.

– Свободен, Гус.

Он строго посмотрел на внука.

– Если собака начнет прыгать, повернись к ней спиной. Меня не волнует твоя любовь к этому псу. Делай, как я говорю. Нам нужно тренировать его.

После трех попыток Гус наконец перестал подпрыгивать, приветствуя Сета с типичным энтузиазмом лабрадора. Юноша погладил его по голове и почесал собаку за ушами. Затем дед передал ему две галеты.

– Гус, хороший пес, – произнес Сет. – Молодец! Ты умница!

– Последнее, что нужно собаке, это твои излишние и преувеличенные позитивные поощрения, – сказал Ральф.

Он продолжил работу над разобранным устройством.

– Одного «хорошо» будет достаточно. Теперь дай ему команду «постель».

Когда Сет выполнил его просьбу, Гус с удивлением склонил голову набок. Похоже, пес не мог понять, почему им командовал человек, которого он считал своим приятелем и товарищем по играм. Но собака подчинилась. Сет снова назвал его «хорошим» и дал еще одну галету. Лабрадор завилял хвостом. Юноша подошел к верстаку. Он увидел, что Ральф разбирал слуховой аппарат, принадлежавший Бекке Кинг.

– Где ты взял его, дед?

Чтобы скрыть информацию о хозяйке устройства, он тут же лукаво добавил:

– Что это за прибор?

– Мне привезла его Диана.

– Миссис Кинсейл?

– А ты знаешь другую Диану?

Ральф отпаял два провода и хмуро посмотрел на них.

– Нет, не знаю, – признался Сет.

Он не мог понять, откуда у миссис Кинсейл оказалось слуховое устройство Бекки. Бедная девчонка, подумал он. Как она справлялась без этого аппарата. Бекка не говорила ему о потере или поломке устройства. Хотя, когда он отводил ее в «Конуру», она была на грани паники. Наверное, в тот момент ей хватало и других тревог.

Дед прервал его мысли странным вопросом:

– Сет, ты готов объясниться?

Он отложил паяльник в сторону и посмотрел на внука. Его глаза прищурились, выражая непривычную смесь жалости и недовольства.

– И что я должен объяснить?

– Похоже, ты не очень искренний со мной, – сказал старик.

– Я исправлюсь, если узнаю, о чем ты говоришь.

Гус тихо заскулил, и Сет взглянул на лабрадора. Пес переводил взгляд с одного хозяина на другого, словно мальчик на теннисном матче. Юноша смущенно посмотрел на свои руки. Ральф передвинул стул и склонился к внуку. Его лицо переместилось в тень. Мощная лампа, освещавшая верстак, осталась за его спиной. Ее свет создавал гало вокруг макушки старика. Распущенные волосы сияли, будто нити света.

– Тебе понадобились деньги? – тихо спросил Ральф.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу понять, зачем ты продал мое туристическое снаряжение?

– Почему ты решил…

Сет замолчал. Он искоса посмотрел на деда и заметил на лице Ральфа выражение, которое не ожидал увидеть. Это было подозрение.

– Нет, дед, я не продавал твое снаряжение.

Его голос дрожал. Парень понимал, что Ральф воспримет этот факт как реакцию напуганного мальчика, которого поймали на мелкой краже.

– Я одолжил его другу. Скоро ты получишь все назад.

– Раньше, одалживая мои вещи, ты спрашивал разрешения, – заметил старик. – Неужели меня не было дома, когда ты собирал все эти вещи?

– Да, не было! – солгал Сет. – Иначе я попросил бы их у тебя. Мой знакомый приехал на остров позаниматься серфингом. Ему негде было спать, и я снабдил парня твоей туристической оснасткой. Я знаю, где он остановился. Скоро мы вернем тебе все снаряжение.

Ральф ничего не сказал, но Сет, увидев саркастически изогнутый рот деда, почувствовал, что тот усомнился в его правдивости. Старик еще больше уверился в том, что внук продал его вещи. Он пришел к такому заключению по единственно возможной причине. Ральф думал, что парень подсел на наркотики.

Сет никогда не употреблял наркоту, и его деду следовало бы знать об этом. Но в его жизни имелся факт дружбы с Шоном Гриедером, и второй печальный факт заключался в том, что Шон сейчас сидел в тюрьме из-за проступка, совершенного под метамфетамином. Эти два чертовых факта создавали у людей неверное мнение. Сколько раз ему хотелось закричать: «Шон учил меня играть в шахматы! Мы никогда не говорили о наркотиках!» Но все осуждали его по ассоциативной связи: Сет знал Шона; он бросил школу, как Шон. А дальше шли простые выводы. Хотя его родители не опускались до такой несправедливости. И дед всегда верил ему… до этих пор.

Сет почувствовал боль, словно острая бритва надрезала его сердце.

– Ну, тогда ладно, – сказал он.

– Что «ладно»? – спросил Ральф.

– Я пойду. Увидимся позже.

– Ты ведь приехал по какой-то причине, верно? Что привело тебя ко мне?

– Хотел поговорить. Но мы, похоже, уже пообщались.

– Сет…

Голос деда стал мягче. Однако юноше не требовалась его жалость. Открыв дверь, он вышел из мастерской. Пес побежал за ним.

– Место, Гус, – сказал Сет.

Но собака не подчинилась. Лабрадор подпрыгнул вверх, словно умолял его поиграть и остаться верным другом. Парень зашагал по дорожке. Гус последовал за ним. Когда Сет подошел к машине, пес настойчиво запрыгал, барабаня лапами по груди молодого хозяина. Тот пошатнулся и едва не потерял равновесие.

– Нет, Гус! – сказал Сет. – Иди домой!

Юноша оттолкнул собаку, и лабрадор заскулил от удивления. Затем на порог мастерской вышел Ральф. Он резко крикнул:

– Гус, ко мне!

Собака тут же подчинилась.

Глава 31

Раньше Бекка думала, что худшей частью ее обитания в «Конуре» были долгие холодные ночи. Но на самом деле ее больше всего огорчали пропуски школьных занятий. Она боялась ходить на уроки, потому что помощник шерифа продолжал свои поиски Лаурель Армстронг. В рюкзаке Бекки хранились учебники, и она пыталась выполнять домашние задания, но интегральная алгебра никак не давалась ей, а курс «ежегодника» вообще оставался «белым пятном».

Несмотря на туристическое снаряжение, доставшееся ей от Сета, она не пользовалась примусом. Ей было страшно вызвать пожар. Поэтому в предрассветные часы она тайком прокрадывалась в «СтарСтор», когда там работал Сет, и парень давал ей часть просроченных продуктов. Та маленькая сумма, которую она получила за помощь в отеле, быстро закончилась. Вскоре у Бекки остался только неприкосновенный запас денег, привезенный из Сан-Диего. Но она не хотела тратить его. Девушка не знала, как обеспечить себя пищей. В последнее время она полагалась только на Сета, и он подкармливал ее, как делал это во время их первой встречи.

Поначалу Бекка надеялась, что отсутствие «глушилки» поможет ей выяснить правду о Сете. Девушка по-прежнему не могла забыть об отпечатке ноги, который она видела в том месте, где упал Деррик. Но мысли Сета не возвращались к инциденту в лесу Саратоги. И он не думал о своих сандалиях. Когда Бекка виделась с ним по утрам, его до странности четкие «шепоты» имели отношение к Картрайтам. Если он не размышлял о Хэйли, то по какой-то причине думал о ее отце, а затем о миссис Картрайт или их внедорожнике. Казалось, он догадывался, что Бекка читала его мысли. Парень, как мог, держал их зацикленными на безопасной теме.

По крайней мере, ему удалось забрать ее вещи из мотеля. Сет сообщил, что он долгое время сидел в миссионерском центре, который располагался через улицу от «Утеса». Когда Дебби наконец уехала на очередное собрание анонимных алкоголиков, он пробрался в номер 444 и собрал там все, что нашел. Он привез ей велосипед, и они спрятали его в подвале «Конуры». На всякий случай, как сказал ей Сет.

Велосипед принес с собой частичку свободы. Он был единственным средством для уклонения от череды тревог. Бекка уже потеряла им счет. Все началось с излишне продолжительного отсутствия матери, затем прибавилась возможность появления в Лэнгли ее хитроумного отчима и, наконец, возникла новая угроза – визит копов и помощника шерифа в заброшенную «Конуру». Когда одиночество и пыльный воздух старой таверны становились невыносимыми для нее, она выбиралась наружу и на час-другой уходила на кладбище. По крайней мере, там ее ожидала работа по очистке могилы бедной Риз Гриедер – работа, которая помогала ей временно избавиться от горестных мыслей.

В один из таких дней она снова встретилась с Дианой Кинсейл. Стоя на коленях и соскабливая лишайник с надгробной плиты, Бекка услышала шум грузовика на главной аллее кладбища. Вскоре ее окружила свора собак.

Девушка выругала себя за то, что покинула «Конуру». Оставалось лишь надеяться, что Диана еще не узнала о побеге Бекки из мотеля.

Миссис Кинсейл припарковала пикап на своем любимом месте у могилы мужа. Вместо того, чтобы сесть на скамью, она направилась через лужайку к Бекке. В ее руке была коробка для ланча. Собаки бегали вокруг, вынюхивая свежие запахи и задирая задние лапы у кустов и деревьев.

– Эй, – крикнула им девушка. – Вы же не собираетесь писать на эту могилу?

Она услышала смех Дианы. Затем она услышала кое-что еще: Ты читаешь мои мысли, Бекка Кинг? Слова пришли к ней с той же чеканной отчетливостью, как «шепоты» мамы с отрывком из стихотворения: Запомните, дети, – слышал весь мир, как в полночь глухую скакал Поль Ревир. Бекка вскочила на ноги и с ужасом посмотрела на женщину. В тот момент она думала о многом, но центральной фигурой был Джефф Корри. Неужели кто-то еще, помимо матери и бабушки, узнал о ее необычном даре?

– Привет, – сказала она, пытаясь выглядеть веселой.

Девушка снова вернулась к очистке надгробной плиты. Диана сделала вид, что вообще не посылала ей «шепотов».

– Я предполагала, что найду тебя здесь. Вот возьми.

Она протянула коробку для ланча. Бекка открыла ее и увидела внутри слуховое устройство. Склеенный корпус, наушник. Она почувствовала волну облегчения.

– Мой аппарат починили? Кто это сделал?

– Ральф Дэрроу. Дедушка Сета. Этот человек может починить все что угодно.

Диана улыбнулась и тихо добавила:

– Почти все. Он не может чинить разбитые сердца.

Она встала рядом с Беккой и осмотрела могилу Риз.

– Ты неплохо потрудилась. Осталось достать новую фотографию.

Диана перешла на другую сторону надгробной плиты, где могла смотреть прямо в лицо Бекки.

– Дебби волнуется о тебе, милая, – сказала женщина. – Она звонила мне.

Девушка промолчала, хотя и попыталась придумать достойный ответ.

– Почему ты ушла из мотеля?

– Время пришло.

– Дебби все еще ездит на свои собрания?

Странный вопрос, подумала Бекка.

– Да, насколько я знаю, – ответила девушка.

– Рада слышать, что она не сдается.

Диана присела на корточки. Она смела несколько листьев, упавших на край могилы.

– Дебби скучает о тебе. И дети тоже скучают. Особенно Джош. Я думаю, это из-за того, что Деррик находится в госпитале.

Бекка почувствовала грусть при мысли о Хлое и Джоше.

– С ними все в порядке?

– Да, когда рядом бабушка.

– А когда она ездит на встречи, то оставляет их одних?

– Нет, она берет их с собой. Но даже там Дебби думает только о тебе.

– О-ох.

Голос Бекки прозвучал так же робко, как она себя чувствовала. Конечно, она знала, что Хлое и Джошу было лучше в ее компании.

Почувствовав смущение девушки, Диана подтвердила ее мысли:

– Я думаю, что Хлое и Джошу было лучше, когда ты жила в мотеле.

– Возможно.

Теперь, когда Бекка подумала о детях, ее голос зазвучал еще жалобнее. Диана быстро сказала:

– Я не призываю тебя вернуться. Мне не хочется, чтобы ты так думала. Я не собираюсь уговаривать тебя. Не ищи в моих словах другой подтекст. Ты понимаешь меня?

– Думаю, да, – ответила Бекка.

– Я просто хочу сказать, что ты дарила детям радость, которую Дебби не может им дать.

– Почему не может?

Дебби похлопала рукой по могиле.

– Потому что ее сердце здесь.

– А где мама детишек? Дебби ничего не говорила о ней.

– Ее больше нет.

– Она умерла?

– Исчезла. Уехала в Аризону, оставив детей на Дебби и Шона.

– Почему она не забрала их с собой? – спросила Бекка.

– Потому что девушка «сидела на игле». Ее дозы были больше, чем у Шона. Не очень хорошая история, верно?

Бекка отвернулась. Она взглянула на три монолита, отмечавшие ту часть кладбища, где прах людей был развеян по воздуху. Их фамилии вырезали на огромных каменных плитах, чтобы они не ушли из мира безымянными.

Девушка чувствовала печаль из-за Хлои и Джоша. Она знала, что Дебби любила их и что им было лучше оставаться с бабушкой, чем с мамой. Но Дебби тоже не отдавала детям всей своей любви. Бекка видела ее отчужденность. И она не понимала, почему хозяйка мотеля не могла оправиться после смерти Риз.

– Потеря ребенка – это худшее, что может случиться с женщиной, – сказала Диана. – За одним исключением.

– Каким исключением?

– Когда она берет ответственность за смерть ребенка на себя. Это самое худшее.

* * *

Они отошли от могилы Риз Гриедер. Бекка направилась к велосипеду, который стоял у ликвидамбара, чья красно-золотистая крона сияла в лучах послеполуденного солнца. Диана зашагала к грузовику. Внезапно она повернулась и задала два вопроса, которых Бекка надеялась избежать.

– Где ты остановилась? И почему не ходишь в школу?

Избегая ответа на первый вопрос, девушка сразу перешла ко второму.

– Я не могла ходить на уроки без слухового устройства. Теперь, когда вы вернули его, все наладится. Спасибо, что помогли починить мой аппарат.

Ей стало стыдно за эту ложь. Она впервые обманывала Диану Кинсейл. Упоминание о слуховом устройстве и ее благодарность были искренними. Но фраза о том, что все наладится, являлась обманом – таким же очевидным, как пластиковая рождественская елка.

– Где ты остановилась, Бекка? – повторила Диана.

– У друзей.

– В доме Сета?

– Нет.

– Не хочешь рассказывать?

Бекка с безмолвной мольбой посмотрела на женщину.

– Ладно.

Диана опустила задний борт и позволила собакам запрыгнуть в кузов. Все животные, кроме Оскара, подчинились ее командам. Женщина открыла дверь для пуделя, но сама не стала забираться в кабину. Посмотрев на Бекку, она задумчиво сказала:

– Я собираюсь съездить в Каупевилл. Нужно показаться своему доктору. Не желаешь прокатиться со мной? Ты могла бы навестить там Деррика.

Бекка подумала о такой перспективе. Она давно уже мечтала наведаться в госпиталь. Ее немного пугала поездка с Дианой. Она не могла забыть единственный «шепот», который она услышала от этой женщины. Но девушке хотелось повидаться с Дерриком. Поэтому она согласилась. Ее товарищ был достоин любого риска.

Они закинули велосипед в багажник пикапа и отправились в путь. Диана свернула на Фэйрграунд-Роуд и не сказала ни слова, пока они не достигли нижней точки крутого изогнутого спуска. Затем она задала вопрос, который поверг Бекку в леденящий ужас.

– Можно я скажу Дебби Гриедер, что видела тебя? Пусть она знает, что с тобой все в порядке.

Бекке не хотелось разочаровывать Диану. Но она ответила:

– Пожалуйста, не говорите ей ничего.

– Почему? Ты можешь довериться мне и выложить всю правду.

Но Бекка не хотела выполнять ее просьбу. Иначе ей пришлось бы рассказать миссис Кинсейл о помощнике шерифа, который разыскивал Лаурель Армстронг. Выслеживая ее мать, он приехал в мотель. Он был в десятке ярдов от комнаты Бекки – и всего лишь в нескольких минутах от раскрытия ее тайны. Откровенность с Дианой привела бы к истории о Джеффе Корри и ее жизни в Сан-Диего. Не слишком ли много для одного признания?

– Я не могу, – сказала Бекка. – Только не думайте, что я совершила какой-то проступок. Все сплелось в запутанный узел… Извините. Я не могу.

Они остановились у светофора перед Лэнгли-Роуд. Диана повернулась к девушке.

– Ты знаешь, что из-за тебя у Сета Дэрроу могут быть большие неприятности?

– У Сета? Почему?

Диана пояснила, что мисс Примавера видела, как Сет выезжал со стоянки мотеля. Сразу после этого миссис Гриедер обнаружила, что вещи Бекки пропали из ее номера. Теперь Дебби была уверена, что Сет знал о местоположении Бекки. Она подозревала, что он сделал с ней нечто нехорошее.

– Дебби предполагает худшее, – произнесла Диана. – Я боюсь, что она расскажет о Сете старшему помощнику шерифа.

Бекка опустила затылок на изголовье сиденья. Она не могла поверить, что стала для Сета источником неприятностей. Ей следовало предупредить его. Но как это сделать? В последнее время она находила у него все больше мотивов для покушения на жизнь Деррика. С некоторых пор их общение превратилось в невыносимую муку. Сет постоянно думал о Хэйли и ее семействе. Это было первой уликой. Отпечаток ноги, который она увидела на лесной тропе, являлся вторым доказательством. Его признание, что ему не нравился Деррик, могло считаться третьим доводом. У Бекки голова шла кругом. Она не знала, как вести себя с Сетом.

Остальную часть пути они слушали «Дикси Чикс». Диана заехала на парковку госпиталя и сказала, что кабинет ее семейного доктора располагался через улицу.

– Визит к нему не будет долгим, – заверила она девушку. – Когда медицинский осмотр закончится, я тоже загляну в палату Деррика. Хочу посмотреть на этого паренька.

– А зачем вам к доктору? – спросила Бекка. – Вы чем-то болеете?

Диана улыбнулась.

– В моем возрасте люди часто цитируют стихотворение: «Все разваливается. Свет едва брезжит. Почки отваливаются. Хребет уже не держит». Я нахожусь как раз на этой стадии жизни.

Миссис Кинсейл толкнула дверь плечом и велела Оскару оставаться на месте. Успокоив других собак, она сказала Бекке:

– Я приду к вам через несколько минут.

* * *

Посетителей в палате не было, что, конечно, объяснялось серединой школьного дня. Учеников, читавших книги, заменял айпод, установленный на прикроватном столике. Из него лилась веселая маримба. Рядом с айподом стояла фотография, которая однажды выпала из рук Бекки. Теперь она была в новой хромированной рамке. На том месте, где прежде крепился ценник, осталось темное пятно. Сев у кровати, Бекка взяла фотографию и начала сдирать ногтем засохший клей. Затем она прикоснулась рукой к пальцам Деррика и призналась ему, что не принесла с собой книгу. Вместо чтения она могла рассказать ему, что происходило в Лэнгли и в их школе.

Внезапно музыка изменилась. Не прошло и двух сердцебиений, как маримба уступила место джазовой мелодии. Вокруг Бекки зазвучали трубы и барабаны, туба и саксофон. Вместе с музыкой пришел детский смех и голос, кричавший: «Деррик! Дер-р-рик!». Над этим криком вспыхнуло слово: «Радость», и джазовая музыка стала еще громче. Естественно, она исходила не из айпода.

Пальцы Деррика дрогнули в руке Бекки. Они крепко сжали ее ладонь, и девушка, открыв рот от удивления, взглянула на темнокожего парня. Его глаза были открыты. Он смотрел на нее.

О боже, подумала она и неистово осмотрелась вокруг. Нужно было позвать кого-то из докторов или медицинских сестер. Но Бекка боялась выпускать пальцы Деррика из своей руки. Девушка интуитивно знала, что, покинув комнату, она разорвала бы контакт, который образовался между ними. Она не могла сказать, насколько хорошо Деррик видел ее. Из его темных глаз покатились слезы. Они скользили по скулам и падали на подушку. Бекка чувствовала, как из его руки сочилась безбрежная волна сердечной боли. Затем он сделал несколько резких выдохов, словно пытался восстановить дыхание.

– Деррик, ты видишь меня? – спросила она.

Девушка хотела сжать его пальцы обеими ладонями. Она поставила фотографию в рамке обратно на стол. Внезапно все пропало: и музыка, и детский смех, и веселые крики. Деррик тоже замер. Его рука выскользнула из пальцев Бекки, глаза закрылись, и дыхание стало поверхностным. Лишь слабый след от слез на скулах и мокрые пятна на подушке указывали, что в его состоянии происходили какие-то изменения.

– О нет! Не уходи!

Бекка откинулась на спинку стула. Она перевела взгляд на его фотографию – на детей и духовой оркестр. И тогда она все поняла. Деррик очень походил на нее. Он хотел уехать домой в Уганду. Он не считал себя жителем Уидби. Парень был здесь таким же чужим, как она.

Бекка знала, как вывести его из комы. Интуиция подсказала ей простое решение. Нужно было дать ему понять – в его бессознательном состоянии, – что он может вернуться в Уганду. Если бы это удалось, он вышел бы из своего нынешнего состояния. У него появилась бы причина для возвращения в реальный мир. Бекка понимала, что ей следовало передать полученную информацию одному из родителей Деррика. Но как это сделать? И кто поверит ей, когда она расскажет о своих контактах с Дерриком?

Дверь открылась. В палату вошла Диана Кинсейл. Бросив взгляд на Бекку, она быстро подошла к постели.

– Деррик хочет вернуться в Уганду, – прошептала девушка.

Она поднялась на ноги и отошла к дальней стене, затем снова вернулась к кровати и, постояв немного, направилась к карте Африки, помеченной крохотными флажками. Диана, закрыв глаза, поместила ладонь на лоб Деррика.

Дверь открылась, и в палату вошел отец Деррика. Не глядя по сторонам, он устремил свой взгляд на приемного сына и на миссис Кинсейл, которая стояла рядом с кроватью. Бекка окаменела, когда помощник шерифа сделал несколько шагов и остановился около Дианы. Она повернулась к нему, убрала ладонь со лба Деррика и протянула ее Дэйву Мэтисону. Мужчина нехотя ответил рукопожатием и склонился, чтобы поцеловать сына в щеку. Диана кивнула Бекке и указала ей подбородком на дверь. Девушка беззвучно вышла из палаты. За своей спиной она услышала голос миссис Кинсейл.

– Деррик возвращался, – сказала она помощнику шерифа. – Можешь поверить мне на слово.

* * *

Каждый раз, покидая «Конуру» и пробираясь на кладбище, Бекка подвергала себя риску. Еще большим риском была поездка в Каупевилл. В те особые моменты девушка забывала о своих страхах. Ее манили свежий воздух и возможность прикоснуться к Деррику. Но теперь, когда она кралась по Первой улице к старой таверне, ей пришлось по-новому взглянуть на опасность подобных прогулок. Уже смеркалось. Ей оставалось пройти мимо «Радости комфорта» – магазина дешевых товаров – и спуститься по широкому пандусу к подвалу «Конуры». Внезапно из дверей «Комфорта» вышла Дженн Макдэниелс.

– Эй! – окликнула она Бекку.

Вслед за этим окриком пришел поток «шепотов», наполненных злословием и грубыми проклятиями. У Бекки ослабели колени. Вместе с Дженн была неприметная женщина с волосами песочного цвета. Она держала в руках пластиковый пакет с бельем и одеждой из «секонд-хенда». Дженн сказала ей что-то и перебежала через улицу.

– Ты куда, черт возьми, подевалась, Бекашка? – спросила она.

Женщина направилась к парковке и забралась в одну из машин. Но она не стала заводить мотор.

– Привет, – ответила Бекка. – Это твоя мама?

– Я задала тебе вопрос!

– Да неужели? Ты где это услышала? В полицейском шоу?

– Очень смешно. А ты знаешь, сколько у нас в школе проблем из-за тебя?

– Тебе-то что? Ты начала следить за прогульщиками? – спросила Бекка.

– Значит, ты бросила школу? Как твой дружок-неудачник? Этот придурок скоро сядет в тюрьму. Каждый, с кем ты поведешься, попадает в неприятности. Почему ты не уберешься с нашего острова? Почему не заберешь с собой все беды?

– Рада была видеть вас, мисс Макдэниелс.

Бекка начала уходить. Дженн ухватилась за руль ее велосипеда.

– У нас не случалось ничего плохого, пока ты не приехала, Бекашка. Все ребята были живы и здоровы. Потом ты появилась, и Деррика попросили позаботиться о тебе. Чуть позже мы узнали, что он в коме.

– А я как с этим связана? – спросила Бекка.

– Похоже, очень крепко, – ответила Дженн.

Она переместила вес с одной ноги на другую и, подумав немного, высказала свою догадку.

– Ты была в лесу в тот день, не так ли? Ты узнала, что он придет туда, и решила встретиться с ним. Только он не обрадовался твоему появлению, как ты думала. И тогда тебе захотелось отомстить ему, верно?

Бекка ничего не сказала. Она находилась рядом со своим убежищем. До «Конуры» оставалось не больше тридцати шагов. Ей не терпелось оттолкнуть Дженн Макдэниелс и побежать к заветной двери. Но еще сильнее она хотела замахнуться и ударить одноклассницу по лицу. Впрочем, Дженн этого и добивалась. Ее «шепоты» – давай, трусишка, сделай что-нибудь – царапали мозг Бекки. Она увидела, что девушка сжала кулак, готовясь к контратаке. Ее мама ожидала в машине, но у Дженн здесь было незаконченное дело, и она собиралась завершить его. Драка на улице, подумала Бекка. Прекрасный способ остаться незамеченной. Отличное решение, чтобы уклониться от встречи со старшим помощником шерифа.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – сказала она.

– Думаешь, не знаю? Интересно, согласится ли с тобой папа Деррика.

По спине Бекки пробежал озноб тревоги, но она ничем не выдала свой страх.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе еще не ясно? Мне кажется, он захочет узнать, где ты была в тот день, толстушка. Копы записали наши имена, а твоей фамилии в их списке не оказалось. Что, по-твоему, они сделают, когда я посоветую им пообщаться с тобой?

– Они начнут выяснять, не толкнула ли ты Деррика в спину, – ответила Бекка. – На их месте я обязательно бы так поступила.

Она вырвала руль велосипеда из рук Дженн и поехала по Первой улице – прочь от «Конуры». Ей предстояло преодолеть крутой подъем на холм, но Бекка знала, что справится с этим вызовом.

Глава 32

Немного успокоившись и обдумав ситуацию, Сет решил, что ему не удастся изменить мнение деда о «проданном» туристическом снаряжении. Он мог бы сказать Ральфу, что одолжил его бездомной девушке. Однако это поставило бы Бекку в опасное положение. Он не хотел создавать ей дополнительные трудности. С другой стороны, Сет придумал, как помочь Хэйли Картрайт. Он уже смирился с их окончательным разрывом. Его лишь огорчала куча лжи, которая осталась между ними. Как бы Хэйли ни обманывала себя, его и других, он собирался покончить с ее враньем об отце. С мистером Картрайтом творилось что-то нехорошее. Сет считал, что чем скорее их семья признает это, тем быстрее они смогут помочь несчастному мужчине.

