Мейси Эйтс

В объятиях снежной леди

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

His Diamond of Convenience

© 2015 by Maisey Yates

«В объятиях снежной леди»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Виктория Колдер терпеть не могла места вроде этого. Спортивные залы с рингами, висящими боксерскими грушами и прочей атрибутикой вызывали у нее отвращение.

Освещение в зале было приглушенным, и это, наверное, было хорошо, учитывая все обстоятельства. Более яркий свет мог обнаружить пятна крови на помосте ринга. В воздухе пахло потом и тестостероном. Более ужасного запаха она даже представить себе не могла. Это местечко вообще следовало бы закрыть, а его обитателей разогнать по домам.

Если бы ей не нужно было встретиться с Дмитрием Маркиным, ноги бы ее здесь не было.

Она прикоснулась рукой к волосам и, убедившись, что ее прическа в порядке, пошла дальше, ритмично постукивая высокими каблуками по бетонному полу. Когда она вошла в зону для тренировок, ей пришлось игнорировать мужские взгляды.

Она пришла сюда не за мужским вниманием. Ее не привлекают горы мышц под блестящей от пота кожей. В ее мире они не служат никаким целям. Разве что практическим, когда, например, нужно поднять и отнести куда-нибудь тяжелую коробку.

Один из мужчин, мимо которых она прошла, свистнул, и ее плечи напряглись. Однако вместо того, чтобы остановиться и посмотреть на того, кто это сделал, она чуть выше подняла подбородок и крепче вцепилась в сумочку.

Мужчины видели в Виктории определенного рода вызов. Они знали, что она пользуется репутацией гордой, неприступной одиночки. Они считали ее воплощением соблазна, что заставляло еще сильнее их презирать. Возможно, с ее стороны это было несправедливо, но ей было все равно.

Чтобы вернуть себе расположение своего отца, Виктория какое-то время назад подумывала о замужестве. По их с отцом мнению, подходящим для нее мужем мог стать лишь человек благородного происхождения. Она нашла достойного кандидата, но у них не получилось, потому что он влюбился в их сваху. Тогда она целиком посвятила себя своим благотворительным проектам, которые положительно отражались на репутации ее семьи.

Ее новый план должен был помочь ей искупить свою вину перед отцом. Если у нее все получится, это принесет Колдерам больше пользы, чем ее брак с принцем. Она обязательно преуспеет, потому что больше не может позволить себе провалиться.

С этой мыслью Виктория вошла в открытую дверь и оказалась в задней части спортзала. Это было помещение для индивидуальных тренировок. Рыжеволосая женщина, с которой она познакомилась на вечеринке, сказала ей, что Дмитрия можно найти там.

Сейчас он боролся с другим мужчиной. На обоих были только черные шорты. Оба дрались так, словно от этой схватки зависела их жизнь.

Виктория фыркнула. Какая глупость! Их жизнь определенно от этого не зависит.

Ох уж эти мужчины!

Она сразу поняла, кто из двух борцов Дмитрий. Он был крупнее своего противника. У него была внушительная мускулатура и татуировки на руке. Виктория не знала, что они символизируют. Если верить таблоидам, они сводят с ума многих женщин.

Ее рассудку ничто не угрожает, поскольку на нее подобные вещи не действуют.

Остановившись, Виктория сложила руки под грудью:

– Дмитрий Маркин?

В следующую секунду он обхватил своего соперника за пояс, наклонился, поднял его и перебросил через свое плечо. Тот упал спиной на маты. Затем Дмитрий выпрямился, повернулся к ней лицом. Его широкая грудь вздымалась и опускалась. Капли пота скатывались с нее на плоский живот с четко обозначенным рельефом пресса, привлекая внимание к дорожке из темных волосков, уходящей под пояс шорт.

Викторию бросило в жар, и она быстро подняла взгляд, но это ей не очень помогло. Его лицо было не менее привлекательным, чем его тело.

Ее охватило странное волнение. Она уже видела его на фото, но снимки в журналах не могли подготовить ее к магнетизму этого мужчины. Зачарованная им, она не могла сдвинуться с места.

Его темные волосы были слегка взъерошены, темные глаза весело блестели. На носу у него была горбинка, словно он когда-то был сломан, но она нисколько не портила его внешний вид. Напротив, даже придавала ему сексуальности.

По телу Виктории пробежала дрожь, но она постаралась сохранить внешнее спокойствие. Ей нужно сделать то, для чего она сюда пришла. То, что поможет ей наладить отношения с отцом и жить дальше так, как хочется ей самой.

Она не может позволить себе отвлечься. Не сейчас, когда она так близка к своей цели.

Ее взгляд упал на его грудь, и она почувствовала, как ее щеки вспыхнули. Черт бы побрал этого мужчину! Почему она не может отвести от него глаз?

Наверное, она таким образом просто отдает должное его многолетнему труду. Ни для кого не секрет, что он был бойцом смешанных единоборств. И хотя с того дня, когда он в последний раз выступал на ринге, прошло почти десять лет, он по-прежнему был в отличной форме.

– Да, это я. – Он убрал руки с пояса и повращал плечами, отчего мышцы его груди стали казаться еще внушительнее. В этот момент Виктория была вынуждена признаться себе, что доля эстетики в этом все-таки есть.

Нет, она вовсе не восхищается им как мужчиной. Она неплохо разбирается в изящных искусствах и просто смотрит на него, как на великолепное архитектурное произведение.

Она прокашлялась:

– Меня зовут Виктория. Виктория Колдер.

– Я не слышал вашего имени раньше и точно не назначал вам деловую встречу, – произнес он с едва заметным русским акцентом. Затем его губы медленно растянулись в улыбке. – Или, может, вы пришли, чтобы попытаться уложить меня на маты?

Виктория крепче вцепилась в лямку сумочки:

– Женщины часто приходят сюда, чтобы уложить вас на маты?

Его улыбка сделалась шире, во взгляде появился озорной блеск.

– Чаще, чем вы можете себе представить.

Виктория снова прокашлялась:

– Здорово. Но я все-таки пришла сюда не за этим.

– Ну, если ко мне приходят с законным предложением или просьбой, то заранее договариваются о встрече. – Он окинул взглядом ее фигуру, и ее снова бросило в жар. Чтобы сохранить самообладание, она поспешно напомнила себе о своей цели. – Есть определенный тип женщин, которые приходят сюда без предупреждения. Если у вас ко мне какое-то важное дело, позвоните моей секретарше и запишитесь на прием. Если нет, снимайте платье.

Виктория проигнорировала его грубость и очередную волну жара, которую она вызвала. Маркин ждал, что она покраснеет, но она не доставит ему такого удовольствия.

Сглотнув, она встретилась с ним взглядом:

– Нет, спасибо. Платье я снимать не буду. Может, перейдем в более удобное место?

– Мне и здесь вполне удобно. Я не планировал никаких встреч, поэтому останусь здесь.

Мужчина, с которым Маркин до этого боролся, уже поднялся с мата и смотрел на них.

– Тогда, может, вам следует попросить его уйти? – предложила Виктория.

– Потому что вы собираетесь снять платье?

Кожу у нее сзади на шее начало покалывать, но ей удалось изобразить на лице презрительную усмешку.

– К сожалению для вас, нет, так что вам лучше поскорее избавиться от этой фантазии. Я не сниму это платье, пока не вернусь домой и не приготовлю себе горячую ванну. Итак, я останусь полностью одетой. И мне все еще нужно с вами поговорить.

– Звучит так, словно вы собираетесь в чем-то меня обвинить. Но я никогда с вами не спал, поэтому не должен чувствовать себя виноватым перед вами. Я не сделал вам ничего плохого. По крайней мере, пока.

Виктория стиснула зубы. Дмитрий Маркин просто невыносим. Прежде ей доводилось иметь дело с самодовольными наглецами вроде него. Вот только все те мужчины были полностью одеты и не были так хороши собой. Впрочем, для нее это не имеет значения.

– Либо уйдет он, либо я, – спокойно заявила она. – Но что-то подсказывает, что вы захотите услышать то, что я собираюсь вам сказать.

Дмитрий наклонил голову набок, и один уголок его рта поднялся в улыбке.

– Найджел, оставь нас ненадолго.

Мужчина кивнул и удалился.

Тогда Дмитрий снова обратился к Виктории:

– Говорите.

– Я не собака, чтобы отдавать мне команды.

Он мягко рассмеялся. Этот звук окутал ее подобно растопленному меду.

– Почему бы вам не сказать мне, наконец, зачем вы сюда пришли, чтобы я смог поскорее принять душ.

Ее терпение было на исходе, поэтому она именно так и поступила.

– Хорошо, мистер Маркин. Я пришла сюда только для того, чтобы задать вам вопрос. Вы женитесь на мне?

Дмитрий смотрел на стройную длинноногую блондинку, стоящую перед ним. Ее строгий элегантный вид вкупе с аристократическим акцентом могли лишить присутствия духа практически любого мужчину и вызвать у него желание надеть галс тук. Разумеется, сам он к таким мужчинам не относился. И чертов галстук он надевать не собирался.

– Простите, но вам, возможно, повезло бы больше, если бы вы сняли платье.

– Привыкли к дешевым удовольствиям? – спросила она, подняв красиво изогнутую бровь.

Дмитрий сложил руки на груди:

– Да, они мне нравятся, хотя сейчас я могу себе позволить дорогие. Но почему бы не предаться любым удовольствиям, которые имеются в наличии? – Он медленно окинул взглядом ее роскошную фигуру: – Вам я, конечно, предложил бы что-нибудь подороже, но поскольку вы уже сами себя оценили…

– То, что я готова вам предложить, мистер Маркин, может доставить вам удовольствие, которое не имеет ничего общего с плотскими утехами, на которые намекаете вы.

– Плотские утехи обычно являются частью брака. По-моему, это единственная причина, которая может заставить человека вступить в брак. Впрочем, я получаю достаточно плотских удовольствий и не состоя в браке.

– Возможно, это одна из причин, по которой вам так трудно найти средства для вашего благотворительного фонда.

По его спине пробежала дрожь.

– Откуда вы об этом знаете?

Информация о фонде, который он собирался учредить в честь Кольвина Дейвиса, не была достоянием общественности. Да, он обратился к нескольким знакомым за поддержкой, но велел им молчать.

Поддержка ему просто необходима. Человек, который заработал свое состояние на ринге, часто превышает скорость и меняет женщин как перчатки, не внушает доверия. Поэтому все его попытки сделать что-то хорошее будут подвергаться сомнению.

Он не допустит, чтобы к его проекту относились скептически. Кольвин мертв, и пусть он не может вернуть все то, что этот великодушный человек дал ему при жизни, зато ему вполне по силам рассказать всему миру о том, что сделал для него Кольвин. Он хочет прославить имя своего наставника, помогая подросткам, находящимся в положении, в котором Дмитрий когда-то оказался сам.

У него таких возможностей не было. В тот холодный московский день его жизнь разделилась на «до» и «после».

– Я много лет была членом правления разных благотворительных организаций, так что у меня есть связи. И я использую эти связи с выгодой для себя.

– И какую пользу может вам принести поддержка детской благотворительной организации?

Ее голубые глаза широко распахнулись.

– Что вы имеете в виду? Я думаю только о детях.

Он грубо выругался по-русски и рассмеялся:

– Ну да, конечно.

– Я так понимаю, вы мне не верите?

– Верю ли я в то, что Снежная королева думает о детях? Нет. Чтобы я в это поверил, вы должны излучать хоть немного тепла.

Виктория раздраженно вздохнула:

– Простите. Я сегодня была так занята, что забыла включить излучатель. Но уверяю вас, я отдаю всю себя своей благотворительной деятельности. Что касается моего предложения…

– Почему вы его сделали?

Она подняла бровь.

– Это любовь с первого взгляда?

– Нет. – Она посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде читалась решимость. – Я хочу вернуть назад «Лондонскую диву».

При упоминании об одной из принадлежащих ему торговых сетей Дмитрий нахмурился:

– Прошу прощения?

– Я хочу, чтобы эта сеть была возвращена моей семье.

– Колдер, – произнес он вслух ее имя, и все встало на свои места.

Он купил сеть элитных универмагов у Натана Барретта, но знал, что до этого она принадлежала Джеффри Колдеру.

– Полагаю, вы дочь Джеффри Колдера?

– Правильно полагаете.

– Итак, вы заявляетесь сюда, предлагаете мне на вас жениться, а затем требуете часть моего бизнеса. И что вы готовы дать мне взамен?

– Должно быть, вы слышали о моей благотворительной деятельности. Пресса очень хорошо обо мне отзывается. Некоторые издания даже сравнивают меня с матерью Терезой, хотя я считаю, что они преувеличивают. Я не готова отказаться от всех своих материальных ценностей. Я не образец добродетели, но в сравнении с вами меня можно им считать. И у меня есть кое-что, что вам нужно. То, что вы не можете купить.

Дмитрий махнул рукой:

– Глупая женщина. Нет ничего такого, что я не мог бы купить.

– Кроме хорошей репутации, – произнесла она с ангельским видом, хотя на самом деле была готова вцепиться ему в глотку.

Ему это понравилось. Но ему не понравилось то, что она загнала его в угол своими словами. Его деловая репутация была безупречна, но вот человеческие качества вызывали сомнения.

– И с чего вы взяли, что я нуждаюсь в улучшении своей репутации?

– Если дошедшая до меня информация верна, вы хотите помогать подросткам, оказавшимся на грани риска, давая им бесплатные уроки боевых искусств и проводя тренировки по другим видам спорта. Проблема состоит в том, что вы не производите впечатление человека, которому можно доверить все то, что касается детей. Вы не подходите для того, чтобы возглавлять детский благотворительный фонд. Вы, судя по общим отзывам, грубый, раздражительный и несдержанный на язык. Я что-нибудь упустила?

Дмитрий приблизился к ней на шаг. Заметив, что она напряглась, он обрадовался.

– Да. Еще я завзятый бабник. Если верить всем слухам, которые обо мне ходят, понравившаяся мне женщина лежит подо мной и выкрикивает мое имя уже через два часа после нашего…

Виктория выставила вперед ладонь, давая ему понять, что ей не нужны такие подробности.

– Полагаю, это всего лишь надводная часть айсберга. Еще были многочисленные штрафы за превышение скорости и отношения с замужними женщинами. У многих из них были дети, но вам, похоже, нет никакого дела до того, сколько семей вы разрушили.

Ее намек на недавний скандал разозлил Дмитрия.

– Лавиния утаила от меня важную информацию, когда ложилась со мной в постель.

– Информацию о том, что она замужем?

– Нет, черт побери. На это мне наплевать. Не я давал брачные клятвы. Но я не знал, что у нее есть дети.

Он предпочитал женщин, которые уже были связаны обязательствами. Они не требовали от него больше, чем он был готов им предложить. Его это вполне устраивало, потому что ему был нужен от них только секс. Он никогда не оставался до утра. Он не строил отношений с женщинами, потому что не доверял им. Он вообще никому не доверял.

Виктория презрительно фыркнула:

– И это делает вас практически святым.

– Разве что покровителем любителей водки и секса.

Ее щеки вспыхнули.

– Странно. Я никогда не видела в церкви витражей с вашим изображением.

– Уверен, меня давно предали анафеме.

– Я могла бы решить ваши проблемы, – произнесла она, умело вернувшись к интересующей его теме.

– Став моей женой?

Она звонко рассмеялась:

– Не будьте идиотом. Мне нет необходимости выходить за вас замуж по-настоящему. Мне просто нужно, чтобы нас какое-то время видели вместе. Чтобы на моей руке видели ваше кольцо, пока мы решаем наши с вами дела.

– Вижу, вы все тщательно продумали.

Дмитрий был вынужден признать, что она умная и смелая женщина. Будь она мужчиной, из нее получился бы прекрасный борец.

И достойный противник.

– Ну разумеется. Я не явилась бы сюда, если бы у меня не было плана, – произнесла она с нескрываемым пренебрежением.

Кто она такая, чтобы так с ним разговаривать? Считать себя выше его? Он заставит ее за это заплатить.

– Вынужден вам сообщить, что вы ничего не знаете о моем графике. Очень скоро я должен быть в другом месте. Это означает, что мне нужно прямо сейчас отправиться в свою квартиру, принять душ и переодеться.

– И где находится ваша квартира?

– К счастью для вас, здесь наверху.

Дмитрий обустроил себе жилище прямо над спортзалом. Он понимал, что это странный выбор. Спортзал находился далеко не в самой престижной части города, но именно здесь он начинал свою карьеру, когда перебрался из Москвы в Лондон. Это место имело для него особую ценность.

После смерти Кольвина Дейвиса оно стало значить для него еще больше. Потеря наставника была для него тяжелым ударом, но когда он находился здесь, ему казалось, будто Кольвин где-то рядом. Он никогда не был сентиментальным, но что-то не позволило ему продать это место.

Кольвин дал ему новую жизнь взамен той, в которой были захудалые клубы с вонючими матрацами и протертыми одеялами на цементном полу. Жизнь, в которой он отвечал на один удар за другим, а потом смывал с себя кровь в грязной ванной подпольного клуба, чтобы потом продолжить бой.

Кольвин дал ему шанс, и он хотел сделать то же самое для подростков, оказавшихся в трудных жизненных ситуациях.

Виктория Колдер ясно дала ему понять, что он лишится этой возможности, если не примет ее предложение. У него нет вариантов. Либо он согласится притворяться женихом этой высокомерной особы, либо потерпит неудачу в деле, которое так для него важно. А для него это все равно что снова оказаться на московских улицах.

Внутри у него все клокотало от гнева, но он не подавал виду. Эта женщина никогда не узнает, что заставила его почувствовать себя уязвимым, чего с ним не бывало уже много лет.

– Хотите, чтобы я поднялась вместе с вами? – спросила она.

– Если не боитесь.

Виктория фыркнула и покачала головой:

– Конечно нет. Почему я должна бояться? Пойдемте.

Она небрежно махнула рукой с безупречным маникюром, и он едва удержался от того, чтобы не схватить ее за талию и не притянуть к себе. Показать ей, что он не слуга, которым можно помыкать.

Похоже, Виктории Колдер не сообщили, что не все готовы выполнять ее приказы. По крайней мере, он не готов, и ей придется с этим свыкнуться.

Будь она проклята за то, что нашла его слабое место.

– Сюда, – сказал Дмитрий, направляясь к двери в задней стене. Набрав код на встроенной панели, он распахнул дверь. – Только после вас, мисс Колдер.

Она пронзила его ледяным взглядом.

– Совсем скоро вы поймете, что ваши ледяные взгляды на меня не действуют, мисс Колдер, – добавил он.

Ее плечи напряглись.

– Я вовсе не пытаюсь вас заморозить, – сказала она. – Это противоречит моей цели.

– Конечно. Какой вам смысл становиться вдовой, пока вы не получили то, что вам нужно?

– Точно. – Она снова фыркнула и вошла в дверь, постукивая каблуками.

Подавив смешок, он последовал за ней наверх. Его взгляд против воли был прикован к ее плавно покачивающимся бедрам. Будь прокляты платья с узкими юбками, которые делают женские ягодицы такими соблазнительными!

– Хотите сказать мне что-то еще, мисс Колдер? – спросил он.

Обернувшись, Виктория поджала губы:

– Нет.

Затем она снова отвернулась и продолжила идти, крепко вцепившись рукой в лямку дорогой сумочки, которой, очевидно, так гордилась.

Виктория остановилась перед закрытой дверью на верхней площадке лестницы. Дмитрий нарочно встал почти вплотную к ней и протянул руку, чтобы нажать клавиши на панели. Он услышал, как Виктория сделала резкий вдох, и увидел, как напряглись ее плечи. Чувствуя, как его губы растягиваются в улыбке, он помедлил, прежде чем открыть дверь.

Он покажет этой женщине, кто здесь главный. Его заинтриговало ее предложение, но это вовсе не значит, что он будет ей подчиняться. Он уже понял, что для нее в этой игре ставки будут выше, чем для него, и был готов использовать это против нее. Несмотря на то что Дмитрий Маркин покинул ринг много лет назад, он по-прежнему остается бойцом и считает своим противником каждого, кто вторгается на его территорию. Он найдет слабости Виктории и обернет их против нее.

– После вас, – сказал он, открыв наконец дверь.

Даже не удостоив его взглядом, Виктория гордо прошагала внутрь, постукивая каблуками по глянцевому черному кафелю. Ее ледяное спокойствие было интригующим. Очевидно, что для нее очень важно контролировать ситуацию.

Войдя в комнату вслед за Викторией, Дмитрий закрыл дверь. Обстановка комнаты была спартанской, но более роскошной, чем можно было ожидать, побывав сначала в спортзале внизу. Он отделал это помещение примерно год назад и использовал его для отдыха. Здесь так же, как и в спортзале, он мог быть самим собой, чувствовать себя свободным от ожиданий и скандалов.

Здесь его никто не беспокоил. По крайней мере, до тех пор, пока сюда не заявилась Виктория Колдер.

Пройдя глубже в комнату, Виктория окинула взглядом современную мебель с четкими геометрическими очертаниями и отделкой из нержавеющей стали. Интерьер был выдержан в черно-белой гамме. В комнате не было окон. Дмитрий специально не стал их делать. Так он чувствовал себя отрезанным от остального мира. Именно этого ощущения ему так не хватало, когда он был подростком.

Дмитрий открыл дверь в ванную:

– Я вернусь через несколько минут.

Войдя внутрь, он не стал закрывать дверь, а сразу разделся и включил душ.

Если Виктория предпочла сама прийти в логово льва, ей придется принять его правила.

Глава 2

Вцепившись в свою сумочку, словно утопающий в спасательный круг, Виктория стояла посреди суперсовременной квартиры Дмитрия, не зная, что ей делать дальше.

Из ванной доносился шум льющейся воды.

Этот самодовольный мерзавец не закрыл дверь и стоит сейчас голый под душем!

Как неприлично!

Его поведение говорило о том, что он пытается взять ситуацию под свой контроль. Но она не собирается этого допускать, поэтому не станет реагировать на его действия по запугиванию противника, какую бы форму они ни принимали.

Пока ему не удалось ее запугать, но все же она чувствовала некоторую неловкость. Потому что не могла перестать думать о его наготе.

Это было странно, учитывая то, что у нее давно выработался иммунитет к подобным вещам. Поняв, что некоторые используют сексуальное желание для манипуляций, она перестала принимать его за чистую монету.

Виктория тяжело вздохнула. Ей не нравилось, какой оборот приняло дело. Конечно, она не думала, что он сразу примет ее предложение, но подобного тоже не ожидала.

Только она решила, что не станет поддаваться на его уловки, как из ванной вышел Дмитрий в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. Она увидела капли воды, стекающие по его обнаженному торсу, и от ее решимости не осталось и следа. Если бы она не была погружена в свои мысли, она бы услышала, что он выключил воду. К ее глубокому сожалению, он в очередной раз застал ее врасплох. Теперь ей придется сделать над собой усилие, чтобы он об этом не догадался.

– У вас есть рубашка, мистер Маркин? – спросила она, окинув притворно равнодушным взглядом его фигуру.

– Да, но у меня нечасто бывает повод ее надеть. Вас беспокоит то, что я стою перед вами почти полностью обнаженный?

– Нисколько. Меня беспокоит другое. Полагаю, вы человек весьма состоятельный и можете обеспечивать себя всем необходимым, в том числе одеждой. Если нет, я с радостью организую для вас сбор средств. Это то, что я успешно делаю много лет.

Дмитрий рассмеялся. От его красивого гортанного смеха ее чувство неловкости лишь усилилось.

– Я глубоко тронут вашим участием. Но, уверяю вас, вам не о чем беспокоиться. У меня есть все, что мне нужно, кроме хорошей репутации, о чем вам хорошо известно. Кстати, каковы ваши источники информации?

– Так я вам и сказала! Но вам тоже не о чем беспокоиться. Ваше участие в этом деле будет минимальным. Я уже говорила, что вам даже не нужно будет на мне жениться.

– Я так понимаю, мне нужно будет только купить вам кольцо.

Виктория подняла бровь:

– Если вы намекаете на то, что я пытаюсь заставить вас купить мне ювелирное украшение, вы заблуждаетесь. У меня есть свои собственные деньги, мистер Маркин, и я не нуждаюсь в ваших. Так что я сама могу себе купить чертово кольцо.

После потери «Лондонской дивы» отец лишил Викторию как финансовой, так и моральной поддержки. Ее мать умерла так давно, что Виктория почти ее не помнила. В детстве она не испытывала недостатка в материнской любви, потому что у нее был любящий отец, для которого дочь была центром Вселенной. Затем вдруг с его глаз словно спала пелена, и он стал видеть в ней не свою обожаемую принцессу, а жалкое существо, полное недостатков.

Нет, он не выгнал ее из дома, не перестал с ней разговаривать, не начал критиковать ее публично. Но она постоянно чувствовала его неодобрение.

Тогда ей пришлось научиться быть независимой. У нее был доступ к своему трастовому фонду. Она взяла оттуда средства, сделала несколько выгодных инвестиций, после чего восполнила фонд. К этому моменту у нее было достаточно собственных денег, и она могла делать с ними все, что хотела.

Она начала заниматься благотворительностью из тщеславия, но скоро это стало ее призванием. Она усердно работала и получала моральное удовлетворение от результатов своего труда. Ей нравилось быть нужной людям, менять их жизнь к лучшему. И все же рядом со своим отцом она по-прежнему испытывала чувство вины.

– Вы хотите вернуть бизнес, который когда-то принадлежал вашей семье. Ваша цель ясна. Не понимаю, зачем ходить вокруг да около.

– Да. Такова моя цель. «Лондонская дива» всего лишь крошечная часть вашей деловой империи, так что ее потеря никак не отразится на вашем материальном благосостоянии.

Он смотрел на нее так, словно ждал, что будет дальше, поэтому она продолжила:

– Как я уже говорила, это будет взаимовыгодная сделка. По окончании условленного срока «Лондонская дива» вернется к моей семье, а я в свою очередь сделаю все для того, чтобы улучшить вашу репутацию. Благодаря моей поддержке у вашего фонда появится много дарителей со всех уголков земного шара. Кроме того, мое присутствие в вашей жизни улучшит отношение к вам прессы.

– Вы очень уверены в себе.

Виктории пришлось прилагать невероятные усилия, чтобы смотреть ему в глаза, а не на его обнаженный торс.

