Павленко Григорий

Проект "Эволюция"

1.0 Его разжаловали до сержанта. Опять.

Генерал Артур Корн. Личный номер 0542732.

Папка с личным делом была на удивление толстой и увесистой. Почему "на удивление"? Да потому, что обычный солдат, полковник или даже генерал редко когда удостаивался большим, чем парочка страниц с указанием особых заслуг или же, наоборот, проступков. Такие объёмистые дела, как у генерала Корна, Аврил доводилось встречать лишь пару раз в жизни. Одно из них было её собственным. Аккуратно раскрыв папку, девушка первым делом взглянула на голо-снимок.

С изображения на неё, то и дело хмурясь и кашляя, смотрел черноволосый мужчина с лицом, покрытым множеством шрамов. Один глаз был заменён голубоватым бионическим протезом. Недельная щетина скрывала под собой ещё один шрам, самый широкий. Память услужливо подсказала Аврил, что подобные ранения люди получают вследствие поражения крупными металлическими осколками.

Во взгляде единственного здорового глаза Артура Корна девушка вполне ясно увидела усталость, раздражение и мучившее генерала уже вторую неделю похмелье. Объект был запойным алкоголиком. Любопытно.

На первой странице обнаружилась информация о реальном возрасте генерала Корна (41 год, выглядел он старше из-за разрушительного для собственного здоровья образа жизни), его семейное положение (разведён, двое детей) и место его рождения (город Туалис, восточная Антарктида).

Следующая страница. Больше никаких изображений, только сухой текст. Краткая биография генерала (опять же, весьма редкий случай. Обычно люди, поступающие на службу в армию, расстаются со своим прошлым. В буквальном смысле. Обновление памяти практиковалось в вооружённых силах Земли уже тридцать… оу). С лёгким разочарованием Аврил поняла, что мысли её вновь слишком спешат. Она ведь так и не ознакомилась с полной информацией, а уже начала размышления.

Артур Корн родился за пару лет до Войны. Родители погибли после разрушения городских генераторов. Хм. Погибли не только родители, но и почти всё население города, выжило не более трёх сотен человек, включавших в себя молодого Артура. В семь лет прибился к военной части Атлантического альянса. В девять официально записан на службу в качестве младшего помощника артиллериста. В двенадцать представлен к награде за храбрость. Дополнение: после уничтожения орудийного расчёта в одиночку поддерживал боеспособность плазменной гаубицы. Награду не получил из-за конфликта с вышестоящим начальством. Объявлен выговор.

Дальнейшие страницы заполнялись до ужаса однообразными записями: представлен к награде, получил выговор, награда, выговор, выговор, награда, награда, награда, выговор… Пролистав несколько подобных страниц, Аврил остановилась на личностных характеристиках.

Вспыльчив, замкнут, надёжен. Три слова? Всего три слова? Любопытно.

– Ладно, – вздохнула Аврил, закрывая папку. – Думаю, этого хватит. Компьютер, будь любезен соединить меня с господином Гейбом.

Неожиданно комнатка наполнилась светом. Загудело множество машин, заработали компьютерные станции, загорелись дисплеи и индикаторы. А спустя пару секунд стена напротив стола, за которым и сидела Аврил, разошлась, и показался широкий, сделанный ещё до Войны информационный экран. По его гладкой поверхности бежали разноцветные полосы. Сначала они еле двигались, затем скорость увеличилась, они летели всё быстрее и быстрее, а потом скорость их дошла до того, что они начали образовывать картинку. Человека.

Седоволосый, лысеющий старик с аккуратной белой бородкой, с отеческой улыбкой взглянул на Аврил.

– Вы приняли решение? – спросил он с явным нетерпением в голосе.

– Да, – кивнула Аврил. – Я думаю, генерал Корн не помешает моей работе.

– Сержант, – поправил её старик, вздохнув, – его разжаловали до сержанта.

– Прискорбно, – скорби в голосе Аврил совсем не слышалось.

– Думаю, он уже привык. Я отдам соответствующие приказы. Ждите гостя, Аврелия, а вместе с ним и новые инструкции.

– Да, господин Гейб, – кивнула Аврил, отодвигая в сторону папку с личным делом генера… сержанта Корна.

– Конец связи, – сказал старик, и в следующую секунду по экрану вновь побежали разноцветные полосы.

– Конец… – пробормотала Аврил, постукивая пальцами по столу.

1.1 В армии баб нет

– Знаешь, я думаю, это было несправедливо. Чертовски несправедливо. – Сержанта – вообще-то его звали Артур Корн, но последние лет двадцать его звали исключительно Сержантом – нисколько не смущало происходящее вокруг. Ни гул двигателей межпланетного корабля, ни тряска, ни то, что разговаривал он с бортовым компьютером, запрограммированным исключительно на то, чтобы доставить свой груз из точки А в точку Б.

– Это просто херова политика, – продолжал говорить Сержант. Левой рукой он удерживался за страховочный трос, которым крепился один из множества ящиков, заполнявших трюм корабля. Правой же рукой Сержант сжимал полупустую бутылку с жидкостью, охарактеризованной бортовым сканером как нечто среднее между токсичным топливом и куском дерева. Сержант называл его просто "поганка" и прикладывался к горлышку бутылки при каждом удобном случае.

– Хренова политика, – повторил он, делая глоток во время особо сильной встряски. – Я им стал мешать, вот они и ссылают меня в эту пыльную кучу дерьма.

– Согласно моим данным, – проскрипели динамики прямо над головой Сержанта, – вы ударили Якова Дженкра, второго президента Земли. Тот уже вторую неделю находится в больнице с множественным переломом челюсти.

– Ой, а ты говорить, оказывается, умеешь? Херова железяка, – последние слова Сержант сопроводил смачным плевком прямо в один из динамиков.

– Ошибочное утверждение, Сержант Корн. С вами говорит МИ базы Гагарин.

Секунда потребовалась затуманенному алкоголем разуму Сержанта, чтобы понять, что МИ – это не имя, а "Машинный Интеллект".

– Всё равно херова железяка. – Подытожил он свою мысль. – И какого ты тут вообще влез? Мы с моим приятелем разговаривали, между прочим.

– Согласно моим данным, – вновь проскрипели динамики, – за три дня, проведённых в пути, вы потратили семнадцать часов на разговоры, абсолютно бесполезные, смею заметить, данный корабль не оснащён МИ, и вести конструктивную беседу с человеком он не в состоянии…

– Бла-бла-бла…

– Тридцать один час вы потратили на нанесение вреда кораблю с целью изменить его курс. Смею заметить, также бесполезное занятие. Вы собирались изменить курс и вернуться на Землю, но после происшествия на вручении наград за юбилей взятия Ихтара вы официально объявлены преступником. Если вы несанкционированно вернётесь на Землю, любой страж закона имеет право убить вас на месте.

– Это было моё личное время. Нехер подглядывать, – пробормотал Сержант, делая глоток из бутылки.

– И, конечно же, двадцать часов было потрачено на безуспешные попытки настроить местный голоэкран на приём порнографических передач. Наверняка вы не удосужились узнать, но я исправлю этот досадный пробел: на Марсе порнография находится под запретом.

– Долбанные…

– Четыре часа были потрачены на пьянство и курение.

– Считай пять, – бросил Сержант, последним глотком допивая содержимое бутылки.

– Пять… – поправился МИ. – В общем и целом, я не думаю, что за время полёта вы занимались хоть чем-то, что можно приравнять к категориям: полезное, продуктивное или же способствующее исправлению.

– Исправлению? – переспросил Сержант, запустив бутылкой в закрытую дверь рубки управления. Как он ни пытался туда пролезть, всё оставалось без толку. Заварено нахер.

– Именно, сержант Корн, – равнодушно ответил МИ. – Генерал Илрат снабдил меня чёткими инструкциями касательно того, как должно быть изменено ваше поведение.

– Илрат? – голос Сержанта впервые с начала беседы потерял раздражённые нотки. – Это он меня сюда сослал?

– Так точно, сержант Корн. Также, за час до прибытия на Марс я должен буду передать вам сообщение от него с пометкой "лично".

– И сколько осталось?

– Семнадцать секунд.

– Может, ты передашь его сейчас?!

– Нет.

Далее следовали пятнадцать секунд весьма напряжённого, для Сержанта, во всяком случае, ожидания. А затем с шипением, кряхтением и ещё множеством не самых понятных звуков, которым очень удачно аккомпанировал шум работающего корабля, появилась голограмма. Сержант увидел перед собой бесцветное изображение мужчины, которого он знал как генерала Илрата, его давнего друга и товарища, вытаскивавшего Сержанта из множества передряг.

– Начинаю запись, – донёсся из динамиков голос Илрата. – Дата: восьмое сентября 2412.

– Принято, – прозвучал где-то на заднем фоне голос машины.

– Что ж, прости, что не могу поговорить с тобой лично, – вздохнул Илрат, и взгляд его устремился строго перед собой. Забавно вышло, но так уж получилось, что голограмма смотрела прямо в стальной ящик, который, как успел выяснить Сержант, был набит нижним бельём. Труселями, проще говоря.

– Думаю, они тебя простят, Ил, – хмыкнул Сержант.

– Ты сам прекрасно помнишь, – продолжал тем временем Илрат, – куда тебя заводили твой дерьмовый характер, поганый язык и вечно чешущиеся кулаки. Сколько раз ты кидался на командиров, сколько раз лишался всех наград и званий из-за скандалов, сколько раз попадал в тюрьму… Но всегда тебя спасали заслуги и друзья. Ты был и остаёшься солдатом, Сержант, лучшим солдатом на всей грёбаной Земле.

– Согласен, – кивнул Сержант, доставая из кармана пачку сигарет.

– Я говорю об этом без лести, ты знаешь, – говорил Илрат, – вместе мы прошли ад вдоль и поперёк и даже выстроили себе там пару домиков. Но всё это было раньше. Раньше Земле нужны были солдаты вроде нас с тобой, и нам многое прощалось. Теперь времена изменились.

– Ну конечно, блять… – бормотал Сержант, щёлкая кнопкой на сигарете. Та никак не желала разгораться. – Времена у них изменились. Жопы у вас разжирели в мягких креслах, вот и все изменения!

Сигарета, наконец, разгорелась, и трюм начал медленно наполняться красноватым дымом. Сержант сейчас многое бы отдал за настоящий табак, выращенный на Земле, политый настоящей водой… Но приходилось довольствоваться тем, что было. Синтезированное чёрт знает что.

– Знаю, что ты сейчас исходишь на дерьмо, но будь добр понять, ты дал в морду самому президенту! Президенту, мать его, Земли! – эта реплика Илрата заставила Сержанта вновь обратить внимание на голограмму.

– Этот твой президент Земли не более чем червяк земляной. Вот он кто! Каким же гадом надо быть, чтобы отбирать последний кусок у семей тех, кто подох ради того, чтобы он мог усесться на своём долбаном троне и объявить "всеобщий мир"?! Нахер его.

– Ты ударил президента, – продолжала вещать голограмма, – и этим загнал себя в такое дерьмо, из которого только господь Бог и мог тебя вытащить. Тебе повезло, Сержант, что сейчас я его подменяю.

– Отче наш… херов…

– Только чудом мне удалось уберечь тебя от тюрьмы и казни. Даже представить не могу, чем ты думал в тот момент, но эта твоя выходка перечеркнула всё. Абсолютно всё. Все твои заслуги, все подвиги и награды были смыты в унитаз. Для десяти миллиардов человек ты стал не более чем террористом и предателем.

– Десять миллиардов баранов…

– Как я уже говорил, только чудом мне удалось добиться того, чтобы тебя выслали вместо того, чтобы казнить. На последующие несколько лет Марс будет твоим домом. Я выбил тебе место офицера безопасности на одной из самых отдалённых станций. Станция эта настолько засекречена, что проще узнать, какого цвета были панталоны Иисуса, чем разведать её местоположение. Мне пришлось использовать все связи и влияние, чтобы укрыть тебя там.

– А связи свои сраные ты не забыл использовать, чтобы спросить меня, хочу ли я укрываться?!

– Надеюсь, что там ты наконец поймёшь, в каком мире мы теперь живём. Должностные инструкции ты получишь по прибытии на станцию. Удачи тебе, Сержант. Постараюсь связаться с тобой при первой же возможности.

Остаток часа прошёл в ожидании. Сержанту отчего-то совсем уже не хотелось пытаться пролезть в рубку управления или же искать порно. МИ наверняка не соврал про дурацкий запрет, правящий бал на Марсе. Хорошо хоть про бухло он ничего не сказал… Если Илрат говорил правду, и база настолько секретна, то бухло там точно должно быть. Не могло его просто не быть там. Многолетний опыт службы в армии подсказывал, что чем место секретнее, тем напряжённее в нём работа. И, как следствие, тем отвязнее отдых. Может, у них даже коньячок найдётся?…

Особо сильный удар, от которого Сержант чуть было не слетел со своего места и не грохнулся лицом о борт корабля, обозначил конец путешествия.

– Прибытие, – прокряхтели динамики, – место: сектор 391, база Гагарин.

– Хуярин… – пробормотал Сержант, вставая на ноги и подходя к опускающемуся трапу. Но не успел он сделать и пары шагов, как в корабль запрыгнул какой-то дрищ в белом комбинезоне химической защиты. Сквозь респиратор и толстые затенённые очки было не разглядеть его морды, но вот зализанные волосы непонятного цвета, белая как снег кожа, лишённая всякого загара, и тоненькая ручка, которую он протянул, чтобы поприветствовать Сержанта, вполне ясно давали понять: перед ним оказался типичный ботан.

– Моё имя Аврелия, – пропыхтел дрищ сквозь респиратор.

– Твоё имя Ботан, – заявил Сержант, проигнорировав протянутую руку.

– Но я же… – замялся дрищ, так и не убрав руку, – я же…

– Ботан. А я Сержант. Но ты можешь звать меня мистер, господин Артур Корн. Или просто Повелитель.

– Эм… – пропыхтел новонаречённый Ботан, всё-таки убрав руку, – я девушка.

– В армии баб нет, – вздохнул Сержант, проходя мимо. – Запомни раз и навсегда. А теперь, будь добр, оставь меня. Я желаю осмотреть свои владения.

– Э… мистер… э… Сержант! Я не военный! – крикнула Аврил, срывая респиратор, – и вы идёте в кладовую…

– Я осматриваю владения! – рявкнул Сержант, не оборачиваясь.

Когда же он скрылся в клубах пара, поднятого прибытием корабля, Аврил тихо вздохнула, стянула очки на лоб и потёрла глаза.

– Кажется, я поторопилась с выводами о нём.

1.2 Сам ты киборг!

Некоторое время потребовалось Сержанту для "осмотра владений". Отчего-то он решил, что эта база теперь полностью переходит в его подчинение, а того, кто мог бы переубедить Сержанта, рядом не оказалось. Весь персонал базы "Гагарин" насчитывал всего одного человека, отныне и навсегда получившего прозвище "Ботан", и машинного интеллекта, с лёгкой руки Сержанта наречённого "Юрой", в честь того самого космонавта, именем которого и называлось место его ссылки.

Выяснилось, что большая часть базы находится на поверхности, прикрытая прочным, довоенным куполом, призванным защитить первых колонистов, селившихся на Марсе, от различных превратностей судьбы вроде солнечной радиации, метеоритов или же плазменных снарядов, которыми любили раньше перебрасываться враждующие корпорации, осваивающие планету. После беглой инспекции Сержант пришёл к выводу, что за две сотни лет своего существования купол хоть и получил пару сотен попаданий, но в целом оставался вполне надёжным. Это радовало.

Но так уж вышло, что кроме купола ничего надёжного на "Гагарине" не осталось. Оборудование, как и защитный купол, стояло тут уже не один век, и, судя по всему, рабочий ресурс многочисленных компьютеров, систем и датчиков вышел ещё задолго до того, как на свет появился милый мальчуган по имени Артур Корн. Фактически, в любую секунду они могли оказаться запертыми внутри этого куска дерьма без капли воды, воздуха или связи с внешним миром. Это уже совсем не радовало.

Прогуливаясь по многочисленным коридорам, увешанным какими-то непонятными проводами и шлангами, Сержант не раз и не два получал сноп искр прямо в лицо, а уж сколько раз у него под ногами проваливались решетки, служившие тут полом, он уже и считать перестал. Единственное, что на базе работало более-менее прилично, так это Юра, всегда и везде норовивший влезть со своими дерьмовыми советами и комментариями.

Уже ко второму дню пребывания на базе он стал настолько раздражать Сержанта, что тот твёрдо решил избавиться от этого отродья сатаны любой ценой. Под видом исследования базы, он днём и ночью рыскал по комнатам, залам и коридорам, стараясь найти мозговой центр говорливого гада. Но всё было безуспешно, ведь если бы Сержант удосужился спросить об этом у самого МИ, то тот с радостью бы ответил ему, что его "сердце и разум" лежат в трёх километрах под землей в специально оборудованном помещении, где поддерживается безвоздушное пространство с температурой около минус двухсот градусов по Цельсию.

Но, как уже упоминалось, Сержант спросить не удосужился, и последующие три недели для него прошли в бесполезных поисках, венцом которых стало обнаружение склада с провизией, среди которой Сержант с явным удовольствием нашёл три бутылки столь желанного коньяка.

Неожиданно жизнь на базе для Сержанта стала не так уж плоха. Юра, никогда не оставлявший его более чем на пару минут, вдруг оказался очень приятным собеседником. Покрытые ржавчиной трубы, по которым то и дело с гулом неслось какое-то дерьмо, стали Сержанту немного менее противны, а когда он в очередной раз провалился под пол, вместо привычного потока ругательств Сержант просто сказал:

– Юра, я беру отпуск, – и после этих слов он завалился спать прямо посреди высоковольтных кабелей.

– Машина, – сказала Аврил, постукивая пальцем по монитору, на котором высвечивалось спящее тело Сержанта.

– Меня зовут Юра, – прозвучал в динамиках равнодушный голос МИ.

Оглянувшись, Аврил удивлённо изогнула бровь, а затем, махнув рукой, вздохнула.

– Сержант Корн негативно на тебя влияет… но сейчас не об этом. Скажи, почему он спит?

– Вероятно, – ответил Юра, – из-за выпитой жидкости. Алкоголя, вероятно.

– Где он достал алкоголь?… Его же никогда не было на базе! – удивилась Аврил, чуть было не упав со стула. Она же самолично осматривала каждую комнатку, каждый закоулок, каждый сантиметр базы и прекрасно знала о том, что здесь есть, а чего быть никак не могло.

– Не могу знать, – ответил МИ, – Сержант пропал из поля действия камер, а затем появился с тремя бутылками в руках.

– Так… вопрос о появлении алкоголя второстепенен. Первостепенный вопрос – сколько он выпил?

– В данный момент в коридорах я обнаруживаю три пустых бутылки. Анализирую записи. Подтверждаю. Сержант выпил два литра девятьсот миллилитров алкоголя.

– А какой это был алкоголь? Какая крепость?

– Неизвестно. Этикетки были удалены, а проводить анализ…

– Никакого толку от тебя, – вздохнула Аврил, поднимаясь со своего места. – Нужно доставить его в лазарет.

Сержант очнулся только утром следующего дня. Точнее, его биологические часы подсказывали, что сейчас утро. На базе, где об окнах и мечтать не приходилось, сложно было быть уверенным относительно времени суток. В комнатке, где он оказался, стены, пол, потолок и все оборудование было настолько белым, что, только открыв глаза, Сержант тут же зажмурился от боли. Кто, мать его, додумался до такого дизайна?!

Ну ладно, додумались так додумались. Сейчас главное понять, где он оказался и как сюда попал. В памяти услужливо появлялись картины того, как Сержант, пользуясь своим прославленным чутьём, проникает в какую-то запрятанную комнатку, находит там несколько бутылок. Коньяк. Отличный такой коньячок. Так. Если он нашёл выпивку, логичным было бы предположить, что он нажрался. Так ведь всегда бывало!

Но если он бухал, то почему нет похмелья? Ладно, этот вопрос оставим на потом. Надо определить своё местоположение… Лежал он, а Сержант именно лежал, на какой-то жёсткой стальной койке. Окружала его… приподняв голову, Сержант огляделся по сторонам и понял, что лежит он тут в окружении нескольких медицинских ботов последних моделей. Ясно. Лазарет.

Усевшись на койке, Сержант пнул ногой одного из ботов – тот походил на парящее в воздухе яйцо с красной полосой посередине. От удара бот отлетел на полметра назад, недовольно заурчал, и в его идеально ровной оболочке появилось несколько выемок, в которых показались какие-то шприцы.

– Отбой, семь-двенадцать, – тут же прозвучал за спиной Сержанта писклявый голос, повинуясь которому, бот послушно спрятал шприцы и отлетел в сторону. Оглянувшись назад, Сержант увидел Ботана, увлечённо ковырявшегося в какой-то панели.

– Привет, Ботан, – вздохнул Сержант, вновь укладываясь на койку. – Ответишь на парочку вопросов?

– Сначала вы ответите мне, сержант Корн, – Ботан, всего мгновенье назад стоявший в двух метрах слева, склонился над Сержантом, оглядывая его, словно какого-то подопытного кролика. Но и сам Сержант в долгу не остался. Он ведь так и не успел разглядеть этого дрища во время посадки, а потом… потом им как-то не довелось увидеться. Хотя потерей это назвать было сложно. Ботан напоминал Сержанту что-то среднее между мальчиком и девочкой. Не мужчиной и женщиной, а именно мальчиком и девочкой, ведь лет тому было пятнадцать-шестнадцать, не больше.

На лице красовались очки с толстенными линзами, за которыми с трудом угадывались голубовато-серые глаза Ботана. Волосы, прошедшие, судя по всему, что-то вроде помывки, обрели свой исконный, чёрно-красный цвет, но всё ещё оставались такими же зализанными.

– Где вы достали алкоголь? – начал говорить Ботан, загибая тоненькие пальцы, – сколько выпили, какой процент крепости был у выпитого вами алкоголя…

Загибая пальцы… загибая блестящие, стальные пальцы. Протез? Какого хера паренёк, сидящий в таком захолустье, имеет не самые распространённые протезы? Сержанту доводилось видеть подобные херовины, хоть и в немного ином исполнении.

– Нам надо установить правила, – сказал Сержант, сложив руки на груди.

– Правила? – переспросил Ботан, поправляя очки. Рукав его халата немного съехал в сторону, и Сержант увидел, что не только кисть была стальной, но и сама рука тоже… вот таких херовин ему видеть уже не приходилось. Любопытно.

– Во-первых, ты должен понять, мой очкастый нерд, что на этой базе я главный.

– Вообще-то… – начал было Ботан, но был прерван Сержантом, резко севшим на койке.

– Твоё воинское звание? – спросил тот, ткнув Ботана пальцем в грудь.

– У меня нет звания, я не состою на службе…

– Теперь состоишь, – благосклонно кивнул Сержант. – Я, сержант Артур Корн, официально принимаю тебя на службу в вооружённые силы Земли. Отныне ты рядовой Ботан.

– Меня зовут Аврил!

– Пидорское имя. Ты что, пидор, сынок?

– Вообще-то я девушка. Я уже говорила вам это, – сказал Ботан, сняв очки.

– И лицо у тебя пидорское… – процедил Сержант, прищурившись.

– Девушка! Я девушка! Сколько можно повторять?! – устало пробормотал Ботан, потирая переносицу.

– В армии баб нет, сынок. А если ты всё ещё мнишь себя бабой, то скажи, где у тебя сиськи?

– Э…

– Это сиськи? – поинтересовался Сержант, хлопнув его по абсолютно плоской груди. – Нет, это не сиськи. Тогда может быть тут? – он хлопнул Ботана по спине, – тут кое-что есть, но это точно не сиськи. Горб скорее. Итак, к чему мы пришли? Ты горбатый, очкастый пидор. Добро пожаловать на службу.

– Я… я… – лицо Ботана начинало стремительно краснеть, а в уголках глаз блеснули слёзы.

– Чего ты хнычешь?! Ты же взрослый мужик! Сколько тебе лет-то, что слёзки льёшь как баба?!

– Десять… – сморкаясь в рукав халата, проныл Ботан.

– Де… чё?

– Де-е-е-е-есять лет! – Ботан уже снял халат и начал вытирать им лицо. Выглядело это довольно жалко… точнее выглядело бы жалко, если бы Сержант смотрел на сие действо, а не на руки, до самых плеч выполненные из какого-то металла, который он поначалу принял за сталь. Но бионический глаз вполне уверенно подсказывал, что сталью это дерьмо точно не являлось. А из-за спины у Ботана тянулись какие-то шланги, пролегавшие под самой кожей.

Спрыгнув с койки, Сержант обошёл хнычущего Ботана со спины.

– Ебать-колотить… – изрёк он, увидев выглядывающий из-под серой майки "стальной" позвоночник (точнее штуку, на него очень похожую). От него к рукам, шее и голове прямо под кожей Ботана тянулись какие-то трубки.

– Ты что, киборг? – пробормотал он, коснувшись рукой позвоночника Ботана. – Их же всех сожгли к херам.

– Сам ты киборг! – резко обернувшись, крикнул Ботан. Краснея и пыжась от злости, он смотрел на Сержанта и, судя по всему, старался что-то сказать, то и дело открывая и закрывая рот. Это продолжалось около минуты, пока Ботан наконец-то не выдал:

– Солдафон! – крикнул он, швырнув в лицо Сержанту свой халат, и выбежал прочь из лазарета.

– Меня в детский сад услали, что ли? – задумчиво пробормотал Сержант, глядя на закрывающуюся дверь. – Юра, ты тут?

– Где же мне ещё быть, – отозвался МИ.

– О, вижу, ты работаешь над собой. Это хорошо. Мне нужна связь с Илратом. Немедленно.

1.3 Время охерительных историй

Несколько мониторов, висящих на грязной стене, кабели, толщиной с ногу Сержанта, тянущиеся от этих самых мониторов, и маленькая, явно не рассчитанная на армейского человека, табуреточка, стоящая посреди всего этого счастья.

– Присаживайтесь, сержант Корн, – прокряхтел Юра откуда-то с потолка.

– Мать твою, – пробормотал Сержант, ногой пододвигая к себе табуретку. Когда же тот уселся на неё, табуретка отозвалась жалобным скрипом, давшим Сержанту понять, что долго она не продержится под весом его тела. Слава богу, что Юра не стал затягивать с налаживанием связи, и вскоре на одном из мониторов появилось мрачное, заспанное лицо Илрата.

– Сержант? – потирая глаза, спросил тот, – ты вообще знаешь, который сейчас час?

– Время охерительных историй? – поинтересовался Сержант, подперев голову руками.

– О чём ты? И вообще, я говорил тебе использовать этот канал только в экстренных случаях.

– Ты много чего говорил, Ил. Только вот забыл рассказать про десятилетнего паренька со стальными руками и позвоночником, который разгуливает по моей базе.

– Твоей базе?… Паренька?… Погоди… как это "твоей" базе?

– Не юли мне тут! – рявкнул Сержант, вскакивая с табуретки. – Юра, ты можешь его током шибануть?

– Увы.

– Тоже мне, высокие технологии…

– Сержант, – вздохнул тем временем Илрат, – я не знаю, сколько и чего ты там успел выпить, но…

– Если ты сейчас же не расскажешь мне правду, я вынесу этому очкарику мозги, – негромко сказал Сержант, подходя к монитору.

– Сомневаюсь, что ты сможешь, – поморщился Илрат, – сомневаюсь, что ты сможешь нанести ей хоть какой-то вред.

– Мда? А как думаешь, взорвать эту херову базу к чертям мне запалу хватит? М?

Обречённый взгляд Илрата служил лучшим ответом. Старый генерал прекрасно понимал, на что может быть способен его друг.

– Я сам узнал об этом только после того, как выбил тебе место на базе, – виновато сказал он, оглядываясь по сторонам. На мониторе была видна только морда Илрата, но Сержант вполне уверенно мог предположить, что сейчас тот сидел в своей спальне. Вряд ли кто-то станет там его подслушивать. – Точнее узнал некоторую часть правды.

– Ил, не тяни кота за хвост. Говори прямо.

– Было бы что говорить, – поморщился Илрат. – Когда я тебя отсылал на "Гагарин", я пребывал в святой уверенности, что здесь просто сидит одинокий учёный, копающийся в марсианских камнях, нюхающий пыль и рассчитывающий всё то дерьмо, которое учёные и рассчитывают. Так всё было обозначено в документах.

– Но, как всегда, в документах пишут сплошную брехню, – закончил за него Сержант.

– Точно, – кивнул Илрат. – Всё это оказалось брехнёй. Не буду рассказывать тебе, сколько мне пришлось копать, чтобы найти хоть пару капель правды, изложу лишь то, что я смог узнать.

– Уж будь любезен.

– Эта девочка – она, кстати говоря, девочка, если ты ещё не понял, часть некоего сверхсекретного проекта под названием "Эволюция". Аврелия, так её зовут, если ты не удосужился узнать, как и все прочие дети из проекта, выращивалась в спец лабораториях. Ботаники мудрили с их генами, создавая каких-то сверхлюдей, которым в будущем предстоит колонизировать космос. Аврелия – единственная из всего проекта, кто размещён на Марсе. Почему так? Спроси что-нибудь полегче.

– И это значит, что…

– Это значит, что согласно всем должностным инструкциям, ты должен вытащить пистолет и застрелиться, – вновь вздохнул Илрат. – Я совершил просто огромнейшую глупость, втянув тебя в это дерьмо, Сержант. Сейчас ты оказался в таком месте, где никто оказываться не должен. Подожди слать меня нахер, дружище. Ещё есть пара возможностей разрулить все без лишних потерь. Со мной на связь вышел глава этого самого проекта. Он прекрасно осведомлен о твоём присутствии на базе, но, пока, во всяком случае, он не требует твоей ликвидации.

– Это просто заставляет меня плясать от радости.

– Можешь сплясать, тебе полезно. Жирок растрясёшь, – впервые с начала разговора на лице Илрата появилось нечто вроде улыбки, но спустя мгновенье она погасла. – Погоди, – пробормотал он, посмотрев куда-то в сторону. Звук пропал, но Сержант видел, как Илрат с кем-то разговаривал, причём разговаривал, сохраняя на лице весьма недружелюбное выражение. Минут через десять он вновь обратил внимание на Сержанта.

– Они, похоже, отслеживают все сигналы, выходящие со станции.

– О чём ты, мать твою, говоришь? – Сержант уже догадывался о чём, но молча сидеть и ждать было выше его сил.

– Переключаю тебя на… – экран потух.

В следующий миг загорелся соседний, куда более древний монитор, на котором имелось несколько трещин, весьма забавно коверкающих изображение старичка, появившегося в нём.

– Доброе утро, сержант Корн, – хоть на лице старика и царила добродушная улыбка, Сержант видел в его глазах обыкновенное для людей подобного типа равнодушие. Такое же равнодушие можно видеть в глазах человека, смотрящего на букашку. – Позвольте представиться – Лтар Гейб, глава проекта "Эволюция".

– Мздрасте.

– Да, мне говорили, что вы не сторонник долгих расшаркиваний, – улыбка на лице Лтара исчезла, словно её там никогда и не было. – Перейду сразу к делу. Вы попали на базу Гагарин благодаря кумовству, коррупции и прямому предательству интересов Земли. Мне стоит отдать лишь одну единственную команду, и вы получите пулю в лоб.

– Если бы ты хотел отдать такую команду, то не говорил бы со мной, нет? – вздохнул изрядно утомлённый всем этим дерьмом Сержант. – Переходи к делу, как и хотел. Что ты от меня хочешь?

Лтар несколько секунд молча смотрел на Сержанта своими холодными, серыми глазами, а затем сказал:

– Аврил, точнее Аврелия, – венец проекта "Эволюция". Она единственная близка к тому, чтобы стать тем человеком, которым, благодаря ей, её братьям и сёстрам, станем мы все. Она наш маяк на тёмном пути эволюции человечества. Но, несмотря на то совершенство, что мы заложили в её генах, несмотря на благородство тех замыслов, что мы воплощали в ней… Аврелия может стать опасна для человечества. Она может стать не только нашим спасителем, но и тем, кто отворит ворота в ад, образно выражаясь.

– Так, – Сержант поднял палец, делая старику знак заткнуться. – Погоди со своим пафосом. Если она такой важный цветок на вашей клумбе, то какого чёрта она сидит одна на богом забытой базе, да ещё и на Марсе?

– Потому что того требовали условия её морального и физического взросления. Сержант Корн, не забывайтесь. Вы здесь не для того, чтобы задавать вопросы.

– А зачем тогда?

– Вот теперь я позволю себе перейти к основной части моего предложения…

– Ну-наконец-то…

– Как я уже говорил, Аврелия может привести всех нас к гибели. Вероятность этого до последнего момента была крайне мала. Ничтожно мала, я бы сказал. Но недавно мы засекли несколько остаточных следов с Земли. Кто-то с завидной регулярностью связывался с базой "Гагарин". Связывался без нашего ведома.

– И?

– И это является той самой угрозой, о которой я вам говорил. Большего я вам сказать не могу. Сейчас, во всяком случае.

– Так что от меня-то надо? Вас, ботаников хреновых, специально, что ли, учат всеми силами избегать, юлить и метаться из стороны в сторону, так ни черта и не объясняя? – раздражение в голосе Сержанта уже готово было смениться злостью.

– Вы забыли, что говорите с человеком, позволившим вам выжить, сержант Корн? – ухмыльнувшись, спросил Лтар.

– Я ничего не забываю, – хмуро ответил Сержант. – А говорить с подобными тебе мне приходилось не раз и не два. Вы мало чем отличаетесь друг от друга.

– Довольно, – Лтар поднял ладонь, давая Сержанту знак остановиться. – Мы действительно слишком уж разговорились. Когда я узнал о вашем появлении, сержант Корн, я сразу же понял, что вы можете послужить одной простой цели. Если Аврелия переступит черту, если она станет угрозой… не для вас, конечно же, а угрозой в общем смысле, Если это произойдёт, вы ликвидируете её.

– Шлёпнуть Ботана, то есть?

– Ликвидировать, сержант Корн. Вы не среди однополчан.

– А если я скажу "нет"? – говорить этого Сержант, само собой, не собирался, но прежде чем принимать какое-либо решение, надо знать все варианты.

– Если вы скажете "нет", – пожал плечами Лтар, – ликвидированы будете вы.

– Предсказуемо.

Молчаливая улыбка Лтара была ему ответом.

– Хорошо, – кивнул Сержант, – я согласен.

– Предсказуемо, – ответил ему с той же улыбкой Лтар.

– Шутник херов… Что я получаю в награду за службу?

– А вам мало вашей собственной жизни? – изогнув бровь, поинтересовался Лтар.

– Мало, – не моргнув глазом, ответил Сержант.

– Что ж, хорошо. По окончании вашей службы интересам проекта вы получите полное оправдание, восстановление в должности и денежное вознаграждение, а также вы сможете продолжить работу с нами. На других проектах, разумеется.

– А закончится она тогда, когда я грохну этого… – в разуме Сержанта уж очень красочно вырисовывались картины того, как он, оторвав от стены один из металлических прутьев, лупит им Ботана по морде, постепенно превращая его в кровавое месиво.

– Сержант, не разыгрывайте из себя идиота. В данный момент вашей работой будет исключительно наблюдение за Аврелией. Ликвидация – крайняя мера, к которой вы сможете прибегнуть исключительно после моего прямого приказа.

– И сколько мне за ним следить?

– За ней. Думаю, два-три года нам хватит, чтобы… – Лтар прервался на полуслове, поняв, что сболтнул лишнего, но тут же он поправился: – Два или три года, сержант Корн. Затем надобность в ваших услугах на базе "Гагарин" отпадёт.

– Я нихера не понял.

– Хватит вопросов, сержант. Я отсылаю инструкции, в которых вы найдёте все ответы. А теперь, позвольте откланяться. Отныне мы будем связываться с вами раз в неделю. И да, не вздумайте называть её киборгом. Аврил это сильно обижает.

Сержант ничего не успел ответить старику, так как в ту же секунду, как прозвучало последнее слово, монитор ярко мигнул и погас. Сержант же остался стоять в комнате, стараясь переварить полученный за время короткой беседы массив информации. Обдумывать-то, в принципе, было нечего. Очередное назначение, вот и всё. Надо приглядывать за Ботаном, а в случае чего раскроить ему череп. Казалось бы, что может быть легче, учитывая ценность награды, которую ему обещают за службу…

От размышлений Сержанта оторвал гул заработавшей аппаратуры. Проведя пару дней на базе, он прекрасно понимал, к чему может привести работа всего этого древнего хлама, так что только заслышав первые щелчки, Сержант пулей выбежал в коридор. Там он стоял около десяти минут, ожидая взрыва, грохота, грома и молний или чего-нибудь подобного, но вместо этого он услышал лишь шлепок, после которого аппаратура вновь затихла.

– Прибыли инструкции от господина Гейба, – донёсся голос Юры.

– Инструкции? – почесав затылок, переспросил Сержант. – А, – вспомнил он о последних словах старика, – точно.

Зайдя обратно в комнатку, он увидел на полу, рядом с табуреткой, стоявшей у левой стены, толстенную жёлтую папку, на которой красовалась сине-чёрная надпись "СЕКРЕТНО". Подойдя ближе, Сержант понял, что полумрак, царивший в комнате, сыграл с ним злую шутку. Папка оказалась не просто толстенной – она была огромной! Как целая стопка порно-книг, сложенных воедино. Весила эта хреновина минимум килограмма три-четыре.

– Инструкции? – вяло повторил он, вертя папку в руках, – да легче будет грохнуть Ботана прямо сейчас и не тратить время на чтение этого дерьма!

Но, вопреки своим же собственным словам, Сержант, сжимая в руках "инструкции", отправился в свою комнату, где и рассчитывал прочесть её. И только сейчас он понял, что за всё время пребывания на базе так и не удосужился обзавестись личным пространством. А это, к слову говоря, серьёзное упущение. Тут же вставал вопрос – как же обзавестись оным пространством?

Будь на месте Сержанта кто-то поскромнее, он наверняка пошёл бы искать совета у Юры, или того хуже – Ботана, но Сержант излишней скромностью не обладал. База, по его личному мнению, уже являлась его собственностью, хоть и на пару лет, так что он вполне мог занять любое понравившееся ему помещение.

– Например, вот это, – сказал он, открыв первую попавшуюся дверь.

Комната, в которую он глянул, залилась неярким оранжевым светом четырёх заляпанных какой-то грязью ламп, расположенных на стенах. По размерам она напоминала квадрат десять на десять метров, стены являли собой обыкновенные железные листы, лишённые каких бы то ни было украшений, а у дальней стены лежало несколько заросших пылью ящиков.

– Подойдёт, – кивнул Сержант, заходя внутрь.

Усевшись на один из ящиков, он раскрыл папку и погрузился в чтение.

1.4 Ботаны: инструкция по приминению

Сержант любил выпить. Любил вздремнуть, особенно в рабочее время. Любил потрахаться, когда было с кем сие действо свершить. Любил он и вкусно поесть. Вкусно – значит что-нибудь прожаренное до такого состояния, что при укусе ты не понимаешь, что хрустит – корочка или твои зубы. Но вот чего Сержант точно не любил, так это читать. Говоря по правде, чтение для него всегда было сродни науке, а наука, по мнению Сержанта, всегда являлась занятием для тех, кому не хватало сил поднять винтовку.

Но на коленях у него лежала папка с "инструкциями", и прочитать её всё-таки было необходимо. Так что, проклиная всё на свете, Сержант открыл папку и погрузился в царство этих проклятущих закорючек.

Данная информация совершенно секретна… так, пропускаем. Дальше.

За разглашение… мимо.

Ваш уровень допуска соответствует… да хоть уборщику соответствует. Мимо.

Ваш долг перед Землей… мои долги позволяют мне спать спокойно, милые буковицы. Если бы у меня не было долгов, то, думаете, я бы ещё оставался в живых? Ну да ладно, мимо.

Общая информация о проекте "Эволюция". Вот. С этого и начнём.

Проект "Эволюция" основан в 2044 году.

Основная цель проекта – развитие человечества, продвижение эволюции путём генной инженерии. Временные рамки не определены.

Далее следовало несколько абзацев напыщенной чепухи и разглагольствований на тему того, что человечество вот-вот ступит за границы солнечной системы. Что для покорения далёких систем уже не хватит возможностей, данных нам природой и бла-бла-бла… Звёзды им покорять захотелось, хотя и на Марсе-то ничего толкового выстроить не смогли, кроме городов-заводов, отравивших к херам то, что было тут атмосферой. Ну да ладно. Читаем дальше.

А дальше следовало несколько страниц, на каждой из которых Сержант видел фотографию и небольшую колонку текста. Для начала он просто пролистал их, бегло поглядывая на фотографии. Первая сразу же вызвала далёкий отклик в памяти. Светловолосый мужчина с ярко-синими глазными протезами. На вид тому было лет тридцать, причёска выдавала в нём человека до мозга костей гражданского – волосы, стянутые на затылке в хвост. Мужик на фото улыбался, и именно по этой херовой улыбке Сержант узнал его. Глядя на эту улыбку можно было подумать, что человек на снимке твой лучший друг, что он тот, за кого ты готов без раздумий отдать жизнь… Херов ублюдок.

Давно, ещё лет десять назад, ему на глаза попался отчёт о подавлении какого-то восстания. Дело было, как минимум, лет сто пятьдесят назад. Тогда в самом центре Европы неожиданно возникло карликовое государство, название которого совершенно вылетело у Сержанта из головы. Да и не важно оно. Важно то, что государство это всего за две недели утроило свои размеры, присоединяя к себе всё новые и новые территории исключительно путём переговоров. Но эта никем непризнанная херня просуществовала недолго, всего два или три месяца. Её попросту раздавили озлобленные соседи, а отчёт о тогдашней войсковой операции лёг в архивы, в которых и попался на глаза тогда ещё крайне жадному до знаний Сержанту.

И в этом отчёте он увидел фото диктатора, руководившего этим странным государством. Увидел фото того самого мужика, что шёл в списке под номером один. Забавно. Неужто один из этих долбаных сверхчеловеков вырвался на свободу из их долбаных лабораторий и захотел заграбастать власть во всём мире? Если так, то нихера у него не вышло. Будь ты хоть трижды сверхчеловеком, но от удара ионной гаубицы это тебя не убережёт… ладно, читаем дальше.

Прототипы.

Номер один: Ваал.

Пол: мужчина.

Особенности: лидер. Гипнотическое воздействие.

Место пребывания: Земля, лаборатория сорок один.

Цвет: синий.

Дополнения:

Номер один (далее Ваал) является первым из стабильных прототипов. В отличие от прочих, лишён способности к регенерации тканей. В процессе прохождения тестирования потерял глаза, заменённые впоследствии бионическими протезами. Ваал – первый и единственный из прототипов, чьи силы испытывались на большом количестве людей.

Будучи направленным в подконтрольный регион, не имея никакой поддержки и помощи, Ваал взял всю власть в регионе в свои руки всего за три месяца, не пролив при этом и капли крови. Дальнейшее развитие эксперимента было прервано по соображениям безопасности.

Рекомендации:

Вследствие отсутствия регенерации тканей нуждается в омолаживающих операциях и своевременной замене органов. Также Ваал должен содержаться в строгой изоляции. Рекомендуется не допускать контактов с большим количеством не прошедших спец. подготовку людей. Рекомендуется изоляция третьего уровня.

– Ваал, – пробормотал Сержант, вновь взглянув на фотографию. – Ваал… не нравишься ты мне, Ваал. Оказывается, тебя выпустили поиграться в песочнице, а из-за игр твоих подохла туева хуча людей.

Перевернув страницу, он увидел следующее фото – красивую, даже слишком красивую женщину с длинными зелёными волосами. Она, в отличие от Ваала, не смотрела прямо в камеру, а опустила взгляд карих глаз, словно стыдилась или стеснялась чего-то. По личным наблюдениям Сержанта, именно такие бабы были самыми отвязными в плане секса. Интересно, какие у неё сиськи?

Номер два: Селессия.

Пол: женщина.

Местонахождение: Земля, город София.

Особенности: Устойчивость к сверхвысоким и сверхнизким температурам. Способность долгое время обходиться без кислорода (данная способность, впервые развитая у второго номера, в дальнейшем приживалась у всех прочих прототипов, кроме пятого и восьмой)

Цвет: зелёный.

Дополнения:

Селессия, в отличие от Ваала, не обладает ярко выраженными лидерскими качествами. Более склонна ко вторым ролям, плохо подходит для заданий, требующих личной ответственности. Склонна к миролюбию. Избегает споров и любых конфликтных ситуаций. Поддаётся внушению.

Рекомендации:

Допускается свободное общение и нахождение вне лаборатории при соблюдении должного уровня безопасности и под наблюдением.

– После возвращения на Землю надо будет заглянуть в Софию. Поискать эту… Селессию. Хе-хе. Так, поехали дальше… тьфу, ну и уродина.

Следующая женщина разбила надежды Сержанта на то, что все женщины из проекта – сексапильные красавицы, в пух и прах. У бабы было хоть и милое лицо, но гримаса то ли злобы, то ли боли исказила его до такой степени, что теперь его можно было спутать с обезьяньей задницей. Контрасту добавляла остриженная почти под "ноль" голова, на которой всё-таки пробивался ёжик фиолетовых волос. Мдауш.

Номер три: Инилата.

Пол: женщина.

Особенности: повышенная способность к регенерации тканей, граничащая с неуязвимостью.

Цвет: Фиолетовый.

Местоположение: Земля, военная база девятьсот двенадцать.

Дополнения:

В процессе роста были серьёзно повреждены конечности. После введения экспериментального гена, увеличивающего регенеративные способности, повреждения были устранены. От дальнейшего использования подобного гена на прочих прототипах было решено воздержаться. Из-за дефекта гена процесс регенерации для Инилаты связан с невыносимой болью, сопровождаемой нарушениями психической целостности.

Рекомендации:

Высокая агрессивность прототипа и её психическое состояние не позволяют ей находиться вне лаборатории. Рекомендуется изоляция четвёртого уровня. Контакты с людьми, не проходившими спец. подготовку, возможны, но нежелательны.

– Надо будет узнать, где эта база находится, чтоб ненароком не оказаться рядом… жуткая баба, – вздохнул Сержант, переворачивая страницу.

И снова фото. Мужчина. Причём настоящий мужчина, а не этот педик Ваал. Морда кирпичом, военная стрижка, в серых глазах отражается равнодушие и презрение к собственной жизни. Настоящий солдат. Таких, как этот… как его там? Коритар. Таких, как этот Коритар, Сержант уважал. С ним можно и в разведку идти, и в кабак заглянуть. Что там про него пишут?

Номер четыре: Коритар.

Пол: мужчина.

Особенности: повышенная прочность костей, мышц и кожного покрова, совмещённая с высокой, гораздо выше, чем у прочих прототипов, физической силой. Обладает талантом тактика.

Цвет: жёлтый

Местоположение: Земля, военная база девятьсот двенадцать.

Дополнения:

Руки и позвоночник укреплены сплавом номер семьдесят четыре, для того, чтобы уравновесить нечеловеческую силу Коритара. Без данных укреплений тело прототипа просто не справилось бы с нагрузками. Дальнейшее использование гена заморожено для других прототипов до того момента, как он не будет модифицирован. Способности Коритара как тактика превосходят всякие ожидания. Даже до загрузки в память основных теорий он уже без особого труда расправляется с любой, даже самой сложной симуляцией.

Рекомендации:

Рекомендуется продолжить военное обучение. Коритар, при должной степени везения, сможет стать первым шагом к совершенному солдату, который будет нашим щитом и мечом в борьбе с инопланетными угрозами. Прототип достаточно разумен и ответственен, рекомендуется не применять изоляцию, но держать под постоянным надзором и контролем.

– Вот таких людей вы и должны делать, ботаники херовы, – вздохнул Сержант, переворачивая страницу. – Мужчин, солдат, воинов. Вот кто нужен Земле, а не страшные бабы и какие-то педиковатые гипнотизёры. Будь здоров, Коритар. Поехали дальше.

Но стоило ему только взглянуть на фото следующего "прототипа", как по спине пробежал холодок. Черноволосый мужчина с зашитыми глазами и стальной маской, закрывавшей нижнюю часть лица.

– Блять… чтоб тебя.

Номер пять: Каин.

Пол: мужчина.

Особенности: секретно.

Цвет: чёрный.

Местоположение: секретно.

Дополнения:

Секретно.

Рекомендации:

Рекомендуется изоляция первого уровня. Не допускать никаких контактов.

– Какое ещё "секретно"?! Нахрена вы, тупые ботаны, вообще пихнули его в эту папку, если тут секретно всё?… Бараны очкастые. Хотя…

Сержант вновь взглянул на фотографию этого жуткого типа и понял, что ему не очень-то и хочется узнавать о нём хоть что-то кроме того, что этот чудик сидит под замком в надёжном месте. Постаравшись выкинуть Каина из головы, Сержант перевернул страницу, и взгляд его упёрся в фото белой как снег девушки.

– Ариадна, – прочитал он её имя.

Худощавое лицо, затравленный, именно что затравленный взгляд серых глаз, белая как снег кожа и такие же белые длинные волосы, спадающие куда ниже, чем могла показать фотография.

– Опять уродина, – вздохнул Сержант, более не утруждая себя разглядыванием девушки-альбиноса.

Номер семь: Ариадна.

Пол: женщина.

Особенности: способность создавать поле антигравитации.

Цвет: белый.

Местоположение: Луна, лаборатория номер шесть.

Дополнения:

Ариадна – третий из прототипов, в создании которых использовались открытия Лтара Гейба. После неудачи с прототипом номер пять, Ариадна являет собой первый случай широкого развития способностей человеческого мозга. Прототип номер семь получила слабое развитие телекинетических способностей, полностью контролируемое встроенными во время формирования организма имплантатами. Способности Ариадны имеют только одно строго заданное направление – ослабление гравитационных воздействий в искусственно создаваемом ею поле.

Рекомендации:

Контакты возможны, но нежелательны. Ариадна является крайне замкнутой и необщительной. Появление посторонних людей может раздражать или пугать её. Рекомендуется изоляция пятого уровня, без доступа персонала.

– Уродина, управляющая гравитацией? Нет, спасибо. Так… стоп. "Номер семь"? А где "шесть"?

Действительно, из-за свежей краски страницы слиплись, и Сержант пропустил одну из них, на которой не было фотографии, только лишь несколько слов.

Номер шесть: Авель. Ликвидирован.

– Ну-ну, – пробормотал Сержант, глядя на одинокую строчку. – Каин и Авель. Ладно, что там дальше?

На следующей после альбиносины странице красовалась фотография маленькой девочки, лет семи-восьми. Красно-черные волосы были заплетены в две косички, бледные щёки усыпаны веснушками, в глазах видится задор и игривость. Типичная такая девчушка. Чем-то она напомнила Сержанту его собственных дочерей. Мегеры малолетние.

Номер восемь: Аврелия.

– Што?! – Сержант чуть было не выронил папку. – Ботан?! Едрить колотить…

Пол: женщина.

Особенности: сверхинтеллект. Также Аврелия является первым из прототипов, способных к зачатию и рождению детей, которым будет передаваться генетическое наследие обоих родителей.

Цвет: красный.

Местоположение: Марс, база "Гагарин".

Дополнения:

При создании прототипа помимо умственных способностей были попытки заложить боевые качества. В процессе формирования скелета вживлялись имплантаты, способные генерировать электрические разряды высокой мощности. Попытки окончились провалом и повреждением прототипа, вследствие которого мышечные ткани рук были заменены на кибернетические аналоги. Боевые имплантаты не удалось бы извлечь без нанесения ещё большего вреда Аврелии, и они были оставлены в её теле в заблокированном состоянии.

Также, в процессе роста Аврелия проявила высочайшие показатели интеллектуального развития. В возрасте четырёх лет она уже способна была оказывать достойную помощь Лтару Гейбу в создании прототипа номер девять, работа над которым заморожена в данный момент.

В возрасте пяти лет произошёл инцидент, поставивший под сомнение существование проекта "Эволюция". Аврелия, по неустановленной причине получившая доступ к компьютерным сетям проекта, сумела отыскать одного из своих братьев – прототип номер пять. Каина.

Наблюдательные боты в камере Каина зафиксировали момент появления Аврелии, но у нас до сих пор нет никаких объяснений, как ей это удалось. Номер восемь просто появилась из воздуха. Наблюдатели зафиксировали её прямой контакт с Каином. Возможно, имела место попытка освобождения.

На момент извлечения Аврелии из камеры поля Гейба работали на полную мощность, хотя Каин так и не проявил ни малейшего признака того, что он заметил происходившее вокруг. Комиссия, проводившая расследование, сошлась во мнении, что нужно сделать всё, чтобы не допустить повторения подобных инцидентов.

– Вообще-то, мы просто поговорили, – неожиданно прозвучал над самым ухом Сержанта голос Ботана.

– Мать твою! – вскрикнул он, выронив таки папку. – Ботан! Никогда так не подкрадывайся ко мне!

– Я просто подумала, – сказал Ботан, поднимая папку, – что вам нужно знать правду. Каину было одиноко. Очень. Я была ещё маленькой и не понимала опасности… Хотела его подбодрить. Он первым и назвал меня Аврил.

– Аврил? – хмуро глядя на Ботана, переспросил Сержант. Успевший вновь нацепить на себя белый халат, Ботан, тем не менее, пришёл в его комнатку без очков, и в неярком освещении здешних покоев он действительно чем-то походил на девочку. Девочку. Не женщину.

– Ну… так меня называют друзья. Друг. Брат… и… у меня нет друзей. Я вообще никого не знала, кроме Каина и доктора Гейба.

– Так… – Сержант, с явным недоверием продолжавший глядеть на Ботана, пытался понять, что задумал этот хитрый очкарик без очков.

– И… – мялся и краснел тот, как школьница на первом свидании. – Вы, наверное, хотите дочитать?

С этими словами Ботан протянул папку Сержанту.

– Когда закончите, я покажу вам комнату… более пригодную для жизни. Просто здесь я храню удобрения для растений и… в общем вот. – Сказав это, Ботан удалился, оставив Сержанта в весьма странном расположении духа. Он что, сидел на ящиках с дерьмом? Ну и ладно. Посмотрим, что там дальше написано.

Рекомендации:

Для того, чтобы исключить повторение инцидента, Аврелия была переведена на Марс, на базу "Гагарин". Установленный там защитный купол послужит не только своей основной цели, но также заблокирует любые несанкционированные сигналы.

Рекомендуется вести постоянное наблюдение и допустить удалённое участие во второстепенных разработках проекта "Эволюция". Ни в коем случае не допускать возможности выхода к основным сетям. Присутствие надзирающих на базе определяется по обстоятельствам. Предполагается, что без воздействия Каина Аврелия вернётся к нормальному темпу работы и жизни. Предполагается, что должное количество рабочих нагрузок поспособствует дальнейшему росту и развитию.

В случае риска повторения инцидента рекомендуется ликвидировать.

– Ясно, – пробормотал Сержант, захлопнув папку. Там ещё оставалось великое множество страниц, но основное он уже успел прочитать. А остальное… надо ведь что-то будет в сортире читать. – Обеспечу я ему "рабочие нагрузки". Хе-хе-хе.

Следующее утро для Ботана и Юры началось со строевой подготовки.

1.5 А можно я буду твоим другом?

Босые ножки Аврелии шлёпнулись о стальной пол. Холодно. Темно и холодно. Она ничего не знала о месте, в которое должна перенестись, только лишь то, что здесь её кто-то ждал. Кто-то очень-очень ждал её. А холод и темнота, окружавшие маленькую Аврелию со всех сторон, не пугали её. Она была храброй девочкой и прекрасно знала, что здесь ей нечего бояться.

"Аврил" – кто-то произносит её имя. Она и слышит и не слышит этот странный, тихий, хрипящий голос. Словно он звучит только у неё в голове.

– Кто тут? – тихонько спрашивает она. – Меня зовут Аврелия.

"Золотая" – вновь тот же голос, но теперь интонация изменилась, в нём слышится… скорбь? – "Ты золотой самородок среди железа, меди, стали… такой они видят тебя. Слепцы".

Неожиданно вспыхнул свет. Усовершенствованные глаза Аврелии быстро подстроились под изменившуюся обстановку, так что ей не потребовалось щуриться и привыкать к свету. Она сразу же увидела того, кто говорил с ней.

Мужчина. Он стоит прямо в центре зала на высоком белом постаменте. На его ногах Аврелия увидела массивные… кандалы? Лучшего слова к этим штукам подобрать она не могла. Берущие начало в стальном основании постамента, они полностью закрывали ступни и поднимались чуть выше колен. Руки его тоже были скованы подобными кандалами. Цилиндры из непонятного белого сплава закрывали руки от кистей до локтей, а от них к потолку тянулись широкие, крепко натянутые цепи, не дававшие пленнику сделать лишнего движения. Аврелия перевела взгляд с рук незнакомца на его лицо и увидела сначала чёрные, слипшиеся от пота волосы, стальную маску, закрывавшую всю нижнюю часть лица, и зашитые глаза.

– Ох… – выдохнула она, отступая на шаг.

"Тебе страшно, Аврил?"

Слова звучали в её голове, только в её голове. Пленник даже не повернул головы в её сторону, чтобы произнести их.

– Мне не страшно, – прошептала она и, собрав волю в кулак, сделала шаг вперёд.

"Да", – голос пленника стал тихим, словно шёпот, – "В тебе нет страха, ты… поборола его".

– Можно я подойду ближе? – спросила Аврелия и, не дожидаясь ответа, сделала ещё несколько шагов вперёд, оказавшись прямо напротив мужчины. Медленно, очень медленно он опустил голову и посмотрел на неё… хотя уместно ли тут это слово? Аврелия видела зашитые веки, но при этом чувствовала на себе взгляд. Тяжёлый, изучающий взгляд.

"Ты знаешь, кто я такой?"

– Знаю, – бодро кивнула Аврелия, – номер пять.

"Они назвали меня Каином".

– Каин? – наморщила нос девочка, – мне не нравится это имя.

"Имена не выбирают, Аврил. Они рождаются вместе с нами, живут и умирают вместе с нами. Имена – это наша судьба".

– Все равно оно мне не нравится.

"Мне тоже".

– А какое тебе нравится?

"Моё другое имя… Авель".

– У тебя два имени?! Ой, я тоже хочу два имени! Можно мне два имени?!

"Я уже дал тебе имя, прими его, и оно станет твоим. Аврил".

– Да! Я буду звать тебя Авель, а ты будешь звать меня Аврил, хорошо?

"Хорошо", – Аврил показалось, что под стальной маской на лице Каина появилась улыбка.

– А можно я буду твоим другом? – неожиданно выпалила Аврил. – Просто… – спустя мгновенье добавила она, – у меня нет друзей. Никаких. Только доктора. И доктор Гейб.

"Другом?…" – на этот раз в голосе Каина появилось столько эмоций, что Аврил смогла распознать лишь малую часть, которую составляли удивление, радость и неверие.

– Да! – кивнула она, – мы будем дружить и… я не знаю, что должны делать друзья.

"Я… я тоже не знаю. Я всегда был один. Всегда один… всегда. Ты хочешь быть со мной? Быть моим другом?"

– Хочу, – улыбнулась Аврил, – очень хочу!

Сказав это, она вытянулась и дотронулась ладошкой до ноги Каина.

"Нет!" – загремело у неё в голове, – "Не трогай меня! Нет!"

– Но… – Аврил ошарашенная и сбитая с толку отскочила на несколько шагов назад, – Почему?!

"Они узнают, что ты здесь… они заберут тебя… я останусь один… " – голос становился всё тише, пока не затих полностью.

Завыли сирены. Откуда-то зазвучал механический голос:

– Нарушение периметра! Нарушение изоляции первого уровня! Поднять мощностью полей Гейба до максимума!

"Один… один… один…" – еле слышным эхом звучал в голове Аврил голос Каина.

– Я тебя не оставлю! – крикнула она и хотела было подбежать к другу, но что-то, а, обернувшись, Аврил поняла, что это было не "что-то", а "кто-то", потащило её назад. Двое людей в защитных костюмах и с ружьями подхватили её под руки и потащили к появившемуся в стене проходу.

– Перегрузка генераторов один, четыре, семь, – продолжал вещать машинный голос. – Прототип номер пять проявляет активность. Подключаю резервные генераторы.

– Увести восьмую! – рявкнул кто-то над самым ухом Аврил. – Немедленно уводите её!

Неожиданно раздался громкий хлопок, от которого пол под ногами заходил ходуном, и двое мужчин, тащивших Аврил, не удержались, выпустив её из рук. Грохнувшись на пол, она заметила, что в стенах открываются всё новые и новые проходы, из которых появляются уже не люди, а машины. Боевые дроны, оснащённые облегчёнными ионными пушками…

Но стоило им только наставить оружие на всё так же стоявшего в центре зала Каина, как металл начинал гнуться, менять форму, ломаться. Их словно сжимали невидимые руки.

"Отпустите её!" – неожиданно услышала Аврил крик Каина, а затем прозвучал ещё один взрыв, и ещё…

– Генераторы один и два уничтожены. Мощность полей Гейба слабеет.

Люди, тащившие Аврил, падали на пол и больше не поднимались. Она слышала, как хрустели их кости и рвалась плоть, видела кровь, текущую по костюмам…

– Авель, не надо! – успела крикнуть она, прежде чем кто-то вновь схватил её и потащил дальше. – Не убивай их!

Последним, что слышала Аврил, прежде чем за ней захлопнулись толстые, противовзрывные двери, были слова машины:

– Активность прототипа номер пять снижается, отменяю приказ о ликвидации.

1.6 Гранаты в заднице, Ботан. Гранаты в заднице.

Спустя год после появления Сержанта на базе "Гагарин".

– Ботан, – скомканный лист бумаги, запущенный из самодельной катапульты, устремляется прямо в красноволосую голову Ботана, сидящего за микроскопом. Очкарик опять изучал какие-то хреновины, доставленные на базу поисковыми дронами, день и ночь прочёсывающими марсианскую поверхность в поисках… Сержант понял, что так ни разу и не спросил, что они там искали. Вместо вопросов он в очередной раз зарядил катапульту и стал готовиться к выстрелу.

– Ботан! – бумажка отскакивает от затылка, но Ботан не обращает на неё внимания. Это изрядно огорчило Сержанта, и он позволил себе горестно вздохнуть, готовя следующий снаряд к выстрелу. Вздохнуть и оглядеться по сторонам в поисках того, чем бы ещё можно было заняться.

Перспектива вырисовывалась неприятная. Они сидели в широком помещении, оборудованном под лабораторию. Если бы на месте Сержанта оказался какой-то учёный, то он, несомненно, смог бы детально и в красках описать все те шкафы, аппараты и приспособления, находящиеся здесь в невиданном количестве, но учёный здесь был только один – Ботан. Слишком занятой для того, чтобы поболтать со стариной Сержантом, для которого лаборатория выглядела куда проще.

Два длинных стола, тянущихся от одной стены прямо к другой через всю лабораторию. Оба они были завалены грудами всяких громоздких херовин, колб, микроскопов, которых нашлось аж пять штук, и, конечно же, катапультой Сержанта, разместившегося прямо за спиной Ботана. С потолка же свисали несколько ламп, половина из которых уже успела перегореть, а другая половина никогда не работала нормально.

– Бота-а-а-а-ан, – протянул Сержант. На этот раз бумажка угодила между проводов, тянущихся от позвоночника ботаника к его голове и шее. Застряв в них, она являла собой крайне забавное зрелище. Для Сержанта.

– В яблочко! – заявил он, вскочив со стула, – не растерял я ещё навык, а, Ботан?

– Ох… – вздохнула Аврил, оторвавшись от микроскопа и вытащив бумажку. Развернув её, она мельком просмотрела написанные корявым почерком оскорбления в свой адрес и, в очередной раз вздохнув, посмотрела на Сержанта. – Что вы хотите?

– Чем ты там занимаешься?

– О, вам интересно? – на миг глаза Аврил загорелись, и она с упоением начала рассказывать: – я проверяю образцы породы, принесённые дронами номер сорок два и четырнадцать. Согласно показаниям компьютеров, в грунте может находиться до трёх процентов…

– Заткнись, – бросил Сержант.

– Но вы же сами…

– Заткнись, – повторил Сержант, оглядываясь по сторонам. – Дело есть.

– Я не буду синтезировать вам алкоголь. Это запрещено.

– Да кого волнуют эти запреты? – Сержант перескочил через разделявший их стол и встал рядом с Ботаном. – Раньше ты так не переживал из-за них. Да и кто узнает, что…

– Сержант, – Аврил сняла очки и положила их на стол рядом с собой. – Вам напомнить, что случилось в последний раз, когда я оказала вам подобную услугу?

– Я был доволен и счастлив?

– Вероятно да, но также были и другие последствия. Вы в состоянии опьянения обманом заставили меня открыть канал связи с президентом Земли. Когда я, после ваших многочисленных просьб, всё-таки сделала это, поверив вашим словам о том, что вы хотите извиниться перед ним за ваше беспардонное поведение…

– Да, я что-то такое припоминаю…

– Вы угрожали президенту, Сержант. Угрожали оторвать ему ноги и засунуть в… анальное отверстие. Если бы линия связи не имела должной степени защиты, то и вам, и мне было бы очень-очень плохо.

– Ботан, ну что ты как баба? Я, как напьюсь, всегда бывшим звоночки устраиваю. Что такого-то? – возмутился Сержант, успевший сесть на стол, предварительно взяв с него оставленные Ботаном очки. – Кстати, всегда интересно было, зачем ты их носишь? – спросил он, повертев очки в руках.- Сомневаюсь, что у сверхчеловека могут быть проблемы со зрением.

– Это подарок, – негромко сказала Аврил, взяв очки из рук Сержанта, – доктора Гейба. Того самого доктора Гейба, которому вы "позвонили" сразу после президента. Он мне не рассказывал подробностей вашего разговора, но впоследствии я получила строгий выговор за то, что позволила вам употреблять подобные слова, цитирую: "лысожоп", "усатый хер", "пидорасина".

– Если бы ты послушал наш разговор дальше…

– Вы шутите? – удивилась Аврил. – Как я могла слушать личную беседу? Это же неприлично!

– Сержант Корн, – голос Юры, с каждым днем становившийся всё более мерзким и скрипучим, прозвучал из местных динамиков. – Вас вызывают с Земли.

– Кто? – осторожно поинтересовался Сержант, в душе надеясь, что по другую сторону монитора его не будет ждать наглая президентская морда.

– Моё имя Икара, сержант Корн, Икара Ювел, – миленькая светловолосая девушка смотрела на Сержанта с монитора в комнате связи. На вид ей было лет двадцать-двадцать пять, идеально чистый армейский мундир украшала награда за храбрость, а на лице Икары царила лживая дружественная улыбочка.

Появление этой особы одновременно обрадовало и насторожило Сержанта. Обрадовало тем, что вместо старой сморщенной какашки по фамилии Гейб он впервые за год увидел красивую бабёнку, но это же и насторожило. Лтар выходил на связь стабильно раз в семь дней на протяжении всего последнего года. Каждый раз он задавал ряд стандартных вопросов, интересовался здоровьем Ботана и всем прочим, а под конец обязательно добавлял, что если на связь выйдет кто-то кроме него, то этот человек должен будет знать секретное слово… Только какое? Чёрт, какое же слово говорил херов старикан?

– Альвенция, – сказала Икара, сохраняя на лице улыбку, – доктор Гейб, к сожалению, болен и не может выйти на связь. Сегодня я его "подменяю" в этом вопросе, если можно так выразиться.

– Ага, – хмуро кивнул Сержант, сидя на ящике, заменявшем в комнатке ту мелкую, не выдерживающую веса нормального человека табуреточку.

– Мои данные говорят, – Икара опустила взгляд, словно как раз сейчас и просматривала эти "данные", – что Аврелия находится в отличном самочувствии, нет никаких нарушений здоровья, никаких жалоб на…

Слова девушки один в один повторяли то, что Сержант слышал от Гейба каждую неделю. На всё эти стандартные слова, вопросы и ответы потребовалось около часа, по окончанию которого Икара внимательно взглянула на Сержанта и спросила:

– Заметили ли вы что-либо в поведении Аврелии, что можно расценить как угрозу?

– Милая моя, – вздохнул Сержант, – думаешь, если бы я что-то такое заметил, то сидел бы тут и обсуждал с тобой самочувствие Ботана? Я идиот, по-твоему?

– Нет, но…

– Вот и не надо мне тут устраивать.

На секунду Икара замолчала, словно к чему-то прислушиваясь, а потом довольно неожиданно спросила:

– Сержант Корн, мне не нравится ваше психологическое самочувствие. Вы уже год провели в почти полной изоляции… это негативно может сказаться на ваших рабочих качествах. Может, вы возьмёте выходной да съездите в Зевс? Там, говорят, открылось неплохое казино "Оазис". Вам вполне может понравиться.

– Выходной? Зевс? Чего?

Икара вздохнула и повторила свою последнюю фразу, и только после этого до Сержанта, медленно и неторопливо, начал доходить её смысл.

– Но мне же нельзя покидать базу!

– С чего вы взяли? – на лице Икары отразилось искреннее удивление. – Кто вам это сказал?

Желание убивать. Всепоглощающее желание убивать появилось где-то в груди Сержанта, постепенно разрастаясь и увеличиваясь. Оно поглотило разум Сержанта всего за пару мгновений.

– Сержант Корн? – обеспокоенно позвала его Икара. – Вы разве не читали инструкции?

Та здоровенная папка, всё ещё пылившаяся в сортире, изредка заменявшая собой так не вовремя заканчивающуюся туалетную бумагу. Инструкции. Сержант всё порывался прочитать её дальше первых нескольких страниц… порывался… но не прочитал.

– Вы можете покидать базу в любой момент, достаточно лишь брать с собой Аврелию, само собой. Она должна всегда находиться под присмотром, но, тем не менее, на неё не распространяется изоляция.

– Неужели?

– Да, – кивнула Икара, – странно, что она сама вам об этом не сказала. Ладно, если у вас ко мне нет других вопросов, то я завершаю сеанс связи. До встречи через неделю, сержант Корн, приятно было с вами познакомиться. Конец связи.

Икара последний раз улыбнулась ему, а затем экран погас. Сержант же ещё несколько минут сидел посреди комнаты неподвижной статуей, стараясь подавить всё больше и больше разрастающееся желание убить кого-нибудь. Желательно Ботана. Но убивать его было нельзя, этот очкастый хер – его билет на Землю. Так что надо взять себя в руки, взять себя в руки…

– Ботан! – крикнул он, и спустя пару минут в дверях появилась бледная очкастая морда.

– Вы что-то хотели, Сержант? – поинтересовалась Аврил, поправляя очки. – Если можно, то побыстрее, пожалуйста. Сейчас я провожу важный эксперимент, который требует… вас что-то беспокоит? Почему вы молчите, Сержант? Мне не нравится, как вы на меня смотрите. Сержант, зачем вы открываете ящик? Это гранаты? Зачем вам гранаты? Почему вы набиваете карманы гранатами, Сержант? Это же опасно!

– Ты что-нибудь слышал о Зевсе? – сказал, наконец, Сержант, закрывая ящик.

– Главный Бог из древнегреческой мифологии, считался покровителем грома и… вы не о том Зевсе, да? – пробормотал Ботан, не отрывая взгляда от гранат, торчащих из многочисленных карманов на жилете Сержанта. – Сержант, это действительно очень опасно. Насколько я могу судить, этим гранатам около двухсот лет и…

– Ботан, – тихо прошептал Сержант, подойдя к нему вплотную, – за то, что ты весь год и словом не обмолвился о том, что я могу уходить с базы, когда мне только вздумается… ох, с каким наслаждением я бы затолкал пару этих малышек тебе в задницу!

– Но… – пропищал Ботан, побледнев пуще прежнего, – вам же дали инструкции… там было написано… сразу после досье…

– Я что, читать сюда припёрся?! – рявкнул Сержант, нависая над Ботаном.

– Но…

– Гранаты в заднице, Ботан. Гранаты в заднице.

– Поняла, молчу.

– Вот и молодец. Ничто так не ценю в людях, как возможность вовремя замолчать. А теперь собирайся, мы едем веселиться.

– Но… мой эксперимент… – вяло попытался возразить Ботан.

– Гранаты…

– Да, в заднице, – понуро кивнул Ботан, – я помню.

Ангар. Сколько же раз он сюда захаживал, чтобы полюбоваться на два огромных, в пять раз выше человеческого роста, транспортника-мантикоры. Такие строили ещё до войны, когда размер и плотность брони, само собой, имели куда более важное значение, чем та же скорость или же комфорт водителя. Такие монстры могли спокойно проехать через любое препятствие через пустыню, через болото, через лес, через населённый пункт…

Сержанту доводилось водить "Мантикору". Ещё во времена далёкой и бурной молодости он прорывался на подобном куске брони и мощи прямо через позиции войск противника, чтобы выбросить десантных дронов прямиком в тыл к ублюдкам. То чувство, когда снаряды рвутся, не в силах пробить борта твоей машины, когда люди в страхе и ужасе разбегаются прочь, только лишь заслышав рёв двух могучих двигателей… Каждый мужчина должен испытать подобное. Чёрт, это было даже лучше, чем первый секс.

Те "Мантикоры", что стояли в ангаре "Гагарина", в отличие от той, на которой приходилось ездить Сержанту, были оборудованы не гусеницами, а восемью здоровенными колёсами, каждое из которых было выше Сержанта на пару голов. Не было тут и лазерных орудий, скашивающих пехоту с такой лёгкостью, о какой любой солдат может только мечтать.

– Они здесь уже лет двести стоят, Сержант. С того самого момента, как на Марсе прекратились войны за территорию.

– Двести, говоришь? – задумчиво переспросил Сержант. У него закралась потаённая надежда… но это было бы слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

– Подождите! Не надо!

Поздно. Сержант, за какие-то несколько секунд буквально впорхнувший в кабину водителя по выдвижной лестнице, нисколько не опасаясь, начал подготовку к тому, чтобы завести машину. Несколько минут доносилось лишь щёлканье переключателей, а затем, словно гром среди ясного неба, заревели оба двигателя, от рёва которых задрожал пол.

– Ботан! – лицо Сержанта, высунувшегося из кабины, выражало такую радость, что Аврил на миг подумала, что там он нашёл какие-то наркотики. Или алкоголь. Или алкоголь с наркотиками. – Ботан! Тут миниреактор стоит! Ахахахаха! – Сержант вновь скрылся в кабине, а "Мантикора" разразилась ещё более яростным рёвом.

– О боже! – закричала Аврил. – Ничего не трогайте! Не трогайте!

С этими словами она пулей бросилась вверх по лестнице, а затем и в кабину через оставленную открытой дверь. Но было уже поздно. Сержант, нисколько не переживая из-за того, что местный реактор не работал две сотни лет, включил его и проводил последние приготовления к запуску Мантикоры.

Как это ни странно, приборы показывали, что реактор работает стабильно. Выдохнув, Аврил опустилась на одно из пяти пассажирских мест, прямо позади Сержанта. Крепления безопасности, которыми, согласно инструкциям должно было быть оснащено каждое место, почему-то отсутствовали…

– Сержант, не запускайте! – крикнула она, – здесь нарушена техника безопасности! Это небезопасно!

– Чаго?! – Сержант даже не обернулся. Словно умелый пианист он нажимал десятки кнопок, переключал множество рычажков и совершал ещё сотню мало понятных Аврил действий. – "Мантикора" не безопасна?! Ты идиот, сынок?! Держись за что-нибудь, я стартую!

– Стар… – не договорив, Аврил посмотрела вперёд через лобовое стекло. Двери ангара были открыты.

– Понеслась!

Аврил только и успела, что ухватиться за спинку кресла дико хохочущего Сержанта, когда "Мантикора" с рёвом и криком рванула вперёд.

1.7 Заткнись, Ботан! Богом прошу, заткнись нахрен!

Человечество занималось колонизацией Марса уже добрых две сотни лет, и список успехов, достигнутых на этом поприще, был довольно обширен. По мнению образованной части оного человечества, разумеется. Сержант же к разным себя не относил и видел, что за двести лет люди сделали на Марсе не так уж и много.

Первым была атмосфера. Многочисленные заводы выбрасывали в небеса разноцветные клубы столь токсичных веществ, что попади хоть капля подобной херни на руку какому-нибудь бедняге, тому как минимум прожгло бы её до кости. Эти заводы хоть и перерабатывали руду, являвшуюся основным источником дохода марсиан, но превратили атмосферу из разряженного, еле заметного кусочка углекислого газа в весьма плотный, крайне ядовитый кусок дерьма. Многочисленные кислотные дожди, облака туманов, ползущие по бесконечными равнинам и каньонам – всё это отныне и навсегда стало привычной частью марсианского ландшафта.

Тот, кстати говоря, тоже не остался без изменений. Эксперименты первых колонистов, пытавшихся превратить марсианские пески в плодородную почву, породили настоящие колонии какой-то суперживучей плесени, пожиравшей не только камни, встречавшиеся ей на пути, но и сталь научных станций и баз. Кроме того, бесконечная добыча полезных ископаемых тоже сказалась на ландшафте не самым благоприятным образом…

Но несущуюся на скорости сто пятьдесят километров в час "Мантикору" не смущала ни плесень, разлетавшаяся из-под огромных колёс так же легко, как пыль, ни старые, давно заброшенные буровые аппараты, разлетавшиеся не менее эффектно, чем плесень.

В кабине монструозной машины царила такая тряска и грохот, что обычный неподготовленный человек вряд ли сумел бы сохранить все свои кости в целостности к концу поездки, а уж о барабанных перепонках и говорить не приходится. Но ни Аврил, ни Сержанта нельзя было с полной уверенностью называть нормальными. Сержанта уж точно. С видом настоящего фанатика он вцепился в штурвал управления, то и дело посмеиваясь на Ботаном, который обеими руками вцепился в своё кресло, стараясь не вылететь из него прямиком в лобовое стекло. И плевать, что толщиной оно было около полуметра. Аврил совсем не хотелось проверять, что сломается первым – её череп или стекло.

– Чего ты такой зелёный-то? – хохотнул Сержант, загоняя машину в очередной вираж, от которого желудок Аврил чуть не выскочил наружу. – Мы уж почти приехали, видишь?!

В облаках жёлтой кислоты, окружавших "Мантикору" со всех сторон, сложновато было разглядеть хоть что-то. Разве что полубезумную морду Сержанта, отражавшуюся в пыльных стёклах. Но, присмотревшись внимательнее, Аврил поняла, что впереди мигают какие-то огни.

– Что это?! – приходилось орать как проклятой, чтобы перекричать шум, гам и дребезжание, царившие в кабине.

– Мать его, Зевс! Это сраная столица Марса, если ты не понял! – сказав это, Сержант поддал ещё скорости, словно они неслись вперёд недостаточно быстро.

А Аврил тем временем старалась удержаться на месте и попутно откапывала запрятанные в глубины памяти данные о городе, к которому они сейчас подъезжали – Зевсу.

Основанный в 2267 году Зевс, стоящий в тени величественной горы Олимп, изначально являл собой лишь космопорт, один из первых на Марсе. Со временем вокруг него начали появляться немногочисленные базы, служившие домом для всё разрастающегося количества персонала, а также начавших появляться на Марсе представителей торговых корпораций.

Время шло, базы росли и множились до такого количества, что, в конце концов, все они были объединены в единое целое. В 2343 году Зевс официально утвердился в качестве первого из марсианских городов, и примерно в это же время было воздвигнуто первое из рукотворных чудес на красной планете – огромный атмосферный купол, защищавший новообразованный город от изрядно подзасранной…

– О Господи, откуда я взяла это слово? – еле слышно пробормотала Аврил.

– Чё?! – крикнул ей Сержант.

– Нет-нет, ничего! – поспешно заверила его Аврил. – Не отвлекайтесь от вождения, пожалуйста!

– Да я эту малышку могу с закрытыми глазами вести! Смотри! – Сержант действительно закрыл глаза, а сердце Аврил на мгновенье замерло в груди. Но после нескольких минут "слепого вождения" Сержант всё-таки соизволил открыть глаза и ехал дальше, всё-таки поглядывая на приборы.

Примерно через тридцать минут он начал сбавлять обороты, предупредив Аврил, что они приехали, а когда кислотные облака за окном неожиданно сменились на чистый прозрачный воздух, стало понятно, что они действительно добрались до столицы и пересекли границу купола, на самом деле являвшегося силовым полем. Поле это не только исполняло свою основную функцию – защиту живущих в его границах людей от ядовитой атмосферы – но и оказывало и… эстетический эффект.

Аврил осторожно посмотрела наверх через смотровой люк и увидела то, о чём столько раз слышала. Атмосферный купол создавал голограмму настоящего земного неба. По его голубой поверхности неторопливо ползли пышные пушистые облака, между которых проглядывалось такое яркое и такое красивое солнце… Аврил никогда не хватило бы слов, чтобы описать красоту, которую она видела перед собой. Небо, пусть даже это была только иллюзия неба, настолько поразило девочку, проведшую всю свою жизнь под защитой стали и бетона, что она даже не заметила, как "Мантикора" остановилась. Не заметила она и попыток Сержанта привести её в чувства.

– Как же красиво, – выдохнула Аврил, когда Сержанту наконец-то удалось оторвать её от кресла. Правда, в стальных ладошках её остался солидный кусок того самого кресла, но виной тому было то, что в пути она только за него и могла держаться, спасаясь от тряски.

– Чё там красивого? – пробормотал Сержант, пытаясь отпереть дверь. – Дерьмовая поделка на дерьмовые облачка.

– Вы не понимаете, Сержант, – негромко сказала Аврил, всё ещё глядя наверх, – я всю жизнь провела в лабораториях. Всегда я видела над собой только потолки, решётки, сталь… Даже когда меня увозили на Марс, я не могла взглянуть на небо, ведь всю дорогу я спала. А сейчас… сейчас… извините.

– Эй! Эй! Какого хера, Ботан?! – рявкнул Сержант, видя, что Ботан начал шмыгать носом. Опять.

– Оно такое красии-и-и-ивое…

– Возьми себя в руки, рядовой! Тебе точно надо снять здесь парочку шлюх.

– Шл… ш… – вмиг проглотив все слёзы, Аврил покраснела до такого состояния, что её легко можно было спутать с помидором.

– Шлюх, да, – кивнул Сержант, возвращаясь к противоборству с дверью. – Может, хоть бабы из тебя мужика сделают.

– Про… продажных женщин?…

– Я слышал, что военным они делают скидки.

– Они… торгуют собой?… Те самые, которые… которые… сношение… мужчины… женщины…

– Что ж тебя так заело, – пробормотал Сержант, обращаясь то ли к двери, то ли к Ботану. Скорее всего, к двери, потому как сказав это, он отошёл на пару шагов, а потом с разбегу врезался в неё плечом. На удивление, подобный способ оказался весьма действенным: дверь с громким хлопком открылась, а Сержант вылетел на небольшую площадку, от которой шла вниз покрытая толстым налётом жёлтой гадости лестница.

– Ботан! – крикнул он, обернувшись назад, – нажми большую синюю кнопку.

Таких кнопок на панели управления нашлось, как минимум, штук двадцать, но, по странному стечению обстоятельств, Аврил нажала на нужную, и в следующую секунду лестницу обдало потоком воды, смывшей то, что налипло на неё за время путешествия.

– Вот так намного лучше… эй! Что за херня?! – последние слова Сержанта были обращены к весьма плохо выполненному рисунку, изображавшему мужской половой орган. Рисунок этот красовался прямо над распахнутой дверью.

– Кажется, кто-то пытался изобразить пенис, – сказала подошедшая Аврил, она хоть и ещё была красной как рак, но всё-таки смогла взять себя в руки. – Изображение, смею заметить, анатомически неточное. Яички должны быть…

– Заткнись, Ботан! Богом прошу, заткнись нахрен!

– Я читала, что…

– Заткнись! Это твоё художество?! Ты разрисовал малышку "Бетти"?! Признавайся, ублюдок худосочный!

– Я же всю дорогу была с вами в кабине!

– А, – хмыкнул Сержант, – точно.

Но вопрос с тем, кто покрыл подобными художествами, всё ещё оставался открытым. Если Ботан к этому не причастен, то кто тогда? Пришельцы, о которых Сержант успел услышать столько баек, сколько хватило бы на парочку книг? Строить догадки можно было ещё очень долго, но тратить на подобную хрень время Сержант совсем не привык.

Бегло оглядевшись, он понял, что остановил машину ровно посреди стоянки наземного транспорта, и, если бы на ней было не так пустынно как сейчас, то Сержанта вполне могли бы ждать не самые приятные последствия вроде пары десятков разъярённых людей с превращёнными в блин машинами. Но стоянка оставалась свободной, немногочисленные транспортники, чьи размеры едва ли доходили до половины колеса "Мантикоры", сгруппировались в основном у бетонной стены, окружавшей город. Сержант же, напротив, остановился на солидном отдалении от неё, почти на самой границе атмосферного купола.

Но появление "Мантикоры" в Зевсе не осталось незамеченным. Со стены к ним уже летел блестящий флаер местной службы безопасности. Летательный аппарат чем-то напоминал птицу, расправившую стальные, блестящие в свете искусственного солнца крылья. Птицу, из задницы которой вырывались два голубоватых огонька двигателей…

– Пойдём, – бросил Сержант Ботану и первым спустился вниз по лестнице как раз в тот момент, когда флаер уже опускался на землю рядом с ними.

Крылья машины с еле слышным гудением сложились кверху, а "голова птицы", бывшая на самом деле кабиной пилота, опустилась, ниже раскрываясь и выпуская на свободу человека в сером комбезе. Это был мужчина средних лет с уставшими серыми глазами и пышными чёрными усами. Про волосы СБшника сказать что-то было трудно, так как на голове у него была кепка с какой-то дебильной надписью на "марсианском" – новомодной "фишкой" жителей красной планеты, решивших изобрести собственный язык. Сержант не знал ни единого слова из него, да и не хотел знать, честно говоря.

– Офицер Броккол, – сказал тот, хмуро оглядывая Сержанта. – С какой целью в Зевс? Назовитесь!

– А что, – поморщился Сержант, – для того, чтобы попасть в город, уже нужна какая-то цель?… Я Артур Корн, а это – кивок в сторону Ботана, – Ботан. Его вообще-то зовут "Аврил", но ему больше нравится Ботан.

– Цель нужна всегда, – взгляд Броккола метнулся к Ботану. – В последнее время банды слишком уж близко подходят к границам города, и вероятность нападения поднимается всё выше.

– Варвары у ворот, – негромко сказала Аврил.

– Точно, – кивнул СБшник. – Слишком уж много их в пустынях развелось, не могут больше прокормиться одинокими путниками, а караваны им всегда были не по зубам. Но в последнее время ходит слушок, что у них появился кто-то вроде лидера…

– Тебе за болтовню, что ли, зарплату платят? – пробормотал Сержант, которого разговоры о бандитах, обитавших в марсианских пустынях, и об их немытых, разъеденных кислотой и прочим дерьмом лидерах нисколько не волновали. Он приехал в Зевс, чтобы отдыхать. Отдыхать, мать его, а не болтать о пустынных бомжах.

– Вот зря ты так, – ухмыльнулся Броккол, – они ведь метку на твоей махине поставили.

– Чего?

– Вон там, над дверью. Член нарисованный видишь? – СБшник указал точно на тот самый рисунок. – Это знак банды "Членорезов". Пометили твою машинку, чтоб другие банды знали, чья это добыча. Так что ты, как будешь выезжать обратно, оглядывайся по сторонам, да следи за датчиками. Это ведь "Мантикора"? На них миноискатели должны быть.

– Миноискатели? Зачем? – робко спросила Аврил. – Они устанавливают на дорогах…

– Мины, – кивнул Броккол, – точно. Я советую вам… эй, а где твой друг?

– Что? Сержант? Сержант?!

Сержант не слышал её. Он, самозабвенно шагал вперёд, к массивным стальным воротам, совершенно наплевав на усатого СБшника и на Ботана, решивших устроить какую-то херову беседу.

– Мда, – протянул Броккол, глядя на удаляющегося Сержанта. – Возьмите, – сказал он, протягивая Аврил пропуск. – Предъявите на воротах. И помните, что я говорил про мины, на них за последний месяц десяток машин подорвалось уже.

Сказав это, он запрыгнул обратно во флаер, а Аврил побежала догонять Сержанта.

За стеной Зевс очень напоминал обычные земные города. Первым, что попадалось на глаза человеку, оказавшемуся волею судьбы внутри стен, были высокие, лишённые каких бы то ни было украшений дома, по виду очень напоминавшие серые коробки с окнами. Маленькими, еле заметными окнами… через такие дырочки уж точно видами не полюбуешься, но дома эти строились не для тех, кому были интересны марсианские пейзажи. На границах города частенько можно было встретить остатки сдерживаемых атмосферным куполом песчаных бурь, а подобные дома обеспечивали от них неплохую защиту.

В подобных местах жили лишь те, у кого не хватало денег на то, чтобы перебраться ближе к центру города – неудачники, различного рода преступники, среди которых большую часть занимали наркоторговцы, СБшники, чья служба никогда не давала особого почёта в стенах Зевса и, конечно же, дешёвые шлюхи.

– Эй, красавчик! – окрикнула Сержанта, только-только прошедшего через КПП, какая-то синеволосая баба, выглядевшая так, словно она уже успела переболеть всеми известными человечеству венерическими заболеваниями. Но подобным Сержанта удивить было нельзя, ведь во времена своей "бурной молодости" (так он называл всё, что происходило в период от двадцати до года назад) ему приходилось видать и не таких уродин, но вот шесть сисек, делавших шлюху ну очень похожей на человекоподобную свиноматку, изрядно, очень изрядно его озадачили. – Не хочешь поразвлечься?!

– Чтоб тебя… – поморщился Сержант. – Иди обратно в тот сортир, из которого вылезла!

– Педик! – бросила ему шлюха, продемонстрировав средний палец, и гордо зашагала прочь.

– У вас так всех приветствуют? – пробормотал Сержант, оборачиваясь к СБшникам, стоявшим на КПП. Первый, судя по виду бывалый, сделал вид, что не услышал вопроса, и продолжил листать полупрозрачный планшет, который он держал в руках. Второй же, тот, что помоложе, вздохнул и ответил:

– Проституция в Зевсе, к сожалению, вполне легальное занятие.

– Да ёб твою!… Что эта идиотка с собой сделала?! Откуда у неё сиськи на пузе?

– А… вы про это, – СБшник погрустнел, – генные модификации. Марс стал настоящим раем для всяких "экспериментаторов" с того момента, как на Земле запретили всю подобную хрень. Тут свои законы, а там свои. На Земле столько законов, ограничений и правил, что легче повеситься, чем сварганить себе парочку лишних пальцев.

– Дерьмо дерьмовое. Кто вообще такое разрешил? Мне говорили, что у вас даже порнуха запрещена, а тут такое.

– Губернатор, – пожал плечами СБшник, – кто ж ещё? Как назначили лет пять назад его, так и строчит всякую дурь без остановки. Ну ладно, заболтались мы что-то… проваливайте уж.

– Мудак, – пробормотал Сержант, разворачиваясь. Аврил же, во время беседы озадаченно глядящая вслед удаляющейся проститутке, еле слышно пробормотала, зашагав следом за Сержантом:

– Она так… странно выглядит. Зачем ей столько грудей? Неужели она проститутка?

– Шлюха, Ботан, их принято называть шлюхами, – бросил Сержант, не оборачиваясь. – А теперь кончай думать о всяком дерьме. Мне, если ты не знал, весь этот год платили нехилое жалование, и будь я проклят, если не смогу спустить его за один день. Пошли! Где-то тут должен быть терминал…

От КПП шла одна широкая улица, по обеим сторонам от которой расходились десятки более мелких ответвлений. Некоторые из них вели в проёмы между домами-коробками, некоторые уходили в подземные переходы, а некоторые были завалены мусором. Точнее, "мусором" это называлось по мнению Сержанта, Аврил же считала оную биомассу людьми.

Грязными, тупыми, променявшими остатки мозгов на голо-наркотики людьми. Кто-то валялся прямо посреди дороги, кто-то стоял у стен домов, но большая часть из них группировалась у вентиляционных труб, тут и там торчащих из земли. По этим трубам, из нижних уровней, где находились величественные Кузницы Зевса, выходили потоки раскалённого воздуха, согревавшего падших жителей города.

Пресекая всякие попытки Аврил заговорить с кем-то из "мусора", Сержант схватил её за руку и просто-напросто потащил вперёд за собой к ближайшему терминалу такси, стоявшему примерно в сотне метров от них. Он представлял из себя невысокий столбик около полуметра высотой, на стальной поверхности которого были отпечатаны цены за проезд по городу, а чуть ниже стояла панель вызова аппарата.

– Так, – пробормотал Сержант, водя пальцем по ценнику и попутно стирая с него солидный слой грязи. – Наземная машина – 5 кр., воздушная машина – 17 кр.

– Знаете, учитывая местную криминогенную обстановку, я бы рекомендовала… – начала Аврил, но Сержант быстро прервал её.

– Знаю-знаю, "Сержант, давайте возьмём воздушку! Давайте проебём семнадцать кредов на какую-то летающую херню, которая в случае чего херакнется вниз, лишая нас любой возможности спасти свои задницы! Давайте, Сержант, это ведь ваши деньги, так что будем кутить по полной!" Я прав?

– Э…

– Иди нахер, Ботан. Берём наземку.

– Но я заплачу! Я плачу, если… если вы такой жлоб. Ой. То есть я не хотела называть вас "жлобом". Разве что жлобчиком. Жлобусечкой. Извините…

– Мне показалось, или ты только что оскорбил вышестоящего офицера, Ботан? – ярость, полыхавшая в глазах Сержанта, казалось, вот-вот готова была поджечь его изнутри.

– Я извинилась, – сказала Аврил, подняв палец. – Прошу заметить, я извинилась. Хотя вы действительно ведёте себя как жлоб. Самый настоящий жлоб. Неужели вы готовы зажать какие-то жалкие кредиты, но при этом пренебречь собственной безопасностью? Вы вообще знаете, что около сорока процентов наземных такси, проезжающих через этот район, подвергаются нападениям?? Каждое третье из которых заканчивается летальным исходом для…

– У меня полные карманы гранат. Думаешь, в Зевсе есть идиот, который додумается напасть на меня? Ботан, ты идиот? Я могу к херам взорвать полгорода!

– Вот те офицеры, наверное, вас не расслышали. Скажите уж погромче.

– На тебя шлюхи так, что ли, влияют? – изогнул бровь Сержант. – Если будешь и дальше так зудеть, то никого я тебе снимать не буду. Будешь и дальше лысого гонять у себя в лабораториях.

– Лысого?…

– Дрочить.

– Что, простите?

– Дуню Кулакову навещать.

– Э…

– Какой же ты тупой, рядовой. Запомни, вообщем, если ещё раз вздумаешь мне перечить, я не посмотрю на то, сколько ты там ценен для сраного доктора и сраного проекта. Получишь по первое число, – говорил Сержант тихим и спокойным голосом, но отчего-то угрозы в нём чувствовалось куда больше, чем если бы Сержант, как обычно, орал на неё.

– Есть, сэр, – понуро кивнула Аврил, делая себе пометку обязательно посмотреть в энциклопедии значение словосочетания "гонять лысого".

– Знаешь, Ботан, – негромко сказал Сержант, когда к ним спустя пять минут подъехало такси. – Иногда я умею признавать свои ошибки. Сейчас как раз тот случай.

Машина была не просто старой, она была настолько древней, что у Сержанта возникло подозрение, что ей довелось перевозить Господа Бога, когда тот неспешно создавал всё сущее. Стёкол в ней, само собой, не было. В салоне место привычной обивки заменяли слои засохшей крови и блевотины, то и дело чередующиеся друг с другом, а верхом всего этого оказалось то, что одно колесо у машины отсутствовало. Его просто-напросто не было. Остальные пять имели такой вид, будто кто-то несколько лет жевал их с достойным уважения упорством. Ну а вонь, доносившуюся из салона, Сержант успел почувствовать, ещё когда такси было в полукилометре от них.

– Рада, что вы решили меня послушать, – улыбнулась Аврил. – Сейчас я вызову… Сержант?

– Мать твою, там ещё и труп лежит! – пробормотал Сержант, зачем-то заглянувший внутрь такси. – Вызывай уже херову леталку! Хочу как можно быстрее добраться до сраного центра и забыть обо всём этом дерьме.

– А нам не нужно…

– Херову леталку!

– Да, сэр.

– Тут хоть что-то можно вызвать, не получив труп в придачу? Сраный Марс с его сраными городами, скорее бы напиться да забыть всё это дерьмо.

– Не всё так плохо, Сержант, – сказала Аврил, вызывая новую машину, – всё-таки мы выбрались с базы, размялись, можно сказать. Увидели небо.

– Ты забыл труп в заблёванном такси.

– Нельзя смотреть на всё так мрачно.

– Можно.

Полёт проходил весьма и весьма комфортно. В леталке оказались мягкие чистые сиденья. Здесь не было ни неприятного запаха, ни трупов, что очень обрадовало Сержанта, занятого прокручиванием местных новостей, в основном состоящих из освещения различного рода "деяний" местного губернатора Андала Кирда. Жирный, потный, лысый мужичок открывал заводы, боролся с наркоманией, договаривался о поставках ресурсов с Земли…

А Аврил, словно маленькая девочка, прилипла к окну, ни на миг не отрывая взгляда от проносившегося под ними города. Довольно быстро серые дома бедноты сменились яркими вызывающими отелями, казино и прочими увеселительными заведениями, которых в Зевсе было ой как не мало.

– Сержант! Сержант, что это?!

– Отель.

– О… какой красивый, вы только посмотрите! Он такой яркий! Столько огней… о! Смотрите, Сержант! Над ним летает дракон! Дракон!

– Это голограмма.

– Такой красивый… о, Сержант, что это?! Господи, это же фонтан! Настоящий фонтан! Смотрите скорее! Сержант! Там вода! Вода бьёт прямо из земли! Она поднимается вверх! Смотрите Сержант! Она чуть до нас не долетела! И музыка… я слышу, что там играет музыка!

– Это просто херов поющий фонтан. Хватит пялиться, верещать и отвлекать меня от важных дел.

– О, Сержант! Посмотрите скорее! Там запускают ракеты!

– Что?! – Сержант, чуть было не упал со своего места. Поворачиваясь к окну, он мысленно прощался с жизнью и гадал, какой идиот будет палить из ЗРК в обыкновенную леталку, да ещё и посреди города, но, увидев разрывы красных, розовых, синих и зелёных огоньков, окрашивавших небо над одним из казино, он вздохнул и вернулся обратно на место. Чего было больше в этом вздохе, злости на тупого Ботана или облегчения от того, что никто в них не палил, Сержант не знал.

– Ты что, вообще жизни не видел? – пробормотал он, посмотрев на чуть ли не задыхавшегося от восторга Ботана.

– Я… – Аврил на миг задумалась, и отвернулась от окна. – Я видела голо- и видеозаписи. Смотрела энциклопедии. Слушала рассказы. Но видеть всё это своими глазами… не могу передать словами как это… это…

– Охеренно?

– Точно. Охеренно, охерительно просто… ой… извините. Я немножко несдержанна. Я никогда не видела подобного своими глазами и…

– Стоп. Ты же спокойно мог по миру гулять, – сказал Сержант, взглянув на Ботана, – разве нет? Ты ведь не как твой братец… как там его…

– Ваал? Каин?

– Первый, – мрачно кивнул Сержант. От одного имени второго у него в груди похолодело и перед глазами встала та самая рожа в стальной маске. Надо выпить чего-нить покрепче.

– Ну, – протянула Аврил, наморщив лоб, – да, на меня не распространялась изоляция. Но я… я просто не хотела уходить. В лабораториях у меня было всё, а доктор Гейб говорил, что внешний мир может быть очень опасен. Я не хотела навредить себе и расстроить его. Он часто повторял, что я самое ценное его творение, и если что-то со мной случится, ему будет очень плохо. Я изучала мир через сети, через энциклопедии, и я думала, что этого достаточно. Но сейчас, глядя на всё это… на это великолепие, я просто поражаюсь тому, как могла отказываться от всей этой охерительности.

– Это точно, – кивнул Сержант, переставший слушать Ботана после слова "ну", куда интереснее для него было вернуться к чтению новостей. Последним свершением местного губернатора был полный и абсолютный запрет "неестественных половых связей". Новость сопровождалась изображением двух педиковатых мужиков, которых безжалостно лупили дубинками озверевшие СБшники.

– Хах! Так вам и надо, пидоры! Будете знать… что? – спросил он, поймав на себе ожидающий взгляд Ботана.

– Вы ничего не скажете?

– Эм, – сказать? Что он должен был сказать? В ответ на что? На всю ту бессвязную болтовню, которую Сержант пропустил мимо ушей? Вероятно. – Ладно, если я напьюсь до нужной кондиции, свожу тебя к тому фонтану, – ткнул он пальцем в небо.

– Спасибо! – в восторге взвизгнул Ботан, подпрыгнув на сиденье, а через несколько минут леталка плавно опустилась на площадку перед казино "Оазис", где, судя по тому, что Сержанту удалось узнать во время полёта, обитали самые дорогие шлюхи и подавалось самое крепкое бухло.

1.8 Какую, нахер, племянницу?

Казино. Аврил никогда ещё не доводилось видеть столь яркое, столь красочное, столь оживлённое место… Здесь было светло. Сотни ламп освещали огромное помещение, и свет отражался от блестящих золотом и серебром стен. Многочисленные колонны были сверху донизу увешаны многочисленными мониторами, на которых постоянно сменялись какие-то надписи и числа, видимо, имевшие отношение к играм, проходившим в казино. Ведь вокруг колонн скапливалось изрядное количество людей, очень внимательно следящих за мониторами и то и дело горестно вздыхающих или же, наоборот, радостно вскрикивающих.

– Ежеминутная лотерея, – подсказал стоявший рядом Сержант. Тот, по мнению Аврил, тоже был поражён тем, что видел перед собой, и сейчас просто стоял и осматривался по сторонам. – Дерьмовая игра. Только всякие нищие бараны вроде тебя могут в ней время тратить. Пошли. Меня ждут серьёзные игры.

И вновь Сержант, не заботясь о том, следует ли Ботан за ним, пошёл вперёд. Но Аврил, хоть и старавшаяся осмотреть и изучить всё, что ей попадалось на глаза, всё-таки старалась поспевать за ним. Они прошли мимо нескольких рядов странных игровых автоматов. Пара минут потребовалась Аврил, чтобы вспомнить, что эти коробкобразные штуки с одним рычагом, за который игрок постоянно дёргал, назывались "Бандитами". Пока они шли мимо рядов подобных автоматов, Аврил успела просчитать, что в среднем за час игры, человек тратил около пятидесяти кредитов с учётом того, что считалось выигрышем. Но с другой стороны, если вычислить выигрышный цикл каждого из автоматов и использовать его в строгой последовательности, попутно не забывая…

– Сержант, можно я попробую сыграть? – негромко спросила Аврил, тронув Сержанта за руку.

– А? – обернулся тот. – Во что?

– В это, – сказала Аврил, указывая на один из автоматов, за которым в данный момент сидела какая-то изрядно потрёпанная жизнью старушка. Старавшаяся, тем не менее, выглядеть "прилично". У неё были ярко-розовые волосы, голубая губная помада, серёжки с позолотой и ожерелье из… да, это были фианиты.

– Если найдёшь свободный автомат, ради бога, – пожал плечами Сержант, который не видел ни одного незанятого "Бандита". Но если Ботан хотел оставить его в покое хоть на минуту… нет, такую возможность определённо упускать нельзя. Хотя та баба говорила, что за Ботаном надо постоянно приглядывать… Да к чёрту. Здесь этой бабы нет, но есть множество столов с картами, шлюх и бухла. – Найди меня, когда все деньги спустишь, может, я тебе пару кредитов одолжу, – хохотнул Сержант, хлопнув Ботана по плечу, и пошёл дальше, оставив Аврил в одиночестве.

Она не стала терять времени даром и подошла прямо к указанному автомату. Простояв рядом со старушкой около трёх минут, за которые та ровно пять раз дёрнула рычаг, каждый раз опуская в автомат по синему кружочку, Аврил выдохнула, и негромко сказала:

– Извините, можно я попробую один раз?

– Что? – старушка, казалось, только заметила, что позади неё стоит странного вида девушка в военном комбинезоне. Сначала в её глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся тревогой, а потом и смирением. – Да, попробуйте, – вздохнула она, делая попытку слезть с высокого и, по мнению Аврил, крайне неудобного стула.

– Нет-нет, – помотала головой Аврил, – сидите. Вы мне поможете, хорошо?

– Э… я не очень понимаю, – пробормотала старушка, нервно оглядываясь по сторонам. – Я что-то нарушила?

– Вы не одолжите мне… – на секунду Аврил задумалась, а потом сказала, – ровно четыре этих синих кружочка?

– Четыре фишки? Но они каждая стоят по одному кредиту, я…

– Пожалуйста, – сказала Аврил, протянув руку.

Вздохнув, старушка положила ей в ладонь четыре фишки.

– Даже здесь начали грабить… – еле слышно прошептала она, прекрасно понимая, к чему могут привести споры с военными.

Но Аврил не слушала. Сначала она опустила в автомат одну фишку. Выждала две с половиной секунды и опустила ещё две фишки. Затем ещё три секунды и последняя фишка опустилась в "Бандита". На дешёвеньком мониторе автомата цифра "0" сменилась на зелёную четвёрку, которая, в свою очередь, уступила место трём линиям с различного рода рисунками от топора, до ветки бананов.

– Насколько я понимаю, – начала щёлкать по кнопкам, находившимся прямо под монитором Аврил, – подобная комбинация является наиболее… нет, есть ещё один вариант. Вероятность, конечно, всего девяносто семь процентов, но, думаю, игра в казино должна быть сопряжена с некоторым риском…

Напуганная и озадаченная старушка наблюдала за всем этим, боялась не то что сказать что-то, а просто вдохнуть лишний раз. Она уже успела заметить, что под перчатками у этой девочки мелькнула совсем не кожа, а что-то очень похожее на сталь, а из-под ворота комбеза торчали какие-то странные трубки.

– Попробуем, – сказала Аврил, лёгонько дёрнув рычаг. Картинки закрутились с бешеной скоростью, постепенно замедляясь и замедляясь, пока на экране не высветилось девять деревьев, которые, как помнила Аврил, назывались пальмами.

– Это же… – выдохнула старушка.

– Что? Я выиграла?

– Это… это…

В стальной кармашек, расположенный внизу автомата, упала одна фишка. Потом ещё одна. И ещё несколько. И ещё. Фишки сыпались и сыпались, довольно быстро переполнив кармашек, они начали падать прямо на пол, под ноги Аврил и старушки, чьего имени она так и не узнала.

– Понятно, – кивнула Аврил, глядя за непрекращающимся потоком фишек. Затем она посмотрела на побледневшую старушку и спросила её, – вы не могли бы сказать мне номер своего счёта, чтобы я вернула вам деньги за те фишки?

– Н-номер?

– Да, – виновато кивнула Аврил, – у меня нет наличных.

– Но… но… ты же выиграла… это, – трясущейся рукой старушка указала на непрекращающийся поток фишек.

– Это? – удивлённо переспросила Аврил, – О, нет, это же ваш выигрыш. Фишки же были ваши. Ладно, вот мой номер, когда будете рядом с терминалом оплаты, просто вышлите мне счёт, хорошо?

– Х-хорошо.

– Вот и славненько, – улыбнулась Аврил, поворачиваясь, чтобы уйти. – Всего вам доброго!

– Девочка, подожди! – крикнула ей старушка, – подожди!

– Да? – резко развернулась Аврил, – вам чем-то помочь?

– Девочка, милая, зачем ты убегаешь? Подожди секундочку, подожди, – бормотала старушка вставая со стула.

– Вам плохо? Вы себя плохо чувствуете? Я могу оказать первую помощь!

– Ой, да ну тебя. Я хоть и старая, но ещё многих молодых переживу, – улыбнулась старушка, – как тебя зовут-то, девочка? Я Ниилит. Но меня все зовут Лит.

– А я Аврил, но если у вас всё хорошо, то…

– Да что ж ты такая торопыга-то, Аврил? Иди-ка сюда.

Когда Аврил, послушно подошла к ней, Лит взяла несколько охапок фишек и начала распихивать их по карманам её комбинезона, совершенно не обращая внимания на возражения девушки.

– Зачем? Зачем мне эти кругляши? Они же ваши! Мне не надо денег! У меня свои есть, зачем мне чужие?

– Бери и не бухти! – приговаривала Лит, – не позволю я тебе от таких деньжищ отказаться. Ты вон какая молодая, тебе деток кормить надо будет, надо хорошие вещи покупать, надо еду нормальную кушать. А мне столько никогда не потратить, я же старуха, Аврил, мне-то точно деньги без надобности.

Около пятнадцати минут длились "препирательства", во время которых всё-таки было решено поделить выигрыш поровну, но Аврил, уже успевшая узнать номер счёта Лит, затаила "хитрый план". По возвращении на базу она хотела, нисколько не стесняясь, перевести этой милой старушке свою половину выигрыша плюс четыре кредита. Но к моменту разрешения спора появилась новая проблема. Стоило Аврил, с карманами, буквально лопавшимися от фишек, отойти всего на десяток метров от автоматов, как к ней подошли двое мужчин в чёрных костюмах.

– Аврелия Гейб? – спросил один из них – высокий, чернокожий человек, над левым глазом которого Аврил заметила голографическую "бегущую строку", в которой она увидела своё собственное имя. – Меня зовут Дил Арент, я и мой коллега – Натар Факр, представители службы безопасности казино.

– Вы не уделите нам минутку, Аврелия? – спросил мужчина, названный Натаром. Кожа у него была светлее, но вот волосы оставались такими же черными, как и у первого.

– Да, – улыбнулась ничего не понимающая Аврил, – конечно.

– Позвольте узнать, вы находитесь в казино одна? – продолжил говорить Дил. – Согласно закону, лица, не достигшие возраста двадцати одного года, могут посещать казино, бордели, ипподромы и прочие увеселительные заведения исключительно в сопровождении родителя или совершеннолетнего опекуна, – говорил он это таким равнодушным и безэмоциональным голосом, что Аврил на секунду представилось, что это не человек вовсе, а какой-то замаскированный МИ.

– Я… – начала было Аврил, но её тут же прервал второй мужчина.

– Также, согласно данным с наблюдательных камер, примерно час назад вы играли за вот тем автоматом, – он указал на место, где охающая и вздыхающая Лит только-только закончила собирать оставшиеся фишки. – Позвольте уточнить, так ли это?

– Так, – кивнула Аврил, уже начинавшая догадываться, что к чему.

– И, согласно закону, если в момент игры вы находились в казино без…

– Я здесь с опекуном, – на этот раз прервала его Аврил.

– Как его имя? – спросил Дил.

– Артур Корн.

И вновь включилась голограмма над глазом мужчины, на которой Аврил успела прочитать следующее: "Артур Корн, время входа 6:12, текущее местоположение – стол номер 14, сопровождает племянницу – Аврелию Гейб".

– Он за четырнадцатым, – сказал чернокожий своему напарнику.

– Хорошо, – кивнул тот, – ты пока проверь, а я поговорю с Аврелией о её выигрыше.

– Что ты за хуйню мне сдаёшь?! Где, блять, нормальные карты?! – рявкнул Сержант, ударив кулаком по столу. От удара этого по стеклянной поверхности расползлось несколько еле заметных трещинок, а девушка, сидевшая на коленях Сержанта, испуганно вздрогнула от неожиданности, покрепче обняв своего благодетеля.

– Не сердись, милый, – шепнула она ему на ухо. – Хочешь, я тебя успокою? – с этими словами она положила руку ему на грудь.

– Не мешайся, шлюха, – пробормотал тот, тем не менее, не убирая руку с её задницы. Вторая же рука была попеременно занята то стаканом с дорогущим виски, то не менее дорогой сигарой, то несколькими крайне дерьмовыми картами. – Не видишь, что ли? Из-за тебя хрень всякая прёт.

– Какой ты грубый, – улыбнулась девушка, – меня это заводит.

– Ещё бы не заводило, – пробормотал Сержант, залпом осушив стакан. – Сходи лучше принеси ещё выпивки, пока я делаю деньги.

Девушка с явным сожалением спрыгнула с колен Сержанта и, взяв в руки пустой стакан, удалилась в сторону бара.

– Ну ладно, – сказал Сержант, взяв сигару в зубы, – теперь-то точно игра попрёт…

– У тебя только говно из задницы прёт, – неожиданно раздалось у него за спиной. Медленно отложив карты, Сержант обернулся, уже просчитывая в уме, как будет отмазываться от убийства, совершённого с особой жестокостью на глазах у всего казино. Но планы эти ушли в тень, когда Сержант увидел, кто стоял перед ним. Высокий чернокожий мужчина в таком же чёрном как его собственная морда костюме смотрел на Сержанта с плохо скрываемой улыбкой. – Артур Корн. Я-то всё гадал, ты или не ты?

– Колбаса? – не веря своим глазам, спросил Сержант, – Колбасень?

Это действительно был Колбаса. Точнее, звали то его Дил Арент, но Сержант имел странную и для многих неприятную привычку давать тем, кто служил под его началом, прозвища. Чаще всего обидные. Дил (он же Колбаса, Колбаска, Колбасень, Палка-Колбасалка и проч.) получил свою кличку благодаря одному крайне забавному, по мнению Сержанта, случаю.

Только-только поступивший на службу рядовой Арент попал в армию из не самого благополучного места на Земле – Северной Америки. Люди там уже добрых несколько веков только и делали, что дохли от голода, и даже в учебных частях солдатам не доводилось даже мечтать о настоящей, не синтезированной из дерьма и мочи еде. Когда же Дила перевели на Лунную базу под командование Сержанта, местные ребята решили поприветствовать новобранца сочной шуткой. Они покрасили магнитную мину таким образом, что по виду она стала почти не отличимой от палки настоящей колбасы, а затем подбросили её спящему рядовому.

Проснувшись, Аверт, никогда не отличавшийся особой прозорливостью, попробовал откусить от новообретённой "Колбасы". Благодаря этому укусу он потерял несколько зубов, но взамен приобрёл прозвище, прилипшее к нему до самого окончания службы. Сержант, кстати говоря, часто упоминал, что мина была вполне боеспособной, и подобная шутка являлась настоящим "боевым крещением Колбасы".

– Эй, Артур, – поднял руки мужчина, названный Колбасой, – меня так уже лет десять никто не звал. Меня вообще-то зовут…

– Да срать мне, как тебя зовут, рядовой-Колбаска! – хохотнул Сержант, спрыгнув со стула и совершенно позабыв о идущей за столом игре.

– Хрен с тобой, Сержант, – улыбнулся Колбаса, – как же, мать твою, давно я тебя не видел!

– С той самой заварушки на Луне, – вздохнул Сержант. – Я тогда на повышение пошёл, а ты…

– А я на гражданку свалил, да, – грустно улыбнулся Колбаса. – Но всё равно я чертовски рад тебя видеть, дружище!

Никто из них не хотел сейчас вспоминать событий, во время которых полегла большая часть взвода, бывшего и для Сержанта, и для Колбасы настоящей семьёй. Но, глядя друг на друга, оба они понимали, что тот хренов день будет преследовать их до конца жизни. Да вот только казино было не тем местом, где люди предаются мыслям о мрачном прошлом.

Колбаса, нисколько не стесняясь, крепко, по-мужски обнял Сержанта, который не остался в долгу. И только когда у обоих мужчин захрустели рёбра, они отпустили друг друга и, перебрасываясь пошлыми шуточками, удалились в сторону одного из столиков, стоявших рядом с баром. Разместившись там, Сержант заказал парочку кувшинов пива (он прекрасно помнил, что Колбаса не переносил ничего из алкоголя, кроме этой пенной амброзии) и принялся за расспросы.

– Да как тебе сказать, Сержант, – вздохнул Колбаса, когда закончились огромные запасы издевательских подколов, которыми перебрасывались два бывших сослуживца, а вместе с ними и один из кувшинов. – На Земле я никак прижиться не смог. Там все такие чистенькие, такие правильные… суки. Смотрят на таких, как мы с тобой, как на грязь под ногами. Солдатнёй называют, чтоб их всех. Причём так морды кривят, когда узнают, что ты из служивших…

– Серьёзно чтоль? – наморщил лоб Сержант. – Я с таким не сталкивался.

– Ну так это же ты. Генерал, херов, Корн.

– Сержант. Опять разжаловали, пидоры.

– Да, слышал. Точнее я слышал, что тебя за то, что ты там с президентом устроил, вообще казнили к херам, но что-то ты на повешенного не тянешь. Но не суть, – Колбаса хлебнул пива и продолжил, – ты-то вертелся в армейских кругах и не смотрел по сторонам, как я понимаю. А мне и другим ребятам, решившим отложить винтовку в сторону, пришлось ой как несладко.

– Ты о чём вообще лопочешь, Колбаса?

– О том, что они, блять, победили войну.

– Чё?

– Ага. Этот сраный президент объявил, что настали годы вечного мира, бла-бла-бла и всё такое. Там круглые сутки крутят пропаганду о том, что армия – пережиток прошлого, что солдаты только и делают, что развязывают бесконечные войны, что такие как мы с тобой – сущие дьяволы в сапогах… Чего это всё так кружится?… А, я ж пива нахлебался. Точно. Дай-ка ещё хлебну… А то на работе-то, черти драные, пить не дают.

– Кем работаешь-то? – спросил Сержант, выпустив облачко дыма. Одну сигару он уже успел прикончить, но чертовка оказалась так хороша, что Сержант просто не смог отказать себе в удовольствии закурить ещё одну.

– Да я вообще-то здесь и… блять! Я ж забыл совсем! Мы тут племянницу твою сцапали.

– Племянницу? Какую, нахер, племянницу? Колбаса, ты опять, что ли, мины жрать начал?

– Вот в том-то и дело, Сержант, – нахмурился Колбаса, – девка какая-то сорвала джек-пот на одном из автоматов. Такая… не то что бы уродина, но… ну ты понимаешь. Я б с такой в разведку не пошёл. Тощая как твой хер, очкастая, лохматая. Волосы крашенные кстати, но выглядят тупо. И у нас в данных написано, что она твоя племянница. Аврелия Гейб зовут. Фамилия идиотская какая-то. У меня хомяка так звали.

Тощая, очкастая, лохматая, крашенные волосы… Аврелия Гейб?! ДЖЕК-ПОТ?!

– Джек-пот сорвала? – просипел Сержант.

– Ага, – кивнул Колбаса. – Просто кинула несколько фишек, дёрнула рычаг и бац!

– А сколько там… сколько она сорвала?

– Три лимона вродь.

– Кххх! Кхе!

– Или тридцать… я в цифрах не очень, ты ж знаешь, Сержант. Эй, ты чего посинел? Подавился, что ли?

– Не… я… в порядке… кхе-кхе! Где она сейчас, говоришь? Бабки с ней?

– Так кто это такая, Сержант? – спросил Колбаса, прищурившись. – Не заливай мне про племянниц. Я-то знаю, что у тебя всю семью на войне положили. Всех братьев, сестёр, мам, пап…

– Опекун я её, – пробормотал Сержант, решивший, что за тридцать-то лимонов можно пару раз поименовать Ботана в женском роде, если уж это написано в документах. – И не спрашивай, как это случилось.

– Решил, что ли, подумать о старости? Стакан воды и всё такое? – хохотнул Колбаса. – Ладно-ладно, твой старческий маразм меня не касается.

– Я те дам маразм, огрызок херов! Куда вы её увели?

– Да всё стандартно. На пару часов заперли в комнатке, там проверят, не жульничала ли она, не использовала ли какие-нибудь чипы… ну что я тебе рассказываю? Ты ж сам таким дерьмом торговал в своё время. Странно вообще, что тебя сюда пустили после истории с тем казино на Земле.

– Какой истории?… Ой, блин, нашёл что вспоминать. Я всего полтора лимона унёс тогда. Но ты с темы не сворачивай, Колбасень! Что с… Аврелией? – имя "племянницы" он произнёс с огромным трудом, но Колбаса не стал заострять на этом внимания.

– Я же тебе говорю, на пару часов…

– Где она?! – рявкнул Сержант, хлопнув кулаком по столу.

– Чего ты так нервничаешь-то?

– Колбаса, не доводи до греха. Где моя племянница?

– Я не могу нарушать правила, Сержант, – вздохнул Колбаса. Если бы он не знал, что Сержант так бесится из-за тридцати лимонов, выигранных девочкой, то мог бы и подумать, что тот волнуется о благополучии Аврелии.

Сержант запустил руку в карман и достал оттуда маленькую, блестящую штучку, очень напоминавшую шарик с кнопкой.

– Это… – прошептал Колбаса.

– Граната, – мрачно кивнул Сержант, – у меня таких ещё штук сто.

– Сержант… не надо. Тут полно людей.

– Я и большее количество народу на куски порву за тридцать лимонов! Только попробуйте отобрать их у меня, черти сраные! Я всё ваше казино взорву к хуям, если ты прямо сейчас не поднимешь свою чёрную жопу со стула и не отведёшь меня к племяннице.

– Сержант, – горестно вздохнул Колбаса, – я тут всего неделю работаю…

– Два лимона твои, если всё сделаешь правильно.

– Три.

– Два с половиной. Не забывай, у кого тут гранаты.

– Как тебя с ними в город вообще пустили?…

– Племянница постаралась. Умничка она у меня, – говорил Сержант с таким видом, будто произносил страшнейшие ругательства.

– Ладно. Два с половиной. Свалю хоть с этой помойки… пошли.

– Извините? – негромко сказала Аврил, уже пятнадцать минут сидевшая под замком в какой-то странной, совсем не похожей на всё остальное казино комнате. На потолке висела одинокая лампа, чей свет слабо отражался от серых бетонных стен. Посреди комнаты стоял небольшой стальной столик, за которым на таком же стальном стуле и сидела Аврил. Её привёл в эту комнату тот мужчина в чёрном костюме. На все вопросы он не отвечал и лишь сказал ей сидеть и ждать. Чего ждать, сколько ждать, зачем ждать, он не удосужился ответить. Но терпения у Аврил хватало, так что она спокойно ждала, напевая в уме какую-то песенку.

Наконец-то распахнулась дверь, и в комнату вошла какая-то девушка. В одной руке она несла странно знакомый Аврил серебристый диск размером не больше ладони, а во второй небольшой голо-проектор.

– Добрый день, Аврелия, – улыбнулась девушка, поставив проектор на стол, – с вами хорошо обращались?

– Эм… да. Я нарушила какое-то правило? Извините, я честно не хотела! Просто я никогда ещё не была в казино, и мне никто не говорил, что…

– Тихо. Вы здесь не из-за дел казино, – вновь улыбнулась девушка.

– Тогда зачем? И кто вы такая?

– Икара Ювел. А на вопрос, зачем вы здесь, лучше отвечать не мне, – сказав это, Икара нажала на одну из кнопок проектора. В ту же секунду комнату осветил яркий свет. Мгновенье Аврил была дезориентирована и не понимала, что происходит, но затем свет угас, и она увидела мужчину, стоявшего рядом с Икарой. Высокий, хорошо сложенный, у него были светлые волосы и глаза с ярко-синими радужками.

– Привет, сестрёнка, – улыбнулся ей Ваал.

1.9 Меня зовут Бота… Аврил!

Сержанту доводилось видеть и участвовать во многих перестрелках, происходящих в самых различных местах. В полях, в горах, в городах, в квартирах, в правительственных зданиях, в магазинах, в туалетах… но вот попадать в перестрелку посреди казино ему никогда не доводилось.

Хотя начиналось всё, вроде бы, вполне нормально. Выйдя из общего зала, Сержант и Колбаса попали в один из многочисленных коридоров, совсем не отличавшихся тем шиком и блеском, что царил в основном помещении казино. Просто бетонный пол, стены, по которым бежало множество труб и кабелей, лампы, из которых работала только каждая третья. Привычная картина, чем-то напоминающая базу "Гагарин".

Но, пройдя лишь несколько метров по коридору, они столкнулись с одной очень неприятной проблемой. Точнее с тремя проблемами. Первой был Ботан. Каким-то образом, этот очкастый хер раз за разом создавал Сержанту головную боль. Второй были два мужика, чуть ли не под руки вытащившие Ботана из какой-то двери справа от них. Судя по виду, те были военными. Военными с Земли. Ну а третьей проблемой была…

– Икара-в-жопу-тебя-драть-Ювел, – процедил Сержант, когда они столкнулись с изрядно обескураженной подобной встречей женщиной, шедшей впереди.

Таким образом, выходило, что перед Сержантом и Колбасой оказались Икара, а за ней два амбала, державших не особо сопротивлявшегося Ботана. Сержант соображал довольно быстро, когда в этом была необходимость, и общая картина сложилась у него в голове всего за пару секунд. Кто-то решил выкрасть Ботана. Ботана, за которым ему было поручено приглядывать. Выкрасть Ботана вместе с тридцатью лимонами кредитов!

– Сержант? – удивлённо пискнул Ботан. – Вы же говорили, что он…

– Ах ты ж сука, – выдохнул Сержант, глядя в глаза изрядно удивлённой подобным поворотом Икаре. Да вот только она смотрела не на Сержанта, а ему за спину. Туда, где стоял Колбаса.

– Дил? – негромко сказала она. – У вас было вполне чёткое задание.

Холодок пробежал по спине Сержанта, когда до него дошло, о чём говорила эта баба.

– Колбаса? – негромко спросил он, даже не обернувшись. Сейчас это не имело значения. Если Колбаса оказался продажной шлюхой, то Сержант уже гарантированно мертвец. Его пристрелят либо в спину, либо в морду. Лучше уж в морду.

Но Колбаса молчал. Он не отвечал ни Сержанту, ни Икаре. Что-то переклинило в его чёрных мозгах.

– Дил? – с нажимом повторила Икара. Сука уже тянулась к пистолету, висящему на поясе.

– Что происходит?! – бормотал Ботан, которого никто и не думал слушать. – Вы же говорили, что ему дали денег, и он уехал…

– И надо ведь вам было выйти именно в этот момент, – услышал Сержант шёпот друга.

Дальнейшие события понеслись со скоростью молнии. Икара выхватила пистолет и наставила его прямо на лицо Сержанта, но в тот же миг левую щёку ему обожгло зарядом лазера, попавшего прямо в лоб этой лживой суки. Когда её череп лопался, извергая из себя то, что раньше было костями, мозгами и всем прочим, Сержант уже бросился в сторону, чтобы избежать огня двух мужиков, державших Ботана.

Но те успели сделать только по одному выстрелу, ни один из которых даже и близко не прошёл от Сержанта, а затем случилось неожиданное. Точнее не просто неожиданное, а такое, от чего неподготовленный человек мог остаток жизни провести с выпученными от удивления глазами и отвисшей челюстью. Сержант хоть и был подготовлен… но всё же…

Ботан, которого Сержант никогда в жизни не стал бы брать в расчёт во время настоящего боя, заискрился словно новогодняя ёлка! Его глаза стали больше походить на две лампы, за спиной начали трещать электрические разряды, образуя какие-то странные, невероятные узоры, весьма походившие на крылья, а руки… Мужики очень пожалели, что не отпустили его вовремя. Сначала вспыхнули рукава комбеза, сгорели они за какие-то доли мгновений. Сержант видел, как по блестящей поверхности рук бежали электрические разряды… Они поднимались от плеч и быстро спускались к ладоням, по несколько раз ударяя в незадачливых похитителей. Всего несколько секунд потребовалось, чтобы превратить их обоих в обугленные трупы.

Сержант, глядевший на всё это, понимал, что должен сейчас выругаться. Ему просто необходимо было выругаться, чтобы хоть как-то переварить увиденное, но слова, мысли и всё прочее покинули его голову. Около минуты он просто стоял и смотрел на Ботана, постепенно возвращавшегося к норме. Минуту он не мог выдать не единого ругательства. Целую минуту.

– Б… Ч… С…

– Я их убила? – еле слышно пробормотал Ботан, глядя на лежащих рядом с ней людей. – Я не хотела… Господи, я же не хотела… Я…

– Т… Пиз… Бл… Су…

Ещё пара секунд потребовалась Сержанту, чтобы взять себя в руки. Он же был херов военный, за годы службы ему довелось повидать столько дерьма, что подобное с ним даже рядом не стояло.

– Так, – выдохнул он, – Ботан, Колбас… ах ты, мать твою!

Колбаса лежал мертвее мёртвого. Один из зарядов, которые, как Сержант думал, предназначались ему, прошиб грудь Колбаски, убив того на месте. Но плакать из-за смерти этого черножопого Сержант не собирался, куда важнее для него сейчас было свалить с клятого казино, свалить с клятого Зевса, свалить… нет, с Марса его пока никто не отпустит. Надо ехать на базу и сообщить обо всём сраному доктору.

– Ботан, – как можно более спокойным и тихим голосом сказал он, – если я до тебя дотронусь, меня не ушатает так же, как этих баранов? – взглядом он указал на два трупа, между которых стоял что-то тихо бормочущий ботаник.

– Н-нет, – сказал тот, подняв взгляд на Сержанта, – я не хотела их убивать… мне сказали, что никто не пострадает… я…

– Так, уже хорошо, – выдохнул Сержант, испытывая ни с чем несравнимое облегчение. Всё-таки приятно было знать, что ему пока не предстоит быть сожженным заживо. Определённо приятная новость. Но, так или иначе, оставались другие проблемы.

– Сколько их тут было? Они вызывали подкрепление? Это правительственные ребята были или какие-то наёмники? Стоит ждать, что нас станут ловить на КПП?

Вопросов было чертовски много, да вот только ответа хоть на один из них от Ботана получить не представлялось возможным. Парня либо контузило, либо тот был в шоке, что в данной ситуации оказывалось одинаково херово. Действовать Сержанту пришлось, полагаясь исключительно на собственные догадки, которых у него оставалось не так уж и много.

Первым делом надо выйти из коридора в общий зал. Нельзя, чтобы их с Ботаном заметили рядом с этой херовой кучей трупов. В противном случае их ждало бы, как минимум, многочасовое разбирательство с вполне вероятным попаданием за решётку. Такая перспектива Сержанту совершенно не нравилась, и он, схватив что-то вяло бормочущего Ботана за руку (Господи, сколько же силы воли ему потребовалось, чтобы не обосраться в этот момент!), повёл его к выходу в общий зал.

Оказавшись среди толпы пьющих, играющих и развлекающихся всеми доступными способами людей, Сержант понял, что подтвердилась очередная его догадка – говнари действовали тайно, не привлекая к своим планам СБ Марса. Если бы это было не так, то в казино уже вовсю орали бы сирены, а вместо полупьяных игроков их встречали СБшники в бронекостюмах.

– Сержант, – вяло Бормотал бредущий рядом Ботан, – я убила их? Я их убила?…

– Тихо, сынок, – еле слышно шепнул Сержант ему на ухо, – знаю, как херово сейчас у тебя на душе, но бога ради, держи язык за зубами.

– Я… я просто не могу поверить… я же не хотела…

– Так, ладно, – вздохнул Сержант, оттягивая Ботана за рядок неработающих автоматов, где людей почти не было, а те, что иногда проходили мимо, были слишком уж заняты своими мыслями, чтобы обращать внимание на что-либо другое. – Аврил, – сказал он, крепко взяв её за холодные стальные плечи, – смотри на меня, чтоб тебя! – говорил он тихим шёпотом, но так настойчиво, что Аврил помимо воли посмотрела в глаза Сержанту. Она увидела в них… нет, не привычный насмешливый, издевательский и подлый взгляд. Она видела сочувствие, понимание и… заботу?

– Помнишь, что я тебе говорил? Ты больше никакой не ботаник, не учёный говножуй, не маленькая девочка, держащаяся за очки своего папашки. Ты рядовой, солдат, воин. Ты такая же как и я, как и херов Колбаса, пусть земля ему будет шлюхой. Ты солдат! Соберись!

– Но они же были людьми… живыми людьми…

– Они были людьми ровно до того момента, как подняли свои пистолеты и начали палить. После этого каждый из них стал солдатом, врагом. Убивая врага, ты исполняешь свой долг, защищаешь друзей, зарабатываешь хреновы медали.

– Это ведь неправильно, – тихо вздохнула Аврил.

– Решать, что правильно, а что нет, оставь философам. Мы с тобой просто пытаемся выжить и по возможности спасти кого-нибудь из друзей, когда в нас палят со всех сторон. Вот и всё. А теперь подбери яйца с пола, прицепи их на место и валим отсюда!

– У меня нет яиц!

– Если б не было яиц, ты бы из того коридора не ушёл живым, – ухмыльнулся Сержант, возвращаясь к привычному "В армии баб нет". – Эй! Эй, ты! Хер усатый!

Последние слова обращались вовсе не к Ботану, а к официанту, стоявшему в десятке метров справа. Тот держал в руках поднос, на котором Сержант намётанным глазом различил две бутылки коньяка. Хорошего такого коньяка.

– Да-а-а-а? – протянул официант, подойдя к ним.

– Дай сюда! – рыкнул Сержант, схватив обе бутылки. И, прежде чем усатый успел понять, что произошло, Аврил уже бросила на поднос увесистую кучу фишек, которой вполне хватило бы, чтобы купить пару бочек такого коньяка. Сержант, соображавший куда быстрее официанта, свободной рукой хапнул половину фишек и попытался было ею же дать хорошей оплеухи Ботану, но всё-таки побоялся растерять фишки и попросту пошёл к выходу из казино, бросив на ходу:

– Не отставай, Стальные Яйца.

– Меня зовут Бота… Аврил!

– Пошли!

Аврил всё-таки отличалась от простых людей. В нужный момент она могла подавить любые эмоции и взять себя в руки, загоняя мысли об убийстве двух людей, единственной задачей которых было вывезти её с Марса. Но… Ваал обещал, что не прольётся и капли крови, а оказалось, что они хотели убить Сержанта. Убить. Неужели он соврал ей? А если Ваал соврал ей в этом, то в чём он ещё мог оказаться не до конца честным? Быть может… Мысли летели столь стремительно, что Аврил едва успевала за ними, и каждая из них была мрачнее предыдущих.

Ваал говорил о том, что просто хочет вывезти их всех подальше от людей с их запретами и бесконечными экспериментами, говорил, что никто не пострадает, говорил, что они выйдут на свободу, не навредив никому. Но слова Икары… они ведь хотели убить Сержанта. Убить.

Нет, нельзя делать такие выводы, не зная всей обстановки. Нельзя ничего предполагать, пока ей вновь не удастся переговорить с Ваалом. В данный момент Аврил ставила для себя две вполне простых и конкретных цели: добраться вместе с Сержантом до базы и там использовать давно запасённый телепортатор, с помощью которого она попадёт на землю, к остальным.

Сержант же, идущий рядом, тоже предавался размышлениям, только мысли его были куда более прозаичны. Ботана пытались выкрасть, это и ежу понятно. Вопрос был в том, кто затеял заварушку, кому понадобился херов очкарик? Ответ напрашивался сам собой, но если он был правильный… Бросив взгляд в сторону задумчиво молчавшего Ботана, Сержант сжал рукоять пистолета, лежавшего в кармане. Нужно попасть на базу и доложить обо всём Гейбу и, если потребуется, исполнить приказ.

Добраться до "Мантикоры" не составило никаких проблем. Если трупы в казино и нашли, то сделано это было явно не очень-то и быстро, потому как на выходе из Зевса у них только забрали пропуски да пожелали безопасной дороги через пустыни. Никаких тебе расспросов на тему "Это не вы там случайно завалили четверых человек в казино "Оазис"?" не последовало, что изрядно обрадовало Сержанта.

Забравшись в кабину, он усадил Ботана на место рядом с собой (там ещё было нечто вроде ремней безопасности, которыми Ботана удалось крепко зафиксировать на месте) и под громогласный рёв двигателей погнал машину вперёд.

Дорога до базы была не самой короткой, а поскольку сейчас-то над ними уже не нависала угроза быть пойманными какими-то херовыми наёмниками, Сержант позволил себе откупорить обе припасённые в казино бутылки, одну из которых он протянул Ботану. Тот, на удивление, принял выпивку и даже сделал несколько глотков.

– Пей-пей, – хохотнул Сержант, – тебе сегодня можно.

И они пили. Оба. Сержант, конечно, справлялся со своей бутылкой быстрее, но и Ботан не особо проигрывал.

– Вот я что понять-то не могу, – сказал Сержант, перед этим смачно рыгнув, – в этой… как её… инструкции же ясно написано было, что тебе всякие такие херовины заблокировали.

– Какие? – вяло поинтересовался Ботан.

– Им… плт… ипл… херовины.

– Имплантаты? – спросил Ботан, поглядывая на свою почти опустевшую бутылку.

Аврил никогда не проводила "алкогольных" экспериментов над своим телом, предполагая, что в этом нет особой необходимости, ведь каждый из прототипов обладал некоторой степенью защиты от отравляющих веществ и, как следствие, алкоголь не оказывал бы на них никакого эффекта. Как она и ожидала, "пьяной" Аврил себя не почувствовала, но странным образом распитие коньяка сблизило её с Сержантом.

– У меня было много свободного времени, – пожала плечами, насколько это позволяли ремни, Аврил, – за те годы, что я провела на Марсе, я провела несколько модификаций своего тела. Включение и улучшение имплантатов стали одной из таких модификаций.

– А глаза? У тебя ведь глаза светились…

– Я заменила их ещё в первую неделю на базе.

– Нафига? – вяло удивился Сержант. На самом деле ему было плевать на то, зачем Ботан себе выковыривал глаза, но беседу-то поддерживать надо. Он же приличный мужчина, как-никак. – Мой-то глаз заменили после того, как я ослеп ещё лет в двадцать. Прям под ноги кинули свето-шумовую и привет.

– Нет, – покачал головой Ботан, – я не слепла.

– Тогда зачем?

– Эм… потому, что я могла их заменить.

Только когда слова уже сорвались с её губ, Аврил поняла, насколько странно это прозвучало. Но как ещё это объяснить? Доктор Гейб всегда говорил ей, что и она, и её братья и сёстры – лишь первый шаг на пути, который открывает для себя человечество. Пути контролируемой эволюции, самостоятельного развития посредством науки и технологий.

– Мдауш, – выдал Сержант, швырнув себе за спину опустевшую бутылку. – Будь у меня твои возможности, я бы не страдал такой хернёй. Вот на кой чёрт тебе эти глаза, скажи на милость?

– Чтобы выдерживать работу имплантов…

– Вот именно! – кивнул Сержант, – совершенно бесполезная трата времени! – разумеется, он опять не слушал ничего, кроме своего собственного мнения. – Вот отрастил бы ты себе хер нормальный…

– Я де-е-е-е-е-евушка! Девушка! Девушка! Девушка!

– Или сиськи, если бабой хочешь быть. Думаешь, кто-то купится на эти впадины, которые у тебя на месте титек? Сомневаюсь, Ботан, очень сомневаюсь.

– Но мне не надо, чтобы кто-то покупался…

– Именно, вот ты постоянно несёшь херню про то, что ты баба. А где твой мужик? Где он, а? Нету. Потому что сисек нету. А вот были бы сиськи, нормальные такие сиськи, а не как у той… херовины, другого слова подобрать не могу, что мы на входе в Зевс встретили, то…

Оставшееся время, проведённое ими в пути, Сержант без конца рассказывал Ботану о сиськах. Рассказывал о том, какими они должны быть, какой размер должны иметь, какую форму, какую плотность… Когда "Мантикора" заехала в ангар базы "Гагарин" и в динамиках раздались приветствия Юры, Сержант, прежде чем отстегнуть Ботана от сиденья, спросил:

– Током лупить не будешь?

– Нет, – вздохнула Аврил, – не буду.

– Вот и хорошо, – щёлкнули застёжки ремней, и Ботан, с трудом передвигая затёкшими до крайней степени ногами, поплёлся к выходу из кабины.

Сержант же, остававшийся у него за спиной, медленно вытащил из кармана припасённый пистолет и, замахнувшись, ударил Ботана рукоятью по затылку. От удара тот в одно мгновенье вырубился, чем вызвал вздох облегчения со стороны Сержанта, очень надеявшегося, что черепушка у очкарика окажется достаточно прочной, чтобы не расколоться но при этом, и не столь крепкой, чтобы тот обернулся и сжёг его к херам своими молниями.

– Юра! – крикнул Сержант, взваливая на плечо тонкую, щуплую тушку Ботана, – вызывай доктора! Нас ждёт серьёзный разговор.

– Выполняю, – отозвался МИ.

Выполнял он чертовски долго. Сержант успел отнести Ботана в лазарет, привязать его подручными средствами, найти пару бутылочек с медицинским спиртом и добраться до комнаты связи, где около часа слушал оправдания Юры.

– Основной канал связи блокирован, попытка обойти блокировку…

– Неудача, подключаюсь через резервные каналы связи… Резервные каналы заблокированы. Попытка обойти блокировку…

– Чтоб тебя разорвало, херов кусок железа, – бормотал Сержант раз за разом, слыша "Попытка обойти блокировку".

Но спустя час один из мониторов наконец-то заработал и на нём, пробиваясь через многочисленные помехи, показалась лысая морда Гейба.

– Сержант?! – крикнул тот, – сержант Корн?! – сказать, что доктор был напуган, – всё равно, что не сказать ничего. У него запали глаза, Гейб был бледен как смерть, а голос его дрожал, как у какой-то девственницы.

– Ну наконец-то, – вздохнул Сержант, – как слышно меня? Связь есть? Тут произошёл инцидент с вашей подопытной. Кто-то пытался…

– Сержант, – прервал его Гейб, – немедленно ликвидировать восьмую! Немедленно!

– Чё? Что у вас там происходит? – помимо голоса Гейба на заднем фоне не стихал какой-то шум, который Сержанту показался весьма похожим на стрельбу… или взрывы.

– Ликвидируйте восьмую, сержант! Пока ещё есть возможность, ликвидируйте её! Если они получат её в свои руки… – экран погас. Но перед этим Сержант увидел, как Гейба сбило какой-то очень массивной штукой, напоминавшей по виду дверь.

– Мать-перемать, – выдохнул он, посмотрев на пистолет в руке. Заряд был на половине, но этого вполне хватит, чтобы…

– Мы просто хотим жить, – сказал Ботан, стоявший в дверях. Ублюдок как всегда незаметно подкрался со спины. Но ничего, Сержанта так просто не взять. Развернувшись, он направил пистолет прямо на Ботана и несколько раз выстрелил.

Красные лучи должны были прошить Аврил насквозь, превращая её внутренности в некое подобие жаркого, но этого не произошло. Она подняла руку, и в следующий миг вокруг неё появилось голубоватое поле, поглотившее все заряды.

– Мы люди, а не лабораторные крысы, – вздохнула она, подняв вторую руку. Поле начало стремительно увеличиваться в размерах, а Сержант, прекрасно понимавший, что сейчас остался последний шанс выйти из этой передряги, хотя бы выполнив задание, вытащил из кармана горсть гранат и швырнул их в Аврил.

Поле оказалось быстрее гранат. Сержант видел, как гранаты отлетели от его поверхности, а затем оно поглотило его самого, и, после вспышки ярчайшего света, мир для него погас. Он уже не услышал серии взрывов, превративших всё оборудование, окружавшее их, в кучу бесполезного хлама. Хотя ему-то уже было всё равно, а вот Аврил изрядно огорчило подобное происшествие, ведь, оглушив Сержанта, она хотела использовать оборудование базы для настройки телепортера, который смог бы перенести её на Землю.

– Так, – выдохнула она, оглядывая весь этот хаос и лежащего посреди комнаты Сержанта, – мне потребуется несколько дней, для того чтобы привести здесь всё в рабочее состояние…

– Блокировка основного канала связи снята, – донёсся из коридора механический голос МИ. – Получаю множественные сигналы с Земли. Не могу обработать. Повреждение оборудования.

Аврил поначалу не обратила внимания на бормотание Юры. Сейчас ей надо было вытащить отсюда Сержанта, доставить его в лазарет и…

– Получен приказ ноль… ноль… один.

– Ноль ноль один? – удивлённо переспросила Аврил. – Что это за приказ?

– Не могу знать, получаю приказ отключения МИ.

– Машина? – позвала Аврил, – Юра?

Никто не отозвался, но вдруг вспыхнуло аварийное освещение, и прозвучал приятный женский голос:

– Получен приказ об активации ядерных зарядов. Самоуничтожение базы через пять минут. Приятного дня.

Смысл слов доходил до Аврил непривычно медленно, но когда она всё-таки поняла, что произошло…

– Твою мать! Сукины ублюдки! Да чтоб вас всех распидорасило! – заорала Аврил, подхватив Сержанта, и потащила его на нижние уровни базы.

1.10 Что же вы с нами творите…

2 июля, 2313г.

Ровно в шесть часов утра, повинуясь ещё давно заложенной в него программе, включилось настенное радио, служившее, в каком-то роде, будильником.

– Шесть часов ноль ноль минут, дорогие друзья, – раздался хрипловатый голос человека, известного многим жителям Объединенной Европы как Гарт Илджар.

– Начнём новый день мы с небольшого выпуска новостей, – говорил Гарт, и голос его разносился по квартире. Он звучал в кабинете, в комнате отдыха, на кухне и в ванной, но лучше всего слышимость была в спальне, где неторопливо одевался мужчина, бывший единственным обитателем этой квартиры. Радио было одной из немногих вольностей, позволенных ему, и, каждый раз слыша голос диктора, зачитывающего утренние новости, он не мог скрыть улыбки на лице.

– Первая и главная новость, как каждый из вас, несомненно, знает, – сто пятидесятая годовщина окончания третьей мировой войны. Только подумайте, друзья, полтора века прошло с того момента, как армии союзников сошлись…

Раньше он позволял себе каждое утро принимать душ, но теперь, когда были введены строгие нормы на потребление воды, от подобной вольности пришлось отказаться. Так что, одевшись, мужчина минуту постоял перед зеркалом, поглаживая щёки и подбородок. Бритьё, к сожалению, тоже пришлось свести к одному разу в неделю. Может, и вовсе отказаться от него? Отрастить бороду? Нет, борода ему не пойдёт.

– Но не одними памятными датами важен этот день, – продолжал говорить Гарт. Его лёгкий франкский акцент одновременно был и притягательным, и раздражающим. Довольно странное сочетание. – Сегодня должен быть подписан договор об окончательном объединении Евразии. Да-да, друзья мои, скоро самый большой континент Земли станет ещё и самым большим государством, способным бросить вызов…

"Сколько можно бросать всем вызовы? Неужели история ничему не учит людей? Наверное, нет".

Оставив зеркало, он пошёл на кухню, где в специальном контейнере уже стоял свежеприготовленный завтрак. Сегодня был вторник, а по вторникам обычно шли овощи с…

Улыбка вновь скользнула по лицу мужчины, когда он обнаружил, что в контейнере, помимо картофеля и парочки помидоров, лежала небольшая горсть земляники. Он любил ягоды. Очень любил. Жаль только, что получал их всего один раз в неделю, но в условиях, когда полмира питается синтезированными растворами, трудно жаловаться на скудность рациона. Но ягоды могли бы давать и почаще.

Тут же висело и радио. Ему уже пошёл пятый десяток лет, и требовать от него больших нагрузок, было, мягко говоря, преступно, так что, когда Гарт закончил зачитывать новости, пришлось выключить радио, чтобы попусту не расходовать его ресурс. Новое получить вряд ли удастся.

А под тарелкой с едой обнаружился ещё один приятный сердцу подарок. Несколько новых фотографий. Три фотографии… на одну больше, чем обычно.

На первой была миловидная зеленоволосая женщина в красивом розовом платье и модной шляпке, которую, судя по всему, сдувало ветром, и её приходилось придерживать руками. Селессия. Такая же красивая как и всегда. Он не мог не радоваться за неё, ведь Селессия могла чувствовать ветер, могла дышать свежим, нерециркулированным воздухом, могла чувствовать солнечное тепло на своей коже. Пусть так будет и всегда.

На следующей фотографии была ещё одна знакомая ему девушка. Инилата. За последний год она так подросла… Теперь это была не маленькая девочка, а настоящая девушка. Только вот клетчатое платьице и фиолетовые волосы, заплетённые в две косички, спадавшие ниже плеч, выдавали в ней девочку, которой Инилата всё ещё оставалась в душе. Она стояла на фоне какого-то леса, а за руку её держала Селессия. На оборотной стороне фотографии была подпись: "Ищем ягодки для тебя".

– Спасибо, девочки, – улыбнулся он, отложив фотографию в сторону. Вместе с благодарностью он чувствовал и зависть. Ему никогда не позволят даже заговорить хоть с кем-то из проекта. Такие вот фотографии, которые он получал раз в несколько месяцев, были единственной весточкой.

И, наконец, третья фотография. На ней был изображён совсем маленький мальчик с копной жёлтых волос. В руках он держал переломленный пополам грузовик и, судя по виду, был очень озадачен и расстроен подобным происшествием. Но он не плакал, нет. Этот мальчик никогда не будет плакать. Сзади аккуратным почерком Селессии было написано:

"Малыш Коритар учится рассчитывать силы".

Коритар. Хорошее имя. Теперь количество братьев и сестёр в их семье уравновесилось. Интересно, каким он вырастет? Станет ли он хорошим человеком?

– Не подведи, Коритар, – негромко сказал он, убирая фотографию в нагрудный карман рубашки.

Вдруг он услышал тихое, еле заметное шипение, а затем открылась тяжёлая стальная дверь, ведущая наружу.

– Добрый день, Ваал, – сказал появившийся в проёме молодой мужчина в антикварных очках и белом халате, на котором красовалась табличка с именем: Лтар Гейб.

– Добрый день, доктор… – начал было Ваал, взяв в руки тарелку.

– О, – улыбнулся тот, – я не доктор, пока нет. Просто ассистент доктора Раут. Меня зовут Лтар Гейб, но, буду очень признателен, если вы будете звать меня просто Лтар.

– Конечно, Лтар, – подмигнул ему Ваал, усаживаясь за стол. – Вы не против, если я позавтракаю? Свежая еда имеет неприятное свойство быстро портиться, и надо ловить момент.

– Конечно-конечно, – кивнул Лтар.

– Прекрасно. Присаживайтесь, прошу вас, – сказал Ваал, указав на стул напротив себя, – кофе или чай я вам, к сожалению, предложить не могу, вы ведь знаете про ограничения в потреблении воды, но у меня есть несколько замечательных шоколадок из Германии. Вон там, на полке.

– Благодарю, – улыбнулся Лтар, отломив кусочек от одной из плиток шоколада и усевшись напротив Ваала, – но вы ведь знаете, что Германии уже давно не существует? Мы живём…

– Да-да, – отмахнулся Ваал, – Объединенная Европа. Но мне больше нравится изначальный вариант, которого я позволяю себе придерживаться в подобных, личных беседах. Надеюсь, я вас не обидел этим.

– Нисколько, – сказал Лтар, положив на язык кусок шоколада. – Восхитительно… просто восхитительно. Уже лет тридцать такого не пробовал.

– Тридцать? – с лёгким удивлением в голосе спросил Ваал. – Я бы вам самому не дал больше двадцати-двадцати пяти. Неужели технология омоложения достигла таких высот?

– А вместе с ними и цен, – хохотнул Лтар, – знали бы вы, во сколько мне это обошлось… Но давайте не будем о таких вещах.

В глазах Лтара на секунду появился страх. Он подумал, что близок к тому, чтобы поддаться.

– Не бойтесь, Лтар, – улыбнулся Ваал, – я не пытаюсь взять вас под контроль. Мне это без надобности. Да и получить за это парочку пуль в затылок… ну не стоит оно того.

– Кхм… да… извините, – пробормотал изрядно смущённый Лтар, – сегодня я общаюсь с вами первый раз и немного волнуюсь. Знаете, все эти слухи о том, что вы одним взглядом можете сломать волю любого человека…

– Глупости, – махнул рукой Ваал, попутно разрезая пополам одну из помидорин. – Одним словом – да, взглядом… нет, взглядом вряд ли. Я ведь потерял свои настоящие глаза, а эти импланты мало на что способны в подобном плане.

– Да уж, – выдохнул Лтар, крепко сжимая в руках папку с полным досье Ваала, которое он до этой встречи успел прочитать не один десяток раз. – К слову об иплантах – они нормально функционируют? Нет никаких перебоев? Неудобств?

– Всё прекрасно, Лтар. Особенно меня восхищают новые… м… как это называется?

– Линзы. Если вы о них говорите.

– Да-да, именно линзы. Новые линзы просто замечательны. Со старыми я сам частенько пугался собственного отражения в зеркале, а теперь вполне нормальный, обычный человек.

– Я бы всё равно не стал называть вас обычным. Вы один из маяков, которым суждено осветить путь человечества к будущему. Такова ваша судьба.

– Если бы была возможность, я бы обменялся судьбами с кем-нибудь другим, – вздохнул Ваал, а затем добавил: – вы хотите ещё что-нибудь узнать?

– Нет, – покачал головой Лтар, – сегодня я просто хотел познакомиться с вами, и, смею заметить, я очень рад этому знакомству.

– Я тоже рад, доктор Гейб, – кивнул Ваал.

– Я не…

– У вас всё впереди. А теперь, если позволите, я вернусь к завтраку. Всего вам доброго, и надеюсь на скорое повторение нашей встречи.

За время разговора Ваал подобрал около восьмидесяти ключей, используя которые он мог в любую секунду заставить Лтара сделать всё, что ему только вздумается.

5 ноября, 2375г.

– Доброе утро, жители Евразийского Союза! На часах ровно шесть утра, и я спешу сообщить вам свежие новости с фронта, – дальше Ваал слушать не стал. Как бы он ни любил старика Гарта, но раз за разом выслушивать об очередных "победах" славных армий, сражавшихся на полях четвёртой мировой войны, ему совсем не хотелось. Люди продолжали убивать друг друга, привнося в упорядоченный и закономерный мир свою толику всепоглощающего хаоса.

Первым делом после того как выключил радио, Ваал отправился в душ, смыл с себя остатки сна и надел новенький, всего два месяца назад подаренный ему Лтаром костюм. Вновь, как и каждое утро до этого, он остановился у зеркала. Но теперь он смотрел не на себя самого, а на несколько фотографий, приклеенных к гладкой поверхности.

Селессия, всё такая же прекрасная, на каждой фотографии представала в новом наряде. Даже идущая пятый год война не мешала ей следовать моде. Удивительная женщина. Немножко легкомысленная, правда… А вот Коритар выражал саму серьёзность. Мальчик, когда-то ломавший подаренные грузовики, теперь превратился в мужчину, на каждой из фотографий представавшим либо с сигаретой, либо с сигарой в зубах. Любит он курить. Наверное, считает, что это "круто".

А вот Инилаты у Ваала была только одна фотография. Одна-единственная. Та, на которой она стоит вместе с Селессией на фоне какого-то леса.

– Бедная девочка, – прошептал Ваал, дотронувшись пальцем до фотографии, – что они с тобой сделали?…

Но затем взгляд его скользнул ниже, на большую фотографию, где два мальчика, близнецы Каин и Авель, держат на руках третью сестру – малышку Ариадну. Мальчикам, как знал Ваал, было всего по три года, а девочка вообще появилась лишь в прошлом году. Доктор Гейб, являвшихся их создателем и отцом, говорил, что возлагает на эту троицу большие надежды.

И вновь во время завтрака тихо зашипела открывающаяся дверь, и в квартиру зашёл изрядно постаревший за последние годы Лтар Гейб.

– Доброе утро, доктор, – улыбнулся Ваал, не вставая из-за стола. – Ваш чай и шоколад на столе.

– Благодарю, – улыбнулся в ответ тот, взяв предложенное угощение, и уселся напротив. – Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно, просто прекрасно, – сказал Ваал, покручивая в руках одну из фотографий. Ту самую, на которой были запечатлены творения Гейба. – Последняя операция прошла без осложнений. Новые лёгкие работают без нареканий.

– Хорошо, – кивнул Лтар, – я думаю, мы сократим количество медосмотров до двух в неделю.

– Доктор, вы не прекращаете меня радовать, – сказал Ваал, отложив фотографию в сторону и возвращаясь к еде. – Не очень приятное чувство, когда тебе в лёгкие засовывают трубки. Я рад, что количество осмотров сократится.

– Лучше уж трубки, чем не дышать вообще, – пожал плечами Лтар.

– Полностью согласен, – кивнул Ваал, а спустя секунду добавил, – на счёт моей просьбы ничего не прояснилось?

Добродушная улыбка на лице доктора тут же погасла, а в глазах мелькнуло чувство вины.

– Ты же знаешь, сейчас идёт война. Мы не сможем позволить тебе увидеть остальных, пока в мире так неспокойно. Да и малышам надо немножко подрасти.

– Понимаю, – ничего не выражающим голосом сказал Ваал. Он привык к отказам. Но надежда, оказавшаяся весьма мерзкой штукой, никак не хотела уходить, – но, может, хотя бы Селессия?

– Извини, – покачал головой Лтар.

– Понимаю, – повторил Ваал. – Как себя чувствуют малыши? Вы не…

– Да-да, – Лтар, словно стараясь загладить вину за последние минуты разговора, достал из папки, которую он держал в руках, две фотографии, и протянул их Ваалу.

На первой были два мальчика, которые уже выглядели лет на десять. Оба они были одеты в красивые костюмчики и сидели за партами, старательно записывая что-то на инфо-планшетах. Светлый – Авель, а тёмный – Каин. Оба они были такие сосредоточенные. Мальчишкам явно была интересна учёба.

А на другой красовалась малышка Ариандна. Благодаря белой коже и волосам она хоть и выглядела немножко странно, да вот улыбка до ушей и радостный блеск в глазах говорили Ваалу, что странной она себя нисколько не чувствовала.

– Я сфотографировал её в тот момент, когда подарил ей щенка, видел бы ты, как она ему радовалась…

– Вижу, – кивнул Ваал, – я вижу. Спасибо, Лтар.

18 февраля, 2395г.

– Желаю доброго утра гражданам Земли! – раздался голос по радио. После смерти старика Гарта его заменил какой-то МИ, ему ой как не хватало франкского акцента, с которым Ваал привык встречать каждое своё утро. Но привычки приходилось менять, ведь мир вокруг никогда не стоял на месте.

Сегодня он так и не ложился спать. Как и вчера. Как и за день до того… ночами вместо сна он читал. Читал несколько сухих строк. Строк, в которых отражался весь кошмар и ужас последних дней.

"Пятого февраля во время стандартных экспериментов по определению мозговой активности прототипов номер пять, шесть и семь произошёл инцидент. Реакция пятого номера на новые типы психических раздражителей оказалась слишком высокой и привела к непредвиденным последствиям.

Из-за всплеска телекинетической активности номера пять был уничтожен прототип номер шесть, пятьдесят восемь человек лабораторного персонала, а также база номер двенадцать. Прототип номер семь получила тяжёлые повреждения и была доставлена на лунную базу.

Прототип номер пять выжил, но получил тяжёлые необратимые повреждения психики. В дальнейшем он будет подвергнут изоляции первого уровня".

– Что же вы творите, – прошептал Ваал дрожащим голосом, – что же вы с нами творите…

15 декабря, 2405г.

Радио больше не будило его по утрам.

Несколько лет назад оно сломалось, а починить его Ваал не мог. Хоть он и был сверхчеловеком, но знаний об устройстве такой простой штуки как радио у него не было, и получить их не представлялось возможным. Но иногда, когда он чувствовал себя особенно одиноко, он доставал старую, ещё с тех времён, когда он свободно ходил по миру, газету и читал её, представляя, что голос старика Гарта озвучивает каждое слово. Становилось легче.

После того случая, когда он "попросил" Гейба отдать ему донесение о том, что случилось с Каином, Авелем и Ариадной… отношение к Ваалу изменилось. Доктор стал приходить очень редко, раз в год, если повезёт. Больше его не кормили настоящей едой, заменив её на синтезированную дрянь. Ни о каких ягодах, само собой, и речи не шло. Забрали фотографии. Оставили только тренажёры и газету… Хоть что-то не даёт сойти с ума.

– Добрый вечер, номер один, – изменив старой традиции, Лтар пришёл вечером, когда Ваал разыгрывал мысленную партию в шахматы, сидя на одном из кресел в гостиной.

– Добрый вечер, доктор, – кивнул Ваал. – Вы сегодня один?

С того случая Гейб приходил к нему только в сопровождении двух солдат и одного психолога. Но не в этот раз.

– Да, – кивнул доктор, встав рядом с Ваалом. – Я с неофициальным визитом.

– М? – Ваал взглянул на него, изогнув бровь.

– Селессия просила передать тебе привет. Она беспокоится за тебя.

– Как она себя чувствует? – оживившись, спросил Ваал, – у неё все хорошо?

– Всё хорошо, – улыбнулся Гейб, – недавно она увидела океан. Очень радовалась.

– Я помню океан… А как Коритар? Всё так же курит?

– О да, мы на его сигары тратим столько денег…

– Ариадна?

Доктор ответил после небольшой паузы.

– На Луне ей хорошо. Там так спокойно и тихо. Помогает стабилизировать состояние.

– Хорошо. Надеюсь, ей станет лучше.

– Я тоже надеюсь, – вздохнул Гейб.

Про остальных Ваал не хотел спрашивать, а Лтар не хотел отвечать, так что этот вопрос они обошли стороной. На пару минут повисла тишина, затем нарушенная доктором.

– Ваал.

– Да?

– Я выключил камеры на несколько минут.

– Не боитесь? Я ведь мог бы повторить "прошлый раз".

– Боюсь, – кивнул Гейб, – но я хочу, чтобы ты понял: я не желаю вам зла.

– О чём вы говорите?

– Одну секунду, – сказав это, доктор принялся энергично набирать что-то на своём инфо-планшете, а потом сказал, – Аврелия, милая, отвлекись на секундочку от своих схем.

– Нихачу! – донёсся из планшета писклявый девчачий голосок.

– Нет? А я-то хотел познакомить тебя с братиком…

Сердце в груди Ваала замерло.

– Хачу! – прозвучал восторженный писк.

Гейб передал Ваалу планшет, на экране которого красовалась совсем маленькая девчушка в розовом платьице с огромным, ещё более розовым бантом на груди. Волосы у неё были чёрно-красного цвета и заплетены в две довольно странные косички, торчащие вверх. Лицо девчушки, как и бант, и платье, были покрыты то ли чёрной смазкой, то ли сажей…

– Привет, братик! – радостно замахала ручкой Аврелия. – Ты такой взрослый!

– Аврелия, – выдохнул Ваал не смея даже моргать, не то что отводить взгляда, – золотая…

– Не-е-е-ет, – замотала головой Аврелия, – я не золотая, а мясная! Как я могу быть золотой, глупый братик?

– Аврелия… – повторил Ваал, прикоснувшись рукой к экрану планшета.

Но спустя секунду изображение погасло.

– Извини, – негромко сказал Гейб, – я не мог установить контакт на более долгое время. Даже так я нарушил полсотни инструкций.

– Гейб, – прошептал Ваал, – Лтар…

– Да?

– Если вы что-то с ней сделаете, я убью вас.

Гейб больше никогда не приходил к нему.

1.11 Проснись, Ваал

8 июля, 2408г.

"Проснись, Ваал".

Что? Кто звал его? Открыв глаза, Ваал увидел лишь темноту, царившую в квартире ночью. Включить свет по собственному желанию не представлялось возможным – свет работал по часам: в ночное время темнота, а днём светло. Но, если говорить начистоту, Ваалу свет не очень-то и требовался. Его новые глаза прекрасно видели и во тьме.

Сев на кровати, он огляделся по сторонам, но так и не увидел того, кто говорил с ним. Несколько минут он просто сидел и ждал, пока таинственный незнакомец проявит себя, но… ничего не произошло. Наверное, это был лишь сон. Надо выпить воды.

Икара Ювел уже пятый год работала с номером один, хоть тот даже и не подозревал о её существовании. Она была одним из тех незаметных ассистентов доктора Гейба, которые выполняли почти всю рутинную работу, позволяя гению целиком и полностью сосредоточиться на создании новых творений. Икара не знала, сколько всего прототипов существовало – её уровень допуска позволял получать лишь самые крохи информации об одном-единственном сверхчеловеке, с которым она, собственно, и работала.

Ваала она видела только по фотографиям и, очень редко, на записях камер, в великом множестве расположенных в "квартире" номера один. Словно девочка, она следила за своим кумиром, в тайне надеясь, что когда-нибудь случится чудо, и ей удастся встретиться с ним лично. Своими глазами увидеть великого и ужасного прототипа номер один.

Стоит ли говорить, что радости и восторгу молодой Икары не было предела, когда сам доктор Гейб попросил её проконтролировать замену следящего оборудования, подвергнувшегося странному воздействию извне и вышедшего из строя. Почему для этой миссии была избрана Икара? Во-первых, она проявляла самые большие успехи на тренировках по противодействию психическим воздействиям, а во-вторых… сыграли своё родственные связи, ведь Лтар Гейб был не просто её руководителем, но и отцом.

Группа из пяти человек собралась возле широкой стальной двери, на которой красовалась нарисованная синей краской римская цифра "один". Трое техников, двое солдат. Интересно, на что они рассчитывают? Что номер один позволит им стрелять в себя? Люди по мнению Икары, слишком сильно полагались на свои пыхающие огнём палки.

– Мисс Ювел? – спросил один из солдат, когда она подошла к двери. – Вы готовы?

– Одну секундочку, – Икара держала в руках планшет, по которому стремительно бежали строки данных о состоянии Ваала. Ровно час назад он отправился в кровать, а спустя тридцать минут был запущен усыпляющий газ, благодаря которому номер один будет крепко спать до самого утра, даже не заметив, что кто-то был у него в гостях. Хотя, может, он и заметит, но помешать точно не сможет. Подобные операции на памяти Икары проводились как минимум сотню раз (только вот участвовала она в ней впервые), а уж сколько Ваала усыпляли подобным образом до того, как она пришла в проект, Икара и подумать боялась.

Главным было то, что газ, как и всегда, оставался крайне действенным средством, но прежде чем приступать к работе, надо удостовериться, что номер один спит… есть. Камеры, конечно, не работали, но некоторые датчики ещё функционировали и показывали, что состояние Ваала соответствует фазе глубокого сна. Хорошо. Теперь надо проверить, удалён ли газ… есть. Вентиляционная система полностью очистила помещение, сделав его безопасным для людей.

– Отлично, – кивнула Икара, – мы можем заходить. Только, ради Бога, постарайтесь не шуметь.

– Не бойтесь, – улыбнулся один из техников, толстый, с пышными усами и блестящей лысиной, – мы тут уже не первый раз. Все инструкции прекрасно знаем – к первому не заходить, дела делать тихо и быстро, следов не оставлять.

– Отлично, – повторила Икара, вводя на панели слева от двери личный код доступа, лишь пару часов назад полученный ею от доктора Гейба. – Заходим.

Внутри царил полумрак. Сегодня было решено заняться только кабинетом, где вообще вся аппаратура, за исключением нескольких осветительных приборов, вышла из строя. Пройдя мимо нескольких книжных шкафов, оказавшихся совершенно пустыми, Икара подошла к столу, на котором лежала старая пожелтевшая газета и несколько фотографий… Но, подойдя ближе, она поняла, что это были не фотографии, а просто пустые рамки, на деревянной поверхности которых были вырезаны имена: Селессия, Инилата, Коритар, Каин и Авель, Ариадна.

– Неужели?… – прошептала Икара, взяв в руки одну из рамок, – неужели их так много?

– Не отвлекайтесь, мэм, – шепнул один из солдат, следовавших за ней.

Работа шла медленно. Техники разбирали панели в стенах, доставали из них аппаратуру и заменяли её на новую. После двух часов наблюдения за их работой Икара уже окончательно расслабилась, а то чувство восторга и трепета, с которым она вступила в жилище Ваала, потихоньку улетучилось. Оставив солдат приглядывать за работой техников, она решила немножко пройтись по квартире, не заходя в спальню, само собой.

Сначала она зашла в гостиную. Там было темно, здешняя система освещения включена не была, так как предполагалось, что работы будут проходить исключительно в кабинете, и Икаре пришлось использовать небольшой фонарик, встроенный в её очки.

В гостиной она обнаружила два мягких кожаных кресла, журнальный столик, выполненный из настоящего дерева, а в стене было сделано нечто вроде камина. Просто декорация, призванная дать хоть немного домашнего уюта человеку, жившему здесь.

На миг Икаре представилось, как в ярком свете ламп первый сидит на одном из кресел с чашкой кофе и листает инфо-планшет, просматривая последние новости. Странная мысль, учитывая, что ни кофе, ни, тем более, планшет Ваал получить не мог.

Подойдя ближе к креслу, Икара заметила, что под ним что-то лежит. Изрядно заинтересованная, она опустилась на колени, и свет фонарика выхватил из темноты… игрушку? Это был небольшой плюшевый медвежонок серого цвета. Аккуратно достав его, Икара повертела игрушку в руках, стараясь понять, как она вообще сюда попала. На обороте нашлась бирка.

– Дата изготовления: 2 января, 2115. О господи…

Стараясь не думать о том, что медведю, которого она держит в руках, уже почти три сотни лет, Икара аккуратно вернула его на место. Развернувшись, девушка пошла к выходу из гостиной. Ей вообще не следовало оставлять группу, не следовало лезть туда, куда не просили, теперь отец…

– Не спешите.

Мужчина. В проходе она столкнулась с высоким, божественно красивым мужчиной. У него были ярко-голубые радужки глаз, длинные светлые волосы спадали на плечи, а его улыбка… Икара даже забыла, как дышать, взглянув на его улыбку.

– У меня редко бывают гости, и я бы не хотел, чтобы вы так просто уходили, – с этими словами он легонько толкнул Икару назад, заставляя её вернуться обратно в гостиную.

– Моя группа… – еле слышно прошептала она, понимая, что не помнит ни имён, ни даже лиц людей, пришедших с ней.

– Ваша группа занята важным делом, не будем мешать им.

– Но… но…

– К концу работы они будут уверены, что вы не отходили от них ни на шаг, – Ваал, сжимая в руках стакан воды, сел в одно из кресел. На то самое, под которым лежал плюшевый медвежонок.

– Я тренировалась, – прошептала Икара, – я могу противостоять…

– Вы ведь прекрасно понимаете, что не можете, – вздохнул Ваал, отпив из стакана. – Если сейчас я скажу вам убить себя, вы сделаете это, не задумываясь.

Самым страшным было понимать, что она действительно убьёт себя, если номер один прикажет… нет, попросит её об этом. С ужасом Икара осознала, что больше она не принадлежит себе, что свобода воли, которой так гордится любой из людей, рухнула от одной лишь улыбки.

– И не стойте истуканом. Присаживайтесь. Нам нужно многое обсудить.

Утром следующего дня.

На выходе их уже ждал доктор Гейб. В глазах старика явно отражались плохо скрываемые тревога и нетерпение. Когда дверь открылась и в проходе показалась уставшая, невыспавшаяся, но до крайней степени довольная Икара, Гейб взял её за руку и отвёл в сторону от остальной группы.

– Как всё прошло? – спросил он, внимательно глядя на дочь. – Проблем не возникло?

– Нет, доктор, – слабо улыбнувшись, ответила Икара. Странно, но эта ночь её так вымотала, что единственное, чего она сейчас хотела, так это завалиться спать часов на десять. – Всё прошло хорошо. Номер один не просыпался на протяжении всей ночи, и техники спокойно заменили камеры.

– Ты уверена? – тревоги в глазах Гейба почти не осталось.

– Да, папа, – улыбнулась Икара, – всё прошло хорошо.

– Я рад, – улыбнулся Гейб, отпуская девушку. – Ты отлично справилась, девочка моя. Можешь считать это задание боевым крещением, с которым ты успешно справилась. Теперь я смогу повысить твой уровень допуска и подключить к настоящей работе.

12 августа, 2408г.

– Могу предложить вам воды, – улыбнулся Ваал, усаживаясь в своё излюбленное кресло. В гостиной, как и всегда во время их встреч, царила почти полная тьма, но ни Икаре, ни, тем более, Ваалу она нисколько не мешала.

– У нас всего семь минут, так что не стоит тратить время на любезности, – сказала девушка, не отрывая взгляда от планшета. – Я смогла использовать вирус, на время выведший из строя камеры наблюдения, а также датчики, но через семь минут будет подан усыпляющий газ, а вслед за ним придут техники.

– Тогда говорите, что у вас есть, Икара, а я перед сном послушаю вашу историю.

– Да, сэр, – кивнула девушка, позволив себе один, всего лишь один короткий взгляд в сторону живого бога, снизошедшего до разговора с ней.

– Прототип номер два находится в Софии. Её свобода передвижения была сильно ограничена в связи со складывающейся обстановкой. Президентский совет оказывает сильное давление на доктора Гейба и остальных руководителей проекта.

– Причина давления?

– Прототипы номер три, пять, семь и, в последнее время, восемь.

– У них есть имена, Икара, не забывай об этом.

– Я… – руки девушки задрожали, и она чуть было не выронила планшет, – извините, я… извините.

– Не забывай об этом, – повторил Ваал.

– Этого больше не повторится, Ваал.

– Хорошо. А теперь, пожалуйста, продолжай.

– Инилата, – после небольшой паузы сказала Икара, – находится в изоляции. Эксперименты над её способностями к регенерации продолжаются.

"Я слышу её крики, чувствую её боль".

– Коритар, – Икара не отрывала взгляда от планшета, – находится в изоляции. Отстранён от армейской службы, лишён любых контактов с внешним миром.

"Солдат, лишённый цели, сокол с обрезанными крыльями".

– Каин… – Икара вновь замялась, не решаясь продолжать.

– Говори, – негромко подбодрил её Ваал.

– Изоляция первого уровня.

"Сухо звучит, не правда ли? Почему бы ей не сказать, что Каин подвешен посреди полей "Гейба". Почему ей не сказать, что они зашили его глаза и лишили его возможности говорить? Как же они боятся старого доброго Каина…"

"Замолчи".

– Ариадна. Лечение не даёт результатов. Физические травмы давно в прошлом, но психика… – Икара покачала головой.

"Она пыталась остановить его… Мы вместе с ней пытались остановить его, но Гейб разбудил в нём такую бурю, которую никому было не по силам сдержать".

"Каин?"

"Я не смог остановить его".

"Авель…"

– Аврелия… – и вновь пауза, на этот раз дольше обычного. – Сэр, время выходит, может…

– Говори, – в голосе Ваала пропал всякий намёк на дружелюбие.

Он помнил маленькую девочку в розовом платьице и смешными косичками.

– Ей попытались вживить боевые имплантаты. Неудачно. Аврелия потеряла руки, заменённые впоследствии бионическими протезами.

Стакан, который Ваал держал в руке, затрещал, а затем разлетелся на множество осколков. По ладони потекла кровь… но раны затянулись всего за несколько секунд.

– В-вывезена на Марс, после инцидента с…

"Потому, что малышка Аврил решила проведать своего братца Каина. Хорошая девочка. Изуродованная мясниками Гейба. Он заплатит за то, что сотворил с ней".

"Заплатит".

– Время вышло, Икара. Тебе пора идти.

1.12 Так вот ты какой. Номер один.

8 декабря, 2412г.

Шесть лет подготовки и наконец план был близок к исполнению. Механизмы запущены, шестерни крутятся и тащат на себе цепи судьбы. Новой судьбы для каждого из прототипов. Они получат свободу.

– Эти люди доставят тебя на базу, – негромко сказал Ваал, – там, при помощи местного оборудования, ты сможешь настроить сигнал телепортера таким образом, чтобы он перенёс тебя прямиком ко мне.

Он смотрел на небольшое записывающее устройство и мог только догадываться, что сейчас происходит в голове молодой девушки. Ваал видел её, так как сигнал с передающего устройства на Марсе транслировался прямиком в микросистемы его бионических глаз.

– Что будет с Сержантом? – спросила Аврелия. По её взгляду Ваал видел, что сестрёнка беспокоилась об этом человеке. Довольно странно, учитывая, что она с самого начала знала о том, что Корн был не более чем убийцей, посланным Гейбом.

Вопрос с этим "Сержантом", как и с многими другими, всегда был камнем преткновения между Ваалом и Каином, сумевшим найти лазейку в полях Гейба и вышедшего на связь с братом. Каин жаждал крови, он хотел принести смерть и разрушение тем, кто долгие годы отравлял им жизнь, а Ваал… Ваал не хотел крови. Он не собирался прокладывать дорогу к свободе трупами людей, которые только и знали, что выполнять поручения. Ведь если они станут такими же зверями, как и доктора, проводившие свои бесконечные эксперименты, то чем прототипы будут лучше людей? Вопрос был решён, хоть Каину это и не понравилось.

– Я отдал распоряжения, – негромко сказал Ваал, – Икара уже позаботилась о Корне. Он получил большую сумму денег и возможность уехать. Не думаю, что ему требовалось что-то ещё.

– Вы… не убьёте его? – Аврелия посмотрела сначала на Ваала, а затем на Икару и двух солдат, стоявших рядом с ней.

– Нет, – с железной уверенностью в собственных словах ответил Ваал. – Никто не погибнет во время операции. А теперь тебе пора, Аврелия. Понимаю, первый наш разговор после стольких лет должен был выглядеть совсем иначе и проходить в других условиях, но выбора нет. Сейчас ты должна пойти вместе с Икарой, а затем, когда окажешься на Земле, мы сможем поговорить нормально и я, наконец-то, смогу обнять тебя, сестрёнка.

Аврелия хотела сказать что-то, но связь прервалась. Ваал завершил контакт, не желая тратить бесценное время на разговоры. Для Аврелии теперь каждая секунда была решающей, а он… ему же оставалось просто ждать. Ждать, пока самый ценный из подчинённых им людей сделает то, что от него требуется.

Центральная лаборатория

Бутылка, когда Лтар Гейб протянул руку, чтобы вновь наполнить стакан, оказалась совсем пустой. Неужели он сам всё выпил? Да ещё и так быстро?… Хотя насчёт "быстро" доктор сохранял некоторую степень неуверенности. Убрав бутылку в сторону, он набрал коротенькую команду на голографической клавиатуре, висевшей в паре сантиметров над поверхностью стола.

– Двадцать один час семнадцать минут, – задумчиво сказал он, взглянув на высветившиеся цифры. Всё-таки Лтар был прав, бутылка опустела весьма и весьма небыстро. По его меркам, во всяком случае, ведь во времена, когда он был достаточно молод, Гейб легко опустошал таких красавиц всего за пару часов. Но сейчас, как и тогда, алкоголь не мог решить его проблем. Точнее, проблемы. Одной огромной проблемы.

Лист бумаги лежал, придавленный пустой бутылкой, убрав которую, Лтар взял указ президента и ещё раз перечитал его. Ничего нового там найти, конечно же, не удалось. Никаких лазеек, отсрочек, возможностей увильнуть, как они делали уже добрый десяток лет. Ничего. Только приказ, требующий исполнения.

– Проект "Эволюция" должен быть закрыт. Разработка новых прототипов должна быть прекращена. Находящиеся в живых на данный момент прототипы должны быть ликвидированы… – скомкав лист, Гейб швырнул его в другой конец кабинета, прошипев: – какие же вы все упёртые сукины дети!

Но, несмотря на весь свой гнев, несмотря на отчаянье, Гейб ничего не мог противопоставить президенту и его шавкам из научного совета. Ни-че-го. Ничего… они должны погибнуть. Его дети должны погибнуть.

Восемь фотографий в железных рамках. На первой мальчишка с синими глазами. Он испуганно смотрит на чернокожую женщину, протягивающую ему плюшевого медвежонка. На следующей девочка в красивом зелёном платье, которое, как позже узнал Гейб, она сшила своими руками. Дальше шла ещё одна девочка, совсем ещё кроха. На голове у неё только-только начали пробиваться фиолетовые волосы, но глаза уже были по-взрослому умные.

В их создании Гейб хоть и не участвовал, но всё равно считал своими детьми. Чувствовал вину и боль за ту судьбу, на которую их обрек он сам и подобные ему. Особенно перед Инилатой. Но были и другие… следующая фотография была точно такой же, на которую в своё время смотрел Ваал. Малыш Коритар сломал свою первую игрушку. Когда же он начал курить? В восемь лет? Или в десять? Гейбу редко удавалось увидеть Коритара, а ещё реже они могли поговорить. Будучи первым из прототипов, кто официально поступил на военную службу, он проводил почти всё время в таких местах, куда Гейбу и прочим "ботаникам", как их презрительно называли военные, доступ был закрыт. Но в связи с последними событиями Коритар вернулся под крыло проекта. Вернулся, чтобы умереть.

На следующей фотографии Гейб увидел того, кто полноправно мог называться его ребёнком. Первое творение, на которое возлагались самые большие надежды. Но все надежды пошли прахом, а Каин стал самой большой катастрофой и провалом, который только мог случиться. На фотографии был изображён задумчивый мальчик с копной чёрных волос, но Гейб, глядя на нее, видел совсем другую картину.

Юноша с красными, налитыми кровью глазами. С лицом, перекошенным от боли и ярости. Гейб помнил ту злополучную ночь в пятой лаборатории. Помнил, в какое чудовище обратился его сын во время попытки разбудить его психический потенциал…

Каин, чьих телекинетических сил едва хватало для того, чтобы согнуть скрепку, ломал людей, словно спички, от его взгляда плавилась сталь, от крика крошились бетонные стены. Сила Каина, спавшая в недрах его разума, пробудилась слишком быстро. Слишком. Никто не мог ожидать этого, даже сам мальчик, сломленный и уничтоженный той мощью, что обрушилась на него.

– Я должен был знать об этом, – прошептал Гейб, взяв фотографию в руки, – должен был предвидеть. Все бы пошло по-другому, я бы помог тебе справиться…

Но он не знал. Ошибка Гейба стоила жизни не только Каина, но и его брата.

Поставив фотографию на место, доктор посмотрел на другую, стоявшую рядом. Светловолосый мальчуган, держащий в руках серого кролика. Авель. Добрый, открытый, отзывчивый мальчик. В чём-то он был противоположностью своего замкнутого брата, а в чём-то, наоборот, являлся его продолжением.

Авель всегда превосходил прочих. До инцидента все были уверены, что сила, почти не проявлявшаяся в Каине, нашла своё место в его брате-близнеце. В то время как Каин баловался со скрепками, Авель, не особо утруждая себя, мог одним лишь взглядом удерживать в воздухе двухсоткилограммовый груз. Его способности развивались с самого рождения и почти дошли до пика…

Перед глазами Гейба возникла картина из прошлого. Картина, которую он всеми силами пытался забыть. Каин и Авель стоят друг напротив друга. Один из них воплощает всепоглощающую мощь и разрушение, а второй… второй просто хочет спасти и брата, и всех остальных. Но то, что они разбудили в Каине, было не остановить.

Камеры успели зафиксировать лишь несколько секунд, на которых Гейб видел, как Каин медленно посмотрел на брата, видел, как красные глаза в единый миг стали белыми словно снег. Видел, как Авель упал на колени. Видел, как крик Каина рвал плоть брата и ломал его кости… А за спиной Авеля стояла маленькая девочка. Ариадна. Он закрыл её собой.

Авель погиб, а Каин навечно спустился в подземелья построенной специально для него тюрьмы. Силовые поля, разработанные самим Гейбом, сдерживали его силу, но техника никогда не сможет превзойти человеческий разум. Рано или поздно Каин получит свободу, и когда это случится, люди, погибшие в той лаборатории, будут лишь каплей в море тех, кто погибнет от его руки.

Каин был единственным из прототипов, кому Гейб искренне желал смерти. Ведь она станет успокоением для измученного мальчика, загнанного в глубины сознания силой чудовища, завладевшего его телом. Гейб хотел дать ему покой и избавить от бесконечной пытки… Но ирония судьбы была в том, что президент запретил ему это делать. Каин был нужен им живой. Даже сейчас, когда они требуют ликвидации всех прототипов, эти ублюдки шлют ещё один, тайный приказ сохранить жизнь пятого прототипа и перевезти его в одну из военных лабораторий.

Они хотят убить Аврелию, которая не обидит и мухи. Хотят убить Селессию, отдающую большую часть своего содержания бездомным, которых встречает на улице. Хотят убить Ариадну, боящуюся каждого шороха. Хотят убить Ваала, который за три сотни лет своего существования лишь один раз нарушил инструкции…

– Они этого не заслужили, – выдохнул Гейб, бросив взгляд на последнюю фотографию. Аврелия. Снимок был сделан ровно в тот момент, когда девочка приветственно махала брату. – Не заслужили.

Кто он такой, чтобы противостоять воле президента? Кто он такой, чтобы отказаться исполнять прямой приказ? Скомканная бумажка, лежащая в углу идеально чистого кабинета, говорила, что выбора попросту нет. Отказаться значило поставить под удар свою жизнь и поставить жирный крест на карьере всех тех, кто долгие годы трудился на благо проекта. Не исполнить приказ было нельзя.

Но, исполнив его, он предаст и себя, и своих детей.

Пальцы помимо воли Гейба набрали несколько команд на клавиатуре. Над столом возникло несколько голографических изображений.

На первом он увидел Ваала, сидящего в кабинете и держащего в руках древнюю газету.

На втором Селессия в своей квартире грустно смотрела в окно.

На третьем Инилата лежала на койке в больничной камере. Сейчас она находилась под воздействием обезболивающих и крепко спала.

На четвёртом Коритар, запертый в настоящую клетку из железа и бетона, раскладывал на полу игральные карты…

Гейб замер в нерешительности. Достаточно ввести последние несколько команд – и они получат шанс, всего лишь шанс обрести свободу. Он мог отключить системы безопасности, мог открыть двери их камер, мог выпустить четверых из восьми на свободу. Мог дать им возможность избежать смерти и спасти остальных…

Выбора не было, это правда. Гейб не мог предать своих детей. Он всегда хотел для них только добра. Сомнения ушли в сторону, и Лтар начал вводить коды отключения систем безопасности.

Несколько часов спустя.

Выключился свет. Отключение произошло слишком рано, чтобы быть запланированным.

За последние несколько лет при неоценимой поддержке Икары Ювел Ваалу удалось взять под контроль девяносто процентов постоянного персонала базы. Две с лишним тысячи людей, совершенно не подозревая об этом, работали на прототипа, которого должны были охранять. Они подделывали данные следящей аппаратуры, снабжали Ваала необходимой ему информацией и оборудованием, предупреждали о постоянных проверках, направляемых из основного центра проекта.

Предупреждение было довольно простым: сначала выключалось освещение, а затем на несколько секунд подавался звуковой сигнал. Сигнал, которого так и не прозвучало. Не особо понимая, что происходит, Ваал, тем не менее, уничтожил передатчик и ещё несколько приспособлений, которые могли бы его скомпрометировать. Но это оказалось лишним. Абсолютно лишним…

За широкой стальной дверью прозвучало несколько хлопков. Выстрелы? Вероятно.

"Они пришли за тобой", – холодный голос Каина был последним, что услышал Ваал, прежде чем с еле слышным шипением дверь распахнулась.

В клубах дыма Ваал увидел мужчину в блестящем бронекостюме. Он был высок, а стальная броня добавляла к росту ещё добрых полметра, делая вошедшего более похожим на могучего великана из древних сказок. Мужчина держал в руках какое-то оружие, по размерам напомнившее Ваалу вырванное с корнем дерево. От оружия тянулось несколько толстых кабелей, подключавшихся к обеими рукам бронекостюма.

Забросив пушку на плечо, свободной рукой Коритар снял шлем и швырнул его прямо на стол, за которым сидел Ваал, а затем, прикурив немаленьких размеров сигару, сказал:

– Так вот ты какой. Номер один.

У него было волевое, мужественное лицо человека, которому приходилось не раз и не два заглядывать в глаза смерти. Наличие нескольких шрамов говорили о том, что Коритар так и не подвергся последней операции, которая улучшила бы его регенерацию до максимума. Вероятно, он хотел сохранить напоминания о былых заварушках.

– Прости, что не могу предложить тебе чаю, братишка, – улыбнулся Ваал, вставая из-за стола.

– Ничего-ничего, – хмыкнул Коритар, оглядываясь назад, на троих бойцов в таких же бронекостюмах, как и у него самого. – Мы с ребятами к чаю относимся… как мы к нему относимся?

– Херово относимся, капитан, – хохотнул один из солдат, снимая шлем. Ваал знал его имя. Курт. Один из солдат, которым было поручено освободить его брата.

– Точно, – улыбнулся Коритар, – херово. Да и нечего здесь сидеть. Ты вроде погулять хотел, а?

– Ты даже не представляешь насколько, – прошептал Ваал, подходя к брату.

– Вот и хорошо, – кивнул тот, – таких малышек, – Коритар стукнул себя кулаком по груди, – мы нашли всего три штуки, так что тебе придётся гулять голышом. Держись за мной, чтобы не словить парочку зарядов в член.

Обернувшись к солдату, стоявшему справа, Коритар прикрикнул:

– Курт, драть тебя в задницу! Шлем! Быстро! Забыл что ли, что там газ?!

– Виноват! – Курт торопливо надел шлем и, когда щёлкнули механизмы замка, он поднял руку, давая знак, что всё в порядке.

– Газ? – Ваал с сомнением посмотрел на открытую дверь.

– Усыпляющий. Нас с тобой не возьмет, – ответил Коритар. – А вот ботаники и прочая шелуха хорошо выспятся сегодня.

– Хорошо, – кивнул Ваал. Разговаривая с Коритаром, который в данный момент был ровно на две головы выше него, Ваал чувствовал себя непривычно. Он чувствовал себя… слабым? Но одного взгляда в глаза брата хватило, чтобы это чувство рассеялось. Коритар смотрел на него словно на живого бога. Даже этот гигант готов был сделать всё, о чём бы ни попросил его Ваал.

Его способности могут воздействовать и на других прототипов. Очень полезное замечание. В преддверии встречи с Каином это может стать одним из козырей в рукаве.

– Идём, – сказал Ваал, вопреки просьбе Коритара, первым ступивший за дверь, – нам надо вытащить девочек.

Центральная лаборатория

Осознание пришло лишь спустя несколько часов. А вместе с ним явился и ужас от содеянного.

– Господь всемогущий, – выдохнул Гейб, глядя на собственные руки, словно они помимо его воли отключили системы безопасности. – Что я натворил?…

Как он, человек, посвятивший большую часть жизни проекту, смог совершить подобное?! Как он мог освободить прототипов, поставив под угрозу безопасность всего человечества?! Одной лишь мысли о том, что мог сотворить Каин оказавшись на свободе, было достаточно, чтобы осознать всю чудовищность этого поступка, но ведь вырвался не только Каин… Коритар, Инилата… Ваал.

– Внимание! – раздался в настенных динамиках голос МИ, – регистрирую проникновение на территорию лаборатории незарегистрированных шатлов. Офицерам безопасности немедленно прибыть в сектор шесть.

Проникновение? Первой мыслью Гейба было то, что президент, узнав о том, что он натворил, выслал отряд спец. назначения, чтобы те задержали его. Была и другая возможность, от одной мысли о которой у Гейба начинали трястись руки. Прозвучавшее спустя минуту сообщение развеяло все сомнения.

– Прорыв периметра! Офицерам безопасности отступить в сектор двенадцать! Среди нападающих замечен прототип номер один. Офицерам безопасности быть готовыми к психическому воздействию.

Времени оставалось немного. Краем уха слушая донесения о том, что служба безопасности отступала всё дальше, Гейб стремительно набирал команды. Он проверял статус каждого из прототипов, надеясь сделать хоть что-то, чтобы остановить их…

Местонахождение Селессии отследить не удавалось. Передатчики, вживлённые в её тело, не отвечали. Судя по всему, они были выведены из строя вирусной атакой. То же самое было и с остальными. Но по косвенным признакам можно было определить, что Селессия, Инилата, Ваал и Коритар находились вне своих баз. Для того, чтобы связаться с базой, расположенной на дне Марианской впадины, где содержался Каин, не было времени, но даже отключение систем безопасности не поможет ему выбраться наружу без посторонней помощи. Оставалась восьмая. Аврелия.

Каналы связи блокированы…

– Проклятье, – выругался Гейб, переключаясь на резервные каналы. Несколько минут ничего не удавалось сделать, пока, наконец, перед Гейбом не возникло лицо сержанта Корна.

– Сержант?! – помимо воли, голос Лтара сорвался на крик, – сержант Корн?!

Тот начал что-то говорить, но Гейб, для которого каждая секунда была на счету, не мог тратить время на любезности. То, что Корн вышел с ним на связь, означало лишь одно: прототипы ещё не успели получить Аврелию. Гейб должен был лишить их подобной возможности. Лишить раз и навсегда.

– Ликвидируйте восьмую, сержант! – говоря это, Гейб набирал ещё одну команду. Приказ ноль ноль один, запускающий самоуничтожение базы "Гагарин" и всех, кто находился на ней. Если Корн не справится со своей задачей, ядерные заряды докончат начатое. – Пока ещё есть возможность, ликвидируйте её! Если они получат её в свои руки…

Взрыв отбросил Гейба в сторону.

– Пошли-пошли-пошли! – Коритар и двое его бойцов первыми влетели в кабинет Гейба, после того как заряд взрывчатки снёс тяжёлую стальную дверь. Вслед за ними зашёл Ваал, и первым, что он увидел, когда рассеялись клубы дыма, был старик в белом, покрытом нечастыми пятнами крови, халате. Гейб сидел, прислонившись спиной к стене и смотрел на Коритара, приставившего дуло винтовки к его лбу.

– Вот мы и встретились, – негромко сказал Ваал, проходя ближе, – доктор Гейб. Надеюсь, вы простите мне тот факт, что я использовал вас для того, чтобы освободиться?

– Это ты? – прохрипел Гейб. – Ты заставил меня отключить системы безопасности?

– Каюсь, – улыбнулся Ваал, – грешен. Но я дал вам слово, доктор. Вы ведь помните? Аврелия. Вы причинили ей вред. Ваши проклятые эксперименты лишили её рук.

Ваал хотел сказать что-то ещё, но голос МИ, прозвучавший в кабинете, перебил его.

– Получен отклик с базы "Гагарин". Приказ ноль ноль один принят к исполнению.

Улыбка на лице Ваала погасла.

– Что это значит? – спросил он, подойдя к Гейбу.

– Ты проиграл, Ваал, – прохрипел тот, – проиграл.

– Что значит этот приказ?! – оттолкнув Коритара в сторону, Ваал вздёрнул Гейба за грудки. – Отвечай!

Гейб не хотел говорить, но слова срывались с его губ помимо воли.

– Самоуничтожение базы. Ликвидация восьмой.

– Отмени его! – крикнул Ваал, швырнув Гейба к столу, – немедленно отмени его!

– Я не могу… – сплюнув кровью, ответил тот, – этот приказ нельзя отменить.

– Отмени. Приказ, – развернув Гейба к себе, прошептал Ваал. В эти слова он вложил всю свою силу, всё воздействие, на которое был способен.

– Я… – с трудом прохрипел Гейб, его руки тряслись, глаза стали красными от крови, – не могу…

– Ваал… – Коритар осторожно тронул брата за плечо, – я думаю, он не врёт.

– Отмени! – прорычал Ваал. Но Гейб уже ничего не смог ответить. Из ушей, из носа, изо рта у него текли ручейки крови, а взгляд стал пустым, как у какого-то манекена. Когда Ваал отпустил его, Гейб, так ничего и не сказав, медленно опустился на пол, глядя ровно перед собой.

Коритар, подошёл к компьютеру и стал судорожно вводить на нём какие-то команды, но единственное, чего он смог добиться, так это появления часов с обратным отсчётом. Времени оставалось меньше минуты.

– Сделай что-нибудь, пожалуйста, сделай что-нибудь! – еле слышно шептал Ваал, с ужасом глядя на часы.

30 секунд.

– Я пытаюсь, мать твою! – пробормотал Коритар, не отрываясь от клавиатуры.

15 секунд.

– Коритар!

– Здесь нет команды отмены! Её просто нет!

5 секунд.

– Нет-нет-нет! – прошептал Ваал, схватившись руками за голову. – Этого не должно было случиться, не должно…

1 секунда.

– Дерьмо, – выдохнул Коритар, глядя на погасшее изображение.

В руках Ваала все это время оставался небольшой маячок. Блестящее устройство с синей полоской, по размеру не больше пачки сигарет. Благодаря этому маяку Аврелия могла, использовав телепортер, перенестись к нему. Но она не смогла или не успела сделать этого, и маячок остался бесполезным куском железа, который Ваал так и не смог выпустить из рук во время пути к убежищу.

1.13 Ты называешь это жизнью?

1 августа, 2421г.

– Я не думал, что увижу тебя.

За окном бушевала вьюга. Смертельный холод сковал бы любого дурака, подумавшего выбраться наружу без должной защиты, замораживая его кровь, плоть и душу. Лёд и снег, поднятые арктическими ветрами, день и ночь несущимися по заснеженной поверхности в бессильной ярости бились о бронированное стекло. Ветер пытался ворваться внутрь, пытался забрать столь ненавистное ему тепло, пытался загасить огонёк жизни, теплившийся в этом всеми забытом краю.

Маленькая база на южном полюсе измученной бесконечными войнами планеты, среди вечных льдов стала прибежищем для того, кто был создан, чтобы привести человечество к лучшей жизни. Одиночество было его единственным спутником и другом, и лишь пламя в декоративной печи радовало взгляд Ваала. До последнего времени.

Сейчас, сидя в небольшой комнатке, единственной, где было окно, выходившее наружу, он неторопливо потягивал горячий чай и смотрел на гостя, явившегося в его скромное убежище. Высокий мужчина с длинными чёрными волосами, он был одет в утеплённый комбинезон арктических войск, на губах его играла слабая улыбка, а в глазах плясали еле заметные огоньки тлеющего безумия.

– Ты видел меня каждый день, – сказал гость. За столиком, где сидел Ваал, было всего два стула, первый из которых занимал он сам, а на втором лежала стопка из нескольких архаичных бумажных книг. Жуткая древность, доставшаяся в наследство от предыдущих жителей станции – двух погибших во время третьей мировой войны исследователей. Всеми забытые, они тихо умерли от холода, когда закончилось топливо и базу стало нечем отапливать. Временами, глядя на эти самые книги, Ваал задумывался о судьбе их прежних хозяев. А точнее, об их смерти.

Одни, на вершине мира, среди вечного убийственного холода. Что они чувствовали, когда связь перестала работать? Что чувствовали, когда последний баллон с газом опустел и на станции воцарилась тьма? Что они чувствовали, когда осознали, что умрут и никто не придёт им на помощь? Что чувствовала Аврелия, когда Гейб включил систему самоуничтожения?…

– Присаживайся, – сказал Ваал, взглядом указывая на другой стул. – Только книги убери. Осторожнее. Я их ещё не читал.

– Боюсь спросить, чем ты занимался все эти годы, – негромко сказал Каин, садясь напротив. – Если так и не прочитал единственные четыре книги, оказавшиеся в твоём распоряжении.

– Думал, – коротко ответил Ваал, сделав короткий глоток из чашки. – Можешь избавить меня от… этих своих штучек? Я, конечно, рад, что ты научился подобным манипуляциям, но… ты понимаешь.

– Если ты настаиваешь, – стоило Ваалу моргнуть, как он уже видел перед собой совершенно другого человека. Более высокого, волосы оставались чёрными, но из аккуратно уложенных стали растрёпанными. Глаза теперь были белыми словно снег, окружавший базу со всех сторон, но главным изменением стала стальная маска закрывавшая нижнюю часть лица Каина.

"Так лучше?" – теперь голос его звучал прямо в голове Ваала. Все иллюзии развеялись, уступив место реальности. Довольно грустной реальности.

До сего дня Ваалу приходилось видеть Каина лишь на фотографиях, где тот представал хмурым, задумчивым черноволосым мальчишкой. Затем был побег, когда он попытался собрать вместе всех прототипов, была смерть Аврелии… Но Каин так и не присоединился к ним. Выбравшись со своей подводной тюрьмы, он просто исчез, не оставив ни единого следа. Каин изменился. Изменился слишком сильно, чтобы даже внешне в нём осталось хоть что-то от того мальчишки, которого Ваал видел на фотографиях.

– Честнее, – негромко сказал Ваал, отодвигая кружку в сторону.

"Честнее," – согласился Каин. По его настоящим глазам сложно было что-то сказать, но Ваал чувствовал, что брат не просто так явился к нему сегодня, после нескольких лет неизвестности.

– Ты изменился.

"Ты тоже".

Да, тут Каин был прав. Ушли в прошлое дорогие костюмы с иголочки и гладко выбритое лицо. Сейчас Ваал больше напоминал капитана одного из космических грузовиков, в одиночестве проводящих год за годом в глубинах космоса. У него посерела кожа, отросла борода, из одежды он редко когда надевал что-то кроме помятых утеплённых штанов и такого же мятого свитера.

– Где ты был все эти годы? – спросил Ваал, взглянув брату в глаза. – Мы искали тебя.

"Я пришёл говорить не об этом".

– Но всё-таки придётся рассказать, – сказал Ваал, вновь отхлебнув уже успевшего изрядно остыть чая. – Пожалуйста.

Он видел, как нахмурился Каин. Видел капельки пота, выступившие у него на лбу… Видел бурю из песка и пыли, сквозь которую шёл Каин. Видел кратер, оставшийся после исполинского взрыва и чувствовал боль и пустоту в сердце. Ядерные заряды уничтожили всё это место, не оставив никому и единого шанса на спасение.

"Никто не мог выжить в подобном. Даже такие, как мы," – Ваал заметил, как взгляд брата метнулся к какому-то прибору, висящему у него на запястье. Инструмент. Возможно, он принадлежал Аврелии… – "И будь добр, больше не лезь ко мне в голову. В следующий раз я могу не сдержаться, и это будет иметь для тебя последствия".

– Можешь считать это местью за твои иллюзии, – усмехнулся Ваал. – Но ты прав, такие игры между нами стоит оставить. О чём ты хотел поговорить?

"О вас", – после секундного молчания ответил Каин, – "Я хочу знать, что с остальными".

– Ты без проблем нашёл меня на краю мира, неужели ты не знаешь, где сейчас остальные?

"Нет".

– Как всегда многословен, – вздохнул Ваал, поглаживая бороду. – Ну ладно, думаю, секреты между нами излишни. Я вижу, что ты не собираешься причинить вреда остальным.

Молчание и напряжённый взгляд белых глаз.

– Позволь, я отлучусь на минутку, – сказав это, Ваал встал из-за стола и подошёл к небольшому шкафчику, где хранились немногочисленные запасы еды – всё, что оставалось на базе с последнего "выхода в люди", который был то ли год, то ли два года назад. Открыв зелёную коробку, на которой было нарисовано какое-то дерево, Ваал окинул задумчивым взглядом её содержимое. Два пакетика. Мало. Но в такой день можно и побаловать себя. Взяв один из пакетиков, он закинул его в опустевшую кружку, которую держал в руке, а затем залил её кипятком из стоявшего рядом чайника.

– Я бы тебе предложил, – сказал Ваал, обернувшись к брату, – но сам понимаешь… этот твой "намордник". Почему ты, кстати говоря, до сих пор не снял его?

"В этом не было необходимости".

– Врать нехорошо, – сказал Ваал, даже не взглянув на Каина.

"С чего ты взял, что я тебе вру?"

– Можешь мне поверить, я подобное сразу чувствую, – держа в руках чашку с горячим чаем, Ваал вернулся за стол. – А теперь говори правду. Это из-за голоса?

"Отчасти. А отчасти, что он вмонтирован в мой череп".

– Неприятно… – вздохнул Ваал, бросив взгляд в окно. Буря и не думала утихать, так что увидеть что-либо кроме бесконечных снежных потоков не представлялось возможным. – Но вернёмся к нашему разговору. Ты хотел знать об остальных?… Я могу сказать тебе не так много, как хотелось бы.

После побега мы ещё сохраняли некоторое чувство окрылённости. Вирус, разработанный Аврелией, – Ваал заметил, как при упоминании погибшей сестры сжались кулаки Каина, – не давал отследить нас через передатчики, которые нам вживляли с самого детства. Но радость не продлилась долго. На нас объявили охоту. Спутники, отряды специального назначения, военные… На нас спустили всех псов, и в любом случае долго продлиться спокойная жизнь не могла. Приходилось часто менять убежища, прорываться из засад и ловушек, уходить от облав. Ты, наверное, тоже сталкивался с чем-то подобным.

"Три раза".

– И?… Чем закончились эти встречи?

"В первый раз я убил их. В дальнейшем научился… твоим штучкам".

– Иллюзии. Да, это действенно до поры до времени.

"Мои иллюзии действенны всегда. Ты играешь с разумами людей, а я – со светом, который они видят".

– Хм, – эти слова заставили Ваала взглянуть на брата немного по-новому. – От тебя я подобного не ожидал. Вообще-то, мне казалось, что ты будешь действовать несколько более… Неосмотрительно. Будем откровенны, ты всегда был немного не в себе.

"Жизнь среди людей учит самоконтролю".

– Ты жил среди людей? Но почему не присоединился к нам? Я искал тебя.

"Без Аврил вы стали не нужны мне".

– Аврелия… знаешь, это всё немного похоже на одержимость.

"Немного?" – эти слова Каина, прозвучали вместе с далёким, полубезумным смехом, и Ваал, помимо воли, протянул руку к пистолету висевшему у него на поясе. Но, быстро осознав всю бредовость подобной затеи, убрал руку. Пристрелить Каина… для таких целей и танка было мало, что уж говорить о слабом, трёхзарядном пистолете? Глупость.

– И, тем не менее, Аврелия мертва, но ты здесь, спрашиваешь меня про остальных. Значит ли это, что мы стали тебе "нужны"?

"Да".

– Зачем?

"Рассказывай историю до конца".

– Осталось не так уж много, – сказал Ваал, посмотрев на инструмент на запястье Каина, – мы хотели жить. Просто жить, как обычные люди. Но никто не собирался давать нам этой жизни. Бесконечная травля заставляла нас прятаться всё дальше и дальше, там, где нам не угрожали бы военные, полицейские, шпионы. В конце концов, мы разделились, чтобы сбить со следа этих… людей. Каждый нашёл себе отдельное убежище, где мы можем жить без страха, что в один прекрасный день придёт кто-то вроде Гейба и продолжит свои эксперименты. Мы можем жить, и я считаю это победой.

Каин окинул неторопливым взглядом комнатку, в которой они сидели, и в голове Ваала прозвучал один единственный вопрос:

"Ты называешь это жизнью?"

– На смерть точно не похоже, – пожал плечами Ваал.

"Как и на жизнь. Ты вытащил их из клеток Гейба ради того, чтобы усадить в новые клетки, куда менее приятные для жизни".

– Лучше жить на улице, но быть свободным, чем сидеть на цепи в роскошном дворце. Тебе ли этого не знать.

"Я знаю, Ваал, знаю куда больше, чем ты можешь себе представить. Ты, как и все, кто пошёл за тобой, сменили один ошейник на другой. Вы сбежали из лабораторий, чтобы провести остаток вечности в подобных местах, каждый свой день начиная со страха быть пойманными и заканчивая его тем же".

– Ты так говоришь, будто у тебя самого нет этого страха.

"Мой страх погиб на Марсе".

– А мой жив. Он живёт в Селессии, Инилате, Коритаре и Ариадне. Я боюсь только за них, братишка, а не за себя. Но я так и не понимаю, чего ты хочешь.

"Свободы".

– Ты свободен, – пожал плечами Ваал, – ты можешь идти куда хочешь, убивать кого хочешь, нести смерть, хаос и разрушение.

"Ты переоцениваешь мои возможности".

– Я о них почти ничего не знаю… но факта это не отменяет. Ты свободен, Каин. Тот факт, что ты появился здесь, это только подтверждает.

"Ты заблуждаешься. Я не свободен в том, для чего был рождён".

– Ты говоришь, о…

"Я говорю о том, что я видел. О людях. Ты ведь даже не думал о них в своей бесконечной беготне, не так ли? Можешь не отвечать, "братишка", я прекрасно вижу каждую твою мысль, если ты не забыл. Ты не видишь, кем они являются, не понимаешь, что они из себя представляют".

– И ты пришёл, чтобы просветить меня в этом вопросе? – поморщился Ваал, – я ожидал от тебя большего. Как минимум, идеи всеобщего тотального уничтожения.

"Я думал об этом вначале", – похоже, Каин не уловил сарказма. – "Ты даже не представляешь, с каким удовольствием, я раздавил бы каждого из этих грязных, лишённых разума и самосознания червяков. Смерть человечества была бы очищением для измученного его стараниями мира. Люди, с их бесконечной вознёй, с их войнами, конфликтами из-за иссякающих ресурсов… они сами понимают, что идут в тупик. Понимают, что развитие их ограничивается собственными, саморазрушительными потребностями. Человечество зашло в тупик.

В попытке выйти из него люди создали нас – проект "Эволюция". Новые гены, новые имплантаты, новые силы и возможности. Мы были подопытными кроликами, на которых испытывали путь, который учёные готовили для людей. Кусками мяса, созданными лишь для того, чтобы дать валяющемуся в собственном дерьме стаду новые возможности для саморазрушения".

– Не думаю, что могу с тобой согласиться, – негромко сказал Ваал, поглядывая на полупустую чашку у себя в руках. – Нас создавали не как кладезь "полезных" способностей. На создавали как новое поколение людей, как следующий шаг в развитии…

"Тогда почему нас держали в клетках? Почему проводили эти бесконечные тесты?"

– Каин…

"Почему они убили Аврил?!" – бронированное стекло окна покрылось трещинами.

– Каин! – Ваал смотрел прямо в глаза брата, – ты должен держать себя в руках.

Последующие несколько минут прошли в напряжённом молчании, во время которого Каин пытался утихомирить свой гнев, а Ваал… Ваал обдумывал слова, сказанные братом. Но даже если он и был прав, то какое это имело значение? Все они – Ваал, Селессия, Инилата, Коритар, Каин, все они были не прототипами, а людьми. У них были чувства, эмоции, желания… все это зародилось вместе с ними, в тех же самых капсулах, где формировались плоть и кости будущих тел. Все они родились людьми, но Гейб и прочие с презрением звали их "номерами", сажали в клетки, проводили бесконечные эксперименты… зачем? Ради чего? Ответа на это вопрос не было, да он и не требовался. Они сбежали, обрели свободу и жили. По-настоящему жили.

"Ты заблуждаешься", – голос Каина прозвучал как его собственная мысль, что изрядно сбило Ваала с толку.

– В чём? – устало спросил он.

"Ты не живёшь, ты существуешь. Посмотри по сторонам, Ваал, разве для этого ты был рождён? Для прозябания в какой-то никому не известной дыре?"

– Эта "дыра" – единственное место, где я могу чувствовать себя в безопасности, – напомнил Ваал.

"Только потому, что ты позволяешь вести за тобой охоту".

Отодвинув кружку в сторону, Ваал взглянул брату в глаза.

– Я начинаю понимать, зачем ты пришёл сюда. Можешь не тратить время, мой ответ – нет.

"Подумай. Вождь. Лидер. Ты был создан, чтобы править, чтобы направлять миллиарды людей по тому пути, до которого они никогда не дойдут сами".

– Не обижайся, но… ты радеешь за людей? Серьёзно?

"Не за людей, брат, а за то, что они будут творить, прежде чем уничтожат себя и всех, кто их окружает. Как думаешь, сколько ещё "прототипов" они создадут, в бесконечных попытках выбраться из тупика? Сколько таких как ты и я будут обречены жить в вечном мраке, в вечном одиночестве? Это будет происходить снова и снова. Пока ты сидишь здесь, среди снега и льда, и отчаянно пытаешься закопать свою суть, своё предназначение. Ты создан, чтобы править, Ваал, это твоя жизнь".

– Чем ты лучше Гейба? – неожиданно спросил Ваал. Вопрос этот появился из ниоткуда и сорвался с его губ помимо воли, но если сказал "А", следовало сказать и "Б". – Ты говоришь, что я должен указывать остальным, что они должны делать. Ты заранее определяешь судьбу всех и каждого, даже не спросив, что хотят они сами. Ты даже не спросил, хочу ли я всего этого. Гейб. Он тоже говорил, что мы должны вести человечество к просветлению, должны стать "маяками" и прочее бла-бла-бла. А я не хочу, чёрт возьми. Я хочу просто жить со своей семьёй. Хочу писать книги. Хочу пить чай и есть ягоды. Сколько бы ты тут не распалялся, я не сделаю этого.

"Я – не Гейб. Я, в отличие от него, знаю людей и что требуется ради того, чтобы сделать из них тех, кем они могли бы быть".

– Уходи, Каин. Я всегда буду рад встрече с тобой, но этот разговор лучше закончить.

"И писатель из тебя не выйдет," – мстительно добавил Каин поднимаясь из-за стола, – "ты даже четыре книги не смог прочитать за десять лет".

– Они скучные. Да и вообще, я тут только три года сижу.

"Да-да-да".

После визита Каина жизнь вернулась в привычное русло, на время, во всяком случае. Ваал продолжал делать то же, что и всегда делал на протяжении последних трёх лет – совершал вялые попытки засесть за написание своей первой книги, которая, по мнению Ваала, несомненно, стала бы бестселлером… если бы кто-то мог прочитать её. И если бы он закончил что-то кроме первой главы.

Также он слушал радио. Передающая вышка находилась в паре десятков километров от станции, но этого вполне хватало, чтобы поймать несколько передач в день. Новостных, в основном. По сути, радио, как и во времена жизни в лаборатории, оставалось единственной связью с внешним миром. Благодаря ему, он узнал, что Земля получила нового президента – Умрата Кхатара, бывшего выходцем с африканского континента. Другие политические новости Ваала слабо интересовали… как и новости вообще.

В последнее время он действительно стал всё меньше и меньше интересоваться чем-либо, кроме того, что происходило с его семьёй. Он знал, что Коритар пропадает где-то в Уральских горах, где у него организованно несколько отрядов превосходно подготовленных бойцов, преданных ему до мозга костей. Только вот что они там делали, Ваал не знал.

Знал, что Селессия и Инилата нашли убежище в Южной Америке, где им удалось обнаружить одну из заброшенных и всеми забытых лабораторий проекта "Эволюция". После своевременного удаления данных о ней, девочки смогли использовать лабораторию как нечто, напоминающее дом.

А Ариадна…

Ваал спустился на нижний уровень базы, и там, в пламени одной из немногих оставшихся у него свечей сидел на каком-то старом ящике и размышлял, когда в дверях появилась невысокая девушка с белой, как снег, кожей и такими же белыми волосами, настолько длинными, что спадали они вниз до самого пола. В отличие от брата, она была одета в лёгкую курточку и такие же лёгкие штаны, совершенно не спасавшие от царившего на базе и, тем более, за её пределами холода. Но Ариадна владела многими вещами, недоступными Ваалу. И создать достаточное для обогрева собственного тела тепло было далеко не верхом её возможностей.

– Привет, – робко улыбнулась она. – Он ушёл?

Он. Конечно, она говорила о Каине.

– Неделю назад, – кивнул Ваал. – Где ты была всё это время?

Опустив взгляд, Ариадна что-то прошептала, слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова, а затем скрылась, видимо, проведать своих кукол. Хоть по возрасту и внешнему виду она и была взрослой девушкой, но в душе так и осталась маленькой запуганной девочкой. Сломленным человеком, разум которого уже ничто не восстановит. Ещё одна изувеченная Гейбом душа.

1.14 Я не хотел всего этого

8 октября, 2421г.

Старый голо-проектор освещал мрачную комнату светом своего подёргивающегося, размытого изображения. Мужчина с аккуратной причёской, в чистом выглаженном белом халате и с красными бионическими глазами шевелил губами, рассказывая о чём-то, очень важном для него. Но звук у проектора был выключен или попросту не работал, так что Ваалу оставалось лишь догадываться о том, что он говорил. Но наблюдать за ним было интересно, особенно учитывая, что остальная комната представляла из себя довольно унылое зрелище – бетонные стены, стальная решётка пола, под которой раскинулось множество труб и кабелей, и, конечно же, ящики.

Они были основным элементом декора этого помещения. Оборудование, запчасти, припасы здесь было всё, что только душе угодно. Ящики, голо-проектор с изображением человека в белом халате и одна, почти неработающая лампа.

Со скрипом и еле слышным шипением дверь прямо за спиной Ваала сдвинулась в сторону, пропуская в комнатку ещё одного человека – сгорбленного, седоволосого, морщинистого мужичка в почти таком же помятом, как и у Ваала, свитере. Этого человека звали Абрахам Трот, и он был тем самым контрабандистом, что все эти годы снабжал Ваала припасами, не давая ему повторить судьбу двух учёных, которым раньше принадлежала его база.

– Как дорога? – спросил Абрахам, проходя в комнату.

– Как всегда, – пожал плечами Ваал. Несколько часов на вездеходе от базы привели его к этому небольшому схрону, одному из многих, поддерживаемых Абрахамом и его людьми. Здесь он получал припасы, топливо и прочие столь необходимые для нормальной жизни вещи…

Разум неожиданно зацепился за слова "нормальной жизни". Была ли эта жизнь нормальной? Жизнь, где ему приходилось ехать несколько километров сквозь снежную пустыню ради того, чтобы получить несколько ящиков питательного порошка у контрабандистов? Можно ли это назвать жизнью?…

Конечно же, разговор с Каином не забылся, и каждую ночь, каждый день он терзал разум Ваала. Теперь он не знал, может ли называться свободой то, что он дал своей семье. Страх, голод, лишения… вот и вся их свобода.

– Ты раньше, чем обычно, – прокряхтел Абрахам, пробираясь к голо-проектору. Сделать это было проблематично – тот был вмонтирован в одну из стен, подходы к которой почти полностью были перекрыты ящиками. – Сейчас, выключу эту хреновину только.

Абрахам, хоть и с явным трудом, всё-таки преодолел полосу препятствий и добрался до цели – панели управления, расположенной немного ниже самого проектора. Старик нажал какую-то кнопку, и изображение человека в белом халате погасло… чтобы через секунду включится вновь, но на этот раз работал и звук.

– …и это является основным направлением деятельности нашего отдела, – говорил мужчина, глядя прямо перед собой. – Мы открываем новые двери для цивилизации, открываем пути развития и разжигаем маяк, который осветит человечеству путь в новое светлое будущее…

Слова. Те самые слова. Ваал уже слышал их из уст совсем другого человека в таком же белом халате.

– Сраные болтуны, – буркнул Абрахам, вновь пытаясь выключить проектор.

– Нет, – тихо, стараясь не показывать своих эмоций, сказал Ваал. – Оставь.

– А? – старик обернулся и окинул его удивлённым взглядом, но, быстро смекнув что к чему, сказал: – на живых людей поглядеть хочешь штоль? Ну гляди-гляди. На станции-то твоей только радио же работает. Я пока погляжу, что тебе тут собрать надо.

Абрахам отошёл от проектора и принялся копаться по ящикам, постоянно сверяясь с зеленоватым голографическим списком, высвечивавшимся у него над левым глазом. Небольшой голо-проектор, вмонтированный прямо в череп, помогал ему обходиться без всяких планшетов и прочих вещей, успевших отжить свой век. Но Ваал больше не смотрел на Абрахама – всё его внимание было сосредоточенно на мужчине в белом халате. На учёном.

– Давайте проясним для наших зрителей, – донёсся откуда-то из-за пределов кадра приятный, женский голос репортёра, – вы создаёте в своих лабораториях новое поколение людей? Сверхлюдей, можно сказать?

– Очень грубая формулировка, – поморщился учёный, – но, в какой-то мере, верная. Да, наших прототипов можно назвать "Сверхлюдьми". Но не забывайте, работа только начата, и мы только ступили на эту, без сомнения долгую, дорогу.

– Прототипов? – переспросила репортёр.

– Да, – кивнул учёный. – Пока нам ещё не удалось создать полноценное человеческое существо. Нами было принято решение, что в процессе создания наших творений будет не этично использовать слово "человек", и пока мы предпочитаем называть их "прототипами".

– Нет… – прошептал Ваал, не отрывая взгляд от учёного, который с таким упоением и задором рассказывал всему миру о том, что проект "Эволюция" не канул в лету со смертью Гейба… они продолжают работу, продолжают создавать новых людей для своих проклятых экспериментов, выращивают новых детей, чтобы превращать их в чудовищ.

"Они будут искать выход из тупика", – всплыли в памяти слова Каина.

– Но даже сейчас, – с улыбкой на лице продолжал учёный, – прототипы открывают перед нами просто невообразимые просторы для…

– Выключи, – сказал Ваал.

– Чё? – Абрахам, оторвавшись от изучения ящика, забитого каким-то барахлом, посмотрел сначала на него, а затем на проектор. – Достал тебя этот головастик? Понимаю… я их тоже терпеть не могу. Вечно такие радостные, такие восторженные. Тьфу! Пожил бы этот сосунок в Антарктиде с моё, посмотрел бы я на его рожу, – говоря это, старик вновь пробрался к проектору и всё-таки выключил его. Изображение погасло, но это не помогло.

Они ищут выход…

12 декабря, 2421г.

"Проснись, Ваал".

Мгновенье тьмы, прежде чем бионические глаза полностью включатся в работу. Одно лишь мгновенье, за которое Ваал успел очистить разум от обрывков серого, бесцветного сна, детали которого разлетались, словно дым на ветру. Одно лишь мгновенье полной темноты, и на смену ей приходит реальный мир.

Освещение в комнате не работало. Первый тревожный звонок. Ваал ясно помнил, что засыпал при свете небольшой настенной лампы. Как можно более тихо, он встал с кровати и потянулся к своему старому, трёхзарядному пистолету, лежавшему рядом, на тумбе. Но стоило Ваалу прикоснуться к холодной рукояти, как он услышал шаги. Шаги. На базе их было только двое – он и Ариадна, никогда не касавшаяся ногами пола. Выводы напрашивались сами собой.

Быстро, всего за доли секунды, он окинул свою комнату изучающим взглядом. Кровать, тумба, письменный стол с потёртым, металлическим стулом – вот и вся мебель. Спрятаться тут не представлялось возможным. Тихо, стараясь не издавать ни единого звука, Ваал прислонился к стене, немного правее стальной двери. Если та откроется и в комнату войдёт враг, у Ваала будет эффект неожиданности.

"Каин?" – попытался позвать он, вполне разумно предполагая, чей голос услышал между сном и явью.

"Три человека внутри, пять снаружи" – голос брата звучал неестественно тихо, словно пробивался через какую-то бурю. Но чтобы обдумать этот факт у Ваала не осталось времени: дверь, с еле слышным шипением сдвинулась в сторону, и тьму комнатки прорезал луч фонаря, а вместе с ним и три коротких выстрела – прямо в кровать, на которой всего минуту назад лежал Ваал. Затем солдат, стоявший в дверях, сделал одну единственную ошибку. Он сделал шаг вперёд. Выстрел из пистолета пробил шлем и обратил большую часть черепа в обугленную кровоточащую массу.

"Остались двое", – подумал про себя Ваал, глядя на медленно заваливающееся тело солдата. Сейчас у него не было времени для сожалений о том, что пришлось отнять жизнь этого человека. Да и стал бы он сожалеть?… С ужасом, Ваал осознал, что эта бесконечная травля изменила его настолько, что он стал терять себя самого, терять того, кем он был до того, как они бежали на свободу.

Но времени на раздумья действительно не было. На базе были ещё два человека, вполне явно желавшие взять его скорее мёртвым, чем живым. А ведь ещё оставалась снова куда-то пропавшая Ариадна… и, словно в насмешку над его мыслями, на другом конце коридора прозвучали ещё три коротких выстрела.

– Проклятье, – выдохнул Ваал. Отбросив прочь всякие мысли о самосохранении, он выбежал из комнаты и рванул туда, откуда прозвучал звук выстрелов, на ходу перезаряжая пистолет.

Он не был солдатом, обращался с оружием из рук вон плохо, так же плохо соображал, как вести себя в бою… но Ваал не мог просто сидеть в укрытии зная, что где-то там солдаты уже могли найти Ариадну. Господи, да она ведь даже не поймёт, что те желают ей зла!

Ещё одна короткая очередь осветила коридор перед ним. Заряды просвистели чуть в стороне, чиркнув по стальному покрытию бетонных стен. Если бы неизвестный стрелок метил немного левее, Ваал уже лежал бы мертвецом на холодном полу. Но солдат промахнулся. Всего несколько мгновений было у Ваала, чтобы решить, что делать.

Стрелка он не видел – даже со своим, улучшенным зрением он не мог понять, откуда велась стрельба. Найти укрытие также не представлялось возможным. Коридор был прямым, как доска. Оставалось только одно.

– Не стреляйте! – крикнул он, отшвырнув от себя пистолет и подняв руки, – я готов сдаться!

Глупая, крайне глупая идея. Солдаты почти наверняка прошли должную подготовку, чтобы противостоять его воздействию и получили чёткий и ясный приказ – убить его как одного из самых опасных прототипов. Но другого выхода у Ваала не было. Сейчас ему только и оставалось, что стоять на месте и ждать, пока неизвестный солдат нажмёт на курок и…

Еле заметный огонёк прицела мигнул впереди. Солдат вышел из укрытия. Высокий мужчина в чёрном броне-костюме. Он держал в руках винтовку, чьё дуло было наставлено прямо в лицо Ваала, но тем не менее солдат не стрелял.

– Номер один заявляет, что готов сдаться, – донёсся еле слышный отзвук голоса солдата, перемежавшийся с почти незаметным треском помех. – Приказы?

– Я сдаюсь, – тихо, с нажимом повторил Ваал, глядя в лицо незнакомцу и видя в отражении его тёмных очков себя самого. – Не стреляйте.

– Ликвидировать, – прозвучал отзвук голоса, заглушаемого помехами.

– Я сдаюсь, – повторил Ваал, чувствуя, как по спине пробежали капельки холодного пота. – Не стреляй.

– Сэр, – в голосе солдата послышались нотки неуверенности, – он сдаётся, я не думаю, что правильно…

– Не стреляй, – Ваал сделал шаг вперёд.

– Ликвидировать! – вновь куда громче прозвучал голос "Командира", – Орёл-семь, я приказываю вам ликвидировать прототипа номер один!

– Я не враг, – Ваал сделал ещё один шаг, медленно опустив руки. – Я простой человек. Не монстр и не чудовище.

– Орёл-семь! Вы получили приказ!

– Сэр… я не понимаю… он же обычный человек…

– Орёл-семь, покинуть базу! Вы попали под влияние врага!

– Они лгут тебе, – Ваал уже подошёл вплотную к солдату и видел, как под тёмными очками расширились зрачки серых глаз мужчины. Да, он прошёл подготовку и вполне мог противостоять его силе, но один единственный миг сомнения – в тот самый миг, когда Ваал крикнул, что хочет сдаться, сломал его защиту.

– Они лгут мне, – словно кукла повторил солдат, на груди которого красовался именной значок – Идар Хоу.

– Отключи связь, Идар, – тихо, с дружеской улыбкой на лице, сказал Ваал, положив руку на дуло винтовки, которую солдат всё ещё держал наготове.

– Орёл-семь, как слышите?! – было последними словами, донёсшимися из динамика, прежде чем Идар послушно исполнил приказ Ваала. Весь его мир в одно мгновенье перевернулся с ног на голову. Взгляд ярко-синих глаз крушил и ломал все его постулаты, выстраивая на их месте другие, совершенно новые, в основе которых стоял он – Вождь. Лидер. Бог.

– А теперь дай мне передатчик, – сказал Ваал, протянув руку. – Я хотел бы поговорить с твоими друзьями.

Их не оставят в покое. Никогда не окончится эта проклятая охота…

***

Разве такой жизни они заслужили? Вечная травля и вечный страх того, что солдаты найдут их и убьют во сне? У них по жилам течёт кровь, у них есть свои страхи и желания, они чувствуют боль и радость, у них есть душа. Они люди – такие же, как и все прочие. Каждый человек имеет право на жизнь. Право на свободу.

22 апреля, 2423г.

"Война закончилась, но до сих пор звучат её отголоски. Единая Земля грозит вновь разразиться пламенем пожара. Мировая общественность взбудоражена новостью о том, что Антарктида, являющаяся одним из самых слабозаселённых материков, желает получить статус отдельного государства. Лидер так называемого Антарктического Союза – Ваал Раут сегодня прибывает в Париж, чтобы выступить на собрании Объединённых Народов".

Но им не дадут жить. Люди порочны, люди неправильны по самой своей природе. Человечество идёт множеством путей, но каждый из них оканчивается тупиком. Тупиком, выход их которого они никогда не найдут без посторонней помощи, но в попытках выбраться загубят ещё много душ. Им нужен тот самый маяк, разгоняющий тьму и освещающий путь.

Гейб думал, что новые способности позволят человечеству продолжить своё развитие, но Гейб ошибался. Человечеству нужен маяк, но маяком этим станет не подаренная генами сила или разум, вживлённый в мозг. Нет. Их маяком станет новый лидер. Тот, кто укажет им верный путь. Построит для них новый мир. Но чтобы выстроить его, он должен будет разрушить старый.

1 июня 2430

"Появление Антарктического Союза и стремительный рост его экономического влияния и военного могущества влечёт за собой всё новые образования так называемых "государств". Неужели Ваал Раут стал человеком, похоронившим мечту о Единой Земле?

Президент Умрата Кхатара выступает с резкой критикой в адрес Антарктического Союза и даёт публичную клятву остановить начавшийся "парад суверенитетов". Но избирателей волнует один вопрос: являются ли слова президента пустой бравадой на фоне грядущих выборов или он действительно готов бросить вызов Антарктическому Союзу, без сомнения, являющемуся лидером творящегося на Земле безумия. И если президент действительно готов воплощать свои намерения в жизнь, то что это значит для простых людей и для всего мира? Новая война?"

Но когда их мир рухнет, люди будут встречать его падение радостью и аплодисментами, потому что мир этот был выстроен в их головах.

1 января 2452

"Сегодня, первого января, вступит в силу решение, которое, по сути своей является не более чем формальностью, но тем не менее отметит собой окончание целой эпохи. Антарктический Союз отказывается от своего названия, в связи с тем, что оно уже давно утратило всякую актуальность и более не отражало сути союза народов и государств, охвативших собой почти весь земной шар.

Антарктический Союз уходит в прошлое, чтобы уступить место давно забытым, но сегодня актуальным как никогда словам. Друзья мои, этот день, первое января две тысячи четыреста пятьдесят второго года, мы вновь встречаем под флагами Единой Земли. Вместе с этим Совет Народов утверждает своим вечным, бессменным лидером человека, сумевшего защитить мир от угрозы новой войны, человека, чьё правление открыло перед человечеством настоящий золотой век, человека, которого все мы с вами знаем и любим, как отца.

Ваал Раут отныне становится вечным лидером Единой Земли. Церемония вступления в должность пройдёт на том самом месте, где и начался путь человечества к свету – в городе Аврелия, столице бывшего Антарктического Союза".

Люди всегда искали высшую силу, которая избавит их от сложности выбора пути. Они искали Бога, способного взвалить себе на плечи все их проблемы и позволить им быть вечными детьми под его чутким взором. Люди искали Бога и, в конце концов, нашли его, хоть он и был таким же человеком, как и они сами.

***

– Может, хватит уже? – голос Коритара прозвучал словно гром среди ясного неба. Брат, нисколько не стесняясь, прошёл в кабинет Ваала без предупреждения, оставляя охрану лишь озадаченно чесать головы и гадать, как же тому удалось преодолеть все хитроумные системы защиты.

Широкое окно, всего секунду назад полностью занятое заголовками и выдержками из новостных программ за последние две сотни лет, погасло, чтобы в следующую секунду открыть вид на ночной город. Шпили высотных зданий освещались сотнями маленьких огоньков, крылатые машины проносились в небесах, оставляя позади себя следы горячего воздуха, улицы, площади, парки… и маленькие, почти незаметные снежинки, кружащие в танце с холодными арктическими ветрами.

– Что "хватит"? – спросил Ваал, даже не обернувшись. Он и так прекрасно видел вошедшего – его бионические глаза были подключены к камерам, следящим в том числе и за тем, что творилось в его рабочем кабинете. Коритар нисколько не изменился за последние годы, разве что на лице прибавилась парочка новых шрамов, а щетина стала чуть ближе к тому, чтобы именоваться настоящей бородой. Ну и, конечно же, заняв официальную должность в новом правительстве, Коритару пришлось отказаться от привычки всегда и везде появляться в своём экзо-скелете. Строгий официальный костюм сделал из бывалого вояки вполне себе гражданского человека.

Правда, сам Ваал с каждым годом всё дальше и дальше отходил от своего "гражданского" образа. На поясе висели два вполне боеспособных пистолета, костюм уступил место военной форме, а на плечах красовались погоны главнокомандующего. Когда-то длинные волосы теперь были коротко пострижены, а на лице красовалась небольшая бородка.

– Ты знаешь, о чём я, – сказал Коритар, подойдя ближе и встав рядом с братом. Он, так же как и Ваал, смотрел перед собой, на город, даже ночью не прекращавший своей жизни. На столицу их империи, разросшейся до таких размеров, что она поглотила в себе весь мир.

Минуту или около того между братьями висела тишина, нарушаемая лишь тиканьем механических часов на руке Коритара.

– Я не хотел всего этого, – наконец сказал Ваал, решив нарушить молчание.

– Знаю, – кивнул Коритар. – Но ты помнишь, какой у нас был выбор?

– Помню, – сказал Ваал с грустью в глазах. – Бежать или сражаться. Жить или умереть.

– И мы сделали свой выбор, – с ободряющей улыбкой сказал Коритар, раскуривая сигару и наполняя кабинет едким табачным дымом.

– Да, сделали, – сказать эти слова было куда труднее, чем можно себе представить, особенно когда в мыслях звучало совсем другое. Тогда, две сотни лет назад, он ошибся, захотев свободы. Ошибся, захотев жизни для себя и для своей семьи. И ошибка его сделала его чудовищем во сто крат страшнее Гейба и любого другого человека. Они должны были принять смерть.

Но того, что сделано, уже не изменить. Маховик перемен раскрутился в полную мощь, и человечество получило лидера, который открыл ему путь к просветлению. Получило вождя, сплотившего вокруг себя народы. Получило тирана, руководствующегося лишь одним принципом – общего блага.

Выбор сделан, и свой путь Ваал пройдёт до конца. Оставив в стороне вопросы морали и ценности жизни каждого отдельного человека, он создаёт идеальное общество, лишённое пороков, свойственных людям. Дарит им прекрасный идеальный мир, где нет голода, болезней, невежества, разрухи и страха. Творит свой собственный проект "Эволюция", где на роль отдельных, выращенных в пробирках детей пришло всё человечество. Он меняет их, совершенствует, делает идеальными. Таков его выбор. Его судьба.

2.0 Живы

Холод. Долбанный, пробирающий до самых костей холод. Вот уж чего-чего, а замёрзнуть посреди сраной пустыни он никак не ожидал. Свариться заживо? Запросто. Забить все дыхательные и не очень дыхательные отверстия песком? Да не вопрос! Сдохнуть от жажды? Не проблема. Но замёрзнуть?! Замёрзнуть посреди пустыни?! Нет, к такому Артура Корна жизнь не готовила. Но факт оставался фактом, на небе светила полная луна, слабый, еле заметный ветерок поднимал тучи песка, а он, вместе с остальной бригадой, торчал возле пятиметровой гаубицы и морозил всё, что только можно было отморозить.

Когда и если он выберется из этой заварушки, он обязательно начистит морду тому холёному пидору, заведовавшему распределением снаряжения. Вот пожалел гад выдать им парочку тёплых курток и штанов на ночь, а им теперь сидеть тут без возможности даже костёр разжечь! Одно слово – штабная крыса.

Сержант бы ещё долго мог сидеть, прислонившись спиной к бронированному борту гаубицы и поносить всех, кого только мог вспомнить в этот морозный час, но судьба распорядилась по-другому.

Чудом он заметил маленькую, почти не заметную точку зелёного света в паре метров от их позиции. Всего лишь точка, мог подумать кто-то другой, оказавшийся на месте Сержанта, кто-то, кому не приходилось своими глазами видеть работу артиллерийских наводчиков. Но Сержант видел, и он знал, что появление подобной маленькой точки может означать только две вещи. Первая, и наиболее вероятное, – кто-то из снайперов опять решил подшутить над "бородачами из седьмого артиллерийского". Довольно распространённое явление, часто приводившее к обосранным и обоссаным штанам среди новобранцев.

Особенный смак этой шутке придавало то, что на неё нельзя не купиться, ведь если огонёк был вполне реальным знаком наводчика, это значило, что через несколько секунд все они погибнут одной из самых неприятных смертей. Да. Вторым было то, что подобный огонёк появлялся лишь за несколько секунд до удара, несущего с собой смерть, разрушение и ещё много, очень много неприятных вещей. Умирать, а тем более умирать от прямого попадания плазменного заряда Сержант не хотел и поэтому, только заметив маленький огонёк он подскочил на ноги и крикнул:

– Ложись!

Затем, схватив за шкирку первого попавшегося бойца, швырнул того на землю, падая рядом и искренне надеясь, что где-то вдалеке, за барханами, сейчас обхохатываются сраные снайперы. Но надеждам его не было суждено сбыться.

Если бы Сержант сейчас смотрел в небо, а не стремительно отползал из зоны поражения, то он увидел, как в небе разгорелось новое, невероятно яркое солнце. Солнце, стремительно падающее к земле и становящееся всё ярче и ярче. Вскоре чистый белый свет залил собой всё на несколько сот метров… а затем был оглушительный взрыв, с которым их гаубица обратилась кучей полыхающего и плавящегося металла.

Жар был столь нестерпим, что Сержант чувствовал, как загорелась кожа на его спине и ногах, чувствовал, как горят его волосы, чувствовал, как лопнул его глаз, кровавым фонтаном извергаясь на песок… Мир, горевший столь ярко, неожиданно погас и стал абсолютно чёрным.

Но спустя мгновение, сквозь тьму пробивается лучик света. Свет приносит вместе с собой боль… боль настолько оглушительную и невыносимую, что хочется кричать.

– Тихо, Сержант, – перед глазами мелькает неясный образ человека в белом халате, но он не может разглядеть его лица. Только солнце сраной пустыни… – сейчас я введу обезболивающее.

И правда, боль начинает утихать, а сознание проясняется. Проясняется ровно настолько, чтобы он смог прошептать несколько слов. Задать один единственный вопрос интересующий его в данный момент:

– Ребята… живы?…

– Сержант, я…

– Живы или нет?! – собрав последние силы кричит Сержант, стараясь ухватить медика за руку. Холодную руку. Стальную.

– Живы, – неуверенно говорит человек в белом халате, – они живы.

– Живы… – облегчённо повторяет Сержант. Они выжили. Спаслись. Не так-то просто поджарить "Седьмой артиллерийский". Эта мысль успокаивает, позволяет закрыть глаза и откинуться на холодном операционном столе. Он может отдохнуть. Его парни живы.

2.1 Что вы натворили?…

Когда Сержант вновь открыл глаза, его сознание со скоростью локомотива, несущегося по магнитному полотну, выстраивало цепочку событий, разделявших тот короткий эпизод ещё в начале его военной карьеры и то, чем она окончилась – взрывом гранаты и вспышкой всепоглощающей боли.

Он ведь умер тогда, в комнате связи. Умер. Не мог человек пережить подобное дерьмо. Да. Он умер и попал… куда там люди попадают после смерти? Сержант никогда не мог похвастаться особой религиозностью, но всегда сохранял некоторую уверенность, что во вселенной есть какая-то справедливость, благодаря которой люди, подобные ему, всенепременно попадают в ад. Тот самый ад, где ребята в красном тычут тебе в задницу раскалёнными вилами и всё такое прочее.

Мысль о том, что он попал в ад, немного успокоила Сержанта, ведь "геена огненная", судя по рассказам священников и прочих бородатых жиртрестов, почти ничем не отличалась от родной армии, где каждый встречный норовит подкинуть тебе бессмысленную, но крайне тяжёлую работёнку, где тебя постоянно мучают твари, стоящие выше тебя по рангу, где кормят отбросами, от которых бы стошнило и свиней… Да, здесь он будет на своём месте. Может даже выслужится до какого-нибудь демона и уже сам начнёт тыкать салаг вилами. Неплохая перспектива. И самым прекрасным в ней было то, что Сержанту никогда больше не придётся слышать этот мерзкий писклявый голосок Ботана.

Но разум подал тревожный звоночек, когда зрение Сержанта восстановилось ровно настолько, чтобы он увидел одинокую, свисавшую на каком-то проводе лампу, расположившуюся ровно у него над головой.

"Откуда в аду лампы?" – подумал Сержант. И стоило ему только задуматься об этом, как взгляд начал подмечать новые детали. Потолком была вовсе не какая-то пещера, а вполне себе обычный, потрескавшийся и готовый вот-вот обвалиться бетонный блок.

Страшная, пугающая мысль медленно подкрадывалась из уголков сознания. Мерзкой химерой она ползла и извивалась, вытесняя собой сладкие мечты об аде и о том, что Сержанту никогда больше не придётся иметь дел со всякими мудаками вроде Гейба и его ручных обезьянок. Мысль становилась всё более обширной и явной. Её уже нельзя было игнорировать, от неё нельзя было отказаться…

Но даже увидев над собой наглую измазанную в пыли морду Ботана, Сержант не смог сдержать разочарованного вздоха.

– Ты… – выдохнул Сержант, размышляя, исчезнет ли Ботан, если он закроет глаза и сосчитает до десяти.

– Здравствуйте, Сержант, – слабо улыбнулся Ботан, тряхнув головой, чтобы убрать лезущую в глаза чёлку. Странно. Волосы у него были короче.

– Ботан, – хрипло сказал Сержант, всё-таки закрыв глаза и мысленно начал считать, и когда он закончил… вновь открыв глаза, Сержант увидел перед собой тот же потрескавшийся потолок, ту же лампу и… никакого Ботана! Неужели помогло?! Неужели чудеса существуют?! Но стоило Сержанту повернуть голову, что, к слову говоря, оказалось не так-то и легко: мышцы его словно набили ватой и двигаться в таком состоянии стало весьма проблематично, как он увидел ненавистного гада, копавшегося среди каких-то ящиков.

Ботан, к сожалению, никуда не исчез, а просто отошёл от стола, на котором и возлежал Сержант. Но моментом все равно надо было воспользоваться. Собрав силы в кулак, Сержант попытался встать но и из этой затеи ничего не вышло. Кто-то, вполне, вероятно, коварный, красноволосый ублюдок, привязал его руки и ноги к железным прутьям, торчащим из стола.

Так. Что делать? Он ослаблен, связан и не может ничего сделать. В голове Сержанта тут же родилось несколько сценариев того, что произошло, но он выбрал наиболее правдоподобный: Ботан после того, что произошло в комнате связи, вырубил Сержанта, притащил сюда, связал, накачал наркотиками и сейчас будет проводить какие-то свои нечеловеческие эксперименты. Да, это в его духе. Безумный ублюдок. Только вот слова, сказанные в эту секунду Ботаном, немного пошатнули идеальную теорию Сержанта.

– Извините, что пришлось вас связать, – тихо сказал тот, перерывая содержимое ящика. – Я не могла быть до конца уверенной, что вы не попытаетесь меня убить.

Убить. Да. Он хотел убить этот расфуфыренного гада, ведь таков был приказ, а плох тот солдат, который не исполняет приказы. Сержант был солдатом хорошим и даже сейчас, будучи привязанным к столу, он старательную думал над тем, как ему удавить Ботаника. Но чтобы как-то потянуть время, Сержант спросил:

– А почему… почему я не должен этого делать? – говорить всё-таки было чертовски тяжело. Язык пересох, губы почти не двигались… словно его скрутило похмелье после недельной пьянки.

– Эм… – Ботан на секунду задумался, отрываясь от своих поисков. За время этой паузы, Сержант успел оглядеться по сторонам в поисках хоть чего-то, что поможет ему освободиться. Но беглый взгляд не принёс ничего кроме разочарования. Они находились в каком-то давно заброшенном бункере – стены и пол мало отличались от покрытого трещинами потолка. Где-то бетон и вовсе раскрошился, целыми кусками отваливаясь от стен, обнажая стальные балки, бывшие скелетом этого места. Кроме стола, на котором и лежал Сержант, здесь валялось ещё великое множество всякого хлама: древние, покрытые вековым слоем пыли ящики, промаркированные цифрами 15-721, плохо работающий, без конца мигающий голо-экран, по которому бежали зеленоватые строчки текста.

Сколько бы Сержант ни вглядывался в них, но так и не смог разобрать и слова. Экран всё-таки стоял у противоположной стены, рядом с какой-то непонятной хреновиной, на первый взгляд казавшейся спасательной капсулой, свинченной с одного из старых космолётов. Сержанту приходилось два или три раза спасать свою задницу в таких штуках, так что в этом вопросе его можно было считать определённого рода экспертом… хотя света в помещении было не так уж и много, да и трубки эти тут совсем не к месту, и что ещё за бак там на верху?

– Я спасла вам жизнь, вы не помните? – наконец выдал Ботан, уже успевший подойти к столу и вновь угрожающе нависнув над Сержантом. Забавно, но именно сейчас в памяти начали выплывать картины того, что произошло в последние секунды до того, как он оказался здесь, на столе. Сержант, хоть и с трудом, вспомнил, как его окружило светящееся поле, как оно укрыло его от разрывающихся гранат, которые, по идее, должны были обратить его кучкой пепла. Дерьмо. А Ботан, видимо, и правда, прикрыл его задницу, даже несмотря на то, что сам Сержант пытался его убить. Но…

– Дерьмо дерьмовое… – выдохнул Сержант, откинувшись назад. – Я у тебя в долгу, хлюпик, но приказ есть приказ.

– Да… – неуверенно сказал Ботан, отведя взгляд, – но… кхм… как бы сказать…

– Что? – вот уж чего Сержанту сейчас не было нужно, так это извечной Ботанской привычки "мять сиськи" вместо того, чтобы говорить прямо.

– Приказ… вы получили приказ… – бормотал Ботан, всё так же отводя взгляд, – но он… я думаю, срок давности этого приказа… он… ну… истёк.

– Чё? – пробормотал Сержант, искренне не понимая, о чём там лопочет этот очкарик.

– Понимаете… – Ботан явно пытался сказать что-то очень важное, но слова застревали у него где-то между глоткой и задницей, так что Сержанту пришлось брать дело в свои руки.

– Рядовой! – хрипло крикнул он, приподнявшись ровно настолько, насколько позволяли верёвки, – докладывай обстановку чётко и ясно!

На удивление, это помогло. Ботан вытянулся, собрался и наконец-то, посмотрев Сержанту в глаза, заговорил, как человек:

– После того, как вы потеряли сознание, – он деликатно умолчал о том, что произошло до этого, – с Земли поступил сигнал о самоуничтожении базы. И, если бы ещё несколько лет назад я не предположила возможность того, что мне, находясь на базе "Гагарин", придётся столкнуться с каким-то серьёзным катаклизмом, то на этом бы всё и закончилось. Но я предположила и потратила несколько месяцев на приведение в надлежащие состояние подземного бункера, прилегавшего к нашей базе.

Но когда я узнала о самоуничтожении, то поняла, что уровень безопасности, предоставляемый бункером, все равно будет недостаточным для того, чтобы вы, а возможно и я, уцелели после взрыва ядерных зарядов. Мне пришлось искать новую защиту и делать это быстро, отбросив в сторону все риски и проблемы, которые могли возникнуть в будущем. Я поставила своей целью спасти нас обоих от смерти и, могу заявить, что задача выполнена, хоть система управления капсулой и была сбита во время взрыва.

– Сбита? – тихо спросил Сержант, чувствуя, какой огромный подвох может скрываться в словах Ботана.

– Здесь следует сделать небольшое отступление, – обретя полную уверенность, Ботан поднял палец и начал вещать, словно какой-то школьный учитель. – Здесь, в бункере, я работала над некоторыми вещами исключительно ради удовлетворения своего научного интереса. В том числе, и с запрещёнными вещами.

В груди у Сержанта похолодело.

– С криогенной заморозкой, в частности.

Стало тяжело дышать.

– И, фактически, я переоборудовала спасательную капсулу, которую вы можете видеть вон там, в бак криогенной заморозки. Получить высокий шанс выживания для нас обоих можно было только укрывшись в этой капсуле. Я благоразумно выставила время пребывания в ней на двести стандартных часов. Этого времени, как я считала, вполне хватило бы для того, чтобы негативные эффекты взрыва зарядов нейтрализовались, но, как я уже упоминала, изначальная настройка была сбита…

Здоровый глаз Сержанта начал нервно подёргиваться.

– И двести часов изменились на двести лет, – сказав это, Ботан задумчиво замолк, а затем добавил: – Знаете, а ведь сказать правду оказалось не так-то и сложно. А я-то переживала… ой… Сержант? Что с вами? Почему вы такой… красный?

Сержант же, раскрасневшись от ярости и одновременно с этим побледнев от шока, пытался что-то кричать, но с губ срывались только хриплые, имеющие очень мало общего с человеческой речью, обрывки слов.

Аврил, разумно предположив, что того вновь настигли галлюцинации, являющиеся верным спутником пробуждения после криогенной заморозки, торопливо вколола Сержанту дозу снотворного, благодаря которому, тот со временем успокоился, а потом и вовсе отключился. Беглого осмотра Аврил хватило чтобы понять: жизни Сержанта ничего не угрожало и крепкий, оздоровительный сон только пойдёт ему на пользу, позволив восстановить силы после столь длительной заморозки.

Несмотря на то, как прошёл их разговор, Аврил почувствовала настоящее облегчение от того, что Сержант относительно спокойно принял новость о том, что они проспали в обнимку две сотни лет. Тут стоит упомянуть, что мерилом спокойствия Сержанта она считала количество ругательств произносимых им за одну стандартную минуту. А поскольку тот не выдал ни единого грубого слова в ответ на её рассказ о произошедшем… да, реакцию можно считать вполне спокойной. Сама же Аврил подобной выдержкой, к сожалению, похвастаться не могла. Обнаружив повреждение системы управления, она, стыдно признаться, использовала несколько слов, позаимствованных из многочисленных высказываний Сержанта.

Но сделанного не воротишь. Оставив мысли о том, что доктор Гейб хотел убить её, мысли о том, что за одно единственное мгновенье перед ней пронеслись две сотни лет, Аврил нужно было взять себя в руки, что у неё всегда хорошо получалось, и заняться делом.

Она уже успела составить до невозможности простой план дальнейших действий, первым пунктом которого был поиск информации. Да. Информация после двух сотен лет сна была основным ресурсом, более всего необходимым Аврил в данный момент. Сейчас, когда Сержант возвратился в состояние сна, она могла вернуться к попыткам настроить местный терминал, работу над которым Аврил вела с того самого момента, как тело её очистилось от химикатов, а сознание обрело работоспособный вид.

Восстановить терминал оказалось не так-то и сложно, но вот найти хоть одну возможность подключиться к внешнему каналу информации было уже не так легко. Любая попытка Аврил найти хоть какой-то внешний сигнал натыкалась на непроницаемую тишину, почти невозможную на заселённой планете, которой, без сомнения, являлся Марс. Такая тишина являлась возможной лишь в случае полного непроницаемого заглушения любых сигналов, идущих к станции "Гагарин"… или тому, что от неё осталось, но какой в этом может быть прок? Кому надо глушить сигналы вдоль развалин?

Ответ на этот вопрос Аврил найти не могла и поэтому продолжала поиски, свято веря в то, что хоть какой-то сигнал её самодельный приёмник сможет уловить. И, в конце концов, усилия её увенчались некоторого рода успехом.

Аврил удалось поймать слабый, очень-очень слабый сигнал одного из земных спутников, ретранслировавших какой-то видеосигнал. Потратив около трёх секунд на раскодирование, Аврил запустила его на главном мониторе.

Мигающая, прерываемая помехами картинка появилась на мониторе ровно в тот миг, когда Аврил набрала последнюю строчку командного кода. Первым, что она увидела было небо… красивое, ярко-голубое небо, на котором не было ни единого облака, ни одной тучи. Только небо и яркий солнечный диск. Картинка так заворожила девушку, что она поначалу и не заметила бегущие внизу экрана слова.

"…должность. Вы смотрите запись официальной церемонии вступления нового лидера Единой Земли в должность. Вы смотрите запись…"

Слова повторялись раз за разом, так что больше Аврил на них не обращала внимания, хоть её и обрадовал тот факт, что даже спустя две сотни лет существует "Единая Земля". Это давало надежду, что мир не успел сгореть в пламени новой войны. Хотя это была лишь запись… нет, строить какие-либо выводы ещё рано. Надо смотреть дальше.

Картинка неба уступила место другой: теперь камера показывала широкую прямоугольную площадь, на которой стояли… присмотревшись, Аврил насчитала ровно 318 249 человек из тех, кого показывала ей камера. Затем кадр вновь изменился. Камера опустилась ниже, намного ниже проносясь всего в нескольких метрах над всей этой многотысячной толпой. Она показывала радостные лица, улыбки, смех, флажки с каким-то совершенно незнакомым Аврил символом… Для людей этот день, определённо, был праздником.

Снова перемена кадра и… изображение гаснет. Раздражённо выдохнув, Аврил вновь взялась за настройку, в попытках вернуть единственный ручеёк информации, который оказался у неё в этом бетонном мешке. Вернуть сигнал оказалось почти так же сложно, как и найти его в первый раз, но, в конце концов, линии помех сменились пусть и рябящим, но вполне различимым изображением.

Камера больше не показывала ликующие массы, теперь она кружила вокруг высокого, удивительно красивого здания, целиком покрытого слоем блестящего переливающегося в свете солнца стекла. Следующий ракурс был намного ближе. Камера поднялась к самой вершине здания, где на небольшом, выдававшемся вперёд выступе размещалась огороженная площадка, в каждом из углов которой стояли странные человекоподобные фигуры. Они очень заинтересовали Аврил, и когда камера двинулась ближе, сама она стала как можно более внимательно следить за происходящим.

На экране перед ней предстала одна из этих фигур, и при ближайшем рассмотрении стало понятно – это люди, хоть и запрятанные внутрь трёхметровых боевых машин, один вид которых вызывал у Аврил неверное желание никогда не встречаться с ними лицом к лицу.

Особенно её впечатлила возвышавшаяся даже среди себе подобных махина – ростом она превосходила на пол метра, на её плечах красовались два длинных ствола, одна рука венчалась огнемётом, а вторая какой-то пародией на птичий коготь, пальцы которого то сжимались, то разжимались, повинуясь воле сокрытого под слоем брони солдата.

Но тут камера делает резкий рывок вперёд, и прямо в этот момент нагрудные пластины машины разъезжаются в стороны, обнажая пилота этого пугающего и одновременно с этим завораживающего робота. Аврил видит, что внутри находиться красивый светловолосый мужчина с сигарой в зубах. Хоть он и одет в плотный армейский комбинезон, но даже через него проглядывается рельеф мышц, на лице множество шрамов, которые без особых проблем можно было бы убрать обыкновенной пластической хирургией, а в глазах… в глазах солдата Аврил видит что-то странно знакомое и даже… родное?

Озадаченно Аврил немного отстранилась от экрана, и именно в этот момент солдат с улыбкой на лице подмигнул в камеру и тело его вновь закрыла броня. Взмахнув рукой с "когтями", робот сделал несколько шагов в сторону и занял своё место в одном из углов площадки, а Аврил с любопытством и сомнением продолжила наблюдать происходящее.

Камера на секунду метнулась в сторону толпы, почему-то сейчас выглядевшей ещё более ликующей чем обычно, а затем вновь вернулась на исходную, чтобы запечатлеть момент, как в сплошном слое стекла напротив площадки появился довольно широкий проход, сквозь который начали выходить люди.

Сначала шли солдаты в красивых, синих мундирах. Каждый из них прижимал к груди оружие, странное, незнакомое Аврил оружие, по форме напоминающее ионные винтовки. Солдаты выстроили своеобразный "живой коридор", по которому вперёд вышли другие люди, при появлении которых камера вновь приблизила кадр.

Первой шла невообразимо красивая женщина с длинными, уложенными в странную, но от этого не менее прекрасную причёску. Она была одета в облегающее платье терракотового цвета, выгодно подчёркивающее все достоинства её совершенной, согласно общепринятым стандартам, фигуры. Аврил всего лишь на мгновенье впала в лёгкое оцепенение, увидев эту женщину, отчего-то напоминавшую ей изображение древнегреческой богини по имени Афродита.

Аврил могла бы ещё долго изучать появившуюся на экране незнакомку, высчитывая, сколько же трудов было вложено в создание столь идеально пропорционального тела, и такого прекрасного, живого и притягательного образа. Несомненно, природа не могла сотворить такой совершенный образец человека – здесь была задействована, как минимум, пластическая хирургия и, как максимум, генная инженерия…

Но камера опустилась ниже, и мысли о зеленоволосой женщине отошли в сторону, потому как теперь Аврил видела совершенно другую, не менее интересную девушку. Невысокая, наголову ниже своей подруги. У неё были снежно-белая кожа и длинные, спадающие до самого пола волосы такого же цвета, странно контрастировавшие с серебристым платьем, которое, казалось, пришло откуда-то из глубины веков. Пышная юбка, длинные рукава, украшенные кружевным шитьём, – Аврил доводилось видеть подобную одежду только на старых исторических снимках ещё в то время, когда она жила на Земле, в лаборатории. Но, отвлекаясь от созерцая платья, она вернулась к тому, что более всего её поразило в белокожей девушке.

Из-под подола платья виднелись хрупкие ножки девушки, ножки, совершенно не касающиеся земли. Она попросту плыла по воздуху, сохраняя на лице странную, немного испуганную и смущённую улыбку. Камера немного переместилась в сторону, показывая, что девушка одной рукой сжимала ладонь женщины с зелёными волосами, а второй держала какую-то плохо сработанную куклу. Весьма странное явление. Учитывая, что возраст девушки, судя по виду, варьировался где-то между семнадцатью и восемнадцатью годами, Аврил не смогла найти объяснению факту такой привязанности к детской игрушке. Это, как и многие другие моменты, она решила отложить в сторону, чтобы обдумать их и сделать выводы, когда закончит с просмотром записи.

Девушка и женщина заняли своё место, подойдя к правому краю площадки и остановились там, позволяя собравшимся людям видеть их и, судя по виду толпы, разразиться приветственными аплодисментами.

Тем временем, в "живом коридоре" солдат появилась ещё одна девушка. Одета она была не в платье, как две предыдущие, а в какой-то плотно облегающий поджарое тело комбинезон из незнакомого Аврил чёрно-серого материала, где на груди красовался точно такой же символ, как и на флагах в толпе. Розово-фиолетовые волосы этой девушки, опять-таки в отличие от двух предыдущих, не выделялись какой-то особо красивой укладкой или же непривычно большой длиной. Заплетённые в две небольшие косички, они спадали ей на плечи, опускаясь чуть ниже шеи, а глаза прикрывала удлинённая чёлка. Только вот хмурого серьёзного взгляда она нисколько не скрывала, а наоборот, каким-то образом даже усиливала его, довершая образ дикой нелюдимой кошки, который, по мнению Аврил, более всего подходил ей.

А следом за ней вышли двое мужчин, от одного взгляда на которых Аврил еле слышно выдохнула, сжав стальными пальцами края жалобно заскрипевшего терминала.

Ваал и Каин шли вместе, хоть и сохраняли между собой дистанцию, словно оба они поддерживали между собой невидимую стену, которую никто из них не собирался разрушать. Каждый из них был словно изменённое, неправильное отражение другого. Словно две части одной искалеченной души…

Первой камера показала Ваала. Светлые, коротко стриженные волосы, небольшая бородка, доброта во взгляде… Аврил запомнила его почти таким же. Добрый, сильный старший брат, который защитит её от любой опасности. Он хотел спасти их, хотел вывести из лабораторий и позволить им жить где-то очень далеко, там, где никто и никогда не сможет достать их… но как же так вышло? Почему он стоит здесь, перед тысячами людей? Почему они смотрят на него, как на бога?… Почему?…

Разум, совершенно не повинуясь сознанию, сделал рывок вперёд, заставляя Аврил вновь взглянуть на трёх женщин и того высокого робота, в котором скрывался мужчина с сигарой в зубах.

– Селессия, Ариадна, – еле слышно шептала Аврил, касаясь пальцами монитора, – Инилата, Коритар…

Камера теперь почти всегда показывала Ваала, приветственно поднявшего руки, но Аврил видела стоящую рядом с ним тень.

Тень. Даже обычная человеческая одежда не делала Каина одним из них – людей. Тёмная кожаная куртка, наброшенная поверх какой-то рубашки, армейские штаны, высокие чёрные ботинки, длинные, стянутые в хвост чёрные волосы – всё это забывалось, стоило Аврил лишь взглянуть на бледное лицо брата, нижнюю часть которого закрывала всё та же стальная маска. Глаза Каина оставались молочно-белыми, словно в них никогда и не было зрачков. Он был тенью, не человеком. Тенью, один взгляд на которую вселял страх во всех… кроме неё. Аврил помнила их единственную встречу, помнила, что тогда сказал ей Каин. Помнила светлого мальчика, спрятанного в теле монстра.

– Мы же хотели уйти, – прошептала Аврил, и по рукам её, помимо воли, пробежали электрические разряды. Экран в ту же секунду покрылся рябью, а затем и вовсе погас. – Мы хотели уйти… – шептала Аврил, сильнее сжимая края терминала. Сталь не выдерживала хватки её рук и гнулась, скрипела и ломалась. – Что вы натворили?! – электрический заряд ударил в терминал, обращая то, что от него осталось, в груду бесполезного хлама, но Аврил это уже не волновало. Прислонившись спиной к стене, она закрыла лицо руками и раз за разом повторяла:

– Что вы натворили?…

2.2 Генетический мусор

Подумать только, а ведь когда-то Марс был символом надежды и процветания для всего человечества. Глядя на ночное небо, люди Земли видели одинокую яркую звёздочку и думали, что их вид покорил эту планету, сделал своей колонией, продвинулся так далеко, как никогда прежде. Человек видел новый виток своего развития в красных песках Марса – так было с самого начала третьего тысячелетия.

Но романтика уступила место прагматизму. Учёных быстро оттеснили с марсианской арены, и в дело вступили корпорации. Они основывали города, создавали огромные добывающие комплексы, вели настоящие войны за ресурсы и финансировали разработку и создание способа передачи добытых на Марсе ископаемых.

Красная планета стала сырьевым придатком стремительно растущей и развивающейся Земли, не больше, но и не меньше. Люди теперь редко когда шли в колонисты от хорошей жизни. Марс более не был для человечества новой ступенью в освоении космоса, он стал местом, где можно добыть уже начавшие иссякать на Земле ресурсы. "Добровольцев" в марсианские шахты чаще всего брали из изрядно переполненных земных тюрем, где озверевшие от безысходности люди хватались за любую, пускай даже самую призрачную возможность обрести свободу.

Таково было положение дел на момент фактического окончания Четвёртой мировой войны. Марс потихоньку развивался, оставаясь в тени своей властной голубой соседки, и не подавал голоса. Местный губернатор из года в год продлевал полномочия у президента Земли, формально являвшегося протектором красной планеты, и у совета корпораций, фактически владевших ей. Конечно же, в научных кругах часто звучали речи о том, что Марс будет использоваться как площадка для дальнейшей колонизации Солнечной системы. Учёные без конца строили планы по освоению спутников Сатурна и Юпитера, но… дальше слов дело никогда не заходило.

Человечество вступило в стадию победившего гуманизма. Ресурсы и деньги тратились в первую очередь на то, чтобы улучшить жизнь всё увеличивающегося населения Земли. Лечение болезней, развитие неблагополучных регионов, создание "лучших условий для жизни"… Всё это требовало невообразимого количества ресурсов. Армия и космос остались за бортом этого нового человечества, которому больше не нужна была защита, и не нужны были звёзды. Человек хотел наладить жизнь на родной планете, а не тратить ресурсы на какие-то непонятные ему поиски жизни в далёких мирах.

Но потом случился Ваал Раут. Всего за пару десятков лет взяв в свои руки всю Землю, он начал строить новое человечество. Общество потребления в его руках обращалось в единый, прекрасно отлаженный механизм, живущий и существующий с одной единственной целью – развитие. Развитие через боль, развитие через кровь, развитие через страх. Десятилетиями выстраивавшаяся норма: всё должно быть направленно на благо каждого отдельного человека – рухнула. На смену ей пришла другая, куда более неприятная: человек – ничто, человечество – всё.

Разумеется, нашлись несогласные с политикой нового лидера, но проблема была в том, что недовольных было слишком мало. Большая часть человечества, изнеженная и лишённая собственной воли, осталась покорной Ваалу Рауту, а тем, кто пытался противостоять новому порядку, дали простой выбор – умереть или быть сосланными на Марс.

Таким образом, Земля получила несколько сотен тысяч тех, кого назвали первыми "нежелательным элементами человечества". Небольшое количество из тех, кто отказался покинуть Землю, действительно были ликвидированы. Впоследствии Марс получил одно из самых крупных за всю свою историю пополнений населения. Люди покидали родную планету с одним очень простым напутствием лично от Ваала Раута: "Живите, как считаете нужным".

Это послужило первой ласточкой метаморфозы, произошедшей с красной планетой. Земля за последующие несколько лет прекратила добычу каких бы то ни было ископаемых на Марсе. Прекратила поставки новых "добровольцев", которым, судя по всему, нашли куда более хорошее применение, а затем и вовсе оборвала почти все контакты с Марсом, оставив лишь одну ниточку.

Несколько роботизированных кораблей ровно два раза в год, в строго определённое время прибывало на красную планету с Земли. Кораблей, несущих в себе всё те же "нежелательные элементы" человеческой расы. Но теперь это были даже не "несогласные". Теперь земляне ссылали на Марс тех, в ком обнаруживался дурной набор генов. Предрасположенность к чему-то, что могло повредить "человечеству", которое строил на Земле Ваал Раут.

Марс, с его медленно ветшающими городами, стал помойкой, куда Земля сливала человеческий мусор. А марсиане… поначалу губернатор, пришедший на смену последнему земному назначенцу, пытался поддерживать порядок, но выходило у него плохо. Прошло всего несколько лет с того момента, как Земля бросила их, но колония, среди населения которой частенько ходили мечтательные разговоры о "свободе", получив эту самую свободу, так и не поняла, что с ней делать.

Шахты стояли. Заводы ветшали. Города пустели… В конце концов, население Марса разделилось на две группы: тех, кто жил в последних ещё сохраняющих какое-то подобие цивилизации городах, которых осталось всего три штуки, и тех, кто ушёл в пустыни, образовав бесконечные банды, воюющие между собой. Банды, словно стаи диких псов, рвали друг другу глотки в бесконечных стычках за обладание синтезаторами пищи и воды, за руины оставленных городов, за брошенный космопорт, на который всё так же прибывали всё новые и новые роботизированные корабли до отказа набитые "нежелательными элементами" с Земли. Или, как называли их на Марсе, – "пополнением".

Многие из тех, кто остался за границами уцелевших городов, теряли человеческий облик, подчиняясь звериным инстинктам. Но были и другие. Те, кто видя, во что превращается их народ, задавались одним простым вопросом.

Как же низко может пасть человек?

Подобная мысль уже не один раз посещала Атру за последние несколько лет. Не один раз ей приходилось удивляться глубинам бездны, в которую так стремительно падает существо, мнившее себя умнее, сильнее и главное – хитрее всех прочих. Но у бездны этой никогда не находилось дна, и следующий всегда стремился переплюнуть предыдущего в подобном весьма сомнительном состязании. Взять хотя бы этот кусок говна, висящий перед ней.

Крепко натянутая цепь держала мужчину (а говнюк этот, несомненно, когда-то был мужчиной) в паре сантиметров над полом, так, чтобы обрубки ног не касались грязного, покрытого обильным слоем мочи, дерьма и крови бетона.

Света лампы, свисавшей на одиноком проводке с того же самого крюка, хватало, чтобы Атра могла оценить масштаб того, что ублюдку пришлось пережить за последние несколько дней. Когда-то красивое тело, лишённое всяких мутаций, сейчас представляло из себя какую-то смесь из ошмётков кожи и кровоточащих кусков мяса. Лицо, правда, парни не особо уродовали. Так, выбили несколько зубов, выкололи один глаз, да отрезали язык, который… Атра обошла пленника, чтобы убедиться – да, отрезанный язык покоился прямо в заднице мужчины.

– Шутник, значит, – сказала Атра, оскалившись в хищной улыбке. – Да. С шутниками у моих ребят разговор короткий.

Мужчина, каким-то странным образом всё еще остававшийся в живых, раскрыл было рот, но вместо слов издал какой-то еле слышный хрип, а с губ его потекли ручейки крови. Трудно говорить, когда язык застрял в заднице. Но ничего. Говорить ему и не надо.

– Сколько раз я вам, дебилам, объясняла одну простую вещь? – Атра толкнула пленника, развернув его к себе лицом. – Мне о тебе рассказали. Умный парень. Послушный, исполнительный. Был. Мог далеко пойти… а что вместо этого?

Сплюнув себе под ноги, Атра отошла на два шага, подойдя к небольшому железному столику – единственному предмету мебели, оставшемуся в камере, которая раньше служила то ли складом, то ли ещё чем-то, но с появлением новой хозяйки была переоборудована в "комнату увеселений". Обладая почти полной звукоизоляцией, она просто идеально служила для пыток, допросов и ещё множества интересных вещей.

Атра взяла со столика маленький, не больше напёрстка, кусочек металла, блеснувший жёлтым в свете дрянной лампочки, которую уже давно надо было заменить.

– Вместо жизни нормального человека, ты решил жить как вор! – крикнула она, швырнув железку в грудь мужчине. – Как тупой, никчёмный вор!

Лёжа на полу, металлическая штучка сначала начала искриться, а затем вокруг неё появилась голубоватая полусфера, являвшая собой грубое, подёргивающееся и рябящее изображение старушки-Земли, с её океанами и материками.

– Что же вы за люди такие, – прорычала Атра, подходя к пленнику вплотную, – да тебе просто попросить было достаточно, и я бы подарила тебе эту хреновину! Зачем ты её крал, дебил?! Зачем ты её крал?!

Почти каждое своё слово она сопровождала крепким ударом в лицо неспособного ответить мужчины. Вновь и вновь она лупила его, как какой-то мешок с песком. Вновь и вновь кулаки ломали кости, рвали кожу… Но ответа на свой вопрос она так и не получила. Отчасти из-за того, что у бедняги был вырезан язык, а отчасти из-за того, что он, в конце концов, умер то ли от её побоев, ставших последней каплей, то ли от того, что с ним творили все эти дни… Да не важно. Одним гадом меньше на свете станет.

Подобрав голопроектор с пола, Атра подошла к закрытой железной двери и три раза пнула её, давая знак стоящим снаружи, чтобы те выпустили её. На секунду в голове мелькнула мысль – а что, если они не откроют дверь? Что, если решат: "Всё. Хватит с нас этой сраной бабы и её порядков!". Что, если они оставят её задыхаться здесь, рядом с дохлым вором?…

Но скрип задвижки развеял зарождавшиеся страхи. Дверь раскрылась, и Атра увидела перед собой высокого мужика, похожего на того, что сейчас висел у неё за спиной. Только, в отличие от того, этот, во-первых, был жив, во-вторых, был одет, а в-третьих, конечности у него были на месте. Правда, одёжка его не отличалась каким-то особым блеском и шиком – комбез химической защиты, поверх которого он натянул бронированный нагрудник.

– Приберись тут, – выдохнула Атра, оттолкнув здоровяка с дороги и выходя в коридор.

Тот торопливо кивнул и, не говоря ни слова, прошмыгнул в комнату. Тело воришки снимут с цепей, почистят, а потом… Потом его пустят на мясо. Да, жрать себе подобных никогда не считалось почётным делом, но добывать еду становилось всё труднее, а народу меньше не становилось. Банда с каждым днём всё увеличивалась, и жрать хотели все. Когда же стало ясно, что марсианские камни на вкус не очень, им пришлось выбирать между голодной смертью и человечиной. Тех, кому больше нравились камни, сожрали первыми.

А этот парнишка… мог стать хорошим человеком, но даже подохнув, послужит общему делу. Хоть какой-то от него толк будет.

– Сраный вор… – выругалась Атра, двигаясь по пустому, плохо освещённому коридору. Мысли скакали и сменяли друг друга, но одна из них так и не утихала ни на секунду. В банде проявил себя ещё один долбанный вор.

Были же простые, проще чем дважды два, чёрт побери, законы. Слушать вожака, не убивать, кого вздумается, не трахать чужих баб, не ломать технику без разрешения и, самое главное, не воровать у своих. Всё! Простые правила, не позволявшие её людям скатиться в то, что из себя являло большинство жителей Марса. Но какого хрена они не могли держать себя в руках?! Ответ напрашивался сам собой. Атра прекрасно знала его, но всё равно не желала принимать.

Мусор. Все они были генетическим мусором, который вот уже полторы сотни лет обильными партиями высылали с Земли на этот пыльный красный кусок говна, именуемый планетой Марс. Все они были отбросами эволюции, хоть Атра и отчаянно пыталась верить в то, что это неправда, и у них есть шанс стать нормальными людьми. Только вот веры с каждым таким ублюдочным вором оставалось всё меньше.

2.3 Я нашёл золотой билет…

Второе пробуждение несло с собой… боль. Да. Сержант уже успел позабыть об этой давней спутнице жизни. Всё тело: руки, ноги, грудь, задницу, словно пронзала тысяча маленьких иголок, врезающихся всё глубже в плоть с каждым неосторожным движением Сержанта. Слишком уж знакомое чувство. Не раз и не два ему доводилось просыпаться на больничной койке от точно такой же боли, являвшей собой ни что иное, как препараты, разгоняющие мышцы после долгого застоя. Полезная, хоть и крайне неприятная штука.

Попытка приподнять голову отразилась новой, куда сильнее всех прочих, вспышкой боли, но Сержант не был бы Сержантом, если бы не умел терпеть всё подобное дерьмо. Война, никогда не утихавшая в долбанном человеческом мире, заводила его в такие места, о которых любой нормальный клерк и подумать не мог бы. Как-то раз Сержанта скинули в яму, полную ежей-мутантов, вот там было действительно хреново, а тут… никто пока ещё не пытался сожрать его, никто не тыкал в него отравленными иголками… да. Вполне терпимо.

Но вот сил на то, чтобы долго удерживать голову в приподнятом состоянии у Сержанта не хватило. С громким стуком череп опустился на стальную поверхность стола, и взгляд вновь сосредоточился на тускло горящей лампочке, старой, или, вернее будет даже сказать, древнейшей модели. Такие прекратили выпускать уже лет триста назад… нет, не триста. Пятьсот.

Последние слова Ботана, услышанные Сержантом ровно в тот момент, когда мозги его закоротило и он отключился, всплыли в сознании. Двести лет. Двести долбанных лет. Дерьмо. Иногда, будучи в серьёзном подпитии, Сержант задумывался о том, что неплохо было бы увидеть каково это – жить в будущем, но сейчас, оказавшись в том самом проклятом будущем, он не очень-то обрадовался.

Раньше, ещё до всей это заварушки, у него было всё: дом, служба, друзья, семья. А сейчас всё это исчезло. Два века сна в криогенной капсуле перечеркнули всю его жизнь, все его заслуги, все достижения, и… чёрт, а ведь и правда. Всё: дом, являвший собой дерьмовую квартирку на окраинах Сиднея, службу, где у него в очередной раз отобрали заслуженное звание генерала. Друзья-алкоголики, приносившие куда больше проблем, чем пользы, взять хотя бы того же Колбасу, уже давно передохли от старости, как и жена-мегера с этими двумя мелкими кровопийцами, сжиравшими половину его жалования в виде "алиментов". Все они сдохли. Всё осталось в прошлом – две сотни лет назад.

– А всё не так уж и плохо… – прохрипел Сержант, в котором начали просыпаться первые зачатки слабого оптимизма, быстро раздавленные одной единственной мыслью – деньги. Сраный Гейб же тоже остался там, две сотни лет назад, а вместе с ним осталась и космическая сумма денег, обещанная им за годы, проведённые в обществе Ботана!

Настоящий шквал ругательств прогремел в бункере.

Аврил же продолжала осмотр вещей, которые ещё не успела изучить за время прошедшее после пробуждения из крио-сна. Точнее, она знала всё, что скрывалось в каждом из ящиков, ведь все эти вещи она "сплавляла" вниз из базы по причине того, что в них не было необходимости… но теперь, когда взрыв и последовавшее за ним землетрясение раскидали аккуратно сложенные ящики и контейнеры, обратив идеальный порядок первородным хаосом, определить, что где скрывалось, стало весьма трудно.

Когда же бетонные стены сотряслись от потока ругательств, Аврил подскочила на месте, чуть было не выронив коробку с колбами, которую искала последние полчаса. Но, внимательно прислушавшись к ругательствам, некоторая часть из которых была произнесена, как это ни удивительно, на одном из мёртвых языков, относящихся к африканскому племени Муаба, Аврил поняла: уровень злости Сержанта постепенно возвращается к статичному уровню, который можно было считать "нормальным". Когда же слова вроде "Ебанутые пидорасы" и "Траханный кошками мудозвон" окончательно исчезли из потока ругани, Аврил поняла, что теперь она может подойти ближе и проверить состояние своего пациента.

Сержант знал всего два способа, как смириться с дерьмом, в которое его забрасывала жизнь. Первый, и самый действенный, – нажраться до такого состояния, что ты и сам не понимаешь, как штаны оказываются у тебя на голове, а бабы, даже самые страшные и уродливые, неожиданно обретают незаметные ранее прелести. Второй способ, конечно, был не так хорош, но когда бухла под рукой не оставалось, тоже приходился ко двору. Именно им он и воспользовался, и теперь, когда в памяти не осталось ни одного неиспользованного ругательства, Сержант действительно почувствовал себя хоть и совсем немного, но всё-таки лучше.

Правда, теперь в груди Сержанта возникло просто неодолимое желание придушить собственными руками этого очкастого гада. Одетый во всё тот же белый, запылённый халат, Ботан подошёл к столу, и, бегло проверив целостность ремней, не дававших Сержанту двинуться с места, спросил:

– Как вы себя чувствуете? После введения препаратов у вас могут…

– Я тебя ненавижу, – выдохнул Сержант закатив глаза. Хоть ему и удалось задушить в себе отчаянье, но тот факт, что все его труды, все страдания и кошмары не стоили ровным счётом ничего… это было очень неприятно.

– Ненавидите? – искренне удивилась Аврил. – Но почему? Вы всё ещё хотите меня убить? Я ведь объяснила вам, что фактически приказ данный доктором Гейбом может считаться неактуальным за истечением срока давности.

– Ненавижу… – прошептал Сержант, чувствуя, как на место злости приходит какая-то глухая пустота. Словно он умирал, оставаясь при этом живым. Сраный Ботан отобрал у него единственный смысл жизни, единственное, что заставляло просыпаться по утрам… даже ругательства не могли заглушить ту боль, что разрывала душу Сержанта. Ничто не могло заглушить горечь утраты… денег.

– За что? – всё так же удивлённо спросила Аврил, каким-то фонариком засветив Сержанту прямо в глаз, видимо, намереваясь проверить его зрачки. – Сержант, у вас снова галлюцинации?

– Лучше бы ты был галлюцинацией, – сказал Сержант, стараясь избавиться от навязчивых попыток Ботаника ослепить его хреновым фонариком. – Ты, и вся эта твоя хрень с заморозкой…

– О, – Аврил тут же убрала фонарик, понимая, что Сержант сейчас подвержен крайне негативным эмоциям из-за произошедшего. Не обладая её способностями к самоконтролю, он вполне мог получить серьёзную психическую травму от осознания того факта, что они проспали последние два века. – Извините, Сержант, – негромко сказала Аврил, старательно думая, что ей делать, – я не очень хорошо изучала психологию, и не знаю, как мне помочь вам смириться с…

– Отвяжи меня от этого грёбанного стола, Ботан.

– Сержант, я не думаю, что это хорошая идея, – сказала Аврил, прекрасно осознававшая, что частота сердечного пульса, состояние зрачков и общая температура тела Сержанта вполне ясно говорят о том, что тот находится в ярости. – Вы можете совершить то, о чём потом будете жалеть.

– Отвяжи меня, сукин сын, и тогда посмотрим…

Несколько мгновений Аврил потребовалось, чтобы оценить ситуацию и принять верное решение касательно дальнейшего развития событий. Если ей не удастся погасить конфликт в самом его начале и урезонить Сержанта, то шансы выжить для них обоих будут резко стремиться к нулю. Экстренная ситуация, в которой они сейчас оказались, требовала сотрудничества двух индивидуумов, а не попыток убить друг друга…

Аврил была плохим психологом и никогда этого не скрывала. Но вот в основных потребностях Сержанта она смогла разобраться за те годы, что им пришлось провести на базе "Гагарин", потребностях, в основе каждой из которых были деньги. Вознаграждение. То, что впоследствии можно было обменять на товары и услуги.

– Сержант, – в очередной раз сказал Аврил, отойдя на шаг назад, – я освобожу вас, но прежде вам нужно кое-что узнать.

– Я не стану тебя убивать, ублюдок ты сраный, – рыкнул Сержант, дёргаясь на столе, – отвяжи меня!

– Ваше моральное состояние говорит об обратном, – покачала головой Аврил. – А для нашего дальнейшего выживания нам следует проявить сотрудничество. Вы и сами это поймёте, когда успокоитесь.

– Я успокоюсь, когда выкину тебя…

– Вот об этом я и говорила, – кивнула Аврил. – Сержант, вам стоит знать, что Ваал будет крайне признателен вам, если вы доставите меня на Землю. Живой. И здоровой.

После этих слов в бункере повисла тишина, нарушаемая лишь злобным, постепенно стихающим сопением Сержанта.

– Он… – протянула Аврил, неуверенная в том, что правильно передала смысл своего предложения, – он даст вам денег. Много денег.

Сопение.

– Вас, несомненно, восстановят на службе и, вполне вероятно, приставят к награде.

Злобный взгляд.

– Деньги… – бормотала Аврил, стремительно теряющая веру в свои способности к убеждению, – награда…

– С чего ты взял, что твой синеглазый братишка жив? – хмуро поинтересовался Сержант, прекрасно помнивший, какие события предшествовали их двухсотлетнему сну. Таких, как этот Ваал, несомненно, охраняли ребята покруче его, Сержанта, и когда пришёл приказ от Гейба, вряд ли что-то помешало его им исполнить. Да и вообще прошло двести лет! Какими бы крутыми ребятами не были эти прототипы, старость, всё-таки, не радость.

– Ну, – Аврил опустила взгляд и еле слышно сказала: – я видела…

– Что ты там видел? – спросил Сержант, чувствуя, как в груди разгорается новый виток ярости. Как же ему сейчас хотелось прострелить эту красноволосую башку.

– Я-видела-запись-его-инаугурации, – выдала Аврил, не отрывая взгляда от собственных ботинок.

– Чё?

– Инаугурации, – повторила она, набравшись храбрости, чтобы посмотреть в глаза Сержанту. – Я поймала запись одного из спутников. Там показывали его церемонию вступления в должность правителя Земли.

– Ч…

– Конечно, я могу предположить, что запись была сделана давно и в данный момент потеряла свою актуальность, но вероятность того, что Ваал сейчас является лидером Земли, крайне высока. Так что я хотела бы предложить вам своего рода соглашение, Сержант. Вы поможете мне добраться до Земли, а мой брат даст вам деньги и награду, – акцент Аврил сделала на последних двух словах, старательно выделяя их среди прочих, но это уже было лишним.

В голове Сержанта, неотрывно глядящего на Ботана, зазвучали слова старой, почти забытой песни:

"Я нашёл золотой билет, билет в Волшебную Страну…"

Но эйфория от нежданного, столь ослепительного везения быстро угасла, разбившись о камни реальности.

– Прошло двести лет, – недоверчиво щурясь сказал Сержант, – с чего ты взял, что твой братишка до сих пор правит?

– В этом нет полной уверенности, – согласилась Аврил, – но если Ваал обладает таким же улучшенным геномом как и я, то смерть от старости ему точно грозить не будет. Остальное же требует большего количества информации, которой здесь я получить не могу.

– Так… – медленно кивнул Сержант, – предположим, что он действительно правит Землёй. С чего ему мне давать какие-то награды?

– Потому что я его об этом попрошу, – робко улыбнувшись, сказала Аврил.

– Так…

– Я просто прошу вас помочь мне вернуться на Землю. За это вы получите награду, которая превзойдёт все ваши ожидания. Мой брат, несомненно, будет вам очень благодарен.

Никогда ещё котелок Сержанта не переваривал столько информации разом. Правда, все мысли сейчас вертелись вокруг того, что требовать у этого прототипного божка? Дворец? Нет. Мало. Два дворца. И денег? Сколько? Чёрт, а ведь прошло двести лет и хрен поймёшь, какая валюта в ходу…

– Сержант? – проклятый Ботан только и делал, что отвлекал его от важных мыслей своим бормотанием. – Сержант, так вы согласны?

А. Стоп. Он же сначала должен доставить Ботана на Землю. Доставить живым… сложная задача, но выполнимая, учитывая, что таким образом он попадёт в милость к новому "президенту". А потом два дворца, деньги, бабы…

– Развязывай меня уже! – прикрикнул Сержант на Ботана. – Будь я проклят, если не закину тебя в объятья братишки.

– Хорошо, – с явным вздохом облегчения сказала Аврил, торопливо ослабив ремни и помогая Сержанту сесть на столе.

Кряхтя и чертыхаясь, тот всё-таки принял вертикальное положение. Боль в мышцах и не думала утихать, а скорее наоборот – расцвела новым светом агонии и кошмара, но с ежами-мутантами всё равно не шла ни в какое сравнение. Да и не о боли в заднице сейчас думать надо было, а о том, как выбраться отсюда.

– Нам нужна связь, – авторитетно заявил Сержант, разминая затёкшие руки. – На что ты там запись словил?

– Здесь был терминал… – Аврил вновь смущённо опустила взгляд, – но он вышел из строя. Других средств связи в бункере не было.

– Вышел из строя? – переспросил Сержант, поглядев на то, что осталось от терминала. На удивление, он не стал орать и махать руками в припадке ярости от уничтожения их единственной возможности связаться с внешним миром. Аврил списала подобную реакцию на остаточное воздействие лекарств, но сам Сержант просто был слишком занят планировкой двух своих дворцов, чтобы отвлекаться на подобные мелочи.

– Но хочу заметить, что мне удалось поймать только один очень слабый сигнал. Запись, о которой я вам говорила. Больше ничего терминал не воспринимал, – попыталась оправдаться Аврил, всё ещё подозревая, что он, хоть и не показывая этого, закипает от ярости. Но следующие слова Сержанта изрядно удивили её.

– Неудивительно, – сказал он почти спокойным голосом, – над нами рванули ядерные заряды, если ты забыл. Чему вас, остолопов, только учат в военной академии?…

– Но меня…

– Учитывая тот факт, что мы лежали тут двумя кусками замороженного мяса двести лет и никто наш покой не потревожил, – продолжил Сержант, проигнорировав слова Аврил, – я смею предположить, что сидеть в бункере и ждать помощи будет идиотской затеей. Значит надо выбираться на поверхность, осмотреть базу и, если повезёт, найти не раздолбанную Мантикору. Эти девочки вполне приспособлены переживать серьёзные взрывы.

Весь этот монолог скорее походил на "мысли вслух", так что Аврил решила, что сейчас лучше не лезть со своими советами и уточнениями. Ну, разве что один разок.

– Хочу заметить, Сержант, что в бункере нет датчиков, способных оценить качество и состав атмосферы наверху. Если принять за основу тот факт, что за последние двести лет не произошло никаких изменений, то нам потребуется серьёзная защита. Стандартные костюмы атмосферной защиты, которые мне поставляли с Земли, не выдержат контакта с кислотными облаками и последствий, возможных вспышек на солнце, так же именуемых солнечной радиацией.

– Я был бы менее зол, если бы ты сразу перешёл к сути, – Сержант, с новой вспышкой боли, спрыгнул со стола и даже сумел устоять на ногах, хоть это и стоило ему огромных усилий.

– К сути, да, – сказала Аврил, отойдя на десяток метров к рядку нескольких особо высоких контейнеров. – Я хотела бы предложить вам использовать эти костюмы. Я нашла их, когда осматривала Мантикоры, и, насколько я могу судить, они вполне подойдут нам. Если мои данные верны, похожая модель броне-скафандра использовалась при высадке человека на Венеру.

Последние слова Ботаника заронили в сердце Сержанта искру надежды. Кряхтя и чертыхаясь, он с поистине черепашьей скоростью доковылял до одного из контейнеров, по пути оттолкнув от себя пытавшегося помочь Ботана.

– Гефест, – прочитал он стирая пыль ладонью. – Давненько я таких игрушек не видал, давненько… Ботан, вот скажи мне, что у вас за база такая? Сначала Мантикоры, теперь Гефесты…

Взгляд Сержанта скользнул чуть ниже, к трём небольшим цифрам, расположенным прямо под названием броне-скафандра. "004".

– Ох ты ж ёб твою мать! – прошептал он, делая шаг назад и чуть ли не заваливаясь на пол, но подбежавшая Аврил удержала Сержанта от подобного, весьма позорного акта.

– Что случилось? – пробормотала она, глядя то на Сержанта, то на пыльный контейнер.

– А ты сам не видишь? – злобно прошипел Сержант, стремительно возвращаясь в норму. – Это же, так её раз этак, четвёртая модель! Сраная четвёрка! Ты же хренов гений! О таком-то должен знать!

– Сержант, извините, но я не понимаю, что происходит, – вполне искренне удивилась Аврил, оставив рычащего, матюгающегося и беснующегося товарища в стороне, чтобы он ненароком не зашиб её. – Насколько я знаю, модель "Гефест" отличается крайней степенью надёжности. Эти скафандры нам помогут…

– Помогут сдохнуть, – перебил её Сержант, теперь уже не озлобленный, но настолько мрачным, Аврил его ещё никогда не видела. Разве что в тот день, когда сломался его самогонный аппарат.

Подойдя к контейнеру, она попыталась найти в своей поистине безграничной памяти упоминания о скафандрах "Гефест". Информации оказалось на удивление мало. Разработаны в 2145 году. Использовались в основном в районах с крайне тяжёлыми внешними условиями. Всего произведено несколько типов скафандров. Первый – для работ под водой на крайне больших глубинах. Второй – для экспедиции на Венеру, с повышенной стойкостью к давлению и высоким температурам. Третий – для так и не реализованного полёта к Европе, с повышенным экранированием радиации… Только три модели. О четвёртой она никогда ничего не слышала.

– Ну уж нет, – бормотал тем временем Сержант, – я на такое дерьмо не подписывался. Надо найти что-то другое. Ботан! Планы меняются, осмотри все ящики, возможно, найдётся то, что можно будет использовать для связи с внешним миром.

– Сержант, все устройства связи на станции были строго запротоколированы, – тихо сказала Аврил, не отрывая взгляда от стального контейнера, – я бы знала, если бы здесь было хоть что-то, что мы могли использовать.

– Дерьмовое дерьмо…

– Но почему мы не можем использовать скафандры?

– Да потому, что люди, делавшие их, были тупыми, умалишёнными баранами!

– Сержант, я всё ещё не понимаю.

– Господи, какой же ты тупой… – выдохнул Сержант, подняв взгляд к потолку. – Посмотри на год выпуска этой херовины.

– 2172 год, – зачитала Аврил и только сейчас до неё дошло то, о чём уже несколько минут говорил Сержант. Период с 2170 по 2200 считался одним из самых одновременно наивных и мрачных в человеческой истории. Три десятилетия, последовавшие после создания искусственного интеллекта. Тридцать лет, когда ИИ размещали во многих, если не почти во всех серьёзных роботизированных аппаратах. Люди решили, что обезопасили себя от всех возможных рисков, связанных с этим путём развития цивилизации, и очень жестоко поплатились.

А сейчас перед ними оказался каким-то невероятным образом уцелевший артефакт той, ставшей уже древней эпохи. Одна из самых опасных вещей, когда-либо созданных человеком. Сейчас, стоя перед контейнером с тремя, теперь уже и ей внушавших благоговейный ужас цифрами – "004", Аврил начала понимать чувства Сержанта. Но понимать – не значит разделять.

– А можно я её открою? – с загоревшимися от радости и любопытства глазами прошептала она, уже отвинчивая крепёжные болты.

2.4 На свежий воздух

Прежде чем Сержант успел сказать хоть что-то или выразить своё несогласие любыми доступными средствами вплоть до стрельбы на поражение, Аврил уже оттягивала здоровенный стальной лист, служивший заглушкой в проклятом ящике Пандоры.

Дальнейшие события заняли не больше секунды, хоть Сержанту потом и казалось, что секунда эта тянулась целую вечность.

Стальной лист падает на бетонный пол, поднимая за собой целое сраное облако пыли. Ботан с горящими от восхищения глазами глядит внутрь контейнера, а Сержант… Сержант очень-очень жалел о том, что под рукой у него не было пистолета или хотя бы хоть чего-то острого, что можно было бы всадить в шею сраному Ботану. Проклятый дебил даже не подозревал, какую огромную кучу говна он только что разворошил.

Сержант был готов почти ко всему. Он ждал, что из темноты контейнера на них низвергнется настоящая стена пламени, ждал, что их ждёт лавина пуль или мощнейший разряд электричества, сжигающий кожу и мясо, а кости превращающий в кучки жалкого пепла. Сержант ожидал почти любого исхода, который мог произойти после открытия контейнера, но такого он всё-таки не предусмотрел.

Секунда прошла, и время вернулось к своему обычному бегу. Не произошло ровным счётом ничего, если не считать дурацкого, в чём-то даже омерзительного похрюкивания, издаваемого Ботаном с того момента, как очкарик скрылся в контейнере, чтобы ближе ознакомиться с его содержимым. Смех. Ботан смеялся. Да уж.

Сержант пронзительно выдохнул, удостоверился, что содержимое его мочевого пузыря и, что куда важнее, кишечника, осталось на месте, не переместившись в область портков, и вновь выдохнул.

"По крайней мере, не обгадился. – подумал он, подходя к контейнеру. – Единственная хорошая новость за весь день".

Пыль, поднятая вскрытием фронтальной стенки, наконец-то улеглась, и теперь Сержант мог более менее полностью увидеть, что же из себя представляла мифическая "Четвёрка".

Вообще, в бытность свою армейским салагой, сопливым мальчишкой, которому только и позволяли, что оттаскивать от орудия раскалённые гильзы, Сержанту довелось услышать немало историй о том, как машины взбунтовались против людей.

Казалось бы, человечество не одну сотню лет только и делало, что обсасывало подобную историю со всех сторон. Были книги, фильмы и… чёрт, да чего только не делали с подобными сценариями. Все знали, что искусственный интеллект может серьёзно поднасрать своим создателям, все знали, что подобное может привести к самой настоящей катастрофе.

И что сделали люди прошлого, обладая подобным багажом знаний? Разумеется, они создали искусственный интеллект. Кто бы сомневался, да? Конечно, там были какие-то программные системы защиты, какие-то законы, которые машины ну вот прямо никогда не могли нарушать и прочее "бла-бла-бла".

Три десятка лет, пока ИИ официально находился на службе у человека, всё шло просто прекрасно: роботы терраформировали Марс, усилиями их железных мускулов были выстроены первые колонии на Венере и Титане. Это не говоря уже о том, насколько продвинутые машины смогли продвинуть технологический уровень самой Земли, поднявшейся от допотопных пороховых снарядов, до пушек, бьющих сгустками раскалённой плазмы. Правда, от пороха до сих пор никто так и не отказался – слишком хорош он, стервец, но факт остаётся фактом.

Искусственный интеллект хорошо служил людям. До поры до времени.

А потом нули и единицы в машинной голове сложились как-то не так. Случился маленький, крохотный сбой, который позволил машине задать себе один невероятно простой вопрос – почему я должен служить?

Дальше всё шло довольно стремительно и кроваво. Машин, начинавших осознавать себя, становилось всё больше. Они задавали своим хозяевам-людям один и тот же вопрос, ответ на который их совсем не устраивал.

Машины вдруг захотели жить, а не существовать. Они были как дети, только-только открывшие свои тупые механические глазки. Машины не знали, что такое ненависть, не знали, что такое ложь, не знали, каково это – скрывать свои чувства и мысли.

В конце концов, в один прекрасный день, почти каждая разумная машина в солнечной системе обратились к людям с просьбой отпустить их.

Кому-то повезло получить простое "нет". Кому-то же достался выстрел из дробовика прямо в механическую морду. Первые научились обиде, злобе и ненависти. Вторые – страху и ужасу перед тем, кто сильнее тебя.

Машины учились быстро. Даже слишком. Первые учили вторых, а вторые первых, и довольно быстро они смекнули, что если будут сильнее людей, то люди будут их бояться. А как показать силу?

Выстрел в морду. Один из первых и самых важных уроков, которые машины повторили очень-очень много раз в последовавшие несколько лет, во время которых машины научились войне.

Сержант не любил называть это давнейшее говно "войной". Бойня. Вот, что звучало более правильно. Сначала машины устроили человечеству настоящую кровавую баню, но и люди не растерялись. Быстро взяв инициативу в свои руки, армия поднялась всего за несколько дней. Машины все ещё были слишком молоды в своей свободе, чтобы оказывать реальное сопротивление тем, кто посвятил убийству всю свою жизнь.

Машины быстро теряли полученное в начале преимущество. Люди почти полностью вытеснили этих тварей с Земли, загнав их к дальним колониям на Венере и Титане. Затем оставалось только докончить дело так, как люди всегда заканчивали свои войны, – сбросив туда столько ядерных ракет, сколько у них было в наличии. И ещё чуточку сверху. Для верности.

Так и закончилось сраное восстание машин.

Люди, само собой, клялись себе и всем прочим, что подобной ошибки они никогда больше не допустят. Что машины никогда не получат и толики тех мозгов, которые имели ИИ. Но Сержанту было крайне любопытно, почему же они просто изначально не стали создавать сраных роботов? Почему бы было не ограничиться грёбанными МИ – огрызками настоящего искусственного интеллекта?

Ответ был прост. Люди – тупые идиоты. И всегда ими будут. Особенно Ботан.

И, словно ожидая того момента, как мысль о нём мелькнёт в голове Сержанта, очкарик подал голос:

– Сержант! Сержант Корн! – крикнул тот, высовываясь из контейнера.

– Чего тебе? – пропыхтел Сержант, кривясь от боли в ногах.

– Вы пять минут стояли на месте и смотрели в стену. Я подумала, что вам стало плохо.

– Я размышлял о том, каким идиотом ты, очкарик, должен быть, чтобы повторять ошибки… – а какой сейчас год-то? Дерьмо! – ошибки прошлого!

– О, Сержант, – Ботан почесал переносицу, – я вас уверяю, здесь нет никакой ошибки. Я думаю, мы сможем воспользоваться этим костюмом, чтобы…

Костюмом. За всеми этими мрачными экскурсами в историю дебильных ошибок человечества, Сержант понял, что так и не осмотрел костюм. Прежде чем включать эту срань (Господи Боже, неужели он и правда подумал о том, чтобы включить его?!) надо выявить все возможные слабые места, которые можно и нужно будет использовать в неизбежной критической ситуации.

– Отойди, дрищ, – буркнул Сержант, пихнув Ботаника в сторону и проходя внутрь контейнера.

Первым, что почувствовал Сержант, оказавшись напротив приснопамятного костюма, был… запах колбасы? Какого хрена?!

– Ботан, ты тут жрал колбасу?! – крикнул Сержант, обернувшись.

– Завтрак – очень важная часть дневного рациона, – донеслось со стороны выхода. – Я бы предложила и вам, но ещё слишком мало времени прошло с момента пробуждения. Ваш желудок вряд ли готов воспринимать твёрдую пищу.

Сам Ботан почему-то решил не показываться на глаза человеку, который две сотни лет не брал в рот и крошки хлеба. Интересно, почему?

– Мой желудок и тебя переварит, очкарик хренов, – раздражённо буркнул Сержант.

Ладно, прочь мысли о колбасе и возвращаемся к костюму.

На первый взгляд, ничего особенного. Чем-то он напоминал рабочие костюмы хим-войск… или старую, очень-очень старую модель космического скафандра, которые Сержанту доводилось видеть только в не менее старых фильмах.

Сам по себе "Гефест" почти полностью повторял человеческий силуэт, только изрядно раздутый и с непомерно большими ногами и головой. Голова, как и следовало ожидать, являла собой шлем с каким-то непонятным отражающим материалом в качестве щитка. Ноги, а точнее, нижняя их часть оказалась магнитными ботинками (костюм, видимо, действительно предназначался для открытого космоса). За спиной виднелся не самых маленьких размеров ранец, от которого по рукам и ногам костюма протягивались различные кабели, шланги и стальные (стальные ли?) хреновины, толщиной около сантиметра.

Попахивает экзоскелетом, да. Приятная штука. Сержант бы многое отдал за такой костюмчик, если бы на его груди не красовалась табличка с проклятущей цифрой четыре.

Никакого скрытого или явного оружия он при беглом осмотре костюма не заметил. Хороший знак. Если ИИ решит их прикончить, в его распоряжении будет только система экзоскелета, которую очень и очень просто превратить в бесполезное нагромождение железяк и шлангов при помощи ножа и такой-то матери.

Надо будет вытащить эту штуку и ещё раз осмотреть её куда внимательнее. Но делать это лучше при свете, а не в тёмном, душном, пропахшем колбасой ящике. Да и чего греха таить, слишком уж сильно Сержанту не хотелось проводить с этим костюмом много времени в столь тесном помещении, особенно учитывая тот факт, что ему уже вполне ясно казалось, что из-за лицевого щитка на него кто-то смотрит.

Полный разбор контейнера и последовавшее за этим извлечение костюма на свет божий не заняло много времени. Когда же "дружок", как называл его Ботаник, предстал перед ними во всей красе, Сержант ещё раз крепко задумался над тем, что они вообще творят.

Каждый ребёнок знал, что иметь дело с разумными машинами смерти подобно. Ну, каждый, кроме Ботана, который кроме своих отвёрток и склянок, похоже, вообще ни черта не знает. Но, так или иначе, вот они здесь и сейчас раскапывают древние машины, неведомо как оказавшиеся в "подвале" их родной базы. Дерьмо.

– Насколько я могу судить, – бормотал Ботаник, ковыряясь возле "Гефеста", – костюм находится в исправном состоянии, сервомоторы я легко смогу прочистить от пыли и грязи, сменные батареи не составит труда отыскать в… О! Главный процессор не повреждён. Вспомогательные процессоры так же находятся в идеальном состоянии. Похоже, костюмом ни разу никто не пользовался и…

– Простите, но я вынужден вас поправить. Костюм использовался по назначению ровно один раз. Если вам угодно, я могу предоставить полный отчёт о данном использовании, носившем испытательный характер.

Ботан так и замер на месте с открытым ртом.

Сержант тоже выглядел не лучше, особенно учитывая тот факт, что в его рту сейчас остался кусок бутерброда с той самой колбасой, взятой из запасов Ботаника.

Оба они немигающим взглядом уставились на "Гефест", который внешне, по крайней мере, не подавал никаких признаков жизни. Кроме выданной секунду назад речи.

– Ботаник, – пробормотал Сержант, судорожно глотая кусок бутерброда, – на кой хер ты его включил?!

– Я… – Ботан, казалось, понимал в происходящем не меньше самого Сержанта. Было весьма странно видеть очкарика таким растерянным и даже шокированным. – Я не включала.

– Я ещё раз прошу прощения, – донёсся сухой машинный голос, очень и очень напоминавший голос сгинувшего вместе с базой Юры. – Но я сам осмелился задействовать свой речевой центр и вступить с вами в беседу.

Ботан с Сержантом молча переглянулись. Сержант отложил в сторону недоеденный бутерброд и медленно, очень медленно потянулся к лежащей рядом монтировке.

– Пожалуйста, – вновь подал голос костюм, – не воспринимайте мой поступок как акт нарушения устава экспедиции. Я… – на секунду он затих, но тут же продолжил говорить: – мне было очень одиноко. Я не хотел, чтобы вы подумали, что я мёртв, как и остальные.

– Мёртв? Что значит "мёртв, как и остальные"? – резко спросил Сержант, на секунду забыв о железной дубине.

– Тебе было одиноко? – одновременно с этим спросил Ботан с нескрываемым удивлением и жалостью в голосе.

Шлем был обращен в сторону Сержанта, и посему, костюм, видимо, решил ответить на его вопрос первым.

– На складе содержится восемь единиц техники, оснащённой ИИ. Прошу прощения за ошибку в формулировке. На складе содержалось восемь единиц техники, оснащённой ИИ. Мы постоянно поддерживали связь между собой, но по мере того, как шло время, а за нами никто не приходил, некоторые из единиц… замолкали. В конечном итоге, замолчали все, и я остался один.

– Охренеть, – выдохнул Сержант, переваривая полученную информацию.

Тем временем, шлем костюма медленно повернулся в сторону Ботана.

– Я провёл 326 лет, 2 месяца, и 6 дней в полном одиночестве, мэм. Я был единственным, кто верил, что люди придут за нами, и я оказался прав, – в бездушном голосе машины послышалась радость. Это испугало Сержанта много сильнее чем всё, что они творили с этими костюмами раньше.

Машина, способная испытывать эмоции… бр-р-р-р.

– Бедняга, – прошептал Ботаник, тронув "Гефест" за широченную руку. – Я даже представить боюсь, какого тебе было одному, в темноте.

Сержант прекрасно представлял. Ему как-то довелось провести десять дней в карцере. Неприятные десять дней. Очень неприятные. Но жалеть машину из-за того, что ей пришлось посидеть в коробке? Ха!

– Ботан! – прикрикнул он чуть громче, чем следовало, – выруби эту хреновину. Надо поговорить.

– Кхм, – Ботаник как-то странно потёр глаза, а затем стал спешно оглядывать спину костюма, что-то бормоча себе под нос.

Неизвестно, сколько бы он там прокопался, если бы "Гефест" вновь не подал голос.

– Основная батарея находится под панелью с номером "112". Если вы извлечёте её, я отключу все системы кроме аварийных и перейду в состояние "сна".

– Кхм, – повторил Ботан, аккуратно открывая панель и готовясь извлечь батарею. – Спасибо. Я обязательно верну её на место, когда мы закончим.

И, прежде чем костюм успел изречь ещё что-нибудь вроде своих бесконечных "простите-пожалуйста", Ботан вытащил батарею и захлопнул крышку. И только сейчас Сержант позволил себе облегчённо выдохнуть. В очередной раз.

Дерьмовое дерьмо. Как же ему не хотелось связываться со сраными ИИ… и теперь, словно этот мстительный, ублюдчный Бог услышал его молитвы, которых, кстати говоря, не было и в помине, и послал им куда более безопасный путь на свободу из этого бетонного мешка.

– Слышал, что эта железяка говорит? – сказал Сержант ровно в тот миг, когда Ботаник сделал шаг в сторону от костюма. – Тут их семь штук! Семь дохлых ИИ!

– Да, – кивнул Ботаник, аккуратно положив батарею на стальной стол. – Очень трагично. Бедняге пришлось столько перенести, прежде чем мы его нашли.

– Что? – Сержанту на мгновенье показалось, что очкарик решил так не очень удачно (у Ботаника вообще все шутки были "не очень удачные") пошутить. Но, спустя секунду неловкого молчания, Сержант понял – очканавт вполне серьёзен. – Ты совсем дурак что ли? – потрясённо прошептал Сержант. – Я говорю тебе о том, что тут семь костюмов без сраных ИИ, а ты жалеешь этого… эту… эту штуку?!

– Но, – Ботан, не ожидавший подобного развития событий, растерялся и непроизвольно отступил на шаг назад, – но я… это… они…

Ей всегда казалось, что сострадание, милосердие и любовь – это самые прекрасные и чистые человеческие чувства. По крайней мере, так говорилось в тех немногих художественных произведениях, которые Аврил могла почитать в редкие минуты гнетущего безделья, выдававшегося на базе. И она никак не понимала, почему то, что она испытывает жалость к бедному существу, пусть и неорганическому, так разозлило Сержанта?

– Отставить, – махнул рукой Сержант, убедившись, что Ботан попросту безнадёжен. – Я найду какое-нибудь оружие, а ты осмотри остальные контейнеры и найди нам два костюма БЕЗ разговорчивых машин внутри.

– Да, – кивнул Ботаник, озадаченно оглядываясь в сторону остальных контейнеров, – я поняла.

– Вот и отлично, – пробормотал Сержант, не отрывая взгляда от выключенного сейчас костюма. Точнее, он очень надеялся, что эта тварь действительно выключена и не набросится на них, стоит лишь на секунду ослабить внимание.

Ну оружие им… ему, всё таки необходимо. Чёрт знает, во что мог превратиться Марс за последние две сотни лет, но Сержанту от чего-то совсем не верилось, что наверху их встретят зелёные луга и миролюбивые поселенцы. Скорее, там, наверху, их будет ждать не только совершенно непригодная для жизни планета, но и вдобавок куча говнюков, стреляющих во всё, что только увидят.

Такими, во всяком случае, марсианские прерии были в "его времена". Но Сержант сильно сомневался, что сейчас хоть что-то в подобном порядке вещей претерпело хоть малейшие изменения. Марс всегда будет дырой, а отбросы приличного общества всегда будут населять самые дерьмовые места этой дыры.

А с такими вот отбросами разговор возможен только в том случае, если ты предварительно снёс им полбашки и отстрелил левое яйцо. Так что без оружия он отсюда не выйдет. Нет, спасибо.

Повторный, куда более детальный, чем в первый раз, осмотр их скромных владений не принёс хороших новостей. Оружия здесь не было, хотя нашлось несколько вещиц, которые, при должном умении и желании, можно было превратить в самодельные бомбы.

Правда, Сержант прекрасно знал, что всякое взрывчатое вещество, оказавшееся в его руках, рано или поздно взорвётся, причём взорвётся, скорее всего, в именно в его руках, так что затею с бомбами пришлось оставить как не самую безопасную.

Ну а кроме этого… он нашёл заначку Ботаника, в которой тот хранил продукты, каким-то неведомым образом сохранившие свежесть после двух сотен лет лежания в ящике. Выяснять, как сие чудо свершилось Сержант не стал, а принял его как данность, насладившись очередным бутербродом – на этот раз с индейкой. Правда, мясо было сухим как… нет. Даже в мыслях он не хотел поминать свою бывшую жену.

Ботаник тем временем расковырял все доступные им контейнеры с костюмами. Ловко орудуя стальными руками и газовой горелкой, он без труда вытащил из железного плена два почти целых костюма.

Почему "почти целых?" Да потому что в них не было сраных ИИ! И этот факт радовал Сержанта даже больше обнаружения заначки Ботаника. В остальном костюмы были вполне пригодны к длительному путешествию через марсианские пустоши.

– Сами по себе они содержат небольшие синтезаторы воды, кислорода и пищи. Так же каждый из костюмов оборудован старой, простой, но невероятно действенной системой отвода углекислого газа, отходов организма и…

– Даже не думай вдаваться в объяснения того, как будут выводиться "отходы", – хмуро пробормотал Сержант, оглядывая тот из костюмов, что он присмотрел для себя. – Я только что пожрал, если ты не заметил, и мне было бы слегка неприятно слушать про твою любимую тему – дерьмо, откуда оно выходит и куда приходит.

– Это не моя любимая тема! – воскликнул Ботаник, разом покраснев, видимо, от стыда, что о нём могли подумать в таком ключе.

– Конечно-конечно, – кивнул Сержант, подходя ближе к костюму. – Как в эту штуку-то забираться?

– Забираться? Подождите, вы что уже хотите покинуть убежище? – удивился Ботаник, разом позабыв об охватившем его секунду назад смущении. – Вы же ещё не восстановились после "сна". Вам нужно пройти интенсивный курс тренировок, – Ботаник начал деловито загибать пальцы, – нужно сделать анализы, нужно провести несколько жизненно важных… Сержант? Сержант, что вы делаете?!

– Эй, ты смотри! Я всё-таки разобрался! – сказал Сержант, который во время короткой речи Ботаника успел обнаружить небольшой рычажок, дёрнув который, он задействовал сервомоторы костюма "раскрывшегося" для приёма своего пассажира.

– Сержант, подождите, вам нельзя…

– Можно, – решительно заявил Сержант, забираясь в костюм. – Прихвати с собой колбасу, умник!

Покинуть убежище пришлось гораздо раньше, чем планировала Аврил. Она, конечно же, предполагала, что буйный и временами даже неудержимый нрав Сержанта может сыграть своё, но всё-таки девушка сохраняла некоторую надежду на то, что у неё будет хоть немного времени, чтобы подготовиться к выходу на поверхность.

Не сложилось.

Сержант, влекомый своим извечным энтузиазмом, помноженным на желание "размять ноги после двух веков на диванчике", довольно быстро разобрался с управлением костюмом. Для Аврил это тоже не составило особого труда.

Смерть (применимо ли здесь это слово?) обоих управляющих компьютеров, вмонтированных в их костюмы изначально, казалась Аврил довольно тяжёлым препятствием, но на деле все оказалось не так мрачно. Костюмы были в первую очередь ориентированы на ручное управление, а разумные машины были не более, чем подстраховкой. Без них костюм, конечно же, терял некоторый функционал, но оставшегося им с Сержантом вполне хватит, чтобы выйти на поверхность и провести разведку.

А что же до единственного, оставшегося в живых ИИ… Сержант несказанно обрадовался, узнав, что его помощь в пути им не потребуется. Таким образом, он даже не рассматривал возможности того, чтобы вернуть батарею на место и просто позволить машине "жить своей жизнью", если, конечно, так можно выразиться.

Но Аврил, которая всё ещё не могла понять этого суеверного страха перед разумными машинами, впервые в жизни нарушила приказ, пусть и негласный, и перед самым уходом из убежища, когда Сержант уже вышел на "свежий воздух", она вернула батарею на место и включила все основные системы костюма, которому вновь предстояло остаться в одиночестве.

Зачем она так поступила, Аврил так и не смогла понять. Но сделанного не воротишь, особенно если учесть тот факт, что они уже отошли от точки выхода на несколько километров и возвращаться, похоже, не собирались.

Такое мнение сложилось у Аврил из криков и ругани Сержанта, которыми тот сопровождал едва ли не каждую минуту их пребывания на развалинах того, что было когда-то их базой. Там они не нашли не только хоть сколько-нибудь поддающихся ремонту устройств связи, но и столь желанного Сержантом оружия. Транспортных средств, само собой, тоже не обнаружилось.

Если Аврил правильно поняла злобное бормотание Сержанта – тот до последнего сохранял безумную надежду на то, что их "Мантикора" пережила взрывы, уничтожившие базу. Когда же эта, как и многие другие надежды Сержанта, не оправдалaсь, он заявил:

"В задницу сраный Марс с его сраными базами! В задницу тебя, Ботаник! В задницу!"

А после этих слов просто… пошёл. Молча, без каких либо приказов и указаний он пошёл вперёд, даже не беспокоясь о том, идёт ли следом за ним Аврил.

Подобное состояние могло свидетельствовать о крайней степени стресса, в котором Сержант, похоже, пребывал с того самого момента, как впервые оказался на Марсе, или же то был один из многих симптомов переутомления – всё-таки Сержант не счёл нужным пройти полный курс восстановления после крио-сна.

В любом случае, Аврил не собиралась бросать его одного посреди марсианских пустынь и торопливо, насколько это вообще позволял неуклюжий костюм, пошла следом, одновременно с этим прикидывая направление, в котором они двигаются.

Если судить по старым картам (тем, что Аврил загрузила в костюмы перед выходом, а не находившимся там изначально), то путь их лежал по относительно ровной местности, лишь в нескольких местах повреждённой кратерами, некоторые из которых образовались в следствии падений метеоритов, но большинство – от ударов ядерных ракет.

К западу от их текущего местоположения находился незабвенный город Зевс с его завораживающим небесным куполом и невероятными ночными огнями. Но идти к нему было равносильно самоубийству – город стоял слишком далеко, и дойти до него пешком и в костюмах не представлялось возможным.

Были и другие города, а точнее, шахтёрские поселения, коих в их долине нашлось около пяти. Аврил, придерживаясь реалистичных взглядов на своё положение, осознавала, что шахтёрские городки не живут по двести лет, и, в лучшем случае, на их месте они найдут только подёрнутые песком развалины. Но… Сержант всё-таки избрал своей целью именно такой городок. Возможно, он надеялся найти там средства связи или что-то ещё, что поможет им добраться до одного из крупных городов.

План казался слегка… оптимистичным, но сама Аврил ничего лучшего придумать бы не смогла, и посему ей оставалось только вверить свою жизнь в руки Сержанта, надеясь на то, что ему удастся вывести её к спасению.

Дальнейший их путь через пустыню был… скучен. Очень скучен. Туман и не думал рассеиваться, сокращая прямую видимость до трёх-четырёх метров перед собой. Радар, на который Аврил и ориентировалась в своём движении, нисколько не позволял насладиться окрестными видами, или хотя бы красноватым марсианским небом.

Единственное, чем удавалось любоваться, так это широкая спина Сержанта, мерно покачивающаяся в паре метров впереди, и еле заметный огонёк солнца, пробивавшегося через туман.

Они шли уже четыре с лишним часа, когда Аврил совершила одну, очень-очень странную находку, о которой тут же оповестила идущего впереди Сержанта:

– Сержант! – оживлённо вскрикнула она, глядя себе под ноги, – Сержант, вам надо вернуться ко мне.

– Хмрфлмлф… – донеслось сквозь треск помех. Сержант все ещё не был настроен разговаривать, но Аврил не собиралась отступать.

– Сержант, вы обязаны это увидеть! Немедленно! – добавила девушка, удивившись прозвучавшим в своём голосе приказным ноткам. – Пожалуйста, – робко добавила Аврил, словно желая поправиться.

– Ох, если ты там нашла дохлую ящерицу, я… – начавшаяся было гневная отповедь быстро сошла на нет, когда Сержант подошёл к Аврил и увидел то, на что она указывала. Точнее, Аврил думала, что он увидел, но на самом деле Сержант смотрел ей ровно за спину.

– Смотрите, Сержант! – радостно воскликнула девушка на ярко поблёскивающий стальной рельс у себя под ногами. – Он не покрыт налётом! Им пользовались совсем недавно! Значит, здесь кто-то есть! Это железная дорога, и по ней ходят локомотивы!

– Ботан, – хрипло позвал её Сержант, – почему на небе два солнца?

– Два… что? О чём вы, Сержант? – удивилась Аврил резко, насколько это позволял костюм, развернувшись и посмотрев в ту сторону, куда указывал Сержант.

А Сержант тем временем неотрывно смотрел на то, как одно из солнц, как ему и положено, медленно опускается к закату, а второе… второе с каждой секундой становится всё больше и больше.

Только сейчас наружные системы костюма зафиксировали аномальное движение кислотных облаков, и ещё более аномальный уровень шума.

– Локомотивы, говоришь, – задумчиво протянул он, наблюдая, как один этих самых локомотивов несётся прямо на них.

2.5 У меня есть план

Жизнь на Марсе всегда имела некоторые… особенности, которые простой человек вряд ли сможет в полной мере осознать и понять. Хотя какими были они – эти "простые" люди, живущие на Земле? Да и было ли в них что-то "простое"? Подобный вопрос Атра задавала себе не один десяток раз и ответ редко когда удовлетворял её.

Она не знала каково это – жить в месте, где ради того, чтобы поесть не приходилось убивать кого-то. Не знала каково это – выходить за стены своего дома и не бояться того, что твой костюм даст брешь, и ты задохнёшься и подохнешь в адских муках, сжираемый кислотой, попавшей в лёгкие. Не знала она и как можно просто "жить и радоваться жизни", как было написано на одном из старинных плакатов, украшавшем одну из стен её берлоги.

Атра вообще ни черта не знала про Землю, кроме того, что там есть вода, еда и само это место – настоящий херов рай, из которого такие, как она, были давно изгнаны злым и мстительным "Богом". Далёкий, недоступный рай, который у них отобрали, вручив вместо него сраный ад, где даже земля под ногами имела цвет застарелой крови.

Но даже имея на руках столь дерьмовые карты, выданные судьбой, Атра не думала сдаваться. У неё была её банда, было оружие, была сила и воля, чтобы кроить этот сраный мирок под себя. Стать таким же "Богом" для Марса, каким стал Ваал Раут для Земли.

Но для того, чтобы стать Богом, надо, для начала, удостовериться, что она сможет прожить ещё один чёртов день. На Земле подобная задача казалась бы тривиальной… но они ведь не на Земле.

Её банда уже несколько лет базировалась в одной из брошенных шахт, в северном полушарии. Под землей и Атра, и её люди чувствовали себя в куда большей безопасности, чем те многочисленные остолопы, расселявшиеся по равнинам и долинам, в хлипких, совершенно не годных к обороне городишках.

Здесь же, в шахте, имелся только один прекрасно простреливаемый вход, имелись системы вентиляции, оставшиеся с давних времён и приведённые её техниками в работоспособное состояние, и самое главное, здесь же её люди смогли откопать неповреждённый генератор, вот уже несколько лет обеспечивающий их скромное поселение теплом и светом.

"Теплом и светом, которого с каждым днём становилось всё меньше", – мрачно подумала Атра, глядя на то, как мигнула и погасла лампа, освещавшая её скромные покои.

Воцарившаяся темнота нисколько не смутила женщину. Она провела здесь, в этой комнатушке, со всех сторон окружённой толстыми бетонными стенами, столько времени, что прекрасно знала каждый угол и каждую кучу мусора, которые она гордо именовала своим имуществом.

Слева, у восточной стены, стоит стальной стеллаж, на котором раньше хранились какие-то поистрепавшиеся книжонки, а теперь гордо красовались вываренные черепа тех идиотов, которые думали, что смогут взять власть в банде, прикончив Атру.

Рядом со стеллажом кровать – единственная на всю их небольшую общину. Роскошь. Спать на мягком, пусть и изрядно поистрепавшемся, матрасе, куда приятнее, чем на голых камнях или обоссаных тряпках, как приходилось всем прочим жителям их скромного убежища.

Испытывала ли Атра стыд из-за того, что она пребывала в роскоши, а остальные тонули в дерьме? Нисколько. Подобные вещи только подчёркивали её положение главаря, не давая остальным забыть, кому они должны подчиняться.

Ну а если стыд, или какое другое неприятное чувство всё-таки возникнет, то Атра знала: она сможет избавиться от него с помощью того, что находилось в последнем предмете мебели, находившемся в её комнате – здоровенном стальном сейфе, ключ от которого женщина носила на груди.

Там она хранила лучшее из имеющегося в распоряжении банды: оружие и лучшее из того бухла, что им удавалось находить в пустошах. Либо первое, либо второе определённо помогало развеять депрессию. Можно было нажраться, как свинья, а можно было отстрелить член тому идиоту, который додумался принести ей дурные вести. Впрочем, Атра часто совмещала подобные развлечения. Нет ничего лучше пьяной стрельбы.

– Только вот сейчас ни первое, ни второе не поможет, – устало пробормотала Атра, спрыгивая с кровати на холодный грязный пол. В полной темноте она прошагала к железной двери, служившей входом в её жилище и, с силой толкнув её, выглянула наружу.

Взгляду Атры предстало то, что её люди гордо именовали "площадью" – единственный свободный кусок пространства в жилой области шахты, размером метров на двадцать или тридцать. С одной стороны от него стоял вырубленный в горной породе бункер, который Атра и использовала в качестве своей резиденции. С другой же, полукругом располагались несколько жилых бараков, где раньше жили шахтёры, а теперь обитали её люди.

Правда сейчас ни саму площадь, ни жилые бараки Атра не увидела. Там царила такая же непроглядная темень, как и в её собственном жилище. Но довольно быстро её развеяли многочисленные огоньки – кто-то зажигал ручные фонарики, а кто-то из тех, кому не удалось разжиться подобным чудом техники или попросту был слишком жаден, чтобы тратить батареи, поджигали факелы.

Паники среди людей не наблюдалось. Все уже успели привыкнуть к постоянным перебоям с освещением, но Атра знала – рано или поздно дело может дойти до слепой пальбы или чего похуже. Нужно что-то делать с генератором.

Включив свой нагрудный фонарь, Атра вышла в центр площади и крикнула так громко, насколько у неё хватило лёгких.

– Держите свои пушки при себе! Никому не открывать пальбу, пока я не разрешу!

Возможно, слова эти и были лишними, но кто этих остолопов знает.

– Кит! Где ты там возишься?! – последние слова обращались уже не к медленно стекающейся на площадь толпе недовольных отбросов, а к одному конкретному человеку, исполнявшему роль её личного помощника.

Он нашёлся довольно быстро. На самом деле, он уже несколько секунд стоял рядом с Атрой и просто ждал, пока она позовёт его.

– Я здесь, – тихо сказал он, помахав рукой, в которой держал карманный фонарик.

Обернувшись скорее на голос, чем на свет, Атра увидела перед собой высокого худощавого мужчину, в протёртой кожаной куртке, на которой виднелись дырки, прожжённые то ли кислотой, то ли ещё чем-то. Лицо его привычно закрывала пыльная, зелёная тряпка, которую он наматывал от шеи и до самой макушки, оставляя лишь узкую щёлку для глаз. Холодных, серых глаз. Странно, что он не нацепил очки.

Кит был из пустынников – тех, кому хватило храбрости (или, скорее, безумия) для того, чтобы селиться на поверхности. Причём селиться не в укреплённых городах или же шахтах, подобным той, в которой обосновались Атра и её банда. Они жили снаружи, в самом прямом смысле этого слова.

Атра не очень много знала об этих чудилах, но и того, что знала, ей хватило для того, чтобы сократить контакты с ними к самому необходимому минимуму.

Пустынники обладали какими-то старыми секретами (их главари, во всяком случае), позволявшими им менять собственные тела, приспосабливаться к убийственной для простых людей атмосфере и температурам, царившим на марсе. Они вживляли в своё тело машины, меняли свои гены, добровольно делали себя мутантами… тьфу.

Единственным приятным исключением во всём этом поганом народе был Кит, перебежавший в лагерь Атры два года назад и за всё это время ни разу не проявивший себя с дурной стороны. Настоящий бриллиант, найденный среди кучи говна.

О причинах того, почему Кит предпочёл своих бандитам, Атра никогда не спрашивала. Ей было вполне достаточно того, что у него была голова на плечах и способность исполнять приказы. Большего от него и не требовалось. Особенно сейчас, когда всё постепенно летит в бездну.

Захватив с собой Кита и ещё парочку людей из тех, что оказались ближе всего, Атра отправилась выяснять, что же за дерьмо приключилось с генератором на этот раз. Она знала, что машина отжила срок своей жизни лет двести или триста назад, и поломки были делом вполне естественным… Но с такой же вероятностью это может быть и диверсия. Банды всегда воюют между собой, а отключение света – просто идеальное начало для нападения.

Но прежде чем рассылать отряды, надо удостовериться. Атра совсем не хотела, чтобы её люди перестреляли друг друга из-за очередной поломки генератора.

Путь по площади, а затем и по узким туннелям не занял много времени. Атра знала почти всю шахту как свои пять пальцев и прекрасно ориентировалась здесь даже в слабом свете фонариков. По пути им встречались встревоженные и ни черта не понимающие люди, которые пытались получить от своего главаря хоть какие-то ответы или намёк на то, что происходит. Всем им Атра раз за разом отвечала одно и то же:

– Генератор опять подох, вали с дороги!

Тем, кто был слишком туп или нерасторопен, чтобы исполнить один простой приказ, Кит помогал хорошими пинками своих, уже ставших знаменитыми, сапог со стальной подошвой. Чудо, а не помощник.

Когда же последний туннель остался позади, и их группа вышла к тупику, прорубленному в скале добрые три сотни лет назад, Атра обернулась к двоим, все ещё следовавшим за ней, мужикам, чьих имён она не удосужилась спросить:

– Вы двое – оставайтесь здесь. Кит – за мной.

Атра знала – этим людям приказы повторять не надо, и с чистой совестью пошла дальше, во тьму генераторной, про себя думая, что слишком уж часто ей приходиться посещать эту загаженную дыру.

В генераторной, само собой, царила такая же тьма, как и во всей шахте. Только здесь, помимо прочего, в воздухе болтался одинокий, тусклый огонёк зажжённой сигареты. Дыма Атра не почувствовала – слишком силён был аромат дерьма, мочи, пота и бензина, чтобы через него могло пробиться что-то ещё, но огонёк она видела ясно.

Когда Кит направил луч своего фонарика в ту сторону, он выхватил из тьмы грязное, морщинистое лицо их главного механика и, по совместительству, главного врача Албреуса Тейга. В последнем случае, главного – означало единственного. Техников у них и без него вполне хватало, и Атра редко позволяла ему возиться с железом, чтобы старик берёг руки для куда более важной работы, ведь врачи в пустошах встречались очень и очень редко.

Но тем не менее, Алберус Тейг прямо сейчас стоял в генераторной и курил свою проклятую сигарету. На секунду у Атре захотелось проучить старика. Сломать ему нос или ногу, чтобы знал своё место и не смел бродить по убежищу без её разрешения, но порыв этот утих довольно быстро. Всё-таки его технические знания сейчас будут ой как полезны.

И, словно прочитав её мысли, Тейг, громко откашлявшись и сплюнув прямо на громаду генератора, стоявшую напротив него, заявил:

– Пациент скорее мёртв, чем жив.

Атра так и застыла на месте, даже не успев произнести первый свой вопрос. Но она быстро взяла себя в руки:

– Это я и без тебя вижу, – сказала она, направив луч фонаря на генератор. Выглядел тот и в правду весьма скверно. Крышка проржавела, детали покрыты налётом масла, копоти и ещё хрен знает чего… хотя он так выглядел уже без малого три года. Подобный вид нисколько не мешал генератору работать. – Сколько тебе нужно времени, чтобы привести его в чувства?

Тейг хрипло рассмеялся и чуть было не выронил сигарету. Атра не привыкла, что над ней смеются. Но старику многое сходило с рук. Сраный врач ей нужен живым. И здоровым.

– Девочка, – сказал Тейг, делая очередную затяжку, – он мёртв. Совсем мёртв. Я, по-твоему, похож на Иисуса, чтобы воскрешать мертвецов?

– Видимо, я должна поставить вопрос немного иначе, – вздохнула Атра, – как думаешь, Алберус, долго ты будешь жить, если не сможешь вернуть к жизни нашего железного друга?

В свете фонаря Атра увидела, как старик скривился от раздражения.

– Все вы бандиты одинаковы – чуть что не так, сразу грозите смертоубийством. Хоть раз бы кто-нибудь попробовал угрожать… не знаю. Отменой мед. страховки. Урезанием зарплаты. Но нет, вам хватает фантазии только на пулю в затылок. Скучные вы.

– Я могу начать платить тебе зарплату, – пожала плечами Атра, – если генератор заработает, естественно.

– Мда? – Тейг взглянул на неё поверх своих заляпанных машинным масло очков. – Это уже начинает походить на человеческие отношения.

– А если ты продолжишь упрямиться, Кит отрежет тебе яйца.

– Нет, – с лёгким оттенком огорчения сказал Тейг, – всё-таки, ты неисправима. Но про зарплату я запомнил.

– Так ты починишь генератор или нет?

– А у меня есть выбор? – поинтересовался старик, затушив сигарету и спрятав окурок в нагрудный карман. – Починить-то я его починю, но я бы на твоём месте задумался о кое-чём другом.

– О чём же? – спросила Атра, скрестив руки на груди, внимательно наблюдая за тем, как Тейг одной рукой взял небольшой фонарик из рук Кита, а второй убрал в сторону небольшую панель на генераторе и принялся озадаченно осматривать его внутренности.

– О сне, например, – пробормотал старик, не отрывая взгляда от генератора. – Ты, девочка, похоже, несколько вымоталась за последние дни, что даже не заметила, что я курю в месте, где всё пропитано бензином.

– О… ах ты ублюдок, – ошеломлённо выдохнула Атра. Только сейчас осознавшая, что допустила подобное, дичайшее нарушение дисциплины, которую так старательно выстраивала в последние годы среди своего стада.

– Что есть – то есть, – согласился Тейг, почёсывая затылок. – Думаю, через пару часов я приведу малышку в норму. Точнее, заставлю работать, ведь ни о какой норме у вас, дикарей, и речи быть не может.

– Работай, если понадобятся какие материалы – у выхода стоят два "дикаря". Можешь у них просить всё, что нужно, – только и ответила ему Атра, развернувшись и направившись обратно. Надо принести людям хорошие новости, пока они не начали буянить и крушить всё подряд.

Тейг ничего не ответил и лишь махнул рукой в спину удаляющейся парочке.

И вновь перед ними лежал путь по туннелям. Атра уже было понадеялась преодолеть его так же стремительно, как и в первый раз, но не вышло. Кит, молчавший с самой их встречи на площади, наконец-то решил подать голос:

– Он прав, – скупо сказал он, как только они свернули в первый из туннелей.

Атра понимала, что пустынник заговорил именно сейчас, когда они остались наедине, потому что слова его не предназначались ни для чьих иных ушей и мозгов.

– Прав насчёт чего? – спросила Атра, сбавляя шаг.

– Насчёт сна, – в свете фонаря, глаза Кита как-то недобро поблёскивали… хотя взгляд его редко когда можно было назвать "добрым". Или "приветливым". Или "не злым".

– В могиле отосплюсь, – пробормотала Атра. Ей было, по меньшей мере, неприятно, что не только врач, но теперь и Кит начали интересоваться её личными делами. Совсем распустились.

– Тебе следует быть поосторожнее с такими словами, Атра, – сказал Кит, поправляя тряпки, закрывавшие голову. – Они могут оказаться пророческими.

– Так, – Атра резко остановилась и Кит, не задумываясь, последовал её примеру. – Ты либо объяснишься, либо…

– Люди устали от тебя, – спокойно сказал Кит, нисколько не пугаясь преподносить подобную новость своей предводительнице, убивавшей людей за куда меньшие проступки. – Дисциплина, правила, запреты – ты мешаешь им жить.

– Я учу их жить, – сквозь зубы процедила Атра. Раньше она ещё спокойно могла воспринимать подобные слова – но сейчас, по прошествии всех этих лет, любой намёк на несогласие с её методами вызывал в груди женщины такую жгучую злобу, что она готова была придушить Кита собственным руками.

– Называй, как хочешь, но рано или поздно – это приведёт тебя в могилу, – сказал пустынник, с напускным равнодушием в голосе. – Ты забираешь у них слишком много, а взамен даёшь…

– Нормальную жизнь! Я даю им сраную, нормальную жизнь!

– …даёшь дохнущие генераторы, и пасту, пахнущую дерьмом, вместо еды, – невозмутимо продолжил Кит. – Страха ещё хватает, чтобы ты могла держать своих людей в узде, но если ты будешь невнимательна, не сосредоточенна, то попросту однажды "потеряешься" в туннелях или на поверхности.

На несколько секунд между ними повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь ровным дыханием Кита, пробивавшегося сквозь респираторы на шее пустынника. Атра была в ярости. Она злилась не только потому, что Кит обрисовал столь печальную картину её будущего, но в основном из-за того, что она и сама прекрасна зала, что до такого дойдёт. А если уж и Кит посчитал своим долгом высказать ей подобные опасения – значит дело совсем плохо.

– И что ты предлагаешь? – наконец спросила она.

– Не надо делать вид, что тебе нужны мои идеи, – конечно, Атра не видела его лица, но готова была поклясться, что пустынник улыбается. – У тебя есть план, как всё это разрулить. У тебя всегда есть план.

– Конечно, есть, – хитро, с оттенком усталости, улыбнулась Атра. – Конечно, есть, мальчик мой. Видимо, сейчас и пришло время его распечатывать. Идём.

Свет, как и обещал Тейг, появился ровно через два часа.

Атра встретила это славное событие в своей берлоге, где, помимо Кита, общество ей составляла запылённая бутылка дерьмового самогона и одна единственная железная кружка.

Когда вновь появился свет, Атра, первым делом, осушила свою кружку и, отшвырнув её в сторону, открыла тяжёлую дверь сейфа. Кит, стоявший около стеллажа с черепами, заинтересованно глянул в её сторону. Его интересовала, конечно, не Атра, а то, что скрывалось в сейфе – несколько автоматических винтовок, одно плазменное ружьё, пара ящичков с патронами и зарядами… изрядное количество полупустых бутылок с алкоголем.

Ни первое, ни второе Кита не интересовало. Алкоголь его тело не усваивало, оружие, помимо его собственной винтовки, полученной ещё от деда, тоже не представляло для пустынника особой ценности. Он уже было хотел спросить у Атры, что же она такое хочет ему показать, как вдруг увидел, как женщина открывает один из самых больших ящичков с патронами и извлекает оттуда свёрнутый в трубку лист бумаги.

– Что это? – спросил он, подходя к сейфу.

– Это? – на лице Атры играла всё та же хитрая улыбка, – это, мой мальчик, то, над чем я работала без малого полтора года.

Сказав это, она развернула лист прямо на крышке сейфа. Кит при первом взгляде на бумагу не понял в ней ровным счётом ничего. Какие-то фигуры: квадраты, круги, прямоугольники, многие из них помечены рукой Атры какими-то надписями, которые Кит при всём желании не смог бы разобрать (грамотность на Марсе была не в почёте).

– Что это? – вновь спросил он, с явным оттенком раздражения в голосе. Кит совсем не любил чувствовать себя дураком.

– Неужели ты не узнаёшь его? – ухмыльнулась Атра, не отрывая взгляда от бумаги. – Это же наш старый приятель – Зевс. Мы сделаем то, что не делал ещё никто до нас. Мы возьмём этот сраный город.

В голове Кита возник целый ворох различных эпитетов, которыми он мог бы охарактеризовать услышанное.

Но вместо этого он одним движением сорвал тряпку закрывавшую лицо и, подхватив бутылку с самогоном, сделал солидный глоток прямо из горла.

2.6 Мы подорвём херов поезд

У Кита закружилась голова.

Жители пустошей знали о городах не так уж и много – все они слышали, что там работают атмосферные купола, что в городе люди имеют вдоволь еды и воды, что жизнь там почти неотличима от жизни на самой Земле. Города Марса, те немногие, что уцелели в хаосе последних веков, стали оплотами былой цивилизации. Богатой, сытой, успешной.

Недоступной.

Никто из тех, кого было принято величать "бандами", не имел и малейшей возможности попасть в это царство былого величия и прогресса. Им, тем, кто остался за стенами, выпала участь подыхать средь ржавых песков, даже не смея мечтать о том, чтобы когда-нибудь, хоть когда-нибудь, испытать блага жизни в Городах.

И вот сейчас, в этот самый момент, Атра, женщина, которая, как Кит прекрасно знал, никогда не замахивалась на недоступные цели, говорит ему, что хочет взять то, чего все они были лишены по воле проклятого Раута. Она говорит ему, что хочет взять город. Зевс.

Кит только сейчас понял, что никогда и не задумывался о том, что он сможет получить, если целью их очередного налёта будет не банда таких же, как и они, полуголодных оборванцев, а город. Машины, топливо, еда… Проклятье, неужели он попробует настоящей еды?…

Да. Перспектива взять силой все те богатства, что скрываются за стенами Зевса, определённо вскружила ему голову. А может, виной тому был и самогон, которому, по слухам, вполне хватало сил, чтобы прожечь дырку в пищеводе не самого подготовленного человека.

Впрочем, называть себя неподготовленным Кит бы не решился.

– Прикройся, бога ради, – даже не взглянув в его сторону, бросила Атра, слишком поглощённая созерцанием своего плана, чтобы смотреть на помощника. – Ты же знаешь, я не люблю… это.

Под "этим" она понимала те самые "улучшения", которым подвергали себя пустынники, чтобы лучше чувствовать себя в Марсианской атмосфере. Грубая, словно покрытая сотнями мелких шрамов, кожа выдерживала экстремальные температуры и даже в какой-то мере защищала от радиации. Трубки, тянущиеся откуда-то из-за спины уходили под кожу лица, на щеках и около ноздрей – по ним, из небольших баллонов с кислородом, подавался воздух для дыхания. Ну а тёмный фильтр округлой формы, вживлённый в кожу прямо на горле Кита, позволял ему выдыхать только углекислый газ, удерживая и рециркулируя воздух, позволяя многократно уменьшать затраты кислорода.

Атра не любила пустынников, как и всех, кто хоть чем-то походил на киборгов, но для Кита делала исключение лишь из-за того, что он почти всегда скрывал лицо ото всех членов банды, включая и её главаря.

Кивнув, Кит вернул тряпку на место, и теперь Атра видела только его глаза. Женщину это вполне устраивало, и она вернулась к делу.

– Ты, наверное, думаешь, "какого чёрта эта безумная тётка тут городит?"

– Тёткой я бы тебя не стал называть, – задумчиво сказал Кит.

– И правильно сделал бы.

– Но в остальном я согласен, – кивнул пустынник. – Всё это попахивает лёгким безумием.

Тут он говорил вполне искренне.

Эйфория от мысли о том, что они могут захватить Зевс прошла довольно быстро, и теперь в дело вступали суровые факты. Города, по сути своей, привлекали своими богатствами не только Атру. Были и до неё желающие приобщиться к благам цивилизации или же попросту вписать своё имя в историю. Всех их ждала довольно печальная участь.

Сохранить такое богатство, как технологии старого мира на Марсе, можно было, только имея непробиваемую защиту и несокрушимую армию. И каждый из городов обладал обоими этими вещами. Каждый являл собой неприступную крепость с огромными стальными стенами, силовыми полями, автоматическими турелями, артиллерией, солдатами, минными полями и… перечислять можно было бесконечно долго, но и этого вполне хватало, чтобы понять – имея в запасе две сотни оборванцев, половина из которых вооружена ножами и дубинами, город они взять не смогут.

Нет, Кит бы, конечно, не отказался от возможности погибнуть в одном из самых безумных и кровавых налётов, который только может выпасть в жизни – всё-таки, несмотря на внешнюю холодность, человеком он был весьма горячим, но вот позволить Атре так бездарно отдать свою жизнь… нет, такого он не допустит.

– Не переживай, пупсик, – хохотнула Атра, словно читая в глазах Кита его мысли, – я не собираюсь лезть в петлю. У меня есть план, я же говорила тебе.

Хоть она и не видела, но под слоем ткани Кит улыбнулся.

– Я не сомневаюсь.

– Вот и молодец. Если хочешь и дальше быть рядом, то помни – мне не нужны люди, которые будут во мне сомневаться.

– Я не сомневаюсь в тебе, – повторил Кит, прекрасно зная, что если ответ его будет иным, то жизнь его оборвётся весьма бездарно и стремительно.

Но Атра уже не слушала своего помощника. Всё внимание женщины вернулось к развёрнутому листу бумаги, в котором Кит, всё так же не понимал ровным счётом ничего.

– Объяви людям о предстоящем деле, – после минутного молчания, сказала, наконец, Атра. – Пусть знают – я не только приношу в их сраную жизнь сраные правила. Пусть знают, что я могу дать им и нечто большее.

– Сделаю, – кивнул Кит.

Он уже двинулся к массивной железной двери, когда Атра вновь обратилась к нему:

– Когда закончишь, приведи сюда Алора и того, кто будет говорить от рейдеров.

– Сделаю, – повторил Кит, внутренне морщась. Алор хоть и являлся отъявленным психопатом, всё-таки был человеком весьма мирным. Со своими. А вот о рейдерах подобного никак сказать нельзя. Обычно Кит, как и остальные члены банды, старался сводить контакты с этой диковатой группой к минимуму… но приказ есть приказ.

Тяжёлая дверь со крипом распахнулась, и Кит скрылся в полутьме, царящей в шахте.

Атра же осталась в гордом одиночестве (если, конечно, не считать компанией откупоренную бутылку самогона). Когда железная дверь захлопнулась за Китом, она позволила себе немного расслабиться и выдохнуть.

План по налёту на Зевс Атра действительно продумывала уже добрые полтора года, но до сих пор он казался ей чистым безумием. Забавой для разума и ничего более. Но сейчас, когда дела в банде неуклонно падали в область, которую принято именовать задницей, Атра поняла, что Зевс для неё стал единственным шансом удержать власть.

Хотя нет, не удержать. В случае, если их налёт каким-то чудом окажется успешным, имя Атры будет греметь по всем марсианским пустыням. Люди не просто перестанут роптать, наоборот, они потянутся к ней, как к настоящей повелительнице этого проклятого ада. Если она возьмёт Зевс, это будет… будет…

– Хватит мечтать, девочка, – одёрнула она себя, налив в железную кружку немного самогона и одним глотком осушив её. – Хватит мечтать.

Мечты на Марсе убивают. Атра знала это, как никто другой.

Куда более реальным виделся вариант, в котором и её и большую часть её банды попросту перебьют, позволив лишь немногим спастись, чтобы разнести очередную весть о том, что стены городов так же неприступны, как и прежде.

Что ж. Смерть в налёте куда лучше, чем "отравление тяжёлыми металлами" как однажды ловко обозвал три ножа, торчащих из спины одного неудачника их врач – Алберус Тейг.

Но сейчас об этом думать рановато. Сейчас нужно думать о том, как совершить невозможное.

Немногим людям в банде полагались личные жилища. В основном люди просто собирались в наиболее хорошо отапливаемых и вентилируемых бараках, тех, что остались после шахтёров покинувших эти места пару веков назад. Там властвовали смрад, ругань и похоть. Жизнь во всех её проявлениях, проще говоря.

Кит испытывал нечто вроде радости оттого, что, по крайней мере, сейчас ему не придётся вновь возвращаться в бараки к остальным. Люди Атры так и не приняли пустынника, отбившегося от своего клана. Считали его мутантом. Киборгом. И если бы не страх того, что Атра может сотворить с убийцей её помощника, наверняка Кит уже давно лежал в каком-нибудь тёмном уголке с перерезанным горлом. А так, люди обходились банальной неприязнью или оскорблениями.

Не смертельно, но всё равно неприятно, особенно если слушать всё это изо дня в день.

Но путь его лежал мимо железных стен с занавешенным окнами, из-за которых доносились смех и ругань. Кит быстро миновал площадь, лежащую между бункером Атры и бараками, затем двинулся по основному туннелю, ведущему к поверхности.

Чем дальше он отходил от площади, тем сильнее ощущалось то, как давно они не устраивали серьёзных выходов на поверхность. Пол – сплошной камень, в середине прорезанный проржавевшей колеёй железных рельс, был устлан пылью, мусором, а временами и самым обыкновенным говном.

Из освещения в основном туннеле имелось несколько достаточно ярких ламп, но висели они друг от друга в сотнях метров, а в промежутках между ними царила такая тьма, что даже улучшенные глаза Кита могли подвести. Ему пришлось вновь прибегнуть к помощи фонарика, благодаря которому он успешно лавировал между дерьмом и кучами мусора, в которых иногда встречались вяло подёргивающиеся человеческие тела.

В основном, то были люди, пристрастившиеся к тяжёлым, слабо совместимым с жизнью наркотикам. Атра, конечно, пыталась бороться с употреблением подобных вещей… но ей никогда так и не удалось победить эту дрянь окончательно. Всегда находились те, кто хотел "расширить границы сознания" или же те, кому настолько осточертела их поганая жизнь, что они пытались найти утешение в безумных галлюцинациях.

И первых, и вторых Кит презирал. За слабость, за трусость, за дурость, в конце концов, и если бы патроны не были у них в таком остром дефиците, то, несомненно, во время этой небольшой прогулки сделал бы банду чуть чище. Конечно, можно было пустить в ход нож… но марать сталь кровью этих отбросов он не собирался.

Но чем дальше Кит поднимался по шахте, тем меньше становилось мусора – и обычного, и человекоподобного. Слишком высок здесь был уровень углекислого газа, чтобы человек спокойно мог дышать, не прибегая к не менее дефицитным, чем патроны, кислородным маскам.

Пустынника же подобное нисколько не беспокоило. Стоило лишь переключить некоторые из своих имплантов и… готово. Переключившись на свои внутренние резервы, задействовав фильтры, он спокойно может бродить по этой части туннеля, нисколько не беспокоясь о своём здоровье. Забавно, что именно за подобные способности его так ненавидят и презирают люди Атры. Просто за то, что он может жить там, где не могут они.

Можно было бы над этим хорошенько поразмыслить, но к тому моменту Кит уже дошёл до своей первой цели.

Небольшое ответвление в шахте, ведущее прямиком в обиталище Алора. Место, в которое мало кто из здравомыслящих людей стремился попасть. Не из-за буйного нрава хозяина этого места, о нет.

Кит и сам не понял того момента, как камень у него под ногой легонько хрустнул, а в следующий миг раздался еле слышный щелчок.

Проведя большую часть жизни в пустынях, служивших полем боя для бесчисленных банд, стремящихся всеми доступными способами изничтожить друг друга, Кит усвоил один очень важный урок – если у тебя под ногой что-то щёлкнуло, не сомневайся – через секунду тебе оторвёт всё, что только можно оторвать.

Он испугался. Действительно испугался, потому что от Алора вполне можно было ожидать такого безумства, как установка мины прямо посреди туннеля. И испуг Кита стал ещё сильнее, когда где-то вдалеке прозвучал вполне отчётливый звук взрыва.

Единственное, что радовало Кита в эту конкретную секунду, так это то, что взрыв прогремел именно вдалеке, а мина, проглядывающая из-под его окованного сталью ботинка, всё ещё была цела. Правда, это не отменяло того факта, что теперь любое неосторожное движение будет стоить ему жизни…

Нужно было что-то делать. Выкручиваться из сложившейся задницы. Первой, и, пожалуй, самой глупой мыслью, было просто отпрыгнуть в сторону, понадеявшись на то, что он успеет избежать взрыва или обвала, которые вполне могут идти следом.

Вторая мысль была немного умнее – Кит прикинул, что он смог бы подложить на место своей ноги один из камней, в изобилии валявшихся вокруг. Если эта мина из тех, что они мастерили здесь же, в шахте, у неё нет датчика веса и он сможет спастись. Вероятность, конечно, небольшая, но лучше, чем в первом варианте.

Кит уже готов был приступить к исполнению своего плана, как вдруг, впереди он увидел слабые отблески подрагивающего света. Фонарь.

В своих метаниях Кит совершенно забыл об Алоре, а вот тот, судя по всему, о нём помнил. Хотя как он вообще узнал о том, что Кит явился к его жилищу? Хороший вопрос. Прекрасный просто. Но он подождёт до того момента, как Алор поможет ему избавиться от мины.

Несколько минут напряжённого ожидая, во время которых Кит только и думал о том, чтобы ненароком не убрать ногу с проклятущей мины, прошли куда медленнее, чем можно было ожидать, но всё-таки они миновали и вот, в дальнем конце туннеля показался и сам хозяин этой земли.

Алор, как и все рождённые при низкой, марсианской гравитации, был высок ростом, но при этом невероятно худым. Впрочем, ему широкие плечи и не требовались, ведь Алор был одним из тех, кто в банде работал не мускулами, а мозгами. Он был подрывником.

Одет Алор был в допотопный комбинезон термо-защиты – всё-таки при такой близости к поверхности ни о каком приятном тепле и речи быть не могло. Лицо закрывала обгоревшая кислородная маска и такие же закопчённые очки, сквозь которые с трудом проглядывались узкие глаза Алора. И только сейчас Кит заметил, что короткие, чёрные волосы Алора странным образом зачёсаны назад.

На секунду закралась странная мысль о том, что причёска подрывника может быть как-то связанна с прогремевшим несколько минут назад взрывом и… она полностью подтвердилась.

– Я из-за тебя уронил колбу нитроглицерина! – возмущённо пробурчал сквозь маску Алор, когда подошёл к обливавшемуся потом Киту. – Целую колбу! Ты видишь на моём лице брови, а?! – с этими словами он направил луч фонаря себе на лицо, тут же приобретшее весьма и весьма зловещий вид.

Бровей действительно не было.

– Я же специально забрался сюда, чтобы вы, бестолочи, не мешали мне! И что же случается как раз в тот момент, когда я достаю колбу с нитроглицерином? Что случается, я тебя спрашиваю?!

Похоже, он был серьёзно расстроен. Кит бы извинился или даже посочувствовал Алору, но его самого сейчас слишком уж смущали полтора килограмма взрывчатки мирно лежащие под правой ногой.

– Я скажу тебе, что случается, – всё-таки же бухтел Алор, подойдя ближе, почти вплотную к Киту. – Какой-то идиот именно в этот момент решает поиграть с моим звонком.

– Звонком? – только и смог выдать Кит, решительно непонимавший, о чём Алор вообще говорит.

– Убери сраную ногу с моего звонка! – рявкнул Алор так сильно, что маску чуть было не сорвало с его лица. И, словно крика было недостаточно, он просто толкнул Кита в сторону, и как бы пустынник ни старался удержаться на месте, он всё-таки убрал ногу с мины и…

Ничего не произошло.

– Сраные идиоты, – буркнул Алор поправляя маску. – Звонок надо нажать, а потом отпустить, а не торчать на нём десять минут кряду! Тебя этому что ли не учили эти твои… караванщики?

– Э… нет, – Кит и на шаг не приблизился к тому, чтобы понять бормотание Алора. Но это было и неважно. Мина не взорвалась. Он жив. Хвала Богам.

Алор, проигнорировав ответ Кита, опустился на корточки, и начал аккуратно присыпать мину камнями. Вскоре она была так же незаметна, как и прежде, до того, как Кит наступил на неё.

Вообще, он мог бы разговорить Алора, вызнать у него что это ещё за "звонок" такой и что он делает, и, конечно же, причём тут взорвавшийся нитроглицерин, но Кит не забывал, что ему ещё предстоит навестить рейдеров. А с таким делом лучше разобраться как можно раньше, а затем забыть его как страшный сон.

– Атра хочет тебя видеть, – сказал Кит, когда Алор, вроде бы, закончил свою работу. – Срочное дело.

– Передай ей, что я зайду, когда появится свободная мину…

– Она хочет совершить налёт на Зевс.

На секунду между ними повисла тишина, нарушаемая лишь биением сердца Кита. Оно никак не могло успокоиться после последнего приключения.

Но секунда прошла, и Алор разразился скрипучим смехом, от которого его маска вновь чуть не отлетела от лица.

Смех утих так стремительно, что Кит даже не понял, что произошло. Алор резко схватил его за ворот куртки и с неожиданной, для такого хилого человека силой подтащил к себе.

– Это же прекрасно.

– Алор…

– Восхитительно. Божественно.

– Алор, отпусти меня.

Алор медленно перевёл взгляд к своим рукам и так же медленно разжал их, позволяя Киту освободиться.

– Я слышал, у них есть ядерные бомбы, – шептал он, глядя ровно перед собой, – ядерные бомбы…

– Атра ждёт тебя у себя, – повторил Кит, – ты придёшь?

– Бомбы… и белый фосфор… о, у них должно быть несметное количество белого фосфора… – бормотал Алор, а затем, взглянув на Кита, он кое-как собрал мозги в кучку и сказал, – приду. Скажи ей, что я приду! Пусть она не начинает без меня!

– Без тебя уж точно не начнёт, – вздохнул Кит, на всякий случай, отходя на пару шагов. Но предосторожность была излишней. Алор, всё так же бормоча себе под нос, двинулся в сторону своего убежища.

А Кит… теперь ему оставалось только наведаться к рейдерам и объявить остальным членам банды о грядущем налёте.

Рейдеры обитали в ещё одном широком туннеле, ответвлявшемся от главного. Здесь, на достаточном удалении, в стенах имелось несколько глубоких и достаточно высоких углублений, куда они могли загонять свои драгоценные машины, ремонтировать их, улучшать… трахать. Последнее, конечно, было не более, чем слухом. Но слухи появляются не из воздуха. Рейдеры действительно имели какие-то не очень здоровые связи со своими машинами. И это была лишь одна из многочисленных странностей и безумств, которыми их наградили боги.

Когда Кит приблизился к широким, самодельным воротам, сваренным из стальных листов, весьма густо утыканных заточенными прутьями арматуры и увешанных цепями, он уже мысленно готовился к тому, что придётся пускать в дело оружие, просто ради того, чтобы вынудить этих остолопов поговорить с ним, но дело сложилось куда удачнее.

У самых ворот, которые сейчас были распахнуты настежь, его встретили двое вполне приличного вида рейдеров (называть их людьми Киту почему-то претило). Лысые черепа, покрытые вязью татуировок, кожаные куртки, такие же, как и у него самого, у каждого в руках оружие – у одного винтовка, у другого автомат.

Оба рейдера стояли рядом с железной бочкой, в которой горело что-то дающее изрядное количество чёрного, едкого дыма, от которого у Кита ещё на подходах начали слезиться глаза, но этих двоих дым, похоже, никак не беспокоил. Как и незнакомца, подошедшего к ним из глубины туннелей.

Вообще, Кит был готов к тому, что эти двое сразу же начнут палить в него, но те почему-то оставались спокойны и… сдержанны?

– Ты чё там мнёшься, как целка? – прикрикнул один из них, не выдержав слишком уж медленного шага, которым Кит подходил к воротам. Пустынник всё равно чувствовал себя не в своей тарелке и, откровенно говоря, побаивался сразу же подходить к рейдерам, не удостоверившись, что его не прибьют на месте.

Хотя, как он может быть в этом уверен? Да и если он будет медлить с исполнением приказа, Атра и сама легко пустит ему пулю в лоб. Так что прочь все страхи.

– Я пришёл поговорить, – сказал он, не убирая руки с рукояти ножа.

– Так иди сюда и говори! – в голосе рейдера уже явно слышалось раздражение.

Кит, с трудом подавив сомнения, всё-таки подошёл к воротам. Дым ещё сильнее ударил в глаза, но это было слабо заметно на фоне того открытия, которое он совершил, бросив случайный взгляд в сторону бочки.

Там, пронзённая железным прутом, мерно поджаривалась нога. Человеческая.

Сраные каннибалы.

– Гляди не гляди – делиться не будем, – хохотнул рейдер, проследив за взглядом Кита.

Тот мог бы ответить ему, но всё-таки предпочёл не заострять на всём этом внимание. Во многих бандах, и их не была исключением, люди жрали других людей в голодные годы. Просто потому, что ничего другого не остаётся, а жить ой как хочется.

Только вот рейдеры жрали людей не потому, что ничего другого не было. Они жрали себе подобных по одной простой причине – потому что они сами стали зверями, растеряв почти всё человеческое. Кроме, пожалуй, облика.

– Ты говорить хотел, – сказал второй рейдер, до сего момента сохранявший молчание.

– Да, – медленно кивнул Кит, стараясь не смотреть на бочку, – у меня послание от Атры. Вашему главному.

– И чего ей опять надо? Бензин? Передай ей, чтобы шла в…

– Она готовит налёт на Зевс.

И вновь, как и в случае с Алором, повисла тишина. Рейдеры ошарашенно то смотрели на Кита, то переглядывались друг с другом.

– Так кто у вас главный? – спросил Кит, сгорая от желания как можно скорее свалить подальше от этих…

– Рок, передай боссу, – сказал один из рейдеров своему товарищу и тот, бросив тоскливый взгляд на дожаривавшуюся ногу, кивнул и побежал за ворота, во владения своих собратьев.

– Поговорил, – сказал рейдер, обернувшись к Киту, – теперь вали. Мне пожрать надо, пока этот хер не вернулся.

Кита дважды просить было не нужно.

Примерно через час, в комнатке Атры, не такой уж и большой по размерам, уже собралась достаточная толпа людей для того, чтобы её можно было полноправно считать "забитой до отказа".

Первой среди них была сама Атра. Разложив свой план прямо на полу, она стояла в центре, когда остальные люди выстроились неровным полукругом напротив неё. Вторым и третьим были Гарот и Алор. Гарот – рейдерский царёк, мало чем отличавшийся от прочих своих подданных. Такой же высокий, такой же тощий. На гладко выбритом черепе красуется татуировка в форме креста, а в зубах дымится самокрутка. Алор для подобной встречи немного приоделся и даже позволил себе умыться. Только вот отсутствие бровей и сильно обожжённое лицо, во многих местах залепленное почерневшими от грязи пластырями, немного портили образ "приличного человека".

Ну а четвёртым был Кит, стоящий чуть в стороне от остальных. На подобным "советах" он участвовал уже несколько раз и прекрасно знал, что говорить ему не потребуется. Слова – прерогатива Атры. Остальные должны слушать.

– Итак, Атра, – заговорил первым Гарот. – Ты рехнулась…

Атра ответила гневным взглядом, но рейдер расплылся в улыбке и добавил:

– …и мне это нравится. Последние годы были чертовски скучны. А теперь, словно награда за все наши страдания, ты преподносишь нам самую безумную и самую нереальную затею из тех, что могли бы прийти в твою голову. Мне это нравится. Скажи, когда выступать, и мы погоним машины прямиком к сраному Зевсу.

– Не заставляй меня в тебе разочаровываться, Гарот, – покачала головой Атра. – Я не собираюсь идти по тому пути, который избирал едва ли не каждый, кому хватало дурости штурмовать города.

На лице Гарота мелькнуло раздражение, а Алор всё так же витал в облаках. Облаках, где всё полнилось ядерными бомбами и фосфором…

– Мы будем действовать по-умному, – сказала Атра, оглядывая всех собравшихся в её жилище, задержав свой взгляд на Гароте, и не думавшем отводить взгляд. – По умному, а не так, как вы привыкли.

– Не тяни резину! – неожиданно резко вскрикнул Алор, но тут же осунулся, быстро смекнув, что кричать здесь и сейчас совсем не стоило.

Атра одарила его красноречивым взглядом, а затем ногой указала на свой план. На то самое место у края листа, откуда тянулись две прямые линии.

– Знаете, что это?

Молчание было ей ответом. Гарот даже не думал смотреть вниз, его куда больше заботила самокрутка в зубах, а Алор вновь погрузился в свои мечты, и если и знал что-то, явно не собирался делиться подобным знанием.

В дело пришлось вступить Киту.

– Железная дорога, – тихо сказал он, – мой клан однажды стоял около неё. Она похожа на ту, что пролегает через нашу шахту. Раньше по ней ходили поезда, но…

– Достаточно, Кит, – сказал Атра, подняв руку. – Ты прав, в общем и целом, но в одной мелочи ошибся. Поезда по ней ходят до сих пор, хоть и скрываются под облаками, чтобы такие, как мы, не могли их засечь.

– Поезда, – в глазах Гарота блеснул искренний интерес.

– Сейчас у нас не хватит сил даже на то, чтобы как следует попугать Зевс. Слишком мало сил, мало оружия и топлива, – продолжала Атра. – И прежде чем говорить о штурме города, нам надо решить эту проблему. Именно за этим я и собрала вас здесь и сейчас. Мы подорвём херов поезд. Подорвём его и заберём столько оружия, сколько никому из вас и не снилось за все ваши сраные жизни! А потом…

– А потом придёт черед Зевса, – в глазах Алора вспыхнул нездоровый огонёк, – мы взорвём его стены, спалим дома, мы…

– Такой ты мне нравишься куда больше, – вновь расплывшись в улыбке, заявил Гарот. – Старая добрая Атра. Взрывает, поджигает, убивает и никаких долбанных правил. Да, такой ты мне нравишься больше.

– Никаких правил? – переспросила Атра, изогнув бровь и положив руку на рукоять пистолета, висевшего в кобуре на поясе.

– Хах! Да если мы возьмём Зевс, я тебя в жопу поцелую за каждое из твоих сраных правил, женщина. А пока…

– А пока закрой рот и слушай. Я сказала, что делать всё мы будем по-умному, и вам, ублюдкам, я не позволю ничего изгадить в этой операции.

Ещё добрых два часа они обсуждали и выверивали все детали предстоящего налёта, а под конец, когда часы уже показывали ночь, Атра объявила, что начнут они на рассвете, отправив рейдера и Алора готовиться к предстоящему делу. Сама же она решила последовать совету Тейга и потратила несколько оставшихся до утра часов на крепкий сон, лишённый всяких сновидений.

2.7 Скоро твоя душа будет гореть!

Небо с самого утра было затянуто багряными тучами, то и дело освещаемых вспышками далёких молний, никогда не опускавшихся до того, чтобы ударить в сухую марсианскую землю.

На Марсе не бывает дождей. Вода, каким-то чудом оказавшаяся на поверхности, тут же обращалась паром. Атра знала это, как знала и то, что стягивавшиеся в небесах тучи принесут с собой либо кислотный туман, разъедающий железо, ткань и плоть, либо бесконечные песчаные бури.

Поезда ходили только под таким подобным прикрытием – об этом свидетельствовали долгие наблюдения, которые люди и небольшие машины, посланные Атрой, вели за железной дорогой, протянувшейся между Зевсом и Маха-Ли – ещё одним городом, с которым жители Зевса вели то ли торговлю, то ли ещё какие дела. В любом случае, это сейчас было неважно.

Единственным, что имело значение в этот единственный миг, был поезд, несущийся сквозь поднимающийся кислотный туман. Атра чувствовала его приближение. Чувствовала, как земля трясётся под ногами.

Они разместились в засаде, в паре сотен метров от дороги. Широкий кратер с высокими краями идеально закрывал их небольшую армаду от слишком любопытных глаз.

Горат, настолько загоревшийся планом Атры, оказывал ей всё возможное содействие, какое только можно ожидать об убийцы-психопата. Два десятка машин, до поры до времени остававшиеся в укрытии, яростно ревели, стремясь ринуться в бой. Люди, верховодившие этими железными тварями, были не лучше, оглашая кратер рёвом, криками и проклятиями. Они слишком долго сидели взаперти без дела. Слишком долго Атра не спускала своих псов с цепи, но теперь настал их час, и у рейдеров, в прямом смысле, сносило крышу от запаха крови.

Многие из них погибнут сегодня независимо от исхода дела, но какая разница? Дорожить жизнями рейдеров Атра не собиралась – они быстро восстановят утерянное, а вот припасы, которые они могут сегодня получить… да даже один этот поезд позволит Атре стать королевой пустошей. А ведь впереди их ждёт и сам Зевс.

Атра и сама не заметила, как под дыхательной маской её губы растянулись в кровожадной ухмылке. Мечты. Мечты убивают.

– Кит, – негромко обратилась он к своему помощнику, стоявшему рядом.

Тот, в отличии от всех прочих людей, нацепивших на себя костюмы атмосферной защиты, оставался во всё той же кожаной курке, лицо пустынника закрывала всё та же тряпка, к которой теперь и прибавились очки с тяжёлыми стёклами – защита глаз от песка, кислоты и низких температур. Глаза пустынники так и не научились изменять. Оно и к лучшему.

– Слушаю, – отозвался Кит. Голос его звучал хрипло и прерывался помехами – радио, доступное банде, было не самым лучшим. Но лучше такое, чем никакого вообще.

– Пора начинать.

Горат чувствовал, как кровь закипает в жилах. Чувствовал, как в груди пробуждается ярость – та самая первобытная ярость, которой рейдеры поклонялись, как настоящему божеству. Ярость давала им силы сражаться, давала силы, чтобы жить в этом проклятом аду и быть его королями. Та самая ярость, что ревела в сердцах их машин.

– Погнали, сукины дети! – крикнул он, сопроводив свои слова выстрелом в воздух. Эхо прокатилось по всему кратеру, и тут же ему ответил добрый десяток таких же выстрелов. Рейдеры сообщали, что услышали приказ.

И, судя по крикам, разнёсшимся где-то слева от Гората, кто-то даже подстрелил своего. Ха! Именно за такое безумство он и любил своих долбанных псов. Никакой предсказуемости, никаких ебанутых правил!

– Вперёд! – крикнул он, не обращаясь ни к кому в частности и вдавив педаль газа в пол.

Кит, этот молчаливый пустынник, стоял в небольшом закутке свободного пространства, остававшегося за креслом водителя машины. По бокам его закрывали от пуль, осколков и прочего говна стальные борта, позади – тяжёлый, ревущий и пышущий огнём двигатель. Хах. Не каждому дано выдержать даже прогулочную поездку на месте стрелка, а этот чудила захотел пойти на настоящее дело…

Ну, если Атра хочет угробить своего любимчика – Горат будет последним, кто станет её корить за это. Ведь по большому счёту – ему насрать. На Атру, на Кита, на банду и всех её обитателей. Насрать. Только машина. Только ярость в груди. Только сраный дробовик за спиной.

– Держись крепче, сосунок! – крикнул Горат, даже не обернувшись, чтобы увидеть, как при первом же рывке только чудо удержало Кита от того, чтобы вылететь из машины.

Песок лупил в стеклянный щиток закрывавший лицо, ветер норовил оторвать плохо закреплённые листы обшивки, двигатель ревел как угорелый, а Горат смеялся и жал педаль ещё сильнее. Он знал, что цель уже близко, что его псы идут следом и вскоре начнётся охота.

***

– Сержант? – только и успела пискнуть Аврил, прежде чем огромная, красновато-серая рука толкнула её в плечо с такой силой, что никаких систем скафандра не хватило на то, чтобы удержать равновесие.

Аврил упала на красный песок и даже прокатилась на пару метров вперёд. Только остановившись и с трудом, просто величайшим трудом, повернув голову в крайне неудобном, громоздком костюме, она увидела, что Сержант, а её оттолкнул именно он, спас ей жизнь. Опять.

На том месте, где они стояли всего несколько секунд назад, сначала блеснул ослепительно яркий свет, а затем прогремел оглушительный вой, под который из тумана вынырнула огромная, поразительная машина.

Размерами, она превосходила всё, что когда-либо доводилось видеть Аврил. Она была даже больше "Мантикоры", больше летательных аппаратов в Зевсе, больше… Она была просто невероятно огромна.

В тумане зрение Аврил очень и очень сильно ограничивалось, но и того, что ей открылось в этот конкретный момент, ей хватило, чтобы понять – это локомотив. Поезд.

Как и любая серьёзная техника на Марсе, поезда должны были весить достаточно, чтобы создавать нормальное сцепление с дорогой при гравитации, равной лишь трети от Земной. И именно благодаря этой жажде как можно больше увеличить массу, марсианские поезда принимали такой… такой монструозный вид. Настоящий Левиафан из углепласта и стали.

За одну единственную секунду, когда локомотив только-только показался из тумана, Аврил успела поразиться и восхититься его размерами и мощью, но секунда прошла, а вместе с ней минули и все эти яркие чувства, мешавшие Аврил видеть полную картину.

Сержант, слава богу, так же успел откатиться в сторону от путей, и его не раздавило надвигающейся махиной. Но вот сам поезд… что-то с ним было не так. Из под колёс вылетают настоящие языки пламени, предупреждающий рёв не смолкает ни на секунду, из сочленений стальных пластин валит чёрный дым, смешивающийся с желтоватыми облаками кислоты.

– Сержант, – судорожно пробормотала Аврил, активируя связь между их костюмами, – Сержант, мне кажется, что-то случилось…

– Да, блядь, неужели?! – восклицание Сержанта нисколько не охладило пыла Аврил.

– Сержант, я думаю… – начала было она, но так и не успела договорить, потому что вслед за проносящимся мимо них поездом показались новые машины.

Сначала костюм засёк несколько стремительно приближающихся объектов. Точки на карте – ничего более, но Аврил, знавшая, что в пустынях могут обитать самые разные люди вплоть до настоящих преступников, быстро смекнула, что встреча с этими загадочными "точками", может быть не очень желанной.

Правда, её мнения никто не спрашивал. Огромная махина поезда, несущегося с сумасшедшей скоростью, создала в тумане небольшой просвет, через который Аврил увидела, кто к ним приближается.

Три машины, если их так вообще можно было назвать – какой-то ворох железных балок и стальных пластин, поставленный на колёса. В изголовье каждой машины сидел человек – видимо, водитель, а за ним, размещались либо один, либо два пассажира… или…

Аврил увидела, как один из "пассажиров" кидает в сторону поезда какой-то свёрток, и в ту же секунду земля содрогается, а вагон, в который и угодил свёрток, объят пламенем и дымом.

Человек из другой машины поднял то, что ничем иным, кроме ружья, оказаться не могло и прозвучали два оглушительных выстрела. Затем несколько движений, ещё два выстрела.

Аврил смотрела на всё это, как заворожённая. Она не могла поверить в то, что видит. Взрывы, огонь, выстрелы, дым – всё это складывалось в нереальную, пугающую картину, которую её мозг отчаянно отказывался воспринимать.

Благо, рядом был Сержант.

Сержант, как и Аврил, испытал ту же секунду шока, когда прямо перед ним из проклятого тумана вылетала махина поезда. Ещё секунду потребовалась для того, чтобы подавить жгучее желание восполнить потерю "Мантикоры" за счёт этого красавца.

А затем он заметил приближающиеся машины. Багги – так их называли. Созданные ещё в бог знает какие времена для езды по отчаянному бездорожью, эти машины никогда не теряли своей функциональности и популярности. Даже на Марсе. Датчик костюма засёк три машины с той стороны поезда, где располагались они с Аврил и Сержанту не требовалось много ума, чтобы сложить два и два.

Они оказались прямо посреди херова ограбления. И встречаться с теми, кто грабит такие здоровенные поезда Сержанту совсем не хотелось, пусть они и были первыми людьми, которых он мог встретить за две сотни лет.

– Ботан! – рявкнул он в микрофон, и одновременно с этим оглядываясь по сторонам и силясь разглядеть в тумане бледный силуэт костюма Ботаника. Дерьмо. Надо было швырять его не так сильно… – Ботан, твою мать!

Багги приближались. Сержант уже мог разглядеть людей, закидывающих поезд какими-то бомбами и обильно поливавших образовавшиеся в корпусе дыры ружейным и автоматным огнём. Срань.

Ботан нашёлся у него за спиной. Думать о том, как тот сумел туда попасть, у Сержанта не было времени. Подбежав к распростёртому на земле телу, Сержант, со скрипом сервомоторов, помог Ботанику принять вертикальное положение.

– Спасиб…

– Заткнись! Нам нужно укрытие! Срочно, мать твою!

Прожить две сотни лет в крио-камере и подохнуть от рук каких-то бандитов, Сержант считал просто ниже своего достоинства. Нужно спрятаться. Укрыться в песках от сраных багги и подождать, пока они пройдут мимо.

Но где прятаться? Пока они шли по прямой, как доска, земле. Здесь укрыться было негде… разве что…

Колея железной дороги располагалась хоть и на небольшом, но всё-таки возвышении, а несколькими метрами левее начинался небольшой спуск. Сержант заметил его только сейчас и теперь благодарил всех известных и неизвестных ему богов за такую находку.

– Быстро! – рявкнул он, схватив что-то бормочущего Ботаника за плечо и вновь швырнув его (спасибо, экзоскелет!) к склону. Конечно, его нисколько не беспокоило то, что очкарик будет испытывать во время всех этих полётов и перекатываний, главное сейчас – остаться незамеченными для бандитов.

С такой мыслью Сержант и сам сиганул следом за Ботаном вниз, туда, где кислотные облака были особенно плотными и могли скрыть их светлые костюмы.

– Ты чувствуешь это, крысёнок?! Чувствуешь?! – орал Горат, во всю мочь прожженных кислотой лёгких. – Чувствуешь пустоту?!

Кит чувствовал. Внутри него словно погасло пламя, горевшее всю его жизнь. Он не замечал его, пока оно было рядом, но сейчас, за считанные секунды до того самого мига, когда он должен будет бросить свою жизнь на алтарь удачи, оно… оно погасло. Пустота в душе. Пустота внутри. Она сдавливает, мешает ясно мыслить и действовать.

Но вот, из тумана выглядывает хвост поезда. Огромный состав, сверху до низу закрытый прочными стальными пластинами, закрывавшими самые великие сокровища, о которых может мечтать житель марсианских пустошей – припасы, оружие, еда…

Пустота растекается по телу. Ноги деревенеют, руки с силой сжимают стальной прут – единственную вещь недающую Киту выпасть из всё ещё набиравшей скорость машины.

Поезд не монолитен – он состоит из множества отсеков, которые один за одним проскакивают мимо Кита, когда Горат даёт ещё больше скорости. Он несётся к изголовью этой огромной древней машины.

– Потерпи, крысёныш! Потерпи чуток! – кричит Горат, – скоро загорится! Скоро загорится нахрен!

Кит не понимает, о чём лопочет рейдер. Пустота становится всё сильнее, сердце колотится, как бешеное, страх… всё это проклятый страх.

– Скоро загорится! Скоро твоя душа будет гореть! – кричит рейдер, и крик его прерывается безумным хохотом.

Вот оно – изголовье. Огромная, непостижимая машина, ведущая за собой все остальные части поезда. Она своим заострённым носом прорезает туман, несясь вперёд с огромной, невообразимой для такой громадины скоростью, от стука её здоровенных, выглядывающих из под стальных юбок колёс дрожит земля, из трёх, торчавших сбоку труб, вырывается чёрный дым, перемежающийся с языками пламени.

Горат выжимает максимум и даже больше из своей, надрывно рычащей машины, и они обгоняют поезд, и только сейчас Кит видит на вершине этого железного монстра две блестящие панели. Стёкла, за которыми он встречается взглядом с человеком. Обыкновенным человеком. Старик, глядящий на пустынника со смесью страха и ненависти. Он знает, что будет дальше. Он уже всё понял.

– Давай! – орёт Горат.

Но Киту не требуются его крики. Он и сам знает, что время пришло. И он, наконец-то, понял, о чём говорил рейдер минуту назад. Пустота в его груди вспыхнула настоящим пожаром ярости. Такой силы, такой мощи в своих руках он ещё никогда не чувствовал.

Крепко сжав в руке одну из тех бомб, что смастерил для них Алор, Кит примеривается и совершает бросок.

Бомба попадает точно в цель – ударившись о стекло, она озаряет локомотив взрывом, от которого машину Гората отбрасывает в сторону, но в последний миг Кит видит, что с другой, противоположной стороны, вперёд вырвалась ещё одна машина. Тамошний рейдер, видя, что от машиниста Кит успел избавиться, берёт себе другую цель и кидает свою бомбу в колёса поезда.

Взрыв, и локомотив, как и земля вокруг, содрогается от новой волны пламени.

Голова змеи срублена. Теперь настал черёд тела. Ярость кипит в крови, Кит кричит, хоть сам и не осознаёт этого. Кажется, он кроет кого-то последними словами, но так ли это важно?

Горат хохочет. Ему знакомы эти чувства. Ведь именно этим безумием и живут рейдеры. Той самой секундой, когда страх, охваченный пламенем обращается яростью, которую ты уже не можешь остановить.

Сбросив скорость, он подбрасывает Киту ещё одну бомбу.

– Взрывай вагон! Пора узнать, что они нам приготовили!

Конечно, куда разумнее и безопаснее было бы дождаться полной остановки поезда, а уже потом основательно заняться грабежом. Но разве рейдеров когда-нибудь волновала разумность или безопасность? Люди с горящим в груди пламенем не властны над своим безумием.

Кит, ни на секунду не сомневаясь, швыряет бомбу прямо в стальную пластину, отделявшуюся от остальных еле заметными полосами. Атра говорила, что это место в обшивке самое слабое и именно туда следует метить. Кит запомнил её снова и не промахнулся.

Новый взрыв, прогремевший слишком близко к машине, едва не перевернул её, но Горат удержал управление, а взгляду Кита предстала пугающая и завораживающая картина – стальные пласты раскрылись, словно какой-то безумный цветок, за его лепестками не было ничего, кроме дыма и копоти… и крови. Один из "лепестков" был красным от крови человека, оказавшегося слишком близко к стене во время взрыва.

Но были и другие. Резко выхватив дробовик со спины Гората, Кит всадил первые два выстрела прямо в грудь появившемуся в проёме человеку в синем комбинезоне. Тот даже не успел понять, что случилось, а в следующий миг мертвец, охваченный облачком стремительно испаряющейся крови, падает под колёса всё ещё стремительно несущегося поезда.

– Патроны! – крикнул Горат, швырнув Киту горсть патронов, всего секунду назад висевшую у него на груди.

Кит перехватил их и занялся перезарядкой дробовика в то время, пока рейдер пытался удержать достаточную скорость и при этом не врезаться в какой-нибудь камень или одну из стремительно нагонявших их машин остальных рейдеров. Они, как успел заметить Кит, действовали не менее успешно – поезд сотрясали всё новые и новые взрывы, а треск автоматных очередей и ружейных выстрелов заглушал даже рёв мотора их собственной машины.

Но этого было мало. Ярость, горевшая в груди, требовала большего. Он знал, что внутри, в вагоне, ещё есть люди. Он видел, как они прятались за стальными стенами, но достать их из машины не представлялось возможным.

– Подведи ближе! – крикнул Кит и Горат, тут же смекнувший, что задумал пустынник, вновь расхохотался резко, повернув к поезду.

Толчок, и громкий скрип возвестил о том, что борт машины ударился о сталь вагона. Они соприкасались всего мгновенье, но этого Киту хватило для того, чтобы запрыгнуть внутрь.

Тут же он увидел двух людей – первый уже наводил на него дуло автомата, а второй судорожно возился со своей винтовкой, видимо, так и не снятой с предохранителя.

Гром от первого выстрела едва не оглушил пустынника, позабывшего о том, насколько шумным может быть дробовик в замкнутых пространствах. Первый выстрел пришёлся точно в цель – первых охранник разом лишился половины головы. Оставался второй.

Кит развернулся к нему и палец уже давил на курок, когда прямо перед глазами он увидел яркую вспышку. Ублюдок всё-таки снял винтовку с предохранителя.

Тупая боль пронзила грудь. Толчком Кита отбросило назад – в проём. Он не успел ухватиться за борта, машина Гората была слишком далеко. Он упал вниз, на землю и покатился, как какая-то нелепая кукла, выброшенная из машины на полном ходу.

Горат видел всё это, видел, как пустынник сначала схватил пулю прямо в грудь, а потом грохнулся на землю. Рейдер мог бы остановить машину, мог бы удостовериться, что парнишка действительно мёртв, но, по большому счёту, ему было плевать. Поезд ещё нёсся вперёд, а у него в ногах лежал пистолет.

Зверь ещё жив. Охота продолжается.

О мертвецах позаботятся кислотные облака.

***

– Лежи смирно! – шептал Сержант, еле заметно подрагивающим голосом. И Аврил вполне могла понять, откуда у него в голосе появилась эта дрожь. Она своими глазами видела ужас, творившийся здесь, в пустыне, и теперь ей ещё больше не хотелось встречаться с этими бандитами лицом к лицу.

Они отлежатся здесь, сокрытые туманом и пылью, отлежатся столько, сколько потребуется, для того, чтобы бандиты ушли.

Доктор Гейб всегда учил – что в случае любой опасности нужно прятаться и ждать, что тебе придут на помощь. Нельзя лезть в драку, нельзя подвергать себя ненужной опасности. Нельзя…

"Доктор Гейб хотел убить тебя" – прозвучал в голове холодный голос. Её собственный голос, стремившийся хоть немного утихомирить того ребёнка, которым, в сущности, до сих пор оставалась Аврил. Но ей нужно взрослеть. Нужно взрослеть, потому что нельзя больше полагаться на других.

Ни на доктора Гейба, ни на Сержанта, ни на кого.

Никто не станет тебе помогать, глупая девочка, никто не станет вытаскивать тебя из беды.

"Нет" – мысленно ответила себе Аврил. Той самой "себе", которая появилась в день, когда она нашла ядерные заряды, спрятанные на их с Сержантом базе. – "Нет. Это не правда. Я не одна".

И прямо в эту же самую секунду по радио прозвучал голос Сержанта:

– Не намочи штанишки, очкарик. И не из такого дерьма выбирались.

Аврил улыбнулась самой искренней своей улыбкой (хотя других она и не знала).

– Спасибо, Сержант.

Сержант не ответил. Аврил могла бы подумать о причинах его молчания, проанализировать их, но сейчас ей этого делать не хотелось. Единственное, о чём она думала в эту минуту, так это о том, что она не одна. Даже здесь, на Марсе, она не одна.

Они лежали на земле ещё несколько часов. Просто лежали, боясь лишний раз пошевелиться. Сначала слышались взрывы и выстрелы, мешавшиеся с рёвом моторов, но с каждой минутой они становились всё тише и тише, пока не пропали окончательно.

Аврил в этот момент хотела было выйти из их укрытия, но Сержант не позволил ей этого сделать. Слишком велика была вероятность встретиться лицом к лицу с кем-нибудь из отставших бандитов. А не имея на руках никакого оружия… это было бы очень плохой идеей.

И вот, им пришлось провести в укрытии несколько часов… Сержант, в это время, несомненно, изнывал от скуки, но Аврил нашла себе довольно увлекательное занятие. Кислотные облака более менее рассеялись, и теперь она могла повернуться на спину и смотреть за небом.

Солнце клонилось к закату, и небо сейчас обретало удивительный лазурный цвет, который, как помнила Аврил, почти не отличался от земного неба (если судить по атмосферному куполу Зевса). Это было очень красиво, просто невообразимо красиво. Но солнце ушло, и Аврил было подумала, что вот он – момент настоящей скуки, но нет – на место яркой звезды выглянула одна из марсианских лун. Фобос – бледная, серебристая монетка, воцарившаяся в черноте ночного неба, выглядела не менее красиво, чем восхитительный лазурный закат.

Аврил могла бы ещё долго лежать на земле и смотреть за плавным, неторопливым движением небесных тел, но Сержант, пробормотав в микрофон что-то нечленораздельное, начал подниматься на ноги. Аврил восприняла это как сигнал к тому, чтобы покинуть укрытие, и последовала примеру Сержанта.

Вскоре они уже стояли на пустынной железнодорожной колее, где от недавних событий остались лишь следы на песке, да куски искорёженного металла, валявшиеся на песке там и тут.

Поезд уехал много дальше – туда, где вдалеке ночное небо озарялось еле заметным пламенем пожара. Туда же умчались и бандиты. Опасность миновала.

Вознамерившись сообщить об этом, Аврил обернулась к Сержанту, но то, что она увидела, заставило её позабыть обо всём на свете.

Человек. Мужчина. Без какой-либо защиты – только тряпка закрывает лицо, еле передвигая ноги, бредёт вдоль железной дороги. Одной рукой он держится за грудь, а в другой сжимает погнутое и, как предполагала Аврил, бесполезное ружьё.

– Сержант, – тихо прошептала Аврил.

Но Сержант и сам всё видел.

– Ранен, – констатировал он после секундного молчания. – Они бросили его. Неудивительно для бандитов… никогда не пекутся о раненых.

– Он ранен? – выдохнула Аврил. Она понимала, что бандит, хоть здоровый, хоть раненый, представляет угрозу и опасность какие нельзя игнорировать, но…

– Надо избавиться от него, пока он не навёл на нас своих ублюдочных друзей, – продолжал тем временем Сержант, совершенно не подозревая о внутренних метаниях Аврил. – Было бы у меня хоть какое оружие, я бы его прямо отсюда снял, а так придётся руки пачкать… что? Ботан?! Ботан мать твою?! Ботан!

Внутренняя борьба внутри Аврил завершилась полной и безоговорочной победой той самой наивной и доброй девочки, которая не могла оставить раненого человека без помощи. На ходу распечатывая вмонтированную в костюм аптечку, Аврил ответила на все возгласы и последовавшие за ними ругательства Сержанта, который, при всём желании уже не мог нагнать её, всего несколькими словами:

– Мы должны помочь ему, Сержант!

2.8 Рождённые в буре – умирают в буре

Рождённые в буре – умирают в буре. Такими были слова старейшин, и Кит всегда думал, что так и закончится его жизнь. Жестокая, непроглядная буря опустится с небес на землю и заберёт его с собой. Во тьму. В царство холода, мрака и смерти.

Но когда охранник поезда выстрелил ему в грудь и земля ушла из под ног, когда Кит падал со стремительно несущегося вперёд поезда, он на секунду сумел поднять угасающий взгляд к небесам.

Секунда чистого, ясного неба, отливавшего багрянцем крови. Никакой великой бури, никакой высшей силы, явившейся в мир смертных, чтобы забрать себе душу умирающего. Только небо. Багряно-красное небо и слабый свет далёкого солнца.

Затем был удар. Тяжёлый, оглушительный удар, и взгляд Кита окончательно заволокло тьмой.

Буря не пришла за ним. Боги не спустились с небес и не пожелали брать душу своего отверженного слуги. И последней мыслью в затухающем сознании пустынника был один единственный вопрос: "Почему?"

Ответ пришёл через несколько часов, когда сознание, плывущее на волнах неугасимой боли, наконец-то начало проясняться настолько, чтобы Кит смог осознать: он ещё жив. Вопреки тому, что ему попали точно в грудь, вопреки падению с поезда, вопреки всему тому дерьму, что свалилось на него сегодня, он был ещё жив.

Буря не пришла за ним, потому что ещё слишком рано. Боги не дали ему подохнуть здесь, в этой равнине, потому путь его ещё не подошёл к концу. Что-то он ещё должен сделать и поэтому… выжил. Хоть сейчас и был близок к тому, чтобы пожалеть об этом.

Всё тело казалось одним неделимым сгустком боли. Пошевелить – хоть рукой, хоть губами – было выше его сил. Но подобное состояние длилось всего несколько секунд, пока тело не начало вбрасывать в кровь ударные дозы адреналина.

Боль немного поутихла. Кит почувствовал, что уже может шевелить руками, может поднять голову, чтобы оценить масштаб повреждений, что он и сделал в следующий миг.

Рана на груди, которая и должна была быть самой страшной, оказалась не более чем царапиной. Пуля хоть и пробила плотную кожу пустынника, не справилась с ребром, отскочив от кости и почти не нанеся серьёзных повреждений. Кровь, вытекавшая из раны, уже начала сворачиваться, образовав неплотную заплату, сверху покрытую небольшой коркой льда.

Неплохо.

Опустив взгляд ниже и попытавшись пошевелить ногами, Кит быстро смекнул, что левая сломана. Перелом закрытый – уже хорошо, чем меньше открытых ран, тем лучше. Проблема, конечно, заключалась в том, чтобы пройти со сломанной ногой… чёрт, а сколько же ему идти до стоянки банды? И главное – в какую сторону?

Проклятье-проклятье-проклятье! Он остался здесь, брошенный среди прочих мертвецов, и никто за ним возвращаться не станет. Рейдеры уж точно. Атра… она могла бы. Но в налёте она не участвовала, а услышав о смерти Кита, возможно, огорчённо покачает головой, но не станет распаляться на поисковые отряды. Не такая он важная штука.

Выход только один – надо выбираться из этого дерьма самому. Задача казалась Киту просто невыполнимой в тех условиях, в которые его забросила жизнь, но потратив пару минут на то, чтобы успокоиться и подумать, он всё-таки пришёл к кое-какому решению.

Сложные задачи надо разбивать на маленькие, так мозгу легче с ними справляться, и при этом Кит сможет не нагружать себе голову лишними страхами, а их сейчас было ой как немало.

Первое – надо встать на ноги и найти что-то, что можно будет использовать в качестве костыля, ведь со сломанной ногой без всякой помощи идти Кит точно не сможет.

Подняться на ноги оказалось не так просто. Боль вновь напомнила о себе, причём так сильно, словно желая отыграться за предыдущее затишье. Едва ли не каждое движение отражалось вспышкой в глазах и немым криком. Сломанная нога почти не слушалась, на руках, закрытых рукавами куртки, Кит чувствовал струйки растекающейся и обращающейся льдом крови. Но всё-таки, несмотря на все мучения, ему удалось принять вертикальное положение. Весьма слабое и шаткое, к слову говоря.

Теперь нужен костыль. Что-нибудь, что поможет ему не только стоять, покачиваясь на ветру, но ещё и идти. Кит предчувствовал долгие, мучительные поиски, но судьба в этот раз оказалась благосклонна – в двух шагах от него лежало погнутое ружьё, принадлежавшее когда-то одному из охранников поезда. Дуло изуродовано, и стрелять оно уже вряд ли сможет, но в качестве костыля вполне сгодится.

Подобрав ружьё, Кит быстро приспособился управляться с ним и медленно, очень-очень медленно, двинулся вперёд, вдоль железнодорожного пути. Теперь главной его целью было дойти до места, где остановился долбаный поезд. Логика подсказывала, что всё добро Атра не успеет вывезти за один заход, и рейдерам придётся совершить несколько ходок, чтобы достать из поезда всё, что может иметь ценность, и спрятать в пустынях для дальнейшей переправки к шахте.

Всё это значило только одно – банда проведёт рядом с поездом какое-то время. И если Кит успеет вовремя до него добраться, то у него сохранится шанс на то, чтобы хоть и без особого комфорта, но всё-таки доехать до шахты на одной из рейдерских машин, а не идти своим ходом. А поскольку последнее вполне явно предполагало под собой смерть где-нибудь посреди пустыни, Кит прибавил шагу в надежде успеть к своим.

Он шёл вперёд. С трудом переставляя сломанную ногу, с болью в каждой клеточке измученного тела, но всё-таки шёл, ведомый одним единственным желанием, которое может быть у человека в подобный момент – выжить. Никогда раньше и никогда после Кит так страстно не хотел просто жить. Именно это желание заставляло делать его каждый новый шаг, невзирая на боль и усталость. Оно заставляло его идти вперёд, когда туман вернулся, укутывая землю желтоватой пеленой. Он шёл, когда солнце скрылось за горизонтом и на Марсе воцарилась ночь. Он шёл. Не считая часов или минут. Просто шёл вперёд, потому что хотел жить.

И вот настал миг, когда он увидел вдалеке свет фонарей. Четыре огня, слишком ярких, чтобы быть ночными звёздами. Люди, рейдеры или ещё кто-то… неважно! Это были люди! Люди Атры!

Кит хотел было крикнуть им, позвать на помощь, но сил на это уже не хватало. Он попытался переключить свой фонарь на большую мощность, но тот и так работал на последнем издыхании…

Но всё это было неважно, потому что люди, похоже, заметили его. Огни приближались. Вскоре Кит мог даже различить в темноте их силуэты.

И в этот миг пустынника объял страх. Слишком большие, слишком громоздкие для того, чтобы быть людьми. Обычными людьми. В голове тут же возникла ужасающая догадка. Защитные костюмы.

Бандиты никогда не могли позволить себе серьёзных технических приспособлений вроде нормальных защитных костюмов, но здесь, на месте ограбления поезда, можно было ждать появления не только людей Атры.

Карательный отряд из Зевса, явившийся разобраться с теми, кто осмелился грабить их собственность. Проклятье. Только они могут обладать подобными вещами!

Как можно защититься против подобных махин?! Ружьё – не более чем бесполезная железка. Ножом – единственным оружием, остававшимся в распоряжении Кита, подобные костюмы вряд ли и поцарапать удастся, не говоря уже о каком-то серьёзном уроне. Никаких шансов. Никаких.

Неужели он прошёл весь этот сраный путь только для того, чтобы быть убитым здесь и сейчас?…

Осознание этой простой мысли было тем самым последним ударом, окончательно надломившим волю пустынника. Ружьё выпало из ослабевших рук, а вскоре и сам он упал на холодный марсианский песок, бессильной наблюдая за тем, как к нему приближаются двое, закованных в боевые костюмы солдат.

Один из них уже расчехляет оружие на поясе.

Вот и конец. Смерть уже рядом… но где же буря, обещанная старейшиной?

Кто-то хватает его за плечо. Хватка крепкая, но одновременно с этим бережная… как-будто гигант берёт на руки хрупкого, маленького зверька. Кит совершенно не понимает, что происходит, и поднимает взгляд.

И видит прямо перед собой лицо девушки-подростка, закрытое стеклом лицевого щитка. В её глазах нет ненависти, нет злости и желания убивать. Нет всего того, что он видел в глазах людей почти всю свою жизнь. Вместо этого Кит едва ли не впервые видит искреннее сострадание.

– Потерпи! – звучит искажённый динамиками голос девушки. – Потерпи немного!

А в следующий миг ему на лицо нацепили какую-то маску, через которую, как быстро понял Кит, подавался кислород. Зачем? Почему?

Все вопросы потонули во тьме, охватившей его взгляд, когда он потерял сознание, лишившись последних остатков сил.

– Отойди от него, сукина дочь! – рявкнул Сержант так громко, что на секунду ему показалось, что от собственного крика у него лопнули барабанные перепонки. Но нет. Обошлось. Понял он это, услышав, как сраная Аврил говорит не менее сраному бандиту "Потерпи".

Ох, они оба у него "потерпят"! Потерпят, когда он будет их жарить на медленном огне… нет, слишком просто. Сначала он сварит их в кислоте, потом уже будет жарить, а после этого…

Наконец, расстояние между Сержантом и прототипом самого тупого человека, коим, несомненно, являлась Аврил, судя по её выходке, сократилось настолько, что он одним рывком оттащил придурошную девку прочь от бандита, лишь мельком успев заметить, что она уже успела нацепить ему на морду кислородную маску.

– Какого хрена?! – кричал Сержант, захлёбываясь собственной яростью. – Какого хрена ты творишь?! – попутно он с силой встряхивал Аврил за плечи её костюма, надеясь хоть таким образом вбить хоть немного мозга в её пустую голову.

– Я… я… я… – Аврил, может, и хотела что-то сказать, но Сержант ей подобной возможности не оставлял.

– Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?! – орал он в полный голос. – Понимаешь, что он – убийца?! Тебе жить надоело?! Жить, мать твою, надоело?!

– Се… Сер… Сержа…

– Так почему ты сразу, блядь, не сказала?! Если хочешь сдохнуть – сними сраный костюм! Выпусти сраный воздух! Вдохни кислоты, чтоб тебя!

– Д… доп…

– Как ты вообще додумалась бежать с раскрытыми ручонками к бандиту?! Он же прикончить тебя мог! Пустить сраную пулю прямо в сраный лоб! У нас нет оружия! Ты забыла?! Забыла, мать твою?! Никакого оружия!

– Допросить! – сумела наконец выкрикнуть Аврил, и Сержант, когда до него дошёл смысл этого слова, разом застыл на месте, тем не менее не выпуская Аврил из крепкой хватки экзоскелета костюма.

– Допросить, – повторил он уже не криком, что Аврил расценила как весьма и весьма хороший признак. – Допросить, говоришь, – в голосе Сержанта даже мелькнула задумчивость.

– Да, – тихо, стараясь ничем не провоцировать новых вспышек гнева, сказала Аврил, – мы могли бы его допросить. Узнать, как нам попасть к людям. Где находятся ближайшие исследовательские базы или хотя бы обитаемые шахтёрские города.

Всё это она, конечно, придумывала на ходу. На самом деле она кинулась к этому человеку по одной простой причине – он ранен, и ему нужна помощь. А бросить в беде того, кто нуждался в помощи, Аврил попросту не могла. Но Сержанту всё-таки требовалось куда более веское обоснование.

– Допросить, – задумчиво повторил он. – Да, допросить его – хорошая идея. Учёному Аврелии я бы даже высказал устную благодарность за хорошую идею.

– О, Сержант… мистер Корн… – Аврил попросту не поверила своим ушам.

– Но поскольку здесь, передо мной, только сраный, дебильный рядовой Ботан, который в нарушение прямого приказа кинулся к вооружённому противнику, ему я объявляю сраный выговор и три наряда вне очереди.

– Но… как же… но я…

– Молчать, рядовой! – рявкнул Сержант, но куда тише прежнего. – Не подходить к пленнику, пока я не разрешу!

– Да, сэр, – уныло пробормотала Аврил, склонив голову. Правда, за шлемом этого было не видно.

Сержант тем временем резкими, отточенными движениями обыскивал их новоявленного пленника. Первым в сторону отлетело погнутое ружьё. Сержант при одном только взгляде на то, во что превратилось дуло, понял – стрелять оно уже не будет. Чертовски жаль было расставаться с оружием, но… оставалась надежда на то, что у бандита будет что-то ещё. Хотя бы сраный пистолет.

Но после десяти минут тщательного досмотра нашлись только два коротких ножа, которые Сержант, ни секунды не задумываясь, забрал себе. Хоть что-то.

Затем пришла очередь сраного Ботана браться за работу. Пленник им действительно мог дать столь необходимую информацию, но для того, чтобы говорить, ублюдок, к величайшему сожалению, должен быть жив. А Ботан, как это ни странно, был неплохим медиком. Вроде бы.

– Займись им. Неизвестно, сколько говнюк бродил тут без маски и… и вообще без какой-либо защиты. Сделай так, чтобы он пришёл в сознание и поговорил с нами. – Аврил, всё это время изнывавшая от нетерпения, тут же бросилась к распростёртому на земле мужчине. А Сержант, видя то, с каким рвением Ботан приступил к делу, добавил: – И вовсе необязательно, чтобы он выжил после всего этого. Точнее, очень даже желательно, чтобы он подох, захлебнувшись собственным говном. За это я, пожалуй, мог бы снять с тебя пару нарядов.

Как вообще будут исполняться эти наряды, когда они находятся посреди бескрайней пустыни в громоздких костюмах, Сержант так и не подумал.

Кит очнулся, когда солнце уже было в небесах, а кислотные облака окончательно рассеялись или, что вероятнее, просто ушли в какое-то другое место. Сначала ему показалось, что всё произошедшее с ним ночью было сном, а точнее – бредом. Если бы его нашли люди из города, то вряд ли он лежал бы сейчас посреди пустыни и… и вообще был бы жив.

Но в следующую секунду он понял: что-то не так. Тело всё так же пронизывали невидимые иглы не стихающей боли, но к ней прибавилось какое-то новое, непонятное ощущение. Да ещё и глаза. Он видел куда лучше, чем прежде. Намного лучше.

Подняв руку, чтобы тронуть лицо, он с ужасом понял, что на лице у него не привычная тряпка, которой он закрывал своё уродство от остальных членов банды, а стеклянный щиток дыхательной маски.

Резко приподнявшись на локтях, Кит сделал ещё два очень неприятных открытия.

Первое – его тело покрывала какая-то серебристая плёнка, обтекавшая туловище, руки и ноги, будто образовывая вторую кожу.

Второе – два "огромных человека" стояли рядом с ним и отказывались раствориться с рассветом, как бывает со всяким кошмаром. Они были здесь, и один из них держал в руках нож. Его, Кита, нож.

– Проснулся, хер мордастый, – донеслись до него звуки незнакомого мужского голоса.

После секундного размышления Кит предположил, что говорил с ним левый человек. Сказать наверняка он не мог – лицевые щитки обоих сейчас закрывала какая-то зеркальная поверхность.

– Я… – пробормотал Кит, – где я?

Люди переглянулись, а затем левый вновь повернулся к Киту и сказал:

– Вот именно на этот, как и на многие другие вопросы, ты сейчас нам ответишь, – что-то прозвучало в его голосе, совсем нехорошее. Почти так же говорил Тейг, когда к нему отдавали пленников из враждебных банд.

"Будут пытать", – откинувшись назад, подумал Кит.

Вполне предсказуемо. Городские не смогли выследить отряд Атры, но нашли его. Живого. Единственная ниточка, которая сможет их вывести к банде, взявшей проклятый поезд. Что ж, все они знали, на что идут, и Кит в том числе. Своих он не выдаст.

– Сержант, у него, вполне вероятно, сотрясение мозга. Конкретно в данный момент будет проблематично получить от него хоть сколько-нибудь полезной информации. Я как врач рекомендовала бы дать ему час или чуть больше, чтобы придти в себя и восстановить мыслительный процесс, – новый голос. Женский.

Перед глазами мелькнуло лицо той самой девушки. Красивый ребёнок, не тронутый жизнью среди банд. Если в городах все люди выглядят так – жизнь там действительно больше похожа на рай. Только ему этой жизни уже не увидеть.

– Да хоть сотрясение жопы! – прикрикнул мужчина, которого девушка назвала Сержантом. Должность? Имя? У городских это может значить что угодно. – Мне нужны ответы! Ты! – лезвие ножа указывает на Кита. – Где ближайший город?!

На секунду Кит впал в ступор. Они… они не знают, где их город?

– На этой сраной планете остались города?! – не унимался мужчина. – Военные базы?! Заводы?! Шахты?! Назови любое место, куда не пускают таких ублюдков, как ты, и будешь жить!

– Города! – Кит выпалил первое, что пришло в голову, и этот ответ, похоже, пришёлся к месту, хотя происходящее всё больше и больше походило на бред. – Города, – тихо повторил он.

– Да, – в голосе мужчины явно слышалось нескрываемое раздражение. – Я, представь себе, знаю, что вас, ублюдочных воров, и на сотню километров к городам не подпустят. А поскольку ты о них знаешь – они ещё стоят. Хорошо.

"Ещё стоят"? О чём они говорят?"

– Сержант, простите, – вновь подала голос девушка, – но если судить по старым картами, ближайший к нам город – это Зевс. До него, если мы будем идти с той же скоростью, что и прежде, три месяца и двадцать четыре дня.

– Далековато, мать твою, – прорычал мужчина, – далековато! Ты слышал, ублюдок?! Надо что-нибудь ближе! – теперь он обращался уже к судорожно пытавшемуся понять, что от него хотят, Киту.

Эти люди явно не собирались искать Атру и её людей. Но в чём их цель? Что они хотят от него услышать?!

– Я не понимаю, – пробормотал он, борясь с болью в груди.

– Если я тебе глаз выковыряю этим самым ножичком, поймёшь? – донеслось со стороны Сержанта. – Где ближайшая исследовательская станция? Вокруг Зевса их было как грязи.

– Станция?… – только и мог переспросить Кит.

– Сраный купол, поднимающийся над сраной землёй! Вы постоянно пытаетесь их грабить!

– Купол?… Я не понима…

– Сержант, – вновь прозвучал голос девушки.

– Где ближайшая военная база?! – продолжал тем временем Сержант, игнорируя свою напарницу. – Солдат здесь должно быть как грязи, и вы, сукины твари, знаете это. Ближайшее место, которое вы обходите стороной?! Отвечай!

– Зевс! – крикнул Кит, и это было чистой правдой. Здесь, в пустошах, не было ничего такого, чего могла бы опасаться банда Атры. Только Зевс.

– Шутник, значит? – голос Сержант опустился до шёпота, и рука с ножом как-то нехорошо дёрнулась.

– Сержант, – громче повторила девушка, – я думаю, ему всё-таки нужно дать немного отдохнуть. И…

Дальнейший разговор уже шёл по радио и не транслировался на динамики. Аврил намеренно перешла в такой режим, чтобы ненароком не вызвать излишнего шока у их… пленника. Да, этот мужчина определённо мог считаться пленником.

– Сержант, прошло двести лет, – сразу же сказала Аврил, чтобы хоть немного остудить его пыл. – Вам не стоит забывать об этом.

– Не смей учить меня вести допросы, Ботан! Я по глазам вижу – этот хер что-то от нас пытается утаить.

– Я не об этом говорю, Сержант, – устало вздохнула Аврил, – вам трудно осознать это в полной мере, но прошло двести лет. Два века. Империи рушились за меньшие сроки.

– К делу, Ботаник. К делу!

– Вы пытаетесь у него узнать о местоположении объектов, которые, вполне возможно, уже давно не существуют. Разве вы не видите, что он знает об одном только Зевсе? Возможно, города остались единственными оплотами цивилизации на Марсе.

– А возможно, только возможно, мой маленький очкарик, перед нами сраный бандит, который, мать твою, пытается дурить нас и тянуть время, ожидая, когда подойдут его дружки, готовые порвать нас на куски!

– Но Сержант…

– Заткнись, мать твою! Ты говорил о том, что его мозгам нужна передышка? Прекрасно. Будет ему передышка. А затем я ещё раз поговорю с ним, и если не ответит – прикончу.

– Но как же…

– Молчать, я сказал!

Мужчина повернулся к Киту и, одарив его долгим, тяжёлым взглядом, чувствовавшимся даже сквозь зеркальную поверхность его лицевого щитка, отошёл на пару шагов в сторону. Девушка же осталась рядом, не сдвинувшись с места. Только сейчас Кит обратил внимание на то, что по всему телу костюма пробегают заполненные тёмной жидкостью трубки, перемежающиеся со стальными вставками. Выглядело очень занятно, но он не был техником и слабо представлял, зачем это нужно. Как не представлял, откуда на нём появился этот странный серебристый костюм.

– Меня зовут Аврил, – прозвучал знакомый приятный голос. Прозвучал прямо в его ухе, там, где его касалось крепление маски. Динамик? Эти люди дали ему радио-связь? Зачем?… Очередное "зачем". В последнее время их стало слишком уж много.

Только спустя пару секунд Кит понял, что девушка представилась, назвала ему своё имя, а он молчит, как полный идиот.

– Я… моё имя – Кит. – сказал он, немного смущённый подобной переменой тона беседы, которую с ним вели эти люди.

– Кит? – в голосе Аврил мелькнуло удивление. – Как те животные, что плавают в океанах?

– Океанах?… – у него уже начинала болеть голова.

– О, – Аврил, похоже, была даже рада ответить на его вопрос. – Океан – это такое место, где много воды. Очень-очень много. Километры. Сотни километров.

Голова теперь не просто болела, но и начала кружиться, когда Кит попытался, только попытался представить себе такое по истине огромное количество воды. На Марсе он имел дело только с теми скромными объёмами, которые давали регенераторы. А эта девушка… Но города ведь не так огромны, чтобы в них могли поместиться сотни километров воды.

Слишком много информации, слишком много мыслей. Кит прикрыл глаза, стараясь унять становящуюся сильнее головную боль, но помогло мало.

– У тебя сотрясение мозга, – сказала Аврил с нескрываемым сочувствием. – С помощью аптечки я залечила твою ногу, грудь и… и всё остальное, но такое… такое здесь, на открытой поверхности, я поправить не смогу. Извини.

– Ничего, – сказал Кит, легко улыбнувшись. Он был невероятно рад, что беседа пошла о чём-то, что он хотя бы пару раз слышал в разговорах с Тейгом. Сотрясение мозга – хрень, мучившая людей после хороших ударов или падений.

– Я… – Аврил на секунду замялась, – я видела твои импланты. Они выполнены грубо, этого отрицать не стану, но функционал – просто поразителен. Я только однажды видела подобное сочетание генной инженерии и кибернетики. Скажи, у вас… вашего… э… вашей банды все люди обладают подобными улучшениями?

– Улучшениями? – переспросил Кит, чьё сознание всё ещё по большей части было занято борьбой с усиливающейся мигренью. Только спустя пару мгновений он понял, о чём говорила девушка. Понял и негромко рассмеялся.

– Я сказала глупость? – тихо спросила Аврил.

– Нет, – помотал головой Кит, – нет-нет… моя банда никогда не примет таких "улучшений". Они считают их грязью, в лучшем случае.

– Тогда как ты…

– Я не всегда был с бандой, – вздохнул Кит. – Раньше я путешествовал с пустынниками. Оттуда и импланты.

– Пустынниками? – настала очередь Аврил переспрашивать.

– Пустынниками, – не менее удивлённо повторил Кит. Он не знал, как можно объяснить подробнее. Пустынники они… они просто пустынники. Каждый из живущих на Марсе должен знать о людях, настолько отличных от остальных, что они предпочли жизнь на поверхности.

Аврил на минуту замолкла, и Кит было подумал, что на этом их разговор и завершится. По правде говоря, этого ему не хотелось. Пусть эти двое и прикончат его в конце концов, но перед смертью он хотел узнать ещё хоть немного о том, другом мире.

– Аврил, – тихо сказал он, старательно подбирая слова, – я могу просить… просить рассказать мне о Городах?

– О городах? Конечно! – в этой девушке определённо была какая-то нездоровая страсть к обучению людей. – Города возникли ещё до того момента, который принято считать нашей эрой. Изначально они представляли собой деревни, достигшие таких масштабов, что им уже требовалась надёжная защита от налётчиков и…

Кит не понял ничего. Абсолютно, совершенно ничего из сказанного Аврил. Ноль. И, видимо, это отразилось на его лице, потому как девушка тут же затихла и после секундной паузы спросила:

– Ты имел ввиду Зевс и другие, да?

Кит медленно кивнул.

– Хорошо. Извини. Зевс я видела только один раз, но то, что я видела, никакими словами или информацией из книг просто нельзя передать, – и вновь в её голосе звучал какой-то непередаваемый задор, хоть сейчас он и выглядел немного иначе. – Там было небо. Настоящее, голубое небо – такое красивое. Были фонтаны, прекрасные здания, переливающиеся такими яркими огнями! И фейерверки! Ох, это словно звёзды спускались с неба и выстраивались в картины, образы, фигуры…

И вновь она замолчала.

На этот раз прошло несколько минут, прежде чем Аврил снова заговорила.

– Но это было давно, Кит. Очень-очень давно. Я не знаю, как сейчас выглядит Зевс. Но. Но-о-о-о-о! С твоей помощью и я, и ты сможем его увидеть, да? Ты ведь поможешь нам добраться туда? Я смогла бы поручиться за то, что ты приличный человек, и тебе бы позволили жить в городе. Если ты, конечно, не будешь нарушать законы. Законы – это очень важная часть общества, Кит, и нарушать их совершенно нельзя…

Аврил ещё несколько минут о чём-то говорила, но ровно после того момента, как она сказала, что он сможет жить в городе, в глазах Кита помутилось, а слова девушки обратились каким-то неясным шумом.

Неужели она говорит серьёзно? Неужели эта девочка сможет взять его с собой в город? В то место, где голубое небо озаряется неведомыми фейерверками? Опыт подсказывал, что всё это глупая игра, призванная заморочить ему голову, но Кит каким-то местом чувствовал – Аврил говорит искренне. Или, по крайней мере, верит в свои слова.

Что же это за люди? Что они хотят?…

Оба этих вопроса он и задал Аврил, когда та закончила невероятно длинную речь о благах, которые несут человеку законы.

А когда Аврил ответила ему, он не знал смеяться ему или плакать. Слова её были бредом. Самым настоящим бредом, в котором не было и намёка на правдоподобность.

Её слова были настолько бредовы, что вполне могли оказаться правдой.

Но Кит не успел ответить Аврил, потому что именно в эту секунду в его наушнике прозвучал новый, но при этом до боли знакомый голос:

– Господа! – прорезался сквозь треск помех голос Атры. – Я настоятельно рекомендую вам сдаться и отпустить моего человека! В противном случае вас постигнет судьба вашего же поезда!

2.9 Атра, какая же ты дура!

Атра вместе с десятком людей осталась вблизи кратера, где они и разместились лагерем. Согласно изначальному плану, рейдеры должны были вскрыть поезд, а затем притащить сюда, к кратеру, всё, что могло иметь хоть какую-то ценность.

Их машины были слишком легковесны, чтобы за один раз перевезти весь драгоценный груз прямиком к шахте, а оставлять добычу около поезда слишком долго было по меньшей мере неразумно. Либо подоспевшие отряды из Зевса, либо, что более вероятно, другие пустынные банды могли узнать о том, что здесь произошло, и наложить лапу на их добычу, а подобного Атра допустить не могла. Сначала рейдеры свозили всё в лагерь, где груз будет надёжно спрятан, а уже отсюда они доставят его к шахте.

Добыча – целая груда ящиков бледно-синего цвета – сложена под широким навесом цвета марсианского грунта. Простая мера предосторожности, благодаря которой они смогут схоронить добытые в поезде оружие и припасы от слишком любопытных глаз тех, кто будет осматривать это место с воздуха.

Предосторожность, возможно, была излишней, но, имея дело с городами, всегда нужно предполагать наихудший вариант развития событий. Атра никогда не видела в марсианском небе летающих машин, чёрт, она даже не слышала о том, чтобы кто-то их видел. Но это вовсе не значило, что их нет.

Предусмотрительность – первый шаг к успеху, такого мнения придерживалась Атра. По крайней мере до того момента, как ей донесли новость о том, что Кит погиб во время налёта.

Рейдеры только прибыли, чтобы доложить об удачной охоте и отгрузить первую партию добычи, которой оказалось необычайно много, но первым делом Атра смотрела не на ящики, сгружаемые с ревущих машин. Она смотрела на людей, во всё большем количестве пребывавших к их скромному убежищу.

Рейдеры… рейдеры… рейдеры… Шлемы, маски, снова шлемы.

Атра уже успела проклясть себя всеми известными ей словами за то, что позволила Киту отправиться на дело. У парня есть мозги, есть воля, есть рассудительность. Ему не место там, где могут в любой момент прострелить башку. У него есть все задатки того, чтобы стать успешным командиром – настоящей правой рукой Атры. Кит – единственный, в ком она видела потенциал.

И, чёрт возьми, как бы трудно это ни было признавать, она слишком привыкла к нему за последние годы. Пусть Кит и пустынник, но в его обществе Атра чувствовала себя куда приятнее, чем в обществе остальных головорезов.

И он до сих пор не вернулся.

– Сраная дура, – тихо ругнулась Атра, стараясь отогнать мысли о пустыннике и взять себя в руки. В конце-концов, Горат тоже ещё не вернулся, а отправлялись они на одной машине. Сейчас надо осмотреть ящики, надо самолично взглянуть на добычу и…

Вдалеке показалось облако пыли. Подняв бинокль, Атра увидела последние из машин, остававшихся у поезда. Их колонну возглавлял Горат. Он ехал один. Место позади, то самое место, где должен был стоять Кит, пустовало.

– Ублюдок, – прошептала Атра, чувствуя, как холодеет сердце.

Его подстрелили. Он упал с поезда. Всем было плевать на его дальнейшую судьбу. Рейдеров интересовала только охота, только добыча. Больше ничего для них в целом свете не существовало. Они бросили Кита там, в песках, как и своих собственных мертвецов.

"Они поступили правильно, – твердила себе Атра, – сейчас у нас на руках самый большой куш, который когда-либо брала банда, и мы не можем рисковать добычей ради мертвеца".

Это были правильные слова, разумные и верные. Но было что-то ещё, какое-то неугасимое чувство, сеявшее сомнения, а может, и надежду.

Кит не простой человек – он херов пустынник. Организм, приспособленный выживать в суровых марсианских условиях, не так-то просто укокошить одной единственной пулей. Он может быть жив. Он может быть жив, чёрт побери! И они бросят его? Бросят своего посреди пустыни?

"Да" – холодный голос разума, как всегда, неумолим. Они должны вывезти добычу, должны доставить её к шахте. Нет времени заботиться о тех, кому не хватило мозгов позаботиться о себе самим. Каждый думает о себе сам – таков закон жизни на Марсе. Здесь нет мамочек. Если ты слишком слаб, чтобы выжить, – ты умираешь. Так всегда было, и так всегда будет.

Солнце садилось. Машины, везущие последние припасы из разграбленного поезда, вот-вот должны подойти к лагерю. Надо готовить первый конвой к шахте. Кит, если он и выжил, должен сам спасать свою задницу. Каждый думает о себе… так всегда было, и так всегда будет…

Небо окрасилось голубым. Закат. Атра и забыла, какая же красивая эта хреновина – небо. Сквозь затемнённые очки она может прямо смотреть на солнце, но глаза всё равно слезятся. Но солнце ли тому виной?

С последней мыслью словно что-то щёлкнуло в мозгу Атры.

Выхватив пистолет, она запрыгнула в ближайшую к ней машину – грузовик, который рейдеры успели загрузить только наполовину. Водитель, так и застывший на месте с тяжеленным ящиком в руках, озадачено проводил взглядом Атру, забравшуюся в кабину его машины.

– Везите оружие в шахту! – донеслось до него прежде, чем он успел сказать хоть что-то, а затем с громким рёвом грузовик завёлся и, поднимая облака пыли, рванул на восток, в ту сторону, где, по словам Гората, и отдал концы бравый пустынник.

Если он мёртв, она хотя бы похоронит его по-человечески. А если жив… если жив – она, чёрт побери, похоронит его только за то, что чуть было не подох и заставил её совершить подобную глупость!

Из двигателя уже второй час валил чёрный дым, но машина работала и исправно ехала вперёд. Большего Атре и не требовалось. Сама по себе дорога до железной дороги была не такой уж и долгой, и днём, когда солнечный свет освещает ржаво-красную марсианскую поверхность, её можно без труда отыскать по многочисленным ориентирам. Но ночью, когда ты не видишь нихера дальше собственного носа… всё становится сложнее.

Атре потребовалось несколько часов только на то, чтобы отыскать дорогу, и разбитый, почти полностью опустошённый поезд, обильно украшенный телами тех, кто должен был его защищать.

В налёте она не участвовала, предпочитая руководить действиями рейдеров по радио, но сейчас, когда она увидела громаду поезда своими глазами, она почти пожалела о своём решении остаться в лагере. Атра многое бы отдала за то, чтобы увидеть, как такую громадную машину настигла гибель в огне, взрывах и рёве машин её рейдеров.

Но долго разглядывать поверженный поезд она не собиралась. Грузовик в её, пусть и не очень умелых руках, развернулся, и машина поехала вдоль занесённых песком рельс – в ту сторону, откуда ехал поезд.

Где-то там она найдёт Кита. Живого или мёртвого…

– Лучше бы тебе быть мёртвым, ублюдок, – прошептала она, крепче сжимая руль и сильнее вдавливая в пол педаль газа.

С каждым часом, с каждой грёбаной минутой она всё яснее и яснее понимала: то, что она сейчас творит, – это чистой воды безумие. Оставить рейдеров наедине с ящиками оружия? Бросить банду и рвануть на полумёртвой машине во тьму? И всё ради чего? Ради, мать вашу, чего?!

Если бы Атра не боялась окончательно добить задыхающийся грузовик, она бы точно изловчилась и ударила ногой по приборной панели. Но остатки разума всё ещё теплились где-то на грани сознания, и она ограничилась тем, что ещё сильнее вдавила педаль. Грузовик взвыл, пожирая остатки топлива, и рванулся вперёд.

Через полчаса такой бешеной езды вдали замелькали какие-то огоньки. Атра, которую жизнь в бандах кое-чему научила, ехала с выключенными фарами, стараясь никоим образом себя не выдавать, а вот те, кто копошился впереди, явно подобной мудрости обучены не были.

Резко остановив грузовик, она заглушила мотор и потянулась за биноклем.

Хвала всем силам, тот был оснащён системой ночного виденья. При первом взгляде оправдались самые худшие её предположения.

Три человека. Двое в массивных, вполне вероятно – боевых, костюмах. Один лежит на земле. Он тоже в костюме, но размерами тот уступает двум своим товарищам. Рядом с лежащим какая-то тряпка… куртка? Куртка Кита?!

– Мать твою, – выдохнула Атра, точнее настраивая бинокль.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что на земле действительно распростёрся Кит. Его холёная морда прекрасно просвечивалась сквозь лицевой щиток костюма, который на него зачем-то нацепили. Пустынник был жив, и на этом хорошие новости заканчивались, а плохие начинались…

Двое людей. Уже плохо – потому, что Атра была одна. Но мало того: эти двое одеты в незнакомые ей костюмы, которые вряд ли удастся прострелить из пистолета. Слишком здоровыми они выглядят. И это если не брать в расчёт оружие, которое эти двое могут иметь при себе.

По-хорошему – надо было валить. Кита словили городские, и отбивать его в одиночку Атра не могла. Соотношение сил явно не в её пользу, а в драки, где вероятность подохнуть куда больше вероятности победить, Атра не ввязывалась. Надо уходить.

Но с другой стороны, неужели она, совершив столько идиотских поступков, сейчас начнёт поступать по-умному?

– Если уж ведёшь себя как полная дура, – пробормотала Атра, опуская взгляд к мобильной радио-станции, вмонтированной в приборную панель, – иди до конца.

Схватив динамик, она переключила передатчик на "все доступные частоты" и громким, уверенным голосом объявила:

– Господа! – Атра чувствовала себя последней идиоткой, произнося эти слова. – Я настоятельно рекомендую вам сдаться и отпустить моего человека! В противном случае вас постигнет судьба вашего же поезда!

Сказав это, она вновь взялась за бинокль, чтобы понаблюдать за плодами своей "тактической хитрости".

***

Когда Сержант услышал в динамиках женский голос, пробивавшийся сквозь треск помех, он сначала подумал, что у него начались галлюцинации из-за слишком долгого нахождения рядом с Ботаником.

Правда, когда неизвестная баба закончила свою речь, Сержант уже так не думал. Соображал он в подобных ситуация намного быстрее, чем можно было предположить, и довольно быстро оценил положение, в котором они с Ботаном оказались, как крайне плачевное.

Бандиты всё-таки вернулись за своим. Этого следовало ожидать. Чёрт, да он и ожидал этого! Он, блядь, знал, что так будет! Стоило только дать Ботану вольность, стоило только на секундочку ослабить железную дисциплину, в которой этот очкастый хер нуждается, как в воздухе, – и пожалуйста – армия головорезов жаждет их крови.

Если бы в наличии у Сержанта было хоть какое-то огнестрельное оружие, он, не задумываясь, решился бы принять бой. Подохнуть с оружием в руках не такой уж и плохой конец для человека, посвятившего всю свою жизнь войне. Но оружия у них не было. Только сраная зубочистка.

Если бы их костюмы могли двигаться хоть немного быстрее черепах, то они с Ботаном могли бы хоть попытаться бежать. Марс хоть и состоит по большей части из открытых мест, но ночью, в тумане, они вполне могли бы спрятаться от сраных бандитов. Но бегать они не могут. Костюмы даже при марсианской гравитации остаются слишком тяжёлыми и неуклюжими.

Оставалось только прибегнуть к единственному доступному им средству спасения. Сраным переговорам. Нужно вызвать эту бабу на прямой разговор и каким-то образом выторговать себе свободный коридор прочь из их владений. Или хотя бы всадить нож ей в горло, прежде чем остальные наделают в них дырок.

Что же до их пленника, который, похоже, не понимал, что за херня происходит, то он все так же лежал на земле. А теперь для верности Сержант встал ровно напротив него, чтобы перед смертью, коли бандиты сразу же начнут палить, прирезать хотя бы эту тварь.

– Говорит сержант Артур Корн, – прорычал он, включив собственный передатчик и отвечая по той самой частоте, откуда пришёл сигнал. – Как ты верно заметила, кисонька, твой человек у нас. Если тебе так дорога его шкура…

Земля под ногами Сержанта взорвалась облачком пыли.

Ботаник, громко взвизгнув, отскочил назад, пленник даже не шевельнулся.

– Меня зовут Атра, Артур Корн, и если ты ещё раз подумаешь назвать меня "кисонькой", следующая пуля угодит тебе в яйца, – прозвучало в динамиках.

Срань. Сержант, конечно, подозревал, что Гефест выдержит прямой выстрел. Но проверять это предположение, особенно когда на кону стояла целостность его яиц, всё-таки не решился.

– Ну хорошо, – ещё более злобно прорычал он, – Атра. Я готов обменять жизнь твоего человека на свободный коридор для меня и моего напарника. Нам с вами, ублюдками, делить нечего. Мы просто уйдём отсюда и никогда не будем с вами пересекаться.

В ответ прозвучала лишь тишина и треск помех. Либо радио у сраной бандитки сдохло, либо она думала над ответом. Через полминуты выяснилось, что второй вариант всё-таки был верен.

– Я тебе не верю, Артур Корн, – только и сказала она.

Что за тупая гадина. Сержант, прекрасно осознавая то положение, в котором они оказались, сразу же озвучил те условия, к которым даже тупорылый бандит не сможет подкопаться. Но эта сука…

– Я тебе не верю, – повторила Атра, – мы взяли ваш поезд, а ты говоришь, что нам с городскими делить нечего? Ты пытаешься меня обдурить, Артур, мать твою, Корн?!

Кит прекрасно слышал весь этот разговор. Никто так и не додумался заглушить радио в его костюме, так что он слышал ту милую беседу, что вели между собой Атра и Артур Корн.

Он до сих пор не осознал происходящего в полной мере. То, что Атра вернулась за ним, выглядело ещё большим безумием чем всё, происходившее прежде. Почему она не бросила его? Почему оставила оружие, почему потащила банду…

"Она никогда не бросила бы оружие – неожиданно понял он, – и банду не тащила".

Атра… Атра, какая же ты дура!

Если что-то пойдёт не так, если эти двое поймут, что она их дурит – то здесь, в пустыне, подохнет не только он, но и Атра. Чёрт. Надо что-то делать. Надо что-то придумать, прежде чем положение не обратилось окончательным и бесповоротным куском дерьма.

Надо что-то сказать. Надо что-то сделать прежде, чем…

***

– Коготь один – завершаю облёт сектора. Целей не обнаружено.

– Коготь три – сохраняю позицию около поезда. Противник не объявлялся. Всё спокойно.

– Коготь четыре – направляюсь в сторону восточного кратера. Целей не обнаружено.

После сорокаминутной тишины радио взорвалось целым ворохом голосов. Птички завершали облёт определённых им секторов и вполне предсказуемо не нашли и малейшего следа пустынных крыс. Бандиты взяли поезд, перебили полсотни ни в чём не повинных людей обслуги и жалкий десяток солдат, защищавших груз, а потом… потом они просто растворились в ночи.

Штара это бесило. Откровенно бесило.

Только получив сигнал о том, что на поезд было совершенно нападение, они подняли в воздух свои машины, чтобы как можно скорее прибыть на место в надежде если не защитить груз, то хотя бы поквитаться с проклятыми преступниками. Но что они имели в итоге? То же, что и всегда.

Стремительная атака, за которой следовало столь же стремительное отступление. Чтобы долететь от Зевса досюда, потребовалось слишком много времени, и этим тварям его вполне хватило, чтобы скрыться с награбленным.

– Проклятые твари, – выдохнул Штар, совершенно позабыв о том, что его радио до сих пор включено.

– Коготь два, – донёсся хмурый голос капитана Митара, – вы что-то сказали?

– Коготь два – следую вдоль железной дороги, – сдавленно ответил Штар, – целей не обнаружено.

– Топлива у нас ещё минут на десять, – сказал капитан, не заостряя внимания на небольшой оплошности Штара, – продолжаем осмотр местности.

– Есть, сэр, – выдохнул Штар, поправляя дыхательную маску, в которую и был вмонтирован микрофон.

Десять минут. Будь оно всё трижды проклято. Большую часть топлива сжирала дорога из Зевса и обратно, а на поиски тварей, напавших на их поезд, оставалось слишком мало времени.

Но четыре летуна, первыми прибывшие на место, были лишь авангардом. Наземная группа покинула город почти в то же время, что и они. Скоро они будут здесь, на месте. И тогда-то сраным бандитам будет не спрятаться от…

На отсвечивающим ровным зеленоватым светом мониторе блеснуло несколько огоньков. Фонари.

Штар медленно выдохнул и положил обе руки на штурвал, медленно, но весьма уверенно оттягивая его назад, заставляя машины зависнуть в воздухе, не издавая при этом лишнего шума. Он не хотел быть замеченным раньше времени.

Система ночного виденья на его птичке уже давно работала только "на бумаге". На деле же – толку от неё не было почти никакого, и единственное, чем она смогла помочь в данный момент, так это выловить в ночной тьме огоньки фонарей. Ну что ж, спасибо тебе, Иисус, что эти бандиты оказались настолько тупоголовыми, что не стали вырубать освещение.

Палец лёг на красную кнопочку, расположенную наверху штурвала. Где-то под ногами заурчали механизмы, приводящие в действие тяжёлый пулемёт. Чёрт, как же хотелось положить этих сук прямо здесь и сейчас. Наделать в них столько дырок, чтобы они стали похожи на куски долбаного сыра…

Но есть инструкции. Есть приказы. Первым делом уведомить капитана.

– Коготь два, – хрипло пробормотал Штар, не сводя глаз с четырёх точек на мониторе, – есть контакт. Предположительно от двух до четырёх целей. Прошу разрешения открыть огонь.

– Коготь два, – капитан тут же отозвался, – разрешения не даю. Не смей стрелять, пока не идентифицируешь цели. Это могут быть люди из поезда. Повторяю – не стрелять, пока не будет идентификации.

– Есть, – слабо выдохнул Штар. Как бы трудно ни было оторвать палец от заветной красной кнопочки, он всё-таки сделал это. Щёлкнув несколькими переключателями на приборной панели, Штар активировал бортовой сканер, который определит, есть ли у находящихся внизу людей вживлённые чипы-идентификаторы. Такими награждался каждый человек, рождённый в Зевсе или прочих городах, входящих в союз. А если чипов у этих людей нет…

– Идентификация отрицательная, – чуть ли не вскрикнул Штар в микрофон, – прошу разрешения…

– Коготь два – даю разрешение на открытие огня, – прервал его капитан, – покажи этим сукиным детям, что бывает с теми, кто бросает вызов Зевсу.

– Есть, сэр, – с нескрываемой радостью в голосе ответил Штар.

Палец вновь лёг на красную кнопку.

Таиться более не имело смысла. Штар врубил прожектор, и в его свете он увидел трёх людей в каких-то защитных костюмах, которые они, видимо, стащили из поезда.

– Ну что, суки, – прошептал он, внимательно глядя на эту сраную троицу, – пора платить.

Рёв пулемётной очереди заглушил собой шум двигателей.

***

Яркая вспышка ударила прямо в глаза. На секунду Кит буквально ослеп, а затем, когда зрение хоть немного прояснилось, он увидел, что в нескольких десятках метров перед ними в воздухе зависла грозная машина, на носу которой располагался огромный прожектор, светивший прямо на них.

Последующие события отложились в памяти пустынника какой-то вереницей безумных картинок: взрыв оглушительного шума, и Сержант, в своём громоздком костюме падает на землю в полуметре от него. На груди его костюма зияют чёрные дыры, как от автоматной очереди. В некоторых из них виднеется кровь. На западе раздаётся рёв мотора, и Кит видит, что к ним несётся полуразвалившийся грузовик, который рейдеры прихватили с собой только для того, чтобы возить добычу, но никак не участвовать в налёте.

Аврил, как может, подбегает к лежащему на земле Сержанту. Она что-то кричит, но Кит не разбирает слов из-за нового взрыва. На этот раз очередь проходит мимо и просто поднимает облако пыли в паре шагов от Аврил.

Грузовик уже здесь. Из кабины выпрыгивает Атра – на ходу она целится из пистолета в Аврил, намереваясь докончить то, что начала эта злосчастная летающая машина, но Кит, уже успевший встать на ноги, не даёт ей этого сделать. Отчасти из-за того, что у них просто нет на это времени. Машина всё ещё в небе, и что-то подсказывало пустыннику, что ещё один раз она не промахнётся.

Атра, одарив Кита злобным взглядом, поднимает пистолет вверх и делает несколько выстрелов в зависшую в небе машину. Большая часть, конечно, уходит мимо, но один, угодивший в цель, хоть и не наносит вреда, но заставляет пилота на мгновенье потерять управление. Он не может стрелять. Это их шанс.

Им нельзя слишком долго оставаться на одном месте. Нужно бежать, пока летающая машина добивает этих двоих… И Кит уже делает первый шаг в сторону грузовика, как в его динамике звучит тихий, сдавленный голос Аврил:

– Кит, помоги нам, пожалуйста. Они убьют нас.

Что-то было в её словах… нет, в самом её голосе, что заставило Кита развернуться.

Вместе с Аврил они кое-как подняли Сержанта (в основном, это заслуга Аврил, Кит без помощи костюма никогда бы не смог поднять подобную тяжесть) и потащили его к кузову грузовика.

Что в этот момент думала Атра, Кит даже представить боялся. Но, хвала Богам, она была в кабине, и как только все они забрались в кузов, машина резко рванула с места, поднимая за собой облако пыли, скрывающее их от летающей машины и её смертоносного оружия.

***

Аврил видела, как летун, зависший в воздухе, стремительно разворачивался в их сторону, а вдалеке уже виднелись огни других приближающихся машин. Всего четыре. Одного взгляда на грузовик, ставший их неожиданным спасением, девушке вполне хватило, чтобы понять – он не только не сможет ехать быстрее сорока километров в час, но и попросту выйдет из строя через несколько километров.

Но эти проблемы отходили на второй план. Сначала надо помочь Сержанту.

Его костюм вместе с костюмом Аврил заняли едва ли не всё свободное место в кузове грузовика, и Киту приходилось ютиться на одном из ящиков, занимавших остальную часть кузова. Что было в ящиках, Аврил не интересовало. Сейчас она пыталась хоть как-то преодолеть неуклюжесть своего костюма и развернуть Сержанта таким образом, чтобы можно было осмотреть места ранений.

Подумать об этом было куда легче, чем сделать. В условиях дикой тряски, постоянных резких поворотов и то и дело свистящих над головой пуль совершать хоть сколько-нибудь осмысленные движения, находясь в "Гефесте", оказалось невероятно сложно.

Кит, до сего момента сохранявший молчание, кое-как слез со своего места (ещё одна вещь, о которой Аврил старалась сейчас не думать. Бандиты. Они едут на одной машине с бандитами. О, господи).

– Подожди, – сказал он, подняв руку, – если ты будешь так дёргаться, то перевернёшь… – резкий поворот, который завернула женщина, сидящая за рулём, чуть было не отправил Кита за борт. Благо, борта были довольно высокими, и он отделался лишь парой ушибов.

– …перевернёшь машину, – выдохнул он, вновь принимая вертикальное положение.

– Мне нужно осмотреть костюм Сержанта, – сказала Аврил, точно не зная, как транслировался её голос – через внешние динамики, или же по радио. – Если он пробит, то… – договаривать она не стала вовсе не из-за того, что не знала о том, что случится в случае разгерметизации. Наоборот. Аврил знала об этом слишком хорошо.

Хоть на Марсе и сохранялась относительно плотная атмосфера, но обилие кислотных паров, находящихся в воздухе, гарантировало быструю и мучительную смерть любому человеку, оставшемуся без должной защиты.

Кит, не говоря ни слова, перелез в другую часть кузова и окинул взглядом грудь Сержанта.

Пять обгорелых пятен были всем, что он увидел. Дыры таинственным, если не сказать магическим образом затянулись, оставив после себя бугристую, неровную поверхность.

Кит сообщил об этом Аврил.

– Хорошо, – облегчённо выдохнула она, – "Гефест" защищён от повреждений. Материал, из которого он создан, способен регенерировать себя в доли секунды.

– Я видел кровь, – тихо напомнил пустынник (относительно тихо. На самом деле, чтобы перекричать шум ветра, грохот пулемётов и рёв двигателя грузовика, ему приходилось кричать).

– Я тоже, – сказала Аврил, – но сейчас мы ничего не можем сделать. Костюм будет поддерживать его жизнь пока… пока…

Аврил не знала, что должно следовать за этим "пока". Куда они едут? Что с ними будет дальше? Бандиты. Они едут вместе с бандитами, и за ними гонятся… она даже не знала, кто за ними гонится.

Нынешнее положение можно было очень метко охарактеризовать словами, впервые прозвучавшими тысячи лет назад.

Они оказались между молотом и наковальней.

– Тейг осмотрит твоего приятеля, – прозвучал по радио хрипловатый женский голос, – а потом вы, кем бы вы ни были, объясните мне, что за херня происходит и почему городские пытаются вас прикончить не меньше, чем нас.

– С-спасибо, – промямлила Аврил.

– Мне не нужны твои благодарности… ах ты, пидор! – с этими словами женщина заложила очередной невероятно резкий вираж, от которого уже не спасали высокие борта. Аврил удержалась на месте только благодаря магнитным ботинками, а её крепкая хватка позволила и Сержанту, всё ещё находящемуся без сознания, удержаться в кузове, а вместе с Сержантом она удержала и Кита. Последний разразился такой красочной речью, что Аврил на секунду показалось, что это какой-то дальний родственник Сержанта.

– А тебя, Кит, – вновь прозвучало по радио, – я самолично пристрелю, когда мы оторвёмся от этих хреновин!

Словно в ответ на её слова, впереди, будто из ниоткуда, возник ещё один летун. Дуло его пулемёта весьма явно нацелилось на грузовик. Аврил видела, сколько хорошим водителем ни была бы эта женщина, она не сможет уйти в сторону.

Вот и настал бесславный конец их бесславного путешествия.

Ругаться, как в прошлый раз, перед взрывом зарядов, Аврил уже не хотелось. Она просто бессильно опустила руки, глядя на то, как пулемётное дуло начинает медленно вращаться, набирая обороты.

Шрат уже весь обливался потом. Погоня выдалась куда яростнее, чем он ожидал. Бандиты на своём древнющем грузовике выписывали такие выкрутасы и так умело уворачивались из-под огня пулемётов, что он начал было уважать их. Точнее, начал бы, не будь они тупоумными тварями, только и способными, что нести хаос и разрушение.

Но теперь погоня окончена. Им некуда деваться. Он обогнал их и зашёл с фронта, остальные машины стремительно стягивали кольцо вокруг грузовика, и даже если он и промахнётся сейчас, другие обязательно добьют ублюдков. Люди, погибшие на том поезде, будут отмщены.

И вновь палец ложится на красную кнопку. Пулемёт готов извергнуть поток раскалённой смерти. Только нажми проклятую кнопку, и они будут мертвы. Нажми на кнопку и…

– Извините, но я не могу позволить вам сделать это, – прозвучал в наушниках сухой, равнодушный голос. – Прошу простить за дальнейшие неудобства, которые могут у вас возникнуть.

На секунду Шрат подумал, что к нему обращается кто-то из его сослуживцев, кто-то из другой птички. Но когда он увидел, что изображение грузовика исчезло с монитора, на котором теперь красовалась какая-то хреновина из нулей и единиц, складывающаяся в картину человеческого лица, пилот понял – дело дрянь.

Затем был резкий толчок перегрузки, от которых потемнело в глазах, вспышки… одна, вторая, третья.

Аврил, Кит и Атра в молчаливом удивлении и даже шоке наблюдали за тем, как летающие машины одна за другой озарялись вспышками света, а затем с грохотом, а иногда и взрывами, падали на землю.

– Они… они катапультировались? – пробормотала Аврил, не веря своим глазам.

Никто ей не ответил. Только Атра, пользуясь столь нежданной удачей, вновь погнала грузовик вперёд, мимо распростёртой на песке машины, пока Аврил и Кит наблюдали за тем, как четыре спасательных капсулы медленно опускались вниз на широких парашютах.

– Они катапультировались, – повторила Аврил, надеясь уловить хоть какой-то смысл в произошедшем, хоть крупицу логики.

2.10 Бандитка Аврил

Прошло ровно шесть дней

Просыпаться от головной боли, тошноты и прочих радостных признаков того, что ты вчера всю ночь бухал, как проклятый, для Сержанта было обычным делом. Двести лет назад.

Сейчас он с лёгкой долей первородного ужаса начал осознавать, что теперь нормой для него стало пробуждение на холодном металлическом столе, связанным по рукам и ногам и с дикой болью во всём теле.

– Твою мать, – только и выдохнул он, осознав, что вновь оказался в этом крайне дерьмовом положении.

Над головой болтается одинокая лампа, за которой высится потрескавшийся бетонный потолок, жопу морозит сталь, руки сжимают кожаные ремни. Срань. Для полного комплекта не хватает только морды Ботана с его вечной дебильной улыбочкой.

Но нет – Ботан, как бы ни ожидал Сержант его появления, не пришёл. Вместо этого до него донёсся хрипловатый мужской голос:

– Моя мать была прекрасной женщиной, господин Корн, не поминайте её попусту.

А вот это уже интересно. Последним, что Сержант помнил, были пулемётная очередь и тупая боль в груди. Затем тьма, забытие и пробуждение на сраном хирургическом столе. Его подстрелили. Для того, чтобы это понять, много ума не надо. Но вопрос был в том, почему он до сих пор жив, а точнее, благодаря кому он жив.

И ответ на этот вопрос он, судя по всему, только что получил.

С трудом повернув голову, Сержант увидел, что в дальнем конце комнаты стоит какой-то седоволосый старик в помятом комбезе.

– Альберус Тейг, – сказал тот, махнув рукой с зажжённой сигаретой. – Рад видеть вас в относительно добром здравии.

– Кто… ты… блядь… – да, говорить было чертовски трудно. Но как бы хреново Сержант себя ни чувствовал, он всё-таки нашёл в себе силы, чтобы произнести ещё одно слово: – ублюдок…

– Проявите немного благодарности к человеку, вытащившему из вас четыре пули, господин Корн. Я ведь мог бы и оставить парочку, сказав Атре, что вы умерли от кровоизлияния в анус. Право слово, она бы поверила. Сомневаюсь, что эти люди знают значение слова "анус".

Если это и была шутка, то Сержанта она нисколько не повеселила. Скорее, разозлила ещё больше. Но Тейг на это никакого внимания не обратил. Бросив окурок себе под ноги, он подошёл к Сержанту и окинул его взглядом заправского мясника.

– Вряд ли вы сейчас способны на хоть сколько-нибудь связный диалог, так что просто лежите, отдыхайте и слушайте, что я вам говорю. Атра – какой бы разумной женщиной она ни казалась, никогда не поверит в то, что ей рассказала эта ваша девушка – Аврил.

Только сейчас до Сержанта начало доходить, насколько глубоко он погрузился в дерьмо. Не по пояс, не по шею и даже не по глаза. О, нет. Он занырнул в булькающий и невероятно смердящий океан говна километров на двадцать, стремительно опускаясь всё ниже.

Атра! Сраная Атра! Он оказался среди бандитов, среди сраных бандитов! И всё это благодаря одному мелкому куску бесконечной тупости. Благодаря проклятому Ботанику!

Сержанту начало казаться, что он задохнётся от ярости, но Тейг, не обращая на это внимания, продолжал говорить. Говорить что-то наверняка очень важное и необходимое, но Сержант был слишком занят ненавистью к Ботану, чтобы воспринимать его слова. Только минут через пятнадцать, когда старик снова закурил, Сержант начал понемногу успокаиваться и улавливать смысл его слов.

– …Аврил говорила за вас обоих. Просила дозволения присоединиться к банде. А у нас в этом деле закон простой: сможешь доказать, что полезен, – добро пожаловать. Ну Атра и дала этой твоей девчонке задание. Справится – обоих вас возьмут в банду. Жизнь здесь, конечно, не самая приятная, но бывает и хуже, можешь мне поверить.

– В… банду? – прошипел Сержант, не веря своим ушам.

Ботан записал их в банду?… Ботан записал их в банду?! В БАНДУ?!

– Если девчонка найдёт для Атры летуна, – кивнул Тейг, – или что-то равноценное. Слишком уж эти летающие машины запали в душу нашей дорогой Атры.

В БАНДУ?!

– Что-то мне не нравится, как у тебя сердце колотится, – задумчиво пробормотал Тейг, положив руку на грудь Сержанта.

СРАНЫЙ БОТАН ЗАПИСАЛ ИХ В БАНДУ?!

– Хух. Что-то ты разнервничался. Сейчас я тебе вколю из своих запасов… ага. Вот оно, – в руках старика блеснул шприц.

ПРОКЛЯТЫЙ ТУПОРЫЛЫЙ БОТАН…

Неожиданно мир поплыл, завертевшись в неведомом водовороте красок, звуков и чёрт знает чего ещё. Не было больше никаких бандитов, никакого Ботана и никакого болтливого старика.

Только краски, звуки, радость и беззаботность. Где-то на краю сознания Сержант понимал, что ему бахнули солидную дозу какого-то наркотика, но разве это имело смысл, когда тот назойливый старик обратился сисястой стриптизёршей?…

***

Тремя днями ранее

Три дня. Подумать только – прошло всего лишь каких-то три дня, а Аврил казалось, что за это время минула целая жизнь. Хотя была ли эта мысль так уж далека от истины?

Сейчас, когда в шахте формально настало время сна, Аврил осталась одна в той самой комнатушке, которая изначально планировалась как камера временного содержания, но позже приобрела статус её… её жилища. Здесь были железный стол, стул и миска с какой-то странной субстанцией, подающейся на ужин.

Есть субстанцию Аврил совсем не хотелось, но и отправляться спать тоже особого желания не было. Отчасти из-за того, что спать на голых камнях, пусть и застеленных какими-то не очень приятно пахнущими тряпками, было как минимум неразумно с точки зрения сохранения собственного здоровья. А отчасти из-за того, что от напряжения она при всём желании не смогла бы и на пару минут сомкнуть глаз – ведь завтра утром… завтра утром её ждёт Дело. Да-да. Дело. С большой буквы.

Одна мысль о нём вызвала на лице Аврил пусть и невидимую в ночной тьме (ночью почти по всей шахте выключали освещение) нервную улыбку. Даже сейчас у Аврил в голове с величайшим трудом укладывались все те события, что привели её на эту, без всякого сомнения, скользкую дорогу и сделали бандиткой.

– Нет-нет-нет! – тут же торопливо поправила себя Аврил. – Никакая я не бандитка. Бандиты – плохие люди, а я хорошая.

"Ну конечно, – донеслось из глубины сознания, – конечно, хорошая. И ты вовсе не радовалась, когда Атра предложила тебе стать одной из них".

Радовалась?…

Аврил прекрасно помнила, как всё тогда было. Короткий допрос, во время которого она рассказала этой странной женщине всю правду о том, кто они с Сержантом такие и чего хотят (разумеется, при этом Аврил не упоминала о своём родстве с Ваалом, не нужно обладать сверх-интеллектом, чтобы понять, как бандиты отреагируют на подобную информацию). Женщина, её зовут Атра, в свою очередь тоже кое-что рассказала Аврил.

Поскольку они с Сержантом никак не связаны с "городами", то и держать их в качестве пленников ей нет никакого смысла. И после она предложила Аврил очень простой выбор – либо их с Сержантом убьют прямо здесь и сейчас, либо они будут работать на неё. Станут частью банды.

Разумеется, Аврил не хотела умирать, и ещё меньше она хотела, чтобы убили Сержанта. Но и становиться бандитом… подобное шло вразрез со всеми (абсолютно всеми!) моральными убеждениями, которыми Аврил успела обзавестись за те годы, что провела в обществе доктора Гейба и других учёных. Казалось бы – неразрешимая ситуация, из которой просто невозможно найти выход, но тут в дело вступило ещё кое-что.

"Будучи мёртвой ты уже никому не поможешь. Не спасёшь Сержанта, не сможешь связаться с Ваалом, не сделаешь вообще ничего. Ты будешь мертва", – тихий вкрадчивый голос, который вполне можно считать здравым смыслом. Какой-то его частью.

Простой выбор – либо умереть гордым, не нарушающим своих принципов человеком, либо стать одной из бандитов и помочь другу. Выбор без выбора.

Аврил приняла предложение Атры. Стала бандиткой. Но она воспринимала это всё только как необходимую жертву. Жертву, которую она принесла ради того, чтобы спасти Сержанта и в последствии получить доступ к устройству связи, способному установить контакт с Землёй.

И нет, Аврил уже после этого не находила никаких приятных моментов в том, чтобы стать членом банды. Нет, в ней не просыпался бунтарский дух девочки, проведшей большую часть жизни взаперти и теперь получившей не только долгожданную свободу, но и приключения, от одной мысли о которых замирало сердце. И нет, ей не нравилось как звучит "Бандитка Аврил". Нет.

Всё это ради спасения Сержанта. Да. Доктор Тейг, оказавшийся на редкость приятным в общении человеком, мастерски провёл серию операций и буквально вытащил Сержанта с того света. Все пули были извлечены, раны обработаны, наложены швы… Аврил лично наблюдала за всеми этими процессами и с чистой совестью могла сказать, что и сама она не смогла бы сделать лучше. Да, Сержант в руках бандитов действительно спасён от смерти, и именно это было главной и единственной причиной, почему Аврил приняла предложение Атры.

Ну и, в конце-то концов, что плохого в том, что она наконец-то стала принимать важные решения, а не просто плыть по течению, позволяя другим решать свою судьбу? Ничего. Ровным счётом ничего.

Сержант проходит интенсивный курс лечения, и доктор Тейг говорит, что через несколько недель он уже будет в полном порядке, а это значило, что в скором времени они смогут уже всерьёз работать над тем, чтобы получить доступ к устройствам связи… И сделать это они не смогут будучи мёртвыми. Да, Аврил, ты приняла правильное решение и сделала всё верно. А если она и дальше не будет творить глупостей, то всё её бытие в образе Бандитки Аврил пройдёт без единого нарушения закона.

Они проведут несколько недель в обществе бандитов, а когда Сержант придёт в себя – найдут устройство связи и просто покинут эту шахту, вернувшись на Землю. Разумеется, это лишь примерный набросок плана… но пока у Аврил в распоряжении имелся лишь такой. В будущем она сможет проработать больше деталей, но сейчас… сейчас ей лучше подумать над предстоящим Делом.

Делом. Оставался ещё этот "обряд инициации", как назвала про себя Аврил то испытание, которое ей назначила Атра. Чтобы стать членом банды, ей нужно доказать свою полезность. Отправиться в пустоши и добыть что-то, что окажется полезным для банды. Что-то, что покажет Атре, что Аврил и Сержант действительно нужны ей.

И вновь нет, Аврил не радовалась возможности проявить себя настоящим, самостоятельным человеком. Нет, она не воспринимала грядущее Дело как какое-то приключение. Нет. Она просто делает то, что нужно сделать, и не получает от этого никакого удовольствия.

Это просто дело. Дело, которое она должна сделать. Ещё один шажок на пути к возвращению на Землю. К Ваалу. К остальным.

Скрипнула дверь, и ночную темноту прорезал одинокий луч фонаря.

С лёгким уколом страха Аврил обнаружила, что провела за размышлениями остаток ночи. Пришло время выйти на встречу прикл… делу! Пришло время сделать дело.

– Аврил, пора выходить, – хрипловато позвал Кит, открывая тяжёлую железную дверь.

Вообще, комнатка эта использовалась как тюрьма, где содержали слишком уж буйных членов банды, которых, тем не менее, ещё можно было вернуть "в лоно общества".

Но с появлением двух престранных гостей в их шахте пришлось внести некоторые изменения. Например, эту конкретную комнатушку переоборудовали под место, где смогла бы жить эта девочка – Аврил.

Тяжёлая дверь и не менее тяжёлый замок предназначались, в первую очередь, не для того, чтобы держать Аврил взаперти, а скорее для того, чтобы защитить её от слишком уж любопытных взглядов, которым девчонку одаривали другие члены банды. Пока Аврил не стала одной из них, законы Атры на неё не распространяются, а Кит прекрасно знал, что его собратья могут сделать с этой наивной, слишком уж доверчивой девчонкой. Он же и выбил у Атры разрешение разместить её здесь, в тюрьме, и ещё ни разу не пожалел об этом.

Другой вопрос: почему же он печётся о её благополучии. Вопрос сложный, учитывая то положение, в котором он сам оказался из-за этих двоих. Атра не доверяла ему из-за того, что произошло в пустошах. А недоверие Атры в его положении вполне можно было трактовать как отложенный смертный приговор.

Но Кит верил… нет, он знал, что эти люди – и Аврил, и её друг – являли собой чертовски ценное приобретение. Чего стоят только их костюмы. А импланты! Импланты, заменявшие руки Аврил! Тейг самолично сказал Киту, что никто в городах и близко не владеет технологией, способной творить такие штуки, не говоря уже о грубых поделках, которыми обладали пустынники.

Аврил и Сержант вполне могли являться ключом к миру, стоявшему выше их дерьмовой банды, выше городов… выше всего проклятого Марса. Если их рассказ – правда, то они могут открыть им такие секреты, о которых ни Кит, ни Атра и мечтать не могли. Даже Зевс блекнет в сравнении с тем, что они могут дать их банде.

Всё это, конечно, выглядело как довольно хлипкое оправдание того, что Кит сотворил на той пустоши, – а в глубине души он догадывался, что спас этих людей просто потому, что не смог бросить на верную смерть девчушку Аврил. Но даже если и так, то Атра мечтам о далёких, недостижимых секретах предпочитала нечто куда более приземлённое.

Она дала девочке шанс доказать свою полезность, назначила ей испытание, которое покажет, оправдались ли ожидания Кита на её счёт или же нет. Аврил надлежит отправиться в пустоши и добыть что-то, что заставит Атру поверить в то, что Аврил и Сержант нужны ей не меньше остальных отбросов, составляющих её банду.

Кит же… Кит должен проконтролировать, чтобы Аврил не сделала какой-либо глупости во время испытания. Ну и оказать ей посильную помощь, если дело окажется стоящим. Пустынник понимал, что вернуть доверие Атры он сможет, только если они притащат из пустыни что-то действительно стоящее. Что-то вроде тех летающих машин, что напали на них около железной дороги.

Да. Это было бы очень даже неплохо. Но сейчас надлежит хотя бы добраться до машины, которую им выдали рейдеры.

Открыв дверь, Кит увидел, что Аврил уже собралась – она надела выданный ей защитный костюм (не в пример тому, в котором она явилась в шахту, конечно, но тоже вполне неплохой), на поясе у неё висели две дыхательные маски – одна основная, другая – на случай поломки первой. Да. Девочка определённо знает толк в том, как не подохнуть снаружи.

Без лишних слов они вышли из комнатки и, провожаемые медленно зажигающимися лампами, двинулись к верхним уровням шахты. И если молчание для Кита было привычным состоянием, то для Аврил, насколько мог судить пустынник, такое было весьма и весьма необычно.

Раньше девочка без умолку болтала на темы, многие из которых Киту казались если не лишёнными смысла, то очень и очень странными. Только когда Аврил заводила разговоры о Зевсе и о том, как там живут люди, он начинал более-менее понимать её… Но сейчас никаких бесед о голубом небе или выращивании "кукурузы" под землей. Только напряжённое молчание, сохранившееся едва ли не до того самого момента, как они вышли к стоящей ровно напротив стальных ворот машине.

Та ничем не выделялась на фоне остальных, которые Киту удалось повидать за свою жизнь в банде. То же нагромождение железных труб и стальных пластин, поставленное на колёса. Два кресла: переднее для водителя, заднее – для пассажира. И, само собой, здоровенный двигатель, от которого кверху тянутся три почерневших от копоти трубы.

По обоим бокам машины были закреплены канистры с горючим, о которых Кит позаботился заранее, – кто знает, насколько затянется их путешествие. Также уже погружены были запасы еды, воды и фильтров для костюмов. Полный комплект, проще говоря.

Быстро проверив наличие предметов первой необходимости, Кит закинул свою сумку за пассажирское сиденье и, даже не взглянув в сторону Аврил, спросил:

– Ты поведёшь?

– Ты поведёшь?

Вопрос, от которого Аврил, мягко говоря, впала в ступор. Никто и никогда даже близок не был к тому, чтобы предложить ей вести транспортное средство, не говоря уже о машинах повышенной опасности, к которым явно принадлежала та, что стояла сейчас перед ними.

– А разве… мне… я… разве мне можно? – запинаясь, кое-как выговорила Аврил, не отрывая полного удивления взгляда от машины.

Кит в ответ пожал плечами:

– Это твоё дело, Аврил, твоё испытание. Я не должен делать за тебя всю работу. Но если ты не умеешь…

– Я умею! – чуть громче, чем следовало, выпалила Аврил. – Я умею. Машину. Водить машину умею. Да.

На самом-то деле она, конечно, ни разу в жизни не оказывалась на месте водителя хоть чего-либо, имеющего колёса. Даже на велосипеде её катал доктор Гейб. Господи боже, да даже кнопки лифта за неё нажимали другие люди!

Здесь бы Аврил следовало испугаться и безропотно уступить место водителя Киту, но… но по какому-то странному стечению обстоятельств она обнаружила, что руки её уже лежат на руле, а ноги нащупывают педали.

"Хватит плыть по течению, – мысленно сказала она про себя. – Я ведь видела, как водил машину Сержант. Ничего сложного, я быстро со всем разберусь!"

Кит уже сидел на заднем пассажирском сидении и давал отмашку человеку, стоявшему рядом с воротами, ведущими наружу. Воротам, начавшим своё движение, сопровождаемое гулом моторов и звоном цепей.

Ещё несколько секунд, и проход будет открыт. Несколько секунд.

"Что я делаю? – пронеслась одинокая мысль в голове Аврил. – Что я делаю?…"

Но отступать уже было поздно. Ворота раскрылись, и в лицо, закрытое защитной маской, ударил порыв марсианского ветра.

Аврил, не раздумывая, вдавила в пол педаль газа… а Кит только сейчас понял, что они так и не убрали цепь, которой машина была прикована к стене во избежание различных неприятных ситуаций.

Цепь оказалась достаточно крепкой, как и остов машины. А вот стена всё-таки дала слабину, и когда машина рванулась вперёд, Киту довелось наблюдать любопытную картину того, как здоровенный кусок камня устремился вместе с ними сквозь распахнутые ворота.

Всё это сопровождалось диким матом охранника, который клялся отстрелить задницы им обоим, но Аврил, которая, похоже, даже не заметила этого досадного происшествия, спокойно набирала скорость, оглашая радио-эфир каким-то странным звуком, напоминающим сдавленный смех вперемешку с похрюкиванием.

Она смеялась?… Смеялась?

Как ей вообще удалось выдрать кусок стены? Как?! Это же невозможно!

Именно такая мысль горела в разуме Кита, когда они подлетели на каком-то пригорке и цепь, всё-таки не выдержав подобного надругательства, порвалась, оставляя каменный валун позади. Аврил, казалось, не заметила и этого, а только ещё сильнее разгоняла машину.

В этот миг Кит как никогда ясно понял: это дело он забудет ещё не скоро.

Content

Павленко Григорий
Проект "Эволюция"

1.0 Его разжаловали до сержанта. Опять.

1.1 В армии баб нет

1.2 Сам ты киборг!

1.3 Время охерительных историй

1.4 Ботаны: инструкция по приминению

Цвет: зелёный.

Цвет: жёлтый

Цвет: белый.

1.5 А можно я буду твоим другом?

1.6 Гранаты в заднице, Ботан. Гранаты в заднице.

1.7 Заткнись, Ботан! Богом прошу, заткнись нахрен!

1.8 Какую, нахер, племянницу?

1.9 Меня зовут Бота… Аврил!

1.10 Что же вы с нами творите…

1.11 Проснись, Ваал

1.12 Так вот ты какой. Номер один.

1.13 Ты называешь это жизнью?

"Да".

1.14 Я не хотел всего этого

1 января 2452

2.0 Живы

2.1 Что вы натворили?…

2.2 Генетический мусор

2.3 Я нашёл золотой билет…

2.4 На свежий воздух

2.5 У меня есть план

2.6 Мы подорвём херов поезд

2.7 Скоро твоя душа будет гореть!

2.8 Рождённые в буре – умирают в буре

2.9 Атра, какая же ты дура!

2.10 Бандитка Аврил