Когда он вернулся в Лэнгли и припарковался у клуба, начался дождь. Продрогнув от вечернего холода, Сет вбежал в фойе, подошел к «Крок Поту», стоявшему у кофейного автомата, и налил себе стаканчик горячего глинтвейна. Он отнес его в одну из задних комнат, где располагались компьютеры.

Интернетовский браузер грузился очень медленно. Связь напоминала холодный сироп, который пытались налить на оладьи. Наконец на мониторе появилась окно поискового сайта. Сет вспомнил бутылку с водой, выпавшую из рук мистера Картрайта, и поленья, которые мужчина не мог нести. Он набрал в окне поиска два слова: ронять вещи. Толковой информации почти не было, поэтому юноша перешел к мышечной слабости. В слове «мышечной» он сделал две ошибки. Эта чертова грамматика никогда не давалась ему.

На экране появился список ссылок – все, начиная от причин мышечной слабости и кончая симптомами мышечной слабости. Сет старательно ознакомился с материалом. Вспомнив о походке мистера Картрайта и о его мучениях с педалью сцепления, он выбрал мышечную слабость в ногах. Остальные ссылки показались ему более сложными. Когда он кликнул на этой теме, поисковая система предложила ему сорок две страницы ссылок. Ужаснувшись, Сет понял, что нашел на свои полушария реальную проблему.

Он взглянул на девушку, сидевшую за соседним компьютером. Она что-то печатала на страничке «Фейсбук». Сет нуждался в помощи, но не хотел просить поддержки у этого юного создания. Девушка выглядела лет на двенадцать. Он не мог признаться такой пигалице, что в его образовании имелись серьезные пробелы. Поэтому ему пришлось самому сражаться с армией веб-сайтов.

Здесь имелись материалы об общей усталости и мышечной слабости. За ними следовали сайты, посвященные причинам слабости в ногах. Далее шли ссылки на «симптомы фибромиалгии», в которых объяснялись тонкости мускульно-скелетных расстройств. От обилия напечатанных слов у Сета зачесались глаза. Вскоре он опустил щеку на ладонь и, глядя на экран, подумал о своей нелегкой жизни. Ведь кто-то с мозгами, не дававшими осечку, мог спокойно одолеть эти ссылки за двадцать секунд.

Затем его взгляд зацепился за нечто знакомое. На одном из сайтов первая строка статьи содержала два слова, которые Сету даже не пришлось читать. Он видел их всю жизнь. Остров Уидби. Юноша кликнул на ссылке. Статья имела отношение к болезни Лайма. Чтобы лучше понять материал, он прочитал ее полушепотом, как его учили в начальной школе. В тексте утверждалось, что штат Вашингтон отличался самым большим количеством больных с рассеянным склерозом и самой малой численностью пациентов с болезнью Лайма.

Юноша задумался. Он знал, что болезнь Лайма возникала от оленьих клещей, а Уидби считался царством оленей. Иногда казалось, что их здесь было больше, чем людей. Сет всегда удивлялся тому, как они попали на остров. Неужели приплыли сюда с континента? Или они существовали тут с начала времен? Он не верил, что олени пришли на Уидби через Дисепшен Пасс Бридж[7]. Кстати, их клещи…

Сет шлепнул себя по лбу. Просто удивительно, как работал его мозг. Пока он читал, одна идея соединялась с другой, уводила его внимание в сторону и отвлекала от текста. Юноша вдруг обнаружил, что вообще перестал смотреть на экран монитора. Он заставил себя вернуться к статье.

История рассказывала о мужчине с острова Уидби, которому диагностировали рассеянный склероз. После долгих лет лечения внезапно выяснилось, что у него была болезнь Лайма. Сет прочитал симптомы обоих недугов. Он почувствовал в груди нараставшую волну возбуждения.

Все встало на свои места. Сцепление внедорожника было исправным. А вот мистер Картрайт нуждался в серьезном лечении. Сет понял, что нашел искомый ответ. Ему следовало рассказать об этом Хэйли и ее маме. Выключив компьютер, он направился к выходу. Когда юноша подходил к двери, в клуб вошел старший помощник шерифа.

* * *

Увидев Дэйва Мэтисона, Сет подумал, что Хэйли все же позвонила копам. Вместо того чтобы дать ему время на обдумывание ее совета, она, наверное, сообщила полиции, что это он столкнул Деррика с обрыва. Однако помощник шерифа и не думал расспрашивать его о лесе Саратоги.

– Я как раз тебя ищу, – произнес мистер Мэтисон. – Дебби Гриедер встревожена исчезновением своей племянницы. Ее зовут Бекка Кинг. Ты что-нибудь знаешь о ней?

– Бекка Кинг пропала?

Сет не хотел снабжать копа полезной информацией. Его неосторожные слова могли стать хлебными крошками, которые привели бы отчима Бекки прямо к задней двери «Конуры».

– Дебби сказала, что вы с ней дружили, – продолжил помощник шерифа. – Примерно так же, как ты дружил с Шоном.

– Да, я был знаком с Шоном, – ответил Сет. – Он учил меня играть в шахматы. Надеюсь, вы не посадите меня за это в тюрьму?

– Не умничай, парень. Кое-кто видел, как ты выходил из мотеля после исчезновения Бекки.

– И кто же меня видел?

– Не волнуйся, сынок. Просто знай, что такой человек существует и что у меня уже имеются его показания. Ничего не хочешь рассказать? Если раньше вещи исчезнувшей девушки оставались в ее комнате, то теперь они исчезли. Какое-то время я думал, что она убежала. Неужели мне придется изменить эту версию? Говори! Ты был в мотеле?

Последний вопрос предполагал, что коп не был полностью уверен в «показаниях» свидетеля. Поэтому Сет решил стоять на своем.

– Ни разу с тех пор, как Бекка пропала.

– Ага! Значит, ты знал, что она сбежала из мотеля?

– Вы сами сказали мне об этом. Послушайте, в чем дело? Вы в чем-то подозреваете меня? Вы думаете, что я как-то связан с ее исчезновением? Зачем мне такие неприятности? И почему вы вините меня во всех грехах?

Помощник шерифа оставил его вопросы без ответа. Своим молчанием он как бы подчеркивал их значимость и смысл. Коп пристально наблюдал за юношей, словно читал его мысли, как книгу.

Не в силах больше выносить молчание, Сет взволнованно добавил:

– Я ничего не знаю о побеге Бекки Кинг. Мне своих проблем хватает, поэтому я не лезу в чужие дела. Мне не известно, где она сейчас находится.

– Могу поспорить, что известно, – ответил мистер Мэтисон. – Поэтому запомни, парень! Я слежу за тобой.

* * *

После разговора с копом Сету расхотелось ехать на цветочную ферму. Сейчас он с удовольствием помчался бы в мотель «Утес», чтобы предъявить миссис Гриедер несколько весомых аргументов. Конечно, за годы работы в обществе анонимных алкоголиков Дебби превратилась в эксперта по вопросам пьянства. Но в теме наркомании она либо ничего не понимала, либо старалась не замечать того, что происходило перед ее глазами.

Например, Сет не верил, что она была так близорука. Неужели миссис Гриедер не знала, что Шон принимал наркотики с пятнадцати лет? Когда Риз умерла, он уже «сидел на игле». Неужели она не знала, что ее сын выращивал «траву» на солнечной стороне утеса, скрывая ее среди «океанских брызг». А как она могла не замечать его «отходняков» и «трипов»? Сет был на десять лет моложе Шона, но даже ему становилось не по себе, когда тот отбывал на «колесах» в «южные дали».

Свернув на шоссе, юноша понял, что ничего не докажет Дебби Гриедер. И он ничем не мог помочь ее сыну. Фактически он даже не мог влиять на Бекку Кинг, хотя и помогал ей в меру своих сил. Но это не было признанием бессилия. Он нашел в Интернете информацию, которая была способна изменить жизнь целого семейства.

Приближаясь к цветочной ферме, он присмотрелся к остаткам летней травы на краях подъездной дорожки. Сорняки давно высохли, но Сет представил себе, каким магнитом они была для клещей, переносивших болезнь Лайма. Эти насекомые легко цеплялись за штанины, ботинки и носки людей. Если их жертвы не соблюдали осторожность, клещи могли пировать на них по нескольку дней.

Юноше хотел сделать что-то полезное для семейства Хэйли. Очевидно, женщины тревожились о здоровье мистера Картрайта, а Сет теперь знал, что с ним случилось. На лице парня появилась улыбка. Он мог избавить их от неприятностей. Сет все еще улыбался, когда, подъехав к дому, посигналил клаксоном. На крыльцо под моросивший дождь выбежала Хэйли. Она сердито замахала руками.

Выйдя из машины, Сет услышал ее ворчливый голос:

– Тише! Что ты расшумелся? От тебя нигде покоя нет!

Закрыв дверь, он примирительно сказал:

– Успокойся, Хэйл. Я просто хотел поинтересоваться здоровьем твоего папы.

– Какое тебе дело до моего папы? С ним все в порядке. Если ты имеешь в виду ту неисправную педаль сцепления…

– Вот об этом я и хотел поговорить с тобой и твоей мамой. Понимаешь, когда я ехал на вашем внедорожнике, сцепление работало нормально.

– И что?

Несмотря на холодный дождь, лицо Хэйли стало красным от румянца.

– Ничего, – ответил Сет. – Мы можем войти в дом? Или, по крайней мере, сесть в мою машину?

– Нет, не можем!

Юноша приподнял воротник фланелевой рубашки и сдвинул вниз обод фетровой шляпы.

– Хорошо. Как скажешь, Хэйли. Я нашел в Интернете статью. Теперь мне ясно, почему твой папа…

– Оставь в покое моего отца! – закричала девушка.

Сет увидел, что глаза Хэйли засверкали от набежавших слез. Почувствовав свою слабость, она рассердилась еще больше и сжала кулаки.

– Что ты так волнуешься? Через несколько дней тебя все равно посадят в тюрьму.

– Говорят, что меня видели в мотеле «Утес». Не знаю, кто пустил этот слух, хотя, конечно, догадываюсь. Но одно могу сказать точно. Я не имею понятия, почему Бекка Кинг сбежала от миссис Гриедер.

– Да? Тогда откуда ты знаешь о ее побеге?

– Мне сообщил об этом помощник шерифа. Пришел к нам в клуб и начал доставать меня…

Сет присмотрелся к Хэйли. Внезапно он понял, что каждый из них был настроен на свою волну. Они говорили, не понимая друг друга.

– Наверное, ты снова хочешь расспросить меня о Деррике и лесе Саратоги, – сказал он. – По-прежнему считаешь, что я спятил от ревности? В прошлый раз ты заявила, что пойдешь в полицию…

– Почему в тот день ты оказался в лесу?

– Тебе какое дело?

– Отвечай!

– Я брал Гуса на пробежку. А ты что там делала?

– Во что ты был обут? В сандалии?

У Сета отвисла челюсть. Захлопнув ее со щелчком, он возмущенно закричал:

– Какого черта! Что все это значит, Хэйли?

– Сейчас на тебе их нет. Ага! Ты перестал их носить!

– Сегодня весь день идет дождь. Я говорю это на тот случай, если ты не заметила.

– Ты всегда носил их. Они еще у тебя? Или ты уже избавился от сандалий? Ты отдал их Дилану Куперу?

Сет выругался. Хэйли вела себя как сумасшедшая. Он тоже совершил большую глупость, когда поехал на цветочную ферму. Все давно закончилось. Они расстались. Но он по-прежнему цеплялся за Хэйли, ее семью и их хозяйство.

– Отвечай! – прокричала она. – Бекка Кинг не зря сказала мне о твоих сандалиях. Я сначала сочла это бредом. Но она что-то знает. И ты тоже знаешь. Клянусь, Сет! Если ты будешь молчать…

Сет почувствовал, что его голова вот-вот взорвется. Он сжал виски руками и закрыл глаза. Вопросы Хэйли. Его ответы. Обвинения. Правда, которую он не мог сказать… Воздушный шар в его мозгу раздувался все больше и больше. Он уже не мог совладать с этой болью.

Увидев его реакцию, Хэйли перешла в наступление.

– Значит, я права. Ты тоже много думаешь о том происшествии. Хотя тебе следовало бы задать себе другие вопросы. Почему ты не можешь оставить меня в покое? Почему ты тревожишь мою семью и постоянно приезжаешь к нам? Что тебе нужно? Ты бросил школу и забыл свои обещания о репетиторе и обязательном образовании. Затем ты стал ревновать меня и едва не убил моего друга. Всего лишь по той причине, что мы с ним целовались. И знаешь, мне понравилось целовать его. Понял? Мне понравилось! После этого ты вовлек в свои планы ту идиотку Бекку Кинг. Наверное, хочешь, чтобы она…

Сет сделал шаг и закрыл ладонью ее рот.

– Перестань! – взмолился он. – Прошу тебя, перестань! Сейчас я не могу даже думать…

Она оттолкнула его от себя и ехидно сказала:

– Наконец до тебя дошла эта истина. Ты безмозглое существо, которое не может думать!

Дверь дома открылась, и на крыльцо вышла миссис Картрайт. Обняв себя руками за плечи, она закричала:

– Что вы там стоите на дожде? Опять ругаетесь?

– Нет, – ответила Хэйли.

Миссис Картрайт улыбнулась.

– Я вижу, что ругаетесь. Она тебя не обижает, Сет?

– Все в порядке, – выдавил из себя юноша. – Пока еще жив и здоров.

Затем он вспомнил, зачем приехал сюда.

– Но я заметил, что мистер Картрайт болен.

Сет рассказал матери Хэйли об опасной болезни Лайма, о человеке с острова Уидби, которому поставили неправильный диагноз, о симптомах, напоминавших рассеянный склероз. Все это время он слышал, как Хэйли шептала его имя. Он видел, как миссис Картрайт сжимала рукой свое горло. Но Сет не мог остановиться. Он излил из себя всю информацию, которую нашел в Интернете. Потому что речь шла не о Хэйли. И он знал, что поступал по-мужски. Юноша подчеркнул, что мистер Картрайт мог даже не заметить клеща на своем теле. А сколько раз он сам находил этих насекомых на Гусе. Сет напомнил, что от болезни Лайма мог пострадать любой человек. Им просто нужно было заняться лечением мистера Картрайта…

По лицу женщины потекли слезы.

– Спасибо, Сет, – сказала она. – Спасибо, что приехал, милый.

Миссис Картрайт ушла в дом. Сет смущенно посмотрел на Хэйли. Она промокла от дождя. Но ее лицо больше не было красным и сердитым. Девушка заговорила с ним спокойным голосом – голосом прежней Хэйли:

– Сет, что случилось в лесу в тот злополучный день?

Однако юноша не знал, что означало выражение ее лица. Он не понимал, почему «прежняя Хэйли» снова задавала ему дотошные вопросы. Поэтому Сет тихо сказал:

– Какая теперь разница?

Сев в «Сэмми», он уехал прочь.

Глава 33

Сет покидал цветочную ферму с разбитым сердцем и тяжелой головой. В его уме перемешались сотни мыслей, однако тема сандалий вышла на первое место. Если Бекка рассказала о них Хэйли, значит, она имела на это свои причины. Он уже жалел, что купил их в Сиэтле. Реклама говорила, что они были всепогодными, не боялись ни воды, ни суши. Вместе с теплыми носками их можно было носить даже зимой. Исключением являлись только сугробы. Покупая сандалии, Сет хотел именно этого: носить их в любое время при любой погоде.

Сейчас на нем их не было. Не было, и все. И он не желал отчитываться перед какой-то глупой девчонкой. Сет вообще не понимал, почему она приставала к нему с вопросами о сандалиях. Если они разорвали отношения, то его личные дела больше не касались мисс Картрайт. Здесь он немного вспылил. Просто любой вопрос Хэйли почему-то выводил его из себя.

Частично он сам был виноват. Дал обещание родителям и не сдержал его. Хэйли правильно говорила, что он ничего не делал для сдачи обязательных предметов домашнего обучения. Он не обзавелся репетитором и не читал учебников. А почему? Потому что ему надоели провалы на экзаменах. Он не хотел, чтобы его считали неудачником.

Когда Сет выехал на шоссе и направился в сторону Фриленда, ему в голову пришла прекрасная идея. Он мог бы доказать кое-кому, что тоже кое-чего стоил. Юноша направился к фермерскому магазину. Он припарковался около кип сена. Они были прикрыты брезентом от непогоды, но выпиравшие углы выдавали их прямоугольные формы. Сет вошел в торговый зал и побродил по проходам, выискивая корм для собак.

Взвалив на плечо сорокафунтовый мешок, он осмотрел несколько «лакомых штучек», которые могли бы понравиться лабрадору и устоять под натиском его зубов, по крайней мере три минуты. Ему понравилась коровья кость с прикрепленным к ней хрящом. Такое «объедение» Гус глодал бы несколько дней. Взяв кость, Сет подошел к стойке с кассовым аппаратом и позвонил в колокольчик. Внезапно на его плечо опустилась тяжелая рука. Юноша услышал голос, который он знал с детства и любил больше всего на свете.

– Я заплачу за корм. И за это тоже.

Сет оглянулся и увидел деда. Ральф держал на плече такой же мешок с собачьим кормом. Горло парня сжалось от обиды. Дед не только подозревал его в краже и продаже туристического снаряжения, но и думал, что внук забудет купить корм для Гуса.

– Нет, я сам оплачу свои покупки, – сказал он подошедшей кассирше.

Он передал деньги, забрал товар и вышел наружу. Опустив мешок на землю у тюков сена, Сет сделал несколько энергичных вдохов и выдохов. Он так выпускал из себя негодование. Юноша сел на тюк и начал вращать в руках большую кость – снова и снова. Вскоре он услышал стук двери. Кто-то подошел и сел рядом с ним.

– Я вел себя ужасно неправильно, Сет, – сказал добрый голос. – Прошу у тебя прощения. Надеюсь, ты извинишь меня.

– Ты даже подумал, что я забуду привезти корм для Гуса, – проворчал юноша.

– Да, подумал. И тут я тоже был не прав. Прошу прощения за это, внук.

– Дед, я не крал твои вещи, – сказал Сет. – И я не принимаю наркотики. Мой мозг и без них едва работает. Сам подумай, на кого я был бы похож, если бы глотал «колеса».

Ральф со вздохом снял шляпу и почесал голову.

– Я знаю, что ты не наркоман. Иногда у меня возникали сомнения, но они присущи всем людям. Надеюсь, ты не будешь отрицать, что я человек. Хотя на самом деле не важно, какие глупости приходят в мою голову. Какими бы ни были эти мысли, я никогда, ни на одно мгновение, не переставал любить тебя, мальчик.

Подумав над словами Ральфа, Сет решил, что это все же плохо – делать выводы без подтверждающих фактов.

– Я действительно взял твои вещи, не спросив разрешения, – сказал он. – Но у меня были для этого причины. Один человек нуждался в моей помощи. Ему требовалось туристическое снаряжение. Я прошу прощения, что взял его без спроса. Но мне казалось, что если бы я обратился к тебе за разрешением, ты начал бы задавать вопросы.

– И что? – спросил Ральф. – Что случилось бы, если бы я задал тебе пару вопросов?

– Я не ответил бы на них. Этот случай особенный. Я должен был помочь другу. А тебе не мешало бы как-то поверить в меня.

Ральф посмотрел ему в глаза и через некоторое время кивнул головой.

– Я понял тебя, мой любимый внук.

Еще минуту он молча рассматривал кость в руке Сета. Затем старик вытащил из кармана один из своих ковбойских носовых платков и громко высморкался в него.

– Я могу спросить тебя кое о чем? В последние дни в твоей жизни случилось много событий. Неужели все они были связаны с Хэйли?

Юноше понравился этот вопрос. Он еще не мог ответить на него, поэтому дал деду промежуточный результат своих размышлений.

– Я пока не знаю.

Ральф хмыкнул и немного откинулся назад. Он посмотрел вверх на серое небо и, тяжело вздохнув, прошептал:

– Любовь – отстой.

Сет не смог удержаться от смеха.

– Какое мудрое замечание!

– Если ты спросишь меня, – продолжил старик, – то самой худшей частью любви является неведение.

– Неведение? Это когда ты не знаешь, любят ли тебя в ответ?

– Именно! Кроме того, никто из влюбленных не может сказать, что с ними случится дальше. Мне кажется, что когда мужчина и женщина влюбляются друг в друга, в их отношения вовлекается одна и та же чертова схема. Проблема заключается в том, что никто не видит и не понимает ее.

– Я точно не вижу, – сказал Сет.

– Поверь, ты не один такой.

Ральф потрепал ладонью волосы на затылке Сета. Его рука была теплой, мозолистой и очень знакомой.

– Могу я изложить тебе информацию, доступную только для сообщества дедушек? Возможно, ты сочтешь ее пустой болтовней. Но мне всегда хотелось передать ее внуку.

Сет не любил нотации взрослых. Однако извинения деда улучшили его настроение, поэтому он согласился выслушать Ральфа. Тот с радостью воспользовался представившейся возможностью. Он сказал, что большим уроком судьбы является принятие особого правила: когда один человек в любовной паре теряет привязанность к своему партнеру, любовь заканчивается для обоих людей. В истинности этого правила можно убедиться, лишь окончательно рассорившись с любимым человеком. Тогда ты начинаешь понимать, что с судьбой сражаться бессмысленно.

– Я не говорю, что Хэйли разлюбила тебя, – продолжил старик. – Я лишь прошу тебя немного подождать и оценить ситуацию. Не нужно грубо толкать человека к тем отношениям, которых уже не вернуть. А у меня сложилось впечатление, что ты как раз подталкиваешь Хэйли к тому, что ей не по душе. Я прав?

– Возможно, – ответил Сет. – На самом деле я не знаю. Сегодня мы с ней снова поругались. Мне казалось, что я поступал по-человечески. Но все закончилось ссорой. Я опять совершил какую-то ошибку.

– В смысле?

– Я поехал туда из-за мистера Картрайта. С ним происходит что-то странное. Я был уверен, что знаю причину его болезни. Мне хотелось рассказать об этом Хэйли, чтобы она позже передала мои слова всей семье. Но она решила, что я приехал по другому поводу.

– И насколько она, по-твоему, права?

– Я думаю, что серединка на половинку, – ответил Сет.

– Между чем и чем?

– Между истиной и заблуждением.

– Хм!

– Понимаешь, дед, она думает, что я ревную ее. Она думает, что все мои поступки объясняются только ревностью.

– А ты как считаешь?

– Возможно, она права. Я знаю, что ревновать ее глупо. Бессмысленно злиться на девушку, которую ты потерял. Я это понял, но вынужден признать, что меня съедает обида. Я не могу изменить своих чувств. Они рвут мое сердце. Они заставляют меня влиять на ситуацию.

– Такое отношение может сбить тебя с правильного курса, – заметил Ральф.

– Я знаю, что может. Ревность не подскажет мне, как найти репетитора. Или как сделать наше трио популярной группой. Тогда зачем она нужна?

– Хорошо, что ты понимаешь это.

Ральф снова вздохнул.

– Лично я стараюсь держаться подальше от непродуктивных чувств. Особенно от ревности.

– Она создает лишь одни неприятности, – согласился юноша.

– Рад, что наши взгляды в чем-то сходятся. Кроме заботы о твоем лабрадоре.

Старик хлопнул ладонями по бедрам и поднялся на ноги. Он взвалил на плечо мешок с собачьим кормом. Сет сделал то же самое. Они подошли к грузовику Ральфа, который был припаркован рядом с «Фольксвагеном». Сет открыл дверь, и пес, спрыгнув с сиденья на землю, обнял его передними лапами за плечи.

Ральф позволил этому длиться только мгновение.

– Гус, в машину.

Собака тут же подчинилась.

– Любимый внук, – сказал старик, – я хочу кое-что предпринять, но для этого мне требуется твое разрешение.

Сет нахмурил брови. Он почувствовал подвох.

– И что ты хочешь сделать?

– Поговорить с Хэйли.

– Нет, дед. Не надо! Я же объяснял…

Ральф приподнял руку, прерывая поток возмущений.

– Не о тебе. И не о ней. По крайней мере, не напрямую. Но у меня имеются к Хэйли вопросы, которые нам требуется обсудить. Я прошу твоего согласия. Если ты против, я испарюсь, как тень. Но если ты доверишься мне…

Сет оценил его предложение. Когда дед брался за дело, результат всегда был хорошим.

– Ладно, я согласен, – ответил юноша. – Но я могу дать тебе один совет?

– Всегда его ждал.

– Не говори с ней о ее отце.

Ральф пригладил усы, обдумывая слова внука.

– Сет, даже если бы жизнь ничему не научила меня – а бог знает, что она преподнесла мне много уроков, – я, рано или поздно, понял бы одну истину. Когда в беседе с человеком тебе не хочется поднимать какие-то темы, ты должен поговорить о них в самом начале вашего общения.

Глава 34

Тихо приоткрыв дверь палаты, Хэйли увидела миссис Мэтисон. С головы Деррика недавно сняли повязку, и Ронда решила постричь его курчавые волосы. Теперь голова юноши снова была гладкой и округлой. Как сказала бы Хэйли, безупречной. Однажды она в шутку спросила Деррика, не брил ли он голову специально для того, чтобы показать всем остальным свой идеальный череп. Парень громко рассмеялся. Он сказал, что у мужчин Уганды это было традицией, которая нравилась ему с детства.

Ронда выключила электрическую машинку.

– Вот и все, дорогой, – произнесла она.

Отвернувшись от кровати, женщина заметила девушку, которая скромно стояла на пороге.

– Хэйли? Не ожидала увидеть тебя.

– Меня не было в списке посетителей. Но я забежала сюда, чтобы посмотреть на Деррика. Как он?

– По-прежнему, – с печальной улыбкой ответила Ронда. – А ты как поживаешь, милая?

– Я скучаю о нем.

– Ах, девочка! Мне так понятны твои чувства!

– Как идут дела у мистера Мэтисона?

Ронда отвернулась от нее. Она суетливо поправила простынь и одеяло Деррика.

– В последнее время мы с ним редко видимся, – сказала она. – Постоянно меняем друг друга у постели сына, поэтому встречаемся в основном лишь по утрам за завтраком. Он проводит много времени в Лэнгли. Хочет найти того негодяя, который ранил нашего мальчика. И он пытается выяснить, что Деррик делал в лесу. А я… Я просто молюсь, чтобы наш сын вышел из комы.

Она нежно прикоснулась пальцами к щеке Деррика.

Ситуация предполагала продолжение разговора. Однако Хэйли промолчала, и Ронда тоже не стала поддерживать беседу. Осмотрев палату, девушка увидела, что многие воздушные шары уже сморщились и нуждались в замене. Очевидно, мама Деррика заметила ее взгляд. Она торопливо начала отвязывать шары от спинки кровати.

– Можешь посидеть с ним какое-то время, – предложила она. – Я пока пройдусь по магазинам. Приятно было поболтать с тобой. И спасибо, что навещаешь Деррика.

– Вам тоже спасибо, – ответила Хэйли.