– Не вижу смысла приуменьшать свои достоинства. Я знаю свои сильные стороны. Некоторым они могут показаться незначительными, но я умею их использовать с максимальной эффективностью. Я хорошо разбираюсь в инвестициях и много лет занимаюсь благотворительностью. Так что моя репутация безупречна. – Немного помедлив, она добавила: – Примерно три года назад я встречалась с принцем и чуть не стала его невестой. Так что если бы в моей биографии были какие-то темные пятна, они бы обнаружились тогда. Когда я встречалась со Ставросом, пресса начала интересоваться мной. И поскольку я не была причастна ни к одному скандалу…

– И сейчас тоже не будет никакого скандала. Если только не… Почему ваша с принцем помолвка не состоялась? – Дмитрий улыбнулся. – Вы сделали ему то же предложение, что и мне?

– Нет. Ничего подобного не было. Я действительно собиралась выйти замуж за Ставроса, но он, к сожалению, влюбился в другую женщину. Когда это произошло, я пожелала ему счастья. Я не стала поднимать шум в прессе, когда наши отношения закончились, а проявила великодушие.

Дмитрий сложил руки на груди, и мышцы его предплечий напряглись. Ее взгляд скользнул по темным линиям его татуировок и кожаному браслету у него на запястье. Он разительно отличался от всех мужчин, с которыми ей приходилось иметь дело до сих пор.

– Да, вы очень великодушны.

Виктория кивнула, несмотря на сарказм, который уловила в его тоне.

– И сколько, по-вашему, это продлится? – спросил он.

Неужели его все-таки заинтересовало ее предложение?

– Нам с вами нужно будет несколько раз появиться вместе на публике. Организовать несколько торжеств и посвятить общественность в ваши планы. Установить контакты с нужными людьми из высших кругов. Думаю, все это займет около трех месяцев.

– Один месяц был бы более предпочтительным сроком.

Похоже, этот человек никогда не занимался планированием крупных мероприятий.

– Бывают случаи, когда решающую роль играет время. Оно неумолимо.

– Вы правы. Время действительно неумолимо.

Странно слышать это от человека, который находится в отличной физической форме, несмотря на то что уже давно не принимает участия в боях на ринге.

– Я не могу обещать вам успех, – продолжила она. – Я не знаю всех подробностей вашей биографии. Возможно, что-то из вашего прошлого помешает осуществлению нашего плана.

– Я не жду гарантий. Я жду усилий.

Виктория с притворной небрежностью пожала плечами:

– Тогда не торопите меня. Как говорится, спешка нужна только при ловле блох.

Дмитрий рассмеялся:

– Вы забавная.

– Рада, что развеселила вас, – солгала она, испытывая удовлетворение от своей маленькой победы. Похоже, ей все-таки удалось убедить его принять ее предложение. – Но я обещаю, что не буду этого делать на публике.

– Напротив, делайте это почаще. Я сомневаюсь, что прессе понравилось бы, если бы я выбрал себе в невесты зануду. Более того, вряд ли кто-то поверил бы в серьезность этих отношений. Я люблю вызов как на ринге, так и в зале заседаний совета директоров. Но еще больше мне нравится бороться в спальне.

От его последней фразы Викторию бросило в жар.

– И с какой, по-вашему, женщиной вас ожидает увидеть пресса?

Он опустил руки и сделал несколько шагов.

– На ринге я выбирал только таких противников, каких считал равными мне по силе. Мне нужен сильный, умный и быстрый соперник. Такой, который заставил бы меня хоть на мгновение подумать, что я могу проиграть. Я люблю вызов, – повторил он, – так что просто будьте самой собой. Этого будет достаточно.

Вопреки своей воле Виктория испытала приятное чувство, словно ей сделали комплимент. Разумеется, она тут же заставила себя подавить это ощущение. Ей нужно одобрение и прощение всего одного человека – ее отца.

Шестнадцать лет она была для него любимой принцессой, образцом совершенства, но одна-единственная ее ошибка словно стерла все это из отцовской памяти. Только получив отцовское прощение, она сможет примириться с прошлым и продолжить жить дальше.

– Я могу быть самой собой, мистер Маркин. Большинство людей могут. Вопрос в том, какой вариант меня вам больше понравится.

Дмитрий мрачно улыбнулся:

– Мисс Колдер, вы думаете, что у большинства людей есть больше одного варианта самих себя?

– У каждого человека есть.

– Не у каждого, – мягко возразил он. – Я – это все то, что вы сейчас видите. Эта квартира, спортзал внизу, моя работа. Раньше я представлял собой еще множество вещей, но сейчас остались только эти.

– Почему-то я в это не верю, – ответила Виктория. Та девчонка, которая по глупости предала интересы семьи, все еще жила в ней. Разве человек может полностью освободиться от прошлого, забыть себя прежнего? Ведь забыв прошлые ошибки, можно повторить их снова.

– Многие люди верят в то, что человек живет не одну жизнь. Что после его смерти душа переселяется в кого-то или во что-то другое. Я к таким людям не отношусь, но я знаю, что в жизни случаются вещи, которые сжигают тебя дотла, и у тебя не остается другого выбора, кроме как возродиться из пепла и начать совсем другую жизнь, хочется тебе этого или нет.

– Звучит мрачно.

– Возможно. Но со мной произошло нечто подобное. Моя жизнь изменилась к лучшему благодаря Кольвину. Именно поэтому для меня так важен этот проект. Благодаря этому человеку я не тот, кем был раньше.

– И кем вы были раньше?

– Очень плохим человеком.

От его слов по ее спине пробежала дрожь.

– А теперь вы хороший человек? – спросила она.

– Я бы так не сказал. Но сейчас я определенно не так опасен, как раньше.

Ее сердце учащенно забилось.

– Вы были опасным?

Дмитрий улыбнулся, и на ум ей пришло сравнение с хищником, готовящимся напасть на жертву.

– Я считаю, что лучше похоронить прошлое.

Это прозвучало так зловеще, что ее дрожь усилилась. Она вдруг осознала, что дрожит не от страха, а от желания. Что Дмитрий по-прежнему стоит перед ней в одном полотенце. Еще немного, и она может отвлечься от цели своего визита. Отвлечься – значит потерять бдительность, а это недопустимо.

– Полагаю, нам пора заканчивать этот разговор. У меня запланировано на сегодня еще несколько встреч, – сказала она.

– У меня тоже. Итак, когда я должен сделать вам официальное предложение?

– Сегодня вечером. Я забронировала для нас столик в уединенном ВИП-зале одного из ресторанов на берегу Темзы. Там романтическая обстановка, подходящая для подобных вещей.

– Вижу, вы действительно все тщательно продумали.

– Да. Мы воспользуемся запасным входом, и нас будет видеть только персонал, но, будьте уверены, новость о том, как мы с вами выходили счастливые из ресторана, быстро попадет в прессу. Ну что, договорились?

В течение нескольких секунд Дмитрий смотрел на нее с непроницаемым выражением лица, затем кивнул:

– Договорились. «Лондонская дива» станет вашей, если вы мне поможете с моим благотворительным проектом.

– Отлично, – ответила Виктория.

– Что бы вы сделали с вашим хитроумным планом, если бы я отказался?

Она самодовольно рассмеялась, хотя внутри у нее все дрожало от чувства облегчения.

– Я была абсолютно уверена, что вы не откажетесь, мистер Маркин. Желаю вам хорошего дня.

Завтра мы встретимся с вами, чтобы обсудить кольцо. Я достаточно консервативна, поэтому хочу бесцветный бриллиант.

– Я тоже консервативен, поэтому хочу, чтобы мой выбор кольца стал сюрпризом для моей невесты. Я выберу тот бриллиант, который понравится мне.

Виктория стиснула зубы. Очевидно, этот человек будет с ней препираться по малейшему поводу, но ради достижения своей цели она готова это терпеть.

– Делайте так, как считаете нужным, – ответила она, направляясь к выходу.

Глава 3

Стрелки часов показывали только начало второго пополудни, но Дмитрий уже успел много всего сделать. Он отправил свою личную помощницу за кольцом, которое заказал через Интернет. Назло Виктории он выбрал платиновое кольцо с желтым бриллиантом. Пусть она поймет, что он не позволит ей взять ситуацию полностью под свой контроль.

Не предупредив ее, он связался с прессой и сообщил, что они встречались тайком два месяца, а вчера за ужином в ресторане он сделал ей предложение руки и сердца. Это лишь подтвердило правдивость рассказов людей, видевших их вчера.

Виктория Колдер скоро поймет, что он будет вести себя так, как посчитает нужным. Что он не собирается ей подчиняться.

Ему осталось только поговорить со своей невестой, которая опаздывает уже на пять минут. Он терпеть не мог, когда опаздывали. Если она не придет в ближайшие несколько минут, он ей позвонит и перенесет встречу.

Его раздражение улетучилось, когда она ворвалась в его кабинет. Ее щеки раскраснелись, несколько тонких прядей выбилось из элегантного узла. Вслед за ней в кабинет вошла Луиза, секретарша Дмитрия.

– Прости, что опоздала, – сказала Виктория.

Судя по ее тону, она испытывала что угодно, только не чувство вины. Напротив, ее слова прозвучали дерзко. К его удивлению, ему это понравилось.

Эта женщина загнала его в угол своей логикой и неопровержимыми фактами. Он не мог отрицать, что считает ее план безупречным. Потеря «Лондонской дивы» мелочь по сравнению с тем, что он получит, если все пойдет так, как надо.

– Я очень занятой человек и не люблю, когда меня заставляют ждать. – Вспомнив про присутствие секретарши, он добавил: – Конечно, тебя это не касается, милая.

Услышав ласковое обращение, Виктория напряглась, а секретарша, напротив, расслабилась. Очевидно, Луиза думала, что он будет ругать ее за то, что она пропустила незваную гостью.

– Ты очень великодушен, дорогой. – Виктория пересекла кабинет и села в кресло для посетителей.

– Спасибо, Луиза. Можешь быть свободна.

Кивнув, секретарша удалилась и закрыла за собой дверь.

– Я рад, что ты все-таки соизволила нанести мне визит, – произнес Дмитрий с нескрываемым раздражением.

– Я была на официальном ланче. Я не могла уйти раньше. Это было бы грубо с моей стороны, а я никогда не бываю грубой.

– Разве?

– По крайней мере, не на публике.

– Чего еще ты не делаешь на публике?

– Много чего, – ответила она. – Почему ты выглядишь таким мрачным? Я опоздала всего на пять минут.

– Я просто обдумывал детали нашего соглашения.

Ее лицо просветлело.

– Кстати, о деталях. Я уже составила документы, которые нам обоим нужно будет подписать.

– Так быстро? – удивился он.

Виктория махнула рукой:

– Я их составила еще несколько недель назад, когда только начала разрабатывать свой план. Решила, что лучше не оставлять такие вещи на последнюю минуту. Мне нужна гарантия того, что по окончании нашего соглашения «Лондонская дива» перейдет ко мне.

– И что заставляет тебя думать, что я подпишу эти бумаги?

Она пожала плечами:

– Если ты их не подпишешь, я уйду.

– Ясно. А где мои гарантии?

– Если я разорву помолвку, то я не получу компанию, но, если ее разорвешь ты, я ее получу. В какой бы момент я ни вышла из игры, я обязуюсь выполнить свою часть договора. Это своего рода добрачное соглашение.

– Разве в наше время их составляют?

– Конечно, составляют. – Открыв свой портфель, она достала оттуда кипу бумаг: – Здесь также говорится о том, что в случае разрыва помолвки я верну тебе кольцо. Что как только мы поженимся, компания перейдет ко мне, но, если мы разведемся по моей вине, она вернется к тебе. Все должно быть логично. Наше соглашение не должно выглядеть подозрительным.

– Ты определенно не оставила без внимания ни одной детали.

Дмитрий окинул взглядом ее бледное лицо с высокими скулами и тонкими чертами. Она выглядела хрупкой, но он знал, что это впечатление обманчиво. Что за хрупкой внешностью прячется стальной стержень.

– Только идиоты оставляют без внимания детали. Лучше все предусмотреть заранее, чем потом действовать наугад. – Она положила документы перед ним.

Он взял их и начал медленно листать.

– Расчет, безусловно, необходим, – сказал он. – Но нельзя недооценивать способность слушать свое внутреннее чутье. Во время боя не всегда есть время для того, чтобы все тщательно просчитать. Зачастую нужно просто полагаться на свои инстинкты.

– Хорошая теория. Но к юридическим формальностям она не имеет никакого отношения. – Она кивком указала ему на документы: – Ну, что скажешь?

– Выглядит неплохо.

Сев за стол, Дмитрий открыл верхний ящик стола, достал оттуда бархатную коробочку и положил ее на стол.

Виктория посмотрела сначала на коробочку, затем на него:

– Это то, о чем я думаю?

– Зависит от того, о чем ты думаешь. Наверное, тебе следует ее открыть.

Она посмотрела на него с некоторым раздражением, взяла коробочку и открыла. Сначала на ее лице не было никаких эмоций. Затем ее взгляд смягчился на мгновение, но, когда она снова посмотрела на Дмитрия, от этой мягкости не осталось и следа.

– Я же тебе говорила, что не люблю цветные бриллианты.

– Но этот цвет тебе подходит.

Виктория подняла бровь:

– Подходит мне? Или ты просто купил первое попавшееся кольцо?

– Это имеет значение? – улыбнулся он. – Я сделал выбор. Это твое кольцо.

– Значит, вот как все будет?

– Позволь мне донести до тебя одну вещь, Виктория. Да, ты пришла ко мне, но с того момента, как я принял твое предложение, твоя игра стала также и моей игрой. Я люблю вызов, но я также люблю выигрывать.

Виктория ослепительно улыбнулась, но он понял, что улыбка ее фальшива.

– Здесь может возникнуть проблема, потому что я тоже люблю выигрывать. – Она наклонила голову набок. – Я навела справки о твоем наставнике. Он был родом из Нового Орлеана, не так ли?

– Да.

Виктория снова улыбнулась. На этот раз искренне.

– Хорошо. Это отличное место для благотворительной деятельности и популярная цель путешествий. Ваш проект привлечет много состоятельных людей.

– Ты внушаешь ужас. Тебе кто-нибудь об этом говорил?

Она небрежно махнула рукой:

– О да. Мне постоянно об этом говорят. Но я не люблю бездействовать. Я считаю, что тратить время впустую бессмысленно, а ты?

– Я же сказал тебе, что хочу все устроить как можно скорее. Из этого следует, что я тоже не люблю тратить время зря. По этой причине я уже связался с прессой и сообщил о том, что мы с тобой решили пожениться.

Ее брови взметнулись.

– Отлично.

– Ты удивлена моей исполнительностью?

– Я просто привыкла к тому, что зачастую я самая исполнительная.

– Могу себе представить, – улыбнулся он. – Но со мной ты работаешь впервые.

– Из нас может получиться непобедимый дуэт.

– Я на это рассчитываю.

Закрыв портфель, Виктория поднялась.

Сначала Дмитрий принял ее за утонченную светскую львицу, которая занимается благотворительностью от скуки. Теперь он понял, что имеет дело с расчетливой бизнес-леди, стальной хватке которой могут позавидовать многие мужчины, занимающие руководящие должности. Наведя о ней справки, он узнал, что Виктория Колдер взяла деньги из своего трастового фонда и сделала ряд инвестиций, которые принесли ей большую прибыль. Эта женщина поистине достойный противник.

– Я свяжусь с тобой насчет мероприятия в Новом Орлеане. Ты хочешь заранее установить размер бюджета?

– Все расходы будут из моего кошелька, не так ли?

– Ну разумеется. Я лишь оказываю тебе услугу. Помимо привлечения дарителей мне нужно найти помещение и поставщика провизии.

– Луиза найдет подходящие варианты и пришлет тебе. Я не собираюсь заниматься приготовлениями лично. Полагаю, наше соглашение подразумевает некоторые привилегии для меня. Полагаю, что удачная организация мероприятия даст нам определенные преимущества.

– Да. Особенно в Новом Орлеане. Я пока сообщу прессе о предстоящем мероприятии и похвастаюсь кольцом, которое ты мне подарил, – сказала она, взяв со стола коробочку и убрав ее в портфель. – Конечно, желтый не мой цвет…

Он окинул взглядом ее черную юбку-карандаш и такого же цвета облегающий топ:

– Я не согласен. По-моему, желтый прекрасно сочетается с черным, который ты, судя по всему, предпочитаешь.

Виктория указала на его черный костюм:

– Ты, видимо, тоже. Ладно, мне пора.

Она повернулась, чтобы уйти.

– Виктория? – позвал он ее, и она снова повернулась к нему лицом. – Думаю, лучше надеть кольцо прямо сейчас, а то пресса тебе не поверит. Все должно быть правдоподобно.

Правый уголок ее рта опустился. Затем она достала коробочку из портфеля, открыла ее и надела кольцо.

– Вот, – сказала она, демонстрируя ему безымянный палец с кольцом. – Ты доволен?

Нет, черт побери, не доволен. Она хладнокровна и полностью контролирует ситуацию.

Прежде чем он успел понять, что делает, Дмитрий поднялся и вышел из-за стола.

– Пока нет. – Он сократил расстояние между ними, и ее голубые глаза расширились. – Ты не похожа на женщину, которая только что встречалась со своим женихом.

– Тогда на кого я похожа? – спокойно спросила она, наклонив голову набок.

– На женщину, у которой только что была деловая встреча. Я считаю, что в сложившейся ситуации это неприемлемо.

Подняв руку, он ловко вытащил шпильки из ее прически. Ее блестящие светлые волосы рассыпались по плечам. Виктория застыла на месте, ее рот принял форму буквы «о». Тогда он запустил пальцы в ее волосы и слегка их взъерошил, как мог бы сделать во время страстного поцелуя.

Кажется, ему впервые удалось поколебать ее спокойствие. Даже вчера, когда он появился перед ней в одном полотенце, ей удавалось сдерживать свое волнение.

Ее глаза слегка затуманились. Во взгляде не было привычной холодности, только какая-то странная мягкость.

Желание охватило его так внезапно, что он испытал потрясение. Если он немедленно не возьмет себя в руки, то может потерять над собой контроль.

Безусловно, она очень привлекательна, и ему хотелось бы расстегнуть пуговицы на ее топе, задрать юбку и довести ее до экстаза. Но, разумеется, он не станет этого делать. Эта женщина поставила его в трудное положение. Поддавшись своему желанию, он только усилил бы ее власть над ним. Поэтому нужно просто дать ей понять, что ситуация полностью находится под его контролем. Что если бы он захотел, она бы уже лежала под ним, обнаженная, и умоляла бы его овладеть ею.

Вытащив руку из ее волос, он сделал шаг назад:

– Так лучше. Теперь ты больше похожа на женщину, которая только что встречалась со своим женихом.

– Думаю, кольца было бы вполне достаточно, – произнесла Виктория хрипловатым голосом, и перед его внутренним взором снова нарисовался эротический образ. Внутри у него тут же вспыхнул огонь, и ему пришлось отвернуться, чтобы не видеть ее лица.

– Раз ты считаешь, что кольца было бы достаточно, могу предположить, что ты не очень много знаешь об отношениях. Может, твоя помолвка с принцем не состоялась именно по этой причине?

Наверное, это было грубо с его стороны, но ему было все равно. Его никогда не волновало, что о нем думают и говорят другие люди. До сих пор его вполне устраивало, что его считают мрачным грубияном. Теперь, когда у него возникли сложности с привлечением спонсоров к его благотворительному проекту, он жалел о том, что не начал заботиться о своей репутации раньше.

– Тебе повезло, Дмитрий, что мне нет необходимости разбираться в личных отношениях. Что мне только нужно знать, как улучшить отношение прессы к человеку. И уметь организовывать благотворительные мероприятия. В этих вопросах я хорошо разбираюсь. Остальное – твоя забота. Пока ты справляешься. Желаю удачи.

Когда он снова повернулся к ней лицом, она уже направлялась к двери. У него создалось ощущение, что этот раунд тоже остался за ней.

В течение следующих двух недель Виктория принимала поздравления с предстоящей свадьбой и занималась подготовкой к благотворительному мероприятию в честь Кольвина Дейвиса. Она уже выбрала подходящее помещение в Новом Орлеане. Несколько местных ресторанов согласились бесплатно поставить еду. Ей даже удалось уговорить одну местную знаменитость стать ведущим церемонии. В общем, она была довольна проделанной работой.

Теперь, когда все организационные вопросы были улажены, Виктория приступила к одному из своих самых любимых занятий – сбору вещей для путешествия.

Она никогда раньше не бывала в Новом Орлеане, поэтому ей сначала пришлось изучить материалы о местной моде и составить список вещей, которых у нее нет, но которые могут ей понадобиться. Заодно она узнала, где их можно будет купить в Новом Орлеане, если она не успеет сделать это здесь.

Они с Дмитрием вылетают в Штаты через два дня. Все эти две недели они не видели друг друга. Пресса просила ее о небольшой фотосессии с женихом, но она отказалась, сославшись на занятость.

Согласно ее плану, их первый совместный официальный выход в свет состоится во время мероприятия в Новом Орлеане. На нем Дмитрий публично объявит о своем решении организовать благотворительный фонд в честь своего наставника, и деньги потекут туда рекой. Когда ее часть договора будет выполнена, Дмитрий выполнит свою. В ее представлении все должно было произойти именно так.

Главное, чтобы она была абсолютно уверена в своем успехе, когда будет говорить своему отцу, что вернет их семейный бизнес.

Потеря «Лондонской дивы» не разорила Колдеров. Благодаря выгодным инвестициям их финансовое положение было стабильным.

Нет, речь шла не о деньгах, а о гордости отца Виктории. Ему, выходцу из небогатой семьи, удалось с помощью усердного труда заработать состояние и подняться на вершину социальной лестницы. «Лондонская дива» была его любимым детищем, средством, с помощью которого он изменил всю свою жизнь.

Он потерял компанию по вине своей дочери, но убедил весь мир в том, что это произошло в результате его собственной глупой ошибки. Он сделал это, чтобы защитить Викторию, хотя она этого не заслуживала. Даже злясь на нее, он все равно в первую очередь думал о ее благополучии.

Виктория не пострадала, в отличие от него самого. Его перестали приглашать на мероприятия, многие инвесторы отказались вести с ним бизнес, люди, которых он считал друзьями, отвернулись от него. Одним словом, из-за одного ее опрометчивого поступка вся его работа по созданию безупречной деловой репутации и завоеванию уважения верхушки общества пошла коту под хвост.

Двенадцать лет назад она потеряла голову от одного мерзавца и передала ему важную информацию о семейной компании.

Было совершенно очевидно, что этот человек никогда ее не любил. Сейчас при одной лишь мысли о том, что она позволила ему ее использовать, ее бросало в дрожь. Осознание пришло с годами вместе с цинизмом. В свои нынешние двадцать восемь лет она знала, что Натан был к ней безразличен. Дальше нескольких поцелуев дело у них не зашло. Тогда ей казалось, что он трепетно относится к ее чести. На самом деле он ее не хотел.

Виктория достала из шкафа несколько нарядов, чтобы положить их в чемодан, как вдруг зазвонил ее мобильный телефон. Когда она взяла его и увидела на дисплее слово «папа», ее сердце учащенно забилось.

Она до сих пор не сообщила отцу о своей помолвке. Обычно она навещала его раз в месяц, и они ужинали вместе. Ей было тяжело проводить время с человеком, которого она так подвела, пусть и нечаянно.

Глубоко вдохнув, она нажала кнопку соединения и произнесла:

– Здравствуй, папа.

– Здравствуй, Виктория. Что это за история с помолвкой?

Ее отец не привык ходить вокруг да около.

– Я хотела тебе позвонить и рассказать обо всем.

Она собиралась это сделать две недели назад, на прошлой неделе и вчера вечером, но ей всякий раз не хватало духа. После истории со Ставросом она не чувствовала уверенности в себе. Кроме того, ее помолвка с Дмитрием была фиктивной, и ее отец это поймет.

– Признаться, я не ожидал, что узнаю о помолвке своей единственной дочери из газет.

– Все произошло внезапно. Я сама удивилась, когда Дмитрий сделал мне предложение. Учитывая его популярность, новость быстро распространилась в прессе.

– Ему принадлежит «Лондонская дива».

– Да. Я это знаю.

– Что ты делаешь, Виктория?

– Выхожу замуж. Мне давно уже пора. Я не решилась позвонить тебе раньше из-за обстоятельств. Из-за неудачи со Ставросом и того факта, что Дмитрий владеет «Лондонской дивой».

– Ты его любишь? – В голосе отца слышалось не беспокойство, а любопытство.

– Папа, я серьезная деловая женщина. Меня больше волнуют практические аспекты, нежели чувства. Но Дмитрий мне нравится.

Ее отец рассмеялся:

– Правильный ответ, Виктория. Если бы ты сказала, что безумно его любишь, я бы сразу понял, что ты лжешь.

Слова отца сбили ее с толку. Она приложила много усилий, чтобы измениться. Сделав вывод из прошлых ошибок, она тщательно все обдумывала, вместо того чтобы отдаваться на волю чувств. Несмотря на это, ей было неприятно слышать то, что сказал о ней отец.

Впрочем, учитывая то, что до этого она искала себе подходящего жениха с помощью свахи, ей не следовало обижаться на отца за эти слова. Она действительно избегала романтических отношений.

– Тебя заботит мое благополучие… или?.. – спросила она.

– Ты имеешь склонность выбирать не тех мужчин. Ты уверена, что через несколько месяцев мне не придется улаживать еще один скандал?

Викторию одновременно охватили гнев, стыд и печаль.

– Я не планирую скандал, – спокойно ответила она.

– Тогда что ты планируешь? Это касается «Лондонской дивы», не так ли?

У нее пересохло во рту. Она не собиралась ничего говорить отцу до тех пор, пока не получит документ, подтверждающий ее право собственности на компанию. Но он, разумеется, знал, кому сейчас принадлежит «Лондонская дива», и сделал правильные выводы. Поэтому она не станет ничего отрицать.

– Да. Я планирую вернуть «Лондонскую диву» тому, кому она должна принадлежать по справедливости.

– Посмотрим, – ответил ее отец после долгой паузы и разорвал соединение.

Он не пожелал ей удачи, не попытался отговорить ее вступать в брак ради возвращения семейного бизнеса. Откровенно говоря, она и не ждала ничего подобного, но отсутствие его веры в нее причиняло ей боль.

– Я все исправлю, – произнесла она в тишину.

В следующую секунду ее телефон зазвонил снова, и она ответила на вызов:

– Алло?

– Привет, дорогая.

Это был Дмитрий. Его обращение к ней, произнесенное с русским акцентом, взволновало ее, хотя он, несомненно, употребил его для того, чтобы ее позлить.

– Тебе что-то нужно?

– Просто хотел узнать, как продвигается твоя подготовка к поездке.

– Отлично. Я как раз собиралась бронировать билеты. Полагаю, ты готов раскошелиться на перелет первым классом? – спросила она, чтобы его уколоть.

Дмитрий язвительно рассмеялся:

– Я в состоянии предложить тебе вариант получше. Мы полетим на моем частном самолете.

– Отлично. Значит, мне не придется ограничивать количество пар туфель в моем багаже.

– Я обещаю купить тебе туфли, когда мы прибудем на место, милая.

– Ты позволишь мне самой их выбрать? Ты не производишь впечатление мужчины, который готов предоставить женщине право выбора.

– Все зависит от ситуации. Знаешь, мне всегда нравились туфли, в которых женщина покачивает бедрами так, словно умоляет мужчину уложить ее на ближайшую горизонтальную поверхность и доставлять ей удовольствие до тех пор, пока она не утратит способность говорить.

Виктория не могла говорить сейчас, но это никак не было связано с удовольствием. Ее щеки пылали, сердце бешено колотилось.

– И что это за туфли? – спросила она, когда к ней наконец вернулся дар речи.

– На шпильках, разумеется.

Она вздохнула:

– Как это предсказуемо.

– Да, наверное. Но то, что последует за тем, когда ты наденешь такие туфли, менее предсказуемо. Это я тебе гарантирую.

Виктория не сразу нашлась что ответить.

– Я собираю вещи. Туфли уже уложила. Причем не те, о которых идет речь.

– Ладно. Увидимся через пару дней.

Дмитрий разорвал соединение, но даже после окончания разговора Виктория не смогла успокоиться. Его непредсказуемость могла стать источником неприятностей, равно как и его способность лишать ее самообладания.

В Новом Орлеане все будет по-другому. Там она окажется в своей стихии и будет полностью контролировать ситуацию. Организация благотворительных мероприятий – это то, что у нее получается лучше всего. В этой области она не совершила ни одной ошибки.

Теперь, когда отец знает о ее плане, она должна приложить вдвое больше усилий, потому что не имеет права на провал.

Глава 4

Когда Виктория вышла из прохладного салона частного самолета Дмитрия, ее окутал горячий влажный воздух Нового Орлеана. Сделав глубокий вдох, она направилась к ждущей их черной машине.

Полет прошел спокойно. Большую часть времени Виктория провела в спальне. Ей удалось немного поспать, но она сомневалась, что это поможет ей быстрее привыкнуть к смене часовых поясов. До сих пор от этого не было никакого толку. По правде говоря, она пошла в спальню, чтобы избежать компании Дмитрия. Она понимала, что ей следует построить с ним товарищеские отношения, но сомневалась, что это можно сделать в тесном замкнутом пространстве на высоте тридцать тысяч футов над землей. Роскошный отель во Французском квартале, куда они направлялись, более подходящее для этого место. Мероприятие пройдет в зале отеля. Гости из других городов смогут переночевать в номерах.

Большие деньги открывают любые двери. Благодаря щедрости Дмитрия Виктории удалось снять для их мероприятия в Нью-Йорке помещение, насчет аренды которого обычно нужно договариваться за год. Потом они вернутся в Лондон, где состоится последний благотворительный прием. Таким образом, они смогут уложиться в полтора, а не в три месяца, как она предполагала сначала.

Ей осталось только научиться справляться с напряжением, которое она испытывала всякий раз, когда они оказывались близко друг к другу. У нее еще не выработался иммунитет к его сексуальному магнетизму. Много лет ей удавалось оставаться невосприимчивой к мужскому шарму, но на этот раз ее защитные механизмы дали сбой. Наверное, ей придется просто признаться самой себе, что ее влечет к этому мужчине. В этом нет ничего страшного. То, что она находит его сексуально привлекательным, вовсе не означает, что она готова поддаться соблазну.

После ужасной истории с Натаном она запретила себе испытывать сексуальное влечение. Так ей было проще достигать поставленных целей, поскольку ее ничто не отвлекало. Даже принц Ставрос не стал исключением. Несмотря на все его достоинства, ее совсем не влекло к нему физически. Она просто вбила себе в голову, что он подходящая для нее партия, и решила стать его женой. Многие женщины были от него без ума, но она оставалась к нему безразличной. Она испытала облегчение в тот единственный раз, когда он чуть ее не поцеловал. Вскоре ей стало ясно, почему Ставрос больше не пытался это сделать. Оказалось, что он влюбился в их сваху Джессику Картер.

К несчастью, с Дмитрием не работает то, что работало со Ставросом. Ей никогда прежде не доводилось иметь дело с мужчинами вроде него, поэтому он представляет большую опасность для ее самообладания.

Виктория сделала глубокий вдох. Итак, она призналась самой себе, что ее к нему влечет. Это первый шаг. Возможно, однажды она научится его игнорировать.

Пока, к сожалению, у нее это не получается.

Ее вдруг бросило в жар, и она намотала волосы на руку и приподняла их, чтобы охладить шею.

– Можно включить кондиционер? – спросила она, глядя на проносящиеся за окном здания и пальмы. Вдоль дороги протекала река, в мутной воде которой дети ловили рыбу маленькими сетями.

– Он работает в полную силу.

– Что-то не похоже, – пробормотала Виктория. Наверное, это прозвучало как жалоба, но ей никогда прежде не доводилось бывать в местах с таким горячим и влажным воздухом.

– Да, к здешнему климату нужно привыкнуть. Полагаю, ты никогда не бывала здесь раньше?

– Нет, не бывала. А ты?

– Я был здесь один раз вместе с Кольвином, – ответил Дмитрий, глядя в окно. – Это было еще в те времена, когда я выступал на ринге. Мы прилетели сюда помогать местным жителям после урагана.

– Полагаю, он был благородным человеком.

– Да. Меня всегда восхищала его готовность помогать другим. Я перед ним в неоплатном долгу. Со стороны могло показаться, что он помогает мне не из альтруизма, поскольку я приносил ему большую прибыль. На самом деле деньги были для Кольвина далеко не на первом месте. Никто не мог гарантировать, что из озлобленного подростка с улицы, в которого он столько вложил, выйдет что-то путное.

– Как он оказался в Лондоне? Как ты там оказался?

– В Лондон меня привез Кольвин. Сам он отправился туда вслед за женщиной, но у них ничего не вышло. На момент нашего с ним знакомства ее рядом с ним уже не было.

– Где ты с ним познакомился?

– В России.

– Где именно? Ты же знаешь, что Россия – большая страна.

– Знаю, – грустно улыбнулся он. – Мы встретились в Москве. Я тогда участвовал в боях в подпольных клубах. Правил в них было мало, поэтому крови было много.

– Ого.

– Мое знание английского тогда ограничивалось парой десятков слов, выученных в школе. Кольвин совсем не говорил по-русски, зато у него было отличное чутье. Он увидел мой бойцовский потенциал и пригласил меня в бар выпить по рюмке водки. Выяснилось, что он ищет перспективных молодых бойцов для участия в соревнованиях. Он вошел в клуб за несколько минут до того, как я одержал сокрушительную победу над своим противником. Он сказал, что у меня есть талант, и тогда его слова меня насмешили. Ведь я на его глазах избил человека до потери сознания. Мной тогда двигал вовсе не спортивный интерес. Мне просто нужны были деньги. Кольвин сказал, что возьмет меня с собой в Лондон и научит драться так, что мы оба заработаем очень много денег.

– И ты вот так взял и поехал с ним? Тебе не было страшно?

Он поднял одно плечо:

– А чего мне следовало бояться?

– Разве не опасно поехать в чужую страну с незнакомым человеком?

– Для хрупкой женщины вроде тебя это, наверное, опасно. Но я мог себя защитить, и Кольвин видел это собственными глазами. Я был озлобленным, не боялся боли, и мне было нечего терять. По моему мнению, тогда я мало чем отличался от животного. В России меня ничто не держало, поэтому я не раздумывая уцепился за возможность убежать из ада, в котором жил тогда. Когда мне казалось, что ничего хорошего в моей жизни уже не будет, мне вдруг представилась возможность бороться за нечто большее, нежели жалкие гроши, которых едва хватало на еду и ночлег. У меня впервые за долгое время появилась надежда на лучшее.

– Могу себе представить, – сказала Виктория, хотя сомневалась в этом. Она выросла в достатке, поэтому в истории Дмитрия увидела скорее сюжет артхаусного фильма, нежели реальность.

– Прибыв в Лондон, мы с Кольвином сразу отправились в тот спортзал, где мы с тобой познакомились. Для меня это был дворец. После сырых подвалов и душных каморок с железными койками и вонючими матрацами, где мне доводилось ночевать прежде, условия, предоставляемые Кольвином, показались мне роскошью.

– Должно быть, это было…

Виктория попыталась подобрать подходящее слово, но не смогла. Слово «роскошь» у нее никак не ассоциировалось с второразрядным спортзалом, каких полно в любом городе.

– Поначалу я испытывал разочарование. Я думал, что сразу начну участвовать в боях, но ошибся. Мне пришлось долго тренироваться. Кольвин заставлял меня делать всевозможные упражнения, учил меня приемам разных боевых искусств. Тогда мне все это казалось пустой тратой времени. Я часто спрашивал его, не ниндзя ли он. – Дмитрий рассмеялся. – Мой словарный запас английских бранных слов в те дни заметно пополнился.

– Кольвин учил тебя боевым искусствам?

– Да. На момент нашей с ним встречи я обладал физической силой, выносливостью и бесстрашием, но у меня не было никакой техники. Но больше всего мне не хватало самоконтроля. Когда Кольвин познакомил меня с основами боевых искусств, я понял, что для борца важны не только сила и выносливость. Что гнев делает человека уязвимым. Что отсутствие идеальной физической формы выдает твой следующий шаг. Что внимательно наблюдая за техникой соперника, я могу угадать, что он сделает дальше. Что в самые трудные секунды боя нужно полагаться на внутреннее чутье. Я хорошо усвоил все уроки Кольвина, и сочетание природного таланта со всем тем, чему он меня научил, сделало меня непобедимым на ринге.

– Как парень, дравшийся за деньги в подпольных московских клубах, стал владельцем крупной сети магазинов?

– За моими победами последовали спонсорские предложения. Однажды мне предложили стать лицом компании «Спорт лимитед», выпускающей спортивную одежду. Я, конечно, никогда не горел желанием стать мальчиком с обложки, но тщательно обдумал все «за» и «против» и согласился. Мы с владельцем компании сразу нашли общий язык. Я как человек, имеющий прямое отношение к спорту, посоветовал Хью внести некоторые изменения в ряд вещей, выпускаемых его компанией. Он прислушался ко мне, и прибыль увеличилась. Хью сказал, что у меня есть все качества, необходимые для бизнесмена, и посоветовал мне пойти учиться. Я прислушался к его совету и поступил в бизнес-школу. Учебу я совмещал с работой в компании и выступлениями на ринге. На тот момент, когда Хью собрался продавать компанию, у меня уже было достаточно денег, знаний и опыта. Я купил ее, потом еще несколько разоряющихся компаний и провел их ребрендинг.

– В конце концов ты стал владельцем «Лондонской дивы», – сказала Виктория, напомнив ему о том, с чего начался этот разговор.

– Да. В течение какого-то времени я скупал все, что только мог. С опытом пришло понимание того, где следует размещать определенные магазины и какие товары будут пользоваться наибольшим спросом в ближайшее время. Мои горизонты расширились. Мне больше не нужно было думать о еде и ночлеге. Мои потребности вышли на новый уровень. Передо мной открылись сотни новых возможностей. Всем этим я обязан Кольвину, поэтому я хочу последовать его примеру. Я собираюсь основать фонд в честь Кольвина и оборудовать спортзалы, где подростки из неблагополучных семей смогут не только тренироваться, но и получать эмоциональную поддержку, какую получил я. Благодаря Кольвину я стал другим человеком. Когда я жил в России, я был озлоблен на весь свет и думал только об удовлетворении самых примитивных потребностей. Тропа, по которой я шел, была прямой и узкой. Когда я переехал в Англию, она расширилась и разветвилась. И всем этим переменам я обязан тренировкам, которые поначалу считал ненужными.

Виктория тяжело сглотнула:

– Это удивительная история. Уверена, что она тронет сердца многих людей. Тебе следует рассказать ее во время своего выступления на благотворительном мероприятии.

– Ты хочешь, чтобы я толкал речь?

– Организация этого фонда – твоя идея.

– Ты, кажется, говорила, что ведущим мероприятия будет какая-то знаменитость.

– Да, но я считаю, что ты добьешься лучшего результата, если поделишься со всеми своей собственной историей. В конце концов, ты тоже знаменитость.

Дмитрий наклонил голову набок и поднял одну темную бровь:

– Некоторые люди находят меня отвратительным.

Она посмотрела на него с притворным удивлением:

– Неужели?

– Не притворяйся, Виктория. Ты сама входишь в число этих людей. Но, к счастью для меня, большинству женщин я нравлюсь больше, чем тебе.

Щеки Виктории вспыхнули.

– Большинство женщин преследуют другие цели, нежели я, поэтому твои отношения с ними так интересуют желтую прессу, которая любит скандалы. О ком ей еще писать, как не о бабниках, разрушителях семей и развратителях девственниц.

– За всю свою жизнь я не развратил ни одной девственницы, – спокойно произнес Дмитрий. – Все остальное правда.

Виктория посмотрела на него. Он казался ей слишком большим в тесном салоне автомобиля. Почему-то на ум ей пришло сравнение с хищником, запертым в клетке. Всякий раз, когда она с ним встречалась, ей казалось, что он не вполне вписывается в окружающую обстановку. В нем было что-то интригующее, что делало его еще более опасным.

Виктория прокашлялась:

– Я считаю, что тебе в любом случае следует поделиться с гостями своей историей. Лично я нахожу ее вдохновляющей.

– Это правда, Виктория? Если да, то я удивлен.

– Почему?

– Ты не производишь впечатление человека, которого трогают душещипательные истории из жизни.

Она не знала, как ей следует на это отреагировать.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Я известна своей благотворительной деятельностью.

– Я не понимаю, что общего может быть между благотворительной деятельностью и тем, что ты на самом деле чувствуешь. Ты похожа на женщину, которой движет не альтруизм, а желание добиться успеха.

Виктория негодующе фыркнула:

– Я уважаю альтруистов, но мне также нравится, когда люди сыты и у них есть крыша над головой. Не уверена, что мне нравится тот человек, за которого ты меня принимаешь.

Его слова задели ее, но она не собиралась ему объяснять, как важна для нее благотворительная деятельность. Это личное, а ей не нравится говорить о личном. Она уже убедилась на собственном опыте, что это не приводит ни к чему хорошему.

– Не обижайся. Я просто говорю то, что думаю. Я тоже не сентиментален, если только речь не идет о Кольвине и о том, что он сделал лично для меня. В память о нем я хочу продолжить его дело.

Его слова прозвучали искренне, и ей стало немного совестно за то, что она не готова быть с ним столь же откровенной.

– Хорошо. Вложи всю эту искренность в свою речь.

Они долго двигались по оживленной улице с большими отелями, бутиками и ресторанами. По мере приближения к центру города здания становились все старее. Когда они свернули с главной улицы, архитектура стала больше похожа на европейскую, нежели на американскую. Несмотря на величественность зданий, атмосфера была приветливой. Такого она нигде раньше не встречала. Вдоль тротуаров росли магнолии. Их огромные белые цветы красовались среди темно-зеленой листвы.

Каменные дома были соединены друг с другом. Вдоль их фасадов тянулись балконы с витиеватыми чугунными решетками. Со многих балконов свисали баннеры с надписью «аренда». Некоторые дома рекламировались как дома с привидениями.

– Я забыла спросить насчет привидений, – произнесла она, чтобы разрядить обстановку. – Здесь их, похоже, достаточно.

Дмитрий махнул рукой:

– Это Новый Орлеан. Насколько мне известно, здесь во всех домах есть привидения. Те владельцы, которые не упоминают о них в объявлениях, лгут.

– Я не хочу, чтобы какие-то призраки помешали нам провести наше мероприятие.

– С чего ты взяла, что они нам помешают? Возможно, они, напротив, нам помогут.

– Если только речь не идет о призраках прошлого.

– У кого-то прекрасные призраки. Своих я предпочел похоронить.

– Я бы с удовольствием за это выпила, – рассмеялась Виктория. – Давай позже сделаем это вместе.

– Отличная идея.

Машина остановилась перед трехэтажным розовым зданием на углу улицы. Его балконы были увиты лианами и виноградом. Их листва была такой густой, что частично закрывала окна.

– Мы на месте. На фото в Интернете здание отеля выглядело именно так.

– Красивое здание. Уверен, те гости из других городов, которые хотят остановиться в месте, характерном для Нового Орлеана, будут удовлетворены.

Виктория тоже на это надеялась. Она не могла гарантировать, что заставит людей изменить свое мнение о нем, но дала ему понять, что сделает для этого все возможное.

– Надеюсь, ты взяла с собой подходящие платья, – сказал Дмитрий.

– Разумеется, взяла. У меня есть целый шкаф подходящих платьев. Посещать подобные мероприятия – моя работа.

– Я это понимаю, но раньше ты их посещала как Виктория Колдер. Теперь же ты будешь на них присутствовать как невеста Дмитрия Маркина. Мои женщины соответствуют определенным стандартам.

Она фыркнула:

– Все решат, что ты повысил свои стандарты с тех пор, как в последний раз появился на публике с женщиной.

Рассмеявшись, он открыл дверцу и выбрался из машины. Виктория последовала его примеру.

– Что тут смешного? Я шикарная женщина.

– Исходя из собственного опыта, могу сказать, что человек, который утверждает, что обладает определенными качествами, на самом деле ими не обладает. – Он окинул ее оценивающим взглядом, словно она была дорогой машиной. – Знаешь, что отличает тебя от моих обычных любовниц? Они не кичатся своей красотой.

– Пресса наверняка ожидает увидеть рядом с тобой женщину, обладающую боевым духом. Возможно, она считает, что женщина, которой ты сделал предложение руки и сердца, должна чем-то отличаться от твоих обычных любовниц.

– Возможно. – Обойдя капот, Дмитрий постучался в водительское окошко. Шофер опустил его, и он, наклонившись, сказал: – Позовите носильщика. Пусть он займется нашим багажом. Мне нужно поскорее отвести мисс Колдер в отель, а то жаркий южный климат плохо действует на хрупкую английскую розу.

– Значит, я хрупкая английская роза? – усмехнулась она. – Ты родом из России. Я думала, что к этому моменту ты уже растаешь на жаре.

– От меня не так легко избавиться, – парировал он и, повернувшись, направился ко входу в здание.

Дмитрий обнаружил, что очарован Викторией. Это открытие возмутило его. Она холодная и язвительная. Можно сказать, что она женская версия его самого.

Она с ним всегда одинаковая. Похоже, она не способна притворяться. Ему следовало беспокоиться о том, что это может подвергнуть риску весь их план, но он почему-то был уверен, что она его не подведет.

Когда они оказались внутри отеля, Виктория сразу пошла принимать душ. Дмитрий немного расстроился. Это даст ей передышку, возможность восстановить внутренние защитные барьеры, в которых, как ему показалось, он смог пробить небольшую брешь. Он думал, что они сначала вместе выпьют в гостиной их многокомнатного номера, который им придется делить, чтобы никто ничего не заподозрил. Когда она дала ему понять, что хочет немного побыть одна, он не пошел в номер, а остался внизу.

Похоже, Виктория не горела желанием его видеть. Они договорились встретиться в вестибюле, и она опаздывала.

Ему не следовало желать эту женщину, но всякий раз, когда он оказывался рядом с ней, кровь закипала в его жилах. Наверное, его тело думает, что, раз он купил ей обручальное кольцо, он имеет полное право с ней спать.

Дмитрий обвел взглядом роскошное помещение с мраморными стенами и полами и хрустальными люстрами на потолке. Он повидал много подобных зданий с шикарными интерьерами, где все сверкало позолотой. В Лондоне их полно, но это не мешает ему ими любоваться. Он обнаружил, что не может оставаться равнодушным к подобной красоте, как не может оставаться равнодушным к красоте Виктории.

С тех пор как он стал богатым и знаменитым, у него было множество красивых женщин. Наверное, ему следовало воспринимать Викторию всего лишь как одну из них, но он не мог. В ней чувствовался особый шик. Она была как самая ценная картина в музее, которой можно было любоваться только стоя за бархатным канатом. Одним словом, она была недосягаема, и это делало ее еще более привлекательной. Запретный плод сладок.

Обычно Дмитрий не любил говорить о своем тяжелом прошлом, но Виктории он все рассказал. Он не мог понять, почему у него возникла такая потребность. В любом случае он нисколько не жалел о том, что сделал. Пусть эта женщина знает, как для него важен этот благотворительный проект.

Он почувствовал ее присутствие еще до того, как повернулся и увидел ее. Она бесшумно спускалась по лестнице в элегантных лодочках на плоской подошве. Ее светлые волосы рассыпались по плечам. На ней были укороченные узкие брюки и синевато-серый топ свободного покроя. Ее наряд был более чем скромным, но почему-то он показался ему более соблазнительным, чем платье с глубоким декольте или мини-юбка, которые он часто видел на своих подружках.

До сих пор он был доволен своей сексуальной жизнью и выбором любовниц. Теперь, когда он познакомился с Викторией, все они стали казаться ему однотипными. Он понял, что больше не сможет удовлетворяться женщинами вроде них. Что он хочет Викторию Колдер. Она для него словно редкий деликатес, который он еще не пробовал.

– Итак, – произнесла она невозмутимым тоном, – ты угостишь меня напитком, как обещал?

– Я подумал, что мы могли бы провести вместе какое-то время хотя бы для того, чтобы согласовать все детали предстоящего мероприятия.

– По-моему, это неплохая идея.

– Однако я по-прежнему тебя раздражаю.

Виктория махнула рукой, и желтый бриллиант сверкнул у нее на пальце.

– Не больше чем обычно. Я бы, конечно, предпочла остаться в номере, перекусить и лечь спать, но со мной не случится ничего страшного, если я ненадолго выйду.

– В таком случае ты, наверное, будешь рада узнать, что мы будем ужинать на балконе отеля.

– Ты собираешься угостить меня ужином? Вообще-то я рассчитывала только на напиток.

– Знай, что я никогда ничего не делаю наполовину.

– Это обещание? – произнесла она холодным тоном, но порозовевшие щеки выдали ее волнение.

– Да. Это обещание, так что, если ты вдруг когда-нибудь захочешь меня проверить, я с радостью приму вызов. Ну что, мы идем?

Виктория вежливо улыбнулась. Эта женщина просто эталон хороших манер!

– С нетерпением жду нашего ужина.

Дмитрий взял ее под руку. Его тут же бросило в жар, но он запретил себе обращать на это внимание.

– Я тоже, милая.

Глава 5

Кроме Виктории и Дмитрия, на балконе никого больше не было. Там стоял столик, накрытый на две персоны, с белой льняной скатертью и мерцающей свечой в центре. Это было похоже на романтический ужин. Разумеется, таково было распоряжение Дмитрия. Все должны считать их влюбленной парой.

Уже стемнело, и улицы были освещены газовыми фонарями. С Бурбон-стрит, находящейся за углом, доносился шум. Похоже, там собралась толпа гуляк. Новый Орлеан имеет репутацию города, который освобождает попавшего в него человека от внутренних запретов. С ней это вряд ли произойдет, поскольку, совершив двенадцать лет назад непростительную ошибку, она с тех пор крепко держалась за свои запреты. Сейчас это ей необходимо как никогда. С Дмитрием Маркиным ей нужно быть очень осторожной.

– Еду скоро подадут, – сказал он, когда они сели за столик. – Тебе должно понравиться.

– Мне даже представить себе сложно, что в этом замечательном месте могут подать что-то плохое.

– В этом городе вообще хорошо готовят.

– И мне не терпится попробовать местные деликатесы и выпить обещанный тобой напиток.

Как по мановению волшебной палочки, в следующую секунду на балконе появились две официантки. Одна принесла бутылку вина и бокалы, другая – закуски.

– Ты довольна тем, как идет подготовка к мероприятию? – спросил Дмитрий, когда они снова остались одни.

Виктория провела кончиками пальцев по ножке своего бокала:

– Да, вполне. Все проходит более гладко, чем я думала. Особенно учитывая то, что все нужно было сделать в сжатые сроки. Мне интересно, как идет подготовка в Нью-Йорке и Лондоне.

– Надеюсь, что там тоже все в порядке.

– Пресса, кажется, решила, что ты меняешься в лучшую сторону. Что раз такая женщина, как я, собралась за тебя замуж, значит, ты не так уж и плох.

– Полагаю, щелкоперы будут разочарованы, когда мы разорвем помолвку.

– Не будут, – возразила она, подняв бокал. – Напротив, охотники за сенсацией обрадуются, потому что у них будет новая тема для статеек. Они быстро теряют интерес к чужому счастью. Им подавай скандалы.

– Для человека, в биографии которого нет скандалов, ты слишком хорошо знаешь, как работает желтая пресса.

– Я занимаюсь общественной деятельностью и поэтому всегда на виду. Мне нужно избегать определенных вещей. Для меня важно заботиться о своей репутации.

– Учитывая положение твоей семьи, ты, наверное, рано это поняла.

– Да, довольно рано.

Она понимала, что двенадцать лет назад ей повезло. Благодаря стараниям отца пресса не узнала о ее ужасной ошибке. К счастью, Натан не стал болтать о том, как он получил «Лондонскую диву». Впрочем, жалость, с которой он на нее смотрел во время их последней встречи, была хуже жестокости.

Виктория прогнала неприятные воспоминания.

– Признаюсь, когда на меня обрушилась популярность, я не думал о таких вещах, как репутация и отношение ко мне прессы. До недавнего времени это не мешало мне достигать своих целей. Мне было наплевать на то, что думают люди обо мне, о том, как я заработал свое состояние, и о том, как часто я меняю женщин. До сих пор.

– Все дело в двух существенных различиях, которые есть между нами.

– Каких различиях?

Виктория сделала глоток вина:

– Во-первых, я происхожу из богатой семьи. Да, я сама заработала свое состояние, но стартовый капитал я взяла из своего трастового фонда. У тебя же вначале не было ничего.

– А во-вторых?

– Ты мужчина. В обществе любят плохих парней. Их считают очаровательными.

– До тех пор, пока у такого парня не возникает желания заняться детской благотворительностью. Тогда они внезапно начинают видеть в тебе монстра.

– Если речь идет о больших деньгах, тебе простят все твои прежние грехи.

– Для человека, в чьей жизни не было тяжелых испытаний, ты цинична.

От его слов у нее сдавило грудь.

– Я не отрицаю, что выросла в обеспеченной семье и не знала лишений. Но я довольно рано получила ценный урок. Когда я на собственном опыте убедилась в том, какими лживыми и вероломными бывают люди, я стала по-другому смотреть на вещи. После того, что произошло, я стала подозрительной и осторожной.

– Ты меня заинтриговала. Что произошло?

У нее не было желания рассказывать ему о предательстве Натана, но она не умела лгать и увиливать от ответа.

– Когда мне было шестнадцать, отец познакомил меня со своим другом и партнером. Ему было чуть за тридцать. Он был очень красив, и я влюбилась в него с первого взгляда.

– Признаться, такого начала я совсем не ожидал, – произнес Дмитрий с удивлением.

– И тем не менее все началось именно так. Я сразу почувствовала влечение к этому человеку. Ничего подобного я до этого не испытывала. Я считала мальчишек своего возраста глупыми и игнорировала их, отдавая предпочтение учебе. С Натаном все было по-другому. – Несмотря на чувство стыда, вызванное этими воспоминаниями, она встретилась взглядом с Дмитрием. – Он был другим. По крайней мере, мне так казалось. Думаю, Натан сразу понял, какие чувства он у меня вызвал. Это было очевидно. Он постоянно искал со мной встреч. Приезжал к нам домой якобы для того, чтобы поговорить о делах с моим отцом, когда его не было дома. Пока он его ждал, у нас было много времени для общения. Я в него влюбилась. Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно. Я думала, что он меня тоже любит. Когда он расспрашивал меня об отцовских делах, я не видела в этом ничего подозрительного, поскольку он работал над многими проектами вместе с моим отцом и я считала их друзьями. Я доверяла ему и поделилась с ним очень важной информацией, касающейся нашей компании, а он передал ее нашему конкуренту. Тот украл у нас идею и запустил свою линию продукции раньше. Стоимость акций «Лондонской дивы» резко упала. Тогда Натан купил большую часть акций и занял место моего отца. Все это произошло из-за меня, поэтому я считаю своим долгом вернуть «Лондонскую диву». Теперь ты понимаешь, почему я подвергаю сомнению мотивацию других людей.

Она посмотрела на Дмитрия. Выражение его лица было суровым. Он открыл рот, словно собирался что-то сказать, но в следующий момент официантки принесли новые тарелки с едой. Только когда они их обслужили и удалились, Дмитрий сказал:

– Мужчина, который пользуется доверчивостью шестнадцатилетней девочки, не мужчина.

Виктория фыркнула:

– Я не буду с тобой спорить, но справедливости ради должна отметить, что это я виновата в потере семейного бизнеса. Натан поступил ужасно, но это не может послужить оправданием моей глупости. Я должна исправить свою ошибку и непременно это сделаю.

– Не понимаю, почему ты должна искупать грехи других людей.

– Потому что я единственная, кого это волнует. Натан не ползает перед нами на коленях и не предлагает вернуть «Лондонскую диву» семье Колдер.

– Он не может этого делать, потому что я вынудил его продать компанию мне.

Уголок рта Виктории приподнялся в ухмылке.

– Наконец я поняла, что мне в тебе нравится.

– Меня не удивляет, что тебе нравится кровожадная часть меня.

– Я восхищаюсь тем, что ты сделал. После той роковой ошибки мне пришлось измениться. Я поняла, что должна изменить свое отношение к миру и свое поведение в этом мире. Я всегда была хорошей дочерью и не делала глупостей, но одна непростительная ошибка обесценила все мои прежние заслуги. Потому что эта ошибка стоила слишком дорого моей семье. С таким же успехом я могла бы быть бунтаркой. Пирсинг и татуировки обошлись бы намного дешевле.

Вытянув вперед руку, Дмитрий расстегнул рукав рубашки и сдвинул его вверх, открыв замысловатое тату на предплечье и кожаный браслет на запястье.

– Мастерски выполненная татуировка стоит дорого.

Виктория твердо сказала себе, что рисунок на его загорелой мускулистой руке вызывает у нее отвращение.

– Все же она стоит не так дорого, как сеть магазинов одежды. Но ты и сам, наверное, это понял, когда ее купил.

– Я купил несколько сетей, – заметил он.

– Меня волнует только одна.

– И теперь я знаю почему.

Виктория наклонила голову набок:

– Тебя это не интересовало раньше?

Дмитрий опустил рукав рубашки:

– Немного. Я понимаю, что секреты есть у каждого, но, поскольку мне не нравится делиться своими, я не жду этого от других.

– Но у меня ты поинтересовался, что произошло.

– У моего терпения есть пределы.

Его рот при этом изогнулся в улыбке, и воздух между ними наэлектризовался. В следующий момент до них внезапно донесся из-за угла женский смех и веселые крики, и напряжение ослабло.

– Интересно, что там происходит, – сказала она.

– Наверное, девичник. Новый Орлеан очень популярное для них место.

– Никогда не понимала, что в них хорошего.

– В девичниках?

– Да. Мне такие вещи не по душе.

– Почему? – спросил Дмитрий.

– Тебе бы понравился мальчишник с большим количеством алкоголя и стриптизершами, на которых плотоядно смотрят другие мужчины?

Дмитрий рассмеялся:

– К стриптизу я отношусь положительно, но предпочитаю, чтобы он имел частный характер.

По какой-то странной причине Виктории было неприятно слышать, что ему нравится стриптиз. Она отругала себя за это. Ей следует быть безразличной ко всему, что касается этого мужчины.

– И на том спасибо, – сказала она.

– Тебе нужно научиться расслабляться, Виктория.

– Что это означает? Что я слишком скованна? Что я никому не доверяю? Кажется, я несколько минут назад объяснила тебе причину.

– И ты из-за одной-единственной ошибки готова измениться навсегда?

– Моя единственная ошибка обошлась слишком дорого моей семье. Она стоила моему отцу уважения его друзей и знакомых и негативно повлияла на наши с ним отношения.

– Думаешь, Натан изменился с тех пор?

Внутри у Виктории все сжалось.

– Сомневаюсь, – ответила она. – Его жизнь определенно изменилась к лучшему с того момента, как он стал владельцем сети магазинов. Чертов мерзавец!

– Время не всегда лечит.

– Не всегда, – согласилась она. – Но я надеюсь, что мои раны затянутся, когда я верну «Лондонскую диву».

Официантки принесли кофе и тарелку с горкой бенье[1] и забрали грязную посуду.

– Класс, – произнесла она, потянувшись за белой чашкой.

– Прежде чем баловать себя десертом, давай сходим посмотрим на веселую компанию на Бурбон-стрит.

Признаться, ей и самой этого хотелось.

– Хорошо. – Виктория сделала глоток кофе. – Пойдем поглазеем на чужое веселье.

Балкон, на котором они находились, опоясывал здание, и они прошли по нему на ту сторону, откуда открывался вид на Бурбон-стрит. На улице было полно людей. Некоторые стояли на проезжей части и мешали движению автомобилей. В руках они держали бокалы. Перед магазинами стояли женщины в нижнем белье и приглашали прохожих к ним присоединиться. Группа полуодетых мужчин, стоящая у входа в ночной клуб, делала то же самое. Затем Виктория увидела женщин в черном, машущих руками зрителям на балконах, и еще одну в белом платье и с вуалью.

– Это точно девичник, – сказала Виктория, подойдя к балюстраде. – Они нетрезвые.

– Это мягко сказано.

Интересно, что бы она чувствовала, если бы находилась внизу среди всех этих людей, купающихся в свете неоновых вывесок и газовых фонарей? Она была выше подобных глупостей, но происходящее внизу притягивало ее.

Дмитрий подошел к ней ближе, и она почувствовала тепло, исходящее от его тела. У нее перехватило дыхание. Горячий влажный ночной воздух намагнитился, и атмосфера стала… эротической.

Виктория была удивлена собственным мыслям и ощущениям. Она не принадлежала к тому типу женщин, которые возбуждаются при виде татуировок на мускулистых руках, но с этим мужчиной она становилась другой.

Внезапно ей захотелось всего того, чего у нее не было раньше. Всего того, чего она была лишена с тех пор, как в шестнадцать лет потеряла отцовскую компанию и веру в людей и в саму себя. С тех пор стыд и сожаление подавляли в ней все остальные чувства.

Если бы не та роковая ошибка, она бы, возможно, тоже ходила на шумные девичники с подругами, будучи абсолютно уверена в том, что, если выпьет лишнего, с ней не случится ничего плохого. Возможно, рядом с ней был бы мужчина, которого она любила бы и который любил бы ее.

Мужчина, который доставлял бы ей удовольствие в постели.

Наблюдая за чужим весельем, она вдруг поняла, скольких нормальных вещей была лишена. До сих пор одиночество ее вполне устраивало, но сейчас ей вдруг расхотелось быть одной.

Словно прочитав ее мысли, Дмитрий положил руку ей на талию, придвинулся ближе и легонько коснулся губами мочки ее уха.

– Ну, что ты думаешь о вечеринке?

– Я никогда не участвовала ни в чем подобном. У нас в университете, конечно, были шумные вечеринки, но я никогда на них не ходила.

Он провел большим пальцем по изгибу ее талии, и по ее телу пробежала дрожь желания.

– Ты не позволяешь себя развлекаться. Ты всегда такая правильная?

– Я совершила огромную ошибку и больше не имела права рисковать. Мне повезло, что мой отец не отрекся от меня и не лишил средств к существованию. Напротив, он защитил меня, пожертвовав своей репутацией. В довершение всего Натан был еще и женат.

Уже после того как они расстались, она поняла, что он избегал секса с ней по этой причине. Он не видел ничего плохого в том, чтобы влюбить в себя шестнадцатилетнюю девчонку, и не считал их отношения изменой.

Они только целовались, хотя Виктория всячески давала ему понять, что хочет большего. Вечером накануне того дня, когда она узнала правду, она встретила Натана в своей спальне полностью обнаженная. Вместо того чтобы к ней прикоснуться, он укрыл ее одеялом, словно она была ребенком. Словно он совсем не находил ее сексуальной.

После того как она узнала, что Натан женат, она много раз представляла себе, как он после близости с женой обсуждает с ней свой коварный план. Рассказывает ей о Виктории как о бледной и худой девочке, которая не возбудила его даже раздевшись. Как они вместе смеются над тем, какой легкой добычей стала для него дочь владельца «Лондонской дивы».

Больше всего Викторию злило то, что она так легко пошла на поводу у своих чувств. Что ее отношения с Натаном не повлияли на него эмоционально, в то время как ее саму они заставили кардинально измениться.

Интересно, какой бы она сейчас была, если бы на ее жизненном пути не повстречался Натан? Если бы он тогда не заставил ее устыдиться своей наготы? Она задавала себе этот вопрос и раньше, но никогда еще он не казался ей таким мучительным, как сейчас.

Наверное, все дело в этом городе, который переворачивает с ног на голову ее многолетние убеждения. И в этом мужчине, который способен одним прикосновением разжечь в ее теле огонь.

– Ты хотела бы оказаться там, внизу, правда, Виктория? – Его теплое дыхание коснулось ее шеи.

– Нет, не хотела бы, – ответила она и тут же поняла, что это правда. Ей хотелось быть не внизу, а здесь, с ним.

– Какой ты была до встречи с ним? – произнес он хрипловатым голосом.

– Я почти забыла.

– Попытайся вспомнить.

Когда его губы прижались к ее шее, она испытала потрясение. Тихий голос в ее голове шептал, что ей следует отстраниться. Прекратить это безумие, пока оно не привело к чему-то катастрофическому. Но она не сделала этого. Она продолжала неподвижно стоять, охваченная любопытством и желанием узнать, что может произойти дальше.

– Полагаю, я была обычной, – произнесла она слегка дрожащим голосом. – Я хотела того же, чего хочет каждая девочка-подросток, – быть любимой и счастливой. Встретив Натана, я думала, что нашла свое счастье, и не прислушивалась к голосу разума. Тогда я была импульсивной и слушала свое сердце. Знаешь, мне не хотелось бы это вернуть.

– А что тебе хотелось бы вернуть?

– Страсть.

Слово сорвалось с ее губ прежде, чем она успела подумать. Произнеся его, она словно сорвала замки с двери, которая была заперта много лет.

Дмитрий обнял ее крепче и отвел в сторону. Пышные лианы плюща, спускающиеся сверху, теперь скрывали их от посторонних глаз.

– Не думаю, что ты ее потеряла. Наверное, она просто спит.

– Правда?

– Да, и я знаю, как ее разбудить.

У нее снова захватило дух.

– Как?

– Единственный способ разбудить спящую принцессу – поцеловать ее.

Ей следовало сказать «нет». Сказать, что он заходит слишком далеко. Что она больше никогда не станет доверчивой девчонкой, которой была двенадцать лет назад, потому что за прошедшие годы она многому научилась. Что та девчонка была глупой. Он определенно понял бы ее. Он сам не понаслышке знает, что иногда лучше забыть прошлое. Оставить там себя прежнего.

Но она не сделала ничего подобного. Вместо этого она продолжила неподвижно стоять, когда он приложил ладонь к ее щеке и повернул ее голову так, что они оказались лицом к лицу.

Затем он медленно наклонился, и его губы оказались в дюйме от ее губ. У нее было полно времени, чтобы отвернуться и потребовать от него остановиться, но она все же промолчала.

Потому что впервые за последние двенадцать лет Виктория была охвачена страстью и не хотела сдерживаться. Сексуальное влечение к Дмитрию вдруг оказалось сильнее, чем образ Натана, смотрящего на нее с жалостью и укрывающего ее одеялом.

Ее многолетний страх куда-то исчез. Она слегка запрокинула голову, и их губы соприкоснулись. Пламя страсти вспыхнуло с такой силой, словно кто-то бросил горящую спичку в бочку с бензином.

За последние двенадцать лет она ни разу не целовалась. Даже если бы ее поцелуй со Ставросом состоялся, она вряд ли испытала бы то, что испытывала сейчас.

Дмитрий издал глубокий протяжный стон. Виктории следовало испугаться, но вместо этого она еще сильнее возбудилась.

Положив ладонь ему на затылок, она теснее прижалась к нему и проникла языком в глубь его рта. В следующую секунду низ ее живота словно пронзило огненной стрелой, и там все затрепетало.

Она забыла обо всем, кроме этой всепоглощающей страсти. В эти мгновения для нее не существовало ни сети магазинов, ни ее ужасной ошибки. Все ее мысли и желания сосредоточились на этом мужчине. Ей хотелось изучать его, наслаждаться новыми ощущениями.

Его ладонь скользнула вверх по ее животу, затем накрыла и легонько сжала ее грудь, словно оценивая ее размер. Виктория прервала поцелуй, и с ее губ сорвался стон. Дмитрий положил свободную руку ей на бедро и так тесно прижался к Виктории, что она почувствовала, как сильно он возбужден.

Она не испытывала ничего подобного, даже когда много лет назад целовалась с Натаном. В шестнадцать лет она не понимала, что с ней творится. Сейчас, будучи взрослой, она знала, что происходит между мужчиной и женщиной, но даже представить себе не могла, что сексуальное влечение может быть таким сильным.

Несмотря на свою ужасную ошибку, она вовсе не собиралась до конца своей жизни оставаться девственницей. Она планировала выйти замуж. Правда, Ставроса она выбрала умом, а не сердцем. Дело было не только в его благородном происхождении. Ее к нему не влекло, и она считала это плюсом. Это была попытка порадовать отца, частично загладить свою вину перед ним. То, что происходило сейчас, не подчинялось ни логике, ни здравому смыслу. Ею полностью управляли ощущения и желания, которые она держала под контролем все эти годы.

Сейчас она не могла их контролировать. Впервые за двенадцать лет зов плоти взял верх над голосом разума.

Дмитрий сильнее сжал ее грудь, затем легонько ущипнул за сосок. Ее тело напряглось, и ее бедра еще теснее прижались к его бедрам. Она не могла дождаться, когда он наконец даст то, что ей так нужно.

– Дмитрий… – произнесла она хриплым голосом, в котором с трудом узнала свой.

Он что-то ответил на своем родном языке. Она не разобрала слов, но его действия сказали ей все, что она хотела знать.

Его ладони скользили по ее телу, лаская его через одежду.

– Посмотри на этих людей внизу, – сказал он, поцеловав ее в шею. – Они думают, что получают сейчас колоссальное удовольствие. Если бы они подняли глаза и увидели тебя, они подумали бы, что ты самый страстный человек на свете.

Мысль о том, что за ними могли наблюдать, должна была ее напугать, но не напугала. Напротив, ей было приятно думать о том, что женщины внизу видели ее в объятиях Дмитрия и завидовали ей.

Его слова убедили ее в том, что она не стала бесчувственной, что она по-прежнему способна испытывать страсть.

– Но я рад, что они не могут тебя видеть, – добавил он, поцеловав ее снова. – Рад, что ты только моя.

Ей следовало разозлиться, сказать, что она не принадлежит ему, но не успела она опомниться, как его рука проскользнула между ее бедер и начала сладостную пытку.

Виктория стала покачиваться взад-вперед. У нее кружилась голова. Ей казалось, что она медленно падает, звуки и огни вокруг превратились в хаос. На какое-то время для нее перестало существовать все, кроме нарастающей внутри ее волны наслаждения. Когда напряжение достигло предела, она задрожала. Она не упала только потому, что ее держали сильные руки.

Возвращение к реальности было внезапным. Виктория посмотрела на происходящее со стороны и увидела себя, стоящую на балконе в объятиях человека, который довел ее до экстаза несколькими умелыми прикосновениями. Человека, с которым она заключила сделку. Человека, от которого зависело ее будущее.

Подчинившись зову плоти, она подвергла свой план риску, что было непозволительно. Похоже, она совсем не изменилась. Неужели негативный опыт ничему ее не научил?

Это ее отрезвило, и удовольствие вмиг улетучилось. Она резко отстранилась, отошла на несколько шагов и посмотрела вниз. Шумная компания куда-то ушла. Тогда Виктория вдруг осознала, что это была всего лишь группа людей, которые напились и делали вид, будто им весело. Что завидовать было нечему. Что она полная идиотка.

– Пожалуй, я откажусь от десерта, – сказала она и пошла прочь, поправляя по дороге волосы.

– Думаю, ты уже получила десерт, Виктория.

Она остановилась. Все ее тело напряглось.

– Ты мерзавец, – пробормотала она, не оборачиваясь.

Продолжая идти, она дала себе слово, что этого больше не повторится. Дмитрий прав. Она изменилась из-за Натана, и эти перемены определенно были в лучшую сторону.

Как бы ее ни влекло к Дмитрию Маркину, из-за него она меняться не собирается.

Глава 6

Дмитрий всю ночь проворочался без сна, и причиной тому было сексуальное возбуждение. Прежде он никогда не ложился спать неудовлетворенным. Он не привык к отказам. Если он хотел секса, он его получал.

Помимо напряжения он также испытывал чувство стыда и собственной неправоты. Он не знал, что с ним творилось. Он не собирался прикасаться к Виктории, но сделал это. Потом он захотел ею овладеть, но не получил желаемого.

Он не знал, что было хуже.

Чтобы ослабить напряжение, Дмитрий отправился на утреннюю пробежку. Когда он уходил, в комнате Виктории было тихо. В девять часов он вернулся в отель и вошел в гостиную в тот момент, когда она выходила из своей спальни. Увидев его, Виктория застыла на месте, как испуганное животное, и прижала руки к груди.

На ней было красивое платье в горошек ниже колена. Широкий кожаный ремень подчеркивал тонкую талию. Вырез ворота был неглубоким, как и у всех нарядов, которые он видел на ней до сих пор. Несмотря на это, он находил ее одежду очень сексуальной.

– Доброе утро, – произнесла она подчеркнуто вежливым тоном.

– Доброе утро.

Виктория окинула взглядом его фигуру в майке и шортах, и ее щеки порозовели. Похоже, она тоже нашла его соблазнительным.

– Ты не готов идти смотреть зал для проведения мероприятия.

– Почему? Там будет кто-то еще?

– Ты весь потный, – произнесла она так, словно одна мысль об этом вызывала у нее отвращение.

– Это Новый Орлеан. Стоит немного погулять по улице, как вспотеешь.

– Похоже, ты не просто гулял.

– Мне нужно было сжечь лишнюю энергию.

Плечи Виктории напряглись. Несомненно, она поняла, о какой энергии идет речь.

– Правда? А я очень хорошо спала.

– Я так и думал, – сказал он после долгой паузы.

Ее щеки еще больше покраснели. Было нетрудно догадаться, о чем она думала.

– Я отказываюсь чувствовать себя виноватой из-за этого.

– Из-за чего? Из-за того, что тебе удалось поспать, тогда как я глаз не сомкнул?

– Да.

Гордо подняв голову, она быстро прошагала мимо него и взяла сумочку со столика у дивана:

– Ну что, идем?

– Зал находится в этом отеле, не так ли?

– Да.

– Как ты верно заметила, я вспотел. Подождешь, пока я приму душ?

– В эту игру мы уже играли. Я уже видела тебя в одном полотенце. Мы просто спустимся вниз, так что твоя одежда вполне подходит. Запах пота я как-нибудь потерплю.

– Ты истинная леди, – сказал Дмитрий, выходя вслед за ней в коридор.

– Я стараюсь ею быть.

– Знаешь, меня восхищает твоя способность сохранять спокойствие во время оргазма.

Виктория резко повернулась. Ее щеки раскраснелись, глаза горели от гнева.

– Не могу поверить, что ты произнес это слово вслух.

– Прости. Полагаю, ты собиралась использовать эвфемизмы.

– Я надеялась, что мы вообще не будем об этом говорить.

– Вообще-то ты первая похвасталась, что тебе удалось поспать прошлой ночью. Но натуральное снотворное ты получила от меня, так что я имею право на комментарии.

– Это пошло, – сказала Виктория, нажав кнопку вызова лифта.

– Возможно. Но вчера вечером ты, похоже, не испытывала отвращения.

– Пока ко мне не вернулась способность мыслить.

– Я сочту это за высочайший комплимент. Отключить разум такой женщины, как ты, – нелегкая задача.

Она наклонила голову набок, ее глаза сузились и еще сильнее засверкали от гнева.

– Что это значит?

– Не обижайся, Виктория. Это комплимент. Ты умная и здравомыслящая женщина. Тебя трудно сбить с толку. То, что я лишил тебя на мгновение способности соображать, можно считать одним из величайших моих достижений.

– И моей величайшей ошибкой.

– Большинство женщин не считают оргазм ошибкой.

Раздраженно вздохнув, она снова нажала на кнопку.

– Похоже, этот дурацкий разговор никогда не закончится. Чего ты от меня хочешь, Дмитрий? – спросила она, краснея. – Заняться со мной сексом? Мы оба прекрасно знаем, что это ни к чему не привело бы. Что это отвлекло бы нас он нашего проекта.

Дмитрий взял ее левую руку в свою и провел большим пальцем по кольцу с бриллиантом.

– По-моему, секс только поможет нам в осуществлении нашего плана.

– Каким образом? – неуверенно спросила она.

Он встретился с ней взглядом.

– Все остальные должны считать нас влюбленной парой. Если нас будет связывать секс, нам будет легче притворяться.

Глава 7

– Дмитрий, я сделаю вид, будто не слышала всего этого, – сказала Виктория, но сдавленный голос выдал ее эмоции. Она называла себя грязными словами. Ей не верилось, что она ведет с ним этот пошлый разговор. Что она позволила ему себя поцеловать и довести до экстаза всего несколькими прикосновениями. Что она находит его предложение заманчивым.

Очевидно, она не так сильна, как думала. А может, она просто никогда не испытывала такого сильного искушения. Даже с Натаном все было по-другому. Он вызывал у нее трепетные романтические чувства. Дмитрий же заставлял ее желать того, о чем раньше ей даже думать было стыдно. Он само воплощение соблазна.

Она всегда думала, что ей подходят галантные мужчины, умеющие вести светскую беседу и носящие костюмы безупречного покроя. И вот, вопреки всем представлениям и данным себе обещаниям, она теряет голову от мужчины, который не любит церемониться и надевает деловой костюм и галстук только в случае крайней необходимости. Он резок, и ему наплевать, что о нем думают другие. Похоже, ему доставляет удовольствие ее шокировать. Он имеет влияние на ту ее часть, которую она всегда подавляла. Часть, которая хочет быть неправильной. Часть, которая хочет послать всех к черту и подчиниться собственным желаниям.

Двери лифта открылись, и они вошли в кабину и поехали вниз. Виктория дышала поверхностно. Ей казалось, что если она глубоко вдохнет, то почувствует запах тестостерона. Всего несколько недель назад в лондонском спортзале она питала отвращение к накачанным мышцам и запаху мужского пота. Сейчас все это казалось ей волнующим.

Наконец лифт остановился. Выйдя из него, Виктория, не оборачиваясь, сказала:

– Следуй за мной.

Каблуки ее туфель постукивали по мраморному полу длинного коридора. Дмитрий был в кроссовках, поэтому его шаги были почти бесшумными.

В конце коридора была красивая двустворчатая дверь. Войдя в находящееся за ней помещение, Виктория сказала Дмитрию:

– Думаю, этот зал нам подходит.

– Ты правда так считаешь?

– Да, – раздраженно ответила она. – Я его выбрала. Если тебе что-то не нравится, держи свое мнение при себе. Если ты хотел сам сделать выбор, тебе следовало сказать мне об этом.

– Я не говорил, что мне не нравится.

– Твой тон заставил меня в этом усомниться.

