Герланец Валерий

Чудо в перьях

Валерий Герланец

Чудо в перьях (Экзотическая история о зверях и людях)

Основные действующие лица

Звери:

Хрум-Хрумик и Джу-Джудди – неизвестные современной науке птицезвери

Птица Тукан

Слониха Эка

Тигрица Руфа

Тигрёнок Рык, сын Руфы

Тонкий Лори

Люди:

Элиз Смит, 12 лет

Майк Питерс – одноклассник Элиз, 12 лет

Рэй Картер – мальчик, живущий по соседству, 14 лет

Билл и Светлана Смит – родители Элиз, врачи госпиталя

Генри Питерс – отец Майка, учёный

Профессор Танака – директор Центра биотехнологий

Телеведущая «Калейдоскопа сенсаций»

Чанда и Хариш – охотники, 35-40 лет

Господин Шарма, владелец зооцирка, 60 лет

Перевод со звериного языка на человеческий – автора повести.

Странное существо

Очень давно, ещё в доисторические времена почти вся суша нашей планеты была покрыта густыми лесами. Однако после появления человеческого рода изумрудный наряд Земли стал неумолимо сокращаться. Люди вырубали деревья, освобождая место под пашни и пастбища. Брёвна и доски шли на строительство жилья для себя и домашнего скота, а дрова – на обогрев в холодное время года. Из дерева делали предметы мебели, различный домашний скарб и оружие, телеги и колесницы, лодки и корабли. Некоторые народы, чтобы в сезон дождей не утопать по уши в грязи, даже мостили досками улицы своих поселений. Позднее люди научились делать из древесины ткань, бумагу, картон, косметику и много других полезных вещей.

Чем стремительнее росла человеческая цивилизация, тем всё больше древесины требовалось для её существования и развития. Поэтому площадь лесов на Земле стала стремительно уменьшаться. Исчезновению огромных лесных пространств «способствовали» и стихийные бедствия: землетрясения, наводнения, извержения вулканов. Воспламенившиеся от раскалённой вулканической лавы или удара молнии деревья и кустарники горели подчас годами, оставляя после себя страшную выжженную пустыню. Поэтому сейчас на нашей планете лесов стало значительно меньше, чем в глубокой древности, а тех, где не ступала нога человека, почти не осталось.

Именно в одном из таких дремучих лесов, который раскинулся вдали от цивилизации в далёких тропических широтах, жило очень странное на вид существо. Ростом оно было не больше собаки породы такса, но, пожалуй, вдвое длиннее. Голову существа украшали огромные добрые глаза и тонкие, как макаронины, до самой земли уши, с небольшими помпончиками на концах. В моменты радости или опасности уши резво подпрыгивали вверх, напоминая автомобильные антенны.

Тело зверька протяженностью в две взрослые таксы покрывала мягкая искрящаяся зелёная шерстка, а в месте, где должен красоваться роскошный пушистый хвост, её величество Природа зачем-то воткнула пучок из перьев. Причём цвет и узор перьев менялись в зависимости от настроения их обладателя или погоды. Все четыре лапы существа имели присоски, которые помогали ему лазать по деревьям за вкусными плодами и легко преодолевать любые препятствия. В воде присоски разбухали и обретали форму ласт, дающих существу возможность довольно быстро передвигаться в водной стихии. Зеленошёрстный зверёк любил плавать брассом, выставив вперёд длинные трубчатые уши, рассекавшие перед ним воду, а в ветреную погоду он распушивал свой павлиний хвост, который служил парусом, сразу превращая его в крошечную живую яхту.

Такое вот необычное существо жило в этом далёком труднопроходимом тропическом лесу, который издавна местное население называло джунглями. Но никто из мохнатых, пернатых, чешуйчатых и прочих обитателей джунглей, попадись ему на пути это странное существо, не назвало бы его имени. Живёт себе в лесных дебрях пантера, и все знают, что она опасный хищник из пушисто-когтистого семейства кошачьих. А, скажем, неприветливый на вид, с головы до пят утыканный длинными острыми иглами дикобраз представляет большой отряд грызунов из семейства дикобразовых. Но вот к какому царству, типу, классу, отряду или семейству относилось наше весьма странное существо, абсолютно никто не знал. Даже учёные, разработавшие эту сложную систему классификации всего живого на Земле, не знали, потому что они это самое существо никогда не встречали. Да и как они могли его встретить, если оно жило в глубине джунглей, где ещё никогда не ступала нога человека. Учёные-зоологи открыли много всяких животных, обитающих на земле, под землей, в воде и воздухе, и всем дали имена, отыскав их родственников в других частях света. А наш феномен природы открыть не успели, вот он и остался без имени, отряда и семейства.

Положение усложнялось ещё и тем, что в джунглях, от края до края, больше не встречалось подобного существа. Оно было единственным, и когда и откуда здесь взялось, совершенно не помнило. Обитатели джунглей прозвали зелёного пришельца из ниоткуда Хрум-Хрумиком. Знаете, почему? Потому что когда наш удивительный герой поедал сочные побеги бамбука или плоды мангового дерева, то неизменно издавал аппетитные звуки «хрум-хрум-хрум, хрум-хрум-хрум-ик». Правда, звук «ик» вырывался наружу из Хрума, только когда он переедал, и пища уже не хотела помещаться в его удлинённом животе.

Так бы и жил Хрум, ничего не зная о своём роде-племени, если бы не его природное любопытство. А любопытным он был столько, сколько себя ощущал и помнил. Хрумик буквально забрасывал вопросами каждого, кто попадался на его пути: «Куда бегут муравьи? Пьют ли воду рыбы? Где у мухи жужжалка?» Его интересовало, почему роса мокрая, зачем дикому быку зебу горб, куда летят облака и многое другое. Но больше всего на свете Хрумик хотел узнать, кто он на самом деле такой и каким образом оказался в джунглях. Но к кому бы он ни обращался с этими крайне волнующими его вопросами, вразумительных ответов так ни от кого не получал. Чаще всего звери отмахивались от любопытного существа, как от назойливого комара:

– Отстань! Что ты лезешь со своими дурацкими вопросами? Нас они совершенно не интересуют. Ведь чем меньше знаешь, тем легче живётся…

Самые сердобольные из них признавались, что не имеют никакого понятия не только о его происхождении, но и своём собственном: «Живём себе, добываем пропитание, оставляем потомство, да и ладно. От того, что мы узнаем, к какому семейству принадлежим, наша жизнь в этом душном и влажном лесу ведь никоим образом не изменится. Так зачем же обременять себя ненужными знаниями?»

А наглые, крикливые мартышки вообще подняли Хрум-Хрумика на смех:

– Вы только посмотрите на этого глазастого зелёного умника! Ему, видите ли, не терпится узнать, кто он такой! Тогда иди к Большой Мутной реке и внимательно посмотри на своё отражение в воде. И знаешь, что ты в ней увидишь? Только смотри, не испугайся!.. Потому что ты увидишь – чудо в перьях!

И многочисленная мартышечья братия задёргалась от смеха, оглашая джунгли визгливыми обидными выкриками: «Чудо в перьях! Чудо в перьях! Чудо в перьях!»

– Неужели я не такой, как все? – печально размышлял Хрумик. – Не знаю, хорошо это или плохо. Во всяком случае, быть не таким – очень и очень одиноко.

Птица Тукан и закон джунглей

После встречи с мартышками Хрумик твёрдо решил отправиться к Большой Мутной реке. Ведь он действительно никогда не видел своего отражения и совершенно не представлял, как выглядит. Свои лапы, часть продолговатого тельца и хвост, похожий на павлиний, он, конечно же, видел, а вот мордочку – никогда. Ах, если бы у него были мама и папа! Или братья и сестры! Или хоть какие-нибудь сородичи! Он бы тогда мог увидеть их во всей своей красе и спросить, к какому звериному семейству он сам и все его родственники относятся. Но их рядом не было. Он оставался один-одинёшенек в этих бескрайних густых джунглях, в которые не проникали даже солнечные лучи. А может, он один-одинёшенек в целом мире? Хотя, как выглядел этот иной мир и существует ли он вообще, Хрум понятия не имел. Вокруг, до зыбкой линии горизонта и даже высоко вверх, простирались джунгли и только джунгли – безбрежный вечнозелёный океан исполинских и карликовых деревьев, опутанных густой сетью лиан и ротангов.

Окружающий мир был изначально недружелюбен и наполнен пронзительными голосами невидимых животных и птиц, стонами стволов, треском сухих веток, шелестом гигантских ажурных листьев. С наступлением ночи одни голоса и звуки смолкали, зато начинали звучать другие – ещё более загадочные и пугающие. Пели свои нескончаемые серенады цикады, переговаривались древесные лягушки и ночные птицы, истошно покрикивали обезьяны. Везде и всюду угрожала опасность попасть в западню или стать чьим-то обедом.

Посмеявшись над любопытным Хрумом, мартышки так и не сказали ему, как идти к реке. То ли н е захотели сказать, то ли сами не знали. Тогда он спросил об этом у Тукана – крупной пёстрой птицы, которая с завидным усердием пыталась раздолбать своим несуразно большим ярко-оранжевым клювом кокосовый орех. Ответа не последовало, и Хрум настойчиво повторил свой вопрос ещё раз, а потом ещё.

Птица недовольно зыркнула на странного зверька и громко возмутилась:

– Разве ты не видишь, что я занята! Я не могу одновременно долбить орех, удерживать равновесие на ветке и показывать тебе дорогу.

– Извините, но я думал, что все обитатели наших джунглей должны помогать друг другу.

– Что?! – воскликнула птица, едва не свалившись с ветки. – Помогать!! Друг другу!!! Ой, насмешил! А почему я должна кому-то помогать? С какой стати? В джунглях все живут по закону джунглей.

– А что это за закон? – полюбопытствовал Хрумик.

– Ты что, с луны свалился? Живёшь здесь и не знаешь наших законов? То-то я смотрю, ты какой-то странный: мех, как у зверя, хвост, как у птицы… Настоящее чудо в перьях.

Тукан отвернулся от Хрума и вновь принялся долбить неподдающийся кокосовый орех.

– Извините, – робко проговорил зверёк, – но вы так и не сказали, о чём гласит закон джунглей?

– Ты посмотри, какой настырный этот птицезверь! Даже настырней меня, – буркнула птица Тукан и, захлопав крыльями, прокричала: – Главный закон джунглей гласит: зверь зверю – лютый зверь!

– То есть каждый из нас должен ненавидеть любого другого?

– А как же иначе? Нашёл еду – хватай и глотай, чтобы у тебя её никто не отобрал. Бей слабых, бойся сильных. Не имей друзей. Все они прохвосты, дармоеды и завистники.

– Получается, я и вас должен ненавидеть, – стал рассуждать Хрум. – Но за что? Вы такая красивая, умная и добрая птица.

– Ты прав, я красива, особенно в профиль, – птица Тукан горделиво задрала свой огромный крючковатый ярко-оранжевый клюв вверх. – И очень умна, беспредельно умна… Но никакая я не добрая. Я злая, злая, как целая стая голодных туканов, потому что этот проклятый орех не хочет открываться…

– И всё же, подскажите, пожалуйста, в каком направлении мне нужно двигаться, чтобы выйти к Большой Мутной реке?

– Сейчас как клюну тебя по кумполу, – пригрозила птица Тукан, – вмиг забудешь и про Большую реку, и про то, как тебя зовут.

Странный зверёк хотел сообщить Тукану, что зовут его Хрум-Хрумиком, но не успел. В то самое мгновение, когда он приоткрыл рот, птица с такой яростью клюнула зажатый в лапах орех, будто именно он, а не назойливый Хрумик, задавал ей вопрос за вопросом. Покрытый плотной волокнистой оболочкой плод кокосовой пальмы, наконец, раскололся и брызнул во все стороны густой белой жидкостью. Напившись, птица как-то сразу стала добрее. С высоты своего положения она снисходительно посмотрела на застывшего в просительной позе зеленошёрстного зверька и проговорила:

– Беги строго на север, никуда не сворачивая. И ровно через три туканьих перелёта выйдешь к Большой Мутной реке.

– А три туканьих перелёта – это сколько? – не удержавшись, вновь задал вопрос Хрумик.

– Три перелёта – это три перелёта. Но раз ты такой непонятливый, если не сказать – бестолковый, поясню: три туканьих перелёта – это пять раз по три слоновьих перехода. Вот!

– Спасибо! – поблагодарил птицу Хрум и побежал в том направлении, в котором указывал её длинный ярко-оранжевый клюв. Он бежал и думал, что в пути нужно будет обязательно у кого-нибудь узнать, а сколько это – один слоновий переход?

Глупый прикол

Элиз Смит открыла сначала один глаз, затем второй и, сладко потянувшись, кубарем скатилась с кровати на пол. Это была тонкая и гибкая, как бамбуковый прутик, двенадцатилетняя девочка. Её глаза и губы излучали мягкую улыбку, словно говоря окружающим, что их хозяйка находится в прекрасном настроении. Лиз, именно так все её ласково называли, жила вместе с родителями в небольшом, но очень уютном коттедже, со всех сторон окружённом цветущей тропической зеленью.

Девочка родилась в далёкой России, где её будущий папа Билл Смит, проходивший там медицинскую стажировку, познакомился с её будущей мамой Светланой Кузнецовой. Выйдя замуж за аспиранта из Англии, мама взяла его фамилию и стала Светланой Смит, то есть как была Кузнецовой, так Кузнецовой и осталась. Ведь русская фамилия Кузнецов и английская Смит – одного поля ягоды.

Каждое утро, ещё до того, как солнце начинало нещадно палить, Лиз делала зарядку и плавала в бассейне. Частенько компанию ей составлял одноклассник Майк Питерс, живший по соседству, но сегодня он почему-то не пришёл. Наверное, допоздна «гулял» по интернету или смотрел свой любимый сериал о биороботах и теперь, небось, дрых без задних ног.

Лиз бросила корм разноцветным рыбкам, плавающим в аквариуме, который занимал чуть ли не половину её комнаты, и выбежала на улицу. На зелёной лужайке перед домом отец, присев на корточки, накачивал спущенную велосипедную шину. Мама стояла рядом, держась за руль своего двухколёсного друга, назидательно приговаривая:

– Мы опоздаем, Билл. Разве нельзя было проверить давление вчера вечером?

Отец молча бросил укоризненный взгляд на жену, и ручной насос в его руках заработал с утроенной энергией. Лиз заметила, как на лбу и щеках отца сразу же заблестели капельки пота.

– Доброе утро! – приветствовала родителей Лиз. – Такое прекрасное утро, а вы ссоритесь.

Мама поцеловала дочку в щёку и улыбнулась:

– Мы вовсе не ссоримся. Просто у нас с папой сегодня очень сложная операция, мы торопимся, а тут эта шина…

Оба родителя Лиз имели высшее медицинское образование и работали в госпитале. Они были ярыми противниками автомобильного транспорта, который своими выхлопными газами загрязняет окружающую среду, и поэтому передвигались исключительно на велосипедах либо пешком.

Наконец, оседлав своих двухколёсных коней, родители покатили на работу, а Лиз принялась делать зарядку. Попрыгала через скакалку, три раза обежала бассейн, поприседала, а затем с разбегу плюхнулась в манящую прозрачную прохладу, которая игриво подмигивала ей слепящими солнечными бликами. Девочка чувствовала себя в воде очень уверенно, как будто это была её родная стихия. Она плавала наперегонки с собственной тенью, ныряла, кувыркалась, пытаясь в воде и над ней сделать невероятные пируэты. Родители не опасались за свою дочь, разрешая ей самостоятельно решать, чем и когда заниматься. И Лиз вполне оправдывала доверие взрослых.

Девочка продолжала беззаботно плавать и плескаться, совершенно не замечая, как из ближайших кустов, облепленных крупными красными цветками, над которыми в бесконечном танце кружились яркие бабочки, выползла большая змея. Извиваясь, она доползла до кромки бассейна и приостановила своё движение.

На мгновение густые ветви кустарника раздались в стороны, и в них нарисовалась шкодливая физиономия Рэя Картера. Этот мальчишка был обладателем огненно-рыжей шевелюры, а всё его лицо было сплошь усыпано конопушками. Ехидно похихикав, физиономия исчезла.

Рэй жил с родителями на той же улице, что Лиз и Майк. Он был на два года старше и слыл отъявленным хулиганом. Очередные выходки и проказы выпрыгивали из него, как газировка из бутылки. Это он однажды принёс на урок сколопендру, вызвав сердечный приступ у учителя математики, которого попросил посчитать, сколько у этой многоножки ног. Это он на свадьбе своего старшего брата подошёл к нему и, окинув невесту оценивающим взглядом, громко сказал: «Классный выбор, папа!» Это он постоянно сочинял невероятные истории, приводившие к ребячьим разборкам и потасовкам. Если бы проводился международный конкурс юных прикольщиков, Рэй в своей возрастной категории несомненно стал бы его победителем. Лиз давно нравилась ему и, чтобы обратить на себя внимание девочки, он подшучивал над ней с особой изощрённостью.

Замершая на краю бассейна змея вновь ожила и скользнула в воду. Её узорчатое тело пошло волнами и направилось в сторону ничего не подозревающей девочки. Увидев в бассейне змею, Лиз вначале оцепенела, а затем завизжала с такой силой, что ближайшая горная гряда откликнулась эхом. Рёв разъярённого тигра, в сравнении с визгом испуганной девочки, показался бы соловьиной трелью.

К бассейну стремглав подбежал не на шутку перепуганный Майк – худощавый темноволосый очкарик, облачённый в экзотические шорты и такую же футболку. Он мгновенно оценил ситуацию и, не раздумывая, бросился в воду наперерез грозной змее. Мальчик сумел схватить её за голову, предприняв попытку выдворить непрошеную гостью из воды, но она не удалась. Девочка с ужасом в глазах наблюдала за происходящим. Змея в руках Майка дико извивалась, поднимая фейерверки брызг, и вдруг замерла, повиснув, как плеть.

– Не бойся, Лиз, она не настоящая, – успокоил её Майк.

– К-как это не на-настоящая? – заикаясь, проговорила девочка.

Майк ловко выбрался из бассейна и жестом победителя швырнул змею в траву:

– Это игрушка, обыкновенная радиоуправляемая точная копия питона. И я даже догадываюсь, кому она принадлежит.

Взяв сачок с длинной бамбуковой ручкой, которым Смиты доставали из бассейна попавшие туда листья и насекомых, он громко прокричал:

– Где ты, Рэй? Покажись, повелитель змей, а не то я расколошмачу сейчас твою игрушку на мелкие части.

Но едва Майк замахнулся, игрушка вновь ожила и стала отползать. Мальчик накинул ей на голову сачок и она, подергавшись в западне, притихла.

– Если только притронешься к моему питону, – подал голос из-за кустов невидимый Рэй, – ты труп. Знаешь, сколько эта игрушка стоит?

– Вот придурок! – Лиз выбралась из воды и безбоязненно потрогала ногой лежащую на траве игрушечную змею. – А ещё трус. Даже показаться боится.

– Кто трус?! – покинул своё укрытие рыжеволосый Рэй, в руке которого находился утыканный разноцветными кнопочками пульт. – Уж и пошутить нельзя. Прикольно получилось, правда ведь? С виду – как настоящая. Я эту змеюку в интернет-магазине нашёл. Уйму денег отдал, но не жалею – вещица что надо! Наша соседка, миссис Берч, после того, как я ей в садик этого питона запустил, сознание потеряла. Вот умора была!

Рэй подходил всё ближе и ближе, ехидно ухмыляясь. По сравнению с Майком и Лиз он был почти на голову выше.

– Врезать бы тебе сейчас за твои идиотские приколы, – сжал кулачки худенький Майк, – да руки марать не хочется.

– Считай, что я не слышал твоих угроз, хлипкая шмакодявка!

– Забирай свою паршивую змеюку, – пнула ногой продвинутую электронную игрушку Лиз, – и катись отсюда…

– Ты бы лучше, Элиз, поменяла в бассейне воду, а то после твоих визгов она приобрела подозрительный желтоватый цвет.

Не сговариваясь, Майк и Лиз кинулись на своего обидчика, и тот, смешно размахивая руками, грохнулся в бассейн. В то же мгновение взметнувшийся высоко вверх фонтан окропил подступавшую к кромке бассейна траву. Вслед за Рэем туда же полетела и его радиоуправляемая копия питона.

Слоновий переход

Хрум бежал по едва различимой тропе в направлении, указанном большеклювой птицей Тукан. Он двигался строго на север то по прелой шуршащей листве, то преодолевая огромные, покрытые мхом и лишайником стволы деревьев, когда-то поваленных пронёсшимся тайфуном, то, как мартышка, ловко карабкался по сплетениям лиан. В пути зверёк подкреплялся душистыми спелыми плодами, а воду пил из чашечек цветков, по форме напоминавших изящные разноцветные бокалы, или высасывал её из полых стеблей бамбука.

Внезапно хоронившиеся в густых кронах деревьев птицы сорвались с насиженных мест, огласив окрестности громкими криками. Хрум почувствовал, как почва под всеми его четырьмя лапами задрожала, громко затрещали ветви ближайших деревьев, и из лесных дебрей на небольшую прогалину вышло стадо диких слонов. Впереди шествовал самый крупный слон, а за ним цепочкой – ещё дюжина, ростом пониже, и два слонёнка. Чтобы не потеряться, слонята держались своими хоботками за хвосты впереди идущих мам или сестёр.

«Вот повезло! – обрадовался Хрум. – Уж кто-кто, а слоны лучше всех знают, что такое слоновий переход».

И он смело направился навстречу лесным великанам.

– Эй, слоны, – обратился Хрум к возвышающимся, как скалы, обладателям хоботов, – кто тут из вас главный?

Слон, шедший впереди, остановился и, вытянув вперёд длинный хобот, стал всасывать тёплый влажный воздух джунглей.

– Кто ты и где ты? Я плохо тебя вижу, – проговорил он, щуря свои и без того крошечные глазки.

Зеленошёрстный зверёк действительно был трудно различим на фоне буйной тропической зелени. Он подбежал ближе к серому гиганту и что есть силы прокричал:

– Мне нужен самый главный слон!

– Я и есть самый главный, только не слон, а слониха. И зовут меня тётушка Эка.

– Очень приятно! А меня зовут Хрум.

– Я близорука и плохо тебя вижу, но хоботом чувствую, что ты безобидный и добрый зверёныш. Правда, очень странный. Я таких, как ты, раньше никогда не встречала. Твоё тело покрыто шерстью, а хвост у тебя, как у самовлюблённой птицы Павлин.

– Он действительно какой-то чудной, но очень симпатичный, – подтвердили остальные члены слоновьего стада. – Хоть у него и нет хобота.

– Так для чего я тебе понадобилась?

– Понимаете, тётушка Эка, я иду к Большой Мутной реке, и мне сказали, что туда можно добраться за три раза по пять… То есть пять раз по три слоновьих перехода. А сколько это будет, я не знаю.

– Слоновий переход, слоновий переход… Ну, это расстояние, которое мы проходим от кормежки до кормежки. А кормимся мы часто, потому что большие и нам нужно очень много еды.

– Бабушка, мы хотим есть! – тут же закричали слонята.

Слоны постарше стали срывать с высоких веток сочные плоды и листья, угощая ими малышей. Себя они тоже не обделяли, благо, еды было вокруг очень много, на любой вкус и цвет. Слоны и слонята с таким аппетитом уничтожали очередной обед, что Хруму тоже захотелось подкрепиться.

На одном из деревьев с длинными резными листьями зверёк увидел золотистого цвета плоды и через мгновение был рядом с ними. Он уже предвкушал, как сейчас вопьётся зубами в их сочную душистую мякоть, но… не успел. Один из слонят ловко сорвал их хоботом и отправил себе в рот. Хрум перепрыгнул на другую ветку, но его опять опередили, и плоды оказались во рту другого слонёнка.

– Так же не честно! – прокричал Хрум.

– Жато вкушно и полешно, – проговорил слонёнок, у которого рот под завязку был набит сочной вкуснятиной, и поэтому он едва ворочал языком.

Длинный хобот слонихи-вожака потянулся к самой высокой ветке, сплошь облепленной гроздями золотистых плодов, и, сорвав одну из них, протянул Хрумику.

– Давай, подкрепляйся перед дальней дорогой, – добродушно проговорила слониха.

Долго уговаривать нашего героя не пришлось, и он мигом заработал челюстями, оглашая окрестности аппетитными звуками «хрум-хрум-хрум». Немного утолив голод, он ловко перебрался на длинный и широкий резной лист, нависавший над левым ухом слонихи, и сказал:

– Вы очень добрая, тётушка Эка, и очень большая. Наверное, для того, чтобы доброты было как можно больше.

– Точно-точно, наша бабушка самая добрая на свете, – подняв хоботки, дружно протрубили слонята.

– А разве вожак может быть добрым? – поинтересовался Хрум, занявшись своим любимым делом: засыпать собеседника вопросами.

– Это стадо – одна большая семья – мои сыновья, дочки, внуки… – стала объяснять Эка. – Родная кровь! А, значит, я обязана всех их защищать от врагов и различных напастей.

– Но почему именно вы?

– Потому что я самая большая, самая опытная и самая сильная. И потом, мне всегда хотелось заботиться не только о себе, но и о других, защищать не только себя, но и других…

– Но это же противоречит главному закону джунглей! – воскликнул Хрум, и его павлиний хвост принял вертикальное положение и заиграл красками. – Птица Тукан доказывала мне, что в джунглях зверь зверю – лютый зверь!

– Да, действительно, по этому закону живут почти все лесные обитатели, – подтвердила слониха-вожак. – Кроме слонов. У нас действуют свои собственные законы. Мы любим своих сородичей и помогаем друг другу, заботимся о малышах и стариках, а врагам можем дать должный отпор. Однако, если кому-то нравится жить по закону джунглей, пусть живёт – это его собственный выбор.

Близоруко щурясь, слониха-вожак обвела взглядом всё своё стадо, чтобы лишний раз убедиться, что все на месте, и, высоко задрав хобот, протрубила о том, что обед закончен и нужно отправляться в путь.

– Что ты слышишь, Хрумик? – поинтересовалась она у своего нового знакомца.

Большеглазый почемучка тут же навострил свои ушки-антенны и прислушался. Повертев в разные стороны головой, он торжественно сообщил:

– Во-о-он там, кажется, что-то журчит.

– Это журчит ручей. Мы сейчас пойдём вдоль него, а через три перехода свернём направо. Ты же продолжай двигаться вдоль ручья, который и приведёт тебя к Большой Мутной реке.

– Спасибо, тётушка Эка, я обязательно пойду вместе с вами. Но прежде чем мы отправимся в путь, я хотел бы, ну очень хотел бы узнать ваши слоновьи законы. Может, они мне тоже пригодятся.

– Их пять, как пальцев на слоновьей ноге. Всё, что не убивает, делает тебя сильнее и мудрее. Не носи в своём сердце ненависть. Цени то, что имеешь. Отдавай больше, ожидай меньше. Главный смысл жизни – любовь.

– Я, конечно, не всё понял, но ваши законы мне нравятся больше, чем законы джунглей. И хоть я не слон… Я вообще не знаю, кто я… Но хотел бы жить по вашим мудрым слоновьим законам.

– Что ж, живи. Только вряд ли у тебя получится. Ведь для того, чтобы жить по нашим законам, нужно иметь несколько тонн веса, огромную силу и ловкий хобот.

Загадочные незнакомцы

Три утомительных перехода прошёл Хрум вместе со слоновьим стадом. На самом нижнем этаже джунглей царил душный и влажный полумрак. Солнечный свет, как ни старался, не мог пробиться сквозь густые кроны вечнозелёных деревьев и широкие, похожие на огромные причудливые зонтики листья лиан. Там, где кустарник стоял сплошной стеной, ощетинившись бесчисленными острыми шипами, продвижение стада и идущего вместе с ним странного зверька приостанавливалось, пока слониха Эка своими огромными тяжёлыми ногами не протаптывала коридор, по которому могли пройти все остальные. Встречавшиеся на пути вывороченные с корнем деревья слоны совместными усилиями оттаскивали в сторону.

Тоненький ручеёк, вдоль которого продвигались наши герои, вскоре исчез, но его пересохшее русло петляло между гигантских, облепленных мхом стволов, указывая верное направление к Большой Мутной реке. Хруму показалось весьма странным то, что за всё время пути им не повстречался ни один обитатель джунглей. Однако потом смышлёный зверёк понял, что всё живое распугивала тяжёлая поступь слоновьего стада – зверьё предусмотрительно убегало или пряталось в надёжных укрытиях. Даже живущие в верхних этажах джунглей обезьяны умолкали, едва услышав приближение слоновьего стада. Хотя какие неприятности могли принести им продирающиеся сквозь лесные дебри слоны? Ровным счётом никаких. Но срабатывал один из основных законов джунглей: бойся более сильного. Этот закон не касался только муравьев, которых безумно боятся абсолютно все, в том числе и слоны. Если на их пути вдруг возникала бесконечная колонна муравьёв-кочевников, они старались обойти её десятой дорогой. Потому что, когда на гиганта суши одновременно нападают миллионы хищных безжалостных крох, впиваясь в его тело, вытерпеть эту пытку невозможно.

По пути слоны попытались расспросить Хрума, кто он всё же такой и давно ли обитает в джунглях. На что зеленошёрстный зверёк с павлиньим хвостом говорил, что и сам очень бы хотел получить ответы на эти вопросы.

– Вас много – целая семья, – говорил он слонам, – а я один. Я никогда не видел своих сородичей и даже не знаю, есть ли они на свете.

– Одному очень трудно, – посочувствовал ему один из внуков слонихи Эки.

– И страшно, – добавил другой, отгоняя большими ушами надоедливых москитов.

– Обитатели джунглей называют меня «чудом в перьях», потому что я ни на кого из них не похож, – признался Хрум.

– Не вижу в этом ничего плохого, – проговорила Эка. – Быть чудом – здорово, потому что чуда ждут все. Это нечто поразительное, уникальное, необъяснимое.

– А я никогда не видел чуда, – обиженно произнёс один из слонят.

– А разве ежедневный восход солнца – не чудо! – привела пример слониха-вожак. – Самое настоящее чудо. Просто мы к нему привыкли и считаем вполне обыденным явлением…

После третьего перехода слоновье стадо подкрепилось и свернуло вправо от русла высохшего ручья. Перед этим слоны основательно намазали друг друга грязью из небольшого болотца, чтобы избежать постоянных атак насекомых, а Хрум попрощался и продолжил путь к Большой Мутной реке в одиночку.

Шустрый зверёк бежал до тех пор, пока и без того мрачные джунгли не накрыла своим звёздным пологом ночь. Именно в это время суток тропический лес оживал. Звери и птицы, ведущие ночной образ жизни, отправлялись на охоту, зажигали свои крошечные фонарики тысячи светлячков, начинали звонко стрекотать невидимые цикады, а какой-то зверь стал так истошно вопить, что Хруму захотелось завязать свои уши бантиком. Зверёк долго не мог заснуть. Он удобно устроился высоко над землёй, где лианы переплелись друг с другом, образовав подобие гамака, и, наконец, задремал.

Спал он чутко. То и дело его макароноподобные ушки поднимались и вращали круглыми помпончиками по сторонам, отыскивая источник звука. Своей собственной жизнью жил и хвост Хрума, который то спокойно лежал в гамаке, то подёргивался, то разворачивался веером и даже начинал светиться в кромешной тьме слабым мерцающим светом.

Ближе к утру крики ночных обитателей джунглей стихли. Где-то высоко в кронах, подпирающих небесную синь, появились первые солнечные лучи, которые так и терялись там, не имея возможности пробиться ниже. Хрум хотел было подняться по шершавому стволу ближайшей пальмы вверх, чтобы полюбоваться восходом солнца. Ведь не зря мудрая слониха Эка говорила, что каждодневное рождение этого светящегося небесного шара – самое настоящее чудо. Однако его внимание привлекли чьи-то шаги и голоса. Причём такие голоса он слышал впервые в жизни.

Из мангровых зарослей вышли два очень странных существа, передвигающихся вертикально на двух задних лапах. Таких Хрум раньше никогда в джунглях не видел и поэтому с нескрываемым любопытством наблюдал за их действиями. Одно из существ было без шерсти, а у другого иссиня-чёрная шерсть густо покрывала голову и сверху, и снизу, и по бокам. За спинами у незнакомцев висели похожие на плоды хлебного дерева мешки и какие-то штуковины с ровными, как стебли бамбука, трубками.

Зверёк втянул в себя запах, идущий от незнакомцев, и по его длинному тельцу пробежали мурашки страха и жуткого беспокойства. Странные существа остановились как раз под гамаком Хрума и стали внимательно рассматривать едва видимую тропу.

– Смотри, Чанда, следы, – сказал тот, у которого вся голова за исключением лба, глаз и носа была покрыта шерстью.

– Похожи на кабаньи.

– Здесь кабаном и не пахнет. Это след тапира, видишь, он петляет туда-сюда, туда-сюда… Точнее, самки тапира и её детёныша. А господин Шарма обещал нам за детёныша тапира…

– Солидный куш!

– И мы его вскоре получим! Он человек состоятельный и не привык разбрасываться словами.

– Это точно, господин Шарма, если пообещал, то железно, – проговорило лишённое шерсти двуногое существо, которого шерстяной называл Чандой. – Помнишь, за пойманного дикого слонёнка, помимо обещанной суммы он дал нам ещё бутылку виски. И какого – «Белая лошадь»!.. Так что, Хариш, будем ставить капкан здесь?

– Какой капкан? У тебя что, совсем башка не кумекает? Капкан может крепко поранить, а за раненого тапирёныша нам не дадут и гроша.

– Зато мяса наелись бы до отвала, – проговорил лишённый растительности Чанда.

Он сбросил на землю ружьё, затем заплечный мешок, из которого извлёк какое-то хитромудрое устройство с большой сеткой. – Вот она – наша фирменная ловушка. Уж она-то не подведёт!..

Хрум совершенно не понимал странную, не похожую на звериную, речь незнакомцев, но по интонациям и жестам на каком-то подсознательном уровне осознавал, что они затевают что-то очень нехорошее.

– Погоди, – остановил напарника Хариш, – здесь просматривается ещё чей-то след, который ведёт… вот к этому стволу…

Чернобородый приподнял голову и, столкнувшись взглядом с Хрумом, застыл в оцепенении. Его напарник посмотрел в том же направлении и тоже замер, как статуя. От неожиданности у Хрума глаза обрели размер чайных блюдец, ушки взвились вверх, зелёная шерстка встала дыбом, а хвост покраснел и стал подёргиваться из стороны в сторону.

– Кто это? – дрожащим голосом прошептал Чанда.

– Не-не-не знаю. Но его нужно поймать, – заикаясь от волнения, проговорил Хариш. – Ты представляешь, сколько отвалил бы нам господин Шарма, если бы мы принесли ему это чудо?

Но ждать, пока охотники набросят на него сетку, Хрум не стал. Он молнией взлетел по пальмовому стволу, оттуда по извилистому лиановому мостику перебрался на другое дерево, а с него на следующее. Совершать столь стремительные маневры ему помогали природная ловкость, присоски на лапках и, конечно же, замечательный хвост. «Эти существа совсем не похожи на зверей, – размышлял он. – Тогда кто они и что делают на нашей территории?»

Паря в воздухе, а где-то перескакивая с ветки на ветку или с одного громадного листа на другой, Хрум продвигался над руслом высохшего ручья в сторону Большой Мутной реки. Неожиданно одна из красивых пятнистых веток приподняла голову и уставилась на зверька остекленевшим взглядом, внимательно осматривая его от ушек-антенн до шикарного перьевого хвоста.

– Ты кто? – прошипел питон. – Ты не похож ни на одно животное, которое годится мне в пищу.

– Я действительно не гожусь вам в пищу, – оправился от испуга Хрум. – Потому что я не зверь, не птица, не рыба и даже не пиявка.

– А кто же ты в таком случае?

– Я – чудо в перьях. А чудо, как известно, есть нельзя. Категорически! Даже на вкус пробовать не советую! Потому что совершенно неизвестно, каковы будут последствия.

– Беги, куда бежал, – проговорил питон и, захлопнув глаза, вновь принял форму причудливо изогнутой ветки.

«Оказывается, быть чудом в перьях не так уж и плохо», – подумал Хрумик и, спрыгнув на землю, продолжил свой путь.

Но не успел он пробежать расстояние, равное половине слоновьего перехода, как оказался прижатым к земле чьими-то двумя сильными лапами, из которых угрожающе торчали острые когти.

Поход в «Затерянный рай»

-А-а-а-а-ау!!! – орал Майк, несясь со скоростью байка с высоченной водяной горки, то и дело взмывая в воздух на трамплинах.

– И-и-и-и-ой!!! Ай! Ой-ё-ёй! – словно автомобильная сигнализация, визжала Элиз, летя следом за ним к синеющей далеко внизу водной глади гигантского бассейна.

Сегодняшний день ребята решили провести в аквапарке «Затерянный рай», который находился в получасе ходьбы от их дома. Он был открыт всего два года назад для привлечения иностранных туристов и развлечения местных жителей. Фирма, которая его строила, постаралась использовать самые крутые и навороченные технологии водных и не только водных развлечений. Вот почему в любое время года здесь всегда было много детей и взрослых, решивших активно и весело провести время.

Издали аквапарк напоминал гигантского осьминога, разметавшего в разные стороны свои страшные щупальца. Именно по ним устремлялись вниз к водной глади огромных бассейнов многочисленные любители острых ощущений всех возрастов. Бесстрашные экстремалы могли прокатиться на остроносой торпеде, которая с высоты девятиэтажного дома начинала свой бешеный полёт к голубой лагуне, буквально кишащей злобными акулами. Другой аттракцион предлагал желающим встречу с водопадами, айсбергами и завершался в ледяной пещере. Любители сёрфинга могли попытать счастье «оседлать» многометровую искусственную волну, чтобы прокатиться на её пенном гребне. А малыши с удовольствием плескались в речке, на берегу которой был построен сказочный городок с многочисленными мостиками и фонтанчиками. Были и невероятно страшные аттракционы для подростков, у которых, несмотря на тропическую жару, буквально леденела в жилах кровь. Но жажда адреналина всё равно толкала их ещё и ещё раз приходить именно сюда.

Посетители «Затерянного рая» неизменно посещали океанариум, поражавший обилием уникальных подводных обитателей, всевозможные игровые площадки или пляж, где можно было поплавать наперегонки с шустрыми улыбающимися дельфинами.

В период изнурительной жары вряд ли можно было найти в городе лучшее место для получения заряда энергии, бодрости, незабываемых впечатлений и, конечно же, столь желаемой прохлады.

Сидя в надувной торпеде, Майк слетел с горки и плюхнулся в воду, подняв фонтан искрящихся на солнце брызг. Спустя мгновение прозрачную толщу воды разрезало транспортное средство его подружки. Вокруг сновали акулы, правда, морские хищницы были отделены от смельчаков надёжной прозрачной стенкой. Но издалека создавалась полная иллюзия того, что ребята бесстрашно плещутся вместе с ними.

– Вот здорово! – сказал Майк, выбираясь на берег.

– Классный аттракцион! – подтвердила Лиз. – И вообще, я обожаю скорость, когда ты словно пронзаешь пространство и время.

Майк протянул девочке руку и помог выбраться из воды.

– Если у тебя такая тяга к скорости, – сказал он, – быть тебе байкером.

– Родители в жизни не купят мне байк, – вздохнула Лиз. – Ты же знаешь, они не признают бензиновые моторы и пользуются только экологически чистым транспортом.

– Тогда давай прокатимся именно на таком транспортном средстве. Это новый аттракцион в седьмом секторе.

– И в чём прикол? – полюбопытствовала Лиз.

– Каждого из нас сажают внутрь огромного прозрачного и упругого шара, который сталкивают с горы, и он, набирая скорость, стремительно катится вниз, пока не оказывается в…

– И этот шар называется зорб, – перебила Майка девочка, давая тем самым понять, что чем-либо удивить её очень трудно.

– А откуда ты знаешь?

– Во-первых, по телику видела. А во-вторых, Рэй хвастался недавно, что катался на таком шаре. Ещё подколол: «Ты, Лиз, если вдруг решишься прокатиться на зорбе, обязательно возьми с собой запасные шортики… Мол, мало ли что может случиться».

– Вот придурок! – с нескрываемой злостью проговорил Майк. – Нравишься ты ему, вот он тебя и подначивает. И вообще, Рэй не будет Рэем, если никого не зацепит или не обсмеёт.

Получив незабываемые ощущения от пребывания внутри постоянно подпрыгивающего и катящегося огромного прозрачного шара, юные зорбонавты решили немного отдохнуть от активных экстремальных развлечений и отправились в океанариум. Там, в близких к естественным условиям жили многочисленные, подчас весьма экзотические обитатели южных морей.

Он располагался в подземной части аквапарка, поэтому, в отличие от наземных развлечений, здесь царили тишина и покой. Подводный мир настолько завораживал посетителей, что, разговаривая друг с другом, они переходили на шёпот.

Особенно поразил ребят зал медуз. За прозрачной стеной плавали полупрозрачные и цветные подводные создания, плавно шевеля длинными нитевидными щупальцами. Они удивляли своими причудливыми формами и размерами. Некоторые из них светились, напоминая праздничные китайские фонарики. Их неторопливые и одновременно величественные движения словно рождали музыку, похожую на органную.

– Как бы я хотело погладить вот эту, – ткнула пальчиком в стекло Лиз. – Или во-о-он ту красотку, мерцающую голубыми огоньками…

– Но ведь в твоём домашнем аквариуме есть медузы.

– Они обычные, а здесь – самые-самые красивые!

– Красота медуз обманчива, ведь почти все они ядовиты, – сказал Майк. – А самую ядовитую из них называют «морской осой». После прикосновения к её щупальцам человек умирает буквально через минуту. Яд этой медузы сравним только с ядом кобры.

– Да-а, не зря тебе дали кличку «Ходячая энциклопедия».

Этот день Лиз и Майк провели просто замечательно. Возвращаясь домой после прогулки по «Затерянному раю», они делились впечатлениями, вспоминая самые яркие и весёлые моменты, а затем вдруг завели разговор о своём будущем.

– С тобой так интересно, Майк, – восхитилась одноклассником Лиз. – Ты так много знаешь, особенно о животных. Наверное, ты пойдёшь по стопам отца и станешь учёным.

– Когда я вырасту, буду заниматься биотехнологиями, – как-то совсем по-взрослому сказал Майк. – А более конкретно, генной инженерией.

– Чем-чем?

– Ну, это наука такая, быстро развивающаяся. С её помощью можно создавать новые виды растений, клоны животных или бороться со страшными вирусными болезнями. Например, создать модель животного, которое бы обладало врожденной устойчивостью к вирусам… Но моя заветная мечта – научиться создавать запасные части для травмированных и неизлечимо больных людей и животных. Из тканей пострадавшего можно вырастить ногу, которую он потерял, здоровое сердце, почки и вернуть ему радость жизни.

– Какой ты молодец, Майк! Ты знаешь, чего хочешь, и точно идёшь к намеченной цели. Я уверена – у тебя всё получится.

– А у тебя, Лиз, разве не получится?

– А я пока не знаю, кем буду. Как-то не задумывалась.

– Выбрать будущую профессию – дело нелёгкое.

– Хотя, кажется, в первом классе я мечтала стать детективом. И вообще, мне нравятся профессии, которые связаны с риском, преодолением трудностей, непредсказуемостью.

– Тогда иди в спасатели или астронавты…

Лиз бросила улыбчивый взгляд на Майка и… испуганно вытаращила глаза. Странно, голос Майка, его шаги она продолжала слышать, но самого мальчика рядом видно не было. Совершенно! Он словно без следа растворился в воздухе.

В когтистых лапах Рыка

Хрум предпринял попытку выскользнуть из-под тяжёлых и цепких лап, но они сразу же прижали его к земле ещё сильнее.

– Р-р-разорву! – грозно прорычал их обладатель. – Ещё р-р-раз дёр-р-нешься – и тебе кр-ррышка!

На Хрума сверху вниз двумя весьма недружелюбными жёлтыми глазами смотрела рыжая, покрытая чёрными полосками, клыкастая морда. Её грозный вид вызывал неодолимое чувство страха, но маленький зверёк с ним справился, несмотря на своё достаточно незавидное положение.

– Кого это ты поймал, сынок? – рядом с полосатой мордой возникла ещё одна, только значительно крупнее. Взгляд её безжалостных, с лёгкой зеленцой глаз однозначно не предвещал ничего хорошего.

Но едва тигрёнок убрал свои передние лапы, чтобы похвастаться маме добычей, Хрум тут же задал стрекача. Интересно, а кто бы не задал, окажись он сейчас на его месте! С прытью, которой бы позавидовали даже самые шустрые белки, он сиганул на ствол ближайшей пальмы и резкими стремительными прыжками понёсся вверх по воображаемой спирали. Тигрёнок рванул вслед за ним, но в скорости подъёма явно проигрывал.

– Странный экземпляр, весьма странный, – бормотала себе в усы тигрица, наблюдая за происходящим. – Причём шустрый и зелёный, как ящерица.

Хрум легко добрался до первой спасительной ветки и, добежав до её края, прыгнул. Расставив в стороны все четыре лапы и распушив свой шикарный хвост, зверёк полетел к густой кроне соседнего дерева, в которой можно было легко спрятаться от преследователей. Однако до надёжной толстой ветки он немножко не дотянул и шмякнулся на глянцевую поверхность огромного листа, края которого напоминали пилу. Под весом Хрума лист стал угрожающе раскачиваться, пытаясь сбросить его прямо в лапы тигрицы-мамы, предусмотрительно переместившейся под то самое дерево. Хрум просто чудом не соскользнул вниз – от неминуемого пикирования его спасли присоски на лапах, которыми он буквально впился в пружинящий и вихляющий во все стороны лист.

В это самое время тигрёнок, добежав до края ветки, с которой прыгнула его недавняя добыча, в нерешительности остановился. Пальмовая ветка серьезно прогнулась, и, чтобы не потерять равновесие, хищный полосатик вцепился в неё всеми своими когтями. Прыгать вслед за Хрумом он не рискнул – уж слишком большим было расстояние, отделяющее его от убежавшей зеленошёрстной добычи с нелепым птичьим хвостом.

– Что мне теперь делать, ма-а? – с трудом удерживаясь на непослушной ветке, заскулил он.

– Спускайся вниз.

– Как?!

– Тем же самым путём, по которому взбирался, – сказала она и, уже обращаясь к Хруму, спросила: – Послушай, зелёный, а кто ты вообще такой? Что-то раньше я тебя среди обитателей джунглей не встречала.

– Я и сам не знаю. Но все называют меня Хрум-Хрумик или просто Хрум.

– А меня зовут Р-рык, – сказал тигрёнок, пятясь назад, к пальмовому стволу, по которому можно было спуститься вниз, где он чувствовал себя куда увереннее, чем на дереве. Однако, не пройдя и полпути, тигрёнок вдруг сорвался и, смешно кувыркаясь, полетел к земле. Тигрица бросилась на помощь малоопытному сынку, но она не понадобилась. Во время полёта тигрёнок всё же умудрился вцепиться когтями в узловатое «щупальце» лианы и, подтянувшись, взобрался на неё.

Где-то вдалеке раздались тревожные крики макак, загалдели какие-то птицы. Навострив уши, тигрица прислушалась, а затем глубоко втянула носом воздух – ей показалось, что он пахнет надвигающейся бедой. Однако вскоре обезьяний и птичий гвалт прекратился, и она успокоилась.

– Я мама этого летуна, – прорычала тигрица, а зовут меня Руфа. – Здесь в джунглях меня боятся все! Абсолютно все!

– Даже слоны? – полюбопытствовал Хрум.

– Зачем мне эта гора мяса с верёвкой вместо носа. Ведь существует масса других животных, которые куда питательнее и вкуснее слонов.

– Например, я.

– Мы, тигры, стараемся не есть неизвестные нам блюда.

– Но ведь Рык напал на меня.

– Просто в нём безотказно сработал инстинкт охотника, – объяснила Руфа. – Мы хищники и обязаны охотиться.

– И я сделал так, как меня учила мама. Пр-ритаился! Пр-рыгнул!! И сцапал!!!

– Получается, я чуть не стал твоим обедом. А ты не мог бы вместо меня съесть гроздь бананов или пощипать травку…

– Что, тр-равку?! – полосатая морда Рыка исказилась в гримасе, а его мать от таких слов даже подбросило вверх.

– Где ты видел, дурья твоя башка, чтобы тигры щипали травку? Меня тошнит от одного только упоминания о вегетарианской пище! – возмутилась Руфа. – Травка! Она ведь такая же зелёная, как ты… и эти отвратительные ядовитые ящерицы. Бр-р-р!

– Значит, зёленый цвет тиграм не по вкусу, – ударился в рассуждения Хрум. – Тогда какой же по вкусу?

– Мой любимый цвет – цвет кр-рови, – прорычал Рык.

– Правильно, сынок!

– Крови? А что такое кровь? Я никогда не видел кровь. Какая она? – сел на своего любимого конька – засыпать собеседников вопросами – Хрум.

– Она кр-расная и гор-рячая. Она появляется, когда мои остр-рые клыки впиваются в жер-р-тву. Кр-ровь опьяняет, делает тебя свир-репым и беспощадным.

– И в тебе тоже течёт кровь? – спросил Хрум.

– И во мне, и в маме, и в ланях, и в буйволах, и в маар-ртышках.

– А во мне?

– Наверное, и в тебе тоже… – неуверенно сказал Рык. – Я же не пр-ровер-рял.

– Если во всех нас течёт красная горячая кровь, значит, все мы братья по крови. Почему же мы должны друг друга съедать?

– Так заведено. Кто-то за кем-то охотится, ловит и ест, – рассудительно проговорила Руфа. – Таков закон джунглей.

– Но ведь это так ужасно – кого-то есть!

– Кто тебе сказал, что это ужасно? – удивилась тигрица. – Когда я ловлю и съедаю лань, мне очень даже прекрасно – я становлюсь сытой, ленивой и доброй. Чр-резвычайно доброй. Я даже начинаю мур-рлыкать…

– А каково тому, кого ты съедаешь?

– Гр-р! А с какой стати я должна думать о том, кем пообедала! Раз этот зверь не сумел от меня убежать, значит, такова его судьба. Скажу откровенно: печальная судьба.

– Я вот постоянно думаю: почему, чтобы кому-то стало хорошо, кому-то другому обязательно должно быть плохо? – печально вздохнул Хрум.

– Если звери убивают друг друга, значит, жизнь продолжается! – изрекла тигрица, нервно подёргивая крепким хвостом. – Слабаки в ней не выдерживают! Признайся, зеленошёрстный, тебе ведь трудно приходится? И знаешь почему?

– Почему?

– Потому что для того, чтобы жить в наших условиях, тебе не хватает свирепости!

– Свирепости?

– Да, да, самой обыкновенной свирепости. Те, у кого она есть, становятся хозяевами жизни, а остальные идут к ним в услужение или становятся их пищей.

– А ты, Руфа, свирепа? – спросил Хрум.

– Я? Да я самый свирепый зверь в наших джунглях. Видишь, какие у меня огромные клыки, какие острые когти. Одним ударом лапы я разламываю хребет буйволу или лани.

– А уж как я свиреп! – завизжал Рык и, не удержавшись на спасительнице-лиане, кубарем полетел вниз. Он ловко приземлился на все четыре лапы, встряхнулся, как после купания в реке, и завершил мысль так: – Мне даже самому страшно, как я свир-реп!

– И всё же ты меня не съел.

– Меня смутил твой непонятный внешний вид. А ещё хвост смутил… – признался Рык. – Недавно с голодухи мне пр-ришлось съесть павлина вместе с пер-рьями, так у меня тр-ри дня была стр-рашная изжога.

Руфа снова втянула носом влажно-горячий воздух джунглей и с тревогой в голосе сказала:

– Тянет дымом. Гр-р, не нравится мне это!

В то же мгновение над нашими героями пронеслась стая пёстрых древесных сорок, которые перепуганными голосами кричали:

– Горим! Горим! Пожар!

Удивительный исчезатель

Лиз в недоумении вертела по сторонам головой:

– Что за глупые шутки, Майк? Куда ты пропал?

– Да здесь я.

– Но я тебя не вижу.

– А я тебя прекрасно вижу. И прохожих вижу… А ещё вижу самодовольную физиономию Рэя.

– Где?

– Да вон он прячется за палаткой торговца фруктами.

За лёгкой бамбуковой конструкцией, представлявшей собой витрину, на которой красовались разноцветные плоды щедрых тропиков, маячила рослая мешкообразная фигура Рэя в бело-синей майке и такой же бейсболке.

Совершенно неожиданно рядом с ним прямо из воздуха возник Майк, который стал вырывать из его рук какую-то электронную штуковину. Рэй, несмотря на свою солидную комплекцию, ловко уворачивался, отбегал то вправо, то влево, подпрыгивал, так что Майку приходилось вертеться вокруг него, как заправскому игроку регби. Мальчишки стали толкаться и награждать друг друга лёгкими тумаками и пинками.

– Отдай, Копперфильд[1] сопливый! – кричал Майк.

– С какой такой радости! – ухмылялся Рэй, поднимая загадочное устройство с пульсирующими огоньками высоко над головой.

Увидев, что уличная разборка мальчишек может в любой момент перерасти в драку, Лиз бросилась их разнимать. Но не успела. Сцепившись друг с другом в очередной раз, они не устояли на ногах и грохнулись прямо на витрину с фруктами. В то же мгновение апельсины, манго, ананасы, папайя брызнули в разные стороны, прямо под колеса едущих автомобилей и велосипедов.

Бедолага-торговец бросился вдогонку за своим ароматно-сочным товаром в надежде спасти хотя бы какую-то его часть. На помощь ему поспешили Лиз и несколько прохожих. Пронзительно завизжали тормоза. Это водители автомобилей тормозили, чтобы дать им возможность собрать с проезжей части фрукты. Самые сердобольные из них выходили из авто и присоединялись к торговцу фруктами и его добровольным помощникам.

А что же Майк и Рэд? Мальчишки исчезли! Как сквозь землю провалились! На том месте, где они выясняли отношения, осталась лежать лишь бело-синяя бейсболка Рэя. На самом деле, не сговариваясь, драчуны задали такого стрекача, что даже чемпион мира по спринтерскому бегу вряд ли смог бы их догнать.

В небольшом скверике, где мелодично звенели пульсирующие струи фонтана и веяло прохладой, мальчики остановились. По их разгорячённым лицам струился пот, а потемневшие от влаги майки можно было выкручивать.

– Видишь, какая полезная штука – мой исчезатель, – чуть отдышавшись, проговорил Рэй, который был прозрачней тщательно вымытого стекла.

– Опять за свои дурацкие приколы взялся, – раздражённо произнёс такой же невидимый Майк. – Ты свои опыты лучше на лабораторных мышах ставь, а не на мне.

– Но ведь получилось!

– Давай, выключай свой превращатель, – уже примирительно сказал Майк.

– Не превращатель, а исчезатель, – поправил Рэй, становясь видимым, впрочем, как и стоящий рядом Майк.

– А где ты эту фигню откопал?

– В одном клёвом интернет-магазине. Там у них особый раздел есть «Товары для шпионов» называется. Я как прочитал – обалдел. Сначала не поверил. Ведь откровенная бредятина… живой объект, попав в поле прибора становится невидимым… Но ведь сработало! Представляешь, какие возможности открываются?..

– Ещё бы! Да с такой продвинутой техникой можно грабить банки, ювелирные магазины и казино, обжираться в самых дорогих ресторанах, бесплатно совершать авиаперелёты в бизнес-классе и посещать девчоночьи раздевалки…

– Ну, Майк, ты прямо мои мысли читаешь! – восхитился рыжий обладатель волшебного исчезателя и тут же спросил: – А знаешь, сколько я за него отвалил?

– Погоди, Рэй, – сказал Майк. – Как-то нехорошо всё получилось.

– У кого?

– Да у нас с тобой. Нашкодничали и удрали, как последние трусы.

– И Элиз там осталась, – вздохнул Рэй.

– Ты как знаешь, а я пойду и извинюсь перед торговцем фруктами.

– А если он денежную компенсацию потребует? – задал резонный вопрос Рэй.

– За все свои поступки надо отвечать, – твёрдо произнёс Майк. – Так мне папа говорил.

– Ладно, пошли.

Майк подумал, что рослый увалень Рэй, буквально фонтанирующий приколами и с рождения запрограммированный на озорство, с ним не пойдёт, побоится, но ошибся. Тот пошёл, точнее, побежал вслед за Питерсом-младшим и даже первым извинился перед торговцем фруктами за произошедшее недоразумение. Загорелый торговец вначале поругал ребят за их глупые шалости, но потом, вспомнив собственные мальчишечьи проделки, простил. Оказалось, что ущерба от опрокинутого прилавка он не понёс, если не считать одного ананаса, попавшего под колесо спешащего такси.

Зато Элиз, помогавшая торговцу водрузить собранные фрукты по своим местам, обозвала мальчишек «глупыми драчливыми макаками».

– Ладно, Лиз, не сердись, – сказал Майк, – лучше погляди, какую крутую штуковину раздобыл Рэй.

– А что это? – в глазах девочки зажглись огоньки любопытства.

– Исчезатель, – Рэй протянул ей овальный, размером с небольшую дыню, прибор с разноцветными индикаторами, кнопками и ручками, очень напоминающими рога буйвола. Перебивая друг друга, мальчишки принялись рассказывать, что под воздействием непонятно какого поля исчезатель может любое живое существо и даже предмет сделать невидимым, а потом снова видимым.

– Ты же видела, как меня не стало? – спросил Майк. – Шёл, разговаривал и вдруг – бац!!! Я даже ничего не почувствовал. Точнее, почувствовав какое-то покалывание в глазах, и всё.

– А как мы оба исчезли, когда витрину завалили, – захихикал Рэй. – Это я умудрился кнопку нажать. Может, ты, Лиз, тоже хочешь побыть невидимкой?

– Ага! А если твой аппарат вдруг испортится, – забеспокоилась девочка, – и я на всю жизнь останусь невидимой. Мне такая перспектива как-то не по вкусу.

– А ещё хвасталась, что любишь риск, – поддел девочку Майк.

– Риск – это риск, а участвовать в ваших идиотских экспериментах не желаю!

– Ну не хочешь, как хочешь, – выхватил из рук Элиз свой чудо-аппарат Рэй и, направив его на проходящего мимо старичка, ведущего на поводке лохматую собачонку, нажал правую кнопку. В то же мгновение и старичок, и его собачка исчезли, как будто их вовсе не было.

Насладившись произведённым эффектом, Рэй нажал левую кнопку, и старичок с собачкой появились снова.

– Иллюзия какая-то. Обман зрения! – воскликнула Лиз.

– Не иллюзия, а продукт новейших научных разработок, – пояснил Майк, а Рэй напустил туману: – Причём суперсекретных!

Солнце клонилось к закату и вот-вот должно было спрятаться за далёкой, окутанной багровой дымкой горной грядой. Ребята вышли на свою улицу и, попрощавшись, разошлись по домам.

Родители Элиз были уже дома и смотрели по телевизору вечерние новости. Ведущая, похожая на покрытую бронзовым загаром куклу Барби, сообщала, что сегодня в местном госпитале хирургом Биллом Смитом была проведена уникальная операция. На экране плазменной панели появилась группа врачей в салатного цвета халатах и масках, склонившихся над больным. Потом оператор снял какие-то насосы и полупрозрачные трубки, по которым циркулировала кровь. Наконец, предельно крупно было показано сосредоточенное лицо хирурга, а затем каталка с больным, которую вывозят из операционной двое крепких санитаров.

– Я горжусь тобой, пап, – прижалась к отцу Лиз.

– Вот так всегда: герои дня – хирурги, а анестезиологи остаются за кадром, – то ли в шутку, то ли всерьёз проговорила миссис Кузнецова-Смит, награждая мужа поцелуем.

Следующую новость смуглая теле-Барби читала с перепуганным выражением лица. Она сообщила, что обширная территория тропического леса охвачена огнём. Принимаются все необходимые меры, вплоть до авиации, но стена огня неотвратимо приближается к южной части города. «Вряд ли пожар сможет перешагнуть Большую Мутную реку, – успокоила она телезрителей, – но к тому, что улицы нашего города будут задымлены, нужно готовиться». После этих слов всё семейство Смитов дружно зашмыгало носами. Но запаха гари пока что не ощущалось.

Билл Смит покинул кресло и стал мерить шагами комнату:

– Как в джунглях мог возникнуть пожар?

– Но леса горят во всём мире, – возразила миссис Смит.

– Это так, но в тропической зоне лесной пожар практически невозможен.

– Почему? – спросила дочь.

– Из-за высокой влажности. Разжечь в джунглях костёр – большая проблема! Поэтому пожар от костра, причём на такой огромной территории… Тогда от чего?

– А может, в джунгли упал метеорит или ударила молния, – предположила Лиз.

– Может быть, может… Но падение метеорита было бы зафиксировано спутниками, астрономическими обсерваториями и радарами военных. А от удара молнии, даже самой мощной, пожар не был бы столь обширным. Странно, очень странно…

Тропический ад

Небо над джунглями вмиг стало чернее ночи. Вверх к облакам устремлялись гигантские клубы дыма и гонимые ветром обугленные частицы древесины и листвы. С высоты птичьего полёта было видно, как по тропическому лесу гигантской полудугой стремительно движется страшная огненная стена. Алые языки пламени, извиваясь и грозно потрескивая, плясали завораживающий танец смерти, уничтожая на своём пути всё живое. От огненного жара сок лиан мгновенно закипал, с шипением разрывая их извилистые стебли. Вой пламени, треск обугленных сучьев и стоны падающих деревьев совместно с клубами едкого дыма и пепла гнали всех обитателей джунглей к Большой Мутной реке.

Обезумив от страха, пробивали себе дорогу в густых зарослях дикие слоны и буйволы, красные волки и кабаны, тигры и лани, леопарды и тапиры. Вчерашние заклятые враги бежали теперь бок о бок, совершенно не обращая друг на друга внимания. В верхних этажах тропического леса, оглашая окрестности криками об опасности, перепрыгивая с дерева на дерево, передвигались бесчисленные колонии обезьян и мартышек. И над всем этим хаосом с тревожным клёкотом метались птичьи стаи.

Всё живое направлялось в сторону Большой Мутной реки, к воде, где их, как они надеялись, ожидало спасение от следующего по пятам огненного кошмара. Туда же, округлив от страха и без того большие глаза и прижав уши-антенны, бежал Хрум-Хрумик вместе с тигрицей Руфой и её полосатым отпрыском Рыком.

– Мама, а почему все боятся огня? – спросил Рык. – Мне нравится, как он танцует и легко взбир-рается даже на самые высокие пальмы. Почему же все от него убегают?

– Да, сынок, он красив, но чрезвычайно жесток, – ответила тигрица. –Огонь всё уничтожает дотла, неся страх, смрад и смерть.

Своим гибким мускулистым полосатым телом Руфа пробивала туннель в густых зарослях кустарника, по которому следом за ней продвигались Хрум и Рык.

– Руфа, а откуда он берётся, этот огонь? – поинтересовался Хрум.

– Моя мать рассказывала, что он приходит с небес во время грозы. А ещё его очень любят люди.

– Кто такие люди? – одновременно спросили Хрум и Рык.

– Это такие двуногие существа. Они лишены шерсти и прячут свои тела в искусственные шкуры. Проживают в огромных термитниках, которые называют городами. Говорят, что люди такие же злые и коварные, как огонь.

– Я видел, видел этих существ! – выкрикнул Хрум. – Их двое, и они пытались меня поймать.

– Значит, теперь нам нужно опасаться не только огня, – сделала вывод тигрица и побежала ещё быстрее. Её полосатый отпрыск и пойманное им «чудо в перьях» едва за ней поспевали.

– А зачем эти, как их, люди, приходят сюда? – спросил Хрум.

Руфа долго собиралась с мыслями, а затем сказала:

– Они называют себя царями природы. Считают, что каждая земная тварь должна им служить или идти в пищу. Им мало сил воды, ветр-ра, солнца. Они всех нас хотят заставить р-работать на себя за обглоданные кости или пучок сена. Если же они не находят применения тому или иному звер-рю, то безжалостно его истр-ребляют. Их хвалёная человечность на нас, животных, не р-распростр-раняется.

Послышался топот, и неподалёку от тигрицы пронеслось большое стадо пятнистых длинноногих антилоп. Она бросила на них безразличный взгляд и продолжила бег.

– Но ведь вы, тигры, тоже убиваете других, чтобы утолить голод, – не унимался Хрум, в который уже раз пытаясь уяснить, почему окружающий его прекрасный мир столь жесток и опасен.

– Если я убиваю, то потому что голодна, и делать это мне велит великий звер-риный инстинкт, – пояснила Руфа, не сбавляя скорости. – А люди убивают звер-рей р-ради р-развлечения, для того чтобы укр-расить потом свои жилища их шкур-рами, головами, р-рогами. Или сделать чучело.

– Какая дикость! – возмущённо воскликнул Хрум.

– Поэтому бойся людей! У них нет остр-рых клыков и когтей, но более кр-ровожадных существ я не встречала. Они уничтожают нас, уничтожают джунгли, всю нашу планету. Они…

Руфа вдруг замолчала, остановилась и принюхалась. Её примеру последовали и Рык с Хрумом. Оттуда, где бушевала и бесновалась стена огня, доносился противный запах гари, а вот впереди, где несла свои воды Большая Мутная река, неожиданно запахло чем-то чужим и крайне опасным. Это был совершенно новый для джунглей запах – запах, говоривший, что неизвестный враг притаился совсем рядом.

Прижавшись к земле, тигрёнок пополз вперёд, чтобы разведать, что к чему. Неожиданно правая лапа Рыка зацепила замаскированную в траве растяжку, и тут же откуда-то сверху на него упала огромная прочная сетка. Ловушка сработала безотказно. Но, едва Руфа бросилась спасать своего беспечного малыша, раздался оглушительный выстрел. Пробегавшие неподалёку звери бросились врассыпную, а небо огласили испуганные птичьи голоса. Тигрица злобно рыкнула и скрылась в ближайших зарослях.

Звук выстрела испугал Хрума до такой степени, что по его длинному тельцу побежали мурашки. Однако природное любопытство взяло своё, и зверёк, чуть приподнявшись на задних лапах, посмотрел в ту сторону, откуда раздался этот испугавший всех звук.

Он увидел, что Рык барахтался в ловушке, пытаясь когтями и клыками разодрать прочную сетку, которая опутывала его всё крепче. А ещё он увидел, как к западне с добычей приближаются те самые двуногие незнакомцы, которых он повстречал рано утром.

– За такого тигрёныша нам отвалят приличную сумму, – ухмыльнулся один из них, лицо которого почти полностью заросло чёрной шерстью.

– Надеюсь, наша вторая ловушка тоже не будет пуста, – добавил второй, гололицый, с ружьём в руках.

Он с опаской посматривал по сторонам, ведь разъярённая мамочка полосатого детёныша могла напасть в любое мгновение. И это действительно произошло. Словно рыжая в чёрную полоску молния, Руфа метнулась на гололицего, мощным ударом лапы выбив из его рук оружие. Чернобородый успел выхватить огромный нож, пытаясь при удобном случае вонзить его в зверя. Тигрица нервно била по земле хвостом, угрожающе рычала, демонстрируя огромные жёлтые клыки и выжидая удобный момент для нападения. Наконец, зверь и двуногое существо вцепились друг в друга, превратившись в единый рычащий клубок.

«Надо выручать Рыка», – решил Хрум и бесстрашно бросился к ловушке, в которую тот угодил. Своими ловкими лапками с присосками он быстро распутал сетку и помог тигрёнку выбраться на волю. Рык присел и, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, бросился на чернобородого, сбив его с ног.

Вновь раздался выстрел. Это гололицый, отыскав своё ружье, пальнул в воздух. Тигрица отпрянула от своего врага и, увидев освободившегося от пут сына, схватила его за холку и торопливо скрылась в зарослях. Хрум бросился вслед за ними и вдруг сам оказался… в ловушке – второй, тщательно замаскированной сетке. Он сделал несколько конвульсивных движений и обречённо затих…

Экскурсия по Центру биотехнологий

Едва из-за горной гряды, размытой розоватой утренней дымкой, выглянуло солнце, жизнь провинциального городка, расположенного на берегу Большой Мутной реки, сразу оживилась. По улицам засновали автомобили и стайки велосипедов, открыли торговлю многочисленные магазинчики, сувенирные лавки и кафе, а в самых людных местах начали демонстрировать свои уникальные способности смуглокожие факиры и заклинатели змей.

Генри Питерс сидел за рулём своего серебристого «Ягуара», маневрируя в густом потоке транспорта, и отвечал на вопросы сидящих на заднем сидении сына Майка и его одноклассницы Элиз, которую все называли кратко – Лиз. Генри давно обещал ребятам организовать экскурсию по Центру биотехнологий, в котором вот уже седьмой год возглавлял одну из исследовательских лабораторий. Этот Центр, принадлежащий крупной международной фармацевтической компании, был построен за городом у самого подножья горы, сплошь покрытой густым тропическим лесом. Сотрудники Центра были заняты разработкой новых лекарственных препаратов, способных победить самые страшные болезни, созданием живых организмов, обладающих новыми свойствами, а также проблемами, связанными с охраной окружающей среды нашей планеты. Майку и Лиз было по двенадцать лет, то есть они как раз находились в том возрасте, когда хочется знать абсолютно всё обо всём, причём не когда-нибудь, а уже через минуту.

– А трудно быть учёным? – спросила Лиз.

– Ну, а ты сама-то как считаешь? – вопросом на вопрос ответил Питерс-старший, сворачивая на улицу, ведущую к загородному шоссе. Здесь транспортный поток сразу заметно уменьшился, и автомобиль прибавил скорость.

– Думаю, что создавать что-то новое – всегда трудно. Для этого нужно очень-очень много знать, да не просто знать, а обладать прекрасной памятью и профессиональными способностями.

– Это так, Элиз. Ведь многие люди утверждают, что абсолютно всё знают о птице, лишь увидев яйцо, из которого она вылупилась.

– Всё помнить не обязательно, – проговорил Майк. – Если все знания держать в памяти, можно чокнуться. Для этих целей люди придумали компьютер и другие устройства, в которых можно сохранять нужную информацию.

– Компьютер – лишь орудие в руках человека, облегчающее его труд, – посмотрел на сына в зеркальце Генри. – Без человеческого разума любой твой компьютер – ничего не значащие железки в пластмассовой коробке. Компьютер не может сам изобрести формулу лекарства или создать растение, которое способно противостоять засухе и болезням, но он значительно облегчает жизнь исследователю, так как сокращает его путь к открытию.

– В будущем компьютеры получат возможность мыслить, самообучаться и выйдут из-под контроля людей, – голосом ясновидца изрёк Майк. – Помнишь, пап, триллер на эту тему, который мы недавно смотрели?

– К счастью, это всего лишь кино, а не реальность. Развлекаловка для обывателей.

– Генри, а где можно купить лекарства, которые ты придумал? – поинтересовалась Лиз.

– Они продаются в аптеках по всему миру. И я очень горд тем, что разработки моей лаборатории возвращают людям здоровье, а подчас спасают от смерти…

– Мои папа и мама тоже спасают людей от смерти, – с гордостью заявила Лиз, – их вчера даже по телику показывали…

А затем темой разговора стал пожар, который охватил джунгли по ту сторону Большой Мутной реки. Генри-старший успокоил ребят, что никаких предпосылок для паники нет. Что, как сообщили в утренних новостях, спасатели уже вступили в борьбу с огнём и даже применили авиацию. В воздух была поднята целая эскадрилья летающих танкеров, которые на пути огненной стены вылили сотни тонн специального противопожарного раствора. Но бед пожар, конечно, успел натворить, превратив огромные пространства девственного тропического леса в горелые пустоши и заставив всё живое спешно покинуть места обитания.

«Ягуар» подкатил к четырёхэтажной стекляшке и мягко затормозил на площадке, где уже стояло несколько машин. Здание Центра биотехнологий, снизу доверху одетое в солнцезащитное стекло и стоящее в окружении раскидистых пальм, буйно цветущих кустарников и играющих струями воды фонтанов, выглядело потрясающе красиво. За зданием отчётливо виднелся силуэт горы, которую местные жители называли Спящий дракон. Наверное, в далёком прошлом гора была действующим вулканом и периодически изрыгала из себя потоки раскалённой лавы, тем самым напоминая людям страшное сказочное чудовище. Но последние пять сотен лет Спящий дракон вёл себя тихо и весьма дружелюбно.

Генри Питерс и ребята вышли из машины и направились к входной двери, над которой красовалась надпись «Здесь рождается будущее!»

– Это только видимая часть «айсберга», – кивая на здание, улыбнулся учёный, – ещё четыре его этажа спрятаны под землёй.

Дежуривший на входе грузный охранник выдал Майку и Лиз временные электронные пропуска, после чего они вместе с Генри поднялись на лифте в его лабораторию, где облачились в халатики нежно-бирюзового цвета. Теперь они совершенно не отличались от других научных сотрудников.

Каждый отсек лаборатории был напичкан всевозможной аппаратурой и приборами, мигающими разноцветными экранчиками и индикаторами. В комнате, где работали химики, было много пробирок, колб и реторт с различным жидкостями. Смешиваясь друг с другом, они на глазах меняли окраску или закипали, издавая булькающие звуки.

В окуляр мощного микроскопа Майкл и Элиз с нескрываемым любопытством понаблюдали за поведением каких-то мохнатых и немохнатых бактерий. Строгая миссис в очках, проводящая различные опыты с микроорганизмами, очень доходчиво объяснила ребятам, что несущие болезни микробы не могут быть отнесены к абсолютно вредным. Потому что именно из них создают вакцины, которые предохраняют человека и животных от различных заболеваний.

– Вот тут мы и совершаем великие открытия, – с гордостью сообщил Майку и Лиз Генри Питерс. – Потом проверяем действие препаратов на животных, изучаем побочные эффекты… На это уходят годы и огромные средства. Причём результат может оказаться не всегда таким, который мы ожидаем. Но это участь всех первооткрывателей.

– А вот Господь создал весь мир всего за шесть дней, – поддела Генри-старшего Лиз.

– Увы, мы не боги, а всего лишь люди. Обыкновенные люди, которые пытаются познать окружающий мир и себя, чтобы сделать свою жизнь на Земле более радостной, без болезней и страданий.

Генри подвёл детей к большой металлической клетке, где две макаки с завидным аппетитом уплетали бананы. Золотистых продолговатых плодов было много, целая связка, поэтому обезьянки вели себя спокойно, не видя друг в друге прожорливого конкурента. Заметив детей, одна из макак скорчила им смешную рожу и показала язык. Те не остались в долгу и сделали то же самое.

– Ну вот, ребята, вы сейчас наглядно продемонстрировали свою прямую родственную связь с приматами. Мы действительно на них очень похожи. Поэтому, если разработанная нами вакцина вылечит больную макаку, значит, она вылечит и человека.

В одном из лабораторных помещений Генри Питерса догнал рыжеусый человек в медицинском халате, с болтающейся на шее марлевой маской. Он был явно чем-то крайне потрясён.

– Там, там… – даже забыв поздороваться, стал он судорожно указывать рукой куда-то в сторону, – там зверя привезли… Ну, это что-то! Какое-то чудо в перьях, совершенно неизвестное науке. Я его фото уже отправил зоологам пяти университетов…

– Генри, Генри, мы хотим посмотреть на него, – дуэтом пропели Майк и Лиз, подпрыгивая от нетерпения.

– Где оно? – поинтересовался Генри у рыжеусого.

– Кто оно? – в недоумении захлопал тот густыми огненными ресницами.

– Да твоё чудо, в этих самых, перьях.

– И-идёмте…

И все отправились вниз, в ту часть здания Центра, которая была скрыта под землёй. Именно там располагался своеобразный зверинец, в котором учёные содержали подопытных белых мышей, хомяков, кроликов, змей, экзотических птиц, макак и даже трёх диких кабанчиков, покрытых такой чёрной шерстью, словно они работали трубочистами.

В одной из таких клеток удручённо сидел Хрум. Его огромные круглые глаза одновременно излучали страх, грусть и растерянность. При виде группы двуногих незнакомцев изумрудная шерсть на его длинном тельце встала дыбом, ушки-антенны рванули вверх, а хвост вмиг развернулся веером. Зверёк мгновенно увеличился в размерах, как бы говоря своим грозным видом «Стоп! Не подходи! Я страшен во гневе!»

– Какой эксклюзивный! – всплеснула руками Лиз.

– И совсем не злой, – добавил Майк. – Просто он нас испугался.

– Действительно, подлинный феномен природы, – присел на корточки возле клетки со странным зверьком Генри, чтобы лучше его рассмотреть. – Во всяком случае, ни в одном зоологическом словаре мы не найдём о нём ни строчки информации. Будет отсутствовать она и в интернете… И откуда ты только взялся, глазастик?

– Пап, а может, он с другой планеты?..

– Вполне возможно. Хотя фауна и флора Земли скрывают от нас ещё множество тайн, разгадывать которые придётся уже твоему и последующим поколениям.

Хрум становится телезвездой

У рыжеусого подал голос мобильный телефон. От неожиданно прозвучавшей мелодии Хрум вздрогнул и забился в самый дальний угол клетки. Он впервые в жизни оказался в неволе в окружении странных двуногих существ, буквально пронзавших его взглядами, и всё это его очень пугало. Мир, в котором он очутился, совершенно не походил на тот, в котором он недавно жил, и был ещё более опасным и непредсказуемым. И потом со всех сторон его окружали лишённые шерсти существа, которых тигрица Руфа назвала самыми кровожадными на свете.

– Да, шеф, он здесь… – рыжеусый протянул свой тоненький смартфон Питерсу.

Голос директора Центра биотехнологий попросил Генри как можно быстрее появиться у него в кабинете.

– Сейчас буду, – пообещал учёный и, посоветовав рыжеусому коллеге ознакомить юных экскурсантов также с другими обитателями зоопарка, торопливо направился к лифту.

Через пять минут Генри уже входил в просторный кабинет шефа. Одна из его стен была прозрачной, и за ней плавали экзотические морские рыбы, креветки, осьминоги и грациозные медузы. Генри знал, что свой путь в большую науку его шеф, профессор Танака, начинал как океанолог, до сих пор сохранив любовь к подводному миру и его удивительным обитателям.

– Только, пожалуйста, не говори «нет», – заулыбался директор Центра, идя навстречу Генри и протягивая ему руку. – Дело в том, что телевизионщики каким-то образом пронюхали о нашем зверьке и жаждут сенсаций.

– Ну, а при чём здесь я?

– Ты примешь участие в телепередаче…

– Но, шеф, я… я даже не знаю…

– Не прибедняйся, Генри, – профессор Танака подвёл и усадил его в удобное кожаное кресло. – Ты умеешь прекрасно и убедительно говорить. Я помню твой блестящий доклад на последней научной конференции и аплодисменты зала… А ведь там присутствовал, по сути, весь цвет современной биологической науки.

– Но я даже не знаю, как это зелёное чудо в перьях у нас оказалось?

– Зверька принесли к нам два местных охотника. Они отловили его по ту сторону Большой Мутной реки, – пояснил профессор Танака. – Из лесных дебрей его выгнал пожар, иначе мы бы и по сей день не знали о его существовании. Кстати, охотники на этом чудо-зверьке неплохо заработали.

– Как здорово, что на нашей планете ещё сохранились места, которых не коснулась человеческая цивилизация, – задумчиво проговорил Генри. – Но, к сожалению, они стремительно исчезают.

– Итак, мистер Питерс, – перешёл с дружеского на деловой тон директор Центра биотехнологий, – берите эту загадку джунглей и отправляйтесь на телевидение. Там вас с нетерпением ждёт очаровательная ведущая программы «Калейдоскоп сенсаций».

– А можно со мной поедут мой сын Майк и его одноклассница? Думаю, что им тоже будет интересен разговор о представителях фауны, пока что не известных науке.

– Не имею возражений, – засиял улыбкой профессор Танака. – Абсолютно никаких!

Генри Питерс, Майк и Лиз вместе с Хрумом, который был посажен в небольшую переносную клетку, прибыли на телестудию за полчаса до начала прямого эфира. Чтобы зверёк не испытывал страха, его временный домик был предусмотрительно накрыт плотной тканью.

– Ты раньше бывала на телевидении? – спросил Майк у Элиз.

– Только один раз. Мы с мамой участвовали в телевикторине, и я даже выиграла приз.

– А вот я – первый раз.

– Между прочим, я тоже, – признался Питерс-старший.

В круглом, как цирк, помещении, откуда велась трансляция «Калейдоскопа сенсаций», царила нервная суета. Из угла в угол сновали многочисленные ассистенты звуковиков, осветителей и операторов, проверяя работу микрофонов, софитов, прожекторов и телекамер, в том числе порхающих над головами участников и зрителей. Один из них подбежал к учёному и, молча вырвав из его рук клетку с героем телепрограммы, куда-то её унёс.

Генри усадил детей и отправился на поиски телеведущей. Он нашёл её в гримёрке, говорящей по телефону и одновременно лихорадочно просматривающей текст сценария. Вокруг фактурной красотки суетился безликий стилист, который то пудрил ей носик, то поправлял причёску, то сметал с её эпатажного платья какие-то невидимые ворсинки и пылинки. Взгляд густо накрашенных глаз известной теледивы словно кричал, что главная сенсация каждого «Калейдоскопа сенсаций» – именно эти миндалевидные, пронизывающие, как рентген, всех и вся глаза.

Надев дежурную улыбку, она поблагодарила Центр биотехнологий в лице Генри Питерса за участие в программе и сообщила, что знакомство зрителей с неизвестным науке зверьком произойдёт во втором сюжете «Калейдоскопа». Героем же первого станет…

– Впрочем, сами все увидите, – сказала она интригующе и добавила: – Ну а третий сюжет – это вообще что-то!

Едва учёный занял своё место рядом с ребятами, раздались знакомые позывные телепрограммы и в студии вспыхнул полный свет. Под аплодисменты присутствующих в ней участников и гостей появилась ведущая. Ослепительно улыбаясь, она сообщила, что её суперпопулярная программа постарается удивить сегодня абсолютно всех – от ребёнка до долгожителя и от домохозяйки до премьер-министра.

На сцену был приглашён худющий, как щепка, человек с гладко выбритой головой. Сквозь смуглую, почти прозрачную кожу просвечивали все его кости. Ведущая сказала, что, занимаясь йогой, он достиг высшей стадии единения ума, тела и души. Ассистенты выкатили на середину студии платформу со стоящим на ней на гнутых ножках большим котлом. Под ним, слегка потрескивая, горели дрова. В котле булькала вода, выпуская вверх облачка пара. Йог подошёл к закопчённой посудине и бесстрастно опустил в её клокочущее нутро правую руку. Простояв так какое-то время, он вдруг стал плавно подниматься вверх, пока не завис прямо над котлом. Затем с абсолютно невозмутимым видом он медленно погрузился в кипящую жидкость по самый подбородок.

Зал ахнул и замер, как, впрочем, замерли возле экранов своих телевизоров и тысячи зрителей. Тем временем к котлу подошёл один из ассистентов телеведущей с электронным градусником, который прилюдно зафиксировал температуру кипения воды.

Как ни в чем не бывало, йог покинул кипящий котёл и, подняв вверх обе руки, поприветствовал зрителей. К нему подбежал врач и, внимательно осмотрев тело с ног до головы, сообщил, что ни волдырей, ни даже лёгкого покраснения кожи он не обнаружил.

– Класс! – восторженно воскликнул Майк. – И как у него это получается!

Отец мальчика лукаво улыбнулся:

– Учёным давно известны микроорганизмы, живущие при высоких температурах. Недавно на океанском дне был обнаружен сверхгорячий источник, в котором спокойно наслаждались жизнью не только бактерии, но и моллюски с морскими червями. Но чтобы человек!..

– А может, это никакой не йог, а иллюзионист, – предположила Лиз. – Вбил всем нам в головы, что он якобы сидит в кипятке, а мы уши и развесили.

– Ну что ты несёшь, Лиз! – вскипел Майк. – Только что тебе и всем сидящим в студии наглядно продемонстрировали победу человеческого духа над плотью, а ты рассуждаешь так, словно являешься не ученицей престижного колледжа, а посудомойкой!

– Каждый имеет право высказывать своё собственное мнение. Вот!..

Тем временем ведущая, чуть ли не захлебываясь от восторга, рассказала о других феноменальных способностях бритоголового феномена, которые он тут же любезно продемонстрировал. Указательным пальцем правой руки йог воспламенил протянутую ему газету и, проглотив её вместе с огнём, раскланялся.

Пока приглашённые на передачу эксперты пытались объяснить зрителям только что увиденное, ассистенты выкатили в студию огромный прозрачный куб, внутри которого был с необычайной точностью воссоздан кусочек тропического леса. Именно туда был выпущен Хрум после долгого томления в тесной клетке, в которой его сюда доставили.

Привыкший к постоянному полумраку джунглей, изумрудный зверёк жмурился от нацеленных на него ярких софитов, объективов любопытных камер и фотовспышек. Его ушки-антенны с круглыми помпончиками на концах то и дело подпрыгивали вверх, нервно реагируя на каждый звук, а хвост развернулся во всей своей красе и нервно пульсировал переливами красок.

– Какое чудо! – в едином порыве воскликнули все, сидящие в студии и дома у экранов своих телевизоров.

Хрум распахнул огромные глаза и осмотрелся. Прямо перед ним широко разметала ветви манговое дерево, за ним с пальмы свисала тяжёлая гроздь диких бананов. Потом начинались буйные заросли, сплошь опутанные лианами. «Неужели я снова в джунглях?» – подумал он. – Вот здорово! Двуногие существа отпустили меня! Они оказались вовсе не такими злобными, как описывала их тигрица Руфа».

С помощью присосок на лапках Хрум легко взобрался по вертикальному стволу на ветку и оттуда прыгнул на соседнее дерево. Неожиданно ударившись о стекло, он соскользнул вниз и бросился в противоположную сторону. Но и там оказалась невидимая преграда. Бедный зверёк испуганно метался из стороны в сторону, постоянно натыкаясь на стеклянные стены куба, на которых были искусно нарисованы столь знакомые ему растения тропического леса.

– Кто же этот зверептиц? – надев на лицо теперь уже интригующую улыбку, обратилась к залу телеведущая. – Извините, я хотела сказать, птицезверь. Об этом нам расскажет известный учёный из Центра биотехнологий Генри Питерс!

Яркий луч световой пушки мгновенно нашёл среди сотни зрителей отца Майка и не выпускал его из виду, пока он не подошёл к стоящей у стеклянного куба-клетки ведущей.

– Об этом зверёныше я знаю не намного больше, чем каждый из вас, – щурясь от яркого света, сказал Генри. – Экземпляр весьма любопытный, во всяком случае, учёным-зоологам есть над чем поломать голову. Это типичный эндемик, который, скорее всего, из-за своей малочисленности и скрытного образа жизни до сих пор не попадался людям.

– Майк, – шёпотом спросила Лиз, – а кто такие эндемики?

– Ну, это животные, живущие на небольшой территории в каком-нибудь забытом богом и людьми районе.

– А что думает по этому поводу владелец зооцирка господин Шарма, который находится сейчас в нашей студии? – поинтересовалась ведущая.

Луч света метнулся по залу и остановился на полном мужчине лет шестидесяти, холёное лицо которого украшали тонкие усики:

– Я придерживаюсь мнения, что этот странный зверь – либо мутант, либо гибрид, – заявил он. – Скорее всего, это неудачный результат каких-то секретных экспериментов учёных.

– А у вас есть какие-то доказательства? – спросила ведущая.

Несмотря на излишний вес, господин Шарма довольно резво подбежал к клетке и, ткнув в неё пухлым пальцем, театрально изрёк:

– Вот оно сидит на ветке – доказательство!

Хрум в этот момент действительно сидел на ветке мангового дерева, испуганно озираясь по сторонам. Он совершенно не понимал, что происходит и почему он здесь. Ему хотелось есть, но чувства страха и отчаяния прогоняли аппетит прочь. Дома, в непроходимых джунглях, многие вещи тоже были ему непонятны, и поэтому он так часто задавал всем вопросы. Но здесь, в месте обитания двуногих существ, было непонятно абсолютно всё. Его звериная логика в этих условиях просто не работала, а органы чувств не помогали, а, напротив, сеяли панику.

Генри Питерс стал рассказывать, что ежегодно в разных уголках земного шара учёные открывают большое количество новых видов растений и животных. Изучая их, они расширяют свои познания о живой природе, используя их впоследствии для охраны окружающей среды, сельского хозяйства или изготовления новых лекарственных препаратов. Он пояснил, что основной миссией Центра биотехнологий, где возглавляет одну из научных лабораторий, является поиск и разработка новых эффективных средств для самых острых медицинских проблем мирового масштаба.

– Мы вкладываем значительные суммы в талантливых учёных и в научно-исследовательскую базу для того, чтобы победить самые страшные болезни нашего времени и подарить людям здоровье на многие годы.

Едва Питерс-старший произнёс последнюю фразу, как на него обрушился шквал претензий и вопросов. Дамочка из Фонда по защите дикой природы грозилась, что их организация подаст на учёных в суд за издевательства над животными, в том числе и над редкими животными, занесенными в Красную книгу. Одетый, как клоун, представитель Ассоциации домашних любимцев, из каждого кармана которого торчали головы змей, ящериц и лягушек, выступил в защиту белых мышей, на которых такие, как Питерс, проводят свои чудовищные опыты. А ведущая с умопомрачительными миндалевидными глазами просила всё же более точно ответить, к какому виду или семейству относится находящийся в студии неизвестный зверёк.

Майку стало жаль отца, который отбивался от вопросов, как воины осаждённой крепости от взявших их в осаду настырных врагов. Но ещё больше ему было жалко зверька, который, то и дело подрагивая, затравленным взглядом наблюдал за всем происходящим. Роль телезвезды этому милому и нелепому созданию была явно не по вкусу.

– Бедненький зверёк, – сочувственно проговорила Лиз. – Посмотри, как он дрожит!

– Я знаю, что нужно делать, – произнёс Майк и, наклонившись к девочке, что-то зашептал ей на ухо.

Майк вынашивает план спасения Чуда в перьях

На следующий день Хрум, сам того не ведая, стал главным героем газетных публикаций. Его фотографии красовались на первых полосах всех вышедших утренних периодических изданий. «Учёные создали чудо в перьях!», «Зелёные мутанты могут захватить город!», «Откуда взялся птицезверь?» – на каждом углу выкрикивали продавцы газет.

Эту картину Майк увидел по пути в супермаркет, куда он направлялся за продуктами. Ещё неделю назад его мама, которая была археологом, уехала на раскопки какого-то древнего храма, и теперь многие домашние дела легли на плечи мальчика. Благо, на каникулах свободного времени у него было более чем предостаточно.

«Бедный зверёныш. Жил себе в лесных дебрях и вдруг вмиг стал знаменит, как голливудская кинозвезда, – размышлял мальчик. – Можно только представить, какой дикий стресс он испытывает, попав в совершенно чуждую для него среду. А если у него есть детёныши, которые теперь остались совсем одни?..»

Вдруг на тротуаре, прямо перед Майком, возник леопард, причём так неожиданно, что мальчишка чуть было не отдавил ему лапу. Он отпрянул и с опаской уставился на чёткое объёмное изображение этой крупной пятнистой кошки. Но мгновение спустя Майк пронзил грозного леопарда правой рукой, которая беспрепятственно прошла сквозь него.

– Рэй, кончай свои прикольчики! – прокричал Майк, вертя по сторонам головой. – Мне надо с тобой поговорить, причём по очень важному делу.

Леопард исчез так же внезапно, как и появился, зато на его месте нарисовался Рэй, который держал в руке нечто похожее на бластер из фантастических боевиков. Он был доволен произведенным эффектом, и на его упитанном лице красовалась улыбка от уха до уха.

– Как впечатление? – полюбопытствовал Рэй.

– Подумаешь, обыкновенная голограмма, – продемонстрировал свою эрудицию Майк. – Интерференция двух лазерных лучей, видимая при дневном свете.

– Ну ты, Майк, просто ходячая энциклопедия. Ничем тебя не удивишь. А я, между прочим, эту вещицу на другом конце света в одном хитром интернет-магазине обнаружил… Ну и – приобрёл. Правда, целую неделю ждал, пока прислали…

Мальчишки зашли в похожий на лабиринт супермаркет и, взяв тележку, отправились загружать её продуктами. Рэй сообщил Майку, что смотрел вчера по телику классную программу «Калейдоскоп сенсаций» и видел его отца, который демонстрировал неизвестное науке существо с большими круглыми глазами и потешными ушками-антеннами.

– Вот бы приобрести такого глазастика, – мечтательно проговорил он. – У всех обычные собачки, кошечки, мангусты, попугайчики, а у меня невиданный зверь, чудо природы!

– Ты считаешь, Рэй, что всё живое на Земле создано исключительно для того, чтобы служить человеку?

– Так считает большинство людей.

– Но это же неправильно! Природа не принадлежит человеку, как он себе это возомнил. Это он принадлежит природе и обязан её всячески оберегать.

– К чему ты клонишь? К тому, чтобы все перестали есть мясо, как родители Элиз, и пересели с авто на велики, которые не отравляют атмосферу выхлопными газами…

Спор мальчишек привлёк внимание одного из стоявших неподалеку покупателей, лицо которого почти полностью скрывали усы, густая чёрная борода и такие же брови. Его правая рука была забинтована, а на левой щеке красовался пластырь. Незнакомец сделал вид, что внимательно рассматривает лежащую на льду рыбу, взиравшую на него остекленевшим взглядом. Но стоило ребятам перейти от одной дышащей холодом витрины с дарами моря к другой, чернобородый тут же последовал за ними.

– Да при чём здесь родители Элиз! – Я сейчас с тобой говорю о бедном зверёныше, которого вырвали из привычной среды обитания и посадили в клетку для того, чтобы проводить на нём всевозможные биологические опыты. Ты только на минуту представь себя на его месте, Рэй… Представил?

– Представил… В общем, если нужна моя помощь, я готов.

Майк, словно профессиональный заговорщик, опасливо осмотрелся и, заметив неподалеку чернобородого, потянул Рэя в сторону.

– Мы с Лиз после вчерашнего телешоу обмозговали, как всё это без шума и гама осуществить, – перешёл он на шепот, – но без твоей помощи не обойтись. Нужен твой исчезатель.

– А что вы задумали? – спросил Рэй, и в его глазах заплясали огоньки любопытства. Ведь он спал и видел себя участником какой-нибудь сногсшибательной авантюры.

– Мы хотим… выпустить зверька на волю, – сообщил Майк.

– Но как вы его найдёте?

– Я был у отца на работе и знаю, где содержат подопытных животных.

– Весьма опасная затея, но невероятно заманчивая, – проговорил Рэй. – Получается, я смогу увидеть этого зелёного глазастика вот так же близко, как вижу сейчас тебя?

– Без проблем. Даже погладить сможешь.

– И когда же вы намерены осуществить свой дерзкий план?

– Сегодня, ближе к вечеру, – решительно сказал Майк и покатил коляску с продуктами в направлении кассы.

Став случайным свидетелем разговора мальчишек о готовящемся похищении загадочного зверька из джунглей, чернобородый, пострадавший в схватке с тигрицей Руфой, бросив тележку с покупками посреди торгового зала, прихрамывая, стремительно бросился к выходу.

Ну надо же, какую злую шутку сыграла судьба, столкнув мальчишек не просто с очередным бородачом, каких много в каждом городе, а с ловцом зверей по имени Хариш. Да, да, тем самым, который вместе со своим гололицым дружком Чандой как раз и поймал убегавшего от лесного пожара Хрума, продав его затем за кругленькую сумму Центру биотехнологий.

Через несколько минут пребывающий в крайне возбуждённом состоянии Хариш уже переступал порог жилища Чанды.

– У меня две новости, – с порога заявил он, – отличная и суперотличная. С какой начать?

– Давай с отличной, – протирая сонные глаза, пробурчал Чанда.

– Сегодня зверька, которого мы выгодно толканули этим яйцеголовым умникам, должны выкрасть.

– Мне от этого как-то ни холодно ни жарко…

– А теперь слушай вторую новость, которая суперотличная, – Хариш выдержал паузу и продолжил. – Мы с тобой должны… Нет, не должны, а обязаны забрать у воришек этого неизвестного зверька.

– Ты вчера вечером, видно, хлебнул больше, чем обычно, – криво усмехнулся напарник. – Выкрасть у воришек ворованное – так я понял? Но зачем нам эта зеленошёрстная образина?

– Как зачем? Мы её снова продадим! За такого невиданного зверя господин Шарма отвалит нам просто астрономическую сумму. Ведь после такой раскрутки в газетах и «Калейдоскопе сенсаций» наш зверёк резко поднялся в цене.

– Признаю, – толстые губы Чанды сложились в подобие улыбки, – ты, Хариш, гений. Ты – гений афер, а я – тупой болван!

Удачное похищение

После обеда, когда полуденная жара стала немного спадать, Элиз, Майк и Рэй встретились в тенистом дворике, который окружал небольшой коттедж Картеров, чтобы детально разработать план вызволения неизвестного зверька из неволи. Ребята долго спорили, на чём им лучше добраться к Центру биотехнологий, который находился далеко за городом. Майк предлагал идти пешком, Лиз – поехать на такси, а Рэй – на его скутере. В итоге все эти предложения были объявлены неразумными и единодушно отклонены.

Идти пешком по жаре, да ещё с клеткой для зверька, – слишком утомительно. Ехать на такси, опять же втроём всё с той же клеткой – значит сразу засветиться. Как только станет известно, что кто-то проник в Центр и выпустил на свободу уникального зверька, таксист тут же настучит куда надо. Что касается скутера, то он едва выдерживал вес своего не в меру упитанного хозяина и отчаянно пыхтел, преодолевая даже самые крошечные подъёмы. Поэтому посадка на него ещё двух пассажиров выглядела просто абсурдной. Решили отправиться на велосипедах – весьма быстроходном, удобном и неприметном виде транспорта. Тем более что на велике можно было легко перевезти клетку – и пустую, и со зверьком.

Затем ребята начали спорить о том, когда лучше всего проникнуть в сектор подопытных животных, причём беспрепятственно.

– Когда рабочий день закончится и все уйдут домой, – настаивала Элиз.

– Когда все уйдут, обязательно будет включена охранная сигнализация, – сказал Майк таким тоном, словно именно он ежедневно её включал.

– Правильно. Поэтому проникать в здание Центра нужно, когда все сотрудники на местах, – сделал вывод Рэй. – Включаем мой исчезатель, спокойно прошмыгиваем под турникетом и… Но, если там установлены сенсорные датчики на движение или тепло…

– То вся наша операция – макаке под хвост, – завершила мысль счастливого обладателя исчезателя Лиз. – Ты это имел в виду?

– Не совсем. Просто врубится сигнал тревоги, и здание будет заблокировано. Но того, кто проник, видно ведь не будет, и охранники решат, что произошёл сбой системы. Из-за каких-то глюков или…

– Или всплеска солнечной активности, – добавил Майк.

Ребята до мелочей обговорили каждый этап предстоящей операции, ведь из-за одного неверного шага она могла с треском провалиться, причём с весьма печальными для них последствиями. Они прекрасно осознавали, что, по сути, благородная цель – выпустить на свободу ни на кого не похожее и неизвестное науке существо из джунглей – могла осуществиться исключительно по-воровски и никак иначе. Ведь, как ни крути, тайное проникновение на тщательно охраняемую территорию научного Центра и похищение зверька уже нельзя было списать только на ребячьи шалости. Однако вера в то, что они вершат справедливость, вдохновляла их на рискованный шаг, разрушая все возникающие сомнения и страхи. Уверенность в успехе внушал и удивительный исчезатель, разработанный, как утверждал Рэй, специально для шпионов и суперсекретных агентов. Тем более что Майк и Лиз уже убеждались в эффективности этой весьма прикольной и технически продвинутой новинки.

В назначенное время ребята сели на велосипеды и взяли курс на виднеющуюся в золотистой дымке гору, которую с седых времён местные жители называли Спящим драконом. Лиз взяла с собой клетку для птиц, которая уже года два пылилась в кладовке – когда-то в ней жил наглый и прожорливый попугай по кличке Корсар. Яркопёрая птица неоднократно пыталась обрести свободу, и в один прекрасный день Лиз помогла ей осуществить задуманное. До Центра биотехнологий они доехали без приключений. Ребята спрятали велосипеды в придорожных зарослях и ещё раз обсудили дальнейший план действий.

– Значит так, мы с Рэем идём за глазастиком, а ты, Лиз, жди нас здесь, – сказал Майк.

– Одна в джунглях… Нет, я одна не останусь, – с опаской косясь по сторонам, заявила Лиз.

– Нашла джунгли! Джунгли во-о-он там, за Большой Мутной рекой.

– А какая от тебя польза Майку, если ты ещё больше, чем джунглей, боишься исчезателя? – спросил Рэй.

– Я боюсь вот эту пластмассовую ерундовину?! – Лиз выхватила из рук Рэя исчезатель, смело ткнула пальчиком в кнопку и словно растворилась в жарком и влажном воздухе.

– Так не честно! – растерянно воскликнул Рэй. – Тем более что ты этого зверька уже видела, а я ещё нет.

Невидимая Лиз хихикнула:

– Вот-вот, меня он знает, а ты его можешь испугать.

– Как я его испугаю, если он меня не увидит?..

Раздался щелчок, и девочка стала видимой, чтобы через мгновение вновь исчезнуть, но уже вместе с Майком.

– Жди нас здесь, Рэй, и никуда не отлучайся, – услышал он удаляющийся голос Элиз, которая, сколько он себя помнил, всегда ему очень нравилась, но признаться в этом мальчишка почему-то стеснялся, порой даже самому себе.

Держась за ручки работающего исчезателя, невидимые Элиз и Майк остановились рядом с охранником, который был облачен в строгую, песочного цвета форму с эмблемой научного центра на груди и рукаве. То и дело он промокал носовым платком вспотевшие от жары лицо, затылок, шею и, округляя пухлые щёки, тяжело вздыхал.

Выдернув у него из рук платок, невидимая Лиз швырнула его в сторону. Пока обалдевший от жары охранник пытался его поднять, ребята успели прошмыгнуть в проход, который тот перекрывал своей крупной приземистой фигурой. Осторожно пройдя несколько шагов, Лиз шёпотом поинтересовалась:

– Клетка с тобой?

– Обижаешь! Ты ведь имеешь дело с профи! – прошипел в ответ Майк.

– Ох, и полезную вещицу приобрёл Рэй – мы всех видим, а нас – никто.

– Особенно телекамеры… Тс-с-с…

Лиз и Майк подошли к лифту, в ожидании которого уже стояли два сотрудника Центра. Один из них что-то увлечённо объяснял другому, тыча пальцем в светящийся экран своего планшета.

Лиз уже хотела было войти вслед за ними в кабину лифта, но Майк её удержал. Находиться в непосредственной близости от людей было весьма рискованно. Ведь стоило кому-то из ребят-невидимок споткнуться, кашлянуть или, не дай бог, чихнуть, и вся их затея спасти невиданного зеленошерстного зверька сразу бы потерпела неудачу.

Поэтому они стали спускаться в интересующий их нижний отсек, где размещались подопытные животные, по лестнице. Чтобы эхо не подхватывало звуки шагов, Лиз и Майкл двигались осторожно, на цыпочках, а не так, как всегда, со скоростью снежной лавины и с таким же нарастающим шумом. Это было очень трудное испытание, но впереди поджидало ещё одно: по лестничным ступенькам прямо на них шёл отец Майка, который на ходу выговаривал за что-то рыжеусого сотрудника, того самого, которого они видели во время недавней экскурсии по Центру. Кажется, именно он отвечал за всю подопытную живность и её пополнение.

Внутри у Майка, несмотря на тропическую жару, всё похолодело. Мальчишка напрочь забыл, что он сейчас, благодаря исчезателю, прозрачнее медузы, то есть абсолютно бестелесен. Он отшатнулся и, плотно прижавшись спиной к стене, затаил дыхание. Что касается Лиз, то она успела сделать ещё один резкий шаг, который выбил из руки Майка клетку, и та с грохотом покатилась вниз по лестничному маршу. Мало того, клетка сразу стала видимой, так как оказалась вне загадочного поля действия исчезателя.

– Откуда здесь взялась клетка?! – возмущённо спросил Генри Питерс. – Безобразие! Я требую объяснения!

– Но у нас никогда не было подобных клеток, – стал оправдываться рыжеусый, поднимая бывшую квартиру Корсара, предназначенную теперь для чуда из джунглей. – И я, как и вы, понятия не имею, откуда она взялась!.. Но постараюсь выяснить…

– Постарайтесь и, советую, как можно быстрее… не хватало, чтобы о наших новейших разработках разнюхали конкуренты!

Когда отец Майка и его рыжеусый коллега удалились, Питерс-младший в растерянности спросил:

– Ну и куда мы теперь посадим глазастика?

– Извини, Майк, я же не нарочно… – стала оправдываться Лиз. – Так получилось.

– Ладно, на месте разберёмся.

Невидимые для постороннего глаза, Лиз и Майк безо всяких приключений спустились вниз, пересекли небольшой холл и переступили порог сектора подопытных животных. И тут же протяжно взвыла сирена охранной системы. Один из её многочисленных датчиков всё же почувствовал вторжение какого-то неизвестного объекта в закрытую для посторонних зону. Звук сирены в свою очередь вызвал цепную реакцию: стали верещать макаки, громко защёлкала длинным клювом какая-то крупная птица, завизжали дикие кабанчики, устроили настоящий болотный гвалт лягушки. Один только Хрум сидел молча, широко распахнув свои огромные глаза, а его не раскрытый хвост нервно подёргивался. Наконец вся эта какофония смолкла, и в помещение ворвался взмыленный рыжеусый с клеткой в руке в сопровождении двух охранников.

Стражи порядка деловито осмотрели помещение, но, так и не найдя нарушителя спокойствия, удалились, предварительно запечатлев себя на память возле клетки с невиданным зеленошёрстным зверьком.

– Я фотографировался со многими известными учёными и артистами, – заметил один из них, – а вот с никому не известным зверьком – впервые в жизни.

– Интересно, он кусается или нет? – полюбопытствовал его напарник.

– А ты сунь палец ему в клетку.

– Твой – с большой радостью…

Охранники прошли мимо абсолютно прозрачных ребят так близко, что Элиз почувствовала, как по её носу скользнул рукав страстного любителя фотографироваться со знаменитостями.

Швырнув в угол найденную клетку, принадлежавшую некогда попугаю Корсару, рыжеусый ещё раз окинул взглядом помещение научного зверинца и вышел.

– Вот и клеточка наша подоспела, – прошептала в самое ухо Майку Элиз.

– Только как нам это чудо в перьях туда определить? – поинтересовался мальчик.

– Зайти к нему в большую клетку, взять за холку, как это обычно делает с котятами кошка, и забросить в нашу клетку.

– А вдруг он кусается! Может, у него зубы ядовитые… Иди знай – зверёк ведь науке не известен.

Ребята примолкли, обдумывая создавшуюся ситуацию.

– Придумала! – шёпотом воскликнула Элиз. – Надо его в нашу клетку за-ма-нить. Сыграть на любопытстве зверька.

– Как?

– А вот смотри… Только выключу исчезатель…

– Ты с ума сошла? Система слежения нас тут же засечёт и заблокирует все выходы…

– Я забыла, что мы с тобой преступники. Правда, благородные. Но оставлять улики, согласна, нам ни к чему…

Взяв маленькую клетку, ребята открыли большую и вошли в неё. Хрум всполошился. Он явно чувствовал чье-то постороннее присутствие, но какой-либо реальной опасности не ощущал. И тонкое звериное чутье ему это подсказывало… Вдруг он увидел, как посреди отведённой ему просторной клетки появилась маленькая… Её дверца распахнулась, как бы приглашая войти, а внутри вдруг вспыхнул экран, на котором танцевали озорные герои какого-то мультфильма. Музыка была такой весёлой и зажигательной, что неудержимо звала в пляс.

Вначале Хрум оторопел, но потом любопытство победило страх. Опасливо посматривая по сторонам, зверёк подошёл к клетке и с нескрываемым интересом уставился на экран смартфона Элиз. Его упругое длинное тельце стало извиваться и подпрыгивать в такт музыке, а хвост из перьев начал то раскрываться веером, то складываться. Потом он вошёл в клетку и осторожно потрогал мерцающий экран лапой.

И тут дверца клетки предательски захлопнулась.

Охотники хотят отхватить куш

Хариш и Чанда сидели в салоне старенького, то и дело чихающего краснобокого автомобильчика, лавируя в живом потоке городского транспорта. По их разгорячённым лицам струились ручьи пота, а светлые рубахи были сплошь в мокрых пятнах.

– Проклятье! Опять у этой жестянки отказал кондиционер, – не скрывая досады, проговорил сидевший за рулём чернобородый Хариш.

– Ничего, продам эту зеленошёрстную таксу с индюшиным хвостом и куплю шикарный лимузин с климат-контролем и холодильником, – успокоил дружка Чанда.

– Ты купишь?

– Да, я куплю!

После этих слов Хариш просто вскипел и с такой силой нажал ногой на педаль акселератора, что старикашка-автомобиль, резко рванув вперёд, клюнул носом и остановился, как вкопанный. Водители, ехавшие следом, стали тут же возмущённо сигналить и нервно жестикулировать. Хариш изо всей силы стукнул пораненной рукой по панельной доске и взвыл от боли. Наконец, он пришёл в себя и предпринял попытку завести заглохший мотор. Где-то с пятого раза ему это удалось, и автомобильчик почухал дальше.

– Значит, я своими собственными мозгами придумал, как сорвать огромный куш, – заглушая работу двигателя прокричал чернобородый, – а эта толстая бездарность решает, куда и на что его потратить!

– Ну, хорошо, хорошо, ты сам купишь престижную модель и…

– Слушай, Чанда, это плохая примета делить шкуру неубитого крокодила, очень плохая… Давай сначала договоримся с владельцем зооцирка, отберём у сопляков нашу зверушку, выгодно толканём её, а уж потом…

– Ты, как всегда, прав, Борода, – примирительно сказал Чанда. – Не случайно на твоей умной голове со всех сторон растёт так много волос. Не то что у меня…

Скрипучий автомобиль охотников свернул в проулок и вскоре остановился возле белоснежной двухэтажной виллы, утопающей в яркой экзотической зелени и цветах.

Грузный господин Шарма полулежал в матерчатом кресле возле своего бассейна в тени низкорослой пальмы. Он лениво просматривал свежую газету, попивая из высокого бокала какой-то золотистого цвета напиток.

– Излагайте своё заманчивое предложение, – проговорил он, едва заядлые ловцы живности, подобострастно кланяясь, приблизились к нему. – Только коротко, очень коротко… В такую жару мозги превращаются в мясо варёных омаров…

– М-мы по по-поводу того… непо-понятного зверька, – заикаясь то ли от жары, то ли от волнения, проговорил бородач, – которого во вчерашнем телешоу по-показали…

– С зелёной шерсткой и опахалом, я хотел сказать, с красивым павлиньим хвостом, – добавил гололицый.

– У вас что, есть ещё один такой экзотический зверёк? – поинтересовался господин Шарма.

– Да… То есть, нет, но мы…

– …мы могли бы вам, естественно, за приличное вознаграждение…

– …опасность, риск и всё такое…

– В общем, его раздобыть.

– Мы уверены, что этот феномен джунглей произведёт настоящий фурор!

– Я надеюсь, всё будет чисто, без криминала? Уж больно дорого мне обходится каждая разборка с полицией.

Хариш и Чанда понимающе переглянулись и теперь уже дуэтом стали убеждать владельца зоологического цирка в том, что они очень порядочные, честные люди и достойнейший господин Шарма может ни о чём не волноваться. Просто, будучи опытными охотниками, они знают в джунглях места, где водятся подобные уникальные зверушки, и обязательно поймают один экземпляр для его любимого детворой зрелищного заведения.

Потом зашла речь о вознаграждении. Той суммы, которую господин Шарма пообещал за редкую зверушку, на покупку нового авто, естественно, не хватало, зато её вполне хватало на ремонт старого автомобильного кондиционера.

Охотники покинули территорию виллы Шармы и направились к своему горе-автомобилю.

– Куда теперь? – поинтересовался Чанда.

– Грабить награбленное, – с воодушевлением проговорил Хариш, вытирая краем рубашки Чанды своё лицо, чуть ли не до глаз заросшее густой бородой.

Близко к зданию Центра биотехнологий охотники подъезжать не стали, а остановились на обочине, причём на приличном расстоянии. Чанда достал бинокль и стал осматривать окрестности. А Хариш, подняв капот, делал вид, что устраняет якобы возникшую в моторе неисправность.

– Ну, и что ты молчишь? – не выдержал бородач.

– Горизонт пуст, – буркнул Чанда.

– Если горизонт и дальше будет пуст, то пустыми окажутся и наши кошельки.

– А ты уверен, что мальцы решили замутить что-то именно здесь? – засомневался гололицый. – Может, ты ошибся?

– Они вели трёп именно о зелёной образине, которую мы с тобой выловили в джунглях. И потом, его предка показывали по телику, он – какая-то важная шишка в этом Центре.

– Откуда знаешь? Он что, лично вручил тебе свою визитную карточку? – съехидничал Чанда. – Хотя погоди… Вижу…

– Что видишь?

– Вижу одного мальца и один, два, нет, три велика…Они что – один велик для чуда в перьях прихватили?..

Хариш вырвал из рук напарника бинокль и впился вооружённым взглядом в то место, куда только что смотрел Чанда.

– Значит, их трое… – он подкрутил на бинокле резкость и вновь уткнулся в окуляр. – Точно трое… Этих двоих я видел в супермаркете, а с ними ещё девчонка. И у них в руках… две клетки, – в недоумении пробормотал чернобородый.

– Они что – двух чуд, чудесов, то есть чудаков прихватили?

– Не знаю, кого они прихватили! Отсюда не видно. Но то, что наш зеленошёрстный в их руках, – нутром чую! – и, прильнув к мясистому уху напарника, Хариш стал нашёптывать ему план предстоящей операции.

Лжеполицейские устраивают погоню

Оставшись один, Рэй сел под деревом, которое отбрасывало густую тень, и начал смело сражаться со злобными космическими пришельцами, прибывшими из далёкой галактики, чтобы завоевать планету землян. Эта и ещё с десяток увлекательных электронных игр томились в недрах его смартфона, ожидая своего часа.

Вскоре игра ему надоела, и он извлёк из небольшого рюкзачка для всевозможных мелких вещей, который всегда брал с собой, когда садился за руль велосипеда, змею. Да-да, ту самую, чуть не до смерти напугавшую однажды Элиз. Бросив игрушку в траву, мальчик включил пульт управления, и она, извиваясь, стала ползать по полянке, преодолевая встречающиеся на её пути препятствия.

Щебетавшие в кронах деревьев птицы вдруг притихли, ведь имитация питона была настолько точной, что отличить его от настоящего было практически невозможно. Рэй даже научил электронную змеюку запрыгивать на пеньки и склонившиеся к земле ветки. Однако и эта затея через какое-то время ему тоже наскучила. Разморенный духотой и одиночеством, он задремал, совершенно забыв, что является одним из участников осуществляемой в настоящее время гуманной операции по возвращению неизвестного науке зверька в естественную среду его обитания.

Вдруг огненно-рыжий мальчишка почувствовал, что его кто-то тормошит, и приоткрыл глаза.

– Смотри, Рэй, какой зелёненький большеглазик! – послышался рядом знакомый голос Майка.

– Ты же мечтал его погладить? – звонко рассмеялась Элиз. – Или тебе больше нравятся мангусты? Мы прихватили одного. У него были такие затравленные и грустные глазки, что мы с Майком решили и ему подарить свободу…

Ребята возникли из пространства так неожиданно, что какое-то время Рэй не мог понять: видит он друзей наяву или во сне. Но рассмотреть сидящего в одной из клеток незнакомца из джунглей ему так и не удалось, потому что в это самое мгновение на поляне, взвизгнув тормозами и громко чихнув движком, остановился краснобокий автомобиль. Из него выскочили Хариш и Чанда, прокричав нестройным дуэтом:

– Полиция! Сопротивление бесполезно!

– Предъявите, пожалуйста, свои полицейские жетоны, – спокойно проговорил Майк.

– Я вам покажу сейчас жетоны, молокососы! – взвизгнул чернобородый пройдоха.

– А в чём дело? Мы выгуливаем на свежем воздухе наших домашних питомцев, – Элис потрясла перед потным носом Чанды клеткой. – Разве это запрещено законом?

– Нам поступило сообщение, что из Центра похищен уникальный, неизвестный науке зверь, – вцепился обеими руками в клетку Чанда, пытаясь вырвать её из рук девочки. – Отдайте его нам, и мы не станем вас арестовывать!..

– Это тот самый подозрительный бородач из супермаркета, – прошептал на ухо Майку вмиг проснувшийся Рэй.

– Точно… – Майк многозначительно подмигнул Элиз, и ребята, не выпуская из рук обе клетки, бросились врассыпную.

Они носились между деревьями, прятались за густыми зарослями, легко забирались на толстые ветки и смешно передразнивали пытавшихся их поймать охотников. Разгорячённые лица Элиз, Майка и Рэя появлялись то в одном, то в другом конце поляны, а один раз даже выглянули в окно драндулета лжеполицейских.

Когда Чанда и Хариш в полном изнеможении попадали в траву, троица друзей запрыгнула на свои велосипеды и изо всех сил завертела педалями. Ребята поехали в противоположную от города сторону, к горе Спящий дракон, у подножья которой протекала Большая Мутная река и начинался тропический лес.

Майк вёз в клетке Хрума, Рэй – грустного мангуста, и только Лиз ехала без багажа, от которого её освободили два юных джентльмена. Дорога шла под уклон, поэтому велосипедисты неслись со скоростью авто. Сидящие в клетках зверьки испуганно вертели по сторонам головами, и в их глазах таился явный испуг. Ведь они совершенно не знали, для чего их забрали и теперь на бешеной скорости куда-то везут три юных двуногих существа.

– Не бойтесь, глупышы, – успокаивал зверьков Рэй, притормаживая на крутых виражах, – потерпите, сейчас мы вас выпустим.

За спинами беглецов замаячило красное авто лжеполицейских. Велосипедное зеркальце заднего вида наглядно демонстрировало Рэю, что, несмотря на постоянные чихи мотора, драндулет на четырёх колёсах всё же неумолимо приближался.

Дорога пошла в гору, и двухколёсные «кони» ребят резко сбавили скорость.

– Догоняют! – крикнул Майк.

– Поднажмём! – подбодрила всех Лиз.

– Сейчас будет развилка, – изо всех сил вертел педали Рэй, – я сверну налево, а ты с Лиз – направо. Встретимся у источника!..

– Давай, жми, жми!!! – дурным голосом орал Чанда, размахивая руками, словно на него напал осиный рой.

Хариш с багровым потным лицом, вдавив педаль газа до предела, тупо вертел баранку, стараясь объехать дорожные колдобины и упавшие с деревьев сучья.

– Развилка! – заорал он, увидев, что дорога раздваивается.

– Давай, направо! – прохрипел Чанда.

– Лучше налево! Чует моё сердце, зверёныш у рыжего!

Автомобиль занесло, развернуло, и он какое-то время ехал в обратном направлении, но затем водитель вновь направил его в нужную сторону. Хариш выжимал из машины все прятавшиеся под капотом лошадиные силы, а может, даже и больше. Автомобильчик набрал скорость, и вскоре плутоватые охотники увидели впереди знакомую футболку рыжего мальчишки и пристёгнутую к багажнику его велосипеда клетку.

– Отдай зверя! – прокричал в открытое окно Чанда.

– Лови! – Рэй швырнул своего питона на асфальт и нажал кнопку на пульте. В тот же миг змея сжалась в пружину и, прыгнув прямо на капот автомобиля преследователей, поползла к ветровому стеклу. Следом за игрушечной змеей Рэй выпустил из клетки живого мангуста, вызволенного из плена Элиз. Прирождённый охотник на змей, зверёк в один прыжок оказался рядом со своим извечным врагом и смело вступил с ним в бой.

Клубок из вцепившегося в змею мангуста метался то по капоту, то по ветровому стеклу, заслоняя сидящему за рулём чернобородому всю видимость. Перед его глазами, словно в калейдоскопе, мелькали лапы, расплющенная о стекло острозубая мордочка мангуста, его пушистый хвост или тощий хвост питона. Чтобы сбросить с капота дерущихся, Хариш в бешенстве крутил баранку то вправо, то влево. Машину кидало из стороны в сторону, а на пригорках она вообще отрывалась всеми четырьмя колесами и какое-то время парила параллельно шоссе. Наконец, водителю удалось осуществить задуманное, и мангуст вместе с игрушечным питоном оказался на обочине. Бурый зверёк тут же вскочил на лапки и, осмотревшись, юркнул в ближайшие придорожные заросли.

Удирая от преследователей, Рэй вертел педали велосипеда с утроенной энергией, периодически бросая взгляды назад. Обернувшись в очередной раз, он увидел, как на самом крутом пригорке увязавшийся за ним красный автомобильчик с двумя подозрительными типами, назвавшимися полицейскими, взлетел высоко вверх и, сделав замысловатый кульбит, угодил в развилку толстого дерева, к тому же вверх колёсами.

– Я думаю, новый кондиционер нашей железяке уже не понадобится, – пробормотал Чанда и громко икнул.

Это сладкое слово – свобода

Рэй позвонил по смартфону друзьям, эмоционально описав им все подробности погони, которая для бородача и гололицего окончилась столь трагикомично. А для мангуста, напротив, весьма благополучно.

– Ты настоящий друг, Рэй! – услышал он волнующий голосок Лиз.

– Ждём тебя возле источника, – напомнил Майк.

– Только не выпускайте это чудо природы без меня! – попросил Рэй.

Не прошло и десяти минут, как друзья встретились там, где и намечали. Источник находился у самого подножья Спящего дракона. Место, откуда из земли сочилась живительная влага, было обложено диким камнем и испокон веков считалось священным. Существовало поверье, что если семь раз обойти вокруг источника, семь раз помолиться и столько же раз испить воды, то человек исцелится сразу от всех болезней. Поэтому возле священного источника всегда толпились люди, среди которых были и пришедшие издалека паломники.

Утолив жажду и набрав воды для томящегося в тесной клетке зверька, ребята пошли по тропинке и вскоре углубились в сумрачные дебри тропического леса, чтобы вдали от людского присутствия выпустить уникального пленника на волю. Элиз отворила дверцу клетки и ободряюще проговорила:

– Ну, беги, дружок, беги!

Но Хрум не спешил покидать своё временное жилище. Он с явной опаской поглядывал на ребят огромными глазищами, а носом втягивал привычные и непривычные ему запахи окружающего мира. «Что хотят от меня эти странные бесшерстные существа? – думал он. – Быть может, они подготовили мне хитрую ловушку. Не зря ведь тигрица Руфа предупреждала, что верить людям нельзя. Они хитры, коварны, и их нужно обходить стороной…»

– Он нас боится, – сказал Майк. – Давайте отойдём, а лучше спрячемся вон за тем кустом.

Все последовали совету Майка. Почувствовав, что он остался один, Хрум высунул из клетки кончик носа, затем весь нос и, наконец, всю голову с длинными ушками-антеннами. Вместо того чтобы задать стрекача, зверёк попятился назад в клетку и какое-то время провёл в оцепенении, прислушиваясь к каждому лесному звуку и шороху. Внезапно он стремительно выбежал на волю и молнией метнулся в ближайшие заросли, усыпанные белыми звёздоподобными цветками. Их гибкие ветви стали покачиваться из стороны в сторону, словно прощально помахивая ребятам своими зелёными руками.

– Мы это сделали! – взметнула вверх руку Лиз, и оба мальчишки последовали её примеру.

Хрум бежал, петляя между деревьями и причудливо-гибкими телами лиан, и чувствовал, как все его мышцы наполняются радостной энергией. Он вновь вдыхал запахи трав и соцветий, улавливал тонкие ароматы вкусных плодов, прекрасно чуял территориальные отметины, оставленные другими обитателями джунглей. Он вновь слышал голоса растений, птиц и животных. Он вновь обрёл свободу и мог бежать в любом выбранном направлении. И хотя в джунглях его повсюду подстерегали опасности, это был его мир – мир, который он понимал и принимал таким, каков он есть. Хрум почувствовал, как к нему вернулись жажда жизни, любопытство и страстное стремление ко всему неизведанному.

Зверёк остановился. Хрум вдруг понял, что ему обязательно нужно узнать, где он сейчас находится и далеко ли ещё до Большой Мутной реки, которую он до сих пор так и не нашёл. Осмотревшись по сторонам, зверёк вдруг увидел чью-то свисающую с ветки мохнатую лапку, очень напоминающую человечью конечность. Хрума одолело любопытство.

– Здравствуйте, – пожал он неизвестно чью лапку.

Ответом стала тишина. Зверёк повторил свою попытку познакомиться.

– Ну что тебе надо? – услышал он недовольное ворчание, и из густой кроны розового дерева выглянула похожая на смайлик физиономия, состоявшая исключительно из двух огромных глаз.

– Извини, конечно, но вы не могли бы мне… – хотел задать вопрос Хрум.

– Не мог бы.

– Но почему?

– Потому что я занят важным делом, – успел сказать обладатель смешной пушистой физиономии и захрапел.

– А чем вы занимаетесь?

– Сплю, – на мгновение приоткрыла левый глаз физиономия.

– Но ведь сейчас день!

– Ну что ты ко мне привязался, как пальмовый лист, – простонал круглоглазый. – Я веду ночной образ жизни и поэтому днём всегда сплю.

– А кто вы?

– Я – тонкий Лори и состою в кровном родстве с обезьянами…

– Коль есть тонкие Лори, значит, существуют и толстые?

– Да, есть толстые, косоглазые и кособокие… Всё, отстань!

– Послушайте, тонкий Лори, хотя вы не такой уж и тонкий, – не отставал зеленошёрстный почемучка. – Но это не суть важно. Просто мне нужно уяснить, где я сейчас нахожусь?

Лори медленно приоткрыл правый глаз:

– Ты находишься… рядом со мной.

– А где находитесь вы?

– А я – рядом с тобой.

– Ну а вместе мы где находимся?

– Здесь…

Так много и так долго Лори никогда ещё не говорил, поэтому, свесившись с ветки вниз головой, опять уснул.

– Да так ты всё на свете проспишь! И никогда не узнаешь, в чём смысл жизни.

– В чём… смысл жизни? – пробормотал сквозь сон тонкий Лори. – Я как-то не задумы…

Хрумик в очередной раз стал тормошить уснувшего лентяя, и тот неохотно приоткрыл свои огромные глаза.

– Вот вы, Лори, для чего живёте? – спросил Хрум.

– Чтобы… сладко спать…

– И всё?

– Ну, чтобы… вкусно есть, – Лори лениво потянулся и отправил себе в рот какой-то фиолетовый плод.

– И в этом смысл всей вашей тонколорьей жизни?

– Да что ты ко мне привязался со своим смыслом!.. Жизнь любого из нас – бес-смыс-лен-на! Мы не живём, а выживаем. Нас всегда и повсюду поджидает беда – от хищных животных, сородичей, этих, как их, двуногих существ. Вот и получается, что весь смысл жизни – дожить до смерти.

– А что такое смерть?

– Это тоже сон, только вечный.

– Тигрица Руфа считает, что смысл жизни – в силе и свирепости, – рассудительно проговорил Хрум. – А мудрая слониха Эка говорила, что смысл жизни – любовь.

– Слониха права… Я очень люблю… поесть и… поспать… – и удобно устроившись на ветке, Лори уснул так крепко, что даже начавшийся тропический ливень и страшные раскаты грома не смогли его разбудить.

Джу

Хрум переждал дождь под большим, как гигантский зонт, листом и уже хотел было продолжить путь, как вдруг увидел совершенно невиданного зверька. У него была ярко-изумрудная шёрстка, ушки-антенны, такие же лапы и такой же, как у него самого, хвост из перьев. Зверёк приводил себя в порядок, тщательно вылизывая шёрстку и сметая лапкой с хвоста дождевые капли. Хрум подошёл поближе и в нерешительности остановился. Он вдруг ощутил непонятное волнение, которое ранее никогда не испытывал. Прихорашивающийся зверёк приподнял головку и опалил Хрума взглядом. Точнее, не опалил, а опалила.

– Послушай, ты-ты мне кого-то оч-чень напоминаешь, – заикаясь, промямлил Хрум.

– И ты тоже, – незнакомка любопытным взглядом осмотрела его с лап до помпончиков ушей. – У меня такое ощущение, будто я тебя уже встречала. Кстати, ты когда-нибудь видел своё отражение в воде?

– Нет. Но я шёл к Большой Мутной реке, чтобы увидеть себя и, наконец, понять, кто я такой и к какому звериному роду принадлежу.

– Тогда следуй за мной.

Изящно повиливая длинным гибким телом, незнакомка побежала по едва видимой звериной тропке, петляющей среди стволов деревьев, причудливых коряг и мангровых зарослей. Она передвигалась так проворно, что Хрум едва за ней поспевал.

Джунгли заметно поредели и вдруг раздвинулись, словно театральный занавес, демонстрируя двум зверькам невероятной красоты пейзаж. Очарованные, они остановились на самом краю обрывистого берега Большой Мутной реки, а сама река, отражая удивительно яркие краски закатного неба, уходила в золотистое марево, размывавшее дрожащую линию горизонта.

Зверьки спустились к самой кромке воды и, словно в зеркале, увидели в ней свои отражения. На них смотрели два совершенно одинаковых большеглазых существа с тонкими ушками и милыми носиками; их изумрудная шерстка искрилась, а распушенные хвосты переливались всеми цветами радуги.

– Ты похож на меня, – подрагивающим голосом проговорила незнакомка.

– А… а ты на меня.

– Почему я тебя здесь раньше не видела?

– Потому что я пришёл с того берега… Когда в наших джунглях начался пожар, все звери побежали к Большой Мутной реке. Я тоже побежал, но меня поймали два злых двуногих существа. Они передали меня своим сородичам, а те посадили в клетку. Было очень страшно. Я даже не предполагал, что останусь жив…

– Многие звери тоже не раз предупреждали меня о том, что эти двуногие, лишённые шерсти, перьев, когтей и клыков, – самые опасные хищники. Они очень хитры и коварны. Их боятся даже слоны, носороги и тигры!

– Да, это так, – подтвердил Хрум, но среди людей, так они себя называют, есть и другие – с добрыми сердцами. Именно они сохранили мне жизнь и вернули свободу.

– Послушай, сородич, а у тебя есть имя?

– Меня зовут Хрум-Хрумик, но ты называй просто – Хрум. Меня так прозвали, потому что, когда я ем молодые побеги бамбука или плоды манго, то оглашаю джунгли звуками «хрум-хрум-хрум»… А ещё за мой необычный вид все называют меня «чудом в перьях».

Незнакомка залилась звонким смехом:

– Вот здорово – «чудо в перьях»! Значит, теперь в джунглях появилось уже два таких чуда!

Хрум подпрыгнул и, сорвав с ближайшей ветки мангового дерева созревший плод, протянул его своей зеленошёрстной спутнице. – А как твоё имя?

– Джу-Джудди, но ты зови меня просто Джу. – Ты знаешь, Хрум, я тоже обожаю плоды манго и побеги бамбука, – призналась Джу. – И когда я их ем, то у меня получается «джу-джу-джудди». Поэтому другие звери так и стали меня называть.

И они принялись уплетать манго, одновременно или поочерёдно вгрызаясь в его сочную золотистую мякоть. И вокруг разносилось «хрум-джу, хрум-джу, хрум-джу»…

– Я так рад, что встретил тебя, Джу, – признался Хрум. – У меня никогда не было мамы, папы, сородичей… И… и друзей не было.

– Мне это хорошо знакомо. Ведь у меня тоже не было ни близких, ни друзей, – сказала Джу. – Я даже не знаю, откуда взялась в этих джунглях, зачем и для чего существую?

– И меня мучают те же вопросы. Я задавал их многим, но все отвечали на них по-разному. Тигрица Руфа сказала, что для того, чтобы существовать, нужно быть сильным и свирепым, тонкий Лори пытался во сне убедить меня, что наше существование вообще не имеет никакого смысла, а слониха Эка утверждала, что главный смысл жизни – любовь.

– Я не знаю, что такое любовь, – прошептала Джудди, но по своему звучанию это слово просто прекрасно и внутренний голос подсказывает мне, что права Эка.

– Любовь, – мечтательно воскликнул Хрум, – это когда ты чувствуешь родную душу, во всем созвучную твоей собственной! Это когда хочется петь, бегать, кружиться, совершать шалости и глупости. Много-много шалостей и глупостей…

Всё его существо вдруг охватило какое-то новое, но такое желанное, давно зревшее внутри чувство. Оно было нежное, как мякоть манго, и жаркое, как прикосновение солнечных лучей в полдень. А ещё оно было огромно, как шатёр звёздного неба, раскинувшийся над их головами с длинными ушками-антеннами.

Красный солнечный шар давно закатился за горизонт, и джунгли вмиг погрузились в таинственный влажный мрак, который то и дело нарушали стайки разноцветных светлячков и таинственные звуки. Хрум и Джу сидели на склонившейся к плавным водам Великой Мутной реки толстой ветке. Их грациозные удлинённые тела нежно прильнули друг к другу, лапки соединились, а ушки-антенны переплелись. Они сидели, запрокинув головы вверх, интуитивно чувствуя, что как-то связаны с этими непонятными мириадами звёзд, тонким рожком молодого месяца и проносящимися хвостатыми кометами. Что вся их жизнь, как и жизнь любого другого существа, с её прошлым, настоящим и будущим, начертана на этой звёздной карте без конца и границ… А ещё они вдруг почувствовали, что всё это звёздное пространство пронизано любовью, любовью ко всему живому – от крошечного, пробившегося сквозь каменистую почву ростка, от микроскопической амёбы до величественной секвойи и огромного слона. И они, быть может, впервые в своей жизни стали ощущать своё предназначение, увидели своё место в этом удивительном мире звёзд, среди которого затерялась и их маленькая планета зверей и людей.

Animedia Company

[битая ссылка] www.animedia-company.cz

[битая ссылка] facebook.com/animediaco

Если Вы остались довольны книгой, то, пожалуйста, оставьте на неё отзыв.

Все права защищены. Воспроизведение в любом виде, полностью или частями на русском или других языках без ведома правообладателей запрещено.

Gerlanec, Valerij: Čudo v perjach,

1. vyd. Praha, Animedia Company, 2016

ISBN 978-80-7499-198-1 (online)

Примечания

1

Дэвид Копперфильд – знаменитый американский иллюзионист и гипнотизёр.

Content

Герланец Валерий Чудо в перьях

Валерий Герланец Чудо в перьях (Экзотическая история о зверях и людях)

Основные действующие лица

Странное существо

Птица Тукан и закон джунглей

Глупый прикол

Слоновий переход

Загадочные незнакомцы

Поход в «Затерянный рай»

В когтистых лапах Рыка

Удивительный исчезатель

Тропический ад

Экскурсия по Центру биотехнологий

Хрум становится телезвездой

Майк вынашивает план спасения Чуда в перьях

Удачное похищение

Охотники хотят отхватить куш

Лжеполицейские устраивают погоню

Это сладкое слово – свобода

Джу

Примечания