Когда Ронда вышла из палаты, девушка приблизилась к Деррику. Склонившись над неподвижным юношей, она осмотрела его лицо, затем вытащила из сумочки небольшую банку с косметическим средством и нанесла крем сначала на сухие губы Деррика, потом – на свои. Это походило на поцелуй. Хэйли вспомнила тот вечер, когда они целовались во время африканских танцев. Ей трудно было поверить, как сильно с тех пор изменилась ее жизнь. Она обрела настоящего друга. Особенного друга!

Пока моя страна остается для тебя чужой и незнакомой. Но позволь мне показать тебе свою Африку. Прими ее как мой подарок. С этими словами он вытащил из коробки первую дюжину снимков. На них изображался детский приют, в котором Ронда нашла его. Смотри, на этом фургоне мы ездили по Кампале, со смехом рассказывал он. Хорошо, что у нас мало дождей, иначе машина развалилась бы на части. Хэйл, видишь этот поселок? Однажды мы приехали туда на футбольный матч, и нас попросили дать концерт на стадионе. Посмотри на эту штуку. Она похожа на африканский ксилофон. Вот, гляди! Это Уоррен! Он научился играть на ней, когда ему было семь лет. А мне всегда нравился саксофон.

Хэйли с тоской вспоминала слова Деррика. Она прильнула щекой к его подушке, закрыла глаза и прошептала ему в ухо:

– Пожалуйста, вернись. Только ты можешь дать мне правильный совет. Я не справлюсь с этим сама. Ты должен вернуться.

Она с надеждой открыла глаза. Но веки юноши были по-прежнему закрыты, и лишь в самом низу виднелся узкий полумесяц белка.

– Мы приехали в госпиталь. Мама, папа и я. Деррик, ситуация становится все хуже.

* * *

Выйдя из его палаты, Хэйли направилась в отделение радиологии, которое располагалось в задней части госпиталя. Ее отец проходил магниторезонансную томографию. Мать сидела в комнате ожидания. На ее коленях лежал открытый журнал, но она не читала его. Опустив подбородок на грудь и закрыв глаза, она молилась о здоровье мужа. Вся их семья молилась о том же – молилась месяцами, хотя в первые дни они скрывали это друг от друга.

Когда Хэйли села рядом, мать приподняла голову. Ее глаза блестели от слез.

– Доктора уже сказали тебе что-нибудь? – спросила девушка.

– Нет. Мне сейчас вспомнился маяк в Калифорнии. Тот, что со ступенями. Я рассказывала тебе о нем.

Хэйли кивнула. Она сотни раз слышала историю о медовом месяце ее родителей – как отец на спор одолел триста ступеней и взбежал вверх к маяку, стоявшему на вершине утеса. И он даже не сбил дыхание, когда поднялся на такую высоту.

– В любом случае его еще исследуют, – продолжила мать.

Она достала из сумки косметическую салфетку.

– Слышишь, как пыхтит их машина? Перед тем как помещать его внутрь, врачи предложили ему «валиум». Но ты же знаешь своего папочку. Он сказал: «Нет! Мне нужно привыкать к закрытому и узкому пространству».

Слезы брызнули из ее глаз, и мать прижала салфетку к губам.

– Извини, – прошептала она. – Извини, дорогая.

Хэйли знала, что отец подразумевал под «закрытым и узким пространством». Он имел в виду могилу. Почувствовав, что вот-вот расплачется, она торопливо поднялась на ноги.

– Я выйду наружу. Мне нужен воздух.

Мать кивнула головой. Хэйли торопливо зашагала по коридору.

Выйдя на крыльцо и задохнувшись на мгновение от холодного воздуха, она осмотрела стоянку машин. Ее взгляд остановился на клене, который рос на дальней стороне парковки. В день, когда все остальное было мрачным и печальным, алые листья на фоне синего неба казались чем-то легким и возвышенным. Хэйли зашагала к дереву и села на скамью под ветвями. Она пыталась не думать об отце и Деррике, но они не уходили из ее мыслей. Закрыв глаза, она увидела их обоих, и от этого ей стало еще хуже.

Кто-то сел на скамью рядом с ней. Она приподняла голову и увидела Ральфа Дэрроу. Он выжидающе смотрел на нее. У него была такая же шляпа, как у Индианы Джонса. Несколько прядок волос выбивались из «конского хвоста». Это придавало ему вид бандита или жителя гор.

– Ты не будешь против, если я составлю тебе компанию? – с улыбкой спросил он.

– Не буду, – ответила Хэйли.

Выдержав небольшую паузу, старик сказал:

– Знаешь, мне нравится осень. Некоторые люди считают ее предвестницей зимы и долгих темных дней. Но лично мне нравится сидеть дома перед ревущим камином и мирно дремать над раскрытой книгой.

– Я помню, как ваш дом выглядит поздней осенью, – ответила Хэйли. – Мне никогда не забыть те вечера, когда мы с вами и Сетом играли в покер.

Ральф посмотрел ей в глаза.

– Ты была чертовски ловким игроком. Я никогда не видел, чтобы кто-то другой блефовал с таким невозмутимым лицом.

Девушка достала из кармана «Клинекс» и вытерла салфеткой нос. Осмотревшись по сторонам, Ральф кивнул головой, словно приветствовал машины, стоявшие на безлюдной парковке.

– Я заезжал на ферму, – произнес он тихим голосом. – Брук сказала, что вы отправились в госпиталь.

– Мама попросила меня поехать вместе с ними. Она очень волнуется. Мой папа… Он сейчас проходит обследование.

Хэйли знала, что вместо болтовни со стариком ей сейчас следовало находиться в комнате ожидания. Но девушке нравилось сидеть рядом с Ральфом Дэрроу. Она понимала, почему Сет любил проводить время со своим дедом.

– Как поживает ваш внук? – спросила она, в основном из вежливости.

Ральф пригладил усы.

– Я могу сказать, что ему сейчас нелегко. Но он справится. Он выберется из затруднений.

– Каких?

Ральф бросил на нее взгляд, который говорил: Ты сама знаешь каких. Девушка промолчала и сменила позу. Ей захотелось вернуться в госпиталь.

– Хотя кто я такой, чтобы вмешиваться в сердечные дела двух молодых людей, – сказал старик. – Человеческие желания непостоянные. Сегодня они такие, завтра – другие. Иногда я вообще не понимаю их.

– О чем вы, мистер Дэрроу?

– Было время, когда ты называла меня дедушкой. Мне нравилось это.

– Дедушка, – произнесла Хэйли.

– Спасибо. Я могу продолжить?

– Полагаю, да.

– Ответь мне, пожалуйста. Почему ты не расскажешь Сету правду?

– Я пыталась! – вспылила девушка. – Несколько раз пыталась. Но он увидел меня с Дерриком и перестал отвечать на звонки…

– Извини, но я не веду речь о Деррике, – прервал ее Ральф. – Я ничего не знаю об этом парне и, как уже говорил, не вмешиваюсь в ваши сердечные дела. Сейчас меня интересует другой вопрос.

– Вы спросили меня, почему…

– Почему ты не откроешь Сету правду? Вот о чем я спросил. И если мы на какое-то время оставим Деррика в покое, ты, наверное, поймешь, о какой правде я говорю.

Хэйли ничего не ответила. Она хотела рассказать старику о своих чувствах. Она с радостью излила бы ему душу. Но в этот миг ее родители вышли из госпиталя, и между ней и Ральфом Дэрроу выросла стена. Семейная гордость требовала, чтобы она хранила молчание.

Отец шел медленно, с трудом передвигая ноги. Мать поддерживала его за талию. Глядя на папу, Хэйли знала, что ему не нравилась помощь супруги. Однако мама помогала бы ему в любом случае.

Боясь сболтнуть лишнее, девушка поджала губы. Ей отчаянно хотелось поговорить о своей ситуации, но Деррик находился в коме, а Диана Кинсейл соглашалась обсуждать с ней только здоровье отца. Она сказала, что с его болезнью могут разобраться только доктора. Фактически Хэйли некому было доверить свои секреты, которые она не желала раскрывать родителям.

– Как ты думаешь, я могу вам чем-нибудь помочь? – тихо спросил Ральф.

Взглянув на старика, она увидела, что тот смотрел на ее отца.

– Дедушка, его болезнь никак не связана с Сетом.

Ральф взял руку Хэйли и мягко сжал ее в своих ладонях.

– Похоже, я знаю, в чем дело, – сказал он.

– Пожалуйста, не говорите папе, – попросила девушка.

– Конечно, милая. Но ты должна ввести его в курс дела.

– Я не могу. Я обещала.

– Понимаю. Хотя иногда ты должна нарушать обещания. Никто не может сказать тебе, как вести себя правильно. И я не могу. Но как насчет Сета? Он нуждается в твоей поддержке.

– Я не хочу, чтобы во мне нуждались.

– Сейчас речь идет о другом, – сказал Ральф. – Сет запутался в ваших отношениях. Я прошу тебя помочь ему разобраться с ними. Из меня советник никакой. Во-первых, я не вижу всей картины в целом. Во-вторых, Сету не понравится мое вмешательство. Он уже взрослый парень, и я не могу обращаться с ним как с мальчиком. Поэтому, как ни крути, мне нужна твоя помощь.

Хэйли посмотрела ему в глаза. Девушка знала, что он не говорил ей всей правды. Ральф Дэрроу уже получил информацию, в которой нуждался. Он видел «всю картину в целом». И он, конечно же, вмешался бы в ситуацию, чтобы помочь своему внуку. Хэйли знала, что он просил ее поддержки только для того, чтобы помочь ей самой. Это вполне соответствовало ее планам. Она действительно нуждалась в дружеском содействии.

– Ладно, дедушка, я подумаю, – сказала она, поднимаясь на ноги.

Ральф сделал то же самое.

– Спасибо, – произнес старик. – Теперь, если ты не против, я пойду и поприветствую твоего папу.

Глава 35

Через три дня Сет едва не напугал Бекку до потери чувств. В тот вечер она сидела в библиотеке, изучая новую тему по курсу «восточной цивилизации». Когда читальный зал закрылся, она прокралась на безлюдную дорожку Аллею волноломов. Девушка не хотела, чтобы кто-то видел ее на пути в заброшенную таверну. Ветер с моря принес леденящий холод. Она знала, что в здании будет лишь немногим теплее. Хорошо, что у нее имелся спальный мешок. Она могла забраться в него и через несколько часов дождаться наступления утра.

Фонарик лежал там, где она оставила его, – прямо за фанерной дверью подвала. Девушка поднялась на первый этаж. Большое зеркало за дубовой стойкой бара отражало ее фигуру. Она выглядела как привидение. Через окна проникал свет уличных фонарей. Из-за краски на стеклах освещение казалось тусклым, но его вполне хватало для ориентации в помещении. Войдя в зал, она выключила фонарик. Когда Сет привел ее сюда, он предупредил, что это нужно было делать обязательно.

И вот тогда из-за стойки бара поднялась темная фигура. Прямо как мертвец, восставший из могилы. Бекка вскрикнула от испуга.

– Спокойно, – сказал Сет. – Это я. Мне пришлось ждать тебя почти два часа! Где ты была?

Она уловила его «шепоты». Одна фраза раскачивалась, словно шарик, над его головой: Тупая курица! Конечно, глупо было сердиться на кого-то из-за мыслей, которые ей в принципе не полагалось знать. Но тупая курица обидела Бекку.

– Я не могу сидеть сутками в этом холодном помещении, – резко ответила она.

Если он и заметил раздражительность девушки, то, наверное, списал ее на усталость.

– И где ты шлялась? Я думал, ты скрываешься от всех.

– Тебе действительно так интересно? Ладно. Я была в библиотеке.

– Думаешь, если твой отчим появится здесь, он не проверит все здания в поселке? Не зайдет в библиотеку и в другие места? А как насчет помощника шерифа? Мне казалось, ты старалась не попадаться ему на глаза.

Врет… она думает, что у меня… специально настроила Хэйли…

Бекке хотелось, чтобы «шепоты» Сета были более ясными. Ей требовалась точная информация. Она не знала, насколько можно было доверять этому парню.

– Да, я тревожусь и об отчиме, и о помощнике шерифа, – сказала она. – Неужели ты думаешь, что я обманываю тебя?

– Перестань. Разве я говорил об обмане?

– Ты так подумал.

– Откуда ты знаешь? Еще скажи, что ты владеешь телепатией?

– Это было написано на твоем лице.

Разговор слишком близко подошел к откровенным признаниям о «шепотах». Бекка решила сменить тему – причем как можно быстрее. Ее мучил холод и голод. Она не знала, когда ей, наконец, удастся покинуть «Конуру». Но она не могла позволить этим обстоятельствам спровоцировать ее на раскрытие тайны, о которой пока никто не догадывался.

– Где ты оставил «Сэмми»? – спросила она. – Если кто-то увидит твою машину, а затем и тебя выходящим из двери подвала…

– Не принимай меня за идиота. Я припарковался на углу Третьего переулка. И еще я принес тебе ужин.

Он придвинул к ней пакет с продуктами. Бекка с любопытством посмотрела на юношу. Она не знала, как относиться к тому, что он принес ей пищу. Могла ли она доверять ему? Или, подобно Джеффу Корри, он просто играл свою роль? Она подошла к барной стойке, фокусируя внимание на «шепотах». Они должны были подсказать ей, кем на самом деле являлся Сет. Но сначала ей следовало услышать его мысли. Она же пока улавливала только сводящие с ума фрагменты. Если бы… возможно… пусть даже никто… дед понял бы меня. Она не могла извлечь из них смысл. Они лишь вызывали у нее недоумение. Кем был Сет? Каковы его мотивы?

Бекка решила еще раз взглянуть на его сандалии. Она обошла барную стойку и вытащила из пакета панини[8] и пластиковый стакан с чаем. Она опустила голову, как бы выказывая Сету смущенную благодарность. Но на самом деле Бекка осмотрела его обувь. На ногах юноши были ботинки.

Не то время года, сказала она себе. Дождь, снег и гололед. Остров Уидби отличался от Южной Калифорнии. Здесь нельзя было носить сандалии круглый год.

Впрочем, такое объяснение не убедило ее полностью.

– Чай уже остыл, – сказал Сет.

Бекка сказала, что это не важно. Она поблагодарила юношу и пообещала ему расплатиться за еду, когда у нее появятся деньги. Затем она осторожно добавила, что ему не нужно было ждать ее. Он мог бы оставить пакет рядом с ее спальным мешком.

– Я хотел поговорить с тобой, – произнес Сет.

Его «шепоты» стали более понятными. Они были связаны с Хэйли Картрайт. Что она наплела на меня Хэйли… почему она сказала ей…

Неужели он уже знал, что его бывшая девушка подвозила меня в мастерскую, подумала Бекка. Черт бы побрал проколотую шину! Хэйли могла сообщить ему о моих вопросах относительно сандалий.

– Начинай, – сказала она. – Я тебя слушаю.

– Давай уйдем в другой зал.

Она нашла его предложение достаточно безопасным. Раньше в задней части таверны размещалась столовая. Незакрашенные краской окна выходили на канал Саратоги. Кивнув головой, Бекка пошла за ним по коридору. Фонари, освещавшие Аллею волноломов, давали столько света, что она даже видела на пыльном полу отпечатки их обуви.

Девушке вспомнился след сандалии на тропе Луговой петли. Он сиял в ее уме, как желтый предупредительный знак. До тех пор, пока ей не удастся выяснить, как этот отпечаток оказался рядом с местом, где упал Деррик, ни о каком доверии Сету не могло быть и речи. А если она поймет, что след сандалии остался там по особой причине, их отношения с Сетом будут навсегда разорваны.

– Так ты попробуешь панини? – спросил юноша.

Он поморщился, словно от нее плохо пахло. Его презрительный взгляд и достаточно откровенные «шепоты» подсказали Бекке, что, несмотря на пакет с едой, он пришел к ней не для дружеской беседы. Внезапно она поняла, что больше не сможет жить как бездомная собака – не сможет полагаться на помощь Сета Дэрроу или какого-то другого человека. Она должна была как-то изменить условия быта. И она собиралась сделать это в ближайшие дни.

– Мне нужно поговорить с тобой, Бекка, – сказал Сет. – Хэйли думает…

Бекка не расслышала остальную часть фразы. Как только юноша произнес имя Хэйли, его «шепоты» начали бить по ее барабанным перепонкам, словно пушечные ядра. Хэйли пришла в ярость… почему ты не могла… я не понимаю такого предательства… ты же знаешь меня… ЗНАЕШЬ МЕНЯ… это черная неблагодарность…

Сет произносил какие-то слова, но «шепоты» подавляли все звуки. Бекка вскинула, зажала уши ладонями и закричала:

– Перестань!

Через секунду она поняла, как со стороны выглядели ее действия. Сет был ошеломлен такой реакцией. Его слова и «шепоты» тут же прекратились. Ему понадобилось время, чтобы продолжить разговор.

– А что я такого сказал? – спросил он. – Ты думаешь, я обвиняю тебя? Нет, это меня обвиняют. Поэтому я хочу знать, по какой причине ты расспрашивала Хэйли о моих сандалиях.

– О сандалиях?

Бекка не разыгрывала из себя дурочку. В тот момент она пыталась устоять под напором слов и «шепотов». Парень не понимал, в какой ситуации она находилась. Откуда Сет мог знать, что она чувствовала?

Оттолкнув стул назад – с такой силой, что на деревянном полу остались царапины, – он сердито вскричал:

– Великолепно! Значит, ты тоже так подумала? Не могу поверить этому! Слушай, Бекка, я не прикасался к вашему любимчику. Он мне и даром не нужен! За кого вы меня принимаете?

Сет отошел от стола и, подойдя к большому окну, ударил кулаком по стеклу. Зеркальная поверхность задрожала по всей длине комнаты. Плечи юноши поникли. Он громко сглотнул слюну.

Взглянув на него, Бекка почувствовала изумление. Боже, подумала она. Сет с трудом сдерживал слезы. Затем она услышала «шепоты»: все это какая-то шутка… не может быть. И тогда она все поняла.

Иногда «шепоты» были не обрывками мыслей, а своеобразными знаками. Сейчас они рассказали ей правду о лесном инциденте. Сет не сталкивал Деррика с обрыва. Он даже пальцем его не трогал. Бекка встала со стула и подошла к обиженному юноше. Опустив руку на его плечо, она почувствовала, как Сет вздрогнул. Он так быстро повернулся, что девушка отступила на шаг.

Не дав ему заговорить, она тихо сказала:

– Я видела твой отпечаток ноги на лесной тропе – рядом с тем местом, где упал Деррик. Мне подумалось, что многие люди на острове могли носить такие сандалии. Поэтому я начала расспрашивать о них Хэйли. Ведь это мог быть след другого человека.

Они, не мигая, смотрели друг на друга. В воздухе витали тяжелые отголоски мыслей: Что делать… что делать… Они оба задавали себе этот вопрос. Но к ее «что делать» добавлялась еще одна часть: как помочь ни в чем не повинному Сету? Тем не менее кто-то был причастен к падению Деррика. Бекке казалось, что она знала виновника происшествия.

– Кстати, Дилан носит такие же сандалии. Возможно, эта обувь имеется и у других людей. Я видела ее только у вас двоих, но…

– В тот день он был в лесу, – прервал ее Сет.

– Дилан? Скорее всего, был. Хэйли сказала, что «нарики» обычно собираются у большого камня. Они вполне могли подняться к валуну по тропе Луговой петли. Возможно, Деррик назначил им встречу. У него были напряженные отношения с одним из этих парней.

– Ты имеешь в виду Дилана?

Сет почесал затылок.

– Возможно, ты права. Хотя я не уверен. Насколько мне известно, Деррик не употреблял наркотики. Некоторые спортсмены используют допинг, но они не тусуются с «торчками».

– А у кого они покупают стимуляторы?

Бекке не нравилась такая версия. Связь Деррика с наркотиками казалась ей невозможной. Но в тот день он почему-то приехал в лес. Значит, им следовало учесть и эту возможность.

– Ты хочешь сказать, что Деррик приобретал у Дилана допинг? – спросил Сет. – И задолжал ему большую сумму денег?

Подумав немного, он с тяжелым вздохом добавил:

– Конечно, все может быть. Но зачем тогда он выставлялся честным и хорошим парнем. Что-то не верится, Бекка. Он никогда не нравился мне, но я считаю твое предположение ошибочным.

– Сет, ты был на той тропе? Можешь вспомнить?

– На тропе Луговой петли? Наверное, был. В тот день я обежал весь лес. Ты тоже там носилась, когда искала Гуса. Разве ты оставалась на одной тропе? Но какая разница, кто проходил по Луговой петле? Мне кажется, в тот день все жители поселка были в лесу Саратоги… плюс их братья и сестры, а также собаки и кошки. По крайней мере, я находился на той тропе по веской причине, а вот другие…

Бекка приподняла руку, призывая его к молчанию. Она вдруг поняла, что его слова и шепоты впервые стали идентичными. Фактически они сплавились вместе. Похоже, ей удалось сделать новый шаг в восприятии «шепотов». Когда все соответствовало – слова и обрывки мыслей – она могла чувствовать правду и ложь в рассуждениях людей. Однако здесь имелась странная особенность. Бекка заметила ее еще в офисе Джеффа Корри, где она угощала посетителей напитками и легкими закусками. Иногда люди принимали за истину откровенную ложь, в которую им хотелось верить.

Реальность заключалась в том, что истина была уже доступна. Ее лишь оставалось найти. Разгадав загадку лесного инцидента, Бекка освободила бы Сета от всех подозрений.

Глава 36

Когда старший помощник шерифа снова появился в школе, Хэйли была на своем любимом уроке – ускоренном курсе истории США. Она увлеченно слушала, как ее одноклассники обсуждали моральные и этические аспекты развития туземных племен. Затем в дверь постучали, и мисс Стефани, их учительница, вышла в коридор. Через минуту она вернулась в класс с мрачным лицом.

– Хэйли, тебя вызывают к директору, – сказала она. – Возьми с собой свои вещи.

Голос учительницы был таким встревоженным, что у девушки закружилась голова. Она подумала об отце – о том, что у него случился новый приступ. Схватив свою сумку, она выбежала в коридор. Там ее ожидал старший помощник шерифа. Мистер Мэтисон выглядел таким же мрачным, как мисс Стефани. Закрыв дверь класса, он повернулся к Хэйли.

– Нам нужно поговорить.

– Что-то случилось? – спросила девушка.

На самом деле она не хотела, чтобы коп отвечал на ее вопрос.

– Пора тебе рассказать мне правду о том, что произошло в лесу Саратоги, – угрожающе произнес помощник шерифа. – Ты все время юлишь. Но теперь я не приму твоих отговорок.

Хэйли прижалась к стене. Осознав, что речь идет не об отце, она испытала невообразимое облегчение. В какой-то момент девушка даже подумала, что расплавится от радости. Только сейчас ей стало ясно, как долго ситуация с папой держала ее в напряжении – насколько сильно она, мать и сестры были напуганы тем, что он, страшась своей нараставшей недееспособности, мог совершить самоубийство.

Помощник шерифа подхватил Хэйли под руку и повел ее по коридору в направлении административного корпуса.

– Вот и хорошо, что ты все поняла. Даже не пытайся обманывать меня. Я вижу тебя насквозь.

О чем говорил мистер Мэтисон? Хэйли нахмурила брови. Очевидно, он принял ее реакцию за признание вины. Откуда ему было знать, что она все время тревожилась о своем отце? На лице копа появилось выражение триумфа. В это мгновение он выглядел другим – не таким, каким она видела его в прошлом. Хэйли вспомнила великолепного мужчину, который возил их в Сиэтл на выставку по конголезскому искусству. Это было еще до того, как он стал папой Деррика. Теперь… Хэйли не знала, в кого он превратился.

– Ты хочешь, чтобы я вызвал твоих родителей? – спросил коп, встряхнув ее руку. – Или расскажешь мне все начистоту? Я побеседовал с другими подростками, которые были отмечены в списке свидетелей. Они дали свои показания. Сейчас мне нужна твоя история. На этот раз полная и правдивая!

Хэйли вдруг поняла, что их беседа была ущербной и односторонней. Говорил только помощник шерифа. К тому же ей надоело, что он постоянно дергал ее за руку. Его слова о том, что он планировал вызвать ее родителей, которым и без того хлопот хватало, пробудили в ней гнев. Она решила, что не будет помогать этому человеку.

Ее сердце громко стучало в груди, но голос был твердым, как сталь.

– В тот день я видела в лесу очень много подростков. Почему-то ни один из них не попал в ваш список.

– Да, первичное дознание проводилось с ошибками, – ответил мистер Мэтисон.

Скривив губы в отвратительной гримасе, он с усмешкой добавил:

– Бекка Кинг тоже была среди этих ребят?

– Я не знаю, о ком вы говорите.

– Бекка Кинг. Та девушка, которая сбежала из мотеля «Утес». Она не ходит на уроки уже пару недель. Ты что-нибудь знаешь о ее исчезновении?

– Абсолютно ничего, – ответила Хэйли. – Если я не замечала ее в школе, то откуда мне знать, что она куда-то пропала?

Очевидно, она совершила ошибку. Ей не следовало так разговаривать с представителем власти. Помощник шерифа придвинулся к ней. Девушка подумала, что он сейчас потащит ее в кабинет директора или в тюремную камеру, где под пытками будет выбивать из нее показания. Коп был так близко, что она видела в уголке его рта небольшое пятно щетины, пропущенное во время бритья. На нее пахнуло его неприятное дыхание.

– Послушай меня, девочка, – сердито сказал он. – Ты единственная свидетельница в моем списке, которая не дала мне точных показаний. Я до сих пор не знаю, что ты делала в лесу. Кто-то ранил моего мальчика, и я не оставлю вашу школу в покое, пока не найду этого негодяя. Так что давай вернемся к вопросу, на который ты не ответила. Я хочу услышать ответ. Зачем ты приезжала в лес Саратоги?

Грохот ее сердца стал еще сильнее. В уме вибрировала фраза: Кто-то ранил моего мальчика. Не моего сына, а мальчика. Словно он говорил о велосипеде, машине или холодильнике. Ей вспомнилось, как Деррик жаловался ей на приемного отца. Тот никогда не называл его сыном. Помощник шерифа всегда говорил: «Это наш парень» или «Вот пришел наш спортсмен». Почему он никогда не использовал слова «сын»?

– Как странно, что вы ссылаетесь на него таким образом, – огрызнулась она. – Считаете Деррика своим мальчиком. Почему вы никогда не называете его сыном?

Мужчина напрягся. Его рот образовал прямую линию, похожую на шрам.

– Кем ты, черт возьми, себя возомнила?

– Я подруга Деррика. Вы думаете, что у нас c ним было свидание в лесу. Но это не так. Я встречалась там с миссис Кинсейл. Обстоятельства нашей встречи вас не касаются, если только вы не думаете, что это мы с ней столкнули Деррика с обрыва.

Хэйли никогда в жизни не говорила со взрослыми подобным образом. Но, чувствуя свою правоту, она продолжила в той же манере:

– Вы должны знать, шериф Мэтисон, что в тот день в лесу Саратоги была группа несовершеннолетних наркоманов. Когда ваш сотрудник начал записывать фамилии свидетелей, они убежали от него. И поэтому мне любопытно, почему вы допрашиваете ребят, которые дружили с Дерриком, и совершенно не интересуетесь школьными хулиганами?

– Деррик не принимал наркотических средств.

– Разве я говорила, что он принимал их? Просто в лесу был не только Деррик, но и группа «торчков», а люди на тропах все время натыкаются друг на друга. Вы хотя бы рассматривали этот вариант?

Коп вытащил из кармана карандаш и небольшой блокнот. Открыв его, он многозначительно взглянул на Хэйли. Девушка поняла, что попала в ловушку, которую она расставила для помощника шерифа.

– Фамилии! – потребовал мистер Мэтисон.

Хэйли не помнила, кто из наркоманов был на лугу. Они убежали слишком быстро. Она же в тот момент ругалась с Сетом. Но у нее имелся кусок информации, который мог дать зацепку Дэйву Мэтисону.

– Их вожаком является Дилан Купер, – сказала она.

– Он учится в этой школе? – записывая данные, спросил помощник шерифа.

– Кажется, учится. То есть точно учится.

Назвав фамилию Дилана, Хэйли почувствовала стыд. Прежде всего, она ничего не знала об этом парне. Его связывал с лесным инцидентом только отпечаток сандалии. Между прочим, информация исходила от Бекки Кинг. Хэйли даже не знала, насколько важным был тот след на Луговой петле. Возможно, «готка» рассказала о нем только для того, чтобы запутать ситуацию. Хэйли догадывалась, что в тот день Бекка тоже была в лесу. Очевидно, она покинула место происшествия еще до прибытия «Cкорой помощи». Почему она убежала? Ясно было одно: это помогло ей скрыться от следствия. Ее имя не оказалось связанным с падением Деррика.

Помощник шерифа закрыл кожаный блокнот. Он получил имя нового подозреваемого. Однако Хэйли видела, что коп не испытывал радости. Он выглядел очень жалко – как человек, который жил в кошмарном сне. Его сон был наполнен ожиданиями и незнанием. Хэйли посочувствовала ему. Несмотря на грубость мистера Мэтисона, девушка понимала, какое бремя он носил на плечах. Она лучше многих людей понимала его кошмар неведения.

* * *

Когда помощник шерифа ушел, Хэйли немного успокоилась и выровняла дыхание. Она все еще дрожала, но не из-за беседы с полицейским, а из-за того, что выдала имя Дилана Купера. По другую сторону коридора располагался женский туалет. Она направилась туда. Открывая дверь, Хэйли ударила кого-то – девушку, которая подслушивала ее беседу с мистером Мэтисоном.

Ну, а кто это мог быть, как не Дженн Макдэниелс, подумала она со смирением. Очевидно, Дженн увидела копа у дверей классной комнаты и, спрятавшись в туалете, решила понаблюдать за ним. Она услышала, как помощник шерифа потребовал у мисс Стефани вызвать к нему Хэйли Картрайт. И тогда началось шпионское шоу.

Хэйли прошла мимо Дженн и остановилась у раковины. Она включила воду и, снимая очки, увидела, как сильно дрожали ее руки. Дженн тоже заметила это.

– Хэйли, что с тобой? – спросила она. – Подхватила болезнь Паркинсона?

Подойдя к полупрозрачному окну, она с треском открыла форточку.

Сполоснув лицо водой, Хэйли услышала чирканье спички. Она почувствовала запах табачного дыма, который из-за сквозняка распространялся по комнате, а не выходил наружу. Не обращая внимания на Дженн, она еще раз сполоснула лицо.

– Может, хватит брызгаться? – спросила курившая девушка. – Совесть ты все равно так не очистишь.

Хэйли выключила воду, оторвала кусок бумажного полотенца и промокнула влагу на лице. Она надела очки и посмотрела на ухмылявшуюся Дженн.

– Я стала невольной свидетельницей твоей личной беседы с помощником шерифа, – сказала бойкая девушка. – Будь аккуратнее, когда доносишь на людей.

Хэйли молча повернулась и направилась к двери, но Дженн молниеносно пробежала мимо нее и преградила ей путь. Она бросила дымившийся окурок на кафельный пол.

– Извини, мне нужно выйти, – сказала Хэйли.

– Я тебя не извиняю.

Хэйли попыталась оттолкнуть ее в сторону, однако Дженн не сдвинулась ни на дюйм. Ее маленькое мускулистое тело было крепким, как скала.

– Вот уж не думала, что ты «стукачка», – сказала Дженн. – Надо будет предупредить Дилана, что ты сдала его копам. Или ты попробуешь остановить меня?

Поначалу Хэйли хотела дать ей пощечину. Теперь у нее появилось новое желание: ударить ее кулаком в лицо. Впрочем, несмотря на свой рост, она вряд ли справилась бы с Дженн Макдэниелс. Ее соперница была опытной задирой, и у нее всегда чесались кулаки. Она любила шумные ссоры.

– Я понимаю твои чувства, Дженн, – сказала Хэйли. – Тебе нравится сидеть у больничной кровати Деррика. Тебе нравится помогать его родителям. Это придает тебе важность и значимость. Но на самом деле ты не хочешь, чтобы он вышел из комы, верно? Потому что, если он проснется, ты снова станешь просто Дженн Макдэниелс – никому не нужной девушкой, которую все считают занозой в заднице.

Лицо Дженн сморщилось и стало походить на кулак. Хэйли знала, что ее слова попали в цель. Ей, конечно, было стыдно за свое поведение. Она не хотела оскорблять эту девушку.

– Ты ничего не знаешь обо мне, – ответила Дженн. – И ничего не знаешь о других, включая Деррика. Тебе кажется, что ты имеешь какое-то отношение ко всему афф-рррикан-скому, но это только «отмазка» для твоих похотливых мечтаний. Ты хочешь затащить его в постель.

Она ханжески сложила ладони под подбородком, захлопала ресницами и добавила писклявым голоском:

– Ах, Деррик, расскажи мне что-нибудь об Уганде.

Губы Хэйли приоткрылись, но она промолчала. Ее поразила способность Дженн подмечать в людях слабые стороны и искажать их до грязных извращений. Худенькая девушка делала это с невероятным мастерством.

– Почему ты такая омерзительная? – спросила Хэйли. – Как ты собираешься жить, нанося другим людям обиды и оскорбления?

– Я просто знаю, кем они являются, и не даю им притворяться.

– Но я же не притворяюсь.

– Все притворяются.

– Нет, люди ведут себя естественно. Это ты извращаешь их поступки, основываясь на своих пустых домыслах. Но как бы ты ни старалась, твои догадки останутся догадками – никчемными измышлениями.

– Да? А может, хочешь услышать мои измышления о тебе? Или Сете? Или о Бекашке Кинг?

– Я больше не желаю говорить с тобой. Ни одной лишней секунды.

– Хорошо, не говори, – с ухмылкой сказала Дженн. – Но тебе придется выслушать меня до конца. Я поделюсь с тобой своими догадками. Деррика столкнула с обрыва Бекка Кинг. Дилан Купер тут ни при чем. Бекашка прилипла к Деррику, а он сказал ей «нет». И тогда она толкнула его. Вот как это случилось. Короче, она в полном дерьме, и я собираюсь помочь Дэйву Мэтисону найти ее.

– Ты вызываешь у меня тошноту, – произнесла Хэйли.

Дженн кивнула на одну из кабинок.

– Там есть унитаз. Сходи, облегчи свой желудок.

* * *

Хэйли пришлось признать, что она почти ничего не знала о Бекке. Со многими ребятами из старшей школы она играла еще в детском саду. Но Бекка Кинг… Что ей было известно о ней? Практически ничего. Но она знала парня, который дружил с этой девушкой.

На следующее утро Хэйли приехала в поселок и постучала в закрытую дверь «СтарСтор». Она подергала за ручку, затем подошла к задней двери и начала колотить по ней кулаком, пока не появился Сет. Швабра на его плече придавала ему вид армейского пехотинца. Увидев Хэйли, он остановился как вкопанный. Она снова подергала дверную ручку и крикнула:

– Сет, открой. Мне нужно поговорить с тобой.

Юноша отставил швабру в сторону, но, открыв дверь, не позволил девушке войти внутрь. После их последней встречи он относился к ней с предубеждением. Она не винила его за это. Слишком долго они разбегались друг от друга в разных направлениях.

– Что ты хочешь?

В его голосе не чувствовалось злости, но он определенно не напоминал гостеприимный коврик, расстеленный у порога. Быстро оправившись от удивления, он действовал так, словно ожидал от нее очередной истерической вспышки.

Хэйли понимала, что ей следовало извиниться за прошлые нападки на него и первым делом попросить прощения за те надежды, которые она внушила Сету во время их ранних встреч. Она могла бы сразу увидеть, что этот парень не соответствовал ее запросам. Хэйли думала, что для их любви будет достаточно музыки. Он был замечательным гитаристом. Никто не спорил с этим. Плюс его душевная доброта казалась весомым довеском. Но его порядочности и музыкальных способностей не хватило для полноценных чувств, и она в конце концов отвергла его.

Не желая идти на поводу у раскаявшейся совести, Хэйли начала беседу с другой темы:

– Я хочу поговорить с тобой о Бекке.

– С ней что-то случилось?

– Помощник шерифа считает ее виновницей ужасного падения Деррика. По крайней мере, он скоро будет так думать, потому что Дженн Макдэниелс собирается преподнести ему эту версию при первой же их встрече.

– Почему, черт возьми, она решила очернить Бекку Кинг?

– А почему Дженн вообще что-то делает? Насколько я знаю, она убедила себя в том, что Бекка пыталась подцепить Деррика. Тот якобы отверг ее любовь, и Бекка в отместку столкнула его с обрыва. Еще Дженн уверена, что каждая девушка на острове пытается затащить Деррика в свою постель. Кроме нее, естественно. Она во всем чиста и невиновна.

Сет какое-то время обдумывал ее слова.

– Все было не так, – наконец ответил он. – Мы с Беккой приехали в лес. Хотели выгулять Гуса. Потом…

Внезапно его голос угас. Очевидно, Сета настигло какое-то прозрение.

– Что «потом»? – спросила Хэйли.

– Ничего.

Он произнес это слово слишком медленно. Как будто имел в виду совсем другое: ничего, что я могу тебе сказать.

– Значит, вы с Беккой приехали в лес и потом разошлись в разные стороны? – спросила она.

– В тот день ты тоже была там, – ответил Сет. – Не скажешь, с кем именно?

– Не с Дерриком. Сейчас мы говорим не обо мне. И речь не идет о Деррике. Мы с ним просто друзья. Да, мы пару раз целовались, но эти невинные поцелуи ничего не значили… Впрочем, теперь это не важно. Важно понять, причастна ли Бекка к падению Деррика и что теперь предпримет Дженн Макдэниелс.

– Я не понимаю, почему все это так волнует тебя.

– Потому что ситуация развивается неправильно. Как по-твоему? Бекка могла столкнуть Деррика с обрыва?

Сет покачал головой.

– Иногда она кажется странной, но я не верю…

– Но она могла быть на тропе Луговой петли?

– Да. Мы искали Гуса.

– Вместе?

– Нет. Как ты и сказала, мы разделились. Я не знаю, по каким тропам она ходила. Мне даже не помнится, по каким тропам бегал я. Мы просто искали собаку. Если помощник шерифа заподозрит Бекку в совершении преступления, я ему так и скажу. Засвидетельствую ее невиновность.

– Но ты ведь не знаешь этого наверняка?

– И что?

– Подумай, как все будет выглядеть для копов, когда Дженн откроет рот. Бекка была в лесу, затем сбежала с места происшествия. Позже она вообще перестала ходить в школу и куда-то исчезла. Дженн Макдэниелс хочет очернить ее, потому что, нанося вред людям, она получает инфернальное удовольствие. Она даже решила найти эту девушку и передать ее в руки мистера Мэтисона. Ты знаешь, где прячется Бекка?

Сет бросил на нее подозрительный взгляд.

– Я не буду говорить на эту тему.

– Тебе и не нужно ничего говорить. Я знаю тебя, Сет. Если бы она обратилась к тебе за помощью, ты сделал бы все, что только мог. Ты добрый человек, и сейчас она нуждается в твоей поддержке.

Сет снова посмотрел на нее. Он не только обдумывал ее слова, но и выискивал в них скрытый смысл.

– Я не толкал его, Хэйли, – сказал юноша.

– Знаю, – ответила она. – Извини, что я тогда наговорила тебе кучу ерунды. Нам не мешало бы многое обсудить… простить друг другу обиды. Но это можно сделать позже. Сейчас мы должны защитить Бекку. Ты сможешь спрятать ее от Дженн и помощника шерифа?

Он медленно кивнул головой. Хэйли повернулась и зашагала к стоянке машин. Направляясь к грузовику, она знала, что Сет смотрел ей вслед.

Глава 37

Ранним утром Бекка выскользнула из «Конуры» и, сев на велосипед, поехала к окраине поселка. Выбрав самый короткий маршрут, она добралась до Сэнди-Поинт-Роуд. Несколько недель назад она с трудом преодолела этот путь. Сейчас он показался ей легкой прогулкой – частично благодаря велосипеду Сета, частично из-за физической формы, которую она набрала за последнее время. Бекка знала, что вскоре сможет проехать по холмистой местности даже двадцать или тридцать миль.

Она довольно быстро доехала до дома Дианы. Над крыльцом горел светильник. Кухонное окно тоже было освещено. Миссис Кинсейл встретила ее в дверях. Она уже была в повседневной одежде.

– Входи, Бекка Кинг, – сказала она.

Диана провела девушку в уютно обставленную кухню. Ее дом был наполнен теплыми осенними красками. Проходя через комнаты, Бекка чувствовала, что погружается в его объятия. В просторной кухне на утепленном полу лежала вся собачья свора. На столе стояли чашки с горячим чаем.

Когда собаки приподняли головы, Диана властно сказала:

– Животные, встать.

Свора тут же подчинилась, завиляв хвостами.

– Они оставались в доме всю ночь? – спросила Бекка.

– Нет. Просто утром им захотелось поприветствовать тебя.

По спине Бекки пробежал озноб. Она поняла, что Диана знала о ее сегодняшнем визите. Девушка услышала ясный «шепот»: Пусть это останется между нами, Бекка. Ей стало страшно. По какой-то причине она воспринимала «шепоты» Дианы только в те моменты, когда женщина сама хотела быть услышанной. Девушка пока не знала, что предполагал такой контроль мыслей. Она вспомнила, как однажды бабушка сказала ей: «Со временем твои способности усилятся. Ты станешь знатоком «шепотов». Когда люди настраиваются на чужие мысли, они попадают во тьму. А ты будешь входить в полусвет».

До нее дошел смысл этих слов. В данный период жизни воспринимаемые «шепоты» давали ей только часть информации. Обычно она слышала лишь краткие обрывки мыслей. Но в присутствии Дианы ей удавалось переживать моменты «полусвета».

Невероятное чувство ясности увеличилось в разы, когда за окнами забрезжил рассвет. Нити солнечных лучей взломали контур Каскадных гор и превратили небосвод в развернутый флаг. В его окраске сначала доминировали абрикосовые тона, затем шли жемчужные и серые оттенки, а над ними все еще висела арка черной ночи.

– Могу ли я довериться вам, миссис Кинсейл? – спросила Бекка.

Диана жестом предложила девушке сесть за стол и придвинула к ней чашку с чаем.

– Я думаю, твое доверие уже перевалило через середину. Иначе ты не приехала бы ко мне.

Она посмотрела в окно на темные воды канала, которые начинали отражать краски неба.

– Сегодня будет красивый денек.

Немного помолчав, Диана спросила:

– Чем я могу помочь тебе, Бекка?

Девушка почувствовала волну симпатии, которая, словно река, изливалась из Дианы. Бекка могла бы нырнуть в нее, если бы захотела. Вопреки тому, что она собиралась сказать, с ее губ сорвался вопрос, который многие недели не давал ей покоя.

– Миссис Кинсейл, вы знаете, где моя мама?

– Насколько я могу сказать, ей ничто не угрожает, – ответила Диана. – Сейчас она находится в безопасном месте.

Глаза Бекки затуманились от слез.

– Я скучаю по ней.

– Мне знакома эта пустота в груди.

Приятные вибрации, исходившие от Дианы, создавали вокруг них пруд покоя. Бекка импульсивно сказала:

– Разрешите мне пожить вместе с вами? С вами и вашими собаками?

Прежде чем Диана успела что-то ответить, девушка выложила ей все остальное. Казалось, что поток ее слов стремился слиться с прудом спокойствия.

– Меня ищет помощник шерифа. Из-за него мне пришлось убежать из мотеля. Сейчас я живу в «Конуре» и очень скучаю по школе. Я мечтаю принять ванну или душ. Мне хотелось бы снова ходить на уроки. Я желаю найти место… где могла бы жить в тепле и покое…

Диана встала и, подойдя к гостье, опустилась перед ней на колени. Она положила руки на бедра девушки. Бекка смущенно посмотрела на ее пальцы, грубые от садовых работ и долгой жизни.

– Значит, ты решила доверить мне свои тайны? – спросила женщина.

Бекка почувствовала, как что-то тяжелое и болезненное вышло из ее груди, словно какие-то части тела приподнялись над кожей и растворились в воздухе.

– Да, – ответила она.

– Хорошо. Тогда слушай меня внимательно. Этот дом, собаки и я – мы не нужны тебе в данный момент. Возможно, придет время, и мы действительно сможем принять участие в твоей судьбе. Тогда я сама приду к тебе и предложу свою помощь. Но сейчас неправильное время для этого.

Сердце Бекки поникло.

– Почему неправильное?

– Потому что сначала ты должна навести порядок в своей жизни.

– Я не знаю, как это сделать.

– Мне понятны твои страхи. Но глаза боятся, а руки делают. К тому же ты обладаешь мудростью, которая поможет тебе сделать все, что нужно.

Мудрость? Что-то я ее в себе не чувствую, подумала Бекка. Пока часть ума, управлявшая ею, больше походила на мышь, потерявшуюся в огромном лабиринте, где в каждом тупике маячили события, которые она либо не понимала, либо не могла приспособить к своему существованию. Деррик, Сет, помощник шерифа, Джефф Корри, ее мама, прятки в «Конуре», пропуски школы… Вот почему она отчаянно ждала того, кто спас бы ее от тревог и забот. Но спасти себя могла только она сама. Во всяком случае так говорила Диана.

– Жаль, что я не знала Деррика лучше, – сказала Бекка, – до того, как с ним случилась беда. И еще мне не хватает информации о других людях, живущих в поселке. Будь у меня больше уверенности, я могла бы совершить несколько полезных дел.

– Например?

Девушка могла бы уклониться от ответа. Перед ней возникла развилка, предлагавшая тот или иной путь действий. Ей вспомнилось, какой плохой выбор она сделала в Сан-Диего, отвечая на предложение Джеффа Корри. Если она снова совершит ошибку… Бекка не знала, что делать дальше. На кону стояла ее жизнь. Но Диана ждала ответа – так же, как раньше ждал отчим. Бекка должна была понять, что представляла собой миссис Кинсейл. Ей с трудом удалось проглотить ком в горле.

– Например, я могла бы рассказать помощнику шерифа о том, что увидела в лесу в тот трагический день.

Диана придвинула оттоманку к стулу Бекки и, сев рядом с ней, опустила ладонь на руку девушки.

– Дэйв Мэтисон одержим тем случаем так же сильно, как и ты. Ваши тревоги сопоставимы друг с другом, потому что вы зациклены на определенной группе людей, которая может быть связана с лесным инцидентом.

– Более того, я тоже вхожу в эту группу, и помощник шерифа разыскивает меня. Поэтому, если я приду к нему и поговорю с ним начистоту…

– Он все переиначит по-своему. Понимаешь, Бекка, вы оба похожи друг на друга. Единственная разница заключается в том, что он взрослый человек. Тем не менее Дэйв скован такими же сомнениями и страхами, как и ты. И вы оба хотите помочь Деррику.

– Знаете, почему я боюсь идти к нему? Во-первых, потому что я вломилась в «Конуру». Во-вторых, если я дам свои показания, полиция начнет разыскивать человека, оставившего свой след на тропе Луговой петли.

– А что тут плохого?

– Этот человек невиновен!

Бекка посмотрела в добрые глаза Дианы. Теплые пальцы женщины мягко поглаживали ее руку. Преодолев свои колебания, она с тихим вздохом сказала:

– Речь идет о Сете.

– О-о!

– Деррик никогда не нравился ему, но Сет не толкал его с обрыва.

– А кто тогда это сделал?

– Возможно, Дилан Купер.

– Ты уверена в своих выводах?

– Смотря в какой части…

– Давай начнем с Сета. Ты уверена, что он не толкал Деррика?

Бекка вспомнила все, что знала об этом парне. Ее ум наполнился образами: Сет и его собака; Сет, подаривший ей свой велосипед; Сет, накормивший ее сэндвичами в тот первый день, когда она приехала в Лэнгли; Сет, возивший ее в Каупевилл, чтобы она могла взглянуть на Деррика; Сет, помогавший ей обустроиться в «Конуре».

– Да-да, я вижу, – сказала Диана.

Бекка с изумлением взглянула на нее. Миссис Кинсейл склонила голову набок.

– Вы… видите? – спросила девушка.

Диана улыбнулась.

– Да, я вижу образы в твоем уме.

Еще одна развилка, подумала Бекка. Перед ней стоял новый выбор. Она приняла бесповоротное решение.

– Сет всегда приходил ко мне на помощь. Теперь я тоже хочу помочь ему.

– Вполне понятное желание. Дай мне подумать минуту.

Диана отвернулась к окну и посмотрела на пальцы рассвета, все дальше тянувшиеся в небо.

– Я помню, как в тот день мы встретились на одной из троп, – сказала она. – Ты пыталась поймать собаку. Я отдала тебе поводок Оскара. Вернись к тому моменту, когда ты впервые вошла в лес Саратоги. Закрой глаза и покажи мне все, что увидишь в своей памяти.

Бекка выполнила ее просьбу. Ум девушки наполнился последовательными образами того злополучного дня. Они с Сетом пересекли луг и направились к прогалине, отмечавшей широкую тропу. Над ними нависали ветви вековых деревьев. С обеих сторон виднелись боковые дорожки. Ей захотелось узнать названия троп, но она не успела расспросить об этом Сета, потому что когда они вошли в лес…

Бекка открыла глаза. Она посмотрела на Диану и вздрогнула от неожиданности. Это был еще один момент полусвета. Продолжай, милая.

Диана не произнесла ни звука. Она выжидающе приподняла брови и сделала глоток чая.

– Все верно, – сказала Бекка. – Я услышала сотни «шепотов» и поняла, что в лесу было много людей. Обычно для чтения мыслей мне нужно находиться рядом с человеком. Но в тот раз все было по-другому. Я не знаю, по какой причине. Я уловила аромат, который мог принадлежать только Деррику. Затем Гус услышал лай собак и убежал. Сет помчался за ним. Я попыталась догнать его, но заблудилась.

– И с тех пор ты продолжаешь блуждать в неведении, – произнесла Диана. – Не только ты одна, но и твои знакомые – Сет, Хэйли Картрайт и Дженн Макдэниелс.

– Дженн решила, что я влюбилась в Деррика. Что я повсюду таскалась за ним. Она ревновала меня и хотела причинить мне какой-нибудь вред. Вот почему она разбила мой слуховой аппарат. Дженн швырнула его в стену. С того дня, как я появилась в школе, она…

– Да, вижу, – прошептала женщина. – Дай мне подумать минуту.

Диана закрыла глаза и погрузилась в молчание. Затем, взглянув на Бекку, она тихо сказала:

– Нам нужно съездить кое-куда. Это не займет много времени. Я надеюсь, что скоро ты решишь одну из проблем, которые одолевают тебя.

* * *

Они поехали в сторону поселка, но в конце Сэнди-Поинт-Роуд вместо того, чтобы свернуть направо к Лэнгли, Диана сделала левый поворот и направилась к Культус-Бэй-Роуд. Эта дорога, ведущая на другую сторону острова, проходила через густой и темный лес. Однообразие хвойных деревьев нарушали небольшие ольховые рощи, украшенные желтыми кронами. В какой-то момент лес закончился, и перед ними раскинулись фермерские земли. Но уже через полмили за окнами снова замелькали деревья. Шоссе, идущее на юг, постепенно спускалось с холма. Воздух наполнился запахом соленой воды. Они миновали один крутой поворот, затем – другой. Сразу после третьего Бекка увидела самодельный дорожный знак с корявой надписью «ЖИВАЯ НАЖИВКА». Выцветшая красная стрелка указывала на грунтовую дорогу, которая тянулась к берегу.

Диана выехала на обочину и заглушила мотор.

– Дальше нам придется идти пешком.

Они зашагали по подъездной дорожке. Гравий громко скрипел под ногами. Дыхание создавало маленькие сгустки тумана. Воздух был насыщен запахами дыма и водорослей. Пройдя двести ярдов, они увидели стоянку для машин и несколько ветхих строений.

На дальнем краю парковки стоял ржавый трейлер, с широким боковым окном, прикрытым грязной занавеской. Скособоченное крыльцо у его двери пугало своими хлипкими наклонными ступенями. Чуть дальше и левее виднелась лачуга, на боковой стороне которой чернела надпись «Живая наживка». За ней располагался старый серый дом, чья крыша опасно клонилась набок. Жерла водосточных труб настолько забились мусором, что скорее походили на садовые горшки, с тянувшимися из них сорняками.

Напоминая трейлер с широким окном, дом тоже имел ненадежные с виду ступени. Они вели к узкому крыльцу и двери, со штопаной сеткой от мух. На окнах висели поношенные занавески. Очевидно, когда-то давно их сшили из порванных простыней.

Дом стоял почти на самом берегу. Фактически его крыльцо выходило на пирс. От здания к лачуге тянулись бельевые веревки, на которых висела одежда. Оставалось лишь догадываться, как она могла высохнуть при такой холодной и сырой погоде. Во дворе без всякого видимого порядка возвышались кучи рыбацких сетей, поплавков, крабовых ловушек, ведер, тачек и спасательных кругов. Чуть дальше на боку лежала будка туалета с наброшенным на нее полусгнившим гамаком. Около будки стоял прицеп с алюминиевой лодкой, на носу которой имелась внушительная вмятина. Ее мотор был прикрыт куском брезента.

Дым, который Бекка уловила на подъездной дорожке, шел из трубы дома. Внезапно в окне прихожей вспыхнул свет, дверь открылась, и Диана оттащила Бекку за высокие кусты. На крыльцо вышел мужчина. Хрипло кашляя и сплевывая слюну, он спустился на пирс и справил малую нужду прямо в воду. Неподалеку от него на свае сидела сонная чайка. Мужчина поднял раковину, бросил ее в птицу и снова закашлял. Поплевав на доски пирса, он зашагал обратно к дому. Диана коснулась руки Бекки. Девушка вопросительно посмотрела на нее. Уходим, милая.

Они молча вернулись к грузовику. Диана проехала по шоссе до лодочной пристани, которая называлась «Точкой захвата». Остановившись на парковке, миссис Кинсейл взглянула на Бекку.

– Ты знаешь, почему я привезла тебя сюда?

– В том доме живет Дженн, – сказала Бекка.

Диана положила руку на ее плечо, и девушка почувствовала знакомое покалывание. Оно всегда сопровождало прикосновения этой загадочной женщины.

– Люди ненавидят мир из-за отчаяния, которое они боятся признать.

Бекка посмотрела в окно и печально кивнула головой. Всю обратную дорогу до дома Дианы они провели в полном молчании. Остановившись у ворот, миссис Кинсейл повернулась к ней.

– На каждый вызов и вопрос имеется ответ, – произнесла она. – Ты должна разобраться с ситуациями, связанными с Сетом, Дженн и Дерриком. Задача сводится к узнаванию верных ответов. Не сдавайся, пока не найдешь их, девочка. Просто внимательно смотри на то, что окружает тебя.

Они вышли из машины и на миг задержались у капота грузовика.

– Тебе это по силам, Бекка, – сказала миссис Кинсейл. – Я знаю, что ты справишься.

Глава 38

Когда в утренней мгле Сет шел к «Фольксвагену», на стоянку въехала «Тойота» их менеджера. Джейк остановился рядом с ним и опустил оконное стекло.

– Рад, что поймал тебя, – сказал он. – Мне только что позвонил Тревор. Он не сможет прийти на разгрузку товаров. Фура появится в любую минуту. Я прошу тебя остаться на пару часов.

Сет охотно согласился. Он всегда нуждался в деньгах. Вернувшись в магазин, юноша открыл заднюю дверь, и тут на парковку со стороны Второй улицы свернул грузовик доставки. Сет подошел к нему, открыл задний борт, и ему в лицо ударил запах овощей. Брокколи, цветная капуста, обычная капуста…

Пока Джейк разбирался с накладными, Сет вернулся на склад, вытащил нож из подставки и заточил широкое лезвие. Доставщик вкатил в овощной отдел несколько штабелей ящиков. Он оставил их у окон, выходивших на Первую улицу, где уличные фонари освещали безлюдные тротуары. Закрыв двери магазина, Сет принялся за работу. Около пяти минут он отсекал грязные концы брокколи. Внезапно его внимание привлек свет фар. На стоянку со стороны мэрии въехала полицейская машина.

Сет присмотрелся к ней, стараясь определить, кто сидел за рулем. Узнав Дэйва Мэтисона, он тихо выругался. Помощник шерифа встретился с ним взглядом и резко поднял руку. Его жест говорил: «Ни с места!» Но Сет и не думал убегать. Он со вздохом направился к двери.

Через пару минут блюститель власти стоял перед ним, опустив одну руку на набедренную кобуру.

– Я хочу поговорить с тобой, – сказал он.

Это было понятно без слов. Сет решил перехватить инициативу.

– Как себя чувствует Деррик?

Помощник шерифа проигнорировал его вопрос. Вместо рассказа о печальном состоянии Деррика он сразу перешел к делу.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне о Бекке Кинг.

Сет понял, что Хэйли оказалась права. Дженн Макдэниелс позвонила копам.

– Что вы хотите знать? – спросил Сет.

– Какие отношения у нее были с Дерриком?

– Я не в курсе.

– Тогда скажи, где она? Мне постоянно называют ее имя, но никто не знает, где она находится. В школе даже нет ее фотографии! Замдиректора утверждает, что в тот день, когда ее зарегистрировали, снимки из фотоателье по ошибке переслали на материк. Чушь какая-то! У этой Бекки нет страницы на «Фейсбуке». Я уже начинаю сомневаться в ее существовании.

– У меня тоже нет страницы на «Фейсбуке».

– Это только подтверждает мои слова.

Сет опустил голову. Юноша знал, что имел в виду Дэйв Мэтисон. Для помощника шерифа он был недоучкой – потенциальным взломщиком дачных домиков в Бесполезной бухте.

– Тогда зачем вы пришли к такому придурку, как я? Поиздеваться надо мной?

Похоже, Дэйв Мэтисон понял, что ему не следовало так разговаривать с парнем, державшим в руках брокколи.

– Послушай, Сет, – сказал он, – я просто пытаюсь найти эту девочку. Я хочу узнать, что случилось с Дерриком. Пожалуйста, пойми меня. В последнее время я только и слышу о Бекке Кинг. Меня интересует и другое имя – Лаурель Армстронг. Она явно не Бекка, и никто не видел ее на острове Уидби. Но она, как призрак, обитающий в наших краях.

Стоило помощнику шерифа заговорить о призраке, как в утренней мгле материализовалась фигура Бекки. Глядя через плечо копа, Сет видел, как она переходила Первую улицу. Наверное, покинув «Конуру», девушка направлялась в «СтарСтор» – возможно, хотела поговорить с ним о чем-то. А кого она могла еще искать в такую рань? Но в магазине, помимо него и Джейка, находился помощник шерифа. Он быстро отвел взгляд от витрины.

– Как она выглядит? – спросил его Дэйв Мэтисон.

– Как девушка, – ответил Сет. – Во всяком случае, мне так показалось.

– Сет! Как она выглядит?

Сет посмотрел на менеджера, который расставлял товар у стойки с готовыми салатами.

– Джейк, ты знаешь Бекку Кинг? Как она выглядит?

Менеджер приподнял голову.

– Ты про ту толстуху? Ну… Темно-коричневые волосы, широкие бедра и лошадиный зад. Она носит странные очки, которые были в моде в пятидесятых годах прошлого века. Одевается отвратно. Но, черт возьми, я бы с ней замутил.

Сет повернулся к Дэйву Мэтисону.

– А я бы не стал. Ей только четырнадцать лет.

Джейк бросил на него ехидный взгляд.

– Бери их смолоду. Пока они еще свежие.

Он посмотрел в окно и, повернувшись к Сету, с изумлением добавил:

– Эй, там…

Сет быстро прервал его:

– Джейк, ты просто псих! Говорить о сексе с малолетками в присутствии старшего помощника шерифа! На мой взгляд, это слишком смело.

Менеджер нырнул за прилавок.

– Я просто пошутил, Дэрроу.

Бекка наконец увидела копа и выполнила быстрый разворот. Она снова перешла через улицу, направляясь к заднему двору гостиницы. Сет молча похвалил ее за сообразительность. Дэйв Мэтисон вряд ли собирался задерживаться в магазине. Судя по всему, он рыскал по поселку в поисках сбежавшей девушки.

– Вы забавные ребята, – произнес помощник шерифа. – В другое время я с удовольствием посмеялся бы над вашими шутками. Но мой мальчик лежит на больничной койке. Он подключен к системам жизнеобеспечения и сердечному монитору. Одна нога подвешена на вытяжку. Кто-то должен ответить за его страдания. Поэтому слушайте меня внимательно. Особенно ты!

Он бросил гневный взгляд на Сета.

– Найди Бекку Кинг и привези ее ко мне. Я должен взять у нее свидетельские показания. Ты понял меня?

– Понял. Но мне неизвестно, где она находится.

– Я хочу услышать от тебя другой ответ!

– Послушайте, она просто маленькая девочка, которой я однажды смазал солидолом велосипедную цепь. Иногда она покупает в нашем магазине сэндвичи. Это все, что мы знаем. Правда, Джейк?

Помощник шерифа долго смотрел ему в глаза. Наконец он снял руку с кобуры и погрозил Сету пальцем.

– Не играй со мной, парень. Я в любой момент могу отвезти тебя к нам в офис и провести с тобой беседу в комнате для допросов. Как тебе такая перспектива?

– Поступайте как хотите, – ответил юноша. – После того что я недавно пережил, мне ваши тюремные камеры уже нипочем. Можете везти меня в Каупевилл.

* * *

Беда не приходит одна. После разговора с помощником шерифа его попросили задержаться в «СтарСтор» еще на несколько часов. Оба продавца, сославшись на болезнь, не вышли на работу. Они, наверное, решили посвятить этот солнечный день виндсерфингу и волейболу на пляже.

Сету пришлось стоять за кассовым аппаратом. Это походило на кошмар, который он пережил в школе, когда по ошибке вместо экзамена по истории его направили на тест по интегральному исчислению. Сначала в магазин пришла миссис Принс – старая подруга его деда. Милая старушка оплатила газетную подписку, затем купила шесть банок пива, хлеб «Убийца Дэйва», банку с арахисовым маслом и фунт зеленого горошка. Он умудрился насчитать ей 2100 долларов. Едва юноша разобрался со своей ошибкой, в магазин вошло несколько клиентов, и он снова оказался в стрессовой ситуации. Весь остаток утра покатился под откос.

Когда его смена закончилась, он забрался в «Сэмми» и, опустив голову на руль, сказал машине:

– Если можешь, езжай сама. Я чертовски вымотался.

– Эй, еще не время отдыхать, – раздался голос за его спиной. – Ты должен увезти меня отсюда.

Он увидел, как на заднем сиденье зашевелилось старое пляжное полотенце. Сет подпрыгнул на добрые шесть дюймов.

– Что за черт!

Бекка отбросила полотенце в сторону.

– Оно ужасно воняет.

– Это подстилка Гуса. Как ей, по-твоему, пахнуть? Гвоздиками и розами?

– Ты когда-нибудь стирал ее?

– Да. И она тут же становилась грязной.

Он завел машину и выехал со стоянки. Свернув на Вторую улицу и поднявшись на холм, они оказались на северной окраине поселка, где начиналась Саратога-Роуд. Сет заехал на стоянку прачечной. Бекка перебралась через сиденье и опустилась рядом с ним. Юноша внезапно понял, что описание Джейка не соответствовало истине. Бекка действительно имела странные очки и темно-коричневые волосы, но она не выглядела толстухой. Если бы не роговая оправа и макияж с совиными глазами, ее можно было бы назвать симпатичной девушкой.

– Я видела, как помощник шерифа допрашивал тебя. Сначала мне стало страшно. Я даже не знала, куда мне идти. Но потом я поняла, что он не будет искать меня в салоне «Сэмми».

– Хорошая мысль, – ответил Сет. – Ты теперь главная подозреваемая.

Он рассказал ей о визите Хэйли и об обещании Дженн. Выслушав эти новости, Бекка покачала головой.

– Значит, Дженн и копы думают, что я отомстила Деррику за отвергнутую любовь? Что я столкнула его с тропы?

– Типа того.

Сет отвернулся от нее. Прямо через улицу располагался пустой участок земли, который, как ему помнилось, выставили на продажу. Внезапно он увидел там самку оленя и трех оленят. Тройня, с восторгом подумал он. Какое редкое зрелище!

– Сет, но ты же не думаешь, что я такая коварная? – спросила Бекка, дернув его за рукав. – Что это я толкнула Деррика?

– Надеюсь, что нет, – ответил он.

– Ну, спасибо. Значит, я не пользуюсь твоим полным доверием?

Он снова повернулся к ней.

– При чем здесь доверие? Мне известно, что лично я не сталкивал его с обрыва. Но кто-то помог ему упасть. Кто это сделал? У меня нет никаких идей. Однако я допускаю, что это могла быть и ты.

– Отлично!

Бекка откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно на прачечную. С ее губ сорвался обиженный вздох. Сет подумал, что они подошли к черте, которая могла изменить их отношения. Одному из них предстояло перейти эту границу. Но он не хотел делать первый шаг.

Девушка повернула голову и посмотрела на него.

– Если мы сейчас не начнем доверять друг другу, то никогда не выберемся из этой ситуации.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Сет.

– Я хочу услышать, почему ты перестал носить сандалии. Дилан все еще носит свои. Поэтому я не думаю, что ты сменил обувь из-за погоды.

Сет тихо выругался:

– Чертовы сандалии! Зачем я только их купил!

– Ладно, можешь ничего не говорить, – сказала Бекка. – Но пойми, как это выглядит со стороны. Ты перестал носить их сразу после падения Деррика.

– И ты пойми, как это выглядит со стороны. Ты скрылась с места происшествия. Ты попыталась избавиться от своего мобильника и спрятала его на парковке в лесу Саратоги.

– Да, мои действия выглядят подозрительно. Но я должна была так поступить.

– Ну, вот и я поступил, как счел нужным.

– Как именно? Сбросил Деррика с обрыва?

– Эй, хватит!

– Ладно. Ладно.

Какое-то время девушка молча наблюдала за ним. У Сета даже появилась шальная мысль, что она рылась в его мыслях. Наконец Бекка снова заговорила:

– Я начала наш разговор с того, что мы должны довериться друг другу. Выполняя свою часть сделки, я скажу тебе, что видела отпечаток твоей сандалии на тропе в том месте, где упал Деррик. Но я убеждена, что ты не сталкивал его с обрыва.

– И хорошо, что ты убеждена. Потому что я не настолько глуп, чтобы лезть в драку с парнем шести футов ростом. У него телосложение полузащитника. Хотя я в любом случае не поднял бы руку на него. Как насчет тебя?

– Я не сталкиваю парней с обрывов. Даже если они говорят, что мой вид вызывает у них тошноту. Такой ответ годится?

Он улыбнулся.

– Тошноту? Почти угадала. И что дальше?

– Теперь расскажи мне о сандалиях.

Сет закатил глаза.

– Снова сандалии! Бекка, ты меня уже достала! Короче, я отправил их в Сиэтл, в сервис-центр обувного магазина. Примерно через неделю после падения Деррика. Я купил сандалии за сто пятьдесят баксов, а у них начали отрываться подошвы. Поэтому я воспользовался гарантией и отослал их в ремонт.

– И все?

– А что ты хотела? В рекламе говорилось, что они всесезонные и рассчитаны на любую погоду. Поверь, когда подошвы начали отклеиваться, я очень расстроился. Мне было жаль своих денег, поэтому я воспользовался гарантийный талоном.

– Почему ты раньше не рассказал об этом?

– Кому не рассказал? Земле и небу? «Эй, планета, я решил починить свою обувь!» Поверь, я даже не знал, что кто-то интересуется моими сандалиями.

Бекка покачала головой, но Сет понял, что это был жест изумления. Улыбка девушки говорила о том, что ее устроил этот ответ – что она нашла его идеальным.

– Я думаю, мы должны поговорить с Диланом Купером.

– Верно! У него такие же сандалии. След, который ты видела на тропе, мог принадлежать ему. Не удивлюсь, если он как-то причастен к падению Деррика.

– Ты знаешь, где найти его?

Сет посмотрел на часы.

– В это время дня? Да, знаю.

Глава 39

Возвращаясь с Сетом в Лэнгли, Бекка с трудом сдерживала нервную дрожь. Девушка неделями скрывалась от людей. В светлое время дня она либо пробиралась на кладбище, где проводила час-другой у могилы Риз Гриедер, либо проскальзывала в библиотеку, используя тропу, проходившую через Парк волноломов. Когда они выехали на Вторую улицу, Бекка сползла вниз с сиденья. Проезжая мимо отеля «Утес», она на всякий случай пригнула голову.

Сет свернул на Максвелтон-Роуд – дорогу, которая вела к старшей школе Южного Уидби. Девушка не верила своим глазам. Однако «шепоты» юноши четко свидетельствовали: Дилан… «торчки» всегда собираются там… Шон говорил, что их место… Похоже, он знал, где искать наркоманов. Ее пугала лишь идея, что Сет мог вломиться в офис замдиректора и потребовать встречи с Диланом Купером. Вопреки ее страхам, перед самой школой он свернул налево и выехал на грунтовую дорогу. Они промчались мимо бейсбольного поля и остановились на парковке около леса. Бекка увидела два прохода, которые вели к туристическим тропам.

– Где мы? – спросила она.

– Это общественный парк Южного Уидби. Он частично примыкает к территории школы. Сейчас большая перемена – лучшее время для «торчков». Пошли.

Сет повел ее в лес. Широкая тропа вскоре стала узкой. Тут не было ответвлений, как в лесу Саратоги. Через некоторое время прямая дорожка довела их до развилки. Сет не колебался. Он выбрал правую тропинку, которая тянулась параллельно школьному двору. В данный момент они находились чуть сзади и выше главного корпуса. До них донесся звонок, возвещавший об окончании перемены.

Тропа еще больше сузилась. Их окружали густые заросли салала и папоротника. Бекка поняла, что может пройти мимо боковой дорожки, которая вела к краю леса. Внезапно Сет указал на изогнутую молодую ольху в пятидесяти ярдах от них.

– Нам туда, – сказал он и нырнул в кусты.

Бекка последовала за ним. Вскоре девушка учуяла группу «торчков». Именно учуяла, а не увидела. До нее донесся аромат марихуаны, сопровождавшийся шумом веселых голосов. Она услышала «шепоты»: о, парень, в голове затяжелело… где он берет эту шмаль… затянись, мужик… скрути еще один косячок. Очевидно, «нарики» уже вошли в то состояние, которое им давало курение «травы».

– Парни, у нас гости, – сказал Дилан. – Кто это? Сет? Круто, брат. Пришел затянуться?

– Боженьки! – воскликнул один из «нариков», указав рукой на Бекку. – С ним та вонючка. Самая мерзкая чика в нашей школе.

– Или ты хочешь купить что-то серьезное? – продолжил Дилан, не обращая внимания на слова своего товарища. – Мне подогнали три «боба», но я могу продать тебе только один.

– Нам нужно поговорить с тобой, – ответил Сет.

Дилан затянулся «косячком», который он держал двумя пальцами. На его лице появилась лукавая улыбка.

– Я даже знаю, о чем. Но вам ничего не обломится. Мне ваши темы по барабану.

Бекка закатила глаза. Она поняла, что этот разговор не будет легким.

– Иногда вы зависаете в лесу Саратоги, верно? – спросила она. – Особенно по выходным дням. Могу поспорить, что люди правду говорят.

– У валуна на вершине холма, – добавил Сет. – Все это знают.

Дилан пожал плечами.

– И что?

– Значит, в тот день, когда Деррик Мэтисон упал с обрыва, вы тоже были там, – сказала Бекка.

Дилан прищурил глаза и с хитрецой взглянул на нее. Несмотря на обкуренное состояние, он не забывал об осторожности.

– Опять вы про этого чудика Мэтисона, – возмутился один из парней. – Когда о нем забудут наконец?

– Может, мы и были в лесу, – с улыбкой ответил Дилан. – А может, и не были.

– Я видел тебя, Купер, – сказал Сет. – Ты убежал, когда приехал помощник шерифа. Но я видел и тебя, и всех твоих парней.

Очевидно, Дилан не ожидал такого поворота событий. Наркотический дурман мешал ему сосредоточиться. Купер промолчал, но Бекка заметила, что он попытался просчитать в уме какие-то возможности: ну, если они… черт… тогда я могу… Вокруг него витали обрывки заторможенных мыслей, однако они были бесполезными. Надежды Бекки на конкретные ответы начинали испаряться в воздухе. Однако она решила не сдаваться.

– Ты встречался с Дерриком в лесу? – спросила она.

– Какого черта мне с ним встречаться? – ответил Дилан. – Он же не девчонка.

– Давай рассказывай! – прикрикнул Сет. – Ты оставил отпечаток ноги на тропе Луговой петли. Прямо над тем местом, где он упал. Или ты хочешь, чтобы об этом услышал старший помощник шерифа?

– Эй-эй-эй! Следи за языком, чувак!

Дилан вскочил на ноги, мгновенно опровергнув степень своего наркотического опьянения.

– Ты был в лесу и кое-что знаешь, – продолжил Сет. – Пора тебе открыть нам правду.

Дилан медленно приблизился к нему. Они были одного роста, но в присутствии друзей – независимо от их состояния – Купер чувствовал себя победителем. Он мягко похлопал Сета по щеке и усмехнулся.

– А как насчет тебя, старичок? Может, твой рассказ будет в сто раз интереснее?

Двое его друзей поднялись с упавшего ствола дерева.

– Сет, ты тоже носился по лесу. Чем ты отличаешься от нас? Нехорошо, когда лошара-неудачник катит бочку на нормальных парней.

Сет уперся рукой в грудь Дилана, пытаясь удержать его на расстоянии.

– Если говорить о неудачниках, то вы, укурки, будете первыми…

Остальные друзья Дилана вскочили на ноги и быстро окружили сцепившуюся пару.

– Сет, пойдем отсюда, – закричала Бекка. – Если они что-то знают…

– Нет, – ответил Сет. – Сейчас Дилан все расскажет. Потому что, если он не сделает этого, я набью ему рожу.

Бекка увидела, как один из «торчков» поднял с земли упавшую ветвь.

– Сет! – взвизгнула она.

Ее спутник оглянулся и с улыбкой сказал:

– Он с этим прутиком не одолеет даже мертвую индюшку.

Парень принял его слова за вызов, взмахнул веткой, но Сет ловко перехватил ее и круговым движением уложил соперника на землю. Отбросив ветвь в сторону, он обратился к окружавшим его наркоманам.

– Вы, ребята, становитесь в очередь. Буду бить вас по одному. А если скопом броситесь, то Бекка задаст вам трепку. Она это может.

Он повернулся к Куперу.

– Так что мы будем делать, Дилан? Ты начнешь отвечать на мои вопросы? Или сначала проглотишь парочку плюх?

Дилан бросился в атаку. Ослабев от наркотической дури, он сумел провести лишь скользящий удар в плечо Сета и, тут же получив ответную затрещину, повалился на землю.

– Парни, – со вздохом сказал Сет. – Вернитесь в реальность.

– Ты чмо! – закричал один из «торчков». – Неудачник!

– Твоя баба – жирная мерзость! – подхватил другой наркоман.

– Успокойтесь, девочки, – с усмешкой произнес Сет. – Иначе за каждое обидное слово буду выбивать по зубу.

Он склонился над упавшим Купером.

– Расскажи об инциденте в лесу. Или мне сесть на твое лицо?

– Эй, отстань, – проворчал Дилан. – Мне нечего рассказывать.

Парень лежал на траве, но теперь его заботой был не Сет, а «косяк», на который он упал.

– Я даже не знал, что этот чувак зависал в лесу. Врубаешься? Мы услышали дикие вопли и спустились на луг поглазеть. Потом приехал коп. Мы дали деру. Нам не хотелось объясняться с ним, понимаешь?

Бекка внимательно прислушивалась к словам и «шепотам» Дилана, но за ними не было чего-то большего. И она не чувствовала фальши у собравшихся парней. Очевидно, Купер не лгал. Каким бы гадким он ни казался, его рассказ походил на правду. К тому же, если в лесу Саратоги его состояние напоминало нынешнее, он вряд ли мог бы столкнуть кого-то с обрыва. Во всяком случае, не Деррика Мэтисона, который был тяжелее его на сорок фунтов и умнее на сорок пунктов коэффициента умственного развития.

– Дилан сказал правду, – произнесла она.

– Ты так думаешь? – спросил Сет.

Бекка кивнула головой.

– Тогда пошли отсюда.

* * *

На обратном пути к машине она продолжала размышлять над ситуацией. Ей нужны были ответы. Их поиск возвращал ее ум назад к тем словам, которые Диана Кинсейл сказала ей во время последней поездки. Ее задача заключалась в узнавании ответов. Когда она пыталась понять Дженн Макдэниелс – точнее ее неприязнь к окружающим людям, – ответы нашлись в том месте, где жила эта девушка. Ответы таились в ее изнурительной бедности, в отчаянии и чувстве беспомощности. Сейчас, разбираясь с другими вопросами, Бекка получила новый опыт. Она поняла, что ответы смотрели ей прямо в лицо. Дилан только выразил их своими словами.

Она молчала на всем пути к «Фольксвагену». Бекка видела перед собой лишь частичную картину того, что случилось в лесу Саратоги. Но как она могла сделать ее полной? Девушка надеялась, то ей поможет разговор с Диланом. Однако ее предположение оказалось ошибочным. Значит, нужно было искать другой путь.

Когда они подошли к «Сэмми», Бекка прислонилась к двери. Сет сел в машину и принялся постукивать пальцами по рулю. Девушка снова представила себе лес Саратоги – примерно так, как она изображала его для Дианы. Там было много людей. Однако тропа Луговой петли располагалась в редко посещаемой части леса. Сколько человек могло пройти по ней в тот день, когда Деррик упал с обрыва? Малозаметная тропинка начиналась на краю луга. Она соединялась с другими лесными дорожками, но на них было легче попасть со стороны парковки. То есть у Деррика – и у каждого, кто проходил по Луговой петле, – должна была иметься какая-то особая причина, не связанная с прогулками. Променад по той тропе не имел никакого смысла. Слишком большая отдаленность маршрута. Слишком обособленная территория.

Бекка заглянула в салон машины.

– Мы должны повторить это еще раз, – сказала она Сету.

– Вернуться и поговорить с теми «торчками»? В принципе можно.

– Нет. Я имею в виду лес Саратоги. Сет, нам нужно снова пережить тот день. Мы что-то пропустили – ответ, который был прямо перед нами.

– Почему ты так думаешь? – спросил юноша.

– Потому что нужные ответы всегда на виду. Их просто редко замечают.

Глава 40

Им требовался Гус. Если они хотели правдоподобно воспроизвести тот день в лесу Саратоги, Гус должен был стать частью этой реконструкции. Сет не знал, как Ральф Дэрроу отреагирует на его просьбу о возвращении собаки. На всякий случай он высадил Бекку неподалеку от дедовского особняка – в бывшем пансионате «Бэйвью Корнер», который теперь реставрировался и переделывался в туристическую базу. Не обращая внимания на возражения девушки, Сет повел ее к огромной шахматной доске, размещенной на лужайке в центре парка. Они подошли к скоплению больших фигур, где конь защищал короля от атаковавшего слона.

– Спрячься здесь и жди, – сказал он. – Я скоро вернусь с собакой.

Бекка села на землю и прислонилась спиной к одной из фигур.

– Тебе не нужна моя помощь? – спросила она.

– Не в этом случае.

Сет вернулся к машине и поехал дальше. Он старательно готовился к разговору с дедом. В прошлый раз у «Фермерских товаров Скэджита» они расстались почти по-дружески. Старик планировал поговорить с Хэйли. Сет не хотел, чтобы Ральф принял его визит за попытку выведать информацию об этой встрече.

Однако он зря тревожился по поводу беседы с Ральфом. Свернув с шоссе на подъездную дорожку, ведущую к дому деда, он заметил красную «Мазду», которая ехала навстречу. Сет прижался к обочине и с изумлением увидел, что за рулем машины сидела миссис Принс, которой он по ошибке выбил чек на 2100 долларов. Она весело помахала ему рукой. Юноша вежливо ответил ей тем же. Интересно, подумал он, как старик отреагировал на то, что его внук осмелился встать за кассу магазина? Он представил себе, как пожилая леди спрашивала деда: «Ральф, извини, если мои слова обидят тебя, но неужели твой внук умеет считать?»

Сет подъехал к дому и вышел из машины. Он нашел Ральфа Дэрроу на кухне. Гус тихо сидел под столом. Дед листал книгу с рецептами. Перед ним стояла упаковка с шестью банками пива. Собака следила за каждым его движением, надеясь, что со временем рядом с пивом появится и еда. Увидев Сета, Гус весело залаял и вскочил на ноги.

Но когда лабрадор выбрался из-под стола и завилял хвостом, Ральф строго сказал:

– На место, Гус.

Пес обиженно заскулил. Его коричневые глаза смотрели то на старика, то на Сета.

– На место, – повторил Ральф.

Собака, сутулясь, отступила назад.

– Прохладное приветствие, – заметил Сет. – Могу я приласкать его?

– Конечно, можешь. Он принадлежит тебе.

Сет присел у стола и прижался щекой к голове Гуса. Хвост собаки заколотил по полу. Ральф с громким хлопком закрыл книгу рецептов.

– Фрэнни Принс сказала мне, что тебя поставили за кассу. Любимый внук, ты получил повышение?

Сет застонал от досады.

– Я видел, как она уезжала отсюда. Неужели миссис Принс навестила тебя только для того, чтобы рассказать о моем карьерном росте? Я думаю, она считает меня болваном.

Ральф нахмурился.

– Откуда такие подозрения?

– Я по ошибке выбил ей чек на две тысячи сто долларов. Она не рассказала тебе об этом?

– Нет.

– А что она тогда здесь делала?

Ральф кивнул на упаковку с шестью банками пива.

– Привезла подарок. Я вчера починил заднюю дверь ее машины, и милая женщина решила отблагодарить меня.

Сет на секунду представил, какой была бы его жизнь, если бы он не делал скороспелых выводов.

– В любом случае, меня больше не поставят за кассу, – сказал юноша. – Одной смены было достаточно. Иначе я доведу их до банкротства.

Ральф ничего не ответил. Он сунул пивные банки в холодильник и снова вернулся к столу. Судя по выражению его лица, он размышлял над каким-то вопросом.

– Ну, хватит говорить о работе. Иди за мной. Я хочу показать тебе одну вещь.

У Сета появилось плохое предчувствие, но он послушно последовал за дедом. Они вошли в кабинет, и Ральф направился к шкафу, уставленному книгами, сувенирами и фотографиями в деревянных рамках. Он снял с полки деревянную шкатулку и один из снимков.

– Взгляни, внучок.

– Дед, я приехал по делу. Хотел попросить…

– Черт! Я знаю, что у тебя была причина для визита. Мои мозги еще работают, и меня сегодня не роняли с кузова грузовика. Но прежде чем мы перейдем к твоим делам, нам нужно покончить с насущными вопросами. Возьми эти вещи. Подержи их в руках.

Сет со вздохом взглянул на шкатулку. Он сделал ее в летнем лагере между третьим и четвертым классами. Она стала его первой столярной работой. Фотография была сделана несколько лет назад. Дед запечатлел его на обзорной площадке маленького дома на деревьях – совсем еще юнцом, с гордой улыбкой на всю физиономию.

– Здесь ты обладал знанием, которым мог гордиться, – сказал Ральф. – Ты был не только прекрасным музыкантом, но и хорошим столяром. Мне больно видеть, как ты покорно превращаешься в неудачника: ошибочно считаешь, что весь мир уверен в твоей непригодности. Но не иди на поводу у этого заблуждения. Миру совершенно безразлично, кто ты такой. Только ты можешь формировать свою личность.

Взяв шкатулку и снимок из рук Сета, он аккуратно поставил их на прежние места. Когда они вернулись на кухню, дед прислонился спиной к разделочной стойке, скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на внука.

– Что тебя гнетет? – спросил он.

Сет вздохнул и, обернувшись, еще раз взглянул на шкатулку, стоявшую на книжной полке в кабинете Ральфа.

– Я так и не нашел репетитора по обязательным образовательным предметам.

– И это грозит большими неприятностями?

– Учитывая мое обещание родителям… то да. У меня скоро возникнут большие неприятности.

– А в чем конкретная причина?

– Того, что я не ищу репетитора?

Сет, копируя позу деда, тоже прислонился к стойке.

– Потому что я считаю всю эту затею с тестами ненужной чепухой. Я гитарист. Хороший гитарист. Что изменится в моей жизни, если я не сдам экзамены по обязательным предметам?

– Ты действительно считаешь образование ненужной чепухой? – спросил Ральф. – Или дело в чем-то другом?

– Может, и в другом, – со вздохом ответил Сет.

– И в чем же именно?

– Я боюсь, что не сдам экзамен. И мне не хочется, чтобы репетитор понял, какой я неудачник и болван.

– Ради бога, Сет! Вспомни о своем доме на деревьях.

– Да, я построил его. И что? Если бы ты не стоял рядом и не говорил мне, куда забивать гвозди, я ничего не сделал бы.

– Такова методика обучения. Сначала тебе показывают и рассказывают, потом ты делаешь все сам. Вот если бы я попросил тебя построить еще один дом на деревьях, ты смог бы сделать его самостоятельно?

– Теперь-то, конечно, смогу.

Сет посмотрел на свои ботинки, и внезапно до него дошел смысл сказанных слов. Чтобы завершить какое-то дело, нужно было с чего-то начать. Но юноша пока не понимал, как это относилось к тестам, которые ничего не могли изменить в его жизни.

– Я не собираюсь спорить с тобой об экзаменах, – произнес Ральф. – Возможно, они очень важны или действительно являются пустой тратой времени. Это все второстепенно. Меня волнует главный вопрос.

– Главный?

– Да. Как ты выполнишь договор, заключенный с родителями? Если все останется без изменений, ты будешь чувствовать себя обманщиком. Я вижу, как ты мечешься уже несколько месяцев. Сет, послушай старика. Пока ты не сдашь эти тесты и экзамены, в тебе будет жить червь сомнения. Твои метания только усилятся. И все Хэйли в мире…

– Дед, Хэйли тут ни при чем.

– Все Хэйли в мире, – настойчиво повторил Ральф, – не сделают за тебя ту работу, которую ты обязан выполнить сам.

Старик отошел от стойки и уперся кулаками в поясницу. Сет вдруг осознал, что его дед был пожилым человеком. Он не собирался жить вечно. И он видел, как быстро проходило его время. Кстати, мое время тоже не стоит на месте, подумал юноша.

– Пойми, что эти тесты нужны только тебе, – сказал Ральф. – Тебя страшит работа с репетитором? Ты боишься провалов на экзаменах? Однако тебе нужно пройти через все испытания. Потому что ты дал обещание родителям. И если ты сдержишь свое слово, все победы станут твоими.

– Было бы здорово.

Сет отвернулся от старика и посмотрел на Гуса. Лабрадор по-прежнему сидел под столом, терпеливо ожидая новой команды.

– Дед, я могу забрать назад мою собаку?

– Конечно, можешь, мой любимый внук. Это ведь твоя собака.

Сет отошел от стойки.

– Пошли, Гус, – сказал он.

Собака вскочила на ноги.

– Дед, еще один вопрос.

– Какой?

– Почему ты всегда называешь меня «любимым внуком»? Мне это нравится. Но, по правде говоря, я твой единственный внук.

Синие глаза Ральфа заискрились веселыми огоньками. Он улыбнулся, а затем громко засмеялся.

– Это уже детали, – ответил старик.

Глава 41

– Я не понимаю, зачем нам нужно начинать с «Утеса». Какой в этом смысл? Там ничего не происходило. Все случилось в лесу.

Сет остановил «Фольксваген» у знака, отмечавшего конец улицы – как раз напротив мотеля. Его «шепоты» – чертова ведьма… она ненавидит меня… такая же упертая, как Шон… – подсказали Бекке, что ему жутко не хотелось встречаться с Дебби Гриедер. Она не винила его за это.

Девушка сослалась на свою интуицию. Она сказала, что им нужно воссоздать тот день и рассмотреть его под другим углом зрения. Мотель был местом, где началась их поездка в лес. Гус, услышав знакомое слово, заскулил и застучал хвостом по сиденью.

– По крайней мере, пес свою роль выполняет отлично. Тогда он тоже скулил всю дорогу.

Сет проехал через перекресток и включил поворотник, собираясь заехать на парковку мотеля.

– Ты не боишься попасться на глаза миссис Гриедер?

– Сейчас час дня, – ответила Бекка. – Она на встрече анонимных алкоголиков. Дети в школе. Нас никто не увидит.

Сет остановился на стоянке мотеля.

– Я надеюсь, нам не придется выкапывать луковицы цветов и пересаживать их обратно.

Бекка со смехом открыла дверь машины. Прежде чем она успела что-то ответить, Гус выскочил из салона. Он увидел белку и громко залаял.

– Отличное начало, – сказал Сет.

Он побежал за лабрадором и с криком «Гус, стоять!» исчез за углом дома. Внезапно дверь офиса открылась, и на крыльцо вышла миссис Гриедер. Взглянув на нее, Бекка увидела внедорожник, который она раньше не заметила. Он стоял у боковой стены мотеля. Хлоя выбежала из дома и, прокричав «Это Гус?», побежала в направлении лая.

Дебби не сводила глаз с Бекки. Ее «шепоты» наполнили воздух: Похудела… прямо как Шон… о боже… Но девушка не стала прислушиваться к этим обрывкам мыслей. Очевидно, лай Гуса и радостный визг Хлои пробудили любопытство и у Джоша. Он тоже вышел на крыльцо – точнее приковылял. Пластиковая бутылка, привязанная к его голове, выскользнула из-под шарфа, упала на землю и забрызгала горячей водой его шлепанцы.

Бекка подошла к нему и присела корточки.

– Привет, Джош. Что с тобой случилось?

– Ухо болит, – ответил мальчик. – Бабушка говорит, что это инфекция. Нам с Хлоей пришлось остаться дома. А ты как поживаешь? Не жалеешь, что ушла от нас?

– Джош, вернись в дом, – резко сказала Дебби. – Из-за холода твое ухо начнет болеть еще сильнее.

Он исподлобья посмотрел на бабушку и медленно кивнул головой. Бекка поняла, что Джош действительно чувствовал себя плохо, иначе он не согласился бы так быстро. Она поднялась на ноги. Дебби по-прежнему наблюдала за ней. «Шепоты» женщины порхали в воздухе, как бабочки: как она похудела… что это значит… Для Лаурель такая новость стала бы причиной для праздника, подумала Бекка. Но Дебби нашла в этом другой смысл. Бросив взгляд на «Фольксваген», она посмотрела в том направлении, откуда доносился собачий лай. Как раз в этот момент из-за угла здания вышли Сет, Хлоя и Гус. Увидев миссис Гриедер, юноша замедлил шаг и повел собаку к машине.

– Я предупреждала тебя, что этим все и закончится, – тихо прошипела Дебби. – Помнишь мой совет держаться от него подальше? Я же говорила тебе, что ваши встречи не приведут ни к чему хорошему. От кого ты теперь убегаешь? От его поставщика?

Бекка в изумлении захлопала ресницами. Его поставщик мог означать лишь одно в таком контексте.

– Сет помогает мне, – сказала она.

– Конечно, он хочет, чтобы ты так думала. Они всегда так говорят. А на самом деле это ты помогаешь ему. Меня интересует только одно: каким образом тебя теперь используют. Может быть, расскажешь, что он заставляет тебя делать?

– Вы не так все поняли. Без Сета я бы…

– Без Сета ты жила бы сейчас в комнате четыреста сорок четыре. Не будь его, ты ходила бы в школу, а я не мучилась бы от тревог и не гадала, что с тобой случилось.

– Извините. Я не хотела тревожить вас.

– Почему ты убежала? Ты ведь знала, что я буду волноваться.

Бекка быстро обдумала варианты ответа. Что она могла сказать, не навредив самой себе? Нужно ли было говорить ей правду?

– Помните, вначале, когда я искала жилье, вы помогли мне и даже устроили меня в школу? Вы не задавали мне лишних вопросов, и я была благодарна вам за это. Понимаете, в моей жизни имеются моменты, о которых я не могу рассказывать ни вам, ни кому-то другому. Например, где моя мама? Я не знаю, где она сейчас. Или почему она отправила меня одну на остров? Я не могу объяснить этого, потому что мои слова будут казаться вам обманом. То есть вы частично поймете меня, а в остальном сочтете мой рассказ дурацким вымыслом. Моя мама отправила меня к своей подруге, но в тот день, когда я прибыла на остров Уидби, эта женщина умерла от сердечного приступа. Я не могла дозвониться маме по мобильнику. Она не отвечала на мои звонки. На следующее утро мне посоветовали встретить вас около здания, где проводились собрания анонимных алкоголиков. Вы оказали мне поддержку, жизнь вроде бы наладилась… Но потом в мотель приехала полиция, и я убежала, потому что…

– Подожди!

Дебби потерла шрам на лбу, порылась в кармане и достала пачку «Лаки Страйк». Прежде чем прикурить сигарету, она спросила:

– Какая еще полиция? Когда они приезжали сюда?

– Мы с Джошем и Хлоей ходили смотреть на косаток. Возвращаясь в мотель, я увидела старшего помощник шерифа. Он приехал на полицейской машине. Я не хотела, чтобы он арестовал меня. Особенно на виду у детей.

– Ты говоришь о Дэйве Мэтисоне?

Бекка кивнула головой.

– Я подумала, что кто-то сообщил ему обо мне. Он разыскивал меня из-за того звонка в службу девять-один-один. Я боялась, что помощник шерифа нашел какую-то связь между мной и мамой…

Дебби выпустила изо рта клуб дыма.

– И ты решила, что Дэйв Мэтисон приезжал в мотель из-за тебя?

Она приложила ладонь ко лбу и повернулась к Хлое.

– Милочка, иди внутрь и посмотри, как чувствует себя Джош.

– Но я хочу поиграть с Гусом и Беккой, – запротестовала девочка.

– Я приду и поиграю с тобой позже, – сказала ей Бекка. – Обязательно приду.

Маленькая девочка с большой неохотой поднялась на крыльцо. Когда дверь закрылась за ней, Дебби тихо продолжила:

– Бекка, видишь ли… Тем вечером Дэйв Мэтисон приезжал в мотель по другому поводу. Не из-за тебя. Он… Как бы это сказать? Время от времени помощник шерифа встречается здесь кое с кем.

Бекка нахмурилась.

– Встречается? С кем?

Сет громко покашлял. Дебби сердито посмотрела на него. Даже поговорить не даст… Дэйв и Татьяна… а что поделаешь… такова жизнь… Эти «шепоты» пробудили в уме Бекки несколько мимолетных образов. Общий зал школы. Татьяна Примавера ласково поглаживает руку мистера Мэтисона. Их пальцы переплетаются. Краткое прикосновение, которое могло оказаться вполне безобидным. Но, подобно многим обстоятельствам на острове Уидби, оно имело свой особый смысл.

– Ого! – прошептала Бекка. – Кто бы мог подумать!

– У них тогда было свидание. На следующий день Дэйв вернулся, когда я заявила копам о твоем исчезновении. Но в тот вечер он не думал о тебе. Так куда же ты сбежала?

– Я нашла Сета, и он помог мне. Как и раньше.

– Раньше?

– Это он посоветовал мне найти клуб анонимных алкоголиков. Он сказал, что, если я приду и подожду во дворе, ко мне подойдет добрая леди. Что вы окажете помощь. Он сказал, что вы всегда помогаете людям.

– Сет так сказал?

Дебби искоса посмотрела на юношу.

– Он не обижал тебя? Не приставал? Он не давал какой-нибудь дряни? Не заставлял тебя делать что-то взамен?

– Вы какую дрянь имеете в виду?

Дебби вновь взглянула на Бекку.

– Я говорю о наркотиках. О «траве» и таблетках. О метамфетамине и героине. Он не давал тебе этого?

Бекка покачала головой.

– Нет. Только туристическое снаряжение и еду.

– Господи! – воскликнула Дебби. – Так он заботился о тебе? Нашел тебе место для жилья?

– Да. Я же сказала, что он мой друг.

Похоже, полученная информация обескуражила Дебби. Ее плечи поникли, словно на них взвалили мешок с кирпичами. Он спонсирует ее… неправильно… такая молодая… и, в-четвертых… Эти «шепоты» сливались с параллельным потоком мыслей: Шон… годы его жизни… вот на самом деле, куда ведут наркотики. Но воздух так же заполняли мысли Сета: пора бы людям перестать так думать… если ситуация выглядит… это был Шон, а не я… В конце концов Бекка не выдержала. Она включила слуховой аппарат и вставила наушник в ухо.

– Дети скучали по тебе, – сказала Дебби.

– Позже я приеду и поиграю с ними.

– Как насчет школы?

– Все это время я читала учебники. Мне очень хочется возобновить учебу.

– Может быть, скажешь, когда ты вернешься в мотель?

– Я надеюсь, что скоро.

– Так почему ты скрываешься от копов? Не хочешь рассказать? Может, Сет поможет тебе?

Бекка взглянула на юношу, но тот отмахнулся, показывая, что он перекладывает всю ответственность на нее.

– Я обязательно отвечу на все ваши вопросы. Но только позже. Сейчас мы с Сетом едем в лес Саратоги. Нам хочется воссоздать тот день, когда Деррик упал с обрыва. Поэтому мы и заехали в мотель.

– Значит, все твои неприятности начались в тот чертов уик-энд? – спросила Дебби.

Подумав немного, Бекка нашла в ее словах лишь часть истины.

– Многие из них, – согласилась она. – Хотя и не все.

* * *

Когда они подъехали к лесу Саратоги, на парковке не было ни одной машины. И у доски сообщений не стояло ни одного велосипеда. Как только они вышли из «Фольксвагена», Сет решил проверить выучку собаки.

– Гус, сидеть, – сказал он.

Лабрадор выполнил его команду. Облизав челюсти, он взглянул на лес и многозначительно посмотрел на хозяина.

– Впечатляющая дрессировка, – отметила Бекка.

– Ага. Пока рядом нет кроликов и белок.

Сет склонился к собаке и застегнул поводок. Они пошли через луг. Гус бежал чуть впереди. Бекка указала рукой на юг, где среди высоких дугласовых елей скрывалось начало дальней тропы.

– Деррик находился там, но я добиралась туда по другой тропинке. Я шла с противоположного направления.

– Да, я помню, – ответил Сет. – Это тропа Луговой петли. Ты могла выйти на нее только с тропы Кораллового корня. Мы сразу пойдем туда?

– Нет. Нам нужно точно повторить все наши действия. Только давай не будет отпускать собаку с поводка.

– Согласен, – сказал юноша. – Я не могу обещать, что он вернется на зов. Гус не так хорошо тренирован.

Они зашагали по главной тропе, края которой окаймляли пучки осенней травы. Сет отпустил пса на всю длину поводка, чтобы Гус мог нюхать запахи других собак. Они не спеша шли по сонному лесу. Здесь было очень тихо. Бекка вспомнила, какое огромное количество звуков она слышала в тот злополучный день. Казалось, что «шепоты» приходили к ней со всех сторон. Им сопутствовал собачий лай и фруктовый аромат. Затем все внезапно пропало, и только лай собак остался.

Сет будто читал ее мысли.

– Здесь Гус услышал лай собак и убежал. Я погнался за ним по тропе Индейской трубки.

Они свернули на указанную дорожку. В воздухе стоял крепкий запах сырой земли и сгнившей растительности. Когда они подошли к новой развилке, Сет остановился и осмотрелся по сторонам.

– Помню, я обрадовался, что Гус не умчался к Винтергрин. Там болотистый участок, но отпечатков лап не было, поэтому я решил, что он будет бежать по тропе Индейской трубки до самых Цветов-близнецов.

– Здесь я поняла, что отстала от тебя, – сказала Бекка. – Ты исчез. Чуть позже я услышала лай собак. Звуки доносились слева. Я пошла туда и заблудилась. Через какое-то время дорожка вывела меня на тропу, которая поднималась на холм и проходила через частную территорию. Там я встретила Диану Кинсейл. Гус был с ней. Она дала мне поводок, но пес снова убежал.

– Частная территория? Мне кажется, ты говоришь о тропе Кораллового корня. Она соединяет два леса – Саратоги и Путни. Можно даже выйти к лесу Меткалфа. Если Гус был с миссис Кинсейл, нам нужно сходить туда и осмотреть территорию.

Сет вывел Бекку на малоприметную тропу, которая резко поднималась на холм и проходила по склону, поросшему кустами и деревьями. Единственными звуками, нарушавшими тишину, были сопение Гуса и стук дятла, исполнявшего свою барабанную дробь на стволе сухого дерева. Когда тропа свернула влево, девушка увидела знакомое место. Перед ней возвышалась скала, чья плоская вершина была увенчана густой каемкой папоротников, с которой, словно декорации для Хэллоуина, свисали лохмотья паутины. Бекка вспомнила, что сидела там на пне, прислушиваясь к лаю приближавшихся собак.

– Вот тут я встретилась с Дианой Кинсейл, – сказала она. – Потом Гус удрал от меня по той тропинке. Я побежала за ним.

Сет кивнул подбородком на небольшой указательный знак, на котором были вырезаны буквы «Т.Л.П.».

– Тропа Луговой петли. Пошли.

Бекка зашагала по узкой дорожке. Воспоминания возвращались к ней с новой силой. Они приносили с собой чувства и ощущения, которые она переживала в тот день. Например, к ней вернулся момент, когда запах, который она ассоциировала с Дерриком, внезапно исчез. Бекке тогда показалось, что ей нанесли пощечину. Она вспомнила чувство потерянности в незнакомом лесу – чувство одиночества и пустоту в груди.

Сет обернулся и спросил:

– Где ты видела отпечаток ноги? Мне кажется, нам нужно осмотреть тот участок.

Она сказала, что след на тропе был как раз над тем местом, где упал Деррик. Юноша кивнул головой и двинулся дальше. Через несколько минут они подошли к краю обрыва.

– Здесь, Сет.

Бекка указала на ель в лощине, рядом с которой она неделями раньше увидела тело Деррика.

– Гус скулил внизу. Похоже, он знал, что Деррик был ранен. Он положил голову на его грудь.

– А где был след?

Бекка осмотрелась по сторонам, вспоминая точное расположение отпечатка ноги, однако вместо сломанного куста и ямки с лужей она вдруг увидела узкую тропинку, ведущую на холм. Эта едва заметная тропа примыкала к Луговой петле – одна из тысяч крохотных дорожек, которые люди создают по собственной прихоти. У нее даже названия не было. Тропинка поднималась к обломанному стволу тсуги, на который упало несколько елей. Очевидно, это были последствия какой-то бури. Упавшие деревья образовали некое подобие вигвама, покрытого мхом и заросшего папоротником.

– Господи! – воскликнула Бекка. – Сет, ты только посмотри!

Она начала карабкаться к бурелому, не зная, зачем это делает. Девушка интуитивно чувствовала, что так было нужно.

– Осторожно, – крикнул Сет. – Там много упавших ветвей. Если ты поскользнешься на них… Гус, стоять! Я не хочу, чтобы ты поднимался туда.

Бекка пробралась внутрь «хижины» и села, скрестив ноги. Этот созданный природой «шалаш» располагался в тридцати футах над тропой. Девушка видела Сета и собаку, махавшую хвостом.

– Эй, Сет! Тут здорово!

– Если это логово енота, то ты, возможно, сидишь в куче дерьма. Будем надеяться, что звери ушли погулять, потому что они очень злые и мерзкие. Я советую тебе выбираться оттуда.

Бекка осмотрела «шалаш». Он был довольно просторным. На земле, тускло освещенной дневным светом, не было никаких следов пребывания зверей. Как бы девушка ни принюхивалась, она не чувствовала запаха животных. В воздухе стоял только аромат хвои. Внезапно она заметила в дальней части «вигвама» какой-то светлый предмет. Бекка встала на четвереньки и осторожно поползла туда.

– Что ты там делаешь? – прокричал Сет.

– Я нашла какую-то вещь, – ответила Бекка.

Ее находка была обернута большим куском целлофана и находилась внутри двух целлофановых пакетов. Девушка аккуратно достала из них небольшую ржавую коробку для ланча, на крышке которой изображалась картинка из «Звездных войн». Выбравшись наружу, Бекка открыла коробку и увидела пачку конвертов. Она вытащила несколько писем и осмотрела белые листы бумаги. На некоторых из них виднелись какие-то круги и закорючки. На других нелепые символы уже превратились в неуклюжие буквы. На третьих они стали уверенно написанными словами. Бекка почему-то не удивилась, когда нашла в каждом тексте часто повторяемое слово: Радость.

* * *

В коробке хранились дюжины писем. Независимо от закорючек или вполне разборчивых букв, они начинались со слов: «Дорогая Радость» и заканчивались фразой: «Твой любимый брат Деррик». Бекка почувствовала расцветавшее в ней понимание. Очевидно, Деррик прятал здесь письма, написанные своей любимой сестре.

Сет снова окликнул ее по имени.

– Это личная переписка, – крикнула она. – Оказывается, Радость – это имя девушки.

– Какого черта?..

Взглянув на недовольное лицо Сета, Бекка торопливо сунула письма обратно в коробку, обернула свою находку целлофановым пакетом и поднялась на ноги. Девушка вдруг почувствовала головокружение. Затем она все поняла.

– Господи, Сет! – сказала она. – Деррик просто упал! У него закружилась голова, и он упал. Никто не толкал его. Ты пробежал по тропе, выискивая Гуса. Он быстро встал, возможно, поскользнулся и упал.

– Как ты додумалась до этого?

Она показала ему коробку в пластиковом пакете.

– Тут письма, которые он писал. Деррик приходил сюда и сочинял послания для своей любимой сестры. Потом он прятал их в буреломе. Но в тот раз он резко вскочил на ноги. У него закружилась голова или он поскользнулся… это в принципе не важно… Все кончилось падением с обрыва.

– Кое-что не сходится, – возразил ей Сет. – Хорошая попытка, но не сходится.

– Что именно?

Бекка начала спускаться, но после четырех шагов поскользнулась и полетела вниз по склону холма. Словно доказывая слова Сета, ее падение прервал выступавший корень дерева. Она поднялась и, морщась от боли, сбежала вниз на тропу. Сет подхватил ее обеими руками.

– Теперь ты понимаешь, о чем я говорил? – сказал юноша. – Деррик спортсмен. Он мог бы пройти по шнурку через Ниагарский водопад. Он был отличным спортсменом. Такой парень никогда не поскользнулся бы. И даже если бы поскользнулся, он упал бы сюда на тропу – и ни на дюйм дальше. Просто зацепился бы за корень или за куст салала. Хотя ты сделала прекрасную попытку.

Он кивнул на коробку.

– Что это?

– Письма, – ответила Бекка. – Они адресованы девушке по имени Радость.

– Какое странное имя. Радость? Откуда ты знаешь, что это человек?

– Когда я впервые познакомилась с Дерриком, он пытался рассказать мне о ней. Но я тогда не поняла, о ком он говорил.

Глава 42

Даже Гус почувствовал, что случилось важное событие. Он тихо лежал на заднем сиденье, а не высовывал голову в окно и не склонял ее на плечо Сета. Бекка сидела, зажав коробку между ног. С тех пор как они спустились на луг по тропе Луговой петли, она произнесла лишь одну фразу: «Мы должны поехать в госпиталь». Девушка сказала это таким тоном, что Сет на секунду счел ее психически больной. Теперь она просто покусывала свою нижнюю губу. Юноша уже в десятый раз задавался вопросом: неужели она и сейчас еще думала, что он травмировал Деррика.

Бекка рассеянно ответила:

– Я знаю, что ты не калечил его. Твой отпечаток ноги остался на тропе. Но я могу поспорить, что в тот день твои следы можно было найти в любой точке леса.

Сет в изумлении покачал головой. Бекка не впервые отвечала на его мысли.

– Я только что сейчас об этом подумал.

– Интересное совпадение, – ответила девушка.

– Дилан тоже был в лесу.

– Деррик ему не нравился, – согласилась Бекка. – В тот день, когда я появилась в школе, они чуть не подрались во время ланча. Но Дилан не стал бы нападать на Деррика в одиночку. Ты сам в это не веришь, правда? Он такой парень, который делает свои дела только на публике. А там не было свежих отпечатков ног. Я видела лишь след твоей сандалии.

Она открыла коробку и поворошила конверты. Сет взглянул на них и заметил, что они были подписаны то печатными буквами, то малопонятными каракулями, то красивым почерком.

– Я не понимаю, почему он не отправлял их в Африку. Может быть, Радость – это его воображаемая подруга? У меня в детстве был такой друг. Я называл его Джетером.

Бекка исподлобья посмотрела на него и улыбнулась.

– Что за имя ты придумал? Джетер!

– Нормальное имя для воображаемого друга. Особое! Им не нужны обычные имена. Радость как раз из таких.

– Ты писал письма своему воображаемому другу?

– Зачем? Он всегда был со мной.

– Вот именно, – сказала Бекка.

Подумав немного, юноша согласился с ее доводом. Они больше ничего не говорили, пока не приехали в Каупевилл. Когда «Фольксваген» остановился на парковке госпиталя, Сет тихо спросил:

– Ты уверена? В палате Деррика ты можешь наткнуться на его отца.

– Он не знает, как я выгляжу, – ответила Бекка. – В любом случае это теперь не важно. Главное, прочитать Деррику несколько писем. Пусть он поймет, что кому-то известно о его секрете.

– И что это даст?

– Слишком долго объяснять. Просто доверься мне, ладно?

Взглянув на серьезное лицо своей спутницы, Сет подумал, что она имела множество секретов. Поразмышляв немного, юноша нашел для этого хорошее оправдание. Если его жизнь была отмечена кучей незавершенных дел, то, возможно, и Бекка обзавелась таким же грузом. Очевидно, некоторые ее невыполненные обязательства были связаны с Дерриком Мэтисоном.

Девушка кивнула, словно он высказал эти мысли вслух. По спине Сета пробежала дрожь.

– Ладно, пошли, – сказал он. – Гус, оставайся в машине.

Он опустил стекло до половины, чтобы собака могла наслаждаться запахами города.

Подойдя к палате, Сет приоткрыл дверь и убедился, что в комнате не было других визитеров. Он увидел Деррика – впервые с того момента, как тот упал в лощину. Осмотрев помещение, Сет заметил вазы с увядшими цветами, которые давно уже следовало выбросить в мусорный бак. Он направился к ним, но, остановившись у кровати, посмотрел на Деррика. Парень был обвешан трубками и датчиками. Здоровяк и спортсмен, которому Сет часто завидовал, теперь находился в полной зависимости от врачей и обслуживающего персонала.

Бекка подошла к кровати и тихо сказала:

– Ты не мог бы остаться у двери? Если кто-то из медсестер захочет войти, попроси их подождать.

Сет кивнул головой. Юноша прикрыл дверь и спросил у девушки, что она планировала делать дальше. Он подумал о поцелуе, которым принц пробудил Спящую красавицу, затем подумал о Белоснежке, тоже разбуженной поцелуем. В его уме возник вопрос: что такого особенного было в поцелуях принцев? Почему о них мечтала каждая девушка? Хотя, возможно, этим спящим леди лишь казалось, что кто-то пробуждал их от долгого сна. Возможно, никакого спасения не было. Просто так совпали обстоятельства.

Бекка оглянулась и бросила на него неодобрительный взгляд. Сет не понимал, как она угадывала ход его мыслей. Тем не менее он полностью доверился ее руководству.

Девушка поставила на прикроватный столик коробку для ланча и открыла ее. Выбрав одно из писем, она вытащила из конверта сложенный лист бумаги, распрямила его и поместила на грудь Деррика, чтобы можно было читать написанный текст. Затем она взяла в левую руку фотографию, стоявшую на столе, а пальцами правой руки сжала ладонь Деррика. Склонившись над кроватью, она начала читать письмо.

Сет услышал только несколько фраз: сначала «дорогая Радость», затем «в этом году наша школьная команда велосипедистов будет участвовать в больших соревнованиях…» Его немного насторожили слова: «Она часто рассказывает мне о своем желании вступить в Корпус мира». Но после этого текст снова вернулся к теме велосипедных гонок – на этот раз вокруг озера Гос-Лейк. Прислушиваясь к тихому голосу Бекки, он пытался сохранять терпение, но это было нелегко. Сет не верил, что чтение письма приведет к чему-то хорошему. Он хотел уже высказать свое критическое мнение, но тут Бекка прочитала фразу «я очень скучаю о тебе, Радость, и хочу однажды привезти тебя на остров Уидби», а после этого случилось чудо.

Нога Деррика дернулась, и его левая рука приподнялась к груди. Ладонь накрыла письмо, закрывая его от Бекки. Только это было не важно. Она дочитала текст до конца. Сет понял это, потому что девушка произнесла: «Твой любимый брат Деррик». Ее тон голоса был спокойным и уверенным, как будто она беседовала с кем-то по телефону. Но она и занималась чем-то подобным. Наладив общение с Дерриком, она фактически вызвала его в реальный мир. Сердце Сета замерло в груди.

– Бекка! Бекка, он проснулся!

– Да.

Она склонилась над кроватью и заговорила с Дерриком:

– Мы нашли эти письма в лесу. Я узнала о твоей сестре. Я все поняла.

Сет увидел, как веки Деррика вяло затрепетали. С трудом повернув голову, парень посмотрел на Бекку. Он раскрыл губы и что-то прошептал. Его голос ломался от долгого бездействия. Сет решил позвать медсестру. Перед тем как выскочить из палаты, он услышал слова Деррика, которые поразили его словно гром среди ясного неба.

– Бекка, откуда взялась та глупая собака?

Боже, какими мы были идиотами, подумал Сет.

* * *

Его дед любил приговаривать: «Мальчик, ты не видишь леса за деревьями». Но теперь Сет понял другую, совершенно противоположную истину. Он и многие люди на острове не смогли заметить дерево за лесом. Это единственное дерево правды всегда стояло перед их глазами. Но никто не видел его, потому что всех смущали личные мнения и индивидуальные предпочтения.

В тот злополучный день Сет гонялся за Гусом по лесу Саратоги. Он перебегал с одной тропы на другую, и Бекка делала то же самое. Естественно, Гус думал, что они играли с ним. Когда они нагоняли его, он убегал от них с удвоенной скоростью. Выскочив на Луговую петлю, лабрадор налетел на Деррика, который только что спустился из укрытия, где он хранил письма, адресованные его сестре. Собака радостно приветствовала его. Она подпрыгнула вверх и опустила передние лапы на плечи Деррика. Тот потерял равновесие и упал с обрыва. Через несколько минут по тропе Луговой петли пробежал Сет. Увидев его, Гус снова устремился вперед. Сет не заметил ничего подозрительного, потому что к тому времени все уже произошло. Деррик лежал на дне лощины. Кроме того, Сет не думал ни о чем другом, кроме сбежавшей собаки.

Здесь некого винить, подумал юноша. Это был несчастный случай.

Подбежав к посту медицинской сестры, он возбужденно прокричал:

– Парень очнулся!

Медики тут же поняли, о ком он говорил. Одна из женщин схватила телефон и начала набирать чей-то номер. Другая медсестра вскочила на ноги и, выбежав из-за стойки, помчалась в палату Деррика.

Сет понял, что звонили старшему помощнику шерифа. Он должен был приехать с минуты на минуту. Бекка все еще считалась пропавшей персоной. Наверняка коп захочет допросить ее. Плюс оставался нерешенный вопрос с мобильным телефоном. Дэйв Мэтисон мог выявить логическую связь между ней, звонком в службу 911 и ее бегством с места происшествия. Поэтому Сет вернулся в палату Деррика и встал на пороге, пытаясь привлечь внимание Бекки.

Медсестра суетилась у кровати.

– Смотрите, кто проснулся! Ой-ой-ой, как долго мы спали!

Она разговаривала с Дерриком, как с пятилетним ребенком. Женщина сделала запись в медицинской карточке и проверила капельницу.

– Твои родители обрадуются такому повороту событий.

Медсестра делала вид, что не замечает Бекку, сидевшую рядом с кроватью. Девушка по-прежнему сжимала пальцами вялую ладонь Деррика. Она будто бы создавала нить жизни, за которую тот цеплялся.

Сет хотел окликнуть ее и предупредить, что скоро здесь появится помощник шерифа. Девушка встала и, обернувшись, сказала:

– Да, нам пора уходить.

Затем она снова повернулась к Деррику.

– Я вернусь. Ни о чем не беспокойся. Я сохраню твои письма.

Похоже, Деррик не хотел выпускать ее руку. Медсестре это не понравилось. Она затараторила с притворной сердечностью:

– Сейчас тебя осмотрит доктор. Твоя маленькая подружка не может оставаться здесь. Ей придется уйти. Ты понимаешь? Но она сказала, что вернется.

Женщина взглянула на Бекку и нахмурила брови.

– Не так ли, милая?

Медсестра перевела взгляд на Деррика и изобразила добрую улыбку.

– Ты видел? Она кивнула. Это означает «да». Позволь ей уйти.

Деррик смотрел только на Бекку. Она склонилась над кроватью и поцеловала его в лоб. Затем их губы встретились. Рука юноши прикоснулась к ее щеке. Пальцы девушки скользнули по его подбородку.

– Достаточно, милочка, – шутливым тоном произнесла медсестра. – Давай не будем распалять его воображение.

– Я вернусь, – еще раз пообещала Бекка.

Когда она направилась к двери, Деррик повернул голову и увидел Сета. Он приподнял руку в слабом приветствии.

– Привет, парень, – сказал Сет. – Рад видеть, что ты вернулся.

– Береги… – прошептал Деррик.

Сет знал, что темнокожий юноша говорил о Бекке.

– Конечно, – ответил он. – А ты поправляйся, ладно?

Когда Деррик кивнул головой, Сет почувствовал, что между ними образовался какой-то контакт. Они с Беккой вышли из палаты. Девушка несла в руках коробку с письмами.

– Почему ты не оставила их ему? – спросил Сет.

Бекка хмыкнула и сказала:

– Он хотел, чтобы они хранились у меня.

– Эти письма что-то значат для вас? Я имею в виду, они как-то связывают вас друг с другом?

Бекка посмотрела на него и затем перевела взгляд на коробку в руках.

– Я не думала об этом, – медленно ответила девушка. – Хотя, возможно, ты прав.

– Странно, но когда он посмотрел на меня…

Сет не знал, как закончить начатую фразу, но Бекка догадалась, о чем он говорил.

– Да, я тоже почувствовала это.

Пройдя по коридору, они вышли в фойе. Внезапно Сет увидел, как входная дверь открылась и в помещение вбежал старший помощник шерифа. Юноша быстро осмотрелся по сторонам, выискивая место, где можно было спрятаться. Он хотел подтолкнуть Бекку к искусственному растению с большими пыльными листьями. Но это оказалось необязательным. Коп спешил к своему сыну. Он не видел леса за деревьями.

Глава 43

Бекка вышла из автобуса и, вдохнув холодный воздух Каупевилла, зашагала по улице, которую заволакивал туман, идущий с бухты Пенн Коув. Ремни тяжелого рюкзака оттягивали плечи. Нагоняя материал, пропущенный в школе, она взяла в поездку кучу учебников.

С некоторых пор она снова работала на Дебби Гриедер. Бекка наводила порядок в номерах отеля и помогала детям с домашними заданиями. В их маленьком сообществе воцарилось некое подобие мира. Особенно радовался Джош. Дебби обещала свозить его в госпиталь, чтобы он мог взглянуть на Деррика.

Бекка и миссис Гриедер заключили пакт о доверии. Однако девушке казалось, что не все было сказано между ними. «Шепоты» Дебби – Сет… кто он такой… лично я считаю его… – дали ей несколько намеков на суть проблемы. Дебби понимала, что он вела себя неправильно, но она не желала извиняться перед юношей.

В дверях госпиталя Бекка включила «глушилку» и вставила в ухо наушник. Палата Деррика оказалась пустой. Ей сказали, что парня перевели в отделение общей терапии. Выйдя из комы, он больше не нуждался в постоянном медицинском наблюдении. Бекка почувствовала волну счастья. Деррик полностью вернулся в реальность. Ей оставалось лишь посмотреть, насколько крепок он был духом.

У дверей отделения ее задержала медсестра. Она информировала Бекку, что к пациентам можно пускать только двух посетителей одновременно, поэтому ей придется подождать. Непрерывно отвечая на телефонные звонки, женщина ясно дала понять, что никаких исключений не будет. Девушка не стала спорить. Она отошла от поста медсестры и, сев на стул, достала из рюкзака учебник. У нее теперь было столько домашних заданий, что она могла занять себя учебой до конца семестра. Едва девушка открыла учебник, из палаты Деррика вышли Ронда Мэтисон и Дженн Макдэниелс. Мне только не хватало новой ссоры с Дженн Макдэниелс, подумала Бекка.

На лице Ронды появилась улыбка.

– Дженн, смотри, кто пришел! – сказала она. – Та девушка, о которой все время расспрашивает Деррик.

Дженн нахмурилась, но Ронда уже направилась к Бекке.

– Здравствуй, дорогая! Я не знала, как связаться с тобой.

– Этого никто не знает, – сварливо проворчала Дженн. – Ее можно найти, только обыскав все притоны и подворотни Лэнгли.

Проигнорировав ее слова, Бекка спокойно ответила:

– Вы могли бы позвонить мне, миссис Мэтисон. Я дала Деррику мой телефонный номер. Хотя, возможно, он потерял его.

Дженн нахмурилась еще больше.

– Ты пришла повидаться с ним? – спросила Ронда. – Тогда не будем тебе мешать. Мы с Дженн идем в кафетерий. Хотим полакомиться чем-нибудь вкусненьким. Когда закончишь свой визит, дорогая, присоединяйся к нам. Мы будем тебя ждать.

Дженн бросила на соперницу взгляд, который советовал ей перекусить слизняками на тосте. Бекка сказала, что на обратном пути постарается составить им компанию. На самом деле она хотела уехать в Лэнгли сразу после того, как попрощается с Дерриком.

Она вошла в палату. Нога юноши была подвешена на вытяжку. Взглянув на нее, Бекка вспомнила, с какими жуткими переломами она нашла Деррика в лесной лощине. Сможет ли он заниматься спортом после окончания лечения?

– Врачи говорят, что нога будет функционировать нормально, – сказал юноша, когда их взгляды встретились. – Хотя и не в этом году.

– Ты читаешь мои мысли?

Деррик засмеялся.

– Если бы я мог читать мысли, то делал бы только правильные ходы. И я встречался бы с Баффи из вампирских фильмов. Увы, это не так. Ты посмотрела на мою ногу, и я понял ход твоих рассуждений. Ведь мне приходится глазеть на нее большую часть своего времени. Когда я просыпаюсь по утрам и вижу ее, мне постоянно лезут в голову одни и те же мысли.

Он улыбнулся и похлопал рукой по матрацу кровати.

– Я рад, что ты пришла.

Бекка знала, что он предлагал ей сесть рядом с ним. Однако внезапное смущение заставило ее придвинуть к постели пластиковый стул. Деррик выглядел замечательно, отметила она. Таким же милым, как в тот день, когда она увидела его на пароме. Гладкая темная кожа. Ошеломляюще красивая улыбка. Она попыталась оформить свои мысли в слова и вдруг почувствовала препятствие перед всем, что хотела рассказать ему. Увидев на его столе высокую стопку учебников, девушка решила продолжить беседу в другом направлении.

– Мы оба отстаем от программы, – кивнув на книги, сказала она.

– Да, жизнь умеет обламывать, – ответил Деррик.

Похоже, он просто показывал, что понимает, о чем она говорила. Бекке было странно и приятно вести разговор в такой стенографической манере. Ей хотелось сжать руками его ладонь и поднести ее к своим губам. Но она осознавала, что Деррик больше не находился в коматозном состоянии. Он пристально наблюдал за ней большими темными глазами, и в них отражалось его ожидание.

– Я многого не помню, – сказал он. – Все произошло невероятно быстро. Я стоял на тропе. Затем откуда-то выбежала собака. Она врезалась в меня, и я потерял равновесие. Наверное, я испугался этого пса и тем самым встревожил его. Не знаю… Потом я проснулся и увидел папу, склонившегося над моей кроватью.

Бекка немного расстроилась. Очевидно, Деррик не помнил момента выхода из комы. Юноша не помнил, как она сидела у его кровати. Девушка почувствовала необъяснимую печаль, хотя она и не знала, чем была вызвана эта перемена настроения.

– Деррик, – тихо сказала она, – я думаю, что тебя вывела из комы твоя сестра Радость.

Его коричневые глаза стали еще темнее.

– Что? – чуть слышно спросил он.

Бекка рассказала ему, как нашла письма, принесла их в госпиталь и прочитала вслух одно из посланий. Она осмотрелась по сторонам и заметила на столе снимок, который держала тогда в своей руке. Девушка снова приподняла фотографию.

– Радость – одна из этих девочек?

Он ничего не ответил. Взглянув на Деррика, она увидела, что его глаза наполнились слезами.

– О господи! – прошептала она. – Твоя сестра умерла? Вот почему ты прятал эти письма?

Он покачал головой.

– Нет. Нет…

Слезы покатились по его щекам. Деррик отвернулся от нее, и она увидела, с каким трудом он старался остановить неудержимый плач. Это заставляло его плакать еще сильнее. Бекка испугалась, что он может опять уйти в то место, где прятался в коме. Она схватила руку юноши и мягко встряхнула его за плечо.

– Расскажи мне, что случилось с Радостью. Я твоя подруга. Теперь и навсегда. Деррик, ты должен рассказать мне о ней.

Она подумала обо всех ужасных происшествиях, которые случались в Африке с простыми людьми, о бедах, порожденных политическими волнениями, гражданской войной, геноцидом, голодом и болезнями.

– Пожалуйста, расскажи, – повторила она.

– Я бросил ее, – ответил он.

– Что?

– Я не сказал им, что она моя сестра.

Когда он повернулся к Бекке, слезы продолжали литься по его щекам.

– Я боялся упустить свой шанс усыновления. Они могли не взять нас двоих. Поэтому я умолчал о ней. Они ничего не знали о Радости.

– Ты говоришь о Мэтисонах?

– Не только о них. Ей было три года, а мне восемь лет. В интернате жило много детей, парней и девушек. Монахини разместили нас в разных зданиях. Я никому не говорил, что Радость – моя сестра. Потом к нам приехала церковная группа, и мама Ронда сказала, что хочет усыновить меня. Это был единственный способ выбраться из нищеты…

Его пальцы сжались в кулак.

– Я ничего не сказал ей о Радости. Когда она вернулась с папой Дэйвом, они спросили меня: «Деррик, ты хочешь быть нашим сыном?» Если бы они хотели еще и дочь, то так бы и сказали. Поэтому я опять промолчал о сестре. Мне было страшно, что они передумают.

Он громко всхлипнул и отвернулся.

Бекка поняла, как это все вышло. Теперь она знала, какой секрет являлся бременем Деррика – той печалью, которая постоянно изливалась из его сердца. Она нашла простой ответ на свой вопрос: почему его душа так упорно кричала о Радости. Сев на край постели, девушка ласково погладила рукой мускулистое плечо Деррика.

– Все наладится со временем. Вот увидишь.

– Моя жизнь никогда не наладится, – ответил он. – Я думал, что буду писать ей письма. Я думал, что, если она поймет, как мне хорошо, ей будет радостно за меня. Я так хотел поклясться ей, что привезу ее сюда. Мне нужно было только освоиться на острове. Но в то время я не мог писать буквы. Даже если бы я отправлял ей свои письма, как она читала бы их?

– Тебе нужно рассказать о ней своим родителям. Они найдут твою сестру и привезут ее сюда.

– Я не могу этого сделать. Какой человек оставил бы трехлетнюю девочку без поддержки? Какой мерзкий тип мог бы притворяться, что не имеет близких родственников? Ты бы так поступила? Нет, и никто не вел бы себя таким образом. Дэйв и Ронда возненавидят меня. Я сам себя ненавижу.

Бекка промолчала, не зная, что сказать. Деррик совершил ужасный поступок, но он не был плохим человеком. Сейчас он столкнулся с одним из фактов, которые ее бабушка называла «реальными кишечными коликами». В жизни не бывает перестановок. Существование людей состоит из прошлых дел и будущих событий. Попав в беду, ты можешь только жить дальше и надеяться на лучшее.

– Деррик, ты сейчас в отчаянии, – сказала Бекка. – Любой взрослый человек поймет тебя. Ты был маленьким ребенком. Ты хотел жить с родителями, которые любили бы тебя и заботились о тебе. Ты был слабым и неопытным. Вот в чем корни твоего проступка. Но теперь ты стал другим человеком, который не бросил бы свою сестру. Ты даже подумать об этом не смог бы.

– Не знаю, – прошептал он сквозь слезы.

– Я знаю.

Она обняла его за плечи, и он вцепился в нее, словно утопающий за соломинку. Бекка поддерживала рукой его голову и нежно поглаживала юношу по спине. Затем она увидела, как дверь открылась и в палату вошла Дженн Макдэниелс. От удивления девушка замерла на пороге. Наверное, зрелище было потрясающим: Деррик и Бекка в объятиях друг друга. Лицо Дженн исказилось от обиды и ярости. Такая чистая ненависть не растворяется годами.

Бекке пришлось уйти. Она не хотела говорить с Дерриком в присутствии Дженн, а злючка Макдэниелс вряд ли оставила бы их теперь наедине друг с другом. Она сказала парню, что скоро вернется, и вышла в коридор. По пути в фойе она увидела помощника шерифа, который нес в руках пачку развлекательных журналов. Бекка подумала, что они спокойно разойдутся – ведь коп не знал, кто она такая. Но, проходя мимо мистера Мэтисона, она услышала позади себя голос Ронды.

– Бекка! Не уходи. Мы даже не попрощались.

Затем женщина обратилась к своему супругу:

– Дэйв, вот твоя таинственная девушка. Познакомься. Это Бекка Кинг.

Холодея от страха, Бекка повернулась к помощнику шерифа. Ей удалось изобразить смущенную улыбку. Она даже нашла в себе силы состроить:

– Таинственная девушка?

Дейв Мэтисон осмотрел ее с головы до ног. С его губ сорвалось только одно слово:

– Толстуха?

Бекка вытащила наушник из уха. Почему бы не послушать «шепоты» сейчас, когда они нужны, решила она. До нее донеслось: кто мог подумать… отличная фигура… что не так с современными парнями. Девушка попыталась разобраться в этих мыслях и вдруг поняла, что помощник шерифа спрашивал, где, черт возьми, она была и известно ли ей, как сильно тревожилась ее тетя? Очевидно, Дебби Гриедер, вопреки всем подозрениям, не выдала ее – даже когда она чувствовала себя преданной Беккой.

– Меня приютили в лагере серферов, – ответила девушка. – Мы с тетей Дебби поссорились из-за одного парня.

– Из-за Сета Дэрроу? – спросил мистер Мэтисон.

– Но теперь мы с ней помирились, и я вернулась домой.

– Назад в мотель?

– В комнату четыре-четыре-четыре, где я жила раньше.

– Впервые слышу, что у Дебби есть племянница, – сказала Ронда. – Впрочем, я убеждена, что нам многое неизвестно о других людях… Хотя иногда мы думаем, что знаем их лучше, чем самих себя.

После этих слов лицо ее мужа стал алым.

– Разве тебе не передали, что я разыскивал тебя? – спросил он у Бекки. – Хэйли Картрайт ничего не рассказала о моей просьбе? И Сет Дэрроу? И Дженн Макдэниелс?

– Я не ходила в школу несколько недель и не видела этих ребят.

– О школе нам нужно тоже поговорить. Как ты могла прогуливать уроки? Убежала из дома, пропустила кучу занятий! Ты знаешь, куда может привести такое безответственное поведение?

Бекка почувствовала себя загнанной в угол. Внезапно она услышала несколько быстрых и сердитых «шепотов»: мотель… я знала… эта глупая дешевка… Татьяна Примавера… Девушка посмотрела на Дэйва Мэтисона и его супругу. О чем бы они ни говорили в данный момент, это не имело отношения к ней, к ее пропускам уроков и побегу из мотеля.

– Мне стыдно за свое поведение, – сказала она. – Я уже вернулась в школу. К концу семестра выполню все пропущенные задания.

– Чтобы я больше не слышал о твоих побегах, – предупредил ее помощник шерифа.

– Не услышите.

– Дэйв, – сказала Ронда, – эта девушка была так добра к нашему Деррику. Я думаю, ты мог бы дать ей поблажку.

Он посмотрел на жену и снова повернулся к Бекке.

– Деррик рассказал мне о какой-то собаке, бегавшей по лесу. Он вспомнил, что она столкнула его с тропы. Еще он вспомнил, как ребята читали ему книги. Он слышал музыку и разговоры врачей. Но он сказал, что ты помогла ему больше всех остальных. Поэтому спасибо, что помогла ему вернуться к нам… что ты была добра к моему мальчику… к моему сыну.

Его лицо смягчилось, и он улыбнулся.

– Надеюсь, ты будешь приезжать к нему, Бекка Кинг.

Она сказала, что обязательно будет навещать их сына. Мистер Мэтисон протянул ей руку, и девушка пожала ее. Но затем он подтащил Бекку к себе и заключил ее в объятия. Она почувствовала, как сильно помощник шерифа любил Деррика и как мало он мог сказать о своей отцовской любви. Мистер Мэтисон отпустил ее, и она, попрощавшись с ним, направилась к выходу. Внезапно коп снова окликнул ее:

– Бекка, ты когда-нибудь слышала о женщине, которую зовут Лаурель Армстронг? – спросил помощник шерифа.

Она с трудом прочистила горло. Возможно, жизнь предоставляла ей возможность встретиться с мамой. По крайней мере, она могла узнать о ней какие-то новости. Но внутренний голос напомнил девушке, что ситуация не изменилась. Связь с Лаурель подвергнет ее опасности и как минимум привлечет Джеффа Корри на остров Уидби.

Поэтому, покачав головой, она ответила:

– Нет, не слышала. Я здесь новенькая и поэтому не знаю многих людей.

– Дебби сказала, что ты приехала из Сан-Луис-Обиспо. Как далеко этот город находится от Сан-Диего?

Бекка представила себе карту побережья с красной точкой Сан-Луис-Обиспо в нескольких милях от бухты Морро. Она была там однажды. Она познакомилась в том городе с реальной Беккой Кинг, которая позже умерла от острой лейкемии. Жизнь этой девушки была отважным сражением, проигранным навсегда.

– Я не могу дать точный ответ. Примерно в трехстах милях.

Его взгляд задержался на ней гораздо дольше, чем требовалось.

– Что-то не так? – спросила она.

– Когда Деррика нашли в лесу, кто-то вызвал «Скорую помощь». Звонок был сделан с телефона, принадлежавшего Лаурель Армстронг. Мы отследили его до адреса в Сан-Диего, но по-прежнему не нашли эту женщину. А нам нужно выяснить, кто звонил в службу спасения.

– Наверное, этот человек не захотел быть вовлеченным в ваше расследование, – предположила Бекка.

Обдумав ее слова, коп спросил:

– Надеюсь, речь идет не о тебе?

Глава 44

Услышав школьный звонок, Сет велел Гусу оставаться в машине. Он выбрался из «Сэмми» и зашагал к административному корпусу. Со стороны гимнастического зала доносились возбужденные крики и яростный топот ног на трибунах. Он с усмешкой подумал, что в школе ничего не изменилось. Стараясь выглядеть спокойным и уверенным, Сет вошел в фойе и направился к стойке дежурного. К счастью, бог принял его молитвы и он не увидел там Хэйли Картрайт. На посту дежурного никого не было. Поэтому юноша свернул в коридор и, пройдя мимо двери медицинского кабинета, переступил порог офиса вечно юной мисс Уорд.

Заместитель директора узнала его. Она знала всех жителей на острове. Посмотрев на него поверх очков, она с усмешкой спросила:

– Что, Сет, решил вернуться в школу? Мы скучали без тебя.

– Нет, – ответил он. – Я и школа несовместимы друг с другом.

– Тогда чем могу помочь тебе?

Сету трудно было говорить о том, к чему он не стремился. Но он устал нарушать свои обещания.

– Я хотел бы встретиться с мисс Примаверой. Надеюсь, она подскажет мне, где найти репетитора, способного подготовить меня к сдаче обязательных предметов.

– Прекрасная идея, – с улыбкой ответила мисс Уорд.

Она встала из-за стола и скрылась за дверью небольшого кабинета. Через несколько минут женщина вернулась и, поманив Сета к себе, сказала, что мисс Примавера пребывает в полном восторге от возможности побеседовать с ним. Он усомнился по поводу восторга, но, пригнув голову, смиренно вошел в кабинет консультанта. Татьяна Примавера заполняла бланки. Сет заметил, что у нее был нездоровый вид. Этот вывод подтверждался покрасневшими глазами и носом мисс Примаверы, а также двумя пачками «Клинекса», лежавшими на столе.

– Может, мне зайти позже? – спросил юноша. – Вы плохо себя чувствуете? Наверное, простуда?

– Аллергия, – со слабой усмешкой ответила Татьяна.

Сет не поверил ей. Не тот сезон для аллергии. Но он подумал: как скажешь, чика, и рассказал консультанту, что нуждается в репетиторе, что ему требуется сдать экзамены по обязательным предметам и получить аттестат о среднем образовании. Настроение мисс Примаверы тут же улучшилось.

– Я рада за тебя. Какие у тебя планы на будущее?

– Те же, что и раньше, – ответил он. – Хочу стать профессиональным гитаристом. Но сначала я должен позаботиться об образовании.

– По-прежнему играешь цыганский джаз?

– Да, с моими ребятами. Возможно, скоро я запишу несколько собственных композиций. И еще я имею навыки в плотницком деле, поэтому буду подрабатывать у знакомого подрядчика-строителя.

Лицо женщины стало серьезным.

– Сет, а ты справишься с этим? Я знаю многих людей на острове, которые реализуют себя в искусстве и в то же время работают для поддержания жизни. Но ты всегда желал играть на гитаре…

– Это желание не изменилось, – ответил юноша. – Просто я понял, что нужно быть реалистичным. Мне уже пора взрослеть.

* * *

– Сет! Сет!

Он узнал этот голос. Юноша шел по дорожке, ведущей к парковке. Очевидно, спортивные мероприятия в гимнастическом зале уже закончились, школьники вышли во двор, и среди них была Хэйли. Она побежала к нему навстречу. Приблизившись к «Фольксвагену», девушка увидела Гуса.

– Ты вернул собаку? Чудесно!

Сет чувствовал себя немного смущенным. Последний раз они беседовали друг с другом в то утро, когда Хэйли приходила к нему в «СтарСтор». Он все еще не знал, почему она просила его помочь Бекке – тем более что их предыдущие встречи закончились ссорами.

Девушка подошла к приоткрытому окну задней двери и позволила лабрадору обслюнявить ее руки. Она поздоровалась с Сетом, и он тоже поприветствовал ее. В какой-то момент ему показалось, что им не о чем было говорить, но Хэйли спросила, слышал ли он о Деррике.

– Да, слышал, – ответил Сет. – А ты знаешь, кто столкнул его с тропы?

– Ты имеешь в виду Гуса? Да, мне уже рассказали.

Хэйли посмотрела на край парковки, где клены роняли последние алые листья.

– Прости меня за мои подозрения, – произнесла она. – За то, что я обвиняла тебя в его падении.

Он смущенно переминался с ноги на ногу.

– Ладно, забудем об этом. Ты вряд ли вернешься ко мне. Но я тоже извиняюсь за свои глупые упреки.

– Какие?

– Упреки о том, что ты запала на Деррика.

– Он просто мой друг. Мы целовались пару раз. Я знаю, что это задело твои чувства. Но наши отношения не перешли во что-то большее.

– Да, я понял.

Они склонили головы, рассматривая свои ноги и мокрый асфальт парковки. Сет решил, что их разговор закончился. Он потянулся к рукоятке двери, и в этот момент Хэйли спросила:

– Помнишь тот день, когда ты приехал к нам на ферму, чтобы рассказать моей маме о болезни Лайма?

– Да?

– Именно тогда я поняла, что ты не сталкивал Деррика с обрыва. В последнее время я думала только о своей будущей карьере и о делах, которые не имели к тебе никакого отношения. В твоем присутствии я просто срывала свою злость.

Сет задумчиво потер рукой подбородок.

– Это простительно. Ты тревожилась об отце.

Она посмотрела на него через крышу старого «Фольксвагена» и с трудом сглотнула слюну.

– Сет, я не могу сейчас быть чьей-то подругой. Слишком много дел по хозяйству. Нужно заботиться о сестрах. Мне теперь не до романтики.

Хэйли откинула челку с лица – тем жестом, который нравился Сету. От внезапной ностальгии он почувствовал боль в груди.

– Раньше я думала, что моя жизнь будет простой и понятной, – продолжила девушка. – Что я окончу школу, поступлю в университет на педагогический факультет, затем вступлю в Корпус мира и проработаю там несколько лет. Потом мне хотелось устроиться в школу. Напрасные мечты! Ты знаешь, как это больно осознавать?

– Я понимаю твои чувства.

– Поэтому мне больше не хочется быть чьей-то подругой – ни твоей, ни кого-то другого. Дело не в тебе. Просто так сложилась моя жизнь.

Немного подумав, Сет смущенно посмотрел на нее.

– Хэйл, а если какой-то парень предложит тебе дружбу? Без всякой романтики? Дружбу, и все?

– Ну, я могла бы дружить с ребятами. С тобой, например.

– Мне хотелось бы этого, – сказал он. – А можно задать тебе пару вопросов?

Когда она кивнула головой, он тихо спросил:

– Что ты делала в лесу Саратоги в тот день, когда Деррик упал в лощину? Почему ты спрятала грузовик?

Сначала она не произнесла ни слова. Сет понял, что Хэйли решала, как много правды она могла открыть ему. Наконец девушка ответила:

– Я надеялась, что миссис Кинсейл благодаря своим целительским способностям сможет подлечить моего папу. Мы договорились о встрече в лесу Саратоги.

– Разве она обладает такими способностями?

– Ну, я так думала… Мне кое-кто сказал об этом. Она необычная женщина. Однако я ошиблась. Она исцеляет души людей, а не их тела. Миссис Кинсейл объяснила мне, что лучше обратиться к врачам.

Сет не совсем понял смысл ее слов. Неужели Хэйли считала Диану Кинсейл последовательницей альтернативной медицины? У них на острове было много разных чудиков, которые практиковали экзотические учения, начиная с восточной медицины и кончая поиском потерянных предметов. Но Сет никогда не причислял миссис Кинсейл к подобным персонам. Хотя в последнее время его уже не удивляли странности знакомых людей, которых он видел почти ежедневно.

– Как жаль, – сказал он. – Было бы здорово, если бы она помогла твоему папе.

– Да. К сожалению, ему уже никто не поможет.

– Что ты имеешь в виду?

Глаза Хэйли заблестели от слез, но ей удалось сдержать их напор.

– Ты знаешь, Сет. Ты все понимаешь. Вот почему я не могу влюбляться в парней или уезжать на учебу в какой-нибудь университет. В моем будущем никогда не будет работы в Корпусе мира. Папа умирает. Болезнь пожирает его медленно, но все жизненные процессы постепенно угасают. Мы знаем это и стараемся не говорить о его болезни. Так легче переносить неизбежность утраты.

– Но он выглядит нормально, – сказал Сет. – Разве что немного неуклюжий.

– Неуклюжесть – это лишь начало конца.

Она вытерла рукой глаза и быстро добавила:

– Мне нужно идти. Я должна забрать Брук.

Он кивнул головой, и Хэйли торопливо ушла. Глядя ей вслед, Сет думал о том, что люди вообще не знают друг друга – даже тех друзей и подруг, с кем, по их мнению, они знакомы годами. Еще он подумал, что невозможно понять людей, пока ты накладываешь на них свои кальки и схемы – ведь их умы работают по собственным шаблонам.

Глава 45

Бекка прислонила свой велосипед к опоре невысокого навеса, сооруженного над доской объявлений. Прямо перед ней, на краю луга, молчаливые ели поднимались по склону холма, словно армия грозных воинов. Девушка знала, что в лесу были другие люди. На парковке стоял грузовик Дианы Кинсейл. Но Бекку ожидала особая миссия. Она хотела остаться незамеченной. Поэтому, защелкнув замок на велосипедной цепи, она быстро вытащила из рюкзака целлофановый пакет, в котором находилась коробка для ланча.

Пройдя через луг, девушка вышла на тропу Луговой петли. День был холодным, но ярким. На земле перед ней танцевали пятна солнечного света. Бекке даже не верилось, что в этом тихом и красивом месте Деррик едва не распрощался с жизнью. Найдя боковую тропинку, девушка осмотрелась по сторонам и прислушалась к звукам леса. Никто не должен был увидеть ее на пути к «вигваму», созданному природой из упавших деревьев. Не услышав ничего, кроме криков голубых соек, она поднялась по крутому склону холма.

Тайник Деррика, как и раньше, был сухим и чистым. Бекка пробралась в заднюю часть «шалаша», оставила пакет в том месте, где нашла его, и загадала желание. Ей очень хотелось, чтобы Деррик встретился с сестрой. Но сначала ему следовало рассказать родителям правду. Это был его секрет, и только он мог говорить о нем. У нее тоже имелись свои тайны. Наверное, поэтому между ними возникла некая родственная связь. Прикрыв пакет еловой веткой, Бекка выбралась наружу. Она снова прислушалась к звукам, стараясь понять, не шел ли кто-то по тропе. Однако Деррик знал, где устраивать свое убежище – люди редко использовали Луговую петлю.

Снимая замок с цепи велосипеда, Бекка услышала лай. Она увидела, как из леса в сопровождении собачьей своры вышла Диана Кинсейл. Очевидно, она прогуливалась по тропе Лесной нимфы, которая проходила западнее Саратога-Роуд. Этот маршрут находился на большом удалении от тропы Луговой петли. Не прошло и нескольких минут, как собаки уже кружили вокруг Бекки и приветливо тыкались в нее влажными носами.

– Привет, велосипедистка, – сказала Диана. – Это уже превращается в традицию. Мы с тобой, велосипед, собаки и грузовик… Ты приехала или уезжаешь?

– Уезжаю, – ответила Бекка.

– Может, подвезти тебя в поселок?

Бекка согласилась, и Диана без лишних слов загрузила велосипед в кузов пикапа. Как только все расселись на своих местах, грузовик помчался в Лэнгли.

– Дебби сообщила мне, что ты вернулась в мотель, – сказала Диана.

Когда Бекка посмотрела на нее, она с улыбкой добавила:

– Мы с Дебби несколько раз общались за чашечкой кофе. Если хочешь, я отвезу тебя в мотель.

– Да, это было бы прекрасно.

Диана сказала, что сначала ей нужно заехать на кладбище. Она планировала проверить штопорную иву, которую посадила у скамьи рядом с могилой Чарли. Бекка не возражала. Она давно уже не была на могиле Риз. Там не мешало бы смести упавшую листву.

Диана оставила грузовик на главной аллее кладбища и выпустила собак на пробежку. Бекка зашагала через лужайку к могиле Риз, а Диана отправилась проведать Чарли. Рядом со скамьей у его надгробной плиты теперь возвышалось красивое деревце. Бекка опустилась на колени и начала приводить могилу Риз в порядок. После недавних дождей трава была сырой, а листья – мокрыми. Закончив с уборкой, девушка взглянула на надгробный камень и на секунду замерла от изумления. Заплесневевшая фотография была заменена на другую, очевидно, сделанную на одном из школьных праздников. Лицо Риз лучилось от счастливой улыбки. Снимок защищала плексигласовая пластина, прочно приклеенная к камню. Бекка знала, что только один человек мог сделать это. Оглянувшись через плечо, она увидела Дебби Гриедер. Та словно материализовалась из воздуха. Женщина сидела рядом с Дианой на скамье у могилы Чарли, где они, наверное, договорились встретиться. Диана обнимала Дебби за плечи. Они о чем-то говорили.

Будто почувствовав взгляд Бекки, миссис Гриедер поднялась на ноги и направилась к могиле дочери. Она несла в руках горшок с хризантемами. На фоне ее черной одежды они выглядели ярко-желтыми и неописуемо красивыми. Дебби опустилась на колени рядом с Беккой. Они вместе посмотрели на фотографию Риз. Бекка услышала печальные «шепоты»: как больно… ты теперь свободна… прости, что я не верила…

– Спасибо, что позаботилась о ее могиле, – сказала миссис Гриедер.

– Она выглядела очень заброшенной.

– Я ценю твою отзывчивость. Ты совершаешь много добрых дел. Я сначала не замечала этого, но теперь понимаю, какое у тебя чудесное сердце.

– Вы преувеличиваете.

Бекка не знала, что еще сказать. Девушка догадывалась, что Дебби хотелось выговориться, однако она боялась побуждать ее к откровенному разговору. Впрочем, миссис Гриедер не нуждалась в поощрении.

– Мисс Уорд сбила ее на Лэнгли-Роуд, – тихо произнесла женщина. – Я уже рассказывала тебе эту часть истории. Но ты еще не знаешь, кто был виноват в той трагедии.

Бекка молчала. Она чувствовала, что миссис Гриедер собиралась поделиться с ней самым горьким и болезненным секретом своей жизни. Боясь вспугнуть момент откровенности, девушка затаила дыхание. Она интуитивно понимала, как важно для Дебби было сделать это признание.

– В тот день я мертвецки напилась, – продолжила хозяйка мотеля. – Спускаясь по лестнице, я упала и разбила голову. Вот откуда взялся этот шрам.

Она провела пальцами по зубчатому рубцу, проходившему через ее лоб.

– Кровь хлестала, как из крана. Она была везде. Риз хотела позвонить в службу спасения, но я накричала на нее и запретила вызывать врачей. Мне не хотелось показываться людям в таком виде. Дочь испугалась большой кровопотери. Пока я кричала: «Никакой «Скорой помощи», дура!» – она взяла велосипед и поехала на поиски Шона. Девочка не знала, что еще придумать. Или это я велела ей позвать его. Она была хорошей и доброй. Ей хотелось оказать мне помощь. Риз мчалась по Лэнгли-Роуд и в панике думала, что я истеку кровью и умру, если она не найдет брата. Когда олень выпрыгнул на дорогу, моя дочь была отвлечена своими мыслями. Она попыталась избежать столкновения, вильнула в сторону и оказалась на пути мисс Уорд. Девочка погибла из-за моего пьянства.

– Господи! – прошептала Бекка. – Мне так жаль.

Вместе с яростным ветром печали пришли «шепоты» отчаяния: жалость не поможет… прошлого не вернуть…

– Я не могу искупить свою вину. Мне приходится нести это бремя без всякой надежды на прощение.

Она прикоснулась рукой к надгробной плите и провела пальцами по имени Риз.

– Я даже не могла приходить на кладбище, – сказала Дебби. – Не могла смотреть на могилу дочери, зная, что это я погасила свет ее души. Люди говорили, что гибель Риз заставила меня бросить пить – что худа без добра не бывает. А я с радостью допилась бы до смерти, если бы это могло вернуть назад мою девочку.

– Теперь мне многое стало понятно, – прошептала Бекка. – Все части сложились в полную картину.

Дебби с интересом посмотрела на нее.

– Я рассказала эту историю только один раз, – произнесла она, – когда вступила в общество анонимных алкоголиков. Возможно, люди на острове и знают ее, но я не слышала от них ни одного упрека. Так что, Бекка Кинг, ты можешь считать себя пятнадцатилетней феей. Сама не понимаю, почему доверилась тебе.

– Я просто подросток, которому вы помогаете, – ответила девушка. – Еще нужно посмотреть, кто из нас фея.

– Я полагаю, что все-таки ты – сказала Дебби. – Может быть, вернемся в мотель вместе?

Бекка кивнула головой.

– С удовольствием.

Эпилог

Через три недели, когда Бекка шла на урок английского языка, ее остановила Хэйли Картрайт.

– Сегодня вечером Сет и его парни дают концерт в «Прима бистро», – сказала она. – Не хочешь поехать с нами?

На ее лице появилась озорная улыбка.

– Я уже уговорила Деррика. Ну что? Поедешь с нами?

Бекка задумалась. Она встречалась с Дерриком вне школы только три раза, когда он приезжал пообщаться с Джошем. Ей очень хотелось повидаться с ним. Но ее тревожили вопросы безопасности. Она уже освоилась на острове, однако в задней части ее ума засели слова Лаурель о том, что нужно оставаться неприметной. Хотя «Прима бистро» казалось надежным местом. Оно располагалось на Первой улице чуть дальше магазина «СтарСтор». В помещении размещались бар и небольшой ресторан, где по вечерам играли местные музыканты. В это время года туда приходили только жители Лэнгли. Туристы давно разъехались. Новый летней сезон начинался лишь после Дня памяти павших.

– Да, я поеду, – ответила Бекка.

– Мы заберем тебя в семь тридцать вечера.

Приготовления не заняли много времени. Побродив по магазину уцененных товаров, Бекка купила джинсы, блузку и кардиган. Пояс и шарф ей одолжила Дебби. Если бы не копна волос и большие очки, она выглядела бы прекрасно. Бекка решила облегчить макияж. Маленький компромисс еще никому не вредил, подумала она.

Когда дождливым вечером пикап заехал на парковку мотеля, Бекка выбежала к нему навстречу. Пассажирскую дверь открыл Деррик. Сверкнув белозубой улыбкой, он похлопал по сиденью и сдвинулся в сторону.

– Садись.

– Пристегнитесь, – сказала Хэйли.

– Сейчас сделаем, – ответил Деррик.

Приобняв Бекку, он опоясал их обеих ремнем безопасности и закрепил защелку в замке. Хэйли тихо захихикала. Вот же сваха, подумала Бекка. Но она не стала возражать. Ей нравилось, что Деррик обнимал ее за талию. Ей было приятно, что их бедра касались друг друга.

– Как нога? – спросила она, постучав пальцем по его гипсу.

– Болит немного, – ответил он. – Но я уже иду на поправку.

Они выехали со стоянки. Путь до бара занял несколько минут. Бекка спокойно могла бы дойти до него пешком. Хэйли с Дерриком знали об этом. Но они решили взять ее с собой. Наверное, Хэйли придумала какой-то план.

Для них был зарезервирован столик. Он находился в углу зала – поодаль от площадки, отведенной музыкантам. Его освещала лишь одна свеча.

– Как романтично! – сказала Хэйли. – Вы двое садитесь к стене. А я займу место здесь.

Она повернулась к ним спиной – лицом к импровизированной сцене. Все казалось логичным: музыканты уже проверяли аппаратуру и готовились к концерту. Но ее замысел был настолько очевидным, что Бекка покраснела от смущения.

– О, хороший обзор, – произнес Деррик. – Спасибо, Хэйли.

Когда они устроились на своих местах, юноша придвинул кресло ближе к Бекке.

– Прекрасная затея, – сказал он. – Кроме школы, я почти нигде не бываю. Кортни – та чика, которая руководит группой по изучению Библии – постоянно приглашает меня на их собрания. Но я не особенно интересуюсь Библией. Мне больше нравятся бары и концерты.

– Со мной такая же история, – ответила Бекка. – Я не фанатка Библии.

Внезапно она поняла, что не может найти подходящую тему для дальнейшей беседы. Ей хотелось расспросить его о письмах и сестре. Ей не терпелось узнать, рассказал ли он родителям о Радости. Но она чувствовала, что после этих вопросов вся магия вечера растворится в воздухе. Поэтому она решила помалкивать. Вопросы могли подождать.

Трио Сета начало исполнять композицию, которую она слышала во время их репетиции в клубе Южного Уидби. Бекке нравился цыганский джаз. Она с восхищением наблюдала, как пальцы музыкантов двигались по струнам с невероятной для нее скоростью. А Сет был просто потрясающим гитаристом.

Она посмотрела на Деррика. Тот улыбнулся в ответ.

– Крутой музон, не так ли? – спросил он. – В следующем сентябре я отвезу вас в Сиэтл. На музыкальный фестиваль. Там цыганский джаз звучит по всему городу. Возможно, и Сет приедет туда выступать.

Идея о следующем сентябре согрела сердце Бекки. На миг она даже забыла о маме, о Британской Колумбии и городе Нельсон, где Лаурель мечтала обустроить их новый дом. Ей было приятно думать о следующем сентябре, который она могла провести в компании Деррика. Они сидели плечом к плечу, рука об руку, и слушали музыку.

Будто читая мысли Бекки, он ласково сжал ее ладонь. Когда их пальцы сплелись, Деррик склонился к ней и прошептал:

– Спасибо.

Она взглянула на него.

– За что?

– За все.

И тогда он поцеловал ее. Самые мягкие губы, подумалось ей. Самое сладкое дыхание. Она хотела новых поцелуев. Она хотела, чтобы вечер длился вечно.

– Ты можешь приехать к нам на ужин в День благодарения? – спросил ее Деррик. – Миссис Гриедер отпустит тебя?

Его губы находились так близко, что она едва не застонала в ожидании поцелуя. Девушка прошептала, что миссис Гриедер не будет против. Он еще раз поцеловал ее и с улыбкой спросил:

– А как насчет Рождества?

У Бекки от счастья кружилась голова. Это был особый момент. Она пообещала себе, что никогда не забудет его.

* * *

Когда после концерта Сет повез ее домой, она по-прежнему думала о Деррике. Все вышло само собой. Деррик и Хэйли жили неподалеку друг от друга. Их дома располагались на одной и той же кольцевой дороге. Поездка в мотель была бы для них крюком. Поэтому Бекка и Деррик обменялись долгими взглядами и заверяющими улыбками. Затем она села в «Сэмми» и погладила Гуса, дремавшего на заднем сиденье. Сет завел двигатель.

– Ты был великолепен, – сказала она ему.

– Можно подумать, что ты слушала музыку, – с улыбкой ответил юноша. – Мне так не показалось.

Бекка покраснела от смущения.

– К твоему сведению, люди могут целоваться и одновременно наслаждаться музыкой.

– О, это ценная информация, – пошутил Сет.

Он посигналил знакомым, которые выходили из бара, и выехал на Вторую улицу.

– Ты без ума от него? – спросил Сет.

– Возможно.

– И готова сражаться за Деррика с другими девушками в школе?

– Думаю, да.

– Даже с Кертни?

– Черлидеры мне не соперницы, – храбро ответила Бекка.

Сет засмеялся. Они свернули на Каскадную улицу и помчались по краю утеса над темной водой. На перекрестке перед мотелем Сет включил поворотник, готовясь заехать на парковку.

В этот момент ее жизнь разбилась вдребезги.

Она увидела на стоянке мотеля колоритного мужчину, который только что вышел из машины. В нем было что-то знакомое… контур плеч и форма головы. Он оглянулся в направлении «Фольксвагена», и Бекка тут же узнала его.

– Сет! – закричала она. – Разворачивайся!

– Какого черта?

Затем он тоже заметил мужчину.

– Проклятье! Это твой отчим? Тот парень…

– Да! Да! Пожалуйста, Сет! Уезжай! Если он увидит меня… если он найдет меня… Умоляю тебя! Уезжай!

Сету не нужно было повторять дважды. Он лихо развернулся, словно приезжий турист, по ошибке сделавший не тот поворот. Машина помчалась в противоположном направлении от Лэнгли.

– Отвези меня куда-нибудь, – попросила Бекка. – В безопасное место.

Сет искоса взглянул на девушку. Оценив степень ее ужаса, он принял решение.

– Как ты относишься к домам на деревьях? – спросил юноша.

– Нормально отношусь.

– Тогда поехали.

Примечание автора

Самой большой моей вольностью в описании Уидби было преувеличение возможностей центрального госпиталя Каупевилла. На самом деле он не оснащен в такой мере, чтобы принимать пациентов с ранами Деррика Мэтисона. Парня должны были доставить на вертолете в медицинский центр Харборвью, который находится на другой стороне залива. В остальном я старалась не отходить от реальности, хотя местные жители поймут, что некоторые имена были слегка изменены.

Мне хотелось бы поблагодарить Майка Хоули из муниципального департамента шерифа – во-первых, за ознакомительный тур по местной тюрьме, во-вторых, за информацию о полицейских расследованиях. Отдельное спасибо Дэну Хеггенсу, Бэйли Хеггенсу и Тревору Хейнсу. Расспрашивая их, я едва не сошла с ума, однако им удалось изложить мне свои впечатления о старшей школе Южного Уидби и о ныне закрытой школе Бэйвью. Пользуясь случаем, благодарю Роба Проша – бывшего школьного директора – за экскурсию по этим учебным заведениям. Я также крайне признательна Ральфу Хэстингсу, который согласился стать персонажем моего романа. Кроме того, он позволил мне использовать в некоторых сценах описание его потрясающего дома и сада. Я не знаю, как обошлась бы без моего секретаря Шарлин Коу. Спасибо ей за помощь. Пока я одновременно писала два романа, она не только исследовала все породы деревьев и виды полевых цветов на острове Уидби, но и сохранила порядок в нашем доме. Конечно, более всего я благодарю моего мужа Тома Маккэба, который замещал меня в офисе. Он почти целый год скрывал от общественности факт моего исчезновения.

Я глубоко обязана нью-йоркскому издателю Регине Хэйс. Вводя меня в мир подростковой художественной литературы, она проявила бесконечное терпение, поскольку курс ее обучения был для меня невероятно напряженным. И, наконец, как всегда, я благодарю литературного агента Роберта Готтлиба за его поддержку и распространение моих книг по всему миру.

Элизабет Джордж,

Остров Уидби, штат Вашингтон

Примечания

1

Здесь и далее отрывки из стихотворения Генри Лонгфелло «Скачка Поля Ревира». Пер. М. Зенкевича.

2

Американский десерт, который состоит из двух глазированных в шоколаде крекеров и слоя пастилы между ними.

3

Мексиканская закуска из лепешек-тортилий и начинки.

4

Мера объема.

5

Библия, составленная Ассоциацией евангелистских христиан Гидеон.

6

Итальянское печенье с добавками шоколада, миндаля и сухофруктов.

7

Мост, соединяющий материк с островом Уидби; длина 297 метров.

8

Итальянский бутерброд.

Content

Элизабет Джордж
Лезвие пустоты

Как все начиналось

Часть 1 Утес

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть 2 Лес Саратоги

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть 3 Конура

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Часть 4 Луговая петля

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Эпилог

Примечание автора

Примечания