– Неужели? – рассмеялся Дмитрий. – Не знал, что ты так хорошо разбираешься в оттенках моего тона, милая. – Последнее слово он произнес по-русски.

– Я в них не разбираюсь. И избавь меня от ласковых обращений на чужом языке.

– Для меня он не чужой.

Он был прав.

– Я хотела сказать, на незнакомом мне языке.

– Этот зал вполне подходит. Полагаю, ты ожидаешь сегодня вечером много гостей.

– Да, Дмитрий, – ответила она с уверенностью.

– Ты, наверное, очень гордишься своими способностями. Тебе нужно только тихонько постучаться, и знаменитости распахивают перед тобой двери. Готов поспорить, это не из-за того, что ты моя невеста.

– Ты так считаешь?

– Да, я так считаю. Если, конечно, какой-то известный человек не хочет принести несколько матов и попытаться отомстить мне за то, что я соблазнил его жену. Что поделать, такова моя репутация.

– Ты лучше, чем о тебе думают, – сказала Виктория, сама не зная почему.

– Ты так думаешь? – спросил Дмитрий. – Лично я не уверен. Но нам нужно убедить в этом как можно больше людей.

Она прокашлялась и поспешно сменила тему разговора, чтобы ослабить напряжение, установившееся между ними.

– Да. Скоро начнут расставлять столики. Ужин подадут к девяти часам. Потом будут танцы под живую джазовую музыку. Отличный план, правда?

– Почему ты избегаешь встречаться со мной глазами, Виктория?

– Я вовсе этого не избегаю, Дмитрий, – ответила она, по-прежнему не глядя на него. – Мы пришли смотреть зал. Зачем мне сейчас смотреть на тебя?

– Ты язвительна. Особенно когда все идет не по-твоему, – усмехнулся он, проходя в глубь помещения. – Все это время я был покладистым, поэтому на меня ты злиться не можешь. Это наводит на одну мысль. Может, твое тело тебя не слушается, Виктория?

Она напряглась:

– Что тебя заставляет так думать?

– Мне просто интересно, слушается ли оно по-прежнему меня?

Виктория недовольно фыркнула:

– Я понятия не имею, что это значит. Мое тело никогда не слушалось тебя.

– Слушалось. Вчера вечером, – произнес он мягким, вкрадчивым голосом.

Виктория стиснула зубы. Одна ее часть хотела уступить, другая, более смелая и не любящая проигрывать, заставила ее сказать:

– Не задавайся, Дмитрий. Я полностью отдавала себе отчет в своих действиях.

Он поднял темную бровь:

– На балконе? На глазах у толпы людей? Да ты смелее, чем я думал.

Викторию бросило в жар.

– Мы больше не будем это обсуждать, – заявила она. – Мы будем говорить о сегодняшнем мероприятии.

– Хорошо. Виктория. Мы можем играть по твоим правилам. Но прежде чем мы будем это делать, я хотел бы задать тебе один вопрос.

– Какой?

Дмитрий ответил не сразу, и секунды его молчания показались ей вечностью.

– Ты меня хочешь? – наконец спросил он. – Ты хочешь продолжить то, что было между нами вчера?

– Не вижу, какое отношение это имеет к сегодняшнему мероприятию, – отрезала Виктория.

– Никакого, – согласился он. – Я просто задал тебе вопрос. Когда я получу на него ответ, мы перейдем к разговору о делах.

Сделав глубокий вдох, Виктория решила сказать ему все как есть. После того, что произошло вчера, скрывать правду не имело смысла.

– Да, меня к тебе влечет против моей воли. Если бы я стала это отрицать, я бы солгала.

– Ты думаешь, что желать меня и хотеть желать меня – это одно и то же?

– А разве нет?

Дмитрий пристально на нее посмотрел своими темными глазами:

– Нет, Виктория, это не одно и то же. Стоит мне только выйти на улицу и щелкнуть пальцами, как любая женщина побежит за мной. Ты это понимаешь? Я могу прямо сейчас выйти из отеля и меньше чем через час вернуться с женщиной, которая будет готова мне отдаться. У меня есть выбор, но я не хочу им пользоваться. Потому что я хочу тебя, Виктория.

Его признание было для нее полной неожиданностью.

Дмитрий хочет заняться с ней сексом. И не потому, что она готова ему отдаться, а потому, что его к ней влечет. Это для нее крайне важно.

– Думаешь, я от этого в восторге? – продолжил он. – Я, как и любой мужчина, хотел бы, чтобы все было проще. Но у нас с тобой просто ничего быть не может.

Грудь Виктории сдавило.

– Зачем церемониться с тем, что только все усложнит? – спросила она. – Разве жизнь и без этого недостаточно сложна?

– Это верно. Но слишком простые вещи не доставляют удовольствия, правда? Особенно людям вроде нас.

Она снова была вынуждена признать его правоту, но на этот раз решила солгать.

– Я бы предпочла что-нибудь попроще.

– Нет, ты не привыкла искать легких путей. Ты такая же, как я. Ты тоже хочешь этого противостояния, не так ли?

– Хорошо, – уступила она. – Я желаю тебя. Но я не хочу тебя желать.

Одно дело было предложить себя мужчине, когда она была шестнадцатилетней девчонкой, мечтающей о большой любви, совсем другое – сейчас, когда она понимает, что означает тянущая боль внизу живота.

– Я не стану тебя соблазнять, Виктория. Даю честное слово.

Она нервно рассмеялась:

– Как будто ты смог бы меня соблазнить.

– Я уже это сделал вчера вечером. Думаю, ты сама это знаешь. Я сказал, что мне доставляет удовольствие отключать твой разум. Вчера я сделал именно это. Но правда состоит в том, что я не хочу, чтобы ты ничего не соображала, когда я наконец затащу тебя в постель. Я хочу, чтобы ты отдавала себе отчет в своих действиях. Хочу, чтобы ты точно знала, на что идешь, когда говорила мне «да, Дмитрий, да». Я не стану тебя соблазнять. Я подожду до тех пор, пока ты сама не захочешь заняться со мной сексом. Пока ты не начнешь меня умолять.

Его голос был хриплым, темные глаза блестели. Сейчас это был не выдающийся спортсмен и не плейбой, о похождениях которого она читала в прессе. Это был воин. Она впервые увидела его истинную сущность, и ее влечение к нему усилилось.

У нее пересохло во рту.

– Я не… – начала она, но не смогла произнести больше ни слова.

– Если ты меня не попросишь, мы не будет заниматься сексом. Я не стану на тебя давить. – Дмитрий снял с запястья кожаный браслет и протянул ей: – Вот возьми.

Виктория была удивлена. Он постоянно носил этот браслет. Похоже, для него это был не просто аксессуар.

Подойдя к нему, она взяла браслет и провела по нему пальцами.

– Что это? – спросила она.

– Я его постоянно носил, когда выступал на ринге. Он был чем-то вроде талисмана. – Его тон был невыразительным, словно он произносил заученные фразы. – Я больше не принимаю участия в боях. Он не имеет никакой сентиментальной ценности. Я ношу его по привычке. Теперь он твой.

Виктория нутром чувствовала, что он что-то недоговаривает. Что этот браслет значит для него больше, нежели просто талисман. Но она считала себя не вправе расспрашивать его о том, как у него появилась эта вещица, потому что его частная жизнь ее не касается.

– Зачем ты мне его отдал? Чтобы я была у тебя в долгу? Если ты преследуешь эту цель, для ее осуществления тебе понадобится намного больше, нежели кожаный браслет.

– Это я у тебя в долгу. Ты мне кое-что отдала вчера вечером.

Ее сердце учащенно забилось, в голове промелькнула мысль о том, что он, возможно, догадался, что она девственница и что вчера впервые в жизни испытала оргазм. Это было бы унизительно.

– Что я тебе дала? – спросила она.

– Твой оргазм, принцесса. Я считаю это подарком. – Протянув руку, он коснулся края браслета. – Я дарю его тебе, ничего не требуя взамен. Теперь мы квиты. – Он встретился с ней взглядом. – Но если ты захочешь стать моей, все, что тебе понадобится сделать, – это вернуть его мне.

Опустив руку, он сделал шаг назад.

Тяжело сглотнув, Виктория прижала руку с браслетом к груди и накрыла его другой рукой.

– Почему ты так решил?

– Натан соблазнил тебя. Ты была юной и неопытной, и он этим воспользовался. Если ты захочешь быть со мной, мне нужно будет убедиться в том, что это твой выбор. Что ты сама так решила. Возврат браслета это подтвердит.

– Ты не получишь его назад. Надеюсь, что ты не солгал, сказав, что он не имеет для тебя никакой сентиментальной ценности.

– Я не солгал, – подтвердил он. – Я буду уважать твое решение и не потребую у тебя назад этот браслет. Если ты передумаешь, ты мне его отдашь. Я не вижу ничего хорошего в том, чтобы затаскивать женщину в постель насильно, лишить ее права выбора. Я знаю, что такое не иметь выбора, поэтому сдержу свое слово.

Внезапно Дмитрий повернулся и вышел из зала. Виктория крепче сжала в руке браслет. Слова Дмитрия глубоко тронули ее, но они ничего не меняли. Она должна бороться со своим желанием. Если она пойдет у него на поводу, ей потом будет некого винить, кроме себя самой.

Глава 8

Благотворительный вечер удался. Гости ели изысканные деликатесы и пили элитные вина за красиво сервированными столиками. Все пребывали в отличном настроении. Виктория чувствовала, что ее старания не пропадут даром и они с Дмитрием выручат много средств.

Все шло хорошо, только она никак не могла привыкнуть к внешнему виду Дмитрия. Покрой его смокинга был безупречным, но он скрывал рельеф его мышц и татуировки. Безусловно, Дмитрий был в нем элегантен, но ее почему-то больше привлекал мужлан, который поцеловал ее и довел до экстаза вчера на балконе.

Виктория вспомнила о кожаном браслете, лежащем у нее в сумочке. Она никак не могла понять, зачем взяла его с собой. Он ей не понадобится. Она не собирается возвращать его Дмитрию ни сегодня, ни когда-либо еще.

Но ты этого хочешь, правда?

Виктория прикусила внутреннюю сторону нижней губы, надеясь, что боль отвлечет ее от глупых мыслей. Она не должна думать о Дмитрии как о сексуальном партнере. Не должна поддаваться искушению.

Кроме того, она запретила себе обращать внимание на свои туфли. Сегодня она надела красные туфли на шпильках, которые никогда раньше не носила. В начале их знакомства Дмитрий сказал ей, что его возбуждают женщины в такой обуви. Что когда он видит такую женщину, ему хочется уложить ее на ближайшую горизонтальную поверхность и заняться с ней сексом.

Ты ведь хочешь, чтобы он сделал то же самое с тобой?

Она всячески старалась игнорировать внутренний голос, который становился все громче. Голос, который заставлял ее сомневаться в правильности принятого ею решения. Заставлял ее спрашивать себя, почему ей не следует удовлетворять свое желание.

Потому что ты приложила слишком много усилий, чтобы стать такой, какая ты сейчас, – услышала она голос разума.

А как насчет страха? Разве это не важная причина?

Важная. Именно поэтому Дмитрий не получит назад свой талисман. Она испытывала слабое чувство вины, что было нелепо. Ведь он подарил ей браслет именно с этой целью – чтобы в случае, если она поддастся соблазну, она могла винить только себя. Конечно, он выразился в более корректной форме. Он сказал, что дает ей право выбора, и сейчас она мучилась из-за этого. Потому что если она подчинится своему желанию, виновата будет только она. И если она лишит себя удовольствия, это тоже будет ее вина.

В ситуации с Натаном она могла, по крайней мере, винить кого-то еще. Так ей было легче справиться с болью и разочарованием. Тогда ей было шестнадцать лет и она была неопытной. Сейчас она взрослая женщина и полностью отдает себе отчет в своих действиях.

Только сейчас, находясь в заполненном людьми зале, она вдруг осознала, что ею управляет страх. Что она боится снова быть отвергнутой. Что Дмитрий может остаться равнодушным к ее обнаженному телу. Она бы этого не вынесла.

Виктория сделала глубокий вдох. Сейчас не время об этом думать. Ей нужно общаться с гостями и убеждать их в том, что они с ее женихом прекрасная пара.

Кстати, где он?

Обведя взглядом зал, она увидела Дмитрия рядом со столиком, на котором стояло шампанское. Он выглядел так, словно испытывал чувство неловкости и не знал, куда себя деть. Виктория направилась к нему, и в какой-то момент их взгляды встретились. Он прислонился к стене и стал ее ждать. Когда она подошла к нему, он взял ее руку и поднес к своим губам.

Интересно, что она почувствовала бы, если бы эти губы прикоснулись к другим участкам ее тела?

Она прокашлялась:

– Кто ты? И что ты сделал с Дмитрием?

Он отпустил ее руку:

– Ты недовольна?

– Ты выглядишь очень элегантно. Как я могу быть недовольной?

– Ты не выглядишь довольной.

Виктория подняла плечо:

– Я просто пребываю в некотором замешательстве. Ты кажешься другим.

– Потому что я не в футболке и от меня не пахнет потом?

Ей вдруг снова захотелось увидеть его таким. А еще лучше в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, как в день их знакомства. Она так устала. Устала быть хорошей. Устала от многолетнего чувства вины. Устала бояться.

Устала быть девственницей. Снова вспомнив о браслете, лежащем у нее в сумочке, она тяжело сглотнула:

– Вполне возможно. – Мысленно отругав себя, она взяла с подноса бокал шампанского. – Ну, как тебе прием?

– Пока все идет хорошо. Я не горю желанием произносить речь, но мне кажется, что я готов.

– Ты действительно готов.

– А ты выглядишь удивленной.

– Потому что я немного удивлена.

– Почему? Это была твоя идея.

– Я удивлена тем, что ты ко мне прислушался.

– Согласно нашему договору, я могу пользоваться твоими услугами. К сожалению, не в той области, в которой хотелось бы.

Викторию бросило в жар.

– Перестань, – сказала она.

Ей следовало на него злиться, но она не могла. Ей не следовало находить его сексуальным.

Музыка стихла, к микрофону подошел ведущий мероприятия и сообщил гостям о том, что к ним хочет обратиться Дмитрий Маркин.

Пульс Виктории участился. Она нервничала вовсе не потому, что сомневалась в Дмитрии. Ей просто хотелось, чтобы все прошло как можно лучше. Она не любила проигрывать.

Поправив ему галстук, она тихо произнесла:

– У тебя все получится.

Уголки его губ поднялись в улыбке, но она чувствовала, как он напряжен.

– Конечно, получится. Я привык побеждать.

Пройдя в переднюю часть зала, он поднялся на сцену и начал свою речь:

– Дамы и господа, я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы пришли сюда сегодня. Еще я хотел бы поблагодарить мою прекрасную невесту Викторию Колдер за организацию такого великолепного мероприятия. Если бы этим занимался я, вы бы сейчас пили пиво в пабе. – Его последняя фраза вызвала у гостей смех. – Я не славлюсь ни хорошими манерами, ни изысканным вкусом. Лучше всего у меня получается драться на ринге. С моего последнего выхода на ринг многое в моей жизни изменилось. Не изменились только вещи, которым научил меня мой наставник Кольвин Дейвис. Будучи уроженцем Нового Орлеана, Кольвин отправился в Лондон и добился там успеха. Затем он поехал в Россию искать перспективных борцов и нашел меня. Он увидел во мне потенциал и дал мне шанс. Принципы и ценности, которые он мне привил, помогли мне стать не только чемпионом, но и успешным бизнесменом. Он научил меня контролировать свой гнев и предугадывать действия противника. Он подарил мне новую интересную жизнь. До встречи с ним я знал лишь борьбу за выживание. Я учредил благотворительный фонд в честь Кольвина Дейвиса, чтобы оборудовать спортзалы для подростков, оказавшихся в трудных жизненных ситуациях. Эти залы должны стать для ребят своего рода убежищем, где грамотные наставники поделятся с ними своим мастерством, научат их защищать себя и своих близких, окажут им духовную поддержку. В процессе постижения техник боевых искусств человек учится самоконтролю, который так необходим. Надеюсь, что с вашей помощью я смогу изменить жизнь этих детей к лучшему, дать им возможность выбора. – В помещении воцарилась тишина. Это означало, что Дмитрию удалось приковать к себе всеобщее внимание. – Я знаю, мое поведение не всегда было образцовым. Какое-то время я наслаждался деньгами и славой. Они вскружили мне голову. Познавший лишения, я получил доступ ко многим вещам, которых у меня не было до этого. Если бы не Виктория Колдер, меня бы сегодня здесь не было.

Он кивком указал на Викторию, и все присутствующие обратили свои взгляды на нее. Она улыбнулась, зная, что с толпой следует заигрывать. Все же на этот раз ее улыбка была искренней. Речь Дмитрия затронула что-то в ее душе, и она немедленно этим воспользовалась. Присутствующие должны поверить в то, что их связывает крепкое чувство. Она не может его подвести. Внезапно успех этого мероприятия стал для нее важным не только из-за их с Дмитрием договоренности. То, что происходило здесь и сейчас, было таким ярким, что затмило на время прошлые ошибки.

– Это она пробудила во мне лучшее, вдохновила меня на то, чтобы я поделился своим бесценным опытом с другими. Всё. Я прекращаю нагонять на вас тоску. Наслаждайтесь ужином и музыкой.

Под аплодисменты гостей Дмитрий покинул сцену и направился в заднюю часть помещения, где его ждала Виктория. Только она хотела похвалить его за выступление, как снова заиграл оркестр. Неожиданно Дмитрий взял ее за руку:

– А теперь, моя дорогая невеста, давай потанцуем.

Виктория не ожидала от него подобного предложения.

– Конечно, – ответила она с улыбкой и позволила ему отвести ее в центр танцпола.

Когда он притянул ее к себе и его теплое дыхание коснулось ее щеки, у нее захватило дух.

– Хотелось бы сократить до минимума общение с гостями, – пояснил он.

Виктория была разочарована тем, что он пригласил ее танцевать вовсе не потому, что этого хотел. Наверное, она до сих пор находилась под впечатлением от его речи.

Она издала нервный смешок:

– Зал с пятью сотнями гостей не самое подходящее место для уединения.

Дмитрий положил руку ей сзади на талию и крепче прижал ее к себе:

– Возможно. Но у нас с тобой здесь совсем другая цель.

– Думаю, пока все идет очень хорошо.

Виктории захотелось его поддержать. Он не привык произносить речи и чувствовал себя не в своей тарелке.

– Правда?

– Не нужно удивляться, Дмитрий.

Их легкое покачивание в такт музыке вряд ли можно было назвать танцем. Наверное, со стороны они выглядят как двое влюбленных, которые долго не могли прикоснуться друг к другу на публике и наконец нашли способ. Эта мысль вызвала у нее чувство неловкости.

– Ты сейчас говоришь недовольным тоном школьной директрисы.

– А каким тоном я должна говорить?

Дмитрий погладил ее по щеке:

– Ты должна говорить как женщина, которая согревает мою постель, а не которая отправляет меня спать без десерта.

– Думаю, со стороны все выглядит так, будто у нас все хорошо, – сказала она и отвернулась, чтобы посмотреть, наблюдают ли за ними сидящие за столиками люди.

Дмитрий тут же положил кончики пальцев на ее подбородок и заставил ее снова переключить внимание на себя:

– Наверное, тебе следует сейчас меня поцеловать.

Ее сердце бешено заколотилось.

– Я думала, ты не собираешься меня соблазнять.

– Я и не собирался. – Он провел большим пальцем по ее нижней губе. – Я просто играю на публику.

Внезапно у нее пересохло во рту, и она облизала кончиком языка сначала нижнюю губу, затем верхнюю. Дмитрий поднял палец выше. В этот момент на нее нашло что-то, абсолютно ей несвойственное. Она снова высунула кончик языка и лизнула его палец.

Их взгляды встретились.

– Ты знаешь, на что ты напрашиваешься?

Виктория медленно кивнула и подняла руку, чтобы коснуться его лица. Дмитрий поймал ее и медленно опустил.

– Ты не можешь напрашиваться на секс, дорогая. Ты не отдала мне то, что я требую.

Виктория сразу поняла, что он имеет в виду.

– Нам придется остаться здесь еще на час. Браслет лежит в моей сумочке, которая находится в гардеробе. Я отдам его тебе, когда мы будем отсюда уходить.

Она не могла поверить, что сказала это.

Но почему она должна отказывать себе в удовольствии? Много лет она только и делала, что пыталась искупить свои грехи. После истории с Натаном она была образцовой дочерью. Она не была замешана ни в одном скандале, не встречалась ни с кем, кроме принца. И что ей это дало? Ничего.

Тогда она решила, что заслужит отцовское одобрение, если вернет ему «Лондонскую диву».

Она позволила одному человеку разрушить ее представления о ее собственном теле и о сексе, испортить ее отношения с отцом. После этого она много лет подавляла в себе все то, что считала неправильным, и всячески старалась доказать отцу, что она повзрослела и стала сильнее и умнее.

Сейчас она вдруг поняла, что ее отцу было наплевать на то, что она не вышла замуж за принца. Что ему нет никакого дела до того, спит ли она с человеком, с которым заключила сделку с целью вернуть «Лондонскую диву». Отец никогда ее не простит. Она больше никогда не станет его любимой принцессой.

До нее нет дела никому, кроме нее самой. Вместо того чтобы жить нормальной жизнью, она на двенадцать лет застряла в прошлом. Ее охватила грусть, но вместе с ней появилось ощущение свободы и уверенности в том, что она приняла правильное решение.

Она прекрасно понимала, что у нее не может быть серьезных отношений с Дмитрием, но ее это устраивало. Ей не нужно будущее с Дмитрием. Ей нужно собственное будущее. Такое, в котором ей не придется тщательно взвешивать каждый свой шаг, чтобы еще сильнее не разочаровать отца.

Это будущее начнется сегодня вечером. Она наконец сделает то, в чем отказывала себе все эти годы.

– Ты уверена, что действительно этого хочешь? – спросил Дмитрий.

Виктория подняла бровь:

– Я произвожу впечатление неуверенного в себе человека?

– Нет, – хрипло произнес он. – Я хочу того же, что и ты. Нам нужно подождать всего один час.

Внутри у Виктории все дрожало, но не от страха, а от сексуального желания, которому она наконец даст выход.

– Да, – сказала она. – Всего час.

Глава 9

Время тянулось медленно. Дмитрию казалось, что этот час не закончится никогда.

До тех пор пока его отец не превратился в жестокого монстра, он был беззаботным мальчишкой и не обращал внимания на время. Ночи, которые он проводил на улице после того, как мать выгнала его из дома, оказались длиннее ночей в уютной постели в родительской квартире.

Дмитрий привык к относительности времени, но сейчас ожидание было наполнено новыми ощущениями. Каждая минута беседы с гостями казалась ему пыткой. Он вполуха слушал то, что ему говорили. Все его мысли были о том, как он расстегнет молнию на красном платье Виктории, стянет его с нее и прикоснется к ее нежной бледной коже. Как они упадут на мягкую постель и их тела сольются воедино. Как она будет дрожать под ним в экстазе освобождения.

В очередной раз посмотрев на часы, он обратил внимание на отсутствие над ними кожаного браслета, который он носил до этого много лет. Сегодня ночью он получит свой браслет назад. Виктория сказала, что готова ему отдаться. Что это ее выбор. Ее решение.

Как ему продержаться еще пару минут?

Сосчитав про себя до ста двадцати, Дмитрий пробормотал слова извинения и пошел прочь от человека, который что-то ему рассказывал. Он знал, что повел себя невежливо, но ему было все равно. Он мог думать только о Виктории и ее красивом теле. Он не может предложить ей ничего, кроме секса, но ее это, похоже, устраивает.

Он наблюдал за ней, поэтому знал, что она находится в другом конце зала. Пересекая просторное помещение, он смотрел только на нее. Ее светлые волосы были уложены в элегантный узел на затылке, из которого выбивалось несколько завитков. На ней было красное платье с глубоким вырезом на спине. Спереди оно, напротив, было закрытым. Эта женщина больше скрывала, чем открывала, что делало ее загадочной и неотразимой.

– Виктория, – обратился он к ней, и на ее щеках тут же проступил румянец. – Нам пора идти, дорогая. – Он посмотрел на людей, с которыми она беседовала: – Если, конечно, у тебя нет более важных дел.

– Конечно нет. Разве для меня может быть что-то важнее, нежели провести вечер с тобой? – произнесла она кокетливым тоном, рассчитывая на то, что гости на них не обидятся и поверят в искренность их чувств друг к другу. – Вы нас понимаете, не так ли? – добавила она с озорной улыбкой, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, куда они идут.

Подмигнув женщинам, с которыми она разговаривала, он положил руку на талию Виктории, и она прижалась к нему. Женщины переглянулись, и по их виду он понял, что каждая из них хотела бы сейчас оказаться на ее месте. Но, к несчастью для них, его интересовала только Виктория.

– Нам нужно сначала заглянуть в гардероб, – сказал он, ведя ее к выходу.

– Обязательно, – ответила она, помахав гостям.

– Ты не передумаешь?

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Потому что ты сейчас напряжена так, словно идешь на виселицу, а не в спальню с любовником.

– Тебе придется быть терпеливым. Я не очень опытна.

Дмитрия охватило чувство вины.

Разумеется, ей недостает опыта. Ее первый любовник ее обманул. С тех пор она крайне осторожна, и он не может ее винить. Он предполагал, что у нее было всего два-три сексуальных партнера. Эта мысль вызывала у Дмитрия чувство неловкости, поскольку у него за всю жизнь было столько женщин, что он сбился со счета. Все его партнерши были опытными, и он овладевал ими без зазрения совести.

Чувствуя, как напряжена Виктория, он беспокоился, но не настолько сильно, чтобы пойти на попятную. У него либо вообще нет совести, либо он спрятал ее так глубоко, что ее голос до него не доходит.

Он настоящий мерзавец, поэтому не должен прикасаться к Виктории своими грубыми татуированными руками. Руками, запачканными кровью.

Он не заслужил такую женщину, как Виктория. Он не может предложить ей ничего, кроме секса. Вот только эти доводы разума не смогут его остановить.

– Тебе не следует меня бояться, – сказал он ей. – Я не хочу сделать тебе больно.

– Я не передумаю. Я уже все решила.

Они подошли к гардеробу. Виктория протянула женщине за стойкой номерок, и та через несколько секунд принесла ее шаль и клатч. Виктория тут же открыла сумочку и, достав из нее дрожащими пальцами браслет Дмитрия, вложила его ему в ладонь.

– Вот видишь? Я приняла решение не под воздействием желания. Ты меня не соблазнял. У меня был целый час, чтобы все обдумать. Даже больше, если учитывать время, которое займет этот разговор и возвращение в номер. Я по-прежнему намерена сказать тебе «да» и вернуть тебе твой браслет. И я по-прежнему тебя хочу.

Сказав ей, что этот браслет не имеет для него особого значения, Дмитрий солгал. Он принадлежал его отцу. Дмитрий снял его с руки покойного.

Этот браслет служил ему напоминанием о том дне, когда пришлось выбирать между жизнью отца и жизнью матери и своей собственной. По правде говоря, вариант у Дмитрия был всего один, и ему хватило смелости сделать страшный выбор.

Он надел браслет на левое запястье, на котором носил его много лет.

– Ты понятия не имеешь, как я этому рад, милая.

Дмитрий обнаружил, что его руки тоже дрожат. В его душе творилось что-то странное, чему он не мог подобрать название, поскольку никогда прежде не испытывал ничего подобного.

Что-то близкое к этому он чувствовал за несколько секунд до того, как в руке у него оказался пистолет и он сделал роковой выстрел. В тот момент он спас себя и свою мать, но потерял контроль над своей дальнейшей жизнью. У него был всего один вариант дальнейших действий, пугающий и неизбежный.

Сейчас он тоже испытывал страх, и это было безумие. Какой мужчина боится женщины, с которой собирается заняться сексом? У него было много женщин. Он целовал их, ласкал, овладевал ими. Почему на этот раз все должно быть по-другому?

Потому что она другая.

Он это знал с самого начала, поэтому запрещал себе желать ее, прикасаться к ней.

Это нелепо. Да, Виктория Колдер не похожа на его прежних любовниц, но она всего лишь женщина.

– Ну что, пойдем? – произнес он охрипшим от желания голосом.

– Да, с радостью. Хорошо, что мы живем в одном номере и нам не нужно выбирать, где мы этим займемся. Правда, у нас разные спальни…

– Виктория, – перебил ее он.

– Что?

– Перестань болтать.

Она замолчала. Тогда Дмитрий обнял ее за талию и повел к лифтам. Он нажал кнопку вызова, и они молча ждали, когда откроются двери.

Когда они вошли в кабину, Дмитрий подумал, что при других обстоятельствах он прижал бы свою любовницу к стенке и начал целовать и ласкать ее уже в лифте. С Викторией он не мог так поступить, поэтому стал просто наблюдать за тем, как трепещет жилка пульса у нее на шее, как розовеют ее щеки и темнеют от желания глаза. Он все еще не знал, как она выглядит обнаженной, и испытывал приятное томление.

Плечи Виктории приподнялись, пальцы вцепились в сумочку, дыхание стало поверхностным. Было видно, что она нервничает перед тем, что должно произойти. Дмитрий обнаружил, что прежде никогда не наблюдал с таким удовольствием за этими маленькими признаками возбуждения у своих партнерш. Возможно, дело было в самих женщинах. Возможно, одна лишь Виктория способна завладеть его мыслями в первую минуту их знакомства.

Наконец лифт остановился, и двери раздвинулись. Дмитрий протянул руку и положил ее на голую спину Виктории. Та резко вдохнула и медленно повернулась к нему лицом. Ее губы приоткрылись. Их взгляды встретились. В ее потемневших глазах читались вопросы, но она молчала.

Не убирая руки с ее спины, Дмитрий довел ее до их номера и отпер его с помощью электронного ключа. Затем он открыл дверь и сделал шаг в сторону, пропуская Викторию вперед. Он дал ей последнюю возможность передумать. Если она не сделает этого сейчас, назад дороги уже не будет. Он не сможет остановиться.

Пройдя в гостиную, она бросила на диван шаль и сумочку, затем повернулась и, закусив нижнюю губу, посмотрела на Дмитрия, который наблюдал за ней, стоя в дверях. До него вдруг дошло, что он не целовал ее сегодня. Что у них был всего один-единственный поцелуй. Было непривычно безумно хотеть женщину и при этом так редко к ней прикасаться.

Ослабив узел галстука, Дмитрий подошел к ней.

– Повернись, Виктория, – сказал он, и она подчинилась.

Он весь вечер мечтал о том, как снимет с нее платье, и ему наконец представилась такая возможность.

Положив руку ей на плечо, он отогнул край выреза платья и прижался губами к ее ключице. В ответ на это Виктория томно вздохнула. Он поцеловал ее снова, на этот раз ниже, а затем взял двумя пальцами замочек молнии и медленно потянул его вниз. Крошечные трусики на ее упругих округлых ягодицах оказались того же цвета, что и платье.

– Наверное, ты выбрала такой цвет белья из практических соображений, – хрипло произнес он, – но мне хочется думать, что ты сделала это специально для меня. Если бы я знал, что на тебе такие сексуальные трусики, я не смог бы ждать целый час.

Виктория ничего не сказала, но ответ был и не нужен.

Опустившись перед ней на колени, Дмитрий легонько потянул за подол платья, и оно упало на пол, обнажив ее роскошное тело. На ней не было бюстгальтера. Только красные кружевные трусики и туфли на шпильках.

Положив руки ей на бедра, он заставил ее повернуться к нему лицом.

– А туфли… ты надела их специально для меня, правда?

Она нервно рассмеялась:

– Не все на свете делается ради тебя.

– Конечно нет. – Он поцеловал ее в живот и почувствовал, как задрожало ее тело. – Ради тебя тоже. До меня вдруг дошло, что я сегодня еще не целовал тебя в губы.

Он непременно это сделает, но прежде немного полюбуется ее красотой.

Дмитрий посмотрел на свои грубые загорелые руки, лежащие на ее нежной кремовой коже, и в очередной раз подумал, что недостоин того, что Виктория готова ему дать.

Но он все равно это возьмет. Прямо сейчас.

Поднявшись, он положил руку ей на затылок, притянул к себе и накрыл ее губы своими. Издав какой-то приглушенный звук, Виктория обвила руками его шею и ответила на поцелуй. Тогда он тесно прижал ее к себе. Их по-прежнему разделяла его одежда, и его желание граничило с отчаянием.

Он закрыл глаза и поцеловал ее крепче. Она была нужна ему как воздух.

Вдруг он ощутил какой-то толчок и осознал, что в своем отчаянном стремлении приблизиться к Виктории ходил вместе с ней по комнате, пока они не натолкнулись на стену. Он этого не замечал, потому что для него перестало существовать все, кроме Виктории и того, что происходило между ними. Оторвавшись от ее губ, он поцеловал ее в шею, в ключицу, затем принялся покрывать поцелуями ложбинку у нее на груди. Запрокинув голову, Виктория запустила пальцы в его волосы. Когда он начал ласкать губами и языком бутон ее соска, она застонала и выгнулась дугой в его объятиях.

После этого Дмитрий снова завладел ее губами, взял ее за бедра и приподнял. Разгадав его намерения, она крепко обхватила ногами его талию, и он понес ее в свою спальню. Она отпустила его, только когда они добрались до кровати. Он осторожно опустил ее на покрывало, после чего отошел назад, чтобы полюбоваться ею. Ее красные трусики контрастировали с ее светлыми волосами, бледной кожей и белым покрывалом.

Сняв пиджак, он бросил его на пол, затем развязал галстук и принялся расстегивать рубашку. Быстро избавившись от нее, он расстегнул ремень и брюки, спустил их вместе с трусами и отшвырнул ногой в сторону. При этом он все время наблюдал за Викторией. Робость в ее взгляде удивительным образом сочеталась с сексуальным желанием.

– Теперь твоя очередь, Виктория. – Склонившись над ней, он просунул пальцы под пояс ее трусиков и стянул их с нее, обнажив треугольник из светлых волосков между бедер.

Она по-прежнему лежала на спине, слегка раздвинув ноги. Она выглядела как жертва, которую принесли ему и которая была готова сгореть вместе с ним в огне страсти.

Ему не следовало принимать эту жертву, но искушение было слишком велико. Проведя ладонями по ее животу, он затем приподнял ее бедра и наклонился так, что его губы оказались в дюйме от ее заветного местечка. Виктория схватила его за плечи. Встретившись с ней взглядом, он увидел в ее глазах страх и желание.

Когда она убрала руки и опустила корпус, он чуть раздвинул ее бедра и, проведя языком по нежной складке между ними, снова посмотрел ей в глаза. Страха в них больше не было. В следующую секунду она их закрыла и запрокинула голову. Расценив это как одобрение, Дмитрий продолжил самую интимную из всех ласк. Когда он насладился ее неповторимым вкусом, его желание обладать ею усилилось. Слегка отстранившись, он начал медленно погружать палец в ее теплую влажную пустоту. Виктория закачала бедрами, принимая его. В какой-то момент она дернулась, и из ее горла вырвался стон, свидетельствующий о высочайшем наслаждении.

– Да, Виктория. Дай мне все, – прошептал Дмитрий, покрывая поцелуями ее бедра и живот.

Охваченный страстью, он забыл об одной важной вещи, и ему оставалось лишь надеяться на то, что персонал отеля все предусмотрел. Выдвинув ящик прикроватной тумбочки, он увидел там упаковку презервативов и испытал чувство облегчения. Быстро предохранившись, он вернулся к Виктории и, не теряя даром времени, вошел в нее. Она оказалась теснее, чем он ожидал. Он сделал еще рывок. В ответ на это она поморщилась и вцепилась ногтями в его плечи.

– Виктория?

Ее голова была повернута набок, глаза были закрыты.

Дмитрий снова обратился к ней по имени, но она покачала головой. Наверное, она не хотела с ним говорить.

Он замер на какое-то время, затем, не в силах больше сдерживаться, продолжил погружаться в нее. Он старался делать это медленно, чтобы не причинить ей боль, но черты ее лица оставались напряженными.

Черт побери, неужели она девственница?

Эта мысль привела его одновременно в ужас и восторг, заставила возненавидеть себя, но в следующую секунду Виктория обхватила ногами его талию. Она двигалась в одном ритме с ним, выгибалась под ним, пока не достигла пика наслаждения. Вслед за этим его самого накрыла волна экстаза, мощная, как ураган, сметающий все на своем пути.

Когда к нему вернулось ощущение реальности, он обнаружил, что лежит, уткнувшись лицом в шею Виктории, и дрожит всем телом. Вспомнив, что произошло, он отстранился и встал с кровати. Виктория пошевелилась, и его взору предстало красное пятнышко на белом покрывале, которое подтвердило правильность его догадки.

– Почему ты ничего мне не сказала? – пробормотал Дмитрий.

Должно быть, он с самого начала интуитивно чувствовал, что она девственница. Наверное, его влекло к ней именно по этой причине. Потому что он мерзавец, который думал, что очистится от грехов, если заберет у нее невинность.

Нет, черт побери. Прошлое стереть невозможно. Этой кровью невозможно расплатиться за ту, которую он пролил много лет назад.

Внезапно он понял, что просто лишил невинности девушку, которая заслуживала большего. «Но она сама сделала выбор».

Виктория не могла знать, что он сделает ей больно, заберет у нее самое дорогое, а затем уйдет, не дав ей ничего взамен.

Внезапно ему стало не по себе, и он, повернувшись, покинул комнату, вышел на балкон и уставился в темноту.

Глава 10

Виктория не могла пошевелиться. Она все еще лежала на спине, полностью обнаженная. Прохладный воздух касался ее вспотевшей кожи. Ее тело по-прежнему подрагивало.

Близость с Дмитрием потрясла ее. Она получила невероятное наслаждение, но дело было не только в этом. Впервые за много лет у нее появилось чувство, что она не одна. Что рядом с ней есть близкий человек. С ним ей не нужно притворяться, что у нее все хорошо. Потому что она дрожала под ним в экстазе. Потому что она чувствовала, как он пульсировал внутри ее. Они оба забыли о контроле и подчинились зову плоти.

Затем он увидел пятнышко крови на покрывале и выскочил из комнаты как ошпаренный.

Наверное, ей следовало предупредить его заранее о своей невинности, но она думала, что это не имеет значения. В конце концов, сейчас не эпоха Регентства.

Сделав глубокий вдох, Виктория поднялась с кровати. Ее внутренние мышцы гудели, голова кружилась, но ей нужно было найти Дмитрия и объясниться с ним.

Покинув спальню, она заметила, что дверь балкона открыта, и направилась туда. На ней не было одежды, но ее тут же согрел теплый уличный воздух.

Оглядевшись, она увидела его темный силуэт в дальнем конце балкона.

– Тебе придется меня простить, – сказала она, подойдя к нему. – Я в этом деле новичок, поэтому не знаю всех тонкостей.

– Ты могла бы меня предупредить.

Виктория подняла плечо:

– Я сказала, что я неопытна.

– «Неопытна» не означает полное отсутствие опыта.

Она раздраженно вздохнула:

– Ты сам сделал выводы, основываясь на том, что я рассказала тебе о Натане. Я не стала делиться подробностями, потому что вся эта ситуация была неловкой.

– Не понимаю, почему он тобой не овладел.

Она прокашлялась:

– Дело явно было не в моем нежелании. Однажды, когда он пришел ко мне, я встретила его в своей спальне полностью обнаженная. Он посмотрел на меня с жалостью, укрыл меня одеялом и сказал, что между нами ничего не может быть. – Она покачала головой. – Я чувствовала себя жалкой идиоткой. Непривлекательной. Нежеланной. Когда я узнала, что он за мной ухаживал, чтобы заполучить компанию моего отца, мне стало еще хуже. Он был негодяем и мог бы в довершение всего овладеть мной, но не стал этого делать. Я решила, что со мной что-то не так.

– С тобой все в порядке, Виктория, – заверил ее Дмитрий.

– Возможно. Но он заставил меня сомневаться в моей женской привлекательности, в моем уме… В общем, во всем. Самое ужасное, что из-за этого испортились мои отношения с отцом. Все эти годы я лезла из кожи вон, чтобы их наладить, но все было тщетно. У меня такое чувство, что он никогда не простит меня за то, что я сделала. Даже если он получит назад «Лондонскую диву», он уже не будет относиться ко мне так, как раньше. До сих пор я переживала из-за этого, но сегодня вечером мне вдруг стало все равно. Я отдалась тебе, потому что мне этого захотелось. Наверное, мне следовало тебя предупредить, но я боялась, что, узнав о моей невинности, ты можешь меня отвергнуть. Впервые за долгое время я захотела чего-то для самой себя. – Она судорожно вздохнула. – Я боялась, что тебе не понравится моя неопытность. Что я сделаю что-нибудь не так. Очевидно, так оно и вышло.

Дмитрий ушел сразу после близости, и это причинило ей боль. Наверное, потому, что она так много ему отдала. Потому, что это сделало ее уязвимой и заставило снова сомневаться в себе. После истории с Натаном она не хотела снова оказаться в таком положении, поэтому избегала мужчин. Окружила себя прочной броней, сквозь которую никому до сих пор не удавалось пробиться.

Но Дмитрию удалось пробить эту броню и причинить ей боль.

Неожиданно он рассмеялся:

– Думаешь, мне не понравилось? – Повернувшись, он подошел к ней. – Ты не поняла. Проблема в том, что мне, напротив, все очень понравилось. Ты хоть представляешь, как я возбуждаюсь, когда думаю о том, что я единственный мужчина, с которым ты когда-либо занималась сексом? Что именно мне ты решила подарить свою невинность? Ты знаешь, каково мне сейчас?

Ее сердце стучало так громко, что она едва слышала, что он говорил.

– Нет, не знаю.

– Я сделал это, потому что хотел. Я чувствовал себя виноватым, поскольку не имел на это права. Я… – Он огляделся по сторонам, словно ища ответы в воздухе. – Я последний мужчина на свете, которому следовало бы позволять к тебе прикоснуться. Я воспользовался тобой. Грешников с темным прошлым и израненной душой всегда манит невинность. Они думают, что непорочная чистота исцелит их раны. Но есть раны, которые невозможно исцелить. Мои как раз такие.

Виктория не поняла, о каких ранах шла речь, но его слова взволновали ее.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду, Дмитрий. Если ты думаешь, что ты меня недостоин, потому что ты выступал на ринге, ты сильно заблуждаешься. До этого вечера я была девственницей, но это не означает, что я была невинной. Я знаю, как устроена жизнь и какими бывают люди.

Дмитрий протянул руку и погладил ее по щеке.

– Тебя предали, Виктория. Я ни в коем случае не подвергаю это сомнению. Но ты невинна. Ты не сталкивалась с настоящим злом, и я бы не хотел, чтобы ты узнала об этом зле от меня.

– То есть ты хочешь признаться в том, что воспользовался мной, и ограничиться этим? Так дело не пойдет. Мне этого недостаточно.

– Я не хочу добавлять к своим старым грехам новые.

– А я не хочу, чтобы ты считал меня невинной овечкой. Перестань меня идеализировать. Мне двадцать восемь лет, и все это время я жила не в хрустальном дворце, отгороженном от остального мира. Мне доводилось общаться с разными людьми. Занимаясь благотворительностью, я слышала много ужасных историй о голодающих детях, о насилии и болезнях. Поверь мне, мои глаза широко открыты. Ты дал мне право выбора, и я сделала этот выбор. Ты не должен ни о чем сожалеть.

– Ты знаешь, почему я так злюсь на себя за то, что с тобой сделал?

– Лучше сам мне об этом скажи. Боюсь, что если я начну гадать, то разозлю тебя еще сильнее.

– Я знаю, что чувствует человек, который внезапно перестал быть невинным. Знаю, что значит быть отвергнутым.

– Твои слова меня пугают, Дмитрий.

– Я говорю не о сексуальном насилии, но ситуация, в которой оказался я, была не лучше.

– Перестань говорить загадками. Сейчас не время для этого. Я стою перед тобой голая. Перед этим я впервые в жизни занималась сексом. То, что я ждала столько лет, означает, что я очень серьезно отношусь к подобным вещам. Я обнажена перед тобой не только в физическом смысле. Думаю, я заслужила немного откровенности с твоей стороны.

– Ты не захочешь это слушать, Виктория.

Она приблизилась к нему:

– Перестань мне говорить, чего я хочу, Дмитрий.

– Что бы ты сказала, если бы узнала, что я убийца?

Виктория испытала странное ощущение. Она словно вышла из сауны и упала в бассейн с ледяной водой.

– Я… я не понимаю.

– Конечно, не понимаешь, потому что тебе трудно в это поверить. Ты изо всех сил стараешься казаться циничной, но на самом деле ты не такая. Ты хочешь думать, что я лучше, чем есть на самом деле. Уверен, ты уже пытаешься все себе объяснить и найти мне оправдание.

– Что случилось?

– Я родился не в нищете. Я сын офицера российской армии. Мы жили в просторной квартире в престижном районе столицы. Поначалу мой отец был хорошим человеком, но после участия в какой-то тактической операции он кардинально изменился. Я только знаю, что погибли его товарищи и он чувствовал себя виноватым. Сначала он замкнулся в себе и много пил, потом стал вымещать свою злобу на матери. Он кричал и поднимал на нее руку. Много лет я жил в постоянном страхе за нее и за себя. Однажды я пришел из школы и увидел ужасную сцену. Моя мать сидела на полу в углу. Отец стоял напротив. В руках у него было два пистолета.

– Дмитрий, о боже… – пробормотала Виктория.

– Он спросил меня, хочу ли я поиграть в игру. Сказал, что игра называется «Кто первый струсит?», дал мне один пистолет, а другой нацелил на мать. В следующий момент я показал ему, что есть черта, которую я не позволю ему переступить. Но думаю, что он вряд ли успел это осознать, потому что я спустил курок и застрелил его.

– Он это заслужил, – с убеждением произнесла Виктория. – Ты не должен чувствовать себя виноватым.

– Я и не чувствую. Но факт остается фактом: совершив убийство, человек меняется навсегда. Когда ты видишь, как твоя жертва, истекая кровью, испускает дух, лежа на полу, ты теряешь часть себя. Я не религиозен, но иногда мне кажется, что в тот день я потерял часть моей души. Что часть меня гниет в могиле вместе с ним.

Виктория обнаружила, что все ее тело сотрясает дрожь.

– Это неправда, – сказала она, тяжело сглотнув.

– Не думаю, что ты вправе об этом судить.

Она не могла с этим не согласиться.

– Что было после этого?

– Военные допросили нас с матерью и назвали мои действия самообороной. Они замяли дело, поскольку не хотели, чтобы пресса пронюхала о той неудачной операции, в которой погибло много людей. В общем, они боялись потерять погоны, и я таким образом остался на свободе.

– Что было дальше?

– Мать выгнала меня из дома. Сказала, что не хочет меня знать после того, что я сделал. Назвала убийцей. Отреклась от меня. Она словно не понимала, что, если бы я не выстрелил в него, он убил бы ее. Мне пришлось уйти, и тогда я потерял еще часть себя. Во всей этой ситуации у меня не было выбора.

Теперь ей стало ясно, почему для него было так важно дать ей выбор и почему он так злился на себя за то, что лишил ее невинности.

– Ты говоришь, что воспользовался мной. Но ты кое-что дал мне взамен.

– Виктория, я не…

Подойдя к нему, она крепко его обняла и прижалась к нему. Внутри ее тут же вспыхнуло пламя желания.

– Для меня не имеет значения, что ты сделал много лет назад. Для меня важно то, что ты сделал для меня. – Она не знала, что говорит примитивные вещи, но ей больше ничего не приходило на ум. – Отведи меня внутрь и займись со мной любовью снова.

– Ты не можешь хотеть, чтобы я к тебе прикоснулся, после того как узнала, что я натворил.

Виктория взяла его ладонь и прижала ее к своей груди:

– Я хочу, чтобы ты ко мне прикоснулся. Хочу, чтобы ты снова сделал со мной то, чего не делал ни один мужчина до тебя. Сделай меня своей снова.

– Но я никогда не смогу ничего дать тебе взамен.

– Здесь ты ошибаешься. Ты уже дал мне кое-что.

– Нет. Я просто лишил тебя невинности.

– Ты подарил мне страсть.

Его темные глаза блестели.

– Мне следовало отказаться от твоего предложения, но я не могу. Думаю, в этом виновата та часть моей души, которую я потерял.

– Если это позволяет тебе быть со мной, я буду надеяться, что ты никогда ее не найдешь.

– Полагаю, она уже горит в аду, так что тебе придется довольствоваться тем, что осталось.

Взяв в ладони его лицо, Виктория заглянула в его глаза:

– С радостью. Когда я с тобой, мне кажется, что я в раю.

– В рай мне попасть не светит, так что наивысшее блаженство я смогу познать только с тобой. – Наклонившись, Дмитрий крепко поцеловал ее. Когда он оторвался от ее губ, его дыхание было учащенным. – Я не могу дать тебе больше, чем секс.

– Я понимаю.

– Когда срок нашей сделки истечет, это тоже закончится. Как только ты получишь назад «Лондонскую диву», мы разойдемся.

– Конечно, – ответила Виктория, несмотря на то что при мысли о расставании с ним у нее защемило сердце. Она не хотела с ним расставаться, хотя прекрасно понимала, что в ее жизни нет места для бывшего борца с темным прошлым, сломанным носом и татуировками.

В ее прежней жизни.

Она вдруг поняла, что у нее нет ни малейшего желания возвращаться к той жизни.

– Но до тех пор мы будем заниматься сексом столько, сколько захотим.

Ее охватило радостное волнение.

– Да. До тех пор я буду твоей.

Едва эти слова сорвались с ее губ, как она осознала, что навсегда отдала свое сердце этому мужчине и что он никогда не сможет ответить ей взаимностью.

Ей следовало отстраниться, сказать, что она передумала, но вместо этого она его поцеловала. Она знала, что в конце концов ее сердце будет разбито, но была готова заплатить за бесценное время с Дмитрием такую высокую цену.

Потому что впервые за последние двенадцать лет она чувствовала себя живой. У их отношений нет будущего, но это вовсе не означает, что она не может получать удовольствие от настоящего.

Глава 11

– Думаю, у нас все получилось. А ты как считаешь?

Виктория посмотрела на Дмитрия, который стоял у кровати в их гостиничном номере. С тех пор как они покинули Новый Орлеан, прошла почти неделя. Их сегодняшнее мероприятие в Нью-Йорке тоже было успешным.

После приема, который Дмитрий устроил в Новом Орлеане, пресса стала относиться к нему гораздо лучше. Но, самое главное, им удалось собрать много средств.

– Мне трудно сказать. Единственное, что я делал, – это вел пустую светскую беседу и выступал с речью перед толпой. Остальным занималась ты, так что тебе виднее.

Виктория окинула взглядом его дорогой костюм, покрой которого подчеркивал достоинства его фигуры. Ее пульс тут же участился. Она знала, что скрывается под этим костюмом, и не могла дождаться, когда увидит это снова. Все ночи на прошедшей неделе они провели вместе. Срок их договоренности скоро истечет. Что она будет делать тогда?

– Пресса прочит тебе большой успех. В Новом Орлеане все прошло отлично. Готова поспорить, заголовки в завтрашней прессе тоже будут лестными.

– Я тебе доверяю, Виктория.

– Я не совсем в этом уверена, но лучше буду думать, что это так.

– Я доверяю тебе так же, как любому другому человеку, – произнес он, ослабляя узел галстука.

– Правда?

– Да. Конечно, обольщаться на этот счет не стоит. Я никому не доверяю.

– В таком случае твой комплимент сомнителен.

Дмитрий стоял на месте с опущенными руками. Он выглядел так, словно не знал, что ему делать. Словно испытывал чувство неловкости. Это было на него не похоже. Обычно у него такой вид, словно он готовится к схватке с заклятым врагом. Сейчас ей казалось, что он вот-вот убежит и спрячется куда-нибудь. Такого Дмитрия она совсем не знала.

– Вовсе нет. Просто я хочу, чтобы ты знала, как непривычны для меня такие отношения.

– Сексуальные?

– Нет. Я имею в виду близкие отношения в целом. Мы живем в одном номере, спим в одной постели. Это проявление доверия. Почему-то я уверен, что ты не перережешь мне горло, пока я сплю.

– Я бы ни за что этого не сделала.

– Я знаю. Тот, кто хотя бы какое-то время прожил на улице, учится постоянно быть начеку. Потому что кто-то может убить тебя из-за денег, которые ты получил за выигранный бой, или ограбить, и ты останешься без ужина. С тобой я научился расслабляться и думать о чем-то, кроме собственной безопасности.

Его признание прозвучало искренне. Виктория знала, как нелегко оно ему далось, поэтому решила его подбодрить.

– Если я сейчас сниму с себя платье, ты наконец расслабишься?

Дмитрий встретился с ней взглядом:

– Это явно не помешает.

Не сводя с него глаз, Виктория спустила с плеча бретельку:

– Вижу, тебе хочется поговорить.

Он расстегнул манжет рубашки:

– Зачем болтать, когда есть возможность заняться более приятным делом?

От его взгляда по ее венам разлился расплавленный огонь.

– Тогда какого черта мы теряем драгоценное время? Я хочу тебя, Дмитрий.

Ее слова прозвучали смело, и она испытала приятное потрясение. Прежде она чувствовала уверенность в себе, только когда дело касалось работы. После своей роковой ошибки она боялась чувств и желаний, поэтому всячески их подавляла. До той ночи в Новом Орлеане она была убеждена, что с ней что-то не так.

До сих пор не хотелось признаваться в своих слабостях даже самой себе. Она боялась рисковать. Боялась, что ее снова отвергнут. Сказав мужчине, что она его хочет, она показала ему свою уязвимость.

Но ей было все равно. К своему глубокому удивлению, она чувствовала себя не слабой, а, напротив, сильной, как никогда. Сильной и уверенной в своей сексуальной привлекательности.

Желание, которое она прочитала в глазах Дмитрия, прогнало болезненные воспоминания. Она представляла для него вызов, и это его возбуждало.

Глубоко вдохнув, она спустила вторую бретельку. Корсаж платья с вшитыми в него плотными чашечками сполз вниз. Верхняя часть ее груди обнажилась, но соски по-прежнему оставались закрытыми. Сегодня она снова надела красное платье, потому что знала, что Дмитрию нравится на ней этот цвет.

Он перевел взгляд на ее грудь и тяжело сглотнул.

Ее охватило странное чувство. Если бы всего неделю назад кто-то сказал ей, что она будет раздеваться перед мужчиной, она бы покрутила пальцем у виска. Раньше она боялась потерять над собой контроль. Сейчас Дмитрий терял контроль вместе с ней. Чувства безопасности ей это не внушало, но, по крайней мере, они сейчас были на равных.

Заведя руку себе за спину, она схватилась за замочек молнии и начала медленно тянуть его вниз. Корсаж платья упал, обнажив грудь. Она услышала, как Дмитрий резко вдохнул. Ее сердце бешено застучало, и она ощутила знакомую пульсацию между бедер.

Ее тело прежде так не реагировало ни на одного мужчину. Она точно знала, чего хочет. Она знала, что может получить это только от Дмитрия. Чувствовала свою связь с ним. Чувствовала, что не одинока.

Она доверяла ему, считала его человеком слова. Она не знала, что будет, когда срок их договоренности истечет, но, по крайней мере, могла доверить ему свое тело.

Впрочем, она уже отдала ему свое сердце.

Эта мысль вызвала у нее чувство незащищенности, но она продолжила тянуть платье вниз, сняла его вместе с трусиками и переступила через него.

Дмитрий сидел на краю кровати, расставив ноги, и пристально смотрел на нее. Она заметила, как он возбужден.

Виктория пошла к нему. Шпильки ее черных туфель постукивали по мраморному полу. Эти туфли купил ей Дмитрий в Новом Орлеане. Раньше она считала шпильки непрактичными, но он заставил ее взглянуть на них с другой стороны.

На ней не было ничего, кроме этих туфель, но она не чувствовала ни стыда, ни стеснения. Она хотела соблазнить его. Хотела разжечь в его теле огонь. Демонстрируя ему свои формы, она сможет сделать это быстрее. Идея принадлежала ей, но смелости придал ей взгляд Дмитрия, полный восхищения. Все, что она сейчас делала, предназначалось для него.

Подойдя к кровати, она встала между его ног и приподняла кончиками пальцев его подбородок.

– Ты молодец. У тебя все получится, – сказала она.

Ей хотелось убедить его в том, что он все делает правильно. Что его проект изменит к лучшему жизнь детей из неблагополучных семей.

Дмитрий положил руку ей на бедро, слегка сжал его, затем подался вперед и поцеловал ее в живот.

– Ты красивая, Виктория. И ты это знаешь, не так ли?

До сих пор она считала свою внешность довольно приятной, но не уделяла ей много внимания. Чтобы произвести хорошее впечатление на потенциальных дарителей и привлечь их к благотворительным проектам, она одевалась скромно, но элегантно и не злоупотребляла косметикой. Хорошие результаты были доказательством того, что она все делала правильно.

Сейчас она чувствовала себя по-настоящему красивой. Дмитрию не просто нравилась ее внешность. Он заставил ее думать, что он видит в ней что-то, чего не замечали другие.

– Самое главное, что я знаю, что ты находишь меня красивой.

В ответ он снова коснулся губами ее живота и провел вниз по нему кончиком языка, остановившись в дюйме от заветного треугольника. Затем он поднял голову и встретился взглядом с Викторией:

– А ты считаешь меня красивым, милая?

Она приложила ладонь к его щеке и, глядя ему в глаза, произнесла:

– На протяжении всей моей жизни я была окружена красотой. Я посещала художественные музеи и выставки и дома, наполненные роскошью. Приобретала и получала в подарок вещи ручной работы. Ты, Дмитрий, напоминаешь мне дикаря, утащившего меня в свою пещеру. – Она провела кончиком пальца по горбинке у него на носу, затем по небольшому шраму, пересекающему его левую бровь. – Ты несовершенен. У тебя есть шрамы – свидетельства боли, которую тебе довелось испытать. – Она погладила его руку с татуировкой. – Этот рисунок на твоей коже наверняка сделан не для красоты. Да, я считаю тебя красивым. Ты впервые заставил меня увидеть красоту в несовершенстве.

«В том числе в моем собственном», – добавила она про себя.

Ей не нужно, чтобы он был совершенным, и внезапно до нее дошло, что для того, чтобы ее любили, ей не нужно быть идеальной. В конце концов, она любит Дмитрия, а он далек от совершенства. Но он идеален для нее. Ведь он изменил ее отношение к миру и самой себе.

Не сказав ни слова, он притянул ее к себе, так что одно ее колено оказалось на кровати, наклонился и провел языком по нежной складке между ее бедер. По ее телу тут же прокатилась волна расплавленного огня.

Из его горла вырвался звук, похожий на львиный рык, и он подарил ей самый интимный из всех возможных поцелуев. Его губы были настойчивыми и ненасытными. Учащенно дыша, Виктория вцепилась ногтями в его плечи, боясь, что если не будет крепко держаться, то улетит к вершинам наслаждения и больше не вернется на бренную землю. В эти секунды блаженства для нее перестало существовать все, кроме Дмитрия и его ласк.

Когда она поняла, что вот-вот не выдержит, Дмитрий слегка отстранился и погрузил палец в ее заветную пустоту, приведя ее в экстаз.

Через некоторое время она выпрямилась и на дрожащих ногах подошла к прикроватной тумбочке, выдвинула ящик, достала из него маленький пакетик из фольги, открыла его и бросила на матрац.

– Встань и разденься, – приказала она Дмитрию.

Его губы изогнулись в озорной улыбке.

– Я готов сделать все что угодно, чтобы доставить тебе удовольствие.

– Ты позволишь мне быть главной? – произнесла она дрожащим голосом. – Дашь мне то, что я хочу?

– Возможно, тебе придется взять это самой.

В его голосе слышался вызов, но он поднялся, снял пиджак, развязал галстук и начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке.

Пусть сейчас приказы отдавала она, но при виде Дмитрия, снимающего с себя одежду, она чувствовала слабость во всем теле.

Он снял рубашку, затем стянул брюки вместе с трусами, и она увидела его восставшую плоть.

– Ляг на кровать, – скомандовала она дрожащим голосом.

– Ты не хочешь сказать «пожалуйста», Виктория? – спросил он, глядя на нее потемневшими от страсти глазами.

Она дерзко вскинула подбородок:

– Нет. Я не скажу «пожалуйста», Дмитрий. Теперь ляг на кровать, в противном случае я уйду прямо сейчас и твое желание не будет удовлетворено. Ты этого хочешь?

– Значит, у меня нет выбора?

Виктория тяжело сглотнула.

– У тебя есть выбор, – ответила она, зная, как ему важно это услышать. – Со мной у тебя всегда есть выбор.

– Но если я не подчинюсь, ты уйдешь.

Чувствуя, что между ними сейчас происходит что-то важное, она медленно кивнула:

– Выбор не всегда бывает приятным. Ну, что скажешь?

– Я не хочу, чтобы ты вот так уходила, Виктория. Ты нужна мне.

Ее сердце учащенно забилось.

– Хорошо.

Он лег посередине кровати:

– Что дальше?

– Вытяни руки над головой, соедини их вместе и не шевелись.

Не сводя с нее глаз, он сделал, как она велела. При этом мышцы его пресса напряглись и их очертания стали еще более четкими.

Неожиданно ей в голову пришла одна смелая идея. Ей захотелось узнать, насколько он готов ей доверять.

Наклонившись, она подняла с пола его черный шелковый галстук и взяла его за концы, как веревку.

– В день нашей первой встречи я видела, как ты дрался. Ты такой сильный, Дмитрий. Ты самый сильный из всех мужчин, которых я когда-либо знала. И я хочу сделать тебя своим. – Подойдя к кровати, она встала коленом на матрац. – Ты мне доверяешь?

– Полностью.

Дмитрий ей доверяет! После того, как она много лет не доверяла самой себе, это было похоже на чудо.

– Позволь мне это сделать.

– Сейчас ты можешь делать со мной все, что пожелаешь.

Дмитрий неподвижно лежал и ждал ее дальнейших действий. Она подумала, что он похож на хищника, который, затаившись, наблюдает за своей жертвой, но готов в любой момент на нее наброситься. Физически он был намного сильнее ее, так что его готовность подчиняться была для нее бесценным даром. И она была готова использовать этот дар с максимальной выгодой для себя.

Держа галстук в руках, она легла поверх Дмитрия и поцеловала его в губы. Он по-прежнему оставался неподвижным, его руки были соединены над головой и прижаты к матрацу.

В Новом Орлеане она вернула ему его кожаный браслет в знак того, что сама сделала выбор и решила ему отдаться. Как далеко она готова зайти на этот раз?

Приложив галстук к запястьям Дмитрия, Виктория посмотрела на его реакцию. В глубине его глаз горел огонь желания, губы были плотно сжаты, и она поняла, что он готов играть в ее игру.

Тогда она обмотала галстуком его запястья и крепко связала концы. Затем прижала его руки к подушке и накрыла его губы своими.

Это была полная капитуляция. Не только его, но и ее. Ведь она подчинилась желанию, которое заглушило голос разума и заставило ее забыть о внешних приличиях.

Дмитрий наслаждался ее капитуляцией. Рядом с ним ей не казалось, что с ней что-то не так. Напротив, она была уверена, что все делает правильно.

Взяв с матраца пакетик, она достала из него предохраняющее средство и ловко натянула его на восставшую плоть Дмитрия. Его черты напряглись, тело выгнулось дугой. Тогда она оседлала его.

– Виктория… – хрипло произнес он.

– Тебе не терпится продолжить? – спросила Виктория.

Застонав, он заерзал под ней. Она была абсолютно уверена в том, что если бы он захотел, то освободился бы от оков. Но он продолжал ей подчиняться, уважая их уговор.

– Тебе не терпится? – повторила она, но снова не получила ответа. – Скажи мне, или я уйду.

Дмитрий много раз говорил о том, что контроль имеет для него большое значение, однако сейчас он передал власть над собой в ее руки. Однако ей нужно было полностью убедиться в том, что он такой же раб желания, как и она. Что не только его тело, но и дух готовы ей подчиниться.

– Да, я в нетерпении, – процедил он сквозь зубы.

– Чего ты хочешь?

– Оказаться внутри тебя. Мне это нужно как воздух.

Тогда она приподнялась, обхватила пальцами символ его мужского естества и направила его внутрь себя. Затем она стала медленно опускаться, дразня его и наслаждаясь тем, как он заполняет ее пустоту. При этом она наблюдала за тем, как напрягаются жилы на его шее и как на его щеке дергается мускул. Это были свидетельства того, что он едва сдерживается.

– Виктория…

За этим последовал поток слов на его родном языке. Они не были ей знакомы, но общий смысл она поняла. Тогда она решила сжалиться над ним и дать ему то, чего он хотел. Чего они оба хотели.

Положив ладони ему на бедра, она задвигалась быстрее. Взгляд ее при этом был прикован к его связанным рукам, которые он сжал в кулаки.

Не останавливаясь, она прижала ладонь к его груди и почувствовала, как бешено колотится его сердце. Его кожа была горячей и липкой от пота.

Виктория понимала, что, раз она сейчас главная, ей следует в первую очередь думать о том, чтобы он получил удовольствие. С этой мыслью она легла на него, прижалась грудью к его груди и крепко поцеловала в губы. При этом она сделала еще несколько движений бедрами. Она почувствовала, как он пульсирует в глубине ее женского естества, когда ее внутренние мышцы сомкнулись вокруг него. Затем они оба почти одновременно достигли высочайшего наслаждения.

Когда все закончилось, Виктория положила голову ему на грудь и стала слушать стук его сердца. Постепенно его ритм стал нормальным, дыхание выровнялось.

Ей хотелось, чтобы эти мгновения растянулись на целую вечность, но внезапно она поняла, что даже после того, как связала ему руки, она не сможет навсегда удержать его рядом с собой.

Сегодня он подчинился ей, позволил сделать так, как она хотела, но уже завтра все будет по-другому. А по окончании их сделки он уйдет навсегда, и она не сможет его остановить.

Глава 12

Дмитрий никак не мог отдышаться. Внутри его боролись противоречивые чувства. Его руки все еще были связаны, но он почему-то не спешил освобождаться от пут. В том, что он подчинился женщине, стал ее пленником, было что-то пьянящее.

Много лет назад в Москве он освободил свою мать от монстра, пожертвовав своей душой. Тогда у него не было выбора.

Виктория дала ему выбор. Кроме того, она ясно дала ему понять, что хочет быть с ним. Путы у него на запястьях говорили больше, чем любые слова. Ее голова лежала у него на груди, ее руки крепко обнимали его. Это было еще красноречивее.

Виктория пошевелилась и поцеловала его в грудь. Этот поцелуй подействовал на него сильнее, чем удар противника. Ему казалось, что он участвует в бою, и ему впервые в жизни хотелось проиграть. Уступить своему желанию и навсегда остаться с этой женщиной.

До него вдруг дошло, что большинство людей, с которыми он имел дело, кому-то принадлежали. Сам он давно никому не принадлежал. Конечно, Кольвин спас его от беспросветного отчаяния, наставил его на истинный путь, но их отношения никогда не выходили за пределы ринга. Отец Дмитрия утратил человеческие качества после неудачной спецоперации, и в какой-то момент ему пришлось убрать это чудовище из своей жизни. Мать после этого так легко отреклась от Дмитрия, что ему стало ясно, что он никогда по-настоящему ей не принадлежал.

С Викторией все было совсем по-другому, и это его пугало. У него было такое чувство, будто он снова оказался на распутье и не знал, куда идти дальше.

Такова была цена, которую он заплатил за утрату контроля. Она проникла сквозь защитные стены, которыми он окружил свое сердце. Он так увлекся ею, что забыл об обещании, которое дал самому себе много лет назад.

Внезапно ему стало нечем дышать, и он, заерзав под ней, произнес сдавленным голосом:

– Освободи меня.

Виктория тут же отстранилась и принялась развязывать дрожащими пальцами его запястья. Он мог бы сделать это сам, но ему нужно было, чтобы его освободила от пут она. Потому что идея связать ему руки принадлежала ей.

Сев на край кровати, Дмитрий потер запястья, хотя на них не осталось никаких следов.

– Игра окончена, – заявил он, поднявшись.

Он не знал, какой реакции хотел от Виктории, но явно не ожидал, что ее лицо станет похоже на каменную маску. Ее губы сжались в тонкую линию, в глазах появился стальной блеск.

– Почему ты меня боишься?

– Я не боюсь тебя, принцесса. Если бы я тебя боялся, я бы не позволил тебе связать мне руки.

Он солгал. На самом деле он боялся, потому что столкнулся с тем, чего избегал всю жизнь. Теперь ему необходимо либо это принять, либо продолжать от этого бежать.

– Правда? На меня должен произвести впечатление тот факт, что ты позволил мне связать тебе руки, когда мы оба знаем, что ты мог бы побороть меня одной левой, если бы захотел?

Дмитрия охватил гнев, и он не смог понять, почему его так разозлили ее слова.

– Ты понятия не имеешь, чего мне это стоило. Я передал контроль тебе. Когда в последний раз у меня отобрали контроль над ситуацией, я спустил курок и убил человека, так что не преуменьшай значение того, что я тебе дал.

– Дмитрий…

– Ты знаешь, откуда у меня кожаный браслет? – спросил он.

– Тот, который ты мне дал? Ты сказал, что он ничего для тебя не значит.

– Я солгал, Виктория, и тебе не следует этому удивляться.

– Откуда он у тебя?

– Он принадлежал моему отцу, – сухо произнес Дмитрий, и она уставилась на него широко распахнутыми глазами. – Убив его, я снял браслет с его руки и надел себе на запястье. Он служил мне напоминанием о том, что происходит, когда теряешь контроль над ситуацией. Когда тебя лишают права выбора. Он постоянно напоминал мне о том, кем я стал. – Глубоко вдохнув, он продолжил: – С того дня моей жизнью управляло насилие. Я был вынужден это принять, поскольку у меня отобрали право выбора. Тот день сделал меня таким, какой я есть сейчас. Я не хотел быть таким.

– Тогда будь другим, – ответила она.

– Потому что забыть прошлое просто? Ты до сих пор переживаешь из-за любовной неудачи двенадцатилетней давности. И ты еще смеешь мне говорить, что убийство человека не должно на меня влиять?

– Выбор есть всегда, Дмитрий.

– У меня не было выбора. Если бы я не убил его, он бы убил мою мать, или меня, или нас обоих.

– Возможно, тогда его у тебя не было. Но я не думаю, что сейчас тебя беспокоит именно это. Тебе не дает покоя то, что произошло после того, что ты сделал.

Ее слова проникли глубоко в душу, где была рана, которая так до конца и не зажила.

– Ты не знаешь, что говоришь.

– Разве? Как ты заметил, мне мешает жить прошлая обида.

– Бедная Виктория. Тебя отверг парень, и это негативно повлияло на твою самооценку? Ты расстроила папочку? А мой папочка отправился на тот свет по моей вине. Думаю, у меня больше оснований рассуждать о выборе и прошлых обидах.

– У тебя тогда все-таки был выбор. Он был труден, но ты его сделал.

– Решить спасти себя совсем не трудно.

– Ты не спас себя. Ты просто позволил себе существовать еще много лет. Думаю, ты сам себя проклял. Сам вынес себе приговор.

Дмитрий горько рассмеялся:

– В этом не было необходимости, принцесса. На меня без того сыпалось достаточно проклятий. В том числе со стороны моей собственной матери.

– Но ее сейчас здесь нет. Она не имеет над тобой власти. Перестань себя наказывать. Да, я сегодня связала тебе руки, но на самом деле они были связаны с того момента, когда ты снял браслет с руки своего отца.

Когда он услышал, что она считает его виноватым в том, что с ним произошло, его охватил гнев.

– Значит, ты тоже винишь меня?

– Не в смерти твоего отца, а в том, что было после этого. Ты не заложник того дня. Твой поступок не определяет всю твою дальнейшую жизнь. Твоя сущность им не ограничивается. Ты гораздо сложнее. Кольвин это сразу понял. Именно поэтому он забрал тебя с собой в Лондон и помог тебе стать тем, кто ты сейчас. Я это тоже поняла. Именно поэтому я люблю тебя.

– Не говори этого, Виктория.

– Почему? – спросила она. – Это правда. Хотя бы один из нас должен говорить правду.

– За что ты меня полюбила?

Ему должно было быть все равно. Ему не следовало задавать ей этот вопрос. Он не заслуживает ее любви. Он не может ее принять, потому что не способен ответить ей взаимностью. Однако ему хотелось получить ответ на свой вопрос. Потому что он был абсолютно уверен в том, что она единственный человек, который его когда-либо любил. Он должен узнать, за что она его любит. Это для него необходимо как воздух.

– Сначала я думала, что хочу с тобой переспать, потому что меня к тебе влечет. Потому что ты пробудил во мне то, о существовании чего я даже не подозревала. В тот вечер в Новом Орлеане, когда ты прикоснулся ко мне на балконе, ты что-то во мне изменил. Ты заставил меня делать выбор. После этого я поняла, что хочу большего. После каждой ночи, проведенной с тобой, понимание этого становилось все глубже. Мне казалось, что окружавший меня густой туман рассеялся и я впервые за много лет отчетливо увидела себя настоящую. Теперь я точно знаю, чего хочу, и доверяю своим желаниям. Я хочу тебя, Дмитрий. И речь идет не только о сексе. Я не хочу, чтобы наши отношения заканчивались по истечении срока нашего соглашения. Ты борец. Ты чемпион. Ты лучший мужчина, которого я когда-либо знала. Единственный мужчина, который когда-либо хотел меня, а не то, что я могу предложить. Именно за это я люблю тебя.

Дмитрий надеялся услышать именно эти слова. На одно пьянящее мгновение ему захотелось принять то, что она ему предлагает, прижать ее к своей груди и никуда не отпускать, но к нему быстро вернулось чувство реальности, и он понял, что это невозможно.

Ее влюбленность в него не была бы продолжительной. Однажды она поняла бы, какой он на самом деле, и прогнала бы его, как сделала его мать. После убийства своего отца он с каждым днем становился только хуже. Такой мужчина, как он, не подходит Виктории. Он хочет обладать ею, но это не то же самое, что любить.

Он утратил способность любить много лет назад и вряд ли когда-то снова ее обретет. Потому что он знает, как больно быть отвергнутым. Виктория, несомненно, в конце концов отвергла бы такого мужчину, как он.

Ему понравилось принадлежать Виктории. Быть связанным с другим человеком, а не брести по жизненному пути в одиночестве. Это похоже на прекрасный сон, и ему следует как можно скорее проснуться.

Он не боится снова оказаться беспомощным. Он боится, что привяжется к другому человеку, отдаст ему все, а его снова отвергнут.

Он не может этого допустить. Не может потерять контроль над своей жизнью. Поэтому секс – это единственное, что он может себе позволить.

– Нет, Виктория. Это невозможно, – сказал он.

– Почему? – спросила она. Ее голубые глаза смотрели на него с болью, которую причинил ей он. – Ты говоришь глупости. Я не понимаю, почему этого не может быть?

– Потому что я тебя не люблю.

Как только Дмитрий произнес эти ужасные слова, в его грудь словно вонзили нож. «Лжец», – промелькнуло в голове.

Нижняя губа Виктории задрожала, и она прикусила ее.

Он должен как можно скорее положить этому конец. Один правильный удар может принести победу в схватке. Это он знал на собственном опыте.

– Помнишь, что я сказал тебе, что воспользовался твоей невинностью? Именно так все и было. Я добился своего, и теперь мне стало скучно. Я не вижу никакой необходимости в том, чтобы продолжать наши отношения.

– Я не верю тебе. Не верю, что ты на самом деле так считаешь. Я видела твою реакцию на пятно крови на покрывале.

– Ты так же наивна, как и двенадцать лет назад, раз позволила еще одному мужчине запудрить тебе мозги. – Каждое его слово было отвратительным, но у него не было другого выхода. – Посмотри на себя, Виктория. Ты так же глупа, как и в шестнадцать лет.

– Нет! – Ее голос сломался, и внутри у него что-то болезненно сжалось. – Я не глупая. Я не такая, как раньше. Ты вернул мне часть меня. Не забирай ее. Как ты можешь пытаться отобрать у меня все то, что ты мне дал?

– Ты сама себе это дала, милая. Я не имею к этому никакого отношения. Я только лишь брал. Мне было достаточно твоего прекрасного тела. Ты не первая женщина, с которой я играю в подобные игры, и явно не последняя.

Это была ложь. Ни одна женщина прежде не вызывала у него таких чувств, как эта.

Ни одна женщина прежде не связывала ему руки.

Ни одна женщина прежде не проникала сквозь стену, за которой он прятал свои чувства.

Ни одной женщине прежде ему не хотелось принадлежать целиком и полностью.

Именно поэтому он должен ее прогнать.

Тяжело сглотнув, Виктория указала ему пальцем на дверь:

– Убирайся!

– Это мой номер, принцесса. Ты не имеешь права меня отсюда выгонять.

– Ты лживый бессердечный дикарь. – Поднявшись с кровати, она начала собирать свою одежду. Ее тело при этом сотрясала дрожь. – Я не глупа и не наивна. Я не позволю тебе считать меня жертвенной овечкой, у которой ты забрал невинность, пытаясь очистить от греха свою душу. Ты ничего у меня не забирал. Я сама отдала тебе то, что хотела. Это был мой выбор. Мне не о чем жалеть. Ты должен жалеть. Натан должен жалеть. Мой отец должен жалеть. Я не буду жалеть о том, что любила каждого из вас. О том, что продолжала верить в людей, даже когда мне причиняли боль. Я разрываю нашу помолвку.

Его грудь так сильно сдавило, что ему стало тяжело дышать.

– Ты не можешь это сделать. Если ты разорвешь наше соглашение, ты не получишь «Лондонскую диву».

– Она мне больше не нужна. Мне ничего от тебя не нужно. Я больше не хочу угождать своему отцу. Мне надоело расплачиваться за свои ошибки. Надоело притворяться тем, кем я на самом деле не являюсь. Знай, что тебя не так уж сложно любить, – добавила она, с трудом сдерживая рыдания, затем натянула на себя платье и с гордо поднятой головой вышла из его спальни.

Мгновение спустя Дмитрий услышал, как захлопнулась дверь ее комнаты. Он снова остался один. Он находился не на холодной улице, а в роскошном гостиничном номере, но чувствовал себя еще хуже, чем в тот день, когда мать выгнала его из дома и он понял, что остался один в целом мире.

Ему казалось, что события прошлого оставили в его душе такие глубокие раны, что он навсегда утратил способность любить. Но он ошибался. Он сам не заметил, как полюбил Викторию каждой клеточкой своего истерзанного сердца.

Проблема заключалась в том, что Виктория заслуживала большего. К счастью, она наконец это поняла.

Внезапно его охватила боль. Такой сильной душевной боли, как сейчас, он никогда прежде не испытывал, потому что всячески защищал себя от нее. К физической боли он привык, еще когда дрался в подпольных клубах. Ее, в отличие от душевной, можно было вытерпеть.

Он не хотел этого. У него все было хорошо, пока она не ворвалась в его жизнь и не предложила ему сделку, которая должна была принести выгоду им обоим. Только что она разорвала соглашение, отказалась от компании, которую так хотела вернуть. Отказалась от него.

Но так для нее будет лучше. Она наконец освободилась от чувства вины, которое удерживало ее в прошлом, мешая ей двигаться дальше. Рожденная для того, чтобы сиять, она слишком долго держалась в тени. Отныне все изменится, и он не собирается этому препятствовать.

Обычно Виктория серьезно относилась к деньгам. Она тратила только то, что зарабатывала сама, не прикасаясь к своему трастовому фонду. Ей не хотелось, чтобы отец считал ее легкомысленной транжирой.

Когда она разорвала отношения с Дмитрием, ей вдруг стало на все это наплевать. Ей захотелось как можно скорее покинуть Нью-Йорк, поэтому она была вынуждена купить очень дорогой билет первого класса на ближайший рейс до Лондона.

Через пятнадцать часов после того, как она занималась любовью с Дмитрием, Виктория вошла в свою квартиру. Ее не было всего две недели, но квартира внезапно показалась ей унылой и чужой.

Наверное, дело было в том, что рядом с ней не было Дмитрия.

Эта мысль разозлила ее. Дмитрий не заслуживает, чтобы она постоянно о нем думала, потому что он ее не любит. Она так устала от этого. Так устала любить людей, которые не способны ответить ей взаимностью.

«Ты сама себе это дала, милая».

Его жестокие слова наполнили ее душу меланхолией и непонятной болью. Ей очень хотелось, чтобы эти слова были правдой. Хотелось думать, что Дмитрий подарил ей способность наконец примириться с собой, и в то же время, что она сама нашла эту способность внутри себя. Сейчас она снова одна, и ей нужны силы для того, чтобы пережить очередную неудачу.

– Выше нос, Виктория. Бывало и хуже.

Как только она произнесла это вслух, она сразу поняла, что это ложь. Потому что хуже этого не было ничего. Ее отец постоянно заставлял ее чувствовать себя виноватой. Натан много лет назад разбил ее девичье сердце. Дмитрий исцелил его, а затем разбил.

Он разбил ей сердце, но не сломал ее. Она сильная и умная женщина и должна извлечь выгоду из отрицательного опыта. Она не собирается еще двенадцать лет прятаться от эмоций и удовольствий. Не собирается винить себя в том, в чем виновата не только она. Ей придется простить себя за эту ошибку, за несостоявшийся брак со Ставросом, за потерю «Лондонской дивы» – в общем, за все. Она не может ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Ведь она именно этим занималась последние двенадцать лет – наказывала себя за свои ошибки.

Они с Дмитрием похожи. Правда, в отличие от него, она не убивала собственного отца, а только лишила его бизнеса, который ему принадлежал.

Издав истерический смешок, она напомнила себе, что изменилась и не должна об этом жалеть. Да, она по-прежнему хочет быть с Дмитрием, но ей придется смириться с тем, что это невозможно.

Она другая и будет отныне жить по-другому. Для этого ей нужно лишь почаще напоминать себе о том, что она никому ничем не обязана, кроме самой себя.

Достав из сумочки мобильный телефон, она нашла в списке контактов номер своего отца и позвонила ему.

– Привет, папа.

– Виктория? За что мне выпала такая честь?

– Мы с Дмитрием разорвали помолвку.

– О! Думаю, мне не следует удивляться, – произнес ее отец холодным тоном.

– Я и не ждала, что ты удивишься, – ответила Виктория с нескрываемым раздражением. – Потому что ты думаешь, что, раз я совершила одну ошибку, я вообще не способна поступать правильно. На самом деле я сама разорвала помолвку. Потому что Дмитрий меня не любит, а я заслуживаю большего.

– Виктория…

– Я слишком долго думала, что не заслуживаю любви и восхищения. Сейчас я наконец поняла, что мне никогда не удастся компенсировать тебе потерю «Лондонской дивы», что бы я ни сделала. Поэтому я больше не буду пытаться доказать тебе, что я на что-то гожусь. Никто не заслуживает, чтобы о нем до конца жизни судили по одному-единственному поступку.

Ее отец прокашлялся:

– Ты до сих пор жила с этим ощущением? Чувствовала себя виноватой?

– Разве ты не хотел, чтобы я до конца жизни расплачивалась за то, что была наивна в шестнадцать лет и позволила хитрому негодяю мной воспользоваться? Если ты этого не хотел, ты плохо это показывал.

– Последствия, конечно, были тяжелыми, но я вовсе не хотел, чтобы ты жила с чувством вины.

– Но ты не простил меня.

– Я не простил себя, Виктория, – ответил ее отец после долгой паузы. – За то, что не замечал, что происходит. За то, что злился на тебя, тогда как виноват был только подонок, который тебя обманул.

У Виктории защемило сердце. Она никак не ожидала такое услышать.

– В таком случае, может, нам обоим следует забыть прошлые обиды и продолжить жить дальше? Жизнь достаточно сложна и без зацикленности на своих неудачах.

Она снова подумала о Дмитрии, и на ее глаза навернулись слезы.

– Ты приедешь ко мне на ужин на следующей неделе? У меня такое чувство, что нам многое нужно обсудить.

– С удовольствием, – ответила Виктория. Возможно, ей наконец удастся наладить отношения с отцом.

– Мы на днях созвонимся и договоримся.

– Хорошо.

– Я люблю тебя, Виктория, – неожиданно сказал он.

Виктория тяжело сглотнула:

– Я тебя тоже.

На нее нахлынуло чувство облегчения. Она не понимала, почему так долго не могла решиться на этот разговор.

– Благодаря Дмитрию ты поняла, что заслужила это.

Подойдя к дивану, она устало рухнула на него и сказала себе, что со временем станет сильнее. Что отношения с Дмитрием изменили ее. Сейчас она не чувствует этой силы. Сейчас она испытывает лишь боль.

Из ее глаз покатились слезы. Смахивая их с лица, она почувствовала прикосновение металла к своей коже. Подняв руку, она посмотрела на кольцо, выбранное Дмитрием. Две недели назад желтый бриллиант показался ей дурацким. Сейчас она просто не представляла себе другого кольца на своем безымянном пальце. Не представляла себе там кольца другого мужчины.

Они договорились, что в конце их соглашения Дмитрий получит это кольцо назад.

Перевернувшись на бок, Виктория притянула колени к груди и снова посмотрела на кольцо. Ей совсем не хотелось его отдавать. Ведь когда она вернет Дмитрию кольцо, в их отношениях будет поставлена точка. К сожалению, у нее нет выбора.

Всхлипнув, она сняла с пальца кольцо и зажала его в кулак.

Она вернет его завтра и публично объявит о разрыве своей помолвки. Потому что она не сможет появиться на мероприятии в Лондоне вместе с Дмитрием, танцевать с ним весь вечер, притворяясь счастливой невестой.

Она не получит награду за услуги, которые выполнила не до конца, поэтому ничего не должна Дмитрию.

Но она не может допустить, чтобы разрыв помолвки негативно отразился на проекте Дмитрия. Он задумал благородное дело, и она не имеет права подвергать его риску. Она по-прежнему будет ему помогать, только на расстоянии.

Она раскрыла ладонь и снова уставилась на кольцо. Завтра она обо всем позаботится. Во второй половине дня Дмитрий вернется в Лондон. Первым делом он конечно же отправится в свой спортзал. За две недели ему надоели строгие костюмы и публичные выступления. Ему явно захочется очутиться в более привычной обстановке. За эти две недели она хорошо узнала его, а он ее.

Удивительно, но, связав ему руки, она привязала себя к нему, стала его частью. В тот момент она открылась ему полностью, и он это принял. Это должно было что-то значить.

Это должно было значить многое.

– Возможно, это было важно только для тебя, – произнесла она вслух с укоризной.

Перевернувшись на спину, Виктория начала придумывать план. Это было лучше, чем обливаться слезами и жалеть себя.

Она поплачет позже, и, когда она начнет, ей будет трудно остановиться.

Глава 13

Дмитрий тяжело дышал, пот градом катился по его телу. Он несколько часов бил боксерскую грушу в пустом спортзале. Пластырь на костяшках его пальцев сбился, и кожа на них саднила. Но физическая активность не принесла желаемого утешения, и он по-прежнему чувствовал себя потерянным.

Раньше ему удавалось найти утешение в сексе, но сейчас это было невозможно. Для него перестали существовать все женщины, кроме той, которую он прогнал.

Продолжать истязать свое тело тоже не имело смысла. Он вдруг осознал, что наказывал себя с того момента, когда мать вышвырнула его на улицу. Иначе почему он стал драться за деньги в подпольных московских клубах? Иначе почему он зарабатывал свое состояние, превозмогая боль? Потому что награда была для него невозможна без наказания.

Он с такой силой ударил по груше, что его запястье обожгла боль. То самое запястье, на котором он много лет носил кожаный браслет.

Виктория обвинила его в том, что этим браслетом он привязал себя к прошлому. Что он позволяет одному-единственному дню определять всю его дальнейшую жизнь.

Это правда, но он вынужден так делать. Ведь он совершил такой страшный грех, что собственная мать больше не захотела его видеть. Он пожертвовал частью себя, но его жертва была отвергнута. Это причинило ему сильную боль, которая не прошла до сих пор и вряд ли когда-нибудь пройдет.

Он не позволял себе думать об этом, потому что проклинать себя было гораздо проще, чем размышлять о несправедливости. О том, что он спас жизнь свой матери, а она оплакивала монстра, не думая о том, как дорого стоила ее сыну его жертва.

«Я любил тебя, мама. Я отдал тебе все. Но ты была бы счастливее, если бы я позволил ему убить меня».

Эта мысль подействовала на него как удар под дых, и он, дернувшись, застыл на месте.

После своего рокового поступка он не жил, а существовал, словно тот день украл у него все, чем он был до этого. Словно от него осталась одна телесная оболочка, потребности которой он удовлетворял с помощью дорогой еды, дизайнерской одежды и секса. Духовных потребностей у него не было, потому что в тот день он потерял свою душу.

Или все-таки не потерял, раз Виктория полюбила его?

В дверь позвонили, и его сердце замерло на мгновение.

Это Виктория? Может, она решила вернуться к нему?

Схватив полотенце, он быстро вытер им лицо и грудь и пошел открывать.

К его разочарованию, на пороге стояла не Виктория, а курьер в униформе. В руках у него был желтый конверт.

– Дмитрий Маркин? – спросил он.

– Да.

– Мне велели передать это лично вам.

– Спасибо, – ответил Дмитрий, взяв конверт.

Кивнув, курьер повернулся и ушел. Дмитрий осмотрел конверт со всех сторон. На нем не было ни одной надписи, но в нем лежало что-то маленькое и выпуклое. Надорвав заклеенный край, он вытряхнул содержимое конверта себе на ладонь. Это было кольцо, которое он подарил Виктории.

Грубо выругавшись, он швырнул кольцо в другой конец зала. Ему хотелось что-нибудь сломать, разбить, сделать что-то, что помогло бы ему ослабить напряжение, нараставшее внутри его с того момента, как они с Викторией расстались. Он пытался снять это напряжение. Именно для этого он несколько часов кряду молотил по боксерской груше, разбивая пальцы в кровь и доводя себя до изнеможения. Но все это оказалось неэффективным. Чувство пустоты и безнадежности никуда не делось. Заглянув в конверт, он увидел маленький листок бумаги, достал его и прочитал:

«Дмитрий, я возвращаю твое кольцо, как мы и договаривались. Прошу тебя включить в четыре часа развлекательный канал.

Виктория».

Посмотрев на часы на стене, он обнаружил, что было без двух минут четыре, взял пульт дистанционного управления, включил телевизор и начал искать развлекательный канал, который никогда раньше не смотрел.

После рекламного ролика внизу экрана появилась бегущая строка, анонсирующая о том, что Виктория Колдер появится в студии популярной передачи и расскажет о причинах разрыва своей помолвки с Дмитрием Маркиным.

Дмитрия прошиб холодный пот. Почему она хочет, чтобы он посмотрел эту передачу? Чтобы причинить ему боль?

Но в таком случае она должна быть уверена в том, что способна причинить ему боль.

Он сделал все возможное для того, чтобы она не узнала, что способна на это. Ведь если бы она поняла, что он тоже ее любит, это не привело бы ни к чему хорошему. Он до сих пор не может принять то, что она его любит. Если бы он позволил себе быть с ней, он не смог бы продолжать себя наказывать.

На экране появилось изображение маленькой студии. Виктория сидела напротив изящной темноволосой ведущей. Виктория была напряжена, но Дмитрий сомневался, что кто-то, кроме него, это заметил. Он знал, что чем спокойнее она кажется, тем сильнее нервничает.

Ведущая произнесла несколько вступительных фраз, после чего обратилась к Виктории:

«– Итак, мисс Колдер, вы сказали, что хотите объявить о разрыве своих отношений с чемпионом по смешанным единоборствам Дмитрием Маркиным.

– Совершенно верно. Я сожалею о разрыве наших отношений. Дмитрий замечательный человек, и я с радостью провела бы с ним остаток своей жизни. Но отношения между мужчиной и женщиной – вещь сложная. Иногда ты чего-то очень хочешь, но не можешь решать за двоих.

– Вы имеете в виду, что хотите этих отношений, а он нет?

– Это не имеет значения. Важно то, что я не смогу появиться вместе с Дмитрием на благотворительном мероприятии, которое он организует. Поймите меня, мне сейчас нелегко. Однако мне бы хотелось, чтобы общественность знала, что я по-прежнему поддерживаю его проект. Его работа очень важна. Я искренне полагаю, что программа по оснащению спортзалов принесет большую пользу подросткам из неблагополучных семей. Я не знаю человека, который руководил бы этой программой лучше, нежели Дмитрий. Мы с ним не поженимся, но я все равно буду всегда его уважать и любить. Он самый сильный из всех, кого я знаю. И самый лучший. Я пришла сюда для того, чтобы сообщить вам о нашем разрыве, но мне также хотелось бы, чтобы как можно больше людей узнали о фонде Кольвина Дейвиса».

Следующие несколько минут она подробно рассказывала о проекте и объясняла, как те, кого он заинтересует, смогут связаться с Дмитрием.

Дмитрий едва слышал, что она говорила. Его лишь интересовало, притворяется она или говорит искренне. Ему было все равно, как она относится к его проекту. Его волновало, была ли она искренна, когда говорила, что считает его хорошим человеком и любит его.

Из больших окон студии открывался вид города. Дмитрий без труда узнал это место.

Подняв с пола черную футболку, он быстро натянул ее. Ему следовало принять душ, но у него не было на это времени.

Он должен немедленно встретиться с Викторией.

Внезапно он понял, что не должен больше себя наказывать. Что он заслуживает большего. Он так устал жить в темноте.

У него есть выбор, и он готов выйти на свет.

После интервью Виктория чувствовала себя изможденной. Было нелегко сохранять внешнее спокойствие, когда на самом деле ей хотелось забиться в уголок и выплакаться.

Глубоко вдохнув, она вышла на улицу и надела солнечные очки, которые дадут ей возможность немного поплакать по дороге домой. Ей недалеко идти, поэтому она пройдется пешком, вместо того чтобы вызывать такси.

Глядя на трещины в асфальте, она представляла себе, что точно так же выглядят шрамы в ее душе.

Идущие перед ней люди внезапно остановились, словно что-то помешало их продвижению вперед. Подняв глаза, она увидела высокого мужчину в черном пальто, темных брюках и… кроссовках. Пешеходы обходили его, не обращая на него никакого внимания, а он просто стоял на месте и смотрел на нее.

– Дмитрий? – произнесла Виктория. Наверное, это было глупо, но она не смогла больше ничего придумать.

– Ты велела мне включить телевизор. По виду из окна студии я понял, что съемки проходят здесь.

– Правильно понял. – Это тоже прозвучало глупо.

– То, что ты сказала, правда?

– Конечно, правда. Что бы ни произошло между нами, я считаю твой проект достойным. То, что ты делаешь, очень благородно.

Он тяжело вздохнул:

– Я не об этом.

Ее сердце забилось так часто, что она испугалась, что оно может выскочить из груди.

– Тогда о чем?

– Ты была искренна, когда говорила, что всегда будешь меня любить?

У Виктории закружилась голова. Она не собиралась этого говорить, но во время интервью слова сами лились рекой.

– Мы мешаем другим пешеходам, – заметила она.

Дмитрий сократил расстояние между ними, схватил ее за плечи и притянул к себе:

– Мне все равно. Они могут нас обойти. Итак, ты сказала правду?

– Какое это имеет значение?

– Это единственное, что имеет значение, – хрипло произнес он.

– Да, Дмитрий, это правда. Я люблю тебя. Я любила тебя, когда говорила все те ужасные вещи в номере отеля. Я любила тебя, когда плакала на диване в своей лондонской квартире. Я любила тебя, когда передавала конверт с кольцом курьеру. И я люблю тебя сейчас, когда ты зачем-то устроил мне допрос посреди тротуара.

– Слава богу.

Положив руку ей за затылок, он наклонился и крепко поцеловал ее в губы.

Виктория резко отстранилась. В ее душе боролись гнев, надежда и желание.

– Ты сказал, что не любишь меня, – произнесла она, тяжело дыша.

– Я солгал. Я знал, что люблю тебя, когда тебя прогонял. Думаю, что я полюбил тебя на приеме в Новом Орлеане. В ту ночь в Нью-Йорке, когда ты связала мне руки и сделала меня своим, я больше всего на свете хотел быть с тобой до конца своих дней. Но я сказал себе, что это невозможно. Что однажды это закончится. Моя собственная мать прогнала меня, и я не питал иллюзий на твой счет. Сегодня я понял кое-что важное. Я понял, что наказываю себя с того самого дня, когда я убил своего отца. С тех пор я все делал с оглядкой на прошлое. Думал, что у меня нет выбора. Но оказалось, что он у меня есть. Я выбрал любовь к тебе, и это означает, что мне больше не нужно себя наказывать и защищаться.

– Тебе не нужно защищаться от меня.

– Но я защищался, любимая, потому что знал, что ты имеешь слишком большую власть надо мной. Власть, которая способна меня разрушить. Я знал, что моя мать хотела бы, чтобы в тот злополучный день погиб я, а не мой отец, и наказывал себя за это. Все эти годы я не жил, а существовал. В тот день я словно потерял свою истинную сущность. Ее заменили ненависть к себе и чувство вины. Я не мог допустить, чтобы меня снова отвергли.

У Виктории сдавило горло, глаза зажгло от подступивших к ним слез.

– Я понимаю, Дмитрий. Я так хорошо тебя понимаю.

– Я знаю. Я видел, что ты с собой делаешь, а своей главной проблемы не замечал.

– Как говорится, в чужом глазу соринку видишь, в своем – бревна не замечаешь. Я тоже поняла, что тебе нужно измениться, намного раньше, чем поняла, что мне нужно сделать то же самое. Ты изменил меня, Дмитрий. Заставил меня хотеть большего. Заставил меня снова начать себе доверять. Я слишком долго ненавидела свои желания, но ты заставил меня по-другому взглянуть на вещи и на саму себя.

– Ты сделала то же самое со мной, Виктория. Если ты меня любишь, разве я могу продолжать себя ненавидеть? Я и так делал это слишком долго. До встречи с тобой я застрял в прошлом и был не способен двигаться дальше.

– Ты не должен себя ненавидеть, Дмитрий, – прошептала она. – Ты лучший из всех, кого я знаю. Это чистая правда.

– Я был всего лишь напуганным мальчишкой, но, когда моя мать посмотрела на меня как на дьявола, я без труда увидел его в себе. Боль и гнев стали моими постоянными спутниками, и мне нужно было найти способ управлять ими, при этом держась за них как за напоминание. Вот почему я стал участвовать в боях без правил – чтобы напомнить себе, что я не заслуживаю жизни без боли.

– Вот почему я двенадцать лет жила так, как жила. Я была одинока и стремилась угодить своему отцу, потому что я не заслуживала, чтобы моя ошибка была забыта. Но с этим покончено. Я поняла, что моему отцу следовало меня любить. Ему следовало винить Натана, а меня всячески утешать, потому что меня обманули и бросили. Но вместо этого отец винил во всем меня. Я не хочу сказать, что в случившемся не было моей вины, но разве я недостаточно заплатила за свою ошибку? Не заслужила того, чтобы начать новую жизнь?

– Думаю, мы оба это заслужили.

– Я люблю тебя, Дмитрий. С тобой я впервые за долгое время почувствовала себя не непутевой дочерью Джеффри Колдера, а просто Викторией.

– Ты не просто Виктория. Ты ураган, который неожиданно ворвался в мою жизнь и перевернул в ней все с ног на голову.

– То же самое я могу сказать о тебе, Дмитрий. Возможно, мы оба не так уж и плохи, раз изменили жизнь друг друга к лучшему.

– Я люблю тебя, Виктория. Когда мать выгнала меня из дома, я отказался от этого чувства и долго никого не любил. И я знал, что меня тоже никто не любил. Так было до встречи с тобой. Сейчас в моей душе больше нет места для гнева и ненависти, потому что меня переполняет любовь к тебе.

– О, Дмитрий. Я тоже безумно тебя люблю.

Обвив руками его шею, Виктория поцеловала его в губы. Ей не было дела до того, что они мешают пешеходам и что на них с любопытством смотрят зеваки. Всего месяц назад она не допустила бы ничего подобного, но сейчас ей было наплевать на внешние приличия.

Потому что она была счастлива. Потому что Дмитрий любил ее такую, какая она есть, а она любила его.

Оторвавшись от ее губ, Дмитрий полез в карман пальто и достал оттуда кольцо:

– Я хочу снова подарить его тебе. На этот раз по-настоящему.

– О…

– Если, конечно, ты не хочешь прозрачный бриллиант. Я не стал бы заставлять тебя носить кольцо, которое тебе не нравится.

– Оно классное. Другого я не хочу, ведь его выбрал для меня ты.

– Чтобы позлить тебя.

– Я знаю, но оно все равно мне нравится. Думаю, что желтый мне действительно подходит.

Дмитрий взял ее левую руку и надел кольцо на безымянный палец.

– Ты выйдешь за меня замуж, Виктория? Ты позволишь мне сделать тебе свадебный подарок в виде «Лондонской дивы»?

По ее щекам покатились слезы, и она принялась вытирать их рукой.

– Я отвечаю «да» на оба вопроса. Но ты должен знать, что «Лондонская дива» мне больше не нужна.

– Я знаю, но должен же я как-то попытаться завоевать расположение своего будущего тестя.

Виктория весело рассмеялась. Она никогда еще не была так счастлива.

– Знаешь, мы с отцом вчера поговорили. Кажется, я начала возвращать его расположение.

– Это ему следовало бы добиваться твоего расположения, а не наоборот, – сказал Дмитрий. – У меня есть для тебя еще кое-что. – Он снова полез в карман и достал оттуда кожаный браслет. – Он твой. Ты была права. Им я привязывал себя к прошлому. Теперь я хочу быть свободным. Единственный человек, которому я позволю связать мне руки, – это ты.

Из глаз Виктории снова полились слезы. Она взяла у него браслет, но убирать его не стала.

– Полагаю, он больше не нужен ни одному из нас.

Дмитрий покачал головой:

– Мне точно нет. Я не хочу, чтобы меня что-то связывало с прошлым. Я хочу жить настоящим и будущим.

Тогда она повернулась и выбросила браслет в урну.

– Я бы с удовольствием бросила его с моста в реку, но мне бы не хотелось, чтобы первые минуты нашей совместной жизни омрачил полицейский.

Дмитрий рассмеялся:

– Да, эта дурацкая вещица не стоит того, чтобы платить из-за нее штраф.

– Ты так считаешь, потому что уже отпустил прошлое. – Виктория положила ладонь ему на грудь: – Здесь произошли перемены.

– Да, и за это я должен благодарить тебя.

– Ты сделал то же самое для меня. Теперь моя очередь благодарить тебя, клясться тебе в вечной любви и…

Ей не удалось договорить, потому что в следующее мгновение Дмитрий накрыл ее губы своими. Она чувствовала, что он полностью расслаблен, словно с его плеч свалился тяжелый груз.

– Я, конечно, не принц. Наверное, тебя это немного расстраивает.

– Нисколько. Лучше быть с дьяволом, которого ты любишь, чем с принцем, которого ты не любишь.

– Я рад, что ты так считаешь.

Виктория поцеловала его в губы:

– Наверное, нам следует найти какое-нибудь уединенное местечко. Если я ничего не путаю, когда я делала тебе предложение, ты предложил мне снять платье.

– Я это смутно припоминаю.

– Я знаю, что тогда была несговорчивой, но сейчас я стала более покладистой.

– Не надо быть слишком покладистой, Виктория. Я люблю, когда мне бросают вызов.

– Ты давно перестал выступать на ринге, но ты не перестал быть борцом.

Он рассмеялся:

– Возможно. Но с тобой я не буду бороться.

– Рада это слышать. Потому что отныне ты принадлежишь мне. Безраздельно и навсегда.

– Ты даже представить себе не можешь, как много для меня значат эти слова.

– Представляю. Потому что они так же много значат для меня самой.

– Теперь мы принадлежим друг другу.

– Да, и так будет всегда.

Виктория взяла его за руку, и они вместе пошли навстречу своему будущему.

Примечания

1

Бенье – пончик квадратной формы без отверстия в середине, посыпанный сахарной пудрой.

Content

Мейси Эйтс
В объятиях снежной леди

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания