Хейди Беттс

Ложь, страсть и бриллианты

Secrets, Lies & Lullabies

© 2012 by Heidi Betts

«Ложь, страсть и бриллианты»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Александр Бахоран вставил карточку-ключ в отверстие электронного замка. Когда загорелась зеленая лампочка, тяжелая дверь в номер люкс открылась. Он проделал едва ли не полпути от горного отеля «Маунтин-Вью-Лодж», как вдруг вспомнил, что оставил в столе важные документы. Теперь он, ко всему прочему, опаздывал на встречу.

Сделав шесть шагов, Александр остановился. Странный шорох явно свидетельствовал о том, что в номере есть кто-то еще. Осторожно подойдя к спальне, он посмотрел сквозь дверной проем и увидел девушку. Горничную, заправляющую за ним кровать. В ушах девушки были наушники, и она ритмично двигала ягодицами под музыку.

На ней был рабочий халат с логотипом гостиницы – увы, не такой сексуальный, как в некоторых отелях Франции. Обычный серый халат, ничего не добавляющий ни к ее точеной фигуре, ни к бронзовому загару.

Волосы девушки были убраны в хвост, затянутый крупной пластмассовой заколкой. Все бы ничего, если бы не цвет ее волос.

Да, у девушки были синие волосы. Точнее, несколько локонов были окрашены в насыщенный синий цвет.

Она пританцовывала в полной уверенности, что в номере никого нет. Александр не мог не заметить ряда блестящих сережек, обрамляющих ее уши по всей длине. В одном правом у нее их штук семь. И четыре в левом, насколько он мог рассмотреть. Три возле мочки и одна сверху под виском.

Вообще девушка буквально светилась серебром и золотом – серьги, цепочки, кольца на пальцах. Но Александр знал, что весь этот блеск поддельный. Как может обычная уборщица позволить такую роскошь? А жаль, ведь бриллианты были бы ей к лицу. Кому, как не Александру Бахорану, знать об этом? Бриллианты – это его бизнес.

Собрав простыни и одеяла в кучу, девушка прижала их к груди и повернулась. Увидев перед собой мужчину, она едва не подпрыгнула и вскрикнула от неожиданности.

– Я не хотел испугать вас, – извинился он.

Вытащив наушники из ушей, девушка убрала их в карман фартука. Там, по всей видимости, находился плеер. Пока девушка не нажала на «стоп», Александр четко слышал звук тяжелых гитар и ударных.

Он не мог не заметить полное отсутствие косметики на ее лице. Странно, учитывая цвет волос и количество украшений.

К которым теперь добавился пирсинг в правой брови.

Глядя на него испуганными глазами, с дрожью в голосе девушка произнесла:

– Простите, я не знала, что вы все еще здесь. На двери не висела табличка.

Александр покачал головой:

– Табличка действительно не висела. Я уже уехал на встречу, но вспомнил, что забыл документы.

Он и сам не знал, зачем сказал это. Александр Бахоран был малообщителен даже с представителями своего круга, не говоря уже о незнакомцах. Но, возможно, разговор с необычной горничной давал возможность посмотреть на нее подольше.

Да, ему было приятно смотреть на эту девушку. Хотя и это Александру было не свойственно. Обычно он встречался с девушками из богатых семей, наследницами целых империй. Отполированными до блеска, с изысканными манерами, проводящими дни в мыслях, где найти спонсора для новой благотворительной акции.

Он и не знал, что ему может приглянуться девушка с синими волосами и пирсингом. Однако теперь было сложно это отрицать.

– Тогда, раз уж вы здесь, – девушка виновато развела руками, – можете сказать, нужны ли вам дополнительные полотенца, бокалы или что-то еще.

Александр вновь покачал головой:

– Спасибо, мне ничего не нужно.

Не найдя больше причин оставаться в спальне со странной горничной, Александр проследовал в гостиную. Взяв со стола папку с документами, он прокричал:

– До свидания!

Девушка кивнула, молча глядя ему вслед.

Однако, подойдя к двери, Александр не устоял перед соблазном повернуться и еще раз взглянуть на нее. Было что-то привлекательное в вычурности этой юной леди.

Впрочем, юная леди уже принялась за работу и теперь меняла постель.

– Это был Александр Бахоран, – прошептала Джессика, наклоняясь так близко к двоюродной сестре, что едва не упиралась носом в ее щеку.

– Не может быть, – отпрянула Эрин. Глаза ее округлились в изумлении.

Джессика утвердительно кивнула, складывая руки на груди. Бутерброды лежали нетронутыми на столике. Рядом ждали своего часа прохладительные напитки в бумажных стаканчиках.

– Он тебя узнал? – спросила Эрин.

– Не знаю. Он ничего не сказал, но смотрел на меня как-то странно.

– Странно? – переспросила сестра.

– Хотя нет. Так на меня обычно и смотрят.

Эрин закатила глаза:

– Знаешь, это единственный случай, когда твой панковский прикид тебе пригодился. Ты совершенно не похожа на себя пятилетней давности. Поэтому неудивительно, что Бахоран тебя не признал.

– Надеюсь. Надо будет поменяться этажами с Хильдой.

– Ни в коем случае! – почти что вскрикнула Эрин. – Ведь так ты можешь ходить по его номеру, не вызывая подозрений.

– Подозрений? – переспросила Джессика. – Кто я, по-твоему, Джеймс Бонд?

– Для него ты обычная горничная, и это главное.

Джессика прищурилась:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, не будь ты такой наивной, – начинала злиться Эрин.

На самом деле Джессика понимала, на что намекала сестра. Пятьдесят лет назад дедушка Александра Бахорана вместе с их двоюродным дедом основали фирму «Бахоран дизайн». Вскоре началось сотрудничество «Бахоран дизайн» с компанией «Тейлор файн джуелз», владельцами которой были родные дедушки Джессики и Эрин. Обе фирмы располагались в Сиэтле, и обе разрабатывали дизайн самых красивых и дорогих украшений в мире. Их ожерелья, браслеты и серьги стоили миллионы. Их носили самые известные актрисы и модели на планете.

Сотрудничество Тейлоров и Бахоранов длилось несколько десятилетий, сказочно обогатив оба семейства. Однако примерно пять лет назад бразды правления «Бахоран дизайн» перешли к Александру. И первым его решением было лишить Тейлоров прав на совместный с Бахоранами бизнес.

Без всякого предупреждения Александр Бахоран выкупил контрольный пакет акций «Тейлор файн джуелз». После чего вынудил отцов Джессики и Эрин выйти из состава совета директоров. Теперь компания безраздельно принадлежала Александру, который, таким образом, сделался самым крупным ювелирным магнатом в мире.

А семья Тейлор была признана банкротом. В считаные дни им пришлось уехать из Сиэтла. До сих пор мама Джессики не привыкла к тому, что теперь она – пресловутый «средний класс», который недавно существовал как будто в параллельной реальности. Но ее треволнения ничто в сравнении с переживаниями матери Эрин. Для нее это стало настоящей катастрофой.

Лучше всех с новым статусом справлялась Джессика. Нравилось ли ей быть горничной при отеле, в котором она раньше отдыхала? Легко ли ей было убирать номера стоимостью триста тысяч долларов за ночь, в которых когда-то останавливалась ее семья?

Не всегда. И все же работа давала ей желанную свободу, которой не было раньше. Деньги деньгами, но есть и собственные желания, и личная жизнь. Когда все вокруг знают, что ты та самая Тейлор, тебе не простят яркую раскраску и пирсинг.

Да, деньги – весомый жизненный аспект, но иногда важнее быть незаметной. По крайней мере, так считала Джессика.

Для той же Эрин, к примеру, все наоборот. И видимо, поэтому сейчас ее было не унять.

– Ты не понимаешь, что судьба дает нам шанс? – говорила Эрин вполголоса, но крайне возбужденно. – Наконец-то у нас есть возможность отомстить этому мерзавцу.

– О чем ты говоришь? – искренне не понимала Джессика. – Как мы можем ему отомстить? Он миллиардер. Глава компании, которая приносит триллионы. А мы никто. У нас нет ни денег, ни власти, ни связей.

– Все верно, мы никто. А он глава триллионной компании, которая когда-то была нашей. И может снова быть нашей.

Прежде чем Джессика смогла что-то возразить, Эрин продолжила:

– Он здесь в командировке, так? Значит, у него с собой важные папки, документы, понимаешь? Договора, контракты, соглашения. Это наш шанс вернуть «Тейлор файн джуелз».

– «Тейлор файн джуелз» уже не существует. Ее поглотила «Бахоран дизайн».

– И что? – пожала плечами сестра. – Когда-то поглотили нас, а теперь поглотим мы. Обстоятельства сами толкают нас к этому.

Джессика не знала, как реагировать. Слова Эрин казались совершенным безумием.

– Я не буду рыться в его вещах. Это опасно. Это корпоративный шпионаж. И политика отеля этого не позволяет. Меня попросту уволят.

Эрин тяжело вздохнула:

– Корпоративным шпионажем считается, когда ты работаешь на компанию-конкурента. А Александр Бахоран просто украл нашу компанию и выставил нас на улицу. И что с того, что тебя уволят? Найдешь другой отель для толстосумов. Не все ли равно, где драить унитазы? Только если ты меня послушаешь, то про уборку за гроши забудешь до конца своих дней.

Колкие слова сестры жалили Джессику как осы. Эрин всегда с пренебрежением относилась к ее работе. Да, она мыла унитазы, убирала постели и пылесосила ковры вместо того, чтобы наряжать манекены в бутиках для миллионеров, как это делала Эрин. Но самое главное, Джессика действительно любила свою работу. Большую часть времени она проводила одна, что тоже было значительным преимуществом. Что же касается денег, то чаевые подчас были весьма щедрыми. А с них, как известно, не надо платить налоги.

– Джесс, прошу тебя, – не унималась сестра. – Соглашайся. Ради семьи. Другого такого шанса не будет.

Джессика хотела отказаться. Но боль и обида в голосе и глазах Эрин заставляли задуматься.

Может быть, в этом что-то действительно есть.

– Что мне надо делать? – осторожно спросила она. – Что конкретно нужно искать?

– Документы. На столе, в ящиках, в портфеле. Какие-то записи, переписку, да все что угодно!

Противясь самой себе, Джессика неохотно кивнула:

– Ладно. Уговорила.

Глава 2

Безумие, да и только.

Сначала она была дочерью миллионеров, затем стала горничной, а теперь заделалась шпионкой в поисках засекреченных данных. Шпионкой, которая не знает, что искать, где искать и, главное, что с этим потом делать.

Ситуация осложнялась еще и тем, что Александр Бахоран был таким чистюлей. Каждый день, убираясь в его номере, Джессика удивлялась, что ей практически ничего не приходится делать. И это учитывая высокие стандарты чистоты в «Маунтин-Вью». Вряд ли такой человек разбрасывает где попало важные документы. Жаль, это не пришло ей в голову в разговоре с Эрин.

А рыться в его вещах она не будет точно. Как бы этого ни хотела сестра. Может, теперь она и шпионка, но точно не воришка. Она посмотрит на столе, под кроватью, может быть, даже в туалете. Но в ящик с нижним бельем не полезет ни под каким предлогом.

Простыни уже лежали на полу в куче, а значит, создавалось впечатление работы. Что ж, самое время начинать. А начать будет логично с прикроватной тумбочки.

Дрожащими руками, холодными от волнения пальцами Джессика коснулась ящика. Не оставалось сомнений, что в номере она одна, но дверь в коридор была приоткрыта. А значит, любой, кто войдет, увидит ее за этим грязным занятием. И неясно еще, что хуже – будет это Александр Бахоран или кто-то из начальников отеля.

Однако пока что волнение было напрасным. Ящик оказался пустым, если не считать Библии и телефонного справочника. Все как в остальных номерах.

Задвинув ящик обратно, Джессика медленно обошла кровать. С другой стороны стояла точно такая же тумбочка.

С замиранием сердца она потянула ручку ящика. На дне лежала начатая бутылка с янтарной жидкостью. Яркая этикетка гласила: «Шотландский виски».

Здесь же находилась кожаная папка и черная ручка «Монблан».

Джессика тяжело сглотнула. Если она откроет папку, это будет точка невозврата. Это будет означать, что она вторглась в личное пространство Александра Бахорана и нарушила политику своего работодателя.

Глубоко вздохнув, она прищурила глаза и потянулась к папке. Так быстро, как только можно, она открыла ее, пытаясь сосредоточить хоровод мыслей на бумагах внутри.

Первый лист, второй.

Ничего существенного и интересного. А дальше – лишь фотографии украшений. Снимки готовых изделий, а также наброски и чертежи.

Красиво, ничего не скажешь. В том же стиле, в котором работали ее деды. Когда-то и она мечтала отвечать в компании за дизайн украшений. Но судьба распорядилась иначе.

Джессика росла в любви, ласке и всегда была защищена. Эта защита была настолько прочной, что внешний мир для нее был чем-то вроде параллельной реальности. Родители и представить себе не могли, что их дочь когда-то будет работать. Они связывали ее будущее исключительно с удачным замужеством. Из тех лет Джессике больше всего запомнилась школа-пансион для благородных девушек. Обучаясь здесь, она мечтала о работе в «Тейлор файн джуелз». А еще лучше – в главном партнере компании, «Бахоран дизайн».

Как и любая девушка, она любила украшения. Но хотела не столько носить, сколько придумывать их, создавать изделия своими руками. Она так и видела, как будет подыскивать ограненные бриллианты, которые идеально впишутся в придуманный ей дизайн.

Поля в ее школьных тетрадках всегда были изрисованы причудливыми каракулями, в которых Джессика видела будущие кольца, сережки и ожерелья. Один из таких рисунков и впрямь стал украшением и даже был продан за сумму с шестью нулями. А на свой шестнадцатый день рождения Джессика получила от отца кольцо с жемчужиной и бриллиантом, о котором так давно мечтала. Это кольцо с детства было ее фаворитом.

Оно оставалось им и сейчас. Разве что возможности надеть его практически не было. Поэтому кольцо просто пылилось на дне шкатулки в компании куда более дешевых безделушек. Эти побрякушки идеально подходили под ее нынешний статус и зарплату.

Но как ни крути, у Джессики был талант. Возможно, гены давали о себе знать, но она знала, что такое стиль и хороший дизайн. И руки ее буквально чесались от желания сделать что-то самой. Так было и сейчас, когда она держала в руках папку из ящика Александра Бахорана.

В этой тумбочке тоже пусто. Вернув папку на место, Джессика вернулась к кровати. Шпионаж шпионажем, но нельзя забывать и про прямые обязанности. Она растянула простынь по двум нижним углам, затем принялась заправлять верхние.

Включив пылесос, она тщательно прошлась по ковру в гостиной. Все как обычно, только сегодня она заглянула в маленький шкафчик у двери. В нем, однако, не было ничего, кроме сейфа. А открыть сейф, по понятным причинам, возможным не представлялось.

В какой-то момент стало ясно: единственное место, где может быть что-то интересное, – это большой стол, расположенный вдоль стены. До этой секунды Джессика его избегала. Вероятно, поскольку побаивалась и впрямь найти что-нибудь важное. Она максимально оттягивала момент, когда будет передавать нечто ценное в руки Эрин.

Но вот она уже протирает пыль с того самого стола. На нем стоят несколько рекламных буклетов отеля, как и во всех других номерах, а также меню ресторана, список местных услуг и так далее.

Зато в столе обнаружилось куда больше. В частности, целая кипа бумаг в файлах и – господи боже – ноутбук!

Джессика облизнула пересохшие губы. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот пробьет грудную клетку.

Ноутбук она открывать не будет. Не будет, и все! Она и так перешла все границы дозволенного. В конце концов, душевное равновесие куда дороже. Да и нервные клетки, говорят, не восстанавливаются. Тем более, сколько времени на это уйдет – включить, просмотреть все файлы, выключить…

Лучше сосредоточиться на бумагах. Эрин не оценит такое решение, но, в конце концов, кто ей скажет?

С этой мыслью Джессика принялась открывать папки одну за другой, пробегая глазами хранящиеся в них документы.

Но и здесь ничего необычного. Особенно для шпионки, которая не знает, за чем пришла. В тексте было много экономических терминов, а в бизнес-школе Джессика не училась.

Очевидно было одно – название «Тейлор файн джуелз» нигде не упоминалось. Наверное, оно и к лучшему.

В мгновение ока Джессика закинула папки обратно в стол и задвинула ящик. За секунду до этого в номере послышались глухие шаги.

Схватив тряпку, Джессика принялась делать вид, что протирает со стола пыль. Если бы только кто-нибудь убрал виноватое выражение с ее лица.

По этой причине она не спешила поворачиваться. Да, Джессика знала, что он сейчас стоит и похотливо смотрит на ее пятую точку, облаченную в неприглядную серую форму отеля. Но это лучше, чем виновато смотреть ему в глаза или прятать взгляд. Сейчас главное будет изобразить испуг, когда он заговорит.

– И снова здравствуйте, – прозвучал за спиной голос Александра Бахорана.

– Ой, – воскликнула Джессика с заметной наигранностью. Ее глаза неестественно округлились. Хорошо, что щеки и впрямь были залиты естественным румянцем. – Добрый день.

Он улыбался. А она нервничала так, что румянец в любой момент мог смениться бледностью.

Было еще кое-что, что сбивало нужный настрой. Мужчина перед ней был невероятно красив. Да, он враг ее семьи, но нужно быть слепой, чтобы не признать его привлекательности.

Чернильно-черные волосы идеально уложены – некое смешение классической и современной прически. Глаза цвета синего льда блестят, изящно контрастируя с темной загорелой кожей. Джессика знала наверняка, что это не был загар из солярия. Все в семье Бахоран имели смуглую кожу, черные волосы и…

И были отпетыми мерзавцами.

Вот главное, что нужно уяснить себе раз и навсегда!

Не важно, как он прекрасен в этом черном костюме с голубой рубашкой. Мужчина, сошедший с обложки журнала «Джи Кью». Или лучше «Форбс», учитывая его состояние.

Пройди он мимо нее на улице, она едва ли удержалась бы, чтобы не повернуться и не взглянуть на него еще раз.

– Похоже, у нас с вами совпадает график, – заискивающе проговорил он. Его голос в секунду достиг самых глубин, самых потаенных уголков ее души. Но нет, она даже не будет об этом думать. По крайней мере, не сейчас.

И вот он смотрит на нее этим взглядом. Взглядом, которым на нее смотрели тысячи раз и который она научилась безошибочно различать.

– Наверное, в этом что-то есть, – предположил Александр.

Тепло его голоса грело, как солнечные лучи. Джессика не хотела верить в то, что ощущает приятное щекотание где-то ниже живота.

Нет. Нет, нет и еще раз нет. Никаких опасных мужчин, с ними покончено. А Александр Бахоран, несомненно, самый опасный мужчина во вселенной.

Молодой горничной «Маунтин-Вью» не скрыться от похотливых взглядов. Разъезжие бизнесмены, мужья, оставившие жен под предлогом работы, богатые и такие бесполезные плейбои, все время пристающие и только демонстрирующие этим свою закомплексованность… Сколько бы они ни давали ей чаевых, какая бы лесть ни лилась из их похотливых ртов, она ни разу, ни разу не испытала желания остаться с кем-либо из них.

А теперь она стоит перед тем, за кем обязалась шпионить. И демонстрирует все что угодно, только не шпионское хладнокровие. По спине ее как будто ползло с десяток насекомых.

Александр сделал шаг по направлению к ней, и ладони Джессики непроизвольно сжались в кулак. Но он просто хотел поставить на кушетку портфель – черный, из дорогой кожи.

Чем раньше она отсюда уйдет, тем лучше.

– Вы, наверное, хотели поработать, – проговорила Джессика, не выдержав давящей тишины. – Я, пожалуй, пойду.

Но в этот самый момент Александр достал из портфеля целую стопку бумаг и положил их на стол.

– Вы мне ничуть не мешаете, – ответил он. – Мне лишь надо окинуть взглядом пару документов. Вы вряд ли меня отвлечете. Знаете, фоновый шум идет мне только на пользу.

Попытка провалилась. Джессика потащила пылесос за собой в гостиную. Затем набрала свежих полотенец и отправилась в ванную. Здесь она непривычно долго развешивала их по сушилкам, по десять раз проверяя, ровно ли они висят. А еще надо поставить бутылочки с шампунем, кондиционером для волос, гель для душа и пену для бритья. Черт, и после бритья тоже.

В спальне нужно оставить декоративные подушечки с запахом мяты и шоколада. Но Джессика отказывалась туда возвращаться. Уж лучше попрощаться отсюда и со всех ног побежать из злополучного люкса. Нет, снова проходить мимо него – улыбаться ему, отвечать на его реплики, краснеть перед ним – к этому она не готова.

Тихонько выйдя из мраморно-золоченой ванной, Джессика обогнула угол и уже хотела было поздравить себя с успешным уходом «по-английски», как вдруг наткнулась прямо на Александра. Он стоял, опершись о стену и как будто специально поджидал ее.

Если бы он не подхватил ее за локоть, она бы упала на подкосившихся ногах.

– Простите, – проговорил Александр. – Я не хотел вас пугать.

Но Джессика практически не слышала его слов. Все ее внимание сосредоточилось на том, что в эту минуту Александр Бахоран преграждал ей выход из номера. Интересно, что в таких случаях делают настоящие шпионы?

Однако в следующую секунду он отпустил ее руку и вновь оперся о стену.

– Просто у меня возник к вам вопрос, – начал было Александр, и сердце Джессики окончательно ушло в пятки. – Не согласитесь ли вы поужинать со мной сегодня?

Несколько секунд Джессика пыталась прийти в себя. Затем она шевелила губами, как рыба, начисто лишившись дара речи.

Не дождавшись ответа, Александр продолжил:

– Я здесь в командировке, поэтому по окончании встреч и совещаний мои вечера бывают так… тоскливы.

Джессика откашлялась, облизнула пересохшие губы. Оставалось надеяться, что голос ее не будет в страхе скрипеть, как несмазанная дверь. Горящие румянцем щеки играли против нее. Но не только щеки – вся она горела огнем и ничего не могла с этим поделать. Ей казалось, что она похожа на клоуна, особенно учитывая синие волосы и вообще нестандартную внешность. Если еще и голос сорвется, будет настоящий цирк.

– Спасибо, но нам запрещено встречаться с гостями.

Боже, как несуразно это прозвучало! Неужели в ее словарном запасе не нашлось другого глагола, кроме как «встречаться»?

Брови Александра поползли вверх.

– Сложно поверить, что девушка с синими волосами живет по правилам. Неужели вы не нарушаете запреты?

Джессика машинально подняла руку к синим локонам своих волос. Александр тем временем одарил ее ослепительной улыбкой белых, идеально ровных зубов.

– Вам ведь важно показать миру, что вы – бунтарка. Или я не прав?

О, да он еще и психолог? Пытаясь совладать с собой, Джессика распрямила спину. Сейчас важно казаться сильной и уверенной в себе. Такой она, в сущности, и была. До сегодняшнего дня. И да, она была бунтаркой.

Но не настолько сумасшедшей.

– Я не хочу потерять работу, – придумала она оправдание.

Александр вздернул голову вверх – вероятно, давая понять, что в списке самоуверенных в этом номере она не на первом месте.

– Я приглашаю вас на ужин после работы, – заметил он. – И мы не будем заказывать блюда в кухне отеля. Здесь есть много кафе и ресторанов.

Перед глазами мигал значок «опасность» с большой буквы «О». Здравый смысл требовал ответить отказом.

Но ей было интересно. Впервые за время работы в отеле ее зацепило предложение гостя. Возможно, потому, что в глазах Александра не было похоти. Он сказал это так, будто все происходящее было в порядке вещей. И от этого лишь росло любопытство.

Поэтому, даже зная, что ей лучше бежать от него восвояси со скоростью сто километров в час, она открыла рот и сделала самую большую ошибку в своей жизни.

– Хорошо, – сказала Джессика, опустив глаза в пол.

Глава 3

Сказать, что Джессика редко выходила в свет, – это не сказать ничего. Но сегодня ей предстоял ужин с богатым и чертовски красивым мужчиной. И хотя от такой затеи веяло неприкрытым безумием, она хотела получить от этого вечера все! Не в плане собственно мужчины, а в смысле времяпрепровождения. Ей хотелось почувствовать себя по-новому, по-особенному. Облачиться во что-то необычное, а не в рабочую робу. Покрасивее причесаться, наложить макияж. Вместо кроссовок надеть туфли на высоких каблуках.

И вот она смотрит на себя в зеркало: черная юбка в обтяжку, свободная белая блузка с глубоким декольте, крупные золотые кольца в ушах. Впрочем, только в первых дырочках. В остальных остался тот же ряд мелких колечек.

Кстати, о юбке. Не слишком ли она коротка? А декольте? Не чересчур ли оно откровенно? Что, если Александр начнет пялиться на ее грудь? С другой стороны, как же иначе?..

А сережки? Они так блестят, что привлекают слишком много внимания к лицу. А что с лицом? Вроде все хорошо. Значит, пусть привлекают!

Но одно дело – риск ради флирта. Совсем другое – риск разоблачения со стороны главного врага семьи. Нет, этого ей точно не надо.

Именно поэтому Джессика решила встретиться с ним здесь, в ее отеле, в его номере. А не идти куда-то еще и быть узнанными их – особенно ее – знакомыми. Про родственников и подумать страшно. Уж лучше пусть начальство поймает ее с поличным.

Подойдя к двери злосчастного номера, Джессика остановилась и набрала полную грудь воздуха. В тысячный раз она поправила юбку и украшения, проверила сумочку на наличие сотового телефона, помады и кошелька.

Мало ли что?

Когда причин для промедления не осталось, она вновь глубоко вдохнула, постаралась стабилизировать дыхание – впрочем, безрезультатно – и постучала.

В ожидании ответа Джессика почувствовала, что правый глаз ее предательски задергался. Нервный тик, все вполне объяснимо.

Но вот в номере послышались шаги, дверь щелкнула и открылась.

Мужское величие Александра внушало священный трепет. Белая рубашка, расстегнутая у шеи, засученные до локтей рукава – казалось бы, обыденный стиль, но так Александр Бахоран выглядел ничуть не менее внушительно, чем в деловом костюме.

Он приветливо улыбнулся, жестом приглашая ее войти. А она не могла даже глотнуть – в горле образовался комок. Нет, это был не комок, а снежный ком!

И вдруг ей стало необъяснимо страшно оставаться здесь с ним вдвоем. Нечто подобное она несколько раз испытала в кинотеатрах при просмотре фильмов ужасов.

Когда точно знаешь, что из-за угла вот-вот выпрыгнет маньяк с топором, ножом, молотком, а то и со всем этим вместе взятым. Только из кинотеатра можно убежать, и никто ничего не скажет. А тут…

Но где-то внутри пищал тонкий голосок: «А что, собственно, может случиться?»

– Спасибо, – сказала Джессика, удивляясь собственному голосу. Он хоть и не дрогнул, но принадлежал как будто кому-то другому. Он был ниже и… сексуальнее обычного. Как будто с легкой похотливой хрипотцой.

Только этого не хватало.

Она вошла, и дверь за ней захлопнулась. Зная расположение номера лучше, чем ей бы хотелось, Джессика проследовала в гостиную. Столик посередине был накрыт льняной скатертью, на которой стояли два серебряных подноса.

– Надеюсь, вы не против, что я заказал блюда, не советуясь с вами, – раздался сзади голос Александра. – Решил сэкономить время.

Что верно – то верно. Повар «Маунтин-Вью» – едва ли не лучший в городе и точно один из лучших на всем Западном побережье. Но услуга «еда в номер» – это совсем другое. В любом отеле даже самые важные гости могут ждать заказ в десять раз дольше, чем они рассчитывали.

Подхватив ее под локоть, Александр провел Джессику вокруг стола и усадил на стул. А она мысленно молилась, чтобы тепло его руки не так сильно ускоряло ей пульс.

Затем он принялся снимать крышки с тарелок. Приятный запах ударил Джессике в нос. С первого взгляда было ясно – Александр заказал самые изысканные блюда из меню отеля.

Из закусок: гаспачо из дыни с томатом, сет из морепродуктов, равиоли с баклажаном и устрицы в красном вине с резедой.

На первое: фазан с зеленой капустой в стружке из черных трюфелей, груши в вине и – то, перед чем она была не в силах устоять – крабовые котлетки. Так их готовят только здесь: мясо дандженесского краба, мелкие кусочки лобстера, кукуруза, и все это поджарено в пиве до золотистой корочки. Пальчики оближешь, и не раз!

Как он мог угадать с ее главной слабостью? От одного их вида у Джессики заурчало в животе, а во рту стала обильно выделяться слюна. За все время работы в отеле, сколько бы раз она ни проскальзывала мимо кухни, ей так и не довелось отведать крабовых котлеток. Они остались лишь в воспоминаниях. Сто долларов за блюдо – ей это давно не по карману.

– Надеюсь, хоть с чем-то из всего этого я угадал, – сказал Александр.

Угадал? Да она была готова взять вилки в обе руки, только чтобы ей больше досталось! Вместо ответа, она утвердительно кивнула и протянула загадочное «М-м-м»…

– Десерт я тоже заказал. Но его принесут, когда мы расправимся с основными блюдами.

О, сколько восторженных отзывов она слышала про десерты в «Маунтин-Вью»!

– Если я правильно понял, вы намерены пропустить закуски и перейти сразу к котлеткам?

Догадка Александра обескуражила Джессику. Видимо, она какое-то время пожирала глазами крабовые котлетки, и это не осталось незамеченным. И впрямь психолог.

– Простите, просто… они так вкусно пахнут.

Ее ответ был настолько милым и наивным, что Александр улыбнулся. Затем взял в руки тарелку с котлетками и поставил прямо перед ней.

– Они ваши, – сказал он. – А фазана я возьму на себя, если вы не против.

И фазана ей тоже хотелось попробовать. Хотя бы маленький кусочек. Но слишком маняще выглядели эти крабовые котлетки. Слишком чудесно они пахли, чтобы не пойти на эту жертву.

Расценив молчание Джессики как согласие, Александр придвинул к себе тарелку с фазаном. Пока она раскладывала на коленях салфетку, он разлил по бокалам дорогое темно-бордовое вино.

Джессика поднесла бокал к носу и вдохнула.

Мама мия!

Как давно она не пила действительно хорошего вина. Такого, как это. Бокал источал аромат фруктов, специй и как будто бы шоколада.

Джессика была готова сделать глоток сейчас же, но вино могло исказить первое впечатление от котлеток. К тому же она дала себе слово держаться. Немного вина на ужин не повредит, но стоит выпить чуть больше… и она забудет, кто перед ней. Тогда с ее уст может сорваться что-нибудь лишнее, совсем ненужное. А учитывая привлекательность компаньона…

С этой мыслью Джессика отставила бокал в сторону и вооружилась вилкой.

– Учитывая, что мы оба здесь, – начал Александр, раскладывая на коленях салфетку, – а значит, вы вряд ли меня испугаетесь, – он выдержал небольшую паузу, – я хотел бы воспользоваться случаем и спросить ваше имя. Как ни странно, я пригласил вас на ужин, не спросив, как вас зовут.

Кусочек крабовой котлетки остановился на полпути. Вот так так. Она не сочла нужным представиться, ведь прекрасно знала, что они знакомы.

Вот только он этого не знал.

Как бы то ни было, сейчас будет странно, если столь простой вопрос введет ее в ступор. Придумывать себе альтернативную личность времени не было.

Чтобы выиграть хотя бы несколько секунд, Джессика все же отправила в рот вожделенный кусочек. Долгожданный момент слегка омрачился легкой дрожью в ногах и напряжением в теле.

И все же краб был неописуемо вкусен.

Издав глубокий, протяжный стон удовольствия, она наконец обратила взор к Александру. Молчать дальше – значит, вызвать подозрения.

– Меня зовут Джессика, – сказала она. – Джессика Мэдисон.

Да, ее полное имя было Джессика Мэдисон Тейлор. Однако сейчас имело смысл использовать «Мэдисон» в качестве фамилии. Если Александр спросит в отеле о Джессике Мэдисон, ему либо скажут, что здесь такой нет, либо поправят имя и укажут на нее. Только вряд ли он станет наводить о ней справки. Но лучше перестраховаться.

Дежурно улыбнувшись, Александр протянул через стол руку. Ненадолго Джессике пришлось отложить вилку.

– Здравствуйте, Джессика. Меня зовут Александр Бахоран. Вы можете называть меня просто Алекс.

Ее бросило в жар от этого имени, а еще больше – от его нежного, теплого рукопожатия.

Черт возьми, что это такое? Он что, взбудоражил ее гормоны? Увы, все указывало на то. Александр был красив и самоуверен. Счет со многими нулями в банке дополнял общую картину, но больше всего Джессику располагала его искренняя доброжелательность и открытость.

Если бы не план сестры, ей было бы лестно думать, что такой мужчина проявляет к ней интерес.

И ведь проявляет!

А иначе для чего он пригласил ее на это… свидание?

Александр Бахоран. Он даже не догадывался, что когда-то ее состояние могло конкурировать с его собственным!

Да, если бы не план сестры.

Что и говорить. Если бы не Эрин, она бы переспала с ним. Возможно, не на первом свидании. Возможно, даже не на втором и не на третьем. Но однозначно переспала бы. Учитывая гормональный торнадо, что бушевал сейчас в ее теле.

Переминаясь в кресле, Джессика сосредоточила внимание на тарелке. Взбунтовавшиеся чувства надо как-то обуздать.

– Расскажите мне о себе, – предложил Александр. – Вы родились здесь в Портленде? Выросли здесь же? Расскажите о вашей семье.

Три вопроса – и все в десятку! Стараясь не вдаваться в подробности, она рассказала все, что могла. Где-то растягивая безобидную правду, где-то сокращая то, что он не должен знать.

За разговором оба не заметили, как тарелки оказались пустыми. В очередной раз опустели и бокалы вина. Беседа вышла милой и непринужденной. Все протекало куда лучше, чем Джессика могла себе представить. Они как будто становились друзьями.

Или даже больше того…

Глава 4

Алекс разлил по бокалам остатки вина. Откинувшись в кресле, он посмотрел на нее.

Александр Бахоран пробовал в жизни и более изысканные блюда. Ужины с партнерами по всему миру давно стали для него обыденностью. Везде сплошной бизнес. Даже обед с семьей был больше похож на встречу с коллегами.

И вот он, глоток свежего воздуха.

Джессика Мэдисон.

Несомненно, она была красива.

Даже синие локоны, ряд сережек в ушах и пирсинг в брови не портили ее. Наоборот, они придавали ей какую-то странную изюминку.

К тому же эта Джессика была куда более образованна и воспитанна, чем можно ожидать от горничной. Надо признать – сам Алекс понятия не имел, к чему приведет его спонтанное предложение. Но Джессика превосходила все его ожидания. Она удивительно смешно шутила, а ее теплый, мягкий голос в прямом смысле слова кружил ему голову. Он хотел слышать его снова и снова. Только неясно, как долго. Но до утра уж точно. Возможно, что и за завтраком. В постели.

Вот она поднимает руку, убирает за ухо локон синих волос.

Облизывает губы.

И Алекс едва не срывается с места. О, сколько самообладания понадобилось ему для этого. Вся его мужская анатомия подстрекала наброситься на нее прямо здесь, за этим столом.

Он и впрямь поднялся с кресла. Поднялся так резко, что кресло отскочило назад. Уже через мгновение он взял ее за руку, и она встала.

Все плохо, все очень плохо.

Для Джессики, но не для Алекса. Алекс безуспешно боролся с порывом прижать ее к себе, провести рукой по изгибам ее тела, вдохнуть запах ее груди.

Когда он впервые увидел Джессику в своем люксе, в нос ему ударил запах лимона. Тогда он предположил, что так пахнут моющие средства, которые используют горничные. Теперь же Александр понимал, что так пахнет она сама. Ее шампунь, ее духи или и то и другое. Приятная смесь ароматов лимона и цветов. Этот запах был ему незнаком.

Алекс вдохнул так глубоко, как только мог, чтобы наполнить легкие ее соблазнительным ароматом. Затем отпустил ее руку и поднял оба бокала.

– Пойдем, – предложил он, направляясь к балконной двери.

Он не знал, пойдет она за ним или нет. Но, господи боже, надеялся, что да. И Джессика действительно пошагала за ним на своих высоких каблуках.

В самом начале, когда она вошла в его номер, фонари на улицах еще не горели. Теперь солнце уже скрылось за горизонтом, а небо было темным и звездным. Легкий бриз остужал нагревшийся за день воздух. Но было достаточно тепло, чтобы стоять здесь без курток и свитеров.

Подойдя к каменной балюстраде, Алекс поставил на нее бокалы и повернулся. Теперь его руки были скрещены на груди.

Огромный отель «Маунтин-Вью». Сколько гостей отдыхает в нем в эту минуту! И этот балкон – едва ли не единственное место, где они могут уединиться.

Неясно, как все это выглядит зимой, но сейчас балкон со всех сторон обвивал виноград – естественная преграда от лишних звуков и чужих глаз.

В какой-то момент Джессика подошла к нему так близко, что Алекс мог обнять ее, прижать к себе. Однако вместо этого он убрал руки за спину. Самообладание – его конек.

– Твое вино, – напомнил он низким, глубоким голосом.

Джессика подняла бокал, сделала маленький глоток. Несколько минут никто из них не говорил ни слова. Затем Джессика прошла вдоль перил и присела на маленькую кушетку.

При этом у нее задралась юбка, еще сильнее обнажив загорелые бедра. Какая несправедливость, что ей приходилось носить эту серую рабочую форму. У нее были потрясающие ноги! Длинные, спортивные, смуглые.

Во рту Алекса пересохло, дыхание давалось с трудом.

Когда в последний раз он так хотел женщину?

Конечно, у него были романы. Даже пара долгосрочных. Когда-то давно он встречался с женщиной так долго, что дело чуть не дошло до свадьбы. Вряд ли это была любовь, но тогда казалось, что брак будет верным решением. Однако не сложилось.

И конечно, Алекс любил секс. Связей на одну ночь у него было предостаточно. Более того, в последнее время такой тип отношений был единственным, который он признавал. Но среди этих женщин не было ни одной, кто будоражил ему не только либидо, но и разум.

И вдруг вот она – Джессика Мэдисон. Практически незнакомая ему горничная из отеля. Выбери он «Хилтон» в конце улицы, как и хотел вначале, он бы ее не встретил. Слава богу, что в «Хилтоне» не было свободных номеров. И слава тому, кто в последний момент посоветовал ему именно «Маунтин-Вью». Этот ужин стоил переплаты и дополнительных километров, что он наматывал по пути в Портленд на встречи с партнерами.

Да, Джессика – горничная, но она не простая девушка. Ее вкус и выбор украшений это подтверждали. Прическа, одежда, серьги – все это было лишь способом заявить о себе. По всему становилось ясно, что она знает себе цену, и ей плевать на мнение окружающих.

Ее манеры, то, как она держится за столом, – все было безупречно.

Алекс мог бы долго перечислять эти качества, но вот Джессика вытянула ноги, как бы разминая их. Кровь ударила ему в пах, пульс застучал в висках ритмичной музыкой.

Сделав еще один глоток, Джессика вздохнула и положила ногу на ногу. Как манили его эти ноги – бедра, икры, узкая аристократичная щиколотка!

– Наверное, мне стоит извиниться, – вдруг сказала она, откинув назад голову. – Я говорила весь вечер, не давая тебе сказать ни слова.

Это волновало Алекса меньше всего. Ее голос он мог слушать часами. К тому же разговорчивость была ему несвойственна.

И да, они давно перешли на «ты».

– Поэтому, – продолжила Джессика. – Расскажи мне о себе. Чем ты занимаешься? Что делаешь здесь? Как долго пробудешь?

Какое-то время единственным звуком был стрекот цикад и приглушенные голоса постояльцев отеля – вероятно, бредущих по освещенным луной и фонарями тропинкам.

Оттолкнувшись от каменных перил, Алекс направился к кушетке. Он сел на самый край и посмотрел Джессике прямо в глаза:

– У моей семьи ювелирный бизнес. Украшения и дизайн. Может быть, ты что-то слышала про «Бахоран дизайн».

Джессика изобразила удивление:

– «Бахоран дизайн»?

– Я владелец этой компании, – пояснил Алекс. – Но надо сказать, что успех фирмы не только моя заслуга. У нас работает много первоклассных управленцев.

– Ух ты! – Джессика округлила глаза. – Обожаю драгоценности.

– Значит, ты о нас слышала?

– Кто же не слышал про «Бахоран дизайн»! Ваша реклама и в журналах, и в телевизоре – везде. Браслет английской королевы – не твоих рук дело?

Алекс ухмыльнулся:

– Опять же, не моих, а компании.

– Невероятно!

И вдруг Алекс пожалел, что не прихватил с собой ни одного украшения. Точнее, что не привез с собой целый чемодан самых лучших украшений. С изумрудами, бриллиантами, золотых, платиновых. Он был готов подарить ей самую дорогую в мире диадему и возложить ей на голову.

Джессика достойна самого дорогого, что было в коллекциях «Бахоран дизайн». «И все же, – думал он, – все эти украшения будут смотреться на ней куда лучше, если она будет лежать передо мной полностью обнаженная».

Обнаженная, в его кровати… эта загорелая кожа на черных простынях. Локоны волос стекают по плечам. Ее грудь, ее шея и талия… ее тонкие щиколотки… И его бриллианты, его золото, его драгоценности.

Страстное желание ворвалось в его мозг со скоростью обезумевшего поезда. Кулак крепко сжимал ножку бокала. Настолько крепко, что Алекс сам удивлялся, как бокал еще не треснул под таким натиском. Каждый мускул в его теле был тверд как железо. Но тверже всего было там, за тканью этих дорогих брюк – в эпицентре его желаний и страсти.

На лбу проступили капельки пота, дышать становилось все труднее. А Джессика молча смотрела на него. И будь он проклят, если она не дразнила его этим взглядом!

«Спокойно, – говорил он себе. – Дыши равномерно. Возьми себя в руки. Иначе спугнешь ее до того, как затащишь в постель».

– Если тебя интересуют драгоценности, – начал он, – я могу организовать тебе экскурсию по нашей компании. Ты увидишь, как делаются украшения, как гранятся алмазы. Как создаются чертежи еще несозданных произведений ювелирного искусства. Но для этого надо приехать в Сиэтл. Как думаешь, сможешь взять пару-тройку выходных?

Наверное, он ожидал от нее воодушевления. Но вместо него пришло разочарование. Вместо «О господи, конечно!» она произнесла всего лишь «В принципе, можно».

Ему хотелось раздразнить ее дорогими подарками. В первый раз в жизни он испытывал желание подарить женщине свои украшения. Но теперь становилось понятно, что такие дары были бы чем-то вроде жертвоприношения непокорной богине. Бриллианты, изумруды, опалы, сапфиры… Где ожидаемая реакция на все это?

Хотя что значит «ожидаемая»? Ни одной женщине он не делал таких подарков. Потому что желания не было. В этом смысле Джессика была абсолютным исключением. И это его пугало. Пугало настолько, что все происходящее казалось какой-то глупой бесповоротной ошибкой. Ошибкой, которую нельзя будет поправить впоследствии. С другими женщинами все было по-другому. Можно сказать, по накатанной. А значит, нужно взять волю в кулак и поставить точку во всем происходящем.

Определенно, это было бы верным решением.

Так в чем же дело?

Желание? Похоть? Банальная мужская глупость?

Да, разум подсказывал верные решения. Но отчего-то, игнорируя их, Алекс протянул Джессике руку. К его удивлению, она послушно вложила свою ладонь в его. Ее пальцы были холодными, но такими приятными на ощупь. Весь вечер он ждал этого момента и теперь не мог вдоволь насладиться им.

Затем он обнял ее за плечи, аккуратно придвинув к себе. Еще ближе, и вот она уже не сидит рядом с ним на кушетке, а стоит перед ним.

Секунда, и она в его объятьях, словно он потянул волшебную невидимую веревочку, отдаляющую и одновременно связывающую их. Еще один шаг, и она прижата к его груди. Вот оно – то, о чем он мечтал весь вечер.

Шелк ее блузки скользит под его ладонями. Грудь поднимается, будоража его воображение. Кровь бьет в виски и пах, а он не может ничего сделать – кроме как водить руками вверх и вниз по ее спине.

К его радости, она не отпрянула к балюстраде. Нет, наоборот, она прильнула к нему, не в силах дышать.

Он и сам не заметил, как его пальцы, которые только что были на ее холодной пояснице, теперь касались ее подбородка. Большой палец нежно водил по нежной, как у младенца, коже.

– Я хочу целовать тебя, – произнес он глубоким гортанным голосом. – Но боюсь услышать, что тороплю события.

Он и вправду боялся спугнуть ее. Его жажда была настолько сильна, что могла показаться ненормальной, сверхъестественной. В случае с женщинами на одну ночь ему было все равно. Но Джессика – не простая женщина. Теперь он знал это точно.

Глава 5

Джессика безвозвратно потеряла себя, когда их губы соединились.

Все происходящее было ошибкой. С самого начала – когда она узнала его в номере, когда не убежала куда подальше, когда согласилась на безумное предложение двоюродной сестры. А про согласие поужинать с Александром Бахораном и говорить не приходится.

Глупо делать вид, что не знаешь, кто он. Но слушать его рассказ о себе и о бизнесе могло быть полезно. В его словах слышалась гордость, были в них и дерзость, и хвастовство.

Но как ни странно, он рассказывал о своей жизни не без скромности. Каждый раз, говоря об успехе компании, он подчеркивал, что это не только его заслуга.

Безусловно, это подкупало.

Настолько, что ей хотелось его поцеловать. Точнее, позволить ему поцеловать себя. Эта мысль была куда опасней, чем пойти с ним на ужин. Но Джессика уже не могла совладать с собой.

Все это время на балконе она думала только об одном – как подойти к нему и положить руки ему на грудь. А затем коснуться его рта губами, чтобы понять, настолько ли они вкусны, как она себе представляет.

Хорошая новость: его грудь горяча и тверда, как ей и хотелось. Зато губы вкуснее, чем можно было ожидать. От них веяло страстью. Похотью. И вином, которые они разделили на двоих.

Плохая новость: учитывая происходящее, она хотела его еще сильнее.

Простой поцелуй.

Обычная ночь. Мужчина и женщина. У всего этого просто не может быть никаких последствий. И впрямь какое-то кино, ни дать ни взять. Вот только из шпионского детектива оно перетекало в романтичную мелодраму.

Ее губы таяли под натиском его губ. Тело растворялось в его объятиях. Она обвила руками его шею, запустила пальцы в его волосы, прижалась к нему так крепко, как только могла.

Нет, не она прижалась к нему. Он прижимал ее к себе что было сил. Ощущение его крепкой эрекции не оставляло сомнений – он хочет ее не меньше, чем она его. Эту волну страсти уже нельзя остановить. Желание и похоть вышли из-под контроля.

По крайней мере, ей хотелось в это верить. Ведь это не может закончиться простым поцелуем, правда?

Конечно не может. Алекс вкушал ее, наслаждался ей, поглощал ее всю целиком. Сильные руки обхватывали ей талию, скользили по бедрам, сжимали ягодицы. Еще секунда, и он поднял ее вверх.

Их губы разжались лишь на мгновенье. Они оба забыли, что людям необходим кислород. Им нужно было вдохнуть хоть немного воздуха, чтобы продолжить этот неистовый поцелуй.

Она не заметила, как он вынес ее с балкона. Как он шел по ковру в направлении спальни. С ней на руках.

А в спальне…

Он усадил ее на край этой огромной кровати. Стоя перед ней, он всматривался в нее своими кристально-чистыми голубыми глазами. Блестящими, как на солнце лед. Он обхватил ее лицо руками, слегка отвел назад ее голову. Затем наклонился и нежно поцеловал.

Джессика закрыла глаза. Прикосновения его губ было достаточно, чтобы целиком отдаться нахлынувшей волне наслаждения.

Секунду спустя их губы разжались, но она ощущала тепло его ладони у себя на шее. Пальцы Алекса медленно скользили ниже, к ее тонкой ключице. И дальше, ниже, к декольте. Мурашки бежали по ее коже, когда он принялся расстегивать ей блузку.

Джессика затаила дыхание. Нет, он не был первым мужчиной, который ее раздевал. Но он был первым, кто делал это так медленно. Будто наслаждаясь каждым мгновением.

На последней пуговице она слегка распрямилась, чтобы ему было легче снять блузку через ее плечи.

Теперь она сидела перед ним в юбке и бюстгальтере. И только сейчас Джессика осознала, что нет смысла быть такой пассивной. Ей нравилось это томительное мучение, и теперь она решила приложить к нему руку. В конце концов, не пройдет и минуты, как он увидит ее полностью обнаженной. А значит, и она имеет право увидеть его таким же.

Когда Алекс потянул вниз молнию на ее юбке, она коснулась бляшки его ремня. Он стиснул зубы и втянул в себя воздух. Наверное, это было молчаливым согласием.

Расстегнув ремень, она принялась за молнию на брюках. И да, она делала это так же медленно. Каждый миллиметр расстегиваемой молнии отдавался эхом в просторной спальне. И так же медленно он расстегивал ее юбку.

Он взял ее под локти, и Джессика оказалась прижатой к его груди. Юбку с нее можно снять только так. В следующее мгновение со ступней соскользнули туфли. И в ту же секунду она спустила вниз его боксерские трусы.

Оба предмета одежды оказались на полу одновременно.

Уже быстрее он расстегнул на себе рубашку и швырнул на пол. Теперь Алекс стоял перед ней абсолютно обнаженный. Глаза его горели огнем. И этот огонь свидетельствовал о том, что Рубикон пройден. Вот она, точка невозврата.

Возможности сбежать нет.

Но ей и не хотелось. Ее колени дрожали от желания, тело налилось приятной тяжестью в предвкушении любви. Она облизала сухие губы. Да, влага как будто отступила от рта, чтобы полностью заполнить другую область ее тела.

Это не осталось незамеченным, и Алекс подступил ближе.

– Назад, – скомандовал он.

Безмолвно повинуясь, она откинулась на локти и подползла к изголовью кровати. Алекс медленно следовал за ней. Она остановилась, когда голова ее коснулась мягких подушек. Тогда он обхватил ее тонкие щиколотки и положил ее ноги себе на плечи.

– На тебе неприлично много одежды, – промолвил Алекс, и в следующую секунду ее трусики поползли по бедрам. Она помогла ему снять их с себя, изогнувшись и приподняв ягодицы. Затем изогнулась еще раз, чтобы он смог снять с нее давивший на грудь бюстгальтер.

Несколько долгих секунд Алекс просто смотрел на нее, не в силах оторвать глаз. От огня и страсти в этом взгляде Джессика не могла дышать. Этот взгляд можно было назвать «раздевающим», если бы она уже не была целиком раздетой. В какой-то момент ей даже стало неловко, и она попыталась прикрыть руками грудь.

Но он ей не позволил. Раздвинув ей руки в стороны, он лег на нее сверху. Теперь он покрывал ее полностью, от плеч до лодыжек, как теплое одеяло. Жар его тела грел ей кожу, волосы на его ногах и груди приятно щекотали ее возбужденную плоть. Она обвила его шею руками и отдалась долгому, глубокому, проникающему в самую душу поцелую.

Руки Алекса скользили по всему ее телу – вверх и вниз, – словно изучая ее формы и изгибы. Грудь Джессики набухла от его нежных прикосновений, а он, будто в благодарность, уделял ей особое внимание – трогал, сжимал, ласкал, теребил твердые возбужденные соски.

Языком он провел линию над ее бровями, поцеловал ее закрытые глаза, чмокнул кончик носа, облизал шею. Чтобы совсем скоро обхватить губами сосок. Джессика томно стонала и извивалась под ним.

Он расставил ей ноги – достаточно широко, чтобы через мгновение войти в нее стремительно и глубоко.

Еще секунда, и их тела забились в ритме друг друга. Оба тяжело дышали, издавали протяжные стоны, вцеплялись друг в друга ногтями, как хищные животные. Подавив крик наслаждения, Алекс крепко обхватил Джессику за талию и приподнял ее вверх. Сам же он откинулся назад. Теперь Джессика была сверху. Она сидела на его бедрах, сдавливала кулаками крепкие мышцы его груди, оставляла на его коже царапины.

Долгие минуты единственными звуками в спальне было их сбивчивое дыхание, удары двух тел друг о друга и протяжные, отчаянные стоны.

Даже когда Джессика была сверху, Алекс, казалось, руководил их страстью. И она была не против. Сейчас ей хотелось быть послушной наездницей, отдавшейся на волю буйного своенравного жеребца.

Несмотря на то что Алекс тяжело дышал, время от времени он улыбался ей, голубые глаза его блестели дьявольским светом.

О боже.

Глядя на него сейчас, Джессика видела, что он не просто красив, как кинозвезда. Его шарм и обаяние исходят из каждой поры его кожи. В мыслях она спрашивала себя, для чего нужно было ждать так долго. Почему она не отдалась ему в первый же день, в первую минуту, когда они встретились? И их встреча случилась здесь, возле этой самой кровати. Разве это не знак судьбы? Неужели есть в мире такие женщины, которые при виде Алекса Бахорана не опрокидываются на ближайшую плоскую поверхность, как перевернутые жуки?

По крайней мере, на нее он действовал именно так. То, что происходило в эту минуту в его номере, не поддавалось здравому смыслу. Джессикой руководили инстинкты. Безумная, животная, первобытная похоть полностью овладела ее разумом.

Отмахнув волосы с лица, она замедлила ритм, как будто ища наилучшее положение. В то же мгновение эрекция Алекса стала как будто еще сильнее.

– Поосторожней с этим, – предупредил он голосом, больше похожим на шипение. – Потому что я в двух секундах от того, чтобы перевернуть тебя на спину и закончить начатое.

Дрожь удовольствия пронеслась по спине Джессики. Она знала, что сама только этого и хочет. Но в то же время ей хотелось еще немного почувствовать себя главной.

Медленно проведя языком по губам – сначала по верхней… затем по нижней… – она смотрела, как расширяются его зрачки, словно у охотящегося льва. Грудь Алекса вздымалась от неровного дыхания.

– Бедный мальчик, – протянула Джессика голосом сексуальной кошки. – Я была слишком груба с тобой?

Говоря «груба», она сдавила внутренние стенки влагалища, зажимая его словно в тиски.

Алекс застонал.

– Я была с тобой… жестока?

Она надавила еще сильнее, упершись коленями в кровать. Электрический ток пронзил тела обоих.

Алекс протяжно застонал и невольно выругался. Джессика, ухмыльнувшись, сощурила взгляд. Сейчас она чувствовала над ним власть. Как здорово было бы так же изменить и их социальные статусы. Если бы этот секс случился пять лет назад, когда ее семья еще владела своей компанией, она бы знала, как все изменить. Все пошло бы по-другому. Это он бы отдал компанию ее семье.

Но чувство превосходства было недолгим. Она продолжала сдавливать половые губы, как вдруг Алекс приподнялся на кровати. Одной рукой он схватил ее за грудь, принялся сжимать и гладить ее. Он сжимал ей соски, отчего по телу Джессики бежали мурашки. Теперь была ее очередь закрыть глаза от удовольствия. Вторая рука Алекса скользнула ей между ног, чтобы найти ее влажный набухший клитор. От первого же прикосновения Джессика едва не потеряла сознание.

Она стонала, прикусывая собственный язык. Пока не ощутила во рту вкус крови. Наслаждение было таким сильным, что весь мир Джессики сошелся на ласках Александра Бахорана.

Алекс смотрел на нее, борясь с собственным желанием стонать от удовольствия. Видел ли он когда-нибудь столь красивую женщину? Встречал ли он кого-то, кто хотя бы отдаленно был похож на Джессику Мэдисон? Алекс был уверен в одном: из тех, кто был с ним в постели, Джессика была красивее всех.

Он не мог объяснить силу своего влечения к ней. Но как чертовски приятно ему было видеть, что это влечение взаимно. Если бы там, на балконе, она не захотела продолжения – ушла бы после их слишком короткого поцелуя, – Алекс знал, чем бы закончилась для него эта ночь. Он бы пробил головой стену в этом неприлично дорогом номере.

Но Джессика не ушла. Она была здесь, перед ним, под ним, над ним, стонущая в истоме. Ее мягкая, шелковистая кожа, как вода, текла под его пальцами. Такими же мягкими были ее губы: теплыми, манящими, сладкими.

И все остальное…

Как она двигалась в такт с ним… Перед ним…

Как ее темные глаза при взгляде на него становились черными и влажными. Такие большие, блестящие, сверкающие. Алекс был готов утонуть в них в любую секунду без малейшего сожаления. А эти длинные черные ресницы!

Он корил себя за такие мысли. Откуда они берутся, если это всего лишь секс на одну ночь? Но Алекс словно был сам не свой.

И все же в следующее мгновение эти мысли покинули его. Потому что Джессика схватила его за плечи и потянула к себе. Алекс стиснул зубы.

Он схватил ее за бедра с такой силой, что на них однозначно должны были остаться синяки. Однако Джессика как будто и не заметила этого. Она прикусила губу. Черные ресницы хлопали, как крылья мистической бабочки.

Раздвинув ее ноги в стороны, Алекс вошел в нее быстро и стремительно. Джессика вцепилась ногтями в его крепкие мышцы, но затем ослабила хватку и опустила руки себе на грудь.

При виде того, как эти тонкие пальцы с аккуратно подстриженными, но не накрашенными ногтями ласкают ее собственное бархатное тело, гладят грудь, теребят соски, придавая дополнительное наслаждение, Алекс едва держался, чтобы не излиться в ту же секунду. Джессика изгибала спину, откидывала голову, протяжно стонала. Наблюдать за этим и одновременно контролировать себя было невозможно.

Поэтому резким, решительным движением Алекс перевернул ее на живот. Из пухлых, сухих губ Джессики послышался легкий возглас удивления. Поднимаясь над ней, он притянул ее бедра к своей талии.

Джессика послушно приподняла ягодицы.

И сжала бедра.

– Именно так, дорогая, – услышал Алекс собственный голос. Он готов был поклясться, что не собирался говорить эти слова. Как будто кто-то другой озвучил их за него.

– Да, – простонала Джессика, когда Алекс снова был внутри ее. Долгие, глубокие проникновения приближали обоих к пику экстаза.

Алекс двигался быстрее, точно попадая в такт ее непрекращающимся «да, да, да, да». И вот последнее «да» звучит громким криком. Несколько секунд и он сам едва сдерживается, чтобы не закричать на весь номер, на всю гостиницу от сокрушительного оргазма.

Джессика прерывисто дышала под ним, лежа в слегка неестественной позе. Словно кукла.

– Это лучше, чем десерт, – проговорила Джессика, переворачиваясь на спину. Приподнявшись на локтях, она улыбнулась, а затем обвила шею Алекса руками.

Это было как нельзя кстати. Потому что сам Алекс как раз думал о том, достаточно ли хорош он был с ней.

Облегченно выдохнув, он поцеловал ее мягкие розовые губы:

– Хорошо, что мы можем позволить себе и то и другое.

Глава 6

Джессика была права – в гостинице готовили восхитительные десерты. И как она удержалась, чтобы не отведать их до того, как заняться сексом с Алексом?

Три раза подряд.

После первого раза оба пошли в душ, чтобы смыть с себя пот.

Пот, который совсем скоро снова покрыл их тела, потому что, не успев выйти из ванной, они вновь предались любви.

Лишь через час Алекс набрал номер гостиничного ресторана и заказал десерт. Джессика возражала, убеждая его в том, что совсем не голодна.

По крайней мере, в плане еды.

Но Алекс настаивал. Он говорил, что ужин на свидании не может пройти без десерта.

Фрукты, лакомства, кремы и соусы были вкусны невероятно. Всем этим Алекс кормил Джессику из рук и с ложечки. А что-то слизывал с ее голого тела. Затем она делала то же самое с ним.

Это не могло не завершиться четвертым разом, который начался на кушетке в гостиной… и почему-то закончился на том самом столе, в котором Джессика совсем недавно копошилась.

Она была полностью лишена сил. Поняв это, Алекс взял ее на руки и отнес в спальню. Джессике понравилось это ощущение слабости в его сильных мускулистых руках. В какой-то момент она даже позволила себе притвориться.

Притвориться, что все это имеет для нее значение.

Что она не обманывала ни его, ни себя. Что он не украл семейный бизнес ее родителей.

Странно, но реальность вновь вернулась к Джессике, лишь когда она услышала рядом на кровати тихое сопение Алекса. Осторожно, стараясь не разбудить его, она выскользнула из комнаты и наспех оделась.

Проходя на цыпочках гостиную, она молилась, чтобы Алекс не проснулся до ее ухода. И вдруг на кофейном столике Джессика заметила открытый портфель. Замерев на месте, она долго смотрела на него в нерешительности.

Что же делать дальше?

Повернуться и уйти, упустив такой шанс? Или все-таки пошарить в портфеле в поисках ценных документов?

Джессика чувствовала себя, как сластена, которую посадили на диету, но которая внезапно оказалась на шоколадной фабрике.

Это чувство называется «искушение». Не перебор ли с искушениями для одного вечера?

Бросив взгляд на открытую дверь спальни, она решила рискнуть. Стремительно подойдя к портфелю, Джессика поставила рядом свою сумочку и принялась перебирать документы.

Мало что можно было рассмотреть в свете луны, проникающем в номер сквозь балконные окна. Но Джессика догадалась, что бумаги были из той же серии, что и документы в комоде. Внутриофисные напоминания, шаблоны договоров… И ничего, что могло быть интересно корпоративному шпиону.

Как вдруг на самом дне портфеля она обнаружила пачку бумаг. Они лежали не в прозрачном файле, а в черном конверте. Даже в полутьме Джессика смогла прочитать на нем печатные красные буквы: «Совершенно секретно».

Ее сердце остановилось. Конверт был опечатан. Как минимум, накрепко связан тонкой красной лентой.

Снова взглянув в сторону спальни, Джессика глубоко вздохнула.

И принялась развязывать крепкий узел.

Она не знала, что может ждать ее там. Карта острова сокровищ? Перечень кодов безопасности? Засекреченные файлы ЦРУ?

Увы, содержимое конверта ничем не отличалось от всего того, что она уже видела: пачка бумаг с логотипом коллекции «Принцесса» и десятком эскизов. Вероятно, новый дизайн сережек, ожерелий и колец. Как пить дать новая коллекция от «Бахоран дизайн». Все старания коту под хвост.

Джессика не знала, какие силы двигали ей в эту минуту. Но прежде, чем она успела опомниться, злополучный конверт уже оказался у нее в сумке. Теперь главное – оставить портфель открытым, как он и стоял.

Наверное, она устала, и разум ее помутился. Другого объяснения такому поступку не было. Но что сделано, то сделано. Следующая цель – изучить эскизы украшений при свете и в безопасности, прежде чем решить, стоит ли показывать их сестре.

Если нет, она с легкостью положит их обратно в портфель Алекса следующим же утром.

Задолго до того, как он заметит пропажу.

Глава 7

Год спустя

Александр направлялся по коридору в свой кабинет. Все его внимание было сосредоточено на свежей финансовой статистике компании. Не так плохо, учитывая финансовый кризис в стране и загадочное исчезновение чертежей их новой коллекции «Принцесса». Какую большую ставку он делал на эту коллекцию. Чертежи были похищены. В один момент все чаяния – прахом.

Как всегда, при этой мысли Алекс Бахоран нахмурился. Долгое время он отказывался верить, но теперь точно знал, чьих рук это дело.

Лицо Александра скривилось от гнева, как вдруг странный звук привлек его внимание. Он остановился посреди коридора и прислушался. Казалось, звук доносится из конференц-зала, оставшегося чуть позади. Вернувшись на несколько шагов назад, Алекс оказался возле открытой двери.

И чуть не выронил из рук документы.

Он закрыл и открыл глаза. Затем сделал это снова, отказываясь верить в то, что видел.

Он знал, что это реально, но какой-то участок мозга настаивал, что это галлюцинация. Если и так, то галлюцинация была не только визуальной, но и звуковой.

Да, вот он, снова этот звук. Теперь его источник был понятен Александру. Как минимум, потому, что источник этот стоял на столе в конференц-зале. Прямо перед ним.

На том самом столе, за которым традиционно заседали топ-менеджеры «Бахоран дизайн», стояла переносная люлька. В люльке лежал ребенок.

Ребенок.

В конференц-зале его компании.

Александр осмотрелся. Может быть, в зале есть еще кто-то? Впрочем, даже это не объяснило бы наличие здесь ребенка. Как бы то ни было, конференц-зал был абсолютно пуст. А ребенок продолжал покряхтывать и дергать ножками.

Итак, вокруг ни души. Ни мамы, ни папы, ни бабушки с дедушкой, ни даже няни.

Выйдя из двери, Александр посмотрел сначала направо…

Потом налево.

В коридоре тоже никого, как в пустыне. Что вполне привычно, ведь на этом этаже располагался его кабинет. И сотрудники появлялись здесь только по личному вызову Александра. Но факт оставался фактом: кто-то из сотрудников пришел сюда и, самое главное, оставил в конференц-зале своего ребенка.

Которому на вид было всего несколько месяцев!

– Роуз! – прокричал Александр, направляясь к столу секретарши. Отсюда он ее не видел, но точно знал, что она там. Казалось, она даже в туалет не выходит – всегда сидит за своим столом. – Роуз!

– Где пожар? – отозвалась секретарша, выбегая в коридор.

Это была ее любимая шутка. Услышав взволнованный зов начальника, Роуз методично выдавала заученную реплику про пожар. И каждый раз Александр старался не обращать на это внимание. Они проработали вместе много лет, и за это время узнали друг друга лучше, чем некоторые жены и мужья. К тому же Роуз была старше его на двадцать лет. И в конце концов стала ему не просто секретаршей, а настоящей помощницей.

И вот, подходя к этой помощнице, Александр указал пальцем на конференц-зал и коротко спросил:

– Что это?

Подойдя к двери, Роуз посмотрела сначала внутрь, затем на Александра и как ни в чем не бывало ответила:

– Это ребенок.

В самообладании ей не откажешь. В логике тоже.

– Я знаю, что это ребенок, – отрезал Александр. – Что этот ребенок здесь делает?

– Откуда мне знать? – развела руками секретарша. – Не я его сюда принесла.

Следующие несколько секунд Александр потратил на борьбу с собственным гневом. Он набрал в грудь воздуха и мысленно досчитал до десяти.

Не помогло.

Что ж, если Роуз позабыла о материнских инстинктах, ему придется самому во всем разобраться. Обойдя секретаршу, Александр вошел в конференц-зал и поднял люльку. Теперь он смотрел младенцу прямо в лицо.

Симпатяга.

Хотя и непонятно, он это или она.

Александр вообще плохо разбирался в детях. Дети для него были чем-то шумным, надоедливым и часто дурно пахнущим. Поэтому мысль о том, чтобы самому обзавестись одним из них, даже в страшных снах не приходила ему в голову.

Тем временем на лице малыша появилась милая улыбка, а на губах надулся маленький пузырек из слюны.

Только сейчас Александр заметил в люльке записку. Она была засунута за ремешок, которым был пристегнут ребенок.

Стараясь не касаться ребенка больше, чем требовалось, Александр вытащил записку. Развернув ее, он прочитал следующее:

«Здравствуй, Алекс. Я знаю, что для тебя это как гром средь ясного неба. Но Генри твой сын. Прости, что говорю тебе это только сейчас, и прошу не держать на меня за это зла.

Я слишком сильно люблю нашего малыша, чтобы обрекать его на жизнь со мной. Он заслуживает больше, чем я могу ему дать.

Прошу, позаботься о нем. И еще: что бы ты ни чувствовал ко мне, пожалуйста, скажи ему, что я люблю его всем сердцем. И никогда бы его не оставила, будь у меня другой выбор».

Далее следовала подпись. Одно имя.

«Джессика».

Джессика Мэдисон? Горничная из «Маунтин-Вью»?

По времени совпадает. Стоит ли говорить, что Алекс в мельчайших подробностях помнил встречу с ней. Хотя прошло больше года с момента ночного исчезновения Джессики Мэдисон из его номера.

Из его постели.

В висках нервно забился пульс. Алекс настолько сильно стиснул зубы, что его личный дантист покрылся бы холодным потом.

Она ушла, не сказав ни слова. Но это еще полбеды. Каково было его изумление, когда он обнаружил, что вместе с ней исчезли эскизы новой коллекции «Принцесса». Коллекции, которая, по всем прогнозам, должна была иметь ошеломительный успех.

Какое-то время Алекс отказывался верить, что их взяла именно она. Разум отказывался признать, что Джессика Мэдисон была шпионкой, вероятно подосланной одной из компаний-конкурентов.

И со своей миссией она справилась безукоризненно.

Каких бы высот Алекс ни достиг в бизнесе, объяснять на совете директоров, что он «потерял» сокровенные чертежи, было унизительно. Конечно, он не сказал им всей правды. Язык не повернется признать, что тебя, столь высокого и властного начальника, соблазнили и обчистили, как какого-то заезжего туриста. Именно поэтому пришлось убеждать коллег не спешить обращаться в полицию и не требовать возмещения страховки. Алекс Бахоран сам в силах во всем разобраться.

Но шли месяцы, а его собственное расследование не двигалось с мертвой точки. Он понимал, что потерял изрядную долю уважения в компании. И не знал, что беспокоило его больше – потеря этого уважения или потеря этой женщины?

И теперь, когда память наконец начала вытеснять Джессику Мэдисон, когда Алекс впервые мог сосредоточиться на самом факте кражи, а не на проклятой горничной, она вновь появилась в его жизни. И не просто появилась, а ворвалась в нее ураганом! Требуя опеки над их якобы совместным ребенком. Черт возьми, с этой женщиной все происходит как в кино.

Алекс в очередной раз перечитывал текст записки и отказывался верить в ее содержание. Кто сказал, что записка от Джессики? Точнее, от женщины, которую он знал как Джессику. Откуда ему знать, что это ее настоящее имя? И что это ее ребенок. А главное – что ребенок этот от него.

Алекс перевел взгляд на малыша. Есть ли в нем что-то от Джессики? Похож ли он на него самого?

– Вызовите охрану, – скомандовал он, не глядя на Роуз. – Пусть проверят всех посетителей в здании. Особенно одиноких женщин. – Алекс перевел дыхание. – Мне также нужны видеозаписи с этого этажа.

Крепко схватив ручку люльки, он направился в свой кабинет. В том, что приказ будет выполнен в точности, не было сомнений.

Но что, в конце концов, делать с ребенком?

Алекс обнаружил себя стоящим возле своего кабинета с плачущим малышом на руках. Он покачивал его, прижимал к груди и плечу, но капризный мальчуган и не думал успокаиваться. И все же где гарантии, что это его сын? Впрочем, теперь сложно было отрицать очевидное сходство. Алекс поднял глаза к потолку.

Охрана проверила все здание «Бахоран дизайн», в том числе этажи и кабинеты, не имеющие прямого отношения к компании.

Ничего.

Затем были изучены записи с камер наблюдения – на главном этаже и у главного входа. Укрыться от их молчаливого надзора было невозможно. И загадочную посетительницу обнаружили.

На ней были солнечные очки и вязаная шапочка, натянутая до самых бровей. Воротник ее джинсовой куртки был высоко поднят – очевидно, все это должно было максимально скрыть лицо. Но все попытки сохранить анонимность все же не смогли скрыть торчащих из-под шапочки белокурых локонов и худых щек. А главное – пухлых губ, мгновенно пробудивших у Алекса воспоминания о той грешной темной ночи.

Несомненно, женщиной с люлькой была Джессика Мэдисон, или как ее звали по паспорту. А значит, ребенок действительно мог быть его.

Роуз предположила, что ребенку не больше четырех месяцев. А учитывая, что Алекс провел ночь с его предполагаемой матерью около года назад…

Да, время в точности совпадало. Оставался вопрос – что делать дальше?

Роуз советовала накупить подгузников и пеленок и поскорее увезти малыша в более спокойное место. За отсутствием собственных вариантов, Алекс так и поступил – вызвал водителя и отправился с ребенком домой, не преминув заехать в магазин детских товаров и питания.

Слава богу, здесь ему на помощь пришла сотрудница магазина. Алекс не стал выбирать – он скупил все, что она посоветовала.

Дальше сложнее.

Алекс попросил миссис Шепард – свою гувернантку – обзвонить все агентства в городе и найти няню. Самую лучшую, непременно сегодня же! Однако ни одно агентство не соглашалось предоставить няню в столь короткий срок. Процедура трудоустройства – пусть и временного – требовала некой бюрократии, заполнения документов, официального оформления.

При этом сама миссис Шепард сразу обозначила свою позицию: «Лично я с ребенком сидеть не буду. Мне за это не платят». Что было далеко от действительности. Алекс платил миссис Шепард столько, что она могла бы сидеть со всеми детьми, приходящими в Диснейленд. Но что делать, он пожинал плоды своих привычек – окружил себя людьми, зацикленными больше на деньгах, чем на семейных ценностях. И теперь впервые в жизни сожалел об этом. Где все эти женщины, готовые вырвать у него из рук грудничка и сразу окружить его заботой?

Спасибо миссис Шепард, что хотя бы помогла сменить малышу подгузник и накормить его из бутылочки. Сам Алекс подгузники видел разве что в рекламе.

Генри. Из записки следовало, что ребенка зовут Генри. И, судя по всему, это его сын.

Когда малыш снова расплакался, Алекс взял его на руки и принялся ходить с ним по комнате. К своему удивлению, он быстро обучался быть няней. А может быть, даже отцом. Руки как будто сами знали, что нужно делать – гладить мальчика по головке, по спинке; машинально Алекс принялся успокаивать малыша голосом, которым не говорил ни разу в жизни!

Он не знал, откуда это берется. Вероятно, у мужчин тоже есть родительский инстинкт. Отцовский. Однако ничего не помогало. Генри плакал настолько надрывно и громко, что начал задыхаться. Если бы плач продлился чуть дольше, Алекс взял бы трубку и набрал службу спасения. Ничего другого не приходило в голову по причине отсутствия няни и хоть какого-то опыта. Он уже потянулся было к телефону, как вдруг в дверь позвонили.

На секунду Алекс задумался, кто мог прийти к нему в такое время. Разве что миссис Шепард, но у нее есть свой ключ. Тем временем Генри, словно специально набрав в грудь побольше воздуха, разразился плачем с новой силой. Кто бы ни стоял за дверью, Алекс надеялся, что этот человек лучше разбирается в младенцах, чем он.

«Господи, сделай так, чтобы это была Мэри Поппинс», – мысленно молился он, ступая по блестящему паркету коридора.

Открыв дверь, Алекс отпрянул. Казалось, шок заставил содрогнуться каждую клетку его организма.

Женщина, стоящая возле двери, была куда лучше, чем Мэри Поппинс. На пороге стояла мама ребенка.

Джессика.

Глава 8

Сердце Джессики стучало громче, чем ударные на рок-концерте, по худым щекам катились слезы. Приходить сюда совсем не входило в ее планы. Но она не могла это выдержать. Рыдание Генри рвало ее душу на части, провоцируя нестерпимую физическую боль.

Когда она шла к зданию «Бахоран дизайн», слезы также застилали ей глаза. Но, обдумав все возможные варианты, Джессика не нашла другого выхода. Отдать Генри его биологическому отцу было лучше, чем обречь малыша на жизнь в сиротском приюте.

Оставалось надеяться, что Алекс поверит записке и признает ребенка своим.

Она видела, как он выходит из здания с люлькой в руках, и расценила это как добрый знак. Оставалось узнать, куда он направлялся. Вот только денег на такси у нее не было. А свою машину она продала еще несколько месяцев назад.

Пришлось сначала ехать на автобусе, а до дома Алекса идти пешком. Величественный каменный особняк с огромным садом – все это было ей так знакомо из прошлой жизни здесь, в Сиэтле.

Ей повезло – она смогла спокойно пройти сквозь ворота, когда из них выезжала чья-то машина. Ворота слишком медленно закрывались, и Джессика успела прошмыгнуть.

Затем она обошла вокруг особняка, внимательно изучая каждое окно. Пока в одном из них не увидела Алекса с Генри на руках. С замиранием сердца она забралась на полуметровый забор, как на смотровую площадку, и, стоя на цыпочках, наблюдала за происходящим.

Как ей хотелось вбежать внутрь, забрать любимого сына и извиниться перед Алексом за это недоразумение.

Но жизнь не оставляла ей такого шанса.

Лишь когда Генри начал рыдать, лишь увидев тщетные попытки Алекса успокоить малыша, Джессика не выдержала.

И вот она здесь, лицом к лицу с тем, с кем уже не рассчитывала оказаться рядом.

Джессика не могла подобрать правильных слов, поэтому просто попросила:

– Дай его мне, пожалуйста.

Взяв сына на руки, она машинально последовала по коридору туда, где мог находиться кабинет Алекса. Кабинет, под окнами которого она шпионила последние полчаса.

Да, она снова шпионила.

Держа Генри одной рукой, другой Джессика сняла шапку, стянула с себя куртку и кинула их на кушетку. Услышав мамин голос, малыш постепенно успокоился. Она гладила его спинке, прижимала к груди, ласково убаюкивала.

Через несколько минут маленькое тельце прекратило содрогаться от рыданий. Генри прижался личиком к маминой шее и уснул.

От осознания того, что это может быть последний раз, у Джессики на глаза навернулись слезы. Она даже забыла, что за спиной у нее находится Алекс. Скорее всего, пылающий к ней ненавистью.

Выдохнув, Джессика повернулась. Она была права: Алекс стоял неподалеку, руки его были скрещены на груди, глаза источали леденящий душу холод. Этот взгляд резал острым колким льдом, пронизывая до костей.

Джессика тяжело сглотнула. Пришло время что-нибудь сказать. Но тихо, чтобы не разбудить малыша. Главное, чтобы Алекс тоже это понимал и не разразился бранью.

– Прости, – еле слышно произнесла она. – Я не хотела его бросать.

«Бросать».

Господи, неужели нельзя было подобрать другое слово? Как может мать «бросить» родного ребенка. Но, как ни горько было это признавать, именно это она и сделала.

Джессика была готова, что Алекс набросится на нее с обвинениями, с самой отборной руганью. Но вместо этого он продолжал стоять на месте, пронизывая ее острым, злобным взглядом.

– Он мой?

– Да, – просто ответила Джессика. Просто и честно. – Я назвала его в честь своего дедушки.

– Мы можем сделать тест ДНК?

Она не удивилась, вопрос был вполне закономерным. За время их короткого знакомства Джессика только и делала, что врала ему. Логично, что теперь он требовал доказательств.

– Конечно, – согласилась она.

В этом у нее тоже не было выбора. Ситуация обязывала ее соглашаться со всем, что бы ни сказал ей Александр Бахоран.

– Завтра утром я вызову доктора.

Джессика кивнула, понимая, что никакого одобрения с ее стороны не требуется.

– Сегодня я ночую здесь, – продолжил Алекс тоном, не терпящим возражений. – Ты тоже останешься тут, пока не решится вопрос. И пока я не решу, что со всем этим делать.

Такой вариант давал шанс подольше побыть с Генри. После того как передать сына Алексу, Джессика планировала либо найти работу здесь, в Сиэтле, либо вернуться в Портленд в надежде найти что-то там. Остаться в доме Алекса было не худшей перспективой. Здесь, по крайней мере, была кровать.

Не встретив возражений с ее стороны, Алекс кивнул головой и направился к двери:

– Иди за мной. – Он не повернулся. Он знал: она будет делать все, что он ей скажет.

Со спящим Генри на руках Джессика последовала за Алексом из кабинета по коридору, затем на второй этаж по покрытой ковром лестнице. Здесь ее ждал не менее длинный коридор, уставленный, как могла догадаться Джессика, предметами драгоценного антиквариата – комодами, тумбочками, кушетками. Свежие цветы стояли тут и там в хрустальных и фарфоровых вазах.

Внезапно остановившись, Алекс открыл одну из дверей и пропустил Джессику внутрь перед собой. Это была красивая, профессионально отделанная гостевая комната с огромной кроватью с балдахином и отдельной ванной комнатой. Декорированная в разных оттенках зеленого, комната была, что называется, унисекс: не слишком мужской и не то чтобы женской.

– Решишь сбежать, – проговорил Алекс из-за ее спины, – я тебя найду. Заберешь у меня ребенка, мои адвокаты и полиция отыщут тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Если, конечно, подтвердится мое отцовство. А если нет – я придумаю, что с тобой сделать.

В этом у Джессики не было сомнений. Столь богатый и влиятельный человек из-под земли достанет такую, как она, – нищую, сломленную и обессиленную даже, чтобы просто выйти на прогулку в сад. Не говоря уже про бегство.

Продолжая гладить сына по спине, Джессика повернулась к Алексу:

– Я никуда не денусь. И я еще раз хочу извиниться. Это был не лучший способ сообщить тебе об отцовстве. Поэтому, что бы ты ни попросил… в разумных пределах, – на этих словах она сделала особый акцент, – считай, что я согласна.

При этих словах Алекс нахмурил брови. Была ли она с ним искренна? Если он хоть что-то понимал в человеческой природе, то да. Казалось, Джессика говорила правду. Алекс почувствовал, как напряжение в его плечах идет на спад. Или ей снова удается обводить его вокруг пальца?

Взгляд Алекса упал на ребенка. Джессика готова была поклясться, что этот взгляд стал мягче. Хотя возможно, ей просто изо всех сил хотелось, чтоб это было так.

Голь хитра на выдумки. Когда закончилось детское питание, когда был израсходован последний подгузник, Джессике не оставалось ничего другого, кроме как оставить сына с его отцом. Да, она могла обратиться за помощью к родителям. Но Джессика знала, что этот ящик Пандоры лучше оставить закрытым. К тому же чувство вины оттого, что она так долго держала родителей в неведении о внуке, съедало ее изнутри.

– Что нужно ребенку? – коротко спросил Алекс.

Ни секунды не колеблясь, Джессика ответила:

– Все.

Алекс понимал, что, скорее всего, это правда. Поездка в магазин детских товаров добавила ему некоторых знаний о нуждах младенцев.

– Мне нужен список. И чем быстрее, тем лучше. Моя домработница сейчас как раз ходит по магазинам.

Джессика утвердительно кивнула в надежде, что после этого он молча уйдет. Не собирается же он, в самом деле, караулить ее здесь весь вечер и всю ночь? Однако Алекс не двинулся с места, продолжая гипнотизировать ее испепеляющим взглядом.

– И еще, – добавил он тем же холодным тоном, – как ты понимаешь, нам надо поговорить. Но не сейчас. Я вижу, что ты устала. Ребенок тоже. Значит, разговор отложим на завтра.

С этими словами Алекс развернулся и вышел, неслышно закрыв за собой дверь.

Джессика выдохнула с таким облегчением, которого не испытывала долгие месяцы. Вопрос лишь в том, насколько долгим оно будет. Ведь каким бы тяжелым ни был этот день, завтрашний обещал быть куда тяжелее.

Проснувшись утром, Джессика не могла понять, сколько времени. Генри будил ее несколько раз за ночь – его нужно было покормить, ему нужно было поменять подгузник и спеть колыбельную, чтобы он снова заснул. Но не было сомнений, что стресс вчерашнего дня отразился и на ребенке. И в первую очередь поэтому он так тревожно и беспокойно спал.

Потянувшись, Джессика повернулась на бок и увидела, что малыш уже проснулся. Он улыбался ей, не выпуская изо рта соску. Генри дергал ножками, а когда мама склонилась над ним, протянул ей и ручки.

– Добро утро, любимый, – обрадовалась Джессика. Удержаться и не поцеловать его в мягкую щечку было невозможно. Мальчик издал радостный писк, а мама уткнулась лицом в его животик, отчего малыш засмеялся и выронил соску.

Улыбнувшись в ответ, Джессика взяла сына на руки и только тогда взглянула на часы. Половина одиннадцатого. Она сто лет не просыпалась так поздно. И все же раньше, чем казалось, – учитывая, как ярко светило солнце сквозь щели между занавесками. Поднявшись с кровати, Джессика принялась было менять Генри подгузник, как вдруг услышала за дверью комнаты какие-то звуки.

Вчера, до того как она уснула, вернулась гувернантка Алекса, миссис Шепард. В руках у нее было несколько тканевых сумок – каждая доверху забита детскими принадлежностями: еда, питье, бутылочки, соски, игрушки, детский лосьон для кожи, детский шампунь, детский порошок. Много всего, и все детское. Куда больше, чем Джессика указала в списке. Складывалось впечатление, что Алекс решил организовать в доме целый детский сад.

Держа одной рукой сына, Джессика приоткрыла дверь в коридор. Здесь стояли необъемных размеров мешки и сумки. Не меньше минуты она стояла как вкопанная, не понимая, что происходит.

Звуки доносились из соседней комнаты. Но к тому моменту, как она это поняла, будто из ниоткуда появился Алекс. Он шел по коридору с двумя мужчинами. Мужчины несли в руках пугающих размеров коробку.

– Сюда, – проинструктировал Алекс, показывая на комнату, откуда доносился шум.

Он открыл им дверь, и Джессика увидела в комнате нескольких рабочих. Кто-то из них собирал шкаф, кто-то прикручивал к стенам полки.

– Что это? – поинтересовалась она, хотя ответ и так был очевиден.

– Здесь будет детская, – ответил Алекс. – Очень удобно, как раз между нашими комнатами. На случай, если мальчику что-то понадобится посреди ночи.

Джессика сглотнула слюну, не в силах подобрать слов. Сколько, по его мнению, она проживет в его доме? Забота Алекса о ребенке вызывала естественную радость, но при чем тут она?

Прежде чем Джессика смогла ответить, Алекс продолжил:

– Я позвонил в «Прэктикалли перфект». Это лучшее агентство в городе. На днях они пришлют нескольких нянь на собеседование. Если хочешь, можешь поприсутствовать.

На этот раз она знала, что ответить. Расправив плечи и гордо подняв подбородок, Джессика выпалила:

– Генри не нужна няня! Я его мать. И я сама в состоянии о нем позаботиться.

– После того, как ты оставила его у меня на работе? – изумился Алекс. – После того, как написала записку с просьбой взять его под опеку?

Как ни больно было это признавать, но он был прав. Сердце сжалось в груди Джессики. Но нет, сегодня все почему-то было по-другому. И пусть лучше она провалится на этом самом месте, чем отдаст сына на воспитание совершенно незнакомой женщине.

– Это было вчера, – запротестовала Джессика. – Сегодня все изменилось. Генри не нужна никакая няня.

Она ждала возражений. Более того, она ждала, что Алекс начнет обвинять ее в неадекватности и полной непригодности к материнству. Вместо этого он пожал плечами, облаченными в белую рубашку и темно-синий пиджак.

– Неожиданно, – произнес Алекс тоном, который можно с уверенностью назвать «вежливый». – Но для меня все это в новинку, поэтому я бы предпочел иметь рядом специально обученного или просто опытного человека. По крайней мере, на те случаи, когда ни меня, ни тебя не будет рядом с Генри.

И вновь он говорил так, будто она останется в его доме надолго. С чего бы вдруг?

– А пока покорми ребенка, – продолжил Алекс. – И позавтракай сама. А после поговорим.

Это простое «после поговорим» прозвучало для Джессики как приговор.

Глава 9

Алекс был уверен, что за столь великолепную актерскую игру ему полагается как минимум премия «Оскар». И еще два каких-нибудь приза за выдержку и терпение. Каждую секунду в присутствии Джессики он был готов ее задушить. Каждое слово, произнесенное им спокойно и взвешенно, на самом деле рвалось из него бешеным криком. Ему казалось, что свет еще не видывал такого самообладания.

Впереди – тест ДНК. Он-то и подтвердит (или опровергнет?) факт его отцовства. Странно, но в глубине души Алекс хотел, чтобы результат теста был положительным. Главное не терять время. Он и так упустил слишком много. Девять месяцев беременности, первое кормление, первую замену подгузников, первое просыпание от детского плача в ночи.

Не говоря уже о самом рождении наследника. Если, конечно, Генри и впрямь его наследник.

Алекс до боли стиснул зубы. Этот список можно продолжать долго. И виной всему – Джессика, или та женщина, что прячется за этим именем.

В кабинет Алекса Джессика шла на ватных ногах. Как школьница, которую вызвал к себе директор. Сердце было будто налито свинцом. Зато Генри в детской переноске, казалось, пребывал в прекрасном настроении. Он улыбался, дергал ножками и издавал забавные веселые звуки.

Дверь в кабинет была открыта. Алекс сидел за деревянным столом. Напротив в кресле, спиной к ней, сидел незнакомый мужчина с залысиной.

– Проходи, – сказал Алекс, вставая и обходя стол. Вслед за ним поднялся и гость. – Это доктор Крэнделл. Он поможет нам пройти тест ДНК. Доктор Крэнделл, это Джессика, о которой я вам рассказывал.

Джессика протянула руку, и доктор, улыбаясь, пожал ее в ответ.

– Ни о чем не беспокойтесь, – проговорил он. – Процедура полностью безболезненная. Возьмем мазок изо рта и через неделю получим результат.

«Разве у Алекса не будут брать кровь на анализ?» – подумала Джессика. Но Алекс словно прочитал ее мысли.

– Доктор Крэнделл уверяет, что ротовой мазок так же точен, как анализ крови, – заявил он. – Но если результат все же будет неубедительным, придется сдать и кровь.

Джессика кивнула:

– Как скажете.

Уже через десять минут Алекс провожал доктора Крэнделла из особняка. В своей медицинской сумке тот нес взятые мазки. Джессика сидела в кожаном гостевом кресле и качала на коленке смеющегося Генри. Вернувшись, Алекс какое-то время молча смотрел на них. Женщина, с которой связано одно из ярчайших воспоминаний его жизни, нянчит их предполагаемого сына.

Фантастика.

От осознания этого сердце сжималось в груди. Несомненно, злость Алекса не знала границ. Эта женщина обманула, обокрала и предала его. Но какая-то его часть хотела подойти к ним, опуститься на колени и крепко обнять их обоих.

Да, Алекс был скуп на эмоции. Но, проснувшись в своем номере после ночи любви с горничной, больше всего на свете он хотел увидеть ее снова. Он знал, что на пути ему встретился кто-то действительно стоящий, необычный. Он был уверен в этом. Но судьба дала уж слишком непредсказуемый виток.

– Мне интересно узнать, как развивались события, – заговорил Алекс. – Почему ты исчезла посреди ночи. И если Генри действительно мой сын, почему ты не сказала мне об этом сразу, как только узнала о беременности?

Он старался говорить холодно, не проявляя лишних эмоций. Но ускоренный пульс в висках предательски выдавал волнение.

– Я думала, что для тебя это лишь встреча на одну ночь, – тихо ответила Джессика. – Что утром ты не захочешь меня видеть. На следующий день я пришла к тебе убираться, но тебя уже не было.

– Мои дела в Портленде завершились быстрее, чем я думал. К тому же мне нужно было срочно вернуться в Сиэтл. Я хотел разыскать тебя. По меньшей мере передать тебе записку. Но я не хотел навлекать на тебя неприятности.

Алекс не затрагивал тему пропавших чертежей. Нет, он обязательно выспросит у нее все, что нужно. Просто не сейчас. После того, как будут получены результаты теста. Его вероятное отцовство в этот момент волновало его куда больше, чем бизнес.

– Спасибо, – сказала Джессика. – Меня бы уволили в тот же день.

– Потом я несколько раз звонил в гостиницу. Но мне говорили, что в «Маунтин-Вью» нет никакой Джессики Мэдисон. И что единственная Джессика уволилась.

Алекс умолчал, что хотел нанять частного детектива. Сыщика, который найдет ее во что бы то ни стало. Но решил, что, раз желанная женщина сама не выходит на связь, значит, эта ночь не так ей важна, как ему. А выглядеть жалким романтиком, брошенным роковой красоткой, совсем не хотелось.

– Это была я, – призналась Джессика. – Я уволилась, когда узнала, что беременна.

Алекс нахмурился:

– Ты уволилась из-за беременности?

Лицо Джессики приняло странное выражение. Несколько секунд она просто молчала.

– Мне пришлось, – наконец сказала она. – Совсем скоро я не смогла бы справляться с таким объемом работы. К тому же химикаты, которые мы используем для чистки и мытья, вредны для ребенка. Да и владельцы отеля были бы не в восторге. Беременная незамужняя горничная бросала бы тень на репутацию гостиницы.

– Но почему ты не связалась со мной сразу? Ты знала, кто я и где меня искать.

Задавая этот вопрос, Алекс задумался: а как бы он сам воспринял новость о беременности Джессики? Возможно, так же, как сейчас сам факт существования Генри, – с едва сдерживаемым волнением. Но главное – с сомнением.

Алекс знал, что поступил верно, заказав медицинскую экспертизу прежде, чем признавать отцовство. Но если выяснится, что Генри и впрямь его сын, то переделка одной из комнат в детскую будет меньшим, что Алекс сделает для малыша. Одно он решил бесповоротно. В случае подтверждения отцовства Генри останется с ним. И не важно, понравится это Джессике или нет.

«Почему ты не связалась со мной, как только узнала?»

Алекс спрашивал это уже второй раз. А Джессика боялась этого вопроса с тех пор, как приняла решение ничего ему не говорить.

Возможно, это было ошибкой. Но ей двигали страх, боязнь, испуг. А еще – одиночество.

Однако Алексу она ответила просто:

– Я думала, ты не захочешь знать. С мужчинами обычно так.

Мускул дрогнул на щеке Алекса, и Джессике показалось, что сейчас он скажет – или сделает – что-то грубое.

– Не надо сравнивать меня с другими мужчинами, – размеренно и четко проговорил он, как будто каждое слово в этой фразе уже было законченным предложением. – Как минимум, я бы захотел убедиться, что ребенок от меня.

– Прости.

Джессика не знала, что еще сказать. Любое слово могло быть лишним. Алекс и так был слишком зол на нее. И зол справедливо. Что будет, если он узнает, из какой она семьи. Или что она обшарила весь его номер в поисках компрометирующих документов.

Игнорируя извинение, Алекс продолжал:

– Если ты не хотела, чтобы я знал о Генри, зачем ты подкинула его мне в офис?

– У меня не было выбора, – тихо ответила Джессика. – Без работы мне было бы трудно и самой, не говоря уже о ребенке. С малышом на руках о работе мне можно забыть. А на няню у меня нет денег.

– У тебя что, нет семьи? Родителей или родственников, готовых помочь?

На это было бы правильно ответить «нет». Долгий ответ в конечном итоге вывел бы ее на признание в том, что она из семьи Тейлор. И что она не могла сказать родителям, что отец ее ребенка – Александр Бахоран. Ей было проще сбежать и исчезнуть. Так она и поступила.

Сколько раз она хотела вернуться и рассказать обо всем папе и маме. Но увидеть злобу и разочарование на их лицах было бы слишком больно.

К тому же секрет мог раскрыться сам собой. Сестра знала, в чьем номере Джессика проводила больше всего времени. И знала, что в тот период Джессика ни с кем не встречалась. Все до банального просто. Немного логики, и Эрин заподозрила бы неладное. А затем вытянула бы из сестры всю правду. И уж точно растрезвонила бы всем родственникам.

Хорошо обдумав свои слова, Джессика сказала:

– Родни, готовой помочь, у меня нет.

После непродолжительной паузы Алекс заговорил снова:

– Это тем более значит, что ты должна была со мной связаться. Приехать, в конце концов, – почти воскликнул он. – Или ты настолько горда, что скорее готова скитаться по улицам, как бездомная кошка, нежели обратиться ко мне за помощью?

Бездомная кошка. Лучшего сравнения не найти.

Нарушая молчание Джессики, Алекс продолжил:

– И кстати, как тебе удалось проникнуть в здание незамеченной? Не только войти, но и выйти из него.

Джессика пожала плечами:

– Наверное, повезло.

Нет, на самом деле везение здесь ни при чем. Выросшая в семье, когда-то делившей с Алексом Бахораном бизнес, Джессика знала не только расположение видеокамер, но и принцип работы охраны здания. Она надеялась, что с тех пор ничего не изменилось. Она просто попыталась, и у нее получилось.

Глаза Алекса прищурились, в них безошибочно читалась целая череда вопросов. Джессика знала – это только начало допроса. А поскольку Алекс, несомненно, заслуживал разъяснений, она боялась, что долго не протянет со своими полуправдами и частичными признаниями.

И вдруг раздался звонок в дверь. Словно небеса услышали молитвы Джессики, и пришло спасение.

Послышались неспешные шаги вниз по лестнице, затем приглушенные голоса и снова шаги.

Но уже вверх и большего количества ног. А еще через минуту в дверь кабинета постучали.

– Войдите, – отозвался Алекс.

Миссис Шепард просунула голову внутрь.

– Пришла первая претендентка на должность няни, – сказала она.

– Через две минуты попросите ее войти, – распорядился Алекс. – И принесите чай и кофе, пожалуйста.

Домработница кивнула и закрыла за собой дверь.

– Поучаствуешь в собеседовании или прогуляешься с Генри?

Мало того что чужая женщина будет сидеть с ее сыном… Так еще и кандидатуру потенциальной няни одобрят без нее? Нет, это уже чересчур. Такое решение сможет принять только она сама. Даже если его не разделит отец малыша.

Глава 10

Ближе к вечеру Алекс и Джессика провели собеседование с восемью претендентками в возрасте от восемнадцати до сорока пяти лет. Студентки искали себе работу и место для жилья на время учебы. Женщины постарше просто нуждались в стабильном заработке.

Некоторые показались Джессике довольно милыми, но ни одну она не видела в роли няни для Генри. Серьезный опыт, отличные характеристики, серьезные рекомендации – все это не достаточный повод проводить с ее сыном двадцать четыре часа в сутки.

Джессика стояла в фойе в ожидании, пока Алекс проводит последнюю на сегодня потенциальную няню. Закрыв за собой дверь, он задал ей интригующий вопрос:

– Итак, у кого-нибудь есть шансы?

Не говоря ни слова, Джессика развела руками.

Уголок рта Алекса вытянулся в ухмылку. В весьма сексуальную ухмылку, с опаской подметила Джессика.

И впрямь, будь он проклят с этой своей сексуальностью. Даже в своей ненависти к ней Алекс Бахоран был невероятно привлекателен. И будь проклята она за то, что все еще находит его таким.

– Да брось, – цокнул языком Алекс, подходя ближе, чтобы потеребить пальцами щеку Генри. От этого внезапного жеста все тело Джессики покрылось мурашками. – Хоть кто-то из них тебе должен был приглянуться. Ты не сможешь находиться с мальчиком круглые сутки. А значит, должен быть кто-то, кто будет тебя заменять.

Сделав глубокий вдох, Джессика прокрутила в голове всех претенденток. Память машинально выделила одну из них.

– Уенди.

Алекс нахмурился:

– Можно узнать почему?

– Она добрее и умнее остальных, – пояснила свой выбор Джессика. – И, в отличие от других, она сразу начала общаться и с Генри, а не только с нами. Разговаривала с ним, улыбалась, пыталась поиграть. Было видно, что для нее он тоже участник беседы. Остальные хотели произвести впечатление только на тебя.

Повисла недолгая пауза, прежде чем Алекс кивнул и согласился:

– Я тоже это заметил.

– Неужели? – искренне удивилась Джессика.

Алекс взял ее под локоть и повел к двери:

– Представь себе. Возможно, я не сильно разбираюсь в детях, но я понимаю, что нянь нанимают детям, а не их родителям.

Договорив эти слова, Алекс состроил рожицу Генри, а тот захихикал и дернул ножкой в ответ. Лицо Алекса осветила широкая улыбка.

Проходя по коридору, он щекотал голые пяточки хохочущего малыша.

– К тому же, – продолжал Алекс, – перед тем как вернуть Генри упавшую игрушку, она протерла ее антибактериальной салфеткой. И сделала это как ни в чем не бывало, не отрываясь от беседы.

– И это тоже, – признала Джессика. То, что Уенди пришла с детскими салфетками в сумке еще до того, как ее взяли на работу, определенно добавляло ей несколько бонусных баллов.

– Значит, пока она первая в рейтинге, – сказал Алекс. – Завтра поговорим еще с парой-тройкой претенденток и потом примем решение.

Удивительно, но он совсем не выглядел уставшим. Напротив, глаза Алекса светились интересом, источник которого Джессика не могла определить.

– А какие планы на сегодня? – спросила она, меняя тему.

Несколько секунд Алекс смотрел на нее странным пристальным взглядом. Затем сделал шаг назад и указал рукой ей за спину.

– Детская готова, – объявил он. – Если хочешь, можешь взглянуть.

Общий дизайн комнаты остался прежним: светло-желтые стены, легкие белые шторы на окнах и блестящий деревянный пол. Но вся современная мебель была заменена на более миниатюрную, детскую.

У одной стены стоял полукруглый пеленальный столик, а в углу – красивое деревянное кресло-качалка.

– Что скажешь? – раздался сзади голос Алекса.

– Очень симпатично, – ответила Джессика. На самом деле все выглядело настолько богато и роскошно, что с первого взгляда становилось ясно – в этом доме родился богатый наследник. Сама Джессика даже боялась притронуться к чему-либо, чтобы не нарушить ауру столь шикарного интерьера. – Сложно поверить, что ты сделал все это за день.

– Все возможно, когда есть деньги и связи, – проговорил на выдохе Алекс.

Эту прописную истину Джессика заучила с тех времен, когда он украл у ее родителей бизнес.

– Если хочешь что-то поменять или считаешь, что чего-то не хватает, просто скажи, – продолжал Алекс. – Я хочу, чтобы все было идеально. А в том, что касается Генри, ты для меня единственный источник информации.

Он сказал это без доли цинизма. По крайней мере, так показалось Джессике. Но в то же время в этих словах сквозили обвинение и чуть ли не угроза.

– Зачем ты это делаешь? – тихо спросила она, перекладывая Генри с одной руки на другую. – Ты ведь даже не уверен, твой ли это ребенок.

Алекс пожал плечами:

– Если что, попрошу переделать.

Ответ на вопрос, которого она не задавала.

Ответ, от которого почему-то стало немного обидно.

Затем, к удивлению Джессики, Алекс подошел к ней и взял Генри на руки. На секунду она задержала дыхание, руки ее машинально потянулись к малышу. Но она-то знала, что Алекс все-таки отец Генри. И он имел право держать его на руках, когда захочет.

Странно, но казалось, он совсем не волнуется. Действия Алекса были уверенными, как будто он возился с Генри не меньше недели. Все выглядело так естественно, непринужденно.

Но не для Джессики. Она поймала себя на мысли, что, когда в руках нет малыша, она просто не знает, куда девать эти руки!

Единственным решением было засунуть их в передние карманы джинсов и вспомнить, как она себя вела до рождения Генри.

Вместе с тем она заставила себя сделать Алексу комплимент:

– У тебя хорошо получается.

– Я смотрел, как ты это делаешь, – ответил Алекс, взглянув ей прямо в глаза.

Не в состоянии выдержать на себе его взгляд, Джессика посмотрела на Генри. На руках у Алекса малыш, казалось, чувствовал себя замечательно. Было видно, что мальчик расположен к отцу и доверяет ему. Маленькой ручкой он вцепился в шелковый галстук Алекса, прижимаясь щечкой к его могучему плечу. Длинные реснички учащенно моргали, свидетельствуя о желании спать.

– Он устал, – не без ревности сказала Джессика. До этой минуты она была единственной, у кого на руках засыпал Генри. Единственной, за кого цеплялись его пухлые пальчики. – Из-за собеседований он пропустил утренний сон. Нужно дать ему соску и уложить.

Алекс кивнул:

– Тогда сходи за соской. Мы подождем здесь. И скажи миссис Шепард, что через полчаса мы будем готовы ужинать. Надеюсь, ты поужинаешь со мной?

Это было неожиданно. Когда последний раз он предлагал ей отужинать вместе, ничем хорошим это не закончилось. Если не считать Генри.

– А можно? – переспросила Джессика.

Алекс поднял глаза к потолку:

– Мой дом не тюрьма, и ты здесь не заключенная.

– Ты уверен?

Джессика сама не знала, зачем переспрашивает снова и снова.

– Послушай, после той жизни, которую ты вела последнее время, здесь для тебя настоящий курорт. Поэтому можешь перестать сомневаться, и просто отужинай вместе со мной.

И вновь правда была на его стороне. Жить в этом роскошном особняке означало не заботиться о том, где найти еду и где заночевать грядущей ночью.

Но почему-то Джессику не оставляло чувство, что она попала в ловушку. Что Алекс заманил ее в тайную сказочную комнату, закрыл за ней дверь и унес ключ.

Когда молчание затянулось на долгие секунды, Алекс продолжил:

– Ты не можешь отказать мне в этом. Если Генри и впрямь мой сын, то получается, я отсутствовал в жизни своего первенца целых три месяца. Странно, если ты будешь лишать отца возможности наверстать упущенное.

«Не в твоем положении показывать строптивость», – сказала Джессика сама себе. А вслух лишь ответила:

– Я схожу за соской и скажу миссис Шепард, что через полчаса мы готовы ужинать.

Несмотря на удобство новой детской, Джессика не могла оставить в ней Генри на всю ночь. Покушав из бутылочки, малыш уснул в своей кроватке, пока Джессика и Алекс ужинали. Затем, приняв душ и переодевшись в пижаму, Джессика поцеловала мальчика в лоб и ушла к себе в комнату.

Где провела не больше десяти минут.

Главное, чтобы Алекс не решил посреди ночи проведать сына. Сколько будет нравоучений, когда он увидит, что она взяла Генри к себе. А ей будет сложно объяснить ему материнское чувство тревоги, когда крохотного младенца нет рядом. Особенно после того, как она подбросила малыша в конференц-зал «Бахоран дизайн».

Как бы то ни было, Джессика признавала, что за ужином Алекс был более чем обходителен. Сначала она боялась ужинать с ним, сидеть с ним за одним столом, разговаривать.

Но к ее удивлению и невероятному облегчению, Алекс не поднял ни одной неудобной темы. Все, о чем он спрашивал, – это Генри. Плюс несколько вполне приличных вопросов о том, как прошла беременность.

И Джессике было приятно отвечать на них. За время беседы она неоднократно вспоминала тот единственный до этого вечера ужин, что они провели вместе. В тот вечер в отеле. В ту ночь, когда она позволила сердцу и бушующим гормонам взять верх над рассудком.

В ночь, когда был зачат малыш Генри.

К моменту, когда миссис Шепард принесла десерт, Джессике было так хорошо и уютно, что становилось страшно. Страшно оттого, что в таком настроении она могла честно ответить на любой вопрос Алекса. И страшно потому, что он, возможно, это понимал и мог улучить момент.

Но этого не происходило. Алекс оставался стопроцентным джентльменом до последней секунды, когда протянул ей руку, чтобы проводить из обеденного зала, и поинтересовался, готова ли она ко сну.

Сам же Алекс, по его словам, намеревался немного поработать.

Это давало отличный шанс сбежать, увеличить дистанцию между ними. Ведь Джессике только этого и нужно, не так ли? Ведь быть с ним рядом под одной крышей было как минимум опасно.

Однако чувство, которое Джессика испытывала сейчас, больше напоминало разочарование. Доброжелательная атмосфера ужина неожиданно испарилась. Становилось грустно оттого, что этот ужин закончится совсем не так, как тогда в отеле. Алекс, возможно, даже не поднимется с ней наверх посмотреть, как там Генри, и пожелать им обоим спокойной ночи.

Джессика не знала, почему ей так важно, чтобы Александр Бахоран пожелал ей приятных снов. Думать об этом было чистым безумием. Все, что ей было нужно от него, – это чтобы он как можно реже оставался с ней наедине и как можно меньше смотрел на нее пристальным взглядом своих синих глаз.

И в этом ее мольбы снова были услышаны. Прошла ночь, а Алекс не постучался к ней в комнату и не потребовал, чтобы она вернула Генри обратно в детскую.

Но с другой стороны, его не было рядом, чтобы сказать ей «доброе утро».

Проснувшись, Джессика первым делом направилась в детскую, чтобы поменять Генри подгузник и надеть на него модный детский костюмчик. Один из тех, что Алекс купил в детском магазине по совету продавщицы. Надо сказать, что Алекс позаботился не только о ребенке, но и о ней самой, заказав ей в магазине кучу всего полезного – домашнюю одежду, полотенца, ванные принадлежности и даже сборник кроссвордов. Видимо, на случай тоски перед сном или бессонницы. Хотя как можно заскучать с трехмесячным ребенком на руках? Как правило, Джессика проваливалась в сон еще до того, как касалась головой подушки.

Как бы то ни было, доброта Алекса не прошла незамеченной. Но как долго это продлится? Что будет, когда тест ДНК подтвердит отцовство Алекса, – осып лет он ее розами или заберет все купленное и отправит обратно на улицу?

Крепко сжимая Генри в руках, Джессика шла по коридору, по широкой лестнице, затем снова по коридору в кухню. Был ранний час, солнце только показалось.

Но Генри явно был не совой, а жаворонком. Особенно когда хотел есть. И Джессика накормила его кашей и напоила соком перед тем, как отправиться на поиски Алекса. У него предстояло узнать о планах на день. В конце концов, «пара-тройка» собеседований едва ли растянутся до вечера. А значит, останется свободное время.

Генри сидел в детском кресле с лицом вымазанным липкой кашей. Миссис Шепард суетилась, готовя завтрак для хозяина дома.

В какой-то момент Генри внезапно поднял вверх кулачок, радостно закричал и так сильно дернул ножками, что кресло покачнулось и чуть не повалилось на пол вместе с малышом. Конечно, Джессика в ту же секунду подскочила к сыну, чтобы спасти его от падения. Но что вызвало у мальчика столь бурный восторг? Джессика повернула голову туда, куда смотрел Генри. В кухонном проеме стоял Алекс.

На нем был пепельно-серый костюм и ярко-синий галстук. На фоне таких цветов глаза Алекса казались синими, как сапфиры. Он выглядел так, словно только что сошел с обложки модного мужского журнала. Или как будто приготовился к фотосессии для него.

– Господи, как ты меня напугал, – призналась Джессика, поворачиваясь обратно к Генри и поднимая с полу оброненную сыном ложку. Его пухлое личико она протерла влажной тряпкой, лежавшей здесь же на столе.

Не услышав ни слова, она снова повернула голову к дверному проему. И заметила холодный блеск в прищуренных глазах Алекса и прямую линию его крепко сжатых губ.

Джессика тяжело сглотнула и набрала в грудь воздуха:

– Что случилось?

Ни у кого в жизни она не видела такого выражения лица. Исключением были случаи, когда кто-то умер.

– Нам надо поговорить, – просто сказал Алекс. Его ледяной тон был острее заточенной бритвы.

Джессика посмотрела на сына. Каков контраст – лицо мальчика озаряла улыбка, ножки продолжали дергаться в причудливом сидячем танце.

– Миссис Шепард, – обратился к домработнице Алекс. – Проследите за ребенком, пока я обмолвлюсь парой слов с Джессикой.

Перспектива остаться один на один с малышом, казалось, ничуть не испугала миссис Шепард. Домработница вытерла руки о полотенце и подошла к столу, принимая пластиковую ложку из рук Джессики. Прекрасно осознавая, что и на этот раз выбора у нее нет, Джессика молча последовала из кухни за Алексом.

Так же молча они дошли до его кабинета, где Алекс пропустил ее вперед, затем вошел сам и закрыл… нет, захлопнул за собой дверь.

Джессика ожидала, что, как и вчера, он пройдет за свой стол, и оба они сядут до того, как Алексом будет сказано первое слово. Но Алекс остался стоять у закрытой двери. Ноги его были широко расставлены, руки скрещены на груди.

Психологи называют эту позу закрытой. В случае с Алексом Джессика назвала бы ее агрессивной.

– Твоя фамилия Тейлор, – выпалил он без лишних преамбул.

Сердце замерло в груди Джессики.

– Прошу прощения?

Она видела, как огонь ярости вспыхнул в его глазах. И как дергался мускул на его щеке.

– Не валяй дурака, – продолжал Алекс тем же режущим душу тоном. – Тебя зовут не Джессика Мэдисон. Тебя зовут Джессика Тейлор.

Глава 11

Кровь отхлынула от лица Джессики. Ей показалось, она чувствует, как эта кровь опускается ниже и ниже к самым пяткам, лишая тело тепла, а мозг – способности думать.

Боясь упасть в обморок, Джессика попятилась назад, где наткнулась на кресло возле дубового рабочего стола. Облизывая высохшие губы, она тяжело сглотнула, чувствуя, как сердце буквально вырывается из груди. Еле-еле собравшись с силами, она прошептала единственный вопрос, звучавший сейчас в ее голове:

– Как ты узнал?

Лицо Алекса не выражало ничего, кроме злобы.

– Тест ДНК был не единственной проверкой, которую я заказал. Мой знакомый в полиции пробил твои отпечатки пальцев. Преступлений не обнаружено, зато выяснилось, что ты не та, за кого себя выдаешь. Отпечатки показали, что до «Маунтин-Вью» ты работала в «Бахоран дизайн».

Что ж, не столько в «Бахоран дизайн», сколько в «Тейлор файн джуелс», когда та еще существовала. Но все же Джессика не знала, что сказать. Шок, испытанный ей от слов Алекса, заставил содрогнуться каждую клетку ее тела. Словно электрический ток пронзил все нервные окончания.

Она никак не ожидала столь скорого разоблачения. Ей казалось, она сможет найти нужное время и место, чтобы самой признаться ему.

– Так можно узнать, в чем все-таки заключался твой план? – спросил Алекс. Казалось, ненависть так и сочится из его губ, переполняя каждое слово. – Соблазнить меня ради коммерческих тайн компании? Чтобы продать их более крупному игроку на рынке? Или беременность и была целью? Чтобы потом шантажировать меня через единственного наследника?

После этих слов кровь снова хлынула к голове Джессики. Дыхание ее было сбивчивым и неравномерным, грудь напряженно вздымалась. Но теперь Джессика уверенно стояла на ногах.

– Что ты имеешь в виду? – переспросила она, туго стиснув зубы. – Я не беременела специально. И ничего никому не продавала.

– Никогда не поверю, что мне так повезло с первой попавшейся горничной, – парировал Алекс. – Ты ведь дочь Дональда Тейлора, верно? И внучка Генри Тейлора. – Он сделал ударение на этом имени. – Оба были партнерами в «Бахоран дизайн».

После недолгой паузы Джессика кивнула:

– Да, это правда.

– И по случайному стечению обстоятельств именно ты прибиралась в моем номере в отеле.

Джессика подняла одну бровь, крепче держась за ручку кресла. Сохранять равновесие снова становилось не так-то просто.

– Вообще-то да.

Сомнение пробежало по каменному лицу Алекса. Оно же явно слышалось в его презрительной усмешке.

– Позвони в «Маунтин-Вью», – продолжила Джессика. – Назови мое настоящее имя, и тебе подтвердят, что я устроилась на работу задолго до твоего приезда. И твой номер был лишь одним из тех, что я убирала каждый день.

– Неужели тебе и впрямь так повезло?

– Я бы не назвала это везением.

День, когда Алекс зарегистрировался в «Маунтин-Вью», для Джессики был началом черной полосы. Единственным приятным исключением был Генри. Да, он был не запланирован, да, из-за него Джессика поплыла по течению, по которому не собиралась плыть. Но все же Генри – это самый щедрый подарок судьбы в ее жизни.

– Тебе выпал отличный шанс попробовать себя в роли шпиона, не так ли?

Пульс барабанил в венах Джессики. Да, то, во что втянула ее Эрин, называется «промышленный шпионаж». Что ж, по крайней мере, в этом он мог ее винить заслуженно и справедливо.

– Можно сказать и так, – признала Джессика. Она нисколько не гордилась этим, но врать ему дальше или отрицать очевидные факты уже не имело смысла. – Я узнала тебя сразу, как только увидела. Отобрав у нас долю в «Бахоран дизайн», ты обанкротил нашу семью. Хочешь верь, хочешь нет, но мне было все равно. Я устроилась горничной в первый попавшийся отель и была счастлива. К сожалению, другие члены моей семьи пережили этот крах не так легко.

Глубоко вздохнув, Джессика еще сильнее схватила ручку кресла, затем присела на самый его край. Ватное тело даже не ощутило мягкость лежавшей на кресле подушки. Джессика уже не смотрела на Алекса, ей и так были понятны все его эмоции. Его гневное осуждение наполняло комнату как ядовитый газ.

– О том, что ты остановился у нас в отеле, я рассказала своей двоюродной сестре Эрин, – продолжала Джессика. – Она убедила меня обыскать твой номер на предмет ценных документов. Да, я виновата. – Она выставила вперед ладони, как бы защищаясь от возможного нападения. – Это было глупой идеей, а я была дурой, что согласилась. Но этого уже не изменить. Сестра просила найти что-нибудь, что может навредить репутации твоей компании. Компании, которая когда-то была и нашей. Нечто, что можно использовать против «Бахоран дизайн» и вернуть в дело «Тейлор файн джуелс».

– Эскизы новой коллекции, – отчеканил Алекс, делая ударение на каждом слове.

Джессика резко подняла на него взгляд. Значит, Алексу известно, что эскизы украла она. А ей так хотелось надеяться, что хотя бы в этом не придется признаваться.

– Эскизы новой коллекции, – повторила она. – Именно. И мне очень жаль, что так получилось.

– Ты соблазнила меня ради коллекции, чтобы потом продать ее компании-конкуренту.

Такое обвинение было одинаково жестоким и неожиданным. Брови Джессики поднялись, она закачала головой:

– Нет-нет! Я украла их, но никому не продавала. Я вообще ничего с ними не сделала.

– Но ты не будешь отрицать, что переспала со мной ради них?

Распрямив спину, Джессика гордо подняла подбородок и посмотрела прямо в его светящиеся холодом глаза.

– Естественно, буду! Я не проститутка. И не пользуюсь своим телом для добычи информации или чего-либо еще. Я соблазнила тебя, потому что хотела этого.

– Прости, но звучит неубедительно.

Пройдя через кабинет, Алекс зашел за рабочий стол и сел в кресло перед ноутбуком. Нажав несколько клавиш, он выждал паузу, а затем повернул монитором к Джессике.

– Черт с ним с соблазнением, как ты объяснишь вот это? – спросил он командным тоном.

Разглядывая открывшиеся ее взору фотографии, Джессика холодела с каждой секундой.

– Я не понимаю, – отрывисто проговорила она.

Джессика наклонялась к монитору и отдалялась от него. Она щурила глаза, изменяла угол экрана, но никак не могла понять, как такое могло произойти.

Прошли месяцы с тех пор, как она последний раз видела эскизы «Принцессы». Но до сих пор она помнила всю коллекцию до малейших деталей. Как часто она меняла в них линии не только в мыслях, но и перерисовывая модели коллекции на полях любых листов, что попадались ей под руку с того дня. С того самого дня, как она на свою беду выкрала их из портфеля Алекса, она постоянно старалась улучшить те или иные детали коллекции.

И сейчас на экране были фотографии изделий, практически один в один сделанных по украденным ею рисункам.

– Как такое возможно? – нахмурилась она, бросая взгляд то на Алекса, то на монитор.

Тем временем глаза Алекса превратились в два мелких кусочка синего льда. Он нервно стучал костяшками пальцев по деревянному столу.

– Что за игру ты затеяла, Джессика Тейлор? – спросил он, прищуривая один глаз. – Мне уже известно, кто ты. Я знаю, зачем в ту ночь ты оказалась в моем номере. Хотя бы теперь ты можешь прекратить врать мне?

– Я не вру, – отрезала Джессика. Логика событий все ускользала от нее.

– Тогда я тебе скажу. В ту ночь, после того как мы с тобой переспали, ты выкрала у меня эскизы новой коллекции и продала их «Игнацио дизайн». Предполагаю, в этом и был план твоей жалкой мести.

Закрыв глаза, Джессика отрицательно качала головой. Указательным пальцем она водила по виску, где с рекордной скоростью нарастала головная боль.

– Но это безумие, – тихо сказала она.

Снова открыв глаза, Джессика поймала на себе прямой взгляд Алекса.

– Да, я украла у тебя рисунки, но так ничего с ними и не сделала, – повторила она. – Я хотела вернуть их на следующий же день, но ты уже уехал. Неужели ты и впрямь считаешь, что если бы я продала их, то сидела бы сейчас здесь перед тобой? За них мне заплатили бы миллионы.

– Нет, все не так просто, – прервал ее Алекс. – Ты сидишь передо мной, чтобы получить от «Бахоран дизайн» еще больше денег. Прийти ко мне и заявить, что ребенок от меня, изначально было твоим планом.

На ресницах Джессики повисли крупные слезы.

– Я прошу прощения за то, что врала тебе, за то, что, украв эскизы, подорвала твое доверие. – Она прикладывала все усилия, чтобы говорить спокойно и размеренно. – Но что бы ты обо мне ни думал, Генри твой сын. – Джессика сделала ударение на слове «твой». – И я здесь ради него, а не потому, что мне что-то от тебя нужно. Мне неизвестно, как эскизы коллекции попали к кому-то еще. Я не знаю, как они оказались у «Игнацио дизайн». Но я могу узнать. По крайней мере, попытаюсь.

Глядя в худое лицо Джессики, Алекс испытывал бурю эмоций. Джессика выглядела искренне подавленной. Вина, смущение, обида и боль сменяли друг друга на этом лице под шквалом его обвинений.

Обвинений, несомненно, заслуженных. Слушая ее ответы, Алекс стискивал зубы, стараясь не поддаваться на слезы, текущие из ее глаз.

Он не знал, что злило его больше: то, что она украла наброски на двадцать миллионов каждый, или то, что она переспала с ним ради них.

Да, возможно, та ночь была бы единственной, проведенной с ней. Но та ночь не прошла бесследно. По крайней мере, для него. Надо было быть полным идиотом, чтобы допустить, что между ними может быть что-то большее, чем просто секс.

Пытаясь совладать с эмоциями, Алекс скрестил на груди руки и изогнул дугой бровь.

– Так не соблаговолишь ли сказать, где сейчас эскизы? – заискивающе спросил он.

Ему казалось, он слышит, как закрутились в голове Джессики колесики в отчаянном поиске ответа. Наконец Джессика глубоко вздохнула, лицо ее выразило решительность.

– Уезжая из города, я оставила их у родителей вместе с остальными вещами. Там они и должны быть.

– А где гарантия, что ты не сделала копии, чтобы вновь одурачить меня?

– Я… – начала было Джессика, но, сконфузившись, заморгала. – Зачем мне это? К чему копии эскизов, если я их уже продала за миллионы долларов?

Уже не в первый раз Алекс был поражен самоуверенностью этой женщины. Попав в серьезную переделку, она сидела перед ним абсолютно беспомощная. Со своей властью и деньгами он мог раздавить ее в любую секунду, как мелкую мошку. Но при этом она стоит перед ним с уверенным лицом, выражающим что-то типа «и что ты на это скажешь?».

Такое положение дел даже заводило Алекса Бахорана.

– То есть ты хочешь сказать, что если они до сих пор лежат в доме твоих родителей, то это значит, что ты их не продавала?

– Именно.

– А доказательства?

От глубокого вдоха грудь Джессики высоко поднялась под ярко-желтым топом. Алекс задумался, он ли прикупил ей этот облегающий топ, или сама Джессика привезла его с собой в своем невероятно нелепом рюкзаке.

– Я могу съездить к родителям и привезти их. – Прошло не меньше двадцати секунд молчания, после чего она сощурила взгляд и сложила бантиком губы. – Если я это сделаю, ты мне поверишь?

И снова вызов. Провалиться ему сквозь землю, если это его не заводит.

– Я подумаю, – осторожно ответил Алекс, справедливо решив не давать опрометчивых обещаний.

– Очень обнадеживает, – буркнула Джессика, после чего распрямила плечи и посмотрела ему прямо в глаза. – Скажи конкретно, что мне сделать. Съездить в Портленд за эскизами или сгореть здесь в лучах твоей ненависти? Я не виновата в том, что ты мне приписываешь.

– О, ты много в чем виновата, – протянул Алекс. – Независимо от того, продавала ты коллекцию конкурентам или нет. Мы поедем вместе.

Глаза Джессики округлились.

– Что?

– На корпоративном самолете. Долетим туда и обратно за несколько часов, – как ни в чем не бывало ответил Алекс.

До боли прикусив нижнюю губу, Джессика обдумывала внезапное предложение. Опасность пришла откуда не ждали.

– Что? – на этот раз спросил Алекс. – Уже передумала?

– Дело не в этом. – Джессика скрестила руки на груди. – Мои родители не знают про Генри.

Лицо Алекса выразило такое удивление, что Джессика виновато заерзала в кресле.

– Я знаю, как ужасно это звучит, – признала она, убирая локон волос за ухо. – Я не лучшая в мире дочь. Скрыла внука от бабушки с дедушкой. Сказать, что они обидятся, значит не сказать ничего.

– Так к чему же все эти тайны? – поинтересовался Алекс.

Джессика посмотрела на него взглядом, после которого слова уже не требуются.

– Как ты представляешь себе этот разговор? – все же сказала она. – «Мама, папа, привет. Не хочу вас разочаровывать, но я залетела от первого встречного. И это еще полбеды. Первым встречным оказался заклятый враг нашей семьи Александр Бахоран. Здорово, правда?»

– «Заклятый враг», – повторил Алекс. – Не чересчур ли это?

– Что касается родителей, то для них твое имя – Люцифер Бахоран.

Недоумение на лице Алекса было неподдельным. Он нахмурился и отвел взгляд в сторону. Вероятно, во всем этом есть что-то, чего он не знает. Или что он не должен знать.

Алекс оставил себе мысленное напоминание углубиться в этот вопрос по возвращении в офис «Бахоран дизайн». Просто из любопытства, не более того.

– Так что же ты предлагаешь? – наконец спросил он после почти минутной паузы.

– Можно полететь в воскресенье. Родители традиционно ходят на обед к моей тете. Их не будет три-четыре часа.

Вновь повисла пауза.

– Ты даже не дашь знать родителям, что была в городе? После того, как вы не виделись почти год?

Джессика виновато вздохнула:

– Да, если этого требует дело. Я знаю, что должна им сказать про Генри. И я скажу. Скоро. Просто мне нужно время, чтобы разобраться в себе.

– Тогда скажи, во сколько нам нужно быть в доме твоих родителей. Я дам распоряжения по полету и найду кого-нибудь, кто останется с Генри.

Алекс ожидал возражений, но последовал лишь послушный кивок. Вероятно, Джессика тоже считала умным шагом не таскать малыша с собой в Портленд.

Глава 12

Джессика удивленно мотала головой:

– Клянусь тебе, они были здесь.

Она надеялась, что нарастающая в душе паника никак не отразится в голосе. В третий раз за десять минут Джессика перебирала документы в ящиках своего стола. «Еще один гвоздь в крышку моего гроба, – думала она. – Теперь он точно убедит суд, что я неподходящая мать для Генри. Более того, преступница».

Думай, думай, думай.

Алекс стоял в метре позади нее, не говоря ни слова. И все же она ощущала его молчаливое ликование, сменяющееся новой волной гнева.

Но вдруг пульс в висках Джессики сбавил скорость. Черт возьми, ведь она не единственная, кто знал об украденных эскизах. Была еще Эрин. Джессика даже показывала их ей. Не с целью навредить Алексу, а чтобы доказать, что она действительно обыскивала его номер.

В то утро, когда Джессика предъявила сестре рисунки, она не удержалась и поведала Эрин, что можно улучшить в этой коллекции.

Надо было что-то делать, и делать срочно. Ради себя, ради Алекса и в особенности ради Генри.

– Одолжи мне свой сотовый, – обратилась она к Алексу.

Его глаза округлились, их ярко-голубой цвет внезапно сменился серым. Не говоря ни слова, он достал телефон из внутреннего кармана пиджака и передал его Джессике.

Набрав по памяти номер, она услышала несколько гудков, прежде чем сестра взяла трубку.

– Эрин, это Джессика. У меня к тебе очень серьезный вопрос. – Не дожидаясь ответа сестры, она перешла к главному: – Что ты сделала с папкой эскизов Александра Бахорана?

– Что ты имеешь в виду? – переспросила Эрин. Сама невинность. Даже через трубку сотового Джессика уловила в ее голосе фальшь.

– Не валяй дурака, Эрин, я серьезно. Это очень важно. Скажи мне прямо сейчас, что ты сделала с коллекцией «Принцесса». Я оставила их в гараже родителей среди своих вещей, но теперь их здесь нет. И ты единственная, кто знал об их существовании.

Тишина заполнила телефонную линию на несколько долгих секунд. Джессика не смотрела на Алекса. Она попросту не могла. Вместо этого она крепко прижала пальцы к основанию носа, чтобы не позволить себе расплакаться.

Наконец, нарушая затянувшееся молчание, сестра сказала:

– Я их продала.

Сердце Джессики пропустило несколько ударов.

– О, Эрин, – застонала она. – Скажи, что это неправда. Прошу, скажи, что ты этого не сделала.

– Сделала, – ответила Эрин. – С самого начала в этом и был мой план. Подложить свинью мерзавцам Бахоранам.

Никакие усилия не помогли Джессике сдержать слезы.

– Нет, Эрин, план был другим. На это я бы никогда не согласилась.

– Так зачем же, по-твоему, ты рыскала в его номере?

– Потому что была идиоткой! – отрезала Джессика. – И потому что ты убедила меня отомстить Бахоранам. Это самая большая ошибка в моей жизни.

Ее грудь неравномерно вздымалась от сбивчивого дыхания. Все тело содрогалось словно от электрических разрядов. Как после такого смотреть Алексу в глаза?

– Ты не имела права рыться в моих вещах, Эрин, – продолжала Джессика дрожащим голосом. Не поддаться истерике становилось все сложнее. – Ты не представляешь, что ты наделала.

– И что же я наделала? – искренне удивилась сестра. – Немножко отомстила этому мерзавцу? Да у него столько денег, что ему все равно.

– Нет, – тихо промолвила Джессика. – Ты сделала не это. Ты предала меня. Нанесла непоправимый урон мне и моей репутации. Жизни моего сына. Я не прощу тебе этого, Эрин. Никогда.

Она нажала кнопку «отбой» в тот самый момент, когда голос ее сорвался, а легкие стали жадно хватать столь необходимый воздух.

Как Эрин могла так поступить с ней? Да, согласиться на ее план изначально было ошибкой. И Джессика не снимала с себя ответственности за то, что рылась в чужих вещах и выкрала документы.

Но она не собиралась ничего с ними делать. Более того, планировала вернуть их при первой возможности. Она даже хотела полететь с ними в Сиэтл, чтобы лично передать эскизы Алексу. Но в последний момент испугалась. Алекс мог прямо на месте вызвать полицию, и ее бы арестовали.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Алекс тоном более мягким, чем можно было ожидать в таких обстоятельствах. На самом деле его голос не звучал так нежно с того самого вечера в отеле.

Его рука опустилась на плечо Джессики. Так легко и непринужденно, словно ничего не произошло.

Слезы застилали ей глаза. Как он мог быть таким чувственным сейчас, когда все доказательства были против нее? Почему он не разозлился? Почему не осыпает ее колкими обвинениями?

– Джессика? – снова позвал Алекс.

Она замотала головой.

– Нет, я чувствую себя отвратительно, – призналась Джессика.

Повернувшись к открытым ящикам стола, она принялась раскладывать вещи. Сейчас лучше занять себя бездумной машинальной работой. Иначе она не совладает с собой, упадет на колени и будет судорожно рыдать прямо здесь, посреди холодного бетонного гаража.

– Вот и все, – еле слышно сказала она через плечо. – Ты победил. Эрин приняла предложение «Игнацио» и продала им чертежи. Ты думал, это сделала я, но теперь какая разница? Доказательств моей невиновности нет.

Джессика повернулась и едва не отпрянула, удивившись, как близко к ней стоит Алекс. Она по-прежнему не могла поднять глаз на него, поэтому теперь смотрела на узел этого дорогого сине-черного галстука.

– Наверное, мне стоит извиниться, – вдруг проговорил Алекс.

Она не верила своим ушам. Видимо, шок от произошедшего окончательно застлал ей разум. Он извиняется перед ней? Но за что?

– Теперь я понимаю, что отнесся к тебе слишком критично, – продолжил он, будто прочитав ее мысли.

Нет, она этого не заслуживает. Может, она и не виновата в том, в чем он ее обвинял, но, как ни крути, все случилось именно по ее вине.

Медленно подняв голову, Джессика взглянула на него затуманенным взглядом.

– Я выслушал обе стороны, – сказал Алекс. – Информации достаточно, чтобы понять, что эскизы продала твоя сестра, а не ты. Хотя это и не значит, что ты не несешь никакой ответственности.

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением в голосе спросила Джессика. – Ты что, прощаешь меня? Снимаешь с меня вину за все, что случилось с момента нашей встречи?

– Не за все, – сухо ответил Алекс. – Но я не настолько лицемерен, чтобы обвинять тебя в том, чего ты не делала. Что же касается твоей сестры, то я поговорю со своими юристами. Они решат, как лучше с ней поступить.

Алекс выдержал паузу, ожидая реакции. Он ожидал чего угодно – от пылкой защиты члена семьи Тейлор до мольбы о пощаде нерадивой сестры. Но ничего подобного не последовало. Джессика лишь поджала губы и подняла взгляд к потолку.

Он верил ей. Во-первых, теперь он все слышал своими ушами. Во-вторых, если бы Джессика и впрямь продала эскизы «Игнацио дизайн», сейчас ее снедало бы чувство вины. Или извивалась бы, как уж на раскаленной сковородке, сбрасывая с себя ответственность всеми правдами и неправдами. Но она этого не делала.

Теперь Алекс ставил под сомнение собственную веру в то, что Джессика соблазнила его ради коллекции. Если бы это было так, она несомненно пыталась бы соблазнить его и сейчас, чтобы усыпить его бдительность и расположить к себе.

Вместо этого Джессика просто признала свою роль во всей этой истории и покорно ждала от него следующего шага – будь то вызов полиции и арест или лишение Джессики материнских прав.

Нет, это не поведение лжеца. И те, кто жаждет наживы, тоже не ведут себя так. Единственным нерешенным пунктом оставалось лишь отцовство Алекса. Но, учитывая, что во всем остальном Джессика говорила правду, логично было предположить, что Генри действительно был его сыном.

Алекс откашлялся и убрал руки в карманы брюк, чтобы не сделать ничего опрометчивого. Например, чтобы не дотронуться до нее. Не попытаться ее успокоить.

Ему хотелось убрать ей за ушко локон светлых волос, обрамлявших сейчас ее щеку.

Да, мысли Алекса приняли решительно опасный поворот. Руки и впрямь лучше держать при себе, пока инстинкты не взяли верх над рассудком.

Впервые за эти дни он заметил, что волосы Джессики абсолютно белые. Синие локоны исчезли без следа. Впервые он обратил внимание на белизну ее кожи. На пухлые розовые губы.

И на серые круги под большими глазами – свидетельство стресса, в котором они пребывали все эти месяцы.

Хуже всего то, что он сам усугубил этот стресс. Да, будучи уверенным в виновности Джессики, он не мог вести себя иначе. Но теперь, когда правда всплыла на поверхность, Алекс Бахоран мог исправить эту ошибку.

– Ты знаешь, – тихо сказал он. – Все-таки за тобой должок.

Джессика посмотрела на него взглядом, полным изумления:

– Должок? Какой?

Алекс не хотел отвечать напрямую. Вместо ответа, он пожал плечами и протянул ей руку:

– Я кое-что придумал. Но отсюда нам лучше уйти. Тем более что твои родители скоро вернутся. Самолет ждет.

Он удивился, насколько стремительно она обхватила его запястье. Однако Джессика лишь хотела взглянуть на часы:

– Ты прав, нам пора.

Джессика выглядела намного печальнее, чем когда входила с Алексом в родительский гараж.

– Мне жаль, что мы не нашли то, что искали, – виновато сказала она на подходе к двери.

– Ничего страшного, – спокойно ответил Алекс, выходя вслед за ней. – Я уже знаю, как ты загладишь свою вину.

Глава 13

Сколько бы раз ни спрашивала Джессика, что именно задумал Алекс, он лишь лукаво улыбался. И что таилось за этой ухмылкой, стало для Джессики очередной загадкой. Неужели он любуется ее страданием? Вероятно, на самом деле у него нет никакой задумки, он просто наслаждается ее нервозностью.

И Джессика не могла ничего с этим сделать. Она целиком была во власти Алекса Бахорана.

Откинувшись в мягком кожаном кресле под рев запустившихся двигателей, Джессика попыталась совладать со своим возмущением.

Полет длился всего двадцать минут, после чего Алекс помог ей спуститься по трапу и провел к ожидавшему их черному блестящему «лексусу». Водитель открыл дверцу Джессике, после чего передал ключи Алексу.

Какое-то время они вновь ехали молча, пока Джессика не поняла, что машина едет не к дому Алекса. Сначала она подумала, что просто плохо знает местность. Но она помнила дорогу от дома до аэропорта, и сейчас маршрут был определенно другой.

– Куда мы едем? – наконец спросила она, удивившись собственному голосу после часа молчания.

– Скоро узнаешь, – только и ответил он, поворачивая руль.

Джессика недовольно вздохнула, затем попыталась сесть поровнее, поправляя на груди ремень безопасности. Она внимательно смотрела в окно, отслеживая каждый знак, каждую надпись и вывеску.

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Алекс сбавил скорость и остановил машину на парковке возле магазина с названием «От кутюр». Выйдя из автомобиля, он открыл для Джессики дверцу и протянул ей руку.

Джессика, в свою очередь, вновь начала расспрашивать о месте их назначения. Но вместо ответа, Алекс провел ее по тротуару внутрь дорогого бутика.

– Зачем мы сюда приехали? – не унималась Джессика.

Куда бы она ни посмотрела, везде стояли миниатюрные безголовые манекены, одетые в платья из шелка, сатина и других дорогих материалов в стразах и пайетках. Джессика давно отвыкла от всей этой роскоши. И уже свыклась с мыслью, что вряд ли ей еще раз придется надеть что-либо подобное.

– Так ты оплатишь первую часть долга, – сказал Алекс перед тем, как к ним подошла сотрудница магазина с лицом явно претерпевшим не одну подтяжку. Ее глаза были слишком широкими, брови располагались неестественно высоко, а губы раздуты до неприличия.

– Добрый день, – поздоровалась она, фокусируя все внимание на Алексе. И небезосновательно, поскольку Алекс куда больше походил на платежеспособного гражданина, нежели Джессика в своих поношенных джинсах и стильном, но совсем не дизайнерском топе. Со стороны они выглядели как принц и нищий. Или, скорее, как Ричард Гир и Джулия Робертс в известном фильме.

Джессика нервно потирала ладони о джинсы на бедрах.

– Алекс, в этом нет необходимости, – пробурчала она так, чтобы быть услышанной только своим спутником.

Алекс же ответил во весь голос:

– Нет, это необходимо. – А затем обратился к женщине: – Нам нужно платье на очень серьезное мероприятие. Туфли и сумочка тоже.

Взгляд женщины загорелся в предвкушении крупной комиссии.

– Алекс… – начала было Джессика.

– Украшения я беру на себя, – нивелировал Алекс ее возражения.

– А кто организует вечер? – спросила Джессика в целях узнать хоть что-то перед тем, как начать примерять лучшие платья сезона.

– «Спарклинг даймондз», – последовал ответ.

«Спарклинг даймондз» – известная благотворительная организация, основанная самыми именитыми ювелирами штата Вашингтон. Чуть больше пяти лет прошло с момента ее основания, а им уже удалось собрать сотни тысяч долларов на самые разные нужды – от борьбы с детским раком до приютов для бездомных животных.

– Мероприятие полностью спонсирует «Бахоран дизайн», – продолжал Алекс. – Там будут самые глубокие карманы Сиэтла. Мы постараемся собрать как можно больше в поддержку детдомов. И когда я говорю «мы», я имею в виду и тебя. Учитывая твой должок. – С этими словами Алекс подмигнул ей в несвойственной для себя манере.

Джессика не знала, как реагировать. Сейчас ее оденут в самый дорогой наряд и отправят с Алексом на благотворительный ужин. Весь вечер ей придется висеть у него на руке, и что самое страшное – делать это в окружении людей, многие из которых легко признают в ней наследницу Тейлоров. Какие же после этого пойдут разговоры, какие сплетни! Имена членов ее семьи снова окажутся в заголовках.

Но выбора нет, а значит, ничего не поделаешь. Особенно после разговора с Эрин.

– Что ж, ради детдомов я готова, – пожала плечами Джессика.

– Замечательно. – Огонек блеснул в глазах Александра, которые сейчас почему-то казались уже не просто голубыми, а по-настоящему синими. – К тому же сегодняшний вечер – это шанс продемонстрировать новые модели компании. Те, что мы разработали вместо «Принцессы».

Вот оно. Острый нож под ребро с поворотом против часовой стрелки. Было больно, как он и рассчитывал.

– На тебе будет то, что является изюминкой коллекции. Желтое золото и бриллианты идеально сочетаются практически со всем на свете.

Словно вспомнив про женщину-продавщицу, Алекс повернулся к ней:

– Эта леди должна выглядеть абсолютно потрясающе. Подберите платье, что подчеркнет ее природную красоту.

Сердце вырывалось из груди Джессики, жар обжигал только что холодную кожу. В любой другой ситуации она была бы польщена таким комплиментом. Более чем. В конце концов, отрицать «природную красоту» самого Алекса было неразумно. Его невероятная мужская привлекательность – вот истинная причина того, что год назад она оказалась в его постели.

– Конечно, сэр, – ответила женщина.

Джессика молча пошагала за ней в глубь магазина, вполуха слушая ее беззаботное щебетание. Попросив Джессику скинуть одежду в раздевалке, женщина отправилась за платьями, что должны будут удовлетворить требования Алекса.

Час спустя Джессика чувствовала себя профессиональным актером, мастером переодеваний. Уставшая и обессиленная, больше всего на свете она хотела оказаться сейчас дома с Генри.

Она перемерила столько платьев, что половину из них уже не помнила. В какой-то момент даже Алекс, казалось, потерял всякий интерес к процессу. Если сначала он все комментировал и вносил поправки, то потом начал лишь поддакивать и мычать, а вскоре и вовсе сказал, что полагается на их женский вкус, и исчез с мобильным телефоном возле уха.

Еще восемь платьев спустя Джессика поняла, что нашла наконец подходящий вариант. Она не видела новой коллекции и не была уверена, как украшения будут смотреться с этим платьем. Но, включив воображение на максимум, скомпоновала описания Алекса и платье… и пришла к выводу, что это самое то!

– Остановимся на этом, – сказала Джессика продавщице.

– Отличный выбор, – одобрила женщина, принимая платье из ее рук и направляясь к кассе.

Джессика была уверена – продавщица сказала бы то же самое на любое платье с тем же ценником.

Еще через пару минут были выбраны туфли и сумочка-клатч. Весь комплект обернули в шелковистую бумагу и поместили в фирменную коробку магазина. И тут Джессика увидела счет. Глаза ее непроизвольно заморгали, к горлу подступил комок.

Это была буквально аллергическая реакция на сверхъестественную сумму. Первым делом Джессика хотела сказать Алексу, что если бы все участники вечера просто внесли эти деньги в фонд, то никаких вечеров бы не требовалось – хватило бы всем нуждающимся.

Однако Алекс и глазом не моргнул. Он вдруг появился из ниоткуда, передал кассиру платиновую карточку и кивнул продавщице. Та расплылась в благодарной улыбке. Полминуты спустя Джессика спешила за Алексом к машине.

– Ты ведь нашла то, что тебе действительно понравилось? – спросил Алекс, когда они наконец тронулись в направлении дома.

Узел жгучего предвкушения затянулся у Джессики в животе. Предвкушения от встречи с сыном, а не от званого вечера. Прошло не так много времени, как они не виделись, но и этого оказалось достаточно. Джессика не привыкла к разлукам с Генри.

– Да, – просто ответила она. Было сложно сосредоточиться на теме беседы, а не на том, что Алекс мчал на предельной скорости.

– Отлично. Начало мероприятия в восемь. Ужин подадут в половине десятого. Значит, в семь тебе надо быть готовой к выходу.

– Буду.

Что еще она могла ответить в отсутствие выбора? Так уж сложилось, что на все вопросы и предложения Алекса она могла отвечать только утвердительно.

Алекс стоял в своей комнате, опершись на высеченную кромку мраморного камина, помешивая кубики льда в бокале с шотландским виски. Он смотрел в пустой очаг камина и о чем-то думал.

Скоро спустится Джессика, целиком и полностью готовая к вечеру «Спарклинг даймондз». Он понятия не имел, как пройдет мероприятие. Казалось, все зависит от Джессики.

Узнав, что не она была мозгом операции по похищению эскизов «Принцессы», Алекс только и думал, в чем еще он ошибался на ее счет. Могло ли быть так, что она всегда и во всем говорила правду?

Конечно, Джессика не сама невинность, это понятно. Но все, в чем он ее обвинял, оказалось делом не ее рук.

По всему выходило, что Генри и впрямь может быть его сыном. Алексу уже хотелось на это надеяться. Невероятно, но жить с Джессикой и Генри под одной крышей оказалось самым приятным приключением из всех, что он мог припомнить.

Сейчас Джессика привлекала его так же, как при первой встрече. Не важно, что случилось за минувший год, – он так же страстно хотел ее. В минуты, когда она появлялась, в горле его так же пересыхало. Пальцы так же машинально тянулись к ней, чтобы скинуть одежду с ее теплого, изящного тела.

А ребенок… С появлением Генри в доме Алексу стал невыносимо носить на лице маску безразличия. Больше всего на свете он ждал подтверждения своего отцовства. Вместо работы он только и думал о том, как пощекочет малыша по животику и услышит его задорный детский смех.

Ночью он лежал в своей огромной кровати и представлял, что сейчас Джессика лежит там, дальше по коридору. Тоже одна. Не единожды он почти что срывался с места, чтобы присоединиться к ней… или, точнее, забрать ее к себе. И тогда уж им обоим будет не до сна.

Оттолкнувшись от камина, он подошел к своему рабочему столу, отставил бокал и открыл файл, что читал до этого. Ему было нужно время, чтобы просканировать информацию, решить, что с этим всем делать. Но содержимое бумаг поражало и сбивало его с мысли так же, как в первый раз, когда он их увидел.

Итак, Эрин обвиняла его в том, что это он выкурил Тейлоров из общего бизнеса в «Бахоран дизайн». Но насколько знал сам Алекс, такое решение созрело одновременно у владельцев обеих компаний – «Тейлор файн джуелз» и «Бахоран дизайн».

Основателями двух компаний были дедушки Алекса и Джессики, и вначале бизнес вели порознь. Затем решили объединиться, сформировав мощный союз не только как партнеры, но уже и как друзья. Партнерство было более чем успешным и продлилось долгие годы.

Насколько знал Алекс, в какой-то момент Тейлоры сами решили отделиться. Отец Алекса уверял его, что отделение было мирным и что к моменту его ухода на пенсию все вопросы были решены полюбовно. Ушедшего на пенсию отца тогда заменил Алекс.

Да, спустя какое-то время выяснилось, что у отца к тому моменту уже были проблемы с памятью. Тогда вставший на его пост Алекс уже завершил ряд так называемых «зачисток» – увольнений высокопоставленных сотрудников и партнеров. В том числе, разумеется, и Тейлоров. Кто бы мог подумать, что «зачистки» по факту были настоящим чистилищем.

На бизнес «Бахоран дизайн» все это повлияло только положительно. Они оставили далеко позади «отделившихся» «Тейлор файн джуелз».

Но теперь картина представлялась Алексу совсем в другом свете. Одно дело – бизнес, но есть понятия чести и деловой этики. Тот факт, что его семья вынудила Тейлоров выйти из дела, лишив их миллионной прибыли, давил на него все сильнее.

Оставалось выяснить, кто стоял за таким поворотом событий. Отец Алекса уже покинул этот мир, и выспросить все у него не представлялось возможным. Сам же Алекс был уверен, что отец здесь ни при чем. Плести такие подковерные интриги – на него это не похоже.

Дядя? Тоже вряд ли. Оба брата были слишком похожи, и понятия чести и доверия не были для них пустыми словами.

Нанятые Алексом следователи в мгновение ока обнаружили старые бумаги – отправную точку процесса разделения. Вот только имя человека, заварившего всю кашу, по-прежнему оставалось в тени. Алекс ждал, что все раскроется со дня на день, а уж дальше он решит, что предпринять.

Но это касается бизнеса. Другое дело – Джессика, а это уже личное. И что делать с этим личным, Алекс не знал. Как она отреагирует на результат расследования? Какова будет реакция ее семьи?

Еще утром он считал, что Джессика у него в долгу. Теперь же все медленно, но верно менялось в противоположную сторону.

Внезапный стук в дверь заставил его распрямить плечи, закрыть файл и убрать в стол.

– Войдите!

Миссис Шепард просунула голову в дверной проем:

– Мисс Тейлор готова, она ожидает вас в фойе.

– Спасибо.

Несмотря на изначальные возражения Джессики, няня идеально выполняла свои обязанности. Сейчас она была наверху с Генри, а водитель уже полчаса как ждал у ворот в лимузине. Прихватив коробочку с украшениями, привезенную днем, и легкое пальто из верблюжьей шерсти, заказанное специально для Джессики, Алекс направился к выходу.

Она услышала его шаги, повернулась и сделала шаг к нему. Сердце Алекса со всей силы ударило в грудную клетку так, что там, должно быть, останется синяк. Да, это стоило потраченных денег и времени. Женщина, стоящая перед ним, выглядела на много миллионов долларов.

Сохранять на лице безразличие было уже невозможно, равно как и уйти в сторону под предлогом телефонного звонка. «Сейчас главное – не наделать глупостей», – думал Алекс, чувствуя, как на лбу выступают капли холодного пота.

От ее красоты сводило дыхание. Легкие горели от нехватки кислорода, и ему было все равно.

Итак, Джессика выбрала сапфировое платье с бирюзовым отливом, ярко подчеркивающее красоту ее глаз. Волосы на затылке перетянуты голубой лентой. Невидимые заколки не дают волосам падать слишком низко, оставляя обнаженными тонкие плечи и изящную худую шею.

Классическое платье без бретелек идеально подчеркивало изгибы ее бедер. Грудь в нем казалась особенно пышной. Узкая талия в блестящих стразах и провокационный, шокирующий разрез, открывающий волнующую картину ее длинных стройных ног.

В довершение всего – усыпанные камнями туфли на высоком каблуке.

Алекс боялся, что слюна уже стекает из его рта, как у голодной собаки. Вероятно, нет, потому что Джессика вдруг принялась осматривать себя со всех сторон, будто выискивая дефекты. Она не догадывалась, что была идеальна.

– Что не так? – спросила Джессика, снова поднимая на Алекса взгляд. – Тебе не нравится платье? Я говорила, моему вкусу лучше не доверять.

– Платье шикарное, – перебил ее Алекс. – Более чем.

Грудь Джессики поднялась от глубокого вздоха. Взгляд Алекса моментально упал на манящую белую кожу в ложбинке ее декольте. Он вдруг подумал, что украшения из новой коллекции могут лишь испортить такую красоту.

– А можно мне увидеть коллекцию? – аккуратно поинтересовалась Джессика.

Алекс достал большой кожаный чемоданчик с позолоченным логотипом «Бахоран дизайн». Внутри, на черном бархате, лежали украшения.

– Боже, – выдохнула Джессика, и ее тонкие пальцы с красным маникюром сами потянулись к ожерелью посередине. – Как красиво.

Но красота их меркла в сравнении с той, что восхищалась ими.

Алекс повесил на перила взятое для Джессики пальто и поставил чемоданчик на балясину.

– Позволь мне надеть их на тебя.

Он начал с браслета, защелкнув его на запястье Джессики; затем ей на средний палец скользнуло крупное кольцо. В ее ушах не было сережек. А значит, сейчас в них будут серьги Алекса и ничьи другие. Но поскольку он боялся причинить ей боль, то попросил Джессику саму вставить серьги в уши.

– Повернись, – попросил он, взволнованно касаясь ее плеч.

Надев ожерелье на шею Джессики, Алекс подождал, пока она подправит его на себе, и лишь потом закрыл застежку. Он позволил своим пальцам подольше задержаться на ее гладкой коже. Затем, взяв Джессику за предплечье, он аккуратно повернул ее лицом к себе. Бриллианты на ее шее и в ушах сияли в свете гигантской люстры над их головой. Но взгляд Алекса не был устремлен на драгоценности. Джессика была для него бесценным украшением в эту минуту.

Пальцы Джессики коснулись V-образного уголка ожерелья. Даже не видя украшений, она смогла подобрать наиболее подходящее для них платье.

– Ты не обидишься, если я скажу, что это намного красивее, чем вся коллекция «Принцесса» вместе взятая? – спросила она.

Алекс чуть слышно цокнул языком:

– Лучше бы это было так. Столько сил и денег было затрачено, чтоб восполнить эту утрату. Мы из кожи вон лезли, чтобы сделать что-то хотя бы на уровне, не говоря уже про нечто лучшее.

Краешек рта Джессики невольно дернулся. Сквозь чуть стиснутые зубы она спросила:

– Ты хочешь, чтоб я чувствовала себя еще более виноватой?

– Нет. Но даже если тебе так показалось, вряд ли мои слова могут хоть как-то омрачить торжество момента. Я смотрю на тебя в этом платье и украшениях и понимаю, что такую красоту испортить нельзя.

Не веря собственным ушам, Джессика усиленно заморгала. Алекс и сам поразился, как непринужденно произнес он эти слова. И он не жалел. В конце концов, это была правда.

А еще большая правда состояла в том, что, будь его воля, он послал бы ко всем чертям «Спарклинг даймондз», схватил Джессику на руки и поспешил с ней наверх в свою спальню. Или в любое другое место, где можно заняться с ней любовью. Воздух сейчас был ему менее необходим, чем это.

– Нам пора, – сдавленно произнес Алекс. Он поднял руку и провел пальцами линию от ее щеки до уха, делая вид, что поправляет серьгу.

Джессика послушно кивнула. И все же по всему было видно, что и она не горит желанием куда-либо ехать.

– Держи. – Алекс протянул ей пальто из верблюжьей шерсти. Теперь он понимал, что, выбрав черное, попал в самую точку. С синим платьем оно смотрелось восхитительно.

Руки Джессики скользнули в рукава. Поправив пальто спереди, она завязала на талии пояс и взяла Алекса под выставленный им локоть.

Они проделали лишь несколько шагов по паркетному полу и оказались за дверью, прямо возле лимузина. На какую-то секунду Алекс представил, что все это по-настоящему. Что Джессика – его женщина и что выйти с ней в свет для него обычное дело.

Так же как вернуться поздно домой, лечь в одну постель и до рассвета заниматься любовью.

Глава 14

Спустя всего час после начала мероприятия Джессика уже мечтала вернуться. Не то чтобы ей не нравился вечер, просто она давно забыла, сколько сил вытягивают светские тусовки.

Когда тысячедолларовый ужин подан и съеден, делать на них становится нечего. Те, кто продвигает услуги своих компаний, снуют туда-сюда, ведут вежливые беседы и стараются заработать много денег.

К чести Алекса стоит сказать, что в этом он был профессионалом. Не меньше двухсот человек ждали момента поговорить с ним, и с каждым он общался, как будто пришел сюда только ради него. Он был деликатен, красив и невероятно самоуверен.

Разговор со всеми собеседниками включал в себя приветствие или знакомство, несколько вопросов о семье или бизнесе, а затем – непринужденная беседа ни о чем. Беседа эта длилась ровно до того момента, пока Алекс не понимал, что сейчас самое время ввернуть пару фраз про новую коллекцию «Бахоран дизайн» и вывести собеседника на участие в благотворительности.

К своему облегчению, Джессика заметила, что, хоть Алекс и представлял ее гостям под настоящим именем и хоть большинство гостей наверняка узнали ее, никто не бросал в ее сторону любопытных взглядов и не доносилась фамилия Тейлор.

Конечно, это не значит, что к утру одним слухом не станет больше. Но, по крайней мере, в этот вечер можно было расслабиться.

Отойдя от очередной группы улыбающихся людей, Алекс положил руку Джессике на поясницу и провел ее вдоль зала.

Все ключевые фигуры «Бахоран дизайн», все члены совета директоров имели на себе хотя бы одно украшение именитой фирмы. Помимо этого тут и там стояли стенды с глянцевыми фотографиями моделей из разных коллекций. Все это могло впечатлить даже случайного прохожего, несведущего в ювелирных делах. Джессика то и дело замечала на себе вожделенные взгляды светских львиц. В их глазах читалось алчное желание приобрести… точнее, попросить мужа или любовника подарить ей серьги, ожерелье или браслет, что сейчас были на ней. В идеальном варианте несчастный должен подарить все сразу.

Странно, но Джессике было приятно. Ей нравился ювелирный бизнес как таковой, она любила блеск бесценных украшений и разнообразие их дизайна. Вероятно, она не осознавала, как скучала по всему этому. И теперь, несмотря на случившееся между ее семьей и «Бахоран дизайн», она желала Алексу процветания.

Алекс замедлил шаг, заметив, что Джессика рассматривает одну фотографию на розовом сатине дольше, чем остальные.

– Тебе нравится? – тихо поинтересовался он.

– Конечно. Твоя компания делает немыслимые успехи.

– Очень нравится?

Джессика подняла недоуменный взгляд. На ней уже было сказочное ожерелье от «Бахоран дизайн», и цена его явно в два раза выше, чем у того, что на фото.

Алексу же она сказала:

– Не забывай, что мне тоже не чужд ювелирный мир. Признаться, со временем начинаешь остывать ко всем этим кольцам, цепочкам, серьгам…

– Ш-ш-ш, – прервал ее Алекс. – Не кричи об этом всем подряд, а то мы потеряем клиентов.

Джессика засмеялась:

– Прости.

Алекс тем временем продолжал:

– Так что же тебя привлекло в фотографии?

Пожимая голыми плечами, Джессика вновь бросила на нее взгляд.

– Есть здесь кое-что, что я бы изменила.

Несколько секунд Алекс молчал. Затем все же поинтересовался:

– Что именно?

Джессика прикусила нижнюю губу, стараясь не сболтнуть лишнего. Затем расслабленно выдохнула, поняв, что влипнуть в еще более серьезные неприятности с Алексом уже вряд ли получится.

– Металлообработка, – ответила Джессика, указывая пальцем на закрепленные камни. – Слишком уж она тяжелая. Камням не нужна такая толстая оправа. Было бы золото тоньше, лучше смотрелись бы изумруды. А значит, и все украшение сверкало куда насыщеннее.

Прошло пять секунд… десять…

– Что еще? – наконец спросил Алекс.

– Я бы сделала другой наклон. – Джессика провела пальцем по кромке ожерелья, объясняя свое видение. – Видишь, вырез квадратный. Почему бы не сделать изгиб более плавным? Тогда ожерелье лучше ляжет женщине на грудь и по-другому заиграет для мужского глаза.

На этот раз прошло не меньше двадцати секунд. Минимум пятнадцать Джессика сосчитала лично, прежде чем оторвать взгляд от фотографии и посмотреть на лицо Алекса.

Оно было непроницаемым. Джессика заметила лишь, что его глаза потемнели. И вот таким потускневшим взглядом Алекс смотрел на нее, словно ожидая, что она сейчас покраснеет от вины. Джессика уже готова была это сделать, поскольку смущение ее росло с каждой секундой. Она открыла рот, чтобы извиниться, но Алекс ее перебил:

– Откуда ты столько знаешь про ювелирное дело?

Джессика закатила глаза и сказала первое, что пришло в голову:

– Ты забыл, что я Тейлор? Джессика Тейлор. «Тейлор файн джуелз». Я же говорила, что выросла среди всего этого. До того как пути наших с тобой родителей разошлись, я даже сделала несколько эскизов для новой коллекции. Но и до этого отец прислушивался к моим советам по уже существующим.

Она повернулась к толпе и сразу увидела подходящий пример:

– Видишь ту женщину в чересчур коротком красном платье?

Алекс проследил, куда был направлен взгляд Джессики:

– Я бы не сказал, что оно чересчур короткое.

«Кто бы сомневался», – подумала Джессика. Наверняка он не считает это платье не по размеру узким. Еще бы, ведь грудь женщины едва не вываливалась из декольте.

Вслух же Джессика произнесла:

– Серьги и ожерелье, что ты на ней видишь, мои. Огранка камней типа «маркиз» в оправе из белого золота. Помню, папа попросил меня поработать немного с дизайнерами компании. Он хотел, чтобы все было сделано идеально. И никому, кроме меня, не мог доверить контроль над ними.

Джессика довольно улыбнулась и ничего не могла с этим поделать. Да, во всей компании только она могла довести дизайн украшений до совершенства. Дни работы у отца, когда тот безоговорочно доверял ей, были лучшим временем в ее жизни. Как хотелось Джессике делать это постоянно. Как хотелось построить карьеру в ювелирном бизнесе.

Первый раз ей подумалось, что не стоило так просто отказываться от своей мечты. Ее так заняли вопросы новой жизни, что она совсем забыла про свои цели. А ведь она могла попытаться, могла стать дизайнером пусть в другом городе, в другой компании.

И вновь молчаливая пауза затянулась. Джессика повернулась к Алексу, и резкий взгляд его синих глаз заставил ее вздрогнуть.

– Я наблюдаю у тебя такую улыбку, только когда ты играешь с Генри, – заметил он глухим и глубоким тоном. Грудь его встревоженно вздымалась, отчего и самой Джессике стало казаться, что ей не хватает кислорода. – Почему я раньше ничего об этом не знал?

Джессика заморгала, пальцы одной руки сжались в кулак, другой – вцепились в усыпанный стразами клатч. Алекс слишком резко менял темы разговора, перескакивая от бизнеса к личному и наоборот. Она не поспевала за ним. Не в смысле беседы, а в чувствах, которые испытывала она при разговоре на эти темы.

Что было сейчас в его взгляде – плохо скрываемая страсть или с трудом сдерживаемый гнев? Джессика не могла сказать точно, но, почувствовав на животе его эрекцию, она взмолилась, чтобы это был гнев.

Облизнув губы и несколько раз сглотнув, убеждаясь, что способна говорить, Джессика собралась с мыслями:

– Наверное, отец никому не рассказывал. Возможно, он хотел выждать время, убедиться, что мои изделия продаются, и уж потом официально брать меня в штат компании.

Алекс поднял руку и убрал локон волос с лица Джессики. Кончики его пальцев чуть пощекотали ей щеку. Электрический разряд пронизал все ее тело с головы до ног, кожа моментально покрылась мурашками.

– Партия этих украшений была небольшой, – сказал Алекс более мягко. Каждое слово с трудом достигало ее атакованный гормонами мозг. – Но продажи были очень и очень хорошими.

Джессика закрыла глаза. Такое признание дорогого стоит.

– Я даже помню, что предлагал расширить линейку тех изделий. Но думал, это работа всей команды. Поэтому не обращался ни к кому из дизайнеров лично.

– Если ты говоришь это из доброты или хочешь меня к чему-то склонить, то прошу, повремени признаваться в этом, – пробормотала Джессика. – Дай мне подольше насладиться этим приятным чувством.

Не открывая глаз, она почувствовала его приближение, теплое дыхание на своем лице. Его лосьон после бритья – как дурманящая смесь цитрусовых и табачных ароматов, которые она так хорошо помнила после той единственной совместной с ним ночи. Как и тогда, Джессика глубоко вдохнула в себя этот запах, чтобы наполниться им и удержать внутри как можно дольше.

Его губы прижались к ее губам. Крепко и нежно. Страстно, насколько позволяло их местоположение. Притягивать взгляды сотен окружающих не входило в их планы, хотя Джессика ни на секунду не подумала об этом. Она уже была где-то совсем далеко.

Их уста разомкнулись намного раньше, чем ей бы хотелось. Ей вдруг стало так холодно и одиноко. Лишь теперь она открыла глаза, едва не застонав от досады.

Не отдаляясь ни на сантиметр, Алекс тихо прошептал:

– Ты сказала, что я склоняю тебя к чему-то. Ты хочешь узнать к чему?

Его пальцы обхватили запястья Джессики, он чувствовал бьющийся в них пульс.

«Да, да, да!» – стучало у нее в голове. Она даже не расслышала вопрос, но прочувствовала интонацию Алекса. С таким же успехом он мог спросить, выйдет ли она за него замуж. Может ли он подхватить ее и уединиться где-нибудь. На все вопросы Алекса ей хотелось кричать «Да!».

Едва не сорвавшимся голосом Джессика спросила:

– К чему же?

Так много слов. И сама она кажется разумной в эту минуту, хотя на самом деле огонь в ее теле буквально толкал броситься к Алексу в объятья и отдаться ему где угодно, только побыстрее.

– Ты поедешь ко мне домой?

Вопрос показался слишком банальным.

– Я обязана поехать, – смутилась Джессика. – У нас уговор, что я останусь у тебя до результатов теста.

Губы Алекса сложились в ухмылку.

– Я не об этом, – тихо сказал он. – И ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Я хочу увезти тебя не просто к себе домой, а в свою постель. Я хочу, чтобы мы переспали так же, как тогда в отеле.

Джессика едва не упала в обморок. Ей хотелось кричать и плакать навзрыд. Если бы он только знал, чего ей стоили эти одинокие ночи с осознанием, что через две двери лежит он. Она думала о нем, представляла его в своих фантазиях, проклинала его, а затем, все-таки заснув, видела его во снах.

– А как же благотворительный вечер? – спросила Джессика, чтобы выиграть немного времени. Ей хотелось, чтобы сердце ее хотя бы немного сбавило темп, а разум вновь возобладал над чувствами. Сейчас ей придется давать ответ, последствия которого могут пустить ее жизнь под откос окончательно и бесповоротно.

– У меня есть заместители, которым я доверяю. Они останутся здесь до конца.

Он словно подчеркнул серьезность намерений, прижав Джессику к себе. Теперь она в полную силу чувствовала его эрекцию. Она прильнула к нему, демонстрируя, что разделяет его желание. И пусть Джессика не могла показать силу своего желания столь наглядно, как Алекс, но оно было действительно всепоглощающим.

Ей уже хотелось, чтобы Алекс овладел ей прямо здесь, на ближайшем банкетном столике. Жаль, что это может создать ему дурную славу.

– Тогда я не вижу причин оставаться, – тихо отозвалась она.

И почувствовала, как дрогнуло у Алекса в груди, когда он облегченно выдохнул.

– Это значит «да»? – переспросил он глубоким голосом.

– Да, – просто ответила Джессика. – Это определенно значит «да».

Увидев непринужденную, в чем-то даже наивную улыбку на его лице, она чуть не рассмеялась. Но не прошло и пяти секунд, как они уже шли по залу. Алекс подталкивал ее вперед, извиняясь перед одними, улыбаясь другим. Если с кем-то приходилось обмолвиться парой слов, он ссылался на срочные дела или на то, что у Джессики сильно разболелась голова. Последнее было ей особенно удивительно и отчего-то приятно.

Наконец они оказались в его лимузине, оставляя за спиной гостиничный холл и направляясь к нему домой.

Не успел водитель закрыть за ними дверцу, как Алекс набросился на Джессику. Он буквально пожирал ее, руки его скользили вверх и вниз под подолом ее платья.

Пальцы Джессики тонули в его волосах, вцеплялись в его шею. Их губы и языки жадно и безостановочно соприкасались. Мягкая кожа широкого сиденья приятно холодила ей голую кожу плеч и спины, напоминая о том, что в порыве желаний они не взяли сданную в гардероб верхнюю одежду.

Разрывая поцелуй, чтобы отдышаться, Алекс продолжал изучать руками тело Джессики через скользкую ткань ее платья.

– Я хочу тебя прямо здесь, – прохрипел он. – Иначе я не смогу больше ездить в этой машине, не думая тебе.

Сердце Джессики на секунду замерло.

– Тогда чего ты ждешь? – ласково спросила она. К счастью, перегородка между салоном и водителем давно была поднята. Оставалось надеяться, что она звуконепроницаема.

Алекс скрипнул зубами, учащенный пульс бился в его виске.

– У нас мало времени, – процедил он.

И с этими словами откинул Джессику так, что теперь она целиком лежала на широком сиденье.

– Что ты… – начала было она, но руки Алекса уже были у нее под юбкой.

Одна секунда, одно безупречное движение, и трусики соскользнули с ее ног. Еще мгновение, и он задирает вверх ей платье. Джессика и сама не успела понять, как ниже живота оказалась полностью голой, если не считать усеянных камнями туфель.

Алекс присел на пол лимузина, сияя самодовольной белозубой улыбкой. Руками он развел в стороны бедра Джессики.

Дрожь предвкушения сотрясла ее тело, влага сию минуту засочилась между ног.

– Алекс… – зашептала она возражения, но было уже поздно.

Опустив голову, он осыпал поцелуями оба ее бедра, приближаясь ближе и ближе к влагалищу. И вот его губы уже ласкают ее влажный цветок, будоража чувственную плоть ее главной эрогенной зоны.

Он мучил ее, долго и медленно проводя по ней языком. Заставляя ее изгибаться дугой, впиваться ногтями в кожаные подушки сиденья. Она извивалась, стонала, глотала ртом воздух. Все это Алекс воспринимал как одобрение и лизал ее чуть сильнее, сводя Джессику с ума.

Он лизал, покусывал, всасывал ее в себя. Джессика уже не могла не кричать. Но она знала, что такой крик не сдержит никакая перегородка. Поэтому она зажмурила глаза и прикусила губу с такой силой, что почувствовала вкус крови.

Секунду спустя лимузин поехал в гору, и Джессика ощутила голову Алекса еще ближе у себя между ног. Его губы, язык и пальцы ласкали самую важную точку ее лона с самой нужной интенсивностью для того, чтобы совсем скоро тело Джессики затрясло от приближающихся спазмов сокрушительного наслаждения.

Ей действительно казалось, что этот оргазм был настолько сильным, что какое-то время она лежала без сознания. И, лишь опомнившись, Джессика увидела над собой Алекса. Он улыбался, как кот, который только что понял, как открыть птичью клетку. Вот только подол ее платья теперь вновь закрывал наготу ее бедер, а ноги были сведены вместе.

– Мы дома, – тихо проговорил Алекс, проводя ладонью по ее волосам. Джессика не хотела и думать, в каком беспорядке сейчас ее прическа. Столь долгие усилия парикмахера коту под хвост!

Ухватившись за руку Алекса, она присела, с трудом восстанавливая дыхание. Щеки ее запылали с новой силой, когда Джессика заметила четко выступающую сквозь его брюки эрекцию.

Уловив направление ее взгляда, Алекс ухмыльнулся и игриво заерзал на сиденье. Как будто это поможет снять напряжение.

Затем он поднял вверх указательный палец и покрутил свисающими с него трусиками.

– Алекс, это мои, – стыдливо прошептала она, как будто кто-то еще мог ее слышать. – Отдай.

– Ни за что.

Джессика попыталась выхватить недостающий предмет своего гардероба, но Алекс резко убрал трусики в карман смокинга. Скользнув в сторону, он открыл дверцу, вышел из лимузина и протянул ей руку.

– Выходи. Нам лучше поспешить, пока Хавьер не начал расспросы о том, что это были за крики.

Глава 15

Взяв Алекса за руку, Джессика последовала за ним в дом так быстро, как только могла, стараясь ни на секунду не оглядываться, чтобы не встретиться глазами с его водителем. В противном случае она в ту же секунду умрет от стыда.

Едва войдя в дом, Алекс захлопнул дверь и сразу прижал Джессику спиной к толстой настенной панели. Его крепкое тело навалилось на нее, руки обхватили с обеих сторон ее голову. Грудь, бедра и торс покрывали ее как большой, теплый, тяжелый плед.

Он обрушил на нее поцелуй, лишая ее дыхания, возвращая к жизни все нервные окончания в теле Джессики. Даже те, которым, казалось бы, уже хватит удовольствий на этот вечер. Она схватила его за лацканы пиджака, притянула к себе что есть сил. Их языки и их губы бились друг о друга с такой силой, что она боялась, как бы не остались синяки.

Еще минута, и она стоит плотно прижатая к входной двери. Еще полминуты, и она парит по коридору у него на руках.

Алекс неохотно отпрянул от ее губ, чтобы видеть дорогу по лестнице. Он нес ее с такой легкостью, словно Джессика весит не больше Генри. Сердце его безудержно билось под дорогими смокингом и рубашкой.

Одной рукой Джессика упиралась ему в грудь, другой игралась с волосами на его затылке. Все это время она одаривала его легкими поцелуями в щеку, в губы, в ухо, в уголки глаз, в пульсирующую венку на шее.

Алекс протяжно стонал на ходу, и Джессика стонала в ответ.

Вдруг он остановился посреди коридора и вздохнул. Джессика подняла голову. Они стояли в паре метров от детской комнаты, дверь в которую была приоткрыта.

– Я не хочу, чтобы ты потом винила меня, – проговорил Алекс. – Тебе лучше увидеться с Генри перед тем, как мы окажемся в постели. Тем более что я не выпущу тебя из спальни очень долго.

Как бы ни содрогалось ее тело, как бы ни кипела кровь, она действительно хотела увидеть сына перед тем, как Алекс отправит ее на седьмое небо.

– Ты точно не против? – переспросила Джессика, словно извиняясь.

Алекс состроил гримасу. Гримасу, означающую только одно – ничего ему не нужно в эту минуту, кроме как уложить ее на простыни и раздеть догола. Но Джессика уже не понаслышке знала о его благородстве. Этот добрый и щедрый человек всегда учитывал чувства других.

Не говоря ни слова, Алекс аккуратно поставил Джессику на пол. А она едва держалась на своих ватных ногах. Да еще эти десятисантиметровые каблуки! Держа руку у нее на пояснице, Алекс проводил ее до двери детской.

Джессика вошла внутрь на цыпочках. Уенди сидела в кресле-качалке в углу и что-то читала. Няня подняла голову и улыбнулась.

– Как он себя вел? – шепотом спросила Джессика, подходя к кроватке. Генри лежал на спине поверх пеленок с картинками животных, до подбородка накрытый легким детским покрывалом.

– Как ангел, – ответила няня, вставая рядом с Джессикой. – Мы весь вечер играли. Я читала ему сказки, а в восемь дала бутылочку. С тех пор он спит.

– Прекрасно, – обрадовалась Джессика, хотя и расстроенная тем, что сын ее не дождался. Оставалось только поцеловать ему пальчики и слегка потеребить малыша за щечку. Его губки зашевелились, будто складываясь в улыбку. На самом же деле Генри лишь обхватил губами соску. Но как приятно сделалось на душе Джессики.

Нехотя отдаляясь от кроватки, Джессика поблагодарила Уенди.

– Теперь вы тоже можете идти спать, – сказала она. – В ближайшие несколько часов он вряд ли проснется.

Няня кивнула и отправилась к креслу-качалке, чтоб собрать свои вещи.

– И возьмите, пожалуйста, с собой монитор, – вдруг попросил Алекс. – Конечно, если мы вам понадобимся, мы к вашим услугам. Но, честно говоря, сейчас нам бы хотелось лечь и ни на что больше не отвлекаться.

Джессика ощутила на талии руку Алекса и взмолилась, чтоб внезапный румянец на ее щеках не донес до няни истинный смысл его просьбы.

Однако няня кивнула как ни в чем не бывало:

– Конечно, сэр.

– Спасибо, – поблагодарил Алекс, сильнее нажимая Джессике на талию. Иными словами – скорее выпроваживая ее из детской.

– Спасибо, – повторила Джессика, еще раз оглядываясь через плечо и на няню, и на решетку кроватки, за которой сладко спал Генри. – Спокойной ночи.

И вот они вновь в коридоре, в одной двери от спальни Алекса. Джессика засмеялась тому напору и стремительности, с которыми он загонял ее внутрь. Наконец дверь за ними захлопнулась, перекрыв свет из коридора и оставив их в абсолютной темноте.

Едва они остались вдвоем, Алекс набросился на Джессику, как хищник на птицу. Держа ее лицо обеими руками, целуя ее в щеки и губы, поворачивая ее снова и снова в разные стороны, ведя ее кругами дальше и дальше в спальню.

– Постой, – оборвала она его бесконечные напористые поцелуи. – Включи свет. Я хочу увидеть комнату.

– Потом.

– Но…

– Потом, – прохрипел он.

Это было так изумительно, что Джессика невольно улыбнулась. Но в следующую секунду пальцы Алекса скользнули по ее спине, нащупали вожделенную застежку и дернули ее вниз. Синяя ткань послушно упала с ее груди на пол, издав лишь еле слышный свист.

Поскольку платье не подразумевало наличие бюстгальтера, а трусики Джессики покоились у Алекса в смокинге, это действие оставило ее абсолютно обнаженной. Если не считать все тех же туфель и набора украшений от «Бахоран дизайн». Подул прохладный ветерок. Прикосновение бриллиантов к коже сделалось чуть холоднее, по коже Джессики побежали мурашки, розовые соски затвердели.

Хотя, возможно, это лишь от предвкушения занятий любовью с Алексом, чего она ждала, казалось, целую вечность.

Алекс сделал шаг назад, его орлиный взгляд пристально осмотрел с головы до ног ее голое тело. Хотя Джессика не знала, что можно разглядеть в практически кромешной тьме. Лишь слабый лунный свет проникал в комнату через тонкие шторы.

Алекс стянул с плеч пиджак, развязал галстук, расстегнул пуговицу на шее и запонки на запястьях.

Предметы одежды исчезали один за другим, пуговицы на рубашке легко выскальзывали из проделанных для них отверстий. Взору Джессики медленно открылась его мускулистая грудь. Вернее сказать, затемнения и отблески его грудных мышц.

Под биение неуемного сердца она сократила дистанцию между собой и Алексом, взяла его руки и опустила их вдоль бедер.

Алекс стоял послушно, не шевелясь. Он казался спокойным, но Джессика чувствовала напряжение в его теле, жесткость, исходящую от каждого его мускула.

Его грудь вздымалась и опускалась резким падением, когда она медленно вытягивала полы его рубашки из-под ремня брюк. Спустив рубашку с плеч Алекса, она провела ладонями по его широкой атлетической груди.

Будто из другой жизни помнила Джессика эту гладкую, мускулистую грудь, источающую жар, словно раскаленная печь. Мягкие волоски ласкали ей пальцы, когда она провела ими ниже его живота.

Белая рубашка упала на пол, и Джессика обхватила ремень. Она опустила молнию, провела ладонью по его крепкой плоти. Алекс набрал в грудь воздух и задержал дыхание. Спустив ему брюки, Джессика вновь провела пальцем по твердости в его трусах-боксерах.

Мысленно выругавшись, Алекс сбросил с ног ботинки, вышел из спущенных на пол брюк и стянул трусы-боксеры по мускулистым ногам. Затем взял Джессику за руку и провел к огромной кровати, где поднял ее и уложил на середину матраса.

Он долго и нежно целовал ее, приподнимая ей подбородок и держа ее лицо обеими руками. Большие пальцы его рук ласково водили ей по щекам, пока Алекс наслаждался сладкой влагой ее губ. Джессика раздвинула колени, освобождая место для его торса. И уже в следующее мгновение ощутила его обжигающее тепло у себя между ног.

Ее ногти вцепились Алексу в поясницу. Она высоко подняла ноги, чтобы положить их ему на плечи. Алекс застонал, и этот стон наполнил полость ее рта, когда он вошел в нее еще глубже.

Секунду спустя сильные руки Алекса подняли Джессику за ягодицы и придвинули на несколько сантиметров ближе к центру кровати. Алекс подвинулся вместе с ней, стараясь не выходить из нее ни на секунду. Мягкий сатин покрывала приятно холодил Джессике спину.

Когда она туже обхватила ногами шею Алекса, он зарылся лицом в ее волосах. Затем принялся целовать ей щеки, мочки уха, шею и ниже, где открывалась ее набухшая грудь. Он вцепился губами ей в левый сосок, а затем стал целовать и облизывать все вокруг.

Джессика изгибалась под ним, как кошка, извивалась и стонала. И Алекс наслаждался каждым ее движением, каждой нотой ее сладкого стона.

Он хотел видеть Джессику в своих бриллиантах, и его мечта сбылась. Но он даже представить себе не мог, как божественно она будет выглядеть в одних украшениях, без одежды.

Ему просто не верилось, что он снова был с ней в одной постели.

В другой постели. В другом городе и другом штате. В другом году. В году, когда оба они стали другими. Уж точно не теми, кем были во время их первой встречи.

Но столько всего осталось прежним. Внезапная искра между ними вновь разгорелась в бушующее пламя. Бессознательное желание обладать Джессикой, что мучило его весь этот год, достигло точки кипения.

Она унижала Алекса, и в то же время он чувствовал себя с ней супергероем. Неудивительно, что Джессика родила ему сына. Наследника. Юного Бахорана, который в один прекрасный день возьмет бразды правления компанией.

От этой мысли ему захотелось усадить ее на трон и относиться к ней с этой минуты как к королеве. Оградить от суеты и ненастья и держать в безопасности до конца их жизни.

Но сейчас, чувствуя под собой ее тепло и желание, ему хотелось только одного – увидеть ее сокрушительный оргазм и через секунду предаться ему самому.

Главное не сделать этого до нее. Но ее ноги, обхватившие ему талию, ее лоно, ласкающее его своим влажным теплом, делали эту цель все более недосягаемой.

Бугорок ее набухшего соска щекотал язык. Вокруг этого бугорка – приятно затвердевшая розовая плоть.

Издав протяжный стон, Алекс обрушился на ее вторую грудь и принялся делать то же. Руки Джессики сжимали его крепкую спину, плечи, тонули в его волосах. Ее ногти вцеплялись, впивались, врывались в его мышцы.

Тепло между ее ног усиливалось, превращаясь в жар. Алекс замедлил ритм и стиснул зубы, чтобы не закричать. Продолжая ласкать ей соски и чувственную область вокруг них, он провел рукой вверх по ее бедру, животу и ниже, к влагалищу. Словно внезапно пойманная врасплох, Джессика едва не лишилась дыхания. Теперь уже ей хотелось кричать, но крик этот перекрыли губы Алекса.

Долгие минуты он нежил ее женское начало – мягкие губы и набухший твердый клитор, мокрый и приятно скользкий от томительной влаги.

– Алекс, прошу, – умоляла Джессика, подаваясь лобком вверх, растворяясь в наслаждении, что он обрушивал на нее в эту минуту.

Сам Алекс готов был часами продолжать играть с ней, трогать, ласкать все ее эрогенные зоны. Но понимал, что продержится еще секунды.

Секунды после года воздержания.

Пригнувшись ближе к лицу Джессики, он последний раз вошел в нее, позволив поглотить себя целиком ее влажному огню. Он стиснул зубы, а она принимала в себя его медленный вход сантиметр за сантиметром. Алекс дрожал, и дрожала Джессика. Оба хватали ртом воздух, у обоих горели легкие. Все мускулы обоих тел словно скрутило в единый узел.

– Так я это и помнил, – то ли прошептал, то ли прохрипел Алекс на ухо Джессике.

– Я тоже, – тихо ответила она. – Хотя так пыталась забыть.

Глава 16

Потянувшись, Джессика перевернулась на другой бок. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила, что лежит в кровати одна. Всю ночь Алекс ни на сантиметр не отпускал ее от себя, разве что сбегать в ванную или проверить Генри.

Он окутывал ее в объятиях, прижимал к своему мощному телу и не отпускал даже во сне. Затем будил поцелуями и нежными прикосновениями, чтобы снова заняться любовью. Один раз и она разбудила его так же.

Ночью все было идеально. Если бы не мысли о том, испытывает ли Алекс к ней такие же чувства. Все ли у них взаимно в эту ночь.

С нарастающей неуверенностью Джессика слезла с кровати, обернулась простыней, чтобы скрыть наготу, и отправилась к двери. Простыня тянулась за ней, как шлейф арабской принцессы.

Свои вещи она нашла на стуле. Видимо, Алекс поднял их с пола и сложил сюда. Выйдя в пустой коридор, Джессика на цыпочках пошагала в свою комнату, чтобы надеть что-нибудь более подходящее для дома, чем вечернее платье и туфли на высоченных каблуках.

Затянув волосы в хвост и надев хлопковую майку с джинсами, она первым делом направилась в детскую.

Кроватка Генри была пуста. «Наверное, малыш где-то с няней», – без тени тревоги подумала Джессика.

Спустившись этажом ниже, она заглянула в кабинет Алекса. Ей очень хотелось его увидеть, хотя она и не была уверена в его реакции на себя с утра. Но и в кабинете никого не было. Дверь была широко открыта, а кресло Алекса далеко отодвинуто от стола.

Джессика направилась в другую сторону дома, на кухню, решив, что если и там нет никого из троих, то она, по крайней мере, сможет позавтракать.

Уже на подходе к кухне она услышала задорный детский смех и бряцанье кастрюль, тарелок и ложек. На стуле у окна сидел Алекс с маленьким Генри на коленях.

Джессика никогда не видела его одетым так свободно – на Алексе были спортивные штаны и белая футболка с глубоким вырезом. У Генри на шее был повязан слюнявчик, а на столе перед ними стояли тарелочки с разными детскими яствами. Вероятно, Алекс пытался накормить малыша, но при этом больше игрался с ним. Поэтому мальчик лишь заливался смехом и не мог остановиться.

Засунув руки в передние карманы джинсов, Джессика обошла стол. После прошедшей ночи ей было немного неловко. Но она была счастлива видеть Алекса так дружелюбно играющим с Генри.

– И что мы тут делаем? – спросила Джессика голосом заботливой мамочки и присела на скамейку напротив мужчин.

Алекс поднял голову и широко улыбнулся. В правой руке он держал ложку с чем-то оранжевым. «Персики», – предположила Джессика.

– Даем тебе подольше поспать, – ответил Алекс. – И поближе знакомимся с сыном.

Он сказал это так легко и естественно, что Джессика едва не пропустила значение слов. Но все же поняв их смысл, она пристально посмотрела на Алекса.

Вероятно, вопрос так четко читался в ее взгляде, что Алекс непринужденно кивнул:

– Утром звонил доктор. Результат теста положительный. Генри – мой сын.

Последние слова Джессика расслышала с трудом, так громко билось в груди сердце. Кто-кто, а она-то не сомневалась в отцовстве Алекса. Хотя бы потому, что после той ночи в отеле у нее не было других мужчин… Так же как и задолго до этого. Но она почти забыла о сомнениях Алекса. То, что Алекс ждет результатов теста, попросту вылетело у нее из головы.

Выждав несколько секунд, чтоб замедлить пульс, Джессика набрала в грудь воздуха:

– Будет уместно, если я скажу «я же говорила»? Потому что я действительно говорила.

К ее удивлению, Алекс добродушно ухмыльнулся. Еще ни разу она не видела столь искренней улыбки на его привычно сдержанном лице.

– Говорила. – И на щеках его образовались ямочки. – Ты, наверное, догадалась, что я хотел тебе поверить. Мне хотелось, чтоб это было правдой. Но я просто… я просто люблю во всем быть уверенным.

Джессика готова была поклясться, что помимо радости в синих глазах Алекса читалось раскаяние. И она его понимала. Алекс один – это миллионы долларов, Алекс с его семьей – это сотни миллионов. Насколько она знала, не меньше пятнадцати женщин уже объявлялись к нему на порог, заявляя, что родили от него.

Ее собственный отец тоже опасался, что Джессику охмурит какой-нибудь умелец, больше заинтересованный в состоянии семьи Тейлор, чем в ней самой. По этой причине свидания в старших классах всегда превращались в сущий кошмар.

– И… что теперь? – осторожно спросила Джессика.

Перед тем как Алекс успел ответить, появилась миссис Шепард, ставя перед Джессикой тарелку с яичницей и тостами. Через секунду к ним прибавился стакан апельсинового сока, после чего домработница так же внезапно исчезла.

– Ты собираешься завтракать? – спросил Алекс после того, как Джессика не меньше двух минут, не притрагиваясь, смотрела на еду.

Она взяла вилку и воткнула в яичницу, но тут же подняла взгляд на Алекса:

– Признаться, я немного растеряна.

– Наверное, на то есть причины, – как ни в чем не бывало ответил Алекс, протягивая Генри очередную ложку детского завтрака. – Мне нужно будет отъехать в офис. Надеюсь, ты сможешь приехать туда чуть позже? С Генри, если тебя не затруднит.

– Х-хорошо, – смутилась Джессика, не в состоянии понять настроения Алекса. – Но как насчет…

Встав со стула, Алекс подошел к ней и передал ей Генри. Малыш хихикал и дергал ножками от радости, что теперь может посидеть и у мамы тоже. Алекс подвинул поднос с детской едой ближе к Джессике и передал ей измазанную в персиковой каше ложку.

– Просто приезжай через пару часов в офис. Скажем, к часу.

Он нагнулся и поцеловал Джессику в лоб, одновременно почесав Генри затылок. И неожиданно добавил:

– Верь мне.

Через два часа, почти минута в минуту, Джессика вошла в здание «Бахоран дизайн». Она не думала, что успеет к назначенному времени, поскольку не знала, на чем будет добираться. Пока Алекс был дома, столь очевидный вопрос даже не пришел ей в голову. Но оказалось, что Алекс прислал за ней водителя, который и отвез Джессику с Генри в центр и высадил у дверей компании.

Джинсы и футболку она сменила на короткое дневное платье, а Генри одела в рубашку с длинным рукавом и забавными желтыми утятами по бокам. Джессика не имела понятия о планах Алекса. Зачем ей было ехать к нему в офис, да еще и с ребенком? Но что бы там ни было, ей хотелось быть подготовленной. А красивый внешний вид всегда придает уверенности.

По крайней мере, так она себе внушала по пути на двадцатый этаж в главном лифте.

Джессика немало удивилась, увидев приемную и коридор совершенно пустыми. Даже секретарша куда-то пропала. Почему в тот раз, когда она пришла оставить Генри в конференц-зале, здесь не было так пустынно? Сколько нервных клеток было бы сохранено.

Нести люльку с Генри становилось все тяжелее, и Джессика поставила ее на кофейный столик в комнате ожидания. Что делать дальше – ждать здесь или отправиться на поиски Алекса?

Решение не было принято, потому что в конце коридора открылась дверь и послышались приглушенные голоса. А еще через минуту из той же двери появился Алекс в окружении таких же дорого одетых мужчин. За ними вышли двое охранников.

По лицу Алекса было видно, что происходящее не входило в его планы. Охранники явно нагрянули внезапно и теперь уводили его куда-то. Джессика посмотрела на руки Алекса – наручников нет. Это вселяло надежду.

Она стояла на месте, молча глядя, как странная группа людей направляется к лифтам. Им понадобилось два лифта, чтобы уехать. На втором уехал человек с самым злобным лицом и оба полицейских.

Уехали все, кроме Алекса. Когда двери второго лифта закрылись, он повернулся и пошагал к ней. Теплая улыбка смягчала грозные черты его лица. С того момента, как он пригласил ее приехать в офис, она не знала, чего ожидать. Но эта улыбка внушала надежду. Может быть, она здесь не для того, чтоб услышать грустные новости.

– Ты приехала, – сказал Алекс, наклоняясь, чтобы поцеловать Джессику в губы. Он взял ее за руку и крепко сжал пальцы. Другой рукой он качнул люльку Генри, и та закачалась вперед и назад.

– Ты же меня попросил, – осторожно ответила Джессика, не зная, что еще сказать.

– И ты мне поверила, хотя я скрыл, зачем позвал тебя.

Казалось, ему невероятно приятно, что теперь Джессика улыбалась ему в ответ.

– У меня для тебя сюрприз, – продолжал он. – Но сначала нам надо поговорить.

– Хорошо.

Алекс жестом пригласил ее на низкую кожаную кушетку и сел рядом с ней. Их колени соприкасались, к тому же через мгновение он взял обе ее руки в свои и положил себе на бедро.

Сердце Джессики вырывалось наружу, от волнения туман застилал глаза. Она не знала, что он сейчас скажет, но чувствовала себя как старшеклассница в ожидании выговора после бурной вечеринки.

– Мне потребовалось время, чтобы разобраться во всей этой истории, – сказал Алекс. Когда Джессика недоуменно нахмурила брови, он продолжил: – Я имею в виду вытеснение «Тейлор файн джуелс» из партнерства с «Бахоран дизайн».

Теперь Джессике было ясно, о чем пойдет речь. Но недоумение только усилилось.

– Я проверил все документы, – продолжал Алекс. – Оказывается, ты была права. Клянусь, я ничего про это не знал. Все произошло до того, как я стал главой компании. Более того, все случилось за спиной моего отца. Мой двоюродный брат Джордж, видимо, решил, что компания будет зарабатывать еще больше, если твоя семья покинет бизнес.

Глаза Джессики округлились. Ее не столько удивляло, что говорил ей Алекс, сколько то, что он не знал этого раньше. Да, ей самой были неизвестны подробности про двоюродного брата, который, оказывается, виновен во всех бедах ее семьи. Но все остальное она знала с того дня, когда это все случилось.

Однако был еще один факт, который Джессика не могла оставить без внимания. Выходило, что в тот раз Алекс выслушал ее и провел впоследствии собственное расследование. Он решил докопаться до истины, вместо того чтобы автоматически занять сторону своей семьи, а ее обличить во лжи и клевете.

– Спасибо, – сказала она с легкой дрожью в голосе.

То, что Алекс добрался до истины, и то, что теперь он честно признавал ее, вдруг возымело огромное значение для Джессики.

Ни от кого в мире она не ожидала такого. И еще недавно – от Алекса Бахорана.

– Тебе не нужно меня благодарить, – покачал головой Алекс. – Зато мне нужно принести извинения. Мой брат повел себя подло, и именно это дало начало всем нашим злоключениям.

Джессика закрыла глаза, в уголках которых уже проступали слезы:

– Похоже, твой двоюродный брат стоит моей двоюродной сестры. Значит, у нас обоих есть темные личности в генеалогическом древе. То, как я поступила с тобой в Портленде, тоже было подло и нечестно. Если ты простишь меня, я обещаю простить тебе то, к чему ты не имел ни малейшего отношения.

Алекс поднял ее руку и поцеловал ей пальцы.

– Я прощаю тебя, – тихо проговорил он. И у Джессики не было ни тени сомнений в искренности этих слов. Так честно и проникновенно звучал его голос. – Я уже давно тебя простил, хотя и понял это лишь несколько дней назад. Я должен тебе и твоей семье. Но благодаря этой истории я получил больше, чем потерял тогда.

Джессика отрицательно качала головой.

– Ты не можешь быть моим должником, – начала было она, но Алекс прервал ее, приложив к ее губам указательный палец.

– Что сделано – то сделано. Но утром ты спрашивала меня, что теперь будет дальше. Подожди минутку, и я поделюсь с тобой планами.

Она тяжело сглотнула, смущенная решительностью Алекса. Но ей вновь не оставалось ничего другого, как сделать то, что он просил.

– Человек, которого сегодня выводила охрана, – продолжил Алекс, вернувшись ровно через минуту, – это мой двоюродный брат Джордж. Остальные – члены совета директоров, приехавшие утром на срочное собрание. Когда я рассказал им о том, что он сделал, и представил неопровержимые доказательства, все как один согласились с его немедленной отставкой.

Удивление Джессики сменилось шоком:

– Поверить не могу, что ты уволил собственного брата.

Алекс нахмурился:

– Ему повезло, что я не отдал его под суд, хотя мог бы. Однако это никак не поможет твоей семье. Поэтому я принял решение предложить Тейлорам начать партнерство заново.

Джессика задержала дыхание, недосчитав пары ударов в собственном пульсе:

– Алекс, господи…

– Как ты думаешь, они согласятся?

– Алекс, я не знаю, – призналась Джессика. – Пойми, они сильно оскорблены и обижены. На первых порах им будет сложно принять твое предложение. Знаешь, Тейлоры всегда были весьма упрямыми. Им явно понадобится время, чтобы все обдумать и убедиться в твоей честности.

Но не в силах сдержать собственной радости, Джессика прижалась к груди Алекса и крепко его обняла.

– Ты такой замечательный, Александр Бахоран. Спасибо тебе.

Алекс обнял ее в ответ. Он откашлялся, прежде чем ответить, но его голос все равно звучал хрипло:

– Не за что. Впрочем, это еще не все.

С этими словами Алекс еще раз обнял Джессику, затем отодвинулся в сторону и снова взял ее руки в свои.

«Что же еще?» – спрашивала себя Джессика. Ее волнение и так достигло апогея. Сейчас она или опять бросится к нему на шею от счастья, или даст ему звонкую пощечину. Третьего не дано.

– Твои родители здесь, – объявил Алекс. Он произнес это слишком быстро, смысл не сразу дошел до Джессики. В его словах было столько торжества, что не хватало только перерезанной красной ленточки.

А в глазах Джессики стоял немой вопрос, на лице – непонимание и изумление.

– Что? Но как они… Что?

Ее пульс достиг предельной скорости, во рту пересохло, как в арабской пустыне.

Пальцы Алекса крепко сжали ей руку.

– Надеюсь, ты не против остаться в Сиэтле чуть подольше. И желательно в моем доме. Ведь нам нужно время, чтобы проверить наши… – Он выдержал театральную паузу и продолжил: – Чувства. И проверить, так ли они сильны, как кажутся нам сейчас. Прости, но я не мог оставить твоих родителей в неведении о месте твоего проживания. Как и о том, что теперь у них есть внук.

Выходит, Алекс без ее согласия связался с ее родителями, рассказал им про Генри, про то, где сейчас Джессика, и еще наверняка обсудил с ними возобновление партнерства. Видимо, по какой-то причине ему было важно раскрыть все карты и все уладить как можно скорее.

Между ними уже и так было столько лжи и секретов. И все они по неведомой причине раскрывались именно в этот день. Как то, что много лет назад двоюродный брат Алекса повел себя как мерзавец, действуя от имени его семьи, так и то, что Генри был сыном Алекса, о чем ему с утра сообщил по телефону врач.

Звонок врача и обрадовал, и одновременно опечалил Алекса.

Обрадовал, потому что он уже не мог представить на свете большего счастья, чем быть отцом Генри. Особенно после этой ночи, когда Алекс принял решение, что Джессика останется жить с ним независимо от результатов ДНК-экспертизы.

Делить с ней дом – пусть даже и не постель – значит испытывать тот же хоровод чувств, что год назад в отеле. И Алекс знал, что упустить Джессику во второй раз он не мог. Она будет частью его жизни. Она и Генри, что бы ни показал тест на отцовство.

Тест, результат которого в то же время смутил его. Ведь теперь получалось, что Алекс с самого начала мог доверять Джессике и не сделал этого. Сомневался в ее словах, в ее честности. Позволил гордыне и подозрению окутать свое сердце и разум туманом. Поставил под сомнение каждое произнесенное ей слово.

Хотя знал с того самого дня, как встретился с ней снова, что любит ее. И знал глубоко в душе, что ее слова о Генри – правда.

Да, она совершила ошибку, но сделала это вынужденно. А учитывая обстоятельства прошлого, эту ошибку должен будет исправить он. И первые шаги в этом направлении уже были сделаны.

Все еще держа руки Джессики у себя на коленях, он провел большими пальцами по ее ладоням.

– Я все им рассказал. И про то, как мы встретились год назад. И о том, как ты выкрала эскизы новой коллекции, чтобы отомстить за свою семью. И конечно, о Генри.

С каждым его словом глаза Джессики открывались все шире, на лице явственнее отображалась паника. Кожа бледнела, а руки на коленях Алекса дрожали.

– Прости, – сказал он. – Возможно, это ты должна была рассказать им о ребенке и о том, почему исчезла из города. Но я не хотел, чтобы они ехали сюда в неведении. И конечно, я хотел, чтобы у них было время все обдумать в самолете. Да, я выслал за ними свой самолет.

– О господи, – простонала Джессика, опуская голову на дрожащие руки. Она тяжело и сбивчиво дышала. – Господи, Алекс, – несколько раз повторила она. – Что они сказали? Они разозлились? Они теперь ненавидят меня? Мама плакала? Мне так больно, когда мама плачет. Господи, они, наверное, так расстроены. Как же сильно я их разочаровала.

– Мама плакала, – ответил Алекс, вспоминая встречу с родителями Джессики у себя в офисе. Это было незадолго до внепланового созыва директоров, где было принято решение уволить его двоюродного брата. – Но я уверен, что это были слезы радости. Она счастлива, что стала бабушкой, и ждет не дождется увидеть внука. Так же как и тебя. Хотя твой отец признал, что, если бы ты пришла к ним беременная моим ребенком, радости было бы куда меньше. И именно осознание этого помогло им понять, почему ты так долго скрывала от них правду.

Тяжело и сдавленно вздохнув, Джессика подняла голову. Ее глаза были мокры от слез, в них читалось волнение.

– Ты правда так думаешь?

Алекс одарил ее улыбкой.

– Я уверен. Твои родители очень добрые, – добавил он. – Мы быстро нашли общий язык. Теперь я в ожидании, когда мы начнем и общее дело.

Казалось, ему удалось успокоить ее, потому что в следующую секунду Джессика коснулась рукой его щеки:

– Ты просто чудо, ты знаешь это?

Алекс вскинул одну бровь:

– В хорошем или плохом смысле?

– В самом хорошем. Я бы даже сказала, что ты самый лучший. Но не хочу, чтобы у тебя слишком уж раздулось самомнение.

Едва пошутив, она снова расплакалась:

– Я говорю честно, Алекс. То, что ты сделал… Все, что ты сделал, прекрасно. Хотя ты имел право не шевелить и пальцем. Со временем я бы сказала родителям о Генри. И о том, что на самом деле произошло между компаниями. Господи, это было так давно, что ты не мог иметь к этому никакого отношения. А значит, имел право оставить все как есть.

– Нет, – перебил Алекс. Улыбка на его лице мгновенно исчезла. – Не имел. Я не хочу, чтобы наши отношения продолжались с этим черным пятном в прошлом.

Джессика облизнула губы. Ее взгляд скользнул в сторону, но уже через секунду она снова смотрела Алексу в глаза.

– Отношения? – спросила она чуть громче, чем шепотом.

– Именно, – ответил Алекс серьезным низким голосом. Потому что это, возможно, был самый серьезный разговор в его жизни. – Я сказал то, что хотел сказать. Я хочу, чтобы ты осталась. Хочу, чтобы ты переехала ко мне официально. Хватит быть моим временным гостем. Мы должны жить по-настоящему вместе. Как пара. И как семья.

Прошло несколько напряженных секунд прежде, чем Джессика что-то сказала. Точнее, она, по крайней мере, начала моргать.

Ее молчание было настолько долгим, что Алекс засомневался. Может, это плохая идея? Может, он слишком торопит события?

Как всегда, он продвигал лишь собственные планы и желания, ожидая, что все вокруг воодушевленно согласятся с ним. За свою жизнь он так к этому привык! Но еще ни разу он не был так взволнован в ожидании ответа. Впервые все зависело не только от его желания. Но и от того, что нужно Джессике. Не от его, а от ее решения зависела его жизнь и жизнь Генри.

Алекс мечтал, чтобы все они жили вместе. Он не хотел думать, будут ли они вместе всегда. Но однозначно стоило попробовать сделать шаг в этом направлении.

Если же Джессике нужно что-то другое, если ее видение будущего совершенно другое, ему придется это принять. Он все равно будет участвовать в жизни Генри, в этом не могло быть сомнений. И вряд ли Джессика будет тому препятствовать.

Когда молчание до предела накалило атмосферу, Алекс откашлялся и слегка отпустил руки Джессики. Романтика момента, как он его представлял, начинала таять. Но он не мог винить ее в том, что она не может ответить сию секунду.

– Если подобное пугает тебя, это твое право, – проговорил Алекс. Слова давались с трудом, как и попытки сдержать разочарование в голосе. – Мне не стоило обрушивать на тебя все сразу. Я пойму, если тебе нужно время. Я лишь подумал, что прошлая ночь…

Подушечки холодных пальцев не дали ему договорить.

– Я знаю, что ты подумал, – ответила Джессика полушепотом. – И мне не нужно время, чтобы что-то решать. Мой ответ «да». Мы с Генри с радостью переедем к тебе. Твой дом… – Она вновь не смогла сдержать слез. – Господи, если бы ты знал, как мне не хотелось из него уезжать. И как мне приятно, что ты это предложил.

Сколько добра и теплоты было в этих заплаканных глазах. Сердце Алекса сжалось от этой картины, кровь в венах закипела.

– Но, Алекс, – продолжала Джессика, с трудом контролируя эмоции, – ты уверен? Ведь отчего-то ты сомневался, что Генри твой сын. Почему-то ты подозревал меня. Я не думала, что все обернется… вот так!

Она не хотела, чтобы Алекс почувствовал себя негодяем. И все же именно так он себя и почувствовал. С самого начала было понятно, что Джессика не искательница легкой наживы. Что ее не интересуют богатые мужчины. Что его деньги и деньги его семьи ей неинтересны. А уж когда она приехала к нему в дом, у него должны были отпасть последние сомнения.

Неприятный холодок пронизал тело Алекса. Он поднес пальцы Джессики к своим губам и нежно поцеловал.

– Разве вчера я не доказал тебе, как нуждаюсь в тебе?

– Доказал, но… – Джессика не могла подобрать слов. – Я думала, что нужна тебе только в сексе. А то, что ты предлагаешь сейчас, – это другое. Это намного больше. По крайней мере, если мы говорим об одном и том же.

– Конечно, – подтвердил Алекс. Не раздумывая ни секунды и без лишних слов. – Между нами нечто большее, чем просто секс. И вчера и год назад. Я думаю, ты тоже это чувствуешь. С той минуты, как мы встретились, – прошептал он, ласково трогая подушечки ее пальцев, гладя запястья. – Между нами настоящее чувство. И сейчас мы можем позволить ему развиться. Попробовать создать наше будущее вместе.

Глаза Джессики сощурились от улыбки.

– Я с радостью попробую создать с тобой наше общее будущее. Алекс, я мечтаю об этом. Больше, чем ты можешь себе представить.

Алекс резко встал с кушетки, утягивая Джессику за собой. Они целовались, пока обоим стало не хватать воздуха.

– Давай поедем домой и отпразднуем это событие, – предложил он, зарывая руку в волосах Джессики и прижимая ее голову к своему плечу. – Вот только твои родители ждут у меня в кабинете. И несомненно, тоже волнуются все сильнее с каждой минутой. Я знаю, как они хотят видеть тебя. Не говоря уже про внука.

Набрав полную грудь воздуха, Джессика облегченно выдохнула:

– Ты пойдешь со мной? Признаться, одной мне неловко.

Алекс нежно провел большим пальцем по ее щеке и улыбнулся:

– Тебе больше никогда не придется быть одной.

Эпилог

Год спустя

Зал был заполнен гостями в дорогих смокингах и платьях от самых именитых дизайнеров. Голоса их звучали громко и радостно, смешиваясь с веселым смехом и звоном бокалов.

Алекс стоял рядом с Джессикой, улыбался и кивал гостям, не выражая ни тени волнения. В то время как Джессика едва стояла на ногах. Бабочки в ее животе бушевали, порываясь выпорхнуть наружу.

Она пыталась взять себя в руки, но ничего не помогало. Щеки начали болеть от постоянно натянутой улыбки. Все внутри ее дрожало, пальцы заледенели от волнения, а не от бокала с шампанским, что она держала в руках.

Заметив ее состояние, Алекс прервал беседу с очередными гостями и отвел Джессику на пару метров в сторону. Казалось, в столь переполненном зале не может быть тихого места. И все же Алексу удалось найти одно.

– Ты выглядишь так, как будто вот-вот упадешь в обморок, – заметил он, не скрывая удивления. Он водил ладонями вверх и вниз по ее голым рукам, растирал их, пытаясь вернуть ее телу нормальную температуру. – Дыши глубже. Расслабься. Давай выйдем на свежий воздух.

Джессика послушалась и попыталась расслабиться. Ее пульс если и замедлился, то всего на пару ударов в минуту.

– Но что, если им все это не нравится? Что, если ты потеряешь деньги? Что, если они ненавидят меня так же, как это воссоединение с «Бахоран дизайн»? Ты же знаешь слухи, что я охмурила тебя из мести и шантажировала, чтобы ты вернул мою семью в бизнес.

На скуле Алекса задергался нерв. И все же он нашел в себе силы улыбнуться.

– Только ограниченные, недальновидные и завистливые люди могут так думать. Те же, кто знает цену себе и другим, понимают, какое ты сокровище. Им-то ясно, как мне повезло, что твоя семья дала мне второй шанс.

Джессика недоверчиво отмахнулась. Алекс остановил ее, нежно провел пальцем по щеке и до ушка, с которого до самого плеча тянулась ослепительной красоты серьга.

– Это правда, – продолжал он. – Ты настоящее сокровище. Скоро весь мир оценит твой талант. Твоя коллекция «Истинная любовь» будет иметь оглушительный успех, вот увидишь.

Опустив голову ему на плечо, Джессика вдохнула табачный аромат его одеколона и едва не расплакалась.

– Я не хочу портить репутацию тебе и твоей компании. Не хочу, чтобы кто-нибудь из твоих коллег твердил, что ты зря сделал на меня ставку.

Алекс нежно приподнял пальцем ее подбородок и посмотрел Джессике прямо в глаза:

– Во-первых, ты никак не можешь испортить мне репутацию. И во-вторых, это не моя компания. Уже не моя. Это наша компания. А это значит, что ты имеешь в ней ровно те же права, что и я. Кроме того, все в «Бахоран дизайн» признают твой талант. А те, кто еще незнаком с ним, убедятся в этом с выходом коллекции. В конце концов, я не просто так доверил тебе создание коллекции. Может, ты не знаешь, но у меня чутье на успех.

Лицо Джессики осветила улыбка. Первая искренняя улыбка за весь вечер.

– Твоя семья здесь, – продолжил Алекс. – Моя семья здесь. Даже Генри здесь.

Он обернулся через плечо посмотреть, где был их пятнадцатимесячный сын. Генри в забавном мини-смокинге сидел на коленях у своей бабушки, мамы Джессики. Малыш еще не понимал, что не так-то долго ему оставаться единственным ребенком в семье. Завидев папу, он попытался привстать и потянулся к бабушкиной шее. По всему было видно, как ему хочется скорее научиться ходить, чтобы чувствовать себя более независимым в этой жизни и быть наравне со взрослыми. А в перерывах между попытками самостоятельно пройтись по коридорам мальчик, как правило, спал, очаровывая родителей, бабушек и дедушек, няню и друзей семьи, то и дело заглядывающих в гости.

С каждым днем Джессика и Алекс любили его все больше. Даже в те дни, когда сын полностью выматывал их обоих своими играми и прогулками по всему их огромному дому.

Джессика немало удивилась, когда Алекс предложил взять Генри с собой на праздник. Как минимум потому, что для малыша давно наступило время сна, а громкие голоса приглашенных и их бесконечные сюсюканья над милым карапузом вряд ли позволят мальчику уснуть. Но Алекс был непреклонен. Он так и сказал, что на празднике в честь первой коллекции его супруги он хочет видеть свою семью в полном сборе. С одной стороны, это ее тронуло. С другой – лишь добавило волнения.

Наконец, почувствовав, что тяжесть в груди отступает, Джессика облегченно выдохнула:

– Я уже говорила тебе, что ты лучше любого массажа?

В ответ Алекс довольно проурчал, как кот, нежащийся в ласках хозяйки.

– Про массаж напомни мне позже, когда вернемся домой.

Прижавшись к любимому мужчине, Джессика ощутила себя окруженной его теплотой и любовью. Никто не сомневался, в честь кого она назвала свою первую коллекцию «Истинная любовь». И словно в доказательство верности такого решения, Алекс прижался горячими губами к ее брови.

– Скажи мне, если снова решишь падать в обморок, – проговорил он, не отрываясь от ее кожи. – После презентации коллекции нам нужно будет еще кое-что обсудить.

Дрожь предвкушения пробежала по телу Джессики. Но эта дрожь не шла ни в какое сравнение с той, что сотрясала ее раньше при общении с Алексом. Тогда она волновалась, переживала, нервничала. Сейчас тоже, но теперь волнение это было приятным.

Алекс засунул руку в карман смокинга и достал бархатную коробочку с логотипом «Бахоран дизайн» на крышке.

– Мы вместе уже год. Вместе живем, вместе воспитываем Генри. Любим друг друга, как настоящая семья. Поэтому я решил, что достаточно проверять друг друга. По-моему, у нас прекрасно получается.

Откинув пальцем крышку, он протянул коробочку Джессике. Внутри лежало самое красивое, самое блестящее бриллиантами кольцо, которое она когда-либо видела. Сердце забило в грудь с утроенной силой, пальцы похолодели.

– А значит, есть смысл узаконить наш союз, – продолжал Алекс. – Я люблю тебя, Джессика. Я люблю тебя с того самого дня, когда мы встретились. Вот только понял я это намного позже. То, что в ту ночь мы смогли зачать Генри, – величайшее чудо всей моей жизни. Хотя бы потому, что это вернуло тебя ко мне. Когда я уже успел поверить, что потерял тебя навсегда.

Слезы выступили на глазах Джессики, эмоции переполняли ее волной безграничной радости. Грудь сдавило от счастья.

– О, Алекс, – выдохнула она. – Я тоже тебя люблю. И я так счастлива, что мы с Генри стали для тебя подарком, а не обузой.

Он снова прижал ее к себе, обхватил руками ее лицо и подарил горячий поцелуй. На этот раз – в губы. Слова были настолько волнительны, что, произнося их, Алекс не узнавал свой голос.

– Единственной обузой для меня будет, если мне придется держать у себя это кольцо еще дольше. Джессика, выходи за меня замуж. Будь моей женой, моей любовницей, моим другом и партнером дома и в компании. Будь матерью ребенку, который у нас уже есть, и тем, что скоро появятся.

Еще никогда в жизни Джессике не было так легко ответить «да».

– Я согласна, – прошептала она, и слезы скользнули вниз по ее щекам. Эти слезы были самым прекрасным дополнением к ее безупречному макияжу.

Алекс поднял кольцо с бархатной подушечки и надел ей на палец. Камень размером с добрую монету засверкал в свете зала. Джессика отвела руку влево, вправо, затем прямо, чтобы насладиться всеми его гранями, всей его красотой.

– Алекс, оно прекрасно. Спасибо тебе.

Кольцо было не только красиво, но и довольно весомо. Будет весьма ощутимо носить его на пальце каждый день. Но это то, к чему Джессика готова была привыкнуть. С удовольствием.

– Я сам разработал дизайн, – признался Алекс и причмокнул, поймав на себе ее удивленный взгляд. – Может, я не так талантлив, как ты, но я знал, чего хотел. И знал, что тебе нравится.

Взяв руку Джессики, он аккуратно снял подаренное кольцо.

– Я знаю, тебе кажется, что оно слишком большое, шикарное. И знаю, что именно это тебе в нем и нравится.

Что ж, он и впрямь успел изучить ее вкусы. Каждая женщина хочет получить обручальное кольцо размером с теннисный мяч, чтобы всем было видно издалека, как она счастлива.

– Именно поэтому здесь два кольца, объединенные в одно, – пояснил Алекс.

Он что-то нажал, и послышался щелчок. Теперь в каждой его руке было по кольцу. Оба сказочной красоты, и оба невероятно блестящие.

– Ты можешь решить, какое носить каждый день, а какое по особым случаям. А если вдруг решишь показать, как тебя обожает муж, можешь соединить их в одно. Но учти, что тогда люди вокруг тебя будут ненадолго слепнуть.

Джессика рассмеялась этой легкой мужской наивности. Но ей было приятен этот творческий подход, притом что Алекс мог взять любое кольцо из существующих коллекций «Бахоран дизайн». Она была бы так же счастлива.

– Я поражена, – призналась Джессика, щелкая замком. Два кольца снова стали единым целым, поражая своей красотой и несчетным количеством карат.

Встав на цыпочки, она обвила руками шею Алекса и поцеловала его ждущие одобрения губы.

– Я счастлива, – проговорила она. – И я люблю тебя. Поездка в Сиэтл – это самое верное решение в моей жизни. Несмотря на чуть скомканное начало.

Руки Алекса легли Джессике на талию. Крепко прижав ее к себе, он нежно поцеловал ее в уголки губ.

– Разве ты не знаешь, что извилистые тропинки ведут на большие дороги?

Вздохнув полной грудью, Джессика откинула голову и посмотрела в его чистые сапфировые глаза.

– Наверное, знаю, – прошептала она. И мир вокруг стал потихоньку исчезать, оставляя их вдвоем посреди переполненного зала. – Потому что моя тропинка привела меня к тебе.

Content

Хейди Беттс
Ложь, страсть и бриллианты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог