Джеймс Роллинс

Костяной лабиринт

Посвящается «Искривленному пространству», ребятам, которые были рядом с самого начала… и до сих пор помогают мне выглядеть на все сто

James Rollins

The Bone Labyrinth

© 2015 by James Czajkowski

© Саксин С.М., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Э», 2016

Слова благодарности

Столько людей оставили свой след в этой книге! Я благодарен им за их помощь, критику и поддержку. В первую очередь хочу поблагодарить своих первых читателей, первых редакторов и своих лучших друзей Салли Анну Барнс, Криса Кроу, Ли Гаррета, Джей О’Рива, Денни Грейсона, Леонарда Литтла, Скотта Смита, Джуди Прей, Кэролайн Уильямс, Кристиана Райли, Тода Тодда, Криса Смита и Эми Роджерс. И, как всегда, особая благодарность Стиву Прею за замечательные карты… и Черей Маккартер за все те классные штучки, которые постоянно приходят на мою электронную почту! Спасибо Дэвиду Силвиану за то, что он выполнял всё и вся, о чем его просили, способствуя тому, чтобы в цифровом мире я постоянно продвигался вперед! Спасибо всем в издательстве «Харпер-Коллинс» за то, что всегда поддерживаете меня, и в первую очередь Майклу Моррисону, Лайет Стелик, Даниэлле Бартлет, Кейтлин Кеннеди, Джошу Марвеллу, Линн Грейди, Ричарду Акуану, Тому Эгнеру, Шону Никольсу и Анне Марии Аллесси. И, наконец, особая признательность тем, кто оказал неоценимое содействие на всех стадиях работы: моему редактору Лиссе Кейш и ее коллеге Ребекке Лукаш, моим агентам Рассу Галену и Дэнни Барору (а также его дочери Хизер Барор). И, как всегда, я должен подчеркнуть, что все до последней ошибки, связанной с фактами и деталями, каковых, хочется надеяться, не слишком много, – это всецело мои промахи.

Замечания исторического характера

Важную роль в этой книге играют два реальных исторических лица: два священника, один из которых жил за несколько столетий до другого, однако судьбы их оказались связаны.

В XVII веке отца Атанасия Кирхера называли Леонардо да Винчи ордена иезуитов. Подобно великому флорентийцу, этот священник преуспел во многих областях науки и техники. Он изучал медицину, геологию и египтологию, а также мастерил сложные автоматы, в том числе магнитные часы (действующий макет которых можно увидеть в Зеленой библиотеке Стэнфордского университета). Влияние этого человека эпохи Возрождения ощущалось на протяжении многих столетий. С его работами были знакомы Декарт и Ньютон, Жюль Верн и Эдгар По.

Не менее интересна жизнь и другого священника.

Отец Карлос Креспи родился несколько столетий спустя, в 1891 году. Вдохновленный работами Кирхера, Креспи сам стал разносторонне образованным человеком. Он увлекался ботаникой, антропологией, историей и музыкой. Креспи основал миссию в маленьком городке в Эквадоре, где проработал пятьдесят лет. Именно там к нему в руки попала большая коллекция древних золотых предметов, привезенная индейцем из племени шуар, живущим в тех местах. По слухам, эти сокровища находились в системе пещер, раскинувшихся под Южной Америкой, в которой якобы хранится утерянная библиотека древних металлических пластин и хрустальных книг. Золотые предметы были покрыты странными изображениями и непонятными иероглифами.

Одни археологи считали эти предметы подделкой, другие же поверили в рассказ священника об их происхождении. Так или иначе, но в 1962 году вспыхнувший по неизвестным причинам пожар уничтожил музей, в котором хранилось большинство этих предметов, а все, что осталось, поместили в государственное хранилище Эквадора, и доступ туда в наше время закрыт.

Так что же в истории отца Креспи правда, а что – чистой воды вымысел? Этого никто не знает. И тем не менее никто не ставит под сомнение, что честный монах верил в то, что говорил, как и в то, что огромный тайник действительно существовал.

Больше того, в 1976 году группа британских военных и ученых предприняла попытку разыскать эту утерянную подземную библиотеку, но в конце концов попала в другую систему пещер. Как это ни странно, экспедицию возглавлял американец – причем не кто иной, как Нил Армстронг, человек, первым ступивший на поверхность Луны.

Что двигало этим нелюдимым американским героем, редко дававшим интервью? Ответ связан с еще большей тайной, угрожающей самим основам нашего места в этом мире.

Замечания научного характера

Фундаментальную загадку нашего происхождения – имеется в виду то, что делает нас людьми, – можно выразить одним-единственным вопросом: почему мы такие умные?

Эволюция человеческого разума до сих пор ставит в тупик ученых и философов. Да, можно проследить увеличение размеров больших полушарий головного мозга от первых гоминидов до появления вида «человек разумный» приблизительно двести тысяч лет назад. Но остается неизвестным, почему пятьдесят тысяч лет назад у нашего вида совершенно неожиданно стремительно вырос интеллект.

Антропологи называют этот исторический момент «большим скачком вперед». Ископаемые останки свидетельствуют о внезапном взрывном развитии искусства и музыки и даже о совершенствовании оружия. С точки зрения анатомии, размер головного мозга человека изменился незначительно, чем никак нельзя объяснить такой скачок. Однако, несомненно, произошло что-то фундаментальное, что вызвало столь стремительный рост разума и сознания. Гипотез, объясняющих это, предостаточно: от изменения климата до генетических мутаций и даже изменения образа питания.

Еще больше удручает тот факт, что на протяжении последних десяти тысяч лет наш головной мозг уменьшается в размерах – к сегодняшнему дню он сжался на добрых пятнадцать процентов. Что означает эта новая перемена? Какое будущее она нам несет? Ответ лежит в разгадке тайны «большого скачка вперед». Но в науке до сих пор нет никаких гипотез, убедительно объясняющих эту поворотную точку в истории человечества.

Пока что нет.

А откровения, которые можно найти на страницах этой книги, поднимают еще более тревожный вопрос: стоим ли мы на пороге второго «большого скачка вперед»? Или же мы обречены снова откатиться назад?

Разум появился в результате эволюции, причем нельзя утверждать, что это было благом.

Айзек Азимов

Разум измеряется способностью изменяться.

Альберт Эйнштейн

Осень 38 000 года до н. э.

Южные Альпы

– Беги, малышка!

Лес позади был озарен заревом пожаров. Вот уже целый день огонь гнал К’рука и его дочь Онку все выше в заснеженные горы. Однако больше всего К’рук боялся не удушливого дыма и не обжигающего жара. Оглянувшись, он всмотрелся вдаль, стараясь хоть мельком увидеть охотников – тех, кто запалил лес, преследуя двух беглецов. Однако врагов не было видно.

И все же вдалеке слышался вой волков – огромных хищников, повинующихся воле этих охотников. Судя по звукам, теперь стая была ближе, в соседней долине.

Беглец тревожно взглянул на солнце, склонившееся к самому горизонту. Оранжевое сияние в небе напоминало о тепле, которое ждало в той стороне, о родных пещерах, спрятанных под зелеными горами и черными скалами, где вода еще текла, не став твердой, где в лесах у подножия гор в изобилии бродили олени и зубры…

К’рук явственно представил себе яркое пламя костров, жарящиеся куски мяса, с шипением роняющие в огонь капли жира, и людей племени, собравшихся вместе перед тем, как устраиваться на ночлег. Он тосковал по прежней жизни, но понимал, что отныне эта дорога закрыта для него – и в особенности для его дочери.

Внимание беглеца привлек полный боли, пронзительный крик, раздавшийся впереди. Онка поскользнулась на замшелом валуне и упала. Вообще-то девочка уверенно передвигалась по горам, однако теперь отец и дочь вынуждены были непрерывно идти на протяжении вот уже трех дней.

Встревожившись, отец помог девочке подняться на ноги. Наполненное страхом юное лицо Онки блестело от пота. К’рук потрепал дочь по щеке. В изящных чертах ее лица он видел ее мать, целительницу племени, умершую вскоре после рождения дочери. К’рук провел пальцами по огненно-рыжим волосам Онки.

«Она так похожа на свою мать…»

Однако в лице дочери он видел и другое – то, что заклеймило девочку как чужачку. Нос у Онки был тоньше, чем у кого-либо из племени, даже с учетом того, что девочка видела в своей жизни всего девять зим. Лоб у нее был более прямой и не такой массивный, как у других. К’рук заглянул в ее голубые глаза, ясные, словно летнее небо. Все это говорило о том, что в жилах Онки течет смешанная кровь: кровь племени К’рука и кровь тех людей, которые недавно пришли с юга, обладающих более хрупкими конечностями и быстрыми языками.

Такие особенные дети считались знамением, свидетельством того, что два народа, древний и молодой, могут жить вместе в мире, пусть даже и не в одних и тех же пещерах. По крайней мере, они смогут делить охотничьи угодья. По мере того как два племени сближались, рождалось все больше и больше таких детей, как Онка. К ним относились с благоговейным почтением. Они смотрели на мир другими глазами и, вырастая, становились великими шаманами, целителями, охотниками…

Но вот два дня назад из соседней долины вернулся воин племени К’рука. Смертельно раненный, он все же собрал остатки сил и предупредил о могущественных врагах, подобно саранче расползающихся по окрестным лесам. Это таинственное многочисленное племя охотилось на таких необычных детей, как Онка, а с теми, кто осмеливался ослушаться, чужаки безжалостно расправлялись.

Услышав об этом, К’рук понял, что не может подвергать опасности свое племя. Но в то же время он не мог допустить, чтобы у него отняли девочку. Поэтому они с дочерью бежали – но, судя по всему, кто-то предупредил врагов об их бегстве.

Предупредил об Онке.

«Я ни за что на свете не отдам тебя!»

Взяв девочку за руку, К’рук ускорил шаг, однако прошло совсем немного времени, и Онка уже не столько шла, сколько с трудом ковыляла, то и дело спотыкаясь и сильно хромая на подвернутую ногу. Тогда отец взял девочку на руки. Они поднялись на гребень и стали спускаться по лесистому склону. По дну ущелья протекал ручей. Там можно будет утолить жажду.

– Там мы сможем отдохнуть, – сказал К’рук, указывая вниз. – Но только очень недолго…

Совсем близко слева хрустнула ветка. Опустив девочку на землю, беглец настороженно присел, выставив перед собой копье с каменным наконечником. Из-за сухого дерева показалась стройная фигура, одетая и обутая в оленьи шкуры. Посмотрев незнакомцу в лицо, К’рук без слов понял, что в жилах у того, как и у Онки, течет смешанная кровь. Однако, судя по одежде и густым волосам, перевязанным кожаным шнурком, незнакомец был не из племени К’рука, а принадлежал к тому народу, который недавно появился в здешних горах.

Позади снова раздался волчий вой, и на этот раз он был еще ближе.

Закутанный в шкуры человек прислушался, а затем поднял руку и сделал какой-то знак. Он произнес какие-то слова, но К’рук их не понял. Тогда незнакомец просто махнул рукой, указывая на ручей, и стал спускаться по заросшему склону.

Какое-то мгновение К’рук колебался, не зная, идти ли им следом, но, услышав снова вой принадлежащих врагу волков, решительно двинулся за незнакомцем. Чтобы не отставать от проворного молодого воина, быстро пробирающегося сквозь заросли, ему снова пришлось взять Онку на руки. Спустившись к ручью, К’рук увидел, что там их дожидалась группа человек в десять-двенадцать, среди которых были и дети возрастом еще младше Онки, и сгорбленные старики. Судя по одежде и украшениям, эти люди принадлежали к разным племенам.

И тем не менее у них было нечто общее.

У всех в жилах текла смешанная кровь.

Незнакомец, который привел К’рука и его дочь, шагнул к Онке и опустился перед ней на колено. Он провел пальцем по ее лбу и дальше по скуле, показывая, что видит в девочке свою соплеменницу.

В свою очередь, дочь К’рука подняла руку и прикоснулась к знаку у незнакомца на лбу – россыпи крошечных шрамов, образующих странную остроугольную фигуру.

Онка провела кончиком пальца по этим неровностям на коже, словно читая в них какой-то скрытый смысл. Воин улыбнулся, показывая, что понимает ее чувства.

Выпрямившись, он положил руку себе на грудь и сказал:

– Терон.

К’рук понял, что это его имя, но потом незнакомец быстро произнес что-то непонятное, подзывая жестом одного из стариков, тяжело опирающегося на толстую сучковатую палку.

Подойдя, старик заговорил на языке племени К’рука:

– Терон говорит, девочка может остаться у нас. Мы направляемся к высокому перевалу, который ему известен. Этот перевал еще свободен от снега, но так будет всего несколько дней. Если нам удастся дойти до него раньше наших врагов, мы оторвемся от преследователей.

– До тех пор, пока снег снова не растает, – встревоженно уточнил К’рук.

– Это случится еще через много лун. К тому времени мы уже бесследно исчезнем, и наш след давно остынет.

Вдалеке снова послышался волчий вой, напомнивший о том, что в настоящий момент след еще далеко не остыл.

Старик также прекрасно это понимал.

– Нам нужно уходить как можно быстрее, пока волки нас не настигли, – сказал он встревоженно.

– И вы возьмете мою дочь? – К’рук подтолкнул девочку к Терону.

Тот крепко стиснул ему плечо.

– Мы ей рады, – заверил К’рука старик. – Мы будем ее оберегать. Но на долгом и опасном пути нам пригодятся твоя сильная спина и твое острое копье.

Отступив в сторону, К’рук крепче сжал древко своего оружия.

– Враги приближаются слишком быстро. Я использую свой последний вздох, чтобы задержать их и дать вам возможность дойти до перевала.

Он посмотрел Онке в глаза, уже наполнившиеся слезами.

– Отец… – всхлипнула она.

– Отныне это твое племя, Онка. – Говоря эти слова, К’рук почувствовал, как у него стиснуло грудь. – Эти люди отведут тебя в далекие края, где ты будешь в безопасности, где ты вырастешь и станешь сильной женщиной, какой и должна стать.

Вырвавшись из рук Терона, Онка запрыгнула на отца, обвив тонкими руками его шею.

Задыхаясь от горя и от крепких объятий дочери, К’рук оторвал ее от себя и передал Терону, подхватившему ее сзади. Наклонившись к дочери, прикоснулся своим лбом к ее лбу, прощаясь с нею и сознавая, что больше никогда ее не увидит.

Выпрямившись, он развернулся и решительным шагом двинулся прочь от ручья, вверх по склону, навстречу волчьему вою – но слышал он не вой, а звучащее позади жалобное всхлипывание Онки.

«Пусть у тебя все будет хорошо, дочь моя!»

К’рук ускорил шаг, собираясь во что бы то ни стало спасти Онку. Взобравшись на гребень, он поспешил навстречу вою свирепых хищников, ведущих за собой преследователей. Волки уже пересекли соседнюю долину, и их голоса звучали все громче.

Мужчина перешел на бег, двигаясь большими прыжками.

До следующего гребня он добрался, когда солнце уже скрылось за горизонтом, накрыв долину внизу глубокой тенью. Замедлив шаг, К’рук начал спускаться вниз по склону, двигаясь предельно осторожно, поскольку волки теперь умолкли. Низко пригнувшись, он скользил из тени в тень, держась по ветру от стаи, тщательно выбирая, куда сделать следующий шаг, чтобы под ногою не хрустнула ветка.

Наконец К’рук смог различить впереди дно ущелья, по которому двигались черные тени. Волки. Один из хищников вышел на открытое место, и мужчина увидел, что это совсем не волк. У зверя была спутанная густая шерсть, здоровенная морда, исполосованная шрамами, и оскаленная пасть, обнажающая длинные желтоватые клыки.

Не обращая внимания на подскочившее к самому горлу сердце, К’рук оставался на месте, поджидая хозяев этих чудовищ.

В конце концов среди деревьев показались высокие силуэты. Самый рослый из них вышел на опушку, впервые позволяя К’руку увидеть истинное лицо врага.

При виде него беглец похолодел от ужаса.

«Нет, этого не может быть…»

Тем не менее он крепче стиснул копье, в последний раз оглянувшись назад.

«Беги, Онка! Беги и не останавливайся!»

Весна 1669 года

Рим, Папская область

Николас Стено провел молодого посланника в недра музея Ватиканского колледжа. Незнакомец кутался в плащ, а его сапоги были покрыты грязью, что говорило как о неотложности, так и о секретности его миссии.

Посланник прибыл с севера, от Леопольда I, императора Священной Римской империи. Доставленный им пакет был адресован ближайшему другу Николаса, отцу Атанасию Кирхеру, куратору музея.

Разинув рот от изумления, посланник разглядывал собранные здесь диковинки природы, египетские обелиски и всевозможные чудесные механизмы, которые тикали и жужжали. Все это венчали взметнувшиеся ввысь купола, украшенные астрономическими картами. Взгляд молодого немца остановился на янтарной глыбе, подсвеченной сзади пламенем свечи, внутри которой находилось прекрасно сохранившееся тело ящерицы.

– Не задерживайся, – предупредил его Стено, и тот двинулся дальше.

Николасу были знакомы здесь все уголки и все переплетенные фолианты – в основном это была работа главы музея. По поручению своего покровителя, великого герцога Тосканского, он провел здесь почти целый год, изучая хранилище музея, чтобы затем составить свою собственную кунсткамеру в герцогском дворце во Флоренции.

Наконец двое мужчин остановились перед массивной дубовой дверью, и Стено постучал по ней кулаком.

– Входите, – послышался голос из-за двери.

Распахнув ее, Николас провел посланника в маленький кабинет, освещенный умирающими углями в камине.

– Прошу прощения за то, что потревожил вас, преподобный отец, – обратился он к сидевшему в комнате человеку.

Посланник-немец тотчас же преклонил колено перед широким письменным столом и почтительно склонил голову.

Человек, устроившийся за столом в окружении гор книг, тяжело вздохнул. В руке он держал гусиное перо, конец которого застыл над большим листом пергамента.

– Ты пришел, чтобы снова порыться в моем собрании, дорогой Николас? – спросил он Стено. – Должен тебя предупредить, что я предусмотрительно пронумеровал все стоящие на полках книги.

Николас виновато улыбнулся:

– Обещаю, что верну «Mundus Subterraneus»[1], как только докажу несостоятельность всех ваших утверждений, приведенных в этой книге.

– Вот как? Я слышал, ты уже добавляешь последние штрихи к своей собственной работе, посвященной загадкам подземных камней и кристаллов, – отозвался хозяин комнаты.

Стено почтительно поклонился, признавая справедливость этих слов.

– Совершенно верно. Но прежде чем представить ее, я скромно прошу, чтобы вы подвергли ее такому же безжалостному разбору.

За прошедший год Николас и отец Атанасий Кирхер провели много долгих вечеров, обсуждая всевозможные вопросы науки, теологии и философии. Несмотря на то что Кирхер был на тридцать семь лет старше Стено и тот относился к нему с огромным уважением, священник был рад, когда ему бросали вызов. Больше того, при первом же знакомстве у них с Николасом разгорелся бурный спор по поводу одной его работы, опубликованной два года назад, в которой Стено утверждал, что так называемые каменные языки, или глоссопетры – вкрапления, встречающиеся в горных породах, – в действительности представляют собой зубы древних акул. Отец Кирхер также питал интерес к костям и другим древним останкам, замурованным в толще наслоившихся пород. Они с Николасом долго и горячо спорили о происхождении подобных загадок. И вот так, в горниле научного поиска, двое ученых прониклись уважением друг к другу, стали единомышленниками и, что самое главное, друзьями.

Отец Атанасий перевел взгляд на посланника, по-прежнему коленопреклоненного перед заваленным книгами столом.

– А кто твой спутник?

– Он прибыл с пакетом от Леопольда Первого. Сдается мне, император наконец вспомнил о своем образовании, полученном у иезуитов, и прислал вам что-то важное. Леопольд обратился к великому герцогу, и тот приказал мне доставить этого человека к вам без промедления, в обстановке строжайшей секретности.

Кирхер отложил перо.

– Любопытно…

Обоим ученым было хорошо известно, что нынешний император питал интерес к естественным наукам, привитый ему наставниками-иезуитами, которые обучали его в детстве. Леопольд собирался посвятить себя Церкви – однако смерть его старшего брата от чумы возвела благочестивого ученого на холодный северный трон.

– Довольно этих глупых церемоний, мой юный друг! – махнул посланнику отец Кирхер. – Встань и передай то, ради чего ты совершил столь долгий путь.

Поднявшись с колен, его гость откинул капюшон, открывая лицо – он оказался юношей лет двадцати, не больше, – достал из холщовой сумки толстый конверт, скрепленный печатью императора, и, шагнув вперед, положил его на стол, после чего тотчас же отступил назад.

Атанасий оглянулся на Николаса, но тот лишь молча пожал плечами, также пребывая в полном неведении.

Взяв нож, Кирхер срезал печать и вскрыл конверт. Из него выкатился маленький предмет. Это была кость, заключенная в прозрачный кристалл, похожий на кусок льда. Нахмурившись, священник достал из конверта пергамент и развернул его. Даже с расстояния в несколько шагов Стено разглядел, что это подробная карта Восточной Европы. Какое-то мгновение отец Кирхер внимательно изучал ее.

– Я не понимаю смысл всего этого, – сказал он наконец. – Карта и этот обломок старой кости… К ним не приложено никакого письма с разъяснениями.

И тогда посланник наконец подал голос. По-итальянски он говорил с сильным акцентом:

– Император назначил меня доставить вам вторую половину послания. А первую – его слова – я поклялся заучить наизусть и открыть их только вам, преподобный отец.

– И что же это за слова? – приподнял брови священник.

– Императору известно, что вы интересуетесь далеким прошлым, тайнами, погребенными в недрах земли, и он просит вашей помощи в изучении того, что было найдено на месте, обозначенном на карте.

– Что же там нашли? – спросил Николас. – Еще кости, такие же, как эта?

Подойдя ближе, он осмотрел окаменевший кусок с вкраплениями белой породы. Не вызывало сомнений, что лежащий на столе предмет был очень древним.

– Кости и многое другое, – подтвердил посланник.

– И кому принадлежат эти кости? – спросил Кирхер. – Чья это могила?

Его молодой гость ответил дрогнувшим голосом. А затем, прежде чем Стено и Кирхер успели вымолвить хоть слово, выхватил кинжал и одним быстрым движением перерезал себе горло от уха до уха. Хлынула кровь. Хрипя и кашляя, посланник рухнул на колени, а затем растянулся на полу.

Николас поспешил на помощь юноше, проклиная жестокую судьбу. Похоже, последние слова посланника предназначались только отцу Кирхеру и ему, и, доставленные по назначению, они больше никогда не должны были прозвучать.

Обойдя письменный стол, отец Атанасий опустился на корточки и взял руку юноши, однако заданный им после этого вопрос предназначался Николасу:

– Неужели это правда?

Стено сглотнул комок в горле, потрясенный последними словами, слетевшими с окровавленных губ лежащего перед ним посланника.

«Эти кости… они принадлежат Адаму и Еве…»

Часть первая

Кровь и тени

∑

Глава 1

29 апреля, 10 часов 32 минуты по восточноевропейскому летнему времени

Округ Карловач, Хорватия

«Напрасно мы пришли сюда…»

Суеверный страх остановил Роланда Новака. Прикрыв козырьком ладони глаза от утреннего солнца, он поднял взгляд на возвышающиеся впереди остроконечные горные пики. Вдалеке сгущались черные грозовые тучи.

Согласно хорватским преданиям – Роланд слышал их в детстве, – ночью в грозу на вершине горы Клек собираются ведьмы и феи и их крики слышны до самого городка Огулин. С этой горой были связаны легенды о несчастных людях, случайно забредших сюда, – всех их постигла страшная участь.

На протяжении столетий эти предания помогали горе оставаться нетронутой. Однако в последние десятилетия все изменилось: отвесные каменные стены стали привлекать скалолазов – в большом количестве. Хотя Новак и его спутники в это утро дерзнули покорить северный склон горы не ради спортивной славы.

– Осталось еще совсем немного, – заверил товарищей Алекс Райтсон. – Нам лучше добраться до места и вернуться обратно до того, как начнется гроза.

Геолог-англичанин, возглавлявший группу из четырех человек, на вид был таким же крепким, как и окрестные горы, при том что ему было уже под семьдесят. Несмотря на утреннюю прохладу, он был в шортах цвета хаки, открывающих сильные, жилистые ноги. Его белоснежная грива, более густая, чем редеющие волосы Роланда, была спрятана под альпинистской каской.

– Он утверждает это уже в третий раз, – шепнула Новаку Лена Крэндолл. После продолжающегося уже больше часа подъема в гору ее лицо блестело от тонкой пленки пота, однако она еще даже не запыхалась. Впрочем, ей было всего лет двадцать с небольшим, и судя по изрядно стоптанным туристическим ботинкам у нее на ногах, эта девушка сама частенько совершала пешие походы.

Лена подняла взгляд на небо, изучая надвигающиеся стеной черные тучи.

– К счастью, мне удалось выбраться сюда на день раньше, – заметила она. – Как только начнется ливень, эти горы бог знает на какое время превратятся в непроходимое болото.

Признавая справедливость ее предупреждения, группа ускорила шаг, продвигаясь вперед по узкой тропе. Крэндолл расстегнула молнию теплой куртки и поправила на плечах старый рюкзак с эмблемой Университета Эмори – учебного заведения в Атланте, в штате Джорджия, которое она окончила. Роланд не знал об этой американке практически ничего, кроме того, что она генетик, стажирующаяся в Институте эволюционной антропологии Макса Планка в Лейпциге. Подобно Новаку, Лена также пребывала в полном неведении насчет того, почему их внезапно вызвали сюда английский геолог и его напарник, палеонтолог-француз.

По пути вверх доктор Дейн Арно что-то объяснял шепотом Райтсону. Роланд не мог разобрать его слов, тем более что палеонтолог говорил с сильным французским акцентом, однако, судя по его возбужденному тону, он явно был чем-то недоволен. До сих пор ни Алекс, ни Дейн не говорили своим спутникам о конечной цели их пути и о том, что их там ждет.

Новак с трудом сохранял выдержку. Вырос он в Загребе, столице Хорватии, но ему были хорошо знакомы предания, связанные с этой вершиной Динарского нагорья. Внешне гора напоминала лежащего на спине великана. Согласно легендам, это было тело великана Клека, вступившего в схватку с богом Волосом и в наказание за эту дерзость превращенного в камень. Однако прежде чем окаменеть, великан дал клятву, что однажды вырвется из каменного сна и отомстит всему миру.

Роланд ощутил укол суеверного страха.

В последнее время каменный великан начал ворчать и ворочаться.

В здешних местах часто случались подземные толчки, и это обстоятельство, по-видимому, и породило легенды о дремлющем великане. Но в прошлом месяце разразилось мощное землетрясение силой 5,2 балла по шкале Рихтера, и появилась трещина в стенах колокольни средневековой церкви в расположенном неподалеку городке Огулин.

Роланд подозревал, что это землетрясение было как-то связано с тем, что обнаружили геолог и палеонтолог. Его подозрения укрепились, когда их маленький отряд обогнул скалистый отрог горы и углубился в густой сосновый лес. Впереди показалась огромная каменная глыба, которая оторвалась от скалы и упала на лес, повалив вековые сосны и оставив в земле вмятину, похожую на отпечаток ноги самого могучего Клека.

Идя по тропе, петляющей среди россыпи здоровенных камней и расколотых стволов деревьев, Райтсон наконец нарушил молчание:

– После недавнего землетрясения один орнитолог случайно наткнулся на эту область разрушений. Путешествуя рано утром, он увидел пар, поднимающийся между валунами, и это позволило ему предположить, что под землей скрывается система пещер.

– И вы полагаете, что недавнее землетрясение открыло туда доступ? – спросила Лена.

– Совершенно верно, – махнул рукой Алекс. – В этом нет ничего удивительного. Все эти горы состоят преимущественно из карста, разновидности известняка. Дождевая вода и изобилие ручьев превратили местность в геологический аттракцион, полный чудес. Подземные реки, карстовые воронки, пещеры – чего тут только нет!

– Но ведь вы обнаружили здесь не просто старую пещеру, – пристально посмотрел Роланд на Дейна.

Райтсон обернулся, и у него в глазах сверкнуло восторженное возбуждение:

– Лучше не будем портить сюрприз, правильно, доктор Арно?

Палеонтолог угрюмо пробурчал что-то себе под нос, что полностью соответствовало хмурой гримасе, казалось, высеченной у него на лице. В то время как Алекс был общительным и дружелюбным, вечно угрюмый и раздражительный француз казался его мрачной тенью. Арно был всего на несколько лет старше Роланда, которому недавно исполнилось тридцать два года, однако из-за своего поведения выглядел стариком. Новак подозревал, что такое настроение в значительной степени обусловлено тем, что в группу исследователей пришлось включить его, Роланда, и американку. Он знал, что некоторые ученые крайне неохотно привлекают к своей работе чужаков.

– Ну, вот мы и пришли! – объявил Райтсон, подходя к лестнице, торчащей из неприметной дыры в земле.

Полностью поглощенный входом в пещеру, Роланд заметил стоящую в тени скалы фигуру, только когда мужчина вышел на солнечный свет. На плече у него висела автоматическая винтовка. Хотя охранник был в штатском, его военная выправка, наглаженные складки на одежде и стальной блеск в глазах говорили об армейском прошлом. Его темные волосы, подстриженные «ежиком», казались черной шапочкой.

Мужчина быстро заговорил по-французски, обращаясь к Арно.

Новак не владел этим языком, но, судя по всему, человек, охранявший пещеру, не подчинялся палеонтологу, а скорее, был его равноправным партнером. Он указал на сгущающиеся тучи, словно спрашивая, разумно ли будет спускаться вниз, а затем наконец, выругавшись, подошел к генератору и дернул шнур стартера, заводя двигатель.

– Это командор Анри Жерар, – представил мужчину Райтсон. – Он из «Альпийских стрелков», элитной французской горнострелковой части. Вместе со своими людьми Жерар не подпускает сюда никого постороннего.

Роланд огляделся вокруг в поисках других солдат, но больше никого не увидел.

– Печальная, но боюсь, что необходимая мера предосторожности, – продолжал Алекс. – Обнаружив возможный вход в пещеру, орнитолог связался с клубом спелеологов. К счастью для нас, все члены клуба строго придерживаются неписаного закона: обнаружив под землей что-либо важное, они не трогают находку и связываются со своими французскими коллегами, теми самыми, которые обеспечивали сохранность пещер Шове и Ласко.

В прошлом Новак занимался изучением истории искусства, и ему были известны эти пещеры, знаменитые наскальными рисунками эпохи палеолита, выполненными далекими предками современного человека.

Он перевел взгляд на вход в пещеру, предположив, что может скрываться под землей.

Лена также догадалась, что к чему.

– Вы обнаружили в пещере наскальные рисунки? – спросила она.

Райтсон поднял брови.

– О, мы обнаружили нечто большее! – Его взгляд остановился на Роланде. – Вот почему мы связались с Ватиканом, отец Новак… И вот почему вас прислали сюда из Хорватского католического университета в Загребе.

Роланд всмотрелся в темноту прохода. Услышав вдалеке раскат грома, он непроизвольно прикоснулся к своему белому воротничку.

В голосе Арно, говорившего с сильным акцентом, прозвучало нескрываемое презрение:

– Отец Новак, вы здесь, чтобы засвидетельствовать и удостоверить чудо, которое мы нашли.

11 часов 15 минут

Лена спускалась по лестнице следом за Райтсоном и Арно. Рядом проходил провод, ведущий от генератора на поверхности к тусклым отсветам внизу. Как и все остальные, девушка была в каске с фонариком. В висках у нее гулко стучала кровь – от восторженного предчувствия, к которому примешивалась клаустрофобия.

На работе Крэндолл почти все свое время проводила закрывшись в генетической лаборатории, прильнув к окулярам микроскопа или читая данные, выведенные на компьютерный монитор. Как только у нее появлялось свободное время, она сбегала к дикой природе. В последнее время это были в основном узкие полоски парков, протянувшиеся вдоль рек, пересекающих Лейпциг. Лена скучала по обширным лесам, окружающим исследовательскую лабораторию на окраине Атланты, в которой работала раньше. Также она скучала по сестре-близнецу, тоже посвятившей себя генетике и продолжающей работу над их совместным проектом в Штатах, в то время как Лена разрабатывала вспомогательную тему здесь, в Европе, по шестнадцать-восемнадцать часов в день восстанавливая древний генотип по кусочкам полусгнивших костей и зубов.

Если в пещере действительно находится стоянка эпохи неолита, богатая окаменевшими останками и артефактами, ее роль в этой экспедиции становится понятной: тщательно отобрать образцы для дальнейшего исследования в лаборатории. Институт Макса Планка заслуженно славится своим умением находить в древних костях фрагменты ДНК и восстанавливать по ним генотип.

Переставляя ноги по ступеням лестницы, Лена смотрела вниз, гадая, что может ждать ее там. Она жалела о том, что рядом нет сестры Марии, чтобы можно было разделить с нею радость открытия.

Спускающийся последним отец Новак тихо ойкнул, оступившись на лестнице, однако ему удалось удержаться. Крэндолл нахмурилась, уже в который раз гадая, зачем в состав экспедиции включили священника. По пути из Загреба она разговорилась с отцом Роландом и выяснила, что он преподает в университете историю Средних веков – не совсем ясно, как подобные знания могут пригодиться в исследовании доисторической пещеры…

Наконец Лена спустилась до самого конца. Райтсон помог ей сойти с лестницы и знаком предложил следовать за Арно, который, пригнувшись, первым двинулся в подземный проход. Девушка тоже нагнулась, чтобы не задевать головой о низкие своды. Но это не помогло: она все равно то и дело цеплялась каской за каменный потолок, отчего луч ее фонарика принимался судорожно плясать. Воздух в пещере был значительно теплее по сравнению с утренней прохладой наверху, однако от сырости известковые стены покрылись влагой, а пол блестел от мокрой плесени.

Наконец шедший впереди Дейн выпрямился. Лена присоединилась к нему, распрямляя затекшую спину – и застыла, увидев открывшееся перед нею зрелище.

Впереди простиралась пещера, утыканная острыми зубцами сталактитов и сталагмитов. Стены были исчерчены слоистыми отложениями углекислого кальция, а свод украшали затейливые люстры из закрученных спиралью белоснежных кристаллов, размером от крохотных соломинок до ветвистых оленьих рогов.

– Впечатляющая выставка спиралевидных образований, – заметил Райтсон, перехватив зачарованный взгляд девушки. – Подобные спелеотемы вырастают за счет капиллярных сил, выталкивающих воду через микроскопические трещины. На то, чтобы вырасти на несколько сантиметров, уходит около столетия.

– Поразительно! – прошептала Крэндолл, опасаясь своим дыханием разбить эти хрупкие с виду творения природы.

– Дальше будьте крайне осторожны, – строго заметил Арно. – Ходите только по лестницам, которые мы уложили на пол пещеры в качестве мостков. То, что сохранилось под ногами, не менее важно, чем то, что висит над головой.

Палеонтолог двинулся дальше, ступая по узким ступеням стальных лестниц, уходящих в глубь пещеры. Дорогу освещали редкие лампы, запитанные от генератора наверху. Лена обратила внимание на раскиданные по полу предметы, словно вмерзшие в толщу известкового шпата. Сквозь прозрачные кристаллы можно было различить контуры черепов и костей животных.

– Здесь самая настоящая сокровищница доисторической жизни, – несколько оттаявшим тоном пояснил Дейн, указывая на один такой предмет. – Вот практически нетронутая задняя нога Coelodonta antiquitatis.

– Волосатого носорога, – кивнула Крэндолл.

Арно посмотрел на нее, и в его взгляде сверкнула искра уважения, приправленная, впрочем, оскорбительным количеством удивления:

– Совершенно верно.

– А вот это, если не ошибаюсь, принадлежало Ursus speleaeus, – сказала Лена, указывая на предмет, лежащий на постаменте из обломанного сталагмита: череп, припаянный к камню белыми подтеками кальцита.

– Знаменитому пещерному медведю, – неохотно подтвердил Дейн, вызвав усмешку у Райтсона.

Девушка с трудом сдержала улыбку. «В эту игру могут играть двое».

– Судя по положению черепа, – продолжал Арно, – его, очевидно, использовали в качестве тотема. Можно различить черную копоть от древнего очага перед ним. По-видимому, пламя отбрасывало тень от черепа зверя на дальнюю стену.

Лена мысленно представила себе эту картину, стараясь понять, что она порождала в душах древних людей, для которых эта пещера была домом.

Палеонтолог двинулся дальше, указывая по пути к противоположному концу пещеры на другие ценные сокровища: рога сайги, череп зубра, груду мамонтовых бивней и даже сохранившиеся целиком останки беркута. Повсюду на полу виднелись небольшие черные пятна, вероятно, обозначающие места отдельных очагов.

Наконец исследователи пересекли первую пещеру и вошли в обширный подземный зал, своими размерами затмевающий предыдущий. Купол свода уходил вверх на высоту нескольких этажей. В просторной пещере без труда смог бы развернуться двухэтажный автобус.

– А вот и главная достопримечательность, – объявил Райтсон. Теперь уже он возглавил шествие, двинувшись первым по мосткам из стальных лестниц.

Крэндолл и без его подсказки увидела главное сокровище пещеры. Нижнюю половину стен покрывали наскальные рисунки, изображающие все стороны жизни – своеобразный фотографический снимок окружающего мира. Одни, судя по всему, были нарисованы углем, другие – нацарапаны на черной поверхности камня, под которой открывался более светлый слой. Некоторые изображения были раскрашены яркими красками, сделанными на основе древних пигментов.

Но больше всего Лену поразила сама красота рисунков. Это были не грубые примитивные фигуры, состоящие из черточек, а настоящие произведения искусства. Конские гривы трепетали на ветру. Ноги зубров мелькали, схваченные в стремительном движении. Олени высоко вскидывали ветвистые рога, словно пытаясь пронзить парящих в небе орлов. Повсюду бегали львы и леопарды, преследуя добычу или же спасаясь от более сильных охотников. В одном месте поднимался на задние лапы могучий пещерный медведь, своим огромным ростом подавляя всех остальных животных.

Девушка с трудом следила за тем, чтобы наступать на ступени лестниц, поскольку ей хотелось смотреть одновременно во все стороны.

– Впечатляющее зрелище! – воскликнула она. – Хотелось бы, чтобы и моя сестра увидела все это…

– По сравнению с этим меркнут жалкие каракули в Ласко, не так ли? – широко улыбнулся Райтсон. – Но это еще не все.

– Что вы хотите сказать? – удивился отец Новак.

– Ну, показать им то, что спрятано у всех на виду? – спросил у Арно Алекс.

Француз молча пожал плечами.

Райтсон предложил своим спутникам оторваться от стен и обратить свое внимание на центр пещеры. Большое черное пятно на полу, метра два в поперечнике, обозначало то место, где когда-то разжигался главный костер. Рядом стояли три светильника.

Геолог присел на корточки перед панелью выключателей, подсоединенных к электрическому проводу, и попросил:

– Будьте добры, погасите лампы на касках.

После того как все выполнили его просьбу, он щелкнул выключателем, и весь свет погас. В пещере воцарилась темнота.

– А теперь перенесемся на сорок тысяч лет в прошлое, – тоном конферансье, объявляющего главный номер цирковой программы, торжественно произнес Райтсон.

Щелкнул выключатель, и снова вспыхнул свет, исходящий от трех светильников в центре пещеры. Ослепительно яркий, этот свет дрожал и пульсировал.

«Имитация пламени костра», – догадалась Лена.

Она не сразу поняла суть этой демонстрации, но внезапно отец Новак тихо ахнул. Проследив за взглядом священника, Крэндолл посмотрела на стены. Теперь на них плясали огромные тени, поднимающиеся выше вихря сделанных в нижней части рисунков. Их отбрасывало кольцо сталагмитов, поднимающихся над землей. Только тут Лена заметила, что все они были обработаны и обтесаны, для того чтобы создать на стенах армию теней.

Несомненно, эти силуэты обозначали людей: одни из них держали в руках изогнутые рога, другие потрясали в воздухе копьями. К тому же мерцающий свет придавал нарисованным внизу животным ощущение движения, заставляя их словно бы метаться в панике. Одинокий пещерный медведь стоял лицом к лицу с одной из человеческих фигур, но только теперь в бок могучему зверю впивалось нарисованное тенью копье. И яростный рев из открытой пасти хищника уже казался проникнутым мучительной болью криком.

Лена медленно сделала полный круг, завороженно разглядывая образы. В груди у нее разлился страх. Даже отец Роланд осенил себя крестным знамением.

– Довольно этих глупостей! – резко промолвил Арно.

Райтсон послушно щелкнул выключателем, и вспыхнул общий свет.

Крэндолл сделала глубокий вдох, наполняя легкие терпким воздухом. Она попыталась нащупать ногами стальные ступени лестницы, чтобы найти твердую опору в настоящем.

– По… потрясающе, – наконец выдавила девушка. – Но что, по-вашему, это означает? Это изображение охоты, рассказ о мастерстве племени, выслеживающего и убивающего добычу?

Какое-то время все молчали, а затем слово взял отец Новак:

– Мне кажется, что это предостережение. – Священник покачал головой, словно не зная, как точно выразить словами свои чувства.

Лена поняла, что он имеет в виду. Действительно, эта картина не производила впечатления хвалебного повествования о воинах, ловко владеющих копьем и дубинкой. Наоборот, она была больше похожа на оскорбление, жестокое и безжалостное.

– Подобные загадки решать не нам, – заявил Арно, снова увлекая своих спутников вперед. – Мы привели вас сюда не за этим.

Француз направился к противоположному концу пещеры с рисунками, где находился выход. Проходя мимо обработанных сталагмитов, Лена хотела остановиться и осмотреть их, чтобы понять, каким образом древним людям удалось создать такую достоверную иллюзию формы и движения, но Дейн быстро шел вперед.

Дальше светильников уже не было. За отверстием в стене начиналась кромешная темнота. Крэндолл снова включила фонарик на каске, и луч света пронзил темноту, открывая короткий проход, который заканчивался выкрошившейся стеной.

Арно повел своих спутников по проходу, плавно поднимающемуся вверх.

– Коридор был замурован, – пробормотал вслух отец Новак, несомненно, удивленный не меньше Лены.

– Эта стена не может быть делом рук людей эпохи палеолита, – заметила та, проводя рукой по сцементированным вместе кирпичам. – Но все равно она очень старая.

Шагнув вперед, Райтсон наклонился и высветил лучом фонарика пробитое в стене отверстие, в которое мог пролезть человек.

– Проход продолжается за этим препятствием еще ярдов пятьдесят, а дальше заканчивается завалом, – рассказал он своим спутникам. – Полагаю, когда-то он служил входом в систему пещер. Несомненно, кто-то замуровал коридор, чтобы никого не впускать внутрь. А затем землетрясение запечатало пещеры еще надежнее.

– Получается, что одно землетрясение их запечатало, а другое открыло… – пробормотала Лена, заглядывая в отверстие.

– Именно так. Погребенные тайны обладают упрямой привычкой возвращаться, – заметил Алекс.

– Что находится за этой стеной? – спросил Новак.

– Те самые тайны, ради которых мы пригласили вас сюда. – Выпрямившись, Райтсон гостеприимно указал на отверстие.

Сгорая от любопытства, Крэндолл первая поползла на четвереньках вперед, следуя за лучом фонарика на каске. Древняя стена имела два фута в толщину. С противоположной стороны находилось небольшое помещение, обложенное со всех сторон кирпичом и похожее на маленькую часовню.

Отец Роланд присоединился к девушке, направив свет своего фонаря на свод пещеры, образованный двумя пересекающимися арками.

– Мне знаком этот архитектурный прием, – заметил он потрясенным голосом. – Подобная готическая кирпичная кладка была широко распространена в Средние века.

Лена не слышала его. Все ее внимание было приковано к нише в одной из стен, высеченной в камне. Внутри в небольшом углублении в полу лежал скелет, скрестивший руки на груди и окруженный ровным кругом из камней. А вокруг скелета, внутри этого каменного круга, были тщательно разложены мелкие кости – ребра, кисти, ступни и крошечные фаланги пальцев, образующие сложный рисунок, обладающий каким-то смыслом.

– Может быть, это могила одного из тех, кто давным-давно замуровал этот проход? – предположил отец Новак.

– Судя по форме таза, это мужчина. – Склонившись над скелетом, Крэндолл провела лучом фонарика от его головы до ног, жалея о том, что освещение такое слабое. – Но посмотрите на череп, на массивные надбровные дуги! Если не ошибаюсь, это останки Homo neanderthalensis.

– Неандертальца? – переспросил священник.

Женщина кивнула.

– Я слышал, подобные останки были обнаружены в Хорватии и в другом месте, – повернулся к ней Новак.

– Вы совершенно правы. В пещере Виндия.

Теперь Лена начала понимать, зачем ее пригласили сюда. Именно специалисты Института Макса Планка проводили анализ ДНК останков из Виндии. Эта находка позволила им составить первый полный геном неандертальца.

– Но я полагал, что неандертальцы не рисовали на стенах пещер? – спросил Роланд, оглядываясь в сторону главной пещеры.

– Это спорный вопрос, – ответила Крэндолл. – В Испании есть пещера Эль-Кастильо. Там полно рисунков – отпечатков человеческих рук, изображений животных, абстрактных узоров… Возраст пещеры позволяет предположить, что часть этих рисунков была выполнена неандертальцами. Однако все это еще подвешено в воздухе, и вы правы в том, что здешние работы выполнены на очень высоком уровне. Самые красивые наскальные рисунки, вроде тех, которые были найдены во Франции, в пещерах Ласко и Шове, – это дело рук первых людей. Еще никто не находил таких сложных и талантливых рисунков, сделанных неандертальцами.

«До сих пор», – добавила она про себя.

У них за спиной раздался голос Арно, пробравшегося в часовню вместе с Райтсоном:

– Вот почему мы обратились за помощью к вам, доктор Крэндолл, и к другим генетикам. Чтобы установить, действительно ли в этой пещере обитали неандертальцы. А если это так, то выяснить, почему они были совершенно другими и с таким увлечением разрисовывали стены.

Лена снова посветила на могилу, на еще одно изображение – рисунок, состоящий из отпечатков рук, образующих шестиконечную звезду. В свете фонарика большие отпечатки казались рыжевато-бурыми, похожими на засохшую кровь.

Достав сотовый телефон, Крэндолл сделала несколько снимков могилы, затем снова переключила свое внимание на лежащий в углублении скелет, гадая, не принадлежат ли эти отпечатки рук покоящемуся здесь неандертальцу. Ей также вспомнились жуткие тени, пляшущие на стенах, и слова Роланда:

«Мне кажется, это предостережение».

– Что подводит нас к следующей загадке… – кашлянув, нарушил молчание Райтсон. – Которая предназначается уже отцу Новаку.

11 часов 52 минуты

Услышав свою фамилию, Роланд оторвался от лежащих в могиле останков.

«Разве не загадка уже то, что кто-то похоронил останки неандертальца в средневековой часовне?» – мысленно спрашивал он себя.

– Один последний шаг, мой дорогой отец Новак, – сказал Райтсон, указывая еще на одно отверстие, пробитое в кирпичной стене. – По словам геолога, за этой стеной начинался проход, который когда-то вел на поверхность.

Охваченный любопытством, Роланд прополз в отверстие и выпрямился в проходе за стеной. Посветив фонариком вперед, он не увидел ничего необычного – если не считать параллельных полос на полу, глубоко процарапанных в слоях известковых отложений.

Подойдя к нему, Алекс также посмотрел на странные следы.

– Похоже, здесь протащили что-то тяжелое. По всей вероятности, это сделал тот, кто замуровал проход.

– И вы считаете, что я помогу вам разрешить эту загадку? – спросил священник.

– Не знаю, сможете ли, но в одном вопросе, уверен, вы окажете нам содействие.

Взяв Роланда за плечи, Райтсон развернул его к стене, через которую они только что пробрались. Лишь сейчас Новак увидел металлическую пластину, прикрученную к стене наподобие таблички на надгробии.

– На ней что-то написано, – сказал Райтсон, поднося свет ближе. – На латыни.

Роланд присмотрелся. Время и коррозия скрыли некоторые высеченные на табличке буквы, но надпись определенно была на латыни. Отец Новак разобрал несколько фраз, в том числе и последнюю строчку, а также подпись человека, оставившего это послание.

– Reverende Pater in Christo, Athanasius Kircher, – прочитал он вслух, после чего перевел: – Преподобный отец во Христе, Атанасий Кирхер. – Потрясенный, священник оглянулся на Райтсона. – Мне… мне знаком этот человек. Моя диссертация посвящена ему и его работам.

– Это обстоятельство мне прекрасно известно. Вот почему Ватикан направил сюда именно вас. – Алекс кивнул на табличку. – Ну а остальной текст?

– Я могу прочитать только обрывки, – покачал головой Роланд. – Имея время и нужные растворители, возможно, я смогу восстановить всю надпись… Но последнюю длинную строчку я могу разобрать прямо сейчас. Переводится она приблизительно как «пусть никто не пройдет сюда, иначе на него падет гнев Господень».

– Должен сказать, это предупреждение несколько запоздало, – пробормотал Райтсон.

Не обращая внимания на его слова, Новак продолжал изучать табличку.

А вот и еще одно предостережение.

Издалека донеслись отголоски грома. В горах наконец разразилась гроза.

– Пора уходить, – сказал Алекс, возвращаясь в часовню.

По пути они захватили своих спутников. Войдя в главную пещеру, геолог указал вперед:

– Нам нужно подняться на поверхность до того, как…

Ему не дал договорить оглушительный раскат грома. Все светильники разом погасли, и единственным источником света остались фонарики на касках. Из непроницаемого мрака впереди донесся крик.

Однако теперь это были не голоса ведьм из старинных преданий.

Вдалеке прозвучали отголоски выстрелов.

Арно схватил Роланда за руку:

– На нас напали!

Глава 2

29 апреля, 06 часов 08 минут по восточному летнему времени

Лоренсвиль, штат Джорджия

Он просыпается в ужасе.

Гул в висках заставляет его двигаться. Он скатывается с кровати, и в этот момент у него перед глазами мелькает образ, лицо…

Мама!

Он бросается через погруженную в темноту комнату к окну и сначала хлопает по толстому стеклу ладонью, а затем ударяет кулаком. В груди нарастает давление, которое он уже не может сдерживать. Он кричит, давая выход отчаянию.

Наконец вверху зажигается свет, и за стеклом появляется лицо. Но это не то лицо, которое ему нужно.

Он подносит большой палец к подбородку, повторяет это движение снова и снова.

Мама, мама, мама…

06 часов 22 минуты

Марию Крэндолл разбудил резкий стук в дверь. Охваченная смутным предчувствием тревоги, она рывком приподнялась на локте. Бешено заколотилось сердце. Лежавшая на груди книга упала на пол. Потребовалось какое-то мгновение, чтобы вспомнить, где она находится – всего мгновение, поскольку ей уже пришлось провести на работе много ночей.

Успокоившись, Мария посмотрела на стоящий на соседнем столе монитор. По экрану бежали результаты последнего генетического анализа. Крэндолл поняла, что заснула, дожидаясь завершения работы программы.

Проклятие… программа все еще работает…

– Д… да? – с трудом выдавила Мария.

– Доктор Крэндолл! – окликнул ее голос из-за двери лаборатории. – Прошу прощения за то, что беспокою вас, но у нас кое-какие неприятности с Баако. Я решил, что вас следует поставить в известность.

Мария уселась на кушетке. Она узнала гнусавый голос студента факультета животноводства Университета Эмори.

– Хорошо, Джек, я сейчас приду, – откликнулась она.

Затем, поднявшись на ноги, глотнула выдохшуюся диетическую кока-колу из стоявшей на столе банки, прогоняя утреннюю сухость во рту, и вышла в коридор.

Там ее встретил дежуривший в этот день Джек Руссо.

– В чем дело? – спросила Крэндолл, стараясь избежать того, чтобы в ее голосе прозвучало обвинение, но все же материнский инстинкт заставил ее говорить резче, чем она собиралась.

– Не знаю. Я чистил соседнюю клетку, и вдруг он просто взбесился! – пожаловался Руссо.

Мария подошла к двери, ведущей в жилище Баако. Там, внизу, у него были своя игровая комната, спальня и класс, отделенные от остального здания. Днем ему также разрешалось вволю побегать под наблюдением в лесах, раскинувшихся на площади в сто акров, в которых размещалась научно-исследовательская станция Национального центра изучения приматов Йеркес. Главное отделение центра находилось в тридцати милях отсюда, в Университете Эмори в Атланте.

С точки зрения Марии, это все равно было слишком близко. Она предпочитала полную автономию, которой пользовалась здесь, в Лоренсвиле. Ее независимая тема исследований финансировалась за счет гранта, выделенного УППОНИР в рамках новой программы Белого дома «Мозг», целью которой было исследование головного мозга с помощью инновационных нейротехнологий.

Защитившая два диплома, по геномике и психологии поведения, в Колумбийском университете, Мария вместе со своей сестрой Леной получила персональное приглашение заниматься уникальным проектом исследования эволюции человеческого разума. Проект получал дополнительное финансирование от немецкого Института эволюционной антропологии Макса Планка, где сестра-близнец Марии в настоящее время занималась параллельными исследованиями в области геномики.

Подойдя к последней двери, Крэндолл приложила электронную карточку-ключ к считывающему устройству. Дверь открылась, и она быстро вошла внутрь. Джек следовал за нею по пятам. На целую голову выше ее ростом, он был одет в свободный комбинезон защитного цвета с эмблемой Университета Эмори на плече. Молодой человек непрерывно возбужденно теребил свою жиденькую светлую бородку. Его неухоженные длинные волосы были стянуты на затылке банданой, в полном соответствии с последней студенческой модой.

– Всё в порядке, – постаралась успокоить встревоженного студента Мария, входя в лабораторию. – Может быть, ты сходишь за Танго? Это всегда помогает.

– Будет сделано! – с облегчением ответил Руссо, спеша к соседней двери.

Крэндолл подошла к большому окну с защитным стеклом толщиной три дюйма. За окном находилось помещение, заваленное здоровенными кубами всех цветов радуги, на которых были нарисованы буквы алфавита. Они были похожи на обыкновенные детские кубики, но каждый имел целый фут в длину и высоту и был сделан из толстой прочной пластмассы. У дальней стены стояла белая доска с набором цветных маркеров, а единственной мебелью в помещении были широкий стол и несколько стульев.

Это был класс, в котором занимался необычный ученик.

Сейчас этот ученик расхаживал на четвереньках перед окном, время от времени размахивая правой рукой, словно разговаривая сам с собой. Не вызывало сомнений, что он был чем-то возбужден.

– Баако! – окликнула его Мария, прижимая ладонь к стеклу. – Всё в порядке, я здесь!

Издав приветственное гуканье, Баако направился к ней.

Подойдя к двери, Крэндолл отперла ее электронным ключом и шагнула в расположенную за ней маленькую клетку. Открыв дверцу клетки, она прошла в класс, присоединяясь к своему ученику.

Выпрямившись, Баако поспешил к ней. Подойдя к женщине, он обхватил ее за талию своей теплой волосатой рукой и прижался массивным лбом к ее груди, несомненно, ожидая, чтобы его утешили.

Мария уселась на пол, знаком предложив своему подопечному последовать ее примеру. При этом она внимательно наблюдала за ним, читая язык его движений.

Баако был трехлетним самцом западной равнинной гориллы. Он был еще совсем молод и при росте четыре фута весил сто пятьдесят фунтов. Обладая большой физической силой, Баако оставался нескладным. Он опустился на пол рядом с Марией, и его большие глаза цвета темной карамели уставились на нее, полные тревоги. Губы его растянулись, обнажая кончики белых зубов.

Воспитывавшая Баако с рождения, Крэндолл знала о нем все – от поведения до мельчайших тонкостей психологии. Раз в квартал обезьяна проходила полное медицинское обследование. При этом измерялись размеры ее растущего тела, но основное внимание уделялось анатомии черепной коробки и строению головного мозга.

Прижимая гориллу к себе, Мария провела пальцами по стреловидному шву, проходящему посередине ее черепной коробки. Даже нижнечелюстная и верхнечелюстная кости ее питомца были выражены не так сильно, в результате чего лицо у него получилось более плоским, чем это обычно было свойственно приматам.

– Итак, мой мальчик, что у тебя случилось? – спросила девушка.

Баако сжал кулаки, а затем растопырил пальцы и провел ими по своей груди.

«Страшно».

Отвечая и голосом, и жестом, Мария повторила движения обезьяны, закончив тем, что вытянула раскрытые руки вперед, ладонями вверх, и слегка пожала плечами:

– Чего ты испугался?

Горилла ткнула себя большим пальцем в подбородок, оттопырив остальные пальцы.

«Мама».

Крэндолл знала, что горилла считает ее матерью, и это во многих отношениях соответствовало истине. Хотя жизнь Баако дала не Мария, она усыновила его и вырастила как родного ребенка. Кроме того, даже с биологической точки зрения Баако формально принадлежал ей. Он не был обыкновенной гориллой. Его уникальный геном был подправлен в лаборатории, а уже потом получившегося искусственного зародыша выносила суррогатная мать, самка гориллы.

– У меня все хорошо, – заверила девушка Баако, подчеркнув свои слова крепким объятием. – Можешь сам в этом убедиться.

Высвободившись, Баако покачал головой.

Он снова изобразил знак, означающий мать, после чего обхватил подбородок правой рукой и резко опустил его на левую, сжатую в кулак с оттопыренным большим пальцем, указывающим на Марию.

«Мама-сестра».

Крэндолл кивнула, начиная понимать, что он хочет сказать.

«Баако тревожится за Лену».

У обезьяны было две матери: Мария и ее сестра. Он относился к ним абсолютно одинаково. Первое время сестры считали, что Баако их путает, поскольку они, как и положено однояйцовым близнецам, были очень похожими внешне. Однако вскоре стало очевидно, что он без труда различает девушек, в отличие от их коллег по работе.

Горилла повторила первый знак, снова и снова:

«Страшно, страшно, страшно…»

– Не надо волноваться, Баако! Мы же с тобой обо всем говорили. Сейчас Лены здесь нет, но она обязательно вернется. С нею все в порядке, – попыталась уверить его приемная мать.

Она подкрепила свои слова знаком: «ОК».

И снова Баако покачал головой и показал жестом, что ему страшно.

Тогда Мария вернулась к своему первому вопросу, выразительно жестикулируя, чтобы вытянуть из обезьяны причину ее тревоги:

– Чего ты испугался?

06 часов 30 минут

Он тяжело опускается на зад и пристально смотрит на свои раскрытые ладони. Он сжимает и разжимает пальцы, пытаясь придумать, как выразиться так, чтобы его поняли. Наконец, он прижимает пальцы ко лбу, а затем разворачивает ладонь к матери.

«Не знаю».

Потом он проводит левой рукой по груди и дважды тычет большим пальцем правой себя в лицо, ударяя по запястью левой рукой.

«Опасность».

Мать хмурится, после чего обводит взглядом комнату и останавливается на куче одеял на кровати. Она прикасается ко лбу указательным пальцем, затем поднимает его и, согнув дважды, начинает говорить:

– Баако, тебе это просто приснилось.

Он шумно вздыхает.

– Баако, ты уже знаешь про сны. Мы с тобою об этом говорили, – убеждает его мать.

Он качает головой, а затем повторяет ее жест.

«Не сон».

06 часов 40 минут

В выражении лица Баако Мария прочитала уверенность. Определенно, обезьяна не сомневалась в том, что Лена в опасности. И внезапно она вспомнила, какую необъяснимую тревогу ощутила сама, когда проснулась на кушетке.

А у меня какие причины для беспокойства?

Мария не раз читала о том, что между близнецами может устанавливаться особая связь. Бывали случаи, когда они с сестрой чувствовали друг друга, даже разделенные большим расстоянием. Точно так же и у животных иногда развивается похожая сверхъестественная способность: например, собаки подходят к двери за несколько минут до неожиданного возвращения хозяина. Однако Мария, как ученый, придавала подобным утверждениям мало значения, предпочитая эмпирические данные неподтвержденным рассказам.

И все же…

Может быть, лучше позвонить Лене?

По крайней мере, голос сестры по телефону успокоит Баако.

И меня тоже.

Крэндолл взглянула на часы, пытаясь сообразить, сколько сейчас времени в Хорватии. Они с Леной разговаривали почти каждый день – или по телефону, или через Интернет. Сестры сравнивали свои результаты, рассказывали друг другу о последних событиях… Нередко они говорили часами, стараясь, несмотря на разделяющее их расстояние, подкреплять связывающие их узы. Мария знала, что с близнецами такое бывает часто, но их с сестрой спаяли еще крепче невзгоды и общее горе.

Девушка закрыла глаза, вспоминая маленькую квартиру в Олбани, в штате Нью-Йорк, в которой они с сестрой выросли…

Дверь в детскую приоткрывается:

– Где два моих котенка?

Мария еще крепче прижимается к Лене. Сестры лежат под одним одеялом на двуспальной кровати. Им уже по девять лет, но они всегда ложатся спать вместе, если матери нет дома. Отца своего они никогда не видели, но Лена иногда берет альбом с фотографиями. Сестры всматриваются в лицо отца на снимке и выдумывают истории о том, куда он уехал и почему оставил их, когда они были еще совсем маленькими. Иногда отец предстает в этих рассказах героем, иногда – злодеем.

– Кажется, я слышу под одеялом мурлыканье…

Лена хихикает, и сестра присоединяется к ней.

Мать стаскивает одеяло, и Мария ощущает свежий запах персикового мыла.

Мать, вернувшись домой, первым делом всегда моет руки.

– Вот где мои котята! – говорит женщина, тяжело опускаясь на кровать.

Она очень устает, работая сразу на двух работах: по ночам в винном магазине за углом, а днем – в универмаге распродаж «Костко», расположенном в противоположном конце города. Мать крепко обнимает девочек, а затем мягко отправляет Марию в свою кровать.

Весь день сестры проводят дома одни. Няня стоит слишком дорого. Но их приучили после школы сразу же приходить домой и крепко запирать дверь. И близняшки ничего не имеют против. Они играют вдвоем или смотрят мультфильмы.

Как только Мария ложится к себе в кровать, мать целует ее в лоб.

– Засыпай скорее, мой котенок!

Девочка пробует мяукнуть, но вместо этого зевает и проваливается в сон еще до того, как мать закрывает дверь…

Громкий стук вернул Марию в настоящее.

Она обернулась к окну. За стеклом ей махал рукой Джек, показывая конец поводка.

Кашлянув, девушка крикнула:

– Заходи!

Она постаралась взять себя в руки и отбросить в сторону тревогу за Лену. И все же беспокойство не оставляло ее: Мария по своему опыту знала, как быстро может измениться жизнь, как в одно мгновение может исчезнуть бесследно любимый человек. Когда сестры учились в колледже на втором курсе, среди ночи в общежитии раздался звонок. Винный магазин, в котором ночью подрабатывала их мать, подвергся вооруженному ограблению. Мать лежала мертвая на полу.

С этого момента сестры остались одни.

Мария ощутила еще один резкий укол тревоги.

Лена, пусть у тебя все будет в порядке…

Увидев направляющегося к двери Джека, Баако возбужденно загукал, поднимаясь на ноги: он обрадовался появлению не столько дежурного, сколько того, кто обыкновенно сопровождал студента на конце поводка.

Однако Мария обратила внимание на то, что Руссо пришел не один, и появление его спутника было не таким желанным. В окне показалась лысая голова директора исследовательской лаборатории. Судя по всему, известие об утренних проблемах дошло и до доктора Траска.

Крэндолл выпрямилась, внутренне готовясь к предстоящему неприятному разговору. Джек вошел первым и, толкнув дверь клетки, спустил своего подопечного с поводка.

Баако восторженно запыхтел, встречая долгожданного гостя. Серый с черной мордой щенок австралийской овчарки с разбега запрыгнул на него, и они вместе покатились по полу. Танго было десять месяцев от роду, и по собачьим меркам он считался таким же подростком, каким был Баако по обезьяньим. Полгода назад горилла выбрала его из группы маленьких щенят, и с тех пор они стали лучшими друзьями.

– Я слышал, у вашего подопытного возникли кое-какие проблемы, – хмурясь, сказал доктор Леонард Траск, проходя в комнату.

– Ничего серьезного, – ответила Мария, указывая на резвящуюся парочку. – Как вы сами можете видеть.

Не обращая внимания на животных, директор скрестил руки на груди:

– Вы читали рекомендации ученого совета. Ваш подопытный растет, взрослеет… Необходимо позаботиться о мерах предосторожности.

– То есть запирать его в клетке, когда он не находится под непосредственным наблюдением, – проворчала девушка.

– Это необходимо делать ради безопасности как самого подопытного, так и всех тех, кто здесь работает. – Траск махнул рукой на Джека. – Что, если бы обезьяна разбила окно и вырвалась на свободу?

– У него недостаточно сил… – запротестовала Крэндолл.

– Пока что недостаточно, – перебил ее начальник. – Лучше приучить подопытного к клетке в раннем возрасте, чем заниматься этим потом.

– Я уже направила в ученый совет подборку материалов о том, как содержание приматов в клетке задерживает их интеллектуальное развитие, – не желала сдаваться Мария. – Обезьяны обладают способностью к самосознанию, они понимают, что такое прошлое и будущее, умеют мыслить абстрактно. У таких высокоразвитых животных изоляция и содержание взаперти может замедлить процесс психологического развития, что, в свою очередь, приведет к стрессам и нервным срывам вплоть до полномасштабного психоза. Вот в чем главный вопрос безопасности.

– Ученый совет принял во внимание ваши доводы и вынес свое заключение. У вас есть сорок пять дней, чтобы выполнить все сделанные вам предписания.

Мария знала, что ученый совет безропотно поддерживает любые решения директора. Но прежде чем она успела что-либо возразить, Траск повернулся к ней спиной и вышел. Девушка не стала его останавливать, понимая, что в основе этого спора лежит профессиональная зависть. По сравнению с грантом, выделенным на проводимые Марией исследования, меркли все остальные работы, которыми занимался в настоящее время центр, и, как следствие этого, именно ей в первую очередь выделялись все ресурсы, в частности, помещения.

Крэндолл слышала о том, что Леонард хочет расширить свою собственную программу трансплантации с использованием подопытных шимпанзе. Ознакомившись с его программой, она пришла к выводу, что директор центра не предлагает ничего нового. Кроме того, работы Траска были сопряжены с неоправданной жестокостью по отношению к подопытным животным.

Тем больше оснований стоять на своем.

Мария обернулась к Баако, нянчившему щенка. На всем протяжении ее разговора с начальником обезьяна вела себя тихо, словно почувствовав напряжение. Быть может, Баако даже понял, что именно он является главным предметом спора. Окинув взглядом просторное помещение, служившее его спальней, девушка попыталась представить себе, каково будет запирать гориллу на ночь в клетке.

Но разве эти помещения уже не являются клеткой?

Крэндолл вновь ощутила знакомое чувство вины. Она сознавала, что ее неприязнь по отношению к Траску в значительной мере обусловлена ее собственным внутренним конфликтом, касающимся этических вопросов ее исследований. Мария делала все возможное, чтобы свести к минимуму стресс для Баако. Она категорически отказывалась от любого медицинского вмешательства: ничего, кроме анализа крови и томографии. Кроме того, она стремилась занимать, развлекать обезьяну.

«И все же, правильно ли я поступаю?»

Во многих странах исследовательские работы с высшими приматами запрещены: в Новой Зеландии, Нидерландах, Великобритании и Швеции. А вот в Соединенных Штатах таких ограничений нет. Подобные работы могут проводиться в центре изучения приматов.

Баако негромко фыркнул, возможно, почувствовав беспокойство хозяйки. Он прижал кулаки к груди, стремясь поддержать ее этим жестом.

– Я тебя тоже люблю, – улыбнулась Мария.

Показав на щенка, горилла повторила свой жест.

– Да, и Танго я тоже люблю, – заверила его девушка.

Удовлетворившись этим, Баако поднялся на ноги, взял старое одеяло и начал играть со щенком в «перетягивание каната».

Убедившись в том, что тревоги гориллы развеяны, Крэндолл направилась к выходу, приняв твердое решение.

Надо позвонить Лене.

Глава 3

29 апреля, 12 часов 45 минут по восточноевропейскому летнему времени

Округ Карловач, Хорватия

Лена распласталась на животе на скользком от грязи камне. Рядом с ней, плечом к плечу, учащенно дыша, лежал отец Новак. Они спрятались в расселине, отходящей от главной пещеры. Низкий вход в их укрытие позволял видеть только то, что находилось не выше уровня колен.

Лежа в кромешной темноте, Крэндолл пыталась определить, что происходит снаружи. Угрожающе громыхал гром, свидетельствуя о разразившейся в горах грозе, а позади звучал характерный рев бегущей подземной реки. Лена готова была поклясться в том, что с тех пор, как они с отцом Роландом укрылись здесь, шум воды стал громче. Она мысленно представила себе, как река взбухает от просачивающейся сверху дождевой воды.

А может быть, просто в темноте звуки кажутся громче…

В вынужденном ожидании чувства девушки обострились до предела. Во рту чувствовался медный привкус страха. Сердце гулко колотилось в грудной клетке, и эти удары передавались через ребра камню, на котором она лежала.

– Что там происходит? – выдохнула Лена.

Вопрос был риторическим, но отец Новак все-таки ответил на него:

– Быть может, нападавшие ушли. После того, как Арно и Райтсон отдали себя в их руки.

Девушке очень хотелось надеяться, что оба ученых живы.

Как только прогремели первые выстрелы, пещера наполнилась громким голосом, усиленным мегафоном. Неизвестные потребовали, чтобы геолог и палеонтолог вышли к ним. Судя по всему, нападавшие застигли врасплох дежурившее наверху подразделение французских горных стрелков, и теперь вход в пещеру был в их руках. У Лены в ушах до сих пор стоял категорический приказ:

– Если хотите жить, выходите с поднятыми руками!

Приказ был повторен по-английски и по-французски.

Услышав его, Райтсон быстро принял решение:

– Ублюдки требуют, чтобы к ним вышли только мы двое. – Он посмотрел на Роланда и Лену. – Но о вас они ничего не сказали. Вероятно, тот, кто спланировал нападение, не знал о том, что мы берем вас с собой. Первоначально ведь предполагалось, что вы спуститесь под землю только через день, но затем прогноз погоды с обещанием грозы заставил нас ускорить события. Так что оставайтесь здесь и не высовывайтесь.

Конечно, этот план был сопряжен с риском, однако он давал надежду. При счастливом стечении обстоятельств Новак и Крэндолл, благополучно выбравшись на поверхность, смогут поднять тревогу. Не имея выбора, они забрались в расселину, а двое ученых направились к выходу, навстречу своей судьбе. Какое-то время Лена оставалась в напряжении, ожидая услышать выстрелы, свидетельствующие о расправе над ними.

– Кто-то идет сюда, – прошептал священник, сжимая ей пальцы.

После его предупреждения Крэндолл и сама увидела слабый отсвет, который проникал из соседней пещеры, ведущей к поверхности. В главную пещеру вышла группа людей в черном боевом снаряжении и в касках. Не обращая внимания на старательно уложенные лестницы, призванные сохранить собрание доисторических костей, боевики двинулись напрямик, освещая дорогу фонариками. Отряд пересек пещеру и скрылся в проходе, ведущем к необычному погребению внутри заложенной кирпичом часовни.

– В чем дело? – шепотом спросил отец Новак.

Сквозь захлестнувший ее страх Лена ощутила ярость. Грабители всех мастей так часто разоряли места археологических раскопок! Определенно, кто-то прознал об этой находке и поспешил забрать отсюда все ценное, пока никто не опомнился.

Из дальнего прохода донесся шорох, а также громкий треск раскалывающихся камней. Роланд снова крепко стиснул девушке руку.

– Они уже возвращаются! – предупредил он.

Отряд боевиков так же бесцеремонно проследовал по древним останкам в обратном направлении, но теперь двое из них несли длинный ящик, напоминающий пластмассовый гроб. Крэндолл сразу же догадалась, что находится внутри. Она мысленно представила, как останки неандертальца аккуратно извлекают из готической часовни. За такой прекрасно сохранившийся целый скелет на черном рынке можно будет выручить кругленькую сумму. Но в то же время боевики не обращали внимания на другие бесценные сокровища, лежавшие прямо под ногами, круша своими ботинками реликвии стоимостью в сотни тысяч долларов.

Кто они такие?..

Услышав глухой гул, Лена сдавленно ахнула. Проход, откуда только что вышли боевики, исторгнул из себя облако дыма и пыли. Потрясенная девушка не могла поверить своим глазам.

Они только что взорвали часовню…

Но зачем?!

Грабители покинули пещеру, унося с собой весь свет, и как только вокруг опять сгустился непроницаемый мрак, отец Новак начал выбираться из укрытия.

– Лучше немного подождать, – сказала Лена, дергая его за рукав. – Нужно убедиться в том, что грабители ушли отсюда.

Священник оглянулся.

– Не думаю, что они собираются возвращаться сюда, но вы правы. Нам лучше еще какое-то время оставаться в укрытии. А тем временем я посмотрю, что осталось после взрыва.

Выбравшись из расселины, он включил фонарик и прикрыл его рукой.

Лена последовала за ним, признавая справедливость его слов. Кроме того, она побоялась остаться в темноте одна. Первые несколько шагов под ней подгибались ноги, но страх быстро улетучился, так как теперь девушка двигалась и у нее была цель, на которой можно было сосредоточить внимание.

Новак шел первым, освещая дорогу фонариком.

Следуя за ним по пятам, Крэндолл то и дело с опаской оглядывалась назад, ожидая увидеть возвращение грабителей. Когда они добрались до дымящегося пролома в стене, она спросила:

– Разве это так важно, осталось ли там что-нибудь?

– Доктор Райтсон пригласил меня сюда, чтобы я помог разрешить историческую загадку, скрытую здесь на протяжении столетий, – отозвался ее спутник. – Я не допущу, чтобы жертва, принесенная им и доктором Арно, была напрасной.

Лена ощутила укол стыда. У нее перед глазами снова возникла картина того, как Алекс и Дейн скрываются в темноте. А ведь и ее саму тоже пригласили сюда, чтобы она помогла раскрыть тайну…

Но только в ее случае это была тайна научного характера.

Перед тем как войти в проход, девушка бросила последний взгляд на резные сталагмиты и впечатляющее панно наскальных рисунков. Отец Роланд прав.

Необходимо выяснить как можно больше.

Пока еще не слишком поздно.

13 часов 16 минут

В качестве единственного представителя Римско-католической церкви Новак намеревался засвидетельствовать осквернение маленькой часовни, которая, судя по всему, была возведена много столетий назад под наблюдением отца Атанасия Кирхера и освящена им. Роланд двигался по проходу, освещая путь фонариком, а в голове у него кружились вопросы.

Почему столетия назад преподобный отец освятил это место? Почему оно оставалось спрятанным – и, что гораздо важнее, почему именно сейчас его разграбили и уничтожили?

Рассчитывая найти ответы, Роланд продвигался сквозь кружащиеся в луче света пыль и дым. Наконец он добрался до развалин готической часовни. Ее кирпичные стены превратились в груды камней: казалось, они специально были взорваны так, чтобы завалить могилу с ее странными рисунками и старательно разложенными костями.

Шедшая следом за ним американка закашляла, изо всех сил стараясь приглушить звук прижатым ко рту кулаком.

– Похоже, грабители заметали за собой следы, уничтожая все свидетельства своего преступления, – пробормотала она.

– Но вы ведь успели все сфотографировать, да? – спросил ее товарищ по несчастью.

– Успела, черт побери!

Услышав в ее голосе нотки праведного негодования, Роланд улыбнулся. Лена смутилась:

– Прошу прощения, преподобный отец, я не хотела…

– Вы совершенно правы. Я тоже чертовски рад, что вы успели сделать снимки. И, пожалуйста, зовите меня просто Роландом. Думаю, время формальностей прошло.

Присоединившись к нему, Лена обвела взглядом взорванную часовню:

– Не думаю, что нам удастся что-либо здесь найти.

– Не сдавайтесь раньше времени.

Осторожно ступая, Новак пробрался через завал. Ему хотелось надеяться на то, что грабители, сосредоточенные на своей цели, не обследовали дальнюю стену часовни, особенно то ее место, где начинался бывший вход в систему пещер.

Но, прежде чем он смог туда добраться, его окликнула Крэндолл:

– Отец… Роланд, идите сюда, взгляните вот на это!

Обернувшись, священник увидел, что американка светит фонариком на стену напротив древнего захоронения. От взрыва часть кирпичей там обвалилась, открывая другую потайную нишу. Подойдя к Лене, Роланд посветил своим фонариком в полость, которая прежде оставалась заложенной кирпичом.

Увидев открывшееся его взору зрелище, он ахнул. На противоположной стене ниши был еще один наскальный рисунок в виде шестиконечной звезды – также выполненный отпечатками ладоней.

– Он в точности такой же, как и тот, что напротив… – задумчиво пробормотал отец Новак.

– Не совсем, – поправила его девушка.

– Что вы хотите сказать?

Достав свой сотовый телефон, она навела его на стену.

– Эти отпечатки меньше размером, но зато числом их больше, и обратите внимание на следы мизинца… он чуть искривлен, словно был сломан и сросся неправильно. Определенно, эту звезду нарисовал другой человек. И если судить по размерам ладони, то, скорее всего, это была женщина.

Пока Лена делала новые фотографии, Роланд оглянулся на груду камней, скрывшую могилу напротив.

– Возможно, мужчина, выполнивший первый рисунок, был супругом этой женщины.

– Может быть, но этого мы никогда не узнаем. – Крэндолл направила луч фонаря на дно ниши. – Здесь костей нет.

«По крайней мере, больше нет», – добавила она про себя.

Развернувшись, Роланд перебрался через груду камней. Присев на корточки, он осмотрел сдвоенный след, прочерченный на полу, на который уже обращал внимание раньше. Насчитывающий несколько столетий след вел из часовни к бывшему входу в подземелье.

«Быть может, сегодняшние грабители не первые, кто побывал здесь», – пришло священнику в голову.

Поднявшись на ноги, он снова занялся обвалившимся участком кирпичной стены. Поднимая один за другим выпавшие кирпичи, он крутил их в руках, внимательно осматривая, и при этом мысленно бормотал молитвы.

– Что вы ищете? – спросила Лена.

Прежде чем Новак успел ответить, луч его фонарика выхватил сверкнувший кусок металла, торчащий из-под камня. Перевернув кирпич, мужчина облегченно вздохнул.

– Вот это, – сказал он, проводя пальцем по имени, высеченному в нижней части прикрученной к кирпичу таблички.

Подойдя к нему, Крэндолл посмотрела на пластинку.

– Возможно, – начал объяснять ей Роланд, – написанное здесь может дать ключ к разгадке этих тайн. Хотя поверхность сильно пострадала от времени, я думаю, что с надлежащим оборудованием смогу…

Вдалеке снова раздался гул, раскатившийся отголосками по пещере. Новак схватил Лену за руку.

– Что это было? – спросила та.

Боясь произнести ответ, священник поспешил по проходу обратно в главную пещеру, увлекая свою спутницу за собой. Луч его фонарика выхватил новое клубящееся облако дыма и пыли, которое вырывалось из прохода, ведущего в маленькую пещеру и дальше на поверхность.

– Нет… – простонала Крэндолл, догадавшись, что это означает.

Похоже, грабители не удовлетворились тем, что просто взорвали часовню. Они решили запечатать вход в пещеру, тем самым скрыв свое преступление.

– Что будем делать? – спросила Лена.

Отец Роланд начал было что-то отвечать, но тут у них под ногами задрожала земля. Большой кусок похожего на канделябр сталактита, оторвавшись от свода, рухнул вниз и разбился вдребезги о камень, обсыпав ботинок священника белой пылью.

Лена схватила его за плечо, словно пытаясь помешать земле трястись.

Новак вспомнил, что землетрясение силой 5,2 балла оторвало плечо от каменного великана, бывшего горой Клек, и открыло прятавшуюся в его сердце систему пещер. Судя по всему, разыгравшаяся гроза и вес обрушившейся с неба воды явились дополнительной нагрузкой на линию сброса породы, проходящую под горами, вызвав сдвиг, – а может быть, недавние взрывы спровоцировали новое землетрясение.

Так или иначе, это означало большие неприятности.

Затаив дыхание, Роланд дождался, когда земля наконец перестанет дрожать.

– Все в порядке, – прошептал он, стремясь успокоить не только свою спутницу, но и себя самого.

– Смотрите! – воскликнула Лена, указывая на расселину, где они еще совсем недавно прятались.

Из трещины в скале теперь вырывался поток воды.

Похоже, взрыв изменил гидрологию горы, перепутал вены и артерии великана Клека, направив этот ливневый поток в новое русло. Из других трещин и расселин также текла вода.

Ошеломленная исследовательница смотрела на Роланда, ожидая от него какого-нибудь плана, какой-нибудь надежды.

Но он ничего не мог ей предложить.

Глава 4

29 апреля, 13 часов 38 минут по Центральноевропейскому времени

Париж, Франция

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент.

Коммандер Грейсон Пирс стоял в ванной в гостинице совершенно голый. Из окна номера открывался вид на величественные Елисейские Поля. И все же тот вид, что открывался рядом, был более привлекательным.

Из облака пара, нависшего над горячей водой, приправленной ароматом лаванды, высовывалась стройная нога, свешивающаяся через край ванны. Бурлящие пузыри не могли скрыть нежащуюся в воде фигуру. Молодая женщина состояла сплошь из длинных конечностей и плавных изгибов. Она повернулась, и прядь ее влажных, черных, как смоль, волос упала в сторону, открывая изумрудно-зеленые глаза, горящие недовольством из-за неожиданного вторжения.

– Можешь не отвечать, – сказала женщина, распрямляя ногу и медленно погружая ее в пену, отняв у Грея возможность любоваться этим восхитительным зрелищем.

Ему очень хотелось последовать ее совету, однако это звонил его спутниковый телефон, лежащий на ночном столике. Уникальный сигнал вызова позволял определить звонящего: это был начальник Пирса, директор «Сигмы» Пейнтер Кроу.

– Он не звонил бы, если б дело могло подождать, – вздохнул Грей.

– А разве когда-нибудь бывает иначе? – пробормотала женщина, полностью скрываясь под водой и снова появляясь на поверхности. По ее широким скулам и изящной шее стекали струйки горячей воды.

Грею пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы отвернуться от ванны:

– Извини, Сейхан.

Пройдя в спальню, Пирс взял телефон. Вот уже три дня они с Сейхан наслаждались прелестями Парижа – по крайней мере, теми, которые можно было увидеть из окна или заказать в номер. После трехнедельной разлуки молодая пара практически не покидала свой номер люкс в гостинице «Фуке Барьер».

Сейхан прилетела в Париж прямо из Гонконга, где она наблюдала за строительством женского приюта, а Грей прибыл с противоположного конца земного шара, из Вашингтона. Он взял небольшой отпуск, решив отдохнуть не только от служебных обязанностей в «Сигме», но и от ухода за своим отцом, страдающим от болезни Альцгеймера. К счастью, в последнее время состояние отца несколько стабилизировалось, поэтому Пирс посчитал возможным отлучиться на непродолжительный срок. В его отсутствие обязанности по уходу за отцом разделили между собой его младший брат и дежурящая днем сиделка.

И все же, отвечая на вызов, Грей не мог избавиться от тревожного предчувствия. Почему-то он решил, что звонок связан с его отцом. Днем и ночью страх лежал у него в груди, подобно гранитной глыбе, твердый, холодный и неподъемный. Какая-то его часть постоянно находилась на взводе, ожидая худшего.

Прижав телефон к уху, Грей дождался установления защищенной связи с центральным управлением «Сигмы». Увидев свое отражение в зеркале над ночным столиком, он прочитал в суровой линии собственного подбородка беспокойство. Раздраженный даже такой краткой задержкой, Пирс нетерпеливо смахнул со лба прядь мокрых волос и провел ладонью по черной щетине на щеках.

«Ну же…»

Наконец соединение было установлено, и тотчас же раздался голос директора:

– Коммандер Пирс, я рад, что наконец связался с вами… Грей, прошу прощения за то, что прерываю твой отпуск, но дело очень важное.

– Что случилось? – спросил Пирс, чувствуя, как волна страха поднимается в нем все выше.

– У нас проблема. Примерно двадцать минут назад мне поступил срочный звонок от генерала Меткалфа.

Пирс опустился на кровать. Страх его несколько поутих – дело, стало быть, не в отце.

– Продолжайте, – сказал он директору.

– Французская разведка получила отчаянный призыв о помощи от одного из своих подразделений, находящегося в Хорватии.

– В Хорватии?

– В горах. Подразделение французских горных стрелков обеспечивало охрану места археологических раскопок. Похоже, оно подверглось внезапному нападению. До сих пор все попытки связаться с ним окончились ничем.

Грей не видел, какое это имеет отношение к «Сигме», но раз генерал Меткалф позвонил Пейнтеру, дело было очень серьезным. Генерал Грегори Меткалф возглавлял УППОНИР – Управление перспективного планирования оборонных научно-исследовательских разработок – и являлся непосредственным начальником Пейнтера Кроу. Группа «Сигма» действовала под эгидой УППОНИР и состояла из бывших бойцов сил специального назначения, получивших образование в различных областях науки и техники, что позволяло вести борьбу с высокотехнологичными угрозами безопасности Соединенных Штатов.

– Не понимаю, – пробормотал Грей. – По-моему, этим вопросом, скорее, должны заниматься французские военные. Каким боком это затрагивает «Сигму»?

– Дело в том, что у УППОНИР в этой игре свои ставки. Группа, которую защищали французские горные стрелки, имела интернациональный состав. В частности, в нее входила американская ученая-генетик доктор Лена Крэндолл. Работа, которой она занимается в настоящее время, частично финансируется УППОНИР. Вот почему генерал Меткалф связался с нами: кто-то из «Сигмы» должен отправиться на место и выяснить, что к чему.

«Ну да, а я уже нахожусь практически на месте…» – мысленно вздохнул Пирс.

– Кэт занимается тем, чтобы раздобыть для вас частный самолет, – продолжал Пейнтер. – С ее помощью вы попадете в хорватские горы самое большее часа через два.

Кэт – капитан Кэтрин Брайант – являлась старшим аналитиком «Сигмы» и была правой рукой Кроу. Кроме того, она и ее муж были лучшими друзьями Грея.

– А как насчет Сейхан? – спросил Пирс.

– Кэт предположила, что она тоже отправится с тобой.

Какое-то движение в дверях ванной комнаты заставило Грея обернуться. Его подруга стояла, прислонившись к дверному косяку, обернутая во влажное полотенце – больше на ней ничего не было.

– Куда мы отправляемся? – спросила она, по-видимому, догадавшись, к чему идет разговор.

Грей в очередной раз поразился ее проницательности – мастерству, отточенному до совершенства за те годы, когда Сейхан была наемной убийцей. Даже сейчас в ней оставались потаенные глубины. И тем не менее, несмотря на то что несколько стран по-прежнему разыскивали ее за прошлые преступления, Пирс больше всего на свете хотел, чтобы она была рядом с ним.

И дело было не только в ее умении обращаться с оружием.

Пирс окинул взглядом ее тело, полюбовался ее кожей цвета кофе с молоком. Даже неподвижные, руки и ноги этой женщины излучали в равных долях силу и изящество.

– Похоже, наш маленький отпуск завершается досрочно, – заметил Грей.

Пожав плечами, Сейхан отпустила полотенце, прикрывавшее ее торс.

– Если честно, Париж уже начал мне надоедать.

Она развернулась, демонстрируя изгиб ягодиц.

«А вот это зрелище мне никогда не надоест», – усмехнулся про себя коммандер.

– В качестве дополнительной меры предосторожности, – вновь подал голос Пейнтер, – я собираюсь параллельно вести расследование здесь, в Штатах.

Внимание Пирса снова оказалось полностью приковано к телефону.

– Что вы хотите сказать?

– Проект, которым занималась доктор Крэндолл, ведет Университет Эмори. Я направляю группу в Атланту, чтобы поговорить с коллегой доктора Крэндолл, ее сестрой.

– Сестрой?

– Больше того, сестрой-близнецом, доктором Марией Крэндолл. Похоже, эта работа взята на семейный подряд.

– Чем именно занимались эти сестры?

– Большая часть работ засекречена. В настоящий момент даже Меткалф не знает всех деталей. Мне известно только то, что целью работ было установление происхождения человеческого разума.

«Происхождение человеческого разума?»

Заинтригованный, Грей хотел узнать больше. Но он понимал, что Кроу не выложит все до тех пор, пока не получит полный отчет об исследованиях.

– Кого вы отправляете в Атланту? – спросил Пирс.

– В этом-то все дело… Мне нужен человек, свободно владеющий языком глухонемых.

Грей нахмурился. Он не понимал, для чего может потребоваться этот навык, но раз речь шла об изучении человеческого интеллекта… Пейнтер, несомненно, пошлет самого умного и толкового сотрудника «Сигмы».

– Так кто же летит в Атланту? – повторил Грей.

Директор лишь вздохнул.

07 часов 55 минут по восточному летнему времени

– Я думал, она беременна, – растерянно пробормотал Джо Ковальски.

Перед глазами у него все еще стояло взбешенное лицо новенькой женщины-охранника, дежурившей на посту наверху. Он угрюмо шагнул следом за Монком Коккалисом в сердце центра управления «Сигмы».

– И тем не менее никогда нельзя спрашивать у женщины, какой у нее срок, – сказал Монк. – Никогда. Даже если ты уверен, что она вынашивает тройню.

– Всему виной эта проклятая форма, – проворчал Ковальски. – Чертов широкий черный ремень… Я готов был поклясться, что она на сносях!

– Тебе повезло, что она тебя не пристрелила.

А может, и следовало бы…

Ковальски шел по коридору чуть позади Монка, уставившись в потолок. Центральное управление «Сигмы» размещалось под зданием Смитсоновского института в подземном лабиринте бомбоубежищ времен Второй мировой войны. Вернувшись сюда после утренней пробежки по Эспланаде, Ковальски попытался изобразить вежливость, проявив интерес к новой сотруднице. Разумеется, свою роль сыграло и то, что это была хорошенькая девушка с полными губами.

– Ну вот, опять ты сжег все мосты, – с укором произнес Монк.

Его спутник фыркнул, недовольный напоминанием о его последних не слишком завидных любовных похождениях:

– Эта тема уже закрыта.

Пожав плечами, Коккалис провел рукой по своему голому черепу, вероятно, осознав, что шутка зашла слишком далеко. Он был на целую голову ниже Джо и никак не мог рассчитывать на победу в конкурсе красоты. Впрочем, Ковальски тоже прекрасно понимал, что и его достоинства можно по пальцам перечесть. Женщины не раз сравнивали его с обритой наголо обезьяной – и, наверное, они были еще великодушны по отношению к нему.

Впереди, в дверях, ведущих в центр связи «Сигмы», показалась стройная фигура в наглаженном темно-синем мундире.

– Вот вы где! – сказала Кэт Брайант, подходя к мужчинам. – А я как раз направлялась в кабинет директора.

– Так чем же объясняется этот внезапный вызов? – спросил Монк, беря жену за руку.

Ковальски обратил внимание на этот нежный жест, такой свободный и непринужденный. У него в груди разлилась горечь зависти, приправленная искоркой надежды.

«Раз уж этот парень сумел завоевать сердце такой женщины…»

Впрочем, Коккалис компенсировал недостатки своей внешности другими бесчисленными достоинствами. В прошлом он служил в спецназе, свидетельством чего было множество шрамов, а теперь занимал должность криминально-медицинского эксперта. Враги ошибочно судили о нем по его грубой, простоватой внешности, недооценивая его мастерство и острый ум, и горько расплачивались за это.

Как-то раз директор Кроу объяснил Ковальски, что свое название «Сигма» получила по греческой букве «Σ», которой в математике обозначается сумма, поскольку эта организация представляла собой объединение всех человеческих способностей – союз мозга и мышц. Несомненно, это определение полностью подходило Монку Коккалису.

Увидев собственное отражение в стекле закрытой двери, Джо окинул взглядом свою здоровенную тушу, толстую шею и крючковатый нос.

«И какого же черта я здесь делаю?»

За время службы в военно-морском флоте Ковальски так и не смог подняться в звании выше простого матроса. И даже в «Сигме» его «научные» познания заключались исключительно в том, чтобы что-нибудь взрывать – хотя нельзя сказать, что это не доставляло ему удовольствия. Но все-таки в глубине души великан сознавал, что, если придется взвешивать его мозг и мускулы, одна чаша весов перетянет.

– Я предоставлю Пейнтеру самому объяснить вам, почему вас вызвали, – заговорила шедшая впереди Кэт. – Мы сами еще не успели разобраться во всех деталях.

Они остановились перед дверью кабинета директора. Ковальски и Монку было приказано вернуться в «Сигму», когда они во время утренней пробежки огибали мемориальный комплекс Линкольна. Оба были в футболках и спортивных трусах.

Брайант первым провела в кабинет директора своего мужа, предоставив Ковальски замкнуть шествие. Они застали Пейнтера Кроу на своем обычном месте, за заваленным бумагами письменным столом. Директор поднял руку, показывая, что должен закончить разговор по телефону. У него за спиной на трех стенах светились огромные плоские мониторы, на которых были выведены различные карты, текстовая информация и полученное со спутника изображение каких-то гор. Штаб-квартира «Сигмы» была погребена глубоко под землей, и мониторы служили директору окнами в окружающий мир.

Закончив разговаривать по телефону, Пейнтер вынул наушник из уха и встал.

– Спасибо за то, что пришли. Похоже, в этом деле потребуются ваши уникальные способности.

Далее директор рассказал о нападении на французских военных в горах Хорватии, подкрепив свой рассказ демонстрацией топографических карт и полученных в реальном времени изображений со спутников, после чего наконец вкратце поведал об ученых, которых охраняли горные стрелки. На мониторе поочередно появились лица исследователей: геолог-англичанин, палеонтолог-француз, какой-то историк из Ватикана… На последнем снимке была молодая женщина в белом халате. Она улыбалась в объектив, демонстрируя ровные белые зубы, здоровый загар и россыпь веснушек на щеках. Ее длинные темно-русые волосы были забраны в хвост.

Шумно вздохнув, Ковальски одобрительно присвистнул.

Пейнтер не обратил внимания на его реакцию.

– Доктор Лена Крэндолл. Генетик из Университета Эмори, – сообщил он своим сотрудникам. – Работала над проектом, финансируемым УППОНИР.

– Чем именно она занималась? – спросил Монк.

Джо это нисколько не интересовало. Он не мог оторвать взгляда от фотографии.

– Вот на этот вопрос вы и должны будете дать ответ, – сказал Кроу. – Кэт договорилась о том, чтобы вы сегодня же утром вылетели в Атланту, переговорили с сестрой доктора Крэндолл и выяснили, каким образом их исследования в Университете Эмори связаны с археологическими раскопками в Хорватии. Некоторые элементы этой мозаики по-прежнему отсутствуют.

– А что насчет ученых в Хорватии? – спросил Коккалис.

– В настоящий момент туда уже направляются Грей и Сейхан. – Пейнтер оглянулся на Кэт, ожидая от нее подтверждения, и та кивнула. – Я хочу получить подробности об этих исследованиях к тому времени, как они прибудут на место.

Хрустнув костяшками пальцев, Монк обвел взглядом мониторы, впитывая всю информацию и готовясь к заданию. Кроу положил руку ему на плечо.

– Я рассудил, что ты со своими познаниями в области медицины и генетики как никто другой подходишь для разговора с доктором Марией Крэндолл. К вам также присоединится сотрудник Национального научного фонда, специалист, который занимался финансированием работ. – Он повернулся к Ковальски. – Ну, а ты…

Великан нахмурился, недоумевая, какой вклад он сможет внести в это дело, помимо функции телохранителя.

– А ты лучше всех подходишь для общения с подопечным доктора Крэндолл, краеугольным камнем и кульминацией ее исследований, – закончил его начальник.

– Каким это образом? – заинтересовался Джо.

– Потому что ты свободно владеешь языком глухонемых.

Ковальски наморщил лоб, удивленный тем, что директору известны такие подробности. Впрочем, в изучении прошлого их организации не было равных. Поэтому, естественно, «Сигме» было известно о детстве Джо и о том, как он рос в Южном Бронксе, буквально «по другую сторону от железнодорожных путей»[2]. Его дед и бабка эмигрировали из Польши во время войны. Отец открыл небольшую закусочную, но по выходным пропивал почти всю прибыль. А еще у Джо была младшая сестра Анна, страдавшая от синдрома Гольденхара, врожденного заболевания, которое привело к искривлению позвоночника и практически полной потере слуха. После того как их мать погибла под колесами грузовика, за рулем которого сидел пьяный водитель, отец воспринял эту трагедию как основание пить еще больше, и вся забота об Анне легла на юного Джо.

Великан шумно вздохнул, прогоняя тягостные воспоминания о мучениях, физических и эмоциональных, которые пришлось претерпеть его сестре, умершей в возрасте всего одиннадцати лет. Он поймал себя на том, что непроизвольно сунул руку в карман, к припасенной там сигаре. Его пальцы нащупали целлофановую обертку, и внезапно ему нестерпимо захотелось закурить.

– Если честно, я порядком заржавел, – пробормотал Ковальски.

– А я слышал совсем другое, – возразил Пейнтер. – Я слышал, что ты время от времени работаешь волонтером с глухонемыми детьми в больнице Джорджтаунского университета.

Посмотрев на своего товарища, Монк изумленно поднял брови.

Джо мысленно обругал последними словами пытливую дотошность «Сигмы».

– Так кого именно мне предстоит допрашивать? – поинтересовался он вслух.

– Полагаю, будет лучше, если я вместо ответа предоставлю тебе встретиться с ним лично. – Кроу скрестил руки на груди. – Если мы хотим завоевать расположение доктора Крэндолл, прямой контакт с ее подопечным придется очень кстати.

«Как скажете…» Ковальски отвернулся, даже не потрудившись скрыть свое раздражение.

– А что насчет второй сестры, той, которая в Хорватии? – спросил Коккалис. – У вас до сих пор нет никакой новой информации о судьбе исследовательской группы?

– Никакой. – Тон Пейнтера стал мрачным. – Единственное, что мы получили оттуда, это сообщение о том, что регион подвергся серии слабых подземных толчков.

– И, по всей видимости, дальше будет еще хуже, – добавила Кэт.

Глава 5

29 апреля, 14 часов 15 минут по восточноевропейскому летнему времени

Округ Карловач, Хорватия

Сидя на корточках на каменном выступе, Лена поежилась. Фонарик у нее на каске освещал черную гладь озера, разливающегося на дне пещеры.

«Нам нужно поскорее выбираться отсюда…»

За последние двадцать минут прибывающая вода стерла все следы первобытного лагеря, находившегося в этом подземном мире, затопив покрытые известковыми отложениями кости и черные круги на месте древних костров. Оставались лишь верхушки сталагмитов, торчащих из озера, и рисунки на стенах – теперь олени и зубры словно тонули в прибывающей воде.

Несмотря на охвативший ее ужас, Крэндолл скорбела по этой утрате.

Пристроившийся рядом отец Новак убрал в рюкзак сотовый телефон и угрюмо покачал головой, показывая, что ему повезло не больше, чем Лене, пытавшейся связаться с внешним миром несколько минут назад. Она хотела дозвониться в Штаты до своей сестры, однако так глубоко под землю сигнал не проникал.

– Нам нужно попробовать перейти в соседнюю пещеру, из которой мы спустились сюда, – предложил священник. – Посмотреть, есть ли оттуда выход. Быть может, подземные толчки что-то сместили и снова открыли проход, заваленный грабителями.

В его голосе не было особой надежды, но Лена кивнула. Ей хотелось делать хоть что-нибудь – по крайней мере, двигаться. Надев на плечи рюкзак, она соскользнула с камня в черное озеро. Ледяная вода тотчас же залилась ей в ботинки и промочила насквозь брюки до колен. Стиснув зубы, Лена сделала несколько шагов.

– Осторожнее! – предупредила она. – Здесь очень скользко!

Отец Роланд, последовавший ее примеру, громко ахнул:

– Скользко? Вы бы лучше предупредили, как здесь холодно!

Крэндолл не смогла сдержать улыбку, оценив попытку священника поднять ей настроение. Они пересекли просторную пещеру и направились в проход, ведущий к соседней пещере. Лена мысленно помолилась о том, чтобы там нашелся выход.

Когда они приблизились к входу в коридор, раздался низкий гул, и поверхность озера подернулась рябью.

– Еще один толчок, – заметил Роланд, останавливаясь.

Затаив дыхание, они ждали, опасаясь худшего, но и этот толчок, подобно полудюжине предыдущих, быстро закончился. И все же девушка быстрее зашлепала по воде. Подойдя к отверстию в скале, она посветила внутрь.

– Проход наполовину затоплен.

– Это лучше, чем если бы он был затоплен полностью, – заметил Новак.

– Что верно, то верно.

Пригибаясь, чтобы не задеть головой о низкий свод, Лена двинулась в проход. Она дышала глубоко, стараясь не дать волю клаустрофобии. Обычно замкнутые пространства не внушали ей страх, однако сейчас, чувствуя над головой вес целой горы и вынужденная низко пригибаться, приближаясь чуть ли не самым носом к потоку черной воды, девушка ощущала, как у нее в висках гулко стучит кровь.

К счастью, коридор полого поднимался вверх, и к тому времени, как Лена добралась до его конца, вода едва доходила ей до щиколоток. И все же она промокла насквозь, и ей с трудом удавалось не клацать зубами – впрочем, эта реакция лишь отчасти была обусловлена холодом.

Роланду было не лучше. Его колотила сильная дрожь. Осмотрев груду каменных обломков у основания противоположной стены, он закинул голову назад, направляя луч фонаря на потолок. Крэндолл поступила так же, добавляя свет своего фонарика. Вдвоем они изучили свод, ища какие-либо следы старого входа, однако взрыв уничтожил все. Сверху стекали лишь тоненькие струйки воды, просочившейся сквозь толщу завала с поливаемой дождем поверхности.

Стиснув кулак, отец Новак пробурчал что-то себе под нос. Он выразился по-сербохорватски, и хотя Лена не поняла его, слова священника были больше похожи на крепкое ругательство, чем на обращенную к Господу молитву.

– Всё в порядке, – попыталась успокоить его девушка. – Мы переждем грозу. И нас обязательно будут искать. Как только что-нибудь услышим, мы начнем кричать, призывая на помощь. Узнав, что мы под землей, спасатели нас откопают.

Роланд взглянул на воду, поднявшуюся уже до середины лодыжек. Он не стал констатировать очевидное, за что Лена была ему признательна. Если их не убьет прибывающая вода, это сделает холод.

Священник кивнул.

– Значит, мы будем ждать и…

Ему не дал договорить тихий стон, донесшийся из темноты слева. Крэндолл стремительно повернулась в ту сторону. Из-за высокого завала показалась черная фигура. Роланд закрыл девушку собой, судя по всему, испугавшись, что это один из грабителей.

Ползущий на четвереньках человек поднял руку, защищая лицо от ослепительного света фонарей на касках.

– Père Novak… Docteur Crandall… – прохрипел он по-французски. – C’est vous?[3]

Сместив луч фонаря, Лена увидела знакомое лицо, залитое кровью. Хотя она и видела этого человека лишь мельком, ей без труда удалось узнать командира подразделения французских горных стрелков.

Новак также его узнал.

– Командор Жерар! – воскликнул священник, бросаясь к раненому.

На лице у военного отразилось облегчение. Он вытащил из-за завала свою винтовку – казалось, ее вес помог ему прийти в себя.

– Q’est-ce que s’est passé? – хрипло спросил Жерар по-французски, а затем повторил по-английски: – Ч-что произошло?

Крэндолл помогла Роланду осмотреть рану на голове военного. Из ссадины на макушке по-прежнему сочилась кровь. Лена предположила, что эту травму француз получил во время взрыва.

– Как… как вы попали сюда? – спросила она.

Оглянувшись на заваленный взрывом проход, Жерар заговорил – медленно, запинаясь, все еще оглушенный:

– Когда мы подверглись нападению, я поспешил сюда, чтобы защитить вас. В этом заключалась наша главная задача.

Лена поняла. Первым делом нужно обеспечить безопасность гражданских лиц.

– Но враги действовали слишком быстро, – продолжал командор. – Я едва успел спрятаться, как они, все вместе, спустились вниз. Я услышал, как они кричат, требуя, чтобы Райтсон и Арно вышли к ним. Увидев, что вас вместе с ними нет, я предположил, что ученые вас спрятали. Чтобы защитить, n’est-ce pas?[4]

Крэндолл кивнула, подтверждая справедливость его догадки.

– Их было слишком много, и я побоялся напасть на них, чтобы освободить профессоров, – вздохнул француз. – Подобная попытка привела бы только к тому, что их обоих убили бы. Поэтому я стал ждать, надеясь спасти вас, а затем, когда станет безопасно, подать сигнал бедствия.

– У нас был такой же план, – призналась Лена.

Подняв взгляд на свод, военный поморщился.

– Я уже собирался действовать, когда… – Он покачал головой. – Дальше я ничего не помню.

– Грабители взорвали вход в пещеру, – объяснила девушка. – Должно быть, вас оглушило.

Жерар неуверенно поднялся на ноги, одной рукой придерживаясь за стену, а другой закидывая на плечо винтовку. Он посмотрел на плещущуюся под ногами воду.

– Пещеры затоплены, – предупредил его Роланд. – Нам нужно подняться на самое высокое место.

Не обращая внимания на его слова, военный шагнул в сторону и, отстегнув от ремня фонарик, направил луч света в проход, ведущий в соседнюю пещеру. В нескольких ярдах от горловины этот коридор был уже полностью затоплен.

К нему подошла Лена.

– По-моему, Роланд… отец Новак прав. Нам нужно забраться как можно выше, уйти от прибывающей воды.

Жерар покачал головой.

– Спасателям потребуется слишком много времени, чтобы добраться до нас.

– В таком случае что вы предлагаете? – спросил священник.

Военный подвел их к завалу и указал за него. Вглядевшись в темноту, Лена увидела, что французский офицер скрылся в горловине другого прохода, начинающегося в четырех футах выше затопленного пола.

Но куда ведет этот проход?

Обернувшись, Крэндолл увидела, что Жерар достал из кармана нарисованную от руки карту. Развернув рисунок, он прижал ее к стене. Это был подробный план системы пещер.

– Мы находимся вот здесь, – сказал француз, ткнув пальцем в точку на карте. – Если верить анализу геологического строения здешних мест, проведенному профессором Райтсоном, эта система пещер соединяется с проходами и пещерами, уходящими в глубь гор. Возможно, вплоть до провала Дулы.

Жерар вопросительно посмотрел на Роланда, однако на лице у священника было написано недоумение.

– О чем вы говорите? – спросила Лена.

– Вы ведь приехали сюда через Огулин, так? – спросил Новак, словно вдруг догадавшись о чем-то.

Девушка кивнула, вспоминая живописный средневековый городок с каменным замком и старинными зданиями.

– Этот город находится над самой протяженной системой пещер Хорватии: свыше двадцати километров проходов, пещер и подземных озер. И в центре города находится один из входов в эту систему.

– Прямо посреди города? – не поверила ему Лена.

– Река Добра стекает с окрестных гор и прорезает глубокое ущелье, проходящее через Огулин, – объяснил Роланд. – В центре города река срывается в провал и исчезает под землей. Это место называется провалом Дулы. С ним связано предание, повествующее о девушке по имени Дула, которая бросилась вниз, чтобы не выходить замуж за старого жестокого дворянина.

– И вы считаете, что эта система пещер должна привести к провалу и выходу на поверхность? – спросила Крэндолл, повернувшись к офицеру-французу.

– Райтсон был в этом уверен, – ответил Жерар. – Однако полностью пещеры никогда не обследовались.

– И далеко отсюда до этого города? – уточнила девушка.

– По прямой около семи километров, – ответил отец Новак.

«То есть больше четырех миль», – подсчитала про себя Лена и почувствовала, как ее захлестывает отчаяние.

– У меня в рюкзаке есть веревки, альпинистское снаряжение и запасные аккумуляторы, – сказал военный.

Стараясь сдержать накатывающуюся панику, Крэндолл перевела взгляд на поднимающуюся воду:

– А что, если остальные пещеры также затоплены?

– Je ne sais pas, – пожал плечами Жерар. – Я не знаю. Но здесь вода определенно прибывает.

– А вы что намерены делать? – спросил Роланд, поворачиваясь к Лене. – Если вы собираетесь остаться, я останусь вместе с вами.

Женщина направила луч света в горловину прохода, гадая, что ждет их в темноте. Но француз был прав. Лучше отправиться навстречу неизвестному, чем оставаться здесь, где гибель неминуема.

Расправив плечи, Крэндолл повернулась к мужчинам:

– В таком случае, в путь!

16 часов 04 минуты

Вертолет летел через грозу, и болтанка была настолько сильной, что Грей не отпускал ручку на переборке. Дождь хлестал в стекло кабины, и щетки стеклоочистителя с трудом сохраняли пилоту обзор. Хотя до захода солнца оставалось еще часа два, тяжелое покрывало черных туч, лежащее на вершинах гор, превратило день в ночь.

Лопасти несущего винта яростно вгрызались в непогоду, и пилоту приходилось прилагать все силы, чтобы справиться с рычагами управления. Ветер, казалось, налетал сразу со всех направлений и швырял утлый летательный аппарат, забирающийся все выше в Альпы, из стороны в сторону. Наконец вертолет преодолел перевал, и внизу, в долине, показалась россыпь огоньков.

– Огулин! – крикнул по переговорному устройству летчик, вытирая со лба струйки пота. – В такую грозу лететь дальше я не смогу. По сообщениям, в горах погода еще хуже.

Грей обернулся к Сейхан, вальяжно развалившейся в кресле в задней кабине. Казалось, ее нисколько не тревожил турбулентный подъем в горы. Молодая женщина пожала плечами, невозмутимо принимая изменение планов.

Полчаса назад они с Пирсом сели на вертолет в Загребе, столице Хорватии: пилот уже ждал их там. Полет до той точки, где находилось подразделение французских горных стрелков, должен был занять не больше пятнадцати минут, однако гроза удвоила полетное время, а теперь и вовсе угрожала швырнуть вертолет на землю.

Пирс повернулся к летчику, намереваясь заставить его лететь дальше, чтобы не терять драгоценное время. Чем дольше будет промедление, тем меньше останется шансов обнаружить следы исчезнувшей экспедиции. Но, посмотрев на черное небо, исчерченное над горами ломаными линиями молний, Грей бессильно откинулся назад.

– Садимся! – смирился он с неизбежным.

Кивнув, пилот облегченно вздохнул и начал спускаться к разбросанным по дну ущелья огонькам.

– Я могу посадить машину на поле на окраине города, – сказал он, указывая вниз. – И вызову по рации машину, чтобы она встретила нас. Как только гроза чуть поутихнет, можно будет попробовать еще раз. Но это произойдет в лучшем случае завтра утром. Я договорюсь о гостинице.

Грей не слушал его: он просчитывал время, ища какие-либо альтернативы долгому ожиданию.

– Как быстро туда можно добраться пешком? – спросил он летчика.

Тот смерил его скептическим взглядом.

– Вы сможете доехать на машине до деревни Бьельско. Это всего в шести километрах отсюда. А дальше – пешком по горам сорок минут. Но это в хорошую погоду. А в грозу, через густой лес, по размытым тропам вам потребуется несколько часов, и вы запросто можете заблудиться. Так что лучше дождаться окончания грозы.

Достав из кармана телефон, Грей приложил к экрану большой палец, открывая хранящиеся в памяти зашифрованные файлы, и просмотрел информацию, связанную с текущим заданием. Он подробно изучил все еще по пути в Загреб и теперь знал, что им нужно найти. На экране появилась фотография мужчины лет пятидесяти с лишним с тронутыми сединой волосами, стоящего в альпинистском снаряжении на краю ущелья.

Обернувшись, Пирс показал фотографию Сейхан.

– Фредерик Хорват, глава местного общества альпинистов. Это его группа первой проникла в пещеры в горах. Они молчали о своей находке до тех пор, пока не была подготовлена исследовательская экспедиция.

Женщина подалась вперед.

– И он живет в этом городке?

– Да. Не сомневаюсь, что окрестные горы Хорват знает лучше кого бы то ни было. И если он сможет провести нас к месту…

Сейхан выпрямилась.

– Тогда нам не придется ждать до утра.

– У меня есть его адрес.

Летчик быстро посадил вертолет на большое поле. Тотчас же вспыхнули сдвоенные лучи фар, вспарывая сумерки, и от дороги к месту посадки устремился седан «БМВ». Выйдя из вертолета, Грей и Сейхан закутались в куртки, спасаясь от ветра и пронизывающего дождя. Как только подъехала машина, они быстро забрались на заднее сиденье.

Автомобиль тронулся, и Пирс назвал водителю – молодому парню по имени Даг – адрес главы общества альпинистов.

– А, Фредерик… я его знаю, – широко улыбаясь, на ломаном английском сказал Даг. – У нас маленький город. Фредерик сумасшедший. Лазает по пещерам. А я – мне нужен простор. Чем больше, тем лучше.

– Я попробовал до него дозвониться, – сказал Грей. – Он не отвечает.

– Наверное, он в баре. В гостинице «Франкопан». Он живет рядом, – объяснил шофер. – В грозу многие сидят в баре. Хорошо пить бренди, когда на улице завывают vještice – ведьмы.

Прогремел раскат грома, в машине задребезжали стекла, и Даг, непроизвольно пригнувшись, перекрестился:

– Пожалуй, сейчас лучше не упоминать vještice.

Пока БМВ ехал к центру городка, Грей непрерывно пытался дозвониться до главы общества альпинистов, но у него ничего не получалось. В конце концов он смирился с тем, что Хорват недоступен.

– Сначала мы попробуем найти Фредерика в баре, – сказал Грей Дагу, а затем обернулся к Сейхан: – Если мы его там не найдем, возможно, нам подскажут, где его искать.

– Если, конечно, найдется человек, который не боится этих ведьм, – добавила она, откидываясь назад и закрывая глаза.

Машина ехала по Огулину, и Пирс с любопытством оглядывался по сторонам. Маленький городок словно сошел со страниц сказки: узенькие улочки, скверы, дома, крытые красной черепицей… Повсюду вокруг были видны памятники архитектуры XVI века – от величественного собора с высоким шпилем до развалин древней крепости на вершине соседнего холма. Наконец автомобиль остановился перед толстыми каменными стенами замка с массивными круглыми башнями по углам. Грозное укрепление возвышалось над глубоким ущельем, похожим на то, которое можно было увидеть на фотографии Фредерика.

– Замок Франкопан, – объяснил Даг, останавливаясь у тротуара и указывая своим пассажирам на современное здание, примыкающее к готической постройке. – А это гостиница «Франкопан». Бар внутри. Я провожу вас и спрошу насчет Фредерика.

В обычной обстановке Грей предпочитал не привлекать к себе внимания, однако они и так уже потеряли много времени, добираясь сюда, а впереди их еще ждал долгий переход по залитым дождем горам.

– Hvala, – поблагодарил он водителя на его родном языке, и тот снова широко улыбнулся.

– Тогда пошли. Возможно, мы тоже выпьем бренди. Чтобы отогнать подальше vještice.

Грей ничего не имел против. Если парень достаточно быстро приведет его к Фредерику, он купит ему целую бутылку.

Пробежав от машины к подъезду, они вошли в гостиницу. Оштукатуренные стены фойе были выкрашены в белый цвет, однако атмосферу согревала старинная деревянная мебель. Девушка за столиком администратора удивленно посмотрела на вошедших, но Даг помахал ей рукой:

– Zdravo, Бригита!

Та кивнула в ответ, однако ее удивление сменилось тревогой.

– Похоже, в этом городе все знают всех, – заметил Грей.

– И сразу же замечают чужих, – зловещим тоном добавила Сейхан.

Пирс оглянулся на нее. Легкая походка его подруги чуть изменилась, однако это можно было легко оставить без внимания. Однако от Грея не укрылось, как она слегка прищурилась и как каждый ее шаг наполнился осторожностью.

– В чем дело? – шепотом спросил Пирс, когда они направились на гул заполненного посетителями бара.

– Ты видел, как она нас встретила? – отозвалась Сейхан. – Едва ли это можно назвать радушным гостеприимством. Смею предположить, что мы здесь не первые чужаки за последнее время. И те, кто побывал тут до нас, произвели на Бригиту не самое благоприятное впечатление.

Грей оглянулся на девушку за столиком, которая, скрестив руки на груди, смотрела им вслед с нескрываемой неприязнью.

– Пожалуй, ты права, – согласился он. – Что заставляет задуматься. Те, кто напал на французских военных, скорее всего, побывали в этом городке. Быть может, они даже останавливались в этой гостинице. Так что имеет смысл проверить это и деликатно навести справки.

– И не исключено, что эти люди до сих пор здесь, в городе, как и мы, запертые грозой. – Сейхан вопросительно подняла брови. – Можем ли мы рассчитывать на подобное везение?

Впереди раздались частые выстрелы, сопровождаемые громкими криками.

«Похоже, что можем», – успел подумать Пирс.

16 часов 24 минуты

Роланд сполз на пятой точке по мокрому скользкому камню в следующую пещеру. Затормозив пятками, он остановился, и командор Жерар помог ему подняться на ноги. Затем священник подошел к Лене, которая стояла, опираясь на стену и пригнув голову, чтобы не задеть за низкий свод.

– Далеко еще, как вы думаете? – спросила она, запыхавшись после двух часов блужданий и ползаний по подземному лабиринту.

Француз снова развернул на стене карту. Беглецы уже вышли за пределы зоны, наспех обследованной английским геологом. Теперь они в буквальном смысле находились на неизведанной территории. Достав компас, командор сделал знак на карте, отмечая продвижение вперед, чтобы не заблудиться.

– Полагаю, осталось еще совсем немного, – сказал Новак, хотя на самом деле он понятия не имел, сколько им еще идти.

– Послушайте! – вдруг выпрямилась Крэндолл.

Роланд подчинился, стараясь сдержать учащенное дыхание, и даже Жерар опустил карту и склонил голову набок. И тут они тоже услышали отдаленный гул, похожий на подземные раскаты грома.

– Река, – сказал военный.

До сих пор им удавалось избегать затопленных мест. Лишь несколько раз им встретились по пути большие лужи, которые пришлось обойти или пересечь вброд. Но эти лужи, похоже, существовали в этом подземном мире постоянно, а не были рождены нынешней грозой.

Роланд мысленно помолился о том, чтобы река оказалась проходимой.

– Идем! – сурово приказал Жерар своим спутникам.

Беглецы двинулись через пещеру с низким сводом, освещая дорогу фонариками. По мере того как они шли, свод поднимался все выше и выше. Его поверхность украшали затейливые спиральные рога кальциевых отложений, перемежающиеся с толстыми сталактитами. Рев реки нарастал, наполняя отголосками просторную пещеру. В нем тонули приглушенные голоса, и оставался только стук крови в висках.

– Роланд, смотрите! – схватив священника за руку, указала на стену Лена. – Вот еще один петроглиф!

Отец Новак облизнул пересохшие губы. Ему уже не было никакого дела до древних рисунков. На протяжении последних нескольких часов им время от времени попадались образцы доисторического искусства, единичные изображения различных животных: зубр, медведь, антилопа и даже одинокий пятнистый леопард. Судя по всему, художники, расписавшие главную пещеру, также углублялись в подземный лабиринт, оставляя на своем пути эти отметки.

– Это не животное, – сказала девушка и шагнула к стене справа, увлекая Роланда за собой.

Она посветила фонариком на большую фигуру, изображенную на камне. Нарисованный оттенками белого цвета, рисунок уходил вверх на высоту двухэтажного дома. Судя по внушительной груди, это было изображение женщины. Красные кружки ее глаз пристально смотрели на беглецов. А на лбу у нее были синие точки, которые образовывали шестиконечную звезду, похожую на ту, что была на месте захоронений.

– Как вы полагаете, это может быть портрет той женщины-неандертальца, чьи кости покоились в большой пещере? – спросила Лена.

«Эти кости много столетий назад были похищены отцом Кирхером», – подумал про себя отец Новак.

– Первое изображение человека, которое мы здесь обнаружили, – добавила Крэндолл, оглядываясь на священника. – Все остальные рисунки изображали животных.

«За исключением образов, созданных тенями от резных сталагмитов, – мысленно добавил Роланд, – изображающих заклятых врагов этих древних людей».

– И посмотрите вот сюда! – продолжала Лена.

Опустив луч фонарика, она направила пятно света на белые лодыжки рисунка, между которыми темнела горловина узкого прохода. Нагнувшись, Новак посветил внутрь и увидел, что на самом деле проход является аркой, ведущей в боковую пещеру.

– Не отвлекайтесь! – предупредил их Жерар. – У нас нет времени!

Грозный рев бегущей воды подчеркнул его предостережение.

«И все же…» – Лена приняла решение за обоих. Опустившись на четвереньки, она поползла по проходу. Сгорая от любопытства, Роланд последовал за нею, не обращая внимания на недовольные жалобы французского офицера.

Соседняя пещера оказалась небольшой, всего метров пять в поперечнике. Здесь на полу не было костей – лишь плоская каменная поверхность с черным пятном посередине, обозначающим место древнего костра. Поднявшись на ноги, Крэндолл медленно развернулась, проводя лучом света по стенам, и тихо ахнула от изумления.

Вместо рисунков стены пещеры были покрыты рядами ниш. В каждом углублении находилось по резной фигурке, все до одной – изображения зверей. Это был настоящий каменный зоопарк. В одной нише поднимал изогнутый хобот маленький мамонт, в другой стоял лев, присевший на задние лапы. Увеличив свет своего фонарика, Роланд увидел фигурки волков, медведей и зубров, а также всевозможных оленей и антилоп. А на верхних рядах находились самые разные птицы, от охотящихся ястребов до водоплавающих уток или гусей.

Если и были какие-либо вопросы, касающиеся возраста этого зверинца, подтеки известковых отложений, покрывших все белесой коркой, полностью снимали сомнения в их доисторическом происхождении. Для того чтобы наслоения получились такими толстыми, нужны были тысячелетия.

– Несомненно, это тотемы племени, – сказала Лена. Потянувшись было к фигурке леопарда, она отдернула руку. – Если они были вырезаны неандертальцами, это в корне изменит наше представление о них.

Кивнув, Новак подошел к самой большой нише, расположенной прямо напротив входа в пещеру. Его внимание привлекли маленькие значки. С обеих сторон нишу обрамляли одиночные отпечатки ладони, опять-таки выполненные кроваво-красной краской.

К нему приблизилась Крэндолл.

– На руке слева тот же самый искривленный мизинец, который мы уже видели в разоренной могиле. – Она указала на правый отпечаток. – Ну а эта рука… готова поспорить, она совпадет с отпечатками над костями неандертальца-мужчины.

– Следы тех же двух людей, – наморщив лоб, сказал священник.

– Очевидно, они имели в племени очень большой вес. Быть может, были вождями. Или, если судить по этому собранию тотемов, почитаемыми шаманами, – предположила женщина.

Роланд переместил фонарик, освещая глубины ниши. В отличие от других углублений в стене, в этом не было каменной фигурки. Вместо нее там лежал тугой сверток.

Новак протянул к нему руку.

– Будьте осторожны! – предупредила Лена, однако останавливать его не стала.

Достав предмет, священник обнаружил, что это сложенный кусок плотной ткани. Его пальцы нащупали куски старого воска.

– Это уже не из доисторических времен, – заметил он с удивлением.

– Что это такое? – шагнула к нему девушка.

Облизнув губы, Роланд осторожно развернул старинную ткань, ломая застывший воск. Наконец он добрался до лежавшей внутри книги в кожаном переплете. Обложку ее украшал рисунок, состоящий из закрученных спиралью линий.

– Очень напоминает поперечный разрез больших полушарий головного мозга, – пробормотала потрясенная Лена.

Отец Новак усмехнулся. Его спутница была генетиком и поэтому, разумеется, увидела на рисунке именно мозг.

– А мне кажется, что это лабиринт, – поправил ее священник. – Человек рисовал и вырезал подобные запутанные лабиринты с тех самых пор, как начал заниматься искусством.

– Но что он означает?

– Не знаю. Однако взгляните на инициалы внизу.

Заглянув Новаку через плечо, Лена прочитала вслух:

– A. K… и S. J.

– Атанасий Кирхер… – почтительным тоном произнес Роланд. – Общество Иисуса.

Он понял, что держит в руках книгу, принадлежавшую священнику-иезуиту, изучение биографии которого стало главной целью его жизни. Не в силах удержаться, Новак осторожно перевернул обложку. Что-то вывалилось из книги и с металлическим звоном упало на каменный пол.

Наклонившись, Крэндолл подняла находку:

– Это ключ.

Она поднесла ключ к свету. Он был длиной с ладонь и с затейливой головкой, изображающей херувима под аркой из человеческих черепов.

Помимо воли Роланд мысленно представил череп и кости, похищенные грабителями из главной пещеры.

Что все это значит?

В поисках ответа он обратился к книге, однако страницы, заключенные между кожаными обложками, перенесли прошедшие столетия не так хорошо, как переплет. За долгие годы влага просочилась сквозь слои провощенной ткани, превратив бумагу в рыхлое месиво. На страницах остался отпечаток ключа, однако сырость и время давным-давно безвозвратно уничтожили написанный на них текст.

– Мы должны уходить! – не терпящим возражений тоном приказал Жерар.

Однако Лена задержалась еще немного, чтобы ощупать нишу пальцами.

– Я чувствую обломки кальцита, – сказала она. – Похоже, раньше здесь что-то находилось, но затем это было выломано.

Отец Новак обвел взглядом ряды тотемов, впаянных в наслоившиеся за тысячелетия известковые отложения:

– Должно быть, Кирхер освободил эту центральную нишу и оставил в ней книгу, возможно, как ключ к своей находке, к тому, куда он ее спрятал.

С этими словами священник опустил взгляд на находящуюся в плачевном состоянии древнюю книгу.

– Может быть, что-то удастся восстановить, – выразила надежду Крэндолл. – Если отдать книгу в руки опытному реставратору…

Роланд сильно сомневался в том, что удастся спасти хоть что-нибудь, однако кивнул.

– Но прежде чем это произойдет, нам нужно выбраться из этого проклятого подземелья, – сказал он, указывая на выход.

Они присоединились к Жерару, и Новак сразу же понял, почему француз так торопил их. С той стороны, где осталась главная пещера, доносился все более усиливающийся рев бегущей воды.

Лена оглянулась на священника, и у нее на лице отразился сильный страх.

Похоже, они опоздали.

16 часов 48 минут

В баре гремели выстрелы.

Из двери в конце коридора вывалила толпа, устремившаяся навстречу Грею и Сейхан. Схватив Дага за руку, Пирс подтолкнул его назад, к фойе.

– Вызывай полицию!

Прижавшись к стене, он пропустил людской поток, готовый сбить его с ног, и достал из кобуры, находившейся под мышкой промокшей насквозь куртки, «ЗИГ-Зауэр». Распластавшись на противоположной стене, Сейхан одной рукой выхватила длинный кинжал, сжимая в другой пистолет. Как только коридор очистился, они двинулись в сторону бара, пригибаясь и держась возле стен.

Не успели они добраться до двери, как позади раздались частые шаги. Вернулся запыхавшийся Даг. Увидев в руках у Грея оружие, он широко раскрыл глаза.

Пирс прижал парня к стене. Оскалившись, Сейхан припала на колено, держа дверь в бар под прицелом. Выстрелы прекратились, однако крики не утихали. Кто-то кричал по-сербохорватски, явно чего-то требуя. Похоже, нападавшие захватили заложников.

«Черт возьми, что здесь происходит?» – вертелось в голове у Грейсона.

Ответ на этот вопрос был у Дага.

– Я услышал от других, – выдохнул тот, все еще не придя в себя от ужаса, – шайка razbojnici… шайка бандитов ворвалась в бар. Они потребовали, чтобы Фредерик вышел к ним. Стали стрелять в потолок. Одного человека ранили в ногу.

Грей переглянулся с Сейхан. Значит, нападавшие тоже ищут главу клуба альпинистов. Эта вылазка связана с нападением в горах. Неужели кто-то проводит зачистку, заметает следы, устраняет всех, кому была известна тайна?

– Ну а Фредерик? – спросил Пирс.

Даг молча указал на дверь бара.

– Значит, он там, – уточнил Грейсон.

Парень кивнул.

– В туалете. Наверное, об этом знает только его друг.

– Окно там есть? Вылезти из него можно?

– Окно есть, да. Но оно слишком маленькое.

Значит, этот человек в ловушке.

Грей сомневался в том, что Фредерику удастся долго скрываться. Он посмотрел на Сейхан, уверенный в том, что та все слышала. Молодая женщина кивнула, уже поняв, что нужно ее напарнику. Для них с Пирсом это был уже далеко не первый совместный танец. Метнувшись к Дагу, Сейхан схватила его за шиворот.

– Ты пойдешь со мной, – холодно прошипела она.

Как только она утащила парня в противоположный конец коридора, Грей быстро подбежал к двери в бар и укрылся сбоку. Присев, он быстро заглянул в зал и тотчас же снова спрятался. Имея перед глазами четкую картину, Пирс смог оценить опасность: четверо вооруженных мужчин в вязаных масках, все с пистолетами, автоматического оружия нет. Двое стерегут трех посетителей, сидящих в кабинке. Еще один застыл над человеком, свернувшимся в клубок на полу. Четвертый наблюдает за дверью, но, к счастью, массивная стойка из красного дерева скрыла Грея, когда тот заглядывал в бар.

Также Грейсон отметил еще одну деталь: один из заложников в кабинке указывал в дальний конец зала – туда, где, вероятно, находились туалетные комнаты.

Значит, нельзя терять ни секунды.

И действительно, в этот момент снова прогремели выстрелы, сопровождаемые звоном разбитого стекла. Звуки раздались в дальнем конце зала. Для Грея это явилось сигналом. Он перекатился через порог, оставаясь прикрытыл стойкой. Внимание всех четверых нападавших было обращено к туалетам. Услышав выстрелы, они обернулись в ту сторону, держа оружие наготове.

Пирс выпустил одну за другой две пули, целясь им в головы. Двое нападавших упали, и Грей, прицелившись третьему в ноги, попал ему в колено, отправляя на пол к заложнику, получившему такое же ранение.

Вот ведь какая стерва судьба…

Четвертый боевик, стоявший в глубине зала, метнулся к единственному доступному укрытию. Он ворвался в женский туалет, ошибочно предположив, что стреляет Фредерик, укрывающийся в мужском. Вероятно, боевик рассчитывал, что в туалете есть окно, через которое он сможет бежать.

Но Грей вспомнил слова Дага:

«Окно есть, да. Но оно слишком маленькое».

Из туалета донесся выстрел, и следом опять звон стекла.

Выбежав обратно в зал, нападавший рухнул на пол. В голове у него зияла страшная рана.

Желая узнать, что происходит, Пирс быстро направился к единственному оставшемуся в живых боевику, лежащему на полу, – тому, который был ранен в ногу, – но, прежде чем он успел до него добежать, этот человек приставил пистолет себе к виску и выстрелил. Громкий звук выстрела заглушил проклятие, сорвавшееся у Грея с уст.

Едва сдержав разочарование, коммандер поспешил к мужскому туалету. Ворвавшись в кабинку, он застал там забившегося в угол Фредерика Хорвата, бледного как полотно, с растрепанными седоватыми волосами. Увидев Пирса, альпинист сверкнул глазами, готовый встретить неминуемое.

– Фредерик! – раздался голос из разбитого окна.

Стоя на улице под дождем, Даг просунул в окно голову и быстро заговорил по-сербохорватски, успокаивая альпиниста.

Грей также попытался обнадежить его, вспомнив зачатки хорватского языка, которые он успел заучить по дороге в Загреб.

– Zovem se Грей, – представился он, убирая пистолет в кобуру и поднимая руки.

В этот момент к окну, отстранив Дага, протиснулась Сейхан:

– Здесь все чисто.

Пирс представил себе, как его напарница обежала вокруг здания и выстрелила в окно туалета, отвлекая на себя внимание нападавших. Кроме того, она, судя по всему, услышала, как последний боевик ворвался в соседний туалет, и со своей позиции на улице ликвидировала и эту угрозу.

Придя в себя, Фредерик продемонстрировал свободное владение английским языком:

– В ч-чем дело?

– Давайте обсудим это где-нибудь в тихом месте, – предложил Грей, указывая на дверь. – Нельзя полагаться на то, что у этой четверки где-нибудь поблизости нет дружков.

Хорват без лишних уговоров вышел из туалета, и Грейсон вывел его из гостиницы через служебный вход, избегая фойе. На улице они встретились с Дагом и Сейхан, и все четверо поспешили к машине.

Прежде чем Даг успел тронуться, у Пирса в кармане завибрировал спутниковый телефон. Ответив на вызов, он тотчас же узнал голос Кэт:

– Грей, мы поймали сигнал с сотового телефона доктора Крэндолл. Он очень слабый и то и дело пропадает. Для установления связи его недостаточно, но мы смогли его запеленговать… вот только у нас получается полная бессмыслица.

– Где источник сигнала? – спросил Грейсон.

– Сейчас я перешлю тебе координаты.

Отняв телефон от уха, Пирс изучил появившуюся на экране карту. На ней был изображен выгнувшийся подковой городок, облепивший своими домами и улицами глубокое ущелье, обрывающееся провалом, над которым возвышался замок.

Мигающая точка показывала местонахождение источника сигнала.

Нахмурившись, Грей поднял голову и перевел взгляд на черную пропасть в конце улицы. Похоже, сигнал исходил оттуда.

Ничего хорошего в этом быть не может.

Глава 6

29 апреля, 11 часов 03 минуты по восточному летнему времени

Лоренсвиль, штат Джорджия

Ну почему ты не отвечаешь?

Опустив телефон, Мария нервно стиснула его между ладонями. Вот уже два часа она непрерывно пыталась связаться со своей сестрой, но безуспешно. И каждый оставшийся без ответа вызов еще больше увеличивал ее беспокойство.

Девушка уже связалась со своим куратором в УППОНИР и узнала, что на месте археологических раскопок в Хорватии произошла какая-то неприятность, однако никаких подробностей об этом пока что не было. Марии посоветовали не волноваться и не прекращать попытки дозвониться до Лены. А тем временем в Джорджию вылетела из Вашингтона следственная группа – чтобы переговорить с нею о ходе ее работ и предоставить ей дополнительную информацию о том, что произошло в Хорватии.

Доктор Крэндолл взглянула на телефон, чтобы узнать время.

«Следователи должны прибыть с минуты на минуту».

Она сделала глубокий вдох и выдох, стараясь успокоиться, однако у нее из головы не выходило поведение Баако сегодня утром. Девушка явственно видела, как горилла повторяет один и тот же знак: растопыривает пальцы и проводит рукой по груди, снова и снова.

«Страшно, страшно, страшно…»

– И мне тоже страшно, – прошептала Мария, обращаясь к пустой комнате.

У нее перед глазами появилось лицо Лены. Хоть сестра и появилась на свет всего на несколько минут раньше, она всегда брала на себя материнскую роль, прикрываясь этими минутами старшинства. Именно Лена разогревала в микроволновке ужин, когда мама была на работе. Именно она следила за тем, чтобы Мария сделала все уроки, перед тем как смотреть телевизор. Эта ответственность сделала Лену более серьезной, более осторожной, в то время как младшая из сестер всегда была более беспечной и храбро шла навстречу испытаниям.

«Но сейчас я совсем не храбрая, сейчас мне очень тревожно».

После еще одной тщетной попытки связаться с Леной Мария услышала в коридоре голоса. Раздался решительный стук в дверь, и, открыв дверь, девушка увидела Леонарда Траска. За спиной директора Национального центра изучения приматов стояли двое незнакомых мужчин и женщина, которую она хорошо знала, – Эми Ву. Эми работала в Национальном научном фонде и была связана с программой «Мозг», финансируемой Белым домом. Она лично занималась выделением гранта под исследования сестер Крэндолл. И в итоге между ними возникла крепкая дружба – их сблизило то, что все трое были ровесницами, а кроме того, женщинами, занимающимися делом, в котором ведущую роль играют мужчины.

Отстранив Траска, Эми крепко обняла Марию. От нее исходил тонкий запах духов с ароматом жимолости. Черные волосы, подстриженные под мальчишку, щекотали доктору Крэндолл ухо. Оторвавшись от подруги, Ву посмотрела ей в глаза.

– Как ты, держишься? – спросила она с искренней озабоченностью.

Мария была признательна ей за это, однако в настоящий момент ее в первую очередь интересовали известия о сестре.

– У вас есть что-нибудь новое? – спросила она дрожащим голосом.

Эми оглянулась на сопровождающих ее мужчин, похожих на вышибал из дешевого бара. Оба были в костюмах, однако под одеждой у них чувствовались накачанные мышцы. По их обритым наголо головам и строгой выправке Мария заключила, что оба они – бывшие военные. Тот, что пониже ростом, кивнул, подбадривая ее улыбкой.

– Эти двое – из УППОНИР, – представила приезжих Ву. – Монк Коккалис и его напарник Джозеф Ковальски.

– Джо, – поправил тот, что был повыше ростом.

Ему пришлось пригнуться, чтобы войти в дверь. С непроницаемым лицом он осмотрел кабинет.

Траск хотел было также пройти внутрь, но Эми подняла руку, останавливая его на пороге.

– Боюсь, в этом разговоре будут затронуты вопросы, имеющие отношение к национальной безопасности. Надеюсь, Леонард, вы все понимаете.

С этими словами Ву закрыла дверь у него перед носом, но директор все-таки успел бросить испепеляющий взгляд на Марию.

Та понимала, что расплата неминуемо придет, однако теперь ее волновала только новая информация о судьбе сестры. Ей не пришлось задавать вопросы. Как только дверь закрылась, Эми сказала:

– Понимаю, что ты беспокоишься за судьбу Лены. И мы будем с тобою честными и откровенными, хотя многое нам еще неизвестно. Мы по-прежнему стараемся установить, что же именно произошло в горах Хорватии.

– Что вам известно на настоящий момент? – спросила Крэндолл.

– Только то, что место раскопок подверглось нападению и мы потеряли связь с подразделением французских военных, обеспечевавшим его охрану, – ответила Ву.

Мария опустила взгляд на зажатый в руке телефон. Каждое слово подруги было подобно удару в солнечное сплетение. Она тяжело опустилась в кресло.

– Ну а Лена?

– Давай не будем думать о худшем, – ответила Эми. – Как я уже сказала, нам не удалось установить с нею связь. В настоящий момент в горах бушует сильнейшая гроза, а кроме того, район подвергся серии слабых подземных толчков. УППОНИР направило туда специальную группу, и, будем надеяться, скоро у нас будут какие-то известия. Но один обнадеживающий знак уже есть.

После этого женщина повернулась к Монку Коккалису.

– Как вы сами понимаете, – кашлянув, объяснил тот, – мы постоянно пытались установить связь, и всего несколько минут назад, когда мы ехали сюда из аэропорта, нам сообщили, что нашим связистам удалось поймать сигнал с сотового телефона вашей сестры. Очень слабый, но источник был расположен на значительном удалении от места раскопок.

Эми взяла Марию за руку.

– А это позволяет предположить, что твоя сестра двигается, вероятно, стремится спуститься с гор.

Крэндолл почувствовала, что на глаза у нее наворачиваются слезы, вызванные как облегчением, так и остаточными последствиями страха.

– Но вы не можете сказать, одна ли Лена? Быть может, она похищена или получила травму? – вздохнула она.

– Это правда, – признал Монк. – Но я хорошо знаю человека, которого направили в Хорватию. Он непременно найдет вашу сестру.

Услышав в его голосе твердую уверенность, Мария отчаянно захотела ему поверить.

– Если нападавшие были не просто грабителями, решившими обчистить место археологических раскопок, то самое лучшее для вашей сестры и всей экспедиции – выяснить, что именно явилось причиной такого нападения. Вот для чего мы здесь. Чтобы собрать как можно больше информации о характере ваших исследований, – добавил Коккалис.

– Я отвечу на все вопросы, на какие только смогу, – пообещала Крэндолл. – Но я не представляю себе, каким образом наши исследования могли спровоцировать вооруженное нападение.

– Возможно, никакой связи тут нет, – согласился Монк, – но мы должны рассмотреть все варианты.

Мария сглотнула комок в горле.

– Что вы хотите узнать?

– Мне вкратце рассказали об основных пунктах ваших исследований. – Коккалис кивнул в сторону Эми. – Но я предпочел бы услышать все лично от вас, если вы будете снисходительны к тому, что я не во всем разбираюсь.

Крэндолл тоже кивнула.

– Насколько я понимаю, целью ваших работ является вопрос происхождения человеческого разума. Вы не могли бы рассказать подробнее о методологии исследований и гипотезах, которые вы проверяете? – попросил Монк.

Девушка шумно вздохнула, не зная, с чего начать, и сомневаясь в том, что этот военный ее поймет. И все же она готова была оказать ему любое содействие.

– Мы с сестрой занимаемся изучением того периода в истории человечества, который называется «большим скачком вперед», – выпрямившись в кресле, начала исследовательница. – Той точки познавательного развития, имевшей место около пятидесяти тысяч лет назад, когда произошел необъяснимый всплеск в искусстве и технологиях.

– «Большой взрыв» человеческого сознания, – кивнул Коккалис.

Мария пристально посмотрела на него, вдруг понимая, что под внешностью «качка» из тренажерного зала скрывается нечто большее. Глаза Монка светились неподдельным интересом и проницательным умом.

«Ну хорошо, в таком случае давай поднимемся на ступеньку выше».

– Современный человек впервые появился на сцене около двухсот тысяч лет назад, – объяснила Крэндолл. – И дальше наш рост по сравнению с предками-гоминидами протекал очень быстро. Согласно последним исследованиям, проведенным тремя генетиками из Чикагского университета, внезапное появление Homo sapiens было обусловлено стремительной мутацией всего семнадцати генов, отвечающих за строение головного мозга. Это действительно очень малая доля. Но эти незначительные изменения привели к лавинообразным последствиям – если хотите, к эффекту снежного кома, – следствием чего стали сотни изменений в тысячах генов, произошедших за относительно небольшой промежуток времени.

– И этот снежный ком послужил толчком к развитию головного мозга в его современный вид, – задумчиво наморщил лоб Монк, – что обособило нас от шимпанзе и ранних гоминидов?

– А также дало нам большинство качеств, свойственных исключительно людям. Способность познавать окружающий мир, самоосмысление, сознание. – Мария обвела взглядом лица своих внимательных слушателей, радуясь возможности говорить и вообще заниматься всем чем угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о Лене. – Что возвращает нас к «большому скачку вперед». До этого скачка человечество на протяжении ста пятидесяти тысяч лет по сути дела топталось на месте. Да, конечно, мы мастерили примитивные каменные орудия, однако за весь этот период не создавали произведения искусства, не вешали на себя украшения и не хоронили умерших.

– А потом? – спросил Монк.

– Потом случился внезапный прорыв. Мы перешли от каменных орудий к костяным, разработали новые технологии дубления кож, начали нагревать красители, чтобы получить новые цвета, стали использовать ракушки в качестве украшения. Внезапно мы стали носить ожерелья и браслеты и хоронить умерших, помещая в могилы еду, орудия и прочие подношения. И, что самое существенное, мы начали изготавливать великолепные произведения искусства, украшая стены пещер образами окружающего мира. Именно в этот момент, по сути дела, и родился современный человек.

– И что послужило причиной всего этого? – раздался у Коккалиса за спиной хриплый голос. Это впервые заговорил его угрюмый напарник.

– Это остается загадкой, – ответила Мария, – которую и пытаемся разгадать мы с сестрой. Точно известно, что тогда наш мозг не увеличился в размерах. По ископаемым останкам известно, что черепная коробка осталась такой же, какой была до «большого скачка». И поскольку значительных анатомических изменений, которые могли бы объяснить это резкое развитие, нет, ученые выдвинули предостаточно теорий, касающихся причин подобного роста интеллекта. Одни говорят, что это явилось следствием изменения питания – появления в нашем рационе продуктов, богатых ненасыщенными жирными кислотами, что помогло нам лучше думать. Другие приписывают «большой скачок» изменениям климата, когда ухудшение условий окружающей среды вынудило нас шевелиться быстрее. А еще одна группа исследователей считает, что это явилось следствием переселения древнего человека из Африки, в результате чего на головной мозг начали воздействовать новые раздражители, и для выживания в новых условиях потребовался разум.

– Ну а в чем заключается ваша теория? – спросил Монк.

– Я генетик. – Мария указала на висящий на стене диплом. – Раз значительных изменений размеров головного мозга не произошло, значит, вероятно, причину «большого скачка» нужно искать на генетическом уровне. Вспомните, всего горстка генетических мутаций обусловила появление современного человека, так что, возможно, нечто подобное произошло пятьдесят тысяч лет назад. Это изменило наш геном, став толчком к «большому скачку вперед».

– И что же именно это было? – спросил Ковальски.

– Например, появление новых генов, от других видов, – задумчиво промолвил Коккалис.

Крэндолл кивнула.

– Приблизительно в это время Homo sapiens встретился с племенами неандертальцев, и началось скрещивание. Вам знакомо понятие «гетерозис»?

Джо пожал плечами, но Монк лишь скрестил руки на груди, и Мария предположила, что он прекрасно ее понял. Больше того, по всей видимости, этот человек был на несколько шагов впереди нее, но предоставлял ей вести его за собой.

– Гетерозис также называется «гибридной силой», – продолжила девушка. – Это биологическое явление, заключающееся в том, что спаривание двух разных видов дает потомство – гибрид, который обладает более сильными качествами, чем каждый из родителей по отдельности.

– И ваша гипотеза, – подхватил Коккалис, – состоит в том, что результатом скрещивания неандертальца и древнего человека стал гибрид, превосходящий их умом, следствием чего и явился резкий скачок интеллекта.

– Именно этим и занимались мы с Леной. От двух до трех процентов генома современного человека составляют гены неандертальца – за исключением большинства африканских народностей, никогда не смешивавшихся с неандертальцами. Кроме того, мы не носим один и тот же набор ДНК неандертальцев. И если сложить эти разрозненные части вместе, общая доля составит около двадцати процентов наших генов. Определенно, этого достаточно, чтобы существенно изменить путь развития человечества. Генетики уже установили, что некоторые цепочки ДНК неандертальцев, по всей вероятности, помогли нашим мигрирующим предкам приспособиться к холодному северному климату Европы – в частности, увеличили волосяной покров тела и ослабили пигментацию кожи.

– Но, насколько я понимаю, нет никаких указаний на то, что это каким-либо образом повысило интеллект? – спросил Монк.

– Вы правы. И мы с сестрой склонны верить, что о прямой связи не может быть речи.

– Почему же? – нахмурился Коккалис.

– Потому что древние африканские народности также приняли участие в «большом скачке вперед», однако у них нет ДНК неандертальцев. Что дает нам вторую загадку, связанную с поворотной точкой в истории человечества. Это изменение не стало изолированным явлением, а произошло практически одновременно у всех племен и народностей, разбросанных по земному шару. Оно распространилось по Европе, Азии и Африке.

– И как вы это объясняете?

– Наша гипотеза заключается в том, что «большой скачок вперед» явился следствием сочетания генетических изменений и социальной инженерии. Мы считаем, что первым толчком к этой глобальной перемене действительно стало скрещивание видов, что привело к внезапному появлению сильных гибридов, о которых я уже говорила – особей, которые мыслили и действовали по-другому. А уже это, в свою очередь, обусловило стремительные перемены в культуре – в искусстве, ритуалах, изготовлении оружия – навыках, которые распространились по всему земному шару за счет переселения народов. Генетические данные позволяют судить, что миграционные потоки древних людей не были однонаправленными. Люди не только покидали Африку – некоторые народы, в том числе и носители генетических маркеров неандертальцев, в Африку возвращались.

– Давайте-ка посмотрим, правильно ли я все понимаю, – сказал Монк. – Ваша гипотеза предполагает, что скрещивание вызвало первоначальный скачок вперед у отдельных особей. После чего их новый образ мышления и знания распространились вглубь и вширь.

– Совершенно верно. И это не наша теория, мы лишь развили предположения, выдвинутые в две тысячи тринадцатом году Ником Бостромом, сотрудником философского факультета Оксфордского университета. В своей работе он утверждал, что достаточно лишь горстки сверхсовершенных личностей, обладающих высшим разумом, чтобы они своим созидательным творчеством изменили весь мир, – и новые знания получат глобальное распространение. Бостром писал о будущем, однако его теория применима и к прошлому: она объясняет «большой скачок вперед», который пятьдесят тысяч лет назад сделало человечество.

– Сверхсовершенные личности? – переспросил Коккалис. – Вроде ваших гипотетических гибридов?

– Возможно. Именно это и изучали мы с сестрой: каково быть первым поколением после союза Homo neanderthalensis и Homo sapiens. Наполовину неандертальцем и наполовину современным человеком. Самым настоящим гибридом. Мы знаем, что процент генов неандертальцев в нашем геноме быстро уменьшился, и в конце концов их осталось от двух до трех процентов – слишком мало, чтобы сегодня оказывать какой-либо стимулирующий эффект на наши мыслительные способности. – Мария вновь обвела взглядом своих слушателей. – Но что, если бы нам удалось перевести эти биологические часы назад и воссоздать этот гибрид в наши дни?

– И над этим работаете вы с сестрой? – В голосе Монка прозвучал ужас, смешанный с изумлением.

– Не просто работаем, мы уже добились результата. – Исследовательница встала. – Не хотите встретиться с нашим гибридом?

11 часов 35 минут

«Да вы издеваетесь надо мною, черт побери!..»

Ковальски разглядывал отделенное толстым стеклом помещение, похожее на детскую комнату, но только предназначенную для очень необычного ребенка. С потолка свисали канаты. В углу болтались качели. Повсюду были раскиданы большие пластмассовые кубики.

Среди этого беспорядка стояла маленькая волосатая фигура. Она опиралась на одну руку, сжатую в кулак, обнюхивая своим приплюснутым носом находящихся за стеклом чужаков.

– Его зовут Баако, – представила своего подопечного Мария.

– Да это же горилла! – пробормотал Джо, будучи не в силах скрыть своего отвращения. В прошлом у него уже был неприятный опыт общения с обезьянами.

«Неудивительно, что Пейнтер предпочел умолчать об этом!»

– Баако – западная равнинная горилла, – уточнила Крэндолл. – Трехлетний самец, еще не достигший половой зрелости.

Монк ошеломленно смотрел в стекло.

– Это и есть ваш гибрид?

Ему ответила Эми Ву, специалист из Национального научного фонда:

– Естественно, мы не могли разрешить использовать в этих экспериментах человеческий зародыш. Это вызвало бы шквал возмущенных протестов. Хотя манипуляции с ДНК человека в Соединенных Штатах формально не являются противозаконными, смотрят на них косо. Особенно если речь идет о создании человекообразных гибридов.

– Нельзя забывать также о моральных и этических вопросах, – добавила Мария. – Вот почему мы остановили свой выбор на горилле. Геном Homo neanderthalensis был полностью восстановлен шесть лет назад. Используя эту информацию, а также новейшие технологии редактирования генов, мы смогли с чистого листа воссоздать геном неандертальца. Затем этим искусственно созданным образцом мы оплодотворили яйцеклетку гориллы, получив жизнеспособного зародыша-гибрида, которого выносила суррогатная мать-горилла.

На лице Ковальски застыло отвращение. Ошибочно приняв его за недоверие, девушка попыталась объяснить, каким образом удалось создать такое чудовище:

– Вот уже несколько лет ученые создают гибриды людей и животных. Еще в две тысячи третьем году группа китайских ученых успешно соединила человеческую клетку с яйцеклеткой кролика, получив живой зародыш, который начал расти. А в следующем году специалисты клиники «Майо» у нас, в Штатах, объявили о том, что создали свинью с текущей у нее в венах человеческой кровью. Потом у них были мыши с печенью и даже головным мозгом, состоящими из человеческих клеток, а также множество подобных гибридов с участием других видов: кошек, овец, коров и так далее.

– Подозреваю, – поддержала ее Эми Ву, указывая на мохнатое существо за стеклом, – что этот приятель – лишь первый шаг к более амбициозным проектам, которые будут осуществлены в ближайшем будущем.

– Итак, – сказал Коккалис, – полагаю, что, учитывая характер ваших исследований, вы начали с гориллы, поскольку этот вид очень близок к людям.

– Совершенно верно, – подтвердила Эми.

– Но почему вы не выбрали шимпанзе? – спросил Монк, вглядываясь в окно. – Кажется, считается, что генетически они еще ближе к нам, разве не так?

– И да, и нет, – ответила Мария. – У шимпанзе с человеком больше девяноста восьми процентов общих генов, а у гориллы – девяносто шесть, но для наших исследований важнее не количество, а качество. В том, что касается последовательностей ДНК, задействованных в чувственном восприятии, слухе и, что самое главное, развитии головного мозга, геном гориллы существенно ближе к нашему, чем геном шимпанзе.

– Это вытекает также из предыдущих опытов по обучению шимпанзе и горилл языку жестов, – добавила Ву. – Наверное, самыми известными шимпанзе, владевшими языком глухонемых, являются Вошоу и Ним, однако размер их лексикона не превышал двухсот знаков, в то время как горилла Коко выучила почти тысячу знаков.

Вспомнив, почему Пейнтер направил сюда именно его, Ковальски посмотрел на свои руки.

– Так почему язык жестов имеет такое большое значение? – спросил он.

Исследовательница улыбнулась, отчего лицо у него залилось краской. У нее были те же самые ярко-голубые глаза и веснушки на щеках, как и у ее сестры-близнеца на фотографии, вот только светлые волосы Марии были подстрижены в асимметричное каре, справа длиннее, чем слева. А еще справа на ее шее каждый раз, когда она поворачивала голову, над воротничком белого халата показывалась татуировка размером с палец в виде двойной спирали ДНК.

– Языковые способности являются прекрасным барометром для оценки разума и изобретательности, – объяснила Мария. – А после десятилетий изучения языка приматов у нас уже была готовая шкала, по которой мы могли измерять интеллектуальное развитие Баако. – Она прижала ладонь к стеклу. – Но гораздо важнее то, что речь идет об уникальном живом существе, не имеющем подобных на Земле. Поэтому, естественно, нам понадобился метод общения, чтобы лучше понимать такое создание. – Девушка снова повернулась к своим слушателям. – Идемте, вы познакомитесь с ним и сами все поймете.

Подойдя к двери, она поднесла к электронному замку магнитную карточку.

Сознавая, что выбора у него нет, Ковальски неохотно последовал за остальными.

«Похоже, вот мое место в «Сигме» – разговаривать с обезьянами».

Шагнув в дверь, Джо обнаружил, что оказался в высокой клетке. Мария отперла решетчатую дверь, но только после того как наружная дверь была закрыта и заперта – несомненно, это была дополнительная мера предосторожности. Маленькая группа прошла в импровизированный класс. Ковальски держался позади. В этом замкнутом помещении, на его взгляд, было слишком жарко и влажно, и хотя пахло здесь не как в хлеву, чего он опасался, мускусный запах определенно чувствовался.

Выйдя вперед, Крэндолл протянула руку:

– Баако, подойди и поздоровайся!

Молодая горилла выпрямилась, поднимаясь на ноги, но не двинулась с места, по-прежнему опасаясь посторонних.

Джо смерил ее взглядом. Стоя во весь рост, обезьяна не доходила ему даже до груди, однако в ней чувствовалась незаурядная физическая сила. Охваченный любопытством, Ковальски осмотрел волосатое тело в поисках свидетельства смешанного происхождения этого гибрида, однако он не настолько хорошо разбирался в гориллах, чтобы заметить какие-либо отличия.

– Все хорошо, – мягко произнесла Мария, подбадривая своего ученика.

Поколебавшись мгновение, Баако тихо гукнул, опустился на одну лапу и, подойдя к своей воспитательнице, взял ее за руку.

– Хороший мальчик! – похвалила его Крэндолл и повернулась к своим спутникам. – Пусть лучше он сам подойдет к вам.

Эми Ву присела на корточки.

– Эй, Баако, ты меня помнишь? Мы с тобой играли в щекотку.

Горилла спряталась за ноги Марии.

– Прошло уже больше полугода с тех пор, как ты была здесь в последний раз, – объяснила та, положив ладонь горилле на голову. – Сомневаюсь, что он тебя помнит.

Обезьяна тихо заворчала, словно возражая на это. Отпустив свою воспитательницу, она подняла обе руки к ребрам и зашевелила пальцами. Не надо было владеть языком жестов, чтобы понять ее.

«Щекотка».

– Верно! – рассмеялась Эми.

Баако шагнул вперед, смущенно понурив голову и плечи. Подойдя к Ву, он неловко обнял ее одной рукой. Женщина пощекотала его под мышкой, вызвав краткое фырканье, которое можно было принять за хриплый смешок. Но даже Ковальски чувствовал, что обезьяна выполняет заученные действия, стремясь порадовать свою учительницу. Это было тем более очевидно, что все это время Баако не отрывал взгляда от двоих мужчин.

Следующим поговорить с ним попытался Монк.

– Как насчет того, чтобы познакомиться? – спросил он, тоже опускаясь на корточки и протягивая горилле обе руки.

Баако заворчал, заметно нервничая.

– Он хороший человек, – постаралась успокоить его Мария, подкрепив свои слова тем, что провела ладонью правой руки по левой.

«Хороший».

– Поздоровайся! – предложила она горилле.

Ее подопечный шагнул вперед, с опаской принюхиваясь и не скрывая своего нежелания это делать. Однако в глазах у него горел блеск любопытства. Оказавшись достаточно близко, он остановился и махнул правой рукой, подняв ее ко лбу.

«Привет!»

Затем Баако поднес сжатый кулак к груди и опустил его вниз, после чего быстро изобразил пальцами последовательность букв своего имени.

«Я Баако».

Его черные глаза не отрывались от Монка. Тот был потрясен.

– Этот парень говорит тебе, как его зовут, – толкнул своего напарника в бок Ковальски.

– Вы совершенно правы, – удивленно покосилась на него Мария.

Указав на Коккалиса, Джо показал по буквам его имя:

«Его зовут Монк».

Баако склонил голову, поняв его, а затем подошел ближе. Взяв руку представленного ему мужчины в свою, он пожал ее, после чего нагнулся к другой его руке и обнюхал ее, склонив голову набок и тихо гукая.

– Это протез, – объяснил Монк, обращаясь к горилле и к подошедшей Марии.

– Вот как! – удивилась та. – Ни за что бы не подумала!

Джо ничуть этому не удивился. Протез его товарища представлял собой шедевр инженерной мысли, и дело было не только в его абсолютном сходстве с живой рукой. Разработанный специалистами УППОНИР, он обладал поразительной гибкостью, а его последняя модель откликалась на сигналы нейродатчика, вживленного в головной мозг Монка, позволяя ему управлять искусственной кистью не только через титановые контакты, соединяющие нервные окончания руки с протезом, но и просто мыслью.

Коккалис продемонстрировал еще одну уникальную способность своей новой руки. Отстегнув протез, он освободил его от стального хомута, закрепленного на обрубке руки, и протянул Баако.

Схватив протез, горилла покрутила его в руках, изучая со всех сторон, а Монк смог пошевелить искусственными пальцами – это было достигнуто с помощью беспроводного управления. Когда горилла увидела эту демонстрацию, брови у нее поползли вверх. Даже Мария тихо ахнула. Поднеся протез ко рту, Баако осторожно укусил его за палец.

Ковальски поморщился, сомневаясь в том, что инженеры УППОНИР одобрили бы подобное обращение со своим творением. Владелец протеза, судя по всему, подумал то же самое и шагнул вперед.

Однако Крэндол остановила его, с любопытством наблюдая за своим подопечным.

– Не волнуйтесь, – сказала она. – Баако лишь хочет вас пощекотать. Он иногда так поступает, покусывая кончики пальцев или живот.

Монк рассмеялся – но не от щекотки, а просто давая выход своему веселью:

– На самом деле я чувствую, что он делает.

– Поразительно! – Мария взглянула на протез новыми глазами. – Я читала о том, что УППОНИР испытывает новые протезы с датчиками осязания, но не верила, что работа уже продвинулась так далеко.

– Просто считайте меня подопытной морской свинкой, – пожал плечами Коккалис.

Наконец Баако протянул ему протез.

– Спасибо, малыш, – сказал Монк, принимая свою искусственную кисть.

Повернувшись к последнему гостю, горилла внимательно осмотрела обе руки Ковальски.

– И не думай ничего такого! – сказал великан, поднимая руки. – Они обе настоящие.

После этого он сжал пальцами одной руки другую.

«Не кусать!»

Шумно фыркнув, Баако недовольно заворчал.

Повернувшись к великану, Мария улыбнулась:

– Вы хорошо владеете азбукой глухонемых.

Смущенный ее вниманием, Ковальски описал спираль двумя пальцами и поставил их на тыльную сторону ладони другой руки.

«Разумеется».

Однако на Баако великан произвел не слишком благоприятное впечатление. Категорически отказываясь подойти ближе, горилла тяжело опустилась на одну руку, ткнула в Джо пальцем и сделала красноречивый знак.

«Ты мне не нравишься».

Взглянув на обезьяну, Ковальски поморщился.

«Взаимно, приятель!»

11 часов 48 минут

Баако видит позу чужака, ощущает исходящий от его тела терпкий запах, читает у него на лице едва заметные знаки неприязни. Он чувствует, что не нравится этому человеку, и не понимает, в чем дело. Недоумение порождает обиду – и гнев.

К нему подходит мама. Губы у нее сжаты, они готовы отчитать Баако. Она показывает знаками:

«Он тоже хороший».

Баако не знает, как объясняться, как возразить, и поэтому просто скрещивает руки на груди, отказываясь говорить.

«Я не нравлюсь этому человеку, поэтому он мне тоже не нравится».

К тому же мама похвалила этого человека за то, как тот разговаривает с помощью рук. Улыбнулась ему. Она должна радоваться только тому, как разговаривает Баако.

А не этот человек.

Мама твердо указывает на дверь в глубине помещения:

– Баако, уходи к себе в комнату!

Он ворчит, выражая голосом боль и обиду.

Но мама снова указывает двумя пальцами на дверь в спальню.

«Уходи!»

Шумно вздохнув, Баако повинуется. Он направляется к двери, передвигаясь на всех четырех конечностях и сгорая от обиды. Прежде чем удалиться к себе, он оборачивается и бросает на чужака испепеляющий взгляд.

«Это ты уходи!»

11 часов 49 минут

– Он устал, – объяснила Мария, гадая, не слишком ли строго обошлась со своим подопечным. Однако иногда приходится проявлять твердость.

– Не волнуйтесь, – усмехнулся Монк, – Ковальски и на людей нередко производит такое же впечатление. Требуется время, чтобы к нему привыкнуть.

Его напарник нахмурился, но возражать не стал.

Смутившись, Крэндолл попыталась успокоить великана:

– Ночью Баако плохо спал. Ему снились кошмары, связанные с Леной.

– Вот как? – насторожилась Эми.

Услышав у нее в голосе профессиональный интерес, Мария поспешила его развеять:

– Это было просто случайное совпадение.

Она отвела взгляд, не желая рассказывать про то, как сама проснулась от такой же тревоги за сестру.

– Кстати, раз уж речь зашла о Лене, – вмешался Монк, – чем занималась ваша сестра в Европе?

Мария с радостью перевела разговор на другую тему:

– Нас пригласили принять участие в совместных работах, проводимых в Институте эволюционной антропологии Макса Планка в Лейпциге. В вопросах изучения гоминидов этот институт занимает ведущее место. Мы получили возможность участвовать в программе, целью которой является построение более точной модели генетических разновидностей неандертальцев как биологического вида, а также в разработке новых методов извлечения ДНК из ископаемых останков.

– А почему в Германию отправилась Лена, а не вы? – спросил Коккалис.

– Мы обе занимаемся генетикой, но мои исследования ориентированы на понимание ДНК на макроуровне. Можно сказать, что меня интересует конечный результат. В то время как Лена сосредоточена на микроуровне, ее исследования посвящены редактированию и расщеплению генов. Поэтому мы решили, что для нее работы в Лейпциге важнее.

Захлестнутая чувством вины, Мария обхватила себя за плечи. Теперь она сожалела о своем решении. Она здесь, в Штатах, в полной безопасности, в то время как ее сестре там, далеко, приходится иметь дело неизвестно с чем…

– Мы с Леной рассудили, что от такого предложения нельзя отказываться, – продолжала Мария. – Я могу пересчитать по пальцам одной руки все останки неандертальцев, из которых можно извлечь приличные цепочки ДНК. Хорошие источники встречаются крайне редко. Мы с сестрой рассчитывали, что, получив в свое распоряжение качественные образцы и более точные технологии анализа и ознакомившись с многообразием генов различных неандертальских племен, сможем определить, чем неандертальцы как вид отличались от нас и как смешение наших видов способствовало «большому скачку вперед». Ставки были очень высоки.

У нее перед глазами возникло лицо Лены.

Но и потерять также можно очень многое.

– Вам известно, с кем именно работала в Лейпциге ваша сестра? – спросил Монк.

– Там целая команда, – покачала головой Мария. – У меня наверху в компьютере есть все фамилии, но это специалисты из различных областей, изучающие гоминидов, внесших вклад в наш генотип.

– Так что, у нас есть гены не одних только неандертальцев? – кашлянув, спросил Ковальски.

– Совершенно верно, – кивнула Крэндолл. – Современником неандертальцев и Homo sapiens был еще один вид гоминидов, так называемый денисовский человек. Его представители также скрещивались с нами, привнося в наш генетический плавильный котел свои гены.

– Выходит, этот котел получился чертовски грязным, – проворчал Джо.

– Напротив, гены денисовского человека помогли нашему виду выжить. Например, ген EPAS1 активируется, когда содержание кислорода в атмосфере становится низким, и способствует выработке дополнительного гемоглобина. Разновидность этого гена обнаружена у тибетских народов, что позволяет им жить в высокогорных районах, в том числе в Гималаях, где кислорода крайне мало. Исследования показывают, что этот ген достался нам от денисовского человека.

– Но хоть это-то все? – фыркнул Ковальски. – Или были еще какие-то пещерные люди, принимавшие участие в этой доисторической оргии?

Мария оглянулась на Эми, понимая, что этот вопрос представляет особый интерес для ее подруги.

– Генетический анализ ископаемых останков и неандертальцев, и денисовского человека позволяет предположить, что с нами скрещивался и третий вид гоминидов, – заговорила та, – о котором до сих пор ничего не известно.

– Что опять же доказывает, – добавила Мария, – что, если б не все эти скрещивания, сегодня мы не были бы теми, кем являемся. Все это поддерживает нашу теорию о гибридной силе: смешение человека и других видов гоминидов дало нам генетическое разнообразие и позволило расселиться по Европе, а затем и по всему миру. Именно чужие гены помогли нашему виду дожить до сегодняшнего дня.

– И как раз это вы изучаете, работая с Баако, – сказал Монк, – анализируете конкретные особенности, которые могли способствовать «большому скачку вперед».

– Совершенно верно. И хотя наш подопытный еще очень молод, мы уже отметили поразительный прогресс в его способностях познавать окружающий мир. Баако учится втрое быстрее, чем любая из обезьян, с которыми занимались в прошлом. И анатомия его головного мозга также несколько отличная: имеет место некоторый рост количества поверхностных складок на коре больших полушарий, а также общее увеличение объема серого вещества. Все это зарегистрировано магнитно-резонансной томографией, – рассказала Крэндолл.

– Я был бы не прочь ознакомиться с ним, – еще сильнее заинтересовался Коккалис. – Это что-то поразительное!

– Все данные сохранены на моем компьютере. Я покажу вам…

Марии не дало договорить слабое хныканье. Звук был тихий, едва слышный, однако исследовательница, обладающая обостренным чутьем матери, тотчас же уловила его. Умолкнув, она обернулась к двери, ведущей в соседнюю комнату. В полумраке на пороге стоял на четвереньках Баако, выписывая кулаком круги перед грудью.

«Извини…»

– Я провожу гостей к тебе в кабинет и покажу им самые главные результаты, – тронула Марию за руку Эми. – Похоже, кто-то хочет попросить прощения за свое поведение.

При виде расстроенной гориллы у Крэндолл защемило сердце.

– Да и мне тоже нужно доложить в Вашингтон, – добавил Монк, поворачиваясь к выходу. – Будем надеяться, что поступили свежие новости из Хорватии.

– Спасибо, – кивнула ему Мария.

– А этого великана я оставлю с вами, – указал Коккалис на своего напарника. – Что-то подсказывает мне, что проблема отчасти в нем, значит, и решение также без него не обойдется.

– Что я такого сделал? – обиженно спросил Джо.

Однако Монк пропустил его слова мимо ушей.

– Как только мы закончим, я позвоню Ковальски и дам вам знать.

Мария кивнула, подозревая, что это лишь отговорка, чтобы дать Эми и Коккалису возможность переговорить без посторонних. Когда они ушли, она взглянула на Джо. По-видимому, вклад этого человека в обсуждение вопросов научного характера не требовался. Его оставили присматривать за ней.

Крэндолл не могла сказать, кому из них двоих следовало обидеться в большей степени.

И все же она слишком устала, чтобы возражать, к тому же ей хотелось успокоить Баако. Но прежде чем подойти к горилле, девушка достала сотовый телефон и нажала кнопку повторного вызова. Запросив последний набранный номер – номер Лены, – она стала ждать установления связи, приготовившись в который уже раз услышать долгие гудки, а затем записанный голос, сообщающий, что вызываемый абонент не отвечает.

Вместо этого раздался треск статического электричества, уступивший место голосу.

– …рия! – Голос был полон отчаяния и страха. – Ты меня слы…?

Больше Мария ничего не услышала. Связь оборвалась. На экране появилось сообщение «СОЕДИНЕНИЕ ПРЕРВАНО».

И все же Крэндолл крикнула в умолкнувший телефон:

– Лена!

Глава 7

29 апреля, 18 часов 04 минуты по восточноевропейскому летнему времени

Округ Карловач, Хорватия

Нет, нет, нет…

Стиснув телефон, Лена попыталась восстановить связь. Учащенно дыша, она снова и снова набирала номер, но все было тщетно. Жерар и Роланд молча смотрели на нее. Священник попробовал позвонить со своего телефона, но у него тоже ничего не вышло.

– Это была она, – пробормотала женщина. – Моя сестра…

Трое беглецов застыли на плоском каменном выступе, нависающем над подземным озером, которое разливалось по обширной пещере. В ширину озеро простиралось по крайней мере на сто ярдов, а в длину было вдвое больше. Далеко справа из расселины с ревом вырывался поток воды, которая тяжело падала в озеро, медленно заполняя пещеру. А слева находилась причина того, почему пещера еще не была полностью затоплена. Там черная поверхность озера бурлила большим водоворотом, обозначающим место стока. Крэндолл представила себе, как вода устремляется вглубь, к самому основанию гор, смывая все на своем пути.

И мы будем следующими…

– Должно быть, это река Добра, – сказал Роланд, глядя на грохочущий поток. – Она протекает через Огулин и исчезает под землей в провале Дулы.

– Похоже, отец Новак прав, – согласился Жерар. – Судя по всему, мы находимся где-то недалеко от выхода на поверхность, раз ваш телефон поймал сигнал, хоть и на краткий миг.

Лена опустила телефон, признавая бесплодность своих попыток:

– Мы так близко к цели…

Она посмотрела на безжалостное наводнение.

И в то же время так далеко от нее.

– Если бы можно было плыть против течения… – пробормотал Роланд.

Однако никто даже не стал рассматривать такой вариант. Того, кто бросится в озеро, затянет в водоворот раньше, чем он успеет добраться до истока подземной реки.

На глаза девушке навернулись слезы отчаяния, застилая взор. Она сердито отерла их, не желая признавать поражение. Вдруг вода плеснулась ей на ноги. Опустив взгляд, Лена увидела, что поверхность озера поднялась до самого каменного выступа.

– Нам нужно вернуться, – сказал Жерар, указывая назад.

– Куда? – опустошенным тоном произнес священник. – Позади нас пещера тоже заполняется водой.

– Где-то должно быть возвышенное место, – твердо произнес французский офицер. – Там мы сможем переждать грозу.

Никто не стал с ним спорить, но все понимали, что это бесполезная затея.

Крэндолл прижала телефон к груди, страстно желая восстановить связь с сестрой, хотя у нее не было никаких надежд на то, что Мария сможет ее спасти.

«Но если бы появилась связь, я, по крайней мере, смогла бы с ней попрощаться».

18 часов 11 минут

Грей стоял на дне глубокого ущелья, глядя на оставшиеся высоко вверху укрепления замка Франкопан. Ему в лицо хлестал дождь, под брюхом черных грозовых туч сверкали молнии…

Пирс переключил внимание на насущное. С нависшей над обрывом смотровой площадки свисала веревка, и Грейсон проследил, как вниз скользнула в страховочной петле худая мускулистая фигура Фредерика Хорвата. Альпинист быстро опустился рядом с ним на каменистый берег бурлящей реки. От берега в воду уходил стальной подковообразный причал, укрывающий надувную лодку.

Пока Фредерик освобождался от упряжи, Грей предпринял еще одну попытку отговорить его.

– Я и один справлюсь, – сказал он. – В лодках я разбираюсь.

– Но вы не знаете эту реку и пещеру, в которую она течет, – похлопал его по плечу альпинист. – Я уже добрых двадцать лет вожу туристов в глубины провала Дулы. Мне здесь известны все повороты и стремнины, все камни и скалы. Если хотите найти свою знакомую, без моей помощи вам не обойтись.

Несмотря на прозвучавшие в его голосе уверенность и браваду, от Грея не укрылось, что глаза Хорвата остекленели от страха. Возможно, этот альпинист действительно хорошо знал реку и окрестные пещеры, однако сейчас, в грозу, ничего нельзя было предсказать заранее. Течение стало коварным и опасным, а все ориентиры, скорее всего, смыло или накрыло водой.

И тем не менее Фредерик решительно указал на надувную лодку:

– Садимся. В ближайшее время река не успокоится.

Напоследок Грей еще раз оглянулся на балкон. Сейхан стояла, перевесившись через ограждение. Рядом с нею застыл Даг. Женщина была недовольна тем, что ее не взяли с собой, однако все понимали, что рисковать жизнью еще одного человека не было никакой необходимости. К тому же Пирс не мог рассчитывать на то, что те, кто пытался расправиться с Фредериком, не вернутся, чтобы довести дело до конца. В этом случае ему понадобилось бы прикрытие.

Он помахал Сейхан рукой, но та просто отошла от ограждения, все еще злясь на него.

Повернувшись, Грей забрался в лодку. Даже привязанная, она дергалась и качалась в сильном течении, словно брыкающийся бык на арене родео. Пирс переместился на нос, а Фредерик, отвязав веревки, запрыгнул на корму к подвесному мотору.

– Держитесь крепче! – крикнул он, дергая за шнур стартера.

Грей ухватился за резиновую рукоятку. Двигатель с ревом ожил, однако этот звук потонул в громоподобном гуле вздувшейся от дождя реки.

Покинув причал, лодка оказалась на стремнине. Течение тотчас же обрушилось на утлое суденышко, закрутив его на месте, но Хорват быстро развернул лодку в нужную сторону. Мимо замелькали отвесные стены ущелья. Река исчезала впереди в зияющей пасти подземного тоннеля.

– Поехали! – крикнул Фредерик.

18 часов 15 минут

Сейхан проследила взглядом, как лодка стремительно пронеслась вниз по течению и тотчас же скрылась в тоннеле. Ее пальцы крепко стиснули железное ограждение, отделяющее смотровую площадку в парке от головокружительного обрыва.

«Я должна была находиться там».

После того как Фредерик рассказал им о надувной лодке, Грей и его подруга, оставаясь в защищенном от дождя и ветра салоне машины, разработали план, однако приступили к его осуществлению не сразу. Проникать в затопленные пещеры по реке было крайне опасно, и хотя связисты «Сигмы» на какие-то секунды поймали сигнал сотового телефона американки-генетика, не было никакой гарантии, что эта женщина до сих пор жива. Нападавшие могли убить ее, после чего ее тело – или только сотовый телефон – унесло течением с гор вниз в долину.

Но затем, несколько минут назад, поступило сообщение о том, что сестрам удалось на мгновение связаться друг с другом.

Похоже, женщина жива и находится под землей, поняли напарники.

Узнав об этом, Сейхан тотчас же взяла на себя роль «адвоката дьявола», приведя множество доводов против того, чтобы предпринимать спасательную операцию. Неужели Грею стоит подвергать опасности свою жизнь – а заодно и жизнь хорватского альпиниста – ради спасения одной женщины? Пока нельзя утверждать, что нападение организовали не простые грабители, решившие поживиться археологическими находками. Рисковать жизнью опытного сотрудника «Сигмы» ради одного человека нельзя. Разумной альтернативой является более консервативный подход – например, дождаться окончания грозы.

Но с таким же успехом она могла бы уговаривать глухого.

Впрочем, иного Сейхан и не ждала.

Услышав за спиной шлепающие по мокрому асфальту шаги, она обернулась. По аллее бежал возвращающийся Даг. Парень сбегал в гостиницу, чтобы выяснить положение дел там и узнать, как откликнулись на стрельбу в баре местные правоохранительные органы.

– И что ты узнал? – спросила Сейхан, различив сквозь листву мигающие огни машин чрезвычайных служб.

– Сейчас там полная неразбериха, – ответил Даг. – Никто не знает, что…

Его слова заглушил громкий гул, заставивший парня присесть. Сейхан тотчас же поняла, что это не раскат грома. Посмотрев на запад, она увидела окутанный дымом огненный шар, поднимающийся в темное небо.

Женщина представила себе раскинувшиеся в том направлении поля, раскисшие от дождя, и оставленный там вертолет.

Даже Даг сообразил, что явилось источником взрыва.

– Кто-то взорвал ваш вертолет! – прошептал он испуганно.

Тотчас же неподалеку завыли сирены, а со стороны гостиницы донеслись крики. Через считаные минуты яркое зарево фар устремилось на запад, в поля.

Дыша носом, Сейхан достала из кобуры под мышкой «ЗИГ-Зауэр».

– Что вы делаете? – уставился на нее опешивший Даг.

Не обращая на него внимания, женщина повернулась к ущелью.

Она предположила, что неизвестные взорвали вертолет не только для того, чтобы лишить их с Греем средства передвижения, но также чтобы отвлечь внимание местных полицейских, увести их в поле.

Подальше отсюда.

Все чувства Сейхан обострились до предела. Она всматривалась в темноту парка, ожидая появления врага с этой стороны, однако внезапно ее внимание привлек вой, доносящийся снизу. Вниз по реке мчались три огонька – водные мотоциклы. На всех трех красовалась эмблема местной водной станции, и, судя по мощным прожекторам, установленным на мотоциклах, они, как и надувная лодка Фредерика, использовались для исследования подземного мира.

Вот только их пассажирами были вовсе не совершающие увлекательную прогулку туристы.

На каждом мотоцикле сидели по два человека, и все они были в касках, а у них за плечами Сейхан различила характерные силуэты автоматических винтовок.

«Похоже, нападавшие прознали о том, что в живых остались свидетели».

Женщина прицелилась в приближающийся головной мотоцикл, использовав в качестве упора для руки стальное ограждение. Со своей выгодной позиции наверху она сделала три быстрых выстрела. Первая пуля сразила боевика, сидящего сзади, и его тело свалилось в воду. Вторая пуля срикошетировала от руля, за которым сидел, пригнувшись, водитель. Как и рассчитывала Сейхан, мотоцикл дернулся в сторону. На мгновение цель открылась, позволив ей всадить третью пулю водителю в плечо. От удара тот слетел с сиденья и упал в воду. Лишившийся управления мотоцикл описал вираж и врезался в стальные опоры причала.

Один готов…

Сейхан приготовилась разобраться со второй целью, однако ее противники быстро определили, откуда исходит угроза. Два оставшихся мотоцикла принялись петлять по реке, бросаясь из стороны в сторону и двигаясь по непредсказуемым траекториям. Женщина стреляла до тех пор, пока у нее не кончились патроны, но все ее пули ушли мимо цели.

Оба мотоцикла скрылись из виду, поглощенные тоннелем.

Сейхан в сердцах ударила рукояткой пистолета по ограждению, проклиная безрассудный план – и отчаянного человека, рискнувшего его осуществить.

«Будь ты проклят, Грей!..»

18 часов 21 минута

Пожалуй, это была ошибка.

Грей сидел на носу надувной лодки «Зодиак», низко пригнувшись, чтобы не загораживать Фредерику обзор и чтобы не задеть головой о низко нависшие сталактиты. К этому моменту уровень воды поднялся настолько, что река практически заполнила тоннель. Свисающие сверху сталактиты напоминали огромные клыки из известняка, вгрызающиеся в бурлящий поток. Эти острые зубы запросто могли разорвать в клочья борта лодки.

– Свети прямо вперед! – предупредил Фредерик.

Его пассажир повиновался, крепче стиснув ручку фонаря на носу «Зодиака». Только этим он и мог помочь альпинисту.

На каждом изгибе, даже самом незначительном, вода взметалась высоко вверх по стенам. В боковых ответвлениях бурлили свои потоки и водовороты. Однако опасность представляли не только эти препятствия. Мимо проносились стволы вывороченных из земли деревьев, вращаясь и натыкаясь на камни и стены.

А своды опускались все ниже и ниже.

Хорват умело маневрировал в безумном потоке, и Грей проникся к нему уважением. Двигатель лодки надрывно выл и ревел, поскольку альпинист, по большей части, пускал гребной винт в обратную сторону, чтобы хоть как-то тормозить в неумолимом течении.

– Держись крепче! – крикнул вдруг Фредерик.

Грей тотчас же увидел опасность. Тоннель резко заворачивал влево. На углу река вздымалась вверх, бурля белой пеной. Опасный поворот угрожал растерзать легкую лодку.

Услышав, как изменился тембр двигателя, Пирс обернулся к корме. Отключив задний ход, Хорват дал полный газ, и его спутник все понял. Для того чтобы преодолеть это место, нужна была скорость.

Грей снова повернулся вперед. «Зодиак» стремительно летел к водовороту, теперь уже используя течение, а не борясь с ним. У самого поворота двигатель взревел еще громче – это Фредерик прибавил газу, выжимая из лодки все, на что она была способна. Огибая угол, суденышко накренилось, буквально поднимаясь вертикально на один поплавок.

Пирс затаил дыхание, но лодка уже преодолела стремнину и вышла на более спокойную воду.

Грей облегченно вздохнул.

– Конец пути! – окликнул его альпинист, указывая вперед.

Луч света оборвался, растаяв в просторной пещере, наполовину заполненной разливающимся озером.

Фредерик сбросил скорость.

– Тут всякого можно ожидать, – предупредил он.

– Чего именно? – уточнил Грейсон.

– Харибда, – одним словом ответил альпинист.

Грей нахмурился, поняв, что он имел в виду. Согласно «Одиссее» Гомера, Харибдой звали чудовищный водоворот, который затягивал корабли неосмотрительных мореплавателей.

Звучало это не слишком обнадеживающе.

18 часов 24 минуты

Резко остановившись, Роланд обернулся. Одна его нога сорвалась с камня и ушла в воду, текущую сплошным потоком от подземного озера, на берегу которого они останавливались. Трое беглецов поспешили покинуть затопленную пещеру и стали спускаться вниз тем же путем, каким пришли туда, преследуемые нарастающим наводнением, которое выливалось из переполненного озера.

Впереди шел Жерар, искавший боковые ответвления, которые могли бы вывести их на возвышенное место, что позволило бы им вырваться из затопленного основания гор.

– Подождите! – окликнул своих спутников Новак.

Лена устало остановилась. Фонарик у нее на каске светил тускло, поскольку батарейки уже почти сели.

– В чем дело? – спросила девушка.

– Прислушайтесь! – крикнул священник.

– У нас нет времени… – проворчал Жерар.

– Прислушайтесь, черт бы вас побрал! – рявкнул Роланд во весь голос.

Как-нибудь попозже он попросит у Господа прощения за богохульство, однако в данный момент ему требовалось привлечь внимание своих спутников, пробиться сквозь охватившие их отчаяние, холод и усталость.

Его попытка увенчалась успехом. Лена склонила голову набок, вслушиваясь, и глаза у нее широко раскрылись от изумления:

– Это что, шум мотора?

Со стороны оставшегося позади озера доносились новые нотки, пробивающиеся сквозь рев воды: высокое завывание двигателя внутреннего сгорания.

– Это действительно мотор! – подтвердил французский военный. – Возвращаемся! Назад!

Роланд и сам был того же мнения. Он зашлепал вверх по течению, спотыкаясь, падая и снова вставая. Под конец священник уже буквально карабкался на четвереньках. К тому времени как он добрался до берега озера, вода была ему уже по щиколотку. Всем троим приходилось прилагать все силы, чтобы противостоять течению, готовому унести их назад. Жерар помогал Лене.

Отец Новак мысленно поблагодарил Господа за оказанное им милосердие.

На черной поверхности подземного озера сияла яркая звезда.

Лодка!

– Держитесь! – прозвучал оттуда громкий голос. – Мы уже идем!

Позади лодки вспыхнули два новых ярких пятна, вырвавшихся из тоннеля.

Едва не расплакавшись от облегчения, Роланд замахал рукой.

Похоже, на помощь пришла целая флотилия.

18 часов 27 минут

Грей обернулся, увидев за спиной свет фар, сопровождаемый громким ревом двигателей. Из тоннеля в пещеру стремительно ворвались два водных мотоцикла.

«Это еще что за чертовщина?!»

Ослепленный светом их фар, Пирс не смог рассмотреть, кто управляет мотоциклами, однако у него почему-то возникло неприятное предчувствие. А через мгновение оно получило подтверждение: когда раздались выстрелы. Но Грей к тому времени уже пришел в движение, откликаясь на свое чутье. Выхватив из кобуры под мышкой «ЗИГ-Зауэр», он бросился на корму, увлекая Фредерика на дно лодки.

Его пули разбили фару головного мотоцикла. Прежде чем свет полностью погас, Грей успел разглядеть на мотоцикле фигуры в масках: водитель и стрелок у него за спиной. Попав под огонь, мотоцикл резко вильнул вбок.

Второй мотоцикл отвернул в противоположную сторону, и его фара превратилась в звезду, пронесшуюся над черной поверхностью озера.

«Они пытаются взять нас в клещи».

Пирс заскрежетал зубами. Если «Зодиак» окажется зажат между двумя водными мотоциклами, они с Хорватом обречены. У них только один пистолет, и они не смогут одновременно защищаться от угрозы с двух сторон. Нужна помощь.

Держа в одной руке пистолет и ведя огонь по ярко освещенному мотоциклу, Грей другой рукой указал вперед:

– Фредерик! Пригнись, но сделай так, чтобы мы были впереди врагов!

Как оказалось, альпинист был не из робкого десятка. Распластавшись на корме, он дал полный газ. Надувная лодка понеслась вперед, стремясь уйти от преследователей.

Укрываясь за правым поплавком, Грейсон продолжал стрелять по ярко освещенному мотоциклу, однако водитель второго мотоцикла, у которого была разбита фара, к этому времени пришел в себя. Слева загремели частые винтовочные выстрелы. Поплавок оказался пробит, и свист вырывающегося из лодки воздуха возвестил о новой опасности.

Даже если людям удастся укрыться от пуль, «Зодиак» долго не продержится.

Грей переключил все свое внимание на мотоцикл с разбитой фарой. Необходимо было любой ценой отогнать ублюдка прочь. Пирс поднял пистолет – но тут прогремели еще несколько выстрелов, причем они были сделаны из новой точки. Среди трех огоньков фонариков на берегу озера замигали частые вспышки.

«У кого-то из этих ребят есть оружие, и этот человек уже имел дело с боевиками в масках», – догадался Грейсон.

Мотоцикл с разбитой фарой развернулся, откликаясь на новую угрозу. Стрелок открыл огонь по берегу. Два огонька исчезли, скрылись. Однако ответная стрельба продолжалась, но Грей понимал, что неизвестный союзник находится на открытом месте и не сможет долго продержаться.

И все же его храбрый поступок позволил Пирсу перевести дух и заняться вторым мотоциклом.

К этому времени мотоцикл с целой фарой уже нагнал лодку и двигался параллельно ей. Грей мысленно проклял скорость и маневренность юркого суденышка и тщательно прицелился. По его подсчетам, у него осталось всего два патрона, поэтому расходовать их нужно было бережно.

– Держись! – крикнул вдруг Фредерик.

Прежде чем Грейсон успел возразить, альпинист застопорил мотор. Лодка замедлила ход, а затем резко дернулась в обратную сторону: Хорват дал задний ход.

Мотоцикл, в который целился Грей, пронесся вперед и заложил крутой вираж, поднимая гребень брызг.

Проклятье…

Сбылись худшие опасения Пирса.

«Зодиак» оказался зажат между двумя мотоциклами – один приближался сзади, другой спереди. Фредерик, словно смирившись с поражением, упорно двигался назад.

– Что ты делаешь?! – воскликнул Грей.

Тем временем стрельба с берега прекратилась. Неизвестный, пришедший на помощь, или был убит, или вынужден был искать укрытие. Освободившись, мотоцикл с разбитой фарой устремился к надувной лодке подобно ястребу, падающему на раненую добычу.

Обернувшись к Фредерику, Грей увидел у него на лице зловещую усмешку.

Впереди, там, где находился мотоцикл с неразбитой фарой, раздались отчаянные крики, и Пирс приподнял голову над поплавком. Вражеское судно кружилось в гигантской воронке, образованной бурлящим водоворотом. Стремительное течение оказалось слишком сильным для слабенького двигателя мотоцикла.

На глазах у Грейсона мотоцикл перевернулся и скрылся в пучине вместе с двумя своими седоками. Какое-то мгновение из-под воды пробивался свет его фары – но вскоре исчез и он.

Теперь Грей понял маневр Хорвата. Альпинист заманил врага прямо в пасть чудовищной Харибды.

Но оставался еще второй мотоцикл.

Обернувшись, Пирс прицелился, пользуясь растерянностью водителя. Но прежде чем он успел открыть огонь, с берега озера снова прогремели частые выстрелы.

Сидевший на мотоцикле сзади стрелок вскинул руки и, свалившись вбок, тяжело плюхнулся в озеро.

«С одним разобрались…»

Крепко зажав обеими руками «ЗИГ-Зауэр», Грей дважды нажал на спусковой крючок.

Забрало на шлеме водителя мотоцикла разлетелось вдребезги, а голова его дважды дернулась, принимая кинетическую энергию пуль. Обмякшее тело повалилось на руль. Лишившись управления, мотоцикл промчался мимо лодки к самому сердцу Харибды, где мгновение спустя присоединился в подводной могиле к своему напарнику.

– Разворачивайся! – крикнул Грей, указывая на огоньки у стены пещеры. – Забираем их и уносим отсюда ноги ко всем чертям!

Осмотрев сдувшийся участок поплавка, Фредерик перевел взгляд на поток воды, вырывающийся из тоннеля.

– Если только у нас получится.

18 часов 33 минуты

Лена сидела, съежившись, на дне «Зодиака». У нее в ушах все еще стоял звон от выстрелов. Она старалась не смотреть на то, как Роланд перебинтовывает Жерару глубокий порез на правом плече. Запрыгнув в подошедшую к берегу надувную лодку, французский офицер снял с себя гимнастерку. Рана его была не от пули, а от отлетевшего каменного осколка.

– Если б не ваша помощь, нам была бы крышка, – поблагодарил спаситель Жерара, указывая на его винтовку. – Вы отлично поработали.

Если Крэндолл правильно его поняла, он представился коммандером Греем Пирсом, сотрудником военизированного отделения УППОНИР. Однако на самом деле ей не было никакого дела до того, кто именно ее спас, лишь бы ей помогли выбраться из этого подземного ада.

Француз крепче стиснул винтовку.

– Я должен был расквитаться с этими ублюдками… за своих ребят.

Грей кивнул с суровым лицом. Похоже, ему не надо было объяснять, что такое долг командира по отношению к своим подчиненным.

Человек, управлявший лодкой – местный житель по имени Фредерик, – дал двигателю полные обороты. Глядя на его встревоженное лицо, Лена чувствовала, как у нее тяжело стучит в груди сердце. Лодка понеслась на полной скорости по озеру, и женщина постаралась отодвинуться как можно дальше от спущенной секции поплавка. К тому времени, как лодка достигла входа в подземный тоннель, заполненный водой, она уже буквально летела над поверхностью с пугающей скоростью.

– Нам нужно двигаться как можно быстрее! – крикнул Фредерик. – Уровень воды сильно поднялся! Так что всем пригнуться! Нам придется тесновато!

Поверив ему на слово, Крэндолл нагнулась так, что ее каска оказалась вровень с поплавком. И все же она смотрела вперед, не желая отворачиваться.

«Если мне суждено погибнуть здесь, я умру с открытыми глазами».

Добравшись до стремнины, надувная лодка с головокружительной скоростью устремилась против течения. Благодаря моменту инерции она быстро вошла в тоннель, и рев воды усилился до оглушительного гула. Резиновое суденышко тряслось и качалось, быстро теряя скорость под напором встречного потока.

Лена прекрасно сознавала, что их ждет, если они проиграют это сражение. У нее перед глазами стоял оставшийся позади бурлящий водоворот. Однако впереди было не лучше.

В десяти ярдах выше по течению подземная река описывала крутой поворот, кипящий белой пеной.

Фредерик направил лодку по внутреннему радиусу, где поток был не таким бурным. Мотор надрывно ревел, работая на полную мощность, однако «Зодиак» едва полз вперед. Низко пригнувшись у румпеля, альпинист громко ругался по-сербохорватски, заставляя лодку преодолевать дюйм за дюймом.

Девушка не могла оторвать взгляда от стены бушующей воды, вздыбившейся у внешнего радиуса поворота. «О господи… о господи…»

И вдруг лодка преодолела поворот и оказалась за углом. Сильный поток по-прежнему тащил ее назад, однако течение уже не было таким сумасшедшим.

Но тут дала о себе знать новая угроза.

– А мы протиснемся здесь? – окликнул Хорвата Роланд.

– Выбора у нас нет, – ответил тот.

Дальше разбухшая от ливня река заполняла практически весь тоннель. От поверхности воды до свода оставалось меньше ярда. Усугубляли ситуацию торчащие сверху каменные столбы – сталактиты, как догадалась Лена.

Фредерику пришлось сбросить скорость, чтобы маневрировать по этому лабиринту зазубренных клыков.

«Если мы напоремся на один такой…»

Но опасность подстерегала и под водой. Услышав громкий треск, Крэндолл опустила взгляд на дно лодки и увидела, что толстая резина пропорота острым камнем.

Хорват высвободил лодку, однако непоправимое уже свершилось. Она стала быстро наполняться водой, хлынувшей в пробоину.

– Вычерпывайте воду касками! – распорядился Грей. – Быстрее!

Расстегнув ремешок, Лена сорвала каску с головы. Роланд и Жерар поступили так же, и все трое начали войну с рекой, работая словно одержимые.

И все же женщина видела, что это бесполезно.

Несмотря на натужный вой перегруженного мотора, отяжелевшая от набранной воды лодка начала медленно дрейфовать вниз по течению. Грей переглянулся с Фредериком, и тот обреченно покачал головой.

Но тут впереди, нарастая в громкости, послышался новый звук – очень знакомый.

Характерное грудное завывание двигателя водного мотоцикла, отражающееся отголосками от каменных сводов, нельзя было спутать ни с чем. Показалась быстро приближающаяся черная тень, ведомая лучом ослепительного света. Низко пригнувшись к рулю, чтобы не задеть о свод, водитель быстро вел мотоцикл вперед.

Похоже, враг еще не оставил попытки расправиться с ними.

Выругавшись вслух, Жерар вскинул винтовку – но Грей отвел ствол в сторону:

– Не стреляй!

18 часов 46 минут

Сейхан приближалась к осевшей в воду надувной лодке.

Она вглядывалась в темноту тоннеля, высматривая погоню, ища взглядом два оставшихся водных мотоцикла. Беспомощно проводив глазами пару быстроходных вражеских судов, скрывшихся в тоннеле, женщина спустилась по веревке со смотровой площадки к причалу, где качался на волнах третий мотоцикл, потерявший седоков. К счастью, в его замке зажигания торчал ключ: он не был привязан к руке водителя, которого подстрелила Сейхан.

И вот теперь она мчалась на отобранном у врага судне навстречу «Зодиаку». Добравшись до него, повернула руль, закладывая крутой вираж, и, поравнявшись с нею, оценила ситуацию с первого взгляда: плещущаяся на дне лодки вода, спущенный поплавок, надрывно завывающий двигатель, от которого нет никакого толку.

– Бросайте мне веревку! – приказала Сейхан.

Ее слова были встречены недоуменными взглядами, но потом Грей наконец сообразил, что она хочет.

Он бросил ей швартовочный конец. Поймав веревку, Сейхан обмотала ее о крюк за своим сиденьем. Накрутив другой конец веревки на затянутые в перчатки руки, Грей застыл на носу лодки, широко расставив для упора ноги.

Кивнув, Сейхан направила мотоцикл вверх по течению. Как только веревка натянулась, к мощности подвесного мотора лодки добавились лошадиные силы водного мотоцикла, однако какое-то мгновение они продолжали стоять на месте.

«Ну же, твою мать!..»

Затем два связанных друг с другом судна стали медленно бороться с течением. Началось мучительное продвижение вверх, отчаянная битва за каждый выигранный ярд. Наконец, казалось, через целый час изнурительной борьбы с рекой впереди блеснул свет.

Мотоцикл и лодка достигли конца тоннеля. Как только они оказались на свободе, Сейхан запрокинула голову назад, подставляя лицо хлещущим струям дождя. Полыхали молнии, дул пронизывающий ветер, но женщина еще никогда в жизни не была так рада непогоде. Она дотащила «Зодиак» к причалу на берегу, и после недолгого маневрирования все находившиеся в ней люди выбрались на берег.

Спрыгнув с водного мотоцикла, Сейхан… оказалась в объятиях Грея. Тот крепко прижал ее к себе.

– Кажется, я строго-настрого приказал тебе оставаться здесь, – шепнул он подруге на ухо.

Оторвавшись от него, она насмешливо поджала губы.

– И оставить все удовольствия вам?

19 часов 12 минут

Грей стоял вместе со всеми в маленьком парке, укрываясь от дождя под деревьями. Впереди застыла черная громада замка Франкопан. Пирс думал только о том, чтобы побыстрее покинуть этот проклятый городишко. Он не знал, с каким врагом им пришлось иметь дело, но эти люди определенно принадлежали к какому-то военизированному формированию. Значит, речь шла не о набеге грабителей, а о тщательно срежиссированном нападении.

«А с меня достаточно бегать вслепую».

Внимание Грея привлек шум двигателя. Выскочившая из-за угла машина резко затормозила у тротуара. За рулем сидел Даг, однако это была не та машина, на которой он встречал своих гостей. Теперь он приехал на внедорожнике, «БМВ» последней модели.

– Пора в путь, – сказал Даг, опуская стекло. – Пока что дороги открыты, но, как только гроза в горах закончится, полиция начнет искать преступников, совершивших налет на бар, так что лучше как можно быстрее убраться отсюда. – Высунув руку в окно, он похлопал машину по крылу. – Одолжил у друга. Чтобы проехать через горы в Загреб, понадобится полный привод.

– Ты остаешься здесь, – решительно произнес Грей, открывая водительскую дверь.

Даг снова ее захлопнул.

– Вы знаете здешние дороги? Кто может сказать, каких дел натворил дождь? – Он похлопал себя по груди. – А я знаю эти горы вдоль и поперек!

– Парень прав, – поддержал его Фредерик. – Вам нужен человек, знающий местность.

Грей вопросительно посмотрел на него.

Альпинист поднял руки:

– Не обижайтесь, но с меня довольно! Что-то мне больше не хочется быть вашим проводником.

Грей не мог его в этом винить. Он кивнул.

– К тому же, – продолжал Хорват, – мне надо оказать командору Жерару медицинскую помощь.

Пирс оглянулся на француза. Тот тоже отказался сопровождать их, чувствуя себя обязанным остаться и выяснить судьбу своих подчиненных. Грей прекрасно его понял, поскольку на месте офицера поступил бы так же. Но Жерар обещал ему поделиться любой информацией о враге или двух похищенных ученых. Грей дал ему номер защищенного телефона.

Решив все вопросы, Грейсон приказал всем остальным садиться в машину. Сам он устроился спереди, а сзади разместились Сейхан, Лена Крэндолл и отец Новак. Они приняли решение добраться до Загреба и уже там определить, что делать дальше.

Попрощавшись с Фредериком и Жераром, их маленькая компания выехала из города.

Сидящая на заднем сиденье Лена подалась вперед, сжимая в руке сотовый телефон. Грей вытащил из него аккумулятор, опасаясь, что враг снова обнаружит их по запеленгованному сигналу.

– Когда можно будет позвонить сестре? – спросила Крэндолл.

– Пока что нельзя, – остановил ее Пирс. – Пусть враги считают, что вы погибли.

Недовольная его ответом, исследовательница откинулась назад, беспокоясь за Марию.

– Не волнуйтесь, ваша сестра в полной безопасности, – попытался успокоить ее Грей.

– Пожалуй, вы правы, – вздохнула Лена.

Глава 8

29 апреля, 13 часов 33 минуты по восточному летнему времени

Лоренсвиль, штат Джорджия

Сидя за столиком в классной комнате Баако, Мария не отрывала взгляда от лежащего на столе телефона. Связавшись на мгновение с Леной, она тотчас же предупредила об этом Монка и Эми. На протяжении последнего часа эти двое, закрывшись у нее в кабинете, непрерывно звонили в Вашингтон, однако пока что никакой новой информации не было.

«По крайней мере, мне они ничего не говорят».

Мария окинула взглядом человека, который, как и она, ждал свежих известий. Джо Ковальски тоже держал в руке телефон, готовый ответить на звонок своего напарника. Великан расхаживал по комнате подобно зверю в клетке. Похоже, ему также не терпелось получить свежие данные. После мимолетного разговора с сестрой исследовательница была на грани срыва, но Ковальски помог ей взять себя в руки, утешив ее заверениями в том, что какой-то его напарник по имени Грей обязательно разыщет Лену.

Признательная ему за поддержку, Мария посмотрела на великана, завершающего очередной круг по комнате. Его суровое лицо, на котором доминировал квадратный подбородок, было покрыто призраками старых шрамов. Нос, свернутый на сторону, полностью соответствовал остальным чертам. Однако оттопыренные уши придавали этому закаленному испытаниями мужчине что-то мальчишеское.

Знакомое «уф-уф!» привлекло внимание Крэндолл к третьему обитателю комнаты.

Баако стоял перед доской, зажав в левом кулаке маркер. Горилла нацарапала на доске четыре больших буквы:

Пораженная Мария вскочила на ноги. Они с сестрой обучили обезьяну зачаткам алфавита, так как это являлось необходимой частью языка жестов. С помощью пластмассовых кубиков с буквами они объяснили Баако простейшие слова, такие, как «мама» и «еда», а также имена тех, с кем он общался: Джека, ухаживающего за ним, его лохматого приятеля Танго и, конечно, самих Марии и Лены.

К ней подошел Ковальски. Великан не скрывал своего изумления:

– Он умеет писать?

– Баако любит рисовать карандашами и даже красками, но таких слов он до сих пор не писал ни разу.

Заметив внимание людей, обезьяна уставилась на них широко раскрытыми глазами, тихо гукая и словно сомневаясь, всё ли в порядке.

Не просто в порядке, всё замечательно!

– Какой умный мальчик! – тихо промолвила Мария.

Баако ткнул указательным пальцем правой руки себя в грудь, а затем повторил несколько раз жест, означающий «люблю». В заключение он постучал кончиком маркера под каждой буквой на доске, после чего вопросительно посмотрел на Марию.

– Я тоже люблю Лену, – улыбнулась та.

Судя по всему, Баако услышал недавний разговор сестер по телефону, почувствовал тревогу Марии за судьбу сестры и сам проникся беспокойством. Возможно, видя подавленное состояние своей приемной матери, он решил порадовать ее, продемонстрировав это свое умение, которое пока оставалось скрытым.

Почувствовав наворачивающиеся на глаза слезы удивления и любви, Крэндолл отерла глаза.

«Это должна была увидеть Лена».

Уронив маркер на пол, Баако подошел к ней и обнял ее за талию.

– Ты хороший мальчик, – пробормотала Мария.

– А почерк у тебя плоховат, – заметил Ковальски.

Оглянувшись на великана, женщина увидела у него на лице усмешку, идущую вразрез с благоговейным восхищением, с каким тот смотрел на доску.

Наконец она высвободилась из объятий Баако и предложила:

– Думаю, всем нам не помешает подышать свежим воздухом. – Взглянув на часы, Мария повернулась к Ковальски. – Обычно в полдень я вывожу этого мохнатого парня на прогулку, а сегодня, похоже, мы запоздали.

Великан выглянул в окно.

– И где вы с ним гуляете?

– Центр изучения приматов занимает свыше ста акров лесов. У нас есть стандартный маршрут. – Исследовательница похлопала Баако по плечу. – Ему очень нравится.

Внезапно она ощутила укол стыда. В глубине души женщина сознавала, что Баако по-настоящему оживал только на улице, вне стен. Его место было там, на свободе, а не здесь, взаперти. Но в то же время Мария понимала, что он не простая горилла. Только здесь, при правильном обучении и питании, Баако мог полностью раскрыть свой потенциал.

Крэндолл вздохнула, не до конца убежденная собственными заявлениями.

Но все это нужно держать при себе.

Кашлянув, Мария повернулась к Ковальски.

– Вы можете не ходить с нами, – предложила она. – Если хотите присоединиться к вашему напарнику…

– Мне свежий воздух совсем не помешает, – пожал плечами великан.

Исследовательница подозревала, что в действительности дело в другом: скорее всего, ему приказали оставаться с ней. Так или иначе, ей самой требовалось выйти отсюда, вырваться из облака тревоги, заполнившего это помещение в течение последнего часа.

Лучше двигаться, чем сидеть здесь, заламывая руки.

Подойдя к столу, Мария взяла сотовый телефон. Ей не хотелось пропустить звонок от Лены. Обезьяна наблюдала за ней, стоя на четвереньках. Очевидно, она догадывалась, что будет дальше.

– Баако, ты готов к прогулке? – спросила Крэндолл.

Высоко подпрыгнув, горилла громко гукнула, после чего поспешила следом за своей воспитательницей к клетке у входа.

– Я бы принял это за знак согласия, – Ковальски также направился к двери.

Отпирая клетку, Мария обратила внимание на то, что Баако то и дело испуганно озирается назад. Она чувствовала напряжение, от которого тело молодой гориллы буквально вибрировало, вызванное как радостным предвкушением прогулки, так и раздражением по поводу того, что этот великан, похоже, намеревался идти гулять вместе с ними.

– Как насчет того, чтобы забрать на псарне Танго? – постаралась отвлечь внимание Баако Крэндолл. – Готова поспорить, он тоже хочет погулять.

При упоминании щенка ее питомец начисто забыл о Джо. Схватив Марию за руку, он потащил ее к выходу, и та, рассмеявшись, отперла дверь электронным ключом.

Оказавшись за дверью, Баако прильнул к своей учительнице. Он крепко держал ее за руку: его приучили вести себя так каждый раз, когда он покидает свое жилище. Подняв руки, горилла подождала, когда будет выполнена еще одна мера предосторожности. Сняв с крючка у двери два браслета с датчиками слежения GPS, Мария застегнула магнитные защелки у гориллы на запястьях.

– Ну вот, все готово, – сказала она. – Теперь можно идти.

Баако негромко фыркнул.

Крэндолл повела обезьяну и Ковальски к противоположному крылу здания. Баако жался к ней, особенно когда они проходили мимо других лабораторий. Несомненно, даже за наглухо закрытыми дверями он чувствовал запах или ощущал присутствие других подопытных животных, в основном таких же приматов, как и он сам: макак-резусов, задействованных в программе изучения замены гормонов, бородатых мангабеев, на которых исследовали эволюцию роста, беличьих обезьян, участвующих в различных программах создания вакцин… Услышав раздавшийся за одной из дверей пронзительный крик шимпанзе, Баако крепче прижался к своей воспитательнице.

– Всё в порядке, – успокоила его Мария.

«Но так ли это? Как Баако на все реагирует?»

Наконец они подошли к псарне, где их встретил знакомый долговязый парень по имени Джек Руссо.

– Ведете этого лохматого приятеля на прогулку? – широко улыбнулся он, опираясь на швабру.

– И Танго тоже, – добавила Крэндолл, кивая на ближайшую конуру.

– Я сейчас его приведу, – сказал студент. – Но предупреждаю, на улице моросит дождь, а после ночного ливня все дорожки раскисли. Так что резиновые сапоги не помешают.

– Меня-то это нисколько не пугает. – Повернувшись к Ковальски, Мария окинула взглядом его костюм и модные штиблеты. – Но вот вам, пожалуй, все-таки лучше остаться.

Великан с тоской посмотрел на свою обувь.

– Это же «Брунелло Кучинеллис» ручной работы… – добавила женщина.

– У меня есть еще одна пара сапог и комбинезон, – предложил Руссо. – Можете забирать. Маловаты, конечно, но как-нибудь влезете.

– Мне не привыкать, – пожал плечами Джо.

Мария осталась ждать, пока великан не переоденется в соседней раздевалке. Она уставилась на дверь, ведущую на улицу. Эта задержка привела к тому, что тревога снова тяжелой ношей опустилась ей на плечи.

«Ну же, Лена… пусть у тебя все будет в порядке».

Теплые пальцы сомкнулись у нее на руке.

Обернувшись, Крэндолл увидела за спиной Баако. Его глаза цвета карамели были наполнены болью.

«Похоже, тревожусь не я одна».

11 часов 57 минут

«Чего только не сделаешь ради «Сигмы»…»

Оставшись в раздевалке один, Ковальски аккуратно сложил брюки и положил их поверх штиблет, уже стоящих на нижней полке металлического шкафчика. Сорочка и пиджак тоже уже висели на крючке. Оставшись в трусах и носках, великан взял чужой комбинезон. Парень, одолживший его, был с Джо почти одного роста, но только тощим, как жердь. К счастью, студент предпочитал носить свободный, мешковатый комбинезон.

Вздохнув, Ковальски натянул чужую рабочую одежду. Ему пришлось втянуть грудь, чтобы застегнуть молнию на груди.

«Надеюсь, сойдет».

Затем он взял со скамейки портупею с кобурой, обремененной тяжестью пистолета. Не было и речи о том, чтобы спрятать оружие под комбинезоном, и великан сомневался, что ученая-генетик одобрит, если он будет носить его в открытую. Монк предупредил, что нужно соблюдать осторожность. Поэтому, покачав с сожалением головой, Ковальски повесил кобуру рядом с пиджаком.

– Впрочем, пристрелить эту гориллу мне все равно не позволят, – пробормотал он себе под нос.

И тем не менее его рука задержалась на рукоятке пистолета – новенького «Хеклер-унд-Кох» 45-го калибра. Джо стиснул зубы, не в силах расстаться с ним.

«Мы с тобой неразлучны, малыш».

Достав пистолет из кобуры, мужчина засунул его в глубокий задний карман комбинезона. В результате там образовался очень подозрительный бугор, но что еще можно было сделать?

Захлопнув дверцу шкафчика, великан запер ее и сунул ноги в холодные резиновые сапоги. Полностью готовый, он направился обратно к Марии. Как раз в этот момент вернулся студент, ведя на поводке нетерпеливо прыгающего черного с серым щенка.

– Это Танго, – с улыбкой представила его исследовательница.

Горилла приветливо зафыркала, подняла брови и замахала свободной рукой.

Джек отстегнул поводок, и Танго бросился к своему другу, виляя хвостом и частью спины.

– Готовы? – обвела присутствующих взглядом Крэндолл.

– Давайте поскорее покончим с этим, – проворчал Ковальски, выходя следом за гориллой и собакой.

«Получается, в «Сигме» я еще и выгуливаю животных».

Они направились к открытой двери, ведущей на улицу. Небо было затянуто низкими серыми тучами, и моросил мелкий дождик. И все же чистый воздух, свободный от мускусных запахов животных и вони чистящих средств на основе аммиака, манил свежестью.

Все спустились по бетонному пандусу к вымощенной щебенкой тропинке, ведущей через мокрую зеленую лужайку. Джек шел последним с поводком в руках. Выйдя в поле, Мария отпустила своего подопечного, и Баако бросился в мокрую траву. Собака с лаем последовала за ним.

В пятидесяти ярдах впереди возвышался темной стеной лес из сосен, дубов и белого кипарисовика.

– Не опасно отпускать их одних? – спросил Ковальски.

– Эта часть станции огорожена, – объяснила его спутница, указывая на забор вдалеке. – И хотя ограда из проволочной сетки, наверное, не станет для Баако непреодолимым препятствием, он знает, что нужно оставаться внутри. Но я не думаю, что Баако хочет сбежать. – Она обвела рукой лужайку и лес. – Здесь все, что он любит. И несмотря на ту прыть, которую он демонстрирует сейчас, резвясь с Танго, на самом деле он не из храбрецов. Во многих отношениях Баако – маменькин сынок.

От Джо не укрылось, что на последних словах Мария запнулась. В них прозвучала любовь, к которой примешивалось чувство вины. Скрестив руки на груди, она двинулась напрямик через траву, наблюдая за играющими друг с другом животными.

Следуя за ней, Ковальски задал вопрос, который уже давно не давал ему покоя:

– Как вы с сестрой стали заниматься генетикой?

– А что? Вы считаете, наукой могут заниматься одни только мужчины? – Женщина мягко улыбнулась, поддразнивая его. – Наверное, так вышло потому, что мы с Леной близнецы. Когда растешь вместе с полной своей копией, в то же время сознавая, что внутри вы такие разные, это противопоставление не дает покоя, требуя, чтобы ты во всем разобрался. И в свою очередь, понял лучше себя самого. Так что со временем вопросы переросли в любопытство, а любопытство определило наше призвание.

– Значит, сексуальный белый халат тут ни при чем? – спросил Джо, в свою очередь улыбаясь с издевкой.

– Ну, дополнительные льготы тоже сыграли свою роль, – искоса посмотрела на него собеседница.

К этому времени мохнатая парочка уже добралась до опушки леса, где узкая тропинка уходила между деревьями в глубь зарослей. Джек шел впереди, чтобы не терять животных из виду, демонстрируя присущую молодости безграничную энергию. А может быть, парень просто торопился добраться до леса и укрыться от дождя под деревьями.

Мелкая морось постепенно начинала собираться в крупные капли. Ковальски опустил голову, жалея о том, что у него нет такой густой шерсти, как у Баако и Танго. Он ускорил шаг, направляясь к деревьям.

Внезапно шедший впереди Руссо застыл на месте.

Джо тотчас же насторожился, а через какое-то мгновение тоже увидел то, что удивило студента: движение среди деревьев, переместившиеся тени. Еще через секунды громкий винтовочный выстрел заставил Марию вздрогнуть. Обхватив ее за плечи, Ковальски повалил женщину на землю, пряча ее в высокой траве и накрывая своим телом.

Прогремел второй выстрел, и Джо увидел, как Джек вздрогнул и упал на землю, обливаясь кровью.

– Не поднимай голову! – шепотом приказал он Марии.

Выхватив из кармана комбинезона пистолет, великан пополз на локтях сквозь мокрую траву к упавшему парню. Но в этот момент к ним прибежал Баако, опираясь на одну руку и неся в другой щенка. Ковальски не успел вовремя освободить ему дорогу, и объятые паникой животные налетели на него, выбив оружие из его скользких от грязи пальцев. Пистолет отлетел в высокую траву и кусты.

Проклятье!

Не имея времени искать оружие, Джо подполз к Джеку. Раненый парень лежал на земле и громко стонал от боли. Увидев великана, он бросил на него полный ужаса взгляд. Из полумрака леса показались черные фигуры, все в вязаных масках – они, пригнувшись, побежали через луг.

Ковальски оглянулся на здание центра изучения приматов.

Слишком далеко.

Быстро сообразив, он смочил руку кровью Руссо и испачкал ему лицо.

– Не дыши! – приказал он. – Притворись мертвым!

Это было все, что Джо мог сделать для несчастного парня.

Затем он пополз обратно к Марии. Черные фигуры медленно двигались через луг, направляясь к тому месту, где сидел перепуганный Баако, прижимаясь к своей воспитательнице. Здоровенная туша гориллы выделялась островком в море зелени.

– Брось его! – потянул Джо девушку за руку. – Если мы останемся в высокой траве, нам удастся…

– Ни за что! – Она решительно высвободила свою руку. – Я его не брошу.

– Доктор Крэндолл! – раздался внезапно громкий голос. – Выходите к нам… вместе с Баако… и больше никому не будет сделано ничего плохого!

Ковальски с трудом сдержал ругательство. Несомненно, ублюдкам был известен распорядок дня Марии: они знали про ежедневные прогулки и, исходя из этого, устроили засаду.

Исследовательница посмотрела на Ковальски, ожидая, что тот что-нибудь придумает.

Выругавшись про себя, великан продемонстрировал единственно возможный выход. Подняв руки, он встал, поворачиваясь лицом к дуге нацеленных на него автоматических винтовок.

– Не стреляйте!

Мария задержалась на мгновение, снимая что-то у Баако с руки и закрепляя это на ошейнике щенка.

– Домой! – шепотом приказала она Танго, указывая на здание центра. – Возвращайся домой!

Перепуганный щенок дрожал, не двигаясь с места.

Словно пытаясь ей помочь, Баако подтолкнул своего приятеля в зад. Похоже, это сработало. Поджав хвост, молодая собака помчалась к входу в здание, прячась в траве.

Стремясь заслонить бегство щенка своим телом, Ковальски замахал руками, привлекая все внимание к себе. В этом ему помогла и Мария, поднимаясь на ноги. Крепко держа Баако за руку, она спрятала что-то украдкой в задний карман. Горилла тихо подвывала, прижимаясь к ней.

– Я выполню все ваши требования! – крикнула Крэндолл. – Только отпустите…

Ей не дал договорить новый выстрел.

Ковальски увидел, что один из боевиков держит в руке дымящийся пистолет, нацеленный в землю. Это был тот, кто только что призывал Марию сдаться, судя по всему, предводитель отряда.

Мерзавец стоял перед обмякшим телом Джека.

Стиснув зубы, Джо сверкнул глазами на убийцу.

«Сволочь!..»

Стоявшая рядом женщина застонала, опускаясь на землю. Боевик приблизился еще на два шага и поднял пистолет. От горячего ствола в холодном и насыщенном дождем воздухе поднимался пар. Пистолет был направлен Ковальски прямо в грудь.

Тот посмотрел убийце в глаза, предвидя, что произойдет дальше.

И как всегда, он ошибся.

Вскочив на ноги, Мария заслонила его своим телом.

– Не стреляйте! Если вам нужно мое содействие, если вам нужен Баако, тогда вам нужен и Джо! – В своей попытке указать на Ковальски она ткнула его локтем в живот. – Он дрессирует Баако. Знает о нем все. Как его успокоить. Как заставить его работать.

Крэндолл говорила очень быстро, всеми силами стараясь придать великану весу. Тот посмотрел на свой комбинезон и на эмблему Университета Эмори на кармане. Сглотнув, взял гориллу за руку, понимая, что в этом его единственная надежда.

«Не подведи меня, приятель…»

Баако смотрел на него. По его лицу текли струи дождя, а карие глаза гориллы остекленели от страха. Наконец обезьяна подняла волосатую руку, сжимая кожистыми пальцами руку Ковальски.

Какое-то время предводитель молча смотрел на них, а затем опустил пистолет и отвернулся.

– Давайте всех в вертолет! – приказал он своим людям.

Джо облегченно вздохнул.

Когда боевики окружили их, Баако отпустил великана и сделал знак, накрыв одну руку другой и подняв их вверх. Впрочем, смысл этого знака можно было легко прочитать и в его наполненных ужасом глазах.

«Помоги нам!»

Горилла прижалась к Марии, которая тоже с мольбой посмотрела на Ковальски. Тот понял, что в долгу перед этой девушкой и обезьяной. Они только что спасли ему жизнь.

«Черт возьми, но что я смогу сделать в одиночку?!»

12 часов 23 минуты

Монк потер уставшие от напряжения глаза и продолжил читать результаты компьютерной томографии мозга гориллы-гибрида. Общей морфологией тот существенно отличался от мозга обыкновенной гориллы. Заинтересованный Коккалис еще раз перечитал раздел, посвященный складкам коры больших полушарий. Мозговых извилин и бороздок – горных хребтов и долин – было в три раза больше, и это говорило о том, что поверхность головного мозга Баако более обширна и ей пришлось свернуться плотнее, чтобы вместиться в черепной коробке гориллы.

Все это было крайне интересно, но в то же время и внушало тревогу.

За спиной у Монка разговаривала по сотовому телефону Эми Ву. Ей только что позвонили – вероятно, коллеги из Белого дома с самой последней информацией.

– Понятно, – сказала Эми, расхаживая из стороны в сторону. – Буду действовать в соответствии с планом. Зайчжан.

Коккалис встрепенулся, услышав официальную фразу прощания на китайском языке, которой Ву закончила разговор. Значит, возможно, звонили ей не из Белого дома, хотя и этого все равно нельзя было исключать. Настороженный этим странным моментом, Монк взглянул на отражение Эми в темном углу компьютерного монитора. Убрав телефон в карман, молодая женщина отвела руку за спину, словно потягиваясь.

Рука вернулась, сжимая маленький серебристый пистолет.

Реакция Коккалиса на угрозу была чисто инстинктивной. Пригнувшись, он толкнул ногами в сторону Ву кресло на колесиках. Раздался оглушительный выстрел, пуля разбила стоящий на столе монитор, но Монк уже растянулся на полу, перекатываясь в сторону.

Попав Эми в ноги, кресло заставило ее отступить на шаг назад. Воспользовавшись этой заминкой, мужчина выхватил из кобуры под мышкой «Глок». Развернувшись, он не целясь выстрелил, желая не столько поразить Эми, сколько задержать ее. И тем не менее пуля вскользь задела ей бедро. Вскрикнув от боли, Ву упала на одно колено. Но, даже оказавшись на полу, она направила пистолет на Монка.

Однако тот к тому времени уже полностью пришел в себя и, сжимая оружие обеими руками, прицелился в свою противницу. Сквозь прицел он увидел лицо Эми – холодное, жестокое, лишившееся маски деятельного сотрудника УППОНИР.

Противники выстрелили друг в друга одновременно.

Монк успел метнуться в сторону, и пуля пролетела мимо, обдав ему ухо горячим воздухом. Ву оказалась не настолько проворной. Своей пулей Коккалис зацепил ей шею, отбросив ее назад. Вскочив на ноги, он снова вскинул пистолет. Сверкнув глазами, Эми с трудом подняла свое оружие. Монк успел отбить его ногой и, не имея другого выхода, выстрелил еще раз, на этот раз в голову, наверняка.

Эми рухнула на пол. Пистолет выпал из ее обмякших пальцев.

Коккалис ногой отбросил его в сторону, хотя ничто не вызывало сомнений, что напавшая на него женщина была убита наповал.

Наклонившись к ее трупу, Монк забрал у нее сотовый телефон. Пусть сама она не скажет больше ни слова, но, возможно, ее телефон как-то прояснит, чем было вызвано это нападение.

Следующая мысль Коккалиса была рождена уже более насущными проблемами.

Ковальски и Мария.

Кто-то только что звонил Ву, по всей видимости, приказав ей приступить к осуществлению плана.

Это могло означать только одно.

«Я был лишним».

Сжимая пистолет, Монк выскочил в дверь и побежал по пустынному коридору в класс Баако. Ворвавшись в первую комнату, он бросился к окну. Пусто.

Ни трупов, ни крови, ни следов борьбы.

Не было и Баако.

Мужчина огляделся вокруг, сбитый с толку. «Где же все?»

Из длинного коридора, ведущего в противоположный конец здания, донесся крик. Монк поспешил туда, услышав в голосе Леонарда Траска ярость.

– Кто выпустил эту собаку?! – кричал директор центра. – Посадите шавку обратно в конуру!

Коккалис побежал на шум. Он не знал, связано это как-либо с исчезновением Марии и остальных, но Траск мог что-то знать или хотя бы натолкнуть его на мысль.

Пробежав мимо лабораторий, Монк оказался в просторном помещении, по периметру которого стояли собачьи конуры, клетки из нержавеющей стали и шкафчики для одежды. В дальнем конце находились высокие погрузочные ворота и маленькая распахнутая дверь, ведущая на улицу, под дождь.

У стены жалобно скулила собака, промокшая насквозь, дрожащая от холода и страха.

Леонард прижимал перепуганного щенка ногой к стене. Наконец появилась студентка в комбинезоне с эмблемой Университета Эмори с поводком в руках.

– В чем дело? – подошел к ним Монк.

Траск обернулся к нему. Лицо у него налилось кровью, а глаза горели бешенством.

– Кто-то выпустил эту… – начал директор, но, увидев у Коккалиса в руке пистолет, осекся. – Что вы делаете?!

У Монка не было времени на объяснения.

Наклонившись к собаке, студентка пристегнула поводок к ее ошейнику. При этом что-то упало на бетонный пол, и, подобрав этот предмет, девушка с любопытством его изучала.

– Дайте посмотреть! – протянул руку Траск.

– Кажется, это устройство слежения Баако. – Студентка отдала ему предмет.

– Это правда? – шагнул к ним Монк.

– Да, – презрительно поморщился Леонард. – Но что оно делало на собаке?

– Доктор Крэндолл вывела Баако и Танго на прогулку, – указав на раскрытую дверь, объяснила девушка; она заметно нервничала.

– Когда? – спросил Коккалис.

– Точно не могу сказать. Где-то с полчаса назад. Я только заступила на смену, когда Джек забрал Танго из конуры.

Бросившись к двери, Монк обвел взглядом мокрую от дождя лужайку.

– Вероятно, они гуляют в лесу, – предположил Траск. – Там полно тропинок.

Однако Коккалиса такой ответ не удовлетворил. Прищурившись, он присмотрелся к вымощенной щебенкой тропинке, идущей по высокой траве. Там на полпути к лесу лежало что-то темное.

Проклятье!

Схватив Леонарда за руку, Монк побежал по тропинке, таща его за собой. Как он и опасался, темный предмет оказался телом.

Ахнув, директор застыл на месте, не желая подходить ближе.

– Это же Джек!

Коккалис осмотрел лужайку вокруг, но других людей нигде не было видно. Он всмотрелся в темнеющий вдалеке лес, сознавая, что уже слишком поздно. Тот, кто позвонил Эми Ву, сделал это только тогда, когда дело было сделано.

– Их нет, – пробормотал Монк.

Обернувшись, он выхватил у Траска из рук устройство слежения.

Но, может быть, еще не все потеряно.

12 часов 48 минут

Баако сидит в глубине клетки, сжавшись в комок, подобрав колени к груди. Ревущий шум разрывает ему голову, и все же он слышит стук крови в ушах. Он хочет закричать, ударить себя в грудь – лишь бы прогнать свой страх. В круглое окошко ему виден проносящийся мимо мир, мокрый от дождя. От зловонного смрада тесного помещения, от нескончаемой тряски у него внутри все переворачивается.

Единственным якорем в этой буре остается знакомая фигура матери. Она сидит рядом с клеткой. Глаза у нее слишком большие, кожа слишком белая. Дышит она слишком тяжело.

Баако протягивает к ней руку.

Мама…

Но ее руки за спиной крепко связаны.

Как и у сидящего напротив великана. Губы у него поджаты, ноздри раздуты, а взгляд мечется из стороны в сторону. Кажется, он тоже готов ударить себя в грудь, однако и у него руки связаны за спиной.

Остальные места занимают черные люди, пришедшие без лиц. Теперь они открыли свои лица, сняли с них тени. Глаза у них узкие, а кожа имеет другой цвет.

Как и у той женщины, маминой подруги, которая иногда приходит и щекочет Баако.

Однако эти люди, в отличие от нее, совсем не добрые.

Баако забивается в угол, вспоминая, как они загнали его в эту клетку, подталкивая обжигающей палкой, искрящейся голубым огнем. Только мама смогла их остановить. Она объяснила словами, что Баако страшно и больно и что он ничего не понимает. И тогда он позволил ей отвести его в клетку.

Эти люди обращались с мамой очень грубо. Они ощупали ее и отобрали у нее телефон… и у великана тоже. Баако знает, что такое телефон. Он иногда разговаривал по нему со своей второй мамой Леной. Вспомнив о ней, Баако жалобно хнычет.

– Все в порядке, Баако, – говорит мама.

Он тихо гукает, возражая ей.

«Все плохо».

Развернувшись в кресле, мама просовывает между прутьями клетки связанные руки. Обернувшись, она смотрит на Баако. Пальцы на одной ее руке движутся, образуя буквы.

«Прятать».

Баако ничего не понимает. Мамы иногда играют с ним, пряча различные предметы. Например, убирают банан в коробку, а он должен повернуть крышку, нажать на нее, сдвинуть, чтобы залезть лапой внутрь и съесть банан.

Баако растягивает губы, обнажая зубы, чтобы показать свое недоумение.

Мама разжимает пальцы второй руки. В ней лежит кольцо из пластмассы и стали. Баако знает, что это такое, и показывает маме, обхватив свое запястье пальцами другой руки. Он помнит, что мама сняла одно кольцо и надела его на Танго, затем сняла второе и убрала себе в карман до прихода плохих людей.

Одной рукой мама протягивает Баако кольцо, а другой снова показывает слова.

«Брать. Прятать».

Баако отползает в глубь клетки, не зная, как это сделать. Он очень хочет быть хорошим мальчиком. Наконец, придумывает кое-что – и отворачивается от всех, после чего подносит руку ко рту и отправляет кольцо внутрь, а затем прижимает его к щеке.

Один из плохих людей грубо разворачивает маму в кресле, но она успевает кивнуть Баако, улыбкой выразить то, что нельзя сказать словами. Баако понимает, что она имеет в виду.

«Хороший мальчик».

И великан напротив смотрит на него. Он не улыбается, но Баако видит у него на лице одобрение.

Успокоившись, Баако садится в угол. Теперь он твердо знает одно.

«Я хороший мальчик».

Глава 9

30 апреля, 07 часов 30 минут по пекинскому времени

Пекин, Китай

– Цин бу си… цин бу си… – умолял стоящий на коленях человек, опустив голову. – Сяоцзиян Ляо, цин бу си…

Генерал-майор Чжайинь Ляо стояла к нему спиной, изучая утренние донесения из различных отделений лаборатории. Окна ее кабинета выходили на Пекинский зоопарк, один из самых больших в мире. К тому же это был старейший зоопарк в Китае, основанный в качестве экспериментального хозяйства еще в 1906 году.

«Какое подходящее место, – подумала Чжайинь, – особенно если учесть то, над чем мы сейчас работаем».

Она гордилась своей работой, сознавая, сколько многолетних трудов потребовалось для того, чтобы добиться столь впечатляющих результатов, и теперь устремила взор на зоопарк. Ее кабинет находился на последнем этаже Чангуаньлу, здания в стиле французского барокко в северо-восточном углу зоопарка, построенного в девятнадцатом столетии для вдовствующей императрицы Цы Си.

Ляо представила себе императрицу, стоящую перед этим же самым окном, а затем вообразила себя владычицей всего, на что падал ее взгляд.

Во многих отношениях это соответствовало действительности.

Пусть у нее не было полной власти над многочисленными выставочными залами зоопарка, пусть ей не принадлежали эти пятнадцать тысяч животных, размещенных на двух сотнях акров угодий, – но ей полностью подчинялось все, что располагалось под землей, весь комплекс, сопоставимый с сооружениями, возведенными к летним Олимпийским играм в Пекине. И стоящая перед нею задача была гораздо важнее получения международного признания.

Закрыв глаза, Чжайинь погрузилась в масштабы своего проекта.

Все началось с семян, похищенных в тысячах километров отсюда и посаженных глубоко под землей, где они укоренились во славу ее родины. Эти семена были родом из долины на юго-западе Тибета, недалеко от границ Непала и Индии. Места эти считались священными и буддистами, и индуистами. Главным святилищем была гора Кайлас, самая высокая из заснеженных вершин, окружающих долину, на которой якобы в вечной медитации обитал владыка Шива.

Чжайинь презрительно фыркнула. Как можно верить в эти древние предрассудки? Открыв глаза, она увидела пекинские небоскребы. Ляо окончила местный научно-технический университет, после чего ее лично отобрал первый заместитель председателя партии для учебы в Академии военных знаний. Вспомнив об этой чести, женщина непроизвольно расправила плечи. Тогда ей было всего девятнадцать лет, и будущее оставалось для нее книгой с чистыми страницами, в которые еще нужно было что-то вписать.

Но с тех пор минуло сорок лет.

Поймав свое отражение в оконном стекле, Чжайинь увидела седые волосы, коротко подстриженные и тщательно зачесанные за уши. Прошедшие годы читались в избороздивших ее лицо морщинах. У нее не было ни мужа, ни детей: ее семьей стала армия. На ней был зеленый мундир, а на погонах – одна большая звезда, обозначающая ее звание: она была генерал-майором Народно-освободительной армии. Каждое утро Ляо начищала эти звезды, но с годами в ее душе нарастала горечь, отчаяние, вызванное тем, что новые звезды на погонах все не появляются.

Она сознавала, что ее карьерный рост прекратился – потому что она была женщиной, а также потому, что работала в научном управлении НОА. Тем не менее Чжайинь не теряла надежды получить новые звезды и, возможно, даже возглавить научное управление НОА – так высоко еще не поднималась ни одна женщина. Такова была ее конечная цель, но первым шагом к ней должен был стать успех на занимаемом месте. Ляо поставила на кон свою карьеру.

Неудачи быть не должно.

Внизу простиралась голубая лагуна, в которой в великом множестве стояли длинноногие цапли с оперением всех оттенков белого и розового цветов, а над лагуной возвышалась увитая зеленью беседка. Дальше начинались загоны для зверей и птиц, обитателей зоопарка, перемежающиеся с искусственными саваннами и степями, которые пересекали извивающиеся речки и десятки сообщающихся прудов. В дальнем конце зоопарка находилась главная достопримечательность, ежегодно привлекающая сотни тысяч посетителей: Дом панд.

И тем не менее, каким бы величественным ни выглядел зоопарк, истинные сокровища естественного мира скрывались под землей: свыше тридцати тысяч квадратных метров лабораторий, загонов и помещений с искусственной средой обитания, с регулируемыми климатическими условиями. На создание подземного центра китайцев вдохновило открытие похожего исследовательского комплекса, спрятанного под багдадским зоопарком, который был обнаружен после американского вторжения в Ирак в 2003 году.

Однако жалкие потуги иракцев меркли по сравнению с владениями Чжайинь, простиравшимися под всей территорией зоопарка. Первоначально генетические исследования находились на втором плане, но, по мере того как за прошедшие годы техническое оснащение росло в геометрической прогрессии, надежды Ляо на успех своего предприятия только крепли.

И вот наконец наступил прорыв – открытие, изменившее все, сделанное на склонах священной горы Кайлас в Тибете…

Больше десяти лет там работала небольшая антропологическая станция, изучавшая генотип местных жителей. Это место было выбрано из-за того, что туда нескончаемым потоком стекались паломники из самых разных уголков континента. Ученые-антропологи составляли генетическую базу данных маршрутов миграции древних народов, населявших регион, а военные финансировали эти исследования, призванные подкрепить притязания Китая во всех приграничных спорах с соседними странами: Индией, Непалом и Бутаном.

Помимо изучения генетического материала ученые также собирали различные предания и рассказы о редких животных, таких, как неуловимый снежный барс или тибетский голубой медведь. Постепенно местные пастухи и охотники стали приносить ученым образцы: куски окаменелых костей, разложившиеся туши, обломки истлевшей древесины.

И вот восемь лет назад местный пастух-тибетец проводил одного ученого в пещеру, расположенную высоко на склоне горы Кайлас – значительно выше линии снегов, на земле, которая считалась священной и закрытой для людей. Пастух утверждал, что обнаружил там логово йети, таинственного снежного человека, якобы обитающего в Гималаях. Подобные предания на протяжении многих столетий были распространены у всех местных народов, хотя у каждого имелось свое название для этого неуловимого существа. В Бутане снежный человек известен как «миго», а китайские горцы называют его «альма»… Однако в тот день антрополог обнаружил не логово йети, а пещеру, содержащую научное сокровище, ценность которого многократно превосходила все, что было найдено прежде.

По счастливому стечению обстоятельств ученый, первым оказавшийся на месте, оказался сотрудником Академии военных знаний. Он сохранил свое открытие в тайне и тотчас же связался с заместителем начальника академии, который отправил на это место Чжайинь Ляо. Осознав истинные масштабы находки – и ее возможный потенциал, – Чжайинь забрала ее и доставила в Пекин, где в обстановке строжайшей секретности собрала самых одаренных представителей китайского научного сообщества: зоологов, археологов, специалистов по молекулярной биологии и генной инженерии и даже ученых, занимающихся проблемами воспроизводства и развития организмов.

Зоопарк и подземный комплекс идеально подходили для решения загадки, которая могла кардинально изменить судьбу человечества. Однако для успешного достижения этой цели, особенно в сжатые временные рамки, поставленные начальством Чжайинь, требовалось соблюдать строжайшие меры безопасности.

– Цин би си… – снова взмолился стоящий на коленях человек.

Вчера вечером этот двадцативосьмилетний компьютерный специалист по имени Куон Чжень воспользовался военным спутником связи, чтобы позвонить своей подружке в Шанхай. И хотя никакого злого умысла за его действиями не стояло, для всех, кто работал здесь, подобные несанкционированные контакты с окружающим миром были строжайше запрещены.

Чжайинь закрыла глаза, вспоминая мучительно трудный подъем на священную гору Кайлас, предполагаемую обитель владыки Шивы, разрушителя иллюзий.

Ее собственная фамилия Ляо означала именно это: «разрушать».

В этом Чжайинь черпала силы.

– Уведите его, – приказала она двум солдатам, застывшим у двери. – Поместите его в Ковчег.

Куон вскрикнул, и его голос был пронизан страхом и ужасом. У него не было соответствующего допуска, чтобы четко представлять себе, куда его забирают, однако в тесном замкнутом сообществе неизменно должны были ходить слухи о бесследно исчезнувших людях.

Чжайинь повернулась спиной к несчастному, которого увели солдаты. Она смотрела на голубую лагуну, по водной глади которой медленно расхаживали цапли.

Раздавшийся у нее за спиной голос заставил ее вздрогнуть от неожиданности:

– Цзиньман, сяоцзиян Ляо.

Извинение было произнесено на кантонском диалекте китайского языка, и хотя формально обращение было вежливым, женщина внутренне ощетинилась, услышав в нем скрытое оскорбление. Она родилась и выросла в бедной деревушке в провинции Гуандун на юге Китая, где говорят на кантонском диалекте. И вот теперь она поняла, что говорящий напоминает ей о ее скромном происхождении, поскольку путунхуа, пекинский диалект, официальный государственный язык Китая, не был для нее родным языком.

– Вы мне вовсе не помешали, женьсяо Сунь, – обернувшись, резко произнесла по-пекински Чжайинь. Ее голос прозвучал учтиво, но она сделала ударение на звании говорившего – подполковник, напоминая ему, что он ее подчиненный. – В чем дело?

Прежде чем заговорить, Чан Сунь поклонился. Он был одного роста с Ляо, и на нем ладно сидел новенький мундир. Будучи на добрых двадцать лет младше ее, он нес в себе все признаки молодости: упругие мышцы, черные, как смоль, волосы и гладкая кожа лица. Его глаза горели откровенным честолюбием.

Чан был тем самым сотрудником Академии военных знаний, которого пастух-тибетец проводил в пещеру на заснеженном склоне горы Кайлас. За то открытие, а также за усердную работу здесь он получил внеочередное звание, но, подобно Чжайинь, мечтал о том, чтобы настоящий проект позволил ему подняться еще выше, даже если для этого придется перешагнуть через голову своего начальника.

– Я подумал, вам нужно знать, что моя группа прибыла с грузом из Хорватии, – сказал молодой человек. – В настоящий момент их везут сюда.

– Очень хорошо. А что насчет второго груза, из Соединенных Штатов?

– Он все еще в пути, но самолет должен будет приземлиться в течение ближайших нескольких часов.

Чжайинь кивнула, вынужденная скрепя сердце признать, что этот человек знает свое дело. В то время как она руководила комплексом, Чан Сунь взял на себя военную и разведывательную стороны операции. По сути дела, он был сильной рукой Ляо за границей – но она понимала, что у него в мыслях есть желание когда-нибудь обратить эту руку против нее самой.

Сознавая это, женщина решила немного сбить с него спесь:

– Я слышала, что мы потеряли нашего агента в научном ведомстве Белого дома. Эта женщина была убита во время операции в Атланте.

– Прискорбная утрата, – потупился Чан. – Но теперь мы должны доказать, что эта жертва не была напрасной.

Чжайинь поняла, что последнее заявление было направлено против нее. Как научный руководитель проекта, она будет вынуждена объяснять потерю агента.

– А как насчет «хвостов» в Хорватии? – не унималась Ляо. – Вы всё подчистили?

Она постаралась сохранить тон своего голоса ровным, однако в груди у нее пылало чувство неудовлетворенности. Источники Чана слишком поздно узнали о том, что в хорватских горах находилась сестра-близнец американской ученой-генетика. Она прибыла на день раньше назначенного срока. План заключался в том, чтобы похитить ее в Лейпциге, до того как она покинет Германию. Имея в руках двух сестер, можно было бы использовать одну в качестве рычага давления на другую, чтобы добиться от обеих покорности. Больше того, этот просчет разведки вынудил ускорить операцию по нападению на лабораторию изучения приматов в Соединенных Штатах. Вероятно, именно спешка и обусловила гибель агента, внедренного в Белый дом.

– Мы считаем, что доктора Лены Крэндолл нет в живых, – сказал Сунь, – но поиски будут продолжаться до тех пор, пока мы не убедимся в этом наверняка.

– Ну, а десять человек, которых вы там потеряли?

Чан вздохнул, демонстрируя раздражение, что для него было редкостью.

– У них при себе ничего не было. Никто не сможет установить, кто они такие, и уж тем более привязать их к нам. Мы уже подготовили опровержение на тот случай, если нам предъявят какие-либо обвинения.

– Вы не задумывались над тем, кто справился с вашими людьми?

Сунь покачал головой, гневно прищурившись – он злился не из-за гибели своих людей, а из-за черного пятна на своем послужном списке.

– Это до сих пор неизвестно.

– Вероятно, вот на чем вам следует сосредоточить усилия, – предложила Чжайинь, радуясь возможности направить рвение своего подчиненного в другую сторону. После этого она указала на дверь. – Мне нужно готовиться к встрече гостей.

– Так точно, генерал-майор Ляо!

Поклонившись, подполковник удалился.

Подойдя к окну, Чжайинь снова посмотрела на голубую лагуну, над которой поднималось солнце нового дня. Но перед глазами у нее был другой водоем – озеро, раскинувшееся в Тибете у подножия горы Кайлас. Ракшасталь, Чертово озеро, прозванное так за свои едкие воды и десятиглавого демона, якобы обитающего в его глубинах.

Женщина нахмурилась, понимая: в этом мире есть вещи пострашнее мифических демонов.

«Особенно если учесть, что я приложила руку к их созданию».

07 часов 44 минуты

Куон Чжень шел по коридору со скованными за спиной руками. По обе стороны от него шагали два солдата. Один поддерживал пленника за локоть, а другой то и дело подталкивал его электрическим шокером, принуждая идти вперед. Они двигались по длинному широкому коридору, проделанному в самом центре подземного комплекса, направляясь в противоположный конец, доступ куда был открыт для немногих. Редкие люди, встречавшиеся им по пути, бросали на Куона быстрый взгляд и поспешно отворачивались в страхе, отступая в сторону.

Из бокового коридора вышли четверо солдат, конвоирующих двух стариков измученного вида, у которых тоже были связаны за спиной руки. Следом за ними еще двое солдат несли длинный ящик, похожий на гроб. Чжень предположил, что они следуют от вертолетной площадки, обслуживающей комплекс.

Оглянувшись в ту сторону, он вспомнил, как десять месяцев назад сам впервые прибыл сюда, гордый и полный надежд. Мысленно представив себе свою пожилую мать, любящую гулять в чайных садах Шанхая, и младшую сестру, боготворящую своего брата, Куон почувствовал, как его взор затуманился слезами. Он также вспомнил светящиеся в темноте глаза своей возлюбленной и нежное прикосновение ее губ…

Из размышлений его вывели голоса. Арестованные старики шепотом переговаривались друг с другом по-английски, озираясь по сторонам. Их вели по коридору, вероятно, в кабинет генерал-майора Ляо. Чжень встретился взглядом с тем из пленников, кто был постарше. Тот был заметно напуган, однако его голос с британским акцентом прозвучал твердо. Незнакомец окликнул Куона, вероятно, почувствовав союзника в том, кто также находился под стражей:

– Эй, вы! Что это за место?

Чжень немного владел английским и понял, что спросил старик. В ответ он выдавил одно-единственное слово, как предостережение и как описание этого места.

– Дийю… – бросил он вслед старикам, обернувшись. – Та ши дийю!

Незнакомцев увели прочь, но Куон все-таки успел услышать изумленное восклицание второго пленника, на этот раз приправленное французским акцентом:

– Этот человек сказал… он сказал: «Это ад!»

Молодой пленник хотел крикнуть, сказать что-то еще, но его спина взорвалась болью от укола электрошокера. Вскрикнув, Чжень зашатался и устоял на ногах только благодаря тому, что железная рука поддерживала его под локоть.

Его буквально дотащили волоком до конца коридора и дальше, через сплетение проходов. В соседних помещениях Куон видел загоны с овцами и даже стойла с массивными тушами косматых яков. Наконец, пленник и его конвоиры дошли до высокой арки над большой черной железной дверью, над которой огненным багрянцем светилась надпись:

– Нет! – простонал Куон, прочитав название.

Ковчег.

Об этом подземелье ходили жуткие слухи, хотя лишь немногим доводилось видеть то, что скрывалось за этой черной дверью.

Один из конвоиров приложил ладонь к сияющему голубым светом считывателю на стене у двери. Через мгновение массивная стальная дверь распахнулась под вздох гидравлики.

В лицо Чженю пахнуло холодным воздухом, наполненным терпким мускусным запахом, превосходящим даже тот, что исходил от яков. Волосы у него на затылке встали дыбом. Молодой человек попятился назад, повинуясь первобытному ужасу, но сильные руки схватили его за плечи. С него сняли наручники и мощным толчком отправили вперед.

Упав на четвереньки прямо за порогом, Куон обнаружил, что находится в клетке. За толстыми прутьями открывалась просторная пещера, высеченная в камне. Стены ее отвесно поднимались вверх на двадцать метров, а пол был усеян черными валунами. По обеим сторонам в стенах были высечены ниши, одни у самой земли, другие на некоторой высоте.

Пока Чжень пытался прийти в себя, железная дверь наглухо закрылась.

Сердце бешено заколотилось у него в груди.

Пожалуйста, только не это…

В нишах зашевелились тени. Затем, уже ближе, один валун тронулся с места, раскрываясь в зрелище неописуемого ужаса.

Закричав, Куон бросился к железной двери – и в это время дверца его клетки с грохотом опустилась.

Часть вторая

Останки Евы

Ʃ

Глава 10

30 апреля, 05 часов 45 минут по восточноевропейскому летнему времени

Загреб, Хорватия

Войдя в маленькую кухню, Грей увидел на лице Лены Крэндолл смесь надежды и страха. Низкий потолок покоился на обтесанных вручную балках: стены этого дома, сложенные из голого кирпича, возводились в семнадцатом столетии. Кухня принадлежала дому священника церкви Святой Екатерины в Загребе. Ученая-генетик сидела за старинным дубовым столом. У нее за спиной в черном от копоти каменном очаге потрескивал и шипел огонь.

– Есть какие-нибудь известия о Марии? – спросила Лена.

Сейхан также вопросительно посмотрела на Пирса. Оторвавшись от стола, она протянула ему кружку горячего кофе. Взяв кружку, Грей также захватил с тарелки булочку с сыром – этот сорт назывался štrukli – и подошел к столу.

– Я получил свежие сведения из Вашингтона, – подтвердил он. – Наши специалисты продолжают наблюдать за устройством слежения, предположительно находящимся у вашей сестры, однако сигнал то и дело пропадает.

Опустив взгляд, Лена крепко стиснула руки.

– Этот прибор предназначался только для использования на небольших расстояниях. Дополнительная мера предосторожности, помогавшая нам следить за Баако, если б ему вдруг случилось заблудиться в лесу или вздумалось перебраться через ограждение.

Грейсон попытался мысленно представить себе гориллу-гибрида. Прошлой ночью во время полной опасностей поездки через терзаемые грозой горы из Огулина в Загреб Крэндолл рассказала ему об исследованиях, которыми занимались они с сестрой, а также о необычном подопытном. Несомненно, налет на центр изучения приматов в Джорджии был связан с нападением здесь, в Хорватии.

Но как и почему?

У Грея перед глазами возникло лицо Ковальски. Что с ним, жив ли он?

А Лена переживала за судьбу своей сестры.

– Пока что устройство слежения продолжает работать, – попытался успокоить ее Грей. – Мы видим, что сигнал перемещается на запад через Тихий океан. В воздух уже поднята оперативная группа. Как только похитители приземлятся, мы затянем вокруг них петлю.

Он не озвучил главное опасение Пейнтера: эти нападения были организованы каким-то китайским правительственным ведомством. Если так, то спасение Марии и ее спутников, после того как они окажутся на территории материкового Китая, будет в лучшем случае проблематичным.

А в худшем – невозможным.

– Передатчик сможет работать всего около суток, – подняла Лена другую проблему. – Если аккумуляторы сядут до того, как похитители приземлятся, мы потеряем их след.

Грейсон опустился на скамью. Об этом Кроу не говорил.

Если ему это вообще известно.

Так или иначе, Пирс больше ничем не мог помочь этой девушке. Пейнтер поручил ему благополучно переправить Лену в Штаты, и теперь они ждали инструкций, касающихся дальнейших действий.

– Что известно о профессоре Райтсоне и докторе Арно? – спросила Крэндолл.

Грей молча покачал головой. Если геолог-англичанин и палеонтолог-француз еще живы, они уже давно покинули этот регион. Главной задачей Пирса было не привлекать к себе внимания и скрыть спасение Лены до тех пор, пока она не окажется в безопасности. В этом им оказал содействие отец Новак, предложив укрыться в церкви и провести там остаток ночи. Все урвали несколько часов сна на койках в подсобном помещении, но до рассвета оставался всего один час.

Вскоре настанет время двигаться в путь.

Звук шагов привлек внимание Грея к двери на кухню. Вошел Роланд Новак, неся под мышкой здоровенную книгу размером с атлас. В другой руке у него была книга поменьше, а также прямоугольная металлическая пластина. Молодой священник осунулся, и под его красными глазами набухли мешки. Похоже, он совсем не спал. Тем не менее Новак буквально дрожал от восторженного возбуждения.

– Посмотрите вот на это! – объявил священник, проходя к столу и увлекая за собой Сейхан.

Он положил огромный фолиант на стол. На кожаном переплете было выведено золотым тиснением название: «Mundus Subterraneus».

– Это экземпляр книги, которую в тысяча шестьсот шестьдесят пятом году выпустил отец Атанасий Кирхер, – объяснил Роланд, кладя рядом с гигантской книгой том поменьше. – А это книга, которую мы обнаружили в пещере – полагаю, дневник, принадлежавший преподобному отцу.

Грейсон посмотрел на изображенный на обложке лабиринт.

Роланд и Лена уже рассказали ему о своей находке в системе пещер под горами: готической часовне с хорошо сохранившимися останками неандертальца, чьи кости были впоследствии похищены нападавшими. Кроме того, эта часовня, похоже, имела какую-то связь с Атанасием Кирхером, священником-иезуитом, жившим в XVII веке, который, скорее всего, забрал второй комплект костей, принадлежавший предположительно женщине-неандертальцу.

Вероятно, последние несколько часов отец Новак потратил на то, чтобы распутать эту ниточку. Своей страстью к исследованиям, не говоря уже про твердость перед лицом опасности, этот священник напомнил Грею его близкого друга, другого ватиканского священника, погибшего в ходе раскрытия древних загадок.

«Ваш совет, Вигор, мне сейчас очень бы пригодился».

В память об этой дружбе Пирс внимательно слушал Роланда.

– К сожалению, – продолжал тот, – то, что было написано в этом дневнике, за долгие столетия было уничтожено, и остались только жалкие крупицы.

– Не надо забывать про ключ, который мы нашли, – вставила Лена.

Достав из кармана большой ключ, она положила его на стол. Несмотря на налет веков, на нем можно было отчетливо различить херувима и арку из черепов.

Новак кивнул.

– Я понятия не имею, какой замок отпирает этот ключ, но решил первым делом исследовать самую очевидную ниточку. – Он провел пальцем по наружному контуру лабиринта на обложке. – Мне показалось, что это сплетение линий я уже где-то видел. По-моему, это план древнего лабиринта на острове Крит, в котором, согласно легенде, обитал Минотавр. Взгляните вот на это.

Достав лежавший между страницами фолианта конверт из плотной бумаги, священник вытряхнул из него фотографию старинной серебряной монеты.

– Эта монета была отчеканена в Кноссе, главном городе Крита.

Грей сравнил спирали на монете с лабиринтом на обложке книги.

– Они практически полностью совпадают.

– И, как показывают мои исследования, этот лабиринт можно увидеть не только на Крите – кивнул Новак. – Наскальные рисунки с таким изображением встречаются по всему земному шару. Их можно найти в Италии, Испании, Ирландии и даже далеко на севере, в Финляндии. И не одни только рисунки. В древнеиндийском эпосе «Махабхарата», написанном на санскрите, рассказывается о боевом порядке «падмавуйха», который строился по тому же принципу.

– Очень любопытно. – Лена придвинула к себе фотографию монеты. – Как будто древние народы обладали какими-то фундаментальными познаниями об этом узоре и вплетали их в свою мифологию… На Крите это было логово Минотавра, в Индии – боевое построение…

– Возможно, это изображение какого-то реального места. – Роланд перевел взгляд на обложку дневника. – И я уверен, что этот рисунок имеет очень большое значение, иначе отец Кирхер не изобразил бы его здесь. Поэтому я стал искать примеры интереса преподобного отца к таким лабиринтам – и в большом количестве обнаружил их в этом фолианте.

С этими словами Новак положил ладонь на огромную книгу.

– Так кем же был этот священник? – спросила Сейхан, подсаживаясь ближе к Лене. – Я о нем никогда не слышала.

Улыбнувшись, отец Роланд раскрыл здоровенный том. Грею было известно, что его привлекли к археологическим раскопкам из-за его обширных познаний о священнике-иезуите. Если кто-то и знает, как все это связано, то именно он.

Новак раскрыл книгу на странице с портретом человека в рясе и остроконечной шапке.

Его голос наполнился почтением:

– Многие считали отца Кирхера Леонардо да Винчи своего времени. Это был настоящий представитель эпохи Возрождения, живо интересовавшийся самыми разными науками: биологией, медициной, геологией, картографией, оптикой и даже техникой. Однако самым большим его увлечением были языки. Отец Кирхер первым обнаружил прямую связь между древнеегипетским и современным коптским языками. Для многих ученых именно Атанасий Кирхер является истинным основателем египтологии. И действительно, он написал много работ, посвященных египетским иероглифам. Под конец жизни Кирхер уверовал в то, что это утерянный язык Адама и Евы, и даже предпринял попытку вырезать свои собственные иероглифы на египетских обелисках, находящихся в Риме.

Грей поймал себя на том, что его интерес к этому человеку из далекого прошлого растет. Он всмотрелся в лицо на портрете, в эти мудрые глаза, снова на мгновение возвращаясь мыслями к своему доброму другу монсеньору Вигору Вероне. Эти два человека, разделенные столетиями, могли бы быть родными братьями – и, возможно, в каком-то отношении так оно и было. Оба были служителями церкви и стремились понять творение Всевышнего не только через Библию, но и через изучение окружающего мира.

– Затем отец Кирхер основал музей в Ватиканском университете, где он преподавал и занимался научными исследованиями, – продолжал тем временем Новак. – В Кирхеровском музее хранилось огромное собрание древностей, а также обширная библиотека и некоторые изобретения самого преподобного отца. Чтобы вы лучше представили себе масштабы этого музея, а также то, с каким уважением относились к самому Кирхеру современники, взгляните на вот эту гравюру.

С этими словами Роланд достал из конверта еще одну репродукцию.

Грей внимательно вгляделся в изображение просторного зала, накрытого сводчатым куполом, в котором были собраны плоды работы одного-единственного человека. Он вынужден был признать, что выглядело это очень впечатляюще.

– Так каким же образом этот иезуит оказался в глухих хорватских горах? – кашлянув, подала голос Сейхан.

Отец Новак покачал головой.

– На самом деле никто не знал, что отец Кирхер бывал там. Согласно исследованиям, которые я проводил для своей докторской диссертации, он прибыл в наш город весной тысяча шестьсот шестьдесят девятого года, для того чтобы наблюдать за возведением защитных сооружений кафедрального собора.

Грейсон вспомнил величественные готические шпили собора, которые видел, когда они въехали в Загреб. Не заметить их было невозможно, поскольку они являлись самыми высокими строениями в городе.

– Поскольку в то время Загребу постоянно угрожала Оттоманская империя, – продолжал Роланд, – вокруг собора были возведены массивные крепостные стены. Император Священной Римской империи Леопольд Первый лично пригласил отца Атанасия помочь в строительстве сторожевой башни с южной стороны, которую собирались использовать в военных целях. Однако в ходе своих исследований я нашел в этой истории нестыковки – там имелись указания на то, что преподобный отец, находясь здесь, куда-то отлучался. А среди горожан ходили слухи, что император Леопольд пригласил Кирхера с какой-то другой целью и что его участие в возведении сторожевой башни было лишь предлогом, призванным скрыть истинные причины пребывания священника-иезуита в здешних краях.

– И эти причины, возможно, теперь перестали быть тайной, – сказал Пирс, кивая на журнал. – Но даже если кто-то и нашел ту пещеру, полную костей и наскальных рисунков, зачем императору потребовалось приглашать отца Кирхера ее исследовать?

– Точно сказать не могу, но преподобный отец был известен своим интересом к ископаемым останкам и костям древних людей, – продолжал Новак, листая огромный фолиант. – В этой книге отец Атанасий затрагивает все стороны жизни – от геологии и географии до химии и физики. На эту работу отца Кирхера вдохновило посещение Везувия, вскоре после памятного извержения тысяча шестьсот тридцать седьмого года. Преподобный отец даже спускался на веревке в дымящийся кратер, чтобы лучше понять строение вулкана.

«Определенно этот человек полностью отдавался работе», – вынужден был признать Грей.

– Отец Атанасий пришел к заключению, что Земля внутри изрезана густой сетью подземных проходов, соединяющих пустоты размером с океаны, – сказал Новак. – Изучая подземный мир, он также собрал тысячи ископаемых останков и тщательно описал свои находки.

С этими словами Роланд остановился на странице с изображением окаменевших останков рыб.

– Здесь множество страниц с такими рисунками, – добавил он. – Но отец Кирхер также обнаружил на севере Италии пещеры с большими костями. Это были кости мамонта, однако он ошибочно приписал их великанам, которые разгуливали по земле вместе с первобытными людьми.

Перевернув страницу, священник показал рисунок, на котором Кирхер пытался изобразить, как могли выглядеть эти мифические великаны по сравнению с обыкновенными людьми.

Судя по всему, от отца Новака не укрылся смешанный с весельем скептицизм его слушателей. Он в свою очередь также улыбнулся:

– Следует признать, что преподобный отец порой действительно приходил к весьма странным заключениям, но вы должны помнить, что он был человеком своего времени и пытался познать окружающий мир с помощью инструментов и знаний той эпохи. «Mundus Subterraneus» содержит множество подобных причудливых предположений, от существования первобытных чудовищ до местонахождения исчезнувшей Атлантиды.

Грей потянулся, разминая спину, затекшую от долгого сидения за столом; коммандер уже начинал терять терпение.

– Какое это все имеет отношение к раскрытию тайны пещеры? – перебил он рассказчика.

Его резкий выпад нисколько не смутил Роланда.

– Видите ли, я знаю, зачем отца Кирхера пригласили в эти горы.

Пристально взглянув на него, Пирс отметил снова появившийся в его глазах блеск.

Взяв со стола металлическую пластинку, Новак перевернул ее. Серебристая поверхность была полностью очищена.

– Эта табличка была закреплена на наружной стене подземной часовни, – сказал священник.

Грей увидел несколько строчек, написанных на латыни, и одну строчку символов под ними.

– Вы смогли разобрать, что тут написано? – заинтересовался он.

Роланд кивнул:

– В основном это предостережение, запрещающее входить в пещеры под страхом смерти.

– Почему? – спросила Сейхан. – Что там нужно было оберегать?

Проводя пальцем по строчкам латыни, Новак начал переводить их:

– «Здесь покоятся кости Адама, отца человечества. Пусть никто и никогда не потревожит его вечный покой… – Вздохнув, он закончил строчку: – …так как в противном случае наступит конец света».

06 часов 14 минут

Услышав эти слова, Лена ощутила в груди ужасный холод. Глядя на раскрытый фолиант, на страницу с изображением древних великанов, она вспомнила пляску теней на стенах пещеры. Огромные черные силуэты поднимались выше скопищ нарисованных животных.

Эти тени отбрасывали полчища великанов Атанасия.

Но тут заговорил Грей, отвлекая внимание Лены от книги:

– Почему отец Кирхер вообразил, что эти останки неандертальца принадлежат Адаму?

– Определенно, он ошибался, как и в отношении костей мамонта, – пожал плечами Роланд. – Возможно, к такому безумному заключению преподобный отец пришел на основании огромного возраста костей. А может быть, он нашел что-то еще. Там ведь были и странные наскальные рисунки, и шестиконечные звезды, образованные отпечатками человеческой руки…

Священник повернулся к Крэндолл за поддержкой. Та покачала головой, не в силах дать какое-нибудь объяснение. Однако слова Новака напомнили ей о другой загадке.

– А как насчет других останков, тех, которые отец Кирхер, возможно, забрал из пещеры? – спросила она. – Он считал, что они принадлежат Еве?

– Скорее всего, – подтвердил Роланд. – Однако на табличке про исчезнувшие кости ничего нет.

– Но если предположить, что Кирхер считал их останками Евы, то почему он их забрал? – настаивала Лена. – Почему нарушил вечный покой «матери человечества»?

– Не знаю, – нахмурился отец Новак. – Пока не знаю.

Сейхан постучала пальцем по строчке символов внизу металлической таблички.

– А это что такое?

Лена также обратила внимание на строчку полустертых кружочков с последовательно затемненными участками:

– Это похоже на фазы Луны. Взгляните, их двадцать восемь – столько же, сколько дней в полном лунном цикле.

– Полагаю, доктор Крэндолл права, – согласился Роланд. – Достоверно известно, что отец Кирхер был буквально одержим Луной. Он считал, что она не только оказывает фундаментальное воздействие на Землю – как в случае приливов и отливов, – но и определяет существование человечества. С помощью телескопа преподобный отец составил подробные карты лунной поверхности, многие из которых можно найти в этой книге.

Словно желая доказать свои слова, Новак пролистал книгу и нашел страницу со сделанным от руки наброском лунной поверхности.

Для своего времени эта карта была очень точной: кратеры, горные хребты и лунные моря были прорисованы на ней весьма тщательно. Лена прониклась уважением к священнику, жившему много столетий назад, но в то же время некоторые его странные гипотезы вызывали у нее насмешку.

Грей между тем погрузился в сосредоточенное изучение дневника:

– Несомненно, Кирхер пытался что-то передать, оставив свои записи в пещере с каменными изваяниями.

Крэндолл согласилась с ним, вспоминая ниши в стенах, покрытые застывшими потеками кальцита, и думая об обломках известковых отложений в той нише, где была спрятана книга.

– Отец Кирхер не просто забрал кости, – высказала она вслух свою догадку. – Он также взял что-то в другой пещере и оставил вместо этого свой дневник. Возможно, в качестве ключа, который предстояло обнаружить исследователю, пришедшему в пещеру после него.

– Но что это означает? – спросил Пирс.

Лена покачала головой, глядя на плачевное состояние дневника.

– Послание, которое оставил иезуит, было давным-давно уничтожено. – Она прикоснулась к лежащему на столе ключу. – Но, готова поспорить, оно должно было указать на тот замок, который отпирается этим ключом!

Грей продолжал пристально разглядывать дневник. Исследовательница буквально видела, как за этими темно-синими глазами вращаются шестеренки. Наконец Пирс указал пальцем на дату, написанную под лабиринтом.

– Тысяча шестьсот семьдесят девятый год, – прочитал он вслух, после чего повернулся к Роланду. – Кажется, вы сказали, что отца Кирхера пригласили в Загреб в шестьсот шестьдесят девятом?

Шагнув к Грею, священник заглянул ему через плечо.

– Совершенно верно. Я должен был сам обратить внимание на это расхождение. Это означает, что отец Кирхер вернулся в пещеру через десять лет – и оставил там книгу и ключ.

– Зачем? – спросила Лена.

– Не знаю. – Новак обвел взглядом собравшихся. – Но в следующем году отец Кирхер умер. Возможно, как вы сказали, он, перед тем как уйти из жизни, хотел оставить послание грядущим потомкам.

Крэндолл взяла ключ и ощутила тяжесть потемневшей стали, несущей на себе следы минувших столетий. «Какой замок отпирается этим ключом? Почему этот «Леонардо да Винчи своего времени» его спрятал?»

Взяв дневник в руки, Грей осторожно раскрыл его и уставился на заплесневелое месиво размокшей бумаги, которое когда-то хранило последние слова таинственного священника. Изучив отпечаток, оставленный ключом, он осмотрел внутренние отвороты обложки. Внезапно Пирс поджал губы и пересел ближе к очагу, поднося книгу к самому огню – как можно ближе, чтобы только не сжечь ее. Ему был очень нужен дополнительный свет.

– Внутри на обложке что-то нарисовано, – объяснил он с удивлением уставившимся на него собеседникам. – Не могу разглядеть, что это такое…

Роланд присоединился к нему, увлекая за собою и Лену. Та заглянула Грею через плечо.

– Он прав, – пробормотала она, всматриваясь в выцветшее изображение креста над распростертыми крыльями.

Сейхан, поглядев на рисунок, пришла к другому заключению.

– Под крестом нарисованы языки пламени? – уточнила она, прищурившись.

Отшатнувшись от стола, Новак широко раскрыл глаза.

– Нет, это не пламя. Это рога.

Рога?

Священник обвел взглядом присутствующих:

– Я знаю, куда нас направляет отец Кирхер.

06 часов 33 минуты

Грей удивленно проследил за тем, как Роланд, забыв про книги, кресты и старинные символы, отправился на кухню. Вернувшись с запотевшей бутылкой ликера, священник поставил ее на стол рядом с древними книгами, ключом и загадочным посланием, написанным на латыни.

Наклонив зеленую бутылку, Сейхан прочитала надпись на этикетке:

– «Егермайстер»? Если мы собираемся что-то отмечать, почему бы не вскрыть бутылку кагора для причастий?

– Монсеньор любит перед сном выпить глоток-другой, – объяснил Роланд. – Этот напиток очень популярен в Хорватии. Но я принес вино не ради этого.

Он повернул бутылку этикеткой к Грею, как будто причина его действиий была очевидна.

Взглянув на этикетку, Пирс сразу все понял:

– Эмблема…

На этикетке был изображен олень с широко раскинутыми рогами, охватывающими сияющий крест.

– Изготовитель утверждает, что этот символ изображает Святого Губерта, покровителя охотников, – объяснил Роланд. – В Германии егерями называют охотников и лесников. Отсюда связь с напитком.

– Но какое отношение это имеет к отцу Кирхеру? – спросила Лена.

Священник поднял руку, прося внимания:

– В легенде о Святом Губерте говорится о видении, случившемся с ним на охоте: якобы перед ним появился величественный олень с золотым крестом в рогах. Однако многие исследователи католицизма приписывают это событие другому святому, жившему на полтысячелетия раньше, Святому Евстахию. Согласно легенде, римский полководец по имени Плацидий охотился на оленя, когда ему явилось такое же видение, после чего он тотчас же принял христианство и сменил свое имя на Евстахий.

– И все же, – настаивал Грей, – какая тут связь?

– На закате своих дней отец Кирхер, ввиду преклонного возраста и немощи, удалился в Италию, где во время своих странствий обнаружил развалины маленькой церкви на горе, возвышающейся над долиной Джовенцано. Эта была обитель Менторелла, возведенная императором Константином в честь Святого Евстахия.

Грейсон снова посмотрел на этикетку на бутылке ликера.

Святой – покровитель охотников.

– Обнаружив эту заброшенную церковь в забытом богом месте, – продолжал Новак, – Кирхер занялся ее восстановлением. Он собрал необходимые средства, а затем руководил строительными работами. Преподобный отец принимал в них личное участие. Некоторые вещи он не доверял никому.

– И вы полагаете, он мог что-то там спрятать, – сказал Грей.

– Из архивов следует, что отец Атанасий стал буквально одержим тем местом, где провел свои последние годы. Он даже настоял на том, чтобы его похоронили в часовне.

– И он действительно был там похоронен? – спросила Лена.

– Как это ни странно, только его сердце. – Остановившись, Роланд обвел взглядом своих слушателей, давая им возможность впитать смысл его слов. – Тогдашний Папа Римский Иннокентий Тринадцатый попросил, чтобы сердце отца Кирхера было погребено в этой часовне.

Определенно, в этой церкви кроется что-то важное.

Взяв со стола старинный ключ, Грей провел большим пальцем по арке из черепов, вспоминая похищенные отцом Кирхером кости.

«Я бы назвал этот ключ ключом-скелетом».

– Имеет смысл присмотреться внимательнее, – заметила Сейхан. – Мы можем доехать до Рима меньше чем через два часа.

Увидев у нее в глазах блеск, Грей понял, что она предпочитает находиться в движении, вместо того чтобы сидеть на месте в ожидании инструкций.

Ему самому тоже хотелось действовать – и не ему одному.

– Я хочу отправиться с вами, – вызвался Роланд, и в этом не было ничего удивительного. – Вам пригодятся мои знания и опыт.

– Я тоже еду, – сказала Лена, и это уже явилось сюрпризом.

Пирс собирался было возразить, но молодая исследовательница с решительным видом встала у очага.

– Кто-то похитил из пещеры кости, – сказала она, – и нам известно, что сделано это было не ради того, чтобы продать их на черном рынке. Особенно если учесть, что это нападение было скоординировано с налетом на центр в Атланте. – Голос у девушки дрогнул, поскольку она, несомненно, подумала о своей сестре. – Очевидно, эти кости обладают какой-то генетической ценностью. Я лишь мельком взглянула на них, но все же сразу заметила в конфигурации черепа что-то не то. Если у меня будет возможность изучить его тщательнее…

– Лена права. – Новак шагнул к ней, поддерживая ее как своим присутствием, так и словами. – Если мы установим, куда отец Кирхер забрал другие останки, то сможем лучше понять причины, стоящие за этими нападениями. Я уверен, что Кирхер обнаружил в пещерах нечто значительное, и для того, чтобы понять суть его находки, нужен человек, который разбирается в неандертальцах и первобытных людях.

– Они оба правы, – пожав плечами, согласилась Сейхан. – Нам недостает чего-то очень важного. А помочь Пейнтеру в Китае мы все равно сейчас не можем.

Грей не желал уступать, даже несмотря на то, что теперь у его оппонентов был значительный численный перевес. У него был строгий приказ доставить Крэндолл целой и невредимой в Штаты.

– Никому в голову не придет, что я отправилась в Рим, – словно прочитав его мысли, решительно произнесла ученая-генетик, и у нее в глазах появился тот же самый блеск, что и в глазах Сейхан, говорящий о нетерпении и решимости. – К тому же я не собираюсь сидеть в бездействии, когда Мария в опасности.

Прежде чем Грей успел ответить, его спутниковый телефон зазвонил знакомой трелью центрального управления «Сигмы». Ответив на вызов, он услышал голос Пейнтера Кроу:

– Коммандер Пирс, я организовал вашу отправку в Штаты. Представитель хорватских ВВС доставит вас на борт военно-транспортного самолета, вылетающего в…

Грей не дал директору договорить. Он бросил взгляд на своих товарищей, застывших в ожидании перед очагом, и перебил начальника:

– Сэр, у нас изменение планов.

07 часов 22 минуты

Мужчина сидел в зале небольшого кафе. Он держал перед собой развернутую газету, однако взгляд его был прикован к окну. На противоположной стороне площади Святой Екатерины возвышался собор, построенный в стиле барокко и носивший то же название, белый фасад которого сиял в лучах утреннего солнца. Это была одна из многочисленных католических церквей в этом глубоко религиозном городе. Даже со своего места мужчина видел на фоне ясного неба двойные шпили кафедрального собора Загреба.

У этого собора дежурили еще двое, а другие люди присматривали за международным аэропортом и железнодорожным вокзалом.

Костелы оказались под наблюдением, поскольку стало известно, что среди тех, кто вчера спустился в пещеры, был католический священник. До сих пор оставалось неясно, удалось ли ему и женщине-американке выбраться оттуда, но Женьсяо Сунь категорически потребовал запереть столицу и вести поиски тех, кто мог остаться в живых.

Мужчина ничего не имел против. При мысли о своих товарищах, погибших в горах, у него в груди разгорался огонь. Их кровь требовала отмщения.

Его внимание привлекло какое-то движение у расположенной по соседству картинной галереи. Для открытия галереи было еще слишком рано. Из путеводителя, который мужчина прочитал, сидя в кафе, он знал, что в прошлом в здании галереи Кловичеви Двори размещался монастырь при церкви Святой Екатерины. И вот перед входом остановился черный седан. Его двигатель продолжал работать, из выхлопной трубы вырывалась струйка дыма…

Группа из четырех человек вышла из дверей галереи и поспешила к седану. Среди них была одна женщина, чьи светлые волосы взметнулись белым флагом над темной одеждой. Когда дверь машины открылась, мужчина, следивший за галереей, разглядел за рулем водителя, одетого в форму хорватских ВВС.

У него учащенно забилось сердце – уверенность в том, что это именно те, кто ему нужен, накрыла его холодным покрывалом.

Держа перед собой газету, мужчина взял со стола сотовый телефон и, нажав кнопку быстрого вызова, поднес его к уху. Как только связь была установлена, он сказал:

– Женьсяо Сунь, я их нашел.

Глава 11

30 апреля, 14 часов 05 минут по пекинскому времени

В воздухе над Восточно-Китайским морем

Бортпроводница протянула пассажирам поднос с влажными салфетками, старательно сложенными в форме журавлей.

– Меньше чем через час мы совершим посадку в Пекине. Не желаете освежиться?

Монк взял салфетку, и пальцы его протеза ощутили влажное тепло.

– Благодарю.

– А ваша супруга? – не уходила стюардесса.

Коккалис повернулся к своей спутнице:

– Дорогая?

– Буйяо сьеси, – вежливо отказалась та, махнув рукой.

Когда бортпроводница ушла, Монк промокнул лицо горячей салфеткой, снимая теплом усталость.

– Вот так вам обыкновенно приходится путешествовать? – улыбнулась сидевшая рядом с ним женщина, смахнув прядь черных, как смоль, волос с миловидного лица в форме сердечка. – Тогда я еще подумаю над предложением Кэт поступить к вам на работу.

– К сожалению, – пожал плечами Коккалис, – гораздо чаще нам приходится ездить связанными в багажнике машины.

Кимберли Моу была одних лет с Монком, однако ее красота, не зависящая от времени, делала ее значительно моложе – что было не совсем кстати, учитывая то, что они выдавали себя за супругов.

Тем не менее это помогло им скрасить долгий перелет.

«Извини, Кэт».

На самом деле жена Коккалиса осталась в Вашингтоне координировать действия отдельных оперативных групп в центральном управлении «Сигмы». Вместо себя Кэтрин Брайант рекомендовала для этой операции Кимберли Моу, с которой дружила еще с тех дней, когда они вместе учились в Военно-морской академии. Впоследствии Кимберли ушла работать в разведывательное управление Министерства обороны, но подруги продолжали поддерживать тесную связь в засекреченном мире американских специальных служб. Кэт расхвалила до небес способности своей подруги. Помимо свободного владения всеми диалектами китайского языка, Моу мастерски стреляла из снайперской винтовки, а также преуспела в рукопашных единоборствах, в которых одерживала верх над большинством сотрудников-мужчин своего ведомства.

Теперь же она удобно развалилась в кресле.

– Знаешь, а я начинаю к этому привыкать.

Они находились на борту серебристого «Боинга-757», салон которого туристическая компания «Четыре времени года» полностью переоснастила, разместив всего пятьдесят два места первого класса, из которых в настоящий момент не было занято и половины. Маршрут этого наполовину частного лайнера, продолжающийся двадцать четыре дня, включал в себя восемь стран. Кэт устроила так, чтобы Монк и Кимберли поднялись на борт в Токио для короткого перелета в Пекин, что должно было подкрепить их «легенду» о состоятельной американской паре, совершающей мировое турне.

В настоящий момент вся хвостовая часть салона была полностью в их распоряжении.

Коккалис посмотрел на экран спутникового телефона, на который была выведена карта береговой линии Китая. Пейнтер постоянно пересылал самые свежие данные от устройства слежения GPS. В конце концов источник сигнала остановился в Пекине, однако наблюдение за ним продолжалось, поскольку он мог покинуть китайскую столицу и двинуться дальше.

Монку и Кимберли предстояло взять на себя роль передового авангарда. Они должны были сузить круг поисков, установить, куда похитители доставили Марию, Джо и Баако. Основная группа уже находилась в пути, направляясь в Пекин различными маршрутами, чтобы встретиться на месте и ждать приказа действовать.

Телефон Монка завибрировал, извещая о новом принятом сообщении. Оно было от Пейнтера. Просмотрев его, Коккалис начал понимать истинные масштабы стоящей перед ними задачи. В сообщении приводилось все, что «Сигме» удалось узнать о докторе Эми Ву, сотруднице Национального научного фонда, организовавшей нападение на центр изучения приматов. Несомненно, она действовала в интересах китайских спецслужб.

Мотивы, которые ею двигали, оставались неясны. Эми Ву была американкой в четвертом поколении, так что она вряд ли могла разделять политическую идеологию Китая. Даже пристальное изучение ее бумаг и личной переписки не дало никаких свидетельств симпатий к коммунизму. И все же эксперты «Сигмы» вышли на след финансовых потоков, которые поступали из Пекина через ведомство Ву различным научным организациям.

Какая-то бессмыслица.

Монк протянул телефон своей спутнице, чтобы и та ознакомилась с последней информацией. Прочитав сообщение, Кимберли вернула ему телефон и заговорила очень тихим голосом, хотя в этом и не было необходимости: на трех соседних рядах никого не было, а те пассажиры, что сидели дальше, надели наушники и смотрели транслирующиеся по бортовой сети фильмы.

– Мы уже не одно десятилетие отслеживаем деятельность Китая в Соединенных Штатах, – начала Моу. – Масштабы проникновения китайских агентов и шпионов многократно превосходят то назойливое сование своего носа в чужие дела, которое показывают в кино. Китайские студенты обучаются в аспирантурах всех ведущих американских университетов, по всем научно-техническим специальностям. Они получают здесь образование и возвращаются к себе на родину, где их знания нередко используются против нас.

– Почему же мы это позволяем? – удивился Коккалис.

– Хороший вопрос. Самый простой ответ заключается в том, что среди выпускников наших высших учебных заведений не хватает тех, кто достоин продолжать обучение в аспирантурах. Приблизительно половина докторских диссертаций защищается иностранными соискателями, из которых большинство, получив диплом, возвращаются домой. В каком-то смысле это можно даже считать международной помощью, поскольку образование иностранцам в значительной степени оплачивают американские налогоплательщики, через гранты на исследовательские работы и другую финансовую помощь, не говоря уж о всевозможных налоговых льготах для колледжей и университетов.

– То есть мы не просто даем иностранцам знания, чтобы те увезли их за границу, мы еще это оплачиваем?

– Многие утверждают, что в долгосрочной перспективе это нам на руку.

– И каким же образом?

– Это можно считать одним из способов распространения в других странах американского капитализма, экономических ценностей и даже образовательных стандартов. Разумеется, обратная сторона этого заключается в том, что мы выращиваем себе конкурентов. Наука и технологии являются двигателями прогресса – мы вывозим за границу интеллектуальный капитал.

Постепенно Монк начинал понимать, почему Кэт отобрала для данной операции именно Кимберли. Определенно, эта женщина знала, что к чему.

– Приведу один пример, – продолжала та. – Некая китайская студентка несколько лет училась в Гарварде и работала с нашими лучшими специалистами по генетике и биоинженерии. Недавно она вернулась в Шанхай и применила свои знания в сфере, которая в большинстве западных стран считается неэтичной.

– Что же она сделала?

– Она занялась программой генетической модификации человеческих зародышей. – Откинувшись назад, Моу печально покачала головой. – Подобные исследования уже запрещены в сорока с лишним странах – и на то есть веские основания. Эти исследования можно считать первым шагом на пути к евгенике, использованию науки для создания более совершенного человека. Речь идет о добавлении в человеческий генотип наследуемых черт. Это не только необратимо испортит его; такой путь еще и сопряжен с риском появления нового класса людей – созданных для того, чтобы быть лучшими.

Монк нахмурился.

– И ты считаешь, что именно этим и объясняются последние нападения? Эми Ву финансировала исследования сестер Крэндолл, направленные на изучение генетического происхождения человеческого разума.

– Трудно сказать. Но что касается доктора Ву, то я подозреваю, что ею двигала не политическая идеология, а соображения чистой науки. В настоящее время исследователей занимает, скорее, вопрос можно ли это осуществить, чем нужно ли это осуществлять. Знания добываются ради самих знаний, без оглядки на то, какие последствия они могут иметь для окружающего мира.

Монк вспомнил замечание Эми Ву о генной инженерии: «Естественно, мы не могли разрешить использовать в этих экспериментах человеческий зародыш. Это вызвало бы шквал возмущенных протестов». Для нее проблема заключалась не в этической стороне вопроса, а только в страхе быть пойманной.

У него опять завибрировал телефон. Бросив взгляд на экран, Коккалис увидел, что это новое сообщение от Пейнтера:

СИГНАЛ ИСЧЕЗ. ИЛИ УСТРОЙСТВО СЛЕЖЕНИЯ ОБНАРУЖЕНО, ИЛИ У НЕГО СЕЛ АККУМУЛЯТОР. ПОСЫЛАЮ ПОСЛЕДНЕЕ ИЗВЕСТНОЕ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ В ПЕКИНЕ.

Вернувшись к плану города, Монк увеличил масштаб, приближая точку, горящую в сетке пекинских улиц. Ее путь закончился в большом зеленом пятне, обозначающем парк.

– Это же территория Пекинского зоопарка! – удивленно промолвила Кимберли, склоняясь к экрану телефона.

Коккалис кивнул. Учитывая то, что в руках у врага была похищенная горилла, такое местоположение имело практический смысл.

– Что будем делать дальше? – спросила Моу.

– Дорогая женушка, – многозначительно усмехнулся Монк, поворачиваясь к ней, – похоже, нам предстоит заглянуть в гости к знаменитым китайским пандам.

14 часов 22 минуты

Мария пригнулась, проходя под лопастями вращающегося несущего винта вертолета. Винтокрылая машина доставила пленников с военного аэродрома в предместьях Пекина на вертолетную площадку на берегу широкой реки. Над водой нависали плакучие ивы. При подлете доктор Крэндолл осмотрела это место с воздуха и увидела зеленый парк, простирающийся на юг, а на его территории – вольеры, загоны и несколько крупных строений. По сплетению извилистых дорожек гуляли толпы людей.

«Это же зоосад… скорее всего, Пекинский зоопарк», – удивилась девушка.

Выйдя из зоны вращающихся лопастей, Мария выпрямилась, расправляя затекшую спину. Ковальски шел рядом с застывшей на лице хмурой гримасой.

– Как же здесь воняет! – пробормотал он.

Крэндолл была полностью с ним согласна. В воздухе стоял смрад выхлопных газов. Небоскребы на противоположном берегу реки тонули в желтоватом тумане. Марии приходилось читать о проблеме загрязнения воздуха в китайской столице, но она и представить не могла, что дело так плохо. Глаза у нее уже начинали слезиться, и ей пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не закашлять.

– Не останавливаться! – произнес позади властный голос.

Обернувшись, девушка увидела тощего, высокого предводителя группы. В пути она выяснила, что к нему обращаются, как к Гао, но понятия не имела, имя это или фамилия. На вид ему было лет тридцать с небольшим. Его черные волосы над ушами были коротко подстрижены, но на темени оставались довольно длинными.

За спиной у предводителя из грузового люка военно-транспортного вертолета выкатился маленький погрузчик, везущий клетку с Баако. Стиснув стальные прутья, горилла испуганно смотрела на свою воспитательницу, криками призывая ее на помощь, но та не слышала ее за ревом двигателей.

Мария шагнула было к своему подопечному, но дорогу ей преградил Гао.

– Иди! – строго приказал он, подкрепляя свои слова направленным на нее пистолетом.

«Тем самым оружием, из которого был убит Джек», – напомнила себе Крэндолл. У нее в груди с новой силой вспыхнула ярость, рожденная хладнокровным убийством молодого студента. В бессильном отчаянии Мария стиснула кулаки, глядя мерзавцу в лицо и открыто демонстрируя ему свой гнев.

Взяв ее за руку, Ковальски заставил женщину развернуться и двинуться дальше.

– В другой раз, – процедил он сквозь стиснутые зубы, и это прозвучало как обещание.

Мария покорно пошла по бетонной полосе и по пути осмотрелась по сторонам, пытаясь сориентироваться. Вдалеке возвышалось большое здание с куполообразной крышей. Над линией деревьев виднелась стена, расписанная резвящимися тюленями, косатками и дельфинами.

Аквариум…

Однако конечная цель их пути находилась гораздо ближе: ничем не примечательное бетонное здание в два этажа, плоская крыша которого была утыкана антеннами и спутниковыми тарелками. Сбоку поднялась вверх створка ворот, открывая грузовой лифт.

Погрузчик, везущий клетку с Баако, прокатил мимо и заехал в ждущую кабину. Крэнделл ускорила шаг, догоняя его.

– Не ты, – приказал Гао, преграждая ей дорогу. – С гориллой идешь ты, – сказал он, указывая на Ковальски. – Ты должен ее успокоить.

Великан переглянулся с Марией. Похоже, враги продолжали верить, будто он действительно ухаживал за гориллой.

Чтобы поддержать обман и дальше, женщина кивнула Джо:

– Делай все, что хочешь, лишь бы Баако перестал бояться.

Ковальски удивленно поднял брови. «Кто, я?» – было красноречиво написано у него на лице.

– Баако должен видеть рядом знакомое лицо, – объяснила Мария.

«Даже если с этим человеком он был знаком лишь мельком», – добавила она про себя.

Но Баако умный. Он знает, что его воспитательница доверяет Джо, и присутствие великана хоть как-то успокоит гориллу, особенно в незнакомой обстановке. Хотелось надеяться, что Ковальски удержит Баако от паники. Мария тревожилась за своего подопечного, вспоминая, как похитители безжалостно подталкивали его электрошокерами. Ей не хотелось, чтобы над ним и дальше продолжали издеваться.

Эта мысль породила в ее душе новую тревогу. Наблюдая за тем, как клетку с обезьяной загружают в лифт, Крэндолл задумалась, что нужно похитителям от Баако… и от нее самой.

– Не волнуйся. – Должно быть, Ковальски прочитал тревогу на ее лице. – Я присмотрю за малышом.

Мария непроизвольно шагнула к нему и крепко его обняла. Сначала тело Джо напряглось от неожиданности, но затем расслабилось. Великан тоже обнял женщину, демонстрируя нежность, которая никак не вязалась с его грубой внешностью. Тепло его тела и сила его объятий успокоили исследовательницу лучше любых слов.

– Иди! – крикнул Гао, ткнув Ковальски пистолетом в ребра.

Отпустив Марию, великан сверкнул на него глазами так, что тот непроизвольно попятился назад.

Опомнившись, Гао повернулся к Крэндолл:

– Ты идешь со мной!

Солдат с автоматом подтолкнул Джо к грузовому лифту, а Марию подвели к маленькой двери рядом.

– Куда вы меня ведете? – спросила она у Гао.

– К генерал-майору Ляо. Узнать, будешь ли ты жить, – отозвался тот.

14 часов 45 минут

«Как глубоко мы спускаемся?»

По пустоте в груди Ковальски понял, что лифт опускается под землю, однако он не мог определить, насколько глубоко. Великан отсчитал целых пятнадцать секунд, прежде чем кабина наконец остановилась. Он стоял рядом с клеткой Баако, по-прежнему находящейся на подъемнике. Вместе с ним в кабине было четверо вооруженных солдат – слишком много, чтобы можно было обезоружить их и проложить путь к свободе.

Кто-то потянул Джо за рукав.

Опустив взгляд, он увидел волосатые пальцы, схватившие ткань его комбинезона. Морщинистое лицо прижалось к прутьям. Черные глаза пристально смотрели на человека.

«Да, да, знаю, приятель… тебе страшно».

Дверь кабины со скрежетом открылась, и Ковальски высвободил руку. Он не хотел ни на что отвлекаться, ему необходимо было полностью сосредоточиться, запомнить план подземного комплекса. Для того чтобы думать о бегстве, надо знать дорогу к выходу.

Погрузчик выехал задом из кабины лифта в просторное помещение, похожее на склад. Баако испуганно гукнул. Потолок в этом помещении поднимался на высоту второго этажа. Вдоль стен тянулись ряды полок, и повсюду сновали другие погрузчики, перевозящие ящики и контейнеры.

Получив в спину тычок автоматным дулом, Ковальски вышел из кабины лифта и двинулся следом за клеткой с Баако. Пересекая склад и понуро опустив плечи, он изо всех сил старался показаться запуганным и сломленным. В то же время великан украдкой озирался вокруг, выискивая то, что может пригодиться, однако надписи на всех коробках и ящиках были сделаны иероглифами. Не было никакой возможности определить, что внутри: то ли автоматические карабины, то ли лапша быстрого приготовления…

Покинув склад, маленькая группа продолжила путь по лабиринту проходов и пандусов, через насыщенный терпкими запахами подземный скотный двор с загонами для коз, овец и каких-то угрюмых свиней.

«Черт возьми, что это такое?»

По мере того как они продвигались все дальше, количество встречавшихся им людей в белых халатах, военных мундирах и рабочих комбинезонах постепенно уменьшалось. Наконец впереди показались строгие предупреждения, выведенные яркими красными иероглифами.

Даже Ковальски понял их смысл.

Запретная зона… Проход воспрещен.

Дальше коридоры были уже совсем пустынными, и в конце концов маленькая группа оказалась в помещении, похожем на тюрьму. Вдоль обеих его стен тянулись зарешеченные загоны размером с гараж на одну машину. Все клетки были пусты, однако, судя по царапинам, вмятинам и пятнам на полу, они активно использовались.

В противоположном конце находилась массивная стальная дверь похожая на дверь в банковское хранилище. Над ней светилась надпись, сделанная яркими красными иероглифами. Один из солдат указал было на нее, но другой ударил его по руке и строго отчитал. Определенно, нельзя было даже просто проявлять любопытство относительно того, что скрывалось за этой дверью.

Джо задумчиво нахмурился.

«Очень интересно…»

Однако конечной целью была не эта дверь. Погрузчик остановился у ряда загонов, и водитель что-то рявкнул по-китайски. Подбежавший солдат отпер один из загонов, а погрузчик опустил клетку с Баако на пол. Еще двое солдат, закинув автоматы за спину, достали электрошокеры. Четвертый держал автомат направленным в грудь Ковальски, при этом оставаясь на удалении, чтобы пленник не вздумал ничего предпринять.

Двое военных принялись кричать на Баако и тыкать его шокерами, стараясь загнать в отпертый загон, но горилла дрожала, забившись в угол клетки. Ковальски мог только гадать, какой ужас она испытывала.

– Достаточно! – крикнул он наконец, поднимая пустые руки и выражая готовность сотрудничать. – Дайте я выведу его из клетки, пока у него не случился инфаркт, черт вас возьми!

Джо не знал, владеет ли кто-либо из солдат английским, но все же осторожно продемонстрировал свои намерения, медленно подойдя к клетке с обезьяной и жестом подозвав ее к себе.

– Всё в порядке, Баако, – сказал он. – Мы пойдем туда вместе.

Поняли его солдаты или нет, но они расступились.

Ковальски шагнул в клетку. Баако тяжело дышал, губы его застыли в гримасе ужаса, а взгляд метался из стороны в сторону. Казалось, он был на волосок от того, чтобы сломаться.

Джо постучал себя в грудь. «Посмотри на меня, приятель!»

Баако уставился на него.

Подняв руку, Ковальски принялся изображать знаки, взывая к чему-то привычному, чтобы не дать горилле запаниковать. Закончил он тем, что скрестил руки со сжатыми в кулаки пальцами и постучал ими друг о друга.

«Я не дам тебя в обиду».

Баако по-прежнему дышал учащенно, но теперь его взгляд стал уже спокойнее. Отпустив волосатые колени, он, в свою очередь, постучал кулаками, тихо ворча.

– Совершенно верно, – кивнул Джо.

Обезьяна протянула ему руку, и Ковальски тотчас же вспомнил свою младшую сестру Анну. Та часто вот так же протягивала ему руку, ища поддержки у старшего брата, когда ей было страшно – или в кабинете врача, или во время пьяной сцены, устроенной отцом.

Теплые волосатые пальцы стиснули руку Джо.

«Всё в порядке, приятель».

Он проводил Баако по бетонному полу в зарешеченный загон. Из одной клетки в другую.

Один из солдат окликнул его. Волосатые пальцы крепче стиснули руку Ковальски, угрожая сломать ему кости. Не обращая внимания на боль, тот свободной рукой помахал солдатам, останавливая их.

– Отстань, твою мать! – бросил Джо, провожая гориллу в загон.

Это была убогая тюрьма. Бетонный пол был покрыт тонким слоем соломы. В углу стояло ведро, наполовину заполненное зеленоватой водой. Не было ни игрушек, ни веревок, чтобы качаться – ничего, чтобы отвлечь гориллу от мрачного окружения. И, что было хуже всего, на дальней стене зловеще поблескивали стальные кандалы.

Солдат снова окликнул Ковальски, на этот раз мягче, и помахал рукой, призывая освободить загон.

Великан посмотрел на пальцы, вцепившиеся ему в руку.

«А пошло оно все к черту!»

Опустившись на холодный бетон, он похлопал по соломе рядом с собой, приглашая Баако присоединиться, а затем крикнул военному:

– Я остаюсь!

Уж лучше здесь, чем где-либо еще.

Солдат посовещался со своими товарищами, и, похоже, они пришли к какому-то решению. Один из них взял плетеную корзину со связками мятых бананов, морковью и ветками с зелеными листьями. Поставив эту корзину за порог, он пнул ее ногой к узникам, после чего другой военный с лязгом захлопнул дверь и запер ее большим ключом.

– Кажется, они меня поняли, – проворчал Ковальски, обращаясь к самому себе.

Погрузчик развернулся и поехал прочь, увлекая за собой солдат. За ними захлопнулись двустворчатые ворота, но Джо успел заметить, что один из них остался караулить.

«Значит, эти ребята настроены серьезно».

Высвободив руку из пальцев Баако, Ковальски встал. Посмотрев на запертую наглухо стальную дверь в противоположном конце, он увидел на стене рядом с нею светящийся экран сканера, считывающего отпечаток ладони, и закрепленные под потолком камеры видеонаблюдения, объективы которых были направлены на загоны.

Баако также воспользовался возможностью ознакомиться с окружающей обстановкой и принюхаться. Затем он опустил нос к темному пятну на полу, и запах этого пятна заставил его тотчас же отступить назад.

Ковальски его не винил – пятно было очень похоже на засохшую кровь.

Чтобы отвлечь внимание своего товарища по несчастью, Джо придвинул корзину с едой и уселся рядом с обезьяной.

– Это, конечно, не пицца с пивом, но нам сойдет.

Достав банан, он протянул его Баако. Тот уселся на пол и отвернулся, отказываясь от угощения. Горилла ничего не ела с тех самых пор, как ее схватили похитители. В вертолете Мария с трудом заставила своего питомца выпить немного воды, но и только.

– Тебе нужно поесть, – сказал Ковальски.

Повернувшись к нему, Баако прикоснулся пальцем к своему рту. Взгляд у него по-прежнему был испуганный.

«Черт, я начисто забыл про устройство слежения…»

Джо переместился так, чтобы заслонить собой обезьяну от видеокамер, и протянул руку:

– Всё в порядке. Выплевывай!

Баако понял, чего он хочет, и подчинился. В руку Ковальски упал обслюнявленный браслет. Держась к видеокамере спиной, Джо осмотрел его. Зеленый светодиод, сигнализирующий об исправной работе устройства, едва горел: заряд был на исходе.

«Хотя под толщей бетона от него все равно толку мало».

Ковальски мысленно выругался.

Беспокойно заерзав, Баако пригнул голову, вероятно, вообразив, что человек злится на него.

– Ты тут ни при чем, приятель. – Джо убрал устройство в карман, на время выбросив его из головы. – Давай-ка мы с тобой перекусим!

Он снова протянул своему сокамернику банан, но тот лишь бросил на него унылый взгляд. Сестра Анна часто так же смотрела на Ковальски, когда тот пытался заставить ее поесть. Иногда отсутствие у нее аппетита объяснялось мучившими ее болями, но гораздо чаще это было следствие жалких потуг брата в кулинарном искусстве.

Джо придвинулся ближе к Баако. Положив банан на колени, он развел в стороны согнутые руки, сжимая кулаки и напрягая бицепсы.

«Ты должен быть сильным».

Затем он повторил этот знак, слегка видоизменив его: сначала растопырил пальцы, а после этого стиснул их в кулаки.

«И храбрым».

За этим жестом последовал еще один: Ковальски собрал пальцы в щепотку и поднес их к своим сомкнутым губам.

«Поэтому ты должен поесть».

Баако посмотрел на банан. Джо очистил фрукт и снова предложил его горилле.

Наконец обезьяна неохотно протянула руку и взяла банан. Засунув его очищенным концом себе в рот, она повторила первый жест Ковальски, поднимая руки и напрягая бицепсы, а потом указала на своего напарника.

«Ты тоже должен быть сильным».

Откусив половину банана, Баако протянул вторую половину Джо.

Тот поморщился, глядя на обкусанный банан, но затем пожал плечами.

«Ну и черт с ним…»

Взяв банан, он очистил его до конца и отправил себе в рот.

«Поесть все равно нужно».

15 часов 13 минут

«Куда меня ведут?»

Со страхом думая о том, что ждет ее впереди, Мария шла по богато отделанному коридору. Стены его были обиты красным шелком, подоконники блестели позолотой, а ковер ручной работы под ногами напоминал гобелен.

«Где я нахожусь?»

После того как доктора Крэндолл разлучили с Ковальски и Баако, Гао спустил ее на лифте в подземный комплекс, расположенный под зоопарком, где их встретил солдат на электромобиле. Проезжая по обширному центру, спрятанному глубоко под землей, девушка успела мельком заглянуть в расположенные за стеклянными стенами просторные лаборатории. Она узнала оборудование, используемое в генетических исследованиях: термоциклические устройства для выделения ДНК, камеры для гибридизации, в которых выращиваются нуклеотиды, центрифуги для раздробления макромолекул… В одном помещении имелся даже аппарат для построения цепочек ДНК, в точности такой же, какой был в лаборатории у Марии.

Наконец они подъехали к другому лифту, и Гао под угрозой оружия заставил пленницу войти в кабину, которая привезла их в другое здание, явно построенное очень давно. Глядя на деревянную отделку и антикварную мебель, Крэндолл ощущала себя так, словно перенеслась из современной эпохи в XVII век. Из маленьких окон вдоль всего коридора открывался вид на мелководную лагуну, по которой расхаживали длинноногие цапли. Дальше за деревьями находились вольеры с животными.

«Значит, я по-прежнему нахожусь на территории зоопарка».

Впереди у закрытой двери стоял мужчина в форме защитного цвета и черных сапогах. Он был на несколько лет старше Марии, и его лицо обладало своеобразной грубой красотой, что еще больше усиливалось улыбкой, которой мужчина встретил гостей – точнее, провожатого Крэндолл.

– Гао, хуаньин хой цзя, диди! – обратился он к ее конвоиру.

Убрав пистолет в кобуру, Гао крепко обнял его:

– Си се, Чан!

По этому неофициальному теплому приветствию Мария заключила, что перед нею, скорее всего, родные братья, и только после этого ей бросилось в глаза их фамильное сходство. Братья продолжали разговаривать вполголоса, а Крэндолл заметила в поведении Гао по отношению к старшему брату едва уловимую почтительность – и дело было не только в разнице в возрасте. Скорее всего, Чан еще и имел более высокое звание.

Наконец старший брат постучал в дверь и, услышав приглушенный ответ, открыл ее. Он вошел в кабинет первым, а Гао толкнул следом за ним Марию.

Та вспомнила его предостережение насчет того, куда они направлялись.

«К генерал-майору Ляо. Узнать, будешь ли ты жить».

Девушка ожидала, что ее будет допрашивать какой-нибудь пожилой генерал китайской армии с непроницаемым лицом, но, войдя в кабинет, увидела стройную женщину в наглаженном мундире, стоящую за широким письменным столом. Грудь этой дамы была украшена пестрыми орденскими планками, а на погонах у нее сияло по одной большой звезде. По седым волосам и морщинам у нее на лице Мария заключила, что ей лет пятьдесят с лишним.

Эта женщина была в кабинете не одна.

На диване сидели двое мужчин в годах, оба европейской наружности. Кроме того, у окна застыли два вооруженных конвоира.

Увидев вошедшую Крэндолл, тот из мужчин, что был постарше, вскочил на ноги. Поправив очки, он осмотрел ее с ног до головы, и у него на лице отразилось потрясение, смешанное с недоумением:

– Лена?!

Привыкшая к тому, что их с сестрой постоянно путают, женщина поправила его:

– Лена – моя сестра… Я Мария.

– Ну конечно, конечно, – смущенный своей ошибкой, пробормотал мужчина, опускаясь на диван.

И без прозвучавшего в его голосе британского акцента Крэндолл догадалась, что это профессор Алекс Райтсон, ученый-геолог, обнаруживший систему пещер в Хорватии: Монк показал ей фотографии похищенных ученых. Очевидно, вторым был французский палеонтолог, доктор Дейн Арно. Несмотря на то что он был лет на двадцать моложе англичанина, в настоящий момент этот человек выглядел постаревшим и осунувшимся.

– Здравствуйте, доктор Крэндолл! – сказала китаянка, выходя из-за стола. – Я – большой почитатель ваших работ. Меня зовут Чжайинь Ляо, я генерал-майор Народно-освободительной армии.

Женщина протянула руку, и Мария пожала ее, не желая быть грубой по отношению к той, от кого зависит ее судьба. Чжайинь перевела взгляд на Гао и его старшего брата. Быстро сказав что-то по-китайски, она указала на дверь. Чан выразил вслух свое недовольство, но Ляо была непреклонна. Как старший по званию, она потребовала беспрекословного повиновения, и Чан покинул кабинет, уводя с собой Гао.

Став свидетелем того, с каким раздражением братья отнеслись к приказу удалиться, Крэндолл невольно прониклась теплом к хозяйке кабинета.

Тем не менее она откашлялась и с ходу перешла в наступление.

– Откуда вам известно про мою работу? – Мария расправила плечи, и ее голос прозвучал очень твердо.

Чжайинь жестом предложила ей кресло напротив дивана.

– Как вы думаете, кто финансировал ваши исследования?

Мария тяжело упала в кресло – не столько из-за приглашения, сколько из-за шока от услышанного.

– Что… что вы хотите сказать?

– Ваш заступник в Национальном научном фонде, та женщина, член научного совета Белого дома, которая выбивала для вас с сестрой гранты…

– Эми… – только и смогла вымолвить молодая исследовательница.

Ляо склонила голову, подтверждая справедливость ее догадки.

– Доктору Ву хорошо платили за то, чтобы она обеспечивала перевод денег из Академии военных знаний в Пекине в ваш центр изучения приматов. Ее утрата явилась большой трагедией.

«Утрата?»

Крэндолл постаралась сохранить лицо бесстрастным, в то время как у нее в голосе лихорадочно носились мысли. Она пыталась понять то, что ей сказали. Если это правда, то получается, что они с Леной с самого начала работали на этих китайцев. Были марионетками, которых дергала за ниточки Эми Ву…

«Как такое могло случиться?!»

Мария считала Эми своей подругой. Однако на самом деле та оказалась внедренным агентом. Девушке стало трудно дышать, ей захотелось опустить голову к коленям. Она вспомнила, как упорно Ву давила на них с Леной, подталкивала их ускорить исследования и отбросить все сомнения в морально-этической стороне создания гориллы-гибрида для проверки своих теорий.

Отношение Марии к использованию человекообразных обезьян в научных исследованиях всегда было отрицательным. Из-за этого у них с Эми нередко разгорались жаркие споры. Обезьяны – умные животные с богатой эмоциональной и познавательной жизнью; они демонстрируют самосознание, способность понимать свою индивидуальную роль в прошлом и будущем. Какое право имеют люди заточать их в клетки и подвергать истязаниям во имя науки?

И все же в конце концов доктору Ву удалось переубедить Марию, успокоить ее опасения, заставить ее переступить через границы собственного спокойствия.

«И вот, посмотрите, что я натворила!»

В глубине души Крэндолл теперь сознавала, что вина лежит не на одной только Эми. Она сама поддалась нажиму, потому что тоже хотела узнать правду, проверить свою гипотезу, касающуюся «большого скачка вперед». А самое главное, стремилась узнать, сможет ли достигнуть успеха там, где другие потерпели неудачу.

«И в том числе китайцы».

Они с Леной разработали принципиально новые методы гибридизации и генной инженерии. Даже Эми не была полностью в курсе их работ.

«И слава богу!»

Мария начала понимать, зачем ее похитили. Однако технологии, которые создали сестры Крэндолл, были скорее специализацией Лены, чем ее собственной. Именно сестра работала с генами на молекулярном уровне, Мария же занималась глобальными вопросами воспитания и обучения Баако.

– Надеюсь, вы с удовольствием продолжите свои исследования здесь, – продолжала Чжайинь, подкрепляя худшие опасения пленницы. – Я понимаю ваше недовольство тем, каким способом вы и ваш подопечный были доставлены в нашу страну. Но мы с вами ученые, мы ищем правду. В конечном счете, какое имеет значение, где будут проходить работы, здесь или в Штатах? Если вы согласитесь сотрудничать, вас ждет прекрасная жизнь. В вашем распоряжении будут все ресурсы правительства Китайской Народной Республики, и вы не будете связаны никакими запретами и ограничениями этического характера, как это было в Соединенных Штатах.

Мария постаралась скрыть свой ужас и изобразить заинтересованность.

– Разумеется, – добавила Ляо, – все это относится также и к вашей сестре.

– К Лене? – переспросила девушка.

Еще до своего похищения Мария ожидала известий из Хорватии о ходе поисково-спасательной экспедиции, которой предстояло вывести ее сестру из затопленных пещер. Никакой свежей информации на этот счет у нее не было.

– Лена… Она жива? – выдохнула пленница.

– Да, ее видели в Загребе, – подтвердила Чжайинь. – Мы рассчитываем в ближайшее время воссоединить вас с сестрой.

Мария стиснула руки на коленях, чтобы они не дрожали, и оглянулась на ученых.

Профессор Райтсон слабо улыбнулся:

– До тех пор, пока ваша сестра жива, надо надеяться.

Доктор Арно отвел взгляд; очевидно, он был настроен не столь оптимистично.

Крэндолл постаралась переменить тему:

– Начнем с того, зачем вам вообще понадобилось совершать нападение на пещеры? Неужели только ради того, чтобы похитить мою сестру?

– На самом деле мы намеревались забрать ее еще в Германии, из Института Макса Планка, – объяснила китаянка. – Однако из-за плохой погоды она выехала в Хорватию на день раньше намеченного срока. Таковы причуды судьбы, нарушающие самые тщательно разработанные планы.

– В таком случае, что вам было нужно в этих пещерах? – удивилась девушка.

– Позвольте вам показать…

С этими словами Чжайинь предложила Марии подойти к длинному пластмассовому ящику, стоящему возле дивана. Защелки на нем были уже открыты, поэтому генерал-майор просто откинула крышку, и Крэндолл заглянула внутрь. Она тотчас же узнала окаменевшие останки, лежащие в ящике. Несмотря на то, что сердце ее гулко колотилось чуть ли не в самом горле, Мария ощутила вспыхнувшую искру профессионального интереса.

Она присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть череп, поражаясь тому, насколько хорошо он сохранился.

– Эти кости… они принадлежат не человеку… точнее, не Homo sapiens, – пробормотала исследовательница.

– Это кости неандертальца, – поправил ее профессор Райтсон.

Наморщив лоб, Мария провела пальцем по надбровным дугам черепа.

– Нет, не думаю. Точнее, это не совсем неандерталец. Лицевые кости чересчур плоские. И, насколько я могу рассмотреть моляры, они слишком маленькие.

Подняв взгляд, Крэндолл увидела, что Чжайинь с улыбкой смотрит на нее.

Однако заговорила не она, а Дейн Арно. Голос палеонтолога был угрюмым:

– Я тоже обратил на это внимание. И проведя точные измерения, пришел к заключению, что мы имеем дело с останками гибрида, потомка, появившегося на свет в результате спаривания современного, с анатомической точки зрения, человека с неандертальцем.

Мария качнулась назад.

– Если вы правы…

– Эта находка будет первой в своем роде, – закончил за нее Арно. – Редчайший образец, обнаруженный практически в идеальном состоянии. Профессор Райтсон с помощью радиоуглеродного метода установил возраст останков: это последний ледниковый период, около сорока тысяч лет назад.

Геолог кивнул.

– Но меня больше всего интересуют несоответствия…

– Довольно об этом, Алекс, – не дал ему договорить Дейн. – Никому нет дела до подобных мелочей.

Казалось, Райтсон готов был возразить, однако вместо этого он откинулся назад и молча скрестил руки на груди. Очевидно, двум ученым было не привыкать к подобным стычкам.

Арно закрыл глаза, а затем открыл их, пытаясь взять себя в руки:

– Именно из-за этой поразительной находки я связался с Институтом Макса Планка и попросил, чтобы в Хорватию отправилась ваша сестра.

– И все это благодаря нашим исследованиям гибридов-неандертальцев… – пробормотала Мария.

Палеонтолог кивнул.

– Я полагал, что с высокой вероятностью можно будет извлечь достаточное количество ДНК, и мне требовалась помощь доктора Крэндолл.

Молодая пленница все поняла. Подобное открытие могло отпереть все замки, предложить дорожную карту, показывающую, кто такие люди как биологический вид, откуда они произошли.

«Если бы мы с Леной получили такой образец…»

Слова Чжайинь заставили Марию оторваться от научных размышлений и вернуться к насущной угрозе.

– Мы узнали о находке доктора Арно от одного нашего агента, обучающегося в Институте Макса Планка, и решили действовать быстро. Возможно, мы слишком поторопились.

Крэндолл покачала головой, поражаясь эффективности китайской разведки. Она знала, что студенты из Китая учатся во всех ведущих высших учебных заведениях Соединенных Штатов и Европы, но, судя по всему, многие из них также держали нос по ветру, готовые известить свои власти о любом значительном открытии.

– Такой прорыв мог бы укоротить наш путь на целое десятилетие, если не больше, – продолжала Ляо. – Особенно если бы за дело взялись нужные специалисты. – Она поклонилась в сторону Марии и двух ученых.

Женщина встала.

– Что именно вы намереваетесь осуществить?

– Лучше я вам покажу.

Чжайинь указала на дверь. Оба ученых тоже встали, собираясь последовать за ней.

Поднимаясь на ноги, Райтсон застонал, растирая поясницу:

– Ох, грехи мои тяжкие!..

Арно недовольно протиснулся мимо него.

– Я рассчитываю на то, что вы будете с нами сотрудничать, – сказала Марии китаянка. – Доктор Арно, ваши познания в области палеонтологии также весьма пригодятся. А вот что касается профессора Райтсона, то геологи нам не нужны, даже такие признанные специалисты своего дела, как вы. Но может быть, вы послужите нам в другой ипостаси…

Старик был явно озадачен ее словами.

Достав из кобуры пистолет, Чжайинь направила его на Алекса и выстрелила.

На лице профессора навечно застыло выражение изумления. Он повалился назад на диван. На лбу у него появилась маленькая дымящая черная дырочка.

Внезапный грохот выстрела в замкнутом помещении оглушил Марию. Она отшатнулась назад, едва держась на ногах, но Ляо подхватила ее под руку. Крэндолл с отвращением посмотрела на женщину-генерала, тотчас же осознав смысл ее жестокого поступка.

Это был урок.

И девушка прекрасно его поняла.

Будь полезен… или умри.

Глава 12

30 апреля, 11 часов 10 минут по среднеевропейскому летнему времени

Гуаданьоло, Италия

Грей вел внедорожник «Мерседес» все дальше в горы Пренестини. Несмотря на то, что дорога от римского аэропорта сюда заняла всего чуть больше часа, все чувствовали себя так, словно попали в другую эпоху. Шумная суета Вечного города оставалась позади по мере того, как они поднимались все выше в горы, по дороге, пролегавшей среди полей и виноградников сельской Италии.

Сидящая сзади Лена Крэндолл опустила стекло, наслаждаясь свежим теплым воздухом погожего весеннего дня, однако в глазах у нее читалась тревога за сестру. Прибыв в Италию, Пирс узнал, что устройство слежения, за которым наблюдали специалисты «Сигмы», все-таки отключилось. Последним известным местом нахождения сестры Лены был Пекин, и в китайскую столицу только что прибыл Монк, чтобы продолжить поиски похищенных.

Тем временем перед группой Грея стояла своя задача.

Отец Роланд сидел на заднем сиденье рядом с Леной, уткнувшись носом в маленький путеводитель. На коленях у него лежал планшет, в котором он сохранил всю информацию, касающуюся отца Атанасия Кирхера. Священник купил брошюру в деревушке Гуаданьоло, где они остановились пообедать в ресторане «Пеппо» – уютном семейном заведении с растопленным докрасна камином, над которым висели связки домашней колбасы. Новак также воспользовался остановкой, чтобы расспросить местных жителей о цели своего путешествия – обители Сантуарио-делла-Менторелла.

Этот католический монастырь, развалины которого были обнаружены отцом Кирхером, располагался на соседней горе Гуаданьоло. Подобно орлиному гнезду, он примостился в нескольких километрах вверх по склону, на самой вершине, прилепившись к скале, нависающей над раскинувшейся внизу долиной Джовенцано. По преданию, именно на этой скале святому Евстахию явилось видение оленя, несущего в своих развесистых рогах сияющий крест.

Перед глазами у Грея возник выцветший рисунок из дневника отца Кирхера.

«Будем надеяться, мы идем по правильному следу».

Дорога описала последний поворот, и впереди показалась россыпь каменных строений, крытых черепицей, облепившая вершину горы. На обочине стоял указатель с надписями на итальянском, английском и польском языках.

Сейхан, сидящая на правом переднем сиденье, высунув локоть в окно, проводила указатель взглядом.

– Почему здесь так много надписей по-польски?

Она была права. Даже в маленькой деревушке, где они останавливались на обед, на витрине книжного магазина было выставлено много книг на польском языке.

– Дело в том, что еще в тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году, – начал объяснять Роланд, – Папа Пий Одиннадцатый даровал эту церковь Конгрегации Воскресения, польскому монашескому ордену. Но самое интересное то, что Папа Иоанн Павел II часто посещал эту обитель: он даже побывал здесь сразу же после своего избрания на папский престол. Также сюда приезжал и его преемник, Папа Бенедикт.

– Значит, отец Кирхер оставил свое сердце здесь… – задумчиво промолвил Грей. – Как и Папа, живший в ту эпоху. А нынешние папы римские первым делом спешат совершить сюда паломничество. Определенно, с этим местом связано что-то важное.

– Здесь также говорится, – указал Роланд на путеводитель, – что в часовне покоятся нетленные мощи двухсот с лишним святых.

Лена оторвалась от вида за окном, заинтересованная этим странным фактом:

– Откуда так много?

– Вероятно, это объясняется тем, что, по мнению многих, эта часовня является самой древней марианской церковью в мире.

– Марианской? – наморщила лоб Крэндолл.

– Посвященной Деве Марии, Богоматери, – объяснил отец Новак. – Первую часовню на этом месте построил император Константин, еще в четвертом веке. Затем на протяжении почти тысячи лет за церковью наблюдал орден бенедиктинцев, пока она, в конце концов, не пришла в упадок. А еще считается, что сам святой Бенедикт проводил здесь время в уединении и молитвах, укрываясь в пещере всего в нескольких шагах от храма. Вы можете побывать в том гроте.

– Лично с меня пещер пока достаточно, – пробормотала Лена, удостоившись смешка со стороны Сейхан, что случалось крайне редко.

Дорога обогнула маленькое кладбище и закончилась пустынной парковкой перед церковью. Ее лишенный украшений фасад, выполненный в романском стиле, никак не соответствовал значимости этого места. Над простыми деревянными дверями светилось в солнечных лучах круглое окно, а под ним стояло бронзовое изваяние кого-то из пап, поднявшего руку в благословении.

– Это и есть то, что нам нужно? – не скрывая своего разочарования, спросила Крэндолл.

Выйдя из машины, Грей огляделся вокруг. Если самой церкви и недоставало внешнего величия, это с лихвой искупал вид, открывающийся с вершины скалы. Далеко на север и на юг уходили тающие в дымке горы, а к востоку раскинулась просторная долина, спускающаяся каменистыми склонами, заросшими лесом, к возделанным полям внизу.

К Грейсону присоединились его спутники.

– Первым делом нужно заглянуть в церковь, – предложил Роланд. – Здешние монахини наверняка знают о тайнах этих мест больше любых путеводителей.

Он первым направился к двери, поправляя белый воротничок. Пирс и обе женщины последовали за ним. Грей предоставил Новаку взять все на себя – если кто и сможет выведать секреты у этих монашек, то священник той же религии.

Солнце поднялось в зенит, и теплый ясный день превратил холодные хорватские горы, поливаемые дождем, в далекое воспоминание. Тем не менее Сейхан настороженно озиралась вокруг, то и дело бросая взгляды на ведущую к храму пустынную дорогу. Когда все подошли к двери, она остановилась.

– В чем дело? – спросил Грей.

– Подходы… – прищурилась его подруга. – Подняться и спуститься можно только по одной дороге.

Она была права. Вершина горы была полностью отрезана от окружающего мира. Не составит никакого труда изолировать тех, кто на ней находится. После Хорватии Грей не винил напарницу в излишней подозрительности. Он поправил свою легкую куртку, ощущая вес «ЗИГ-Зауэра» в кобуре под мышкой.

Это движение не укрылось от Сейхан.

– Я останусь здесь, – сказала она, глядя Пирсу в лицо. – А вы уж без меня разузнайте, что и как.

Грей был восхищен ее предусмотрительностью. Пусть они не заметили никаких указаний на то, что за ними следили, но зачем напрасно рисковать? Пирс благодарно прикоснулся к руке подруги. Его пальцы скользнули по запястью Сейхан, и он вспомнил, как целовал эту нежную кожу – однако теперь мужчина ощутил под манжетой еще и твердую сталь кинжала в ножнах. Это напомнило ему истинную сущность женщины, которую он любил, смесь нежности и стали.

Такой была Сейхан.

Роланд потянул на себя дверь церкви.

– Принимайтесь за работу, – шепнула Грею Сейхан. Тусклые изумруды ее глаз светились вызовом и предостережением: «Не заставляй меня ждать слишком долго. Кто знает, с какими неприятностями мне придется столкнуться?»

11 часов 21 минута

Войдя в церковь, Роланд обмакнул кончики пальцев в купель у двери и прошептал краткую молитву, окропив себя святой водой и осенив крестным знамением. Как всегда, переступив порог Дома Господня, он ощутил благоговейное восхищение и почтение. Даже приглушенный запах старых благовоний встретил его, словно старинный друг, смешиваясь с приправленным ванилью ароматом поминальных свечей.

Несмотря на то, что снаружи храм выглядел неказисто, внутри его белые оштукатуренные стены, взметнувшиеся ввысь готическими контрфорсами, казалось, излучали святость. Ряды деревянных скамей вели к алтарю, а на площадке наверху возвышались величественные трубы органа XVIII века. Проникающий сквозь забранные витражами окна свет озарял фрески и картины, чей возраст насчитывал несколько веков. Однако главное сокровище Сантуарио-делла-Менторелла находилось в алтаре.

В нише за алтарем стояло большое деревянное изваяние Мадонны. Датирующееся XII веком, оно изображало Деву Марию на троне, нянчащую младенца Иисуса. И Богородица, и ребенок были в венцах, украшенных драгоценными камнями и жемчугом. По обе стороны от изваяния стояли высокие бронзовые светильники, и в их свете казалось, будто скульптура светится изнутри, словно само дерево было наполнено святостью.

Роланд направился к фигуре, привлеченный ее красотой. Однако шедшая следом за ним Крэндолл развеяла всю его зачарованность.

– И с чего мы начнем поиски? – спросила она.

Новак замедлил шаг, вспоминая об их первостепенной задаче: поисках того, что отец Кирхер забрал из хорватских пещер. Он подождал, пока Лена и Грей поравняются с ним в центре нефа. Оглянувшись вокруг, священник отметил, что, кроме них, в церкви почти никого не было. Двое туристов – по виду муж и жена – медленно обходили вокруг скамей, возле которых стояла на коленях, склонив голову в молитве, одинокая пожилая прихожанка в платке,

Еще одна женщина, находящаяся в церкви, была в черном монашеском одеянии. Учитывая древность этих стен, можно было ожидать увидеть в них монахиню в годах, однако этой женщине на вид было не больше двадцати. Волосы ее были скрыты платом, однако ярко-голубые глаза горели юношеским задором. Увидев белый воротничок Роланда, она почтительно склонила голову, признавая его сан.

– Посмотрим, сможет ли она нам помочь, – сказал Новак, направляясь вдоль скамей к алтарю.

– Dzień dobry, – поприветствовала посетителей монахиня по-польски, а затем повторила по-итальянски: – Buongiorno[5].

Роланд улыбнулся ее стараниям встретить на родном языке всех посетителей – или, по крайней мере, тех, кто заглядывал сюда наиболее часто.

– Lei parle inglese?[6] – спросил он по-итальянски.

– Конечно, святой отец, – ответила девушка на английском языке, однако в ее голосе все еще чувствовался легкий польский акцент. – На самом деле я провела два года в Атлантик-Сити. Работала в казино.

– Не самый прямой путь к тому, чтобы посвятить себя служению Господу, – рассмеялся отец Новак.

Робко улыбнувшись, молодая монахиня смущенно потупила взгляд.

– Работа была хорошая, платили много, и это дало мне возможность посмотреть мир.

– Понятно, – сказал священник, успокаивая ее теплой улыбкой, а затем представил ей своих спутников. – Можно узнать, как вас зовут?

– Сестра Клара, – улыбнулась в ответ девушка.

– Замечательно. Сестра Клара, мы надеемся, что вы нам поможете.

– Чем только смогу, преподобный отец.

– Мы приехали сюда из Хорватии специально для того, чтобы узнать больше об этой церкви. В первую очередь, нас интересуют сведения о священнике, который наблюдал за ее восстановлением в семнадцатом веке.

– Вы имеете в виду отца Кирхера?

Роланд изумленно поднял брови, но затем сообразил, что любая здешняя монахиня должна подробно знать историю этого места.

– Да, совершенно верно, – подтвердил он. – Я преподаю в католическом университете Загреба, и моя докторская диссертация была посвящена преподобному отцу Кирхеру. Я приехал сюда, чтобы больше узнать о последних годах его жизни и выяснить, почему он так целенаправленно занимался восстановлением этой церкви, а особенно, почему он принимал в этом такое личное участие. Я рассчитывал на то, что вы и другие сестры должны знать больше, чем можно найти в любых книгах.

– Даже если речь идет лишь о легендах или преданиях, – добавил Грей. – Нас интересует все, что поможет нам узнать больше о том, над чем Кирхер трудился в здешних местах.

– Наверное, лучше всего будет начать прямо здесь, – сказала сестра Клара, указывая на мраморный пол перед алтарем. – Сердце отца Кирхера погребено у основания этого алтаря, в соответствии с его просьбой, обращенной к Папе. Преподобный отец хотел, чтобы на него всегда светила милость Пресвятой Девы.

– То есть отец Кирхер был одержим Богоматерью, – вставила Лена.

– На мой взгляд, правильнее было бы сказать, он глубоко почитал ее, – поправила монахиня. – Вот почему он подал прошение восстановить это святилище. Потому что это была древнейшая церковь, посвященная Деве Марии.

Увидев появившийся у Крэндолл в глазах блеск, Роланд вопросительно посмотрел на нее, а потом, отведя их с Греем в сторону, тихо спросил:

– Лена, о чем вы подумали?

– Ева была матерью, матерью всех нас, – шепотом ответила девушка. – И если отец Кирхер искал место, чтобы преклониться перед нею…

Это лучшее место, чтобы предать земле ее останки.

– Но если вы правы, то каким образом он мог спрятать могилу? Как мог ее обозначить? – задумался отец Новак.

– Разве вы сами не говорили о том, что отец Кирхер был большим знатоком египетских иероглифов? – предложил разгадку Грейсон. – Кажется, он даже высекал свои собственные символы на древнеегипетских обелисках?

– Совершенно верно, – кивнул священник, – но какое это имеет отношение к…

Пирс не дал ему договорить.

– И разве он не полагал, что иероглифы представляют собой утерянный язык Адама и Евы?

Широко раскрыв глаза, Роланд посмотрел на американца с растущим уважением.

– Давайте это выясним, – сказал он, возвращаясь к юной монахине. – Сестра Клара, насколько я понимаю, когда преподобный отец наблюдал здесь за строительными работами, он лично клал кирпичи и участвовал в восстановлении отделки и украшений.

– Вы правы, – подтвердила та.

– Замечательно! Понимаю, что следующий вопрос может показаться странным. Но нет ли здесь где-нибудь иероглифов, начертанных его рукой?

Девушка удивленно подняла брови:

– Вообще-то есть, преподобный отец. – Она повернулась к боковому выходу. – Наверху, в часовне Святого Евстахия. Если хотите, я вас туда провожу.

Новак кивнул, стараясь скрыть свое возбуждение:

– Мы будем вам очень признательны.

Монахиня провела гостей мимо алтаря к небольшой деревянной двери и открыла ее, пропуская их вперед. Маленький дворик позади церкви был залит ярким солнечным светом. Мощенная щебнем тропинка вела через сад с одичавшими оливами и розами, среди которых тут и там стояли мраморные изваяния.

– Если вы пойдете по этой тропинке, – объяснила сестра Клара, – то дойдете до развилки. Налево будет лестница, ведущая к пещере Святого Бенедикта, а справа вы найдете Скала Санта, Святую Лестницу. Эти мраморные ступени поднимаются к часовне Святого Евстахия.

– Благодарю вас, сестра Клара. – Кивнув девушке, Грей первым двинулся по дорожке.

Монахиня остановила шедшего последним Роланда, прикоснувшись к его руке:

– Вы спрашивали о преданиях, связанных с отцом Кирхером. – Она кивнула в сторону одинокой часовни, угнездившейся на самой высокой точке горы. – Говорят, что он возводил это здание вдвоем с одним каменщиком. Единственным человеком, которого он пускал туда во время строительства, был его друг, епископ Николас Стено. Согласно архивным данным, епископ Стено и отец Кирхер проводили вместе много времени, и именно епископ после смерти преподобного отца положил его сердце в Сантуарио-делла-Менторелла.

– Это действительно очень интересно, – сказал Новак. – Спасибо, сестра Клара.

Смущенно улыбнувшись, монахиня поклонилась, отступила назад и закрыла за собой дверь.

Роланд же поспешил догнать Грея.

– Что она хотела? – спросила Лена, поравнявшись с ним.

– Да так, возможно, ничего существенного; но я, занимаясь материалами об отце Кирхере, уже встречал имя Николаса Стено, – рассказал священник. – Это был датский ученый, на несколько десятков лет моложе отца Атанасия. Они работали вместе и стали близкими друзьями. Но, что самое любопытное, областью исследований Стено было то, что в наши дни назвали бы палеонтологией. Он изучал окаменевшие останки, древние кости и тому подобное.

– Вы полагаете, что, если отец Кирхер действительно забрал то, что считал останками Евы, он мог привлечь к этому своего друга! – догадалась Крэндолл.

Они подошли к развилке и встретили там Грея. Роланд указал на крутую мраморную лестницу, уходящую вправо.

– Судя по рассказу сестры Клары, у этих двоих была какая-то тайна, связанная с часовней.

Пирс уже успел осмотреть другую тропу, ведущую к отвесной скале с темнеющей в ней вертикальной расселиной.

– Должно быть, это и есть знаменитый грот. – Он указал на застекленный склеп у входа, заваленный костями и черепами. – А это что такое?

– Оссуарий, – объяснил отец Новак. – Если верить путеводителю, здесь хранятся останки монахов, живших в обители. Надпись на мраморном постаменте гласит: «Помните: кто вы сейчас, мы такими были. Кто мы сейчас, вы такими станете».

– Верное замечание, но все же есть в нем что-то зловещее. – Грей направился к ведущим наверх мраморным ступеням.

Двинувшись следом за ним, Лена оглянулась на хранилище мощей.

– Будем надеяться, сами мы в ближайшее время не превратимся вот в это.

Отец Роланд улыбнулся.

Совершенно верно.

Грейсон повел своих спутников по крутым ступеням Скала Санта. Белые мраморные плиты были стерты бесчисленным количеством сандалий, башмаков, сапог, ботинок и прочей обуви, прошедшей по ним на протяжении многих столетий. Лишь невысокая стенка слева оберегала путников от падения с отвесной скалы.

– Теперь я понимаю, почему этот подъем называется Святой Лестницей, – пробормотала запыхавшаяся Крэндолл.

– Эти ступени были призваны бросить вызов паломникам, желающим подняться к часовне, – тяжело дыша, согласился Роланд.

– Определенно, свое дело она делает! – усмехнулась женщина.

Новак поднял взгляд, прикрывая глаза козырьком ладони. На фоне голубого неба маленькая часовня, крытая черепицей и прилепившаяся к скале, нависающей над соседней долиной, казалась аскетической и строгой. Четыре сводчатых окна выходили на все четыре стороны света.

Добравшись, в конце концов, до двери, Роланд обнаружил, что задыхается. Остановившись, чтобы перевести дух, он обвел взглядом белые скалы и заросшие хвойными деревьями склоны. Легкий ветерок донес до него свежий запах сосен. Наконец священник повернулся к двери часовни, испытывая легкое беспокойство.

Что спрятал здесь отец Кирхер… и почему?

11 часов 48 минут

Лена переступила порог следом за Роландом и оказалась в полумраке маленькой часовни. После столь изнурительного подъема она ожидала увидеть что-то величественное, однако внутренний интерьер этого места отличался спартанской простотой. Единственным украшением там был небольшой мраморный алтарь в дальнем конце часовни, перед простым каменным крестом, на котором стояли оплывшие свечи. Помещение было чуть больше гаража на две машины, а четыре окна в нем позволяли видеть окрестности во всех направлениях.

Новак поднял взгляд на свод, на перекрещивающиеся каменные арки.

– Это та же самая кладка, какую мы видели в пещерах.

Священник был прав, и это родило у Лены вопрос: если часовня в пещере была построена, чтобы заключить в себе останки неандертальца-мужчины, не является ли такое же в точности сооружение указанием на то, какая участь постигла останки женщины?

Отец Роланд огляделся вокруг.

– Сестра Клара сказала, что здесь есть какие-то иероглифы…

Грей обошел часовню по периметру, проводя пальцами по стенам под окнами и пристально всматриваясь в каждый кирпичик.

– На всех кирпичах нацарапаны какие-то надписи, – сообщил он своим спутникам. – Они проходят вокруг всей часовни, ряд за рядом. Самая верхняя строчка, похоже, на латыни. Ниже идет греческий…

Пирс присел на корточки и продолжил изучать кирпичную кладку. К нему приблизилась Лена.

– Следующая строчка написана китайскими иероглифами, – оглянулся на своих спутников Грейсон. – Ну а самая последняя – это египетские иероглифы.

Роланд тоже подошел к ним с Крэндолл и нагнулся, чтобы лучше видеть.

– Такое впечатление, будто отец Кирхер расположил надписи по эпохам. Возвращаясь назад во времени.

Лена провела пальцами по самой нижней строке, изучая вырезанные на камне символы и поражаясь тому, как точно отец Атанасий воспроизвел это древнее письмо. Она прошла вдоль стен, изучая тройную строку иероглифов, проходящую у самого пола.

Новак опустился на корточки рядом с нею.

– Одна из главных работ, опубликованных отцом Кирхером – это трехтомный эпический трактат под заглавием «Oedipus Aegyptiacus». Это его основной труд, посвященный Египту, иероглифам и древним знаниям. Преподобный отец соединил вместе древнегреческие мифы, Пифагорову математику, арабскую астрологию, библейские сказания и даже алхимию – и все это для того, чтобы выявить общий источник всех этих знаний.

– Это чем-то напоминает великую объединяющую теорию происхождения разума, – заметила Лена.

Роланд кивнул.

Внезапно женщина почувствовала родственную близость к этой исторической личности.

«Мы с Марией изучали то же самое, пытаясь определить истинный источник человеческого разума».

Грей скользнул взглядом по цепочкам иероглифов.

– Вы можете перевести что-нибудь из этого?

Новак нахмурился.

– Скорее всего, это полная бессмыслица. Отец Кирхер был уверен в том, что обнаружил ключ к разгадке иероглифов, но, в конечном счете, он просто обманывал себя.

– В таком случае, что мы можем получить из всего этого? – спросила Лена.

Поскольку очевидного ответа ни у кого не было, наступило молчание.

Через несколько минут, когда Крэндолл уже готова была признать поражение, Пирс вдруг встрепенулся:

– Взгляните вот сюда! На этих двух антилоп в среднем ряду. Обратите внимание на ту, что с поднятыми вверх рогами.

Он провел пальцем по кирпичу, чтобы всем было лучше видно углубление размером с мизинец между рогами:

– Да ведь это чуть ли не иероглифическое представление символа Святого Евстахия! Оленьи рога и крест!

– Подобное тому, что мы обнаружили на обложке дневника Кирхера, – добавила Лена, наклоняясь ближе к иероглифам. – Но что это означает?

Обернувшись к женщине, Грей протянул ей руку.

– Можно взглянуть на тот ключ, который вы нашли?

Поняв, что он хочет, Крэндолл достала из кармана ключ и протянула его Пирсу.

Тот приставил кончик ключа к углублению между рогами. Диаметр углубления оказался точно таким же, как и толщина ключа.

– Обратите внимание на то, что на конце ключа полдюйма гладкого стержня, как будто это стальной пробойник – сказал Грейсон.

– И вы хотите с его помощью расчистить это отверстие? – с сомнением произнес отец Роланд.

Достав шариковую ручку, Грей воткнул ее в углубление.

– Здесь определенно менее плотный материал. – Он растер пальцами высыпавшиеся из отверстия крошки. – Мелкий песок, скрепленный, вероятно, воском.

Сглотнув комок в горле, Новак почесал подбородок:

– Что ж, попробуйте!

Устроившись поудобнее, Пирс вставил конец ключа в отверстие, а затем ребром ладони нанес по нему сильный удар. Под скрежет камня ключ вошел в кирпич по первый зубец. Достав его, Грей подул на вновь образовавшееся отверстие.

– Кажется, получилось, – сказал он. – От удара даже частично открылась вертикальная прорезь внизу. Похоже, размером она как раз под выступающий зубец ключа.

Чтобы убедиться в этом, Пирс достал из ножен на лодыжке кинжал и расчистил скважину его острием. Затем, удовлетворенно хмыкнув, вставил в нее ключ. Ему пришлось покрутить им, но, в конце концов, ключ полностью провалился в кирпич всеми зубцами и остановился, только упершись в края отверстия своей увенчанной черепами головкой.

Грей вопросительно посмотрел на своих спутников.

«Разумеется, после стольких столетий замок не отопрется», – подумала Лена.

– Давайте, пробуйте! – Глаза Роланда вспыхнули надеждой. – Отец Кирхер не только изучал мертвые языки – он был искусным мастером и создавал всевозможные механические устройства, от магнитных часов до заводных автоматов. У него в музее в Риме даже были статуи, которые могли говорить, усиливая голоса тех, кто находился в соседнем помещении.

Получив от священника разрешение, Грейсон крепче стиснул головку ключа и с силой повернул его.

Крэндолл затаила дыхание, не зная, чего ожидать.

Внутри стены раздался скрежет, а затем мраморная плита у подножия алтаря опустилась вниз на петлях, образовав наклонный пандус, ведущий куда-то вниз. Оттуда пахнуло каменной пылью.

Лена встала, однако подойти к отверстию в полу побоялась. Новак шагнул к ней, а потом, достав ключ из скважины, к ним присоединился и Грей.

Пандус вел к скрытым под алтарем ступеням. Похоже, они были высечены в каменном основании часовни. И вели круто вниз…

– Это чуть ли не черное зеркальное отражение Святой Лестницы снаружи, – прошептал отец Роланд.

Лену беспокоила другая мысль: «Куда же ведет эта лестница?»

12 часов 18 минут

Сейхан затаилась в тени у стен монастыря. Полуденное солнце висело на невозможно голубом небе. В восходящих воздушных потоках над прогревающимися горами кружил ястреб. В воздухе пахло сосновой хвоей, с тонким налетом розмарина из расположенного неподалеку сада при монастыре. До женщины доносились приглушенные голоса монахинь, читающих нараспев молитву.

Она попыталась представить себе, каково жить в полном уединении, быть в мире с самим собой и со своим Богом. Сама Сейхан в прошлом вынуждена была бороться за выживание в трущобах Юго-Восточной Азии. Ее детство было наполнено ужасом и отчаянием. Затем ее завербовали в преступную группировку, где она прошла жестокую подготовку, перемоловшую те немногие остатки человечности, которые у нее сохранились. И лишь не так давно ей удалось примириться со своим прошлым и выйти на новый путь, чтобы исправить все совершенное ею зло и обрести какое-то подобие спокойствия.

Сейхан до сих пор относилась к этому спокойствию с подозрением.

Сознавая, как легко его можно у нее отнять.

Она посмотрела на церковь и на расположенную выше по склону часовню. Несколько минут назад Пирс и его спутники поднялись туда. Сейхан не сомневалась в том, что Грей любит ее, как не сомневалась и в своих чувствах по отношению к нему. Но как ни старалась женщина это скрыть – а она мастерски владела искусством носить маску, – находясь рядом с ним, не могла отделаться от тревоги. Это была какая-то смесь страха потерять его и чувства вины, рожденного тем, что она его недостойна.

«Я вообще недостойна этой новой жизни».

Стук захлопнувшейся двери привлек внимание Сейхан к церкви. На улицу вышли мужчина и женщина, видимо, супружеская пара, которые направились к стоянке. Женщина взяла мужа за руку так же естественно, как птица садится на ветку. Она что-то сказала, и ее супруг улыбнулся. Было видно, как их влечет друг к другу. Это старое, как мир, чувство, порожденное двумя сердцами, бьющимися в унисон, за прошедшие годы синхронизованными в идеальный ритм…

Сейхан распрямила плечи. Это зрелище вызвало у нее раздражение – и не потому, что она завидовала этим людям, а наоборот, из-за того, что она совсем им не завидовала. Она находила таких людей наивными, блаженно не ведающими о суровых реальностях жизни. Для нее их умиротворенность была иллюзией, сознательной слепотой, подобно шорам на глазах у лошади, скрывающим от нее кишащие вокруг опасности.

В конечном счете, истинный долгосрочный покой можно обрести только в смерти.

«И я не намереваюсь уйти без борьбы».

Услышав глухое ворчание двигателя, Сейхан оторвалась от супружеской пары и перевела взгляд на ведущую вниз дорогу. Из-за поворота медленно выехал туристический автобус, поднимающийся к церкви. Он был ярко-красного цвета, с нарисованными на бортах стилизованными драконами. Сейхан уже видела подобные автобусы по всей Европе: они были полны туристов из Азии, которые щелкают фотоаппаратами, держась плотными кучками и цепляясь за свою собственную культуру, как за стену, которая оградит их от чуждого влияния. Она знала, что некоторые туристические компании даже не советуют своим клиентам пробовать блюда местной кухни и специально отвозят их в азиатские рестораны.

И хотя появление такого автобуса было в Европе обычным делом, Сейхан на всякий случай спряталась глубже в тень монастыря. Она знала, что именно китайские боевики похитили Ковальски и сестру Лены, а также, по всей видимости, организовали нападение на Огулин.

В качестве дополнительной меры предосторожности Сейхан перебралась к узкому окошку, распахнутому, чтобы впускать теплый ветерок из долины. Голоса монахинь, распевающих полуденную молитву, стали громче, поднимаясь из глубины этого строения, насчитывающего несколько веков. Затаившаяся под окном женщина уже успела тщательно изучить это место и обошла вокруг монастыря, осматривая подходы и ключевые точки.

Пригнувшись, Сейхан услышала хруст гравия под колесами заезжающего на стоянку автобуса. Воспользовавшись этим, женщина легко запрыгнула в окно и оказалась в пустом помещении. Надежно укрытая, она проследила за тем, как автобус тяжело остановился в облаке пыли и выхлопных газов.

Дверь открылась, и из автобуса высыпались туристы: они зевали, потягивались и настраивали свои фотоаппараты. Гид, миниатюрная, как колибри, женщина в ярко-красной куртке в тон автобусу, раскрыла зонтик такого же цвета. Используя этот зонтик, чтобы укрыться от солнца и одновременно привлечь к себе внимание, женщина быстро затараторила по-китайски, стараясь собрать своих подопечных в кучку. Выстроив туристов, она повела их к деревянным дверям церкви.

Сейхан внимательно изучила туристов. Все они были китайцами самого разного возраста: от маленьких детей до сгорбленных стариков. Очевидно, это был не штурмовой отряд. И тем не менее такое сборище обеспечивало идеальную маскировку для тех, кто вздумал бы незаметно приблизиться к Грею и его спутникам. Сейхан пристально рассматривала каждого члена группы по очереди, обращая внимание на то, как он двигается, с кем общается и как ведет себя в целом.

Беспокойство у нее вызвали шестеро мужчин – все в возрасте около тридцати лет. Они держались врозь, но ни с кем не разговаривали, и их взгляды были слишком уж пристально сосредоточены на вершине горы, а один из них неоправданно долго рассматривал припаркованный «Мерседес», на котором приехали Грей и его спутники. Когда мужчина обернулся, Сейхан заметила под его легкой курткой характерную выпуклость.

Конечно, это мог быть фотоаппарат – но женщина так не думала.

Она отпрянула от окна, пытаясь придумать, что делать. Но одна вещь уже не вызывала у нее никаких сомнений.

Время умиротворенности миновало.

12 часов 32 минуты

Грей вел своих спутников вниз по погруженным в темноту ступеням. Проход был узким и опасно крутым, и спускаться приходилось поодиночке. Пирс освещал дорогу фонариком, а замыкавшая шествие Лена использовала для этой же цели свой сотовый телефон. Воздух был на несколько градусов прохладнее, чем наверху, в залитой солнечным светом часовне, и гораздо суше, чем ожидал Грей.

«Мы словно проникли в древнюю египетскую гробницу».

Роланд провел пальцами по каменной стене.

– Выскажу предположение, что этот проход ведет в пещеру под горой, подобную гроту Святого Бенедикта.

Еще через несколько шагов догадка священника подтвердилась: луч фонарика Грея растворился в пещере. Она оказалась небольшой, не больше пяти ярдов в поперечнике. Спустившись с последней ступени, Грей провалился ногой в толстый слой устилающего пол мелкого гравия. Он отступил в сторону, дожидаясь остальных. Хруст гравия под ногами в замкнутом пространстве звучал громко, но все же не настолько, чтобы заглушить возгласы удивления.

Лена подняла повыше сотовый телефон.

Новак пошатнулся, казалось, готовый упасть на колени.

В противоположном конце пещеры восседала на троне, высеченном в скале, бронзовая фигура Девы Марии. Это была точная копия деревянной Богородицы в церкви – от украшенного драгоценными камнями венца на голове до младенца Иисуса, которого Мария держала на коленях.

– Она просто прекрасна! – пробормотал отец Роланд.

Однако Крэндолл несколько поумерила его восторг.

– Мы пришли сюда не ради этого. – Она обвела взглядом каменные стены пещеры. – Это просто еще одна часовня. Возможно, то место, где отец Кирхер в одиночестве молился Богородице.

– И все же найти такое священное место, скрытое на протяжении столетий… – Голос священника был проникнут трепетным чувством; казалось, он вот-вот расплачется. – Это самое настоящее чудо!

Подойдя к изваянию поближе, Грей осветил его фонариком.

– В настоящий момент меня интересуют не столько чудеса, сколько ответы. Например, я хочу знать, почему отец Кирхер спрятал эту статую здесь, под землей?

Он всмотрелся в спокойные глаза Девы Марии, вспоминая слова сестры Клары о том, что Атанасий хотел, чтобы его сердце покоилось в церкви под этим святым взглядом.

Здесь должно быть что-то еще.

Опустив взгляд на пол, Пирс разгреб ногой щебень. Мелкие камни напоминали, скорее, не строительный мусор, а наполнитель для кошачьего туалета. Шорох заставил Роланда оторваться от созерцания статуи.

Нагнувшись, Грей поднял несколько камешков и покатал их в пальцах.

– Это очень напоминает то, что я вытащил из замочной скважины. Какой-то песок.

Наклонившись, отец Новак тоже взял пару камешков и внимательно рассмотрел их.

– Это не песок, – улыбнулся он. – Это кремнезем.

– Кремнезем? – переспросила Лена.

– Разновидность двуокиси кремния, – объяснил Роланд. – Такой песок кладут в мешочках в коробки с обувью, чтобы впитывать влагу.

«Неудивительно, что воздух здесь такой сухой», – подумала девушка.

– Во времена отца Кирхера этот материал был еще в диковинку, – продолжал священник. – Он написал труд, посвященный гигроскопическим свойствам кремнезема. И даже использовал его для защиты от влаги своих механизмов.

– Например, механизма, отпирающего вход сюда, – оглянулась на лестницу Крэндолл.

Отец Роланд кивнул.

– Возможно, не только его, – добавил Грей. – Отец Новак, кажется, вы говорили, что Кирхер создавал двигающиеся статуи, и некоторые из них были выставлены в его музее?

– Неужели вы полагаете… – Широко раскрыв глаза, священник повернулся к бронзовому изваянию Богородицы. – Не может быть!

Есть только один способ это проверить.

Подойдя к изваянию, Пирс посветил на него фонариком, заранее предполагая, что должен найти. То, что он ожидал увидеть, обнаружилось на венце, красовавшемся на голове у Марии: крестообразное отверстие, обрамленное внизу полумесяцем из драгоценных камней.

Похожим на оленьи рога.

Прошептав молитву, Роланд осенил себя крестным знамением.

Лена также была потрясена.

Передав фонарик священнику, Грей снова взял древний ключ с черепами, принадлежавший Кирхеру. Ему пришлось опереться на колено изваяния, чтобы дотянуться до венца.

– Осторожнее! – предупредил его Новак.

Вставив ключ в крестообразное отверстие до конца, Пирс повернул его на целый оборот – и ничего не произошло. Он попробовал еще раз – с таким же результатом.

– Быть может, механизм сломался, – предположила Крэндолл, нервно скрестив руки на груди.

Повторив свое усилие, Грей почувствовал, как с каждым оборотом медленно нарастает сопротивление вращению ключа.

– Кажется, внутри что-то сжимается, – проговорил он не очень уверенно.

– Продолжайте вращать ключ, – подбодрил его Роланд. Его глаза зажглись надеждой.

Грейсон повиновался: он повернул ключ еще дальше и почувствовал, как сопротивление увеличивается с каждым оборотом.

«Я завожу пружину».

Вскоре ему уже приходилось прилагать значительное усилие, чтобы поворачивать ключ. Крохотные стальные черепа впивались ему в пальцы. Наконец внутри статуи что-то щелкнуло, и бронза зазвенела, словно колокол.

От неожиданности Пирс отступил назад, выдергивая ключ из отверстия.

Роланд схватил его за локоть – не для того, чтобы помочь ему удержаться на ногах, а объятый ужасом.

– Смотрите! – воскликнул он срывающимся голосом.

Внутри статуи раздалось механическое жужжание, и черная линия разделила Богородицу пополам от головы до ног. Изваяние раскрылось на две части, подобно бронзовому саркофагу.

Теперь уже и Грей не смог сдержать изумленного восклицания.

Внутри полой статуи покоились древние останки. Однако это была не беспорядочная груда костей. Отдельные части скелета, соединенные вместе бронзовой проволокой, повторяли позу Девы Марии. Фигура сидела, уставив на людей взгляд пустых глазниц, над которыми нависали массивные надбровные дуги, разительно отличавшие ее от современных людей.

– Мы ее нашли! – прошептала Лена. – Мы нашли Еву!

– Это еще не всё, – вмешался Новак, делая шаг вперед. – Взгляните на то, что она держит в руках!

Одной рукой фигура поддерживала лежащую на коленях обточенную кость длиной в ярд, повторяющую позу лежащего на коленях у Богородицы младенца Иисуса, однако внимание священника привлекло не это. На другом колене скелета покоился каменный шар размером с грейпфрут.

Посветив на него фонариком, Грейсон увидел рисунок – вырезанные на его поверхности кратеры в виде звездочек перемежались ровными, словно гладь морей, участками.

– Это же модель Луны! – воскликнул Роланд. – Видимая сторона изображена практически совершенно точно!

– Невозможно!.. – пробормотала Лена, подходя ближе.

Грей не понимал, чем объясняется подобная реакция его спутников – ведь Новак уже показывал им карты лунной поверхности, составленные отцом Кирхером. Поэтому Пирсу было неясно, почему его спутники не могли скрыть своего изумления.

– В чем дело? – спросил он у них обоих.

Крэндолл обернулась. Ей пришлось сглотнуть подступивший к горлу клубок, чтобы обрести дар речи.

– На обратной стороне шара сохранились темные потеки известковых отложений.

Грей недоуменно наморщил лоб.

– Этот шар не принадлежит эпохе отца Кирхера, – объяснил Роланд. – Судя по всему, он был взят из ниши доисторической скульптурной галереи, о которой мы вам рассказывали. Очевидно, его выломали из наслоений кальцита, накопившихся за долгие тысячелетия.

– А это означает, что данной модели Луны десятки тысяч лет, – добавила Лена.

Грей взглянул на таинственный шар новыми глазами.

Это действительно было невозможно.

Отступив на шаг, священник поднес руку ко лбу.

– Неудивительно, что отец Кирхер так увлекся Луной, занимаясь поисками источника древних знаний… Подобно нам, он должен был понимать, что подобная находка невозможна.

– Быть может, именно поэтому он наглухо запечатал систему пещер, – предположила Лена. – И оставил строгое предостережение тем, кто вздумает туда проникнуть.

– А также спрятал свои находки здесь, – добавил Роланд.

– Сделав так, Кирхер показал себя настоящим ученым, – сказала Крэндолл, тронув священника за руку. – Он сохранил и сберег свои находки для потомков.

– Должно быть, последние годы жизни преподобный отец провел здесь, тайно изучая свои находки, – вздохнул Новак. – Он сообщил о них только ближайшим друзьям. И хотя Кирхер вряд ли понимал истинные масштабы своего открытия, он проникся к нему благоговейным почтением.

Осмотрев сложный механизм Богородицы, Пирс ничего не смог на это возразить.

– По-моему, это вырезано из слоновой кости, – указала Лена на длинную палку, лежащую на коленях у женщины-неандертальца. – Скорее всего, из бивня мамонта.

– Что это может означать? – спросил Грей.

– Не знаю. Возможно, это костыль. Судя по следам артрита на некоторых костях, эта женщина умерла очень старой, – заметила девушка.

Грейсон снова посмотрел на костяную палку, чувствуя, что это нечто большее, чем просто доисторическая трость, особенно если принять во внимание то, как она была выставлена здесь. Он даже разглядел на ней полустертые зарубки, словно это была древняя линейка.

– Взгляните! – сказала Лена, склоняясь к скелету. – Мизинец слегка искривлен из-за старого перелома.

– Да, этот палец был сломан, – подтвердил отец Роланд, заглядывая ей через плечо. – Как на тех отпечатках ладоней, которые мы видели на месте захоронения.

– И в пещере со статуэтками в нишах. То есть это одна и та же женщина, – прошептала Крэндолл. – Это ей принадлежат наскальные рисунки, и это она, по всей видимости, сделала модель Луны.

Пока внимание его спутников было полностью приковано к скелету, Грей отступил назад. Со своего места он увидел то, что укрылось от его товарищей. Внутренняя поверхность двух половин полой Богородицы таила новые загадки. На одной ее стороне на бронзовой поверхности была начертана карта. Грейсон различил большой остров, однако рассмотреть на таком расстоянии другие подробности было сложно.

А во второй половине пустотелой скорлупы в бронзовом кармане лежала книга в кожаном переплете. На верхней половине ее обложки, торчащей из кармана, блестел золотым тиснением знакомый лабиринт.

Пирс переместил луч фонарика, чтобы осветить книгу, и это движение привлекло взгляд Роланда. Священник шумно вздохнул, осознав то, до чего уже дошел Грей.

Он протянул было руку к книге, но испуганно отдернул ее:

– Это же второй экземпляр дневника отца Кирхера!

Однако прежде чем они решили, что делать дальше, у Грея в кармане завибрировал телефон. Не успел он сказать «алло!», как его перебила Сейхан.

– Я уже давно пытаюсь до тебя дозвониться! – выпалила она. – К нам пожаловали гости.

Глава 13

30 апреля, 17 часов 04 минуты по Пекинскому времени

Пекин, Китай

– Если верить плану зоопарка, – сказал Монк, – вольер с гориллами должен находиться за следующим поворотом.

Они с Кимберли шли по обсаженной деревьями аллее, проходящей мимо клеток с обезьянами. Подняв воротник куртки, Коккалис крепко сжимал руку своей спутницы. Они продолжали изображать состоятельную супружескую пару из Америки.

Потом Монк взглянул на часы.

Они вошли в парк пятнадцать минут назад, через высокую арку ворот, украшенную восхитительной резьбой, изображающей драконов. Подобная помпезность никак не подготовила агента к убогому состоянию самого зоопарка.

Большинство посетителей направлялось к главной достопримечательности этого места, Дому Панд, из соображений удобства расположенному неподалеку от главного входа. В этом современном гостеприимном здании содержалось национальное достояние Китая, гигантские панды. Борясь с людским потоком, текущим в том направлении, Монк и Кимберли медленно продвигались в глубь территории.

То, что они увидели там, повергло их в уныние.

Коккалис проходил мимо клетки с золотистыми макаками. Стекло в ней было заляпано, а в загоне царила грязь, и, что самое страшное, несколько посетителей пролезли под ограждением и стучали по стеклу, кричали и дразнили обезьян, приводя в ужас несчастных животных.

По тому немногому, что Монк увидел в других частях зоопарка, подобное поведение считалось абсолютно приемлемым. Смотрители никому не делали замечаний. Бетонный пол убогого вольера, где находилась самка гималайского медведя, был усыпан мусором, который посетители кидали в бедное животное: обертками от конфет, бумажными стаканчиками, салфетками… На глазах у Коккалиса какой-то подросток со смехом вылил покорной медведице на голову бутылку «Кока-колы», и Монк едва сдержался, чтобы мощным пинком не отправить юнца через ограждение в ров.

Судя по всему, Кимберли почувствовала его нарастающее раздражение.

– Понимаю, все это очень печально, – шепнула она. – Отвратительный уход, постыдное поведение посетителей, жалкое состояние вольеров…

– По-моему, «жалкое состояние» – это еще слабо сказано, – махнул рукой Коккалис. – Это самый настоящий ад!

– Зоопарк является отражением смешения эпох в Китае, – постаралась успокоить его Моу. – Да, для нынешних времен это пережиток прошлого, но из того, что я прочитала по дороге сюда, следует, что уже идут разговоры о том, чтобы перевести зоопарк в пригород, где земля дешевле и можно будет сделать более просторные вольеры.

– Зачем ждать так долго?! – возмутился Монк. – Китайское правительство вбухало столько денег в Олимпийскую деревню – можно было и здесь что-нибудь сделать. По крайней мере, улучшить охрану. Определенно, полиция особо не церемонится, когда нужно разогнать толпу. Почему здесь все это терпят? – Он указал на туриста, колотящего ногой по решетке клетки с рыжим волком, который дрожал, забившись в дальний угол. – Почему эти люди такие жестокие?

– Ты не должен забывать, что китайцы по-прежнему смотрят на животных как на еду, лекарства или развлечение. Еще не так давно на каждой клетке висела табличка с перечнем того, какие части животного являются самыми вкусными, а из каких можно приготовить лучшие снадобья. – Кимберли повернулась к своему спутнику. – Так что, как видишь, определенный прогресс уже есть.

Переполненный отвращением, Монк ускорил шаг, направляясь к секции крупных обезьян. Зоопарк закрывался через час, и он хотел перед уходом осмотреть как можно больше. Но поскольку территория парка составляла свыше двухсот акров, расходовать время нужно было бережно. Напарники решили в первую очередь сосредоточить поиски в секции человекообразных обезьян. Если Баако поместили в зоопарк, это было наиболее логичное место, где его стоило искать.

После закрытия зоопарка американцы собирались обойти его снаружи, ища какие-либо следы Джо Ковальски и Марии Крэндолл. Специалисты «Сигмы» продолжали искать сигналы устройства слежения, а Кэт тем временем готовила подробный план местности – в том числе и того, что скрывалось под землей.

Монк посмотрел себе под ноги. Из предварительной ориентировки, полученной от Пейнтера, следовало, что под землей находились всевозможные сооружения, однако их назначение пока оставалось неизвестным.

Перехватив взгляд своего напарника, Кимберли прочитала его мысли.

– Там может скрываться все что угодно, – сказала она.

– Что ты имеешь в виду? – поднял голову Коккалис.

– Другой популярной туристической достопримечательностью Пекина является Дися-Чжен, подземный город. Построенный в семидесятые как гигантское бомбоубежище, в котором должны были укрываться жители столицы, он занимает площадь в восемьдесят квадратных миль и, по слухам, имеет больше ста выходов, большинство из которых спрятано в магазинах и неприметных переулках. Небольшая его часть в настоящее время открыта для доступа широкой публики, но все остальное остается засекреченным.

Монк попытался представить себе огромный подземный комплекс, погребенный у него под ногами.

– Ты полагаешь, он может простираться так далеко?

– Такое не исключено. Достоверно известно, что подземными тоннелями связаны основные городские объекты: железнодорожный вокзал, площадь Тяньаньмэнь и даже Запретный город.

Коккалис задумчиво почесал подбородок. Определенно, имело смысл заняться этим внимательно.

– Смотри! – вывела его из размышлений Моу. – Вот шимпанзе.

Монк огляделся вокруг. Похоже, они наконец дошли до той части зоопарка, где находилась секция человекообразных обезьян.

Вольер с шимпанзе выглядел ничуть не лучше, чем остальные. Стекло было в пятнах и потеках, а на полу повсюду валялись кучки испражнений, среди которых поблескивали лужицы мочи. Животные уныло сидели на бетоне, вычесывая друг другу блох, а посетители колотили по стеклу, требуя внимания.

По соседству с ними сидела одинокая горилла. Ее клетка представляла собой бетонную тюремную камеру. Крупный зверь примостился в углу, повернувшись спиной к штурмующим клетку посетителям. Монк не мог и представить себе подобную жизнь – в полном одиночестве, без каких-либо стимулов к умственной деятельности, под постоянными насмешками и издевками. И если такое происходило в китайской столице, страшно было даже подумать о том, что творилось в зоопарках других городов.

– Баако я нигде не вижу, – понизила свой голос до шепота Кимберли, осмотрев соседние клетки.

Как ни хотелось ее напарнику найти подопытное животное здесь, в глубине души он был этому рад. Ни одно живое существо не заслуживало подобного обращения.

Вероятно, почувствовав его симпатию, горилла повернулась к нему. Ее большие черные глаза были полны тоски и печали, а широкие ноздри раздувались, обнюхивая воздух. Наконец, тяжело вздохнув, обезьяна снова отвернулась к стене.

«Извини, дружище, если б я мог, то обязательно тебя выручил бы», – подумал Коккалис.

– Это тупик, – сказала Моу.

– Уходим отсюда, – согласился ее спутник.

«Пока я кого-нибудь не пристрелил», – добавил он про себя.

Они направились обратно к главному входу. Если не брать в расчет вольеры, то территория парка была довольно живописной: с ручьями в тени плакучих ив, большими прудами, по которым расхаживали длинноногие цапли, и обилием деревянных беседок и раскрашенных колоннад.

И все же этой красоты было недостаточно, чтобы скрыть представленные здесь мучения.

Монк стал еще угрюмее, придавленный тяжестью того, что им не удалось обнаружить никаких следов похищенных. Тем не менее он не терял надежду.

Мария и Баако не одни.

«Ну же, Ковальски, подай какой-нибудь знак!»

17 часов 18 минут

– Делай, что я говорю! – проворчал Джо.

Он повторил то же самое своему сокамернику знаками, держась спиной к камере видеонаблюдения под потолком. Великан не знал, следят ли за ними, но рисковать было нельзя.

Баако, не шелохнувшись, смотрел на него.

Джо показал пальцами, что всё в порядке, призывая гориллу к сотрудничеству. Все должно было выглядеть естественно. Последние полчаса Ковальски провел, медленно жестикулируя украдкой в попытках добиться от обезьяны понимания.

Он снова изобразил все тот же знак.

«Ты должен, приятель… если хочешь снова увидеть Марию».

Ковальски не мог сказать, в какой степени этот волосатый приятель понимает его жесты, однако вся надежда была только на этот план.

Баако колебался в нерешительности, выражая гуканьем тревогу и страх. Наконец горилла подняла руку и приставила большой палец к подбородку, оттопырив остальные, и вопросительно заворчала.

«Для мамы?»

– Совершенно верно, – подтвердил Ковальски, догадавшись, что Баако имеет в виду Марию.

«А этот малыш и впрямь чертовски смышленый. Быть может, у нас получится».

Шагнув ближе, Джо чуть повел подбородком. Обезьяна посмотрела ему в глаза, и он кивнул.

«Теперь или никогда, парень!»

Размахнувшись, Баако ударил Ковальски по лицу, и его длинные ногти ободрали великану щеку. Удар получился сильнее, чем ожидал Джо: он отлетел назад, гадая, уцелела ли его голова на плечах.

Горилла испуганно съежилась.

Поднявшись на корточки, Ковальски попятился от нее, одновременно украдкой показывая знаками: «Со мною всё в порядке». Затем он поманил Баако пальцем, приглашая повторить удар еще раз.

Баако снова набросился на него, и Джо поспешно отпрянул назад. Ему не пришлось притворяться, изображая страх: обезьяна оказалась гораздо сильнее, чем можно было предположить по ее виду. Налетев с разбега на Ковальски, Баако ударил его плечом в грудь, отшвыривая на прутья решетки.

Ковальски выдохнул, освобождая легкие, а затем набрал побольше воздуха и завопил во всю мочь:

– Эй! Кто-нибудь, помогите! Уберите меня отсюда!!!

Через мгновение в глубине коридора с решетками с грохотом распахнулась настежь дверь. Мельком оглянувшись, пленник увидел бегущих к ним двух солдат в форме. Один из был с электрошокером, а другой сжимал в руках «Калашников».

Ковальски едва не застонал от отчаяния. Он рассчитывал, что прибежит только один охранник, и с ним можно будет справиться, открыв дорогу к свободе.

А так придется перейти к плану Б.

Пока солдаты бежали к клетке, Джо поднял обе руки к груди и потряс локтями. Со стороны это можно было принять за то, что он в страхе пытается защититься от разъяренного зверя, но на самом деле великан подавал своему волосатому напарнику простой знак: «Прояви агрессию».

Но Баако и без его просьбы был в ярости. Его глаза вспыхнули бешеной злостью при виде солдат и электрошокера. Отступив на пару ярдов от Ковальски, он опустился на кулак одной руки, а второй постучал себя в грудь, оскалив зубы.

– Уберите меня отсюда! – снова заорал Джо.

Тот охранник, что держал электрошокер, засуетился, отпирая дверь одной рукой и брякая большой связкой ключей. Другой рукой он направлял в сторону Баако конец шокера, испускающий сноп голубых искр. Это дало Ковальски возможность выбраться из клетки. Изображая желание поскорее сбежать от разъяренной гориллы, он налетел на солдата с шокером, и тот отпихнул его прочь.

Второй солдат стоял на некотором удалении, приставив автомат к плечу и переводя ствол с Баако на Ковальски и обратно.

Великан украдкой показал своему товарищу опущенную ладонь.

«Отступи назад».

Горилла шумно фыркнула, выражая раздражение, но затем развернулась и отступила в дальний конец клетки.

Охранник с громким лязгом захлопнул дверь и запер замок.

Джо провел пальцами по глубоким царапинам на щеке, размазывая кровь по всему лицу, чтобы зрелище получилось еще страшнее:

– Я думал, он меня убьет!

Солдаты быстро заговорили между собой по-китайски. Только теперь Ковальски узнал того из них, кто держал электрошокер. Это был тот самый гад Гао, главарь группы, захватившей их с Марией и Баако. Похоже, мерзавец отвел куда-то женщину и вернулся, чтобы проверить, как дела у остальных пленников.

Плюнув сквозь прутья решетки в сторону Баако, Гао жестом приказал Джо идти вперед, пригрозив ему шокером. Второй солдат с автоматом зашагал с другой стороны.

Ковальски держал руки поднятыми, изображая растерянность и испуг.

– Отведите меня к доктору Крэндолл! Она должна узнать об этом! – потребовал он у охранников.

Не получив от них никакого ответа, Джо просто направился к выходу. Но прежде чем дверь за ними закрылась, великан оглянулся на Баако, чувствуя себя виноватым в том, что бросает своего волосатого товарища. Стиснув поднятые кулаки, он прижал их к груди.

«Будь храбрым!»

17 часов 22 минуты

Баако смотрит, как большой человек уходит, видит закрывающуюся дверь. Он помнит последние слова человека, однако он очень боится. Усугубляет страх его острый нюх, который улавливает под ногтями запах крови. Ему становится трудно дышать, и он вынужден опуститься на пол.

Баако обхватывает свои колени, жалея о том, что не может обнять маму.

Он медленно обводит взглядом помещение. Здесь нет ни игрушек, ни доски для рисования, ни веревок под потолком. Баако смотрит на корзину с едой, однако он не испытывает чувство голода.

Он испытывает только страх.

Баако держится спиной к дальнему углу и отворачивается от вонючей кучи, которую его заставил сделать человек. Здесь нет туалета, как дома. Баако стыдно – не только потому, что его приучили не гадить на пол, но и потому, что он знает, что лежит в вонючей куче — что спрятал там большой человек.

Горилла фыркает, выражая свое смятение, свое отчаяние.

Приставив большой палец к подбородку, он раскачивается из стороны в сторону.

«Мама, мама, мама…»

Но тут раздается громкий звук – рев, яростный рык. Он доносится из-за большой сверкающей двери в противоположном конце помещения. Над ней горят красные буквы, сердитые, словно какое-то предостережение. Что-то с силой колотит в дверь с противоположной стороны.

Баако замирает, боясь пошевелиться. Он опасается, что его заметит тот, кто кричит так громко. Шерсть у него встает дыбом. В этом реве обезьяна слышит кровь, так же явственно, как чует ее запах на своих пальцах. Обе матери рассказывают ему на ночь сказки, часто показывая при этом картинки. Иногда в сказках бывают чудовища: тени, прячущиеся под кроватью, или тролли, притаившиеся под мостом.

Баако вспоминает слова мамы: «Тролли едят козлят».

Он не знает, кто издал тот рев. За дверью наступает тишина, но Баако боится, что в этой сказке он станет козленком.

Он отворачивается от блестящей двери и смотрит на двустворчатые двери в конце помещения, за которыми скрылся большой человек, но думает при этом о другом.

«Мама, где ты?»

17 часов 42 минуты

Мария расхаживала по восьмиугольному помещению. Под ногами у нее был отполированный бетон, а стены комнаты были покрыты безликой белой штукатуркой. По всему ее периметру на застекленных полках лежали древние реликвии, своим возрастом разительно контрастируя с современной стерильностью этого места.

Доктор Дейн Арно стоял перед одной витриной, слегка наклонившись и сложив руки за спиной. Французский палеонтолог изучал камень размером с кулак, обработанный так, что получилось доисторическое рубило. Однако, судя по затравленному выражению его лица, мыслями Арно был далеко от лежащего перед ним экспоната. Он хотел лишь отвлечься от насущных проблем.

Женщина прекрасно его понимала. Внезапная жестокая расправа над профессором Райтсоном тяжело придавила их обоих.

Крэндолл оглянулась на двух вооруженных часовых, застывших у двери. Чжайинь Ляо проводила их с доктором Арно в подземный комплекс, расположенный под зоопарком, и оставила в этом зале, пообещав скоро вернуться.

С тех пор прошло уже больше часа. К настоящему времени нервы Марии натянулись, словно рояльные струны. Наконец она остановилась перед ученым-палеонтологом.

«Быть может, если мы сверим свои наблюдения…»

– Доктор Арно, – заговорила женщина, привлекая внимание француза, – у вас есть какие-либо мысли насчет того, что здесь происходит?

Оглянувшись на дверь, палеонтолог лишь молча покачал головой.

Мария вздохнула, стараясь разложить все по полочкам:

– Определенно, речь идет о каких-то засекреченных исследованиях в области генетики, связанных с древними ДНК, но тут происходит что-то еще, что-то такое, что китайцы до сих пор хранят за семью печатями. После того, как вас с профессором Райтсоном похитили, вы ничего не слышали, никаких обрывочных фраз?

– Hélas, Docteur Crandall[7], – начал было Дейн, но затем, спохватившись, поджал губы и перешел на английский. – Извините. К сожалению, я совершенно не владею китайским языком, поэтому то немногое, что мне удалось подслушать, было для меня бессмысленным набором звуков.

Тут Мария находилась с ним в одной лодке.

– Однако, – продолжал Арно, обводя рукой вокруг, – по этой коллекции я могу сделать кое-какие предположения.

– Что вы хотите сказать?

– Сейчас я вам покажу.

Он подвел исследовательницу к большой витрине. На полке, подсвеченный сзади, лежал большой череп – он был значительно больше человеческого, но обладал схожим строением.

«Кто-то из семейства приматов», – догадалась Мария.

– Ничего похожего на этот череп до сих пор никому не удавалось найти, – сказал ее товарищ по несчастью, и в его голосе прозвучала откровенная зависть. – По крайней мере, настолько хорошо сохранившийся.

– Что же это?

– Вымерший вид горилл, Gigantopithecus blacki. Подобные исполины разгуливали по предгорьям юга Китая и Вьетнама, пока не вымерли около ста тысяч лет назад.

– Представляю себе, какими они были огромными! – заметила Крэндолл, поражаясь размерам черепа.

– En effet[8], – подтвердил Дейн. – Эти гориллы доходили ростом до трех метров и весили пятьсот килограммов.

Мария попыталась представить себе это чудовище весом в полтонны.

– Все, что нам известно об этом виде, – продолжал палеонтолог, – мы получили из нескольких моляров и фрагментов нижних челюстей. Первые их зубы были обнаружены еще в тысяча девятьсот тридцать пятом году, в аптеке Гонконга.

– В аптеке? И что они там делали?

– В китайской медицине для приготовления различных эликсиров нередко используются истолченные в порошок окаменелые останки древних животных.

– Но какое отношение это имеет к тому, что сейчас здесь происходит?

Дейн обвел комнату взглядом.

– Судя по этому и некоторым другим экспонатам, можно предположить, что кто-то совершил открытие небывалых масштабов, обнаружил кладбище ископаемых останков и артефактов, которые потенциально могут переписать то, что мы считаем нашей древнейшей историей.

Мария с новым интересом посмотрела на череп гигантской гориллы.

– Что вы хотите этим сказать? Какой-такой «нашей» историей?

– Как я уже говорил, Gigantopithecus blacki вымерли всего около ста тысяч лет назад. То есть они были современниками первых людей, обитавших в этом регионе. – Арно перешел к другой витрине. – А теперь взгляните на все эти выставленные здесь орудия, сделанные из камня, кости и рога. По моим оценкам, они относятся к верхнему палеолиту.

Крэндолл медленно кивнула. Этот период она хорошо знала по своим собственным исследованиям. Тогда вместе сосуществовали древние люди и неандертальцы, а также племена других гоминидов: денисовский человек, похожие на волосатых гномов Homo florensiensis и даже немногие сохранившиеся Homo erectus.

Это была поворотная точка в истории человечества.

Дейн подвел Марию к каменной фигурке. Это было грубое изображение сидящей на корточках беременной женщины с большим животом.

– Подобные женские фигуры начали появляться в верхнем палеолите, – рассказал он. – Виллендорфская Венера, Лоссельская Венера и так далее. Если присмотреться внимательнее, можно рассмотреть на фигурке следы красной охры – четкое указание на ее ритуальное назначение.

– Значит, вы считаете, что все представленные здесь экспонаты относятся к сравнительно узкой полосе времени?

– Они не только из одного времени, но и из одного места. Судя по присутствию нетронутого черепа Gigantopithecus blacki, я бы сказал, что все эти предметы с юга Китая, быть может, из предгорий Гималаев. Что возвращает нас вот к этому необычному образцу. – Палеонтолог провел Марию к следующей витрине, где лежал другой череп, на этот раз значительно меньших размеров. – Обратите внимание на сочетание архаичных черт и современной анатомии. Плоское лицо, толстые скулы, широкий нос…

– Похоже на череп человека.

– Но не совсем. – Арно оглянулся на свою спутницу. – Этот череп принадлежит к пещерным людям, племени, останки которого лишь совсем недавно были обнаружены в южных провинциях Китая. Их назвали людьми из пещеры Красного Оленя, и их существование до сих пор ставит в тупик палеонтологов и археологов.

– Почему?

– Потому что они не должны были существовать. Продолжительное время считалось, что неандертальцы были последними из наших близких родственников, которые вымерли от тридцати до сорока тысяч лет назад. Однако возраст костей пещерных людей – всего около одиннадцати тысяч лет.

Девушка широко раскрыла глаза. По геологическим меркам, это было совсем недавно.

– Большинство палеонтологов считает их подвидом людей, результатом смешения Homo sapiens и денисовского человека, более древнего вида гоминидов, что подкрепляет теорию о том, что наша родословная гораздо запутаннее, чем предполагалось раньше, – сказал Дейн.

Мария знала, что это правда. Ученые четко задокументировали, что человек несет в себе гены неандертальцев и денисовского человека, причем их доля различается в зависимости от региона. Однако многое до сих пор оставалось загадкой – например, то обстоятельство, что недавние генетические исследования показали, что мы обязаны своим генотипом еще и третьей древней группе, до сих пор неизвестной.

Все это очень занимало мысли Крэндолл.

Если удастся разгадать эту загадку, что мы узнаем о своем истинном прошлом?

– Вы полагаете, что именно этим и занимаются здесь китайцы? – спросила исследовательница. – Пытаются соединить вместе генетические корни того, что делает нас людьми?

– Не знаю. – Арно снова обвел взглядом витрины. – Но, судя по великолепному состоянию ископаемых останков и артефактов, относящихся к такому значимому периоду, можно предположить, что китайцы обнаружили нечто важное, нечто такое, что они посчитали необходимым скрыть от научного мира.

Мария задумалась над стоимостью сооружения этого подземного комплекса. Вероятно, она была сопоставима со стоимостью «Манхэттенского проекта»[9]. Но еще большую тревогу вызывало то, кто заправлял всем этим.

Пленница оглянулась на часовых в форме.

– Если вы правы насчет этого открытия, то какую роль тут играют китайские военные?

– Возможно, они ищут способ создать на основе своей находки новое оружие, – нахмурившись, ответил Арно.

Мария шумно вздохнула, ужаснувшись того, что это могло означать.

– Но опять же, доктор Крэндолл, а разве ваши исследования не финансируются УППОНИР, научным отделением военного ведомства Соединенных Штатов? – поинтересовался палеонтолог.

Это определенно соответствовало действительности.

«Разве у меня самой руки чище?» – напомнила себе девушка.

Финансирование ее проекта осуществлялось через Управление биологических технологий, подразделение УППОНИР, задачей которого считалось исследование грани, разделяющей биологию и физику. Перед тем как принять грант УППОНИР, Мария ознакомилась с другими работами УБТ, многие из которых были направлены на совершенствование боевого снаряжения: от сложных протезов до имплантатов в кору головного мозга. А один проект искал пути усовершенствования человеческого разума посредством генетических манипуляций. Мария подозревала, что работы с Баако, которыми занимались они с сестрой, были нацелены как раз на эту долгосрочную перспективу.

Она закрыла глаза, не в силах и дальше отрицать правду. Нравится ей это или нет, но мир оказался ввергнут в гонку биотехнологических вооружений. И они с Леной принимали в этом участие.

«Но на кого мы работали на самом деле? – Девушка представила себе улыбающееся лицо Эми Ву. – На Китай или на Соединенные Штаты?»

У нее участилось дыхание. Она поняла, что теперь у нее больше нет выбора: только идти вперед, если она хочет жить. Она хорошо усвоила урок с жестокой расправой над профессором Райтсоном.

Будь полезен… или умри.

Мария посмотрела на дверь, понимая, что ее судьба зависит от одного человека.

Словно в ответ на ее мысли, дверь открылась, и в комнату в сопровождении вооруженных солдат вошел человек. Однако это был не тот, кого ожидала увидеть Крэндолл.

Тяжело ступая, в помещение прошел Ковальски. Угрюмо взглянув на военного с пистолетом – это был мерзавец Гао, – великан повернулся к Марии. Его левая щека была недавно перебинтована, и он был в новом сером комбинезоне.

– Вот вы где, – проворчал Джо.

– Что случилось? – Девушка уставилась на его лицо. – Неужели Баако…

– Он совсем взбесился. – Ковальски ощупал повязку. – Набросился на меня!

Мария ощутила, как ее сердце пропустило удар, но тут Джо разогнул пальцы и приставил их к подбородку, подавая ей знак:

«Я лгу».

Он пристально посмотрел ей в глаза:

– Нам обоим нужно спуститься вниз и постараться его успокоить.

Однако, прежде чем Крэндолл успела ему ответить, Гао затолкнул Ковальски дальше в помещение:

– Генерал-майор Ляо сказала, чтобы вы все ждали здесь.

Джо стиснул зубы в бессильной ярости.

«Похоже, пока что мы никуда не идем».

Ничего больше не объяснив, Гао развернулся и быстро вышел. Определенно, он был чем-то возбужден.

– Что все это значит? – спросила у Ковальски Мария.

Лицо великана оставалось угрюмым. Он понизил свой голос до шепота:

– Похоже, нас раскусили.

18 часов 05 минут

– Я уверен, что мой брат не оставил в Америке никаких следов, – решительно произнес Чан Сунь. Подполковник замер, вытянувшись по швам, однако его глаза горели гневом. – Я ручаюсь за него своей головой!

«Ловлю тебя на слове», – подумала Чжайинь.

Она стояла в центре службы безопасности комплекса. Только что пришло тревожное сообщение от Министерства государственной безопасности – разведывательного ведомства Китайской Народной Республики. Из обрывочной информации, просочившейся от американских разведслужб, следовало, что американцы прознали, кто стоял за нападением на центр изучения приматов. И если это действительно было так, следовало ожидать, что Штаты пришлют своих людей, чтобы разобраться со всем на месте.

Если уже не прислали…

Чтобы подстегнуть службу безопасности комплекса, Ляо лично пришла в этот центр, в самое сердце подразделения, которым заведовал Чан Сунь. Этот демонстративный шаг должен был показать ее ярость и отсутствие доверия подполковнику.

Чжайинь обвела взглядом ряды мониторов системы видеонаблюдения, занимающих три стены. Обыкновенно перед этими мониторами за подковообразным столом сидели операторы, наблюдая за изображениями, поступающими с различных камер, разбросанных по всему подземному комплексу и территории зоопарка над ним. Однако сейчас генерал-майор приказала всем очистить помещение, чтобы поговорить с Чаном с глазу на глаз.

Предоставив подполковнику переваривать сделанный ему выговор, Чжайинь посмотрела на экран, который показывал гориллу доктора Крэндолл, угрюмо сидящую в углу клетки.

– Вы тщательно обыскали клетку и саму обезьяну на предмет наличия электронных приборов?

– Гао лично проследил за этим, – заверил ее Сунь. – После того как раздел догола и обыскал служителя. Ничего нет. Как я уже говорил, мой брат не совершил никаких ошибок, которые могли бы направить взгляды американцев в нашу сторону.

– Однако, согласно Министерству государственной безопасности, именно на нас они сейчас смотрят.

– В таком случае, американцы узнали что-то от нашего агента в научном отделении Белого дома. Как знать, что успела сказать перед смертью доктор Ву и что американцы выяснили потом?

Чжайинь вынуждена была признать правдоподобность такого сценария. К счастью, Эми Ву не знала ничего об этой лаборатории. И все же Ляо не собиралась ослаблять петлю, затянувшуюся на шее Чана и его младшего брата. По крайней мере, до тех пор, пока она не убедится в том, что американцам ничего не известно об этом комплексе.

– Что насчет доктора Крэндолл? – спросил Чан.

Генерал-майор перевела взгляд на другой монитор, показывающий вид сверху на помещение, в котором находились американка и французский палеонтолог. К ним только что присоединился служитель, которого привел Гао.

– Когда я снова пойду к ней, то возьму с собой техника, – сказала Чжайинь. – Мне еще нужно обсудить с нею много вопросов.

– Вы полагаете, она будет сотрудничать с нами?

– Это будет в значительной степени зависеть от того, удастся ли вам захватить ее сестру. Как продвигаются дела в Италии?

Ляо находила злорадное удовлетворение в том, чтобы ткнуть Чана лицом в другую его неудачу. Судя по всему, Лене Крэндолл удалось выбраться живой и невредимой из хорватских пещер, и теперь она находилась в бегах в сопровождении спутников, чьи личности до сих пор оставались неизвестны. Чжайинь по-прежнему терялась в догадках насчет того, почему Лена и ее спутники выбрали в Италии такой странный маршрут.

Это была какая-то бессмыслица.

Зачем они отправились в этот забытый Богом католический монастырь?

– Все будет решено через час, – натянуто заверил женщину Сунь.

– Будем надеяться, благоприятным образом. Я предлагаю вам сосредоточиться на этом и предоставить мне вопрос взаимодействия с Марией Крэндолл.

С этими словами Чжайинь перевела взгляд на другой монитор. Этот экран был темным. Для получения доступа к изображению требовался специальный ключ, который имелся только у нее самой и у Чана. Монитор позволял увидеть то, что происходило в Ковчеге. Имея в руках обеих сестер Крэндолл, проблемы, стоящие перед этой лабораторией, можно будет решить значительно быстрее.

Впрочем, при необходимости можно будет обойтись и одной из сестер.

Повернувшись к Чану, Ляо пронзила его насквозь холодным взглядом.

– Проследите за тем, чтобы все подходы к комплексу находились под постоянным наблюдением. В первую очередь обращайте внимание на иностранцев.

– А мой брат?

Развернувшись, Чжайинь направилась к двери:

– В самое ближайшее время сюда прибудет следователь из министерства, который допросит Гао. Ваш брат будет отстранен от работы до тех пор, пока не будут определены масштабы его ошибки.

– Но…

– Вы оспариваете мой приказ, женьсяо Сунь?

Генерал-майор буквально почувствовала, как взгляд подчиненного прожигает дыру у нее на спине. Ей было выгодно разделить братьев, лишить Чана поддержки. Подполковник будет вести себя более осторожно и почтительно, помня о том, что карьера его брата под угрозой.

– Бу, сяоцзиян Ляо, – наконец сказал Чан.

Чжайинь усмехнулась, услышав в его голосе покорность.

Вот так-то лучше…

Она вышла в коридор, настроенная так же жестко согнуть и другого своего противника.

18 часов 18 минут

Мария стояла, вытянув руки в стороны, а техник в белом халате водил вдоль ее тела электронным сканером. Генерал-майор Чжайинь Ляо стояла рядом, скрестив руки на груди. Она приказала Крэндолл пройти проверку, но не объяснила, почему.

«Как будто я сама не могу догадаться!»

По-видимому, китайцы прознали про устройство слежения, однако не слишком тщательный обыск позволял предположить, что полной уверенности у них не было. Скорее всего, они просто решили перестраховаться. Мария бросила взгляд поверх головы техника на Ковальски. Тот держался невозмутимо. Несомненно, великана уже обыскали, и Баако также проверили сканером.

Техник сказал что-то по-китайски Чжайинь, после чего, склонив голову, отступил в сторону. Крэндолл догадалась, что он доложил своему начальнику: «Все чисто». Так что же произошло с устройством слежения? Неужели Джо нашел способ спрятать его в клетке Баако? Или обезьяна его проглотила?

Вопросов у Марии было множество, однако Ляо вернулась раньше, чем она смогла узнать что-нибудь от Ковальски.

Генерал-майор шагнула вперед.

– Теперь, когда этот вопрос улажен, доктор Крэндолл, давайте вернемся к нашему прерванному разговору о тех исследованиях, которые здесь проводятся. Не сомневаюсь, что, как только вы полностью оцените то, чего мы собираемся добиться, вы с готовностью к нам присоединитесь.

«Черта с два!» – подумала Мария. Однако она лишь обвела взглядом витрины с ископаемыми останками, образцами и артефактами, после чего сказала:

– Если позволите мне высказать свое предположение, то ваши работы направлены на то, чтобы с помощью генетики создать более сильного и выносливого солдата.

Чжайинь никак не отреагировала на ее слова – она только чуть склонила голову.

– Наверное, в первом приближении можно считать и так. Но такое уже бывало: самые большие научные открытия были сделаны, чтобы удовлетворить самые примитивные потребности человечества.

– Другими словами, нужда является матерью прогресса, – процитировала Мария.

– Так повелось с незапамятных времен. Но очень часто то, что в обстановке строжайшей секретности создают военные, со временем становится достоянием всего мира. Возьмем, к примеру, Интернет. Эта глобальная сеть начиналась как небольшая информационная база данных, разработанная военным ведомством Соединенных Штатов, но затем быстро разрослась и изменила весь мир. Точно так же препятствия, которые мы преодолеваем сегодня, завтра повлияют на путь всего человечества.

– Но вы говорите о том, чтобы необратимо изменить человеческий генотип. Кто может сказать, какие это будет иметь последствия в долгосрочной перспективе?

– Вы не хотите мыслить рационально, – вздохнула Чжайинь. – Человеческая деятельность уже изменяет наш генотип. Курение вызывает мутацию сперматозоидов, и мужчины в возрасте, заводящие детей, с большой вероятностью передают такие мутации своему потомству. Единственное различие заключается в том, что эти мутации носят случайный характер. Почему бы не взять под контроль разрушительное воздействие на наш геном?

– Вот оно, ключевое слово. Контроль. То, что вы предлагаете, – это очень скользкий путь к евгенике, когда человеческая жизнь будет формироваться искусственно, когда дети будут создаваться в лабораториях, когда слабые будут или низведены до низшей формы жизни, или вообще полностью искоренены. Ни к чему хорошему это не приведет.

– Ни к чему хорошему? Мы смогли бы избавиться от наследственных болезней, вылечить рак, продлить жизнь – и да, мы смогли бы даже усовершенствовать нашу природу. С каких это пор она стала безгрешной? Почему так ужасно думать о том, что человечество возьмет в свои руки бразды правления своим собственным эволюционным будущим? Даже у вас на родине подобные исследования официально не запрещены.

Мария прекрасно все это понимала. Ее собственные исследования тоже можно было истолковать как шаг в этом направлении. Какая, с точки зрения этики, разница между тем, чтобы создавать в лаборатории Баако и заниматься тем же самым с человеческим существом?

Наступившее молчание нарушил Дейн Арно:

– Однако, генерал-майор Ляо, вы совершили какую-то находку, которая направила вас на этот путь. И это было нечто значительное, раз вы тайно построили этот комплекс. Позвольте спросить, что это было?

– Спасибо, доктор Арно, за то, что напомнили мне. Именно с этой целью я и привела вас сюда. – Китаянка подошла к стене напротив двери. – Вам известна гора Кайлас на юге Тибета?

– Non[10], — ответил француз, – я ничего о ней не знаю.

– Это священная гора в Гималаях, место поклонения в буддийской и индуистской религиях. Именно на этой вершине якобы обитает в вечной медитации бог Шива. Паломники приходили туда на протяжении многих столетий. Затем, восемь лет назад, пастух-тибетец, искавший отбившуюся от стада овцу, наткнулся на склонах Кайласа на сеть пещер и пригласил местного антрополога осмотреть эту находку.

– Там вы и обнаружили все это? – спросила Мария, обводя взглядом витрины с выставленными в них экспонатами.

– Да, именно в этих пещерах, а также в других, расположенных в окрестных горах. – Подойдя к стене, Чжайинь положила руку на участок, слегка выделявшийся по цвету, и в этом месте вспыхнул голубым свечением прямоугольник считывателя отпечатка ладоней. – Но именно в самой первой пещере, той, которую нам указал пастух, мы нашли вот это.

Из стены медленно выехал потайной ящик – широкий и длинный, похожий на большой гроб. Внутри него замигал свет, зажегшийся ровным мягким сиянием.

– Пастух полагал, что показывает антропологу пещеру снежного человека, – объяснила Ляо. – И возможно, в чем-то он был прав. Быть может, эти останки имеют какое-то отношение к преданиям об этом таинственном существе, разгуливающем по заснеженным горам. Или, может быть, эти пещеры породили легенды о спящем божестве, живущем в горе Кайлас. Но, в конечном счете, правда оказалась гораздо более захватывающей. Она пролила свет на многие тайны.

Чжайинь отступила в сторону, давая пленным ученым возможность осмотреть находку. Даже Ковальски протиснулся вперед, чтобы заглянуть в ящик. Французский палеонтолог сдавленно вскрикнул, а Крэндолл вскинула руку к губам, пытаясь совладать с изумлением.

В ящике лежал целый скелет антропоида. Строение его черепа поразительно напоминало строение черепа современного человека, но он все же отличался более крупными надбровными дугами и двойным стреловидным гребнем, венчающим черепную коробку. Однако в первую очередь потрясение было рождено размерами скелета. Имеющий в длину больше восьми футов, он был увенчан черепом, который вдвое превосходил череп среднего человека.

Это были останки самого настоящего гиганта.

– Это подделка! – презрительно фыркнул Джо.

– Нет, это подлинный скелет, – в благоговейном восхищении тихо произнес Арно. – Мне уже доводилось видеть фрагменты черепа этого гоминида, но не полностью сохранившийся череп. По старой классификации, эти останки принадлежат Meganthropus, Большому человеку.

– Ну, этому парню такое определение подходит как нельзя лучше, – пробормотал Ковальски.

– Но сейчас большинство палеонтологов остановились на названии Homo erectus palaeojavanicus, считая, что этот гоминид является боковой ветвью другого нашего древнего родственника, Человека прямоходящего, – продолжил Дейн. – Останки этих особенно крупных потомков Homo erectus были обнаружены во всех регионах Юго-Восточной Азии.

– И сколько этот экземпляр весил при жизни? – спросила Мария.

– Судя по плотности костей и размерам черепа, – объяснила Чжайинь, – по нашим оценкам, он весил где-то от трехсот до трехсот пятидесяти килограммов.

Ковальски вопросительно посмотрел на Крэндолл.

– То есть от шестисот до восьмисот фунтов, – объяснила та.

«Вдвое больше обыкновенной гориллы!» – изумился про себя Джо.

– Но насколько я могу судить, – вмешался Арно, оглядываясь на Ляо, – этот экземпляр обладает несколькими необычными чертами, которые отличают его от типичного Meganthropus.

Чжайинь склонила голову, признавая справедливость его слов.

– Вы совершенно правы. В ходе наших сравнительных исследований мы пришли к выводу, что этот экземпляр является результатом скрещивания Meganthropus и древнего человека. Поэтому мы дали ему название Homo meganthropus. В дальнейшем это предположение подтвердилось его геномом, который мы полностью восстановили.

– Вы хотите сказать, вам удалось достать целую последовательность ДНК? – не смогла скрыть своего изумления Мария.

– Вот именно.

Присмотревшись внимательнее, Крэндолл различила крошечные отверстия, просверленные в тазу и большой берцовой кости скелета. Она выпрямилась, осененная внезапной догадкой. Генетики и антропологи уже давно высказывали предположения о том, что в генотип современного человека внес свой вклад третий вид гоминидов, скорее всего, какое-то неизвестное ответвление Homo erectus – а именно к этому виду и принадлежали данные останки. Другим очень важным обстоятельством было то, что, изучая пути распространения генов, исследователи пришли к заключению, что это неизвестное племя обитало где-то в центральной части Евразии.

Женщина всмотрелась в лежащие в ящике кости.

«Неужели я сейчас вижу перед собой представителя этого самого вида? Нашего давно утерянного родственника?»

Арно же взглянул на проблему в другом ракурсе:

– Если вы правы насчет того, что эти гоминиды скрещивались с древними людьми, то о каких временных рамках идет речь? Не сомневаюсь, вы определили возраст этих костей?

– Определили. Им приблизительно тридцать тысяч лет, – ответила китаянка.

Даже Ковальски понял, о чем это говорило.

– То есть вы хотите сказать, что эти гиганты разгуливали по земле в одно время с нами? – уточнил он изумленно.

– На протяжении какого-то времени, – согласилась Чжайинь. – А если принять во внимание все рассказы о снежном человеке, которого то и дело видят в различных районах Гималаев, то, возможно, они дожили до наших дней. В отдаленных горных селениях говорят о том, что йети похищают женщин, спариваются с ними, и у них рождается потомство. Так что кто может знать правду?

Генерал-майор мягко усмехнулась, и в глазах у нее блеснула насмешка над подобными предрассудками. И все же Мария задумалась о том, нет ли зерна правды в этих рассказах, возможно, рожденных преданиями и легендами, восходящими к той далекой эпохе. Даже в Ветхом Завете говорится о великанах ростом от двух до трех метров, живших в одно время с первыми людьми.

– И эти крупные парни обитали только здесь? – спросил Ковальски. – В Китае?

– Точно ответить на этот вопрос мы не можем, – сказала Чжайинь.

– Как знать, – вмешался Дейн. – Еще в тысяча восемьсот девяностом году мой соотечественник, антрополог Жорж Ваше де Лапуж, обнаружил в окрестностях французского городка Кастельно-ле-Лез останки эпохи неолита. Эти останки получили название «Великана из Кастельно», поскольку рост неизвестного гоминида был около трех метров. В университете Монпелье их исследовали зоологи, палеонтологи и анатомы – и все подтвердили находку Ваше де Лапужа. Впоследствии похожие останки были обнаружены в другом месте Франции, во время строительных работ при возведении водохранилища. Это были черепа размером вдвое больше черепа среднего человека. Все эти находки относятся к последнему оледенению Европы, приблизительно к тому же самому периоду, к которому относятся эти кости.

– Так что же произошло с этими гигантами? – Ковальски указал на огромный скелет. – Что-то мне подсказывает, что наши крошечные предки не могли стереть их с лица Земли… по крайней мере, без посторонней помощи.

– Возможно, мы просто оказались умнее. – Арно склонился над ящиком, внимательно изучая череп. – Судя по объему черепной коробки этого экземпляра, особым умом он не отличался. Вероятно, у него хватало сообразительности, чтобы пользоваться примитивными орудиями и применять огонь – все то же самое, что можно сказать про Homo erectus. Но, я думаю, он мало что умел делать сверх того.

Крэндолл наморщила лоб, обведя взглядом остальные витрины:

– В таком случае, откуда все эти артефакты? Орудия из рога и кости, не говоря уже про фигурку Венеры… Вы хотите сказать, что они не могут быть делом рук этого гибрида?

– Не могу себе такое представить, – сказал француз, выпрямляясь.

– И вы совершенно правы, – подтвердила Чжайинь. – На протяжении пяти лет мы собирали сведения об этом племени, исследовали пещеры, в которых оно обитало, и изучали живших по соседству людей.

– Таких, как «люди из пещеры Красного Оленя», – подсказал Дейн, глядя на другой череп, тот, что поменьше.

Ляо кивнула.

– Более совершенные орудия труда, представленные здесь, были изготовлены именно этим племенем, но мы обнаружили несколько тайников с оружием и артефактами в пещерах горы Кайлас. Вместе вот с этим…

Она прикоснулась ладонью к другому считывателю. Часть стены сдвинулась в сторону, открывая застекленную нишу с полками. Галогенные лампы осветили обугленные обломки черепов, а также тазовых и бедренных костей. Марии показалось, что она заглянула в печь крематория.

– В глубине пещер Мeganthropus мы обнаружили примитивный крематорий, – подтвердила ее догадку Чжайинь. – В пепле были обгоревшие кости «людей из пещеры Красного Оленя».

– Вы хотите сказать, что эти Meganthropus были каннибалами? – не смогла скрыть своего отвращения Крэндолл.

– Судя по археологическим исследованиям, это определенно было очень воинственное племя, – обернулась к пленникам генерал-майор. – Не вызывает сомнения, что эти дикари охотились на своих соседей – вероятнее всего, подобное поведение было обусловлено прочно укоренившейся ксенофобией. И хотя Meganthropus не хватало сообразительности самим мастерить орудия, они не гнушались красть их у других племен.

– Но что с ними сталось? – спросила Мария.

– Мы полагаем, со временем их воинственность обернулась против них же самих, и они стали воевать между собою. В том же очаге мы обнаружили обгоревшие фрагменты черепов Meganthropus.

Девушка шумно вздохнула.

«Значит, эти великаны пожирали друг друга…»

– Быть может, подобное поведение объясняет то, почему мы находим так мало свидетельств существования этого племени, – высказал свое соображение Арно. – Если они пожирали и сжигали своих умерших, их останки не могли сохраниться в большом количестве.

– Вот почему эта редкая находка так важна, – подтвердила Чжайинь. – Она открывает перед нами возможность проникнуть глубже в наше общее генетическое прошлое, выделить гены, совместимые с генотипом современного человека, и восстановить утраченные цепочки ДНК, которые принесут пользу всему человечеству.

– Пользу? – спросила Мария. – Какую?

– Самим своим существованием Homo meganthropus говорят о том, что человек может быть сильнее и крупнее. Вопрос состоит только в том, чтобы восстановить утраченный потенциал.

– Для того чтобы создать более совершенного солдата, – высказала свою догадку вслух Крэндолл.

– Вы мыслите слишком мелко. У вас в Америке, в Гарвардском университете, ученые-генетики выделили десять естественных разновидностей генов, обладающих потенциалом принести пользу человечеству. Например, один ген обеспечивает увеличенную плотность костных тканей, что делает конечности крепче, устойчивее к переломам. Другой ген защищает от болезни Альцгеймера. Третий уменьшает риск сердечно-сосудистых заболеваний. – Китаянка указала на выдвинутый ящик. – Так почему бы не воспользоваться в полной мере вот этим генетическим источником? Почему бы не подключиться к этому древнему потенциалу ради всеобщего блага?

– Вот почему, – кивнула Мария на витрину с обгоревшими костями. – Чистая сила без разума, управляющего ею, неминуемо приведет к катастрофе.

Но вместо того, чтобы вывести Чжайинь из себя, ее замечание вызвало у нее улыбку:

– Совершенно верно, доктор Крэндолл.

Мария испуганно заморгала, внезапно осознав, зачем ее доставили в эту лабораторию и почему кости гибрида-неандертальца, обнаруженные в Хорватии, имеют такое большое значение. Ее исследования были посвящены как раз эволюционным корням разума, той уникальной последовательности генов, которая подняла древнего человека над его предками-гоминидами.

Она перевела взгляд на раскрытый ящик. По-видимому, китайцы узнали, как сделать мышцы. И теперь им к этим мышцам нужны были мозги.

Прежде чем женщина успела что-либо сказать, отворилась дверь и в помещение решительным шагом вошел Чан. Было видно, что он чем-то возбужден. Не обращая внимания на остальных, подполковник вытянулся перед генерал-майором Ляо и быстро заговорил по-китайски.

Выслушав его, Чжайинь широко улыбнулась.

У Марии бешено заколотилось сердце.

«То, что радует эту холодную женщину, для нас может означать только плохое!»

Переговорив со своим подчиненным, китаянка повернулась к пленнице:

– Доктор Крэндолл, у меня для вас чудесная новость. Похоже, ваша сестра в самое ближайшее время присоединится к нам.

Глава 14

30 апреля, 13 часов 00 минут по среднеевропейскому времени

Гуаданьоло, Италия

– Что будем делать? – спросила Лена.

Несколько минут назад она услышала в тишине маленькой пещеры, как Сейхан предупредила Пирса по телефону: «К нам пожаловали гости». И вот теперь Грей стоял у лестницы, ведущей наверх в часовню Святого Евстахия. Сжимая в руке пистолет, он прикрывал единственный ведущий оттуда путь. Крэндолл скользнула взглядом по погруженным в темноту ступеням. Даже если они поднимутся в часовню – что дальше? Они заперты на вершине горы, а внизу ждут враги…

– Вы закончили фотографировать? – спросил Грейсон.

– Да, – ответила Лена, убирая сотовый телефон.

После звонка Сейхан она поспешно сделала несколько фотографий, торопясь заснять Еву отца Кирхера в самых различных ракурсах, стараясь запечатлеть на снимках все детали скелета, в том числе и реликвии, зажатые в его руках: изображение Луны и странную палку. Также Крэндолл сфотографировала полую бронзовую статую, в которой на протяжении столетий покоились эти останки.

– Я тоже закончил, – сказал Роланд, отходя от изваяния Богоматери.

Священник держал в руках дневник Атанасия Кирхера с выведенным золотом лабиринтом на кожаном переплете. Он извлек его из металлического кармана на внутренней поверхности полой бронзовой статуи.

Потом Новак указал на вторую половину девы Марии:

– Лена, вы пересняли эту карту?

– Я сделала все что смогла, но рисунок очень плохо различим, – отозвалась молодая исследовательница.

– Не важно, – сказал священник, уводя ее к выходу. – Нечто подобное я уже видел. Идем!

Лена чувствовала, что отец Роланд чем-то очень встревожен, однако у нее не было времени его расспрашивать. Они присоединились к стоящему внизу у лестницы Грею.

– Все готово, – сказал священник, с любовью оглядываясь на бронзовую деву Марию.

Он успел сделать несколько измерений, а также извлек каменную модель Луны и убрал ее в рюкзак. Тем не менее было видно, что ему не хочется расставаться с Евой отца Кирхера.

Даже несмотря на то что у нее и у самой гулко стучало в груди сердце, Лена понимала его колебания. Она жалела о том, что у нее нет возможности забрать эти останки, сохранив их для дальнейших генетических исследований. Но это было невозможно: скелет был скреплен толстой бронзовой проволокой – она не только связывала между собой отдельные кости, но и соединяла их с бронзовой оболочкой механической скульптуры. Не имея кусачек и времени, Лена удовольствовалась тем, что смогла заснять все на свой телефон. Если они останутся в живых, можно будет вернуться сюда позже.

– Следуйте за мной! – приказал Пирс, поднимаясь по лестнице. – Но держитесь на некотором расстоянии. Дайте мне возможность сначала выяснить ситуацию наверху. Ждите моего сигнала, прежде чем показывать себя.

Все трое продолжили подъем гуськом. Лена учащенно дышала, а Роланд хрипел позади нее. Грейсон быстро поднимался по ступеням, не издавая ни звука. Он погасил свой фонарик, и единственным источником света теперь оставался сияющий квадрат потайного люка в полу часовни у них над головами.

Пирс добрался до выхода намного раньше своих спутников. Остановившись, он тщательно изучил толстую мраморную плиту, образовавшую спуск вниз. Лена в это время пыталась отдышаться в четырех ступенях ниже.

Оглянувшись на своих спутников, Грей указал на стену:

– Я нашел здесь рычаг. Полагаю, с его помощью можно вручную поднимать и опускать плиту.

– Что мы должны делать? – спросил Роланд.

Крэндолл догадалась об этом сама, и следующими своими словами Грей подтвердил ее догадку:

– Пусть один из вас держит руку на рычаге. Если возникнут какие-либо неприятности, с которыми я не смогу справиться, вы повернете рычаг и укроетесь здесь.

– А вы? – спросила Лена.

– А я постараюсь увести врагов по ложному следу. Если мне не удастся вернуться, вы дождетесь наступления ночи и незаметно выберетесь отсюда.

На фоне квадрата света, проникающего сверху, лицо Грея оставалось в тени, и поэтому было неясно, верит ли он сам в успех своего замысла.

– Роланд, – продолжал Пирс, – вы запомнили номер защищенного телефона в Вашингтоне?

– Запомнил, – отозвался Новак.

– Если нам придется разделиться, воспользуйтесь им. Директор Кроу обязательно переправит вас с Леной в безопасное место.

Вместо того чтобы успокоить девушку, этот запасной план лишь усилил ее тревогу.

– Х-хорошо. – Голос священника дрогнул от такой же тревоги.

Кивнув, Грей повернулся и, низко пригнувшись, стал подниматься вверх.

Преодолев последние ступеньки, Крэндолл заняла место у торчащего из стены бронзового рычага. Схватив его обеими руками, она обрела некоторую уверенность в его прочности. Затем, оглянувшись, увидела лицо Роланда, озаренное падающим сверху светом. Глаза священника горели страхом, а позади него начинался сплошной мрак.

Пальцы Лены крепче стиснули холодный металл рычага.

«Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы мне не пришлось его поворачивать!»

13 часов 02 минуты

Грей скользнул к двери часовни, стараясь держаться так, чтобы его нельзя было заметить со Святой Лестницы – крутых ступеней, ведущих наверх от церкви. Он прикоснулся к ларингофону, закрепленному с помощью скотча у него на горле.

– Сейхан! – шепотом позвал Пирс, указательным пальцем плотнее вставляя наушник в ухо.

Ответа не было.

«Ну, где же ты?»

Дожидаясь, когда Роланд с Леной закончат внизу свою работу, Грей еще несколько раз попытался связаться с Сейхан по рации и через спутниковый телефон. Но та, передав сообщение об опасности, молчала.

Что-то случилось.

Переместившись к соседнему окну, Грейсон приподнялся и выглянул за угол. Эта точка была не такой открытой, как дверной проем. Внизу в лучах полуденного солнца сверкали белизной мраморные ступени Святой Лестницы. В настоящий момент она была пуста, но со своего выгодного места Пирс отчетливо видел дворик за церковью. Группа туристов столпилась вокруг красного зонтика экскурсовода.

Перед тем как умолкнуть, Сейхан доложила о прибытии автобуса с китайскими туристами – в числе которых было, по крайней мере, шестеро подозрительных мужчин.

Опустив зонтик, экскурсовод указала вверх, на часовню.

Грей стиснул зубы.

«Неужели туристы поднимутся сюда?»

Он постарался усилием воли заставить их остаться внизу. Ему не хотелось подвергать мирных людей ненужному риску: может ведь получиться так, что ему придется оружием прокладывать себе дорогу вниз с этой скалы.

Но тут внимание Пирса привлекло какое-то движение. Из боковой двери церкви на солнечный свет шагнула знакомая фигура сестры Клары. Монахиню сопровождали двое мужчин-китайцев. Прикрыв глаза козырьком ладони, Клара указала на часовню, и китайцы тоже посмотрели вверх.

Грей отпрянул от окна в глубь часовни, проклиная благожелательность монахини. Видимо, туристы спросили у сестры Клары, куда направилась группа иностранцев. Или же она просто рассказывает им о часовне, пересказывая легенду о Святом Евстахии? Наконец один из китайцев поклонился, благодаря монахиню, а второй подошел к еще двум своим соотечественникам, ждущим на развилке тропы. Они обменялись несколькими словами, после чего двое из них направились по тропе к гроту Святого Бенедикта, судя по всему, получив приказ осмотреть пещеру отшельника.

Мужчина, отдавший приказ, вернулся к своему напарнику, и они опять подняли взгляд на часовню.

Пирс пригнулся, скрываясь из виду.

«Я уже увидел четверых из группы нападения».

Он рассудил, что остальные двое остались в церкви или перед ней, перекрывая дорогу в долину. Враг решил взять вершину горы в плотное кольцо. Теперь спуститься вниз можно было только по отвесной скале.

«А я застрял здесь без парашюта…»

Из дыры в полу послышались приглушенные голоса. Грей разобрал лишь отдельные слова, однако отчетливо услышал вопросительные интонации. Роланд и Лена хотели узнать, что происходит наверху.

– Не высовывайтесь! – приказал им Пирс, распластавшись на полу перед дверью.

Выставив перед собой «ЗИГ-Зауэр», он взял на мушку двух мужчин, которые начали подниматься к часовне. У него мелькнула было мысль просто нырнуть в люк и спрятаться под землей вместе со своими спутниками, однако враг, судя по всему, знал о том, что его цель находится на вершине горы. Грей боялся того, что произойдет, когда боевики не найдут беглецов, – того, что они тогда сделают с туристами и обитательницами монастыря.

К тому же где-то там по-прежнему оставалась Сейхан.

Зная об этом, Грейсон вынужден был оставаться на месте, чтобы, в случае необходимости, прикрыть свою напарницу.

На полпути к часовне шедший впереди китаец расстегнул молнию своей длинной куртки, открывая надетый под ней кевларовый бронежилет и висящий на груди автомат с укороченным стволом. Прикрывая оружие своим телом, он поднял его. Грей узнал автомат «Зед-эйч-05» – новейшее вооружение китайского спецназа. Это оружие было оснащено подствольным гранатометом с лазерным целеуказателем.

Но и это было еще не все. Как будто этого было еще недостаточно…

Во дворе церкви окружавшая экскурсовода группа туристов рассеялась: одни стали подниматься наверх, а другие направились к гроту. Пирс понял, что если он откроет сейчас огонь по боевикам на Святой Лестнице, то может зацепить шальной пулей кого-нибудь из мирных жителей.

Срочно был нужен новый план.

Грей оглянулся назад. В часовне было четыре окна, выходящих на четыре стороны света. Необходимо было заманить боевиков сюда, подальше от туристов. Пирс прополз по-пластунски от двери к алтарю. Окно за алтарем выходило на остроконечную скалу. Если притаиться здесь и дождаться появления боевиков, можно будет застигнуть их врасплох.

Но сначала нужно убедиться в том, что его товарищи в безопасности.

Заглянув в люк перед алтарем, коммандер увидел в проеме два бледных лица.

– Закрывайте люк! – приказал он своим подопечным. – К нам идут гости.

Несмотря на испуг, Лена кивнула и с силой потянула за бронзовый рычаг. Тот не шелохнулся. Девушка наморщила лоб от напряжения, борясь с механизмом, насчитывающим несколько столетий.

Втиснувшись рядом с ней, Роланд добавил свое усилие – и наконец что-то в рычаге поддалось. Мраморная плита дернулась и начала подниматься под ритмический скрежет зубчатых колес.

Удовлетворившись этим, Грей подбежал к окну за алтарем.

По крайней мере, эти двое в безопасности.

«А теперь нужно найти Сейхан».

Забравшись на алтарь, Пирс прыгнул на подоконник открытого окна. Уже в полете он услышал грохот выстрела, донесшегося снаружи. Оказавшись в открытом окне, Грей оглянулся.

Внутрь со свистом влетел какой-то черный предмет.

«Граната!..»

Зарегистрировав это где-то на задворках сознания, Грей в тот же миг пришел в движение. Маленькая двадцатимиллиметровая граната, выпущенная из подствольного гранатомета, ударилась о потолок и срикошетировала от него. Упав на алтарь, она покатилась по нему и свалилась с края.

Не имея выбора, Грей выпрыгнул в окно – но только после того, как успел мельком увидеть гранату, которая провалилась в открытый люк, не успевший закрыться полностью.

Мысленно выругавшись, он упал на землю, растянулся на гранитной скале, закрыл голову руками – и в это мгновение земля под ним содрогнулась от взрыва. Сверху посыпались осколки плитки, которой был выложен потолок часовни.

Пирс представил себе объятые ужасом лица Роланда и Лены.

«Что я наделал?!»

13 часов 08 минут

«Грей, что ты наделал?!»

Сейхан затаилась на корточках в маленькой пещере, дожидаясь, пока утихнут отголоски взрыва. Пламя поминальных свечей все еще дрожало от искусственного землетрясения, отчего тени Сейхан на стенах грота Святого Бенедикта дергались, как в пляске. Молодая женщина подобрала под себя ноги, напрягая мышцы, чтобы в следующее мгновение прыгнуть к залитому солнцем выходу.

За пределами пещеры послышались крики туристов, перепуганных взрывом. Скорее всего, они бросились врассыпную, спеша покинуть опасное место. «Очень хорошо», – мрачно подумала Сейхан. Если толпа рассеется, уменьшится вероятность того, что кто-нибудь случайно пострадает, когда начнется стрельба – а начнется она обязательно.

Убедившись в том, что свод пещеры не обрушится от взрыва, Сейхан снова обратилась всеми мыслями к Грею. По всей видимости, именно он был целью выпущенной гранаты, однако женщина не имела возможности связаться с ним, находясь в пещере.

«Так что будем решать всё по порядку».

Опустившись на одно колено, Сейхан выдернула кинжал из горла убитого боевика. Его напарник валялся рядом – тоже с перерезанным горлом. Правильно предположив, что враг обязательно обыщет грот, женщина устроила засаду, надеясь расправиться по крайней мере с одним врагом.

«Но двое – это еще лучше».

Сейхан уже успела устранить и третьего – часового, оставленного охранять стоянку. Она без труда приблизилась к нему с той стороны, откуда он ее не ждал, со стороны монастыря, где она пряталась. Застигнутый врасплох, боевик отреагировал слишком медленно. Спрятав его труп под автобусом, женщина обогнула церковь и поднялась в грот, устраивать засаду.

Она вытерла окровавленное лезвие о грудь жертвы и убрала кинжал в ножны на запястье, после чего опустила рукав, пряча оружие и готовясь продолжить охоту на врагов. В качестве дополнительной меры предосторожности женщина сунула руку за пазуху убитому и достала пистолет из кобуры у него под мышкой. Засунув это оружие себе сзади за ремень, Сейхан расправила помятую одежду и проверила, как выглядит.

По крайней мере, черный цвет скрыл капли крови.

Сейхан поправила плат монашеской рясы. Укрывшись в монастыре после прибытия автобуса с китайскими туристами, она обыскала помещение и, обнаружив в шкафчике монашеское одеяние, быстро надела его на себя, полностью изменив свою внешность. Что может лучше усыпить бдительность врага, чем вид безобидной монашки, особенно здесь, в монастырском комплексе?

Удовлетворившись своим видом, Сейхан направилась к выходу. Выйдя из пещеры на залитую солнцем тропу, она наткнулась на молодую китаянку с четырехлетней девочкой. Мать и дочь укрылись за стеклянным оссуарием, словно кости давно умерших монахов могли их защитить. Увидев приближающуюся Сейхан, женщина подняла на нее испуганный взгляд, крепче прижимая к себе ребенка.

– Сюму, цзю мин! – взмолилась она по-китайски.

«Сестра, помогите мне!»

Не желая раскрывать себя, Сейхан указала на калитку в ограде, ведущую к стоянке.

– Идите туда, дитя мое, – тихим голосом произнесла она по-китайски, успокаивая женщину. – Не останавливайтесь и спускайтесь вниз по дороге.

Но туристка лишь крепче стиснула дочь, не в силах двинуться с места от страха.

Закатив глаза, Сейхан решила прибегнуть к более прямолинейному подходу. Высунув из-под рясы отнятый у убитого боевика пистолет, она указала дулом на калитку:

– Шевелись! Живо!

Это сработало.

Словно перепуганный заяц, китаянка устремилась к калитке, увлекая за собой ребенка.

Как только дорога стала свободна, Сейхан направилась к развилке на тропе. Теперь ей была отчетливо видна часовня на вершине горы. Она разглядела двух боевиков, взбегающих вверх по ступеням. Один из них размахивал пистолетом, а другой держал в руках дымящийся автомат. Добежав до часовни, боевики опустились на корточки по обе стороны от двери, прижимаясь спиной к стене.

Сердце у Сейхан гулко застучало, полное тревоги за Грея.

Она подняла было пистолет, но враги находились слишком далеко, чтобы можно было надеяться на приличный выстрел. Поэтому женщина прижала пальцем ларингофон к гортани:

– Грей, как ты?

Ответ пришел сразу же – беззвучный шепот, уловленный чутким ларингофоном:

– Еще жив, если ты это имела в виду.

Вздохнув с облегчением, Сейхан, тем не менее, сохранила свой голос строгим:

– Два гостя вот-вот постучат к тебе в дверь.

– Понял. Ты можешь заняться остальными? Нам нужно спуститься с этой чертовой скалы.

– Как раз над этим работаю, – ответила Сейхан, оглянувшись на церковь.

Судя по всему, последний боевик укрывался внутри, что создавало проблему, поскольку там же ищут спасения от взрывов туристы. Взгляд на двор за церковью показал Сейхан, что там почти никого не осталось. Одинокая женщина-экскурсовод стояла посреди двора, со страхом глядя на часовню. Эта миниатюрная дама понимала нависшую над ней угрозу, но храбро старалась увести своих подопечных в безопасное место.

Через открытые двери храма была видна объятая паникой толпа внутри.

«Все это добром не кончится…»

Сейхан засунула руки – вместе с пистолетом – в широкие рукава рясы. Опустив голову, она быстрой семенящей походкой направилась к боковой двери церкви, рассчитывая на то, что ее маскарад поможет застигнуть врасплох последнего боевика. Меньше всего ей хотелось, чтобы в битком набитом храме началась перестрелка.

Заметив ее, экскурсовод показала знаком, чтобы она поторопилась. Маленькая женщина по-прежнему держала над головой зонтик, прячась теперь не столько от палящего солнца, сколько от засевших наверху боевиков.

Сейхан ускорила шаг.

Она уже подошла к двери, но внезапно автоматные очереди привлекли ее внимание к часовне на вершине горы. Один из боевиков палил в распахнутую дверь, в то время как второй, присев на корточки, перекатился через порог.

Сейхан с трудом переборола желание броситься наверх на помощь своему другу. У нее своя задача. Когда она подошла к двери церкви, во внутренний двор из нефа выскочила черная фигура, и она тотчас же узнала боевика, судя по всему, привлеченного новыми выстрелами. Он побежал прямо на нее, не подозревая об опасности.

Усмехнувшись, Сейхан достала чужой пистолет и разрядила почти всю обойму боевику в грудь. Тот с изумленным лицом застыл на полпути – и повалился назад, на дорожку.

Отбросив ставшее бесполезным оружие, Сейхан просунула руку в разрез рясы и выхватила из кобуры на бедре свой «ЗИГ-Зауэр» – предосторожность на тот случай, если в храме еще остались другие боевики. Изучая туристов, она насчитала шестерых подозрительных мужчин, однако на самом деле врагов могло быть и больше.

Как оказалось, она была права только насчет количества мужчин.

Экскурсовод неожиданно опустила зонтик, словно прикрываясь им. Сейхан встретилась с нею взглядом – и не увидела у нее в глазах страха.

«Это не сулит ничего хорошего».

В следующий миг Сейхан осознала свою ошибку.

«Похоже, не я одна здесь в маскарадном костюме».

Она едва успела отскочить в сторону. Прорвав ткань зонта, пули устремились следом за нею. Одна посланница смерти попала в пистолет, выбив его у Сейхан из руки.

Отшвырнув зонтик, лже-экскурсовод двинулась на нее.

13 часов 12 минут

Снизу донеслись отголоски выстрелов. Низко пригнувшись, Грей двинулся вокруг часовни. Находившийся внутри боевик что-то крикнул своему напарнику, вероятно, сообщая ему, что здесь все чисто. В голосах врагов прозвучало недоумение. Судя по всему, они были озадачены отсутствием разрушений от взрыва гранаты внутри часовни.

У Грея же были другие причины для беспокойства. Его тревожила судьба Роланда и Лены.

Добравшись до окна, выходящего на юг, он выпрямился, сжимая в руке «ЗИГ-Зауэр», и выстрелил в находящегося внутри боевика. Пирс дважды нажал на спусковой крючок, целясь китайцу в голову, так как ему было известно, что под одеждой у врага надет бронежилет. Обе пули попали в цель, отправив боевика на пол. Грей тотчас же снова присел на корточки, спасаясь от полоснувшей по окну автоматной очереди, выпущенной со стороны двери.

Назад Пирс отступил тем же путем, каким пришел, стараясь держаться так, чтобы часовня отделяла его от боевика с автоматом. Оказавшись под окном, расположенным напротив двери, он представил себе боевика, который укрылся там, держа под прицелом все три окна.

Прижавшись спиной к стене, Грей обеими руками стиснул пистолет, прижимая его к груди. Он внутренне приготовился к противостоянию: ему и его противнику предстояло выяснить, кто быстрее вскинет свое оружие и нажмет на спусковой крючок.

Но тут раздались громкие хлопки – причем целых три.

Из окна над головой у Пирса вылетела маленькая граната. Ударившись о валун ярдах в десяти от него, она откатилась ему под ноги. Грей представил себе, как такие же гранаты вылетают из двух других окон. Судя по всему, враг решил таким образом выкурить его из укрытия.

Его замысел определенно удался.

Увидев катящуюся на него гранату, Грей вынужден был запрыгнуть в окно у себя над головой. Едва он успел перелететь через подоконник, как снаружи один за другим прогремели три оглушительных взрыва. Еще находясь в воздухе, Пирс вытянул руки перед собой, сжимая пистолет и стреляя в сторону дверного проема.

Однако его пальба нисколько не испугала противника. Распластавшись на земле, тот укрылся за косяком, посылая одну за другой очереди в часовню. Почувствовав, как что-то обожгло ему бицепс, Грей упал на мраморный пол и, откатившись в сторону, наткнулся на труп первого боевика.

Лежа на спине и используя мертвое тело, как щит, он выстрелил еще раз, не целясь.

Его позиция была абсолютно непригодна для обороны – что получило подтверждение уже в следующее мгновение.

Со стороны двери донесся ставший уже знакомым резкий хлопок. Граната просвистела у Пирса над носом, ударилась в алтарь и отлетела назад. Однако теперь он уже был готов к такому развитию событий. Перебросив через себя труп, мужчина поймал катящуюся по полу гранату грудью убитого боевика и накрыл ее мертвым телом.

Сам Грейсон взобрался на труп, поджав руки и ноги, чтобы защититься от осколков бронежилетом убитого. Краем глаза он увидел, как последний боевик укрылся за дверным косяком, спасаясь от взрыва.

Взрывная волна швырнула Грея вверх в облаке крови и дыма. Он упал вниз, но, вместо того чтобы удариться об пол, пролетел сквозь него, поскольку сила сосредоточенного в замкнутом пространстве взрыва расколола вдребезги толстую мраморную плиту, открывая ведущую в подземелье лестницу.

Пирс с размаха рухнул на каменные ступени.

Оглушенный, он с трудом поднялся на четвереньки, а затем встал на ноги. Шатаясь, поднялся наверх и выглянул в образовавшееся в полу отверстие. Погруженный в полумрак интерьер часовни был затянут дымом. В этой пелене виднелся прямоугольник солнечного света, обозначающий дверь, и там поднялась какая-то тень.

Противник.

Надежно укрытый дымом, Грей не спеша поднял «ЗИГ-Зауэр», который ему каким-то чудом удалось удержать в правой руке. Тщательно прицелившись, он выпустил в тень последний патрон.

И с мрачным удовлетворением увидел, как тень обмякла, падая на землю.

«Вот и хорошо».

Под ним подогнулись ноги, и он повалился на бок, растянувшись поперек ступеней. Все поплыло у него перед глазами, но тут внизу вспыхнул яркий свет, озаривший два неясных силуэта.

Чьи-то руки схватили его за плечи:

– Грей!

Это была Лена.

Сделав усилие, Пирс выдохнул имя:

– Сей… хан…

13 часов 15 минут

Следующая пуля отбила кусок от крыла мраморного ангела в саду.

«Девять…»

Укрывшись за изваянием, Сейхан считала, сколько выстрелов сделала лже-экскурсовод с зонтиком. Если у нее было такое же оружие, какое Сейхан забрала у убитого боевика в гроте – «Кью-эс-зед-92» китайского производства, – то его двухрядная обойма вмещала пятнадцать патронов, из чего следовало, что у врага оставалось еще достаточно боеприпасов.

Две последних минуты Сейхан провела, играя с женщиной-убийцей в смертельно опасные «кошки-мышки» в саду церкви. Их поединок прервали на мгновение громкие взрывы, прогремевшие в часовне наверху. Пользуясь тем, что внимание противника оказалось отвлечено, Сейхан стала перебегать от укрытия к укрытию, вынуждая китаянку впустую расходовать патроны.

Все это время она старалась не тревожиться о Грее, не обращать внимания на доносящийся сверху треск автоматных очередей. Ей нужно было полностью сосредоточиться на насущной проблеме. Ее противница великолепно знала свое дело и обладала поразительной выдержкой: сердце у нее было такое же холодное, как и у самой Сейхан.

Она успела мельком увидеть своего врага. Китаянка перемещалась по саду короткими перебежками, прикрывая себя мастерским вращением проклятого красного зонтика. Казалось, ей было лет двадцать, а то и меньше. Ее черные прямые волосы были коротко подстрижены: строгая челка на лбу и прямые линии вдоль ушей. Роста в ней было не больше пяти футов, и казалось, что она состоит из одних гибких мышц. То было тело, созданное для скорости, и китаянка в полной мере использовала это преимущество.

Сейхан постоянно предпринимала попытки добраться до «ЗИГ-Зауэра», выбитого пулей у нее из руки, однако убийца каждый раз отгоняла ее прицельными выстрелами. Оставались только ножи. Сейхан уже метнула в китаянку два ножа – первый вспорол ткань зонта, но не смог найти за этим щитом цель, а второй был отбит мастерски вращающим движением стальных спиц.

Сидя на корточках за мраморным изваянием, Сейхан сунула руку под разорванный край рясы и достала из ножен на лодыжке последний нож.

Теперь ошибки быть не должно.

Женщина воспользовалась полированной сталью лезвия, чтобы проследить за врагом, не показывая себя. В зеркальном лезвии она увидела, как китаянка, крадучись, приближается, чтобы сделать прицельный выстрел. Ее туловище оставалось полностью скрыто за зонтиком, и лишь черные глаза время от времени выглядывали через его край, каждый раз в разных местах.

За нею была отчетливо видна боковая дверь церкви, по-прежнему приоткрытая. Внутри суетились тени: определенно, напуганные взрывами и стрельбой люди боялись выходить на улицу. Были слышны детский плач и голоса родителей, пытающихся их успокоить. Сейхан предположила, что местные правоохранительные органы уже получили многочисленные сообщения о случившемся.

Однако подмога не успеет прибыть вовремя.

Сознавая это, Сейхан дождалась, когда ее противница снова выйдет на мощенную щебнем тропинку, после чего начала действовать. Она на мгновение появилась слева от статуи ангела, словно предпринимая новую попытку подобрать выпавший пистолет. Внимание китаянки оказалось привлечено к той стороне. Но Сейхан уже отскочила в противоположную сторону, проскользнув под крылом ангела.

Покинув укрытие, она метнула нож, целясь ниже зонта. Выскользнув из ее пальцев, нож пролетел под зонтиком и вонзился растерявшейся китаянке в икру.

Упав на землю, Сейхан перекатилась в сторону и скрылась за бетонной вазой. Выглянув сквозь утыканные шипами ветви розового куста, она увидела, как ее соперница, шатаясь, отступила на несколько шагов по тропинке. Но даже несмотря на болезненную рану, китаянка выстрелила несколько раз сквозь зонтик в ту сторону, где пряталась Сейхан. И хотя она стреляла не целясь, две пули впились в вазу.

Убийца чертовски хорошо знала свое дело.

«Но я лучше ее».

Наконец китаянка перестала пятиться и остановилась, готовясь к новому нападению. При этом она оказалась рядом с открытой дверью храма – именно там, где хотела ее видеть Сейхан, заметившая внутри союзника. Все внимание убийцы было приковано к ее противнице, и она не увидела черную тень, которая выскользнула из церкви и приблизилась к ней сзади.

Сейхан удовлетворенно усмехнулась.

«Я не единственная монашка, кого тебе следует остерегаться».

Подкравшись к китаянке сзади, сестра Клара обрушила ей на голову тяжелое бронзовое распятие.

Убийца выронила зонтик. Порыв ветра подхватил его и погнал через двор. Китаянка упала на колени, а затем повалилась на бок.

Метнувшись вперед, Сейхан подобрала с земли выпавший у нее из руки пистолет. Подбежав к распростертой убийце, она увидела, что та закатила глаза. Из раскроенного черепа лже-экскурсовода на гравий вытекала черная кровь. Тем не менее ее грудь вздымалась и опускалась.

Китаянка была жива.

Однако жить ей оставалось недолго.

Сейхан навела пистолет на ее белый лоб, но тут Клара неожиданно загородила убийцу собой.

– Нет! – решительно произнесла она.

Подруга Грея сверкнула на нее глазами, но молодая монашка не двинулась с места. Сейхан прочитала у нее в глазах твердую решимость и сострадание. Сестра Клара готова была совершить насилие, защищая невинных, укрывшихся в церкви, однако она была категорически против хладнокровного убийства.

Сейхан зарычала в бессильной ярости. Однако она была в долгу перед монашкой за ее помощь. К тому же она рассудила, что, когда китаянка придет в себя, из нее можно будет попытаться вытянуть то, что ей известно. Если у Грея будет такая возможность, он захочет ее допросить.

Приняв такое решение, Сейхан подняла взгляд на часовню, все еще окутанную дымом. Стрельба там прекратилась минуту назад. Но что это означало?

Охваченная нетерпением и тревогой, женщина протянула монашке пистолет, все еще горячий после недавнего применения.

– Вы знаете, как с этим обращаться?

Сестра Клара отшатнулась назад:

– Да, но…

– Или стерегите ее, или я ее пристрелю.

Судорожно сглотнув, монахиня приняла оружие. Дождавшись, когда она направит пистолет на обмякшее тело убийцы, Сейхан развернулась и побежала вверх по крутой лестнице. С каждой ступенью тревога у нее в груди разгоралась все сильнее.

«Грей, пусть с тобой все будет в порядке!»

13 часов 18 минут

Роланд вылез из потайного подземелья в часовню, после чего, опустив руку в люк, помог выбраться оглушенному Пирсу. Одежда на коммандере была разорвана, а многочисленные ссадины и порезы на его теле сочились кровью. Из раны на голове разливалось целое алое озеро, стекающее по лицу.

«Но ты спас нам жизнь», – мысленно благодарил его священник.

Грей на четвереньках подполз к алтарю и уселся на пол, привалившись к нему спиной. Он жадно припал губами к бутылке с водой, которую дала ему Лена. Сама женщина теперь стояла у двери.

– Сюда приближается монахиня! – тревожно окликнула она. – С пистолетом!

Новак почувствовал, как у него учащенно заколотилось сердце.

Грей с трудом поднялся на колени и достал свой пистолет.

– Это Сейхан! – обернувшись, с облегчением произнесла Крэндолл.

– Слава богу… – пробормотал Пирс, снова опускаясь на пол.

Через минуту из клубящегося дыма возник темный женский силуэт, который черным ястребом влетел в часовню. Одним взглядом охватив все внутри, Сейхан уставилась на дыру в полу, проделанную взрывом.

– Похоже, вы тут без дела не сидели, – заметила она.

– А у тебя, судя по всему, появилось новое призвание, – прохрипел Грей, оглядывая ее разорванную рясу. – Должен сказать, мне этот наряд на тебе нравится.

Роланд поморщился, услышав такие слова. Однако он понимал, что это была защитная реакция после всего пережитого. В отношениях между этими молодыми американцами сквозила любовь, выходящая далеко за рамки просто дружеских отношений между двумя напарниками.

– Хватит здесь рассиживаться! – сказала Сейхан. Подойдя к своему другу, она протянула ему руку, предлагая помощь. – Пора сматываться с горы, пока сюда не пожаловал еще кто-нибудь.

Улыбнувшись сквозь залившую лицо кровь, Пирс поднялся на ноги.

– Спасибо, дорогая.

– Кто-то же должен вытаскивать твою задницу из огня, – усмехнулась его напарница.

– Тут ты несколько запоздала. – Доковыляв до двери, Грей оглянулся на потайную лестницу; на лице у него было написано недоумение. – Но как же первая граната, та, которая скатилась в люк перед тем, как он закрылся… Что произошло?

– Граната прокатилась мимо нас и свалилась в конец лестницы, – ответила Лена.

– Она разорвалась в пещере внизу, – добавил Роланд. – У меня до сих пор звенит голова от того взрыва.

– Но, по крайней мере, наши головы остались целы, – улыбнулась Крэндолл.

– А что с бронзовой богоматерью Кирхера и скелетом?

– Мы проверили… перед тем как вы свалились на нас. – Отец Новак покачал головой. – Судя по всему, граната разорвалась у ног Богородицы. Статуя лежит на земле, изуродованная и обугленная.

– А костям досталось еще больше, – тяжело вздохнула Лена. – Взрыв превратил их в пыль и обугленные кусочки. Однако у нас сохранилось то, что мы забрали с собой. Будем надеяться…

Ей не дал договорить выстрел, прогремевший снаружи.

Роланд бросился было к двери, но Сейхан, сперва оттолкнув Крэндолл в глубь часовни, затем отпихнула в сторону и его.

Она направила пистолет на уходящие вниз ступени… и громко выругалась.

Новак осторожно приблизился к окну, откуда открывался вид на внутренний двор церкви. На земле лежала распростертая монахиня. Отец Роланд успел заметить, как маленькая фигура перескочила через забор и скрылась из виду.

– Что случилось? – спросила Лена.

Сейхан без объяснений выскочила из часовни и побежала вниз по Святой Лестнице.

Грей заковылял следом за ней.

– Оставайтесь здесь! – приказал он Крэндолл и Новаку.

Когда те остались одни, священник вопросительно посмотрел на свою спутницу.

Та прикусила губу, затем решительно тряхнула головой:

– К черту!

Хотя сам Роланд употребил бы другие слова, он был согласен с нею. Священник уже вдоволь насиделся в темноте в беспомощном ожидании. Они с Леной решительно вышли из наполненной дымом часовни на солнечный свет и побежали вниз к церкви.

Сейхан добралась до внутреннего двора первой, намного опередив всех, и опустилась на корточки перед распростертым телом. Это была сестра Клара. Сжимая одной рукой пистолет, Сейхан другой ощупала монахиню.

Новак и Крэндолл лишь на несколько шагов отстали от Грея, который едва держался на ногах.

– Что произошло? – спросил он, спеша к своей напарнице.

Сейхан обернулась. На лице у нее бушевали самые разные чувства, в основном черные и яростные.

– Эта сучка воспользовалась моим ножом, – смущенно объяснила она. – Вытащила его из своей ноги и пырнула сестру Клару. Мне в голову не пришло обыскать ее перед тем, как отправиться к вам!

Роланд рассудил, что эта оплошность была в значительной степени обусловлена беспокойством за напарника. Он присел на корточки рядом с Кларой и, осмотрев молодую монахиню, с облегчением отметил, что она жива, хотя и тяжело ранена. На лице ее застыла маска боли, а черную рясу насквозь пропитала кровь, растекающаяся вокруг торчащего у нее в животе стального лезвия.

– Я пыталась в нее выстрелить… – прохрипела сестра Клара, схватив Новака за рукав. – Все произошло слишком быстро…

– Всё в порядке, – успокоил ее священник.

– Преподобный отец, простите меня! – с мольбой посмотрела на него монахиня.

– Ты ни в чем не виновата, дитя мое. – Роланд оглянулся на своих спутников, не зная, что делать дальше.

Вдалеке послышалось завывание сирен, приближающихся со стороны долины. Из церкви выбежали еще две монахини. Одна несла красный пластмассовый чемоданчик с аптечкой первой помощи.

– Нам нужно уходить отсюда, – предупредила Сейхан, поднимаясь на ноги.

– Но сестра Клара… – с сомнением произнесла Лена.

Роланд стиснул руку раненой, тоже не желая оставлять ее.

– Не думаю, что были задеты жизненно важные органы, – заверила их обоих Сейхан. – И помощь уже близко.

Ее слова казались бессердечными, однако Новак уловил в голосе женщины боль и чувство вины.

Слабые пальцы стиснули ему руку. Сестра Клара посмотрела на него, а затем перевела взгляд на остальных.

– Уходите! – прошептала она еле слышным, но полным решимости голосом. – Кто бы ни были эти potwory[11], остановите их!

– Обещаю, – заверил ее священник.

Лена молча кивнула.

Получив согласие сестры Клары, Роланд встал и отступил в сторону, оставляя молодую монахиню на попечение других сестер, и повернулся к Грею и Сейхан. Новак не знал, куда приведет его все это, но в одном он был твердо уверен:

«Это обещание я сдержу».

Глава 15

30 апреля, 19 часов 22 минуты по пекинскому времени

Пекин, Китай

– И куда это нас везут? – проворчал себе под нос Ковальски.

Мария покачала головой, пребывая, как и он, в полном неведении. Она сидела рядом с великаном в кузове электрокара, петлявшего по лабиринтам подземного комплекса. Заметив, как Джо трогает повязку на лице, Крэндолл вспомнила его рассказ про то, как Баако набросился на него. Но также она вспомнила и поданный украдкой знак, опровергавший эти слова.

«Я лгу».

Она не находила себе места от тревоги за обезьяну, усугубленной чувством вины. Мария представила себе своего мальчика, одного в этом незнакомом чужом месте… Наверное, он в ужасе. Женщине хотелось прийти к нему, утешить его, однако в настоящий момент они направлялись не туда.

После демонстрации окаменевших останков нового вида гоминидов Homo meganthropus генерал-майор Чжайинь Ляо приказала перевезти пленников в другое место. Сама она сидела впереди, рядом с водителем, и говорила по сотовому телефону. Судя по резким отрывистым фразам, китаянка устраивала нагоняй своему подчиненному.

Наконец электрокар затормозил перед высокими двустворчатыми дверями. Там уже ждала знакомая фигура в камуфляжной форме, вытянувшаяся в струнку, с непроницаемым лицом. Это был Чан Сунь, брат Гао.

Чжайинь обернулась к пленникам:

– Ждите здесь!

Выбравшись из кара, она отвела Чана в сторону.

– Интересно, куда, по ее мнению, мы могли бы уйти? – пробормотал Ковальски, откидываясь на спинку сиденья.

Рядом остановился второй электрокар, доставивший доктора Арно и двух вооруженных солдат. Французского ученого вытолкнули из повозки и подвели к тому кару, в котором сидели Мария и Джозеф. Палеонтолог окинул взглядом высокие двери до самого потолка. За ними скрывались проходящие под потолком рельсы.

– Похоже, доктор Крэндолл, – вздохнул Дейн, – мы приближаемся к причине того, зачем нас доставили сюда.

Мария чувствовала то же самое. Увидев древние останки, она поняла, что китайцы ищут способ извлечь определенные последовательности ДНК из гигантских костей, чтобы создать более сильных и выносливых солдат.

Но как далеко они уже продвинулись?

Арно скрестил руки на груди, судя по всему, обеспокоенный тем же самым.

– Насколько я понимаю, в своих исследованиях вы и ваша сестра стремились доказать, что «большой скачок вперед» в развитии человеческого разума был обязан появлением новых генов, полученных от скрещивания древних людей с неандертальцами.

– Это предположение лежит в основе нашей гипотезы, – подтвердила женщина. – В результате смешения образовалась небольшая группа личностей, способных совершить скачок, смотревших на мир не так, как смотрели на него их родители.

– И именно эта небольшая группа и стала побудительной силой «большого скачка вперед»?

Услышав в голосе Арно недоверие, Мария перешла в наступление:

– Наша теория подкрепляется многочисленными статистическими моделями. Знания подобны вирусу, они обладают способностью при подходящих условиях расширяться в геометрической прогрессии. Достаточно изобретательности и творчества лишь небольшого числа сверходаренных личностей, чтобы изменить мир: распространить новое видение, поделиться новыми орудиями, обучить новым методам искусства… На самом деле в этом заключается главная опасность наших исследований. Если такие сверходаренные личности будут созданы в наши дни, их деятельность радикально изменит весь мир.

– А может быть, даже приведет к его концу, – заметил Дейн, оглянувшись на Чжайинь. – Особенно если все попадет не в те руки.

Крэндолл прекрасно его понимала.

– Как близко вы с сестрой подошли к своей цели? – спросил француз.

Мария мысленно представила Баако, образец той же самой гибридизации с неандертальцами, и вспомнила, какую поразительную способность к познанию он уже продемонстрировал. И все же, хотя им с Леной и удалось сделать существенные шаги в этом направлении, многое до сих пор оставалось неясно.

– Гены, влияющие на разум, до сих пор очень плохо изучены, – призналась девушка, – и, скорее всего, речь идет о сложном взаимодействии длинных цепочек. Мы только приступили к изучению совершенно неисследованной области.

– Но вы с сестрой – первопроходцы, проложившие дорогу. – Арно посмотрел на китайских офицеров. – И теперь вы должны остерегаться тех, кто идет следом.

Между тем разговор Чжайинь с Чаном становился все более возбужденным. В быстром потоке китайских фраз Мария несколько раз разобрала имя своей сестры. Определенно, что-то пошло не так. Но что это означало для Лены?

– Похоже, в Италии дело приняло хреновый оборот, – пробормотал себе под нос Ковальски. Скрестив руки на груди, он довольно ухмыльнулся. – И я догадываюсь, кто накрутил хвост нашим друзьям-китайцам.

19 часов 29 минут

– И вы не имеете понятия, куда они пропали? – спросила Чжайинь.

Скрестив руки на груди, она ждала, чтобы подполковник Чан Сунь объяснил свою последнюю неудачу.

Тот лишь опустил голову, своим молчанием отвечая на вопрос генерал-майора.

Последнее сообщение из Италии было нерадостным. Мало того что Лене Крэндолл удалось ускользнуть из сетей, расставленных группой отборных оперативников Чана, – ко всему прочему, тела убитых китайских агентов попали в руки итальянской Службы разведки и военной безопасности.

– Возможно, у итальянцев будут какие-то подозрения насчет того, кто прислал этих людей, – заговорил наконец Чан, – однако мы по-прежнему сможем от всего отпереться. Люди, которых я отправил на задание, – это призраки, тени без имени, не имеющие никакого отношения к Народно-освободительной армии. А поскольку никто из местных жителей не пострадал, все можно списать на удар террористов по христианской святыне.

И хотя оценка Суня по большому счету была правильной, это не снимало с него ответственности за главную неудачу: Лене Крэндолл в очередной раз удалось уйти.

Сознавая это, подполковник попытался разбавить свою вину, расширив круг виновных:

– Если б вы предупредили меня о том, что у вас уже есть на месте свой человек, возможно, исход операции был бы другим.

Ляо поджала губы в жесткой улыбке.

– Возможно, – согласилась она. – Но, по крайней мере, старший лейтенант Вей осталась жива, и в настоящий момент она ведет активное преследование «объектов».

Старший лейтенант Шу Вей была одним из самых молодых сотрудников сил специального назначения военного округа Чэнду – подразделения под кодовым названием «Ястреб», которое занималось диверсионной деятельностью, а также нанесением точечных ударов по конкретным целям. К тому же Шу приходилась Чжайинь племянницей, она была дочерью ее сестры. Генерал-майор использовала свои связи в Министерстве обороны, чтобы привлечь свою родственницу к этой операции.

– Старший лейтенант Вей также установила, кто сопровождает Лену Крэндолл и священника-хорвата. Это двое американцев, скорее всего, оперативники из какого-либо военного ведомства. Из разговора с одной монашкой непосредственно перед началом вашего нападения Вей узнала, что искали Лена и ее спутники, – рассказала Ляо.

– И что же они искали? – покорным тоном спросил Чан.

– Информацию о некоем священнике по имени Атанасий Кирхер, жившем в семнадцатом веке.

Сунь нахмурился, сбитый с толку. Сама Чжайинь тоже пребывала в полной растерянности, однако сохраняла невозмутимое лицо.

– Вей изучит этот вопрос, – сказала она. – Установит, каким образом этот необычный аспект может угрожать нашей цели… после чего ликвидирует Лену Крэндолл.

– Но я полагал, что вы хотите взять ее живой.

– После стольких неудач с вашей стороны я пришла к выводу, что подобный план сопряжен со слишком большим риском. Для того чтобы захватить Лену Крэндолл, нам необходимо действовать деликатно, а мы больше не можем себе этого позволить. Поэтому Шу Вей собирает из своих людей ударную группу, которая раз и навсегда покончит с этой угрозой.

– Не сомневаюсь, что с моей помощью… – расправив плечи, начал было Чан.

Но Чжайинь развернулась, показывая, что разговор окончен:

– В этом нет необходимости. Определенно, у вас и здесь хватит дел.

Она направилась прочь, воображая себе, как потемнело лицо ее подчиненного. Отойдя на несколько шагов, женщина остановивлась и нанесла напоследок еще один удар:

– Поскольку все ваше внимание будет полностью сосредоточено здесь, я хочу рассчитывать, по крайней мере, на то, что вы обеспечите безопасность комплекса. – Ляо оглянулась на Чана. – Разумеется, за любой следующей неудачей последует суровое наказание.

Она выразительно кивнула на двустворчатые двери.

Хотя лицо Суня осталось разъяренным, во взгляде его, метнувшемся в ту сторону, вспыхнул страх.

«Очень хорошо», – довольно отметила про себя его начальница.

После этого она вернулась к Марии и другим пленникам.

«А теперь нужно преподать этим новичкам урок того, к каким последствиям приводит плохое исполнение своих обязанностей».

19 часов 27 минут

«Сюда идут неприятности…»

Ковальски наблюдал за тем, как китаянка, носившая звание генерал-майора, приближается к своим пленникам. Женщина была довольна собою, что совсем не радовало великана.

– Идемте, – сказала она, подойдя к нему и Марии с Дейном. – Позвольте показать вам то, чего мы добились, а также то, чем вы сможете нам помочь.

Она махнула рукой, приглашая всех следовать за собой, после чего бросила отрывистое распоряжение двум вооруженным солдатам, приказывая им идти сзади.

– Насколько я понимаю, эта экскурсия включена в обязательную программу, – заметил Джо, когда они двинулись следом за Чжайинь.

Мария ничего ему не ответила, но по ее бледному лицу он понял, что она нервничает. Женщина непроизвольно потрогала татуировку в виде двойной спирали на шее, обозначающую ее профессию, а также, по всей видимости, источник ее тревоги. Китайцам зачем-то нужны ее знания в области генетики – но зачем именно?

Ляо подошла к высоким стальным дверям, и те раздвинулись перед нею. Изнутри пахнуло теплым воздухом, насыщенным терпким запахом животных, а также «ароматами» антисептиков и хлорки.

За дверями простиралось белое помещение размером с половину футбольного поля, заполненное поблескивающим нержавеющей сталью оборудованием. Вдоль одной стены тянулись клетки, а у другой стояли в ряд десять стальных столов. В целом это место напомнило Ковальски непомерно большой морг. Вот только два ближайших стола были оснащены наклонными упорами для ног, какие можно встретить в кабинете гинеколога.

Одним из этих столов, похоже, недавно пользовались. Служитель в белом халате маленьким шлангом смывал с металлической поверхности кровь и ошметки тканей, отправляя все в оцинкованное ведро. Еще более жуткими были ряды стеклянных банок, выстроившихся на полке позади стола. В них плавали различные органы, в том числе и что-то похожее на чрезмерно увеличенное сердце.

Сглотнув подступивший к горлу комок отвращения, Ковальски отвел взгляд.

Вокруг суетились сотрудники, занятые своими делами, самым главным из которых, похоже, было держаться подальше от генерал-майора Ляо.

Мария стала разглядывать стальные клетки, стоящие вдоль противоположной стены. В некоторых из них находились животные, которых ожидаемо можно было встретить в такой лаборатории: белые крысы обнюхивали вошедших своими розовыми носами, кролики жевали траву, одинокая шимпанзе понуро сидела в углу большой клетки… Руки у этой обезьяны были обриты до самых подмышек – так же, как и темя.

Прежде чем Джо успел задуматься о причинах такой странной стрижки, в следующей клетке показался ответ на этот вопрос. Там сидел молодой шимпанзе, провожающий проходящих мимо людей грустным взглядом своих больших карих глаз. Только одними глазами и могло шевелить это бедное существо. На шее у него было закреплено стальное ярмо, очевидно, лишающее его возможности двигаться и поднимать руки выше уровня плеч. Необходимость подобного ограничения была очевидна. Крышка черепной коробки у шимпанзе отсутствовала, и большие полушария его головного мозга были обнажены. От влажной розовой поверхности отходило сплетение разноцветных проводов, подключенных к оборудованию, закрепленному за пределами клетки. С растянутых губ шимпанзе, открывающих зубы, постоянно срывался жалобный стон.

– Твою мать… – начал было Ковальски, но осекся, увидев, что Ляо обернулась на пленников. Не стоило сейчас оскорблять хозяйку этого заведения.

– Вивисекционная лаборатория, – прошептала Мария, и в глазах у нее блеснул ужас, а может быть, и слезы.

В следующей клетке сидела маленькая обезьяна, скорее всего, детеныш гориллы: она обнимала деревянный столб, обмотанный вытертой тряпкой, словно это была ее мать.

Замедлив шаг, француз пристально посмотрел на эту маленькую фигурку, испуганный взгляд которой был прикован к ее единственному утешению в этой обители ужасов. Тревожно обернувшись к Марии, Арно наморщил лоб, но, прежде чем он успел сказать хоть слово, генерал-майор Ляо повела их дальше.

– Прошу сюда! – произнесла она не терпящим возражений тоном.

Их конечной целью оказалось большое окно во всю стену в дальнем конце лаборатории. За толстым стеклом находилось просторное помещение, освещенное сверху.

Пленников подвели к окну.

– Взгляните, доктор Крэндолл, – сказала китаянка, – чего нам уже удалось добиться благодаря технологиям, доведенным до совершенства вами и вашей сестрой.

Ковальски шагнул к стеклу, а Мария и доктор Арно встали по обе стороны от него. Взглянув в окно, великан на этот раз уже не смог сдержаться:

– Долбаные ублюдки, мать твою!..

19 часов 48 минут

Монк сидел вместе с Кимберли Моу на скамейке в парке на берегу реки Наньчан. Черная лента воды, лишь кое-где освещенная фонарями, проходила прямо посредине Пекинского зоопарка. От расположенного неподалеку причала, закрытого в этот поздний час, днем отходили теплоходы, совершавшие экскурсии по парку и к Летнему дворцу. Сверху открывался живописный вид на реку, пересеченную каменными арками мостов.

– Ну, что скажешь? – тихо спросил Коккалис свою напарницу.

Кимберли потерла лодыжку. У них за плечами остались три часа напряженной ходьбы: сначала по зоопарку, а затем по периметру вокруг него. Наконец, описав практически полный круг, они добрались до северной оконечности парка.

– Определенно, это один из новейших вертолетов, принятых на вооружение китайской армией, – не поднимая взгляда, ответила Моу. – Если не ошибаюсь, транспортный «Зет-18А», предназначенный для переброски личного состава и грузов.

«Несомненно, достаточно просторный, чтобы взять на борт гориллу в клетке», – мысленно закончил ее фразу Монк.

Он уже давно обратил внимание на вертолетную площадку в этом уединенном уголке зоопарка, недалеко от большого здания океанариума. Из-за ограды Коккалис смог лишь мельком увидеть винтокрылую машину. Стараясь не привлекать к себе внимания, они с Кимберли прошли в парк на берегу реки и устроились на скамейке, откуда по-прежнему можно было наблюдать за вертолетом.

– Какое там оживление! – заметил Монк.

На протяжении последних десяти минут вокруг вертолета суетились люди в военной форме, загружавшие в его хвостовой отсек большие ящики. Американский агент внимательно следил, не появится ли вооруженная охрана, конвоирующая к вертолету пленников.

– Жаль, что нельзя подойти ближе, – пробормотал он. – Чтобы убедиться в том, что наши друзья уже не поднялись на борт.

– И что бы ты сделал дальше? – спросила Кимберли. – Здесь все кишмя кишит военными. Ты только рискуешь разоблачить себя.

Она была права, но Монк не мог сидеть в безделье.

Громкий рев мощного двигателя привлек его внимание к дороге. Мимо быстро проехал большой бронетранспортер с красными звездами на борту, который остановился перед северными воротами зоопарка. Из люков сзади выскочили солдаты с автоматами, а еще один высунулся сверху и взялся за рукоятки крупнокалиберного пулемета. Военные рассыпались перед воротами, и две пары часовых двинулись в противоположные стороны вдоль ограды, патрулируя периметр.

Коккалис предположил, что и остальные ворота зоопарка взяты под надежную охрану.

– Как это тебе в качестве подтверждения того, что наши друзья по-прежнему остаются где-то здесь? – толкнул он в бок свою напарницу.

Та кивнула.

– Но это также может говорить о том, что китайская разведка узнала о нашем присутствии здесь. Или, по крайней мере, что они что-то подозревают.

С этими словами Кимберли взяла Монка за руку, и тот понял, что еще она хочет ему сказать.

«Пора уходить».

Увидев двух часовых, приближающихся к скамейке, Коккалис встал и направился к берегу реки. Держась за руки и изображая обыкновенных туристов, они с Моу двинулись прочь от зоопарка. Монк поднял воротник куртки и отвернулся от солдат. Он ожидал услышать оклик, приказ остановиться, но вместо этого сзади послышался рев, сопровождаемый характерным свистом лопастей огромного несущего винта.

– Не оборачивайся! – предупредила Кимберли, сжимая руку напарника.

Но тот и так явственно представил себе вертолет, который оторвался от бетонной площадки и начал подниматься в ночное небо. Он не знал, находятся ли на борту Ковальски и Мария, но все-таки у него в груди возникло щемящее ощущение поражения.

Не имея выбора, Монк и Кимберли удалялись от зоопарка, преследуемые солдатами. Даже если их похищенные соотечественники по-прежнему находятся на территории, теперь, когда зоопарк оцеплен подразделениями китайской армии, перспектива их спасения стала призрачной.

– Что будем делать дальше? – спросила Моу.

– Ждать, – сказал Коккалис, хотя такой ответ его совсем не устраивал. – Будем надеяться на то, что Кэт и директор Кроу получат новый сигнал от устройства слежения. В противном случае наши дела плохи.

Он связывался по спутниковому телефону с Пейнтером, и тот сообщил ему, что оперативная группа уже прибыла в Пекин, прилетев разными рейсами с различных направлений. Пятеро оперативников должны были собраться в условном месте и ждать от Монка сигнала о начале операции.

Американец нахмурился.

«Похоже, нам придется подождать чуть дольше».

Но когда они отошли от зоопарка на достаточное расстояние, Монк обернулся.

«Черт возьми, что там происходит?»

19 часов 50 минут

Мария пыталась разобраться в том, что видела перед собой.

«Этого не может быть…»

Вместе с Ковальски и Арно она стояла перед панорамными окнами, выходящими на помещение размером с баскетбольную площадку. Похоже, это пространство было высечено в скале. В стенах его темнели пещеры, однако все внимание доктора Крэндолл было приковано к открытой площадке посредине.

Там, в тридцати футах внизу, разгуливали и сидели на корточках огромные волосатые звери. Вокруг торчали искусственные деревья без листвы, сделанные из железобетона, причем некоторые из них были разбиты на куски обитателями этого загона. Каждое существо имело рост от восьми до девяти футов и весило около полутонны, что вдвое превышало размеры обыкновенной горной гориллы. Их толстенные ноги напоминали стволы деревьев, а руки были лишь немного тоньше. Некоторые животные передвигались, опираясь на руки, но самое большое стояло, выпрямившись во весь рост, демонстрируя черную с серебристым отливом шерсть на груди. Уставившись на людей, это существо оскалилось в беззвучном рыке, обнажая желтоватые клыки размером с вытянутую ладонь.

Гигант стоял рядом со своей свежей добычей, судя по всему, опасаясь вмешательства посторонних. На лежащем перед ним изуродованном теле еще сохранились обрывки форменной одежды, похожей на комбинезоны, в которых здесь ходили рабочие.

Прежде чем Мария успела отвести взгляд, огромный зверь наклонился, подобрал что-то с земли и швырнул в людей. Девушка отпрянула назад, пораженная демонстрацией невиданной силы и ужаснувшаяся видом оторванной руки, которая ударилась в стекло и сползла по нему, оставив кровавый подтек.

Этот поступок вывел Крэндолл из оцепенения.

– Что… что это такое? – спросила она.

– Мы называем его Ковчегом, – ответила генерал-майор Ляо. – Это плавильный котел, в котором мы наблюдаем за творениями своих рук. Он чем-то напоминает учебный класс у вас в центре изучения приматов.

Мария не желала принимать такое сравнение. Она тряхнула головой, стараясь прогнать отвращение:

– Это же гориллы…

– Гибриды, – поправила Чжайинь, хотя в этом не было необходимости.

Молодая исследовательница уже поняла, что перед ней были не обыкновенные обезьяны. Она вспомнила здоровенный череп доисторической гориллы Gigantopithecus blacki и поняла, что эти создания размерами и внешним видом соответствовали тому вымершему виду. Однако девушке было ясно, что речь шла не просто об искусственно воссозданных особях древнего вида.

Неожиданно заговорил Арно, давая ей возможность прийти в себя:

– Могу только предположить, что для того, чтобы создать эти существа, вам пришлось соединить ДНК того Meganthropus, которого вы нам показывали, с ДНК гориллы.

Чжайинь склонила голову, подтверждая справедливость его слов.

– Для достижения этой цели мы использовали различные технологии, на протяжении нескольких лет оттачивая их до совершенства методом проб и ошибок. В конце концов мы применили методы, разработанные сестрами Крэндолл, что значительно ускорило нашу программу. Но если Мария и ее сестра для создания своего гибрида извлекли ДНК неандертальца, то мы восстановили последовательность генов из костей Meganthropus. – Она махнула рукой в сторону окна. – И все же мы, как и сестры Крэндолл, предпочли в качестве первой модели использовать горилл. Как мы и надеялись, результаты оказались поразительными. Даже мускулатура этих существ оказалась невероятно мощной: она вдвое превосходит мышечный каркас обыкновенной гориллы и в десять раз – среднего человека.

Дыхание Марии участилось от охватившего ее ужаса. У нее в голове звучали холодные слова генерал-майора: «Мы применили методы, разработанные сестрами Крэндолл».

Она перевела взгляд на огромного самца с серебристой грудью. Тот склонился над своей добычей и поднял кусок мяса – похоже, это была печень, – после чего поднес его ко рту и жадно вцепился в него зубами.

«Что мы наделали?!» – в ужасе спрашивала себя Мария.

– Разумеется, перед тем как перейти к опытам на людях, – продолжала Чжайинь, – нам предстоит решить несколько ключевых моментов.

– Каких моментов? – вопросительно посмотрела на нее Крэндолл.

– Эти звери оказались гораздо более свирепыми по сравнению с обыкновенными гориллами. Нередко они пожирают друг друга, если мы не обеспечиваем их достаточным количеством еды.

Мария вспомнила о том, что только что слышала про племена Meganthropus: про то, как эти гиганты охотились на первобытных людей, а также на своих сородичей. Судя по всему, китайские генетики передали этим гибридам не только силу этого вымершего вида, но и его каннибальскую жестокость.

Быть может, одно неотделимо от другого.

Чжайинь устремила на Марию взгляд своих холодных глаз.

– Вот почему нам нужна ваша помощь. Чтобы найти способ уравновесить то, чего мы достигли здесь, с высоким разумом, которым вы наделили своего подопытного.

Крэндолл представила себе добрейшую душу Баако. Ну как можно «уравновесить» это милое создание с тем, что разгуливает по окровавленным просторам Ковчега?!

– Для того чтобы осуществить то, что вы просите, – высказала молодая исследовательница свои мысли вслух, – придется перебрать сотни переменных величин, не говоря уже о несчетном числе эпигенетических факторов, которые могут еще больше усложнить вопрос. Потребуются десятилетия проб и ошибок, чтобы достигнуть этой цели, – если это вообще осуществимо.

– Мы тоже так считали, – подтвердила Чжайинь. – Вот почему мы продолжали финансировать через неофициальные каналы ваши исследования.

«А помогала вам в этом Эми Ву», – с горечью подумала Мария.

Ляо распрямила плечи.

– Затем мы узнали о находке доктора Арно в горах Хорватии.

Казалось, Дейн был оскорблен тем, что его открытие могло иметь какое-то отношение к творящимся здесь ужасам.

– Каким боком моя находка связана со всем этим? – спросил он нервным голосом.

– Все дело в генах, заключенных в этих костях, останках гибрида в первом поколении древнего человека и неандертальца, – отозвалась Ляо. – Если б мы смогли успешно извлечь из них ДНК, у нас появилась бы возможность выделить те генетические факторы, которые обусловили высокий интеллект гибрида.

Мария скрестила руки на груди, осознав, что китаянка, скорее всего, права. Имея доступ к этим уникальным ДНК, можно будет определить и выделить тот генетический код, который лежал в основе «большого скачка вперед», совершенного в своем эволюционном развитии человечеством.

Или, по крайней мере, многократно ускорить такие работы.

Крэндолл начинала понимать масштабы всего задуманного здесь. Тот, в чьих руках находится это редчайшее генетическое хранилище, получит небывалые преимущества в гонке биоинженерных вооружений, захлестнувшей земной шар. Возможно, эти кости станут чашей Грааля в следующей стадии человеческой эволюции. И дело тут не в одних только китайцах. Даже отделение биологических технологий УППОНИР поставило перед собою цель: подобрать ключ к генетическому коду человеческого разума.

Неудивительно, что китайцы действовали так быстро и так жестко. На кону была не просто господствующая роль какой-то одной страны: речь шла о том, чтобы взять в свои руки бразды правления будущим человечества.

– И еще есть Баако, – добавила Чжайинь, снова полностью завладев вниманием Марии.

Ковальски также встрепенулся, и его лицо затвердело.

– А он тут при чем?

Ляо снова повернулась к окну.

– Помимо агрессивности, мы столкнулись и с другой трудностью – проблемой воспроизводства. В то время как гибриды-самки способны давать потомство, все самцы являются стерильными.

Крэндолл знала, что в этом нет ничего необычного. Гибриды родственных видов нередко оказываются бесплодными, как, например, обстоит дело со скрещиванием осла и лошади, в результате которого рождается мул. Все без исключения мулы-самцы стерильны, в то время как самки иногда сохраняют способность к воспроизводству.

Но тут Арно затронул другой вопрос, имеющий самое непосредственное отношение к проблеме:

– Многие палеонтологи считают, что то же самое было верно и в отношении гибридов-неандертальцев. Мужчины, вероятно, были стерильными, в то время как женщины, возможно, сохраняли способность рожать жизнеспособное потомство.

– И если это действительно так, – добавила Мария, – значит, гены неандертальцев, которые мы носим в себе сейчас, достались нам от гибридов-женщин, а не мужчин.

– Вот почему ваш Баако имеет такое важное значение, – продолжала Чжайинь. – Насколько я понимаю, ваш подопытный прошел соответствующее обследование и был признан способным к воспроизводству.

– Необязательно, – подняла руку Крэндолл, останавливая ее. – Пока что об этом можно говорить только с точки зрения генетики. Однако полной уверенности нет, поскольку Баако всего три года. Он еще не достиг половой зрелости. Пройдет еще три или четыре года, прежде чем можно будет судить о его способности к воспроизводству.

– Возможно, вы правы, – возразила ей Ляо, – но мы не ждем, что Баако начнет спариваться физически. Нам нужна лишь последовательность генов, отвечающих за способность к воспроизводству, которая заключена в его Y-хромосоме. И, разумеется, еще важнее эти уникальные гены неандертальцев, которые, как было доказано на практике, повысили его интеллект.

Мария почувствовала, как в груди у нее все оборвалось.

Бедный Баако…

– Опять же, – продолжала Чжайинь, – все это можно получить из образцов мягких тканей и проб крови. И мы обязательно сделаем это вместе с биопсией костного мозга. Но истинная ценность Баако заключается в том, что мы сможем получить доступ ко всей архитектуре его головного мозга. Это просто неоценимо – иметь в своем распоряжении живого подопытного, на котором можно проверять и анализировать, как проявляются эти гены.

– Вы намереваетесь исследовать мозг Баако? – Крэндолл вспомнила, сколько раз ее подопечному уже делали томографию с тех пор, как он появился на свет. – Чтобы проследить за его дальнейшим развитием?

– Совершенно верно. Но вы с сестрой действовали консервативными методами. Мы считаем, что кардинальное вмешательство позволит добиться более значимых результатов. – Китаянка оглянулась на шимпанзе с оголенными полушариями головного мозга, утыканными электродами. – Мы установили, что можно поддерживать жизнь таких образцов на протяжении двух лет и больше. А имея дело с крупным образцом, мы увеличим этот срок минимум вдвое.

Стало ясно, что Баако собираются подвергнуть такой же операции.

– Нет! – решительно заявила Мария. – Я этого не допущу!

– Это произойдет независимо от вашей воли. В настоящий момент ветеринары-хирурги уже готовятся к операции, – пожала плечами генерал-майор.

– Когда? – слабым голосом произнесла ее пленница.

– Операция начнется завтра утром, после того как ваш подопечный отдохнет после долгой дороги.

Крэндолл охнула, в отчаянии пытаясь найти любой способ помешать этому:

– Если… если вы пойдете на это, я не буду с вами сотрудничать. И вам придется меня застрелить!

Чжайинь бросила взгляд на Ковальски:

– Если дойдет до этого, вы будете не первой, кого я застрелю. И на этот раз я уже не буду такой гуманной, как это было в отношении профессора Райтсона.

Мария тоже посмотрела на Джо.

– Пусть делают со мною что хотят, – пожал тот плечами.

Однако, несмотря на его внешнюю браваду, от девушки не укрылось, как он нервно облизал кончиком языка нижнюю губу.

Но Ляо еще не закончила. Она кивнула вооруженным конвоирам, и те отвели пленников обратно к клеткам, велев им остановиться перед жалобно пищащей от страха шимпанзе со вскрытой черепной коробкой. Чжайинь поднесла руку к прибору на стене и повернула ручку.

Обезьяна судорожно дернулась, из ее маленькой груди вырвался душераздирающий крик. Широко раскрытые глаза животного вылезли из орбит, вероятно, от боли.

– Прекратите! – воскликнула Мария.

Но китаянка продолжала крутить ручку прибора, бесчувственная к страданиям несчастного существа.

Чего нельзя было сказать про другого находящегося там человека.

Ковальски внезапно отскочил назад – настолько стремительно, что Крэндолл не успела ничего понять. Налетев на ближайшего конвоира, великан обхватил рукой ствол его автомата. И хотя оружие по-прежнему висело на ремне у солдата на плече, Джо смог дотянуться до спускового крючка.

Прогремел оглушительный выстрел.

Пуля прошла между прутьями решетки и снесла шимпанзе полголовы. Крики ее оборвались, а тело обмякло, безжизненно повиснув в стальном ярме.

Ковальски тотчас же поднял руки высоко над головой и отступил в сторону. Оба автомата были направлены на него. Даже Чжайинь выхватила свой пистолет. Затаив дыхание, Мария ждала расправы над великаном.

Однако вместо этого Ляо убрала пистолет в кобуру.

– Вижу, у вашего помощника такое же нежное сердце, как и у вас, – повернулась она к Марии. – Но он ничем не поможет Баако. Если вы хотите, чтобы вашему подопытному до самого конца было как можно более уютно, от вас мне будет нужно не только сотрудничество – но и результаты.

Она подала знак конвоирам, чтобы те увели пленных.

– День выдался длинным, – сказала Чжайинь на прощание. – Вас отведут в ваши комнаты.

– Подождите! – остановила ее Крэндолл. – Я хочу увидеться с Баако. Провести с ним последнюю ночь.

Китаянка смерила ее пристальным взглядом.

– Пожалуйста! – взмолилась Мария.

– Если вы сделаете ему что-либо плохое, – предупредила Чжайинь, бросив взгляд на мертвую шимпанзе, – даже если речь будет идти о проявленном не к месту милосердии, его место займет другой.

И она многозначительно посмотрела на Ковальски.

У Марии и в мыслях не было ничего подобного, поэтому она молча кивнула.

– Я тоже хочу пойти к Баако, – вмешался Джо, трогая свою забинтованную щеку. – Чтобы успокоить его и при необходимости защитить доктора Крэндолл.

Ляо вздохнула. Судя по всему, ей надоело спорить.

– Пусть будет так, – махнула она рукой. – Я распоряжусь, чтобы вам принесли в клетку постели. Но знайте, что на протяжении всей ночи за вами будут наблюдать.

Мария прикоснулась к кончикам пальцев Ковальски, без слов выражая свою благодарность. Они прошли в раздвижные двери и покинули вивисекционную лабораторию – и после этого Крэндолл захлестнули самые разные чувства.

«Что нам делать? Как я смогу смотреть Баако в глаза, зная, что произойдет с ним завтра?»

У женщины подогнулись ноги, а колени задрожали.

Но тут сильная рука обхватила ее за талию, поддерживая.

– Мы как-нибудь прорвемся, – шепнул Джо.

– Как? – подняла на него взгляд Мария.

– Понятия не имею, – пожал тот плечами.

– Тогда зачем…

– Просто подумал, что тебе нужно это услышать.

Как это ни странно, Крэндолл нашла утешение в его искренности.

Великан буквально поднял ее, сажая в электрокар.

– Давай посмотрим, как дела у нашего малыша.

20 часов 44 минуты

Баако замечает свою мать сразу же, как только открываются двустворчатые двери. При виде ее его сердце переполняется радостью. Он подбегает к решетке и хватается за прутья, громко гукая, показывая матери, как он счастлив.

Подойдя ближе, та прижимает кулаки к груди, изображая знак, который Баако хорошо знает.

«Я тебя люблю».

Оторвавшись от решетки, он встает на ноги и повторяет этот знак.

«Баако любит маму».

Мама улыбается, но не так широко, как обычно. Баако видит в уголках ее глаз печаль. Он принюхивается и чувствует запах ее страха. Это заставляет его хлопнуть рукой по предплечью другой руки. Он делает так только тогда, когда ему страшно.

Увидев это, мама скрещивает запястья.

«Тебе нечего бояться».

Мама ждет, пока один из плохих людей откроет дверь. Баако противен запах этих людей. Длинная черная палка просовывается между прутьями решетки и плюется в Баако голубым огнем. Баако боится ее и отходит назад, но при этом издает глухое рычание и обнажает зубы.

Наконец дверь открывается, и мама входит в клетку. Вместе с нею заходит еще один человек, великан, который умеет разговаривать руками. Вчера мама показала буквами его имя: «Д-ж-о». Это было еще дома, где у Баако были свой телевизор, своя кровать, свои игрушки и лучший друг Танго…

Горилла рада тому, что Танго нет в этом плохом месте.

Мама подходит и обнимает его. Она прижимает его к себе и издает звуки, теплые и полные любви. В ответ Баако тихо гукает. Потом мама отрывается от него, и он видит у нее в глазах слезы. Она вытирает их рукой, но слезы появляются снова, и мама отворачивается. Баако фыркает и трогает ее щеку тыльной стороной руки.

Маме нравится, когда он так делает.

Однако сейчас она не улыбается и не целует его в нос. Вместо этого у нее из глаз текут новые слезы.

Горилла опускает руку, и тут большой человек, Джо, садится перед ним на корточки, опираясь на сжатую в кулак руку, как это делает Баако. Другой рукой он показывает знаки, повторяя то же самое голосом.

«У тебя все хорошо?»

Баако качает головой. Он поворачивается спиной к маме, чтобы та не видела его пальцы.

«Страшно».

Джо подходит ближе. Его большие пальцы формируют слова.

«Мы будем храбрыми вместе… ты и я. – Джо указывает на маму. – Ради нее… хорошо?»

Баако кивает и повторяет последний жест.

«Ради мамы».

Большая рука обнимает Баако за плечо. Сильные пальцы сжимаются – но горилла понимает, что Джо не собирается делать больно. Баако смотрит ему в глаза, а затем сжимает два кулака.

«Вместе».

Джо улыбается и произносит слово, которое Баако хорошо знает:

– Правильно!

Плохие люди уже ушли, но они бросили в клетку два свертка. Свертки красные, и от них пахнет перьями. Они напоминают Баако подушку, которая была у него дома. Однажды мама отчитала его за то, что он зубами разорвал подушку, чтобы добраться до перьев.

Мама и Джо развязывают свертки и раскатывают их на полу.

Полный любопытства, Баако протискивается между ними.

Мама показывает ему знак: кладет голову на раскрытую ладонь.

«Это постели».

Горилла фыркает, не веря ей. Иногда мама шутит над ним. Но сейчас она показывает ему застежку-молнию. Баако расстегивает и застегивает ее.

Джо что-то говорит, и мама смеется. Так хорошо слышать ее смех! Затем большой человек показывает Баако, как расстегнуть постель. Когда та раскрывается, Джо забирается внутрь, с ногами и руками, и делает вид, будто спит.

Баако обнюхивает постели, а Джо и мама тем временем разговаривают между собой – слишком быстро, чтобы он мог их понять. И все же обезьяна вздрагивает каждый раз, когда слышит свое имя. Затем мама уговаривает его съесть несколько бананов, после чего забирается в свою постель.

Баако смотрит на людей, ощупывая молнию.

Джо вытаскивает из своей постели руку и хлопает по полу между собой и мамой.

Баако понимает его и осторожно проходит туда. Он кружится на месте, и Джо недовольно ворчит, когда он случайно на него наступает. Наконец горилла ложится на землю и сворачивается клубком между мамой и Джо.

Мама целует его в лоб, как поступает вечером всегда. Баако переползает ближе к ней, и она обвивает его рукой. Он удовлетворенно вздыхает.

Впервые в этом новом месте Баако чувствует себя в безопасности.

И тем не менее его рука тянется в сторону Джо.

Глаза большого человека светятся в темноте. Затем раздается тихое ворчание, большая рука проскальзывает в расстегнутую молнию и находит руку Баако. Сильные пальцы переплетаются с его пальцами. Они сжимают Баако руку и расслабляются – но не отпускают ее.

Джо качает головой, зарываясь глубже в постель. Звучат приглушенные слова:

– Теперь ты счастлив?

Баако смотрит на их сплетенные пальцы и читает в них немое послание, такое же понятное, как движение рук. Это единственное слово несет в себе надежду.

«Вместе».

Баако закрывает глаза и отвечает Джо всем сердцем:

«Да».

Глава 16

30 апреля, 17 часов 44 минуты по среднеевропейскому времени

Рим, Италия

– Мы полагаем, что китайцы по-прежнему удерживают Ковальски и Марию Крэндолл где-то на территории зоопарка, – сообщил по защищенной линии связи Пейнтер Кроу.

Прижимая спутниковый телефон к уху, Грей стоял у окна третьего этажа Грегорианского университета в Ватикане. Опустевший кабинет принадлежал одному из коллег Роланда, тоже специалисту по средневековой истории, который в настоящее время находился в отпуске. После бегства с гор отец Новак предложил укрыться здесь, чтобы перевести дух и определить, что делать дальше. Священник также хотел воспользоваться обширной библиотекой университета, чтобы изучить один вопрос, по его мнению, имеющий очень большое значение.

Грей воспользовался передышкой, чтобы связаться с центральным управлением «Сигмы».

– Что насчет устройства GPS? – спросил он начальника. – Вам удалось поймать новый сигнал?

– Нет, но если учесть повышенную активность китайских военных в районе зоопарка, то, скорее всего, им известно о нашем участии. По крайней мере, так считает Кэт после разговора с Монком.

Пирс понимал, что Кэт беспокоится за своего мужа – и на то имелись веские причины. Со своей внешностью Коккалису было крайне нелегко затеряться среди жителей Пекина.

– И что Монк намерен делать дальше? – озабоченно спросил Грей.

– Я приказал ему и его напарнице ждать и не привлекать к себе ненужного внимания. Кэт пытается разузнать что-либо по своим каналам. Однако в настоящий момент мы остаемся в полном неведении во всем, что касается нападения на американской земле.

«Не говоря о том, что произошло здесь», – вздохнул про себя Пирс.

Его лицо и руки были облеплены множеством маленьких пластырей, а то, что осталось открытым, распухло и болело. Грей с трудом пытался во всем разобраться.

– Определенно, китайцам были нужны останки, обнаруженные в пещере в Хорватии, – начал рассуждать он вслух. – И каким-то образом это связано с исследованием сестер Крэндолл вопроса генетического источника происхождения человеческого разума.

– Скорее всего, это так, – согласился Кроу. – Нам известно, что китайцы тайно финансировали работы сестер Крэндолл, переводя деньги через своего агента в Национальном научном фонде, доктора Эми Ву. Но в остальном нам приходится действовать в полном неведении. Нам необходимо установить, что такого важного в этих костях. Судя по всему, именно эта находка стала толчком к действию.

– Мы здесь разрабатываем кое-какие ниточки, – сказал Грейсон. Он уже доложил директору о том, что они обнаружили в монастыре Менторелла, и об отце Атанасии Кирхере. – В настоящий момент китайцы ведут работы исключительно в научном аспекте, но нам, возможно, удастся пройти по историческому следу, оставленному Кирхером.

– Откуда такая уверенность?

– Определенно, Кирхер что-то узнал – что-то настолько важное, что он посчитал необходимым сохранить это, но в то же время что-то опасное, поскольку он позаботился о том, чтобы надежно это спрятать. Если нам удастся выяснить, что это такое, мы получим преимущество перед китайцами – по крайней мере, сможем понять, чем вызван их интерес к древним останкам и исследованиям сестер Крэндолл.

– Что ж, продолжайте работать в этом направлении, – сказал Пейнтер, однако в его голосе прозвучало сомнение. – В настоящий момент мы зашли в тупик, так что любая свежая информация может оказаться полезной.

– Я буду держать вас в курсе.

Закончив разговор, Грей остался у окна, изучая улицу внизу. Похоже, возвращаясь с гор, они не привели за собой «хвост», но все же один из китайских боевиков, женщина, осталась в живых и скрылась с места происшествия. Кэт отслеживала переговоры местных правоохранительных органов. Один фермер, живущий в окрестностях Гуаданьоло, заявил о краже мотоцикла из сарая.

Вряд ли это случайное совпадение.

Грейсон осмотрел проходящую под окном улицу в поисках угнанного мотоцикла, однако здесь были только одни мотороллеры и мопеды. Его взгляд упал на окно справа на последнем этаже. Кирпичи вокруг оконного проема почернели от копоти, а стекла в этом окне были недавно заменены. Грей буквально услышал взрыв, прогремевший несколько месяцев назад. Это окно находилось в бывшем кабинете монсеньора Вигора Вероны, куратора Ватиканского архива и профессора этого университета.

Пирса охватила грусть. Он вспомнил утрату своего друга – и, разумеется, племянницу Вигора. Его пронзило острое чувство вины.

«Рейчел…»

Почувствовав прикосновение руки к плечу, Грей вздрогнул. Он не слышал, как Сейхан приблизилась к нему. Ему казалось, что она находится в соседней комнате, присматривает за прикорнувшей на кушетке Леной.

Обняв своего любимого за талию, Сейхан отвернула его от окна и заглянула ему в глаза, без труда читая его мысли и понимая, чем вызвана его печаль.

– Однажды мать сказала мне, что наш мир полон призраков, – прошептала она. – И чем дольше ты живешь, тем больше они тебя мучают.

– А моя говорила только, чтобы я не сутулился и не ставил локти на стол, – усмехнулся Пирс.

Сейхан только вздохнула, недовольная его неловкой попыткой разрядить обстановку. Подавшись вперед, она прижалась губами к его рту, заставляя его умолкнуть. Грей ощутил ее тепло, ее вкус, вдохнул легкий аромат жасмина, исходящий от ее кожи… Но тут женщина отстранилась от него и заговорила, наполняя своим дыханием воздух между ними:

– Призраки нужны, чтобы напомнить нам о том, что мы еще живы, что у нас по-прежнему бьются сердца, горит плоть, а легкие жаждут воздуха. – Она снова скользнула губами по губам Грея. – Не забывай это… иначе все их смерти будут напрасны.

Пирс привлек ее к себе, прижимая все крепче, и страстно поцеловал в губы, чувствуя удары ее сердца.

«Не забуду».

В двери загремел ключ. Разомкнув объятия, Грей положил руку на пистолет в кобуре, а Сейхан отступила в сторону, и у нее в руке блеснул кинжал. Дверь открылась. На пороге стоял растрепанный отец Новак.

Нагруженный кипой книг, священник не обратил внимания на настороженные позы Грея и Сейхан:

– Кажется, я нашел что-то важное.

17 часов 52 минуты

Услышав шум, Лена проснулась, и ее тотчас же захлестнула паника. С гулко колотящимся сердцем она приподнялась на локте. Из соседней комнаты донесся знакомый голос Роланда.

«Должно быть, он что-то узнал».

Крэндолл хотела пойти в библиотеку вместе с ним – хотя бы просто для того, чтобы увидеть своими собственными глазами знаменитую Ватиканскую библиотеку, однако те книги, которые намеревался посмотреть отец Новак, были закрыты для широкой публики.

Женщина потерла глаза, удивленная тем, что заснула, хотя бы и на несколько минут. Закрывая глаза, она была уверена, что тревога за сестру не даст ей заснуть.

«Значит, я сама понятия не имела, как же сильно устала».

Лена взглянула на узкое окошко комнаты отдыха при кабинете коллеги Роланда. Размером комната была чуть больше шкафа: в ней помещались только кушетка и молитвенная скамья перед распятием. Она напоминала не кабинет, а, скорее, монастырскую келью, предназначенную для размышлений и молитв.

Привлеченная возбужденным голосом Новака, доктор Крэндолл встала и подошла к двери. В соседнем помещении, у большого окна, по обеим сторонам которого высились книжные шкафы, заставленные пыльными томами, стоял маленький письменный стол. Посреди комнаты стоял другой стол, большой, окруженный разношерстными стульями. В воздухе чувствовался застарелый запах трубочного табака, словно коллега отца Роланда только что покинул кабинет.

– Идите сюда! – окликнул Лену Новак, укладывая на стол стопку книг. – Если я прав, это просто поразительно!

Заинтересованная прозвучавшим в его голосе жаром, женщина подошла к столу.

Священник осторожно достал из кармана куртки дневник отца Кирхера – тот экземпляр, который был обнаружен внутри бронзовой Богородицы в часовне. Он почтительно положил книгу на стол рядом с другими фолиантами. Золотой лабиринт сверкнул в лучах солнечного света, проникающих в окно.

Грей тоже подошел к столу, однако Сейхан осталась у окна, следя за тем, что происходило на улице. Ее настороженность служила напоминанием о той угрозе, которая по-прежнему висела над каждым из них. Это поумерило любопытство Лены, но лишь чуть-чуть. Она понимала, что лучший способ помочь сестре – это разгадать стоящую за всем этим загадку.

Женщина посмотрела на дневник Кирхера, подозревая, что ответы можно найти на этих древних страницах. По дороге в Рим она успела заглянуть в книгу. Страницы были исписаны аккуратным почерком – все на латыни, с большим количеством рисунков, карт и многочисленных страниц, заполненных цифрами.

– Так что же вы узнали из дневника Кирхера? – спросила Лена.

– На самом деле я успел лишь мельком его пролистать, – нахмурился Роланд. – Чтобы полностью понять то, что запрятано в этих страницах, потребуется много часов, если не недель. Но кое-какое продвижение вперед уже есть.

– В таком случае, что вы искали в библиотеке? – спросил Грей. – Вы так нам ничего и не объяснили…

– Я хотел изучить карту, изображенную на внутренней стороне пустотелой Богородицы. – Достав из рюкзака планшет, священник положил его на стол. – Она показалась мне знакомой. Я уже видел ее в одной из ранних работ отца Кирхера.

Включив планшет, Новак вывел на экран фотографию карты, сделанную Леной.

Похоже, это был какой-то остров, с грубо обозначенными реками и горами.

– И что это такое? – спросил Пирс.

Отец Роланд поднял взгляд, и его лицо озарилось весельем.

– Вы не поверите, если только я вас к этому не подведу. Я сам с трудом в это поверил.

– Выкладывайте, – сказала Крэндолл, пододвигаясь поближе.

Новак ткнул в экран планшета:

– Я узнал эту карту, как только увидел ее. Более полный вариант можно найти в труде Кирхера «Mundus Subterraneus».

Лена вспомнила, как Роланд показывал им иллюстрации из монументальной работы священника-иезуита, посвященной как реальному миру, так и миру вымышленному.

– Сейчас найду… – Отец Новак быстро перелистал материалы, сохраненные в папке, посвященной отцу Кирхеру. – Вот она.

Все склонились над картой, переснятой со страниц «Mundus Subterraneus».

Остров в центре определенно имел те же самые очертания, что и рисунок на бронзовой оболочке. Но теперь на карте были изображены и другие объекты, а также имелись надписи и подпись на латыни в верхнем правом углу.

Лена смогла разобрать только название острова в центре.

– Я правильно поняла? – пристально посмотрела она на священника.

Улыбнувшись, тот прочитал подпись вверху:

– «Situs Insulae Atlantidis, a Mari olim absorpte ex mente Egyptiorum et Platonis descriptio». Или в переводе: «Местонахождение острова Атлантида, в море, по египетским источникам и описанию Платона».

– То есть это Атлантида? – В голосе Грея прозвучало нескрываемое недоверие.

– Совершенно верно. Согласно тому, что написал в своей книге отец Кирхер, эта карта была составлена на основе изображений на древних папирусах, которые он обнаружил во время своих исследований, связанных с Египтом, и сведений, почерпнутых из трудов Платона, – рассказал отец Новак. – По словам Платона, на этом острове обитал народ, обладавший более совершенными технологиями, а кроме того, эти люди были великолепными учителями. Точно так же в египетских папирусах говорится о богоподобных жителях острова, которые принесли дар мудрости и знаний, обучив самых первых фараонов.

Лена почувствовала, как это созвучно их с сестрой теории: «великим скачком вперед» человечество обязано небольшой группе выдающихся личностей.

– Вы должны понять, – продолжал Роланд, – что легенда о таинственных великих учителях существовала не только у древних греков и египтян. В шумерских текстах тоже упоминается раса высоких существ, которых называли «стражами». Эти же самые «стражи», или «начальники», есть и в еврейских текстах, и даже в Библии. А самое полное описание можно найти в книге Еноха[12]. Согласно этому древнему тексту, именно «начальник» по имени Азазел научил Еноха изготовлению оружия и искусствам. В том же тексте упоминаются и другие «начальники», а также науки, которые они преподавали.

Выбрав из стопки книгу, священник раскрыл ее на заложенной странице и прочитал вслух:

– «Амезаpак наyчил всяким заклинаниям и сpезанию коpней… Баракал – наблюдению за звездами… Кокабел – затмениям… и Темел научил наблюдению за звездами, и Астрадел научил движению Луны».

Затем Роланд отложил книгу.

– Так что, как видите, одна и та же мифология проходит через все древние культуры. – Он повернулся к Лене. – Что же касается ваших исследований гибридных видов древних гоминидов, то в Кумранских рукописях или свитках Мертвого моря есть указание на скрещивание этих «начальников» с другими людьми и сказано, что от этих союзов рождались дети.

Крэндолл внимательно слушала, пытаясь впитать все рассказанное. Она мысленно облачила скелет Евы Кирхера в плоть, гадая, не стали ли эти гибриды неандертальцев и древних людей источником возникновения подобных легенд.

– Значит, отец Кирхер решил, что его Ева была одним из жителей Атлантиды, древним «начальником»? – взволнованно спросила Лена. – И поэтому он начертил эту карту внутри бронзовой оболочки, в которой поместил ее останки?

– Возможно. Только задумайтесь. После того как бронзовая Богородица была запечатана, пустые глазницы Евы навечно уставились на этот остров – по мнению отца Кирхера, ее древнюю прародину.

– Но ведь это очень натянутое предположение, – заметил Грей. – Как Кирхер мог связать древние кости с легендами об Атлантиде?

Крэндолл была с этим не согласна. Она указала на модель Луны, лежащую на столе рядом с рюкзаком Роланда:

– Кирхер забрал это из доисторической скульптурной галереи, которую мы видели в хорватских пещерах. Подобно нам, он понял, что люди, жившие в этих пещерах, были гораздо образованнее, чем можно себе представить. Вспомните, как сам Кирхер ошибочно принял кости мамонта за останки каких-то вымерших великанов. Он, конечно, мог сделать подобное предположение и в отношении этих костей.

– Но только в этом случае, – сказал Новак, сверкнув глазами, – преподобный отец был бы прав.

Лена повернулась к нему, больше не в силах скрывать свои сомнения:

– О чем вы говорите? Как такое может быть?

Священник посмотрел на светящуюся на экране планшета карту, а затем обвел взглядом своих слушателей:

– Все дело в том, что мне известно местонахождение Атлантиды.

18 часов 07 минут

Роланд устыдился того, что вид изумленных лиц слушателей доставил ему удовольствие.

– Как я уже говорил, позвольте подвести вас к этому. И тогда вы лучше поймете послание, оставленное отцом Кирхером, – сказал он торжественно.

Прикоснувшись к экрану, Новак увеличил карту Атлантиды из книги священника-иезуита:

– Если взглянуть на компас, изображенный на карте преподобного отца, вы увидите, что стрелка указывает вниз, то есть север находится внизу, а юг – вверху.

– Наоборот, по сравнению с тем, как принято сейчас, – заметила Лена.

– Совершенно верно, но для того времени это обычное дело, тогда карты часто рисовали так. – Поплясав пальцами по экрану планшета, священник вывел изображение, сделанное в библиотеке университета. – Я взял на себя смелость развернуть карту и перевести надписи на английский язык.

Он показал своим слушателям результат.

Грей изучал его лишь одно мгновение.

– Если я правильно понимаю, Атлантида изображена где-то посередине Атлантического океана… или, по крайней мере, между Северной Америкой и Европой, – сказал он с удивлением.

– Что подтверждает утверждение Платона в диалоге «Тимей». – Выхватив из стопки книг трактат древнегреческого философа, Роланд раскрыл его на заложенном месте и зачитал вслух отмеченный абзац: – Согласно описанию Платона, Атлантида лежит за «проливом, который называется вами «Геркулесовыми столбами»… что в наше время известно как Гибралтарский пролив.

– То есть Атлантида находилась за пределами Средиземного моря, – заметил Пирс.

– Правильно. – Отец Новак указал на зажатую в руке книгу. – Но Платон также утверждает здесь, что этот остров «больше Ливии и Азии, вместе взятых».

– Следовательно, – нахмурился Грей, – Атлантида была не островом, а, скорее, материком.

– А какой материк находится за Гибралтарским проливом, рядом с Северной Америкой?

Грей почесал подбородок:

– Единственным материком там является Южная Америка.

– Совершенно верно!

Пирс скептически поднял брови.

– Значит, вы утверждаете, что остров Атлантида на самом деле является материком Южная Америка? – Он указал на экран планшета, на карту, составленную Кирхером. – Я еще могу принять, что очертания этого острова действительно напоминают Южную Америку. Но ведь он нарисован посреди Атлантического океана.

Роланд прекрасно понимал его сомнения, поскольку ему самому пришлось преодолеть ту же самую полосу интеллектуальных препятствий.

– Вы не должны забывать, – предупредил он, – что карта составлена на основе более старых изображений. Так что возможно, что древние картографы неправильно расположили материк; а может быть, они сознательно поместили его на самое видное место, чтобы подчеркнуть его значение.

Снова прикоснувшись к планшету, Новак вывел на экран новую пару изображений:

– Если внимательно присмотреться к этим картам, составленным мною, можно увидеть сходство не одной только береговой линии. Даже устья рек и горы на обеих картах совпадают.

– Он прав, – подтвердила Лена, склоняясь к планшету и сравнивая две карты. – Амазонка… Ориноко… и другие крупные реки. Они действительно совпадают.

– И все же в этом нет смысла, – махнул рукой Грей. – Если Южная Америка на самом деле когда-то была Атлантидой – родиной богоподобных учителей, – почему не осталось никаких свидетельств их существования?

– А кто говорит, что их нет? – Достав из стопки книг свежий археологический журнал, отец Роланд хлопнул им по столу. – В начале две тысячи пятнадцатого года группа гондурасских археологов при поддержке солдат британского спецназа обнаружила развалины заброшенного города, затерявшегося во влажных тропических лесах. Они уверены в том, что нашли Сьюдад-Бланка, легендарный Белый город золота, комплекс, построенный таинственной доколумбовской цивилизацией, исчезнувшей давным-давно. Единственное описание этого города человеком, лично побывавшим в нем, можно найти в письме конкистадора Эрнана Кортеса королю Испании, написанном в тысяча пятьсот двадцать шестом году. Кортес рассказывает о чудесном месте, жители которого считают себя потомками бога-обезьяны, и в их чертах до сих пор можно найти что-то обезьянье.

– Обезьяньи черты… – Лена встрепенулась, и у нее на лице появилось задумчивое выражение. – Если какие-то конкистадоры действительно встретили племя доживших до наших дней гоминидов – или даже гибридов, таких, как Ева, – я готова поверить, что они ошибочно приняли их за родичей примитивных приматов.

– И это только одно доказательство, – сказал священник. – Спутники и мощные локаторы медленно обнажают то, что скрыто в непроходимых джунглях американского континента, слой за слоем открывая древние цивилизации, среди которых есть те, что существовали за тысячи лет до ацтеков, инков и майя.

Однако Грей по-прежнему продолжал сомневаться:

– Вы действительно верите в то, что одна из этих цивилизаций была родиной «начальников»?

– Возможно. Если эта цивилизация в достаточной мере владела искусством навигации и мореплавания, она могла время от времени отправлять посланцев, которые приносили другим народам новые орудия и обучали их новым технологиям. Быть может, кто-то из них остался в чужих краях, обзавелся детьми и ассимилировался в различные древние культуры. – Роланд постучал пальцем по выведенной на экран карте. – А может быть, они удалились сюда и спрятались.

Крэндолл медленно кивнула. И тем не менее ей не давала покоя еще одна мысль.

– Но разве Платон не написал, что Атлантида погибла, ушла под море? – спросила она. – Насколько мне известно, Южная Америка существует и по сей день.

Новак махнул рукой на разложенные перед ним книги.

– Вы также должны принимать в расчет то, что древнеегипетские и древнегреческие труды были написаны людьми, которые не могли представить себе существование большого материка в океане за Гибралтарским проливом. И если внимательно вчитаться в Платона, то можно увидеть, что описанный у него катаклизм напоминает, скорее, погружение под воду города-острова, или, возможно, отдельного изолированного участка, уничтоженного землетрясением и последовавшим за ним наводнением.

– И все же, – не сдавался Грейсон, – даже если отец Кирхер верил в то, что кости, которые он спрятал в подземелье под часовней, действительно принадлежат Еве и связаны с древними «начальниками», – что нам дают все эти предположения насчет Южной Америки?

Отец Роланд улыбнулся.

– Они дают нам тот город, утерянную родину «начальников», лежащую в самом сердце загадки, над разгадкой которой отец Атанасий трудился одиннадцать последних лет своей жизни, – и все это поможет понять, почему китайцы забрали эти останки и похитили сестру Лены.

18 часов 12 минут

Пирс вздохнул, услышав в последних словах Роланда отголоски своего недавнего телефонного разговора с директором Кроу: каким образом изучение исторического пути, оставленного Атанасием Кирхером, может привести к ответам, которые помогут одержать верх над китайцами?

Не скрывая своего нетерпения, Грей жестом предложил Роланду продолжать. Он чувствовал, что священник выложил еще далеко не все.

– Рассказывайте дальше! – не терпящим возражений тоном сказал коммандер. – Если Кирхер последние одиннадцать лет своей жизни тайно изучал эту загадку, что еще ему удалось обнаружить?

– Речь идет не о том, что обнаружил он сам, а о том, что обнаружил его ближайший друг, епископ Николас Стено, – сказал священник.

Пирс вспомнил это имя по рассказу сестры Клары о возведении монастыря Ментореллы – епископ Стено оказался единственным, кому Атанасий позволял присутствовать при строительстве часовни, в которой он спрятал останки Евы. Младший товарищ Кирхера увлекался палеонтологией и интересовался окаменевшими останками и древними костями.

Роланд взял со стола дневник Кирхера:

– Судя по этим страницам, отец Атанасий отправил юного Николаса в мир, чтобы тот кое-что выяснил. Преподобному отцу требовались молодые глаза и сила, чтобы продолжить исследования в других странах. На Крите, в Египте, в Африке, а впоследствии и в Новом Свете.

– И что он должен был найти? – спросила Лена.

– Истину, стоящую за этими костями. – Новак поднял древнюю книгу. – Хотя у меня и не было возможности подробно изучить все, что здесь написано, я прочитал переписку Кирхера, которую он привел на этих страницах. Все письма были от Николаса Стено, в том числе и с картами его путешествий. Мое внимание привлекла одна такая карта, которая, возможно, укажет нам, куда направиться дальше.

– Что же вы нашли? – подался вперед Грей.

– Для того чтобы это понять, вначале вам нужно взглянуть вот сюда. – Взяв планшет, Роланд вывел на экран новое изображение. – Это еще одна карта, которую Кирхер привел в своей книге «Mundus Subterraneus». На ней подробно изображен материк Южная Америка.

Пирс стал озадаченно изучать карту.

– Но ведь, кажется, Кирхер опубликовал свою книгу задолго до того, как обнаружил останки Евы, разве не так?

– Совершенно верно, – подтвердил отец Новак. – На самом деле эту карту он составил для того, чтобы описать своеобразную гидрографию материка, показать, как реки берут свое начало в Андах и текут к морю. Но обратите внимание на большой кратер, изображенный посреди Анд.

– И что это такое? – спросил Грей.

– Отец Кирхер выдвинул гипотезу, что в недрах Анд скрывается огромный резервуар, подземное море, питающее материк водой.

– Ну хорошо, – неуверенно сказала Лена, – но какое отношение это имеет к…

– А теперь взгляните вот на это, – перебил ее Роланд, раскрывая дневник Кирхера. – Этот рисунок я обнаружил в письмах Николаса Стено. Здесь приведен фрагмент той же самой карты, но только с одним дополнительным элементом, который имеет решающее значение.

Он положил дневник на стол так, чтобы картинка была хорошо видна обоим его собеседникам.

Это действительно было увеличенное изображение того же озера, однако теперь на поверхности воды появился новый рисунок.

– Это же… – тихо ахнула Крэндолл. – Это же рисунок с обложки дневника!

– Знаменитый лабиринт Минотавра на Крите, – кивнул Новак.

Грей вспомнил рассказ священника об этом лабиринте: один и тот же рисунок был обнаружен не только на Крите, но и высеченный на камне в Италии, Испании, Ирландии и даже далеко на севере, в Финляндии. А еще он упоминается в древнеиндийских эпосах…

Роланд повернулся к своим слушателям:

– Я уверен в том, что Николас Стено, следуя указаниям, обнаруженным в Хорватии, и руководствуясь пророческими предположениями отца Кирхера, обнаружил древнюю родину этих исчезнувших «начальников» и отметил ее на карте этим лабиринтом.

Грейсон посмотрел на обширное озеро, изображенное на рисунке.

– Вы уже говорили о том, что история с ушедшей под воду Атлантидой на самом деле может относиться только к одному затонувшему городу. – Он указал на раскрытый дневник. – Значит, вы хотите сказать, что это и есть то самое место?

– Возможно. По крайней мере, сам Кирхер в это верил, хотя, конечно, он мог объединить сообщение Николаса Стено с описанием Платона, – ответил священник. – Но в любом случае Стено обнаружил в горах Южной Америки что-то такое, что связывает все воедино.

– Если б мы знали, что это за место, – сказала Лена, и в ее голосе прозвучал благоговейный трепет, – можно было бы туда отправиться…

– Мы можем туда отправиться, – посмотрел на нее отец Роланд.

– Каким же образом? – в очередной раз удивился Пирс.

Новак постучал пальцем по нарисованному кратеру.

– Я знаю, где именно это находится.

Внимательно изучив карту, Грей понял все:

– Линии, пересекающие рисунок… они же подписаны!

– Это указания долготы и широты, – подтвердил его догадку священник. – Во времена отца Кирхера широта рассчитывалась точно так же, как и в наши дни, но при определении долготы в качестве отправной точки вместо Гринвичского меридиана использовался меридиан острова Иерро.

– И вы сможете пересчитать одно значение в другое, – спросил Пирс, отмечая возбужденный блеск в его глазах.

– Я не только пересчитал долготу, но уже нашел эту точку на карте.

Вернувшись к планшету, Роланд вывел на экран новую карту со стрелочкой, обозначающей место.

– Это в Эквадоре, – сказал Грей.

– Глубоко в Андах, – кивнул Новак. – Приблизительно в восьмидесяти километрах к югу от Куэнки.

Однако Лена разделяла скептицизм Грея.

– Но с чего вы взяли, что это имеет какое-то значение? Я хочу сказать, это же какая-то глухая дыра у черта на рогах.

У Роланда ярко вспыхнули глаза.

– Потому что мы не первые, кто прошел по оставленному Кирхером следу до тех мест.

– Что вы хотите сказать? – спросил Пирс, будучи не в силах скрыть свое изумление.

– Работая над докторской диссертацией, я установил, что в начале двадцатого столетия другой католический священник, монах по имени отец Карлос Креспи, увлекся идеями Атанасия Кирхера. Как и отец Атанасий, он изучал науки с таким же рвением, с каким служил религии. Отец Креспи занимался ботаникой, антропологией, историей и музыкой. Он основал католическую миссию в Куэнке, где прослужил пятьдесят лет, вплоть до своей смерти.

– В Куэнке? – повторила Крэндолл, разглядывая карту Эквадора. – Это же рядом с тем местом!

– Вот именно, – кивнул Новак. – Мне всегда казалось странным, что такой образованный и культурный человек, как отец Креспи, выбрал этот глухой городок в Андах, чтобы провести там остаток своих дней. Но теперь, кажется, я понимаю, в чем дело.

– Вы полагаете, Креспи отправился туда из-за Кирхера? – уточнила девушка.

– В архивах здешней библиотеки хранятся десятки работ преподобного отца, в основном относящиеся к тому времени, когда при университете существовал музей Кирхера. Его обширная переписка, план работ и многое другое. Все это никогда не публиковалось и не систематизировалось, а пролежало несколько столетий в полном забытьи. До тех пор пока один человек не занялся подробными исследованиями.

– Кажется, я догадался, кто это был, – сказал Грей. – Отец Карлос Креспи.

– Он составил полный каталог работ отца Кирхера, а также помог восстановить и сохранить значительную часть его переписки, – кивнул Новак. – В том числе и много писем Николаса Стено.

– Значит, вы полагаете, что из этих писем Креспи почерпнул нечто такое, что привело его в Эквадор?

– Не думаю, что ему удалось восстановить полную картину. И все же он понял, что речь идет о чем-то интересном и что имеет смысл заняться этим подробнее.

– И Креспи основал миссию в Куэнке? – спросила Лена. – В качестве ширмы?

– Нет, – поморщился Роланд. – Я считаю, что отец Карлос увидел возможность продолжать исследования, в то же время занимаясь своим главным призванием, помогая коренным жителям этих мест. Он завоевал искреннюю любовь тех, кому служил.

– А что насчет его исследований, связанных с Кирхером? – спросил Грей. – Куда это его привело?

Новак загадочно улыбнулся.

– Это привело его к тайне, которая многие десятилетия ставила в тупик археологов. В конце концов англичане организовали экспедицию в Эквадорские Анды, с участием свыше сотни ученых и специалистов, а возглавил ее один знаменитый американский герой…

Американский герой?

– Кого вы имеете в виду? – спросил Грей.

Взяв со стола каменный шар, Роланд подержал его на ладони, разглядывая тщательно выполненное изображение лунной поверхности на одной его половине.

– Эту экспедицию возглавлял Нил Армстронг, – широко улыбнулся он. – Первый человек, ступивший на поверхность Луны.

Но прежде чем Грей смог что-либо ответить на это известие, из соседней комнаты донесся проникнутый яростью крик:

– Долбаная сучка!

Обернувшись, Пирс увидел, как Сейхан отпрянула от окна. В глазах у нее была паника.

– Бежим! – махнув рукой, воскликнула женщина.

18 часов 22 минуты

Сейхан перепрыгнула через стол.

Мгновение назад она увидела, как из главного здания Ватиканского университета вышли несколько монахинь в черных рясах. Она лишь мельком взглянула на них, но тут одна монахиня отделилась от остальных и, слегка прихрамывая, направилась к стоящему у тротуара мотоциклу. Этого уже оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание Сейхан. Подойдя к мотоциклу, женщина внезапно развернулась, распахнула рясу и достала автомат с укороченным стволом.

Когда она вскинула оружие, направляя его на окно кабинета, Сейхан увидела под монашеским платом лицо. Это была та самая китаянка из монастыря Ментореллы. Судя по всему, убийца сбросила с себя маскировочный костюм экскурсовода и по примеру своей противницы перевоплотилась в образ монахини.

Едва Сейхан перекатилась через письменный стол, у нее за спиной разлетелось вдребезги оконное стекло. Маленький черный предмет, влетев в комнату, ударился о балку перекрытий и отскочил вниз.

«Граната!»

Грей уже пришел в движение. Обхватив Лену за талию, он схватил со стола дневник Кирхера и, налетев на священника, толкнул его к двери.

Но Сейхан поняла, что она не успеет покинуть кабинет.

Перепрыгнув через письменный стол, женщина упала на пол, перекатилась на спину и скользнула под большой стол. Развернувшись, ударила ногой по краю стола, опрокидывая его набок, а сама укрылась за толстой столешницей. Граната упала на пол по другую сторону от стола.

Комната содрогнулась от грохота. Ударная волна оглушила Сейхан. Силой взрыва ее вместе со столом отбросило к двери. Облако удушливого дыма пролилось дождем расщепленных деревянных обломков.

Грей успел выбраться в коридор и укрыться за стеной. Схватив Сейхан за щиколотку, он вытащил ее из кабинета.

Перекатившись на четвереньки, его подруга оглянулась в обе стороны в поисках опасности, но ничего не увидела. Доступ в это крыло университета закрывала дверь с кодовым замком, однако Сейхан понимала, что в суматохе, которая последует за взрывом, любые защитные меры можно будет легко обойти.

Вероятно, именно на это и было все рассчитано. Кто-то хочет выкурить их на открытое место.

Пирс пришел к такому же заключению.

– Нам нужно выбраться отсюда! – крикнул он, перекрывая звон в ушах у Сейхан. – Но только не через выход!

– Подвал! – указал Роланд в глубину коридора. – Там есть служебный тоннель, участок старинного римского акведука. Выход из него – в нескольких кварталах отсюда.

– Показывайте! – распорядился Грейсон, поторапливая своих спутников.

Сейхан последовала за ним, однако что-то не давало ей покоя. Она оглянулась на черное клубящееся облако, выползающее из двери кабинета, и у нее перед глазами возникли летящие обломки разбитого стола. Однако практически вся сила взрыва ушла в дым и грохот.

Осколков не было.

– В чем дело? – спросил Грей, заметив, что его напарница остановилась.

Та повернулась и махнула рукой, призывая его идти вперед. Твердо она знала только одно – о чем и крикнула своим товарищам:

– Убираемся отсюда ко всем чертям!

19 часов 31 минута

Старший лейтенант Шу Вей сидела на мотоцикле в месте встречи неподалеку от Пьяцца Навона. Двигатель работал на холостых оборотах. Солнце спустилось к самому горизонту, и площадь впереди заполнилась длинными тенями. Туристы и местные жители неспешно расходились по ресторанам и кафе под открытым небом.

Никто не обращал на Шу никакого внимания.

За последний час она сбросила с себя свой «маскарадный костюм» и избавилась от автомата, не теряя при этом зрительного контакта с тремя оперативниками, выделенными ей в помощь. А теперь Вей, прижав к уху телефон, ждала установления защищенной связи с Пекином.

Наконец в трубке послышался строгий голос:

– Докладывай!

Узнав резкие интонации генерал-майора Ляо, Шу непроизвольно расправила плечи, словно в тот момент стояла перед своей теткой:

– Цели обратились в бегство. К сожалению, мои люди, расставленные у выходов, не видели, как те покинули здание.

– Действительно, это очень печально.

Молодая китаянка ощетинилась, услышав в голосе своей собеседницы гнев. После событий в горах у нее едва хватило времени на то, чтобы подготовить новую западню. Лишь благодаря ее изобретательности и находчивости удалось добиться хоть каких-то результатов.

Перед тем как украсть мотоцикл и бежать с гор, Шу закрепила устройство слежения в колесе единственной машины, которая оставалась на стоянке. Это позволило ей проследить за «объектами» и выйти на них, когда они оказались в многолюдном Риме. Вей настигла их вовремя и успела увидеть, как они входят в здание Ватиканского университета.

Затем Шу без труда расправилась с одной из монахинь в пустынном коридоре, спрятала ее тело в шкаф и надела украденную рясу. Она запросто навела справки о прибытии четырех оборванных и грязных людей и установила, куда они направились, после чего увидела, как хорватский священник спускается в библиотеку. Не желая упустить возможность расправиться с одним из «объектов», девушка последовала за ним, но, прежде чем она смогла всадить ему нож между ребрами, он вошел в то крыло библиотеки, куда у нее не было доступа.

И все же, по разговорам этого священника в справочной она поняла, что он тщательно исследует один вопрос. Шу вспомнила, что монахиня, оглушившая ее бронзовым распятием во дворе монастыря Ментореллы, рассказала о том, что иностранцы наводили справки о каком-то священнике, жившем в XVII веке.

Судя по всему, расследование продолжалось.

Дожидаясь возвращения Новака из книгохранилища, Вей связалась по телефону с генерал-майором Ляо и доложила о случившемся. Как всегда, тетка продемонстрировала, что не желает сбрасывать со счетов никакие неизвестные величины. Она приказала своей племяннице выяснить, что ищут в Ватикане священник-хорват и его спутники. Определенно, ей не хотелось получить удар в солнечное сплетение той информацией, которую стремились узнать эти люди.

Поэтому Шу устроилась в читальном зале библиотеки, дожидаясь возвращения священника. Наконец, почти через час, тот появился и направился прямиком в ту часть здания университета, где находились личные кабинеты профессоров. Вей очень хотелось подслушать, о чем расскажет своим спутникам хорватский священник, однако для доступа в это крыло требовался специальный код. А подслушивать то, что происходило на третьем этаже, с улицы не было никакой возможности без лазерного микрофона.

Тогда генерал-майор Ляо предложила своей племяннице выманить «объекты» на открытое место и заставить их обратиться в бегство, чтобы проследить за ними и узнать, куда они направляются. Первую половину задачи выполнила дымовая шашка, однако «объекты», проявив находчивость, бесследно исчезли до того, как китаянка смогла добраться до кабинета.

– Если ты их потеряла, – предупредила ее по телефону тетка, – наказание будет очень суровым, и я не посмотрю, что ты моя любимая племянница.

– В этом нет необходимости, – сказала Шу.

– Это еще почему?

Девушка перевела взгляд на зажатый в другой руке предмет, который она нашла в кабинете после столпотворения, вызванного взрывом дымовой шашки. Она щелкнула выключателем, и планшет ожил. Электронное устройство принадлежало священнику; видимо, он в спешке забыл про него.

Вей посмотрела на застывшее на экране последнее изображение, которое изучали священник и его спутники.

– Потому что я знаю, куда они направляются, – улыбнувшись, ответила она тетке.

Часть третья

Затерянный город

Ʃ

Глава 17

1 мая, 08 часов 04 минуты по пекинскому времени

Пекин, Китай

«Делай что хочешь, но только не шевелись!»

Ковальски лежал совершенно неподвижно в спальном мешке. Проснувшись какое-то время назад, он обнаружил, что его рука придавлена тушей гориллы. Баако тихо посапывал, свернувшись в клубок и положив голову на локоть великана. Мария спала по другую сторону от обезьяны, прижавшись к ее волосатому телу своим, спрятанным в спальный мешок. Одной рукой она обнимала гориллу за плечо.

Сознавая, какой жуткий день ждет впереди обоих, Ковальски боялся разбудить своих товарищей по несчастью. Он не знал, сколько сейчас времени, но подозревал, что уже наступило утро. Если верить генерал-майору Ляо, вскоре за Баако должны были прийти, чтобы приготовить его к операции. Джо мысленно представил себе несчастную шимпанзе с оголенными полушариями головного мозга, подключенными к датчикам.

Долбаные ублюдки…

Он посмотрел на лицо лежащего у него на руке Баако, отметив, как у него дергаются во сне глаза. За спиной гориллы спала Мария: она дышала ровно и глубоко, чуть приоткрыв рот. Во сне черты ее лица разгладились, отчего она казалась еще моложе. Ковальски поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от ее длинных ресниц.

Сердце у него ныло от желания спасти женщину и ее питомца, но в его силах было лишь дать им выспаться, насладиться этими последними мгновениями покоя вместе… хотя бы чуть-чуть…

Джо устремил свой взгляд за пределы клетки на ряд видеокамер наблюдения под потолком. В глубине помещения находилась массивная стальная дверь. Над ней в темноте светился зловещий кроваво-алый знак. Ковальски посмотрел на иероглифы.

Джо не умел читать по-китайски, но у него не вызывало сомнений, что это те же самые символы, которые он видел в вивисекционной лаборатории, над полукруглыми окнами, выходящими на вольер с гориллами-гибридами. Вчера, разглядывая этих чудовищ, Ковальски обратил внимание на стальную дверь в дальнем конце вольера, отгороженную решеткой с толстыми прутьями.

«Должно быть, это одна и та же дверь».

Затем мужчина осмотрел клетки по соседству. Теперь он понимал назначение тяжелых кандалов на бетонных стенах.

«Здесь исследуют эти несчастные создания».

Ковальски подумал про самую крупную гориллу, гиганта с серебристой шерстью, и про то, с какой легкостью тот швырнул в людей окровавленную руку. Он явственно представил себе эти горящие яростью глаза и громоподобный рык, от которого задрожало стекло. Возможно, эти чудовища были свирепыми от природы, и их жестокость и агрессивность определялась на генетическом уровне, но все же Джо был уверен, что дело не только в этом.

«Они чертовски обижены на своих создателей».

И, пожалуй, на то имелись веские причины.

Словно в ответ на его мысли из-за массивной стальной двери донесся необычайно громкий рев, перешедший в пронзительный крик.

Услышав шум, Мария вздрогнула и открыла глаза. Сознание женщины откликнулось на раздражение, и ее лицо исказилось от страха. Баако тоже отреагировал на это, на какое-то мгновение сжавшись в тугой комок, а затем резко распрямив ноги, поднимаясь во весь рост. Он фыркнул, выражая свое беспокойство, и принялся лихорадочно озираться по сторонам.

– Всё в порядке, – успокоил обоих Ковальски.

Да, это была ложь, но, черт возьми, что еще он мог сказать?!

Сделав несколько судорожных вдохов и выдохов, Крэндолл уселась и положила руку обезьяне на бедро.

– Успокойся! – ласковым тоном произнесла она. – Я здесь.

Гукнув, Баако опустился на четвереньки. Устремив взгляд своих больших карих глаз на стальную дверь, он возбужденно обхватил одной рукой волосатые колени, а другую протянул Марии.

Та взяла его за руку и привлекла к себе.

Воспользовавшись этим, Ковальски выбрался из спального мешка и медленно поднялся на ноги, разминая затекшие мышцы тела.

– Который сейчас час? – спросила Крэндолл.

– Утро, – пожал плечами Джо. – Это все, что я знаю.

Облизнув губы, Мария посмотрела на двустворчатые двери в глубине, выходящие в подземный комплекс, и хотя она не сказала ни слова, ее лицо излучало тревогу. Женщина крепче прижала Баако к себе, словно одним только усилием воли могла оградить своего подопечного от неприятностей.

Горилла поежилась, чувствуя напряжение и страх своей воспитательницы.

Мария повернулась к Ковальски:

– Что будем делать?

– Ты будешь сотрудничать с этими мерзавцами, – прямо ответил мужчина, не видя причин приукрашивать ситуацию. – Любая другая тактика приведет лишь к тому, что тебя убьют, а Баако все равно окажется под скальпелем. Если ты останешься жива, то, по крайней мере, будешь рядом с ним – если случится худшее.

Его слова нисколько не развеяли отчаяние молодой исследовательницы. Впрочем, иного Джо и не ожидал. Он говорил больше для тех, кто мог подсматривать и подслушивать за происходящим в клетке.

«Пусть думают, что мы готовы играть по их правилам».

Повернувшись спиной к видеокамерам, он поднял руку. Ему хотелось дать Марии надежду, пусть и очень призрачную. Пальцами он изобразил три буквы.

«GPS».

Девушка наморщила лоб, пытаясь сообразить, что он имеет в виду. Ковальски понимал, что она гадает, куда подевался браслет с устройством слежения. До сих пор он молчал о судьбе прибора, опасаясь, что даже малейший намек на это может раскрыть его вчерашние действия.

Но теперь Джо бросил взгляд на кучку остывших испражнений в углу клетки. Он был рад тому, что «уборка в номерах» в комплексе поставлена из рук вон плохо. Впрочем, китайцы все равно не нашли бы в кучке ничего, кроме разжеванных кусочков резины.

Накануне, когда они с Баако ели – точнее, делали вид, что едят, – Ковальски заставил гориллу раскусить резиновый браслет, чтобы можно было добраться до спрятанного внутри датчика GPS. Само электронное устройство было размером с мелкую монетку. Джо извлек его из браслета, после чего велел обезьяне спрятать кусочки разжеванной резины в испражнениях. Затем он незаметно поместил устройство туда, где оно приобрело самые высокие шансы оказаться на поверхности – тогда, как ему хотелось надеяться, его сигналы снова должны были дойти до нужных людей.

Ковальски ощупал свое залепленное пластырем лицо. Он мысленно прокрутил в голове вчерашнее ложное нападение Баако, вспомнил свое испуганное бегство из клетки и то, как он наткнулся на охранника, который открыл дверь, выпуская его. Внимание солдата было приковано к разъяренной горилле, поэтому Джо без труда подбросил устройство слежения в карман его гимнастерки. Если повезет, охранник, сменившись с дежурства, покинет подземный комплекс и поднимется на поверхность. Если за устройством слежения продолжают наблюдать, сигналы выведут на этого человека – а потом, хотелось надеяться, и на это место.

Прикрывая руку своим телом, Ковальски изобразил пальцами еще три буквы, называя имя солдата:

«Г-А-О».

08 часов 23 минуты

Кэт говорила быстро, и ее голос дрожал от нетерпения и возбуждения:

– Мы только что поймали сигнал устройства слежения!

– Где?! – встрепенулся Монк.

– Посылаю вам местонахождение и маршрут в реальном времени.

Ожидая поступления информации, Коккалис выглянул в окно гостиницы, расположенной меньше чем в полумиле к востоку от Пекинского зоопарка. Он снял номер на последнем этаже, откуда открывался вид до самого шпиля аквариума и северных ворот зоопарка. На протяжении всего вчерашнего вечера они с Кимберли поочередно наблюдали в бинокль за военными, дежурящими у ворот, отслеживая малейшие изменения в их поведении.

Услышав, что ее напарник разговаривает по телефону, Моу натянула куртку. Несколько минут назад она говорила со своим мужем, оставшимся в Вирджинии. Ее голос был теплым, на губах у нее играла мягкая улыбка, и Монк без труда определил, когда трубку дали ее трехлетней дочери. Голос Кимберли стал еще слаще, наполнился материнским чувством. У Коккалиса у самого были две маленькие дочери, и он легко распознал смесь тревоги и любви в голосе своей напарницы.

– Ты должен уже все получить, – послышался в телефоне голос Кэт.

Подойдя к Монку сзади, Моу заглянула ему через плечо. На экране телефона светилась маленькая голубая точка, обозначающая то место, где впервые снова появился сигнал устройства слежения. От него шла пунктирная линия, которая указывала перемещение датчика по пекинским улицам.

– Странно… – пробормотала Кимберли.

Напарник вопросительно взглянул на нее.

– В первый раз источник сигнала находился приблизительно в миле к юго-востоку от зоопарка. – Повернувшись к столу, женщина открыла переносной компьютер, и ее пальцы застучали по клавиатуре, выводя на экран окна со спутниковыми картами и различными данными. Наконец Моу издала недовольное восклицание.

– В чем дело? – еще сильнее насторожился Монк.

– В этом месте раньше находился ресторан. Он был закрыт в две тысячи двенадцатом году и с тех пор больше не открывался… – Закрыв компьютер, Кимберли указала на дверь. – Хватаем снаряжение и пошли!

Увидев, что еще одна голубая черточка медленно увеличила путь источника сигнала по городским улицам, Коккалис понял, чем вызвана спешка его напарницы. Им необходимо было прибыть на место до того, как сигнал снова пропадет.

Схватив рюкзак, Монк поспешил следом за Кимберли. Спустившись на лифте вниз, они выбежали на улицу, и когда им наконец удалось сесть в такси, Моу высказала свои соображения:

– Поскольку сигнал впервые появился на таком удалении от зоопарка, я готова поспорить, что в ресторане находится один из входов, ведущих в Дися-Чжен, подземный город.

Коккалис вспомнил ее рассказ про густую сеть подземных бомбоубежищ времен холодной войны общей площадью почти сто квадратных миль, соединяющую основные объекты города.

– Значит, ты полагаешь, что Ковальски и Марию провели по этим тоннелям? – уточнил он с задумчивым видом.

– Только так это и можно объяснить. В прошлом китайские военные нередко пользовались этими подземными проходами, чтобы скрыть передвижение войск. В восемьдесят девятом году во время беспорядков на площади Тяньаньмэнь правительство скрытно перебросило солдат по тоннелям.

– И полагаю, этими же проходами можно воспользоваться для доставки строительной техники, что позволило китайцам втайне от всего мира возвести новый подземный комплекс?

– Это не составило бы особого труда. По слухам, некоторые тоннели имеют ширину четырехполосных магистралей. Они достаточно просторные, чтобы вместить несколько танковых батальонов.

Такси завернуло за угол. Монк отслеживал его продвижение.

– Мы в четверти мили от источника сигнала.

Подавшись вперед, Кимберли быстро сказала водителю несколько фраз по-китайски, объясняя, куда им нужно ехать, после чего снова откинулась назад.

– Похоже, мы въезжаем в жилой район, – заметила она. – В один из старых «хутонов».

– «Хутонов»? – переспросил ее напарник.

– Это квартал, состоящий из узких улочек и переулков, образованный сплетением сообщающихся между собой «сихеяней», традиционных китайских домов с внутренним двориком. Я приказала водителю подъехать как можно ближе. Но потом нам все-таки придется идти пешком.

– Зачем китайцы везут Ковальски и Марию в этот густонаселенный район? – нахмурился Монк. – Особенно если горилла по-прежнему с ними?

– Не знаю. Но это проблема. – Кимберли оглядела его с ног до головы. – Как и твое появление в таком квартале.

Коккалис кивнул. «Определенно, за местного я там вряд ли сойду».

– Сейчас что-нибудь придумаю. – Раскрыв рюкзак, Моу порылась в нем и протянула своему напарнику бейсболку с вышитыми иероглифами, темные очки и голубую медицинскую маску. – Надевай!

Монк взял маску. Он уже обратил внимание на то, что многие местные жители носят такие, спасаясь от загрязненного пекинского воздуха. В целом бейсболка, очки и маска должны были достаточно надежно скрыть его внешность, особенно если он будет ходить опустив голову.

Пока американец натягивал бейсболку на свой лысый череп, Кимберли снова обратилась к водителю, указывая на следующий перекресток.

«Похоже, вот и конечная точка», – догадался Коккалис.

– Отныне предоставь говорить мне, – напутствовала Моу своего напарника напоследок. – В этих кварталах все привыкли держаться замкнуто и подозрительно относятся ко всем чужакам, особенно иностранцам.

Такси остановилось у тротуара. Кимберли расплатилась с водителем наличными, после чего агенты вышли из машины, и Монк огляделся по сторонам. С противоположной стороны улицы простирался обыкновенный коммерческий район Пекина, с высокими зданиями гостиниц, перемежающихся с огромными торговыми центрами.

Но напарница повела Коккалиса в противоположную сторону, в переулок, зажатый между двумя кирпичными стенами. Он был настолько узким, что они с трудом шли рядом. Через несколько шагов Монку уже казалось, что он оставил современный мир позади и углубился в островок далекого прошлого. Первые этажи домов были сплошь заняты мелкими лавками, торгующими табачными изделиями, антиквариатом и разноцветными сладостями. Следующий этаж был уже более интересным: над витринами тянулись традиционные китайские чайные, а в воздухе чувствовался аромат курящихся благовоний из соседнего буддийского храма.

– Нам чуть дальше, – шепнула Кимберли, украдкой взглянув на экран телефона.

Продвигаясь в сердце «хутона», ее спутник заглядывал во внутренние дворики и видел маленькие садики, развешенное на веревках белье, голубятни…

Укрывая телефон в ладони, он следил за источником сигнала. Голубая точка завернула за угол впереди и теперь двигалась навстречу агентам. Монк показал телефон идущей рядом с ним женщине.

Та, оглянувшись по сторонам, увлекла его в художественный салон. Они с трудом поместились вдвоем в тесном помещении, между полками с кисточками для каллиграфии, стопками бумаги, чернильницами и штемпельными камнями. Хозяйка салона, маленькая сморщенная женщина, которой могло быть как шестьдесят, так и сто лет, улыбнулась, демонстрируя беззубые десны.

Кимберли обратилась к ней, и в ее голосе прозвучало глубокое уважение. Повернувшись к ним спиной, Коккалис полностью сосредоточился на телефоне, наблюдая одновременно за экраном и открытой дверью.

Наконец голубая точка поравнялась с ними – и двинулась дальше. В этот же самый момент высокая фигура в форме НОА прошла мимо салона и продолжила свой путь по переулку.

Монк выждал несколько мгновений, ища взглядом других солдат или какие-либо признаки вооруженного конвоя, незаметно ведущего Ковальски и Марию. Однако в переулке не было больше никого, если не считать вереницы щебечущих малышей детсадовского возраста, возвращающихся с прогулки.

Оглянувшись на Моу, Коккалис знаком позвал ее следовать за ним. Он вышел из салона, предоставив своей напарнице попрощаться с хозяйкой. Вскоре она тоже выскочила в узкий переулок, И Монк кивнул на военного, завернувшего за угол.

– Сигнал исходит от этого типа, – шепнул он, направляясь следом за малышами.

Кимберли оглянулась назад, а затем снова посмотрела вперед.

– Что думаешь?

Коккалис понимал ее обеспокоенность.

Возможно, это ловушка.

Китайцы обнаружили устройство GPS и использовали военного в качестве приманки, чтобы выйти на тех, кто следит за сигналом.

«Например, на нас».

Следуя за объектом, Монк взвесил риск. Сейчас разумнее всего было бы отступить и оценить ситуацию, однако после того как они с Моу целый день бессильно сидели и ждали, нетерпение в нем пересилило осторожность. Коккалис понимал, что самая высокая вероятность спасти пленников – это действовать в течение первых двадцати четырех часов. Тело убитого студента на лужайке центра изучения приматов Йеркес служило ярким доказательством безжалостности тех, кто осуществлял эту операцию.

«Не исключено, что этот самый военный как раз и застрелил несчастного парня».

– Ну? – спросила Кимберли.

Монк ускорил шаг, сознавая, что есть только один путь получить какие-либо ответы.

– Берем его!

09 часов 02 минуты

Мария внутренне напряглась, увидев, как с грохотом раскрылись двустворчатые двери в конце коридора. Она поднялась на ноги, загораживая собой Баако. Появился погрузчик, везущий ту же самую клетку, которая использовалась для транспортировки гориллы накануне.

– Похоже, наше время вышло, – с потемневшим от ярости лицом пробормотал Ковальски.

Погрузчик сопровождала группа из четырех солдат. Все четверо были с автоматами, а один держал в руке еще и электрошокер.

Баако испуганно прижался к своей приемной матери, вспоминая и клетку, и боль электрических разрядов. Он протянул руку к Джо, без слов прося у него защиты.

Взяв обезьяну за руку, великан повернулся лицом к приближающимся врагам.

Когда погрузчик поравнялся с загоном, из его кабины выскочил еще один военный. Он бросил команду водителю, и тот опустил клетку на пол. Мария узнала Чан Суня – подполковник был в наглаженном мундире и с зализанными назад черными волосами, влажными, словно после душа. Она удивилась, увидев здесь его, а не его младшего брата Гао. Судя по хмурому выражению лица Чана, он был недоволен тем, что ему поручили такую грубую физическую работу, как перевозка гориллы.

Жестом приказав одному из солдат отпереть клетку, Сунь рявкнул что-то другому, который сжимал в руках шокер. Оба солдата поспешили выполнить приказ. Дверь клетки распахнулась настежь, и дула автоматов уставились на пленников, а из шокера брызнул сноп голубых искр.

Баако била дрожь. Поморщившись от боли, Ковальски взглянул на свои пальцы, раздавленные судорожно стиснутой рукой объятой ужасом гориллы. Тем не менее великан не стал высвобождать свою руку. Шагнув вперед, он посмотрел в лицо Чану.

– Вы не посадите Баако в клетку, – сказал Джо. – Он остается с нами.

Подполковник лишь презрительно усмехнулся.

Мария шагнула к Ковальски, поддерживая его:

– Если Баако сегодня утром будут делать операцию, дополнительный стресс может привести к нежелательным последствиям. Не сомневаюсь, генерал-майор Ляо…

Не дав ей договорить, Сунь выхватил из кобуры на ремне большой пистолет, и Крэндолл тотчас же осознала свою ошибку. Памятуя о напряженности в отношениях между китайскими военными, она не должна была упоминать имя Ляо. Мария узнала оружие в руке Чана. Это был пневмопистолет с зарядом снотворного.

Джо поднял руку, собираясь привести новые доводы. Но прежде чем он успел сказать хоть слово, Сунь прицелился и выстрелил.

Пролетев между Крэндолл и Ковальски, оперенная стрела вонзилась Баако в плечо. Вскрикнув от боли, горилла прихлопнула стрелу, выдергивая ее из тела. Однако доза снотворного уже попала животному в кровь. Громко гукая от страха, Баако выпустил руку Ковальски и отступил в глубь загона.

Мария поспешила к нему. Джо бросился за нею по пятам, громко ругаясь.

Женщина опустилась на корточки перед забившимся в угол Баако. Горилла сжалась в комок, и в ее широко раскрытых глазах светилась паника. Мария прижала ее к груди.

– Всё в порядке, малыш, – присоединился к ней Ковальски.

Повернувшись к нему, Баако поднял дрожащие руки, сжал кулаки и повращал ими, постукивая костяшками пальцев.

«Вместе».

– Я тебя не брошу, – заверил его Джо. – Мы – одна команда.

– Правильно! – поддержала его Мария, не зная, поймет ли обезьяна ее слова, но стараясь придать своему голосу уверенность.

Баако перевел взгляд с великана на свою воспитательницу. Снотворное уже начинало действовать, и глаза гориллы стекленели. Крэндолл предположила, что стрела содержала дозу М-99, мощного транквилизатора, широко применяющегося для усыпления животных в зоопарке.

Проваливаясь в сон, Баако разжал кулаки и изобразил пальцами знак «ОК», после чего замахал руками, показывая новый знак. Его взгляд метался между Марией и Ковальски. Женщина узнала этот знак, даже несмотря на неважное исполнение.

Перехватив взгляд Джо, она увидела, что тот также все понял.

Баако поправил последнюю фразу Ковальски. Вместо «Мы – одна команда» он показал зна́ком: «Мы – одна семья».

– Ты понял все правильно, малыш, – твердо произнес Джо.

Словно уяснив, что его сообщение истолковано верно, Баако уронил голову назад, и его конечности тяжело упали на холодный бетон.

Сзади послышались приближающиеся шаги.

Оглянувшись, Мария увидела Чана.

– Теперь обезьяна спокойна, – презрительно усмехнулся тот. – И никакого стресса.

Ковальски вскочил на ноги, готовый броситься на него, но Сунь не задумываясь направил ему в грудь пневматический пистолет. Крэндолл схватила великана за руку, удерживая его от опрометчивого поступка. М-99 может быть летальным для человека: всего две его дозы убивают практически мгновенно.

Продолжая сверкать глазами, Джо, тем не менее, несколько расслабил напряженные мышцы.

Чан перевел взгляд на Марию.

– Ты пойдешь с нами. А он, – подполковник кивнул на великана, которого по-прежнему держал на мушке, – останется здесь.

– И не подумаю! – мрачно заявил Ковальски.

Женщина взяла его за руку, понимая, что в этой схватке им не одержать верх:

– Все в порядке, я присмотрю за Баако.

Джо шумно пыхтел носом, готовясь возразить, однако даже он понимал бесплодность этих попыток. Пожав плечами, мужчина пробормотал:

– Ладно.

После того как все было улажено, трое солдат вошли в загон и перенесли спящего Баако в клетку. Мария шла вместе с ними, поддерживая голову гориллы и следя за тем, чтобы с нею не обращались грубо. Однако она понимала, что сегодня утром ее подопечного ждет нечто гораздо более страшное.

У нее перед глазами возник изуродованный шимпанзе. Конечно, подобные жестокие опыты приводили ее в ужас, но, кроме этого, девушка не могла избавиться от стыда. А разве она сама обращалась с Баако лучше? Она держала его в клетке, лишь изредка выпуская на прогулку в лес, и постоянно подвергала всевозможным обследованиям.

Крэндолл вспомнила последний знак, который показал Баако.

Мы – одна семья.

Ее сердце стиснули слезы. Обмякшее тело гориллы уложили в клетку, и Мария положила ладонь на голову Баако, думая о том, какой он особенный.

«Ты должен быть на свободе».

Солдат отпихнул исследовательницу от клетки, и решетчатая дверь с лязгом стали захлопнулась. Чан повел Крэндолл к выходу, а погрузчик поехал следом за ними.

Мария оглянулась на Ковальски, который остался один в загоне. Пристальным взглядом великан без слов призывал ее сохранять спокойствие. В качестве дополнительной меры он поднял руки и повторил знак, сделанный Баако.

«Семья».

Крэндолл кивнула. Она восприняла послание Джо всем сердцем. Они все вместе. И тем не менее, проходя в двустворчатые двери, Мария не могла избавиться от страха, от гнетущего предчувствия. И это чувство только усилилось, когда они направились к вивисекционной лаборатории.

«Неужели кому-то из нас посчастливится остаться в живых?»

09 часов 07 минут

Держась на удалении квартала, Монк проследил за тем, как объект пересек улицу. Судя по всему, военный направлялся к пятиэтажному жилому комплексу на окраине «хутона».

«Дом, милый дом».

Кимберли также пришла к такому выводу, и оба агента ускорили шаг, чтобы сократить расстояние. Они не хотели потерять «объект» в обширном комплексе, а сигнал GPS позволял определить местонахождение устройства с точностью до нескольких метров. Если они потеряют «объект» из виду, будет непросто определить, в какой именно квартире он скрылся.

Напарники пересекли улицу вслед за военным, увертываясь от оживленного потока утреннего часа пик. В конце концов преследуемый остановился во дворе перед входом.

Этого Монк предвидеть не мог. Не имея выбора, они с Кимберли продолжили идти, приближаясь к нему. Если б они внезапно остановились или развернулись в противоположную сторону, у объекта возникли бы подозрения.

Моу указала на скамейку на автобусной остановке перед комплексом.

Опустив голову, Коккалис натянул маску под самые глаза. Пройдя в нескольких шагах от объекта, они сели на скамейку. Кимберли не отрывалась от своего напарника; они держались за руки, изображая супружескую пару, направляющуюся на работу.

В отражении в стекле припаркованной машины Монк увидел, как военный чиркнул спичкой и закурил сигарету. Всего несколько минут назад он купил новую пачку в табачной лавке по пути сюда. С хозяином лавки солдат разговаривал резко, чуть ли не грубо. Не вызывало сомнений, что он чем-то возбужден. Сделав несколько глубоких затяжек, военный достал сотовый телефон.

Кимберли крепче стиснула руку Коккалиса. Военный говорил громко, и в его голосе сквозили гнев и раздражение. Похоже, он был чем-то недоволен.

Перед глазами у Монка возникло лицо Ковальски. Он знал, каким невыносимым бывает порой великан – хотя при этом он способен проявить необыкновенную смекалку. По-видимому, именно Джо подбросил военному устройство слежения, использовав его в качестве посыльного, чтобы доставить датчик GPS на поверхность.

«Теперь пришло время воспользоваться этим».

Моу подалась к Коккалису, с усталым видом положив голову ему на плечо и шепнув ему на ухо:

– Он разговаривает со своим братом. Похоже, у него какие-то неприятности по службе. Он сказал, что через несколько часов его будет допрашивать следователь из Министерства государственной безопасности.

Затем Кимберли немного помолчала, прислушиваясь. В отражении в стекле Монк увидел, как военный бросил окурок на асфальт и раздавил его каблуком. Выпалив последнюю гневную тираду, он закончил разговор и направился в комплекс.

Подождав, когда военный скроется из виду, Коккалис поднялся со скамейки. Моу встала вместе с ним:

– Похоже, кто-то очень недоволен этим типом. А может быть, и его братом. Какая-то Ляо начальник над ними обоими.

Монк выслушал эту информацию, гадая, можно ли будет использовать эти трения к своей выгоде.

– Если б у меня было время проверить свои источники в разведке, – продолжала Кимберли, – я, пожалуй, смогла бы выяснить, кто такая эта Ляо. И тогда у нас появились бы кое-какие предположения насчет того, что здесь происходит.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – шепотом ответил ее спутник.

Завернув за угол, они оказались в центральном внутреннем дворике. Сверху он был открыт, а вдоль стен окружающих его домов тянулись переходы.

Объект подошел к лестнице и начал подниматься вверх.

Монк оставался за углом. Он опустился на одно колено, делая вид, будто завязывает шнурок, а сам продолжал наблюдать за военным. Тот поднялся до галереи второго этажа и двинулся вдоль дверей, ведущих в отдельные квартиры; наконец остановился у седьмой двери и достал связку ключей. При этом из кармана у него вывалился какой-то маленький серебристый кружок, блеснувший в лучах солнца. Кружок упал военному под ноги, привлекая его внимание. Взглянув на него, мужчина нахмурился.

Коккалис нырнул за угол. Взглянув на Кимберли, он прочитал у нее на лице, что она тоже все поняла.

Это был датчик GPS.

«Нас засекли».

09 часов 10 минут

Мария беспомощно проследила за тем, как солдаты вытащили бесчувственного Баако из клетки, довольно бесцеремонно уложили его на каталку и покатили его к массивным дверям вивисекционной лаборатории. Женщина пошла рядом со своим подопечным, убеждаясь в том, что он все еще дышит. От страха сердце билось у нее в горле, и вместе с этим ей пришла страшная мысль.

«Быть может, для Баако лучше будет умереть на операционном столе».

Такой конец будет гораздо гуманней, чем жалкое существование, которое будет ждать его после операции. Крэндолл почувствовала, что у нее снова наворачиваются на глаза слезы, но она сделала над собой усилие, сдерживая их, не желая признать поражение.

В лаборатории царило оживление, сосредоточенное в основном вокруг одного стола из нержавеющей стали. Команда в синих халатах раскладывала хирургические инструменты. Внимание Марии привлек один инструмент, стерильный и запечатанный в полиэтиленовый пакет.

Аккумуляторная пилка для перепиливания костей.

При виде ее у Крэндолл подогнулись колени.

Два медика вышли навстречу солдатам, чтобы забрать у них пациента. Они вкатили каталку в операционную и поставили ее рядом со столом.

Мария поспешила вперед, чтобы быть рядом с Баако. Она боялась, что ее прогонят, но вместо этого одна из медсестер протянула ей шапочку и маску. Девушка поняла, что ей будет разрешено наблюдать за операцией – за тем, как Баако изуродуют, напомнила себе она. Почувствовав ее состояние, медсестра мягко тронула ее за локоть, выражая свое сочувствие, после чего вернулась к своим обязанностям.

Крэндолл стояла, сжимая в руке шапочку и маску. Внезапно ей захотелось бежать отсюда прочь, чтобы не видеть того, что здесь произойдет. Но вместо этого она одной рукой неловко натянула эластичную шапочку на голову, заправляя под нее выбившиеся пряди волос.

«Баако, я тебя не брошу».

Медики переложили гориллу с каталки на операционный стол. Запястья и щиколотки гориллы закрепили мягкими лентами, что показалось Марии довольно странным. Шагнув к столу, она взяла Баако за руку и, ощутив толстую кожу его ладоней, провела по ней пальцем. Кожа была мягкой, как у младенца, и это напомнило девушке о том, что Баако на самом деле еще ребенок. Она вспомнила, как держала эту руку, нежно загибая пальцы, обучая обезьяну его первым словам.

Одним из которых было слово «мама».

Теперь слезы покатились у нее по щекам. Она не могла сдержать их, даже смахнуть не могла, поскольку теперь уже вцепилась в руку Баако обеими руками.

«О, мой сладкий мальчик, что я натворила!»

Какое-то оживление привлекло внимание Марии к высоким дверям лаборатории. Показалась знакомая фигура Чжайинь Ляо, которую сопровождал Дейн Арно. Французский палеонтолог осунулся, и под глазами у него темнели мешки. Он кивал, слушая то, что ему говорила Чжайинь.

Не выпуская руку Баако, Крэндолл повернулась лицом к Ляо.

Судя по виду, генерал-майор хорошо отдохнула: у нее на лице застыла довольная улыбка. Войдя в лабораторию, она обратилась к высокому мужчине в синем халате, вероятно, главному хирургу. Они обменялись несколькими фразами, после чего Чжайинь кивнула, отправляя его заниматься приготовлениями к операции.

После этого она подошла к Крэндолл:

– Похоже, все идет строго по графику. Я рада, что вы согласились сотрудничать.

Сотрудничать?

Марии хотелось наброситься на китаянку, выцарапать ей глаза. Но она лишь взглянула на Арно, на лице у которого был написан страх.

Несомненно, Чжайинь уловила ее настроение, но предпочла не обращать на это внимания:

– В настоящий момент мне бы хотелось обсудить с вами ваше дальнейшее сотрудничество.

– Я не брошу Баако, – твердо заявила девушка.

– Иного я и не ожидала, доктор Крэндолл. Более того, наши хирурги считают, что вы сегодня окажете большую помощь.

– Помощь? – наморщила лоб Мария. – Какую?

– Они готовят модифицированный вариант «Монреальской процедуры», когда трепанация черепа и подключение электродов будут выполнены на бодрствующем подопытном.

– Бодрствующем? – не смогла скрыть ужас в своем голосе Крэндолл.

Ляо подняла руку, стараясь успокоить ее.

– Операция абсолютно неопасная и относительно безболезненная. – Она указала на главного хирурга. – Доктор Хань введет препарат, отменяющий действие транквилизатора, после чего осуществит внутривенную инъекцию пропофола. После местной анестезии черепа можно будет приступить к трепанации. Подопытный будет находиться в легком забытьи, но, как только будут открыты большие полушария головного мозга, он полностью очнется. И тут потребуется ваш опыт.

– Какой?

– Вы будете разговаривать со своим подопытным.

Мария поняла, что будет нужно от нее в ходе этой жестокой операции.

– Вы хотите, чтобы я задавала Баако вопросы, в то время как вы будете стимулировать различные области его мозга электрическими разрядами?

– Совершенно верно, – кивнула Чжайинь. – По этим откликам наши нейрохирурги составят очень точную карту архитектуры головного мозга подопытного. Это поможет им установить иголки с электродами в самых критических участках.

Крэндолл судорожно сглотнула подступивший к горлу комок. Как бы жутко это ни звучало, в клиническом плане все делалось совершенно правильно. Она представила себе Баако, бодрствующего, с привязанной к столу головой и вскрытым черепом. Неудивительно, что его привязали за руки и за ноги. Ему будет страшно, и он обратится к своей воспитательнице, ища у нее утешения и защиты.

«Как я смогу смотреть в эти глаза, полные веры и любви?»

Ей хотелось отказаться, но она понимала, что должна остаться здесь – ради Баако.

И все же у нее с уст сорвался стон:

– Пожалуйста, не делайте этого!

– Я понимаю ваши чувства, доктор Крэндолл, но наука должна быть бесстрастной. У каждого из нас здесь есть своя роль. – Генерал-майор указала на француза-палеонтолога. – Сегодня доктор Арно проведет доскональный анализ останков неандертальца-гибрида, обнаруженных в Хорватии. Как только мы закончим здесь, вы присоединитесь к нему, чтобы извлечь из этих костей как можно больше ДНК.

Однако Мария уже не слышала ее. Она могла думать только о том, что произойдет с Баако. Все остальное не имело значения.

Внезапно женщина почувствовала, как сильные пальцы стиснули ей руку. Очнувшись, она повернулась к Чжайинь.

Та как раз заканчивала фразу:

– …чтобы добиться вашего сотрудничества.

– Что? – недоуменно покачала головой Крэндолл.

Взяв молодую исследовательницу за руку, Ляо увлекла ее к дальней стене лаборатории:

– Я как раз объясняла вам, что за неудачу нужно будет заплатить. Но, вероятно, если я вам покажу, это возымеет большее действие.

Она подвела Марию к окнам, выходящим на мрачный загон, известный как Ковчег. И снова девушка увидела колодец, заваленный огромными камнями. Но сколько она ни присматривалась, ей не удалось заметить ни одного гибрида. По всей видимости, они спали в черных пещерах, которыми были испещрены стены загона. Тем не менее Крэндолл заметила на полу груду начисто обглоданных костей и вспомнила гиганта с серебристой шерстью, швырнувшего в окно оторванную руку. Стекло с внутренней стороны все еще было испачкано кровью.

Но тут какое-то движение привлекло внимание девушки к клетке перед массивными стальными дверями. Двери распахнулись, и в зарешеченное пространство втолкнули высокого мужчину. Не удержавшись на ногах, он упал на четвереньки. Двери у него за спиной наглухо захлопнулись. Мужчина поднял лицо к окнам.

«Ковальски…» – узнала его Крэндолл.

– После сегодняшней операции от вашего специалиста по уходу за гориллами нам будет мало толку, – объяснила Чжайинь. – Но мы можем использовать его как средство сделать вас покладистой.

Мария поняла, что она имеет в виду. Ее взгляд помимо воли вернулся к груде обглоданных костей.

«Я буду помогать этим подонкам… иначе Ковальски умрет».

Негромкий звук привлек внимание женщины к операционному столу. Обернувшись, она увидела, что Баако зашевелился. Горилла попыталась было поднять руку, но в запястье ей впился ремень, и она испуганно гукнула. Судя по всему, медики уже ввели препарат, отменяющий действие снотворного, разбудив Баако.

Ляо проследила за взглядом Марии.

– Пора приниматься за работу, доктор Крэндолл.

09 часов 19 минут

«Сейчас или никогда…»

Оставаясь внизу во дворе, Монк наблюдал за тем, как военный нагнулся и подобрал с пола датчик GPS. Времени на раздумья не осталось – Коккалис понимал, что военный очень быстро сообразит, что именно подбросили ему в карман.

Монк уже бросился к лестнице, но Кимберли схватила его за руку.

– Предоставь это мне, – шепнула она, отстраняя его и первой направляясь к лестнице. – Следуй за мной.

Быстрым шагом, но без лишней спешки женщина стала подниматься по лестнице, громко говоря что-то Коккалису по-китайски – вероятно, ругая его. Мастерски разыгрывая из себя разъяренную жену, недовольную своим бестолковым мужем, она сверкала на него глазами, призывая держать голову опущенной и вести себя смирно и подавленно.

Монк надвинул козырек бейсболки еще ниже на глаза. За годы семейной жизни он усвоил от Кэт один необходимый для жизни урок: «Жена всегда права». Даже если, как в данном случае, речь шла о фиктивной жене.

Они поднялись на галерею, проходящую вдоль второго этажа комплекса. Впереди тянулся ряд дверей. Продолжая отчитывать «мужа», Кимберли направилась в сторону военного. Тот сидел на корточках, изучая зажатый в руке датчик.

Не поднимая голову, Монк огляделся вокруг и увидел других жильцов, курящих или болтающих с соседями. Внизу, во дворе, со смехом качались на качелях дети…

Коккалис понял, каким безрассудным был его первый порыв. Если б он опрометью набросился на военного, здесь разверзлась бы самая настоящая преисподняя. И уж по крайней мере они с Моу выдали бы себя.

Хотя в настоящий момент оба этих исхода еще нельзя было полностью сбрасывать со счетов.

Военный достал сотовый телефон, собираясь доложить о своей находке.

Очень плохо.

Кимберли первой подошла к нему и рявкнула, требуя посторониться. Похоже, искусством устраивать разносы она владела так же мастерски, как и искусством шпионажа.

Военный тотчас же выпрямился, пробормотал извинение и, повернувшись к двери своей квартиры, вставил ключ в замочную скважину. Как только он открыл дверь, женщина толкнула его плечом в спину, и он, не удержав равновесия, перелетел через порог. Кимберли быстро проскользнула в квартиру следом за ним.

Монк постарался не отстать от нее.

– Закрой дверь! – приказала Моу, подойдя к распростертому на полу военному и ударив его по голове мыском ботинка с железной вставкой.

Их противник обмяк, на какое-то время потеряв сознание.

– Забери у него оружие. И затащи его внутрь, – распорядилась женщина.

Переступив через бесчувственное тело, она достала из кобуры под мышкой «Глок» и быстро осмотрела маленькую двухкомнатную квартиру. Тем временем Монк обыскал военного и забрал у него оружие, после чего подхватил под мышки и перетащил в гостиную. Это бесцеремонное обращение вызвало у пленника стон.

– Пациент пробуждается, – шепотом предупредил свою напарницу Коккалис.

Кимберли бросила ему рулон изоленты. Монк не мог сказать, нашла она эту ленту здесь или принесла с собой, но было ясно, что Моу подготовилась очень тщательно.

Монк залепил военному рот, а затем несколько раз обмотал ему изолентой запястья и щиколотки. Кимберли тоже обыскала пленника, достав из его карманов сложенную карту, связку электронных ключей и бумажник.

Именно в бумажник она первым делом и заглянула.

– Познакомься с Гао Сунем. Судя по его документам и знакам различия, он старший лейтенант Народно-освободительной армии.

К этому времени пленник уже пришел в себя и сверкнул глазами на своих противников. Поставив ему на шею колено, Монк слегка надавил на его горло.

– И что дальше? – спросил он. – Я-то в таких делах не новичок, но ты, похоже, знаешь эту страну гораздо лучше меня!

Кимберли оглядела пленника с ног до головы.

– Этот тип вряд ли выложит нам что-либо жизненно важное. Из того, что я прочитала в отчете о событиях в Хорватии, следует, что китайские спецназовцы предпочитают покончить с собой, только чтобы не попасть в руки к врагу.

– Так что же нам с ним делать?

Взяв с дивана подушку, Моу подняла свой «Глок».

– Нам нельзя рисковать. Что, если он освободится или его найдут?

«Неужели она сможет хладнокровно убить человека?!» – промелькнуло в голове у Монка.

– Подожди! – остановил он напарницу.

Затем, вернувшись к двери, подобрал с пола мобильник, который выронил военный, попробовал включить его, но телефон был заблокирован.

– Дай я посмотрю, – заметив его недовольство, протянула руку Кимберли.

Монк передал ей телефон.

– Он отпирается отпечатком пальца, – осмотрев трубку, констатировала Моу.

Вдвоем с Коккалисом они приложили большой палец пленника к сенсорному экрану, и тот засветился, оживая. Пролистав меню, Кимберли кивнула:

– Я изменила пароль доступа, так что теперь мы сможем включать телефон без пальчиков этого типа.

– Замечательно, – кивнул Монк.

– Зачем он тебе нужен? – спросила Кимберли, возвращая ему телефон.

– Хочу получить страховку.

Отступив на шаг, Коккалис сфотографировал связанного Гао Суня.

– Что ты делаешь? – удивилась его напарница.

– Ты упомянула о том, что в последний раз наш приятель разговаривал со своим братом. Судя по разговору, этот брат тоже работает в секретном заведении, расположенном под зоопарком. Поэтому то, что Гао у нас в руках, может нам пригодиться.

– Пожалуй, ты прав. – Подойдя к столу, на котором стояли фотографии в рамках, Моу взяла одну из них. – Это лицо мне знакомо.

Монк взглянул на снимок. На нем были двое молодых мужчин в военной форме, улыбающихся и обнимающих друг друга за плечи. Одним из них определенно был Гао.

– А другой, я так понимаю, его брат, – сказал Монк.

Кивнув, Кимберли вытащила фотографию из рамки, убрала ее в карман, а пустую рамку бросила на диван:

– Что будем делать дальше?

Монк достал свой спутниковый телефон.

– Пора поднимать группу, которую прислал Пейнтер. Я поручу кому-нибудь присмотреть за нашим приятелем, а мы тем временем проверим вход в подземный город.

– Там наверняка самый настоящий лабиринт.

– Но мы знаем, куда нужно направляться, – в зоопарк.

– Будем надеяться, что этого окажется достаточно.

Коккалис отдавал себе отчет, какая огромная работа ждет их впереди. Набирая номер, он думал только о том, не слишком ли уже поздно.

«Ковальски, держись…»

09 часов 28 минут

Ковальски стоял спиной к стальным дверям, стараясь не обращать внимания на царящий в загоне смрад. Там воняло протухшим мясом и запахом немытых тел. Эта вонь напомнила Джо о том времени, когда он подрабатывал в конюшнях Бронкса – особенно о том дне, когда летом от жары в стойле сдохла кобыла.

«И все-таки убьет меня не вонь».

Мужчина положил руку на каменную арку, отделяющую дверь у него за спиной от стальных прутьев впереди. От дверцы клетки отходили толстые цепи. Ковальски представил себе, как дверь поднимается на цепях вперед, открывая обитателям Ковчега доступ к нему…

Несколько минут назад Джо увидел в окне наверху Марию, стоявшую рядом с генерал-майором Ляо. Он не сомневался в том, что китаянка использует его в качестве рычага давления на Крэндолл.

Ковальски шагнул к решетке – прутья были толщиной в его руку. Он прекрасно понимал, какая судьба его ждет, если Мария откажется сотрудничать.

Это предчувствие усилилось, когда в пещере – ярдах в десяти от клетки – зашевелились тени. Показалось огромное чудовище, опирающееся на обе руки. Шерсть гориллы была черной, словно сажа, на плечах – густой и длинной, а на животе более короткой и редкой. Зверь весил добрых семьсот фунтов, из которых основная часть его массы приходилась на мышцы. Его покатый лоб высоко поднимался над надбровными дугами. Горилла обнюхала воздух, а затем перевела взгляд своих черных глаз на человека в клетке.

Ковальски обратил внимание на блестящий стальной обруч у нее на шее: на нем, как раз на уровне гортани, висела металлическая коробочка. По всей видимости, в этой коробочке находилось какое-то электронное устройство, которое позволяло в экстренных случаях нейтрализовать животное.

Джо отступил на шаг назад, подальше от решетки.

Это незначительное движение вызвало непропорционально свирепую реакцию животного. Горилла бросилась к клетке, и Ковальски отпрянул назад, испугавшись, что огромная обезьяна сломает решетку. Однако в самый последний момент горилла остановилась и уселась на пол.

Прижавшись своим плоским лицом к прутьям, она запыхтела с такой силой, что Джо ощутил щекой дуновение воздуха. Затем обезьяна заревела, раскрыв такую здоровенную пасть, что в нее запросто поместился бы баскетбольный мяч, обнажив желтые клыки длиной в целый фут. От громкого рева у Ковальски задрожала грудная клетка: этот звук проник ему прямо в череп.

«А я только-только начал любить обезьян…»

Внезапно огромное животное отлетело от клетки – точнее, его отбросили. Место этой гориллы заняла другая тварь.

Это чудовище было в полтора раза крупнее предыдущего и весило больше тысячи фунтов. Первая горилла с воем поднялась с пола и встала на ноги, колотя себя по груди ладонью.

Гигант с серебристой шерстью негромко рявкнул на нее. Результат последовал мгновенно: черная, как сажа, горилла опустилась на четвереньки, развернулась и поспешно ретировалась.

Похоже, пахан доходчиво выразил свою точку зрения.

Повернувшись к Ковальски, серебристая обезьяна опустилась на пол, пристально разглядывая человека. Она не рычала, не выла и не делала угрожающих движений, а просто вперилась в Джо немигающим взглядом. И это было гораздо страшнее, особенно если учесть злобную хитрость, горящую в черных глазах зверя.

Отступив вплотную к стальной двери, Ковальски оценил своего противника. Горилла с серебристой грудью сидела практически неподвижно, олицетворяя собой само терпение. Только ее широченная грудь вздымалась и опускалась в спокойном ритме. Пленник не мог поверить, что китайцы хотят сотворить более умную разновидность этих полутонных монстров. Намерения чудовища легко читались, и его план был безукоризненным.

Горилла ждала, когда зазвонит колокольчик, приглашающий на обед.

Глава 18

30 апреля, 20 часов 45 минут по эквадорскому времени

В небе над Эквадором

– Ребята, осталось еще совсем чуть-чуть, – сообщил по внутренней связи в пассажирский салон пилот «Гольфстрима Г-650». – Через тридцать минут мы совершим посадку в Куэнке.

Пирс выглянул в иллюминатор на низко висящую в ночном небе луну. Он посмотрел на часы. Перелет продолжался свыше девяти часов, но из-за смены часовых поясов они должны были приземлиться «всего через час» после того, как вылетели из Рима.

Грей снова обвел взглядом просторный салон, отделанный кожей и ценными породами дерева. Здесь без труда поместились бы двенадцать человек, однако в настоящий момент пассажиров было всего четверо. Роланд опять обложился кипой книг, хотя основную часть времени он просидел, уткнувшись носом в дневник Кирхера. Лена помогала ему в работе, и они о чем-то переговаривались вполголоса, склонившись друг к другу, а Сейхан почти весь полет проспала, откинувшись в кресле. Недовольная тем, что летчик разбудил ее своим объявлением, она проворчала что-то себе под нос, поворачиваясь в кресле.

Грей прекрасно понимал, как же она устала. Он сам вздремнул часа четыре, понимая, что, как только они доберутся до городка Куэнка, затерянного высоко в Андах, им сразу же придется двинуться в путь. Несколько минут назад Пирс связался с Пейнтером и узнал, что судьба Ковальски и сестры Лены по-прежнему неизвестна, но у Монка вроде бы появилась какая-то зацепка. Таким образом, Грею предоставлялось идти по историческому пути, оставленному отцом Кирхером, и искать в джунглях затерянный город.

Руководствуясь дневником Кирхера и примечаниями к карте, его друг Николас Стено отправился в Южную Америку и определил приблизительные координаты вероятного местонахождения города. Однако, несмотря на то, что сам отец Атанасий был убежден в своей правоте, Грей по-прежнему сомневался в том, что этот город древних учителей, «начальников», упоминаемых в старинных текстах, действительно являлся мифической Атлантидой. Поэтому оставшуюся часть перелета он посвятил тому, чтобы изучить историю данного региона.

Какое-то движение в задней части салона привлекло внимание Грея. К нему приблизилась Лена с книгой в руке.

– Роланд хочет, чтобы я показала вам вот это, – сказала она, усаживаясь напротив.

Женщина положила книгу на маленький столик между креслами и открыла ее на странице, на которой был изображен камень с вырезанным на нем лабиринтом. Тем самым, который был нарисован золотом на обложке дневника Кирхера, – рисунок, встречающийся в местах обитания древнего человека по всему миру.

– Это кусок отполированного диорита, – сказала доктор Крэндолл, – обнаруженный в джунглях неподалеку от Куэнки, как раз там, куда мы направляемся.

Пирс всмотрелся в иллюстрацию. «Значит, этот лабиринт находили даже здесь».

– Местный индеец преподнес этот камень в дар отцу Креспи, – добавила женщина.

– Тому самому миссионеру? – встрепенулся Грейсон. – Который прибыл туда, поскольку интересовался работами Атанасия Кирхера?

Лена кивнула.

– Его миссия размещалась в церкви Марии-Хранительницы. Опять церковь, посвященная Богородице, как и обитель, где Кирхер спрятал останки Евы. – Она остановилась, давая Грею возможность осмыслить услышанное. – За те пятьдесят лет, которые провел там отец Креспи, до самой своей смерти в возрасте почти девяносто лет, он собрал обширную коллекцию артефактов, принесенных местными индейцами-шуарами. Коллекцию эту он хранил в церкви, и всего в ней было около семидесяти тысяч предметов.

– Откуда такой богатый улов?

– По словам индейцев, все это было найдено в обширной системе пещер, погребенных под джунглями. Роланд уверен в том, что эти предметы попали к отцу Креспи не случайно, а потому, что он расспрашивал индейцев как раз про такое место, спрятанное в джунглях.

– Но у него не было точных координат, которые сейчас есть у нас.

– Не было. Скорее всего, изучая наследие Кирхера, отец Креспи получил лишь общее представление о районе поисков.

– Но не точный адрес затерянного города. – Грей кивнул на книгу. – Что еще преподнесли Креспи?

Лена полистала книгу, показывая ему другие артефакты: семифутовые саркофаги для мумий, отдаленно напоминающие древнеегипетские, полные комплекты парадных доспехов инков, целые полки, заставленные керамикой, свитки серебряных и золотых листов, украшенных изображениями, чуждыми для этих мест…

Кроме того, Крэндолл обратила внимание Грея на некоторые аномалии:

– Согласно археологам, изучавшим это собрание, сюжеты и техника исполнения многих артефактов подходят, скорее, другим культурам – ассирийской, вавилонской, древнеегипетской…

Она раскрыла книгу на изображении бронзовой скульптуры крылатого человека с головой ящерицы и продолжила рассказ:

– Например, вот это – однозначно фигура Нисроха, бога древней Ассирии, цивилизации, существовавшей в Месопотамии четыре тысячи лет назад. – Затем Лена показала иллюстрацию, изображающую золотые таблички, покрытые письменами. – А это образцы дофиникийского письма. Эксперты установили, что другие предметы из коллекции покрыты египетскими иероглифами, ливийским и пуническим письмом, и даже кельтскими рунами. Отец Креспи был убежден в том, что все эти предметы являются доказательством связи затерянной цивилизации, погребенной в здешних джунглях, и остального древнего мира, причем связь эта существовала еще в доисторические времена.

Полистав еще немного книгу, исследовательница раскрыла ее на других фотографиях:

– Что еще более странно, так это то, что индейцы также принесли отцу Креспи изделия из меди, твердой, как сталь, и странные бронзовые трубки без следов сверла внутри. Все это образцы металлургических технологий, выходящих за рамки навыков местных племен.

Взяв книгу, Грей нашел в ней и другие снимки предметов из коллекции отца Карлоса. В основном это были золотые таблички и свитки, изображающие целый калейдоскоп астрологических фигур, пирамид и богов. На одной табличке даже была изображена согнувшаяся фигура, пишущая гусиным пером.

– Определенно, речь идет о подделке, – покачал головой Грей.

– Отец Креспи высказывался в том же духе, – пожала плечами Лена. – Он пришел к выводу, что по прошествии какого-то времени индейцы стали сами создавать подобные предметы, чтобы доставить ему удовольствие. Но даже Креспи без труда отличал подделки от подлинников. Я вот что хочу сказать: кто по своей воле отдаст столько золота только ради того, чтобы обмануть какого-то старика-священника?

В качестве доказательства она раскрыла книгу на фотографии золотого крокодила длиною в ярд с крупными рубинами вместо глаз. Такой крокодил должен был стоить целое состояние – определенно, не могло быть и речи о том, что кто-то из местных индейцев сотворил эту подделку.

– И что сталось с коллекцией отца Креспи? – спросил Грей.

– Это сама по себе тайна, покрытая мраком. После его смерти в тысяча девятьсот восемьдесят втором году коллекция быстро рассеялась. Большая ее часть, по распоряжению правительства Эквадора, помещена в закрытое хранилище музея. Посмотреть экспонаты можно только по специальному разрешению. А отдельные предметы в конце концов оказались на военной базе Кайямбе, глубоко в джунглях.

«На военной базе?» – удивился про себя Пирс.

Крэндолл оглянулась в конец салона.

– И если верить Роланду, ходят упорные слухи о том, что отдельные ключевые экспонаты были переправлены в Ватикан.

Грей откинулся на спинку кресла.

– Если это правда, похоже, отец Кирхер не был единственным католическим священником, кто пытался сохранить что-то в тайне.

Но что они стремились скрыть?

– Чтобы получить ответы, – сказала Лена, – нам нужно найти систему пещер, обозначенную на карте Кирхера лабиринтом.

Неожиданно сидящая по другую сторону прохода Сейхан заговорила, по-прежнему прикрывая глаза рукой. Судя по всему, она лишь притворялась, что спит, и внимательно слушала разговор Лены и Грея.

– Все это похоже на порожние предания, слухи и мечты о сокровищах, – заявила подруга Пирса.

– Возможно, это не так, – возразил Грей.

Опустив руку, Сейхан повернулась к нему и вопросительно подняла брови.

В то время как его спутники изучали различные элементы этой загадки, сам Грей провел несколько часов в поисках свидетельств существования затерянного города, погребенного в джунглях в горах Эквадора, – о чем он и собирался теперь рассказать.

– Есть документальные свидетельства того, что в этой части Анд действительно существует обширная система пещер, простирающаяся неизмеримо далеко, – объявил он. – Большие ее участки еще в тысяча девятьсот семьдесят шестом году были сфотографированы и нанесены на карты британско-эквадорской экспедицией.

– Той, которую возглавлял Нил Армстронг, – уточнила Лена.

– Он был почетным президентом этой экспедиции, – кивнул Пирс. – И хотя никакого затерянного города исследователи тогда не обнаружили, они нашли в пещерах остатки старой гробницы, а также описали сотни новых видов растений, летучих мышей и бабочек.

– И все же, как ты сам сказал, никакого затерянного города она не нашла, – закатила глаза Сейхан. – Так что, как я уже говорила, все это сказки.

– Не уверен, – покачал головой ее друг. – В этом регионе существует легенда о пещере, в которой хранится обширная библиотека металлических книг и хрустальных табличек. Согласно свидетельству некоего Петронио Харамилло, один индеец-шуар водил его в эти пещеры, когда тот был еще подростком. Это было в тысяча девятьсот сорок шестом году. Впоследствии, опасаясь, что пещеры подвергнутся разграблению, Харамилло десятилетиями молчал об этой находке. В конце концов он согласился проводить туда нескольких человек, но только при условии, что и Нил Армстронг примет участие в этой экспедиции. Однако в девяносто восьмом году, за несколько недель до запланированной даты экспедиции, Харамилло был убит на пороге собственного дома.

– Убит? – поежилась Крэндолл.

– Многие считают, что это было сделано, чтобы заставить его замолчать; другие полагают, что Харамилло был убит, когда у него пытались выведать то, что он знал. Так или иначе, эта тайна умерла вместе с ним.

Лена взяла со столика книгу и спросила:

– Вы полагаете, что предметы из коллекции отца Креспи происходили из того же самого места?

– Возможно, – подтвердил Грейсон. – Быть может, они находились в проходах, ведущих к затерянной библиотеке.

Сейхан вытянулась в откинутом кресле.

– Так почему же этот убитый тип настаивал на том, чтобы в состав экспедиции вошел Нил Армстронг?

– Возможно, ему был нужен человек с безупречной репутацией, – пожал плечами Грей. – А может быть, у него были другие причины. Я до сих пор не могу понять, почему Армстронг согласился принять участие в обеих экспедициях. Археологом он не был. А после полета на «Аполлоне-11» вел замкнутый образ жизни и практически не встречался с журналистами. Так зачем ему было связываться со всем этим?

– Кажется, я знаю ответ, – произнес голос у них за спиной.

Роланд бесшумно приблизился к своим товарищам. Его усталые глаза горели восторженным возбуждением. Прижимая к груди дневник Кирхера, он устремил взгляд в иллюминатор, где сияла полная луна.

– Зачем же? – спросила у него Лена.

– Из-за Луны… это не то, что мы думаем, – неопределенно ответил священник.

21 час 02 минуты

Новак не обратил никакого внимания на недоверие своих спутников. Он пытался подобрать слова, чтобы объяснить то, что обнаружил в дневнике преподобного отца Атанасия.

«Неудивительно, что отец Кирхер сохранил все это в строжайшей тайне».

Всего за сорок лет до того, как преподобный отец обнаружил останки Евы, инквизиция приговорила к смерти Галилея за то, что тот осмелился предположить, что Земля не является центром Вселенной. Откровения, записанные в дневнике, обрекли бы на смерть и самого Кирхера, и всех, кто имел отношение к его открытию.

– Если Луна – это не то, что мы думаем, – спросил Грей, – то что же?

Роланд поднял дневник Кирхера.

– Преподобный отец пришел к выводу, что Луна не является естественным телом, – объявил он, и прежде чем остальные успели возразить, распрямил плечи и добавил: – И я с ним согласен.

Подняв спинку своего кресла, Сейхан повернулась лицом к остальным.

– Вы хотите сказать, что она искусственная? – спросила женщина, указывая в иллюминатор на полный диск.

Священник глубже опустился в кресло.

– Я всю ночь напролет изучал то, что обнаружил в дневнике отца Кирхера. Стремился найти способ опровергнуть его заключения. Но вместо этого я находил все новые и новые им подтверждения.

– Быть может, вы начнете с самого начала, – сказал Грей, кивнув на книгу в кожаном переплете. – Что вам удалось узнать?

– Речь идет не только о том, что я нашел в дневнике преподобного отца. – Роланд взглянул на светящийся диск луны. – Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему во время полного солнечного затмения лунный диск точно закрывает поверхность Солнца? Разве это идеальное зрительное соответствие не казалось вам странным астрономическим совпадением?

По выражению лиц своих спутников Новак понял, что никто из них не обращал внимания на этот странный факт.

Как и большинство людей.

– Этот феномен происходит потому, что Луна в четыреста раз меньше Солнца, но при этом находится в четыреста раз ближе к Земле, чем Солнце. – Священник покачал головой, поражаясь этому соотношению. – И это еще не все. Луна точно повторяет годовое обращение Солнца. В день летнего солнцестояния Луна заходит под тем же углом и в той же точке горизонта, как и Солнце в день зимнего солнцестояния. Опять же, вам не кажется, что подобная симметрия бросает вызов версии случайного совпадения?

– Но это еще не делает Луну искусственной, – тихо возразила Лена, словно разговаривая с сумасшедшим.

«Возможно, я действительно сумасшедший… возможно, я провалился в кроличью нору»[13], – усмехнулся про себя Роланд.

И все-таки он не собирался сдаваться.

– Ученые до сих пор не пришли к единому мнению насчет того, как образовалась Луна. В настоящее время наиболее распространенной является гипотеза «большого удара», согласно которой в начальный период формирования Земли в нее врезалось какое-то тело размером с Марс, в результате чего на орбиту было выброшено значительное количество материала, из которого и образовался наш спутник.

– И чем плоха эта теория? – спросил Грейсон.

– Тут возникают две проблемы, – принялся объяснять отец Новак. – Во-первых, все астрономы сходятся в том, что после такого столкновения Земля начала бы вращаться вокруг своей оси значительно быстрее, чем это обстоит сегодня. Поэтому для того чтобы компенсировать подобное воздействие и не отступать от своей теории, сторонники этой теории придумали гипотетическое второе столкновение – якобы теперь удар той же силы был нанесен в противоположную сторону.

– И этот удар затормозил ускорившееся вращение Земли. – Пирс наморщил лоб, признавая невероятность подобного совпадения.

– Даже астрономы признают, что нет никаких свидетельств этого второго столкновения, – добавил священник. – Что подводит нас к второй проблеме теории «большого удара». Речь идет о странном количестве вещества, которое было выбито из Земли и образовало Луну.

– И что в нем странного? – еще больше заинтересовался Грей.

– Все дело в том, что после того как пыль улеглась, диаметр Земли оказался ровно в триста шестьдесят шесть раз больше диаметра Луны. Такое соотношение никому не кажется странным?

– Число триста шестьдесят шесть… – задумчиво произнесла Лена. – Это почти столько же, сколько дней в году.

– На самом деле во время одного оборота вокруг Солнца Земля обращается вокруг собственной оси как раз триста шестьдесят шесть раз. – Опустив взгляд на лежащий у него на коленях дневник, Роланд провел пальцем по золотому изображению древнекритского лабиринта на обложке. – Вот почему астрономы-жрецы минойской эпохи на Крите разделили круг на триста шестьдесят шесть частей. То же самое сделали шумеры, которые затем разделили каждую из этих частей – градус – на шестьдесят минут, а минуту на шестьдесят секунд.

– Точно так же, как делаем и мы сегодня, – заметила Крэндолл.

– Да, только мы округлили это значение до трехсот шестидесяти градусов, – поправил ее Новак. – Однако вернемся к Луне. Есть и другие странные моменты, связанные с нашей сестрой-спутником: почему ее масса меньше, чем ожидалось, почему в ее гравитационном поле есть более сильные и более слабые участки, почему ее ядро очень маленькое? И при этом без такой странной Луны на нашей планете не было бы жизни.

– Это еще почему? – нахмурилась Лена.

– Биологи считают, что гравитационное притяжение Луны, вызывающее, в частности, приливы и отливы, вероятно, помогло первым видам живых существ, обитавших в воде, выбраться на сушу. Но гораздо важнее то, что, по расчетам астрофизиков, Луна своей массой, вращающейся по орбите, помогает стабилизировать ось собственного вращения Земли, обеспечив ей небольшой наклон к плоскости обращения вокруг Солнца. Без присутствия Луны земная ось колебалась бы намного сильнее, что привело бы к значительным разбросам значений температуры, а в этом случае возникновение сложных форм жизни было бы практически невозможно.

– То есть без Луны нас бы здесь не было, – заметила Сейхан. – Но в то же время ее идеальная симметрия бросает вызов рациональности. Вы это хотите сказать?

Роланд только пожал плечами, предлагая своим слушателям самим прийти к заключению.

– Возможно, поэтому Нил Армстронг ввязался во все это. Не исключено, что во время пребывания на поверхности Луны он столкнулся с чем-то таким, что подтолкнуло его заниматься подобными расследованиями.

Нахмурившись, Грей взглянул на идеально круглый лунный диск, сияющий за стеклом иллюминатора.

– НАСА потеряло две минуты, – пробормотал он внезапно.

Все недоуменно уставились на него.

– Кто потерял две минуты? – переспросила Сейхан.

21 час 07 минут

Грей не знал, в какой степени можно доверять откровениям Роланда, но, тем не менее, загадочное участие Нила Армстронга в археологической экспедиции напомнило ему о другой загадке, связанной с полетом «Аполлона-11».

– Эту историю я слышал от одного знакомого, астрофизика, работавшего в НАСА, – объяснил Пирс. – Во время высадки на поверхность Луны, которая транслировалась по телевидению, две камеры предположительно перегрелись, что привело к потере связи на две минуты. Позднее появились заявления о том, что НАСА что-то скрывает – что-то такое, что Армстронг и его товарищи наблюдали во время высадки на Луну. Впоследствии это подтвердил один вышедший на пенсию сотрудник НАСА, специалист по системам связи. Он признался, что отключение камер было подстроено специально, чтобы скрыть что-то, обнаруженное на поверхности спутника.

– Что именно? – прищурилась Лена. – Инопланетян?

– Так утверждает одна из многочисленных теорий. – Грей повернулся к Роланду. – Но многие считают, что НАСА скрыло какую-то тайну, связанную с самой Луной.

– Быть может, они правы, – задумчиво подтвердил священник. – Определенно, отец Кирхер был убежден в том, что в Луне есть нечто чудодейственное. Он исписал множество страниц своего дневника, разбирая эту возможность.

– И что еще ему удалось выяснить? – спросил Пирс.

Новак схватил старую книгу обеими руками.

– В основном это связано со странными совпадениями между Землей и Луной. Например, попробуйте предположить, сколько раз Луна обращается вокруг Земли за десять тысяч суток?

Его собеседники в ответ промолчали: ни у кого не было никаких мыслей.

– Триста шестьдесят шесть раз, – сам ответил на свой вопрос священник. – И это число имеет большое значение во многих других вопросах. Его можно считать фундаментальным кодом нашего спутника. Причем людям это стало известно гораздо раньше, чем можно предположить.

– И как давно они это узнали? – поинтересовался Грей.

– Вы помните тот жезл, который мы обнаружили рядом с останками Евы? – Достав свой телефон, Роланд вывел на экран фотографию древних костей, сделанную Леной, на которой было видно, что скелет сжимает в руке длинный бивень мамонта, покрытый резьбой. – Преподобный отец назвал его «de Costa Eva», «ребром Евы». И если присмотреться внимательнее, можно различить маленькие деления, нанесенные по всей длине бивня.

Увеличив изображение, священник передал телефон своим спутникам.

– И что это значит? – уставился на него Пирс.

– На бивне нанесены деления, потому что это древний измерительный инструмент, – пояснил отец Новак.

– Для каких же измерений он применялся? – спросила Сейхан.

– Для любых. Возможно, это ключ ко всему нашему миру.

Грей бросил на священника усталый взгляд, но тот продолжал:

– Еще когда мы находились в той часовне в Италии, я измерил длину жезла. Она составляет восемьдесят три сантиметра.

– То есть чуть меньше метра или ярда, – пожал плечами Грейсон.

– Совершенно верно, но…

– О господи! – внезапно воскликнула Лена, не дав Роланду договорить, и все посмотрели на нее. – Эта длина! Я поняла, к чему вы клоните. Это не обычный ярд, каким мы пользуемся сегодня. Это мегалитический ярд!

– В самую точку, – кивнул Новак. – Я наткнулся на этот же самый термин, когда проверял некоторые утверждения отца Кирхера.

– Что такое мегалитический ярд? – спросил Грей, переводя взгляд с Роланда на Лену.

– В тридцатые годы был один шотландский инженер, – возбужденно заговорила Крэндолл. – Не помню, как его звали…

– Александр Том, – подсказал священник.

– Да, именно! Том изучал мегалитические постройки в Англии и Шотландии, – кивнув, продолжила девушка. – И он обратил внимание на то, что доисторические строители укладывали гигантские камни в соответствии с линиями движения Солнца и Луны. Заинтересовавшись, Том произвел статистический анализ неолитических построек на территории Великобритании и Франции и обнаружил одну странную закономерность. Практически все они были возведены с использованием единой меры длины.

– Мегалитического ярда, – закончил Роланд. – И он как раз равен длине жезла, который держала Ева. Эта длина снова и снова встречается в различных древних цивилизациях. Испанская «вара», японская «саку», «газ» хараппской цивилизации в Древней Индии… все они приблизительно равны мегалитическому ярду. Если вернуться к минойской культуре на Крите, то тысяча минойских шагов равна тремстам шестидесяти шести мегалитическим ярдам.

– Опять то же самое число! – пробормотал Пирс.

– И если я правильно помню, – добавила Лена, – площадь, ограниченная кругом каменных столбов в Стоунхендже, составляет ровно тысячу квадратных мегалитических ярдов.

Сейхан повернулась к девушке.

– Откуда вам известно все это? – спросила она, недоумевая, отчего ученая-генетик обладает столь разносторонними знаниями.

– Мы с Марией изучали подобные факты, свидетельствующие о распространении знаний в эпоху палеолита. Все это связано с нашей гипотезой о том, что совершить «большой скачок вперед» человечеству помогла небольшая группа людей, определивших путь развития современной цивилизации, – объяснила Крэндолл.

– Таких, как «начальники», о которых уже упоминал Роланд, – сказал Грей. – Этих учителей из других миров, о которых написано в древних книгах.

– То есть вы хотите сказать, – нахмурилась Сейхан, – что эти «начальники» распространили по различным культурам некую единую меру длины?

Пирс уставился на экран телефона, где по-прежнему была фотография останков Евы. Он всматривался в черты ее лица, говорящие о скрещивании древнего человека с неандертальцем.

«Неужели передо мною лицо одного из этих «начальников»?»

Наконец мужчина оторвался от телефона и повернулся к своим спутникам:

– Но что такого важного в этой длине? Почему она является «ключом» к нашему миру, как вы сказали, отец Роланд?

Вместо священника снова заговорила Лена:

– Потому что мегалитический ярд был рассчитан на основании размеров нашей планеты… а именно длины окружности Земли.

– Даже отец Кирхер дошел до этого. – Новак раскрыл дневник на странице с математическими выкладками, окружающими изображение земного шара. – Здесь видно, как преподобный отец разделил окружность Земли на триста шестьдесят шесть градусов, после чего разрезал каждый градус на шестьдесят минут, а минуту – на шестьдесят секунд. И вот внизу можно увидеть его окончательные расчеты, в которых он вычислил длину 1 секунды окружности Земли.

С этими словами священник постучал пальцем по окончательному результату.

– Опять то же самое число – триста шестьдесят шесть, – отметил Грей.

Сейхан тоже пристально изучила все вычисления.

– Но каким образом доисторические люди узнали длину окружности Земли и произвели такие расчеты?

– Скорее всего, косвенным путем. Все эти значения можно получить с помощью нитки, камешка и шеста. – Новак раскрыл дневник на другой странице и показал грубый рисунок маятника. – Отец Кирхер изобразил здесь как раз такой способ, в котором в качестве отправной точки используется планета Венера.

– Возможно, Роланд прав, – добавила Лена. – Мы уже знаем, что древние зодчие знали о движении звезд и что во многих древних цивилизациях почиталась Венера. Возьмем, к примеру, развалины Ньюгрендж эпохи неолита, расположенные в Ирландии. Строители разместили вход так, чтобы свет Венеры проникал внутрь в день зимнего солнцестояния.

Грейсон откинулся назад:

– То есть вы верите в то, что кто-то рассчитал мегалитическую меру длины, основанную на длине земной окружности, а затем поделился ею с другими народами в качестве единой меры длины?

– В этом был уверен отец Атанасий, – поправил его Роланд. – Он понимал, что найденные останки очень древние, и видел, что в их строении есть что-то не совсем человеческое. А еще ему было ясно, что артефакты, обнаруженные вместе с ними – кусок бивня мамонта и шар с точным изображением лунной поверхности, – демонстрируют совершенные знания астрономии.

– И придя к такому заключению, – подался вперед Грей, – он постарался узнать об этом народе как можно больше – так?

– Но поскольку отец Кирхер был человеком благочестивым, – кивнул Новак, – он также обратился к религиозным текстам. И после этого пришел к выводу, что в Библии также спрятаны эти особые числа, о которых мы сейчас говорили.

– Что вы хотите этим сказать? – окончательно растерялся Пирс.

21 час 09 минут

Роланд нервно сглотнул, чуть ли не опасаясь раскрыть своим собеседникам истину, которую он обнаружил в дневнике отца Кирхера.

– Вам известен такой термин – «гематрия»? – спросил он наконец. Все покачали головой, и священник объяснил: – Это вавилонская система записи чисел, принятая евреями, в которой каждой букве соответствует определенное число, и на основе этих чисел слова получают дополнительный смысл. Гематрия легла в основу средневековой каббалистической системы интерпретирования священных текстов. Впоследствии христиане также переняли этот мистический способ изучения Библии. И поскольку отец Кирхер увлекался математикой, такая система записи чисел должна была его заинтересовать. Судя по записям в дневнике, он был увлечен одним конкретным числом и его связью с Библией.

– Каким числом?

– Простым числом тридцать семь. – Новак снова вернулся к странице, на которой была показана связь длины «ребра Евы» с длиной земной окружности. – Сначала я решил, что отец Кирхер просто округлил число тридцать шесть и шесть десятых до тридцати семи, однако это число также имеет отношение к тому, что мы с Леной обнаружили в гробнице Адама в Хорватии.

Перебрав фотографии на своем сотовом телефоне, он остановился на снимке россыпи отпечатков пальцев на стене над могилой неандертальца.

– Если сосчитать количество отпечатков, окажется, что их тридцать семь, – сказал Роланд и повернулся к Лене. – Также вы сфотографировали похожий рисунок в виде шестиконечной звезды над могилой Евы, но только тех отпечатков было гораздо больше. Этого снимка у меня нет, но вы можете сосчитать количество отпечатков рук на «звезде Евы»?

Наморщив лоб, Крэндолл достала свой телефон и быстро нашла нужную фотографию.

Сосчитав количество отпечатков, она подняла глаза на священника:

– Их семьдесят три.

– Это же самое отметил в своем дневнике отец Кирхер, – кивнул Роланд.

– Числа тридцать семь и семьдесят три… – задумчиво произнес Грей. – Это же два простых числа, зеркальные отражения друг друга!

– Отец Кирхер назвал их stella numerous… «звездными числами», по тем рисункам, которые они образуют. – Новак еще полистал дневник. – Он также использовал гематрию для извлечения из Библии скрытых посланий и пришел к заключению, что число тридцать семь является фундаментальным для понятия Священного Писания.

– Это еще почему? – все никак не мог поверить ему Пирс.

– Вот несколько примеров. Слово «вера» употребляется в евангелиях тридцать семь раз. А если перевести древнееврейское слово «мудрость» – «хохма» – в каббалистический вид, то получится численное значение тридцать семь. – Священник бросил взгляд на Лену. – Вы искали корни человеческого разума. А единственное слово, которое встречается в Библии ровно тридцать семь раз, – это «хохма».

– «Мудрость»… – задумчиво повторила девушка.

Роланд повернулся к остальным.

– Отец Кирхер перечисляет множество библейских связей с числом тридцать семь, но наиболее выразительной является самая первая строчка Библии, из Бытия. «В начале сотворил Бог небо и землю».

С этими словами преподобный отец открыл страницу дневника с тем же самым стихом, написанным на древнееврейском языке. Под каждым словом там было подписано его цифровое обозначение.

– Если сложить все эти каббалистические числа, – сказал Роланд, – то получится две тысячи семьсот один.

– И что в этом примечательного? – нахмурился Грей.

Перевернув страницу, священник показал расчеты отца Кирхера.

Грей склонился над книгой.

– Так это два тех самых зеркальных простых числа, перемноженные между собою!

– Два «звездных числа» преподобного отца, – кивнул Новак. – Такое соотношение выходит за рамки случайного совпадения, особенно если учесть, что отец Атанасий двинулся дальше. Он обнаружил, что, если взять этот же самый стих, умножить значение каждой буквы на количество букв, а потом разделить результат на значение слов, получится еще одно число, которое не поддается рациональному объяснению.

Он передал дневник Грею, чтобы тот сам смог проверить арифметические расчеты преподобного отца и получить окончательный результат, обведенный в кружок в конце страницы.

– Это же число «пи»! – В голосе Пирса прозвучало крайнее изумление.

– Число, которое во времена отца Кирхера уже было хорошо известно, – добавил священник.

– Мы с Марией изучали историю числа «пи», когда работали над диссертацией, посвященной корням человеческого разума… – откинувшись назад, тихо промолвила Лена. – Мы использовали его как маркер, определяющий эволюцию знаний. На самом деле первыми значение «пи» приближенно вычислили еще в древнем Вавилоне.

Роланд забрал у Грея дневник:

– Итак, получается, что в первом стихе Бытия спрятаны не только «звездные числа», но и важное для всей математики число «пи».

Взяв книгу, он пролистал ее до страницы с изображением Земли и указал пальцем на окончательный результат внизу: «36,6 Costa Evе».

– Как вы уже говорили, это число округляется до тридцати семи. А число тридцать семь, если вы правы, связывает воедино Солнце, Луну и Землю с точностью швейцарского часовщика.

– И возможно, речь идет не только о небесных телах, – заметно побледнев, сказала Крэндолл.

Все повернулись к ней.

– Это же самое число также скрыто в нашем генетическом коде, – сказала девушка.

21 час 12 минут

Лена боялась прикасаться к этой теме. Как только исследовательница услышала о значении числа тридцать семь, она вспомнила статью, опубликованную в одном из академических журналов в 2014 году. Тогда ей захотелось просто отмахнуться от этой статьи, как от статистической аномалии, однако теперь она задумалась, не может ли все это быть правдой.

– Что вы хотите сказать? – вопросительно посмотрел на нее Роланд.

Крэндолл уставилась на свои сплетенные на коленях руки.

– Почти вся жизнь на планете использует в качестве кодового материала ДНК, однако в этом коде спрятан еще один код, который не подвержен изменениям и мутациям. Речь идет о сложном сочетании правил, определяющих то, как ДНК вырабатывают белки. Недавно один биолог, работая совместно с математиком, обнаружил спрятанную в этом коде идеальную симметрию, основанную на числах, кратных одному и тому же простому числу.

– Дайте-ка я выскажу предположение, – вмешался Грей. – Числу тридцать семь?

Лена кивнула.

– Я помню один пример из этой статьи: атомные массы всех до одной аминокислот, образующих наше тело, всех двадцати, кратны тридцати семи. – Женщина покачала головой. – Подсчитано, что вероятность такого случайного совпадения составляет один на дециллион, то есть единицу с тридцатью тремя нулями.

– Другими словами, вероятность маленькая, – уточнила Сейхан.

– На самом деле не нужен микроскоп, чтобы увидеть связь этого числа с человеческой анатомией, – нахмурился Роланд. – Достаточно лишь вспомнить нормальную температуру человеческого тела. – Он обвел взглядом собравшихся. – Она равна тридцати шести и шести десятым градусам по Цельсию.

В салоне воцарилась тишина.

– Если все это правда, – заговорил наконец Грей, – то выходит, что речь идет об одном-единственном числе, которое определяет всё. Связывает наши ДНК и наше тело с движением Солнца, Луны и Земли.

– Но что это означает? – спросила Сейхан.

Пирс покачал головой, тоже оставаясь в полном неведении.

– Если ответы и есть, – сказал Роланд, – они должны быть здесь.

Он снова взял дневник отца Кирхера и вернулся к рисунку, который уже показывал своим спутникам. Это была карта части Южной Америки с подземным озером, на котором был изображен лабиринт. Именно там, как был уверен преподобный отец, скрывалась Атлантида. Лена вспомнила про ходящие в тех местах легенды о затерянном городе, погребенном под горами, где хранятся неописуемые сокровища, где собраны древние библиотеки книг из металла и хрусталя…

Неужели такое место действительно существует?

– Откуда такая уверенность? – озвучила вслух тот же вопрос Сейхан.

Новак указал на карту.

– Взгляните, куда мы направляемся, – на долготу, обозначенную на карте.

Склонившись над книгой, Грей прочитал координаты вслух:

– Три целых шестьдесят шесть сотых.

– Кто-нибудь будет утверждать, что это случайное совпадение? – улыбнулся Роланд.

– Ребята, пристегнитесь! – раздался по громкоговорящей связи голос летчика. – Мы начинаем снижение к Куэнке.

Повернувшись, Лена уставилась в иллюминатор. Черный лес впереди сменился россыпью ярко освещенных домов. Крэндолл перевела взгляд на бескрайние джунгли и темнеющие вдалеке остроконечные горные пики. Где-то там, возможно, скрывалась величайшая находка в истории человечества.

Тем не менее в глубине души женщине хотелось, чтобы самолет сделал разворот и полетел прочь. Она не забыла, сколько крови было пролито по дороге сюда, не забыла, что Мария по-прежнему в опасности.

Лена посмотрела на Луну – на тайну, висящую в ночном небе. Даже после всех разговоров об арифметических расчетах она помнила первые слова Роланда о том, что во время полного солнечного затмения лунный диск точно закрывает Солнце. Это соответствие радиусов орбит и линейных размеров светил бросало вызов здравому смыслу. И ведь эта загадка существовала на протяжении многих тысячелетий, достаточно было только приглядеться к ней внимательнее…

Крэндолл также вспомнила замечание Грея о том, что все эти небесные тела – Солнце, Луна и Земля – словно были сотворены швейцарским часовщиком.

У нее в сознании возник леденящий душу вопрос.

«Если это действительно так, кем был этот часовщик?»

Самолет вздрогнул, выпуская шасси.

«Быть может, вскоре нам предстоит это узнать».

20 часов 03 минуты

Внутри погруженного в темноту ангара рядом с главным аэропортом Куэнки Шу Вей вонзила кинжал под ухо съежившемуся мужчине, направив лезвие вверх. Рот несчастного раскрылся, но смерть вступила в свои права до того, как из него успел вырваться крик. Тело повалилось назад, соскальзывая с лезвия, и упало на бетонный пол.

Отвернувшись, Шу вытерла кинжал о тряпку. Она узнала от этого мужчины все, что ей было нужно. Ее «объекты» вылетели на арендованном вертолете сорок пять минут назад и направились в сторону джунглей. Вместе с ними на борту находился только пилот, а их конечной целью должно было стать уединенное место далеко в горах: там группу будут ждать двое проводников из местных индейцев-шуаров.

Китаянка достала из внутреннего кармана куртки планшет. Это было то самое устройство, которое она обнаружила в затянутом дымом кабинете в здании Ватиканского университета. Оно принадлежало отцу Роланду Новаку. Во время перелета в Эквадор эксперт по цифровой аппаратуре изучил все, что хранилось в памяти планшета. В основном это была информация, связанная с неким средневековым священником Атанасием Кирхером, в том числе и его оцифрованные научные труды. Казалось, что все это не имеет никакого отношения к той охоте, которую сейчас вела Шу, за исключением изображения, на которое она наткнулась в самом начале. Девушка снова вывела его на экран.

Эта была карта Эквадора с указанием конкретной точки.

Вертолет, арендованный ее «объектами», летел как раз в это место.

Шу поморщилась, недовольная тем, что группа отправилась в джунгли на ночь глядя, не дожидаясь завтрашнего утра. Она рассчитывала настигнуть свои цели здесь, в Куэнке, и напасть на них, пока они будут спать.

И тем не менее Вей была готова к такому развитию событий.

Она подошла к группе из десяти человек, собравшихся у ворот ангара. Каждого из них девушка отобрала для этого задания лично. Все они были из сил специального назначения военного округа Чэнду и входили в подразделение под кодовым названием «Гу» – «Сокол». Это название они заслужили благодаря своему умению выслеживать и устранять цели с безжалостностью крылатого хищника.

«Сегодня я не опозорю это название».

К Шу подошел ее заместитель. Старший сержант Квань был на целую голову выше ее, его руки и ноги вздувались буграми мышц, лицо пересекали старые шрамы, а черные волосы были завязаны в короткий хвостик. Кваня называли Черным Вороном за его склонность забирать у своих жертв трофеи: обручальные кольца, перстни, пряди волос и даже домашние тапки. Однажды Вей спросила у него, чем объясняется такая странная мания, и сержант ответил, что поступает так, не хвастаясь убийствами, а воздавая честь тем, чью жизнь отнимает.

Со временем Шу прониклась к нему безграничным доверием. Квань, в свою очередь, ни разу не выказывал недовольства ее положением, возрастом или полом, что было большой редкостью.

– Самолет заправлен горючим, – доложил старший сержант, и его голос прозвучал неожиданно мягко и тихо для такой суровой внешности. – Двигатели прогреваются.

Одобрительно кивнув, Вей устремила взгляд на темнеющие за взлетно-посадочной полосой горы.

«В таком случае начинаем охоту».

Глава 19

1 мая, 11 часов 04 минуты по пекинскому времени

Пекин, Китай

«Все хорошо, малыш. Все хорошо».

Мария крепко держала руку Баако. Поскольку запястье гориллы было туго стянуто ремнем, девушка могла только сжимать ей пальцы. Кожа Баако была горячей, как при лихорадке, и хотя его глаза остекленели от легкого снотворного, он мысленно взывал к своей воспитательнице с мольбой, пытаясь понять, что с ним происходит, и недоумевая, почему она допускает все это. Из уголков глаз у него вытекали слезы. Шевелить головой он не мог, так как она была закреплена на операционном столе с помощью стального обруча.

По голове обезьяны скользила электрическая машинка для стрижки волос, которой орудовала одна из медсестер.

Прошло уже почти полтора часа с тех пор, как Марию и ее подопечного доставили в вивисекционную лабораторию. Подготовительные процедуры были невозможно долгими: в них входило всестороннее обследование пациента, полный анализ крови и даже магнитно-резонансная томография. Убедившись, что все идет по плану, генерал-майор Ляо удалилась, захватив с собой доктора Арно. Французскому палеонтологу предстояло приступить к исследованию останков неандертальца, похищенных в Хорватии.

Наконец несколько минут назад вернулся лаборант с результатами анализа спинномозговой жидкости. Главный хирург доктор Хань ознакомился с ними; по-видимому, все было в полном порядке, поскольку после этого Хань разрешил приступить к операции.

Пока медсестры завершали подготовку Баако, главный хирург набрал в шприц дозу лидокаина, чтобы осуществить местную анестезию черепа. Остальные члены бригады начали доставать свои инструменты.

Баако испуганно гукнул, взывая к своей воспитательнице.

– Я знаю, что тебе страшно, – шепнула ему Мария.

Наклонившись, она поцеловала своему подопечному кончики пальцев, после чего на мгновение выпустила его руку и, сжав кулаки, скрестила их и прижала к своей груди.

«Я тебя люблю».

Потом Крэндолл снова взяла гориллу за руку – и как раз в этот момент одна из медсестер решила проверить хирургический инструмент. От пронзительного визга пилки для перепиливания костей Мария вздрогнула, а реакция Баако была еще более сильной. Он забился в путах, стараясь посмотреть, что производит такой звук, и в то же время стремясь сбежать от него. Затем стиснул руку своей приемной матери с такой силой, что та испугалась, как бы он не сломал ей пальцы.

И тем не менее она не отходила от него.

– Баако, я здесь. Посмотри на меня!

Объятые паникой глаза обезьяны безумно завращались, но, в конце концов, остановились на его воспитательнице.

– Всё в порядке. Я от тебя никуда не уйду, – пообещала та.

Щеки Баако снова увлажнились слезами. Он тихо всхлипнул, и от этого звука у Марии разорвалось сердце.

Она пыталась дать ему утешение. В голове у нее при этом кружились самые бредовые мысли о том, как его освободить, но женщина сознавала, что все эти надежды бесплодны. Вокруг лаборатории дежурили часовые, а кроме того, пока Баако делали томографию, Мария отлучилась ненадолго, чтобы взглянуть на Ковальски, не забывая, что жизнь великана находится в ее руках. Джо по-прежнему оставался взаперти в клетке, стоящей в загоне с гориллами-гибридами, однако теперь он был уже не один. Перед клеткой сидел на корточках здоровенный самец с серебристой шерстью, а остальные гибриды расположились позади своего вожака.

Сознавая, какая судьба уготовлена Ковальски, если она не будет сотрудничать, Крэндолл не имела выбора. Ей оставалось только подчиниться, сделать то, что от нее требовалось.

«Что еще я могу сделать?»

Мария посмотрела Баако в глаза, усилием воли передавая ему всю свою любовь и стараясь сохранить для него бодрое лицо. Однако она понимала, что горилла обладает очень тонкими чувствами, и ее способность сопереживать ничуть не уступает человеческой. В пронизанном болью взгляде Баако Крэндолл читала потребность связаться с ней. Но поскольку его руки были привязаны к столу, он был все равно что немым. Хотя у него и оставалась возможность изобразить с помощью пальцев по буквам некоторые слова, он не мог выразить всей глубины своего страха и смятения, и это лишь еще больше усиливало его страдания.

Пальцы Баако еще крепче стиснули руку Марии. Он сжал губы, на мгновение прерывая свое негромкое хныканье, а затем всхлипнул опять – только теперь этот звук оформился в два отчетливых слога:

– Ма… ма…

Крэндолл сглотнула комок в горле, чувствуя, как у нее подгибаются колени. Даже медицинский персонал услышал это слово, и на лежащего на операционном столе пациента обратились удивленные взгляды. Послышались возгласы изумления. Несмотря на то, что гориллы не имеют голосового аппарата, позволяющего им по-настоящему говорить, Баако, очевидно, научился изображать звук, который он знал особенно хорошо, который запечатлелся у него в сердце.

– Мама, – повторил он, не отрывая взгляда от Марии.

Женщина больше не могла сдерживаться. Рухнув на колени, она прижалась щекой к пальцам Баако, содрогаясь в рыданиях, вырывающихся из самых глубин ее души.

«Помогите же нам, хоть кто-нибудь!»

11 часов 08 минут

– На поиски уйдет целый день, если не неделя, – заметил Монк.

Он стоял на пороге входа в Дися-Чжен, подземный город Пекина, и смотрел на сводчатый тоннель, отходивший от лестницы. Стены, выкрашенные в белый цвет, как в больнице, были кое-где тронуты подтеками зеленой плесени. На полу стояла черная вода глубиной по щиколотку. Коккалис порадовался, что на лице у него была марлевая маска, закрывающая нос и рот – оставалось только гадать, какие патогенные организмы обитают в этом подземелье, вселяющем клаустрофобию. Даже несмотря на фильтрующие свойства маски, в воздухе чувствовалось зловоние водорослей, плесени и гниения.

Кимберли вернула напарнику телефон.

– Сомневаюсь, что он поможет нам найти здесь дорогу.

На экране телефона светился план подземного лабиринта, полученный от Кэт. Задействовав свои связи в разведывательном сообществе, жена Монка раздобыла грубую схему восьмидесяти квадратных миль, образующих подземный город. Однако Дися-Чжен был вырыт почти полвека назад, и с тех пор его проходы неоднократно расширялись и перекрывались тоннелями разрастающейся сети пекинского метро.

В конце концов, Брайант призналась, что «этот план поможет получить лишь самое общее представление».

И что еще хуже, она не смогла найти никаких свидетельств того, что подземный город доходил до территории Пекинского зоопарка, который находился примерно в миле от здания закрытого ресторана.

После нападения на Гао Суня Монк собрал здесь оперативную группу, присланную Пейнтером. Именно в этой точке был впервые снова зафиксирован сигнал GPS. Оперативники проникли в пустующее здание через окно сзади и сразу же обнаружили в подвале лестницу, ведущую вниз в подземный город. По словам Кимберли, это был лишь один из сотни входов в протяженный лабиринт.

Однако стальная дверь в конце лестницы выглядела новой. Определенно, ее установили совсем недавно. Она запиралась на электронный замок, и ее успешно отпер магнитный ключ, отобранный у Гао.

Пленение Гао Суня позволило узнать дополнительную информацию. Через свои источники Кэт установила имя его брата: Чан Сунь, подполковник НОА, сотрудник Академии военных знаний. В этой же самой академии работала и непосредственный начальник Суня, генерал-майор Чжайинь Ляо. Кэтрин переслала фотографию этой женщины, застывшей навытяжку в наглаженном зеленом мундире. Скорее всего, именно она была источником раздражения и злости, выказанных Гао во время телефонного разговора со своим братом Чаном.

«Так что, похоже, теперь нам известны все ключевые игроки, вот только как найти этих ублюдков?» – раздумывал Монк.

Его внимание привлек раздавшийся впереди плеск. Из непроницаемого мрака возвращался один из бойцов оперативной группы. Коккалис отправил вперед четверых человек – разведать ближайшие окрестности. Пятый агент остался дома у Гао стеречь их дополнительную страховку.

– Все чисто, – доложил оперативник. – Но вы должны взглянуть на то, что мы обнаружили.

Все пятеро бойцов, отобранных Пейнтером для этой операции, были американцами китайского происхождения. Это должно было помочь им слиться с местным населением. Вдобавок, чтобы еще более надежно скрыть их присутствие в чужом государстве, все пятеро, как и Монк с Кимберли, были в форме НОА.

«Раз уж мы здесь, нужно вести себя соответствующим образом».

– Показывай! – распорядился Коккалис.

Боец – коренастый сержант по имени Джон Чинг – повел его по затопленному тоннелю мимо помещений, заваленных ржавыми скелетами велосипедов и покрытой плесенью мебели. Узкий тоннель медленно поднимался вверх и, в конце концов, вывел всех выше уровня воды, на сухое место. Впереди показалось свечение, рассеявшее сплошной мрак.

Вскоре Монк увидел и остальных бойцов: двух братьев со стальным взглядом по имени Генри и Майкл Шоу и еще одного, невысокого оперативника, к которому все обращались просто как к Конгу. Коккалис не мог сказать, было ли это его настоящее имя или сокращение от насмешливого прозвища Кинг-Конг, вызванного его габаритами.

Кимберли тихо ахнула, увидев то, что находилось в конце узкого тоннеля. Там начинался огромный проход, достаточно просторный, чтобы по нему мог проехать танк. Стены и сводчатый потолок были выкрашены свежей серой краской, и над головой у агентов висели яркие люминесцентные лампы. Тоннель уходил в обе стороны, на север и на юг, скрываясь вдалеке за поворотами.

– Полагаю, мы на правильном пути, – заметил Монк. – И, к счастью для нас, Гао оставил нам транспорт.

У входа в узкий тоннель стоял армейский внедорожник «БЦ-2022», зеленый с алыми звездами НОА на передних дверях. По всей видимости, Гао Сунь оставил машину здесь, после чего поднялся на поверхность и направился пешком к себе домой.

Моу достала из кармана связку ключей, которые забрала у пленника.

– Ну, кто хочет прокатиться? – с улыбкой спросила она, и все оперативники тоже заулыбались.

Все быстро забрались в машину, и Кимберли села за руль. Если они столкнутся с какими-либо неприятностями, ее привлекательная внешность и живой язык станут лучшим оружием.

Забравшись на заднее сиденье, Монк втиснулся между братьями Шоу, чтобы получше скрыть свое присутствие. В качестве дополнительной меры предосторожности он надвинул на глаза фуражку и натянул на лицо маску. И все же Коккалис понимал, что этот маскарад спасет их только в случае поверхностного осмотра.

«Что ж, пусть будет так».

Наклонившись к Кимберли, Монк указал на север, в направлении зоопарка:

– Едем туда. Посмотрим, куда нас приведет дорога.

Двигатель с ревом ожил, и отголоски его шума эхом отразились от стен.

Коккалис откинулся назад.

«И будем надеяться, что мы не опоздали».

11 часов 14 минут

Баако кажется, что у него в голове бушует пламя.

Он судорожно бьется в панике и боли, но его руки и ноги неподвижны. Не может он пошевелить и головой. Ему остается только вращать по сторонам глазами, пытаясь что-либо увидеть. Он следит за тем, как высокий мужчина склоняется над ним, держа в руке иголку.

Обезьяна знает, что такое иголка. Мама иногда колет его, после чего обязательно угощает лакомством – бананом, намазанным медом.

Но сейчас ему гораздо больнее… сейчас очень больно.

Баако смотрит на маму. Та держит его за руку. Она говорит ласковые слова, однако щеки у нее влажные. Горилла чувствует запах ее страха. Этот запах проникает сквозь другие, более резкие запахи, еще больше усиливая обуявший его ужас.

«Мама, сделай так, чтобы боль прекратилась! Я буду хорошим мальчиком!»

Но боль не прекращается. Игла снова и снова втыкается в голову, каждый раз оставляя за собой море огня.

Наконец человек с иглой уходит.

А мама подходит ближе.

– Всё в порядке, – заверяет она Баако.

Ему хочется поверить ей. Он снова и снова пытается сглотнуть, однако гулкий стук в висках не уходит. Наконец огонь начинает медленно угасать, оставляя после себя холод, от которого тело кажется мертвым и бесчувственным.

Это Баако тоже нисколько не нравится.

– Ты мой мальчик, – говорит мама. – Ты мой храбрый мальчик!

Она говорит эти красивые слова, однако ее глаза плачут. Она проводит рукой гориллы по лбу, но теперь холод проник и в это место. Баако едва ощущает прикосновение ее пальцев.

– А теперь засыпай, мой маленький мальчик, – шепчет мама, как она делала много раз дома. – Когда ты проснешься, я буду рядом.

Она смотрит на высокого человека, который держит в руках молочно-белый пакет, подсоединенный пластиковой трубкой к руке обезьяны. Баако кажется, будто он потерял вес и парит в воздухе. Он вспоминает голубой воздушный шарик, с которым ему когда-то дала поиграть мама. На улице шнурок выскользнул у него из пальцев, и шарик улетел высоко в небо.

И вот сейчас сам Баако подобен этому шарику.

Лицо мамы расплывается и исчезает.

Горилла гукает, пытаясь сказать ей, чтобы она осталась.

«Мама, не уходи!»

Но тут наступает полная темнота.

11 часов 28 минут

Когда тело Баако, лежащее на операционном столе, обмякло, Мария наконец отпустила его руку. Отойдя от стола, она обхватила себя обеими руками, дрожа от озноба. С ужасом и мучительной болью женщина наблюдала за тем, как Баако терпел местную анестезию черепа. Но, по крайней мере, теперь он заснул, усыпленный краткосрочным действием капельницы с пропофолом. Его грудь ровно вздымалась и опускалась, а на лице застыла умиротворенность.

Однако этот покой долго не продлится.

Операционная бригада, состоящая из двух хирургов и трех медсестер, уже готовилась приступить к главной части работ. Баако продержат под общим наркозом ровно столько, сколько потребуется для того, чтобы срезать с темени кожу и выполнить трепанацию черепа. Как только крышка черепной коробки будет снята и обнажатся большие полушария головного мозга, подопытного в считаные минуты приведут в чувство.

И тогда для него начнется настоящий кошмар.

Не в силах смотреть на последние приготовления, Крэндолл отошла к окнам, выходящим на загон с гибридами. Прижавшись лбом к толстому стеклу, она уставилась вниз. Ковальски сидел в клетке у входа, а грозные обитатели загона устроились полукругом перед ним, во главе с самым крупным серебристым чудовищем. По сравнению с этим полутонным исполином великан за решеткой казался тряпичной куклой.

Марии захотелось узнать, как исследователи держат в повиновении эти агрессивные создания, и она положила ладони на стекло. Достаточно ли прочна эта преграда, и сможет ли она помешать гибридам вырваться на свободу? Определенно, они смогут забраться по каменным стенам до уровня окон.

Услышав за спиной шаги, Крэндолл обернулась. К ней подошла медсестра – молодая женщина с ясными глазами, решившая перед операцией немного отдохнуть и выпить воды со льдом. Это была та самая медичка, которая выказала некоторое сочувствие, когда Марию только привели сюда.

Вероятно, перехватив взгляд исследовательницы, медсестра кивнула на окно.

– Гибриды сюда не доберутся, – сказала она.

Эти слова она произнесла шепотом, но не из опасения, что ее услышат. Скорее всего, эта женщина просто всегда говорила тихо. Она указала на большие стальные коробки, расположенные под окнами:

– Это генераторы сигналов, а приемники, настроенные на их частоту, вмонтированы в ошейники животных.

Мария и сама уже обратила внимание на стальные обручи на шеях гибридов.

– Это защитные ошейники? – уточнила она.

– Совершенно верно. Генераторы сигналов создают электрическое поле над загоном – чуть ниже уровня окон.

Крэндолл кивнула. Если какое-то животное заберется слишком высоко и достигнет этого невидимого барьера, оно получит электрический разряд и будет вынуждено спуститься вниз.

– Ну а на крайний случай… – Медичка указала налево, где в запертом шкафчике стояла винтовка с зарядом снотворного, а потом снова на окно, в котором имелась запертая на задвижку форточка. – Но вы не волнуйтесь. Этой винтовкой еще ни разу не пользовались. Вы в полной безопасности.

Мария не стала указывать на горькую иронию последней фразы. Она посмотрела на Ковальски. Тот заметил ее и помахал рукой. Девушка снова положила ладонь на стекло, стараясь успокоить великана, заверить его в том, что она тоже делает все возможное, чтобы спасти его.

Доктор Хань рявкнул какое-то распоряжение, и стоявшая рядом с Марией медсестра вздрогнула от неожиданности. Торопливо кивнув исследовательнице, она поспешила к своему начальнику. Обернувшись, Крэндолл увидела, что Баако полностью накрыт белой простыней. Операционная бригада ушла к раковинам мыть руки.

Мария ощутила леденящий ужас.

«Итак, сейчас все начнется».

11 часов 35 минут

– Кажется, плохи наши дела, – заметил сидящий сзади Монк.

Кимберли завернула за угол, и впереди показался деревянный забор, перегородивший широкий тоннель. Сверху по забору проходила колючая проволока, а у ворот размещался часовой в будке. На стоянке перед забором стояло несколько машин и мотоциклов.

– Ну, что скажешь? – спросила Моу Коккалиса, сбрасывая скорость.

– Этот забор очень напоминает южную ограду зоопарка, – отозвался тот. – Так что, полагаю, нам нужно как раз сюда.

В дороге Монк отслеживал продвижение с помощью акселерометра, встроенного в спутниковый телефон, однако через четверть мили траектория движения внедорожника вышла за рамки карты, переданной Кэт, на неизведанную территорию. По всему их пути от главного тоннеля постоянно отходили ответвления, в том числе и один-два еще более широких тоннеля. И поскольку никаких дорожных указателей не было, агенты просто старались ехать в сторону зоопарка.

И это, по крайней мере, дало результат.

Но теперь возникла новая проблема.

Дорогу преграждал ряд железных столбов высотой по пояс взрослому человеку. Из будки навстречу к машине вышел часовой.

Кимберли без колебаний направила машину к воротам и остановилась перед столбами. Охранник со скучающим видом приблизился. Несомненно, он узнал внедорожник и потому не потрудился снять автомат с плеча.

«Определенно, здесь, под землей, не происходит ничего интересного», – подумалось Коккалису.

Подойдя к машине, часовой нагнулся к окну со стороны водителя.

Монк опустил голову, притворяясь спящим – простой солдат, возвращающийся на службу. Моу что-то уверенно сказала часовому и отвернулась, раскрыв рюкзак и сделав вид, будто ищет документы.

В этот момент часовой просунул голову в окно и обвел взглядом сидящих в машине. Коккалис почувствовал, как один из братьев Шоу положил руку на кобуру.

«Не торопись!» – мысленно обратился к нему Монк.

И тут, прежде чем кто-либо успел опомниться, Кимберли обхватила часового за шею. Застигнув его врасплох, она без труда вонзила ему в горло шприц, и заряд сжатого углекислого газа впрыснул в его кровеносную систему сильное снотворное. Женщина выждала несколько мгновений. В конце концов, снотворное подействовало.

Не теряя времени даром, сержант Чинг выскочил из машины и бросился к будке. Найдя панель управления, он ткнул кулаком в большую кнопку, и столбы, преграждавшие дорогу, ушли в пол. Быстро вернувшись, Джон подхватил обмякшее тело часового и оттащил его в будку.

– Он проведет в отключке по меньшей мере час, – сказала Кимберли, проезжая через ограждение. – Но нам нужно двигаться очень быстро. Рано или поздно кто-нибудь обязательно обнаружит, что ворота остались без охраны.

Чинг побежал к стоянке рядом с машиной, оглядываясь по сторонам. Тоннель впереди заканчивался подъемными воротами, достаточно большими, чтобы в них въехал двухэтажный автобус. Возле ворот стоял повернутый к ним задом самосвал. Заглянув к нему в кабину, Джон спрыгнул на землю и знаком показал, что все чисто.

Моу поставила внедорожник на стоянку, и все вышли из машины. Женщина указала на маленькую дверь слева от ворот – рядом с ручкой светилось считывающее устройство.

Кимберли снова достала магнитную карточку Гао:

– Будем надеяться, здесь это тоже сработает.

– И будем молиться, что тут нет дополнительных биометрических сенсоров, – шепотом добавил Монк. – Считывателей отпечатков ладони или устройств, сканирующих радужную оболочку глаза.

– Если понадобится, мы всегда сможем подтащить сюда часового, – пожала плечами его напарница. – И воспользоваться его рукой или глазом.

«Тоже верно…»

Монк оценил способность этой женщины импровизировать на лету. Кэт сделала отличный выбор. Подойдя к считывателю, Кимберли приложила к светящейся поверхности карточку, отобранную у Гао Суня.

Замок отперся с громким щелчком.

– Все так просто… – пробормотал Коккалис.

Моу распахнула дверь – и столкнулась лицом к лицу с изумленным мужчиной в синей рабочей спецовке. На кепке у него красовалась та же эмблема, что и на двери у самосвала. Отступив назад, работяга пробормотал слова извинения, а потом, окинув взглядом группу военных в форме, освободил им дорогу.

Кивнув в знак благодарности, Кимберли шагнула в дверь. Монк задержался, поправляя на носу темные солнцезащитные очки. Он молил Бога о том, чтобы такие очки, неуместные в этом подземном мире, не вызвали у рабочего подозрения. Однако на самом деле ему следовало беспокоиться о другом.

Чинг шагнул следом за Моу, и, когда он переступил порог, Коккалис обратил внимание на реакцию считывателя ключа у двери. Его голубое свечение сменилось на сердитое красное.

У Монка внутри все оборвалось.

«Проклятие!»

Оглушительно завыла установленная над дверью сирена, и этот звук разнесся по всему тоннелю.

Кимберли резко обернулась. У нее на лице отобразился шок, но также и понимание своей ошибки. Судя по всему, дверь была оснащена датчиком, требующим от каждого входящего прикладывать к считывающему устройству свою карточку.

Водитель самосвала попытался было убежать, но Джон оглушил его ударом рукоятки пистолета по затылку.

– Живо внутрь! – махнула рукой Моу. – Быстрее!

Сверху начала опускаться створка ворот. Братья Шоу перескочили через порог, Монк последовал за ними. Ему пришлось броситься на землю и перекатиться через плечо, чтобы успеть пробраться под стремительно опускающейся преградой. Шедший последним Конг проявил поразительную ловкость, распластавшись на животе и проскользнув в узкую щель. Но его ремень зацепился за стальной порог, и он застрял прямо под воротами.

Лицо Конга исказилось в панике.

«Нет, ты не умрешь!»

Схватив нижний край створки ворот своим протезом, Коккалис напрягся, преодолевая сопротивление механизма. Он понимал, что сможет продержаться так лишь считаные секунды, но большего и не требовалось. Схватив Конга за руки, Чинг выдернул его из сужающейся щели, повалившись назад и использовав вес своего тела, чтобы вытащить своего более легкого товарища в безопасное место. Стальной барьер с лязгом опустился, едва не раздавив Конгу каблуки ботинок.

Дерзкие смельчаки оказались замурованы в тоннеле.

Сирена продолжала надрывно завывать. Сорвав с лица темные очки, Монк посмотрел на Кимберли и тяжело вздохнул.

Увы, о простом решении придется забыть.

11 часов 42 минуты

Мария смотрела на операционный стол.

Как только раздался вой сирены, бригада врачей застыла на своих местах. Доктор Хань стоял, зажав в поднятой руке скальпель. Он только что сделал первый надрез на обритом наголо темени Баако.

Крэндолл не могла оторвать взгляда от струйки крови, вытекающей из разреза длиной в три дюйма. Онемев от ужаса, она почти не замечала сигнал тревоги – и все-таки, где-то на заднем плане сознания, гадала, что произошло.

Все присутствующие обернулись к высоким дверям в противоположном конце вивисекционной лаборатории. Среди медиков пробежал испуганный ропот: очевидно, они не знали, нужно ли им теперь приступать к операции.

Прежде чем они смогли опомниться, Мария приняла решение за них. Не раздумывая, она бросилась к операционному столу, намереваясь во что бы то ни стало защитить Баако, пусть бы даже это означало лишь отсрочку неминуемого. Ударив доктора Ханя коленом сзади по ногам, женщина повалила его на пол, вырывая у него скальпель. Затем, схватив хирурга за воротник халата, подтащила его ближе. И приставила острие скальпеля к его сонной артерии.

– Будите Баако! – крикнула Крэндолл остальным медикам.

Опомнившись от первого потрясения, доктор Хань начал было вырываться. Мария надавила на скальпель, протыкая его кожу. Появилась капелька крови, и врач снова затих.

– Отсоедините капельницу! – приказала Мария медсестре и, сверкнув глазами, обвела взглядом остальных. – Освободите Баако!

Никто не шелохнулся, и тогда женщина накрутила на кулак ворот халата Ханя, погружая острие скальпеля глубже в его тело. Ахнув от боли, хирург что-то крикнул своим подчиненным, судя по всему, приказывая им подчиниться. Вероятно, он, как и Мария, сообразил, что ей все равно никуда не деться отсюда – так почему бы не согласиться сотрудничать?

Продолжая угрожать доктору скальпелем, Крэндолл дождалась, чтобы медики сняли с Баако простыню и расстегнули кожаные ремни, державшие его конечности.

– Перебинтуйте ему разрез на голове! – приказала она ассистенту хирурга.

Первый прилив адреналина уже схлынул, и ее голос стал более слабым и не таким уверенным.

Тем не менее ассистент послушно прикрыл рану марлевыми повязками и закрепил их лейкопластырем. К тому времени, как он закончил, сирена умолкла.

В наступившей тишине медики смотрели на Марию, ожидая дальнейших распоряжений.

Та обвела их взглядом. У нее в голове была только одна мысль.

«Что делать дальше?»

11 часов 44 минуты

Генерал-майор Ляо стояла в эпицентре урагана.

Услышав сигнал тревоги, она в полном соответствии с порядком действий в случае возникновения чрезвычайной ситуации направилась прямиком в центр службы безопасности комплекса. Шесть операторов сидели за полукруглым столом перед мониторами системы видеонаблюдения, занимающими всю стену. На самом большом экране светился трехмерный план четырех этажей комплекса, охватывающий многие километры тоннелей и десятки гектаров исследовательских лабораторий, административных помещений, складов, жилых комнат и бесчисленного множества прочих помещений и коридоров.

Посторонние проникли в комплекс через южный грузовой терминал – там, где к нему примыкал лабиринт старых бомбоубежищ и тоннелей подземного города.

– Сколько их? – спросила Чжайинь у Чан Суня.

– В настоящий момент это неизвестно. – Прижимая к уху наушник, подполковник выслушивал донесения оперативных отрядов, спешащих на место прорыва; другой рукой он указал на несколько мониторов. – Сейчас мы отматываем назад видеозапись с ближайших камер.

На указанных мониторах изображение быстро поползло в обратную сторону. Наконец оператор поднял руку.

– Вот здесь, – сказал Чан.

Чжайинь вместе с подполковником подошла к экрану. Оператор прокрутил запись момента проникновения в комплекс. Съемка велась камерой, направленной на ворота, и Ляо увидела, как несколько человек ворвались внутрь и оглушили случайно встретившегося им рабочего.

Отстранив оператора, Сунь протянул руку к панели и нажал клавишу, останавливая изображение. Затем он по очереди подвел курсор ко всем лицам на экране. В синих рамках появились нечеткие увеличенные изображения.

– Всего их шестеро, – ответил подполковник на вопрос своего начальника. – Одна женщина, пятеро мужчин. Все в военной форме.

– Это наши люди? – подавшись к экрану, спросила Чжайинь.

Она не исключала возможности того, что Министерство государственной безопасности решило провести внезапную проверку охраны комплекса, и все-таки интуитивно чувствовала, что это не учебная тревога.

Чан подтвердил ее опасения, указав на одно увеличенное лицо. Мужчина снял темные очки, открывая большие европейские глаза.

– Это американцы, – оглянувшись на Ляо, сказал Сунь. – Я в этом уверен.

Та была поражена этой неслыханной дерзостью.

– Где они?

– Проникнув в комплекс, американцы покинули зону видеонаблюдения у грузового терминала, – устало вздохнул Чан. – Но они не смогут прятаться долго. Если их не зафиксирует другая камера, то обнаружит одна из поисковых групп.

– Сколько человек обеспечивают безопасность комплекса?

– Больше сотни. – Подполковник расправил плечи. – Поскольку все ворота заперты и к ним приставлена усиленная охрана, американцы в ловушке. Их захват является лишь вопросом времени.

Чжайинь кивнула, делая над собой усилие, чтобы успокоиться. Встревоженная этим нападением, она в глубине души была рада, что оно наконец произошло. С самого начала генерал-майор подозревала, что американцы направили сюда оперативную группу, однако до настоящего момента эта угроза была чисто гипотетической – неизвестная величина, неподвластная контролю. Теперь же угроза стала осязаемой: ее можно было устранить, а может быть, даже обратить в свою пользу.

– Женьсяо Сунь! – окликнул Чана один из операторов.

Вслед за подполковником Ляо прошла к другой группе мониторов, надеясь на то, что американцев обнаружили. Однако на экране была картинка, поступающая из вивисекционной лаборатории. Чжайинь нахмурилась, увидев Марию Крэндолл, захватившую заложника. Судя по всему, операция была прервана.

Китаянка печально покачала головой. Все усилия Марии тщетны. Несомненно, ею двигало сострадание к подопытному.

«От собрата-ученого я ожидала иного».

С другой стороны, американцы очень часто оказываются мягкими там, где должны были бы проявить жесткость. Они слишком изнеженны, слишком уверены в собственном превосходстве, слепы к изменению баланса сил в новом тысячелетии…

Все обстоит совершенно иначе в Китае, где суровые уроки жизни преподаются в раннем возрасте.

«Похоже, доктор Крэндолл, у вас пробелы в образовании».

– Соедините меня с лабораторией, – приказала Чжайинь.

Чан передал ее распоряжение оператору. Тот постучал по клавишам и протянул ей радиомикрофон:

– Я включил громкоговорители.

– Отлично. – Ляо поднесла микрофон ко рту. – Доктор Крэндолл, прошу вашего внимания.

На экране было видно, как Мария отступила на шаг, увлекая за собой главного хирурга. Она подняла взгляд на установленные под потолком громкоговорители.

– Вижу, вы в панике, но позвольте заверить вас в том, что эта сирена была лишь рутинной проверкой, – сказала Чжайинь, прибегнув ко лжи, чтобы лишить коллегу малейшей надежды на спасение. – И все же я хочу на всякий случай предупредить вас о том, что все двери заперты.

А вот это уже не было ложью.

Марии некуда было идти.

– Доктор Крэндолл, и с вами, и с вашим подопытным все будет в порядке. К сожалению, этого нельзя сказать про вашего товарища.

Девушка оглянулась на ряд окон за спиной.

– Я вас предупреждала, – добавила Чжайинь.

«Теперь пришло время преподать тебе урок».

11 часов 55 минут

Ковальски стоял в клетке, встревоженный внезапной тишиной, наступившей вслед за воем сирен. Проведя взаперти почти три часа, он уже смотрел на свою тюрьму лишь как на автомат, выдающий корм находящимся снаружи чудовищам. Когда зазвучали сирены, великан принял их за колокольчик, звонящий к обеду, и решил, что это его конец.

Но шум напугал не его одного.

Вой сирены, раскатившийся громкими отголосками по тесному пространству загона, возбудил огромных горилл-гибридов. Некоторые из них поспешно отступили в свои пещеры, опуская головы, чтобы спрятаться от шума. Другие, наоборот, придвинулись ближе к клетке, окружая своего вожака. Сам полутонный гигант с серебристой грудью сидел на корточках перед дверью клетки, не обращая никакого внимания на суматоху, и единственным свидетельством того, что чудовище не было глухим, было то, что оно обернулось на окна наверху и сверкнуло глазами.

Даже Джо посмотрел туда, надеясь хотя бы мельком увидеть Марию, снова и снова повторяя себе один и тот же вопрос:

«Что там происходит?»

Он опасался, что к этому времени хирурги уже закончили оперировать Баако. Ему хотелось утешить Марию, предложить ей поддержку, пусть и слабую, и при этом он старался не думать о судьбе Баако, отчего внутри него только все туже сжимался комок ярости.

Какое-то движение привлекло внимание Ковальски к волосатой горе, застывшей перед дверью его клетки. Огромная горилла принялась медленно раскачиваться из стороны в сторону. Джо встретился с нею взглядом и увидел, что гигант пристально смотрит ему в лицо.

«Похоже, этому приятелю что-то известно».

Ковальски прижался спиной к стальным прутьям решетки, жалея о том, что не может просочиться между ними. Тут вверху послышался громкий скрежет стальных шестеренок – и дверь клетки начала медленно опускаться вперед.

«Твою мать!..»

Глава 20

30 апреля, 23 часа 02 минуты по эквадорскому времени

Анды, Эквадор

Сидя в кресле второго пилота, Грей всматривался в проплывающие внизу джунгли. Арендованный вертолет поднимался все выше в горы. Было уже около полуночи, но яркий свет полной луны озарял темно-зеленое море листвы, лишь кое-где пересеченное тонкими лентами серебристого тумана. Казалось, что в этих местах, разорванных глубокими ущельями и утыканных остроконечными зубцами гранита, еще никогда не ступала нога человека.

Грей бросил взгляд на альтиметр. Маленький городок Куэнка, откуда вылетел вертолет, находился на высоте восьми тысяч футов над уровнем моря. Сейчас они направлялись еще выше в горы, в место, расположенное приблизительно в сорока милях к югу.

– Трудно поверить, что кому бы то ни было пришла в голову мысль построить здесь город, – услышал Пирс в наушниках голос Лены.

– Ничего невероятного тут нет, – возразил Роланд. – В своих исследованиях я обнаружил, что Эквадор обладает множеством привлекательных качеств. Во-первых, почва здесь из-за высокой вулканической активности очень плодородная, что способствует земледелию. А кроме того, этот регион лежит на пути четырех древних миграционных потоков через Анды, которые соединяют влажные тропические леса бассейна Амазонки с побережьем Тихого океана. По сути дела, это самый оживленный перекресток на всем континенте. Даже государство инков устроило в Куэнке свою северную столицу.

– Похоже, эти места пользуются популярностью, – язвительно пробормотала Сейхан.

– Что гораздо важнее, – не обращая на нее внимания, продолжил отец Новак, – Эквадор является единственным в мире источником бальзы.

– Бальзы? – переспросила Крэндолл.

– Это легчайшая древесина, которая в древности на протяжении тысячелетий использовалась для строительства морских судов. Так что если кто-то искал место для вре́менного дома, откуда можно было бы отправлять посланцев, разносящих знания, Эквадор подошел бы для этой цели как нельзя лучше.

Грей задумался над словами священника, представляя себе исчезнувшую цивилизацию и вспоминая книгу, которую показала ему Лена, с фотографиями предметов из коллекции отца Креспи – древних артефактов, казалось, собранных со всего мира.

– И последнее, – закончил Роланд. – На языке местных индейцев выражение «старые Анды» звучит как «атл Антис».

– Атлантида? – В голосе Крэндолл прозвучала смесь изумления и недоверия.

Даже Пирс оглянулся, ища на лице Новака свидетельства того, что тот шутит.

– Я это прочитал, – невозмутимо пожал плечами священник.

Неожиданно в их беседу вмешался летчик.

– Вон та поляна впереди, – произнес он по-английски с сильным испанским акцентом, – ближе к точке с указанными координатами я вас доставить не могу.

Грей посмотрел на окутанный туманом лес и не увидел в сплошном зеленом пологе никакого просвета. Местность казалась абсолютно негостеприимной. Но затем Пирс различил в буйном море темной зелени крохотную прогалину.

«Неужели летчик собирается?..»

– Вы сможете посадить вертолет здесь? – недоверчиво спросила Сейхан.

– Sí[14], никаких проблем, – отозвался пилот.

Он направил маленький летательный аппарат к крошечной поляне. Открытая сверху, она была со всех сторон окружена высоченными деревьями, а затянувший поляну туман полностью скрыл из виду землю.

Летчик заложил крутой вираж, и Грей ухватился за ручку. Вертолет завис на мгновение над поляной, после чего начал быстро опускаться. Воздушный вихрь, поднятый несущим винтом, пригнул кусты, растущие, казалось, всего в считаных дюймах от вращающихся лопастей. Но пилот невозмутимо продолжал снижение, погружая вертолет в пелену тумана.

Полностью лишившись возможности что-либо видеть, Пирс затаил дыхание, со страхом ожидая, что лопасти вот-вот заденут за деревья и вертолет огненным шаром рухнет вниз. Однако вместо этого после резкого спуска, от которого у Грея внутри все оборвалось, полозья благополучно коснулись земли.

Повернувшись к Грейсону, летчик повторил:

– Без проблем!

«Легко тебе так говорить…»

Грей с облегчением похлопал пилота по плечу, выражая без слов свою благодарность, после чего обернулся к своим спутникам:

– Все выходят. – Он взглянул на часы. – Наши проводники должны быть здесь с минуты на минуту.

«Я очень на это надеюсь».

В пути Роланд связался с отцом Пелхэмом, священником церкви Марии-Хранительницы в Куэнке – тем самым человеком, который сменил отца Креспи во главе миссии. Как и его предшественник, отец Пелхэм пользовался любовью и уважением местных индейцев-шуаров. Имея поддержку Ватикана, Новак убедил отца Пелхэма связаться с расположенной поблизости от места высадки деревней, в которой проживало около двадцати семей шуаров.

Если кто-то и знает эти места и хранящиеся в них тайны, то только индейцы.

Однако добиться от шуаров содействия будет не так-то просто. Индейцы относятся к иностранцам крайне подозрительно. В здешних лесах до сих пор бесследно исчезают люди, становясь жертвой хищников, ядовитых змей и болезней. Однако никто не отрицал, что кое-кто из этих путешественников нашел свою смерть от рук индейцев в глухих уголках джунглей, где до сих пор процветали каннибализм и охота за головами. Время от времени из этих непроходимых джунглей на черный рынок попадала «тсантса» – сморщенная высушенная человеческая голова.

Пирс и все его спутники выгрузились из вертолета.

– Как же здесь холодно! – заметила Лена, кутаясь в куртку.

– Определенно, это не те жаркие джунгли, которые я ожидал здесь увидеть, – согласился с нею Роланд.

– Все дело в высоте над уровнем моря, – объяснил Грей, указывая на высокие деревья, окутанные туманом. – Высоко в горах джунгли уступают место туманным лесам[15].

Разреженный воздух вынуждал людей дышать чаще и глубже.

Шагнув в сторону, Сейхан всмотрелась в темноту, куда не проникал свет прожектора вертолета:

– Там словно другой мир…

Отстегнув от ремня фонарик, Грей посветил в сторону леса. Луч света выхватил сочную зелень листвы. Туманные леса славятся царящей в них сыростью, и этот не был исключением. Стволы, ветки и стебли лиан были покрыты ковром мхов. Повсюду росли орхидеи самых разных цветов и форм, а папоротники поднимались не только из земли, но также и из ветвей деревьев. Даже с листьев капала вода, зеленая от кишащих в ней микроскопических водорослей.

И везде в воздухе висел туман – плотным полотном или тонкими струйками, поднимающимися к пологу листвы. Высокогорный воздух был очень разреженным, отчего напрягались легкие и колотилось чаще сердце. И все же слабый ветерок приносил терпкий запах перегноя, смешанный с ароматом ночных цветов.

Это действительно был другой мир.

В котором Грейсон и его спутники чувствовали себя непрошеными гостями.

Летчик заглушил двигатели, и в наступившей тишине ночной лес ожил жужжанием насекомых, хрустом сухих веток под чьими-то шагами и редкими криками птиц. Это напомнило людям о том, что здесь процветает не одна только растительность. В лесах водились крупные хищники, такие, как ягуары и анаконды, но также тапиры, ленивцы, пекари и всевозможные обезьяны.

Стайка попугаев, взмыв с деревьев на опушке, описала круг над поляной, громкими криками жалуясь на вторжение незваных гостей, и снова скрылась в чаще.

Проводив их взглядом, Лена повернулась к Грею:

– Как здесь красиво!

– И опасно, – предупредила женщину Сейхан, стремясь поумерить ее восторг. – Красота – это лишь уловка, к которой прибегает природа, чтобы заманить в ловушку.

Крэндолл поморщилась.

Скрыв улыбку, Пирс придвинулся к Сейхан:

– Ты бы помягче. Не забывай, нам нужна их помощь.

Взяв его под руку, она склонилась к Грею.

– Они нам тоже нужны живыми. – Женщина приблизила губы к самому уху своего друга, щекоча ему шею теплым дыханием. – К тому же я и так была мягкой. Я ни словом не упомянула про змею, висящую в ветвях у нее над головой.

Подняв взгляд, Грей всмотрелся в листву на ближайшем дереве и действительно увидел изумрудно-зеленую ленту, изогнувшуюся вдоль одной из веток.

– Ядовитая? – спросил он еле слышным шепотом.

– Судя по треугольной голове, это ямкоголовая змея, родственница гадюк, – прошептала Сейхан и, увидев, что Грейсон собирается предупредить Лену, обняла его еще крепче. – Не беспокойся. Сейчас слишком холодно, и змея неопасна.

Однако ее слова не убедили Пирса.

– Быть может, лучше дождаться утра, – произнес он с сомнением, – прежде чем углубляться в джунгли в обществе охотников за головами?

Сейхан удивленно посмотрела на него.

– Нет, ты был прав. Мы потратили десять часов, чтобы попасть сюда, и больше не можем терять время. К тому же, если мы обнаружим систему пещер и спустимся под землю, уже не будет иметь значения, день на дворе или ночь.

«Верно. И все-таки сначала мы должны найти это место», – вздохнул про себя Грей.

– У нас гости, – сказал вдруг отец Роланд, подходя к ним с Сейхан и увлекая за собой Лену.

Справа на опушке действительно безмолвно стояли две фигуры. Грей не мог сказать, как давно они там находились. Казалось, эти силуэты внезапно материализовались из темноты.

Встревоженный Пирс показал своим спутникам знаком оставаться на месте, а сам направился к незнакомцам.

Тот из них, что был повыше, оказался старейшиной шуаров. Его лицо было покрыто шрамами, обозначающими принадлежность к племени, и геометрическими узорами татуировки на лбу, щеках и подбородке. Седые волосы были заплетены в косу. На обнаженной груди висело затейливое ожерелье из перьев, стручков и, судя по всему, костей.

Рядом с ним стоял подросток лет двенадцати-тринадцати с растрепанными черными волосами. Босой, как и старик, он был в мешковатых шортах и зеленой футболке с горгульей собора Парижской Богоматери. Подросток встретил Грея широкой радостной улыбкой, которая никак не вязалась с угрюмым лицом старика.

– Привет, – сказал им Пирс, представившись. – Вы говорите по-английски?

Подросток кивнул:

– Я Джембе. – Затем он кивнул на старика: – Это Чакикуи. Я буду говорить за него, передавать ему, что вы скажете.

– Спасибо, – поблагодарил Грейсон, радуясь тому, что у них будет переводчик. – Вы знаете отца Пелхэма из церкви Марии-Хранительницы?

Улыбка подростка стала еще шире.

– Я его очень люблю. Он научил меня английскому и испанскому языкам в школе при миссии.

«Хорошо. Личные отношения будут очень кстати».

– Отец Пелхэм сказал, что вы сможете проводить нас к здешним пещерам.

– Пещеры, да! – возбужденно кивнул Джембе. – Под горами много пещер.

Тут в разговор вмешался старик. Он говорил угрюмым тоном, не отрывая взгляда от Грея.

Выслушав его, Джембе перевел:

– Дядя Чакикуи говорит, что знает пещеры, которые вы ищете.

Пирс облегченно выдохнул.

– Но он не проводит вас туда, – с огорчением добавил юный индеец. – Если вы попытаетесь туда спуститься, наше племя вас убьет.

Передав это послание, Чакикуи развернулся и отправился обратно в лес, увлекая за собой Джембе. Тот виновато оглянулся на Грея.

Грей проследил, как двое индейцев скрылись в темноте.

«Вот тебе и личные отношения!»

23 часа 22 минуты

– Подождите! – воскликнул Новак. Услышав предостережение старика, он бросился к посланникам. – Пожалуйста!

Однако Грей остановил его, не позволив последовать в лес за индейцами.

– Будьте осторожны, – предупредил он. – Возможно, эти двое пришли не одни. Если вы их испугаете, то можете получить стрелу в грудь.

Однако Роланд решительно отстранил его.

– Я отец Новак! – крикнул он в темноту. – Я прибыл издалека! Пожалуйста!

Не зная, что делать дальше, он расстегнул куртку и показал белый воротничок, свидетельство своего сана. Если отец Пелхэм пользовался уважением местных индейцев, возможно, это уважение могло распространиться и на другого священнослужителя.

Сделав это, отец Роланд остался ждать, стоя в расстегнутой куртке и остро переживая предостережение Грея.

Наконец далекие тени сгустились в фигуры возвращающихся индейцев – они вернулись неслышно, даже без шелеста листвы под ногами.

Старейшина шагнул вперед, не отрывая взгляда от белого воротничка Новака, и заговорил строгим голосом, в котором все-таки чувствовалось уважение.

– Дядя Чакикуи говорит, что будет слушать, – перевел подросток. – Потому что священники делают добро нашему племени.

Роланд обратил внимание на то, что Джембе сказал «священники» во множественном числе. Определенно, старик уже жил на свете в те времена, когда миссией в Куэнке руководил предшественник отца Пелхэма. Новак решил разыграть эту карту.

– Вы знали отца Карлоса Креспи, – сказал он и, увидев, как старик прищурился при упоминании миссионера, стал развивать эту тему. – Мы прибыли сюда, чтобы почтить память преподобного отца, чтобы продолжить то дело, которым он занимался в этих лесах.

– Многие приходят за золотом, – перевел Джембе скептический ответ старейшины.

– Но только не мы! – с жаром возразил Роланд. – Мы пришли за знаниями. Мы пришли, чтобы найти город древних наставников, место, где они учили других людей.

Достав из внутреннего кармана дневник отца Кирхера, он показал индейцам золотой рисунок на обложке. Увидев лабиринт, старик снова прищурился, словно узнав этот узор.

«Очень любопытно…» – отметил про себя Новак.

– Мы слышали рассказы о пещерах, в которых хранится много вот таких книг, – продолжил он, вспоминая слова Петронио Харамилло о погребенной под землей библиотеке. – Вы можете проводить нас туда?

Старый индеец заговорил, печально покачав головой. Джембе, переводя его слова, также был подавлен:

– Чакикуи говорит, что он проводил одного человека в эти пещеры. Давным-давно. Он говорит, это была ошибка.

Роланд оглянулся на Грея.

«А что, если это тот самый индеец, который в конце сороковых показал эти пещеры Харамилло?»

– Ходить туда запрещено, – сказал Джембе, продолжая переводить слова старика. – Даже для того, чтобы почтить память отца Креспи. – При упоминании имени священника подросток осенил себя крестным знамением. – Да упокоится он с миром!

Вздохнув, Новак отер пот со лба, тщетно стараясь придумать какой-нибудь способ уговорить старейшину помочь им. От него не укрылось то, что взгляд Чакикуи то и дело возвращается к зажатой у него в руке книге.

В надежде на то, что это окажется ключом к завоеванию доверия старика, Роланд поднял дневник:

– Эту книгу написал другой преподобный отец. Сотни лет назад. Подобно отцу Креспи, он искал этот город древних учителей. – Пролистав книгу, священник раскрыл ее на карте Южной Америки с обозначенным на ней лабиринтом. – Он сказал нам, чтобы мы нашли это место.

Подойдя ближе, Чакикуи протянул руку. Роланд передал ему дневник. Старейшина перелистал книгу и остановился на той странице, где отец Кирхер перерисовал наскальные рисунки в виде шестиконечных звезд, обнаруженные над могилами Адама и Евы.

Увидев эту картинку, старый индеец что-то шепотом сказал Джембе.

Подросток с надеждой повернулся к Роланду:

– Дядя Чакикуи спрашивает, кто такой этот второй священник? Он говорит, что есть еще одно имя, имя другого священника из далекого прошлого, которое откроет дорогу в пещеры.

Новак ощутил прилив облегчения.

– Его звали отец Атанасий Кирхер, – уверенно произнес он, указывая на дневник. – Это его слова, его рисунки.

Захлопнув дневник, Чакикуи вернул его Роланду. Прежде чем развернуться и уйти, он вынес окончательный приговор, переведенный подростком:

– Нет, это не он.

После этого оба индейца снова направились в лес.

Отец Новак застыл в растерянности, не зная, чем еще убедить хранителя древней тайны.

Отстранив его, Грей протянул было руку, чтобы тронуть старейшину за плечо, но в последний момент отдернул руку, испугавшись, что физический контакт будет воспринят как угроза.

– Подождите! – выпалил он. – Этот другой священник… его звали Николас Стено?

Роланд застыл, осознав свою ошибку.

«Ну конечно!..»

Нога отца Кирхера никогда не ступала на этот континент. В последние годы жизни он был слишком слаб и поэтому отправил сюда своего посланника, полного сил юношу, способного совершить это трудное путешествие – своего близкого друга Николаса Стено. Но возможно ли, что в устных преданиях индейцев-шуаров до сих пор сохранились память об этом человеке, его имя?

Ответом явилось то, что Чакикуи снова обернулся к ним, и его глаза ярко вспыхнули.

– Никлосс… Стено? – повторил он, всматриваясь в лица Роланда и Грея.

Новак кивнул.

Старейшина медленно выдохнул, словно сдерживал дыхание на протяжении многих лет, а затем что-то шепотом сказал подростку.

Джембе кивнул:

– Он отведет вас в дом древних людей, в город Старых Анд.

Роланд едва услышал перевод. У него в голове звучали последние слова старика. Он узнал название «Старые Анды», произнесенное на местном наречии.

Атл Антис.

Потом отец Новак повернулся к своим спутникам. Те не скрывали своего изумления, тоже услышав эти слова.

Неужели это правда?

23 часа 58 минут

Лена шла следом за Греем и Роландом, а Сейхан замыкала шествие.

После сорока минут перехода по влажному тропическому лесу мокрая одежда путников липла к телу – но промокла она не от пота, а от вездесущей холодной сырости, укрытой пологом листвы деревьев. Влага капала с веток, собиралась в лужицы под одеялом опавшей листвы, висела в воздухе… С каждым вдохом Крэндолл втягивала ее в себя, и ее легкие даже начали болеть – дышать в разреженном воздухе становилось все труднее.

Женщина старалась держаться поближе к Грею, несшему в руке фонарик. Тонкий луч освещал дорогу в проходе под зеленой листвой. И все же Лена то и дело переводила взгляд в темноту по сторонам. Джунгли шуршали, скрипели и жужжали, время от времени оглашаясь резким криком обезьяны или свистом птицы. Воображение подсказывало Крэндолл, какие опасности скрываются под покровом мрака. В основном это были змеи.

Колышащиеся щупальца тумана лишь усиливали беспокойство.

Кажется, будто весь лес движется.

Внезапный крик разорвал ночь – наполненный яростью большой кошки, отдаленный и в то же время близкий. Лена ускорила шаг, догоняя остальных.

Предоставив старику-индейцу идти впереди по этому лишенному ориентиров лесу, Джембе присоединился к молодой исследовательнице.

– Ягуар, – объяснил он ей. – Их здесь много, но близко они не подойдут. Нас много, и мы сильно шумим.

«Сильно шумим?»

За последние пятнадцать минут никто не сказал ни слова. Крэндолл слышала только учащенное дыхание да тихое чавканье ботинок по влажному перегною.

Потрепав ее по руке, подросток сверкнул глазами.

– Я тебя защищу, – сказал он. – Я ловкий. Как мое имя. Оно означает птицу-либру.

– Колибри? – улыбнувшись, поправила его Лена.

Юный индеец гордо кивнул, изобразив рукой стремительные движения маленькой птички:

– Очень ловкий.

– Не сомневаюсь в этом, – заверила его девушка.

Казалось, они прошли много миль, поднимаясь по крутым склонам и спускаясь по извилистым «американским горкам». Дважды им приходилось переходить вброд по скользким замшелым камням быстрые ручьи, причем в последний раз вода поднималась путешественникам до колен.

А затем впереди послышался нарастающий рев.

«И что дальше?» – испугалась Крэндолл.

Прежде чем путники добрались до источника этого громоподобного гула, Чакикуи остановил всех на гребне хребта, и Джембе перевел его предостережение:

– Дальше запретная земля. Ее охраняют… – Подросток запнулся, подбирая подходящее слово. – Ее охраняют дьяволы.

В качестве доказательства старый индеец шагнул к высокому отдельно стоящему камню. Его поверхность была покрыта лишайником, однако на ближайшей стороне можно было разобрать грубо высеченную фигуру. Изображение было выполнено за счет того, что верхний темный налет был соскоблен и под ним открылся белый камень, что придало рисунку призрачный эффект.

– Дьявол, – пробормотал Джембе, глядя на изображенное чудовище.

Зверь стоял на задних лапах, подняв передние вверх, и угрожающе рычал.

Лена протиснулась вперед.

– Это не дьявол! – изумленно произнесла она. Проведя пальцем по морде и маленьким круглым ушам, она оглянулась на своих спутников. – Это пещерный медведь. Такой же, какого мы видели в пещере в Хорватии.

– Она права, – кивнул Роланд.

– Но в эпоху палеолита ареал обитания Ursus spelaeus не простирался до Южной Америки, – покачала головой Крэндолл. – Этого изображения не должно быть здесь, – добавила она шепотом.

– Если только кто-то не нарисовал его по памяти, – предположил Новак.

Выпрямившись, Лена заглянула за гребень. Крутой склон за грозным тотемом был завален валунами, и даже на таком расстоянии девушка разглядела на каменной поверхности другие рисунки. В основном это были абстрактные изображения: геометрические фигуры, затейливые спирали и даже что-то похожее на клинопись. Но были там также и животные: змеи, птицы, ягуары, обезьяны и огромный зверь с рогами и копытами – вероятно, зубр.

«Неудивительно, что это место вселяет ужас в здешних индейцев», – подумала исследовательница.

Преградив рукой остальным путь, Чакикуи привел вторую причину, почему эти места оставались запретными.

– Отец Никлосс Стено, – объяснил Джембе. – Давным-давно он сказал никого сюда не пускать. Не пускать никого, кто не знает его имени.

– Почему? – спросил Грей.

Старейшина нахмурился.

– Опасно. – Он похлопал себя по обнаженной груди, и подросток снова стал переводить его слова. – Для тела и для духа. – Он обвел рукой вокруг. – И для всего мира.

Сказав это, Чакикуи вопросительно посмотрел на Грея, желая узнать, по-прежнему ли тот намерен продолжать путь.

– Я все понял. – Пирс махнул рукой вперед. – Ведите нас.

Прежде чем тронуться вперед, пожилой индеец поднес руки ко рту и издал пронзительный свист, похожий на крик птицы.

– Он отсылает остальных наших людей прочь, – объяснил Джембе. – Назад в деревню. Они не смогут пойти с нами.

Лена изумленно всмотрелась в темный лес.

– За нами следили с тех самых пор, как мы отошли от вертолета, – спокойно произнесла Сейхан. – По моим прикидкам, человек десять, не меньше.

Все двинулись вниз по склону следом за Чакикуи. Потрясенная Крэндолл то и дело оглядывалась назад.

Роланд шел рядом с ней.

– Если верить рассказу Харамилло о его путешествии к затерянной библиотеке, – сказал он, обводя рукой вокруг, – тропа, ведущая к входу, проходила через россыпь валунов. – Священник указал вперед, откуда доносился нарастающий рев воды. – И заканчивалась она на берегу разбухшей от ливней реки.

Старик, тем временем, продолжал спускаться вниз. Полог листвы над головой постепенно начал редеть, и в прорехи заглядывал яркий диск полной луны.

Лена радовалась дополнительному освещению, однако у нее из головы не выходили слова священника о земном спутнике – о странных пропорциях и соответствиях, определяющих взаимоотношение Земли, Луны и Солнца.

Роланд заметил, что ее внимание обращено на небо.

– Я снова думаю о том, какое отношение ко всему этому имел Нил Армстронг, – сказал он девушке.

– И к каким выводам вы приходите? – спросила та.

– Возможно, во время пребывания на Луне Армстронг действительно столкнулся с чем-то странным. – Священник с любопытством посмотрел на небесную спутницу Земли. – Может быть, именно это и побудило его присоединиться к английской экспедиции? Желание узнать правду. Нам известно, что Армстронг поддерживал связь с первым руководителем экспедиции, шотландским инженером Стэном Холлом, а тот, в свою очередь, был знаком с Петронио Харамилло. Именно Холл занимался организацией второй экспедиции с участием Армстронга, которую пришлось отменить после убийства Харамилло.

К этому времени разговаривать стало трудно, поскольку рев воды уже был просто оглушительным. Впереди показалась река, сверкающая серебром в лунном свете. Она срывалась каскадом водопадов со скалистого обрыва и скапливалась внизу хрустально-прозрачной заводью. Дальше ее русло обрывалось еще одним уступом, откуда низвергался ревущий водопад, скрывающийся в джунглях далеко внизу.

Приблизившись к берегу реки, Грей взглянул на экран спутникового телефона.

– Странно… – пробормотал он.

– В чем дело? – приблизилась к нему Лена.

– Навигатор показывает, что мы находимся точно на месте. В точке с долготой и широтой, указанными в дневнике Кирхера. Но взгляните вот сюда. – Пирс указал на компас в нижнем правом углу экрана. – Стрелка ориентируется по магнитным линиям и не зависит от данных со спутников.

Крэндолл увидела, что стрелка судорожно дергается из стороны в сторону.

Но прежде чем они смогли обсудить этот странный феномен, их окликнул Джембе. Подросток стоял рядом с Чакикуи на берегу заводи. В воздухе висели мельчайшие брызги от водопадов.

Когда Лена вместе с остальными подошла к двум индейцам, старик указал на противоположный берег реки – на возвышающуюся там скалу.

– Вход прямо там, – объяснил юный переводчик.

Крэндолл всмотрелась в каменную поверхность, но ничего не увидела.

Роланд тихо застонал, и все вопросительно посмотрели на него.

– Взгляните на самую линию воды, – указал вперед священник. – Я вижу там вход в пещеру. Он выступает всего на полметра. Думаю, речь идет именно об этом.

– То есть вход затоплен, – сообразил Грейсон.

– А чего еще вы ожидали? – вздохнула Сейхан. – Если это Атлантида, разве она не скрылась под водой?

Пирс печально покачал головой.

– Похоже, нам придется поплавать.

Реакция Лены оказалась более сильной. У нее участилось дыхание и гулко заколотилось сердце. Она вспомнила другую затопленную пещеру, откуда совсем недавно им удалось вырваться с огромным трудом.

Должно быть, Роланд прочувствовал ее страх.

– По крайней мере, сейчас в нас не стреляют, – постарался успокоить он женщину.

00 часов 04 минуты

Ветер трепал одежду Шу Вей, падающей в колодец тумана. Она изучала место приземления через очки ночного видения, настроенные улавливать невидимое излучение теплового спектра.

Внизу огненно-красным цветом сияло крупное пятно, обозначающее нахождение вражеского вертолета. Еще не остывшие двигатели оставляли отчетливый отпечаток на фоне прохлады влажных тропических лесов вокруг.

Маленькие огоньки обозначали бойцов ударной группы, спускающихся на поляну на парашютах.

Наконец, яркое пятно светилось на уровне земли. Это была сигнальная ракета, зажженная заместителем Шу, старшим сержантом Кванем. Он приземлился первым и подал сигнал, показывая, что все чисто.

Дернув за кольцо, Вей с удовлетворением услышала над головой шелест расправляющегося шелка. Через мгновение парашют полностью раскрылся, и ее с силой дернуло за лямки. Затяжной прыжок с одномоторного самолета, оставшегося высоко вверху, благополучно подходил к концу. Умело работая стропами, китаянка устремилась по сжимающейся спирали следом за остальными бойцами к маленькой поляне.

Вскоре она уже пронеслась мимо сияющей громады вертолета и мягко опустилась на землю. Перерезав стропы, сбросила с себя лямки, сняла очки и обвела взглядом открывшуюся перед ней картину.

Старший сержант Квань сидел на корточках перед телом, распростертым навзничь рядом с вертолетом. Возле откинутой в сторону руки убитого валялось ружье.

– У меня не было выбора, – виновато произнес Квань, поднимаясь на ноги. – Пришлось убрать летчика.

Вей нахмурилась. Это было очень досадно. Она рассчитывала допросить пилота перед тем, как расправиться с ним. Хотя, по большому счету, это не имело значения.

– «Объекты» уже ушли? – спросила Шу.

Кивнув, сержант отвернулся, но девушка успела заметить, как он убрал в карман прядь волос, судя по всему, срезанную с головы летчика. Черный Ворон по-прежнему собирал оброк с каждой своей жертвы.

Вей не стала отчитывать своего подчиненного за это – она полностью сосредоточилась на насущной задаче.

– Как далеко они успели уйти?

– Они опередили нас самое большее на сорок минут, – сказал старший сержант.

«Так близко… но все-таки этого недостаточно».

И все же Шу была довольна действиями своей группы. Конечно, можно было бы прилететь на вертолете и высадиться непосредственно на месте, что позволило бы сэкономить время, однако шум двигателей разнесся бы далеко вокруг, предупредив добычу. Поэтому имело смысл пожертвовать несколькими лишними минутами, чтобы сохранить незаметность.

– Мы уже вывели вертолет из строя, – доложил Квань. – Враг не сможет уйти тем же путем, каким пришел.

«Он вообще не уйдет отсюда», – усмехнулась про себя китаянка.

Затем она всмотрелась в темноту леса. Дальше ударная группа двинется без света, ориентируясь по приборам ночного видения.

– Пусть Цзю и Фень пойдут первыми, – приказала Шу.

Эти двое были лучшими следопытами в группе.

Кивнув, Квань направился к своим людям.

А Шу Вей застыла неподвижно, прислушиваясь к шепоту ветра, писку москитов и отдаленному щебетанью птиц. Она представила себе бесчисленных хищников, затаившихся во мраке леса. Однако не вызывало сомнения и другое…

Теперь добыче придется иметь дело с настоящим противником.

Когда все были готовы, Квань обернулся к Вей, ожидая ее сигнала.

«Отлично».

Шу шагнула в непроницаемую темноту ночного леса.

«Пришло время покончить с этим».

Глава 21

1 мая, 12 часов 04 минуты по пекинскому времени

Пекин, Китай

«Мне нужно что-то сделать…»

Мария стояла спиной к окнам, выходящим на загон с гибридами. Она сжимала в кулаке ворот халата доктора Ханя; в другой руке у нее был скальпель, приставленный к его горлу. Краем глаза женщина увидела, как дверца маленькой клетки, в которой находился Ковальски, начала подниматься, открывая застывшим в ожидании животным доступ к нему.

Гигант с серебристой шерстью неподвижно сидел на корточках в ярде от клетки, терпеливо дожидаясь, когда можно будет приступить к трапезе.

Крэндолл лихорадочно искала способ помочь Джо. Ее взгляд остановился на запертом шкафчике с двуствольным ружьем, заряженным снотворным. Крепче прижав скальпель к горлу Ханя, она повелительно крикнула медикам:

– Откройте этот шкафчик!

Молодая медсестра, до этого выказавшая сострадание американке, бросилась к шкафчику, набрала код на электронном замке и распахнула дверцу.

Мария оттолкнула доктора в сторону. Не удержав равновесие, главный хирург упал на четвереньки, а девушка тем временем отшвырнула скальпель и схватила ружье. Обращению с таким оружием она научилась во время работы в центре изучения приматов. Быстро проверив, заряжено ли ружье, Крэндолл с облегчением увидела в обоих стволах оперенные стрелы.

И все же она захватила и убрала в карман еще две стрелы, лежавшие в коробке на нижней полке, после чего сняла ружье с предохранителя и направила его на медиков, предупредив:

– Не подходить!

Тихий стон привлек ее внимание к операционному столу. Баако зашевелился, вытаскивая забинтованную голову из стального обруча, который раньше удерживал его череп. Веки гориллы дрожали от остаточного действия слабого снотворного. Еще не пришедший полностью в себя, Баако перекатился и свалился со стола, но все же успел вовремя понять, что падает. Приземлившись на все четыре конечности, он повернулся к Марии.

Врачи и медсестры попятились прочь.

– Баако! – окликнула Крэндолл обезьяну. – Иди к маме!

Громко гукнув, Баако заковылял к ней, все еще плохо соображая.

Не смея больше ждать, Мария развернулась к форточке, встроенной в одно из окон. Не сводя глаз с того, что происходило внизу, она принялась возиться с защелкой.

К этому времени дверь в клетку Ковальски полностью открылась. Великан оставался внутри, прижимаясь спиной к прутьям решетки. Серебристый гигант также не тронулся с места. Он сидел на корточках у порога, словно кошка у мышиной норки, ожидая, когда добыча выбежит на открытое место.

Но Мария понимала, что долго эта патовая ситуация не продлится.

Она все еще возилась с защелкой. Подойдя к ней, Баако встал рядом и, вероятно, перехватив ее взгляд, также выглянул в окно.

– Ну давай же, черт бы тебя побрал! – обругала Крэндолл непослушную защелку.

К ней подбежала молодая медсестра. Отстранив трясущиеся в панике руки Марии, она умелым движением освободила защелку, и форточка размером в два фута открылась.

– Спасибо, – пробормотала американка.

Наконец она просунула стволы ружья в форточку – и увидела, что тянула слишком долго.

Ковальски выскочил из клетки.

12 часов 07 минут

«Ну же, долбаные макаки!..»

Низко пригнувшись, Джо выскочил в открытую дверь. Он ждал до последнего, сознавая, что терпение животного не бесконечно. Когда из массивной груди обезьяны вырвалось раздраженное ворчанье, Ковальски воспринял это как сигнал действовать. Подняв руку, серебристый гигант шагнул к клетке, но пленник уже пришел в движение.

Ускользнув от мясистой лапищи, он перекатился под ней и, оказавшись за спиной у волосатой горы, вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону.

Вокруг вожака столпились и другие звери, однако от внезапного бегства человека они на мгновение опешили. Правда, ключевым здесь нужно было признать слово «на мгновение». И все же некоторые гибриды, вероятно, до сих пор не пришедшие в себя после оглушительного воя сирен, испуганно расступились перед Ковальски. А может быть, они настолько боялись серебристого вожака, что не осмелились предъявить свои права на добычу, с которой гигант вот уже три часа не спускал глаз.

Но какими бы ни были причины такого поведения, Джо использовал его сполна, прорвавшись сквозь заслон из мышц, когтей и зубов и оказавшись на свободе.

У него за спиной раздался раздирающий слух рев.

Даже не оглядываясь, пленник догадался, кто издал этот звук. Он бросился к той части загона, где можно было хоть как-то укрыться среди россыпи валунов, устилающих пол, и бетонных деревьев.

После этого позади послышался новый звук, сопровождающий рев: тяжелые глухие удары.

Добежав до валунов, Ковальски остановился и развернулся. Серебристый гигант стоял перед раскрытой клеткой. Обманутый добычей, он уселся на корточки и обоими кулаками колотил себя по широкой груди, демонстрируя сильную ярость. Изо рта у него срывались струйки слюны: его обнаженные зубы, острые как бритва, готовы были вонзиться в живую плоть.

Учащенно дыша, Джо присел на корточки, лихорадочно соображая, каким будет его следующий шаг. Полутонное чудовище в любой момент готово было наброситься на него, такое же неудержимое, как товарный состав, идущий полным ходом. Ковальски тщетно искал, где бы спрятаться, хотя бы на минуту-другую.

«Мне нужно держаться подальше от этого…»

Внезапно что-то ударило Джо в спину, отчего ребра его протестующее захрустели. По всему телу разлилась обжигающая боль. От удара Ковальски повалился лицом на пол, но сумел, развернувшись в воздухе, упасть на здоровый бок. Позади него стояла знакомая горилла с черной шерстью, та самая, которая уже подходила к клетке, прежде чем ее отогнал серебристый гигант.

«Похоже, мерзкая тварь затаила обиду».

12 часов 08 минут

Яростный рев проник в операционную через открытую форточку. Его издала черная горилла-гибрид, которая налетела на Ковальски сзади, сбив его с ног. Перепрыгнув через валун, огромный зверь набросился на распростертого человека, собираясь расправиться с ним.

Резким движением Мария перевела ружье с серебристого гиганта на непосредственную угрозу ее товарищу. Она выстрелила в молодого черного самца, опасаясь, что уже слишком поздно.

В самый последний момент Джо откатился в сторону, увернувшись от здоровенной туши, готовой его раздавить. И все же, падая, горилла выбросила руку, схватив человека за бедро. Ковальски отлетел в сторону, словно тряпичная кукла.

Крэндолл снова прильнула к оптическому прицелу и навела ружье на черную обезьяну, не зная, поразила ли ее первая стрела. Девушка нажала на спусковой крючок, и ее оглушил грохот выстрела, но она не зажмурилась, наблюдая за целью. На этот раз она отчетливо увидела красное оперение, торчащее из шеи гибрида.

Отпустив Ковальски, самец схватился за шею, вырывая острую колючку.

Догадавшись, откуда был нанесен удар, горилла развернулась и посмотрела на Марию. Она поднялась на ноги и заревела – после чего, пошатнувшись, отступила назад. А затем, не удержав равновесия, животное тяжело рухнуло на землю.

Судя по тому, что снотворное подействовало так быстро, первый выстрел девушки тоже достиг цели. Крэндолл поспешно переломила ружье, доставая из кармана новую пару стрел. В спешке она выронила одну, и та упала ей под ноги. Выругавшись, Мария вставила вторую стрелу в патронник.

Молодой самец тем временем растянулся на полу загона и обмяк. Однако опасность еще не миновала.

Прежде чем Мария успела перезарядить ружье, серебристый гигант взревел в ярости, поднимаясь во весь рост. Девушка поразилась его размерам. Хоть она и понимала законы генетики, сотворившие такое чудовище, рассудок ее отказывался принимать это. Вспомнив огромные кости Meganthropus, одного из древнейших предков человека, которые она видела вчера, исследовательница поняла, что сотворенные гибриды переняли не только огромные размеры гоминида, но также и его злобный характер.

Опустившись на четвереньки, огромный вожак устремился к Ковальски. Тот все еще сидел на корточках, оглушенный и обессиленный. У него не было времени спастись от надвигающейся угрозы.

Высунув ружье в форточку, Мария выпустила единственную заряженную стрелу в разъяренного гиганта, однако тот двигался слишком быстро. Крэндолл успела увидеть, как красное оперение ударилось в ствол бетонного дерева и отлетело в сторону.

«Проклятье!..»

Американка нагнулась, чтобы подобрать с пола последнюю стрелу, сознавая, что все равно не успеет перезарядить ружье.

Кое-кто еще тоже это понял.

Прежде чем Мария успела его остановить, Баако протиснулся в форточку. В последнее мгновение он ухватился рукой за подоконник, развернулся и большими прыжками наполовину сбежал, наполовину скатился по наклонной стене, цепляясь за торчащие камни.

– Баако! – крикнула ему вдогонку Крэндолл. – Вернись!

Но ее питомец впервые в своей недолгой жизни ослушался ее.

12 часов 09 минут

Монк и Кимберли сидели в пустом кабинете. Сержант Чинг охранял дверь, а Конг с братьями Шоу дежурили в коридоре.

– Долго еще? – спросил Коккалис.

Его напарница яростно стучала по клавиатуре. Она уже подключила свой спутниковый телефон к компьютерному терминалу через дополнительный порт.

– Отлично, я получила доступ к камерам видеонаблюдения! – воскликнула она наконец. – И хотя не могу их отключить, я могу добавить свою картинку.

– Давай! – обрадовался Монк.

Раскрыв на телефоне папку с видеоизображениями, Моу загрузила файл в систему видеонаблюдения:

– Так должно получиться.

Ее товарищ кивнул. Он сжимал в руке рацию, отобранную у часового, которого они обезвредили вскоре после того, как проникли в комплекс.

– Я также собираюсь добавить текстовую информацию, разместив ее внизу картинки, – продолжала Кимберли. – Там будет указан защищенный канал твоей рации.

– Ты сможешь это сделать?

Вместо ответа женщина лишь выразительно посмотрела на напарника.

Тот поднял руки. Ему следовало бы уже уяснить, что эта дама отвечает за свои слова.

– Отлично, – ответил он ей. – В таком случае будем надеяться на то, что нашу передачу увидят те, кто нужно.

12 часов 10 минут

«Похоже, я все должна делать сама!»

Чжайинь Ляо стояла, опираясь о стол и чуть ли не уткнувшись носом в экран монитора. Она старалась не обращать внимания на хаос, царящий в центре службы безопасности комплекса. Уже поступили звонки из Министерства государственной безопасности и от заместителя директора Академии военных знаний. Похоже, известия о проникновении посторонних распространились далеко за пределы комплекса.

И Чжайинь догадывалась, где источник утечки.

У нее за спиной выкрикивал по рации распоряжения Чан Сунь, разжигая огонь под ногами оперативных групп, ищущих нарушителей. Когда их обнаружат – а рано или поздно это непременно произойдет, – он наверняка использует факт их захвата, чтобы выставить себя в положительном свете, в то же время принизив роль своего начальника. Ляо буквально чувствовала запах честолюбия, исходящий от вспотевшего лица Чана.

Тем не менее все ее внимание было сосредоточено на другой потенциальной угрозе, другом черном пятне, которое могло испортить ее репутацию. На мониторе было видно, как ситуация в вивисекционной лаборатории стремительно приближается к критической точке. Доктор Крэндолл завладела ружьем и старалась помочь своему напарнику, заключенному в Ковчеге. Дело там уже должно было завершиться кровавой развязкой, что явилось бы назидательным уроком для Марии.

Но тут, усугубляя положение, Баако пролез в форточку и спрыгнул в самое сердце Ковчега. Чжайинь потратила столько сил и средств, чтобы раздобыть это уникальное создание, в том числе потеряла одного очень ценного законспирированного агента… И если все закончится тем, что дорогой трофей разорвут на части ее собственные гибриды, это станет для ее карьеры катастрофой – вполне возможно, за такой провал она получит пулю в затылок.

Генерал-майор ударила кулаком по столу, намереваясь разобраться со всем лично. Однако не успела она отвернуться от монитора, как в углу экрана появилось новое изображение, и Чжайинь снова прильнула к экрану. На нечеткой картинке был виден какой-то человек в военной форме, привязанный к стулу. К его виску кто-то прижимал пистолет – этот человек остался за кадром.

– Увеличьте это изображение! – приказала оператору Чжайинь.

У нее за спиной послышался ропот, и, оглянувшись, Ляо увидела, что картинка выводится на экраны всех мониторов системы видеонаблюдения. К ней подошел Чан, на лице которого было написано недоумение.

– Что это такое? – спросил он изумленно.

– Это я у вас должна спросить. – Чжайинь указала на экран. – Это ведь ваша система.

– Кто-то ее взломал.

Оператор увеличил новое изображение, и Сунь прильнул к экрану. Теперь на картинке уже можно было различить лицо связанного военного. Ляо узнала знакомые черты, даже несмотря на торчащий у него во рту кляп.

– Это ваш брат? – повернулась она к подполковнику.

– Гао… – пробормотал тот, стиснув кулак.

Чжайинь указала на бегущую внизу экрана строчку. Это было требование связаться по защищенному каналу, и женщина догадалась, кто ответит на этот вызов.

– Вы можете определить, где находится источник сигнала? – спросила она Суня.

– Да, – шумно выдохнул подполковник. – На это потребуется около минуты.

«Вот только будут ли американцы по-прежнему находиться в том же месте?» – засомневалась китаянка.

Чан стиснул оператору плечо, призывая его как можно быстрее получить информацию. Тот лихорадочно застучал по клавиатуре, перебирая различные картинки.

– Как я и подозревала с самого начала, – сверкнула глазами Чжайинь, не отрываясь от монитора, – именно ваш брат явился источником утечки. Умышленно или нет, но именно он привел врагов к нашему порогу.

Сунь побледнел, придя к такому же выводу.

Развернувшись, женщина ткнула пальцем подполковнику в грудь:

– Так что исправьте оплошность своего брата! Любой ценой выманите американцев на открытое место и уничтожьте их! – Она оглянулась на монитор с изображением, поступающим из Ковчега. – А я отправляюсь спасать наше главное достояние, пока еще не все пропало.

После этого Чжайинь стремительно покинула центр службы безопасности, намереваясь взять все в свои руки. Правда, мысленно она уже перебирала возможные варианты действий на тот случай, если все пойдет не так.

По ее указаниям, в ходе возведения комплекса в сооружение были скрытно добавлены дополнительные меры защиты, так что Ляо не собиралась сдаваться. Она не допустит, чтобы ее обесчестили, отобрав ее любимое детище.

«Если мне суждено погибнуть, я всех захвачу с собой!»

12 часов 12 минут

У Монка в руке запищала рация.

«Кажется, сейчас начнется самое интересное».

Он забрался в захваченный электромобиль – зеленый пикап с открытым кузовом. Сержант Джон Чинг сел за руль, а Конг и братья Шоу тем временем оттащили оглушенного водителя в соседнюю лабораторию.

Присоединившись к сидящей спереди Кимберли, Монк поднес рацию к уху.

– Вызов поступил по защищенному каналу, – сказал он напарнице. – Похоже, твое сообщение дошло по назначению.

Нажав клавишу приема, он склонился к Моу, чтобы она все слышала и, при необходимости, могла переводить.

Послышался резкий голос, говорящий по-китайски.

– Он хочет знать, кто мы такие, – шепотом перевела Кимберли.

Монк поднес рацию ко рту, полагаясь на то, что его собеседник говорит по-английски:

– Вам известно, кто мы такие. Насколько я понимаю, я говорю с женьсяо Сунем. – Ему хотелось надеяться, что он правильно произнес слово «подполковник» на китайском языке. – Братом Гао Суня.

Ответа не последовало. Видя, что молчание затягивается, Коккалис похлопал Чинга по плечу. Пикап тронулся, и Конг с братьями Шоу на ходу запрыгнули в кузов.

Монк бросил встревоженный взгляд на Кимберли.

«Если наша затея не сработает…»

Но тут последовал ответ по-английски. Голос говорящего был полон бешеной ярости:

– Говорит подполковник Сунь. Если хотите жить, вы должны немедленно сдаться… и освободить моего брата.

Коккалис уловил в этом голосе дрожь.

Отлично.

Кимберли успела получить из своих источников дополнительную информацию о братьях Сунях. Чан, старший брат, был женат и имел маленькую дочь, а Гао пока что еще не обзавелся семьей. Братья потеряли родителей, когда были еще подростками, и вскоре после этого пошли служить в армию. В дальнейшем они проходили службу в одной части. Моу предположила, что семейная трагедия и то, что последовало за ней, должны были очень сблизить этих двоих.

«И вот теперь мы воспользуемся этим», – усмехнулся про себя Монк и нажал кнопку передачи.

– Если вы хотите увидеть своего брата живым, слушайте то, что я сейчас скажу.

Пока он ждал ответ, пикап ехал по длинному коридору мимо лабораторий с самым современным оборудованием. До сих пор штурмовой группе встретились лишь несколько человек. Судя по всему, сигнал тревоги привел к тому, что сработали заградительные заслоны.

– Каковы ваши требования? – натянуто спросил Чан.

– Они очень простые. Вы помогаете нам, мы помогаем вам.

Последовала еще одна длинная пауза, а потом снова прозвучал голос Чана. Теперь он был уже намного мягче:

– Как?

– Если вы нам поможете, мы вернем вашего брата живым и невредимым, причем вместе с железными доказательствами, обвиняющими генерал-майора Ляо в причастности к случившемуся. Она станет козлом отпущения. Каждая победа, которую мы при вашем содействии одержим в течение следующего часа, для нее явится поражением.

Сказав это, Монк затаил дыхание. Успех этого плана держался на вражде Суня-старшего со своим начальником, но перевесит ли его профессиональное честолюбие верность долгу?

– Как я могу узнать, что вы сделаете то, что обещаете? – спросил подполковник.

– Разве мы не проникли в комплекс? – ответил вопросом на вопрос Коккалис. – Это является достаточным доказательством нашего мастерства и опыта.

– Но почему я должен вам верить?

– У вас нет выбора. Если мы до назначенного срока не подадим условный сигнал нашим людям в Пекине, тело вашего брата будет обнаружено неподалеку от американского посольства с ясными доказательствами того, что он собирался бежать из страны, – сообщил Монк, а затем решил еще усилить нажим: – И на его трупе также будут доказательства того, что вы и ваша жена являетесь американскими шпионами. – Он выждал небольшую паузу, давая своему собеседнику возможность осмыслить услышанное, после чего закончил: – Послушайте, если мы получим то, что нам нужно, вы выйдете из всего этого героем, в то время как генерал-майор Ляо окажется во всем виноватой. Если же мы потерпим неудачу, вам и вашим близким придется очень плохо, а Ляо будет купаться в славе. Выбирать вам, женьсяо Сунь.

На этот раз перед ответом китайца не было никакой паузы:

– Что вы от меня хотите?

Коккалис выразительно подмигнул Кимберли:

– Скажите нам, где находятся наши товарищи, и освободите дорогу, чтобы мы смогли до них добраться.

Достав спутниковый телефон, Моу вывела на экран план подземного комплекса, который скачала с компьютерного терминала.

После того как Чан передал необходимую информацию, она кивнула.

– Готово, – шепнула напарница Монку. – Я знаю, где они.

– Что еще? – угрюмо спросил подполковник.

– Всего одна мелочь, – отозвался Коккалис.

– Какая?

Монк ответил, после чего разорвал связь.

Повернувшись к нему, Кимберли вздохнула:

– Можно ему верить?

– Сейчас мы это узнаем, – сказал Коккалис, указывая вперед.

Они двинулись в указанном направлении, а у Монка возникла новая тревожная мысль.

«А что, если уже слишком поздно?»

12 часов 13 минут

Земля задрожала от тяжелых шагов серебристого гиганта, устремившегося к Ковальски. Тот все еще стоял на четвереньках и не имел возможности собраться и встретить угрозу. И все же, в попытке найти хоть какое-нибудь укрытие, он успел перекатиться к храпящей туше молодого черного гибрида, растянувшегося слева от него.

«Вот только хрена с два мне это поможет!»

Но тут загон огласился пронзительным криком. Отразившись отголосками от стен, крик этот, казалось, донесся одновременно со всех сторон, грозный и полный ярости.

«И что теперь?»

Подняв голову, Ковальски увидел, что серебристый гигант остановился в ярде от него. Опираясь на одну руку, огромное животное огляделось вокруг, ища источник шума.

Джо сделал то же самое, одновременно воспользовавшись неожиданной передышкой, чтобы отползти к россыпи валунов посреди загона.

Только тут он увидел черный силуэт, прыжками спускающийся по стене от окон. Оказавшись внизу, к Ковальски побежала еще одна, гораздо меньшая по размеру горилла. Тому потребовалось какое-то мгновение, чтобы узнать в ней Баако.

«Нет!..»

Что он здесь делает?!

Сделав последний рывок, Баако оказался рядом с Джо и, учащенно дыша, повернулся лицом к горе мускулов, находящейся всего в нескольких шагах от него. Поднявшись на ноги, он заколотил кулаками в грудь, бросая вызов вожаку гибридов.

«Напрасно ты так делаешь, малыш!»

– Баако, уходи! – закричал Ковальски, взмахнув рукой, на что сломанные ребра откликнулись новой вспышкой боли. – Беги отсюда!

Однако питомец Марии Крэндолл не двинулся с места.

Серебристый гигант застыл неподвижно, стараясь понять, кто осмелился вторгнуться в его владения. Вне всякого сомнения, его озадачило то, что вызов ему бросает такое маленькое существо. Но недоумение зверя быстро ушло, сменившись раздражением и яростью.

Из широченной груди вожака вырвался грозный рев. Полутонное чудовище устремилось вперед, нанося удар толстой ручищей – но Баако уже не оказалось на том месте, куда его противник собрался бить.

Подпрыгнув высоко вверх, молодая горилла перелетела через плечо серебристого самца и оказалась у него на спине.

Чудовище попятилось назад и развернулось.

Другая огромная ручища попыталась отделаться от дерзкого малявки, но Баако, вовремя увидев опасность, соскочил на землю. И все же на этот раз ему уже не удалось полностью увернуться от удара. Здоровенный локоть зацепил его за бедро, сбивая с ног. Однако Баако смог развернуться в воздухе, упасть на плечо и откатиться в сторону.

Серебристый гигант устремился за ним, тяжело ступая по камням.

Остальные обитатели загона, первоначально опешившие от такого неожиданного развития событий, постепенно приходили в себя. Поскольку все внимание вожака было отвлечено другим, они начали приближаться к Ковальски.

«Ничего хорошего в этом нет».

Продолжая пятиться к валунам, тот наблюдал за Баако. Молодая горилла обратилась в бегство, спасаясь от несущейся за ней лавины мышц и зубов. Добравшись до груды камней, Джо спрятался за одним из них. Зажав в одной руке острый камень, а в другой – обломанную ветку бетонного дерева, он решил, если потребуется, изобразить перед этими чудовищами пещерного человека.

Прижавшись спиной к валуну, Ковальски беспомощно смотрел, как Баако замедляет бег, судя по всему, устав. Серебристый вожак уже пыхтел у него за спиной.

У Джо в груди все сжалось от предчувствия неминуемой развязки, однако Баако вдруг резко метнулся влево, увертываясь от своего массивного противника. Инерция этой здоровенной туши не шла ни в какое сравнение с юркостью молодой гориллы. И все же гигант, затормозив на сыпучем гравии, развернулся, опускаясь на все свои колонноподобные конечности. Еще полностью не остановившись, он бросился следом за Баако, который, к несчастью, как раз направлялся прямиком туда, где спрятался Ковальски.

Выпрямившись во весь рост, Джо замахал рукой, указывая Баако на окно наверху:

– Лезь скорее туда!

Но Баако, как и все, с кем приходилось иметь в жизни дело Ковальски, оставил его совет без внимания.

Мохнатый малыш сделал последний прыжок, протягивая к своему другу руки. Однако и у везения и ловкости есть свои пределы. Поймав Баако за лодыжку, серебристый гигант отшвырнул его маленькое тело в сторону, прежде чем Ковальски успел его подхватить.

«Нет!»

12 часов 14 минут

Нога Баако вспыхивает жгучей болью. Его тело взлетает вверх, и перед глазами мелькают каменные стены. И все же Баако понимает, что должен продолжать борьбу. В глубине души он сознает, что все остальное означает неминуемую смерть.

Его тело взлетает высоко над чудовищем. Этот зверь словно пришел из страшной сказки, которую рассказывала на ночь мама. Он намеревается с размаху ударить Баако об пол. Понимая это, маленькая горилла выкручивается и кусает руку, сжимающую ему щиколотку.

Раздается вопль, и пальцы чудовища разжимаются.

Высвободившись, Баако летит к земле. Он лихорадочно размахивает руками и ногами, стараясь развернуться. Но тут чудовищно могучие руки ловят его прямо в воздухе, стискивая за грудь с такой силой, что ему становится трудно дышать.

Баако снова в руках у чудовища; оно ревет в бешенстве, жаждая крови. Широко раскрывается огромная пасть. Острые клыки готовы сомкнуться на горле Баако. В ужасе он поднимает взгляд, находит высоко вверху родное лицо, тоже искаженное от страха, и, собрав остатки сил, гукает.

«Прощай, мама…»

12 часов 14 минут

Мария слышала жалобный крик Баако, и у нее разрывалось сердце.

Повинуясь материнскому инстинкту защитить свое дитя, она нажала на спусковой крючок, но боек ударил по пустому патроннику. Девушка уже израсходовала последнюю стрелу со снотворным, трижды перезарядив ружье за время короткой схватки внизу. Ее огонь был сосредоточен в основном на серебристом гиганте, однако тот двигался слишком быстро, и все ее стрелы пролетели мимо. Единственный раз она попала в цель, когда выстрелила в грузную самку, которая подошла слишком близко к валунам, где скрывался Ковальски. Жалящего укола оказалось достаточно для того, чтобы отпугнуть животное, однако должно было пройти еще около минуты, прежде чем снотворное начало действовать.

«Если только одного заряда хватит, чтобы усыпить такое массивное животное».

В руках у Крэндолл было разряженное ружье, патроны кончились, и ей оставалось только беспомощно смотреть на то, как вожак огромных обезьян собирается перегрызть горло Баако.

Но внезапно прилетевший здоровенный камень попал гиганту промеж глаз. Чудовище остановилось и оглянулось, не столько оглушенное, сколько удивленное этим неожиданным нападением.

Взобравшись на валун, Ковальски размахивал бетонной дубинкой:

– Эй ты, ублюдок, слабо помериться силами с равным противником?

12 часов 15 минут

«Вот только силы у нас совсем не равны…»

Даже взобравшись на валун, Джо чувствовал себя карликом по сравнению с выпрямившимся во весь рост серебристым гигантом. Чудовище по-прежнему сжимало в своих здоровенных ручищах Баако, однако все его внимание теперь было обращено на нового противника.

– Давай, подходи! – бросил ему вызов Ковальски, размахивая своим оружием. Он рассчитывал на то, что гигант отпустит Баако.

Огромная горилла сделала к нему шаг, но вдруг оступилась и покачнулась, хватаясь рукой за бетонное дерево. Однако толстая ветка не выдержала ее веса, и обезьяна рухнула на колени.

«Это еще что за чертовщина?..»

Камень, брошенный Джозефом, просто не мог оказать такое действие: это было все равно что постучать быка по спине шариковой ручкой.

Но тем не менее серебристый гигант выпустил Баако и оперся на руку, стараясь удержать равновесие. Его освобожденный противник заковылял к валунам.

Ковальски оглянулся вокруг. Остальные животные застыли на месте, устрашенные зрелищем своего растерявшегося вожака. Проиграв борьбу с самим собой, гигант повалился на бок, и только тогда Джо разглядел пучок красных перьев, распустившийся у него в спине.

Он поднял взгляд на окна. Неужели Марии в конце концов удалось пригвоздить ублюдка? Однако та тоже была изумлена происходящим.

– Беги! – крикнула она, указывая на стальную дверь. – Одной стрелы не хватит, чтобы завалить его!

12 часов 16 минут

Мария догадалась, что произошло. Девушка так и не нашла четвертую стрелу, которую уронила на пол, но теперь ей было ясно, куда она подевалась.

Прежде чем выпрыгнуть в Ковчег, Баако подобрал потерянную стрелу. В центре изучения приматов в Лоренсвиле Крэндолл объяснила ему, что такое ружье, стреляющее зарядом снотворного, поскольку в центре изредка прибегали к этому средству. Исследовательница хотела, чтобы ее подопечный понял, что усыпленные таким образом животные не умерли, а только заснули.

И тем не менее до настоящего момента она не знала, в какой степени Баако ее понял.

«Судя по всему, в достаточной».

Внизу, в загоне, серебристый гигант, сидя на корточках, раскачивался из стороны в сторону, борясь с действием снотворного.

Воспользовавшись этим, Ковальски и Баако устремились к стальной двери, ведущей из Ковчега. Увидев бегущую добычу, остальные гориллы очнулись, привлеченные движением. Теперь, когда их вожак выбыл из игры, к ним снова вернулась уверенность.

Мария повернулась к молодой медсестре, которая уже помогала ей:

– Вы должны открыть эту дверь!

– Я не могу, – подавленным голосом ответила та. – Только не отсюда. Необходимо спуститься вниз и приложить ладонь к считывателю.

«А мы все заперты здесь».

Сраженная наповал, Крэндолл снова повернулась к окнам. Джо и Баако бежали к двери, увлекая за собой гибридов.

«Но они бегут не в ту сторону».

12 часов 17 минут

Нырнув в клетку, ведущую к двери, Ковальски услышал, как его окликнули по имени. Этот крик был наполнен настойчивостью и страхом, и Джо оглянулся.

– Я не могу отпереть эту дверь! – крикнула ему Мария. – Вы должны вернуться сюда!

Что-то выпало из окна, распутываясь вдоль стены.

Пожарный шланг.

Очевидно, Крэндолл хотела, чтобы они поднялись к окну.

«Легко сказать…»

Ковальски опустил взгляд на растущую стену шерсти и мускулов, которая собралась перед клеткой. Пробиться через эту толпу им с Баако было невозможно. Правда, Джо мог отвлечь внимание гибридов на себя, чтобы дать Баако возможность бежать одному, но он сомневался, что молодая горилла бросит его.

И тут Баако потянул Ковальски за руку, привлекая его внимание. Оттопырив большой палец и мизинец, он показал красноречивый знак.

«Оставайся».

И не успел Джо опомниться, как Баако заковылял прямо на стадо, осторожно ступая одной ногой. В самый последний момент ему удалось перепрыгнуть через надвигающихся горилл, ловко увернувшись от запоздалых попыток схватить его.

«Ну вот, а я-то думал, что он меня не бросит…»

Посмотрев на надвигающихся на клетку гибридов, Ковальски подергал дверь, но она оказалась заперта.

И тут пещера огласилась устрашающим ревом, который издал серебристый гигант.

Джо отступил к стальной двери, ища утешение в одной-единственной мысли.

По крайней мере, Баако удалось уйти.

12 часов 18 минут

Баако отбрасывает сломанную каменную палку и спасается бегством.

Мгновение назад он подобрал это орудие с пола и приблизился к чудовищу. Его дыхание было глубоким и ровным, а веки опустились на глаза. Не останавливаясь, Баако прыгнул к нему и со всей силой обрушил длинный камень. Дубинка раскололась о гребень над закрытыми глазами, заставив их открыться.

Раньше Баако хотелось, чтобы чудовище спало, но теперь ему нужно, чтобы оно проснулось.

У Баако за спиной звучит рев. Правая нога стреляет пронзительной болью, но он бежит на всех четырех конечностях. Ему нужно бежать быстро. Разъяренное чудовище гонится за ним.

Баако бежит не к маме… потому что мама в безопасности.

Он спешит к другому члену своей семьи.

12 часов 18 минут

Увидев серебристого гиганта, с ревом несущегося на него, Ковальски стиснул зубы, готовясь к худшему. Он никак не ожидал, что Баако внезапно перепрыгнет через сплошную стену обступивших клетку гибридов. Перелетев через огромных животных, молодая горилла приземлилась и устремилась прямиком в клетку.

Джо поймал Баако в свои объятия, однако инерция швырнула его о прутья стальной двери, выдавливая воздух из легких. И все же великан не выпустил своего волосатого друга.

За спиной у Баако гориллы-гибриды бросились врассыпную, освобождая дорогу серебристому вожаку, неудержимо несущемуся вперед, подобно товарняку. Все еще не пришедшее в себя от снотворного чудовище не смогло вовремя остановиться и с разбега налетело на дверь.

Ковальски вздрогнул от удара этой горы живой плоти о каменную скалу, испугавшись, что гигант раздавит их в лепешку. Но огромная обезьяна отлетела от стальных прутьев, своим бешеным ревом распугивая остальных гибридов.

Схватив Джо за руку, Баако потянул его к открытой двери.

Тот все понял.

«Уносим отсюда ноги, пока расклад в нашу пользу».

Они пробежали мимо оглушенного чудовища и дальше через беспорядочную россыпь испуганных гибридов. Однако Ковальски понимал, что долго такое смятение не продлится.

Он бежал, не обращая внимания на острую боль в левом боку.

Когда они добежали до стены под окнами, Джо обхватил Баако за пояс и подсадил на пожарный рукав. Волосатые руки ухватились за брезентовый шланг, но горилла обернулась и встревоженно гукнула.

– Лезь! Я лезу прямо за тобой! – крикнул ему Ковальски.

В качестве доказательства своих слов он ухватился за рукав, и успокоенный Баако полез вверх.

– Торопитесь! – крикнула им сверху Мария. – Они вас настигают!

Джо не стал оглядываться. Какой в этом толк? Он подтягивался на руках, впивался в брезент пятками и завидовал Баако, который уже проворно добрался до самого верха.

Как только горилла нырнула в открытую форточку, там снова появилось лицо Марии. Ковальски увидел на нем страх и прочитал в ее глазах немой призыв:

«Поторопись!»

12 часов 19 минут

Мария беспомощно смотрела с высоты третьего этажа на толпу приближающихся горилл-гибридов. Даже вожак поднялся на ноги, с ревом глядя вверх. Нанесенный Баако удар, а также погоня и удар о решетку повысили чудовищу кровяное давление, что нейтрализовало действие снотворного.

Серебристый гигант двинулся следом за беглецами, увлекая за собой отставших гибридов. Распаленные жаждой крови, огромные животные начали нападать друг на друга, вновь демонстрируя бесконечную жестокость, унаследованную от их генетических предков.

К этому времени Ковальски уже добрался до середины пожарного рукава, однако этого было недостаточно.

Крэндолл бросила взгляд на цепочку железных коробок, протянувшуюся под окнами, вспоминая слова медсестры про электрический барьер, связанный с надетыми на гибридов ошейниками. Невидимое поле было призвано сдерживать животных внизу, отгоняя их электрическими зарядами в том случае, если они заберутся слишком высоко.

У Ковальски такого ошейника нет.

– Ты должен забраться выше электрического барьера! – крикнула ему Мария.

Мужчина лишь недоуменно поморщился, не понимая, что она имеет в виду.

– Лезь выше! – не стала вдаваться в разъяснения девушка.

Опустив голову, Ковальски стал перебирать руками и ногами быстрее, стремясь оторваться от своих преследователей. Но тут пальцы его разжались, и он сполз вниз на целый ярд, прежде чем смог снова ухватиться за пожарный рукав.

Джо повис в воздухе, переводя дыхание, и в этот момент первый гибрид добежал до стены. К счастью, это оказался не очень крупный самец ростом не больше семи футов. Подпрыгнув, он попытался дотянуться рукой до висящего человека, но лишь задел ему по пяткам кончиками пальцев.

Однако этой непосредственной опасности оказалось достаточно, чтобы поджечь Ковальски пятки. Он снова пополз вверх, хотя и было видно, как же ему мучительно больно. По его искаженному страданием лицу градом катил пот.

Теперь уже и крупные животные, добежав до стены, полезли вверх по неровному камню, цепляясь пальцами рук и ног за выступы и углубления.

Мария поняла, что Джо не успеет забраться выше электрического барьера.

Но внезапно пожарный рукав зашевелился.

Оглянувшись, Крэндолл увидела, что Баако схватил брезентовый шланг и изо всех сил тянет его вверх, стараясь ускорить продвижение Ковальски.

«Почему я сама до этого не додумалась?!»

Упершись ногами в стену, Мария добавила к усилиям обезьяны и свое усилие.

К ней присоединилась молодая медсестра, а затем и остальные медики пришли к ним на помощь, забыв про вражду. Все они наблюдали за неравным поединком, происходившим внизу, и теперь спешили помочь доблестному герою. Даже если, в конечном счете, это завершится ничем, в настоящий момент они не желали отдать человека на растерзание зверям.

Работая вместе и очень дружно, они подтащили Ковальски к форточке.

Тот ухватился за подоконник одной рукой, затем другой, но у него уже не осталось сил, чтобы забраться внутрь. Отпустив пожарный рукав, Мария сама затащила великана в форточку. Тот тяжело рухнул на пол и перекатился на спину. Из его легких с каждым вдохом вырывался хриплый свист, но он все-таки выдавил:

– Что… что ты там говорила про какой-то барьер?

В тот же миг за окном послышался электрический треск, сопровождаемый криком боли. Крэндолл успела увидеть, как один из гибридов сорвался со стены и полетел вниз. Из-под стального обруча у него на шее потянулась извивающаяся струйка дыма. Остальные животные или застыли на месте, или начали тяжело спрыгивать вниз.

– Теперь это уже не важно, – пробормотала Мария, наклоняясь к Ковальски и помогая ему подняться на ноги.

Как только великан встал, Баако бросился к нему и стиснул его в своих медвежьих объятиях.

– Спасибо за то, что спас его, – сказала Крэндолл, кивая на своего питомца.

Джо дружески схватил молодую гориллу за плечи.

– По-моему, скорее, все было наоборот. – Обернувшись, он обвел свирепым взглядом медиков. – Кто помешает нам уйти отсюда?

Те испуганно покачали головой – хотя это все равно не меняло дела.

– Мы здесь заперты, – объяснила Мария. – С того самого момента, как завыла сирена.

– То есть мы по-прежнему в ловушке? – уточнил ее товарищ по несчастью.

– Но, по крайней мере, мы избавились от непосредственной… – тронув его за локоть, начала было женщина, но не договорила.

В лаборатории погас свет, и она погрузилась в темноту.

Все молчали.

– Ну вот, сглазила, – наконец пробормотал Ковальски.

Баако схватил Марию за руку, прижимаясь к ней. Он боялся темноты, однако через несколько напряженных мгновений под потолком вспыхнули красные лампочки аварийного освещения.

Крэндолл облегченно вздохнула.

– Быть может, теперь, когда электричество вырубили, мы сможем отсюда выбраться, – высказал предположение Джо.

Бросившись к массивным стальным дверям, великан подергал их, но они по-прежнему не открывались. Набычившись, Ковальски строго посмотрел на двери, как будто это могло на них подействовать.

Баако еще крепче стиснул Марии руку. Обернувшись, та увидела, что его взгляд прикован к пожарному рукаву, по-прежнему свисающему из форточки.

Рукав дергался из стороны в сторону.

«О нет!..»

Повернувшись к окну, американка увидела, как огромная волосатая ручища схватилась за подоконник.

Как только электричество отключилось, защитный барьер перестал действовать.

– Они идут сюда! – попятившись назад, предупредила остальных Мария.

Глава 22

1 мая, 00 часов 32 минуты по эквадорскому времени

Анды, Эквадор

Грей ахнул от холода, погрузившись в черную воду, своей зеркальной гладью отражавшую звезды и луну. Остальные пошли следом за ним, и только Чакикуи и Джембе остались на берегу. Старый индеец сдержал свое обещание привести их к затерянному городу.

«Судя по всему, действие этого обязательства распространяется только до порога», – подумал Грей.

Предоставленный теперь самому себе, Пирс вел своих спутников через заводь. Последний участок им пришлось проплыть, чтобы добраться до входа в пещеру в скале на противоположном берегу. Проход был затоплен, и уровень воды находился всего в футе от свода.

Достигнув входа, Грей обнаружил, что достает ногами до дна. Пригнувшись, он вошел в тоннель и, подняв над головой водонепроницаемый фонарик, предупредил своих спутников:

– Дальше впереди свод опускается еще ниже.

– Мы сможем пройти? – спросила Лена.

– Не знаю. Возможно, придется плыть и искать воздушные карманы, – отозвался Пирс.

Подобная перспектива нисколько не обрадовала женщину.

Сам Грей тоже был не в восторге.

К нему приблизился Роланд.

– В своем рассказе о дороге к затерянной библиотеке Петронио Харамилло утверждал, что ему действительно пришлось плыть под водой.

– Хватит болтать, – нетерпеливо сказала Сейхан. – Единственный способ узнать, есть ли там что-либо, – это просто пойти и посмотреть.

Грей услышал в ее голосе откровенный скептицизм. И она была права. Может статься, это охота за призраками, но единственный способ узнать правду – сделать так, как сказала Сейхан.

Просто пойти и посмотреть.

Пирс стал осторожно продвигаться в глубь тоннеля. Местами ему приходилось перемещаться вплавь. В сыром затхлом воздухе чувствовался запах плесени. Луч фонарика отражался от кристально-чистой воды, отчего Грею казалось, будто он плывет в стекле.

Все вытянулись в цепочку, а замыкала шествие Сейхан.

Позади Грея послышались голоса.

– Взгляните на стены, – шепотом обратилась к Роланду Лена. – Они чересчур гладкие, чтобы быть естественными.

Проведя пальцем по своду, Грей понял, что она права. К тому же проход был еще и слишком прямым.

Дальше все двигались в основном молча, поскольку вода вскоре поднялась им до подбородка. Запрокинув голову, Пирс держал нос над поверхностью, дыша через ноздри. Постепенно на него стало накатывать пугающее чувство клаустрофобии – и судя по резким звукам позади, не на него одного.

Вдруг, сделав очередной шаг вперед, Грей обнаружил, что дно ушло у него из-под ног. Застигнутый врасплох, он с головой провалился под воду, сжимая в руке фонарик. Луч света выхватил ступени, ведущие вниз.

Развернувшись, Пирс вынырнул на поверхность, следя за тем, чтобы не удариться головой о свод. Он высунул рот над водой, чтобы можно было говорить, и выдавил:

– Лестница! Все остаются здесь. Я нырну вниз и посмотрю, есть ли под водой дорога вперед.

– Будьте осторожны! – отфыркиваясь, напутствовала его Лена.

Пирс и сам собирался соблюдать предельную осторожность. Он мысленно обругал себя за то, что они не взяли в Куэнке напрокат акваланг. Впрочем, как знать, вполне вероятно, что в этом отдаленном глухом городке не было магазина, торгующего снаряжением для подводного плавания. В любом случае, если выяснится, что без соответствующего снаряжения дальше идти нельзя, можно будет вернуться сюда завтра, экипированными надлежащим образом.

И все же Грею не давало покоя ощущение, что нужно торопиться. Положившись на свою интуицию, он набрал полную грудь воздуха и ушел под воду.

Усиленно работая ногами, Пирс устремился вслед за лучом своего фонарика вниз по крутой лестнице. В воду взметнулся ил, поднятый его движениями, который замутил прозрачную воду. Чувствуя нарастающее давление на барабанные перепонки, Грей наконец добрался до конца лестницы и обнаружил еще один погруженный в темноту проход, уходящий вперед.

Он остановился, мысленно взвешивая, что делать дальше: продолжать или вернуться назад.

Приняв решение, Грей стиснул зубы, оттолкнулся от последней ступеньки и поплыл вперед, увлекаемый тайной и подгоняемый нарастающим позади напряжением. По обе стороны прохода виднелись небольшие помещения. Луч света выхватывал неясные очертания каких-то предметов, погребенных под толщей ила и облепленных водорослями. Не имея запаса воздуха, чтобы любоваться открывающимся зрелищем, Пирс плыл вперед не останавливаясь.

И тем не менее эти помещения служили неопровержимым доказательством того, что раньше здесь жили люди.

Наконец проход закончился еще одной лестницей, на этот раз крутой спиралью поднимающейся вверх.

Легкие Грея горели, требуя воздуха. Он поднял вверх луч фонарика, понимая, что должен принять решение. У него едва хватит воздуха, чтобы вернуться назад. Или можно рискнуть и продолжить путь вперед.

Пирс вспомнил рассказ Роланда о путешествии Харамилло. Тот утверждал, что проход есть, однако так обстояло дело несколько десятилетий назад, когда Харамилло был еще подростком. Невозможно сказать, была ли за прошедшие годы подземная система затоплена еще больше… или тоннели остались такими же, какими были, когда по ним двигался молодой Харамилло.

Отбросив сомнения, Грей решил положиться на совет другого человека.

У него в голове по-прежнему звучали слова Сейхан.

«Просто пойти и посмотреть».

00 часов 54 минуты

Обдираясь о стены, Сейхан протиснулась мимо Роланда и Лены, чтобы теперь быть первой возле уходящих под воду ступеней. Она посветила фонариком в толщу воды, но кружащиеся частицы ила остановили луч света, не дав ему достичь даже начала затопленной лестницы.

«Грея нет слишком долго».

За годы, проведенные рядом с Пирсом, Сейхан в достаточной степени убедилась в его компетентности и в умении выживать в самых суровых обстоятельствах. Однако сейчас у нее возникла уверенность в том, что он погиб – и не из-за какого-то собственного просчета, а потому, что сама она чувствовала себя недостойной счастья быть вместе с ним. До встречи с Греем она шла по жизни одна, не устанавливая ни с кем близких отношений. И хотя ее жизнь была наполнена кровью и насилием, Сейхан находила в ней смысл. Одной ей было легко облачиться в защитные доспехи, отгораживаясь от окружающего мира.

Но теперь все осталось в прошлом – и у Сейхан было двойственное отношение к этому.

Порой, лежа в кровати рядом с любимым и слушая его размеренное дыхание, Сейхан ловила себя на том, что ей хочется крепко прижать его к груди, защищая от опасностей, и в то же время она готова придушить его подушкой, чтобы снова стать свободной.

Однако в настоящий момент никакой двойственности не было – только определенность. Сейхан провела лучом фонарика по мутной взвеси. В висках у нее гулко стучала кровь. Она знала, чего хочет.

«Грей, возвращайся сюда! Не бросай меня!»

Словно в ответ на ее мысленный призыв облако ила сгустилось, устремляясь к поверхности, а затем сквозь него стал виден сияющий силуэт. Сейхан отпрянула назад, освобождая дорогу.

Грей вынырнул, поднимая рот и нос к своду и жадно глотая воздух. Сейхан схватила его и, не обращая внимания на то, что он еще не успел отдышаться, прижалась к этим холодным губам и страстно поцеловала их.

Пирс сначала напрягся, удивленный – а потом обвил женщину рукой, привлекая к себе. Когда он наконец оторвался от нее, его глаза светились весельем.

– Значит, ты беспокоилась? – с издевкой спросил он.

Сейхан оттолкнула его от себя.

– Только потому, что я слишком хорошо знаю тебя, черт побери; и знаю, что ты не можешь задерживать дыхание так долго! Значит, ты что-то нашел.

– Что вы нашли? – послышался у нее за спиной голос Лены.

– Надеюсь, вы хорошо плаваете, – улыбнулся в ответ Грей.

01 час 08 минут

«Долго еще?»

Легкие Лены требовали воздуха. Она следовала по пятам за Роландом, сосредоточив взгляд на пятне света от фонарика Пирса впереди. Грей вел своих спутников вверх по винтовой лестнице, которая, казалось, продолжалась до бесконечности. Чтобы облегчить напряжение в груди, доктор Крэндолл начала выпускать ртом пузырьки воздуха, стремясь обмануть свой организм, убедить его в том, что она вот-вот сделает вдох.

Но тут плывший впереди Новак сместился в сторону и остановился. Лена пронеслась мимо него, и ее голова вырвалась из воды навстречу воздуху. Она сделала несколько судорожных вдохов и выдохов.

«Слава богу!..»

Рядом с нею вынырнула Сейхан. Она сделала всего один глубокий вдох, похоже, нисколько не устав после долгого плавания под водой.

Крэндолл раздраженно отвернулась, стараясь прийти в себя.

Они находились в затопленной комнате. Каменный свод простирался в ярде у них над головами. Однако после тесноты помещения дополнительное свободное пространство и возможность спокойно дышать производили впечатление необъятного простора. Впереди прямо из воды вели вверх широкие ступени.

Держа фонарик над головой, Грей направился к лестнице.

Остальные последовали за ним.

Роланд помог Лене выбраться из воды и подняться на первую ступеньку.

– Здесь гораздо теплее, – заметил он.

Женщина почувствовала, что священник прав. Даже промокшая насквозь, она ощутила влажное тепло, похожее на то, какое ожидала найти в тропических джунглях. Также в воздухе стоял отчетливый запах сернистых испарений.

– Свидетельство геотермальной активности, – объяснил Грейсон, оглядываясь на Роланда. – Кажется, вы упоминали о том, что этот район Анд отличается повышенной вулканической активностью?

– Совершенно верно, – подтвердил Новак. – Вот почему почва здесь такая плодородная.

– Неудивительно, что тот, кто всё тут построил, выбрал именно эти пещеры, – сказала Сейхан, стряхивая с одежды капли воды. – Они поставлялись уже со встроенной системой отопления.

– Куда они ведут? – спросила Лена, указывая на ступени.

– Давайте посмотрим, – снова двинулся вперед Грей. – Я разведал все только до верха этой лестницы. Чтобы убедиться в том, что это не тупик.

Отец Роланд включил свой фонарик, чтобы лучше осветить путь вверх. Лестница заканчивалась широкой площадкой. Поднявшись наверх, Крэндолл остановилась рядом с застывшим на месте Новаком.

Луч его фонарика освещал арочный свод, открывающий вход в длинный коридор. Свод был из золота, нанесенного на затейливые подмостки из костей и черепов, по виду человеческих. За долгое время влажность и сернистые испарения оставили в глубоких впадинах темные отложения, однако золотое покрытие по-прежнему ослепительно блестело.

– Поразительно! – выдохнул Роланд.

«И зловеще, – мысленно добавила Лена. – Неудивительно, что местные индейцы, наткнувшиеся на эту пещеру, посчитали ее опасным местом, особенно если учесть висящее в воздухе зловоние серы».

Шагнув в коридор, она ощутила тревожную дрожь.

Но остальные, похоже, не испытывали подобных чувств. Грей вел всех за собой, освещая фонариком длинный коридор. Высеченный в толще скалы, этот проход был достаточно широким и высоким, чтобы по нему смогли бок о бок пройти два слона.

– Взгляните на стены! – Роланд провел лучом света от потолка до пола. – Они покрыты письменами.

Лена приблизилась к стене, изучая строчки надписей. Даже при беглом взгляде она узнала шумерское письмо, египетские иероглифы, глифы древних майя и строчки греческих букв. Языки наслаивались друг на друга, поднимаясь по стенам и уходя в глубь коридора.

– Это похоже на то, что мы видели в часовне Святого Евстахия, – заметил священник.

Крэндолл вспомнила письмена, высеченные отцом Кирхером на стенах часовни, и поняла, что это означало.

История письменности…

Присев на корточки, девушка внимательно изучила самую нижнюю строчку – которая, очевидно, была самой древней. Это были те же самые похожие на клинопись значки, которые она уже видела на камнях, стоящих в этих джунглях. Лена провела по ним пальцем.

«Неужели передо мной самое первое в истории человечества письмо?»

Выпрямившись, исследовательница оглянулась на своих спутников.

– Наверное, это рассказ об эволюции письменности.

– Пожалуй, вы правы. – Роланд двинулся дальше по коридору, озираясь по сторонам. – И я готов поспорить, что на мысль, как оформить часовню, отца Кирхера навело именно это место… из чего следует, что Николас Стено побывал здесь и по возвращении рассказал об увиденном своему другу.

– И это определенно подкрепляет слова отца Креспи, – согласился Грейсон, оглядывая стены. – Несомненно, древние строители этого места имели связи со всем миром.

Лена посмотрела вперед, стараясь предположить, что находится за границей освещенной области. Ей вспомнились рассказы об обширной системе пещер, погребенной под Андами и раскинувшейся во все стороны материка. Она чувствовала, что это лишь один из многих входов под землю. По словам индейцев, предметы для собрания отца Креспи они находили в окрестных джунглях, в пещерах, подземных проходах и увитых лианами развалинах.

– Похоже, тоннель здесь заканчивается, – сказала Сейхан, указывая вперед.

Пройдя дальше, путники увидели еще одну лестницу, уходящую по спирали вниз и в сторону. Все остановились наверху.

– Будем надеяться, эти ступени не приведут нас еще в один затопленный тоннель, – вздохнул Роланд.

– Есть только один способ это узнать, – пожал плечами Пирс.

Он направился вниз, делая виток за витком по винтовой лестнице.

Лена затаила дыхание, ожидая увидеть за каждым следующим поворотом черную водную гладь, отражающуюся в свете фонарей. Однако ступени оставались сухими.

– Определенно, мы сейчас уже должны находиться ниже уровня воды, – выразил вслух свое беспокойство отец Новак.

Услышав эти слова, Крэндолл поежилась.

– Должно быть, этот участок пещер отделен от места затопления, – потрогав стены, заметил Грей.

Однако его слова нисколько не успокоили девушку.

Наконец лестница привела в круглое помещение. Высота сводов здесь была такой же, как и в коридоре наверху, и лучи фонариков едва доставали до противоположного конца.

Сейхан в очередной раз доказала, что у нее самое острое зрение.

– Похоже, отсюда уходит еще одна лестница. – Она оглянулась на Грея. – Ведущая еще дальше вниз.

Лена даже не посмотрела в тот угол, погруженный в темноту. Как и Роланд, который оглянулся на нее, поднимая брови. Они двинулись вдоль изгибающейся стены, в которой были высечены и вырублены тысячи небольших углублений. В них стояли фигурки различных животных, от маленьких, размером с палец, до полноразмерной скульптуры лошади.

– Это напоминает галерею, которую мы обнаружили в Хорватии, – заметил Новак.

– Но только та была во много раз меньше, – кивнула Крэндолл.

Любопытство и восторг заставляли ее идти вперед. Она находила самых разных животных из всех уголков мира. Жуки с переливающимися хрустальными панцирями, сороконожки с позолоченными лапками, крокодилы, инкрустированные изумрудами, обезьяны с шерстью из медных волосков, зубры и олени, раскинувшие рога из слоновой кости, скорпионы, вмурованные в чугунные пластины…

На верхнем уровне господствовали всевозможные птицы, оперенные осколками кристаллов всех цветов радуги: ястребы, воробьи, орлы, пеликаны, колибри… Одни расположились в гнездах или восседали на золотых ветвях, другие необъяснимым образом зависли в воздухе…

В нижних рядах была представлена во всем своем многообразии морская и подземная жизнь: фарфоровые рыбы, вереницы муравьев, отливающие медным блеском раки, серебряные черви, прогрызающие себе дорогу сквозь сферы из кварца, и тому подобное, и тому подобное…

У Лены голова пошла кругом от этого безграничного изобилия.

– Это летопись жизни на Земле, – промолвил потрясенный Роланд, указывая на высеченного из золота гиппопотама с черными бриллиантами вместо глаз. – И здесь много животных, которые никогда не обитали на этом материке.

– По-моему, это летопись искусства, – добавила Крэндолл. – Для того чтобы «заселить» этот сад, потребовались сотни различных техник обработки металла и камня. Здесь собраны предметы искусства самых разных цивилизаций. Плавление всевозможных металлов, огранка кристаллов и драгоценных камней, эмаль, фарфор… – Она обвела вокруг рукой. – Во многих отношениях здесь представлена эволюция знаний, такая же полная, как эволюция письменности наверху.

К этому времени они обошли помещение вокруг и оказались у лестницы в его противоположном конце. Эти ступени не закручивались штопором, а шли прямо, так что даже с верхней площадки луч фонарика Роланда осветил то, что находилось внизу.

– Опять золото, – заметил Грей.

Лену не нужно было уговаривать спуститься вниз – и двигало ею не стремление завладеть сокровищами, а любопытство: она хотела узнать, что будет дальше. Лестница была достаточно широкой, чтобы все четверо смогли спуститься по ней плечом к плечу. Увидев то, что открылось в следующей комнате, все затаили дыхание.

Остановившись на пороге, Новак осенил себя крестным знамением и тронул Крэндолл за руку:

– Здесь мы уже были.

01 час 33 минуты

Опасаясь пройти внутрь, Роланд стоял на пороге, водя лучом фонарика в разные стороны. Это помещение имело приблизительно такие же размеры, как и то, что осталось наверху, но все его поверхности – пол, стены, потолок – были покрыты золотой чеканкой и украшены затейливой мозаикой из разноцветных плиток. Казалось, люди попали в подсвеченный средневековый манускрипт. Даже мотивы рисунков здесь были готическими: стилизованные изображения людей и животных, неестественные натянутые позы, и все это в окружении затейливых завитков лиан и зеленых ветвей.

И все же во всем этом великолепии присутствовал один определенный знакомый элемент.

Лена тоже это почувствовала:

– Кажется, кто-то взял наскальные рисунки из Хорватии и воспроизвел их здесь в золоте и драгоценных камнях.

Кивнув, Новак прошел внутрь следом за остальными.

Стены вокруг изображали буйство жизни: львы, стада оленей и зубров, скачущие лошади и даже пещерный медведь, поднявшийся на задние лапы. Однако здесь среди животных присутствовали фигуры поменьше – несомненно, это были люди.

Приблизившись к стене, Роланд всмотрелся в черты одной фигуры, составленной из кусочков разноцветных камней размером не больше ногтя мизинца. Проведя пальцем по выступающим надбровным дугам, он оглянулся на доктора Крэндолл, ища у нее подтверждения.

– По-моему, это изображения гибридов-неандертальцев, таких же, как Ева Кирхера, – прошептала та. – Судя по тому, что здесь нарисовано, эти люди стараются защитить и сохранить животных. Но, полагаю, здесь есть и какой-то метафорический смысл.

– Что вы хотите сказать? – присоединился к ним Грей.

– Я думаю, здесь показано, как люди защищают жизнь во всех ее видах, тем самым оберегая будущее, – сказала девушка.

– Как это делали «начальники» из древних текстов, – догадался Роланд.

– И жители Атлантиды из книги Платона, – добавила Лена.

– Они были известны и под другими именами, – заметил священник и, увидев обращенные на него вопросительные взгляды, продолжил: – Читая рассуждения отца Креспи о затерянной цивилизации в Эквадоре, я наткнулся на упоминание о Теософическом обществе, основанном в конце девятнадцатого столетия. Его члены считали, что некая небольшая группа людей, так называемые члены «братства Святых», являются движущей силой развития человечества. Именно они сохраняют и распространяют знания. – Он кивнул на Лену. – Во многом это соответствует вашей собственной гипотезе о древних учителях, возникших в результате смешения неандертальцев и первых людей.

Сейхан стояла в некотором отдалении, вскинув голову.

– «Начальники», Атлантида, святые, называйте их как хотите… Если это действительно хранители, легко догадаться, от кого они охраняют все это, – заявила она.

Роланд понял, что имеет в виду их спутница. Запрокинув голову, он поднял взгляд выше и посмотрел на фигуры, нарисованные над животными и их немногочисленными защитниками. Эти зловещие фигуры угрожающе нависали над ними. В пещерах в Хорватии они были образованы тенями от обработанных сталагмитов, здесь же враги были изображены так же тщательно, как животные и их хранители.

Новак переместил луч фонарика, освещая страшные фигуры. Они были косматыми, огромными, и их глаза под нависшими бровями горели жаждой крови. Эти чудовища убивали животных дубинками и примитивными копьями. Сейхан остановилась перед самым жутким рисунком: два гиганта раздирали на части ребенка, отрывая ему конечности.

– Что это должно означать? – спросил Грей.

– Не знаю, – нахмурился Роланд. – Возможно, эти существа также имели какой-то переносный смысл. Они изображали невежество, наглядно показывали то, с чем приходилось бороться хранителям.

– Нет, – покачала головой Лена. – Эти большие фигуры прорисованы в мельчайших деталях. Взгляните на их лица, на их конечности. Я думаю, это реальный враг.

– Кто же это? – с отвращением поморщился Пирс.

– Быть может, соперничающее с людьми племя гоминидов, еще одна ветвь из далекого прошлого человечества. Известно, что бок о бок с древними людьми жили не только неандертальцы. Были и другие племена.

– Но таких огромных размеров? – спросила Сейхан.

– Некоторые боковые ветви человека прямоходящего были настоящими гигантами, – пожала плечами Крэндолл. – Как, например, Meganthropus, или «большой человек». – Она обвела рукой рисунки. – На мой взгляд, это изображение имевшейся в действительности войны с другим племенем, борьбы за будущее человечества, поединка между силой и разумом, между невежеством и образованностью.

Грейсон указал на здоровенных чудовищ:

– Если вы правы, этот враг, возможно, явился той побудительной силой, которая в конечном счете объединила гибридов-неандертальцев. Вполне вероятно, без этой внешней угрозы племя древних учителей никогда бы не сформировалось.

– Быть может, эта опасность также объясняет то, почему этим учителям потребовалась своя отдельная родина, – кивнула Лена. – Уединенное место, отрезанное от окружающего мира, где они могли спокойно овладевать знаниями, сохраняя все самое главное, и лишь время от времени совершая вылазки, чтобы поделиться своими навыками.

Отец Новак перевел взгляд на еще одну лестницу в дальнем конце помещения.

– Но что с ними сталось? Куда они подевались?

Все направились к этой погруженной в темноту лестнице. У Роланда мелькнула мысль, что они, возможно, так никогда и не узнают правду – но еще больше его пугало то, что эта правда откроется.

01 час 47 минут

Пирс первым стал спускался по широкой лестнице, ведя за собой остальных. Казалось, ступени уходят в бесконечность. По прикидкам Грея, они уже находились под землей на уровне пятнадцатого, а то и двадцатого этажа. Он с ужасом представил себе, как они спускаются в этот пересохший колодец, а со всех сторон их окружает вода.

«Далеко нам еще идти?»

Грей отер со лба пот. С каждым следующим уровнем становилось ощутимо жарче, и воздух все больше насыщался серными испарениями, как будто они спускались в преисподнюю.

И вот впереди показался конец. Внизу возникло серебристое свечение. Сначала Грей думал, что там есть какой-то источник света, но, когда они спустились до самого низа, он понял, что свечение было порождено лучами их фонариков, отражающихся от поверхностей кристаллов.

– Невероятно! – пробормотал Роланд.

Подобно золотой комнате наверху, это помещение было круглым, примерно такого же размера, но только все его поверхности были покрыты хрусталем. Пол и стены были выложены пластинами кварца с вкраплениями драгоценных камней и разноцветных кристаллов, а потолок был сделан похожим на безлунное небо, образованное кусками кварца, вставленными в пластины обсидиана. Поддерживала его колоннада хрустальных колонн готического вида, с пьедесталами и капителями, украшенными драгоценными камнями, соединенных между собой арками.

Под этими арками находились двери, тоже образующие круг и отделанные драгоценными камнями. Все они когда-то были запечатаны черным воском, но теперь две из них, по обеим сторонам помещения, были вскрыты. На полу валялись куски сломанных печатей.

Отец Новак направился к одной двери, Лена – к другой.

Грей и Сейхан прошли вместе в середину помещения, привлеченные тем, что находилось там.

– Это библиотека! – окликнул их изнутри Роланд. В дверь был виден свет его фонарика. – Здесь сотни книжных шкафов, и все они отделаны золотом. А сколько же здесь книг… – Священник опустился на корточки. – Одна лежит на полу, как будто кто-то взял ее с полки и оставил здесь. Возможно, это дело рук Харамилло.

– И здесь то же самое! – доложила находящаяся в противоположном конце Лена, обшаривающая комнату своим фонариком. – Позолоченные полки. И я вижу, что за этим помещением есть еще кое-что…

– Неудивительно, что Харамилло так и не поставил ее на место, – заметил Новак, изучив лежащую на полу книгу. – Она весит кило двадцать, не меньше. Обложка из какого-то металла с черным отливом, а страницы, похоже, из тонких листов меди. Я не могу разобрать то, что написано внутри, но это, судя по всему, то же самое линейное письмо, которое мы видели на камнях наверху и в нижнем ряду в зале письменности.

– А мои книги… – откликнулась Лена, и в ее голосе прозвучало благоговейное восхищение. – Книги, которые находятся здесь, сделаны из тончайших листов какого-то похожего на хрусталь материала, покрытых аккуратными строчками выгравированных символов. Я могу различить геометрические фигуры и странные узоры, а еще – я в этом уверена! – математические формулы.

Но прежде чем Новак и Крэндолл успели углубиться в необычную библиотеку, Грей приказал им возвращаться:

– Вы оба нужны мне здесь.

Они с Сейхан стояли перед главной загадкой этой комнаты.

Посреди зала возвышался длинный помост, высеченный из большой глыбы прозрачного кварца. Сверху на нем покоился человеческий скелет, покрытый золотом. Все его кости и суставы были выполнены безукоризненно. Скелет лежал на спине, сжимая в руках уже знакомый золотой жезл.

– Что вы об этом думаете? – спросил Грейсон у подошедших к помосту Роланда и Лены.

– Должно быть, это «ребро Евы», подобное тому, вырезанному из слоновой кости, которое мы видели в часовне Святого Евстахия, – предположил Новак.

Он посветил на жезл, и стали видны тонкие бороздки – деления на этой древней линейке, длина которой была связана с длиной земной окружности. Священник понизил голос в благоговейном восхищении:

– На эту линейку есть ссылка в Откровении Иоанна Богослова. Глава двадцать один, стих пятнадцать. «Говоривший со мною имел золотую трость для измерения города и ворот его и стены его». Неужели это и есть та самая мера длины?

Все молчали.

Лена посветила на среднюю часть скелета.

– Странно… – пробормотала она.

– В чем дело?

По форме черепа Грей определил, что это неандерталец-гибрид, однако девушка, судя по ее восклицанию, обратила внимание на что-то другое.

Она покачала головой.

– Физиологические особенности переданы с поразительной точностью… но этого не может быть.

– Почему это? – спросила Сейхан.

– Присмотритесь внимательнее к тазовой кости. – Крэндолл направила туда луч света. – С анатомической точки зрения, одна половина определенно женская, в то время как другая – мужская. И это же самое несоответствие наблюдается во всем скелете – смешение мужских и женских качеств.

Грей нахмурился.

Действительно, странно.

Сейхан переместилась к голове помоста, где стояла маленькая колонна высотой по пояс:

– А это что такое?

Пирс присоединился к ней. Верхняя часть каменного столба была срезана под углом, открывая символ, который все уже видели. Это была шестиконечная звезда, состоящая из семидесяти трех элементов.

– Этим же самым рисунком была обозначена могила Евы, – заметила Лена. – Но только, в отличие от отпечатков ладоней, эта звезда состоит из металлических и хрустальных шариков.

– Что она здесь делает? – спросил Роланд.

– Понятия не имею, – призналась Крэндолл. – Однако то обстоятельство, что звезду поместили в такое важное место, наверняка имеет большое значение.

– А может быть, кто-то просто любил играть в китайские шашки, – пожала плечами Сейхан.

Грей вынул один металлический шарик из углубления, намереваясь изучить его внимательнее. Но как только он взял его в руку, прозвучал низкий звон, отразившийся отголосками от стен, как будто где-то рядом ударили в гонг.

Все застыли.

– Положите шарик на место! – испуганно промолвила Лена.

Пирс послушно уронил шарик обратно в углубление. Все затаили дыхание – но через мгновение звон прозвучал снова.

– Слишком поздно! – Присев на корточки, Сейхан изучила каменный пьедестал. – Ты привел что-то в действие, и теперь кошку уже не посадить обратно в мешок.

«Возможно, нам следовало прислушаться к предостережению Чакикуи и не соваться сюда».

Звон раздался в третий раз.

– Взгляните-ка сюда! – сказала Сейхан, разглядывая основание столба. – Тут есть какие-то тоненькие ниточки из золота или меди, они отходят от углублений наверху и исчезают в полу.

Опустившись на корточки, Грей направил луч света на колонну:

– Она права. Вероятно, это какой-то потайной механизм. – Поднявшись на ноги, он осмотрел выложенный сверху рисунок. – А здесь, скорее всего, спрятан способ его остановить.

– Но каким образом? – спросила Лена. – Вы полагаете, что это испытание?

– Возможно.

– Загадка, – задумчиво произнесла Крэндолл. – Способ проверки знаний.

Пирс кивнул:

– По всей видимости, древние строители приготовили задачу для тех, кто придет сюда. Для того, чтобы идти дальше, необходимо показать себя достойным.

– В таком случае, полагаю, ошибки быть не должно, – скрестила руки на груди Сейхан.

Словно для того чтобы подчеркнуть ее предостережение, комната снова огласилась звоном, на этот раз более громким.

– Мне кажется… по-моему, звон раздается все чаще, – пробормотал Роланд.

Грейсон огляделся по сторонам. «Раз интервал становится меньше…»

– Вероятно, это какой-то таймер, – закончил за него мысль священник.

Грей обнаружил, что все взгляды обращены на него. Он собрался с духом, понимая, что от него требуют решения этой задачи. Вспомнив замечание Сейхан о китайских шашках, он снова сосредоточился на изображении звезды.

Но каковы правила этой игры?

Сознавая, что грань уже пересечена, Пирс снова взял металлический шарик, ощутив в ладони его тяжесть, и повернулся к Роланду:

– Вы говорили, что обложки книг в вашей библиотеке были из какого-то черного металла. Вы не можете сказать, это тот же самый материал?

Изучив шарик, священник кивнул:

– Да, думаю, тот же самый.

Грей взял один из похожих на кварц камней и протянул его Лене.

– А эти кристаллы, они похожи на книги из другой библиотеки?

– Вы полагаете, это имеет какое-то значение? – спросила девушка.

– Возможно. – Пирс взял шарики в руки, ощущая разницу в весе. – Здесь выложен некий рисунок из противоположностей. Прозрачное и непрозрачное. Металл и кристалл. – Кивнул на позолоченный скелет. – Мужское и женское.

Пирс тяжело вздохнул, чувствуя, что приблизился вплотную к разгадке, но все-таки не может ее раскрыть. Ему было известно, что в «Сигму» его пригласили отчасти за уникальную способность видеть закономерность там, где ее не видит никто другой, устанавливать связи между несопоставимыми элементами, составлять цельную картину из разрозненных деталей, видеть лес за деревьями.

«Быть может, я растерял эту способность. Быть может, со временем я заблудился в этом лесу».

Услышав, как колокол прозвонил снова, Грей стиснул зубы.

– Противоположности, – пробормотал он, понимая, что ответ именно в этом.

Металл и кристалл…

Темное и белое…

Тяжелое и легкое…

Мужское и женское…

Пирс чувствовал, что до ответа рукой подать. Он старался найти другие полярные качества, присущие находящейся перед ним загадке. Взяв другой металлический шарик, коммандер подкатил его к первому. Шарики со стуком прилипли друг к другу.

– Они магнитные! – широко раскрыл глаза Грей.

Затем он перевел взгляд на зажатый в руке кварц.

А кристалл не магнитится.

Вот еще одна пара противоположностей.

Пирс закрыл глаза.

Но какое это имеет значение?

Снова раздался звон. Грей мысленно перебрал все, что узнал за последние два дня. У него участилось дыхание. Сознание того, что время поджимает, еще больше усиливало напряжение. Что такого есть в противоположностях, за что ему никак не удается ухватиться?

Внезапно Пирс открыл глаза.

Не только противоположности…

Он посмотрел на скелет, на слияние мужского и женского начал, на две стороны одной монеты.

– Это же зеркальные образы друг друга. – Он повернулся к своим спутникам. – Кажется, я знаю, что делать.

– Только не ошибись, – угрюмо пробормотала Сейхан. – Что-то мне подсказывает, что у тебя будет только одна попытка.

Комната снова огласилась звоном, определенно более громким.

Грей изучил выложенную на постаменте звезду.

«А что, если я ошибаюсь?»

01 час 58 минут

– Куда они пошли? – грозно склонившись над подростком, спросила Шу Вей.

Левый глаз мальчишки уже заплыл после удара рукояткой пистолета, нанесенного старшим сержантом Кванем. Заместитель Шу держал оружие приставленным к виску покрытого татуировками старика-индейца, который стоял на коленях перед заводью, образованной срывающимся водопадами ручьем.

Двигаясь по следу четырех целей, ударный отряд захватил двух аборигенов, застигнув их врасплох. Отыскать их в затянутых туманом джунглях не составило никакого труда – на влажной земле отпечатывались отчетливые следы ног.

И все же, выйдя на берег реки, оперативники обнаружили, что здесь след обрывается. Лучшие следопыты Цзю и Фень обследовали противоположный берег, но, вернувшись, доложили, что ничего не нашли.

В их отсутствие Шу Вей и Квань предприняли все усилия, чтобы выбить сведения из двух индейцев. Однако пленники оказались упрямыми. Быстро определив, что старик не владеет английским, Шу сосредоточила все внимание на подростке.

По лицу мальчишки градом текли слезы, однако его глаза горели вызовом. Достав из ботинка кинжал, девушка провела тупой стороной лезвия по его щеке, а затем молниеносным движением запястья развернула кинжал другой стороной.

– В следующий раз я задам вопрос уже не так вежливо, – предупредила она.

Стоящий на берегу ручья индеец что-то сказал. Оглянувшись на него, подросток ответил ему гневным тоном. Высохший старик повторил свои слова уже повелительным голосом.

Мальчишка понуро опустил плечи, закрыл на мгновение глаза и снова открыл их, после чего указал на противоположную сторону заводи и на нависшую над водой скалу.

– Они ушли туда, – сказал он. – Спустились в запретное место.

Шу всмотрелась в ту сторону, куда он показывал, но увидела лишь сплошную каменную стену. Она угрожающе подняла кинжал.

– Это шутка?

Устало вздохнув, юный индеец указал на поверхность воды.

– Пещера… внизу.

Прищурившись, Вей наконец разглядела затопленное жерло тоннеля.

– Они ушли туда?

Молча кивнув, мальчишка понуро опустил голову.

Схватив за плечи, Шу подтащила его к кромке воды.

– Ты проводишь нас туда!

Подросток высвободился – страх придал ему дополнительные силы.

– Нет! Слишком опасно.

– Проводи нас туда, или я прямо у тебя на глазах сдеру со старика кожу!

Вей кивнула Кваню, и тот достал острый нож. Она не понаслышке знала, как мастерски умеет обращаться с ним ее заместитель. Этот нож многим развязал языки – как в переносном, так и в буквальном смыслах.

Уставившись себе под ноги, мальчишка сглотнул комок в горле.

Опустившись на корточки, Шу острием кинжала подняла ему подбородок.

– Мы не хотим делать вам плохо, – смягчила она свой голос, сделав его шелковистым. – Как только дело будет сделано, мы покинем ваши леса. И вы будете жить дальше так, как будто ничего этого не было.

Подросток вздохнул. Похоже, он не до конца верил ей. И все же виновато посмотрел на противоположный берег заводи.

– Я вас провожу, – согласился он наконец.

«Вот и отлично».

Встав, Шу повернулась к Кваню:

– Оставь со стариком Цзю. Чтобы мальчишка не вздумал выкинуть какой-нибудь фокус. – Она кивнула на скалу. – Мы сами выкурим добычу из дыры.

Старший сержант кивнул. Вей указала на его нож.

– Держи его под рукой.

Ее тетка, генерал-майор Ляо, приказала перед тем, как устранить американцев, выяснить, что им известно. И Шу намеревалась выполнить ее приказ.

«А потом пусть Черный Ворон соберет свои трофеи».

Глава 23

1 мая, 12 часов 22 минуты по пекинскому времени

Пекин, Китай

«По крайней мере, Чан Сунь сделал все так, как мы ему сказали».

Захваченный пикап мчался по темному коридору. Монк смотрел вперед. Дорогу лишь изредка освещали тусклые красные лампы.

Выяснив, где содержатся пленники, Коккалис приказал Чану обесточить комплекс – чтобы внести в ряды врагов смятение и в то же время скрыть свое передвижение по подземным тоннелям. Кроме того, как ему и было приказано, подполковник отправил все поисковые группы в противоположную сторону.

И все же Монк, не доверяя Суню до конца, приказал всем быть начеку. Устроившись в открытом кузове, братья Шоу наблюдали за флангами, в то время как самый маленький боец группы Конг, сидя на корточках с автоматом в руках, прикрывал тыл.

– Мы уже почти на месте, – доложила Кимберли; на экране спутникового телефона у нее в руке светился план подземного комплекса. – На следующем перекрестке повернешь направо.

Сидящий за рулем сержант Чинг кивнул, закладывая крутой поворот в узкий тоннель.

– Впереди будет пандус, который приведет нас на уровень, где содержатся доктор Крэндолл и Баако. – Лицо Моу помрачнело. – Но мы еще далеко от того места, где, по словам Чана, сидит в клетке Ковальски. Это какой-то Ковчег.

– Сначала Мария, затем Ковальски, – указал вперед Монк.

Словно прочувствовав его тревогу, Джон Чинг прибавил скорость.

«Надеюсь, мы не опоздали».

Внезапно впереди затрещали выстрелы, оглушительно громкие в замкнутом пространстве тоннеля. Темноту разорвали яркие вспышки, и ветровое стекло пикапа разлетелось вдребезги. Монк схватил Кимберли, увлекая ее вниз. Чинг начал тормозить, но сейчас было не время осторожничать.

– Полный газ! – заорал Коккалис. – Гони вперед!

В кузове пикапа тоже зазвучали выстрелы. Монк высунулся из окна, сжимая в руке пистолет. Он прицелился во врага, не зная, что происходит: то ли это ловушка, устроенная Чаном, то ли они случайно наткнулись на поисковую группу.

В любом случае эта задержка должна была обернуться дополнительной потерей времени.

«Это если мы останемся в живых…»

Открыв огонь, Монк мысленно обратился с призывом к тем, кого они спешили спасти.

«Ребята, продержитесь еще чуть-чуть!»

12 часов 24 минуты

Ковальски потянул за ручку массивных стальных дверей, заперших их в вивисекционной лаборатории. Створки даже не шелохнулись – и тут страшный скрежет металла и стекла заставил его оглянуться.

За окном появилась огромная черная тень. Волосатая ручища схватила раму форточки и полностью выломала ее, вместе с большей частью самого окна. Не удержав равновесие, гигантская горилла сорвалась вниз, увлекая за собой окно.

Через огромную дыру в лабораторию ворвался терпкий мускус загона.

Мария прижалась к стене рядом с Джо, держа за руку Баако. Остальные медики столпились в противоположном углу.

Снаружи слышался яростный рев. Пожарный рукав дергался и крутился. Все новые и новые гибриды лезли по стене к выломанному окну.

Ковальски обвел взглядом лабораторию, задержавшись на небольших клетках из нержавеющей стали, однако прутья их решеток были слишком тонкими, чтобы стать хоть сколько-нибудь надежной преградой. Джо воочию наблюдал силу прорывавшихся в операционную чудовищ. Они разломают эти клетки так, словно те сделаны из картона.

Снова раздался рев, на этот раз прямо под окном.

Мария схватила Джо за руку. В ее взгляде сквозила мольба спасти их с Баако.

Великан стиснул кулак, сознавая, что должен что-то сделать, даже если тем самым он лишь отсрочит неизбежное.

– Стойте здесь! – приказал он.

– Что ты хочешь сделать?.. – ахнула девушка.

Ковальски не стал отвечать ей, опасаясь, что, если он все объяснит, его замысел покажется еще более несерьезным. Оторвавшись от дверей, он вернулся в лабораторию и устремился к столику с хирургическими инструментами. Схватив то, что искал, мужчина бросился к туго натянутому пожарному рукаву. Брезентовый шланг продолжал дергаться и крутиться.

«Опять у меня ничего не выйдет…»

Щелкнув выключателем, Ковальски с удовлетворением услышал, как аккумуляторная пилка для перепиливания костей зажужжала, оживая у него в руках. Он уже давно положил на нее глаз. Пилка мало чем отличалась от электрического лобзика, который имелся у него в гараже.

Джо поднес быстро движущееся полотно к плотной ткани рукава. Перепиленный шланг тотчас же разделился пополам, и его конец, скользнув змеей, скрылся в разбитом окне. Раздался испуганный вой, за которым через мгновение послышался тяжелый глухой стук.

Ковальски усмехнулся, представляя себе изумление животного, оказавшегося на перепиленном рукаве. И все же он понимал, что своими действиями смог лишь выиграть немного времени. В стенах загона имелись углубления и выступы, поэтому они не являлись непреодолимой преградой, особенно для животных, обладающих такой невероятной ловкостью и силой.

Великан отвернулся от окна, надеясь, что перерезанного шланга все же будет достаточно, чтобы задержать горилл.

И тотчас же громкое агрессивное фырканье заставило его обернуться. Показалась чудовищная ручища, вцепившаяся в подоконник выломанной форточки. Даже в тусклом освещении Ковальски узнал более светлую шерсть на ее тыльной стороне.

Это был серебристый гигант.

«О нет, только не это!..»

12 часов 28 минут

Прижав кулак к горлу, Мария смотрела, как Ковальски бросился обратно к окнам. Снова схватив пилку для перепиливания костей, он полоснул маленьким полотном по здоровенным волосатым пальцам.

Раздался жуткий вой. Чудовище отдернуло ободранную конечность – но только после того, как ухватилось за раму другой рукой. Стоя на выступе стены, серебристый гигант выпрямился во весь рост, закрывая своей тушей окно. Вблизи он казался еще более огромным. Стиснув раненую руку в кулак, зверь вонзил ее, словно поршень, в окно, выламывая переплет и расширяя отверстие.

Мощный удар сбил Джо с ног, и он упал на пол. И все же ему удалось удержать пилку. Размахивая ею перед собой, чтобы защититься от окровавленных волосатых пальцев, он пополз назад, отталкиваясь ногами.

Отпустив Марию, Баако поспешил к нему на помощь.

Крэндолл бросилась следом за своим подопечным.

Баако добрался до Джо первым. Схватив великана за шиворот, он потащил его прочь от окна. Однако здоровенная лапища, просунувшись в окно, ухватила Ковальски за щиколотку. Серебристый вожак дернул что было силы, и Джо растянулся на спине.

Он снова взмахнул пилкой, однако жужжание прекратилось. Когда Ковальски рухнул на пол, из инструмента вылетел аккумулятор.

Подобрав тот с пола, Мария шагнула к нему:

– Джо! Давай сюда пилку!

Ковальски понял ее и толкнул к ней инструмент. Отчаянно скривившись, он лягнул своего противника ногой, стараясь высвободиться. Баако не отпускал своего друга, не позволяя чудовищу вытащить его в окно.

Вставив аккумулятор на место, Крэндолл включила питание и вонзила полотно в волосатые пальцы. Пилка вошла глубоко в живую плоть, кость протестующе заскрежетала. Брызнула кровь. Огромные пальцы разжались и попытались схватить Марию. Та увернулась, однако пилка, вырвавшись у нее из рук, скользнула по полу и скрылась под клетками.

Воспользовавшись передышкой, Ковальски поднялся на ноги, схватил Баако за руку и поспешил прочь от окон. Крэндолл устремилась за ними. Добежав до массивных стальных дверей, все трое обернулись, чтобы осмотреть последствия своих действий.

Ничего хорошего.

Ухватившись за обе стороны окна, серебристый гигант наполовину втянул свою тушу в пролом. Чудовище зарычало, оскалившись и широко растянув пасть. Брызнула слюна, и громкий рев оглушил Марию. На нее пахнуло запахом сырого мяса и крови.

«О господи!..»

Зверь полез внутрь.

Понимая, что это конец, Крэндолл прижалась спиной к стальной двери – и почувствовала, что та движется. Изумленная, она обернулась и увидела, что массивные створки расходятся в стороны, скользя по направляющим.

– Беги! – крикнул Ковальски, толкая ее в образовавшуюся щель.

Мария попробовала подчиниться, однако медикам пришла в голову та же самая мысль, и они столпились перед приоткрывшейся дверью в отчаянном стремлении спастись бегством.

Внезапно прогремел выстрел, и доктор Хань, шатаясь, отступил назад. Покачнувшись, он упал на колени, а затем повалился на бок – в его щеке зияло пулевое отверстие.

В лабораторию ворвались солдаты. Крэндолл увидела в коридоре Чжайинь Ляо, рядом с которой стоял доктор Арно. Генерал-майор сжимала в руке дымящийся пистолет, и ее потрясенный взор был устремлен Марии за спину.

К этому времени серебристый гигант уже полностью затащил свою тушу в лабораторию. Трясясь от ярости, он встал, опираясь на кулаки, а позади него показались тени других гибридов.

Наконец Чжайинь опомнилась и выкрикнула какой-то приказ. Ее голос был пронизан паникой. Несколько солдат открыли огонь из автоматов, а еще один схватил Марию за руку и потащил ее к двери. Девушка, впрочем, поняла, что ее спасают не из гуманных побуждений, а чтобы сберечь ценный материал.

Ковальски двинулся следом за ней, толкая перед собой Баако.

Стрельба продолжалась под аккомпанемент воя и криков. Крэндолл осознала, что у солдат не хватит огневой мощи долго сдерживать гибридов. Судя по всему, поняла это и Чжайинь. Солдаты, находившиеся в коридоре, бросились выполнять ее приказ. Они задвинули стальные двери, оставив внутри нескольких своих товарищей.

Не задерживаясь, Ляо направилась к стоящему на перекрестке коридоров внедорожнику.

– Быстрее! – приказала она, и хотя голос ее прозвучал твердо, лицо женщины приняло мертвенно-бледный оттенок.

Дейн Арно догнал Марию.

– Ляо забрала меня. Она направлялась сюда, чтобы разобраться с вами, и тут отключилось электричество.

«Разобраться со мной?» – мысленно переспросила девушка.

– Она стала свидетелем того, как вы пытались освободить вашего друга, – объяснил палеонтолог, с тревогой оглянувшись на Ковальски – и на то были причины.

Дойдя до внедорожника, Чжайинь развернулась и направила на Джо пистолет.

– Доктор Крэндолл, загрузите свое животное в машину.

Мария стояла не шелохнувшись.

– На вашем месте я бы сделал так, как она говорит, – предупредил ее Дейн.

– Возьми его, – сказал Ковальски, подталкивая Баако к девушке.

Но прежде чем та успела двинуться с места, что-то тяжелое врезалось в раздвижные двери в глубине коридора – с такой силой, что от удара задрожала земля. Верхняя часть массивных стальных створок вылетела из направляющих пазов и наклонилась вперед.

Шагнув вперед, Джо заслонил собой Марию.

– Иди! – приказал он.

Оба прекрасно сознавали, что Чжайинь застрелит его – независимо от того, подчинится Крэндолл или нет.

Арно тронул ее за плечо, тоже призывая смириться с неизбежным.

Понимая, что, если она откажется, пострадают французский ученый и Баако, сломленная страданиями и чувством вины Мария сделала шаг в сторону от Ковальски, а затем еще один.

По обе стороны от нее встали два солдата, однако Ляо осталась позади.

Джо не отрывал взгляда от Крэндолл – даже когда стальные двери содрогнулись от нового мощного удара, еще сильнее наклоняясь вперед. Запертым в лаборатории чудовищам уже почти удалось вырваться на свободу.

Чжайинь подняла пистолет – и тут раздался новый удар.

На этот раз позади Марии.

Обернувшись, она увидела, как большой грузовой пикап врезался в стоящий внедорожник, отбросив его в сторону. Пикап резко затормозил, и его чуть повело вбок. Находившиеся в кузове китайские солдаты подняли автоматы и открыли огонь по Крэндолл и тем, кто ее окружал.

Испуганная Мария бросилась к Баако, стремясь его защитить.

Стоявшие рядом с ней конвоиры рухнули на землю.

Даже Чжайинь вскрикнула, падая. Ее правое плечо окрасилось кровью, но она все-таки смогла выстрелить – но не в только что приехавших людей. Арно повалился на Марию, широко раскрыв глаза от шока – из его пробитого пулей горла хлынула кровь. Палеонтолог попытался было что-то сказать, но лишь закашлялся, захлебываясь кровью, и тяжело обмяк у Крэндолл в руках.

– Держитесь! – пробормотала та, опуская его на землю.

Однако Дейн, испустив последний выдох, уставился вверх остекленевшими глазами.

«Нет!..»

Ковальски схватил Марию за руку, оттаскивая ее в сторону.

– Все сюда! – раздался из кабины пикапа громкий голос, говоривший по-английски. – Быстро!

Сказавший это мужчина высунулся в окно. Потрясенной Крэндолл потребовалось какое-то время, чтобы узнать его. В последний раз она видела этого человека еще в центре изучения приматов.

Это был Монк Коккалис, напарник Ковальски.

Пока женщина пыталась понять его внезапное появление здесь, прогремели новые выстрелы, на этот раз из глубины коридора. К ним приближалась еще одна группа солдат.

– Шевелись! – Ковальски подтолкнул Марию к машине.

Той не нужны были дальнейшие уговоры. Она побежала, увлекая за собой Баако. Джо поспешил следом, шумно хрипя из-за сломанных ребер.

Но прежде чем они смогли добраться до относительной безопасности пикапа, со стороны вивисекционной лаборатории снова донесся раздирающий слух скрежет стали. Оглянувшись, Крэндолл увидела, как одна массивная створка вывалилась и отлетела к стене. Огромные черные тени хлынули в коридор.

– Пора уносить отсюда ноги! – пробормотал Ковальски, хватая Марию за руку.

Пробежав последние несколько шагов, они оказались рядом с пикапом. Подсадив девушку в открытый кузов, Джо запрыгнул туда сам, а следом за ним туда заскочил и Баако. Как только все оказались в машине, она быстро помчалась задним ходом по коридору.

По кабине застучали пули.

– Всем лечь! – крикнул один из находившихся в кузове солдат.

Мария повиновалась. Пикап набрал скорость, а затем его зад неожиданно взмыл вверх, отчего у Крэндолл в груди все оборвалось, однако оказалось, что пикап просто заехал задом по пандусу. Оказавшись наверху, машина развернулась на месте и теперь уже устремилась по коридору передним ходом.

Вдогонку прозвучали выстрелы, быстро затихшие вдали.

И все же Мария лежала, распластавшись на животе, обхватив рукой Баако, а тот в свою очередь обнимал Ковальски. Все трое снова были вместе – одной семьей.

Но надолго ли?

12 часов 34 минуты

Ослепленная болью, Чжайинь сжимала одной рукой рулевое колесо поврежденного внедорожника. Другую руку она бережно прижимала к груди, и все же острая боль огненными волнами разливалась от полученной ею раны по всему телу. Пуля раздробила правое плечо; кровь промочила насквозь форменный китель женщины и продолжала течь.

«Но я еще жива. И должна считать себя везучей… Хотя нет, это не везение, – мысленно поправила себя Чжайинь. – Это инстинкт самосохранения».

Ей пришлось собрать все силы, чтобы перебороть мучительную боль и продолжать двигаться. После того как пикап с американцами умчался прочь, Ляо доковыляла до брошенного внедорожника, прячась в тени. Она буквально упала за руль, моля о том, чтобы при столкновении не пострадали двигатель и аккумулятор. Поворот ключа в замке оживил ровное жужжание электромотора. Развернувшись в узком коридоре, Чжайинь поспешила прочь.

И действительно, медлить было нельзя.

Заворачивая за угол, генерал-майор успела увидеть, как позади в коридоре поднялась огромная тень. Даже стоя на четвереньках, чудовище возвышалось чуть ли не до потолка. Его рев был наполнен яростью и жаждой крови. Чжайинь слышала отголоски этого рева, несясь на полной скорости по подземному комплексу.

Она постаралась отъехать как можно дальше от вырвавшихся на свободу гибридов и лишь тогда задумалась над тем, что теперь делать. Ей требовалась медицинская помощь, после чего нужно будет оценить ситуацию и принять соответствующие меры. Быстро обдумав все это, женщина сразу определила, куда ей нужно ехать.

И все же к тому времени, как она добралась до цели, силы ее уже были на исходе. У Ляо кружилась голова, ее тошнило. Внедорожник вилял из стороны в сторону, направляемый движениями слабеющей руки на рулевом колесе. Но вот впереди наконец появился центр обеспечения безопасности, дверь которого была распахнута настежь.

Резко затормозив, Чжайинь буквально вывалилась из машины и едва не рухнула на четвереньки от пронзительной боли. Какое-то мгновение она стояла, опираясь на крыло машины, а затем, шатаясь, направилась к открытой двери.

Ляо нашла начальника службы безопасности там же, где оставила его.

Чан Сунь стоял спиной к ней посреди погруженной в полумрак комнаты. Красные огоньки ламп аварийного освещения отражались в стекле мониторов, придавая помещению сходство с преисподней. Бешенство, охватившее Чжайинь при виде своего заместителя, помогло ей взять себя в руки.

Чан не справился со своими обязанностями.

Пройдя в зал, генерал-майор наконец увидела операторов. Они безжизненно обвисли в креслах на своих рабочих местах, а один из них лежал на полу у ног Суня. В лужице крови отражалось сияние аварийных ламп.

– А, вот ты где! – обернувшись, сказал подполковник своей начальнице. – А я-то уж думал, что придется тебя отлавливать.

Он поднял пистолет.

Чжайинь потянулась было к кобуре, но та была пуста. Торопясь сбежать от разъяренных гибридов, женщина потеряла табельное оружие.

Обратив внимание на это движение, Чан развернул пистолет так, чтобы она увидела застывший в открытом положении затвор, а затем положил его на стол. У него кончились патроны. По всей видимости, он расстрелял всю обойму, расправляясь с операторами центра. Шагнув к Ляо, ее подчиненный поднял руку, словно собираясь ее обнять.

Та поняла его истинные намерения, но не двинулась с места, не желая обесчестить себя отступлением.

Вторая рука Суня метнулась вперед, вонзая Чжайинь в живот длинный кинжал. Та закашлялась – не столько от боли, сколько от силы жестокого удара. Чан развернул лезвие вверх, ища сердце. Внутри у Ляо что-то разорвалось, и она вдруг поймала себя на том, что не может дышать.

Подполковник выдернул кинжал, и женщина сползла на пол, опираясь спиной на дверной косяк.

Чан хладнокровно отступил назад, вытер лезвие и убрал кинжал в ножны, после чего взял свой пистолет и так же тщательно вытер рукоятку. Удовлетворившись, он наклонился и вложил пистолет в обмякшие пальцы Чжайинь. Та поняла, что он собирается свалить на нее расстрел операторов центра и обвинить ее в бегстве американцев. Сбудется ее кошмарный сон – имя Ляо навсегда будет запятнано предательством.

Встретившись взглядом с Сунем, генерал-майор увидела у него в глазах честолюбие, многократно превосходящее ее собственное.

Подойдя к консоли, он щелкнул несколькими рубильниками, включая электричество. Помещение озарилось ярким светом, мониторы перезагружающихся компьютеров часто замигали.

Оглушенная Чжайинь наблюдала за действиями Чана, не понимая их смысла.

– Я уже вызвал армейское подкрепление, – словно почувствовав ее недоумение, объяснил тот. – Теперь, когда американцы сыграли свою роль, от них можно избавиться. Их смерть добавит мне славы и подтвердит мою преданность долгу. – Посмотрев на Ляо, подполковник усмехнулся. – Как бы ни старались потом очернить меня американцы.

Женщина не понимала, о чем он говорит.

– Они угрожали подбросить сфабрикованные улики против меня, если я откажусь сотрудничать с ними. И обещали мне триумф, если я им покорюсь. – Чан презрительно фыркнул. – Как будто я когда-либо склоню голову перед этими псами! Вместо этого я воспользовался ими, чтобы проложить себе доблестный путь к славе, такой ослепительной, что никто не поставит ее под сомнение. Возможно, моему несчастному брату придется заплатить за это своей жизнью, но память о нем навсегда останется у меня в сердце, и я передам ее своим детям и внукам.

Чжайинь опустила взгляд, признавая свое поражение. Только теперь до нее дошло, как же сильно она недооценивала этого человека.

«Это моя вина…»

Ляо понимала, что исправить собственную ошибку может только она одна, даже если это навсегда покроет ее бесчестием. Собрав последние остатки сил, она сунула руку в карман. Борясь с обволакивающим ее мраком, женщина нащупала свой сотовый телефон и открыла потайное отделение. Внутри него находилась подсвеченная кнопка, хотя сейчас Чжайинь и не могла ее видеть. Она приложила большой палец к сенсорному считывателю над кнопкой.

Палец нужно было прижимать к сенсору в течение целых десяти секунд. Эта предохранительная мера должна была защитить от случайной активации дополнительной системы защиты, которой генерал-майор втайне от всех оснастила подземный комплекс. Это было сделано на тот случай, если возникнет угроза иностранного вторжения, а также чтобы, в случае необходимости, отомстить ворвавшемуся внутрь врагу.

Ляо и представить себе не могла такой сценарий, при котором одновременно возникнут обе ситуации.

«Какой же недальновидной я была…»

Вокруг нее сгущалась темнота, которая приглушала обжигающую боль. Теперь Чжайинь уже не могла сказать, остается ли ее палец на кнопке и даже прошло ли уже десять секунд.

В конце концов она погрузилась в забытье, так и не узнав правду.

Мучительная неопределенность последовала за нею в вечность.

12 часов 45 минут

Увидев вспыхнувший по всему коридору свет, Монк ощутил в груди щемящее чувство.

«Ничего хорошего это означать не может».

Должно быть, изменник Чан Сунь передумал. Коккалис уже заподозрил это, когда они нарвались на засаду, и поэтому приказал Кимберли найти другой выход, опасаясь, что Чан перебросит свои силы к воротам грузового терминала, через которые оперативная группа проникла в комплекс.

– В конце коридора должен быть лифт, до него еще ярдов сто, – указала вперед Моу. – Он ведет в административное здание на территории зоопарка. В какой-то особняк девятнадцатого века под названием Чжангуаньляо.

– Она права, – откликнулась сидящая в кузове Мария, просовывая голову в разбитое окно в задней части кабины. – У генерал-майора Ляо там кабинет.

– Скорее всего, зоопарк оцеплен. – Кимберли повернулась к своему напарнику. – Как только мы окажемся на поверхности, нам нужно будет…

Ей не дал договорить грохот мощных взрывов.

Стараясь удержать пикап, сержант Джон Чинг врезался в вереницу красных баков для опасных отходов. Там, где находились лифты, появилось клубящееся облако дыма. Свет, мигнув, погас, и коридор погрузился в темноту.

Остановив пикап, Чинг включил фары.

Пробившись через пелену дыма и повисшей в воздухе пыли, два луча света выхватили обвалившиеся плиты перекрытий. Путь по коридору оказался перегорожен осколками бетона и искореженной арматурой. Позади слышался грохот и скрежет, а издалека донеслись сдавленные крики.

– Это еще что за чертовщина? – пробормотал Монк.

– Похоже, кто-то пытается уничтожить комплекс, – покачала головой Кимберли, – обрушить все подземные помещения.

– Кто? Чан? – сжал кулаки Коккалис.

– Не знаю, – нахмурилась его напарница. – Это какая-то бессмыслица!

– Мне наплевать, кто это сделал! – вмешался сидящий в кузове Ковальски. – Давайте поскорее уносить отсюда ноги, пока нас не поджарили!

– Как насчет того пути, каким мы сюда попали? – предложил Монк. – Эти ворота расположены двумя уровнями ниже. Возможно, дорога еще открыта.

Взяв спутниковый телефон, Кимберли изучила план комплекса.

– Попробовать можно, но… – начала она, но недоговорила.

– Но что?

– Этот путь приведет нас прямиком туда, где разгуливают вырвавшиеся на свободу гориллы-гибриды.

– Замечательно… – шумно вздохнул Монк. – Но другого выхода я не вижу.

Согласившись с ним, Моу объяснила Джону, куда ехать.

Вскоре они уже мчались в обратную сторону, буравя дым лучами фар. Все вокруг трещало и грохотало. Кимберли указывала Чингу кратчайшую дорогу, но все же им приходилось постоянно объезжать обвалившиеся тоннели и очаги пожаров.

Им то и дело попадались люди, одни в белых халатах, другие в военной форме. Все были в панике и оглушены происходящим. Некоторые солдаты пытались стрелять по пикапу, однако делали они это без особого энтузиазма. Джон постоянно сигналил, разгоняя тех, кто путался под колесами, а наиболее упрямых приходилось отпугивать автоматными выстрелами.

В одном из боковых проходов Монк заметил пятно солнечного света. Приказав сержанту остановиться, он обнаружил рухнувшее перекрытие, которое открыло путь на поверхность. К сожалению, этот проход был слишком узким и слишком опасным, а через секунду на глазах у Коккалиса обрушилась еще одна плита, полностью перекрыв дорогу.

Вид солнечного света, пусть и мимолетный, вселил надежду и в то же время усилил отчаяние.

«Выход совсем рядом, и в то же время так далеко!»

Пикап устремился вперед – и тут открылось еще более странное зрелище. В дыму мелькнули какие-то тени, тут же скрывшиеся за поворотом.

– Это были волки? – изумленно спросил Монк.

Кимберли смотрела прямо вперед:

– Возможно, из зоопарка эвакуировали посетителей, но звери-то никуда не делись!

Коккалис представил себе провалы, позволяющие обитателям загонов сбежать под землю. По мере приближения к сердцу комплекса свидетельства подобных вторжений попадались все чаще.

Когда пикап проносился мимо одной из разрушенных лабораторий, внимание Монка привлекло какое-то движение. Он успел увидеть двух львиц, которые тащили по полу человеческое тело. Из другого коридора донесся злорадный хохот гиен, перемежающийся с пронзительными криками.

Склонившись к рулю, Чинг увеличил скорость.

– Спускайся по следующему пандусу! – приказала ему Моу, указывая вперед.

Сержант повиновался, но тотчас же выяснилось, что на нижнем уровне бушует пламя и коридоры затянуты удушливым черным дымом. Вдалеке прогремели новые взрывы – это рвались баллоны со сжиженным пропаном, огненной цепной реакцией распространяя пожар еще дальше.

– Мы сможем здесь проехать? – спросил Монк.

– Это единственная дорога к выходу, – объяснила Кимберли.

Коккалис обвел взглядом адский ландшафт, сознавая, что свирепое пламя вскоре разрушит несущие конструкции, после чего комплекс обрушится и погребет под своими обломками всех, кто в нем находится.

Нужно было двигаться – причем быстро.

Когда пикап въехал в подземную преисподнюю, сзади раздался громкий рев, проникнутый злобой и яростью. Он отразился отголосками от стен, что не позволило определить, где находился его источник.

Однако не вызывало сомнений, кто издал этот рев.

– Они уже здесь! – простонал сидящий в кузове Ковальски.

Глава 24

1 мая, 02 часа 13 минут по эквадорскому времени

Анды, Эквадор

Кристаллическая пещера огласилась новым звоном, напомнившим Грею о том, что времени остается все меньше. Он изучил узор в виде шестиконечной звезды, образованный шариками из черного металла и белыми кристаллами размером с ноготь большого пальца, перебирая все варианты.

«Мне нужно правильно решить эту задачу с первого раза».

Тем временем Роланд задумчиво расхаживал рядом с позолоченным скелетом. Лена стояла с другой стороны от останков, напряженно скрестив руки на груди, а Сейхан невозмутимо ждала у противоположного края возвышения, подальше от колонны, на срезе которой был выложен таинственный рисунок.

– Возникли какие-то сомнения? – спросила она Пирса.

– Пожалуй, я уже в сотый раз перебираю все варианты, – устало улыбнулся тот.

– Тогда будем надеяться, что на сто первый раз тебе повезет, – попыталась подбодрить его подруга.

Грею тоже очень хотелось на это надеяться, но он понимал, что одного только везения будет недостаточно.

В течение последних нескольких минут он мысленно перекладывал узор так и эдак; кроме того, дважды обратился к дневнику отца Кирхера, который Роланд захватил с собой, предусмотрительно положив в водонепроницаемый пакет. Грей долго изучал расчеты священника-иезуита, памятуя о страсти преподобного отца к математике, свойствам простых чисел и мистической каббалистике гематрии.

Пирс перебрал пары противоположностей, заключенные в этой загадке.

Светлое и темное…

Тяжелое и легкое…

Белое и черное…

Металл и кристалл…

Его мысли неуклонно возвращались к одному и тому же выводу.

Зеркальные отражения друг друга.

– Это должен быть правильный ответ, – наконец прошептал он. – Зеркальные пары.

– К какому выводу вы пришли? – спросила Лена. – Быть может, если вы поделитесь с нами своими соображениями, мы вам чем-нибудь поможем…

По залу снова раскатился звон.

– Теперь от предыдущего сигнала прошло всего десять секунд, – нахмурилась Сейхан. – Если интервалы и дальше будут сокращаться с такой же скоростью, у нас меньше минуты на то, чтобы решить загадку, иначе мы потеряем приз навсегда.

Грей представил себе толщу воды, окружающую сухой колодец в самом сердце затерянного города. Ему показалось, он чувствует гидравлическое давление всей этой чертовой воды, хотя мужчина и понимал, что это лишь игра его воображения, порожденная отчаянием.

– Пожалуй, тебе действительно стоит высказаться вслух, – заметила Сейхан. – Ты ведь здесь не один.

Грей кивнул. Он и сам хотел обсудить свою теорию с остальными, но сначала ему нужно было оформить все четко у себя в голове. В конце концов Пирс вздохнул и указал на россыпь шариков, образующих шестиугольную звезду.

– Поскольку этот узор симметричный, ответом должно быть зеркальное расположение противоположностей. Это можно увидеть и на данном рисунке, выложенном черными металлическими и белыми кристаллическими шариками, но то же самое повторяется и в двух библиотеках в противоположных концах комнаты. – Он махнул рукой на две открытые двери. – В одной из них хранятся книги, высеченные на металле. В другой – на камне. Но в этом рисунке спрятана еще одна зеркальная пара, связанная с математикой, а именно с простыми числами.

– В этом узоре семьдесят три элемента, – кивнув на звезду, подтвердил Роланд. – Это простое число.

– И нам известно, что зеркальным отражением этого простого числа будет число тридцать семь, которое, как мы уже обсуждали, имеет тесную связь с нашими ДНК и с движением небесных тел.

– И все же, какое отношение имеет число тридцать семь вот к этой загадке? – спросила Сейхан.

– А вот какое. – Обернувшись, Грей указал на позолоченный скелет на хрустальном возвышении. – В этих костях также скрывается зеркальная пара, мужское и женское начала, образующие единое целое. Вот вам и ответ.

Он увидел недоумение на лицах своих спутников. В этот момент снова прозвучал звон, настолько громкий, что из капителей колонн вывалились вставленные в них драгоценные камни.

«Время на исходе», – поняли исследователи.

Роланд и Лена выглядели встревоженными, в то время как Сейхан просто нетерпеливо ждала ответа, полностью доверяя своему напарнику.

– Могила Евы в хорватской пещере была украшена этим же самым узором в виде шестиконечной звезды из семидесяти трех отпечатков ладоней, – почерпнув силы в ее доверии, продолжил Пирс.

– В то время как останки Адама, неандертальца-гибрида мужского пола, – кивнула Лена, – были отмечены звездой поменьше, из тридцати семи отпечатков.

Грей занес ладонь над загадкой-мозаикой.

– Здесь отчетливо видна звезда Евы, состоящая из семидесяти трех элементов. – Он обвел взглядом своих спутников. – Но где маленькая звезда, звезда Адама?

Никто ему не ответил.

– Она здесь, – указал Грейсон на шарики, – ждет, когда ее откроют, чтобы рисунок стал таким же полным, как и эти позолоченные кости.

Комната снова содрогнулась от раскатистого звона, и по стенам пошли трещины.

– Грей, показывай скорее! – поторопила его Сейхан, оглядываясь вокруг. – Теперь или никогда!

Пирс понял, что она права. Отбросив сомнения, он начал перекладывать шарики из металла и хрусталя на нужные места, шаг за шагом открывая маленькую звезду, скрытую внутри большой.

Постепенно и остальные начали понимать, что он делает. Послышались возбужденные возгласы.

– Эти две звезды… – зачарованно прошептала Крэндолл. – Они обе здесь!

Грей торопился, чувствуя, что будет дальше. Прежде чем он успел закончить, прогремел новый удар металла по камню. Однако на этот раз звон не прекратился, а продолжал звучать, становясь все громче и громче, усиливаясь до финального аккорда.

Грейсон поспешно перекатил на место последний шарик, завершив рисунок. В то же самое мгновение звонкая хрустальная нота повисла в воздухе, буквально отозвавшись вибрацией всех молекул в помещении, после чего оборвалась, сменившись мертвенной тишиной.

Все затаили дыхание, но больше ничего не произошло.

– Вы решили загадку! – выдохнула наконец Лена.

Все четверо смотрели на окончательный узор.

Грей собрал тридцать семь хрустальных шариков в середине большой звезды Евы, получив внутри маленькую звезду Адама.

– Вот он, этот рисунок, – сказал Роланд. – Одна звезда внутри другой. Изображающая мужское начало внутри женского. Думаю, здесь отражен процесс воспроизводства потомства… продолжения жизни, рождения новых поколений.

Однако появление нового узора возвестило не только об этом.

Позади невысокой колонны, на срезе которой находился завершенный рисунок, стена разделилась по стыку двух кварцевых плит. Открылся новый проход, ведущий к еще одной погруженной в темноту лестнице, уходящей куда-то вниз.

Какое-то мгновение все стояли, не шелохнувшись.

В полной тишине отчетливо слышалось громкое тиканье, доносящееся из прохода.

Наконец молчание нарушила Сейхан, но даже она понизила свой голос до шепота.

– Будем надеяться, что это не еще один таймер, отсчитывающий время до конца света.

Опасаясь, что его напарница может оказаться права, Грей повел своих спутников вперед. Они направились к лестнице. Остановившись на ее верхней ступени, Пирс посветил фонариком, но так и не увидел ее конца. Его охватила дрожь при мысли о том, что они вторгаются в запретную область, но он вспомнил слова Сейхан об исследовании затерянного города.

«Просто сходи и посмотри».

Эта позиция являлась движущей силой человеческого прогресса на протяжении столетий – простое требование, подпитываемое присущим людям любопытством: узнать, что за следующим поворотом, что за горизонтом. Та же самая пытливость призывала людей выяснить, кто они такие, откуда они и что их ждет впереди.

Грей сделал один шаг, а затем другой, ведя своих спутников вниз.

По мере того как они спускались по каменным ступеням, воздух наполнялся энергией. Пирс всем телом ощутил легкое покалывание, и статическое электричество подняло дыбом волоски на его теле. Он даже почувствовал запах этой энергии – так, как можно чувствовать запах летней грозы.

Спустившись до самого низа, Грей увидел перед собой просторный зал. Ему не сразу удалось понять, что это такое. Ошеломленный, он смог вымолвить только два простых слова:

– О господи…

02 часа 21 минута

Внезапно наступившая тишина встревожила Шу Вей.

С того самого момента, как она со своими бойцами вынырнула в этом подземном городе, в ушах у них постоянно звучал отдаленный колокольный звон. Однажды Шу ходила в поход в Гималаях и слышала там похожий звон, отражавшийся приглушенными отзвуками от окрестных гор – источником его нередко был какой-нибудь монастырь, находящийся на расстоянии многих километров. Теперь же Вей восприняла этот звон как многообещающий знак и направилась именно на него, ведя свой отряд по длинному коридору, стены которого были покрыты древними письменами.

Колокола звучали все громче и отчетливее, укрепляя уверенность в том, что цель совсем близко. Шу с нетерпением ждала этой встречи, сознавая, что перевес сил девять к четырем в ее пользу.

«К тому же на моей стороне фактор внезапности».

Передвигаясь по погребенному под землей городу, китаянка заставляла своих бойцов идти бесшумно, используя минимум света. Здесь, в кромешной темноте, нельзя было полагаться только на приборы ночного видения, поскольку и им требовалось хоть какое-то освещение.

И тут, когда боевая группа проходила через помещение, украшенное изображениями различных животных, выполненными из драгоценных металлов и самоцветов, громкий звон внезапно оборвался. Встревоженная наступившей тишиной, Шу подняла руку, приказывая своим спутникам остановиться.

Воспользовавшись паузой, ее бойцы уставились на выставленные вокруг сокровища. Даже сама Вей задержала взгляд на золотой пантере с изумрудными глазами. Узнав у «объектов» всю необходимую информацию и расправившись с ними, надо будет вернуться сюда.

«Возможно, в этот раз не один только Черный Ворон возвратится домой с добычей».

Девушка посмотрела на старшего сержанта Кваня, сжимавшего за плечо подростка-индейца. Ее заместитель даже не взглянул на сокровища: его интересовали более специфические трофеи.

Тишина затягивалась, и Шу наконец опустила руку.

Пусть колокола больше не звонят, все равно надо продолжать поиски. Китаянка направилась к следующей лестнице, намереваясь настигнуть добычу и покончить с ней.

Квань выругался вслух, и это привлекло внимание Вей. Оглянувшись на него, она увидела, что мальчишка вырвался из рук старшего сержанта, сбежал вниз по лестнице с ловкостью горной серны и исчез в темноте. Квань поднял было пистолет, но затем опустил его, понимая, что подростка не догнать.

Шу Вей выразительно посмотрела на своего заместителя. Она не стала ни отчитывать, ни утешать его, понимая, что сознание собственной неудачи само по себе является для него достаточным наказанием.

В конечном счете, бегство мальчишки не ставило операцию под угрозу срыва. Даже если б он добрался до «объектов» и предупредил их, тем самым ликвидировав фактор внезапности, оперативники Шу все равно превосходили врага числом. А судя по информации, полученной из допроса подростка и старика, по огневой мощи их превосходство еще более ощутимое.

– Идем вперед, – приказала китаянка. – Но соблюдаем осторожность.

Поскольку враг был предупрежден, он мог устроить засаду.

Бегство мальчишки вызвало у Вей раздражение. Когда все будет закончено, надо разрешить Черному Ворону получить плату за это пятно в его послужном списке, решила она. Судя по тому, как Кваня буквально трясло от ярости, он должен был подойти к вопросу отмщения очень обстоятельно.

02 часа 23 минуты

Роланд стоял, оглушенный невозможностью происходящего. Казалось, он шагнул внутрь часов, созданных рукой самого Творца. Громкое тиканье отражалось от стен просторного помещения, идеальной сферы, в которой находящиеся на экваторе люди чувствовали себя карликами. Они прилепились к изгибу стены ровно посередине, свод над ними плавно уходил вверх, поднимаясь до высоты первого уровня затерянного города, а пол опускался на такую же глубину вниз.

И все это пространство было покрыто чеканным золотом.

Кроме того, священник был зачарован энергией, заключенной в этом полумраке. Он чувствовал, как она бежит по его коже, поднимает дыбом его волосы, висит в самом воздухе… Голубоватое сияние мягко разливалось над головой, в то время как внизу виднелось загадочное алое мерцание.

И все же главная загадка, которая бросала вызов разуму, внося беспорядок в чувства, находилась прямо впереди, в центре сферы. Между двумя проявлениями таинственной энергии висел большой шар, заполняя собой четверть внутреннего пространства. Одна половина его была сделана из того самого черного магнитного металла, которым были переплетены книги из первой библиотеки, а другая – высечена из белого кварца, обнаруженного во второй комнате с книгами. В отличие от стен поверхности шара не были гладкими: их покрывали кратеры, похожие на следы от ударов метеоритов, более ровные участки и невысокие горы.

– Должно быть, это Луна, – пробормотала Лена.

Новак мысленно кивнул, опасаясь пошевелиться, чтобы не прогнать видение.

Четверо исследователей остановились на площадке, проходящей по экватору сферы. Оттуда спускались вниз уступами другие площадки. Однако никто не осмелился идти дальше, подсознательно почувствовав, что все это выходит за пределы человеческого разума, что им открылось зрелище, наблюдать которое они еще не готовы.

Отец Роланд не мог оторвать взгляда от огромной модели Луны. Она висела посреди сферы без какой-либо опоры. Священник не мог даже представить себе, какие силы ее удерживают – возможно, это было сочетание магнетизма и электростатического притяжения…

Точно так же были непостижимы подробности, запечатленные на этом изваянии. Все до одного моря, кратеры, горы, хребты, возвышенности и низины были переданы с потрясающей точностью. И речь шла не только о поверхности из кварца, несомненно, изображающей видимую сторону Луны. Полушарие из черного металла также было покрыто рельефом, отражающим скрытую обратную сторону нашего спутника.

Уставившись на металлическую поверхность, Сейхан недоверчиво прищурилась.

– Как такое может быть? – пробормотала она, понизив свой голос до шепота. – Откуда древние люди могли узнать, что находится на обратной стороне Луны?

– Он вращается, – обратил внимание на другую загадку Грей. – Я имею в виду, этот шар. Он вертится – очень медленно, но все же вертится.

Роланд понял, что коммандер прав. Гигантский лунный глобус не просто висел в пустоте, но и вращался. И снова его слух зафиксировал громкое тиканье, напоминающее огромные часы и вызвавшее в памяти отца Новака то, что он когда-то прочитал.

– «Sic mundus pendet et in nullo ponit vestigia fundo», – прошептал священник.

Лена оглянулась на него, но лишь на мгновение, после чего снова полностью сосредоточила внимание на том, что было перед ней.

– «Таким образом, мир подвешен, не опираясь ногами на опору», – перевел с латыни Роланд. – Эти слова были начертаны отцом Кирхером на придуманных им часах, действие которых было основано на магнетизме. Они представляли собой пустотелую стеклянную сферу, наполненную минеральным маслом, внутри которой висел в равновесии земной глобус, который медленно вращался, отмечая время.

– Вы полагаете, его навело на мысль вот это? – прошептала Крэндолл.

– Не знаю, но отец Кирхер считал, что именно такие силы определяют движение планет. – Новак показал на гигантскую модель Луны. – Но Николас Стено определенно побывал здесь и рассказал ему о своей находке.

Нижнюю половину отделанной золотом сферы покрывал лабиринт из поднимающихся над поверхностью медных стенок, высотой с человеческий рост, словно предлагающий прогуляться по нему. Однако все сооружение было затоплено черной жидкостью, поднимающейся почти до самого верха стен.

– Это же тот самый лабиринт, который изображен золотом на обложке дневника Кирхера! – воскликнул Грей.

– Рисунок, который можно найти в самых разных уголках земного шара, – добавил Роланд, – однако этот лабиринт определенно расширенный, более сложный, более запутанный и закрученный…

Достав журнал отца Атанасия, он предложил своим спутникам сравнить лабиринт внизу с рисунком на обложке.

Повернувшись к доктору Крэндолл, священник увидел, что ее лицо озарилось прозрением.

– Лена, вы были правы с самого начала, – признательно тронул Роланд ее за руку.

02 часа 26 минут

«Неужели это правда?»

Пытаясь разобраться во всех тайнах и загадках, обнаруженных в этом месте, Лена вспомнила свои слова, сказанные, когда она впервые увидела уничтоженный временем и сыростью экземпляр дневника Кирхера – тот, что они обнаружили в хорватских пещерах.

– Это поперечный разрез больших полушарий головного мозга, – повторила она их снова.

Роланд молча кивнул.

Крэндолл всмотрелась в сложный рисунок внизу, отмечая все изгибы и повороты медных стенок, в точности передающие складки коры больших полушарий человеческого мозга.

– Это действительно поперечный разрез головного мозга, – прошептал священник. – Наполненный энергией.

Лена перевела взгляд на слабые красные искорки, которые бегали по медным стенкам, придавая всему сооружению вид древней электрической батареи.

«И, возможно, это действительно так», – мысленно согласилась она с Новаком.

– Но что это означает? – спросил Грей. – Поперечный разрез головного мозга, поддерживающий в воздухе глобус Луны?

Лена покачала головой, вспоминая слова священника о невероятной, практически непостижимой симметрии единственного спутника Земли. Это небесное тело вызывало приливы, играющие такую важную роль для поддержания жизни, своей массой оно стабилизировало вращение Земли вокруг своей оси, что делало планету надежным и гостеприимным домом для сложных организмов, которые, в конце концов, обзавелись разумом и с любопытством обратили свой взор в небо.

Глядя на изображение человеческого мозга, молодая исследовательница почувствовала, как на глаза у нее наворачиваются слезы. Хотя она и не могла ответить на вопрос Грея словами, в глубине души женщина чувствовала правду, сознавала огромные масштабы того, что было представлено здесь, и того, что находилось за этими стенами.

– Быть может, мы видим здесь попытку древних учителей понять суть Бога, – попытался объяснить Роланд.

Лена почувствовала, что он близок к истине, но все-таки корни тайны уходили гораздо глубже: как, например, древним людям удалось с такой точностью изобразить лунную поверхность?

Отец Новак вздохнул, вероятно, придя к такому же заключению.

– А может быть, это всё… – Он обвел жестом не только эту загадочную сферу, но и те тайны, которые скрывались за ее пределами. – Может быть, древние мыслители пытались связаться с нами, оставить нам послание, спрятанное в наших ДНК и в движении Солнца, Луны и Земли?

– Но что это за послание? – спросила Крэндолл.

– Физиков всегда ставило в тупик то, как невероятно тонко подстроена Вселенная под возникновение жизни, – высказал свое предположение Грей. – Возьмем электромагнитные силы. Их особенности позволяют звездам образовывать углерод, строительные кирпичики любой жизни. И так же точно сбалансированы силы ядерного взаимодействия, удерживающие вместе части атома. Если бы они были самую чуточку мощнее, Вселенная состояла бы из одного водорода, а если бы чуточку слабее – никакого водорода не было бы и в помине.

Лена поняла его.

– Если бы любой из этих факторов был другим, жизнь не смогла бы существовать. – Она повернулась к Пирсу. – Но каким образом это связано с тем, что мы сейчас видим перед собой?

– Полной уверенности у меня нет, – вздохнул тот. – Но я полагаю, что древние учителя создали эту модель, чтобы показать нам, какой фундаментальной частью Вселенной является жизнь. Нам предначертано, в конечном счете, обнаружить эту связь – пропорции и соотношения, соединяющие нас с Вселенной, – и подойти к пониманию главной истины.

– Какой же? – подал голос Роланд.

– Мы являемся уникальными. – Грей указал на лабиринт складок головного мозга. – Возможно, смыслом существования Вселенной является создание разумной жизни, создание нас. И мы являемся фундаментальным законом природы.

Все молчали, обдумывая такую возможность.

– Неудивительно, что отец Кирхер скрыл все это, – наконец пробормотал Новак.

– Тогда мир еще не был готов к такой информации, – добавила Лена.

«И, возможно, он не готов до сих пор».

Роланд кивнул на лабиринт внизу:

– В последние годы жизни Николас Стено перестал заниматься палеонтологией. Его больше не интересовали ископаемые останки. – Он повернулся к своим спутникам. – Знаете, изучению чего он посвятил остаток жизни?

Крэндолл покачала головой, и священник, развернувшись, посмотрел вниз:

– Николас Стено изучал человеческий мозг.

Внезапно тиканье огромных часов приобрело новые нотки – оно стало неистовым и уже не таким ровным. Лене потребовалось какое-то время, чтобы понять, что на самом деле этот новый ритм является звуком приближающихся бегущих шагов.

Обернувшись, она увидела маленькую фигурку:

– Джембе?

02 часа 28 минут

По неожиданному появлению запыхавшегося подростка Грей тотчас же понял, что случилась беда. Шагнув вперед, Сейхан перехватила мальчишку-индейца, не дав ему сорваться вниз, навстречу тайне.

Учащенно дыша, Джембе обвел широко раскрытыми глазами сферу, онемев от изумления.

Взяв мальчишку за подбородок, Грей заставил его посмотреть себе в глаза.

– Что ты здесь делаешь?

Высвободившись, подросток испуганно оглянулся.

– Я бежал быстро… – Он махнул рукой. – Как колибри. Но здесь очень темно.

Только теперь Грейсон заметил у него на лбу струйку крови. Должно быть, спеша сюда, Джембе ударился обо что-то головой.

– Сюда идут плохие люди! – выдохнул юный индеец, хватая Пирса за рукав. – Они схватили Чакикуи!

Выпрямившись, Грей посмотрел в чернеющий проход.

«Неужели снова китайцы?»

Сейхан подумала о том же.

– Должно быть, они нас выследили.

«Но как?» – недоумевал Пирс.

Однако это был не самый важный вопрос, и, отодвинув его в сторону, Грей занялся более насущными проблемами:

– Джембе, сколько их?

Подросток показал десять пальцев.

– И один остался с Чакикуи.

Вполне вероятно, все эти десять человек были вооружены до зубов.

Грей выхватил из кобуры «ЗИГ-Зауэр», Сейхан последовала его примеру. Однако соотношение сил было неутешительным.

«Два пистолета против вооруженной штурмовой группы…» – с горечью подумал Грейсон.

– Здесь мы как на ладони, – заметил он вслух, увлекая к выходу всех, включая и мальчишку.

– А что, если спрятаться в библиотеках? – предложила идущая рядом Лена. – У них нет конца и края. Возможно, они образуют полный круг.

Отец Новак согласно кивнул.

И даже Сейхан понравился этот план.

– Это может нам помочь. Мы оставим Роланда и Лену в безопасном месте, а сами сыграем с незваными гостями в «кошки-мышки».

Когда все пятеро поднялись по лестнице и вернулись в хрустальное помещение, Грей указал на библиотеку с металлическими книгами, надеясь, что обшитые золотом переплеты и пуленепробиваемые книги обеспечат хоть какую-то защиту. У него мелькнула было мысль отправить Лену и священника в библиотеку с хрустальными книгами, в то время как они с Сейхан увели бы боевиков в противоположную сторону, но затем он сообразил, что ударный отряд может разделиться и направиться в обе стороны. В этом случае Роланд и Лена оказались бы беззащитными, поэтому Грейсон вернулся к первоначальному плану.

– Уведи их, – сказал он Сейхан, протягивая ей фонарик.

– Что ты задумал? – насторожилась та.

– Я буду прямо за тобой.

Кивнув, Сейхан взяла фонарик и повела остальных к открытой двери.

Нырнув в темноту, Пирс подошел к позолоченному скелету и колонне с узором-ключом. В прошлом Николас Стено закрыл двери, ведущие к лунному глобусу, перепутав все шарики. Но Грею не нужно было действовать так тщательно, и он ограничился лишь тем, что поменял местами один металлический и один хрустальный шарики. Как только рисунок оказался нарушен, двери начали закрываться под мягкий вздох спрятанного механизма.

«Ну же, быстрее…»

Оглянувшись на лестницу, ведущую в это помещение, Пирс различил в темноте отдаленный отсвет. Враги приближались медленно и осторожно, понимая, что мальчишка-индеец предупредил об их появлении. И все же Грею требовалось больше времени, поэтому он вскинул пистолет и дважды выстрелил вверх, вдоль ступеней, рассчитывая на то, что новая угроза заставит китайцев остановиться.

Наконец двери с глухим ударом захлопнулись.

Пирс выждал какое-то мгновение – на тот случай, если механизму требовалось время, чтобы восстановиться – после чего взял один металлический шарик из углубления. Как и прежде, тотчас же прозвучал громкий звон, удар металла по хрусталю.

Как только таймер был взведен и снова начался обратный отсчет, Пирс низко пригнулся и бросился к дверям библиотеки, надеясь незаметно добраться до них.

Ему не повезло.

Со стороны лестницы раздались частые выстрелы, и пули разбили кварцевые плитки у Грея под ногами. Прыгнув через порог библиотеки, он перекатился дальше.

Ждавшая его там Сейхан помогла ему подняться на ноги. Вдвоем они укрылись за ближайшим шкафом, отгородившись от двери книгами в железных переплетах.

– Где остальные? – спросил Грей.

– Во второй комнате и налево, – быстро ответила его подруга. – Я предупредила их, чтобы они уходили дальше, если мы не сможем сдержать боевиков.

Раздался новый звон.

– Как будто одного штурмового отряда не хватает! – проворчала Сейхан.

Пирс показал ей зажатый в руке металлический шарик:

– Если потребуется, я смогу снова сбросить таймер. Возможно, даже воспользоваться этим шариком, чтобы поторговаться с боевиками. Ну а в худшем случае я организую лучший в мире отвлекающий маневр.

– Грей, нравится же тебе жить быстро и весело!

– В настоящий момент я думаю только о том, чтобы просто жить.

Из соседнего помещения донеслись приглушенные звуки людей, крадучись передвигающихся по нему. Что-то перекатилось через порог, подпрыгивая и вращаясь на плитках.

Граната.

«Так, а это уже более весомый аргумент для торгов».

Сейхан схватила Грея за руку, и оба бросились прочь.

02 часа 31 минута

Услышав внезапный взрыв, доктор Крэндолл непроизвольно пригнулась. Даже на таком удалении свет ослепительной вспышки достиг их укрытия, озарив полки и порог следующей двери.

Лена, Роланд и Джембе прятались за книжным шкафом. Священник прикрывал ладонью крошечный фонарик, и на лице у него была написана тревога.

– Мисс Лена! – дернул женщину за рукав мальчишка, стараясь привлечь ее внимание.

Та поняла, что ему страшно. Джембе прижимался к ней, стремясь заставить ее выслушать его. Лена обняла его за плечи.

– Все будет в порядке, – попыталась успокоить она его, хотя на самом деле старалась убедить в этом саму себя.

– Нет, я должен вам сказать! – снова дернул ее индеец, и Крэндолл, обернувшись, прочитала в глазах подростка настойчивость:

– В чем дело?

Джембе быстро объяснил ей, что его волновало.

Роланд также услышал его слова и схватил Лену за руку:

– Мы должны предупредить остальных!

02 часа 32 минуты

Сейхан застонала, поднимаясь с пола. Эта граната была не обычной осколочной, а шоковой, призванной яркой вспышкой и громким звуком ослепить и оглушить противника. Если бы помощница Пирса не укрылась за книжными шкафами, она лишилась бы зрения. И все же ударная волна и грохот взрыва произвели на нее такое действие, словно какой-то великан хлопнул ее ладонями по ушам.

Грей сидел на корточках, подняв пистолет. Вид у него был не лучше.

Они с Сейхан отступили в следующую комнату. Пирс занял место с одной стороны от двери, в то время как его подруга расположилась с другой. Она осталась стоять, наблюдая за верхней частью комнаты, а Пирс опустился на корточки – таким образом они полностью держали под контролем помещение, которое только что оставили.

Там показались движущиеся тени.

Грей сделал выстрел – и наградой ему стал проникнутый болью крик. Рана, полученная кем-то из их врагов, судя по всему, не была смертельной, но все же он стал действовать осторожнее.

Рассудив, что боевики имеют приборы ночного видения, Сейхан отстегнула от пояса маленький фонарик. Включив его, она направила луч на шкафы. Конечно, это нельзя было назвать шоковой гранатой, и все же внезапная вспышка света на какое-то мгновение ослепила чувствительную оптическую аппаратуру, вызвав острую резь в глазах у всех, кто ею пользовался.

– Здорово придумано! – одобрительно прошептал Грей.

Луч света также выхватил из темноты двух врагов, попытавшихся бежать от яркой вспышки. Грейсон и Сейхан выстрелили одновременно. Женщина поразила одного боевика в бедро, и тот упал, а Пирс всадил другому пулю под ухо, сразив его наповал.

«Один готов», – отметили напарники про себя.

Однако испугать врагов было не так-то просто. Остальные китайцы рассеялись, скрываясь в темноте. Их было слишком много. Сейхан поняла, что им с Грейсоном нужно отойти назад, а Роланд, Лена и мальчишка должны были спрятаться еще глубже в библиотеке.

Но, прежде чем она смогла повернуться, вспыхнул яркий свет, хлынувший из хрустальной комнаты – странный, кроваво-красный, мерцающий…

Началась перестрелка – сначала отдельные выстрелы, а затем частая пальба.

Послышались крики и стоны, полные страданий и боли.

«Это еще что за чертовщина?!» – изумилась Сейхан.

Между двумя шкафами показался черный силуэт человека в форме – и тут горло у него словно взорвалось, отчего он повалился вперед. Из его шеи вылез окровавленный наконечник длинной стрелы. Раненый упал на пол, ломая древко, и пополз к затаившимся Грею и Сейхан, хрипло кашляя, но на полдороге застыл, выгибая спину дугой. На губах у него выступила пена.

Сейхан бросила взгляд на отломанный наконечник стрелы.

«Яд».

Сзади послышались бегущие шаги, и женщина стремительно развернулась, вскидывая пистолет.

– Это Лена и Роланд! – предупредил ее Грейсон, прежде чем она успела выстрелить.

Вместе с ними был и мальчишка-индеец.

Пирс махнул рукой, подзывая их к себе.

– Это племя Джембе, – объяснила запыхавшаяся Крэндолл.

Сейхан посмотрела на подростка, и тот истово закивал:

– Чакикуи приказал мне привести плохих людей сюда. Я так и сделал, но он также сказал мне по секрету, что в лесу наши люди. Я хотел вас предупредить…

Напарница Грейсона вынуждена была признать, что Джембе прав. Услышав об опасности, они поспешили укрыться в библиотеке, не дав худенькому подростку вымолвить ни слова.

Ей показалось, что очередной звон колокола, на этот раз более громкий, прозвучал укоризненно.

Когда он умолк, Сейхан заметила, что яростная стрельба затихла до редких выстрелов, удаляющихся в глубь библиотеки. Индейцы, застигнув китайских боевиков врасплох, гнали их все дальше от входа.

– Что будем делать дальше? – спросил Роланд.

– Нужно уходить, – отозвался Грей.

– Почему? – не понял священник.

– Я потерял шарик. – Грейсон показал Сейхан пустые ладони. – Я держал его в руке, но, когда взорвалась светошумовая граната, я его выронил.

«Кто бы сомневался! У Грея всегда все шиворот-навыворот».

Пирс мрачно оглядел погруженное в темноту помещение. У них не было времени искать потерявшийся элемент загадки-ключа, особенно если учесть, что во мраке могло скрываться сколько угодно врагов.

Снова раздался звон – очередное предупреждение.

– Нам нужно как можно быстрее сматываться отсюда, – объявил Грей. – Джембе, ты должен найти кого-нибудь из своего племени. Надо также сообщить им, что оставаться здесь опасно!

Мальчишка кивнул.

Хлопнув его по плечу, Грейсон повернулся к остальным:

– Все готовы?

На самом деле никто из них не был готов, но другого выхода у исследователей не оставалось.

02 часа 37 минут

– Пошли!

Держа наготове пистолет, Грей высунулся в дверь. Низко пригибаясь, он перебежал в соседнее помещение, и остальные последовали за ним. Перескочив через распростертое на полу тело убитого китайского боевика, Пирс промчался мимо высоченных книжных шкафов и остановился у последнего, глядя на дверь, ведущую в хрустальную комнату.

Похоже, ее никто не охранял.

Вокруг были разбросаны трупы, как в самой комнате, так и за порогом – в основном они были в черных комбинезонах, но некоторые в одних набедренных повязках. На полу догорали брошенные факелы.

В глубине библиотеки по-прежнему звучали редкие выстрелы.

Однако Грея беспокоило не это.

Хрустальная комната содрогнулась от очередного гулкого звона.

Время на исходе.

Понимая, что ждать больше нельзя, Грей бросился к открытой двери, однако в самый последний момент ему навстречу выскочила черная фигура. Джембе что-то крикнул на своем родном языке, и Пирс остановился – ему прямо в грудь была нацелена отравленная стрела.

Услышав восклицание Джембе, рослый индеец отступил в сторону и что-то быстро сказал подростку, указывая на лестницу, ведущую вверх. Кивнув, мальчишка вытянул губы и издал громкий мелодичный свист, созывая своих соплеменников.

Грей стиснул воину запястье, выражая свою благодарность. С дальнейшим выражением чувств ему пришлось подождать.

– Пошли! – сказал он своим спутникам.

Все бросились к лестнице, и тут раздался последний удар колокола, как и в предыдущий раз, нарастающий по силе. Когда звук достиг апогея, земля задрожала, и Грей упал. Остальные тоже не удержались на ногах, и один только Джембе сохранил равновесие.

С потолка посыпались обсидиановые плиты – они падали на пол и разбивались на черные осколки. Содрогнувшиеся колонны пошли трещинами.

– Шевелитесь! – поторопил своих спутников Пирс.

Из библиотеки уже выбегали объятые ужасом индейцы.

Грей повел всех вверх по лестнице в следующее помещение, покрытое затейливыми узорами. Мир вокруг продолжал трястись, и разноцветные плитки дождем проливались на пол, смывая со стен изображения животных и тех, кто о них заботился.

Сзади послышался рев бурлящего потока.

«Вода!» – с ужасом понял Пирс.

Он ощутил удар по барабанным перепонкам, вызванный резким увеличением давления, и представил себе, как неудержимый поток затапливает таинственную сферу внизу и стремительно поднимается вверх, сжимая оставшийся там воздух.

Грей побежал, подгоняемый твердой уверенностью в одном.

На этот раз Атлантида окончательно скроется под водой.

02 часа 38 минут

– Нужно уходить! – предупредил Шу Вей старший сержант Квань.

Она стояла в темноте среди книжных шкафов. Холодная вода уже поднялась до уровня ее высоких ботинок на шнуровке. Землетрясение повалило шкафы, рассыпав массивные фолианты в переплетах из черного металла. Смуглые аборигены, застигнувшие врасплох штурмовую группу, уже покинули библиотеку, спасаясь от прибывающей воды.

Вей отчасти хотелось остаться здесь, принять свое поражение с достоинством и честью. Однако у нее в груди пылал жаркий огонь.

Жажда отмщения.

Девушка направилась к лестнице, прихрамывая из-за подвернутой щиколотки. Квань обхватил ее за талию, помогая идти. В обычной обстановке Шу решительно отказалась бы от любой помощи, посчитав ее выражением слабости, особенно для женщины на службе в армии.

Но сейчас она тяжело оперлась на своего заместителя, сознавая, что им движет не только чувство долга. Китаянка была рада чувствовать сильную руку старшего сержанта. Она сбережет свои собственные силы, чтобы разобраться с врагом.

Шу намеревалась стать такой же, как и мужчина, который ее поддерживал.

Стать Черным Вороном, беспощадным хищником, забирающим свою законную добычу.

К тому времени, как они добрались до выхода из библиотеки, вода поднялась уже до пояса. Квань двигался вперед так быстро, как только мог, и теперь буквально тащил на себе своего командира. Но тут им преградила дорогу знакомая фигура.

Старик-индеец натянул лук, держа большой палец на стреле.

Похоже, не одна только Шу была настроена на месть.

Квань свободной рукой вскинул автомат, однако прежде чем он успел открыть огонь, справа раздался резкий звенящий удар. Острая стрела пронзила старшему сержанту руку, выбивая оружие, и не успел Квань опомниться, как тело его дернулось вперед, насаженное сзади на длинное копье. Изо рта у него хлынула кровавая пена.

Сержант повалился лицом вниз в воду, и Шу Вей, лишившись опоры, качнулась вбок.

Сильные руки подхватили ее сзади, удерживая на ногах.

Девушка не могла оказать сопротивление, поскольку промокшая насквозь одежда повисла на ней тяжелым грузом, да и левая нога пульсировала болью.

Она распрямила плечи, готовая принять смерть.

А старик-индеец по-прежнему стоял в дверях с натянутым луком.

Шу с вызовом посмотрела ему в глаза. Он выпустил стрелу.

02 часа 43 минуты

Грей бежал по длинному коридору, покрытому древними письменами. Большие трещины раскололи строчки символов. Впереди целый участок пола провалился и застыл под углом. Земля под ногами беглецов продолжала дрожать, предупреждая о том, что худшее еще впереди.

«Я не хочу быть здесь, когда это произойдет!»

Пирс мысленно представил себе, как подземный город проваливается в водяную могилу.

Заметив, что Лена начинает отставать, коммандер замедлил бег, чтобы помочь ей. Сейхан хотела было оказать помощь Роланду, но тот покачал головой, отстраняя ее.

– Я сам справлюсь! – задыхаясь, выдавил священник.

И только на замыкающих шествие воинов-индейцев это долгое отчаянное бегство не оказывало никакого воздействия. Напротив, казалось, что они сознательно не убыстряют шаг, следя за тем, чтобы вывести Грея и его спутников в безопасное место. Особенно это относилось к Джембе, который носился взад и вперед, подобно возбужденному щенку. И все же в глазах у мальчишки горел страх.

Наконец маленький отряд добрался до ступеней, ведущих вниз к затопленному входу в затерянный город. Не замедляясь, все сбежали по винтовой лестнице. Грейсон придерживался ладонью за наружную стену, чтобы сохранять равновесие.

Неожиданно покрытые мокрым мхом ступени стали опасно скользкими. Ту же самую слизь пальцы Пирса нащупали и на стенах. Он догадался, что уровень затопления здесь понизился, поскольку вода хлынула на нижние уровни подземного города.

Грей замедлил шаг, опасаясь поскользнуться и упасть.

Но тут винтовые ступени содрогнулись от мощного удара, за которым последовал треск ломающегося камня. Сверху покатились каменные обломки размером с кулак, среди которых время от времени попадались булыжники величиной с тыкву.

И все это обрушилось на беглецов.

Забыв про осторожность, Пирс побежал быстрее, стараясь увертываться от самых крупных камней, летящих сверху. Маленькая группа добралась до того места, где ступени скрывались под водой.

– Всем держаться вместе! – приказал Грей. – Если требуется, помогайте своему соседу!

Он отправил вперед Лену, а следом за ней Роланда.

– Пошла! – Джембе обеими руками подтолкнул Сейхан в зад.

Решив не спорить с подростком, Грей схватил свою напарницу за руку. Они вместе нырнули в воду, проплыли последние витки лестницы и оказались в прямом проходе.

Крэндолл и Новак плыли впереди, отчаянно работая ногами, торопясь вырваться на свободу.

Наконец все достигли короткой лестницы, ведущей наверх к выходу. Один за другим люди вынырнули, жадно глотая воздух. Прежде узкий проход, в котором они оказались, был затоплен почти до самого свода, но теперь вода плескалась на уровне лодыжек. Обессиленные беглецы преодолели последний отрезок и вышли к заводи.

Их встретил ночной ветерок, прохладный и свежий. На темном небе ярко горели полная луна и широкая сияющая лента Млечного Пути. Переплыв через заводь, компания выбралась на противоположный берег.

Грей заметил торчащие из кустов высокие черные ботинки на шнуровке, по всей видимости, принадлежащие боевику, которого оставили присматривать за Чакикуи. Сейхан держала наготове пистолет на тот случай, если кому-либо из китайцев удастся выбраться из затопленного подземелья.

Пирс оценил ее предусмотрительность, хотя он и сомневался, что у них есть причины для беспокойства. К ним присоединились индейцы.

Джембе тяжело опустился на землю.

– Где старейшина? – спросил Грей. – Где Чакикуи?

Юный индеец устремил взор на вход в тоннель, и Грей догадался, что старик остался там. Он начал было вставать, но Джембе похлопал его по колену:

– Чакикуи старый.

Пирс удивленно посмотрел на подростка, посчитав его слова бессердечными, но тут мальчишка добавил:

– Он мудрый. Он знает много выходов из-под земли.

Роланд услышал его слова и кивнул:

– Индейцы, приносившие отцу Креспи бесчисленные артефакты, утверждали, что есть множество ходов, ведущих в подземные сокровищницы.

Грею хотелось верить, что они оба правы.

Он был обязан старику своей жизнью… все они были обязаны ему жизнью.

Лена сидела, обхватив себя за колени. Похоже, спасение от неминуемой гибели нисколько ее не обрадовало: в глазах девушки по-прежнему оставалось затравленное выражение. Грейсон догадался, в чем причина ее беспокойства.

Она была в безопасности – в отличие от своей сестры.

Глава 25

1 мая, 13 часов 05 минут по пекинскому времени

Пекин, Китай

Мария сидела на корточках в кузове пикапа, мчащегося через объятый пламенем подземный комплекс. Она зажимала рот и нос влажным носовым платком, смоченным водой из фляги. Это помогало задержать дым, однако жар все равно был невыносимым. Машина на полной скорости входила в повороты, виляя из стороны в сторону, и женщину таскало по дну кузова. Она крепко обнимала Баако, зажимая ему лицо вторым платком.

Горилла дрожала и скулила.

Подсев к Баако с другой стороны, Ковальски обхватил их с Марией своей здоровенной ручищей.

– Я держу тебя, приятель, – успокоил он обезьяну, напрягая ноги, чтобы хоть как-то удержаться в кузове. – Потерпи, осталось еще совсем немного!

Крэндолл надеялась, что он говорит правду. У нее щипало глаза, а каждый вдох обжигал легкие. Но все же она рассчитывала, что жар сдержит горилл-гибридов, хотя, судя по громким крикам, то и дело раздававшимся сзади, эти чудовища были где-то совсем близко.

«Может быть, они и не на этом уровне, но определенно на соседнем».

Подняв взгляд вверх, Мария старалась представить себе яркий солнечный свет, свежий воздух, прохладный ветерок… В дыму у нее над головой пролетело что-то большое, рассекая крыльями потоки раскаленного воздуха: это птица из зоопарка стремилась вырваться из преисподней, куда случайно попала. Девушка так и не смогла определить, кто это был, но ей хотелось верить, что птице удалось спастись.

«Надеюсь, и мы тоже спасемся».

В маленькое окошко в задней стенке кабины Мария услышала, как Кимберли крикнула водителю:

– Мы не сможем добраться до следующего пандуса!

Крэндолл в отчаянии еще крепче прижала к себе Баако.

– Но прямо впереди есть лестница! – продолжала Моу. – Остановись там! Дальше пойдем пешком.

Эта новость вызвала у Марии облегчение, но в то же время и наполнила ее ужасом. Она обвела взглядом непроницаемые лица оперативников. Все они были мрачными.

Проехав еще ярдов тридцать, пикап резко затормозил.

– Выгружаемся! – крикнул Монк. – Бежим к лестнице!

Ковальски помог Марии спрыгнуть на землю: он стонал, держась за левый бок, но все же крепко поддерживал ее. Баако проворно соскочил на землю без посторонней помощи. Покинув машину, все плотной группой двинулись к затянутому дымом входу на лестницу. Снизу тянуло сквозняком, частично разгонявшим задымление, и к тому времени, как все спустились в самый низ, стало уже по-настоящему холодно.

Коккалис зажег фонарик, прикрывая его другой рукой.

– Держись рядом со мной! – приказал Марии Ковальски.

Монк двинулся вперед первым, а за ним следовали оперативники и Кимберли.

Крэндолл держала Баако за руку, прижимаясь к нему. В какой-то момент повязка слетела у него с головы, обнажив кровоточащий разрез на выбритом черепе. Тревога за гориллу отдавалась постоянной болью у Марии в груди.

Они двинулись по коридору. Девушка узнавала эти места: они находились недалеко от вивисекционной лаборатории. Услышав громкий треск, Мария вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Далеко внизу сияло грозное зарево, указывая на то, что участок перекрытий прогорел и обвалился вниз.

– Комплекс начинает рушиться! – предупредила Кимберли.

Все ускорили шаг, поменяв осторожность на скорость.

После нескольких проникнутых паникой витков по лестнице Баако неожиданно схватил Марию за руку, призывая ее остановиться. Только после этого она услышала сквозь гул стучащей в висках крови знакомые всхлипывания и гуканье. Обезьяна потащила свою приемную мать к ближайшей двери. Девушке хотелось поскорее двигаться дальше, но она поняла, чего хочет Баако.

Свободной рукой горилла схватила дверную ручку, и дверь, уже отпертая, открылась.

– Что ты делаешь? – окликнул Баако Ковальски, подав знак остальным, чтобы те остановились.

Обезьяна нырнула в комнату. Марии не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ней, увлекая за собой остальных. Внутри стояли клетки из нержавеющей стали высотой по пояс. В основном они были пустыми, но в трех находились молодые шимпанзе, в возрасте не больше двух лет, а в четвертой содержалась взрослая самка с седой шерстью и отвислыми грудями – судя по всему, кормилица. Она протянула к Крэндолл руку сквозь прутья решетки.

– Нам нужно поторопиться, – предупредил женщину Джо.

Но Баако подошел к одной из клеток и начал трясти ее, а затем, обернувшись, выдал последовательность знаков:

«Открыть… идти… вместе».

– Нет, – возразила Мария. Она указала на себя и Ковальски: – Мы должны уходить отсюда.

Баако огорчился, по всей вероятности, представляя свое собственное пребывание в клетке. Он снова ухватился за прутья решетки. Молодая шимпанзе, на вид не старше одного года, протянула руку и схватила его за палец.

– Твою мать! – в сердцах выругался Ковальски, возясь со сложными запорами. – Баако без них никуда не уйдет!

Крэндолл поспешила ему на помощь.

– Помогите нам! – обратился к остальным великан.

Вскоре все клетки были открыты. Джо вынес одного шимпанзе на руках, а Баако вывел за руку второго. Взрослая самка поспешила к самому маленькому детенышу и прижала его к груди.

Посмотрев на них, Монк покачал головой и направился к двери, но стоявший там солдат поднял руку, останавливая его. Отступив внутрь, он закрыл за собой дверь и поднес палец к губам.

Все застыли.

Кто-то массивный тяжело протопал по коридору. Ощутив, как задрожал пол, Мария представила себе гориллу-гибрида. Шаги ускорились и затихли вдали. Выждав целых десять секунд, военный рискнул открыть дверь и высунуться в коридор. Где-то вдалеке послышались громкие крики, а потом снова затрещали выстрелы, после чего прозвучал свирепый рев, наполненный яростью и жаждой крови.

– Все чисто… – оглянувшись, доложил солдат. – Пока что.

Все быстро вышли в коридор и поспешили прочь от громких криков. В воздухе все еще висел характерный запах мускуса – свидетельство того, что там прошел гибрид. За поворотом оказался длинный прямой коридор, по бокам которого тянулись закрытые двери. Мария вдруг поняла, что если бы Баако не увлек всех к шимпанзе, им пришлось бы иметь дело с разъяренной гориллой.

Ковальски, судя по всему, подумал о том же самом, потрепав Баако по плечу.

Все быстро прошли до конца коридора и остановились только там. Кимберли склонилась к Монку и что-то зашептала ему на ухо, но Мария все-таки смогла разобрать, что она сказала:

– Ворота грузового терминала находятся за следующим поворотом. Их наверняка охраняют люди Чана.

Обернувшись, Коккалис подал знак оперативникам. Те тверже прижали к плечу приклады автоматов.

Ковальски попробовал передать Крэндолл маленького шимпанзе, но крохотные волосатые ручонки вцепились ему в шею, и он поморщился. Мария поспешила ему на помощь. Разжав руки перепуганного животного, она прижала его к груди, а кроме того, взяла за руку самку, привлекая ее к себе.

Джо подал знак Баако:

«Быстро».

Горилла усадила молодого шимпанзе себе на спину, и тот ухватился за ее шею, после чего Баако повторил знак, слегка видоизменив его:

«Очень быстро».

– Ты правильно понял, – одобрительно заметил Ковальски, поднимая ружье, которое вручил ему Монк.

Оглянувшись на Баако, Коккалис усмехнулся:

– Сынок-то твой весь в папашу!

Эти слова были произнесены как добродушная шутка, однако Джо воспринял их буквально.

– Да, он отличный парень, – согласился он и ткнул ружьем вперед. – Давай поскорее решим этот вопрос!

13 часов 22 минуты

Монк шагнул за угол, увлекая за собой остальных. Короткий коридор вел к просторному грузовому терминалу, и Коккалис приказал всем прижаться к стене, чтобы противник как можно дольше их не обнаружил. Он прислушался, стараясь уловить любые звуки, говорящие о присутствии врага, но услышал только отдаленные крики, отголоски взрывов и грохот обваливающихся помещений подземного комплекса.

Впереди все было тихо, но обоняние Монка уловило в вездесущем запахе дыма мускусное зловоние животных.

Он стиснул зубы.

Наконец Коккалис подошел к порогу грузового терминала и окинул взглядом штабели ящиков. Некоторые из них упали, вывалив на пол свое содержимое.

Монку был виден выход в противоположном конце, где горел яркий свет. Огромные ворота, прежде наглухо закрытые, теперь были наполовину открыты – вероятно, для того чтобы облегчить срочную эвакуацию. За ними виднелись тусклые лампы коридоров подземного города.

Не заметив никакого движения, американец собрался с духом и прошел на склад, петляя между рядами ящиков и стараясь, по возможности, оставаться в тени. Когда он обогнул груду рассыпавшихся картонных коробок, его взору наконец открылась полная картина.

«О черт…»

Повсюду валялись трупы в военной форме – растерзанные, изуродованные, растоптанные… Стены были забрызганы кровью, которая собралась на полу липкими лужицами. Вокруг было разбросано оружие с расстрелянными магазинами. Стволы некоторых автоматов еще дымились и шипели. Оружие сжимали оторванные руки, но тел рядом с ними не было.

Посреди этого кровавого месива возвышалась огромная косматая туша, распростертая мордой вниз. Половина ее черепа отсутствовала, вероятно, снесенная взрывом гранаты, выпущенной из реактивного гранатомета. Осмотревшись вокруг, Монк заметил и сам гранатомет – длинную черную трубу, брошенную рядом с воротами.

– А вот и подкрепление, на которое рассчитывал Чан, – пробормотала присоединившаяся к своему напарнику Кимберли.

Коккалису хотелось надеяться, что подполковник находится среди убитых, однако на первом месте пока были более важные дела. Стоянка за воротами опустела. Похоже, объятые паникой сотрудники комплекса забрали, убегая, все, что имело колеса. Остался только большой синий грузовик.

Монк повернулся к Моу, которая тоже осматривала грузовой терминал:

– Нам нужны ключи.

Скорее всего, грузовик оставался на стоянке только потому, что ключи были у его водителя. Коккалис вспомнил, как сержант Чинг оглушил человека в рабочей спецовке сразу же после того, как штурмовая группа проникла в терминал. Его бесчувственное тело спрятали за штабелями деревянных поддонов.

Но лежит ли оно там до сих пор?

Присмотревшись, Монк различил торчащие из-за поддонов ботинки.

Он облегченно вздохнул и посмотрел на напарницу:

– По моей команде я бегу за ключами, а ты сажаешь всех в самосвал.

Та кивнула.

Коккалис оглянулся на остальных, проверяя, что все его поняли, после чего добавил последнее напутствие:

– Ребята, уносите ноги!

Выскочив на открытое место, он со всех ног побежал к поддонам, а остальные устремились прямиком к полуоткрытым воротам. Монк едва не упал несколько раз, поскользнувшись на скользком от крови бетоне.

У него за спиной послышался треск и грохот.

Остановившись, мужчина обернулся.

Огромное чудовище выскочило из засады, устремляясь напролом через штабеля ящиков и коробок, расшвыривая их в стороны своими могучими ручищами. Перескочив через последнее препятствие, оно тяжело опустилось на ноги и одну руку и застыло на мгновение, давая всем рассмотреть свою черную шерсть с серебристым отливом. Затем гигант выпрямился во весь рост и издал раздирающий уши крик. Он ударил себя по груди массивным кулаком, и этот удар прозвучал раскатом грома.

«Твою мать…»

Монк попятился назад.

– Бегите к грузовику! – закричал он своим товарищам и, развернувшись, бросился к бесчувственному водителю.

Чудовище пустилось за ним в погоню, передвигаясь на всех четырех конечностях. Коккалис чувствовал, как под этим гигантом дрожит земля. Лужицы крови подернулись рябью, а в воздухе висел яростный рев.

В самый последний момент Монк отскочил в сторону. Упав на пол, он откатился вбок, и в это мгновение огромный кулак обрушился на штабель поддонов, разбивая их в щепки под треск ломающегося дерева.

Схватив водителя за ногу, Коккалис откатился в сторону, спасаясь от свирепого удара. Обсыпанный щепками, он присел на корточки рядом с шофером, со страхом ожидая, что ударом другого кулака чудовище расплющит его в лепешку.

Но вместо этого со стороны ворот послышался громкий крик:

– Эй ты, козел, мы с тобой еще не закончили!

Ковальски увидел, как серебристый гигант развернулся к нему, судя по всему, узнав его голос и вспомнив своего противника – или, точнее, свое кушанье.

Он покрепче прижал к плечу трубу реактивного гранатомета.

«Вот теперь я чувствую себя одетым подобающим образом».

Когда огромное чудовище побежало к Монку, Джо отделился от остальных и подобрал валявшийся на полу «РПГ-7», прихватив также две гранаты.

Быстро зарядив гранатомет, он направил его в грудь вожаку гибридов. Однако ему пришлось подождать, пока Коккалис закончит обыскивать бесчувственного водителя. Наконец тот вскочил на ноги и бросился к маленькой двери сбоку от ворот.

Опустившись на одну руку, серебристый гигант сверкнул глазами на Ковальски. Тяжелое дыхание вырывалось из его здоровенных легких. Яростный блеск черных глаз чудовища говорил о том, что оно действительно узнало своего противника.

Джо прицелился.

«В такую цель трудно промахнуться».

Убедившись в том, что Монк покинул опасную зону, Ковальски нажал на спусковой крючок. Грохот выстрела прозвучал оглушительно громко, и вырвавшийся из трубы гранатомета дымовой след устремился к серебристому гиганту. Однако в самое последнее мгновение чудовище откатилось в сторону, судя по всему, зная о смертельной угрозе этого оружия после гибели своего сородича. Определенно, это существо училось на чужих ошибках.

Пролетев мимо цели, граната ударилась в противоположную стену и взорвалась огненной вспышкой, выбивая кусок бетона.

Завершив свой кульбит, вожак гибридов снова встал на четвереньки, не обращая внимания на дождь бетонных осколков, колотящий его по спине.

Не имея времени перезарядить гранатомет, Ковальски развернулся и сделал то, что посоветовал Монк.

«Уносите ноги».

Его напарник уже добежал до самосвала и забрался в кабину. Дизельный двигатель с ревом ожил, извергая клубы черного дыма.

Джо побежал к кузову грузовика. В большом боковом зеркале заднего обзора он увидел встревоженное лицо Коккалиса и вскоре понял, чем вызвано беспокойство его напарника. В том же самом зеркале появилось отражение серебристого гиганта. Поскользнувшись в луже крови, чудовище устремилось следом за добычей.

– Гони! – заорал Ковальски, размахивая гранатометом.

Он еще больше ускорил бег, не отрывая взгляда от бокового зеркала. Теперь отражение уже полностью заполнила собой огромная серебристая горилла, с ревом бегущая за человеком, оскалив клыки и брызгая слюной.

Джо понял, что ему не добежать. С каждым шагом сломанные ребра все глубже впивались ему в бок. Самосвал тронулся с места и начал набирать скорость.

Ковальски пошатнулся, чувствуя, как силы покидают его.

Из кузова грузовика раздались выстрелы, и у Джо над головой просвистели пули, направленные в серебристого гиганта. Судя по всему, соратники Монка перебрались из кабины в кузов, чтобы помочь Ковальски.

Их усилия окрылили его.

Сделав рывок, он догнал самосвал и ухватился за ступени трапа, ведущего в кузов, однако его скользкие от пота пальцы сорвались со стальной скобы. Потеряв равновесие, Джо собрал остатки сил и прыгнул вдогонку за автомобилем. Ему удалось вцепиться одной рукой в трап.

Самосвал прибавил скорость, волоча за собой Ковальски.

Тот оглянулся.

Серебристый гигант огромными прыжками настигал грузовик. Толстая шкура и крепкие кости сделали его бесчувственным к автоматным пулям. Здоровенная ручища протянулась к Джо, но тот ударил по волосатым пальцам гранатометом.

Отдернув руку, чудовище продолжало преследование.

Ковальски забросил гранатомет в кузов, поскольку ему были нужны обе руки, чтобы ухватиться за скобы трапа. Подтянувшись, он закинул ноги на бампер и быстро полез вверх, однако самосвал все еще ехал слишком медленно. Сократив расстояние, серебристый гибрид снова протянул руку к висящему на трапе человеку.

Но тут из кузова высунулся ствол гранатомета, направленный прямо в грудь чудовища. Джо увидел, кто держит оружие, и едва не свалился на землю от изумления: это была Мария. Вот только последняя граната оставалась засунутой за пояс Ковальски.

И все же гнавшаяся за ним горилла увидела новую опасность.

Громкий удар застал Ковальски врасплох, и он едва не свалился с трапа.

Реакция чудовища была такой же. Решив, что в него опять выстрелили, он откатился в сторону, как и в предыдущий раз. Но на самом деле Крэндолл просто ударила ногой по стенке кузова, изображая выстрел из гранатомета.

Джо повис на скобах, оглядываясь на серебристого гиганта. Тот остановился, вероятно, сообразив, что его обманули, и проводил удаляющийся самосвал недовольным ревом.

Подняв руку, Ковальски показал ему средний палец.

«Что, дурья башка, ловко тебя провели?»

– Внимание! – окликнул своих пассажиров сидящий за рулем Монк.

Джо посмотрел вперед.

Навстречу им надвигались военные машины; они ехали бок о бок, полностью перегородив тоннель.

Это было подразделение китайской армии.

Ковальски вздохнул.

«Так кто же у нас дурья башка?»

13 часов 31 минута

Убедившись в том, что Ковальски забрался в кузов, Монк сбросил скорость и, стараясь не обращать внимания на приближающиеся машины, повернулся к Кимберли.

Та нахмурилась. С тех самых пор, как самосвал тронулся, она изучала план подземного города, предоставленный Кэт.

– Солдаты едут с той стороны, где мы проникли под землю, – сообщила Моу своему напарнику.

Коккалис затормозил.

– Значит, нам придется уходить другим путем.

– Да. – Кимберли оглянулась назад. – Там есть боковой тоннель. Ярдах в ста позади.

Монк тоже вспомнил о нем. Боковой тоннель был даже еще более просторным, чем тот, в котором они находились теперь.

– И куда он ведет? – спросил Коккалис.

– Понятия не имею, – покачала головой Моу. – На плане Кэт его нет.

– Ладно, давай посмотрим, что там.

Глядя в зеркала заднего вида, Монк тронулся назад. Серебристый гигант остановился ярдах в пятидесяти за разветвлением. Его сердитый рев привлек в тоннель других гибридов – здоровенные черные туши спешили присоединиться к своему вожаку.

– Надо поторопиться, – предупредила Кимберли.

«Сам знаю», – проворчал про себя ее напарник.

И все же он не стал увеличивать скорость. Ему хотелось, чтобы солдаты приняли его за обыкновенного водителя, спешащего сбежать от кровавого побоища.

В головных машинах замигали вспышки выстрелов. Пули разбили лобовое стекло и со звоном срикошетили от радиатора.

«Стало быть, обман не удался».

Монк прибавил газу. Пригнувшись, Моу достала из кармана куртки бинокль и осмотрела приближающиеся машины, оценивая угрозу, после чего выругалась себе под нос.

– В чем дело? – спросил Коккалис.

– В головном внедорожнике подполковник Чан Сунь.

«Ты шутишь!» – едва не крикнул в ответ водитель.

– Судя по всему, во время общей суматохи он сбежал, чтобы встретить подкрепление. Скорее всего, именно он их и вызвал.

«И вот теперь спешит во главе подмоги, собираясь выставить себя героем», – понял Монк.

Он попытался на полной скорости уйти задним ходом от стремительно приближающихся машин. Из кузова самосвала раздались выстрелы: это сержант Чинг и его люди открыли ответный огонь.

Все остальные, в том числе и Баако со спасенными им обезьянами, сидели в кузове пригнувшись. Толстые стальные стенки должны были защитить их от вражеских пуль.

Двигаясь задним ходом, Монк смотрел в боковые зеркала. Он увидел, как огромные гибриды добежали до своего вожака и собрались вокруг него. Стрельба, а также приближающиеся машины и яркий свет фар держали животных настороже, но Коккалис понимал, что долго так не продлится.

Серебристый гигант не отрывал своих черных глаз от самосвала. Он стоял, опираясь на все четыре конечности и выставив вперед плечи, и дожидался возвращения своих врагов, вероятно, вообразив, что они перешли в наступление.

«Извини, приятель, придется тебя разочаровать».

Доехав до развилки, Монк резко затормозил, выкручивая рулевое колесо. Самосвал остановился, развернувшись поперек тоннеля, передом к боковому ответвлению.

Теперь Коккалис отчетливо увидел приближающиеся машины. Яркий свет фар ослепил его.

– Чего ты ждешь? – нетерпеливо спросила Кимберли.

Удерживая педаль тормоза, Монк дал полный газ. Мощный двигатель взревел, наполняя замкнутое пространство удушливыми выхлопными газами, и Коккалис встретился взглядом с Чан Сунем, сидящим рядом с водителем в головном открытом внедорожнике.

– Они приближаются! – окликнул сзади Ковальски.

Он имел в виду не китайцев.

Монк увидел, как Чан самодовольно усмехнулся.

«Вот и отлично».

Отпустив тормоз, Коккалис крутанул руль. Завизжали покрышки, загорелась резина – и грузовик рванул с места в боковой тоннель.

Как и рассчитывал Монк, все внимание китайских солдат было приковано к громоздкому самосвалу, перегородившему тоннель, и никто не заметил грозное полчище горилл позади него.

Он проследил в зеркало за тем, как столкнулись оба войска.

Огромные гибриды налетели на внедорожники и грузовики, запрыгивая в кузовы, срывая с них брезент и выбрасывая сидевших в них солдат на землю.

Но затем тоннель, в котором скрылись американцы, круто повернул в сторону, и это зрелище скрылось из виду.

Наконец Монк смог сосредоточить все свое внимание на движении вперед.

«И куда мы едем?»

13 часов 58 минут

Минут через двадцать петляния по погруженным в темноту коридорам Мария наконец облегченно вздохнула. Она сидела в кузове самосвала в окружении теплых мохнатых тел.

Баако прижимался к своей воспитательнице, держа на коленях задремавшего шимпанзе. По другую сторону взрослая самка нянчила младенца. Крэндолл же держала на руках маленького годовалого детеныша, доверчиво положившего свою крохотную головку ей на плечо. Его мягкое дыхание щекотало ей шею.

Женщина вспомнила, как Баако был маленьким.

Ковальски сидел на полу, скрестив ноги по-турецки и откинувшись на борт кузова, и смотрел на нее.

– В чем дело? – шепотом спросила Мария.

– Ты хорошо выглядишь, – пожал плечами великан.

Окинув взглядом свою одежду и представив, какой она должна быть растрепанной, исследовательница нахмурилась.

«Ну конечно!»

Джо провел ладонью по короткому «ежику» у себя на голове:

– Я хочу сказать… у тебя такой вид… не знаю, как это выразить… удовлетворенный. Как будто ты нашла свое место в мире.

Лицо Марии смягчилось в улыбке.

– Возможно, ты прав.

«По крайней мере, мне значительно лучше, чем несколько дней назад», – согласилась она мысленно со своим другом.

– Ты хорошо выглядишь, – повторил Ковальски.

Откинувшись назад, он закрыл глаза, но только после того как в уголках его губ заиграла легкая усмешка.

Крэндолл поняла, что теперь он имел в виду совсем другое, однако не стала заострять на этом внимание, польщенная таким нехитрым комплиментом.

Вдруг двигатель кашлянул, заставив кузов вздрогнуть, затем кашлянул еще пару раз, после чего выпустил напоследок сизое облачко выхлопных газов и затих.

Встрепенувшись, Мария огляделась по сторонам.

– Солярка закончилась! – крикнул из кабины в окошко Монк. – Похоже, шальная пуля пробила бензобак. Но Кимберли знает, где мы находимся. Впереди в полумиле выход. Дальше придется топать пешком.

С помощью Ковальски Крэндолл выгрузила обезьян на землю.

Все двинулись пешком по темному тоннелю. Коккалис шел первым с фонариком в руке. Одинокого луча света было достаточно, чтобы осветить путь.

После нескольких минут пути Моу убрала телефон в карман и посмотрела вперед.

– Выход расположен неподалеку от Запретного города. Мы с сержантом Чингом поднимемся на поверхность и найдем машину, – сказала она и оглянулась на подопечных Марии. – Желательно, с закрытым кузовом, чтобы перевезти наш необычный груз. Вероятно, все внимание будет приковано к зоопарку, и мы сможем незаметно покинуть город и организовать эвакуацию из страны. И все же нам следует…

– Тихо! – остановил ее Монк, прикрывая фонарик ладонью. Он махнул рукой, призывая своих спутников отойти к стене.

– Ну а теперь-то в чем дело? – проворчал Джо.

Но тут и Крэндолл услышала настороживший Коккалиса звук.

Это было ворчание двигателя. А затем позади американцев из-за поворота показался свет фар. Судя по всему, преследователи обнаружили брошенный самосвал.

Выключив фонарик, Монк повернулся к Кимберли.

– Мы сможем здесь где-нибудь спрятаться?

– Не успеем, слишком далеко, – покачала та головой.

Выругавшись, Коккалис знаком приказал всем опуститься на землю. Его бойцы взяли оружие на изготовку, окружая Марию и животных.

Приблизившись, машина остановилась ярдах в десяти от них. Свет фар ослепил беглецов, но это определенно был армейский внедорожник. Установленный в открытом кузове пулемет повернулся в сторону Монка и его спутников.

– Сдавайтесь, подлые собаки! Вам больше некуда бежать! – прокричал целившийся в них человек.

Мария узнала этот властный голос.

И судя по тому, как застонал Ковальски, он тоже его узнал.

14 часов 16 минут

«У этого мерзавца жизней больше, чем у кошки, твою мать!» – эта мысль пришла в голову всем беглецам одновременно.

Двигатель внедорожника продолжал громко тарахтеть на холостых оборотах. Чан Сунь укрывался за щитом пулемета, намереваясь сохранить все жизни, какие у него еще оставались. По-видимому, трус бежал с места столкновения с гибридами, бросив своих людей. И вот теперь он настиг американцев, намереваясь приписать всю заслугу в их поимке себе.

Сержант Чинг на всякий случай выпустил короткую очередь по водителю, но в его машине даже стекло оказалось пуленепробиваемым.

Требовалось более мощное оружие.

Ковальски начал было поднимать гранатомет, но Чан начал стрелять, и пулеметная очередь выбила фонтанчики земли у ног людей Монка.

– Никому не двигаться! – предупредил он. – Тогда, возможно, я оставлю кого-нибудь из вас в живых. Чтобы показать журналистам, а затем предать суду как американских шпионов!

Джо опустил оружие.

– Но животные мне не нужны, – продолжал Сунь. – Пустите их вперед, чтобы можно было побыстрее от них избавиться.

Мария шагнула вперед, заслоняя собой Баако. Выражение ее лица не допускало сомнений.

Дуло пулемета чуть сместилось в сторону, нацелившись ей в грудь.

– Лучше делай так, как он говорит, – проворчал Ковальски. – Пусть лучше Баако умрет здесь, чем вернется в лабораторию.

Крэндолл не двинулась с места – она лишь шумно дышала. Наконец женщина печально вздохнула, понимая, что великан прав. Повернувшись к Баако, она показала ему знаками:

«Я тебя люблю».

Горилла всхлипнула, прижимаясь к ней.

– Ну же! – рявкнул Чан.

– Дай им попрощаться, козел! – крикнул в ответ Ковальски.

Упав на корточки, Мария обвила Баако руками, словно пытаясь защитить его своими объятиями. Ей не хотелось его отпускать, но она понимала, что терпение китайца на исходе. В конце концов Крэндолл освободила Баако и знаками предложила ему забрать с собой всех шимпанзе.

Баако взял двух детенышей на руки. Самка, прижимающая третьего детеныша к груди, двинулась следом за ними. Идущие между двумя лучами фар обезьяны быстро превратились в черные силуэты на фоне яркого света, словно преждевременно стали призраками.

Ствол пулемета опустился на них.

Мария уткнулась лицом в грудь Ковальски, внутренне приготовившись услышать выстрелы.

– Все будет хорошо, – попытался успокоить ее Джо.

И на этот раз он не солгал.

В то время как всеобщее внимание было приковано к тому, что происходило перед внеродожником, никто не заметил происходящего сзади. А там сгустились тени, образовав зловещую массивную тушу.

Чан не был единственным, кому удалось выжить в стычке в тоннеле.

Гигантская серебристая горилла бесшумно подкрадывалась к сбежавшей от него добыче. Чудовищу определенно здорово досталось: из многочисленных ран на его теле сочилась кровь, а одна рука висела безжизненной плетью. Но громадная обезьяна все-таки приближалась к внедорожнику, а находящиеся в машине люди, оглушенные шумом двигателя, оставались в полном неведении.

Монк подал своим людям знак отходить назад.

Похоже, Чан вообразил, будто они не желают становиться свидетелями расправы над Баако и шимпанзе.

– Сейчас все будет кончено! – заверил их этот бессердечный мерзавец.

«Это точно!»

Огромная ручища схватила Суня сзади и выдернула его из-за пулеметной установки. От такого внезапного нападения тот на мгновение опешил, но затем пришел в себя и повернул голову, пытаясь увидеть своего врага.

И тогда наконец закричал.

Объятый ужасом подполковник вылетел из внедорожника – и тотчас же получил в голову две прицельных пули, выпущенных Чингом.

Не обращая внимания на выстрелы, серебристый гигант поднес вырывающегося Чана к своей раскрытой пасти и, засунув его голову между зубов, сомкнул челюсти.

Раздался леденящий душу хруст раздробленных костей.

Отбросив обмякшее тело в сторону, чудовище опустилось на здоровую руку и, сверкнув глазами, уставилось на остальных людей.

Ковальски уже перезарядил гранатомет и уложил его на плечо, наведя прицел на массивную тушу. На этот раз спасения не будет. Огромный гибрид шумно пыхтел, готовясь к предстоящей схватке.

«Сейчас ты получишь сполна!»

Но тут поле зрения Джо закрыла какая-то тень. Волосатая рука схватилась за ствол гранатомета, опуская его вниз. Баако встал спиной к Ковальски и лицом к чудовищу.

Молодая горилла поднялась в полный рост и показала знак своему противнику, сначала подняв большие пальцы обеих рук вверх, а затем указав ими на него.

«Уходи!»

Серебристый гигант пригнулся, опираясь на здоровую руку. Под его полутонной тушей уже натекла лужица крови. Взгляд черных глаз переходил с угрожающей позы Баако на опущенное оружие.

Маленькая горилла повторила знак.

«Уходи!»

Заворчав, гигантский гибрид устало опустил плечи, тяжело развернулся и медленно заковылял прочь, в темноту.

Все застыли, не шелохнувшись, опасаясь его возвращения, и лишь спустя минуту Мария бросилась к Баако и стиснула его в объятиях.

Ковальски оставался настороже. Он не знал, отступил ли серебристый гигант из-за своих ранений, или его остановила угрожающая поза Баако, или все дело было в демонстрации миролюбия – опущенном оружии.

«Вероятно, сыграло свою роль все вышеперечисленное».

Какими бы ни были причины этого, чудовище, похоже, действительно удалилось, скрылось в темноте – быть может, для того чтобы в будущем стать новой легендой, чудовищем-йети подземного мира китайской столицы.

Передав гранатомет Марии, Джо подошел к Баако и хлопнул его по плечу:

– Взгляните, кто теперь в этих краях новый вожак!

Горилла шутливо махнула рукой, но удар, доставшийся Ковальски в бок, получился сильным.

– Ой! Поосторожнее с ребрами! – воскликнул мужчина.

Обезьяна задрала брови, испугавшись, что действительно сломала что-то своему другу.

– Все в порядке, – успокоил его Ковальски. – Помни, мы… – Изобразив пальцами букву «С», он описал рукой круг.

«Семья».

Баако затряс головой, шумным фырканьем выражая свое согласие. Оглянувшись на Марию, он снова посмотрел на Джо – и постучал большим пальцем по лбу, выразительно глядя великану в глаза.

«Папа».

– Эй, приятель, не так быстро! – отступил тот назад. – Давай не будем торопить события.

Глава 26

6 мая, 21 час 05 минут по восточному летнему времени

Вашингтон

– Какова официальная версия китайцев? – спросил Грей, сидя напротив Пейнтера Кроу, директора «Сигмы». – Утечка бытового газа?

Откинувшись на спинку кресла, Пейнтер провел обеими руками по голове:

– Так рассказывают о катастрофе в Пекинском зоопарке телеканалы Си-эн-эн и «Фокс ньюс». Однако эти заявления никого не обманывают. Китаю дали возможность спасти лицо в обмен на сотрудничество в деле выявления других агентов, внедренных в научные круги Соединенных Штатов.

– И вы полагаете, китайцы будут чистосердечно нам помогать?

– Разумеется, нет – и все-таки это станет началом генеральной уборки у нас дома. Кроме того, Китай согласился подписаться под мораторием на дальнейшие исследования в области воздействия на человеческий геном.

Грейсон скептически поднял брови.

«Как будто подпись на какой-то бумажке их остановит!»

– Джинн выпущен из бутылки, – пожал плечами Кроу. – Теперь нам остается только управлять подобными исследованиями, насколько это возможно. Даже сестры Крэндолл отказались от дальнейших работ с использованием животных-гибридов.

– А что насчет того типа, привезенного из Поднебесной?

– Гао Суня? Нашего гостя в центре предварительного заключения?

Пирс кивнул. Группа Монка переправила в Соединенные Штаты человека, виновного в убийстве студента Университета Эмори в центре изучения приматов. В суматохе, вызванной случившимся в Пекинском зоопарке, все забыли о Гао Суне, а теперь ему грозило пожизненное заключение.

– Он всячески содействует следствию, – сказал Пейнтер, – вот только по-прежнему ничего не говорит.

Грей недоуменно нахмурился, и его начальник пояснил:

– Мне следовало уточнить: он по-прежнему не может говорить. Перед тем, как покинуть Китай, Джо Ковальски хорошенько ему врезал. Сломал челюсть и выбил четыре зуба. И это всего одним ударом. Монк оттащил Ковальски до того, как тот успел развернуться по полной. И все же Гао пока что не может раскрыть рот. Еще несколько недель ему придется питаться через соломинку.

«Ублюдок заслужил это сполна».

– А что слышно из Эквадора? – спросил Пирс.

– Отец Новак получил из Ватикана разрешение занять место в церкви Марии-Хранительницы в Куэнке. Он будет наблюдать за археологическими раскопками затерянного города. Мальчишка-индеец Джембе помогает ему поддерживать связь с местными шуарами. Священник не теряет надежду достать ценные артефакты.

Грейсон кивнул. Судя по всему, Роланд собирался продолжить дело отца Креспи, двигаясь по следу, оставленному Атанасием Кирхером.

– Конечно, жалко, что мы лишились останков обоих неандертальцев-гибридов, – добавил Пейнтер. – ДНК, содержащиеся в их костях, могли бы рассказать нам о многом.

Однако Грей в этом сомневался.

«Быть может, оно и к лучшему».

Он представил себе огромную модель Луны, висящую в отделанной золотом сфере, и в тысячный раз задумался о судьбе создавших ее древних ученых. Неужели они вымерли? Или же спрятались где-то в другом месте? Впрочем, быть может, они просто растворились в окружающем мире, присоединились к остальному человечеству на пути в будущее…

А еще Грейсон подумал о могилах, обнаруженных в Хорватии, – последнем свидетельстве пребывания древних «начальников» на европейском континенте. Пусть сотрудникам «Сигмы» не удалось сохранить кости гибридов, но если Роланду повезет, находки в Эквадоре кардинально перевернут наше понимание места человека на Земле – а может быть, и за ее пределами.

Решив вместе с Пейнтером несколько второстепенных вопросов, Пирс отправился домой. Проехав пару остановок на метро, он взял со стоянки свой велосипед и покатил по пустынным улицам.

Луна у него над головой уже не была полной, однако тайны и загадки, связанные с нашим спутником, по-прежнему висели в ночном небе, предлагая всем желающим задавать вопросы и изучать его, заглядывая за горизонт.

Доехав до дома, Грей поставил велосипед на стоянку, пересек залитый лунным светом дворик и поднялся на крыльцо, собираясь на время отложить все загадки в сторону.

Открыв входную дверь, он обнаружил, что в квартире темно и никого нет. Какое-то пронизанное ужасом мгновение ему казалось, что Сейхан исчезла. В последнее время Пирс чувствовал, что ее тревожит спокойная определенность их совместной жизни, словно она не вполне готова ее принять – а может быть, считает, что не заслуживает этого. Хотя Сейхан старалась скрыть свои опасения. Ей казалось, что она успешно обманывает Грея, и тот не хотел ее разубеждать.

Со временем Пирс понял натуру этой женщины, проникся уважением к суровой школе жизни, которую ей пришлось пройти, и научился принимать ее подозрения. Во многих отношениях она оставалась хищным зверем, едва прирученным и плохо реагирующим, когда у него что-то требовали или применяли к нему силу. Поэтому Грей просто предоставил ей возможность самостоятельно разобраться со всеми призраками из своего прошлого, находясь рядом, когда она нуждалась в нем, и отходя в сторону, когда ей требовалось побыть одной.

К счастью, теперь, пройдя в погруженную в темноту квартиру, Пирс по едва уловимому аромату горящих свечей понял, что он здесь все-таки не один.

Открыв дверь в ванную, он обнаружил Сейхан в окутанной паром ванне. Белая пена едва скрывала ее обнаженное тело, а на полу стояли запотевшая бутылка шампанского и два фужера. Единственным источником света были расставленные полукругом высокие свечи.

Грей улыбнулся, узнав это оформление и вспомнив время, проведенное практически безвылазно в гостиничном номере с видом на Елисейские Поля.

Сейхан подняла брови, словно прочитав его мысли:

– Насколько я помню, тогда нас самым грубым образом прервали…

Грейсон начал раздеваться, как никогда готовый быть рядом с ней.

«И кому, черт возьми, нужен Париж?»

2 июня, 10 часов 05 минут по западноафриканскому времени

Республика Конго

Ковальски прихлопнул жирную муху, усевшуюся у него на предплечье, уверенный в том, что она является носителем какого-нибудь экзотического заболевания.

«Ну почему так долго?»

Он недовольно взглянул на утреннее солнце, которое словно кувалдой молотило по поляне среди джунглей. В противоположном конце поляны протянулась цепочка палаток, в которых вот уже три дня жила группа ученых, проходя акклиматизацию и готовясь к предстоящим испытаниям. В эту долину, расположенную в расселине между вулканическими пиками, экспедиция прибыла с определенной целью.

– Долго еще ждать? – проворчал Джо, обращаясь к девушкам.

Лена и Мария сидели на корточках по обе стороны от Баако, подготавливая его к первому дню в дикой природе. Сестры-близнецы обожали молодую гориллу – и вот теперь им словно предстояло впервые отправить своего любимого малыша в детский сад. Впрочем, и у Баако было то самое испуганное, измученное и в то же время восторженное лицо ребенка, которому предстояло впервые расстаться с родителями.

Танго сидел рядом в траве и учащенно дышал, высунув язык. Мария захватила с собою щенка австралийской овчарки, чтобы облегчить Баако переход в новую жизнь.

После событий, произошедших месяц назад в Китае, приемная мать Баако решила подготовить его к жизни на свободе. В качестве будущего дома она выбрала питомник горилл в национальном парке Вирунга. Вместе с сестрой они собирались провести следующие полгода в Конго, помогая своему воспитаннику освоиться на новом месте. Им помогала группа местных зоологов, имеющих опыт в подобных делах, которым также предстояло выпустить на волю шимпанзе, освобожденных из подземной лаборатории. Эти обезьяны были еще слишком маленькими, но ученые собирались присматривать за ними до тех пор, пока они не станут полностью готовы к жизни в дикой природе.

Ковальски приехал в Конго вместе с сестрами Крэндолл, взяв две недели отпуска. Позже он намеревался время от времени навещать Марию, пока она будет оставаться здесь.

У него перед глазами возникли события прошлого вечера. Они с Марией сидели у своей палатки, глядя на небо, озаренное отсветами лавы, собравшейся в кратере вулкана Ньярагонго. Выпив холодного пива, они провели ночь вместе – уже внутри палатки. Походное ложе оказалось на удивление очень удобным.

«Да, я непременно вернусь».

– Так, кажется, мы готовы. – Выпрямившись, Мария скрестила руки на груди. – Ну а ты как, Баако?

Горилла сжала обе руки в кулаки и поднесла их к плечам.

«Храбрый».

– Не сомневаюсь в этом! – улыбнулась его воспитательница.

Взяв Баако за руку, она повела его к опушке леса. Танго семенил следом. В лесу их встретил доктор Джозеф Кьенге, один из местных зоологов. У него за спиной застыли в тени деревьев пять или шесть горилл, с любопытством наблюдая за приближающейся группой.

Кто-то из обезьян загукал.

Зоологу предстояло представить гориллам их нового собрата. Было решено, что сделать это лучше постороннему человеку, чем кому-то из сестер. Это станет первым шагом по освобождению Баако от уз, связывающих его с миром людей, чтобы он смог жить на воле.

– Иди сюда, Баако! – опустившись на корточки, ласково позвал молодую гориллу Кьенге. – Иди ко мне!

Мария отпустила руку своего питомца. Тот постоял немного на месте, а затем, оглянувшись на Танго, попятился к своему другу.

– Баако, Танго тебе не поможет, – мягко заговорила Крэндолл, подкрепляя свои слова знаками. – Это не его дом.

Посмотрев на джунгли, обезьяна подошла к Ковальски и раскрыла руки для объятий.

Великан присел на корточки, чтобы попрощаться с ним.

Баако прижался к его груди, жалобно всхлипывая.

– Ну же, приятель, все будет хорошо! – Джо провел ладонью по голове гориллы, ощущая свежую щетину на месте выбритого пятна и чувствуя под короткой шерстью затянувшийся шрам. – В чем дело?

Оторвавшись от него, Баако продолжал смотреть себе под ноги. Печально покачав головой, он приставил к подбородку большой палец, а затем повторил одной рукой предыдущий знак.

«Не храбрый».

У Ковальски защемило сердце. Взяв Баако за плечи, он посмотрел ему в лицо и сказал:

– Ты самый храбрый малыш из всех, кого я только знаю. – Джо решил не связываться со знаками, так как был уверен, что Баако и так его поймет. Он указал на горилл на опушке. – Если кто-либо из них тебя обидит, он ответит передо мной!

Баако снова обнял его, прижимаясь головой к его груди. Теперь горилла дрожала уже не так сильно, но полной уверенности у нее все равно не было.

Ковальски уселся на сырую траву. Следующая часть разговора должна была стать личной. Похлопав себя по груди, мужчина поднял руку, приставив большой палец ко лбу и растопырив остальные пальцы.

«Я твой папа».

Обезьяна с надеждой подняла брови.

После этого Джо положил руку Баако на грудь, а затем накрыл ею его руку у себя на груди, глядя ему в лицо.

«Ты мой сын».

Баако широко раскрыл глаза, затем запрыгнул на Ковальски, опрокинув его назад и повалив в траву.

Великан поморщился от боли, потирая перебинтованные ребра. Наконец, ему удалось сесть.

– Ну вот, все решено. – Он махнул рукой на лес. – Иди знакомиться с новыми друзьями.

И Баако радостно побежал навстречу новой жизни.

15 мая, 08 часов 13 минут по эквадорскому времени

Анды, Эквадор

Шу Вей очнулась от лихорадочного забытья – и попала в кошмарную явь.

Чувства вернулись к ней бессвязными отрывками. Она ощутила запах леса, запах собственной крови. На губы ей откуда-то падала едкая слизь. Окружающий мир вращался перед глазами пятнами сочной зеленой листвы и голубого неба. Болел живот, и к горлу подступала тошнота. Шу полностью потеряла счет времени, последние дни сохранились у нее в памяти обрывочно.

«Где я?»

Она вспомнила, как упал Квань и как ее саму подняли на руки. Вспомнила стрелу, вонзившуюся ей в живот. Девушка попыталась опустить взгляд, но обнаружила, что не может пошевелить головой. Почувствовав спиной жесткую доску, Шу попробовала пошевелить конечностями, но и в этом тоже не преуспела.

«Почему я связана?»

Она вспомнила, как ее тащили в воде, после чего она потеряла сознание. Когда девушка очнулась в предыдущий раз, все ее тело горело огнем, тряслось лихорадочной дрожью. Шу смутно вспомнила, как какая-то женщина с обнаженной грудью прикладывала к ране на ее животе снадобье, похожее на жидкую грязь. Боль оказалась такой сильной, что она снова потеряла сознание.

«И вот я пришла в себя… я по-прежнему жива».

Вей глубоко дышала носом. Она не могла вымолвить ни слова, так как рот у нее был завязан, но все же у нее вырвался слабый стон.

И тут перед ней возникло знакомое лицо.

Это был старик-индеец. Он заговорил, обращаясь к кому-то невидимому, и на лицо китаянки упали тени. Пленница поняла, что вокруг нее собрались другие люди.

Она забилась в путах, стараясь освободиться.

«Отпустите меня!»

Но индейцы не обращали на нее внимания. Старик поднял кривую костяную иглу с заправленной в нее длинной ниткой из жил, и все начали снова и снова повторять одно и то же слово.

– Тсантса…

Вей силилась понять, что происходит. Если индейцы выходили ее, то что им нужно теперь?

Другое знакомое лицо склонилось над ней, похоже, понимая ее смятение. Это был мальчишка, сбежавший от них с Кванем в пещере. Он поднес к лицу Шу какой-то предмет, держа его так, чтобы она хорошо его разглядела. Сначала девушке показалось, что это какой-то местный фрукт, высушенный и съежившийся, но затем она различила зашитые губы и веки, а также прядь черных волос. Это была сморщенная человеческая голова.

И не просто голова.

Лицо ее было покрыто знакомым китаянке узором шрамов.

«Квань!»

Дикари превратили Черного Ворона в свой трофей.

Подняв высушенную голову выше, мальчишка назвал этот предмет, широко улыбаясь:

– Тсантса.

И на Шу снизошло откровение. Она попыталась закричать, но ощутила режущую боль в губах и, взглянув на зашитый рот Кваня, поняла, что то же самое сделали и с нею.

Но индейцы еще не закончили.

Старик склонился над Вей, поднимая толстую иглу, – и взял ее веко…

Эпилог

Десять лет спустя

18 сентября, 17 часов 32 минуты по западноафриканскому времени

Республика Конго

– Доктор Крэндолл, солнце скоро зайдет, – предупредил говоривший с мелодичным конголезским акцентом Джозеф Кьенге. – Вам нельзя оставаться здесь одной, а мне нужно вернуться к своей хозяйке.

Потрепав стоящую рядом собаку, Мария села в траву:

– Я не одна. Со мною Танго.

– Да, с вами собака. Но, хотя мне не хочется обижать вашего доблестного спутника, он стар и очень болен.

Крэндолл печально вздохнула, признавая справедливость этих слов.

Hepatocellular carcinoma[16].

Болезнь вступила в последнюю стадию и была неоперабельной.

Танго оставалось жить всего несколько недель.

В частности, именно поэтому Мария приехала в питомник горилл в национальном парке Вирунга, в надежде хоть мельком увидеть Баако – она рассчитывала на то, что появление Танго выманит его из джунглей.

«Хотя бы попрощаться».

Крэндолл была в долгу перед ними обоими. Но Баако она не видела уже пять лет. На самом деле это было хорошим знаком: горилла полностью приспособилась к новой среде обитания и, похоже, была счастлива. Мария знала, что Баако еще жив, поскольку сотрудники парка время от времени видели его и его семейство.

Теперь женщина слушала звуки леса, успокаивающегося после долгого дня и пробуждающегося к ночи. Между деревьями бесшумно носились летучие мыши, раскидывая свои ультразвуковые сети. Жужжали, гудели, пищали насекомые. Птицы своим пением провожали заходящее солнце и встречали луну. Вопили обезьяны, высказывая свои извечные жалобы.

– Доктор Крэндолл, быть может, вы попробуете завтра? – предложил американке Джозеф.

Вздохнув, Мария тяжело поднялась на ноги, разминая затекшие мышцы. Она просидела на поляне весь день с раннего утра. И это был уже третий проведенный ею здесь день. Наверное, пора смириться и вернуться вместе с Танго домой.

– Думаю, мне пришла пора возвращаться в Штаты, – призналась исследовательница.

Кьенге печально посмотрел на нее:

– Сожалею.

И тут послышалось громкое фырканье – голос был более низким, чем запомнилось Крэндолл, но все равно знакомым.

Улыбнувшись, зоолог отступил в сторону, давая Марии возможность приблизиться к опушке.

– Баако? – позвала она неуверенно.

Сплошная стена листвы раздвинулась, и в образовавшемся просвете показалась большая фигура, опирающаяся на кулак одной руки. Черные глаза уставились на Марию. Широкая спина была покрыта серебристой шерстью – свидетельством возмужания.

Поднялась рука, и большой палец уткнулся в подбородок.

«Мама».

Вскрикнув, женщина бросилась вперед, и Танго заковылял следом.

Посмотрев на собаку, Баако издал что-то вроде негромкого присвиста, что у него обозначало смех. Обнюхав своего большого друга, Танго завилял хвостом, словно снова превратился в щенка.

Приблизившись к своему воспитаннику, Мария, как смогла, обняла его за массивную шею, хотя для этого ей с трудом хватило обхвата рук. Тот же обвил приемную мать свободной рукой, навалившись на нее и чуть ли не раздавив ее всем своим весом.

Нетерпеливо гавкнув, Танго присоединился к ним.

Отпустив Марию, Баако уселся на траву и вытянул ноги. Собака запрыгнула к нему на волосатые колени. Обезьяна удовлетворенно вздохнула.

Потом, поискав взглядом вокруг, Баако прикоснулся большим пальцем ко лбу.

«Папа».

Крэндолл прижала его к себе, не зная, что сказать. Она показала один знак, надеясь, что горилла ее поймет.

«Сейчас я тебе все объясню…»

В течение следующего часа Мария рассказала правду – хотя и не всю. Некоторые моменты были для нее настолько болезненными, что она не могла их выразить – даже жестами. Когда она закончила, Баако уронил голову, склонившись над Танго и нежно его покачивая.

Предоставив ему возможность разобраться в своих чувствах, женщина посмотрела на кольцо с бриллиантом, поблескивающее у нее на безымянном пальце. Она понимала, что ей нужно снять кольцо, отложить его в сторону вместе со смешанным чувством боли и радости, о котором оно напоминало.

«Но пока что еще рано…»

Мария еще не была к этому готова. Встав, она подошла к Баако и устроилась рядом с ним в темноте ночи, под полной луной. Они долго просидели так, пока, в конце концов, из джунглей не донеслось тихое гуканье. Заворчав в ответ, Баако махнул рукой.

На опушке появилась фигура поменьше – самка гориллы, прижимающая к груди младенца. Указав на Баако, она ткнула пальцем себя в грудь. Затем сложила ладонь горсткой и провела ею вдоль руки, которой держала детеныша.

Крэндолл широко раскрыла глаза от изумления. Она узнала этот знак и поняла, что он означает.

«Баако научил свою подругу языку жестов…»

Самка повторила то же самое сочетание знаков, теперь уже требовательно.

«Идем… ночь».

Мария улыбнулась, поняв, что ее питомца ругают за то, что он задержался допоздна. Она перевела взгляд на малыша, смотрящего на нее ясными карими глазками.

Повернувшись, женщина показала Баако знаками:

«Теперь ты папа».

Тот гукнул, выражая свое согласие, а затем протянул руку и провел костяшками пальцев по щеке Крэндолл, прощаясь с ней. После этого он поднялся на ноги, давая понять, что ему пора возвращаться в лес – к своему стаду, своей семье.

Мария отступила назад, отпуская его.

Танго побежал следом за своим другом, все еще виляя своим куцым хвостом.

Баако перевел взгляд с собаки на женщину. Та показала ему еще один знак, хотя и подозревала, что более острые чувства гориллы уже и так помогли ему узнать печальную истину.

«Он старый. Он больной».

Покачав головой, Баако сложил пальцы щепоткой и, прижав к щеке, провел ими к уху, а затем обратно, в последний раз поправляя свою воспитательницу.

«Он – дом».

После этого горилла, развернувшись, углубилась в лес вместе с Танго. Друзья решили оставаться вместе до самого конца.

Крэндолл проводила их взглядом, понимая, что больше никогда не увидит обоих.

Ни тот ни другой не оглянулись.

Это разбило Марии сердце – и в то же время бесконечно ее обрадовало.

* * *

Глубокой ночью Баако сидит в джунглях вместе со своей стаей. Все крепко спят. Даже Танго свернулся клубком и прижался к старому другу. Удерживая своего сына сплетенными ногами, Баако нежно берет его крохотные пальчики и складывает их в буквы. Младенец еще очень маленький и пока что ничего не понимает, но он обязательно поймет, когда вырастет.

Это имя, которое Баако дал малышу.

В честь одного замечательного человека.

«Д-Ж-О».

Наконец маленькие глазки слипаются, и Баако подносит младенца к груди. Нежно укачивая его, он поднимает взгляд сквозь полог темной листвы на сияющий диск луны, на прекрасные звезды… и думает обо всем.

Обращение автора к читателям: правда или вымысел

И снова мы подошли к тому месту, где я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы извлечь правду, погребенную на страницах этой книги. Кроме того, я также решил ответить здесь на один мучительный вопрос, которого боятся все писатели: «Откуда вы берете сюжеты для своих книг?» С этой целью я постараюсь рассказать историю написания этой книги, а заодно поделиться тем, как я наткнулся на ключевые моменты.

Итак, начнем.

Во-первых, эта книга началась как исследование происхождения человеческого разума: откуда мы пришли и куда направляемся дальше. Эти вопросы привели к захватывающей антропологической загадке. На протяжении последних двухсот тысяч лет человеческий головной мозг сохранял приблизительно одни и те же размеры и форму, однако по какой-то необъяснимой причине примерно пятьдесят тысяч лет назад произошел взрывной рост искусства, творчества и цивилизации. Почему? Ответа на этот вопрос не знает никто. Эта головоломка, получившая название «большой скачок вперед», ставит в тупик антропологов и философов.

Действительно, почему человеческий разум внезапно совершил рывок вперед? На этот счет были выдвинуты самые разные теории, однако ученые так и не пришли к единому мнению. Самая распространенная гипотеза гласит, что «великий скачок вперед» совпал по времени с переселением древнего человека из Африки: наши предки оказались на незнакомой земле и столкнулись с новыми проблемами, что стимулировало появление новых технологий и изменило их взгляд на жизнь.

Но что, если это еще не всё? Что, если в ходе переселения древний человек столкнулся с каким-то более сильным фактором, чем просто незнакомая территория, и этот фактор изменил его ДНК? Генетикам известно, что приблизительно в это же время человек впервые встретил племена неандертальцев, и между этими двумя видами началось скрещивание.

Одним общепризнанным биологическим фактом является так называемая «сила гибридов», когда при скрещивании двух различных видов потомство получается более сильным, чем родители – это относится в том числе и к уровню интеллекта. Вот один пример: мул появляется от скрещивания лошади с ослом, и тесты на интеллект однозначно свидетельствуют о том, что мул умнее обоих своих родителей.

Но применима ли концепция «силы гибридов» к человеку? Мог ли союз неандертальцев и древних людей дать детей, обладающих более совершенным разумом? Мы никогда этого не узнаем, поскольку в настоящее время невозможно получить чистого гибрида, то есть особь, являющуюся на 50 процентов Homo neanderthalensis и на 50 процентов Homo sapiens (хотя мы не так уж и далеки от достижения этой цели, что поднимает широкий спектр этических проблем). Тем не менее можно со всей определенностью сказать, что скрещивание наших предков с неандертальцами явилось благоприятным фактором, поскольку мы по-прежнему несем в своем геноме ДНК неандертальцев.

Таким образом, изучение этой возможности и стало тем семенем, из которого выросла эта книга. Но давайте присмотримся внимательнее к некоторым изложенным в ней фактам и выясним, что из них правда, а что – нет.

Неандертальцы и другие гоминиды

Наше понимание ранней истории человечества и взаимосвязей с другими племенами круто изменилось за последние два года. Даже в ходе работы над этой книгой мне приходилось подправлять сюжет, чтобы учитывать новейшие научные данные. Известно, что свой след в нашем геноме оставили не одни только неандертальцы, но и другой вымерший вид гоминидов под названием «денисовский человек», подаривший нам очень важный ген, позволяющий тибетским народам жить в условиях высокогорья. Точно так же за последний год в наших ДНК был обнаружен еще один след, позволяющий предположить, что был и третий исчезнувший вид, также внесший вклад в наш геном, однако антропологи до сих пор не определили этот вид. Они лишь сходятся в том, что он обитал где-то на Дальнем Востоке и, скорее всего, являлся побочной ветвью нашего древнего родственника – человека прямоходящего, Homo erectus.

Это подводит нас к еще одному важному виду гоминидов, Meganthropus, побочной ветви человека прямоходящего, обитавшей на Дальнем Востоке в одно время с древним человеком. Возможно ли, что именно Meganthropus является тем самым таинственным вкладчиком в наши ДНК? По ископаемым останкам известно, что представители этого вида действительно отличались большими размерами: по оценкам специалистов, их рост превышал девять футов.

Точно так же и другие виды гоминидов обитали на планете рядом с нами, в том числе и похожий на маленьких волосатых хоббитов Homo floresiensis из Индонезии и таинственные люди пещеры Красного Оленя из Китая. Так что подлинная история древнего человека продолжает расти и шириться.

И последнее. Хотя это животное и не относится к гоминидам, имеет смысл упомянуть о нем. Вымерший вид гигантских горилл Gigantopithеcus blacki действительно обитал на Дальнем Востоке достаточно долго, чтобы быть современником древнего человека. Эти чудовища достигали десяти футов роста и весили по полтонны. Некоторые ученые считают, что эти животные могли дожить до наших дней. В настоящее время они якобы обитают в отдаленных уголках Гималаев, и именно они послужили основанием для возникновения легенд о таинственном йети, вселяющем ужас снежном человеке.

В своей книге я сотворил жутких гибридов на основе Meganthropus и Gigantopithecus.

Для более полной информации о неандертальцах рекомендую прочитать книгу Сванте Паабо «Неандерталец: в поисках утерянного генома».

Человекообразные обезьяны

В этой книге содержится масса сведений о гориллах, об их интеллекте и сознании. В частности, горилла, владеющая языком жестов, будет обучать ему других своих сородичей, а кроме того, гориллы любят давать имена предметам, людям и другим гориллам. Во многом это относится и к другим человекообразным обезьянам (шимпанзе, орангутанам и гиббонам), что проиллюстрировано на примере Баако. В мире ширится движение за защиту человекообразных обезьян. В Европейском союзе, Австралии, Новой Зеландии и Японии медицинские опыты над человекообразными обезьянами уже полностью запрещены. В Соединенных Штатах подобных ограничений нет: гориллы и шимпанзе по-прежнему используются там в качестве подопытных животных. Быть может, пришло время пересмотреть такой подход.

Китай

Работая над этой книгой, я провел много времени в Китае и узнал, какие замечательные люди живут в этой стране. И все же остается множество серьезных проблем, в основном связанных с атмосферой всеобщей подозрительности и секретности, царящей в государственных органах. Я посетил Пекинский зоопарк и обнаружил, что он находится в ужасающем состоянии. Правительство постоянно намекает на планы перенести зоопарк на новую обширную территорию за городом, оснащенную современными средствами ухода за животными. Будем надеяться, что теперь, когда я поднял эту тему, работы в этом направлении будут ускорены.

Также в этой книге уделяется большое место проводимой в Китае на государственном уровне политике проникновения и шпионажа. Кажется, не проходит и месяца без сообщений об очередной такой атаке. Точно так же растущее число иностранных студентов, обучающихся в американских колледжах и институтах – в значительной степени их обучение спонсируется американскими налогоплательщиками через всевозможные гранты и финансовую помощь, – представляет собой угрозу нашей национальной безопасности, не говоря уже про вывоз за границу нашего интеллектуального капитала.

Кроме того, пока я описывал в своей книге готовность китайских ученых манипулировать с человеческими клетками, мне пришло сообщение о том, что группа исследователей уже работает над тем, чтобы подправить человеческий геном на уровне зародышевых клеток, что может стать первым шагом к установлению контроля над эволюцией человека. И, согласно статье в журнале «Нью сайентист», по крайней мере одна группа в Соединенных Штатах и несколько групп в Китае продолжают работы с человеческими эмбрионами. Так что сложно сказать, как далеко от истины находится эта сюжетная линия. В каком недалеком будущем подобное может осуществиться?

Судя по всему, этот рубеж уже пересечен.

Отец Атанасий Кирхер

Этого католического священника, человека, которого называли Леонардо да Винчи Ордена иезуитов, я уже упомянул в предисловии к роману. Практически все детали его биографии, упомянутые в книге, соответствуют действительности: от его фундаментальных трудов, посвященных миру практическому и миру вымышленному, до его подвигов, в числе которых был спуск на веревке в жерло Везувия незадолго до извержения. Такое сочетание науки и веры по-настоящему очаровало меня. Определенно, я с огромным удовольствием как-нибудь пригласил бы его к себе на ужин – вместе с его другом, палеонтологом Николасом Стено.

Связь Кирхера с обителью Менторелла тоже соответствует действительности – как и тот факт, что там похоронено его сердце. И хотя я добавил «историю письменности», начертанную на стенах часовни и в потайной комнате под нею, следует упомянуть о том, что отец Атанасий был талантливым инженером и создавал всевозможные механические устройства и автоматы. В Стэнфордском университете восстановили некоторые его изобретения, в том числе магнитные часы, а в Лос-Анджелесе есть целый музей, посвященный его творчеству, – Музей технологий юрского периода.

Наконец, я был не первым, кто обратил внимание на то, что Атлантида на карте, приведенной в книге «Mundus Subterraneus» (по утверждению Кирхера, эта карта взята из древнеегипетских источников), обладает поразительным сходством с Южной Америкой.

Так что теперь перейдем к следующей правдоподобной гипотезе.

Атлантида и отец Карлос Креспи

Описание собранной Креспи коллекции артефактов (всего свыше семидесяти тысяч предметов) соответствует действительности. Однако история этой коллекции до сих пор окутана тайной. Достоверно известно, что сам отец Карлос твердо верил в то, что эти артефакты являются свидетельствами существования на территории Эквадора древней цивилизации, поддерживающей связь с остальным миром. Большинство археологов относится к этим утверждениям скептически и считает предметы, преподнесенные отцу Креспи в дар местными индейцами, подделками и фальшивками. Однако после того, как коллекция рассеялась по разным музеям, государственным и частным, никто не ведет учет судьбы экспонатов. На мой взгляд, предположение, будто индейцы мастерили подделки из золота и драгоценных камней, противоречит здравому смыслу. К тому же Креспи был человеком неглупым. Он защитил несколько диссертаций в различных областях науки, а кроме того, больше пятидесяти лет прожил среди индейцев и знал их лучше любого археолога.

За более подробной информацией об этой коллекции обратитесь к книге Ричарда Уингейта «Атлантида в Амазонии: утерянные технологии и тайны сокровища Креспи».

Что касается истории Петронио Харамилло и связи Нила Армстронга с открытиями Креспи, то тщательный подробный отчет обо всем этом был написан Стэном Холлом, непосредственно знавшим участников этих событий. Это увлекательное повествование заставляет задуматься. В этой самой книге я нашел рассказ Харамилло о своем путешествии к затерянной библиотеке. Этот рассказ я взял за основу путешествия своих героев к затопленному городу, и в частности это относится к выставке скульптур и золотому скелету на хрустальном возвышении. Конечно, затем я дал разгуляться вволю своей фантазии. Ознакомьтесь с трудом Стэна Холла «Золото индейцев тайос: архивы Атлантиды».

Древние цивилизации

В этом романе много места уделяется спорам о возможности существования цивилизации древних учителей – можно называть их «хранителями», «начальниками», жителями Атлантиды или членами Братства святых либо просто неизвестными строителями мегалитов. Факты, связанные с загадками мегалитического ярда и его связи с длиной окружности Земли, соответствуют действительности. Но я затронул лишь самый край этой проблемы. За более правдивым и всесторонним отчетом отсылаю вас к работе Кристофера Найта и Алана Батлера «Первая цивилизация: мир не такой, как вы думали».

Эти же авторы также предлагают подробные исследования значения числа 366 во взаимных отношениях Земли, Солнца и Луны.

А мы двинемся дальше.

Загадки Луны

Хорошо, я должен признаться, что сам никогда не задумывался над тем странным обстоятельством, что во время полного солнечного затмения лунная тень полностью закрывает диск Солнца. Но это действительно странно. Так происходит потому, что Луна в четыреста раз меньше Солнца, и при этом ее расстояние до Солнца в четыреста раз больше ее расстояния до Земли. Айзек Азимов назвал это соотношение «самым невероятным совпадением, какое только можно представить».

Другие соотношения и пропорции, описанные в этой книге, также соответствуют действительности и взяты из шокирующей книги Кристофера Найта и Алана Батлера «Кто построил Луну?». Вот одно из этих «случайных совпадений», описанное математически и раскрывающее магию числа 366:

(Длина экватора, самого большого земного меридиана (40 008 км)

– × 100 = 366%

(Длина окружности Луны (10 917 км)

Что еще можно сказать про числа?

Число 37

Несмотря на то, что́ утверждает в своей книге «Экскурсия дилетанта в Галактику» Дуг Адамс, единый и общий ответ на смысл жизни, существование Вселенной и вообще все на свете – это не число 42.

Это число 37.

В своей книге Найт и Батлер получают число 366, разделив одну угловую минуту окружности Земли на 6 секунд. Почесав голову, я взглянул на свои часы и решил разделить угловую минуту на обычные 60 секунд. Так я получил число 36,6 – которое также демонстрирует магию фундаментального кода небесных тел. Если же округлить его до целого числа, то получится 37.

Я поступил так произвольно, но впоследствии до меня дошло, что перед этим я только что прочитал статью в журнале «Нью сайентист» под названием «Является ли ответом на жизнь, Вселенную и вообще все число 37?» В ней были представлены доказательства того, что в нашем генетическом коде спрятано простое число 37. Это число повторяется снова и снова, как в самом коде, так и в аминокислотах, образованных этим кодом.

Точно так же в каббалистической теории чисел, известной, как гематра, можно найти это же самое простое число, спрятанное в первой строчке Библии (вместе с «числом пи»). А в паре со своим зеркальным отражением, другим простым числом 73, оно поможет обнаружить странные закономерности шестиконечной звезды.

И последнее: да, нормальная температура человеческого тела также равна 36,6–37 градусам по Цельсию.

Что все это значит? Является ли это каким-то тайным посланием, свидетельством того, что тут приложил свою руку Господь? Или же это лишь случайное совпадение? Вот вам пища для размышлений: вероятность того, что это число встречается в нашем генетическом коде совершенно случайно, была подсчитана. Она равна:

1 из 300 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000.

Так что вы думайте что хотите, но лично я определенно не стал бы покупать лотерейный билет с такой вероятностью выигрыша.

Ну а для тех, кто хочет узнать больше о том, насколько тонко – невозможно тонко – настроена наша Вселенная на поддержание жизни, загляните в книгу, написанную космологом университета штата Аризона: Пол Дэвис, «Загадка Голдилокс: почему Вселенная так подходит для жизни».

Заключительные мысли

Я не знаю, спрятано ли какое-то послание в синхронности соотношений, которые можно найти как в нашем генетическом коде, так и в симфонии небесных тел. Быть может, это всего лишь необъяснимая загадка, призванная заставить нас внимательно изучать окружающий мир и уважать его, какими бы ни были наши верования. Или это призыв сохранить нашу планету и обитающие на ней виды животных и растений – весь этот сад жизни, уважать чувства и разум, существующие вокруг нас в мириадах форм, помнить о том, что любовь, возможно, свойственна не одному только человеку.

А может быть, все гораздо проще: глядя на Луну, мы гадаем, кто мы такие и куда двинемся дальше. Это тот самый вопрос, с которого началась данная книга, – и, наверное, лучше на нем ее и закончить.

Примечания

1

«Подземный мир» (лат.).

2

Типичная застройка городов на западе США в XIX веке включала железную дорогу, которая являлась как бы социальной границей: по одну сторону дороги находились загоны для скота и менее привлекательные районы, а на другой стороне селился средний класс.

3

Отец Новак… доктор Крэндолл… это вы? (фр.)

4

Не так ли (фр.).

5

Добрый день (польск., итал.).

6

Вы говорите по-английски? (итал.)

7

Увы, доктор Крэндолл (фр.).

8

Совершенно верно (фр.).

9

Кодовое обозначение правительственной научно-промышленной программы создания атомной бомбы, принятой администрацией Ф.Д. Рузвельта в 1942 г.

10

Нет (фр.).

11

Чудовища (польск.).

12

Книга Еноха – один из наиболее значимых апокрифических текстов Ветхого Завета.

13

Отсылка к «Алисе в Стране чудес» Л. Кэрролла.

14

Да (исп.).

15

Туманный (моховой) лес – влажный тропический горный вечнозеленый лес. Произрастает в тропиках на склонах гор в полосе конденсации туманов; начинается, как правило, от высот 500–600 м и достигает высоты до 3500 метров над уровнем моря. Здесь значительно прохладней, чем в равнинных тропических лесах.

16

Печеночно-клеточная карцинома, злокачественная опухоль.

Content

Джеймс Роллинс
Костяной лабиринт

Слова благодарности

Замечания исторического характера

Замечания научного характера

Часть первая Кровь и тени ∑

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая Останки Евы Ʃ

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть третья Затерянный город Ʃ

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог Десять лет спустя

Обращение автора к читателям: правда или вымысел

Неандертальцы и другие гоминиды

Человекообразные обезьяны

Китай

Отец Атанасий Кирхер

Атлантида и отец Карлос Креспи

Древние цивилизации

Загадки Луны

Число 37

Заключительные мысли

Примечания