Ванесса Келли

Соблазнительная невинность

Vanessa Kelly

SECRETS FOR SEDUCING A ROYAL BODYGUARD

Печатается с разрешения издательства Zebra Books an imprint of Kensington Publihing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Vanessa Kelly, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Глава 1

Туннели контрабандистов на побережье Кента

Октябрь 1814 года

Аден Сент-Джордж не стал убивать часового, стоявшего у дверей похожей на склеп камеры, но вот головорезу у входа в пещеры повезло меньше. Ублюдок попытался всадить нож ему в живот, поэтому Адена вряд ли можно винить за то, что он отплатил услугой за услугу. А если учесть все то, что он знал о людях, похитивших леди Вивьен Шоу, смело можно было обойтись без угрызений совести по поводу этого жестокого, но столь необходимого поступка. Не то чтобы убийства считались его любимым занятием, но они редко лишали его сна.

Сегодняшняя освободительная миссия не давала поводов для сожалений, поскольку на другой чаше весов лежали жизнь и невинность женщины. Правда по слухам, невинность леди Вивьен вызывала большие сомнения, но зато безусловным было то, что ее ожидает, если Аден ее не спасет. Ей уготована кошмарная жизнь, и она навсегда лишится покровительства семьи и друзей.

Даже если леди похитили исключительно ради выкупа, как предполагал ее богатый братец, на карту поставлена как минимум ее репутация – в особенности если слухи об исчезновении просочатся в высшее общество. Более того, Аден надеялся, что не слишком опоздал, что грубые стражи еще не воспользовались беззащитностью леди, и она сумеет и дальше вести беззаботную, полную удобств жизнь.

Опустив мускулистую вонючую тушу часового на пол, Аден быстро окинул взглядом тускло освещенный коридор. Все было спокойно – как и должно было быть. Обычно Аден редко задумывался о своих способностях, но сейчас позволил себе с удовлетворением отметить, что последнее, провальное, задание во Франции не повлияло на его чутье и на отточенные навыки убийцы.

Аден повел плечами, стряхивая остатки напряжения, вытащил отмычки и начал трудиться над тяжелой дубовой дверью, отделявшей его от цели. Хотя из-за грубо сработанных панелей не доносилось ни звука, он не сомневался, что леди Вивьен находится именно там. Три прочих туннеля тянулись от побережья в логово контрабандистов, но только в этом коридоре были стол, лампа и стул для часового. Быстрый оценивающий взгляд, брошенный на остальные туннели, убедил Адена в том, что большая часть шайки находится в другом месте, вероятно, в комнате с очагом и другими земными благами. Но ублюдки наверняка решили, что помещение, которое они обычно используют для хранения контрабанды, достаточно хорошо для знатной леди.

Аден подавил ярость, вспыхнувшую при мысли, что женщину, подобную леди Вивьен – да любую женщину! – можно запихнуть, как бочонок бренди, в заплесневевшую яму, вырытую в земле или вытесанную в скале. Но он не мог позволить себе отдаться переживаниям. Эмоции – коварный враг, затуманивающий мозги, мешающий здраво рассуждать, как случилось совсем недавно в Кале.

Замок щелкнул и открылся. Аден бесшумно проскользнул в помещение, не обращая внимания на удушающие миазмы, источаемые плесенью и пылью, тотчас же забившие ноздри. Потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте, – помещение освещалось единственной свечой, стоявшей на ящике, да и та почти догорела. Шагнув вперед, он разглядел тюфяк, брошенный у наклонной, грубо обтесанной стены.

Под темным плащом вырисовывалась неподвижная фигурка.

Аден молча смотрел на леди Вивьен, сестру графа Блейка, одну из признанных молодых красавиц лондонского света, хотя, на его взгляд, она ничем не выделялась настолько, чтобы заслужить небывалое восхищение и стать предметом стольких сплетен. Но даже в тусклом свете почти сгоревшей свечи Аден ясно видел, как она красива. Изящные черты лица, волосы цвета золотистого меда выбились из прически и рассыпались по плечам. Бархатный вечерний плащ, совсем не годившийся для того, чтобы уберечь от холода, исходившего от влажных стен, соскользнул с ее плеч и собрался на талии, открывая кремовую кожу и нежные холмики грудей, вздымавшихся и опускавшихся от прерывистого дыхания во время беспокойного сна. На ней было неуместное в данной обстановке изящное платье – сплошь белые кружева и желтый шелк – с дурацкими короткими рукавчиками, почти полностью обнажавшими плечи и руки.

Аден присел перед тюфяком на корточки, отметив пятна грязи на ее руках и плечах и следы грязных пальцев по всему лифу. С леди Вивьен явно обращались грубо, и ярость снова пронзила его, как отравленный кинжал. Он боялся, что пришел слишком поздно, не сумев оградить ее от ужаса похищения, как незадолго до этого опоздал и не уберег Джона Вильямсона от бессмысленной смерти во французском борделе.

Аден подавил досаду. Во всяком случае, он может спасти леди Вивьен от смерти и еще более страшного насилия. Пока это все, что можно сделать. Личное отмщение похитителям нужно отложить на потом, когда их жертва будет вне опасности. Лежащий без сознания часовой придет в себя, да и остальные члены шайки могут в любую минуту забрести сюда, чтобы сменить стража или проверить, как дела у того, что сейчас валяется в кустах у входа в туннели.

Наклонившись, Аден учуял тошнотворно-сладковатое дыхание, отметил болезненную бледность привлекательного лица. Ее, несомненно, опоили – почти благо, если учесть, что с ней случилось в этой отвратительной дыре.

Подтянув плащ ей на грудь, он осторожно просунул руки под изящное тело, но едва попытался выпрямиться, как леди Вивьен проснулась и неистово забилась в его объятиях. Пытаясь удержать ее извивающееся тело, он не заметил, как из-под плаща вынырнула рука и кулак впечатался в его скулу.

Аден растерялся не столько от боли, сколько от неожиданности, и леди вывернулась из его рук. Леди Вивьен, упав на тюфяк, воскликнула «уф!», и снова принялась отбиваться – в глазах зарябило от мелькания ног и рук. Ее широко распахнутые глаза пылали яростью и были полны отчаяния. Она сопротивлялась инстинктивно, подстегиваемая страхом, как загнанный в угол зверь, предпочитающий умереть, но не сдаться.

Придя в себя от секундного замешательства, Аден прижал ее спиной к тюфяку, придавив телом. Она испуганно то ли прерывисто вздохнула, то ли всхлипнула и тут же снова удивила его, рванувшись вверх и попытавшись ударить головой в лицо. Аден успел резко отклониться, сжал рукой ее затылок и решительно прижал его к шершавой мешковине тюфяка.

Несколько бесконечно долгих секунд они метали друг в друга свирепые взгляды. В липкой тишине помещения раздавалось лишь их хриплое дыхание. Леди Вивьен дрожала, тело ее, прикрытое легким шелком бального платья, было тонким и гибким. Аден почувствовал аромат ее духов – едва уловимый запах роз и летнего тепла. Грудь несчастной вздымалась и опускалась в такт прерывистому дыханию.

Огарок свечи на ящике зашипел и ярко вспыхнул, осветив ее лицо. Щеки леди Вивьен покрылись красными пятнами, и бледная кожа порозовела. Губы, полные, изогнутые, как лук, дрожа, приоткрылись, словно приглашая прильнуть к ним, и на какой-то безумный миг Адена накрыло острое желание попробовать их на вкус, проникнуть в тайну предложенного сладкого искушения.

Тут леди набрала в грудь побольше воздуха, собираясь закричать. Аден мгновенно закрыл ей рот ладонью, сердясь на себя за то, что допустил подобные мысли, – что она могла о нем подумать? Хоть леди Вивьен и относится к избалованным красоткам, которых он презирает, но пусть он будет ввергнут в самые мрачные глубины ада, если допустит, чтобы с ее головы упал хоть волос.

– Ш-ш-ш, леди Вивьен. – Аден слегка приподнялся, чтобы не давить на нее, но руку со рта не убрал. – Меня прислал сэр Доминик Хантер. Я собираюсь вытащить вас отсюда, но не вздумайте кричать или сопротивляться, иначе ваши похитители нас услышат.

Ее взгляд метнулся к двери и снова вернулся к его лицу.

– Часовые нас не потревожат, – пробормотал Аден, отвечая на незаданный вопрос. Ужас в ее глазах слегка утих. Она быстро заморгала, словно пытаясь справиться с замешательством.

Аден смотрел ей в глаза, стремясь вызвать доверие.

– Когда я уберу руку, вы не должны кричать, иначе поставите под удар нас обоих. Это понятно?

Леди Вивьен смотрела на него круглыми от страха глазами. Он, казалось, слышал, как вращаются в ее мозгу мысли, ощущал, как замерло ее тело – она принимала решение.

Проклятье. Если она будет и дальше сопротивляться, единственный безопасный способ справиться с ней – короткий удар в челюсть, чтобы она потеряла сознание. Но тут Аден увидел, как прояснился ее взгляд, и почувствовал, что леди Вивьен понемногу начинает ему верить.

– Да? – шепнул он.

Краски отхлынули от ее лица. Она коротко кивнула и замерла, словно дожидаясь его ответного хода. Аден осторожно убрал руку с ее рта, чутко прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре, но стараясь не дать ей это понять. Тем не менее он напрягал все инстинкты, пытаясь предугадать ловушки, которые могут их ожидать.

– Кто вы? – Голос прозвучал хрипло. – Вы знаете сэра Доминика?

– Да. Я друг. – Пока ей больше ничего знать не нужно.

Аден скатился с тюфяка, увлекая ее за собой. Она негромко ахнула и обмякла, привалившись к нему. Поддержав леди Вивьен, Аден плотно закутал ее в бархатный плащ и, подняв на руки, легко прижал к груди, как хрупкий сверток. То, что она пыталась сопротивляться и так отчаянно сражалась, защищаясь, говорило о безрассудной отваге, и это приводило его в смятение. Если леди Вивьен так же сражалась со своими обидчиками, одному богу известно, что они с ней сделали.

В нем снова вспыхнуло отчаянное желание отомстить. Сознание стало перестраиваться, пробуждая холод и безжалостность, как бывало всегда, когда он готовился к бою. Все эмоции исчезали. Он чувствовал, как все человеческое в нем вытесняло неумолимое стремление, подчиненное одной-единственной смертельной цели.

Девушка у него на руках замерла. Она настороженно всматривалась в Адена, лицо ее напряглось, словно она ощутила в нем изменения. Но как, черт возьми, это возможно?

Но когда она зашевелилась, пытаясь встать на ноги, он уже не сомневался – почуяла. Аден поспешил изменить направление мыслей. Месть ничего не изменит. Сейчас имеет значение только одно – спасение леди Вивьен.

Он попытался ободряюще улыбнуться. Ее глаза расширились, она словно съежилась, а лицо по-прежнему выражало недоверие. Ну что ж. Ей придется ему довериться, иначе он все-таки будет вынужден ударить ее в челюсть. До сих пор она поражала его тем, что не устраивала истерик, но надолго ли еще ее хватит?

Высунулся язычок – она облизнула полные губы (вот уж такого зрелища ему сейчас точно не нужно) и все тем же хриплым шепотом спросила:

– А как же мы…

Аден предостерегающе помотал головой – они как раз подошли к двери. Девушка всем телом вздрогнула, замолчала и замерла.

Взяв ее поудобнее, Аден шагнул в коридор, стараясь держаться под прикрытием двери. Глянул на бесформенное массивное тело часового, обмякшего у стены. Сильно ткнул его носком сапога.

– Он мертв? – прошептала леди Вивьен.

Аден мотнул головой. После того, что этот часовой скорее всего сделал с ней, она бы должна желать увидеть его мертвым, но, похоже, услышав его ответ, испытала только облегчение.

Он зашагал по коридору. Леди Вивьен попыталась высвободиться и прошептала ему в ухо:

– Я могу и сама идти.

Ее теплое дыхание овеяло кожу, мягкие губы коснулись уха. Аден подавил инстинктивную дрожь наслаждения и нахмурился, недовольный своей реакцией. Резко бросил:

– Мы уже почти вышли из пещер.

Ему показалось, что она возвела глаза к потолку, но он тотчас же усомнился в этом.

– Я бы все равно предпочла идти сама, – прошипела леди Вивьен.

Они подошли к месту, где коридоры разделялись, и Аден, крепче прижав леди Вивьен к груди, остановился, прислонился ухом к стене и прислушался. Девушка что-то бурчала себе под нос, но Аден не обращал на это внимания. Они почти выбрались. Болваны, похитившие леди Вивьен, не догадались воспользоваться возможностями, которые давала разветвленная сеть туннелей. Они могли бы спрятать свою жертву в самой их глубине, где леди Вивьен было бы трудно найти и откуда еще труднее вывести. Но они затолкали ее в самое доступное помещение в одном из первых же ответвлений основного коридора и оставили девушку практически без охраны. Подобного рода ошибки многое говорили Адену о похитителях. Теперь он молился только о том, чтобы эта беспечность длилась весь остаток ночи.

И дело не в том, что он не сможет справиться с любым затруднением. Доминик хотел отправить с ним своих людей, но Аден решительно отверг эту идею. Время работало против них, а сам он в любом случае предпочитал действовать в одиночку. Подобного рода задания идеально ему подходили – быстро войти и так же быстро выйти, пуская в ход столько убийственной силы, сколько потребуется.

Аден взглянул на воплощение женственности в своих руках. Если придется кого-нибудь убить, ему совершенно точно не нужно, чтобы у его подопечной началась истерика. Конечно, не похоже, чтобы леди Вивьен была столь нервной особой, но, возможно, она просто в шоке, а хороший агент никогда не полагается на волю случая.

Или не должен полагаться, сурово сказал он себе, вспомнив недавние события.

Прижавшись к стене, едва замечая мягкий аромат роз, исходивший от спутницы, Аден обдумывал возможные варианты. Спустя мгновение он опустил голову, нашел ее ухо, сдул в сторону прядку золотистых волос, упавших на воротник его сюртука. Она дернулась, затем посмотрела на него испуганными голубыми глазами.

– Вы уверены, что можете идти сами? – пробормотал он.

Леди Вивьен облегченно выдохнула и кивнула. Почему-то его раздражало, что она так рвется высвободиться из его объятий. Он чувствовал себя лучше, надежно удерживая ее в руках. Очевидно, девушка испытывала совсем другие чувства, и это весьма разумно, ведь когда они подойдут к выходу из туннелей, руки должны быть свободными, а ножи наготове. Пока все шло строго по плану, а это, как правило, означает, что вот-вот начнутся неприятности.

Аден поставил девушку на пол. Ее макушка едва доставала ему до подбородка. Леди Вивьен резко втянула в себя воздух. Он глянул на ее ноги и негромко выругался. Похитители забрали туфли, и теперь она стояла на холодном грязном полу в одних чулках.

Аден обхватил ее за талию, намереваясь вновь взять на руки, но леди Вивьен шлепнула его по груди.

– Все в порядке, – прошептала она. – Идти я все равно могу. – Красивые губы изогнулись в кривой усмешке. – Кроме того, ноги так замерзли, что я почти ничего не чувствую.

Слегка удивляясь ее стоицизму, Аден вскинул брови. Она в ответ просто пожала плечами. Он оглядел пол. Грязный и холодный, он тем не менее был свободен. Выход близко, и если никто не обнаружил убитого часового в кустах, все должно пройти легко.

Аден наклонился и прошептал:

– Держитесь у меня за спиной. Если начнется заварушка, бегите в лес. Примерно в четырестах ярдах прямо по курсу, на полянке, привязана лошадь. Если не удастся, возвращайтесь и прячьтесь в том коридоре. – Он мотнул головой, указывая на темный туннель с низким потолком, уходивший вправо. – И ждите, пока я за вами не приду.

Леди Вивьен уставилась на него, и выражение ужаса снова появилось в ее взгляде. Аден почувствовал, что ее снова охватывает паника. Игнорируя все возрастающее ощущение, что нужно торопиться, он обхватил ее лицо своими затянутыми в перчатки ладонями и наклонился так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Она дышала прерывисто и поверхностно, а он продолжал смотреть ей в глаза до тех пор, пока зрачки у нее не сузились и не сфокусировались на нем.

– Со мной вы в полной безопасности, – спокойно произнес Аден. – Я никому не позволю снова вас обидеть. Вы меня понимаете?

Ее изящные руки взметнулись вверх и легли ему на запястья. В воздухе возникло неуловимое ощущение связи между ними, и время словно замедлило свой бег. От его рук исходило напряжение – и рассеивалось в порывах холодного воздуха. Внешний мир растаял, и осталась только она – тревожный взгляд ее сапфировых глаз, медленно успокаивающееся дыхание, красивое лицо.

Наконец она несколько раз моргнула, оборвав связующую из эфемерную нить. Убрала руки с его запястий и кивнула, подтверждая, что все поняла.

– Хорошо. – Аден убрал с ее лба непокорную прядку, чувствуя, как бьется сердце, как оно ноет странной, пульсирующей болью. Решительно отогнав прочь незнакомое ощущение, Аден взял себя в руки и повернулся, готовый встретить то, что ждало их снаружи.

Глава 2

Вивьен совершенно не собиралась впадать в истерику – только не после того, что ей довелось пережить за последние несколько часов. Но когда этот опасный на вид мужчина, что спасал ее (во всяком случае, она надеялась, что спасал), повел ее мимо часового, в груди которого торчал нож, она поняла, что все ее благие намерения могут пойти прахом. Истерический вопль подступил к самому горлу, а ноги обмякли.

– Не смотрите, – скомандовал ее освободитель. Он притянул Вивьен к себе и осторожно повернул ее голову так, что лицом она почти уткнулась ему в грудь. Его огромная рука, обтянутая черной кожаной перчаткой, придерживала ее за затылок, не давая взглянуть. Вивьен не смогла бы посмотреть, даже если бы очень захотела. Она только и могла, что прижиматься к мускулистому телу своего спасителя, впитывая в себя тепло и надежную безопасность, исходившие от него.

Вопреки ее ожиданиям (да и его тоже, подозревала Вивьен), побег из туннелей удался им поразительно легко. Ее спаситель позаботился об обоих часовых – одного оглушил, другого убил, – и пока они не встретили никакого сопротивления. Теперь он быстро вел ее подальше от туннелей, стремясь скорее укрыться в лесу. Ночь стояла чернейшая, звезды и луна полностью спрятались за тучами. Вивьен с трудом различала очертания деревьев вокруг и мужчины рядом. Он нависал над ней, и она остро осознавала его близость, это сбивало с толку, щекотало нервы и влекло к нему, хотя мозг лихорадочно предостерегал от этого.

Очнувшись от вызванного наркотиком забытья, Вивьен сначала решила, что ночной кошмар закончился. Затем на нее обрушились холод и вонь ужасной темницы, и кошмарный сон обернулся реальностью. Она уже хотела вскочить со своего воняющего плесенью тюфяка, как вдруг почувствовала, что в помещении есть еще кто-то, – и это не часовой, стоявший за дверью, хотя объяснить свою уверенность не смогла бы. Нет, этот человек совсем другой. Он молчит, но его властную мощь Вивьен ощутила, даже невзирая на заторможенность сознания. Она решила затаиться, но тут его огромные, обтянутые перчатками руки скользнули ей под спину, ее охватила паника, подчиняя себе все тело, и Вивьен начала изо всех сил сопротивляться. Он усмирил ее со смехотворной легкостью.

Впрочем, она успела оставить свою отметину на его красивом лице, прямо над скулой.

Вивьен поморщилась, чувствуя себя виноватой, и невольно задумалась, почему его красота должна что-то изменить. А он безусловно красив – высокий лоб, твердый мужественный подбородок и воронова цвета глаза. Они словно пригвоздили ее к месту – сначала, когда он удерживал ее на тюфяке, и потом, когда подготавливал к опасностям, которые могли поджидать их у входа в пещеру.

Там, в темнице, он перепугал ее до смерти. Но в туннеле случилось прямо противоположное. Его пронзительный взгляд прорвался сквозь охватившую ее панику и вызвал к жизни странное ощущение, словно этот мужчина смотрит ей в душу и видит ее насквозь. Вроде бы от этого все ее чувства должны были всколыхнуться, но почему-то Вивьен казалось, что она очутилась в убежище, достигла тихой гавани после многих лет, проведенных в бурном море. То, что она увидела в его глазах, успокоило бешено бьющееся сердце и придало ей уверенности, помогающей двигаться дальше.

Вивьен споткнулась о корни деревьев, и спаситель крепче сжал ее локоть. Она с досадой выдохнула и вперила взгляд во тьму, мысленно отругав себя за причудливые мысли. У нее всегда было слишком живое воображение, но сейчас вряд ли подходящее время, чтобы потакать ему. Они еще чересчур далеко от безопасного места, и необходимо сосредоточиться на дороге, осторожнее выбирать, куда ставить ноги на этом тонком ковре из увядших листьев. Слава богу, что они почти ничего не чувству…

– Ой! – Вивьен, прыгая на одной ноге, с трудом сдержала рвавшееся с языка ругательство.

Незнакомец, шедший рядом, остановился и наклонил голову, глядя на ее босые ступни.

– Что случилось? – спросил он рокочущим голосом.

Вивьен стиснула зубы, прислонилась к нему и, балансируя на одной ноге, начала растирать невезучую ступню.

– А как по-вашему, что случилось? Я наткнулась на проклятый громаднейший камень, которому совсем не место посреди дороги! Если, конечно, в этом паршивом лесу есть хоть что-то похожее на дорогу!

Должно быть, ее глаза уже привыкли к темноте, потому что она отчетливо увидела, как он качает головой. Впрочем, винить его за это не приходилось, у нее и в самом деле была привычка впадать в раздражение, если дела складываются плохо. А то, что ее похитили, опоили и заперли в сырой вонючей пещере, вполне можно назвать неудачным положением дел.

Он потянулся и снова подхватил ее на руки. Вивьен собралась было возразить – она просто обязана протестовать против того, что незнакомый мужчина так интимно с ней обращается, – но передумала. Несколько минут назад, в темнице, один взгляд на его лицо напугал ее до полусмерти, и она отчаянно хотела вырваться из его рук. К большому ее удивлению, он вроде бы все понял и с тех пор обращался с ней очень осторожно, завоевав ее доверие, когда она окончательно утратила мужество, и сумев быстро и ловко увести ее из плена. Вне всякого сомнения, она обязана ему жизнью и теперь твердо намеревалась как следует отблагодарить своего освободителя, когда окажется в безопасности.

Разумеется, все могло сложиться гораздо хуже. Леди Вивьен не изнасиловали, не избили и вообще обращались с ней не так уж жестоко, во всяком случае, после того, как похитители вытащили ее, вопящую и лягающуюся, из кареты посреди Мейфэра. Вот та минута была, конечно, кошмарной, и она никогда не забудет пронзительных криков перепуганной матери. Следующий ужасный момент наступил, когда ей силой влили в рот настойку опия. Но наркотик не полностью оглушил ее. Во всяком случае, не настолько, чтобы она не почувствовала, как один из мерзавцев лапает ее. При этом воспоминании к горлу подкатила дурнота. К счастью, другой похититель набросился на наглеца и приказал держать свои чертовы руки при себе. Несколько часов спустя Вивьен попыталась сопротивляться, когда они вытащили ее из кареты и понесли в пещеру, но головорезы только расхохотались, поволокли ее, как мешок угля, и бросили на тот омерзительный тюфяк.

К счастью, втолкнув ее в ту холодную пещеру, они ушли. После того как Вивьен излазила каждый дюйм своей темницы в поисках хоть какой-то лазейки, но не нашла, она задремала, не в силах больше сопротивляться действию наркотика. И очнулась только когда ее освободитель (нет, в самом деле, просто необходимо заставить его назвать свое имя!) вошел в темницу и чудесным образом спас ее оттуда. Даже сейчас, когда они шагали по лесу (ну ладно, он шагал), Вивьен все еще с трудом верилось, что им удалось скрыться.

Зловещий крик совы прорезал тишину ночи, и Вивьен вздрогнула. Сильные руки крепче обняли ее, прижимая к твердой как камень груди. Она с трудом подавила желание свернуться калачиком, закрыть глаза и заснуть. Но вообще порыв показался ей совершенно естественным, настолько безопасно чувствовала она себя на руках у этого мужчины. Его сила и жар проникали сквозь бархат плаща, согревая ее. У него в объятиях она ощущала себя нежно оберегаемой, что только подчеркивало, насколько странно она начала мыслить под тяжестью выпавшего на ее долю сурового испытания.

– Почти на месте, – произнес он, определенно почувствовав, насколько она измучена. Странно, что за такое короткое время он словно проникся ее душевным состоянием.

Вивьен нетерпеливо выдохнула – надо же, какие глупости лезут в голову! Даже идиот понял бы, как сильно она измучена и как взвинчены нервы. На нее внезапно навалилось все сразу – не только страх и напряжение, но и вопрос – почему?

Кому вообще нужно было ее похищение? Мысль (или скорее образ) всплыла у нее в мозгу, когда она задремала там, в темнице, но сейчас Вивьен ее категорически отвергла. Мужчина, которого ее одурманенное опием сознание приняло за разбойника, на самом деле был князем, почти что принцем, но принцы, разумеется, не бегают по округе и не крадут благородных леди. Ну, то есть в сказках, возможно, и похищают, но в реальной жизни – нет. Кроме того, князя Ивана скорее можно принять за лягушку, чем за сбывшуюся мечту всей жизни, и в одном Вивьен была совершенно уверена: она ни под каким видом не будет целовать его ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем.

– Мы пришли, – спустя еще несколько минут негромко произнес ее освободитель.

Вивьен дернулась, сообразив, что задремала, вцепившись в тяжелые шерстяные отвороты его странного сюртука, похожего на те, что носят рыбаки или чернорабочие. Ткань под ее пальцами была плотной, из превосходного материала. Все в этом мужчине было тайной, и эта загадка будоражила ее любопытство.

– Куда? – глупо спросила Вивьен, когда он поставил ее на ноги. Как она ни старалась, ее мозг отказывался окончательно просыпаться.

– На поляну, где я привязал коня, – терпеливо объяснил он.

– Ах да. Я совсем забыла про коня.

– Но вы же не думали, что обратно в Лондон мы пойдем пешком?

Вивьен услышала в его голосе сдерживаемый смех и переступила босыми ступнями в опавших листьях.

– Разумеется, нет. Я просто забыла, и все.

– Это вполне понятно. – Он прислонил ее к дереву и отошел в сторону, пересекая небольшую открытую полянку. Теперь Вивьен видела его гораздо яснее, чем раньше, смотрела, как он удаляется от нее. И хотя могла следить за ним взглядом, теперь, когда он больше не держал ее на руках, внутри закипала тревога. Она волевым усилием подавила ее, удивляясь, как такой крупный мужчина может так неслышно передвигаться?

Звяканье уздечки она услышала раньше, чем увидела саму лошадь. Несмотря на устрашающие размеры, громадное темное животное шло вслед за хозяином послушно, мягко выдыхая и осторожно ступая по земле. Когда они добрались до края поляны, спаситель Вивьен отпустил уздечку, не потрудившись привязать коня к дереву или ветке, и взлетел в седло одним плавным быстрым движением. Животное заплясало, вынудив Вивьен попятиться, но наездник легко укротил коня.

– Давайте, миледи. Запрыгивайте, – сказал он, протягивая ей руку.

Она не сдвинулась с места. Вся ее подозрительность мгновенно вернулась.

– Разве у вас нет второй лошади? Как мы можем ехать верхом на одном коне всю дорогу до Лондона?

– Верхом мы и не поедем. Слишком далеко, и нас могут увидеть. В ближайшей деревне нас ждет карета. Чем скорее вы сядете, тем скорее мы туда доберемся.

Строгие нотки в его голосе невольно заставили ее ощетиниться.

– Я не могу ехать на одном коне с вами. Это неприлично. – Учитывая обстоятельства, это прозвучало настолько глупо, что Вивьен поморщилась. Но мысль о том, чтобы сидеть перед ним верхом на этой огромной зверюге, при том что их тела будут разделять только бархат плаща да каких-то два слоя тонкой ткани, вызвала в ней ощущение незащищенности и уязвимости, с которым она успешно боролась с момента похищения.

– Поскольку тут вас никто не увидит, вероятно, можно на время отбросить условности, – сухо отозвался он. – А если думаете, что поездка со мной верхом вызовет скандал, представьте лучше, что скажет наш благопристойный мир, когда узнает, что вы были в плену у шайки головорезов.

Щеки Вивьен вспыхнули.

– Ну, если ставить вопрос так, я, пожалуй, с вами соглашусь. – Вивьен глубоко вздохнула, удивляясь своему нежеланию ехать с ним. Она позволила ему нести себя на руках по лесу, так почему именно поездка верхом ее смущает? Почему-то это казалось чересчур интимным, а ведь она даже не знает, как его зовут!

Может, в этом причина?

– Вы до сих пор не назвали мне свое имя. Мне кажется, я имею право узнать хотя бы его.

Обтянутая перчаткой рука сильнее сжала поводья, и конь снова заплясал. Незнакомец быстро успокоил его. На полянке воцарилась тишина, ее нарушал лишь шорох какой-то ночной зверушки.

– Аден Сент-Джордж, – произнес он наконец с видимой неохотой.

Вивьен просияла.

– Сент-Джордж? Вы не из семейства ли графа Торнбери? Моя мать хорошо знакома с леди Торнбери.

У Вивьен возникло отчетливое ощущение, что ее слова заставили его скрипнуть зубами.

– Мне это известно. А теперь, раз уж мы представлены друг другу, не снизойдет ли ваша милость до того, чтобы сесть, черт побери, верхом на моего коня? Мы теряем время.

В темноте он все равно не смог бы разглядеть выражения ее лица, но Вивьен нахмурилась.

– И совсем не обязательно злиться. Я сегодня и так натерпелась, чтобы еще выслушивать грубости от человека, который меня спасает.

Он нетерпеливо выдохнул.

– Простите. Но мне бы всего лишь хотелось продолжить миссию спасения, если вы не против. Скоро все обнаружат, что вы исчезли, если этого уже не произошло.

Вивьен опасливо оглянулась, пытаясь хоть что-нибудь увидеть во тьме.

– О да. Вы правы, мистер Сент-Джордж. Некогда прохлаждаться.

Он протянул руку, жестом показал, чтобы прошла чуть вперед.

– Я подниму вас и посажу перед собой. Если нужно, встаньте на мой сапог, все остальное я сделаю сам.

Вивьен сглотнула, подняла руку, тут же исчезнувшую в его ладони, и сдавленно пискнула, когда Сент-Джордж резко поднял ее в воздух, словно тряпичную куклу. Тщетно пытаясь нащупать его сапог, она на мгновение запаниковала, когда ей показалось, что сейчас опрокинется на землю. Но он поднял ее с головокружительной скоростью, и душераздирающее мгновение спустя Вивьен уже сидела перед ним, чувствуя, как мускулистые ляжки сжимают ее ягодицы, а рука крепко обвивает талию.

Сердце бешено заколотилось, и Вивьен вцепилась в лошадиную гриву, забыв о своих легкомысленных словах, со страхом думая об опасности, что может ждать их впереди. Она глубоко вздохнула, а Сент-Джордж сжал коленями бока коня, и они двинулись в темноту леса.

Глава 3

Изящную фигурку леди Вивьен, сидевшей перед ним с неестественно прямой спиной, сотрясала дрожь. Поразительно, что она вообще в состоянии выдерживать мужское прикосновение, более того, почти объятие, но иначе на спине Рейнджера не усидеть. Конечно, Адена слегка удивило ее нежелание садиться верхом, но понятно же, что ее бросает из одной крайности в другую. Если бы только он мог выяснить, как сильно она пострадала, узнать, успели ли грязные похитители познать это прелестное тело.

Но он очень надеялся и предполагал, что нет. Несколько раз она впадала в панику, но это вполне объяснимо. Однако при этом реагировала на брошенный ей вызов с умом и живостью, немыслимыми в женщине, которую только что изнасиловали. Более того, он едва не засмеялся, когда она накричала на него, ударив пальцы на ноге. Но уже через несколько минут леди Вивьен снова вела себя, как испуганный жеребенок, укрепляя его в мысли, что в тех пещерах с ней произошло что-то отвратительное.

Но разве можно задать благородной леди подобный вопрос? И хотя Аден понятия не имел, как подступиться к этой теме, знание того, насколько плохо с ней обращались, могло бы помочь ему понять, сколько еще она в состоянии выдержать. Пока все складывалось неплохо, но нельзя рассчитывать на вечное везение. Им еще предстоит выбраться из этого леса и добраться до деревушки, где он оставил карету и своих людей.

Рейнджер осторожно ступал по тропе, такой же спокойный и уверенный, как обычно. Чуть раньше, когда наступили сумерки, Аден взял его на быструю рекогносцировку местности, выискивая препятствия и запоминая путь через лес. Рейнджера почти не требовалось направлять, но хозяин продолжал крепко удерживать поводья, другой рукой не менее крепко придерживая девушку перед собой.

И ему никак не шло на пользу то, что эта сладко пахнущая, невыносимо женственная леди Вивьен с такой силой отвлекает его от дела. Беззащитный, испуганный взгляд ее синих глаз все еще преследовал его, и наконец Аден признал, что ему необходимо знать, подверглась она насилию или нет – частично ради собственного спокойствия. Если это произошло, на земле не будет силы, которая сможет удержать его от розысков того, кто стоит за ее похищением.

Сент-Джордж все еще подбирал правильные слова, чтобы задать этот непристойный вопрос, как вдруг почувствовал, что ее тело начало расслабляться. До этого момента она держалась прямо, как столб, да еще старалась как можно дальше податься вперед – и этим добивалась только того, что ее очаровательная круглая попка вдавливалась ему в пах. Последние двадцать минут Аден стискивал зубы, уговаривая себя не обращать внимания на все усиливающиеся ощущения. Но тщетно! Даже перепачканная и растрепанная, острая на язык и пугливая, леди Вивьен была изысканной красавицей, чей аромат напоминал Адену о длинных летних днях и теплых мягких ночах, о всей той жизни, которую он давным-давно подзабыл.

Через сотню ярдов, Вивьен обмякла, привалившись к его груди, а ее спокойное, ровное дыхание подсказывало, что она задремала. Но это изменение позы повлекло за собой новые неудобства. Теперь ее груди легли ему прямо на руки. Усаживая ее на коня и обнимая за талию, он каким-то образом умудрился сунуть руку ей под плащ.

Аден уже успел вкусить этой роскоши, когда придавил Вивьен своим телом там, в пещере, на проклятом тюфяке. В тот момент он смутно ощутил, что у девушки имеются соблазнительные округлости, но был слишком занят, удерживая ее на месте, поэтому особого внимания не обратил. А сейчас ему принадлежало все время мира, чтобы насладиться подпрыгиванием ее грудей и шевелением бедер, и от всего этого Адена бросило в жар.

Ну разве он не ублюдок, чтобы такое думать? Последнее, что сейчас требуется несчастной девушке, – это его восставшая плоть, упирающаяся ей в спину, когда они пытаются избежать опасности и гибели. Да уж, он герой, ничего не скажешь! Сегодняшняя эскапада совсем не нужна, чтобы убедиться, как далеко это на самом деле от истины.

Справа послышался громкий треск, и Аден с Рейнджером резко повернули головы в ту сторону. Чуть потянув поводья, он заставил коня остановиться. Леди Вивьен, вздрогнув, проснулась, и Адену пришлось прижать ее к себе, чтобы она не съехала на землю.

– Почему мы стоим? – Ее груди поднимались и опускались в такт тревожному дыханию. – Что случилось?

Аден услышал, как дрожит ее голос, и в груди у него все сжалось. Леди Вивьен не походила на женщину, легко поддающуюся страху, но сейчас ее голос подсказывал, что она уже на грани. Он приобнял ее чуть крепче и прислушался, вглядываясь в бесконечную тьму… Надо отдать ей должное – она молчала и не шевелилась, хотя Аден чувствовал, чего ей это стоит: она дрожала всем телом.

С другой стороны, эта дрожь могла означать только, что леди Вивьен замерзла. Ночной воздух был довольно теплым, но она долгие часы провела в сыром помещении. Нужно торопиться. Необходимость как можно скорее доставить ее в теплое безопасное место подстегнула Адена, и он стал вслушиваться еще внимательнее.

Раньше он никогда не воспринимал подобные ситуации, как вызов себе, и это его смущало. Доминик вбил ему в голову, что хороший агент никогда не позволяет эмоциям сбить себя с курса. А когда дело касается гражданских, агент должен думать о них чуть больше, чем о неодушевленном багаже. Леди Вивьен определенно была для него багажом, но как можно считать ее неодушевленной, если она представляет собой соблазнительнейшее воплощение женственности, с каким он не сталкивался давным-давно? Ничего удивительного, что до сих пор он стремился избегать женщин, подобных ей. Эти чертовы создания вносят хаос в здравомыслие мужчины. Аден, как любой нормальный мужчина, не отказывался от совокупления, но ограничивал свои ночные приключения дамами полусвета, причем только теми, кому полностью доверял.

Рейнджер по-прежнему стоял, навострив уши, но больше никаких признаков тревоги не проявлял. Послушав еще минутку, Аден пришпорил коня, и тот тронулся с места. Он не сомневался, что все звуки там, в темноте, это звуки леса. И тут же напомнил себе, что во Франции тоже был абсолютно уверен, а оказалось, что жестоко ошибался.

– Нас что, кто-то преследует? – испуганно спросила леди Вивьен.

И снова гнев стиснул его грудь. Как же так получилось, что она превратилась в комок нервов и дергается от малейшего звука? Аден прижал ее к груди и пробормотал на ухо:

– Все в порядке, милая. Это всего лишь зверек в кустах.

Вивьен окаменела. Затем медленно высвободилась, держась за его руку.

Иисусе. Он что, в самом деле назвал ее «милая»? Да что с ним за дьявольщина творится? Он теряет контроль над ситуацией. А говоря точнее, самоконтроль, который справедливо сделал его знаменитым разведчиком. И если все, что для этого потребовалось, – это женщина (не важно, насколько соблазнительная), значит, ему срочно требуется долгий отпуск или несколько суровых раундов на тренировочном ринге с коллегами-агентами. Чем скорее леди Вивьен окажется в Лондоне и покинет его объятия, тем лучше.

Для них обоих.

«Милая?» Это короткое слово поразило Вивьен, как пушечный выстрел.

Единственным мужчиной, называвшим ее так ласково, был папа. Отец говорил ей это, взъерошив волосы, когда она показывала какой-нибудь свой детский рисунок, или когда он посылал ее присмотреть за братом Китом. А сейчас ее так назвал Сент-Джордж, и у нее сложилось отчетливое впечатление, что его чувства при этом были совсем не отцовские. И дело не только в том, как он смотрел на нее там, в туннелях, когда она едва не потеряла самообладание, и не в том, как бережно он поддерживает ее на этом громадном коне. Нет, пусть она благородного воспитания и девственница, но при этом отнюдь не наивная дурочка. Ведь, помимо этого ласкового слова, словно повисшего над ними в воздухе, есть еще и кое-какая выпуклость, то и дело толкающая ее пониже спины, и все это достаточно убедительно доказывает, что именно Сент-Джордж думает о ней, – и от подобных его мыслей ее бросает в жар.

Вивьен уставилась в темноту, вцепившись в шелковистую гриву коня и изо всех сил пытаясь не обращать внимания на сжимающие ее мускулистые бедра и крепкую руку, обвивающую талию. Нет, она его не боялась, ни капли не сомневаясь, что Сент-Джордж не из тех, кто… поддается своим порывам. В конце концов он родственник покойного лорда Торнбери, одного из самых чопорных и порядочных пэров Англии.

Но невозможно игнорировать очевидную физическую реакцию ее спасителя. И кроме того, Вивьен не могла не гадать, имеет ли все это хоть какое-то отношение к ней. Скорее всего нет. Она прекрасно понимала, что большинство мужчин не могут управлять своими низменными инстинктами. Именно поэтому мама постоянно читала ей лекции о подобающем поведении – разумеется, за исключением тех случаев, когда Вивьен использовала свои знания и умения против самых закоренелых повес и выигрывала у них деньги, которые помогают обуздать кредиторов. Против этого мама ничего не имеет.

Однако Кит объяснил ей все про животные инстинкты мужчин давным-давно, когда ей было семнадцать лет. Вивьен наткнулась на весьма пикантную книгу, засунутую на верхнюю полку в библиотеке отца. Ей, конечно, вообще не стоило туда забираться, но увидев скандальные иллюстрации, она была слишком испугана и заинтригована, чтобы просто обо всем забыть. И единственным человеком, кого она могла порасспрашивать, был Кит. Сайрус либо ударил бы ее, либо помчался ябедничать папочке, но Кита она не шокировала. Он сказал, что мужчины ничего не могут поделать с тем, как их тела реагируют на женщин, и лучшее, что может сделать леди, – просто игнорировать это. Леди может действовать только в случае, если обстоятельства вынудят ее защищаться. Кит посоветовал с силой ткнуть в оскорбительный отросток карандашом или даже крепким сучком. И добавил, что это весьма эффективное сдерживающее средство против слишком восторженного поведения.

За последние сутки Вивьен много времени провела, клянясь больше никогда не выходить из дому без крепкого карандаша в ридикюле.

Низкий голос ее спасителя прервал размышления Вивьен.

– Простите мою дерзость, но я обязан задать вам весьма неприличный вопрос. – Он немного помолчал, затем продолжил: – И, пожалуйста, учтите, что спрашиваю об этом только потому, что должен.

Вивьен моргнула. Она услышала сомнение в голосе Сент-Джорджа и почему-то решила, что он смущен собственным чересчур прямолинейным поведением. Вероятно, хочет принести извинения, бедолага.

– Мистер Сент-Джордж, можете спрашивать все, что хотите. А я по возможности постараюсь помочь вам.

Его рука у нее на талии слегка напряглась.

– Прекрасно. Скажите, кто-нибудь из похитивших вас мужчин не совершил над вами что-либо оскорбительное? – скованно спросил он.

Вивьен в замешательстве повернулась и взглянула на него. Казалось, его лицо высечено из самого твердого камня на свете, а глаза были тенью в ночи.

– Похищение само по себе уже есть унижение, разве нет? – сказала она. – Что именно вы… О! – Вивьен рывком отвернулась, слишком смутившись, чтобы смотреть на него и дальше. От стыда в лицо бросилась кровь.

Он хочет знать, не изнасиловали ли ее.

Вивьен провела много часов наедине с этим страхом и очень надеялась, что ей больше никогда не придется об этом думать. Но его серьезный тон и то, как он задал этот вопрос, давали понять, что ответ имеет для него огромное значение.

Вивьен сглотнула. Ей казалось, что по шее ползают муравьи.

– Нет, сэр. Меня не н… насиловали. – Она запнулась на этом слове, словно горло сжалось и не давало его произнести. Мгновение спустя Вивьен почувствовала, что его тело слегка расслабилось.

– Я по-настоящему счастлив слышать это, миледи, и приношу свои извинения за неловкость, причиненную вам моим вопросом. В мои намерения это не входило.

Вивьен настороженно кивнула.

– А что входило, позвольте спросить?

Он помолчал. Ей показалось, что он тщательно взвешивает свой ответ.

– С момента, как мы покинули пещеры, я не дал вам ни минуты передышки, – ответил наконец Сент-Джордж. – Мне требовалось оценить степень причиненного вам ущерба.

Вивьен нахмурилась. Какое странное выражение.

– Мне почему-то кажется, что вы не до конца искренни со мной, мистер Сент-Джордж. Что именно вас беспокоит?

Он коротко выдохнул. Вроде и не засмеялся, но что-то похожее.

– Ну право же, леди Вивьен, о чем нам с вами вообще беспокоиться?

Она невольно ощетинилась.

– Я, конечно, счастлива, что смогла развеселить вас, сэр, но буду благодарна, если вы все-таки ответите на мой вопрос.

Он притянул ее ближе к себе. Губы задели макушку, и Вивьен снова вздрогнула. Она могла бы поклясться, что он поцеловал ее в волосы. Но это же невозможно! Наверное, он просто сел поудобнее, даже скорее всего, учитывая размеры его…

«Не думай об этом!»

– Простите, – произнес он совершенно серьезно. – Пока нам с вами удивительно везет, мы сумели бежать, не подняв тревогу. Если удача и дальше будет нам сопутствовать, мы благополучно доберемся до кареты и окажемся на пути в Лондон до того, как ваши похитители нас выследят. Но если что-нибудь произойдет…

Должно быть, Вивьен издала какой-то звук, потому что он ободряюще сжал ее плечо.

– …если что-нибудь произойдет, – продолжил он спокойным голосом, – я должен знать, как много вы еще в состоянии выдержать. В конце концов на вашу долю и так выпало тяжелейшее испытание.

Горло Вивьен снова сжалось, на этот раз от благодарности. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то, в особенности мужчина, за нее тревожился. То, что мужественная доброта этого незнакомца так сильно на нее подействовала, говорило только о качестве ее взаимоотношений с другими, причем не сообщало о них ничего хорошего.

– Со мной все в порядке, сэр, – сумела выдавить Вивьен. – И я с радостью сделаю все, что потребуется, лишь бы наш побег удался.

– В этом я и не сомневался, миледи, – отозвался он.

Вивьен услышала одобрение в его голосе, и на душе сразу стало тепло и легко. Однако за этими приятными ощущениями тут же нахлынула тревога. Сент-Джордж ясно дал понять, что им все еще угрожает опасность.

Кроме того, внутренний голос нашептывал, что если она не будет мыслить здраво, то может объявить своего спасителя чуть ли божеством. А это ошибка. Он создан из плоти и крови, и ему так же легко причинить вред, как и ей. А после смерти отца не осталось в мире мужчины, на которого она могла бы положиться, – даже на своего любимого Кита. Как бы сильно она ни любила своего младшего брата, он умудряется усложнять жизнь, запутывать ее и подводить Вивьен, когда она больше всего в нем нуждается. А что до Сайруса, старшего брата, то чем меньше о нем вспоминать, тем лучше.

Нет, Сент-Джордж увез ее уже достаточно далеко, и Вивьен не сомневалась, что он сделает все возможное, чтобы доставить ее домой. Действительно, он грозен, находчив и красив (не то чтобы красота имела тут значение, конечно), но Вивьен давным-давно поняла, что нельзя складывать все яйца в одну корзину. Лучше иметь какой-то запасной план на случай, если с ними… с ним случится что-то плохое.

Она прерывисто вздохнула, пытаясь поразмыслить над этим, но через несколько минут решила, что для составления более-менее реального плана нужно иметь больше информации. У нее имеются вопросы. Возможно, у Сент-Джорджа есть на них ответы.

– Мистер Сент-Джордж, – начала Вивьен, – а у вас есть хоть малейшее представление о том, кто…

– Тише, – пробормотал он ей на ухо. – Мы почти добрались, но давайте убедимся, что у нас все в порядке. Опасность еще не миновала.

Вивьен застыла. Она не заметила, что деревья стали реже. Минуту спустя они выехали из леса, и впереди замаячили смутные очертания деревушки. Теперь их от цивилизации отделяли только поле и несколько живых изгородей. Два дня назад она бы рассмеялась, скажи кто, что она будет называть цивилизацией подобное место, но сейчас деревенька размером с чайную чашку показалась ей самым прекрасным местом на земле.

Громадный конь вскинул благородную голову, нюхая воздух. Сент-Джордж крепче сжал талию Вивьен и пустил его в галоп.

Вивьен вцепилась в стальную руку, сжимающую ее талию. Она вздохнула с облегчением – они уже проехали лес! – но не забыла о вопросе, который собиралась задать, и у нее возникло смутное неприятное ощущение, что спаситель сознательно помешал ей. Она не имела ни малейшего представления о причинах, но была твердо намерена это выяснить.

Если, конечно, их раньше не убьют или снова не захватят в плен.

Глава 4

Они успешно пронеслись галопом через поле (хотя филейная часть Вивьен не получила никакого удовольствия от подпрыгивания в седле) и оказались у границы крохотной деревушки. Там, за огромным дубом, стояла карета с четверкой лошадей, почти незаметных в глубокой тени, которую отбрасывали изогнутые ветви могучего дерева.

Сент-Джордж аккуратно остановил коня, а от экипажа отделилась чья-то тень и направилась в их сторону. По мере приближения тень превратилась в мужчину среднего роста с плечами впечатляющей ширины. На нем была шляпа с широкими полями, надвинутая низко на лоб, и длинное пальто, прикрывавшее сапоги. Бесшумно подойдя, он крепко взял коня Сент-Джорджа под уздцы, давая им возможность спешиться.

Вивьен пыталась сохранить достоинство, сползая со своего насеста, но тут Сент-Джордж крепче сжал ее в объятиях, перекинул ногу через лошадиную спину и плавно съехал на землю. Вивьен сдавленно вскрикнула, хотя твердо решила, что кричать не будет никогда, а Сент-Джордж поставил ее на ноги.

Ушибленные пальцы ударились о замерзшую землю. Вивьен пошатнулась, и его большие руки тут же обвились вокруг ее талии.

– Осторожнее, миледи. Мы же не хотим, чтобы вы упали?

Вспыхнувший гнев оказался хорошей передышкой после страха, терзавшего ее все это время. Она замерзла, все еще не могла побороть действие опия и просто устала бояться.

Отбросив с глаз жалкие остатки когда-то модной прически, Вивьен яростно сверкнула глазами, глядя в его красивое бесстрастное лицо.

– Может, если бы вы меня предупредили, прежде чем сбрасывать с коня как мешок картошки, мне бы и не потребовалась никакая осторожность!

Он некоторое время смотрел на нее с тем же ошеломленным видом, как тогда, когда она накинулась на него из-за того, что ушибла пальцы на ноге, и внезапно ее беспричинный гнев схлынул, и Вивьен почувствовала себя очень глупо.

После нескольких секунд неловкого молчания у Сент-Джорджа задергались губы, словно он пытался подавить усмешку.

– Простите, леди Вивьен. В мои намерения не входило причинить вам неудобство.

Его глаза заблестели, она увидела это даже в тусклом свете каретного фонаря. Он над ней смеялся, хотя во всем происходящем не было ничего забавного!

Не то чтобы она его за это винила. Она вела себя, как капризная дурочка, и знала это. Да, ее похитили, головорезы дурно с ней обращались, ее заточили в пещерах контрабандистов, но вряд ли все это оправдывает ее неразумное поведение. Дела определенно идут на лад, но спасение еще не завершено. И пока она не окажется в безопасности своей спальни в фамильном особняке на Беркли-сквер, уверенная, что на страже стоит самый крепкий из всех лакеев брата, она не может позволить себе истерику.

Кроме того, ничто не может оправдать грубость по отношению к человеку, спасшему ей жизнь.

Вивьен заставила себя посмотреть прямо в его смеющиеся глаза.

– Прошу прощения, сэр. У меня нет причин набрасываться на вас. Не знаю, что на меня нашло.

Аден улыбнулся неожиданно так тепло, что у Вивьен перехватило дыхание.

– Никакие извинения не требуются, миледи. Учитывая, через что вы прошли, чудо, что вы вообще стоите на ногах.

– Да, – слабо отозвалась она, все еще глядя на него.

Вивьен не могла шевельнуться, не могла придумать разумный ответ. Ее охватило очень странное чувство, что можно простоять так остаток ночи, просто глядя на него. И если бы не ее ноги, превратившиеся в ледышки, и не угроза, все еще нависающая над ними, Вивьен бы, наверное, так и сделала. А пока она надеялась только на то, что у нее еще появится возможность стоять и смотреть на Сент-Джорджа, когда-нибудь потом, когда никто не будет за ними охотиться.

– Прощеньица прошу, капитан, – пророкотал чей-то голос у нее за спиной, – но время поджимает. Люди Бикона небось уже напали на ваш след.

Вивьен совсем забыла про человека, терпеливо державшего коня за уздечку. Круто обернувшись, она всмотрелась через поле в лес, но, как ни напрягала зрение, смогла разглядеть только очертания деревьев на фоне полуночного неба.

Сент-Джордж осторожно положил руку ей на спину и подтолкнул к карете.

– Возможно, – ответил он. – Хотя мне показалось, что это самая нелепая шайка преступников, какую только можно вообразить. И все же не следует их недооценивать.

В его голосе не было и следа тревоги. Скорее раздражение, словно те, кто их преследовал, всего лишь доставили ему некоторые неудобства.

Пока Сент-Джордж подталкивал ее к карете, второй мужчина обогнал их, чтобы опустить ступеньки, и почтительно кивнул, доброжелательно улыбнувшись. Судя по легкости его движений и умению двигаться бесшумно, он еще совсем молод, решила Вивьен. Но когда на незнакомца упал свет фонаря, висевшего на карете, она разглядела поседевшие бакенбарды и глубокие морщины вокруг рта. Несмотря на улыбку, выражение лица у него было угрюмое, даже жесткое, словно жизнь то и дело подвергала его испытаниям.

Леди Вивьен робко улыбнулась в ответ, не сумев подобрать нужных слов. Обычное «спасибо» и кивок, будто он лакей, сопровождающий ее во время похода за покупками, едва ли подходили к данному случаю.

Внезапно ее сотрясла дрожь. Люди, похитившие ее, были опасны, что бы там Сент-Джордж себе ни думал. Она чувствовала это по тому, как они с ней обращались, видела в их холодных похотливых взглядах. Они бы изнасиловали ее, если бы могли, и убили не задумываясь. Их сдерживала только угроза расправы со стороны человека, приказавшего ее похитить, в этом Вивьен была уверена.

Словно почуяв растущую в ней тревогу, Сент-Джордж ободряюще погладил ее по спине, отчего ее сразу охватило непривычное ощущение, а от его обтянутой перчаткой ладони в закоченевшие мышцы потекло тепло.

– Миледи, позвольте представить вам Тома, моего ординарца, – произнес Сент-Джордж, и его спокойный голос окутал ее, как самая теплая на свете кашемировая шаль. Сердце вдруг быстро заколотилось. – Мы никому не позволим вас обидеть.

Том прикоснулся к полям шляпы.

– Это так, миледи. Окажетесь дома в целости и сохранности, и глазом моргнуть не успеете. Уж мы об этом позаботимся.

Смаргивая неожиданные слезы благодарности, Вивьен неуверенно коснулась рукава Тома.

– Спасибо, что помогаете мне, Том. Я вам так благодарна!

Он смущенно поцокал языком.

– Да чего уж тут благодарить, миледи. Куда катится этот мир, если молодую леди можно похитить прямо из ее кареты посреди Мейфэра? Неправильно это, я так капитану и сказал. – Он выглядел по-настоящему оскорбленным.

Вивьен подавила тихий смешок.

– Рада с вами познакомиться, хотя обстоятельства и далеки от идеальных.

Пока они с Томом обменивались любезностями, Сент-Джордж отошел в сторону, чтобы перекинуться парой слов с кучером. Вивьен видела только очертания крупного мужчины в пальто, держащего за поводья норовистых лошадей, но зато слышала, как он разговаривает со своим хозяином низким настойчивым голосом.

– Что-то случилось? – тревожно спросила она, когда Сент-Джордж вернулся.

– Вовсе нет. Я просто уточнял с кучером, где лучше всего будет сменить лошадей. Мы сейчас же отправимся в путь, леди Вивьен.

Она облегченно выдохнула и оперлась о протянутую руку, но едва успела поставить ногу на ступеньку, как кучер громко выругался. Сент-Джордж обернулся и посмотрел на поле.

– Все, капитан, опоздали, – рявкнул Том. – Вон они, скачут.

Вивьен застыла в нелепой позе на ступеньке кареты и вытянула шею, пытаясь разглядеть что-нибудь поверх широких плеч Сент-Джорджа. К несчастью, плотные тучи выбрали именно этот момент, чтобы разойтись, и полумесяц ярко освещал поле, которое они пересекли всего несколько минут назад. Четверо верховых вырвались из леса и теперь с безумной скоростью мчались в их сторону, низко пригнувшись к шеям своих коней.

Сент-Джордж крепко сжал ее руку и произнес голосом, полным ледяного спокойствия:

– Садитесь в карету.

Леди Вивьен оцепенела. Она только и могла, что стоять, уставившись на кошмарное зрелище – как приближаются ее похитители. Один поднял руку, указывая прямо на них. Раздался выстрел, а секундой позже ветка над ее головой затрещала и рухнула на крышу кареты.

Сент-Джордж негромко выругался, выдернул руку из одеревеневших пальцев Вивьен, обхватил ее за талию и втолкнул в карету. Она рухнула на пол, запутавшись в юбках и бархатном плаще.

– Лежите и не высовывайтесь, – скомандовал он.

Размахивая руками, Вивьен пыталась освободиться от пут, спеленавших ноги. Наконец ей удалось встать на колени, и она, приоткрыв рот, уставилась на Сент-Джорджа. Он стоял перед дверцей кареты, своим телом прикрывая ее от опасности, несущейся на них.

Сердце колотилось так, что заболела грудь. Вивьен осмотрелась, пытаясь найти что-нибудь, – хоть что-то! Но от вида похитителей, мчащихся прямо на них, ей хотелось забиться в самый угол кареты, закрыть глаза, заткнуть уши и от всей души молиться о спасении.

Негодяи уже пересекли поле до половины и быстро приближались. Вивьен вознесла Богу безмолвную отчаянную молитву, обещая, что будет ходить в церковь каждое воскресенье, не пропуская ни одного. Даже если викарий станет читать самые скучные проповеди во всем Лондоне. Не такая уж большая цена за то, что ей удастся избежать этого нескончаемого кошмара.

Снова раздался выстрел, на этот раз в опасной близости, и напугал лошадей. Карета дернулась вперед, Вивьен рухнула на сиденье. Сент-Джордж поскользнулся и, стоя одной ногой на ступеньке, пытался удержать равновесие. Кучер что-то орал, вероятно, пытался обуздать лошадей, но они отказывались стоять на месте, и карету дергало во все стороны.

Выпрямившись, Вивьен обхватила колени Сент-Джорджа и изо всех сил потянула его на себя. Он выровнялся и резким голосом начал отдавать приказы кучеру, которому все же удалось успокоить своих подопечных. Том, успевший вскочить верхом на коня Сент-Джорджа, промелькнул рядом с экипажем и перескочил через низкую живую изгородь, отделявшую дорогу от поля. Он скакал прямо к приближающимся всадникам.

Сент-Джордж коротко глянул на нее.

– Спасибо за помощь, леди Вивьен, но теперь вы можете меня отпустить.

Совершенно ошеломленная, она не обратила на его слова никакого внимания, в ужасе глядя вслед Тому.

Вивьен дернула Сент-Джорджа за сюртук.

– Почему вы позволили ему сделать это? Его же убьют!

– С ним все будет в полном порядке, – ответил он возмутительно спокойным голосом. – А теперь отпустите меня, Вивьен. И на этот раз вы будете лежать на полу!

Вздрогнув от того, что он назвал ее просто по имени, Вивьен повиновалась. Он вытащил откуда-то из сюртука большущий пистолет, прицелился и выстрелил. Почти одновременно где-то у нее над головой прогремел еще один выстрел. Похоже, кучер вооружен ничуть не хуже хозяина.

Вивьен скорчилась на полу, зажав уши, чтобы не оглушило выстрелами, и молча приказала желудку терпеть и вести себя прилично. Ее и так тошнило от опия, и то, что она оказалась в самом центре сражения, совсем не помогало почувствовать себя лучше.

Сент-Джордж удовлетворенно проворчал:

– Двоих уложили, двое удрали. – Он стукнул кулаком по крыше кареты. – Подстегни их, Джон! Пора ехать.

Карета резко рванула вперед, а он повернулся, вскочил внутрь и захлопнул за собой дверцу одним плавным аккуратным движением. Каким-то образом ему удалось не наступить на Вивьен, хотя ноги, обутые в сапоги, прижали ее к самому краю сиденья. Он наклонился, поднял свою подопечную и осторожно усадил на противоположный диванчик. Она обмякла на подушках.

Они долго молча смотрели друг на друга. Вивьен с трудом переводила дыхание, убежденная, что сердце сейчас выскочит наружу через рот. Она дрожала всем телом и не сомневалась, что со своим безумным взглядом сейчас выглядит, как сбежавшая из Бедлама. Сент-Джордж, в свою очередь, вольготно раскинулся на сиденье и смотрел на нее взглядом, убеждавшим в полном отсутствии поводов для беспокойства, но при этом выражавшим полную готовность в любую секунду снова начать действовать. Учитывая, что им только что пришлось пережить, этот странный взгляд сбивал Вивьен с толку.

Он склонил голову к плечу, всматриваясь в нее.

– Вы ушиблись, когда я внес вас в карету, леди Вивьен? Вы кажетесь мне расстроенной.

У нее отвисла челюсть. Вивьен начинала думать, что этот человек психически неуравновешен. Не самая успокаивающая мысль в данных обстоятельствах.

– Вы не внесли меня в карету, мистер Сент-Джордж, – прохрипела она. – Вы швырнули меня в карету. Заверяю вас, это весьма существенное различие.

Его губы дернулись.

– Приношу свои извинения, но события требовали стремительных действий.

Да будь он проклят – выглядит так, будто собирается засмеяться!

– А что до того, почему я расстроена, – продолжала она, – так я могу привести вам дюжину разных причин. Однако в данную минуту я больше всего тревожусь за вашего человека, Тома. Почему, ради всего святого, вы оставили его там разбираться с этими негодяями? Ведь его наверняка убьют!

Стоило ей произнести эти ужасные слова, как в груди все так сжалось, что она едва могла дышать. Вивьен прижала кулак ко рту, борясь со слезами. Несмотря на всю свою благодарность за спасение от тех монстров, она не могла вынести мысли, что Том – или кто угодно другой – погибнет, спасая ее.

Сент-Джордж снял перчатки и подался вперед, взяв ее холодные пальцы в свои теплые ладони. Теперь их разделяли какие-то несколько дюймов, и Вивьен беспомощно уставилась в темную глубину его черных глаз. Она словно завязла в его взгляде и чувствовала себя беззащитной, но не в том, пугающем смысле. Скорее он требовал от нее полного внимания, поэтому страху и другим эмоциям просто не было места. Вивьен прикусила губу, с трудом сдерживая острое желание растаять в его руках.

Он нежно провел пальцем по ее сжатым губам. Глаза его сузились, сверкающий взгляд опустился на рот и задержался там.

Вивьен резко вырвалась. Его слишком интимное прикосновение лишало ее присутствия духа.

Сент-Джордж тоже отшатнулся, и вид у него был растерянный. Нахмурившись, он отодвинулся подальше.

– Простите меня, – скованно произнес он. – Вы прошли через тяжелейшее испытание, а я был с вами недостаточно осторожен. Что до Тома, не нужно беспокоиться. Одного головореза подстрелил я, второго сбил с коня мой кучер. С оставшимися двумя Том справится.

Вивьен заморгала. Сердце ее все еще трепетало после их напряженного безмолвного обмена взглядами, но она решила пока не обращать на это внимания. Лучше сосредоточиться на происходящем.

– Со мной все хорошо, – сказала она. – Но там все равно остались еще двое против одного Тома, вряд ли это можно назвать равными шансами.

– Когда дело касается Тома, это отличные шансы.

Она с сомнением посмотрела на него. Хотелось бы ему поверить, но после всех этих ужасов доверие не приходило.

– Но что, если один сумеет проскочить? – Тут Вивьен в голову пришла страшная мысль. – Что, если их там больше? Что, если они погонятся за нами?

По правде говоря, она представления не имела, сколько бандитов участвовало в ее похищении. Но когда ее тащили в пещеру, отчетливо показалось, что их там не меньше полудюжины. Что, если преследователи в самом деле гонятся за ними прямо сейчас?

Несмотря на все усилия сохранять спокойствие, сердце снова отчаянно заколотилось. Вивьен с силой сглотнула. Слабого света единственного подвешенного к карете фонаря не хватало, чтобы рассеять грозную ночную тьму. Перед глазами заплясали черные пятна.

– Леди Вивьен, посмотрите на меня, – прорвался сквозь туман ровный голос Сент-Джорджа. Она заставила себя сосредоточиться. Взгляд черных глаз опять завладел ею, хотя на этот раз между ними сохранилось приличное расстояние.

– Да? – Она поморщилась, услышав, как дрожит ее голос. Вивьен откашлялась и резко выпрямила спину, твердо решив взять себя в руки. Конечно же, им больше не угрожает никакая опасность, хотя карета замедлила ход и теперь не мчалась с бешеной скоростью, как в начале пути. Если руководствоваться логикой, то понятно, что ночью дорога может оказаться предательски неровной, но каждая ее жилка вопила, требуя поспешить.

– Клянусь, миледи, вы находитесь в полной безопасности. Я не допущу, чтобы с вами хоть что-то случилось.

Она обдумала его слова.

– Спасибо, сэр. И я уверена, что вы думаете именно так, но я все равно не буду чувствовать себя в безопасности, пока не окажусь дома.

Он скрестил руки на могучей груди и нахмурился. Только сейчас Вивьен заметила, как впали его щеки, а под глазами залегли тени, словно он давно уже не высыпался.

– Даю вам слово, – произнес он. – Разве этого недостаточно?

Она едва не вскинула брови от удивления, так ее поразила эта типично мужская самонадеянность.

– Наверняка достаточно, но, видите ли… – Вивьен осеклась, не желая обижать его. В конце концов, этот человек уже ее спас. И все-таки…

– Что?

Вивьен поморщилась.

– Что, если их там гораздо больше? Что, если они сумели обойти Тома?

Он утомленно вздохнул, передвинулся на диванчике, отдернул занавеску и опустил окно. Выглянув наружу, окликнул кучера.

– Ну что там видно, Стивенс?

Вивьен не расслышала ответ кучера, заглушенный топотом копыт и скрипом колес, но Сент-Джорджа он явно удовлетворил, потому что тот поднял окно, задернул занавеску и откинулся на сиденье, вытянув длинные ноги и задев сапогами ее юбки. Казалось, его тело стремилось занять каждый свободный дюйм. Вскинув бровь, Сент-Джордж устремил на нее самодовольный, полный вызова взгляд. Сразу видно, этот человек не привык, чтобы его мнение подвергалось сомнению, и, как подозревала Вивьен, еще менее привык к неудачам. Если он заявлял, что сделает что-то, можно было делать ставки, что у него все получится.

Она рассматривала его мощное тело, его решительное лицо, суровые глубоко посаженные глаза. От него исходили флюиды необычайной силы – старательно скрываемой, как понимала Вивьен, но все равно плохо замаскированной его расслабленной позой. Еще она отметила, что у него простая, но весьма дорогая одежда, и превосходные сапоги на мускулистых ногах. Затем окинула взглядом плохо освещенную карету, разглядывая детали интерьера. Все очень красиво: медь тщательно отполирована, деревянные детали богатого, насыщенного темного цвета, диванчики и подушки обиты черным бархатом. Все говорило о богатстве и власти, а еще о нежелании привлекать к себе внимание.

Вивьен снова перевела взгляд на мужчину напротив – хладнокровного, бдительного, держащего все под контролем. Только теперь Вивьен поняла то, чего до сих пор не могла уловить из-за гнетущего ужаса. С момента, когда Сент-Джордж вошел в ее жуткую темницу, он контролировал происходящее со смертоносной решимостью, сметающей все на его пути.

Включая ее.

Вивьен застыла и почти не дыша посмотрела ему прямо в лицо и поймала холодный взгляд его темных, блестящих, как зимний лед, глаз. Она заставила себя шевельнуть непослушными губами.

– Мистер Сент-Джордж, кто вы такой?

Глава 5

Судя по выражению лица леди Вивьен, вопрос не был риторическим. Она смотрела на Адена, широко распахнув синие глаза, полные сомнения и тревоги, и сжав красивые губы.

Леди Вивьен сомневается в нем. Он никогда не думал о себе как о герое, однако, учитывая события минувшей ночи, ее милость могла бы испытывать несколько большую благодарность.

Сент-Джордж ответил не сразу, и она заерзала, пытаясь отодвинуться от него подальше.

Идиот. Если он ее не согреет, она скорее всего замерзнет насмерть прежде, чем он вернет ее в объятия не такого уж и любящего семейства.

Аден сунул руку под сиденье, вытащил шерстяной плед и пересел на диванчик рядом с Вивьен. Она негромко ахнула и забилась в угол. Аден нахмурился. Какое-то странное поведение. Он ожидал некоторой пугливой осторожности, но не такой же реакции.

– Не нужно тревожиться, миледи, – попытался успокоить ее Сент-Джордж. – Если я вас не согрею, сэр Доминик потребует мою голову. Думаю, и ваша матушка тоже.

Упоминание о Доминике и матери подействовало: вздернутые плечи медленно опустились, она робко улыбнулась. Аден накрыл ее пледом, подоткнул его со всех сторон. Немного поколебался, но здравый смысл взял верх над светскими условностями. Он наклонился, откинул в сторону плед и прикоснулся к ее щиколоткам.

Она ахнула и попыталась вырваться.

– Сэр, что вы делаете?

– У вас замерзли ноги, – терпеливо отозвался он. Леди Вивьен нуждается в его заботе, но ему уже давно стало предельно ясно, что она обладает сильной волей и не менее сильной потребностью контролировать происходящее. Он может уважать это – и уважал бы в более подходящее время. Но сейчас она должна доверять ему и подчиниться.

Уставившись на свои ступни в его ладонях, она пошевелила пальцами и нахмурилась.

– Я их вообще не чувствую.

– Вот именно. Если мы их не согреем, вы можете потерять палец, а то и два. Они, возможно, отморожены.

Она что-то в ужасе пискнула. Звук получился забавный, пронзительный, и почему-то показался Адену очаровательным.

В мозгу что-то щелкнуло. Очаровательный? Когда это, черт побери, он начал употреблять подобные словечки?

– Сядьте боком, миледи, – сухо скомандовал он, борясь со странным желанием обнять и убаюкать ее.

Вивьен кинула на него неуверенный взгляд, но послушалась, повернувшись на диванчике. Он положил ее ноги себе на колени, укрыл пледом их обоих. Холод ему не мешал, но стоит поделиться с ней теплом своего тела, в особенности потому, что до гостиницы, где они поменяют лошадей, еще не меньше часа езды. Этим пусть займется конюх, а он позаботится о нагретых кирпичах и раздобудет для нее какое-нибудь горячее питье.

Аден сунул руки под плед и снова взял ее ступни в ладони. Проклятье. Не зря он беспокоился. У нее ноги словно льдышки.

Она слегка вздрогнула, но сразу успокоилась. Робко откинула в сторону прядь грязных волос и неуверенно ему улыбнулась.

– Если я смогу пережить эту историю и сохраню в целости конечности, то буду очень вам благодарна. Не знаю, что скажет мама, если я вернусь домой без пальцев на ногах. – И вдруг негромко фыркнула. – Вообще-то знаю. Она решит, что это гораздо ужаснее всего прочего.

Аден всмотрелся в ее лицо в неярком свете фонаря. Изящные губы сжались, образовав прямую жесткую линию.

Интересно.

И ставит в тупик. У такой молодой и прелестной леди не должно быть поводов для подобного выражения лица. Впрочем, исходя из того немногого, что Доминик рассказал ему про это семейство, особенно удивляться не приходилось.

– И вам будет чертовски трудно подобрать себе бальные туфельки, – добавил он, начиная осторожно растирать ей ступни. – Придется набивать их тряпками, чтобы не сваливались с ног.

Вивьен прыснула, и напряжение слегка спало. Какого дьявола его должны заботить ее отношения с семьей? Загадка. По своему опыту он знал, что от родственников больше неприятностей, чем они того стоят. Единственный важный вопрос, касающийся матери леди Вивьен и ее братьев, – имеют ли они какое-то отношение к ее похищению? Тот факт, что ее старший брат, лорд Блейк, наотрез отказался платить за нее какой бы то ни было выкуп еще до того, как его потребовали, определенно относит его к категории подозреваемых.

Подняв взгляд, Аден с удовольствием увидел, что его подопечная все-таки расслабилась, привалилась к стенке кареты и закрыла глаза. Напряжение почти ушло с ее изящного лица, хотя оно все еще оставалось лишенным каких-либо красок, а под глазами залегли черные круги, похожие на синяки. Но они быстро исчезнут, как только она поест и хорошенько отдохнет.

Испытав удовлетворение, так редко его посещавшее, – искреннее чувство, что сегодняшние его действия помогли – Аден сосредоточился на массаже ног. Позже ему придется задать ей множество вопросов, чтобы получить хоть какую-то информацию о похитителях. И еще он должен выяснить, кого она сама подозревает в своем похищении. По всему видно, леди Вивьен – женщина умная, намного толковее, чем обычная взбалмошная светская дама. Вполне вероятно, она могла что-то заметить, даже невольно, и это поможет сузить круг поисков.

Но сейчас, конечно, ей нужно отдохнуть.

А для себя он выбрал на удивление приятное занятие – заботу о ней. Аден растирал ее ступни, возвращая в них тепло и жизнь, и в нем пробуждалась нежность к ней. Ступни узкие, с высоким подъемом, такие же изящные, как и вся она. Кожа под пальцами, как живой шелк. Он осторожно погладил чуть выше, добравшись до щиколоток. Поднял взгляд, проверяя ее реакцию, но она сидела спокойно и не шевелилась. Очень медленно он скользнул еще выше, к икрам. Нежная кожа холодила пальцы, и Сент-Джордж почти убедил себя, что делает это только для того, чтобы согреть ее ноги.

Лжец.

Прошло много месяцев с тех пор, как он был с женщиной, – слишком много, судя по тому, как простое прикосновение к ее лодыжкам подталкивало его к большему. Последняя его женщина была изнеженной красавицей, пышной, искушенной, и он искренне ею наслаждался. По сравнению с ней леди Вивьен слишком хрупкая, еще чуть-чуть, и будет считаться немодно тощей. Но у нее изящные изгибы тела, и он находит это тревожаще привлекательным.

Аден нахмурился. Тревога неприемлема. Женщины дарят отдых и расслабление, приятную передышку и очаровательное общество. И больше ничего. Исключительно необходимость, никаких предпочтений. Работа требует от него отказа от этой сферы жизни, возможно, навсегда. Эмоциональная вовлеченность всегда усложняет жизнь агента. Женщины усложняют жизнь. Точка. А с тех пор, как узнал грязную тайну своего рождения, он сделал все возможное, чтобы избегать всепоглощающих страстей, слишком часто возникающих в близких отношениях.

Разумеется, собственная семья охотно помогла ему создать эту дистанцию. Но в леди Вивьен есть некая угроза тем высоким барьерам, которыми он отгородился от своих чувств. Теперь это всего лишь отблеск света на стене, но…

– Вы не ответили на мой вопрос, мистер Сент-Джордж.

Аден вздрогнул, возвращаясь к реальности. Проклятье, гладя ее вот так, будто она спящий мурлыкающий котенок, он чуть не заснул. Он совершенно забыл, что они только что избежали столкновения с одной из самых опасных банд Вест-Энда. Нет, он ничуть не сомневался, что Том уничтожил оставшихся двоих преследователей, но все равно свалял дурака, позволив себе так расслабиться и забыть, что нужно быть настороже.

И то, что это произошло, несмотря на случившееся во Франции всего несколько недель назад, свидетельствовало о нем, как опасна леди Вивьен. Ничего удивительного, что она заработала репутацию одной из самых пленительных женщин – и игроков – светского общества. Да, она прелестна и умна, но это не объясняет всего. И все же, чтобы разгадать эту загадку, ему нужно провести с ней больше времени, а такого намерения у Адена не было. Он не может себе позволить привязанность к ней.

Аден торопливо закутал ее ноги в плед, а когда поднял на нее взгляд, то увидел, что веки у нее отяжелели, вид удовлетворенный, а на лицо вернулись краски.

Аден уложил ее на диванчике поудобнее и тщательно подоткнул плед. Пересел на противоположное сиденье, закутался в пальто. Ее лицо приняло озадаченное выражение, роскошная нижняя губка чуть выдвинулась вперед в капризной гримаске. Это оказало заметный эффект на все усиливающуюся эрекцию.

Аден заставил себя посмотреть на нее бесстрастно.

– На какой вопрос, миледи?

Вивьен закатила глаза, и он с трудом подавил усмешку. Он не забыл вопроса, и она об этом знает.

– Кто вы такой? – повторила она, решительно вздернув подбородок. Ее тон не допускал увиливания.

Он лениво улыбнулся.

– Помнится, мы представились друг другу. Я Аден Сент-Джордж, к вашим услугам.

Ее прелестные глаза прищурились.

– Да, из Сент-Джорджей Торнбери. Но это мне ни о чем не говорит. Похоже, вы знаете обо мне довольно много – от сэра Доминика, надо полагать. А я о вас до сих пор ничего не знаю.

Он молча пожал плечами. В конце концов он не может ей рассказать о себе ничего.

Леди Вивьен наморщила лоб и взволнованно посмотрела в окно, затем глянула на него, потом снова в окно…

Аден мысленно вздохнул. Чем меньше ей о нем известно, тем лучше, но он не хотел, чтобы Вивьен волновалась всю дорогу до Лондона.

До сих пор она проявляла потрясающее самообладание. Более того, когда он чуть не свалился с подножки кареты, ей хватило сил удержать его. Но сейчас ей нечем заняться, кроме как размышлять и вспоминать о своем похищении. С ней жестоко обращались, она напугана и провела долгие часы в заточении. Аден хорошо знал, что такое беспомощность, и если его ответы помогут ей вновь обрести уверенность в себе, он готов пойти навстречу.

Разумеется, в определенных пределах.

– Что именно вы хотите знать, миледи?

– Вы что, военный? Том называл вас «капитан». – Леди Вивьен рассеянно повела рукой. – И все остальные тоже. Мало кто из джентльменов полезет в сырые туннели и станет биться с отпетыми преступниками. – Она нахмурилась. – По сути, все это похоже на…

Аден оборвал ее.

– Да, я служу в королевской конной гвардии. – Отчасти это правда, ведь после окончания университета он полгода прослужил с синемундирниками. Но Доминик быстро перевел в разведку. Его служба в гвардии была всего лишь удобным прикрытием на случай крайней необходимости.

Она вскинула брови.

– В таком случае, почему вы не в своем полку?

– Я в отпуске и временно прикомандирован к Министерству внутренних дел.

– Ах, так вот откуда вы знаете сэра Доминика.

Он слегка улыбнулся, но ничего не ответил. Для всего мира Доминик работал в Министерстве внутренних дел. Только несколько избранных знали, что он один из самых могущественных руководителей разведки Англии с обширными связями во всех слоях английского общества. В один и тот же день Доминик мог нашептывать что-то на ухо герцогу Йоркскому, а затем наслаждаться крепким пивом в обществе одного из пользующихся самой дурной славой обитателей Уайтчепела. Он чувствовал себя как дома везде, что делало его бесценным для короны.

Леди Вивьен покусала пухлую нижнюю губку, и пах Адена обдало жаркой волной. Черт побери, лучше бы ей это прекратить.

– А почему сэр Доминик послал спасать меня вас, а не обратился на Боу-стрит и не нанял тамошних сыщиков?

– Миледи, мы пытаемся избежать сплетен, а не раздувать их.

Она скорчила гримаску.

– Ну конечно. Как глупо с моей стороны. Не знаю, почему это не пришло мне в голову сразу.

– Учитывая все происходящее, вы держитесь исключительно хорошо.

Карета подпрыгнула на ухабе, леди Вивьен подскочила на сиденье, плед сполз с ее плеч. Плащ на груди распахнулся, обнажив бледное совершенство кожи. У Адена зачесались руки, так хотелось ее потрогать. Он уже прикасался к ее коже голой рукой и знал, до чего она нежная.

Глядя на него с задумчивым видом, Вивьен натянула плед на плечи, спрятавшись под тяжелой тканью. Аден облегченно вздохнул.

– А откуда сэр Доминик знал, где меня искать?

Аден подавил раздражение. Обычно он задавал вопросы, а не отвечал на них, но винить ее за любопытство не мог.

– Давайте просто примем к сведению, что у сэра Доминика есть друзья в самых низших сферах. Когда ваша мать пришла к нему с известием о вашем похищении, он тайно навел справки. Потребовалось не так уж много времени, чтобы к нему начала поступать информация. Похищение благородных дам прямо с улицы не так уж часто происходит.

– Хочется надеяться, что похищение любых женщин – не совсем обычное событие, – надулась Вивьен.

Аден подавил усмешку.

– Разделяю ваши надежды, миледи.

Она прищурилась и обвела его взглядом, словно почуяв, что Аден находит ее забавной. Но он находил ее не забавной, нет, а… проклятье, в голову приходило только одно слово – очаровательная.

– Конечно, разделяете. – Голос звучал сухо, ему опять захотелось засмеяться. Он прекрасно мог представить, как она запросто справляется с зубастыми акулами светского общества. Похоже, леди Вивьен не отступает ни перед кем.

– Но почему вы? – спросила она, внезапно меняя тему.

Аден вскинул брови, делая вид, что не знает. Она подошла слишком близко к краю пропасти.

Вивьен всплеснула руками под одеялом.

– Я понимаю, почему сэр Доминик не обратился к сыщикам, но почему он не приехал сам, с большим отрядом? Наверняка он должен желать ареста негодяев, ответственных за этот вопиющий случай.

– Именно поэтому он не привел сюда вооруженную группу. Это преждевременно выдало бы его планы человеку, стоящему за похищением. Мы до сих пор не знаем, кто он, но и ему неизвестно, кто вас освободил.

Леди Вивьен замерла, глядя на Сент-Джорджа. Судя по лицу, до нее стало доходить, что еще ничего не закончилось. Нужно ясно дать ей понять, что опасность пока не миновала.

– Я знаю, что это неприятно, – мягко произнес Аден, – но мы должны выяснить, кто стоит за этим заговором, и арестовать его. Пока мы этого не сделаем, вы не можете считать себя в безопасности.

Вивьен широко распахнула глаза, и Аден мог бы покляться, что и зрачки ее расширились. Она что-то вспомнила. Что именно?

– Леди Вивьен? – подтолкнул ее он.

Взгляд сапфировых глаз чуть затуманился, она слегка покачала головой. Движение едва заметное, но Аден почувствовал, что между ними возник барьер. Леди Вивьен что-то скрывает, причем именно то, что ему необходимо знать.

– Почему сэр Доминик послал вас, солдата, искать меня? – спросила она. – Вы не похожи на других знакомых мне военных.

Леди Вивьен весьма проницательная особа. Среди офицеров аристократов имеются весьма способные люди, но она права: подобных ему очень мало. Вивьен снова удивила его, и Аден был вынужден признать, что ему начинает нравиться эта игра с ней.

Он изобразил недоумение.

– Леди Вивьен, что вы имеете в виду?

Ее красивый ротик сжался в тонкую линию. Похоже, ей эта игра нравится куда меньше, чем ему.

– Как я уже говорила, большинство знакомых мне офицеров предпочтут не красться по грязным туннелям и не действовать так скрытно. Они сочтут это…

– Вульгарным? – уточнил он надменно.

Все его веселье улетучилось, когда она это сказала. Она права. Большинство аристократов скривили бы губы, узнав о его профессии. Например, так поступил его отчим. То, что Аден отказался от военной карьеры и стал шпионом, лорд Торнбери счел последней ступенью деградации. По прошествии стольких лет это не должно было бы его беспокоить, однако беспокоило до сих пор. Изнеженные великосветские красавицы никогда не познают риска и той грязной работы, которую выполняют он и его коллеги, оберегая их бесполезные, никчемные жизни.

Леди Вивьен продолжила:

– Возможно, но дело не только в этом. Большинство из них такие… изнеженные. Они не смогут сделать то, что сделали вы, в особенности с тем головорезом у входа. Я подумала о моих братьях, и не могу представить, что им хватило бы силы духа взять верх над таким отчаянным негодяем. Собственно, Сайрус лишился бы чувств, столкнись с чем-нибудь подобным.

Вспомнив о пережитом, леди Вивьен снова побледнела, и вид у нее сделался болезненный. Вспыхнувший было у Адена гнев мгновенно улегся, требовалось срочно отвлечь ее от страшных воспоминаний.

Он протянул руку, нашел под пледом ее ладонь и ободряюще пожал. Вивьен вздрогнула, ее взгляд метнулся к его лицу, и она судорожно попыталась улыбнуться. У Адена сжалось сердце.

– Мне довелось побывать в сражениях на Пиренейском полуострове, – ответил он. – Этот опыт помогает мне делать то, что необходимо. Я не люблю убивать, но мы с сэром Домиником обещали вашей матери, что благополучно вернем вас домой. Я просто сделал то, что требовалось.

Леди Вивьен посмотрела на него с обожанием.

Проклятье. Аден ненавидел этот взгляд. Это все осложняет. Хороший агент выполняет свою работу, потому что должен. Слава и восхищение в условия задачи не входят, а если вошли, значит, этот агент глуп и профессию себе выбрал неправильно.

– Я очень рада, что вы это сделали, – прошептала она. – И никогда этого не забуду.

Аден кивнул и по-отечески (во всяком случае, он очень на это надеялся) похлопал ее по руке. Спустя несколько секунд лошади замедлили ход.

– Мистер Сент-Джордж, а как вы…

– Простите, миледи. Мы прибыли на постоялый двор. Вынужден просить вас придержать все дальнейшие вопросы и замечания при себе. Мы задержимся здесь всего на несколько минут, но я бы предпочел не привлекать к нам внимания большего, чем это необходимо.

Вивьен поджала губы и, похоже, слегка расстроилась. Аден не сомневался, что у нее еще полно вопросов, но он с ответами покончил. Собственно, как только они снова тронутся в путь, он намеревался сам начать расспросы. Совсем не хочется расстраивать леди Вивьен, однако интуиция ему подсказывала, что она знает что-то о похищении, но решила не делиться с ним этим знанием.

Несколько минут назад он позволил ей ускользнуть от ответа, позволил себе отвлечься от главного, но больше этого нельзя допускать. Очень скоро леди расскажет все, что он хочет знать.

Глава 6

Вивьен, еле передвигавшая ноги от изнеможения, споткнулась о кирпичный бордюр во дворе, и если бы Сент-Джордж не держал ее крепко за руку, упала бы на грязный булыжник. Деревянные сабо, которые нашел для нее хозяин постоялого двора (он извлек их из какого-то пыльного закутка), помогали не особо. Они были по меньшей мере на два размера больше, чем следует, и очень грубо сработаны. И все-таки она радовалась, что ноги у нее больше не босые. Отсутствие обуви оказалось для нее едва ли не самой тяжелой частью всего испытания. Босая, она чувствовала себя ужасно уязвимой, Вивьен казалось, что в случае чего она не сможет ни защититься, ни убежать.

– Хотите, чтобы я понес вас на руках, миледи? – спросил Сент-Джордж.

Вивьен помотала головой, не различая в неверном свете факелов его лица. Он снова перевел внимание на то, что их окружало, то и дело окидывая взглядом двор, выискивая опасность, что могла притаиться в темных углах. В своем одурманенном состоянии Вивьен, глядя на него, вспоминала гигантского мастифа, бегавшего когда-то по имению ее отца. Тот охранял ее и Кита со свирепой, неустрашимой преданностью. Сент-Джордж, похоже, обладал теми же качествами – спокойный, но всегда настороже, готовый напасть при малейшем признаке тревоги.

Разумеется, он ничем не походил на вечно пускающего слюни пса, но все равно с губ Вивьен сорвался полуистерический смешок. Сент-Джордж тут же вопросительно и слегка настороженно посмотрел на нее.

– Да ерунда, – замахала она рукой. – Просто мне в голову пришла ужасно глупая мысль.

– О, в самом деле? – вежливо отозвался он, но вид у него сделался еще более озадаченный.

Это показалось ей еще более забавным, но на этот раз Вивьен сумела сдержаться. Бедняге и так есть о чем беспокоиться, без того чтобы забивать голову причудами женщины, ведущей себя как полоумная.

Леди Вивьен схватилась за дверцу кареты, собираясь с силами, чтобы забраться внутрь. Даже это простое действие казалось ей невозможным, а ослабевшие ноги подкашивались. Не сказав больше ни слова, Сент-Джордж подхватил ее на руки, поднял и осторожно усадил на диванчик. Его сила и выносливость продолжали поражать Вивьен. Он нес ее на себе чуть ли не всю ночь, убил одного головореза, обезвредил другого, ловко и умело освободил ее из заточения – и до сих пор не проявлял ни малейших признаков усталости.

Она никогда прежде не встречала никого, похожего на него.

Все в нем будоражило ее женскую суть, а такое случалось крайне редко. Если говорить правду, то и вовсе никогда. Вивьен нравились мужчины. Ей нравилось смотреть на красивых и разговаривать с умными, но никто из них не мог разжечь ее романтических чувств, и она всегда находила это крайне гнетущим. Все подруги повыходили замуж, и она уже начинала гадать, что же с ней не так. За эти годы она не единожды встречала мужчин, которые ей в общем-то нравились, но ни с одним из них ей не хотелось разделить постель. А в тех редких случаях, когда мужчина ее целовал, ей это казалось или удовлетворительным, или же и вовсе неприятным.

Самое отвратительное – это когда тебе в рот суют язык. Когда князь Иван сделал это несколько недель назад, ее чуть не стошнило, и она со всей силы оттолкнула его. А уж спать с мужчиной – об этом и думать было противно.

Но Сент-Джордж ворвался в ее жизнь и все изменил. Учитывая, как жестко с ней обращались те мерзкие негодяи, эта реакция была странной и совершенно неожиданной. И все-таки, когда он растирал ей ступни, Вивьен уплыла в сладостные грезы. В том состоянии ей было легко вообразить поцелуи с Сент-Джорджем, и картинки были настолько привлекательны, что она не стала возражать, когда его сильные руки скользнули сначала на щиколотки, а потом стали массировать икры.

Нелепо.

Уж не говоря о необходимости приличного поведения, будет сверх меры глупо увлечься им. Он солдат, и совершенно очевидно, что избегает светского общества. Она сомневалась, что по прошествии времени будет часто с ним видеться – скорее и вовсе никогда.

А значит, нужно сосредоточиться на собственных проблемах, а не на красивых спасителях. Теперь, когда в голове прояснилось, стало легче соображать. У Вивьен возникли стойкие подозрения, кто и почему приказал ее похитить, и если догадки верны, нельзя допустить, чтобы хоть кто-то узнал об истинном виновнике.

Сент-Джордж снова укутал ее пледом и сел на противоположный диванчик. Карета, загрохотав, выехала с постоялого двора. Вивьен облегченно вздохнула. Несмотря на всю свою благодарность за эту остановку (ей слишком давно требовалось посетить укромный уголок), Вивьен не терпелось вернуться в Лондон. Чем скорее вся эта история останется позади, тем лучше.

Но, разумеется, просто забыть обо всем не получится – до тех пор, пока она не устранит угрозу для себя и своей семьи.

Сент-Джордж зашевелился.

– Жаль, что не получилось дать вам как следует подкрепиться, но я не мог рисковать.

В груди как-то странно заныло. Вивьен не привыкла, чтобы о ней кто-то заботился, за исключением, конечно, слуг брата. Однако Сент-Джордж из кожи вон лез, чтобы обеспечить ей удобства, несмотря на сложные обстоятельства. А когда он смотрел на нее так, как теперь, и его красивое лицо выражало обеспокоенность, ей казалось, что ее почти что… нежно лелеют.

– Вообще-то возможность размять ноги и съесть хоть что-нибудь была просто замечательной, – призналась она. Вивьен буквально умирала с голоду, поэтому наспех собранная трапеза из хлеба и сыра и чайник чаю показались ей амброзией.

Сент-Джордж кивнул, не отводя глаз от ее лица. Он смотрел на нее с настойчивой решимостью, словно что-то хотел спросить, и это заставило ее насторожиться и смутиться. Насторожиться, потому что она, казалось, видела, как у него на кончике языка вертится множество вопросов, а смутиться, потому что выглядела она ужасно.

– Миледи, – произнес он наконец. – Я должен задать несколько вопросов, пока ваши воспоминания о случившемся еще свежи.

Проклятье.

Лицо его оставалось бесстрастным, повадки как у сторожевого пса. Вивьен же, напротив, в душе трепетала и с трудом сдерживала свою суетливость. Отвечать на его наверняка настойчивые вопросы, в особенности теперь, когда она практически беззащитна, по-настоящему опасно.

– Я знаю, вы очень устали, – ласково произнес он, – но это необходимо. Поверьте, в ином случае я не стал бы спрашивать.

Она мысленно вздохнула. Ну что ж, лучше покончить с этим сразу. Если Аден подберется слишком близко к ее догадкам, то можно расплакаться в надежде, что это его остановит. Не то чтобы Вивьен легко умела вызывать у себя слезы, но она думала, что сегодня у нее это вполне получится, причем без особых усилий.

– Конечно, сэр. Я полностью в вашем распоряжении, – глухо отозвалась она.

Его брови недоверчиво приподнялись, и она мысленно испустила еще один вздох. Вивьен всегда ловко скрывала свои чувства (научившись этому за карточным столом), но Сент-Джордж словно видел ее насквозь, и это ей совсем не нравилось.

– Что ж, прекрасно. Давайте начнем с похищения.

Последовательно Аден вел ее сквозь события. И хотя побуждал описывать все в мельчайших подробностях, обращался с ней очень бережно, не заходил слишком далеко и все время внимательно следил за ее состоянием. Вивьен снова подумала, что он очень хорошо выполняет свою работу, и ей все труднее было поверить, что обычный армейский офицер хоть чем-то походит на Адена Сент-Джорджа.

И наконец они добрались собственно до ее спасения. До сих пор ничто из того, что она вспоминала, никоим образом не могло привести Сент-Джорджа к ее семье или к тому, что, как подозревала Вивьен, являлось истинной причиной ее похищения.

Он ободряюще улыбнулся ей.

– Вы справляетесь очень хорошо, миледи. У меня осталось всего несколько вопросов, а потом можете отдыхать до конца поездки.

Вивьен кивнула, давая согласие на продолжение. Не то чтобы он в нем нуждался.

– Из того, что мне рассказывали, я знаю, что у вас множество поклонников и обожателей в высшем свете.

Вивьен послышалось в его голосе неодобрение. Ее бросило в жар, на лбу выступила испарина, и она невольно начала защищаться.

– Уверена, что вы преувеличиваете, сэр. Мною восхищаются не больше и не меньше, чем дюжиной других женщин нашего круга.

Со времени своего дебюта Вивьен привыкла к тому, что ее называют одной из самых желанных юных леди светского общества. Но к своим двадцати четырем годам она оказалась в опасной близости к тому, чтобы ее стали считать «залежалым товаром». С учетом совершенно не свойственных женщинам успехов за карточным столом и сплетен, преследующих семью, Вивьен с уверенностью могла сказать, что ее звезда вот-вот закатится.

– Ценю вашу скромность, леди Вивьен, но она излишняя и бесполезная. Мне требуется только правда, а не жеманные возражения, ведь мы оба знаем, что дела обстоят иначе.

Вивьен вздрогнула, услышав сухие, почти пренебрежительные нотки в его голосе. Бессмыслица какая-то, тем более что до сих пор он относился к ней бережно и предупредительно. Но, похоже, Сент-Джордж услышал что-то, отчего у него сложилось дурное впечатление о ней, и это задело Вивьен сильнее, чем следовало.

Скрестив на груди руки, она сердито уставилась на него.

– Что вы хотите знать, сэр? – невыразительным голосом спросила она.

Он спокойно выдержал ее взгляд. Резко очерченный подбородок потемнел от щетины, придавая ему вид опасный и довольно необузданный. К ее великой досаде, это ему весьма шло.

– Кто ваш самый настойчивый поклонник? – спросил Сент-Джордж. – Есть ли среди них такой, чье поведение раздражает вас или по непонятной причине заставляет призадуматься?

Вивьен уже хотела решительно ответить «нет», но внезапно заколебалась. Подозрения, посетившие еще во время плена, выплыли на поверхность, но она моментально их отмела, потому что не видела в этом никакого смысла.

Сент-Джордж, насторожившись, резко наклонился вперед. Вивьен буквально ощутила напряженность в атмосфере, и это заставило ее вздрогнуть.

– Что? – спросил он.

– Да нет, ничего. Я просто подумала…

– Что-то вызывает у вас беспокойство, – произнес он более мягко. – Кто именно?

На этот раз она не удержалась и начала теребить край плаща.

– Да это ерунда, честное слово. Было бы нелепо подозревать его хоть в чем-нибудь.

– Я понимаю, но необходимо, чтобы вы мне сказали. Ради вашей собственной безопасности, – произнес Сент-Джордж с беспокойством.

Он явно пытается ее запугать, чтобы она открыла ему что-нибудь важное. Будь он проклят, ведь это могло и подействовать!

Неожиданно Сент-Джордж улыбнулся. Надо признать, улыбка у него обворожительная.

– Да, я пытаюсь напугать вас, миледи. Совсем чуть-чуть. И мне это не нравится – на случай, если вам интересно.

Вивьен нервно облизнула губы, снова выбитая из колеи его способностью читать ее мысли. Она провела не один год, учась делать непроницаемое выражение лица, но он заглядывает под эту маску со сверхъестественной легкостью.

– Да, конечно, я и не сомневаюсь, – ответила она, пытаясь сохранить самообладание. Проще сказать, чем сделать: у нее от напряжения застучало в висках и зазвенело в ушах.

– Видите ли, вы можете мне доверять. – Его теплый непринужденный голос обволакивал ее, как уютный плед. – Тем, что вы мне расскажете, я поделюсь только с сэром Домиником. – Легкая улыбка приподняла уголки его сурового красивого рта. – Я не нарушу тайну исповеди, клянусь.

Вивьен вспыхнула. Ради нее он рисковал жизнью. Конечно, она ему доверяет.

Но всему есть предел.

– Ну ладно. Я и вправду кое о ком подумала, но это совершенно нелепо. Он очень богат и имеет положение в обществе, я просто не могу представить, чтобы этот человек совершил такой возмутительный поступок.

– Вы удивитесь, узнав, какие поступки порой совершают богатые и значительные мужчины. – Его скептический тон прозвучал для ее измученного мозга, как предостерегающий звон колокола.

– Разумеется, вы правы, мистер Сент-Джордж, – осторожно отозвалась она.

Он снова улыбнулся.

– Нет никакой необходимости называть меня мистером. Сент-Джордж отлично подойдет. А теперь почему бы не рассказать, кто вас тревожит?

Вивьен поморщилась.

– Сначала я подумала, что за моим похищением может стоять князь Иван Хованский. Но, разумеется, это глупо.

Она откинулась на спинку сиденья, уверенная, что Аден поднимет ее с подозрениями на смех. Но он этого не сделал. Напротив, тоже откинулся на спинку диванчика, поглаживая заросший щетиной подбородок.

– Ну в самом деле, – настойчиво повторила Вивьен, – это нелепо. Ради всего святого, он же русский князь! Кроме того, с ним дружны русский посол и его жена, их везде видят вместе.

Собственно, их и представила друг другу графиня Ливен. Князь тотчас же начал ухаживать за Вивьен, ввергнув ее этим в великое смятение, – и вовсе не потому, что он походил на жабу. Ее отталкивали его сальные повадки, высокомерное поведение и агрессивное преследование. За прошедшие шесть недель она трижды его отвергала, но этот человек не принимал «нет» в качестве ответа.

– Какой его поступок оскорбил вас?

– Вы знакомы с князем Иваном?

– Я слышал о нем, но никогда не встречался.

– Если бы встретились, точно поняли бы, о чем я говорю, – сухо ответила Вивьен.

Аден едва заметно улыбнулся.

– И все-таки объясните.

Вивьен вздохнула.

– Он самонадеянный и невыносимо прямолинейный и совершенно уверен, что любая женщина, ставшая объектом его внимания, должна с благодарностью склониться перед ним.

Скорее ад замерзнет, чем она падет перед мужчиной, тем более перед Хованским.

– Продолжайте.

– Он отказывается принимать в качестве ответа «нет». Собственно, он… – Она замолчала, слишком смущенная и злая, чтобы вспоминать тот последний эпизод на балу у де Ланси, когда он прижал ее к колонне и засунул язык ей чуть ли не в горло.

– Понимаю, – мягко отозвался Сент-Джордж. – Он просил вашей руки?

– Трижды, и всякий раз я отказывала в весьма недвусмысленных выражениях.

– А что говорит об этом ваш брат, лорд Блейк? Наверняка он не хочет, чтобы его сестра оказалась объектом нежелательных ухаживаний.

Вивьен нахмурилась.

– Он считает, что я дура, раз отказываю.

Его брови снова приподнялись, и Вивьен мысленно выругалась. Она слишком поздно сообразила, что разговор уже затронул ее семью, и теперь беспечно махнула рукой.

– Сказать по правде, я не думаю, что Сайруса хоть как-то интересуют мои поклонники. Полагаю, он будет рад сбыть меня с рук, но не оказывает предпочтения князю перед всеми прочими.

– И много у вас поклонников?

Вивьен ссутулилась. Этот разговор не только затронул опасную тему, он еще был невыносимо унизителен. Ей вовсе не хотелось говорить о своих поклонниках с кем бы то ни было, тем более с Сент-Джорджем.

– Не больше, чем у остальных, – скованно ответила она. – И в последнее время нет никого особо примечательного. За исключением князя Ивана, конечно.

– А как ваш…

Вивьен перебила его:

– Нелепо думать, что князь Иван сыграл какую-то роль в моем похищении. Он мне не нравится, но он дворянин и гость короны. Князья не бродят по округе, выступая в роли разбойников, или уже бродят?

Его губы раздвинулись в улыбке, больше напоминавшей оскал.

– А вы знакомы с сыновьями короля, миледи?

М-да, тут он прав. Сыновья короля Георга представляли собой отталкивающее зрелище, и это понимал любой здравомыслящий человек.

Вивьен немного подумала и тяжело вздохнула. Это точно не Хованский, можно дать голову на отсечение. Она догадывалась, кто стоит за похищением, но не собиралась делиться своим предположением ни с Сент-Джорджем, ни с кем-либо другим.

– Право же, мой дорогой сэр, мне не нравится князь Иван, но не думаю, что он имеет какое-то отношение к моему похищению. И ничуть не удивлюсь, если узнаю, что он уже махнул на меня рукой. Собственно, до того как на меня напали в Мейфэре, я не видела его уже несколько дней.

Их последняя встреча закончилась тем, что она хорошенько пнула его в голень.

Сент-Джордж наклонил голову.

– Верю вам на слово. Тем не менее у меня есть еще несколько вопросов о вашем брате, лорде Блейке.

Сердце Вивьен пропустило удар.

– Пожалуйста, хватит! У меня кружится голова, и я с трудом могу связно говорить. Простите, но сегодня я больше не в состоянии отвечать на вопросы.

Голос ее дрогнул, но она даже не попыталась этого скрыть. И очень понадеялась, что выглядит такой же измотанной, какой чувствует.

Взгляд Сент-Джорджа помрачнел от невысказанных подозрений, но все же он уступил.

– Ну хорошо. – Он одним пальцем отодвинул занавеску на окне и всмотрелся в небо. – К рассвету мы должны въехать в Лондон. Примерно через час. Можем поговорить и позже.

Подавив вздох облегчения, Вивьен благодарно улыбнулась ему, поудобнее устроилась на диванчике, закрыла глаза и решила задремать.

Да, на этот раз она сумела его остановить, но теперь нужно все время держаться настороже. Положение куда более ужасное, чем думает Сент-Джордж, и исправить все может только она сама. Потому что похищение устроил вовсе не русский князь. Нет. Виновник намного ближе к ее семье.

Глава 7

Карета завернула на Аппер-Уимпол-стрит, когда первые проблески зари пробились сквозь дымную тьму Сити. Аден вытянул затекшие ноги, радуясь, что ночь заканчивается. Он бодрствовал уже более суток, но даже у него имелись пределы. Но, похоже, из-за всей этой истории с леди Вивьен столь необходимый отдых придется отложить. Он мысленно не переставал перебирать варианты объяснения происшедшего, имеющие хоть какой-то смысл – и не находил. А то, что леди явно чего-то недоговаривает, только добавляло таинственности. Аден не любил загадок. В своей работе он к этому привык, но главное в любой тайне – это ее разгадка, а та, в которую его втянули, от разрешения далека.

В карету просачивался слабый свет. Аден рассматривал главную часть головоломки, свернувшуюся клубком на противоположном диванчике. Задремав, она быстро погрузилась в такой глубокий сон, что даже не пошевелилась, когда он уложил ее на сиденье и укрыл пледом. Не шелохнулась, даже когда он пригладил золотистые волосы и отвел их с лица. Ее беззащитность была так же трогательна, как и доверие, которое она явно к нему испытывала. Уже зная ее характер, Аден не сомневался, что леди Вивьен ни за что не заснула бы, если бы не верила, что он сумеет обеспечить ее безопасность.

Плохо, что она не доверилась настолько, чтобы рассказать все. У нее несомненно есть предположения, кто виновен в похищении, но также несомненно, что она не собирается делиться своими догадками. Вероятно, это означает именно то, что Аден подозревал с самого начала, – тут замешан ее брат, лорд Блейк. Причина пока непонятна, но Доминик быстро докопается до истины.

Все истории с участием семьи или друзей заканчиваются паршиво. Стоит чувствам затмить разум (а иначе не бывает), как происходит непоправимое. Аден ненавидел такие дела и был твердо намерен полностью сбагрить это дело Доминику. Включая, разумеется, его главную героиню – леди Вивьен.

Карета дернулась и остановилась перед домом Доминика, но леди Вивьен и тут не шевельнулась, хотя прерывисто вздохнула и подсунула руку под щеку. Она выглядела такой юной и невинной, гладкие щеки раскраснелись, мягкий абрис губ придавали ей беззащитный вид. Что-то словно перевернулось в груди Адена, и он с трудом подавил порыв, опустившись на колени, разбудить ее поцелуем.

Даже кулаки пришлось сжать, чтобы не сотворить такой глупости. Да, самое время передать леди Вивьен Доминику.

Он осторожно потряс ее за плечо.

– Миледи, пора просыпаться.

Еще один прерывистый вздох, и ресницы ее затрепетали. Она посмотрела на Адена затуманенными сапфировыми глазами и сонно улыбнулась. И на секунду – на одну бесконечно долгую секунду – от этой улыбки у него перехватило дух.

Он быстро стряхнул с себя наваждение.

– Мы прибыли к городскому дому сэра Доминика, леди Вивьен. – И нарочно отвернулся к окну, радуясь, что сумел разорвать эту связующую нить между ними.

Вивьен зевнула и села. Плед сполз ей на талию, обнажив белую кожу плеч и изящные округлости грудей. Со спутавшимися волосами и тяжелыми веками она выглядела словно только что после любовных игр.

Тело Адена моментально отреагировало на это зрелище, что было весьма неудобно.

Он подавил досадливый вздох и потянулся, чтобы поправить на ней плащ. Их взгляды встретились, и оба замерли. Глаза Вивьен распахнулись, зрачки расширились, а щеки ярко порозовели. Но она быстро пришла в себя, холодно ему улыбнулась, отвела его руки и крепко завязала бархатные шнурки плаща.

Испытывая раздражение из-за того, что она так настойчиво удерживает его на расстоянии, Аден резко надел на нее капюшон и плотно затянул его завязки.

Вздрогнув, она нахмурилась.

– Надеюсь, вы уже закончили поправлять на мне одежду и теперь полностью удовлетворены, сэр? – ледяным голосом спросила Вивьен.

Он недоверчиво уставился на нее, вовремя прикусив язык, на кончике которого вертелся резкий ответ. Аден мог бы придумать множество способов поправить на ней одежду, но все они закончились бы тем, что он ее снимет.

Секундой позже щеки Вивьен заалели, поскольку до нее дошла двусмысленность сказанного. Будь он человеком более порядочным, то сделал бы вид, что не заметил ее румянца.

– Удовлетворен? Это вряд ли, – протянул Аден. – И хотя я с удовольствием побеседовал бы с вами о терминологии, сейчас вам нужно идти в дом.

Вивьен возвела глаза к небу и пробормотала что-то весьма нелестное о мужчинах. Как ни странно, это подняло ему настроение. Она обладает опасным умением рассмешить его даже в самых непростых обстоятельствах, и Аден честно признался себе, что ему будет этого не хватать.

Жестом приказав ей молчать, он открыл дверку экипажа и опустил лесенку. Тщательно осмотрел улицу. Никто за ними не наблюдал, ничего не происходило. Скоро по улице загромыхают первые повозки, но пока на Аппер-Уимпол-стрит все крепко спали.

Аден помог леди Вивьен выбраться наружу. Она вцепилась в него, споткнувшись в своих огромных сабо, и ему пришлось обнять ее за талию. Он повел леди вниз по ступенькам, ко входу в подвал, а Стивен подхлестнул лошадей, пустив их рысью; через несколько мгновений карета исчезла за углом, и улицу окутала тишина, словно саван.

Прикрывая Вивьен своим телом, Аден условным стуком постучался в дверь. Только тогда загремела щеколда. Он подтолкнул Вивьен ко входу и в последний раз окинул улицу взглядом.

Ничего подозрительного, в этом Аден был уверен. Он захлопнул дверь, закрыл ее на засов, прислонился к ней и закрыл глаза, позволив себе слегка расслабиться.

Он справился. Благополучно доставил ее домой.

– Мистер Сент-Джордж, вам плохо?

Аден открыл глаза и заметил на себе озабоченный взгляд. Леди Вивьен, пошатываясь, стояла в нескольких футах от него, уставшая до изнеможения, и все-таки волновалась за него. Это тронуло сильнее, чем он готов был признаться.

Вымучив улыбку, Аден покачал головой.

– Со мной все в порядке. Давайте-ка отведем вас наверх, там тепло.

И взглянул на Уилкинсона, одного из слуг Доминика. Тот молча дожидался распоряжений.

– Сэр Доминик уже проснулся? – спросил его Аден, взяв леди Вивьен за руку и зашагав по коридору подвала, тянувшегося надо всем домом.

– Да, сэр, и леди Торнбери тоже. Вчера вечером сэр Доминик отослал леди Блейк домой, но леди Торнбери отказалась уходить, пока юная мисс не вернется.

Аден негромко выругался. Какого дьявола его мамаша решила тут околачиваться? Мало того, что она все усложнит, так еще обязательно о чем-нибудь его попросит. В последнее время это происходило постоянно, хотя он не мог понять, почему. Долгие годы она изо всех сил старалась его игнорировать, но с тех пор как умер отчим, беспрестанно лезет в его жизнь.

– Слава богу! – воскликнула леди Вивьен. – Я так боялась, что они с мамой пострадают во время похищения! – И коротко взглянула на Адена. – Моя мать только и могла, что кричать, а вот леди Торнбери дала им отпор. Мне кажется, она даже сломала кому-то нос.

Аден легко в это поверил – его мать обладала железной волей. Единственный, кому она никогда не прекословила, – это его отчим, ублюдок.

– Вот уж о ком не нужно волноваться, так это о ее милости, – весело сказал Уилкинсон, оглянувшись. – Леди Торнбери – крепкий орешек.

Аден улыбнулся, а Вивьен, подняв голову, уставилась на общительного великана. Уилкинсон представлял собой то еще зрелище – ростом намного выше шести футов, сложенный, как амбал, со старым шрамом на левой стороне лица и тяжелым, поросшим щетиной подбородком. Выглядел он так, будто только что явился из чьих-то ночных кошмаров, но питал безграничную нежность к детям, щенкам и любым невинным созданиям, которым грозила опасность.

Кроме того, он был одним из самых грозных наемных убийц, мог, глазом не моргнув, убить человека голыми руками десятью разными способами.

– О, я так рада слышать это… м-м-м… – Леди Вивьен запнулась.

– Уилкинсон, миледи.

Громила повел их мимо кухни, в которой в этот ранний час находился только Питер, буфетный мальчик. Даже Питер умел управляться с пистолетом и, как все здешние слуги, отличался фанатичной преданностью Доминику.

Дойдя до лестницы, ведущей в хозяйские покои, Уилкинсон отошел в сторону, пропуская их. Убедившись, что леди Вивьен не услышит его слов, Аден обернулся и негромко произнес:

– Не думаю, что нас кто-нибудь видел. Но на всякий случай проверь еще раз и вели Питеру оставаться настороже.

Великан кивнул и скользнул обратно в коридор.

Аден, перескакивая через две ступеньки, догнал леди Вивьен на самом верху, где она остановилась в растерянности.

– Сюда, – сказал он, снова беря ее за руку.

Они миновали небольшую прихожую и оказались перед закрытой дверью. Аден стукнул один раз, завел Вивьен в кабинет Доминика и прижался спиной к двери, а Вивьен, пробежав через всю комнату, бросилась в объятия леди Торнбери.

Строго говоря, стоять на страже не было нужды. Только не здесь, в святая святых Доминика. Но все-таки это было хоть какое-то занятие, и оно позволяло ему держаться на безопасном расстоянии от матери.

– Я так счастлива, что с вами ничего не случилось! – выдавила Вивьен, стиснутая в крепких объятиях.

Они долго стояли обнявшись, мать гладила Вивьен по золотистым волосам, прижимая к себе. Как Аден ни старался, он не мог подавить чувство обиды. Он не помнил, когда мать в последний раз вот так обнимала его или выказывала о нем такое беспокойство. А вот с Вивьен это получалось у нее легко.

Но с другой стороны, Вивьен не незаконное дитя, само существование которого губительно сказывалось на жизни леди Торнбери, в особенности потому, что этот ребенок был плодом любовной связи с принцем Уэльским, ныне принцем-регентом Англии. Мать Адена провела долгие годы, пытаясь сгладить ущерб, нанесенный ее безрассудством и опрометчивостью, а это включало и необходимость держать своего незаконнорожденного сына на расстоянии. Взрослый, здравомыслящий мужчина, Аден не мог ее винить, но живущий в нем мальчишка – простить был не в силах.

Что до общения со своим отцом, Аден долгие годы держался с принцем-регентом прохладно-вежливо, очевидно, подражая в этом матери. Но это был единственный способ, каким семейство Торнбери, в том числе отчим и сводные братья, могло противостоять скандалу, когда-то потрясшему семью до основания.

Пока женщины обнимались, беседуя о чем-то взволнованно и тихо, тощий долговязый Доминик выбрался из-за своего письменного стола и подошел поприветствовать Адена. Он протянул руку, и его обычно бесстрастное лицо осветилось редкой для него улыбкой.

– Отличная работа, Аден, – сказал он. – Похоже, леди Вивьен в удивительно хорошей форме, учитывая все произошедшее.

– Да, в этом смысле нам повезло.

Доминик выгнул бровь.

– А. Так ее не…

– Нет, слава богу, этого ей удалось избежать. Ее опоили, но, очевидно, им были даны инструкции не причинять ей значительного вреда. Но обращались с ней плохо, что тоже кое о чем говорит.

Доминик нахмурился, его жесткое угловатое лицо помрачнело еще больше, чем обычно.

– Она смогла сообщить что-нибудь полезное? – спросил Доминик.

Аден уже хотел ответить, но взглянул на леди Вивьен, которую все еще обнимала его мать. За все время их ночного приключения она не заплакала ни разу, но сейчас всхлипывала, как убитое горем дитя, и по лицу ее текли слезы. Что за же сказала ей мать, что так расстроило девушку?

Доминик тоже посмотрел на женщин и перевел взгляд на Адена.

– С ней все хорошо, – сказал он. – Это просто слезы облегчения. – Уголки его рта приподнялись в насмешливой улыбке. – Но, разумеется, ты в любой момент можешь подойти и обнять ее.

– При всем моем уважении – лучше отвяжитесь, – буркнул Аден.

Доминик хмыкнул в ответ.

Шеф частенько чертовски его раздражал, но на этот раз Аден злился еще и потому, что на самом деле хотел обнять леди Вивьен. К счастью, мать сумела удержать его от этого идиотского поступка, пробормотав что-то такое, отчего на губах девушки заиграла слабая улыбка. Затем она усадила леди Вивьен на кушетку перед камином и наконец снизошла до того, чтобы заметить его присутствие.

Аден собрался с силами, готовясь к всплеску эмоций, всегда охватывавших его при встрече с матерью.

Как обычно, невольное восхищение боролось в нем с горечью. Эта хрупкая и стройная, как тростинка, фигурка, ростом едва ли достигавшая пяти футов, скрывала железную волю. Мало кто мог ей противостоять, и Аден до сих пор был твердо убежден, что она могла защитить его от неприязни отчима – точнее, от ненависти к ребенку, служившему живым свидетельством того, что жена наставила ему рога, причем с принцем. Лишь однажды она вмешалась – когда лорд Торнбери поднял руку на тринадцатилетнего Адена, ударив его по лицу. Вот тут она встала между ними и убийственно спокойным голосом сказала мужу, чтобы он никогда больше не смел трогать ее сына.

Торнбери, зарычав, повернулся к ней, но она просто положила руку ему на грудь и посмотрела в глаза. К бесконечному изумлению Адена, старый ублюдок отступил. Впоследствии мать Адена ни разу не упомянула этот случай, и, хотя отчим не скупился на оскорбления и нотации, он больше ни разу его и пальцем не коснулся.

– Доброе утро, Аден, – сказала мать. – Почему ты затаился у двери? Разве нельзя, как положено, поздороваться со своей матушкой? – Она произнесла это с самой очаровательной улыбкой, явно стараясь, чтобы это прозвучало помягче.

Даже не пытаясь скрыть вздох, Аден отошел от двери и устало пересек библиотеку, чтобы выразить почтение единственному человеку на земле, кто до сих пор мог заставить его почувствовать себя неуклюжим школьником. Не удержавшись, он глянул на леди Вивьен, чьи сонные глаза мгновенно распахнулись от изумления. Она несколько долгих секунд смотрела на него, раздраженно поджав губы.

– Так вы сын леди Торнбери? – спросила она.

Дама бросила на леди Вивьен удивленный взгляд.

– Аден вам не сказал?

– Нет. Очевидно, он не счел это важным. – Леди Вивьен гневно сверкнула на него глазами.

Великолепно. Как раз то, что ему требуется после тяжелой ночи.

Леди Торнбери взглянула на сына. Он пожал плечами, ожидая, что сейчас мать отпустит одно из своих обычных саркастических замечаний. Но она промолчала и выглядела обиженной, словно сын оскорбил.

– Это не умышленно, мать, – сказал он. Не совсем правда, но признаваться в этом он не собирался. – Мы были весьма заняты, убегая от банды вооруженных преступников.

Обиженное выражение глаз исчезло, одна бровь медленно приподнялась и изогнулась иронически дугой. Никто не умел делать этого лучше, чем она, и Аден невольно усмехнулся.

Ее губы дернулись.

– Ну хорошо, но думаю, ты все же мог бы поцеловать свою мать. Я не виделась с тобой целую вечность.

Аден наклонился для поцелуя, и ноздри защекотал знакомый аромат розовой воды. Грудь стеснило неопределенное чувство, как случалось всегда, стоило ей продемонстрировать свою привязанность к нему. Если бы Сент-Джорджу все-таки пришлось это чувство определить, он бы назвал его… сожалением.

Аден выпрямился. Она окинула его оценивающим взглядом.

– Полагаю, ты не пострадал?

– Со мной все в порядке, просто устал.

Доминик потянул шнур звонка.

– Я попрошу принести чай.

Аден удивленно взглянул на него.

– Разве мы не должны как можно быстрее доставить леди Вивьен домой? Скоро на улицах станет очень оживленно.

Бледные лучи рассвета уже пробивались сквозь ставни, закрывавшие высокие окна.

– Может, и так, но я бы очень хотела выпить чашку чаю, – рявкнула Вивьен. – Уж наверное, пятнадцать минут не сыграют особой роли. А я просто умираю от жажды.

«Ты просто сварливая», – подумал Аден, глядя на ее наморщенный лоб, и улыбнулся, но это только заставило ее хорошенький ротик раздраженно изогнуться.

Он, сдаваясь, посмотрел на Доминика.

– В таком случае, какой у нас план? Отвезти ее домой средь бела дня и притвориться, что ничего не случилось? Не думаю, что это хорошая идея.

– Не суетись, Аден, – вмешалась его мать. – Разумеется, Вивьен может выпить чашку чаю, а кроме того, умыться и переодеться.

– Что ж, теперь я знаю свое место, – ответил он.

Мать прищурилась, словно собиралась перекинуть его через колено и отшлепать хорошенько. Аден потер переносицу, гадая, может ли этот день стать еще причудливее.

К счастью, в дверь постучались, и в комнату вошел Смитвелл, дворецкий Доминика. Он уважительно поклонился Адену и подошел к дамам.

– Леди Торнбери, прибыла ваша камеристка с вещами леди Вивьен. Она ждет ее милость наверху, в гостевой спальне.

– А почему не моя камеристка? – с озадаченным видом спросила леди Вивьен. – И почему тут нет моей матери?

– Вчера вечером мы отослали ее домой, – объяснил Доминик, подойдя к письменному столу. – Ей не было никакого смысла сидеть тут всю ночь и ждать.

Леди Вивьен поджала губы, словно пыталась сохранить самообладание.

– Но ведь леди Торнбери осталась! – заявила она наконец.

От сочувствия в груди у Адена все перевернулось, такая горечь прозвучала в ее голосе. Очевидно, он не один такой, с семейными проблемами.

Его мать моментально вмешалась:

– Твоя дорогая мама впала в истерику, Вивьен. Мы с сэром Домиником вместе решили, что ей лучше отправиться домой и отдохнуть. Она сразу удалилась в спальню, а мы сообщили, что у нее простуда. Она никак не могла справиться со своими переживаниями, поэтому все к лучшему.

– Да, могу себе представить, – бесцветным голосом отозвалась леди Вивьен.

Жизнь словно покинула ее, и Адену захотелось что-нибудь разбить.

– Пойдем, моя дорогая. – Леди Торнбери помогла ей подняться. – Моя камеристка поможет тебе переодеться, а Смитвелл принесет чашечку крепкого чая. А когда ты его выпьешь, мы отвезем тебя домой.

Леди Вивьен кивнула, позволив матери Адена увлечь себя к двери. Проходя мимо Сент-Джорджа, она взглянула на него глазами, полными печали.

– Вы еще будете здесь, когда я вернусь? – спросила она чуть дрогнувшим голосом.

Не в силах сдержаться, он прикоснулся к ее нежной щеке, и моментально забыл обо всем. Осталась только Вивьен.

– Да, я буду здесь. Вам не о чем тревожиться. Обещаю, все будет хорошо.

Она дрожащими губами улыбнулась и позволила Смитвеллу вывести себя из комнаты.

Когда за ними закрылась дверь, в библиотеке наступила полная тишина. Аден неохотно повернулся к Доминику и матери. Как и следовало ожидать, оба смотрели на него с живейшим любопытством.

Он развел руками.

– Что?

Доминик самодовольно ухмыльнулся, а мать… она подбоченилась и начала постукивать по полу ножкой, обутой в изысканную туфельку.

– Ну, сын мой, – сказала она, – учитывая, что мы понятия не имеем, кто похитил Вивьен, может быть, ты объяснишь, как именно намерен сдержать свое обещание?

Глава 8

Аден и сам пытался решить этот вопрос. Какого черта он дал такое обещание? Его ответственность за безопасность Вивьен окончилась сразу же, как только они переступили порог дома Доминика, и дальнейшее участие в ее судьбе – очень плохая идея. Он на горьком опыте знал, как женщины и эмоции все усложняют. Именно из-за этого его коллега и друг, Джон Уильямсон, погиб во Франции две недели назад. Аден отвечал и за Джона тоже, но провалил миссию, не заметив обстоятельств, которые привели к смертельному несчастью.

– Аден? – в голосе матери прозвучали вопросительные нотки.

– Это всего лишь формальность, мать. Я уверен, Доминик справится с этой проблемой. Я вам не нужен.

Она дернула носиком – явный признак неудовольствия.

Аден перевел взгляд на своего наставника, не сомневаясь, что Доминик его поддержит. Однако тот молчал, поглаживая подбородок и задумчиво глядя на Адена.

Черт побери.

Это не сулит ничего хорошего.

– Я же не нужен вам, чтобы присматривать за леди Вивьен здесь, в Лондоне, верно? – рявкнул Сент-Джордж.

Вместо ответа Доминик едва заметно улыбнулся, действуя Адену на нервы.

Запустив пальцы в уже и так растрепанные волосы, Аден подошел к камину, уперся одной рукой в мраморную каминную полку, второй в бедро и уставился на огонь, пытаясь обуздать раздражение и досаду. Помолчав минуту, он обернулся.

Доминик и леди Торнбери терпеливо ждали, сильно напоминая пару волков, готовых броситься на свою жертву.

– Доминик, я только что вернулся после этой чертовой ужасной миссии во Франции, – сказал Аден. – Думаю, я заслужил отдых.

У матери сделался потрясенный вид, но не потому, что Аден упомянул о своей миссии, в этом он не сомневался. Большую часть своей жизни она провела бок о бок с сильными мира сего и мало чего не знала о делах Короны. Ей было давно известно, что он шпион, и отчиму тоже. Но Аден даже не подозревал, что мать не одобряет его деятельность.

Нет, она удивилась, потому что Аден открыто упомянул о своей работе. Этого он не делал никогда.

– Ты пострадал во время своей миссии, сын? – спросила она напряженным голосом.

– Нет, – лаконично сказал он, будучи не в настроении объясняться.

Она ничего на это не ответила, но ей определенно полегчало.

Доминик предложил всем сесть. Мать устроилась на краешке одного из кожаных кресел с подлокотниками, стоявших у письменного стола, но Аден предпочел стоять – скорее из чувства противоречия, чем по какой-либо другой причине.

– Ты заслужил отдых, – согласился Доминик. – Но я не уверен, что это правильно. Если тебя ничем не занять, случившееся во Франции так и будет тебя тяготить.

Аден презрительно фыркнул.

– Меня никогда и ничто не тяготит.

Мать поцокала языком.

– Это неправда, дорогой. Ребенком ты часто впадал в меланхолию, и мне неприятно видеть, что старые привычки вернулись.

Доминик с умным видом кивнул. Аден недоверчиво уставился на них. Должно быть, он единственный шпион в истории, кто вынужден терпеть идиотские нотации собственной матери во время выполнения задания.

– Могу вас заверить, – проворчал он, – что я не собираюсь сидеть дома и страдать.

Да только они абсолютно правы. Он действительно собирался запереться у себя в покоях и пить до беспамятства как минимум неделю. Всего минуту назад душевные терзания были основной частью этого плана.

Доминик небрежно отмахнулся.

– Пока самое главное – это безопасность леди Вивьен. Я много думал, как разобраться с этим происшествием, и решил, что нам нужен ты. Положение позволяет тебе спокойно бывать в свете и присматривать за ней. Никто не посмеет поставить под сомнение твое право находиться там, а значит, ты с легкостью сможешь собрать информацию о близком окружении ее милости.

Сент-Джордж чуть не застонал. Светское общество. Его самый страшный кошмар.

Мать встрепенулась.

– Я помогу тебе, Аден. Я знаю всех друзей и знакомых Вивьен, и ее семью, разумеется.

На этот раз он не сумел смолчать.

– Черт побери, должно быть, ты шутишь, мать.

Она изумленно приподняла брови.

– Аден, что за выражения!

Он посмотрел на Доминика с твердым намерением отказаться. Его не уговорят нянчиться с избалованной светской мисс (и не важно, насколько она соблазнительна), и он ни под каким видом не станет работать с собственной матерью. Это самое бредовое, что он когда-либо слышал в жизни.

Но все возражения замерли на кончике языка, стоило ему взглянуть в худощавое морщинистое лицо шефа. Его черты казались высеченными из гранита, и жесткость только усугублялась ледяным выражением суровых зеленых глаз. Когда дело доходило до выражения собственного мнения, Доминик позволял своим агентам многие вольности, но всегда имелась грань, за которой любые дискуссии прекращались. Обычно это происходило, когда он выглядел как теперь.

Вздохнув, Аден рухнул в другое кресло у массивного стола. Ноги отяжелели от изнеможения, и он желал только одного – упасть в кровать и проспать целый месяц. Он не хотел брать на себя ответственность за Вивьен. Ни за кого. Только не после той провальной операции во Франции.

– Прошла целая вечность с тех пор, как я бывал в Лондоне, – сказал он. – Я совершенно отошел от всей этой чепухи.

– Леди Торнбери тебе поможет, – произнес Доминик с дьявольской усмешкой.

– Да, потому что мой траур как раз подошел к концу, – поддакнула мать. – Вполне понятно, что я снова начну выезжать, и ни у кого не возникнет подозрений по поводу того, что ты меня сопровождаешь. – Она одарила сына самой обворожительной улыбкой. – Мы сможем чудесно проводить вместе время.

Адену захотелось застрелиться. Мать избегала его долгие годы, а сейчас собирается проводить с ним время?

– Неужели кроме меня больше никого нет? – спросил он покорно.

Доминик помотал головой.

– Все остальные в поле. Разумеется, я продолжу расследование похищения, у меня имеются весьма полезные связи. – Его глаза налились яростным холодом. – И я сделаю все возможное, чтобы поймать негодяя, стоящего за этим неслыханным преступлением. Леди Вивьен больше не подвергнется опасности.

Аден с трудом скрыл удивление. Его наставник редко проявлял столь сильные эмоции или так близко принимал к сердцу расследуемые дела, в особенности подобного рода. Очевидно, в истории, случившейся с Вивьен, что-то задело его лично.

Доминик вроде бы немного успокоился.

– Но мне нужен кто-то из высшего общества. Человек, который может появляться в свете и оставаться рядом с леди Вивьен. – Он замолчал, украдкой переглянувшись с матерью Сент-Джорджа.

Аден вздохнул.

– И что теперь?

Мать умиротворяюще улыбнулась.

– Похоже, Вивьен тебе доверяет, а это для нее крайне необычно. После смерти ее дорогого отца несколько лет назад она стала весьма сдержанной во всем, что касается мужчин. Я знаю, что у нее репутация ветреной кокетки, но она совершенно незаслуженная.

Иисусе. Это последнее, что Адену хотелось услышать. Он не хотел эмоционально втягиваться в отношения с Вивьен и не хотел, чтобы она и дальше смотрела на него с обожанием, как на героя, – это совершенно неуместно.

– Она бы испытывала то же самое по отношению к любому, кто ее спас, – холодно отозвался Аден.

– Возможно, – сказал Доминик. – Но ты в самом деле готов доверить обеспечение ее безопасности кому угодно? Тот, кто совершил преступление, непременно сделает еще попытку, и мы все это знаем.

Аден сжал кулаки и сердито нахмурился, глядя на шефа. Эти двое очень ловко загнали его в угол, а теперь сидят, как парочка сфинксов, и ждут его ответа. Но он уже принял решение. Всего-то и требовалось, что подумать о той Вивьен, которую он нашел в пещерах, – одурманенной наркотиком, испуганной до смерти и мучительно уязвимой. Мысль о том, что такое может приключиться еще раз, была непереносима. Разумеется, ему придется придумать, как сохранять разумную дистанцию, раз уж она успела проявить немыслимую способность выбивать его из колеи. Так что он сделает все возможное, чтобы защитить ее, но на эмоционально безопасном расстоянии.

Как допустить, чтобы с ней снова это случилось, хотя он в состоянии уберечь ее?

Аден глянул на часы на каминной полке.

– У нас не так много времени до возвращения леди Вивьен, – обратился он к Доминику. – Сомневаюсь, что последние сутки вы провели в праздности, так что расскажите все, что я должен знать и кого мне придется убить, чтобы защитить ее.

Глава 9

Вивьен осторожно спускалась по лестнице, крепко держась за полированные дубовые перила. Она наконец-то снова почувствовала себя человеком, все, что ныло и болело, успокоилось в абсолютной роскоши горячей ванны с розовой водой. По правде говоря, долгое пребывание в ванне значило для нее куда больше, чем простое смывание грязи после страшного приключения. Оно помогло избавиться от мерзких воспоминаний о лапавших ее вонючих руках и ужасе, с которым она ждала худшего.

Добравшись до подножия лестницы, Вивьен с трудом подавила зевок. Почти пьяная от изнеможения, она больше всего хотела опуститься в удобное на вид кресло, стоявшее у двери кабинета, закрыть глаза и уплыть в сон. А чего не хотела точно, так это разговоров о случившемся и о том, с чем ей придется столкнуться в ближайшие дни. В особенности – разговоров с сэром Домиником. Он умел проникать в самые сокровенные мысли.

Впрочем, Сент-Джордж тоже. Вивьен боялась, что он понял – она кое-что придержала при себе, и чем скорее она сможет избавиться от их вопросов, заданных с добрыми намерениями, но тем не менее неприятных, тем лучше.

Смитвелл улыбнулся ей и открыл дверь. Она придала лицу спокойное выражение, понимая, что теперь должна хладнокровно встретить все, что ее ждет, и не раскрыть своих карт. Лгать тем, кто столь преданно обеспечивает ее безопасность, – эта мысль заставила Вивьен мысленно поморщиться, но выбора у нее не было. И тут она остановилась на пороге, с удивлением увидев, что сэр Доминик, леди Торнбери и Сент-Джордж пьют кофе. Прохлаждаются, словно у них нет никаких срочных дел.

Вообще-то Сент-Джорджа нельзя обвинить в безделье. Он элегантно раскинулся в одном из больших кресел, вытянув вперед длинные мускулистые ноги и небрежно держа одной рукой чашку. Но едва увидел на пороге Вивьен, как устремил на нее взгляд темных глаз. Желудок у нее подпрыгнул, и возникло странное, но четкое ощущение, что он мгновенно насторожился, хотя и пальцем не пошевелил.

Вивьен робко улыбнулась, решив, что пока не будет выказывать свое раздражение по поводу того, что он скрыл подробности своих отношений с леди Торнбери.

Ее спаситель одним плавным экономным движением поднялся на ноги. Потянулся, поставил чашку на край письменного стола сэра Доминика, при этом ни на мгновение не отводя взгляда от лица Вивьен. Ее поразило, что такой крупный мужчина умеет двигаться с такой точностью и спокойным изяществом. Эта грация в сочетании с его красивым лицом и неоспоримым мужеством заставила Вивьен покраснеть, как неопытную девчонку. Сейчас, когда им не грозила непосредственная опасность, она внезапно лишилась дара речи.

«Не будь дурой, Вивьен».

За ней ухаживали такие красавцы, что ее внешность перед ними бледнела, но она никогда не испытывала ни малейшей неловкости. И сейчас ведет себя так глупо только из-за усталости и пережитого потрясения. И несмотря на то, что она инстинктивно цеплялась за него, когда он ее спасал, Вивьен совершенно не собиралась влюбляться в Сент-Джорджа, как школьница. Несмотря на его безупречное происхождение, он не праздный холостяк. За карточными столами у Вивьен выработались очень острое чутье, и оно сейчас во весь голос вопило, что он опасен. С одной стороны, ему будет очень трудно солгать. С другой – она чувствовала: если окажется настолько глупа, что привяжется к нему, он разобьет ей сердце.

– Леди Вивьен. – Тепло улыбаясь, сэр Доминик встал из-за стола и подошел к ней. – Вы выглядите намного лучше, моя дорогая, – сказал он, подводя ее к креслу, которое только что освободил Сент-Джордж. – Выпейте чашечку кофе.

Когда она проходила мимо Сент-Джорджа, тот отступил, но она плечом все-таки задела его грудь. От этого короткого прикосновения она неожиданно очень сильно вздрогнула, но заставила себя не смотреть на него, проверяя его реакцию.

– Я буду счастлива выпить чашечку кофе, сэр, – ответила сэру Доминику Вивьен, изображая бодрость и веселье, каких вовсе не ощущала. – Но разве мне не пора возвращаться в Блейк-Хаус? – И бросила нервный взгляд на окно. День разгорался, скоро на улицы выйдут торговцы и прочий люд, кто встает с первыми лучами солнца.

– Никакой спешки нет, – сказал сэр Доминик. – Через несколько минут подадут завтрак. Вам необходимо как следует подкрепиться, иначе вы заболеете. А мы никак не можем этого допустить, раз уж сумели благополучно привезти вас сюда.

– Но я отсутствовала целых два дня! – Вивьен обеспокоенно взглянула на Сент-Джорджа. – Я должна попасть домой до того, как меня кто-нибудь увидит! Разве не это вы сказали ночью?

Сент-Джордж подошел ближе и мягко положил руку ей на плечо, видимо, пытаясь приободрить.

– Не нужно тревожиться, Вивьен. Сэр Доминик обо всем позаботился.

Она моргнула, услышав, что он назвал ее просто по имени, но остальные, похоже, не обратили на эту оговорку внимания. Раз так, решила Вивьен, я тоже сделаю вид, что ничего не слышала.

– Я не понимаю, – пожаловалась она сэру Доминику. – Разве мы не рискуем разоблачением, поступая столь опрометчиво?

Вивьен никогда не обращала особого внимания на сплетни о себе, но и бесчестья не хотела.

– Сент-Джордж прав, – улыбаясь, произнес сэр Доминик. – Мы уже подготовили историю, объясняющую ваше исчезновение.

Вивьен покачала головой, не в силах избавиться от ощущения подсказывавшего, что она не будет в безопасности, пока не вернется домой. Вдобавок ко всему ей требовалось срочно поговорить с Китом. Подозрения о причастности к этой истории младшего братца переросли в ужасную уверенность, и Вивьен с трудом сдерживалась, чтобы не завизжать от невозможного волнения.

Сэр Доминик склонил голову набок, вглядываясь в нее.

– Ведь вы доверяете мне, верно?

Ее кольнуло чувство вины. Разумеется, она ему доверяла. Он был одним из самых лучших друзей отца, а после смерти папы сэр Доминик часто помогал ее матушке и Сайрусу всеми возможными способами.

Не то чтобы они не переставали выражать ему особую благодарность, но их небрежение не мешало сэру Доминику относиться к Вивьен и Киту с большой добротой. Она ничуть не удивилась, узнав, что именно он организовал операцию по ее спасению, особенно учитывая его политические связи и возможности, открывавшиеся ему через Министерство внутренних дел.

И, надо полагать, вполне объяснимо, что за помощью к нему обратилась матушка, а не Сайрус, от которого в минуты опасности никогда не бывает никакого толка, но…

Вивьен нахмурилась, глядя на сэра Доминика, молча взяла предложенную чашку, но в мозгу роились вопросы. Почему ее привезли сюда, а не в Блейк-Хаус? И почему Сайрус, похоже, не имеет к этому вообще никакого отношения? Как старшему брату и главе семьи именно ему следовало бы возглавлять ее поиски. Но до сих пор никто даже не упомянул его имени.

– Дорогая моя, что случилось? – Голос леди Торнбери вырвал ее из глубоких раздумий.

Вивьен посмотрела на приятельницу, рассеянно отметив, что у леди Торнбери с сыном одинаково темные загадочные глаза, такие, будто хранят множество тайн. Она знала эту женщину почти всю свою жизнь, но никогда не видела ее младшего сына – и крайне редко слышала, чтобы леди Торнбери упоминала о нем. Ничего удивительного, что она не догадалась.

– Почему здесь нет Сайруса? – напрямик спросила Вивьен. – Разве он не участвовал в моем спасении?

Сент-Джордж выпрямился, словно кочергу проглотил, а сэр Доминик и леди Торнбери обменялись настороженными взглядами.

И тут ее осенило. Застонав, она обмякла в кресле. Горячий кофе выплеснулся из чашки на блюдце и едва не закапал на ковер. Сент-Джордж ловко выхватил чашку у нее из рук и поставил на стол.

– Сайрус отказался платить за меня выкуп, да? – с трудом выговорила Вивьен, с трудом выталкивая каждое слово из сжавшегося горло. – Поэтому освобождать меня пришлось вам.

Что-то мелькнуло во взгляде Сент-Джорджа, вероятно, жалость. Но мгновением позже исчезло, сменившись уже привычной бесстрастностью.

Сайрус отказался прийти ей на помощь.

Он… он… ублюдок. Могла бы и догадаться. Он пальцем не пошевелит, чтобы помочь кому-нибудь. Особенно, если для этого требуются деньги.

– Никаких требований выкупа не было. Мы вообще ни слова не услышали от ваших похитителей, – сказал сэр Доминик.

Вивьен прищурилась, не до конца поверив.

– Тогда почему здесь нет Сайруса? Он же знает, что меня похитили, правда?

– Разумеется. Он знает столько же, сколько и мы, – отозвался сэр Доминик. – Просто мы с леди Торнбери подумали, что ему лучше остаться дома с вашей матерью.

– Святые небеса, конечно! – воскликнула леди Торнбери. – У твоей бедной мамы так расшатались нервы, что мы решили – лучше лорду Блейку побыть с ней рядом, чтобы… э-э-э… утешить ее.

Не сдержавшись, Вивьен пренебрежительно хмыкнула:

– Воображаю.

Сайрусу никогда не хватало терпения выдерживать частые мамины истерики, и она очень сомневалась, что ее похищение что-то изменило.

В дверь очень вовремя постучались, Смитвелл просунул в комнату голову и сообщил, что завтрак подан. Вивьен нахмурилась. Есть совершенно не хотелось. Хотелось только одного – отправиться домой и поговорить с Китом. И с Сайрусом. Она выяснит, какое отношение имели братья к ее похищению (или вовсе никакого не имели), даже если ради этого придется убить обоих.

Сент-Джордж протянул ей руку и помог подняться. Голова у Вивьен внезапно закружилась, пришлось вцепиться в его руку. Он помог ей удержаться на ногах, и потребовалась вся ее сила воли, чтобы не упасть в его объятия, инстинктивно умоляя о помощи. Вивьен, замерзшая и уставшая, дрожала. Бесплодность попыток понять хоть что-нибудь отняла у нее последние силы.

– Пойдемте же, Вивьен, вы должны что-нибудь съесть, – терпеливо и ласково произнес Сент-Джордж. Его низкий голос успокаивал. Вивьен казалось, что она согласится на что угодно, если он попросит ее таким тоном.

– Вам следует успокоиться и довериться нам. – Он подтолкнул ее к двери.

Вивьен уставилась на Адена, упиваясь видом решительного небритого подбородка.

– Я вам доверяю, но не понимаю, что происходит. Вообще ничего не понимаю, – пожаловалась она.

Точнее, кое-что она понимала, но лучше от этого не становилось. Особенно потому, что поделиться ни с кем не могла, а теперь ее так и подмывало вывалить все на Сент-Джорджа – свои подозрения, страхи, даже гнев.

И тут же снова почувствовала, насколько он для нее опасен.

– Я знаю, что это беспокоит, – сказал он, ведя ее через холл в столовую. – Съешьте что-нибудь, а потом обсудим, как доставить вас домой. Все будет хорошо, обещаю.

Вивьен подавила вздох. Все случившееся далеко от хорошего, и им это прекрасно известно.

В конце концов возвращение в Блейк-хаус прошло легко. Сказать точнее – даже до смешного легко. Леди Торнбери заранее распустила слух, что Вивьен поживет несколько дней у нее, готовясь к поездке в деревню. Но не успев уехать в Торнбери-холл в Эссексе, она сильно простудилась и оказалась прикована к постели, а леди Торнбери со своей камеристкой за ней ухаживали. Поскольку слугам леди Торнбери хорошо платили и они отличались особой преданностью семье, шанс, что ложь раскроется, был мизерный.

– Твоим братьям, хвала Господу, хватило здравого смысла помалкивать, – добавила леди Торнбери. – Так что, если нам капельку повезет, все получится прекрасно. Разумеется, твоя мать тоже лежит в постели под предлогом болезни.

Весь фокус в том, объяснил сэр Доминик, чтобы осуществить это средь бела дня.

– Ни у кого не возникнет подозрений, если леди Торнбери отвезет вас домой, как только вы достаточно поправитесь, чтобы покинуть ее дом. Но, конечно, поскольку вы все еще будете считаться больной, необходимо провести несколько дней в постели, чтобы поддержать обман.

А леди Торнбери, в свою очередь, сразу же отправится в Эссекс в сопровождении своего младшего сына Адена – тоже для поддержки их выдумки. В этих обстоятельствах возвращение Вивьен в дом брата будет выглядеть абсолютно логично.

Было почти девять утра, когда дорожная карета семейства Торнбери подкатила к Блейк-хаусу на Гросвенор-сквер. Леди Торнбери крепко обняла Вивьен.

– Ты не должна ни о чем волноваться, – ласково сказала она. – Сэр Доминик непременно докопается до сути произошедшего, а Аден будет за тобой присматривать.

Желудок Вивьен совершил кульбит, но она выдавила слабую улыбку. Меньше всего ей сейчас требовалось, чтобы кто-то из этих двоих продолжал совать нос в ее дела.

– Обещаю, я не буду волноваться, – ответила она. – По правде сказать, единственное, чего мне сейчас хочется, – это спать. Надеюсь, я просплю целую неделю.

– Да, оставайся в постели столько, сколько захочешь. Не забывай, что у тебя ужасная простуда. – Леди Торнбери подмигнула.

Вивьен не сомневалась, что выглядит больной. Бледная, как простыня, налитые кровью глаза – сейчас она запросто сошла бы за инвалида.

– Спасибо вам за все, – прошептала она, еще раз быстро обняв приятельницу. Она не могла выразить словами, как ее тронула поддержка леди Торнбери. Вряд ли она могла ожидать от собственной матери, чтобы она повела себя, как… гм… как мать. Вивьен любила свою оставшуюся в живых родительницу, но давным-давно поняла, что ее роль в семье – заботиться о маме, а не наоборот.

Она вложила руку в обтянутую перчаткой ладонь Сент-Джорджа, и пальцы утонули в его большой руке. Он помог ей спуститься на мостовую, поддержал, чтобы она не упала, и вообще обращался с ней бережно, как с венецианским стеклом.

– Спасибо, но я вроде не собиралась падать, – сухо сказала Вивьен, когда он повел ее вверх по широким мраморным ступеням к дому. – Мне двадцать четыре, а не девяносто четыре.

Он искренне обворожительно улыбнулся ей, и у Вивьен перехватило дыхание.

– А вот в этом я не уверен, – мрачно произнес он, хотя в глазах плясали смешинки. – Поразительно, что вы вообще стоите на ногах. Может быть, мне следует на руках отнести вас в дом. – И обнял ее за талию, словно и впрямь собирался сделать это. – Тем более, это уже не в первый раз, – добавил Сент-Джордж негромким дразнящим голосом.

Вивьен нахмурилась – скорее из-за того, что ее тело сразу затрепетало в ответ на прикосновение, чем из-за его дружеского подшучивания. Нельзя допускать, чтобы он вот так на нее действовал!

И уже собралась его отчитать, но тут парадная дверь распахнулась. На пороге стоял Дарнелл, их дворецкий, и глаза его подозрительно ярко блестели.

– Миледи! – воскликнул он. – Слава богу, вы дома!

Сент-Джордж предостерегающе посмотрел на него, а Вивьен мысленно вздохнула. Надо полагать, бедняга Дарнелл знает о ее похищении. Оставалось лишь надеяться, что история не пошла дальше дворецкого и миссис Хаммонд, экономки, – этим двоим приходилось справляться с мамиными истериками.

– Спасибо, Дарнелл, – сказала она. – Моя простуда уже проходит, хотя я еще не вполне здорова.

– Конечно, миледи, – ответил он, пытаясь держаться с достоинством, как и положено дворецкому, и отступил в сторону, пропуская ее и Сент-Джорджа. – Ваши братья ждут в библиотеке, – добавил он. – Вместе с…

Дверь в библиотеку распахнулась, и наружу вылетел Кит.

– Это Виви? Она дома?

Маленький братишка (ростом выше Вивьен на добрых шесть дюймов) вихрем пронесся через огромный холл и стиснул ее в свирепых объятиях. Задохнувшись, Вивьен пискнула, но тоже обняла его. Она почти не сомневалась, что на уме у Кита нет ничего хорошего, но он ее брат, и она любила его, хотя он то и дело попадал из одной передряги в другую и никак не мог удержаться от этого.

Кит разжал объятия, отступил и посмотрел на Вивьен. Его голубые глаза повлажнели от эмоций. Вивьен разглядела в них облегчение… и чувство вины, и сердце ее упало. Кит был всего лишь на два года младше, чем она, но после смерти отца Вивьен опекала его, как наседка. Она любила его больше всех на свете и уже давно отчаялась поверить, что он хоть когда-нибудь избавится от своих ужасных привычек.

– Прости, Виви, – прошептал он сдавленно. – Я же понятия не имел, что…

– Тихо, Кит, – оборвала она его, бросив нервный взгляд на Сент-Джорджа. Тот пристально и напряженно изучал их обоих.

Проклятье. Необходимо избавиться от него до того, как начнет задавать Киту вопросы.

Вивьен вымученно улыбнулась брату, надеясь, что он заметит в ее взгляде предостережение.

– Мой дорогой, я чувствую себя намного лучше. Право же, ни к чему так суетиться.

Безрассудство – второе имя Кита, но, слава богу, умом он обладал острым и быстрым. Брат вздрогнул, но тут же одарил ее мальчишеской улыбкой.

– Рад слышать, сестричка. Хотя должен сказать, что выглядишь ты отвратительно. Нос красный, как у матроса на берегу.

Вивьен игриво шлепнула его по руке и повернулась, чтобы представить Сент-Джоджу. Тот стоял, скрестив на груди руки и вскинув брови. Очевидно, его она ни капли не одурачила.

Вивьен с трудом удержалась, чтобы не сверкнуть на него сердитым взглядом, и подтолкнула Кита вперед.

– Кит, познакомься с капитаном Сент-Джорджем, сыном леди Торнбери. Сент-Джордж, это мой брат, достопочтенный Кристофер Шоу.

Они обменялись официальными поклонами, а затем Кит схватил Сент-Джорджа за руку, едва не оторвав ее.

– Дорогой сэр, я очень рад, – восторженно воскликнул он. – Мне не хватит слов, чтобы отблагодарить вас за то, что вы благополучно доставили мою сестру домой!

– В вашей благодарности нет никакой необходимости, – предостерегающе возразил Сент-Джордж. – Я был счастлив сопровождать мою мать и леди Вивьен в Блейк-хаус.

Кит ухмыльнулся и постучал себя по носу в знак того, что все понял. Вивьен уныло улыбнулась Сент-Джорджу и, будто извиняясь, пожала плечами.

Сент-Джордж открыл рот, но что бы он ни намеревался сказать, это умерло у него на языке, а сам он уставился куда-то поверх ее плеча. Его лицо обрело настороженное и беспощадное выражение.

– Вивьен, ты вернулась домой, – послышался голос брата Сайруса у нее за спиной. Вивьен, невозмутимо улыбаясь, повернулась, и у нее отвалилась челюсть.

Старший брат неторопливо шествовал по мраморному полу холла и, как обычно, выглядел напыщенно и чванно. Но ее словно загипнотизировал приземистый человек с ледяными глазами, шедший рядом с Сайрусом. Хотя сейчас его глаза никак нельзя было назвать ледяными. Казалось, что он в бешенстве, и с трудом скрывает это.

Сайрус мазнул губами по ее щеке, изображая поцелуй, и Вивьен, спохватившись, захлопнула рот.

– Счастлив видеть, что ты благополучно добралась домой, дорогая, – бесцветным голосом произнес брат. – Только посмотри, кто пришел к нам с визитом, специально чтобы справиться о твоем здоровье.

Человек с ледяными глазами взял ее словно ставшие бескостными пальцы в холодную руку и, прежде чем Вивьен успела его остановить, поднес к своим жабьим губам и прильнул к ним в отвратительном поцелуе. Желудок ее скрутило в узел, и она пожалела о том, что плотно позавтракала.

– Леди Вивьен, я вне себя от радости видеть вас. Но вы выглядите весьма нездоровой. Я настаиваю – вам следует немедленно лечь в постель, чтобы не заболеть снова, – произнес он на хорошем английском с сильным акцентом.

Все еще пытаясь обрести дар речи, Вивьен уставилась в пустые цвета грязи глаза князя Ивана Хованского.

Глава 10

Вивьен с трудом сдержала дрожь, когда жадный взгляд Хованского скользнул по ее фигуре и вернулся к лицу. Должно быть, она просто придумала себе его ярость несколько секунд назад, потому что теперь он выглядел исключительно самодовольным, словно только что получил доказательство своей правоты. Он стиснул ее ладонь, изображая заботливость.

– Право же, дорогая миледи, – повторил он. – Вы выглядите в высшей степени нездоровой. Я решительно настаиваю – вам следует удалиться на отдых прямо сейчас.

Завершил он это дерзкое требование масляной интимной улыбочкой. У Вивьен просто руки зачесались влепить ему пощечину. К несчастью, похоже, увесистого пинка в голень не хватило, чтобы отпугнуть самого пылкого и нежеланного поклонника.

Вивьен попыталась выдернуть руку, но он не отпускал. Внезапно сзади послышался негромкий, но отчетливый рык. Она оглянулась и увидела, что Сент-Джордж стоит почти вплотную к ней и разглядывает князя глазами, темными от подозрения. Вивьен повернулась обратно и с ужасом обнаружила, что Хованский, в свою очередь, тоже злобно сверкает глазами на Сент-Джорджа, растянув губы в презрительной усмешке.

Превосходно. Два враждующих самца стоят ни много ни мало в боевой стойке прямо в холле на глазах у слуг.

Вивьен рывком выдернула руку из ладони князя.

– Ваше высочество, как мило с вашей стороны нанести визит и интересоваться моим здоровьем. Мило, но излишне. Как вы сами видите, я страдаю всего лишь от сильной простуды.

Он удивил ее, игриво погрозив пальцем прямо перед носом.

– О, но простуда опасна, если не уделить ей должного внимания. Я буду убит горем, если у вас начнется рецидив. Не нужно так рисковать, миледи, прошу вас ради меня.

Озадаченная, Вивьен внимательно посмотрела на него. Хованский вел себя как мужчина, имеющий на нее все права. Где, ради всего святого, он почерпнул идею, что может относиться к ней с такой непристойной интимностью?

– Можете не волноваться, что моя сестра снова заболеет, сэр, – раздраженным голосом произнес Кит. – Мы вполне в состоянии о ней позаботиться.

– Кристофер, так с князьями не разговаривают! – оборвал его Сайрус. – Не умеешь вести себя прилично, убирайся отсюда.

Кит ощетинился, готовый взорваться. Вивьен быстро встала между братьями, глядя на Сайруса.

– Кит всего лишь меня оберегает, Сайрус. А поскольку я в самом деле чувствую себя очень нехорошо, то мне только споров сейчас не хватает.

Сайрус, хоть и не такой высокий, как Кит, все же возвышался над ней на несколько дюймов. Он нахмурился, глядя на Вивьен сверху вниз, его острое лицо скривилось в привычном выражении неодобрения. Губы шевелились, словно он сдерживается, чтобы не наорать на нее, и в конце концов брат сумел взять себя в руки.

– Конечно, Вивьен. Я не хочу тебя расстраивать. – И тут же бросил еще один возмущенный взгляд в сторону Кита. – Однако это не значит, что нужно грубить князю Ивану. Лично я исключительно рад столь любезному визиту его высочества и чрезвычайно благодарен ему за заботливость и великодушие по отношению к тебе.

Глаза Вивьен чуть не сошлись на переносице, пока она пыталась пробраться сквозь многословие брата. Сайрус разговаривал так только тогда, когда сильно расстраивался или же совершал нечто такое, что Вивьен точно не одобрила бы. Его не особенно волновало, что думают о нем или его поступках Кит и мать, но точно знал, что никогда не сможет заставить Вивьен склониться перед его волей. Хоть Сайрус и был главой семьи вот уже несколько лет, он давно научился действовать осторожно, если хотел чего-то от нее добиться.

И тут, как яркий уголек, в ее усталом мозгу вспыхнуло понимание. Хованский здесь, потому что Сайрус попросил его прийти. Брат никогда не делал тайны из своего желания: он хотел, чтобы Вивьен принимала ухаживания князя. Только на прошлой неделе она предупредила его, что этого никогда не случится, но он, похоже, ее предупреждению не внял.

Тут же ее пронзила другая мысль, да с такой силой, что желудок опять подскочил к горлу. Неужели болвану Сайрусу хватило ума рассказать Хованскому, что с ней случилось на самом деле? Если князь об этом знает, он может воспользоваться этими сведениями, чтобы погубить ее и отпугнуть всех прочих возможных поклонников.

И хотя она скорее предпочтет остаться несчастной старой девой, чем выйти замуж за Ивана Грозного, как окрестили его светские остряки, Хованский этого никогда не поймет. Кажется, он вообще не в состоянии понять хоть что-нибудь о ней, в том числе ее отказ выйти за него.

В смятении Вивьен опять глянула на князя. Он снова потянулся к ее руке, изобразив на лице проникновенную заботу, отчего еще больше стал похож на жабу, страдающую расстройством пищеварения.

Вивьен поспешно отступила, ускользнув от пожатия пухлой руки, и наткнулась на твердую и очень знакомую грудь. Руки в черных перчатках подхватили ее, не дав упасть, но Сент-Джордж тут же отпустил Вивьен и шагнул вперед, небрежно встав между ней и Хованским. Мгновением раньше она мечтала, чтобы ее спаситель ушел, а теперь начала думать, что будет без него делать, когда он все-таки попрощается.

Мысль тревожная и тоскливая.

– Может быть, кто-нибудь будет так любезен, что официально представит меня князю? – произнес он обманчиво кротким тоном.

– Боюсь, сэр, я представления не имею, кто вы такой, – раздраженно запыхтел Сайрус. – Насколько я понимаю, вы вполне можете оказаться лакеем леди Торнбери, сопроводившим мою сестру домой.

Вивьен чуть не поперхнулась.

– Не старайся быть большим болваном, чем ты уже есть, Сайрус. – И, не обращая внимания на негодующее фырканье брата, сказала: – Князь Иван, позвольте представить вам сына графини Торнбери, капитана Адена Сент-Джорджа. Капитан Сент-Джордж, князь Иван Хованский, член русской дипломатической делегации.

Сент-Джордж отвесил безупречный поклон, а князь ограничился надменным наклоном головы.

– Капитан, вы не в форме, – произнес он полным неодобрения голосом. – Вы в каком полку служите?

– Королевская конная гвардия, – любезно ответил Сент-Джордж. – В данное время я в отпуске, восстанавливаю силы после военного ранения.

Вивьен нахмурилась. Он об этом не упоминал и уж точно вел себя не как человек, оправляющийся от ран. Собственно говоря, строго наоборот. И она в очередной раз невольно задумалась, чем же на самом деле занимается этот Сент-Джордж.

– Ну, а теперь, выполнив свой долг, капитан, и доставив мою сестру домой, вы, вероятно, должны отправиться по своим делам, – заявил Сайрус. – Не смеем вас задерживать.

Вивьен захлестнул гнев, но не успела она вымолвить и слова, как Кит бросился в бой:

– Я только что собирался спросить капитана, не хочет ли он выпить чашечку чаю. Думаю, нет никакой необходимости покидать нас прямо сейчас, верно? – Кит с напряженной улыбкой повернулся к Вивьен. – Ты наверняка не откажешься от чашечки чая, да, Виви? Это самое лучшее при простуде, правда?

– Вряд ли это хорошая мысль, – вмешался Хованский. – Леди Вивьен необходимо отдохнуть, а не развлекать холостяков, у которых нет других забот, кроме как флиртовать с молодыми леди и кутить в городе.

Это замечание смутило даже Сайруса, а вот Сент-Джорджу каким-то образом удалось выглядеть одновременно чем-то озабоченным, но при этом слегка скучающим. Однако Кит густо покраснел, и Вивьен показалось, что он собирается устроить драку прямо тут, в холле, не дав ей даже снять накидку. У нее возникло отчаянное желание пойти в библиотеку, снять с каминной полки старые отцовские дуэльные пистолеты и перестрелять их всех.

Она схватила Кита за запястье.

– Не знаю, что будете делать вы, а я намерена подняться наверх, к маме, – произнесла она тоном, не допускавшим возражений. Продолжая удерживать Кита, она присела перед Сент-Джорджем в реверансе. – Благодарю вас, сэр, за то, что привезли меня домой, и, пожалуйста, передайте мою благодарность леди Торнбери.

С мрачным видом (хотя в глазах плясали искорки смеха) Сент-Джордж вежливо поклонился, смиряясь с тем, что его попросту выставили из дома.

– Не стоит благодарности, миледи. Желаю вам скорейшего выздоровления.

Он едва заметно склонил голову в сторону Сайруса и Хованского и тепло улыбнулся Киту. Круто повернувшись, быстрыми шагами направился к выходу, пока Дарнелл торопливо открывал ему дверь. Когда она за ним закрылась, эхо его последних шагов словно пронеслось под высоким потолком, и в холле повисла удручающая тишина, исполненная необъяснимой угрозы.

Повернувшись спиной к старшему брату и его неприятному гостю, Вивьен твердо сказала себе, что ни капельки не будет скучать по Сент-Джорджу. Более того, сама мысль о том, что Кит пытался заставить их провести еще какое-то время с Сент-Джорджем, наполнила ее холодной злобой. Ей требовалось немедленно остаться со своим шалопаем-братцем наедине, чтобы выяснить, в какую историю он попал на этот раз. И еще требовалось, чтобы все осталось между ней и Китом, по крайней мере до тех пор, пока она не разберется во всех деталях.

– Матушка уже проснулась? – спросила Вивьен. Ей от всей души хотелось избежать этой встречи, потому что та на любое значительное событие, будь то радость или беда, реагировала одинаково – истерикой, но она не могла позволить матери страдать хотя бы минутой дольше, чем необходимо.

Кит покачал головой.

– Нет. Доктор Патерсон дал ей что-то успокоительное, потому что она… э-э-э… в подавленном настроении. Камеристка даст мне знать сразу же, как только она проснется, и я сообщу ей, что ты уже дома.

Вивьен благодарно улыбнулась Киту и мельком глянула на Сайруса и его гостя.

– Я ухожу к себе и прошу не беспокоить меня до конца дня. Кит поможет мне подняться наверх, так что тебе ни к чему оставлять князя одного ради меня.

Ей с трудом удалось удержаться от циничных ноток в голосе. Сайрус гроша ломаного не даст за нее и даже не подумает помочь ей добраться до комнаты. По всей вероятности, ему хочется затащить ее к себе в кабинет и потребовать полного отчета о том, что с ней произошло в последние несколько дней. Единственное, о чем Сайрус по-настоящему печется, – это его дьявольски прочная, безупречная репутация и то, как нелепые выходки семейства на ней скажутся. Старший брат лелеет весьма экстравагантные политические амбиции и наверняка в ужасе от того, что ее похищение может оказать на них отрицательное влияние.

Сайрус, всегда чувствительный к малейшим нюансам возможного оскорбления, уловил в ее тоне скрытое осуждение. Он ощетинился, готовый защищаться, но тут вмешался князь.

– Разумеется, вам следует лечь в постель, моя дорогая леди, – сказал он заботливо. – И ни к чему думать ни обо мне, ни о вашем брате. Единственное, что имеет значение, – это ваше здоровье. Я ни за что не прощу себе, если мой ранний визит причинит вам огорчение. – Он прижал руку к похожей на бочонок груди, всем своим видом выражая озабоченность.

Все это, конечно, чушь, но если князь помешает Сайрусу донимать ее, тем лучше. Испытывая к нему большую снисходительность, чем обычно, Вивьен присела в реверансе и слегка улыбнулась.

– Ваше высочество, спасибо за добрые пожелания. Хорошего вам дня.

Она круто повернулась, едва не падая от изнеможения, и направилась к лестнице. Кит крепко держал ее под руку, их обувь громко цокала в тишине холла. Вивьен заставила себя не оглядываться и не проверять, чем заняты князь с Сайрусом. Она не могла избавиться от ощущения, что брат рассказал Хованскому все, но с этим она разберется потом, когда отдохнет.

От усталости впечатляющая центральная лестница Блейк-хауса казалась ей препятствием столь же неприступным, как заснеженная горная вершина. Если бы Кит отказался сопрождать ее, она могла бы рухнуть прямо на пол и уже не встать. Ноги словно превратились в дрожащее бланманже, и чтобы держаться прямо, Вивьен пришлось крепко вцепиться в руку Кита.

Когда они почти одолели лестницу, маленький братишка высвободил руку и крепко обнял Вивьен за талию.

– Держись, сестричка, – пробормотал он. – Еще несколько ступенек, и ты на месте.

Он оглянулся, и на его мальчишеском лице появилось недовольное выражение.

– Почему Сайрус не уведет Ивана Грозного в свой кабинет? Какого дьявола он делает, этот человек, – стоит в холле и в упор на тебя смотрит? Что он себе думает – это же чертовски неприлично!

По шее Вивьен побежали мурашки, но она снова подавила желание оглянуться. Очевидно, князь решил не отказываться от ухаживаний, а Сайрус его полностью поддерживает. Разумеется, она ему не уступит, но жизнь в Блейк-хаусе станет значительно сложнее, а их семью и так вряд ли можно назвать счастливой.

Нет, сначала о главном.

А этим главным был Кит.

– Просто не обращай на него внимания, Кит. Сейчас это не важно.

Он что-то буркнул, но послушался.

– Ты права. Но какого черта Сайрус согласился принять его сегодня утром со всеми этими…

– Тихо, Кит. Не здесь, – предостерегла его Вивьен. Они как раз добрались до этажа, где находились покои членов семьи. Вивьен улыбнулась горничной, присевшей перед ней в реверансе, и пошла дальше.

Они повернули направо, в коротенький коридор, ведущий в ее спальню. Облегченно, от души, выдохнув, Вивьен открыла дверь и вошла внутрь. Кит следовал по пятам. Она доволоклась через всю комнату до камина и упала в невероятно мягкий, обитый шелком шезлонг, наслаждаясь теплом и потрескиванием огня.

Взгляд ее блуждал по веселой комнате. Не раз и не два во время своего страшного испытания Вивьен думала, что больше никогда не увидит любимое убежище. Отделанная в спокойных белых и бледно-голубых тонах, с подушками, драпировками и покрывалом ярко-желтого цвета, эта спальня всегда служила ей тихой гаванью среди хаоса и неприятностей. Читать в шезлонге, писать друзьям за элегантным письменным столом, прятаться от забот, взваленных на ее плечи родственниками… Конечно, она любила их – даже Сайруса, в известном смысле, – но иногда они беспредельно испытывали ее терпение.

Временами особняк Блейка казался ей скорее тюрьмой, чем домом. Но в той ужасной пещере в Кенте она искренне сожалела о своей неблагодарности и беспечности, с какой воспринимала эту удобную, налаженную жизнь. Снова и снова молилась она о благополучном возвращении домой и клялась, что справится с любым бременем. И сейчас, благодаря Господу и Сент-Джорджу, она свободна. Настало время снова взять на себя ответственность за семью.

– Должно быть, маму все это привело в ужас, – говорила Вивьен, расстегивая накидку. – Господь свидетель, она так громко кричала, когда меня вытаскивали из кареты.

Брови Кита взлетели вверх, и Вивьен поморщилась.

– Прости. Я так устала, что уже не соображаю, что говорю, – извинилась она.

Разумеется, мать пришла в ужас. Но где-то в глубине души у Вивьен отложилось воспоминание, как мать воющим клубком забилась в угол кареты, даже не попытавшись ей помочь.

В отличие от леди Торнбери.

Вивьен отогнала прочь немилосердное сравнение и сосредоточилась на брате. Кит криво улыбнулся и пожал плечами.

– Да уж, старушка, не думаю, что ты преувеличиваешь. По словам леди Торнбери, она взяла самую высокую ноту и не умолкала, пока доктор леди Т не влил ей в глотку изрядную порцию опия.

Вивьен бросила накидку на шезлонг, подтянула повыше ноги и уютно устроилась на пышных подушках.

– Но как, ради всего святого, Сайрусу удалось скрыть от слуг, что произошло, тем более что мама была в таком состоянии?

– Опять же леди Т. Ей хватило присутствия духа сразу после твоего похищения велеть ехать прямо к сэру Доминику. – Он негромко присвистнул. – Хвала Господу за нее и сэра Доминика. Не знаю, что бы произошло, не приди они тебе на помощь.

– Это верно, – сухо отозвалась Вивьен.

С таким видом, будто его поймали, когда он засовывал лягушек в туфли сестры, Кит осторожно присел на мягкую банкетку, стоявшую у туалетного столика Вивьен.

«Да, мой мальчик, пора тебе откровенно признаться в своих грехах».

– В общем, когда маму успокоили, – торопливо продолжил Кит, – они привезли ее домой и сразу уложили в постель. С тех пор она в ней и лежит, якобы с такой же простудой, что и у тебя. Только Дарнелл и миссис Хаммонд знают, что случилось на самом деле.

– Боже милостивый, – вздохнула Вивьен. – Просто катастрофа.

Будет чудо, если они сумеют обойтись без скандала. К счастью, старшие слуги работают в семье целую вечность и очень ей преданы. Вивьен, которая многие годы вела хозяйство, всегда следила, чтобы им как следует платили, обеспечивая эту преданность, даже если приходилось ради этого урезать свои расходы и экономить.

Кит сочувственно кивнул.

– Знаю. Но пока мы не слышали никаких сплетен. Сэр Доминик был весьма убедителен, рассказывая, как ужасно все может повернуться.

Тревога Вивьен слегка улеглась.

– Похоже, нам очень повезло – благодаря сэру Доминику и леди Торнбери.

И, конечно, Сент-Джорджу, но такими интимными подробностями своего освобождения она не собиралась делиться ни с кем, включая Кита.

– Кстати о везенье, – сурово добавила она. – Пора тебе…

Ей помешал стук в дверь.

– Войдите, – безропотно отозвалась она.

В комнату, приветливо улыбаясь, бочком втиснулась Сьюзен, ее камеристка, с подносом, груженным таким количеством кексов, лепешек и чая, что можно было накормить половину армии Веллингтона. Выглядели они невероятно аппетитно, несмотря на плотный завтрак, который Вивьен съела совсем недавно. Должно быть, причина в том, что она голодала два дня, – ей дали лишь кусок засохшего хлеба и заплесневелого сыра.

– Миледи, добро пожаловать домой, – радостно воскликнула Сьюзен, поставив поднос на письменный стол. Затем повернулась, внимательно осмотрела хозяйку, нахмурилась и обернулась к Киту. – Знаете, мастер Кит, думаю, вам лучше уйти и дать ее милости немного отдохнуть. Ей нужно лежать в постели и спать, а не болтать тут с вами.

Вивьен с трудом подавила раздражение. Сьюзен служила семье много лет и в тяжелые времена по-настоящему их поддерживала.

– Все в порядке, Сьюзен. Налей, пожалуйста, чаю, а когда захочу раздеться, я позвоню тебе.

Судя по виду Сьюзен, она была решительно не согласна, но все же чаю налила и наложила на две тарелки кексов и лепешек, что-то ворча себе под нос. Забрав накидку Вивьен, она направилась к двери, строго сказав:

– Пятнадцать минут, мастер Кит. Затем я вернусь и уложу ее милость в постель.

Кит, уже успевший набить рот, ответил обаятельной улыбкой. В любом другом случае Вивьен бы расхохоталась, но сейчас ей казалось, что все и вся вышли из-под ее контроля. Если бы она могла положиться на Сент-Джорджа… Он-то знал бы, что делать и как справиться с Китом. Он бы…

Стоп.

Нельзя позволить мыслям увлечь себя в таком рискованном направлении. Кроме того, он наверняка скоро вернется в свой полк (или чем он там действительно занимается), и этот кризис нужно снимать самостоятельно. В конце концов, она ведь обещала отцу на смертном одре, что присмотрит за Китом и мамой, и эта клятва стала основой ее жизни. Зачастую эта ноша давила на нее слишком тяжко, но папа был лучшим отцом в мире. Он на нее полагался, и она его не подведет.

Вивьен и Кит сидели друг напротив друга, и больше им никто не мог помешать выяснить правду. Брат это тоже понимал. Он аккуратно поставил тарелку, отряхнул руки и посмотрел на Вивьен с виноватым выражением, которое она видела на его лице бессчетное число раз.

Отставив чашку, Вивьен посмотрела брату в глаза и задала вопрос, который не покидал ее последние несколько часов.

– Кит, скажи, какое именно отношение имел к моему похищению ты?

Глава 11

Кровь отхлынула от лица юноши, оно сделалось иссиня-бледным. Взгляд метнулся в сторону, словно искал пути побега, но затем вернулся обратно к Вивьен. Его ярко-голубые глаза, так похожие на ее собственные, молили о понимании.

Внутри у Вивьен все скрутилось в тугой узел, стоило ей увидеть это безмолвное подтверждение вины. Несмотря на то, что мозг сопоставил факты с почти математической точностью, сердце наивно надеялось, что она ошибается. Глупая. Если в этом мире есть две вещи, в которых Кит преуспевает, так это делание долгов и попадание в передряги.

– О Кит, – с отчаянием выдохнула она. – Как ты мог?

Он упал перед ней на колени, схватив за руки.

– Все было не так, Виви! Я же понятия не имел, что тебя похитят! Мне даже в голову не пришло, что этот негодяй в самом деле выполнит свою угрозу! – Он судорожно стиснул ее руки. – Я бы скорее умер, чем позволил причинить тебе вред. Ты же знаешь!

Его глаза повлажнели, и на какой-то ужасный миг Вивьен словно отбросило назад, к горьким воспоминаниям. Кит не плакал со дня смерти папы. В тот кошмарный день он пролил много слез, сердце его было разбито утратой обожаемого отца, и сердце Вивьен, видевшей все это, тоже чуть не разбилось. Тогда она поклялась, что Киту больше никогда не придется плакать, если это будет зависеть от нее.

Да только на этот раз Вивьен понятия не имела, сумеет ли вытащить его из беды.

Дав гневу улечься (какой смысл злиться на Кита?), она подняла его с пола и усадила рядом с собой. Она гладила брата по широкой спине, пока он пытался взять себя в руки, – как часто делала, пока он был мальчишкой. Затем положила руки ему на плечи и повернула лицом к себе.

– Это был тот ростовщик, да? Тот, о котором мы говорили на прошлой неделе?

Кит отвел глаза.

– Я… думаю, да.

– Кит, – предостерегла Вивьен.

Поморщившись, он посмотрел ей в глаза.

– Да, я почти уверен. После того как тебя увезли, я кучу времени потратил, чтобы его выследить. Найти не сумел, поэтому не могу быть уверен до конца, но скорее всего он. Прости, старушка, – подавленно произнес он. – Но ведь они не сделали тебе ничего плохого, да? В смысле, по-настоящему плохого. – Его глаза опять заблестели. – Пожалуйста, скажи, что с тобой ничего плохого не сделали.

– Все хорошо, – ответила Вивьен, рассеянно похлопывая его по руке и мысленно складывая уже известные ей кусочки головоломки. Она больше недели назад почувствовала, что с Китом что-то происходит. Она всегда умела это предчувствовать, и про маму тоже. Впрочем, особого труда это не представляло. Оба были заядлыми игроками и ужасными лжецами. А когда Кит отказался говорить, в чем дело, пришлось прибегнуть к неприятным мерам. Она обыскала его комнату и нашла там векселя на сумму свыше десяти тысяч фунтов, проигранных за карточным столом.

Сумма едва не сбила ее с ног, и как только он вернулся домой, Вивьен на него набросилась. Кит неохотно признался, что обратился к ростовщику, чтобы погасить долги. Услышав это, Вивьен закатила настоящий скандал. Кит выскочил из комнаты, но сначала потребовал, чтобы она перестала обращаться с ним, как с ребенком, и заявил, что сам все уладит. И вместо того чтобы настоять на своем и лично разобраться с ростовщиком, Вивьен решила, что он прав. Она баловала Кита всю жизнь, а ему давно пора брать на себя ответственность за свои ошибки.

Увы, она недооценила глубину его падения и преступные наклонности человека, владевшего векселями Кита.

– Ты разговаривал с ростовщиком после нашей ссоры? – спросила Вивьен.

– На следующий же день. Сказал, что он получит свои деньги через три дня. Он дал мне это время, но предупредил, что если я не заплачу, то расплачиваться придется моей семье. – Кит запустил руку в свои светлые растрепанные волосы. От волнения он выглядел больным. – Наверное, мне стоило пойти к Сайрусу, но ты же знаешь, как он реагирует. Если не угрожает сослать меня в деревню, то клянется, что запишет в пехотный полк и отправит на Пиренейский полуостров. Думаю, что в этот раз он бы так и поступил. Впрочем, я это заслужил, – с горечью добавил Кит.

– Никто никуда не уедет, – резко бросила Вивьен. Мысль о том, что ее ненаглядный беспомощный братишка окажется под дулами французских ружей, была непереносима. – И тебе нечего волноваться из-за Сайруса и его угроз, в особенности этой.

– Не знаю. Может быть, мне самое время…

– Нет, Кит. Тебе не удастся от этого увильнуть, и на войну ты тоже не пойдешь, – решительно сказала Вивьен. – И не пытайся увести разговор в сторону. Почему три дня?

– Что? А, ты имеешь в виду, три дня на то, чтобы заплатить? Ну, как раз ожидались скачки в…

Вивьен уронила голову на руки и вдавила кулаки в лоб.

– Ты этого не сделал.

Тяжелое молчание поведало ей правду. Если Кит и любил что-нибудь больше игорных клубов, так это беговые дорожки. Этого следовало ожидать, папа держал несколько чистокровок, но Сайрус продал их через месяц после его смерти. Еще ребенком Кит любил околачиваться в конюшнях и унаследовал отцовскую привязанность к лошадям. К несчастью, отцовские самодисциплину и самоконтроль он не унаследовал.

Вивьен потерла виски, мечтая забраться в постель и не разговаривать ни с кем хотя бы неделю. И никого не видеть. Но это не защитит ни ее, ни Кита, и неприятности сами собой не разрешатся. Она давным-давно усвоила, что все проблемы нужно ликвидировать сразу, иначе они разрастутся и выйдут из-под контроля.

Опустив руки на колени, Вивьен выпрямилась. Если она будет выглядеть спокойной и хладнокровной, станет выяснять только факты, не позволяя себе никаких эмоций, возможно, она и почувствует себя спокойной и хладнокровной.

– Сколько ты поставил на ту лошадь, Кит?

Он словно усох, и Вивьен внезапно показалось, что его отлично сидящий сюртук сделался на два размера больше, чем надо. Под ее взглядом Кит из крепкого и здорового молодого человека превратился в испуганного мальчишку.

Он молчал, и сердце в груди сжалось.

– Сколько? Говори, – потребовала она ледяными непослушными губами.

Он сглотнул.

– Двадцать тысяч.

Какое-то время слова не могли проникнуть сквозь туман усталости, будто навеки окутавший ее мозг.

– Двадцать тысяч? – повторила Вивьен, и собственный голос донесся откуда-то издалека. – Ты хочешь сказать, еще двадцать тысяч фунтов к тем десяти, что ты уже задолжал?

Кит с несчастным видом кивнул, и последняя тень надежды разлетелась в прах. После смерти папы жизнь ни дня не была легкой, но последние несколько лет Вивьен удавалось не подпускать к матери и Киту кредиторов, выигрывая за карточными столами вполне приличные и даже значительные суммы денег. Ей даже нравилась такая возможность проявить себя, нравилось напрягать мозги и блистать мастерством, бросая вызов лучшим игрокам светского общества. Садясь за игру, она забывала обо всем на свете, сосредоточив волю и разум на квадратном куске зеленого сукна. Беря верх над противниками, используя все свои таланты, она словно укрепляла контроль над хаосом в собственном семействе и частично улучшала свои финансовые обстоятельства.

Разумеется, Вивьен прилагала все усилия, чтобы самоуверенность не взяла верх над природной осторожностью. Начиная проигрывать крупные суммы (что случалось крайне редко), она всегда выходила из игры. Ей нравилось играть, нравилась власть, какую дарила игра, но она давным-давно дала себе клятву, что не позволит игре властвовать над собой.

Но тридцать тысяч фунтов? Даже она не сможет выиграть так много, тем более за указанный отрезок времени. Вивьен чувствовала себя совершенно беспомощной. Казалось, что она тонет в эгоистичном пренебрежении к последствиям, какое столь часто проявляли мать и Кит.

Она смотрела в огонь, но все чувства меркли под удушливой тяжестью, просочившейся в мозг и душу. Окружающий мир сузился до булавочной головки, все сосредоточилось на одном мучительном вопросе.

Как, во имя Господа, она сможет исправить это? Невозможно прибегнуть даже к последнему средству – обратиться за помощью к Сайрусу. Конечно, семейное состояние Блейков достаточно впечатляющее, но и у них нет такой суммы в свободном доступе, тем более что и у матушки имеются немалые долги. Разумеется, у леди Блейк есть денежное содержание, но она постоянно выходит за его рамки. Только выигрыши Вивьен за карточным столом позволяют скрывать масштаб проблемы от Сайруса.

Кроме того, Сайрус презирает страсть мамы и Кита к азартным играм, он и фартинга не даст, чтобы помочь им. Скорее предпочтет сослать маму в деревню, а Кита отправит на войну, чем отдаст на их прихоти столь трудно зарабатываемые деньги.

И в данную минуту Вивьен была почти склонна с ним согласиться.

– Виви, ч… что с тобой? Почему ты молчишь? – Испуганный голос Кита дрожал.

Она пыталась упорядочить мысли, пыталась вспомнить, что обожаемый младший братик так отчаянно в ней нуждается, но этот удушающий чувства туман не рассеивался. Будто кто-то снова насильно напоил ее опием: она осознавала опасность, но все чувства притупились, и она не могла думать и действовать, чтобы спастись самой и спасти других.

Брат схватил ее за плечо и заорал:

– Вивьен! Да что с тобой?

Сделав огромное судорожное усилие, словно сталкивала с груди надгробную плиту, Вивьен пришла в себя. Гнев и досада взметнулись очищающей волной, прорвавшейся сквозь свинцовую тяжесть в голове.

– Да, Кит, я тебя слышу, – рявкнула она. – И не нужно на меня орать. Я просто пытаюсь думать.

Он отшатнулся, испугавшись ее реакции. Вивьен безжалостно подавила привычный порыв утешить его. Ему нужно хотя бы уши надрать, хотя Кит заслуживает куда большего.

И все же его паника улеглась, краски вернулись на лицо. Он вскочил и заметался по комнате, длинные ноги быстро доносили его до дальнего окна и обратно. Вивьен позволила ему выпустить пар, радуясь тишине, а в мозгу уже смутно прорисовывался план.

После нескольких минут топтания дорожки по аксминстерскому ковру Кит остановился прямо перед ней с видом подавленным и смиренным. Вивьен выгнула бровь в безмолвном вопросе.

– Ты права, Виви. Я окончательно все запутал, и пора мне в этом признаться. Все это моя вина, и я сам все исправлю.

Вивьен едва не содрогнулась при мысли, что Кит будет что-то исправлять сам.

– И как ты намерен это сделать? – спросила она, против воли испытывая любопытство.

Он выпятил подбородок, как упрямый мальчишка, признающийся в глупой проделке.

– Сейчас же уеду на континент! Если получится, прямо вечером. Если меня тут не будет, то нет никакой возможности получить с меня деньги, так что ублюдку придется оставить тебя и всю семью в покое. Да! – воскликнул он, с каждой секундой все больше восхищаясь этой идеей. – Как раз то, что нужно! Если я просто исчезну, никто ничего не сможет сделать. И я не скажу тебе, куда еду, так что никто не сумеет взвалить вину на тебя или Сайруса!

Он засунул руку за жилет, приняв трагический вид. Похоже, Кит уже видел себя неким романтическим героем, готовым пожертвовать собой ради семьи.

– Понятно, – задумчиво кивнула Вивьен. – И ты, конечно, понимаешь, что там идет война. Интересно, куда же ты поедешь и как намерен туда добраться?

Губы Кита дернулись – он пытался придумать решение. Через несколько секунд глаза его загорелись.

– Я уеду в Египет! Всегда мечтал увидеть пирамиды и прокатиться по Нилу.

Вивьен вздохнула. Он так предсказуем! Даже ребенком любил фантазировать о великих восточных приключениях.

– А жить на что будешь?

Недолгое хмурое молчание. Затем Кит бросил на нее нерешительный взгляд.

– Ну, может быть, я смогу работать в одной из этих археологических экспедиций, которые вечно кто-то устраивает. Пробегусь до Королевского научного общества и поспрашиваю. В такой экспедиции из меня получится отличный секретарь и ассистент, тебе не кажется? – с надеждой улыбнулся он.

Вивьен потерла виски. Учитывая эксцентричность его фантазий, она бы не удивилась, если бы в окно влетела садовая фея и приземлилась на каминную полку.

– Кит, вряд ли это согласуется с твоим планом сбежать из Англии незаметно, а?

Глаза разочарованно потухли, но всего на секунду.

– Я знаю, – начал он, снова оживившись.

– Нет! – Вивьен хлопнула рукой. – Побег – нелепая мысль, и ты это знаешь. Кроме того, твое исчезновение проблему не решит. Твой ростовщик начнет допекать Сайруса, а тот платить откажется. Скандал поднимется неимоверный. И ты уже никогда не сможешь вернуться в Англию. Ты в самом деле этого хочешь?

У Кита снова сделался побитый вид, но впервые в жизни Вивьен было все равно. Она вскочила. Беспокойная потребность сделать хоть что-нибудь прогнала былую усталость. Кит в напряженном молчании следил, как она повторяет его путь, расхаживая из одного угла комнаты в другой.

Спустя несколько минут расплывчатый по началу план начал обретать четкие очертания. Рискованный, даже безрассудный, и перед тем как начинать действовать, придется тщательно обдумывать каждый шаг. Последствия, если все откроется, могут оказаться ужасными, но разве у нее есть выбор? Даже без учета похищения репутация Вивьен привлекала все более пристальное внимание. Многие считали ее любовь к игре в карты фривольной, и потребуется совсем немного, чтобы перейти черту. Если она хочет сберечь репутацию, обеспечить свою безопасность и спасти Кита от долговой тюрьмы, придется быть очень осторожной.

Вивьен остановилась перед братом.

– Кит, сколько ты должен заплатить этому человеку, чтобы избежать дальнейших преследований с его стороны?

Он потер подбородок.

– Полагаю, четырех-пяти тысяч хватит.

Вивьен вздохнула.

– Это большая разница. Так четыре или пять?

Он поморщился.

– Хватит и четырех. Он, конечно, не особенно склонен мне доверять, но немного лучше, чем ничего.

– И если мы отдадим их ему в течение недели, он не пойдет к Сайрусу?

– Да, – ответил Кит, с каждой секундой выглядящий все более уверенно. – Наверняка. Но как мы раздобудем такую крупную сумму? – Внезапно его глаза округлились. – Ты же не собираешься ставить на лошадь, Виви?

– Не будь идиотом, – отрезала она, усаживаясь в шезлонг.

Он криво улыбнулся. Гнев Вивьен растаял. Что в нем толку, особенно если учесть, что во многих смыслах это вина не только Кита? Его ужасно баловали всю жизнь, да к тому же он был таким хорошеньким мальчиком с дивным характером. Один лишь Сайрус много требовал от своего брата, но его открытое презрение только подталкивало Вивьен и мать еще сильнее баловать Кита. А теперь, конечно, все они страдают от последствий, но чего добьешься сетованиями и причитаниями?

– В нашей семье ты всегда была самой мозговитой, сестра. Но я все равно не понимаю, как мы наскребем даже такую сумму.

– Видишь ли, у меня есть план. В пятницу состоится ежегодный бал у Дарлингтонов. Ты знаешь, что на этом приеме всегда играют по-крупному. Если мне немного повезет, я смогу выиграть деньги, которые помогут нам придержать твоего ростовщика.

К этим деньгам Вивьен собиралась добавить кругленькую сумму, которую откладывала из своих выигрышей. Две тысячи фунтов – это не так уж много, но если она сумеет выиграть еще две за карточными столами, на какое-то время это их спасет. Ее убивала мысль о том, что из-за этого глупого долга придется выбросить на ветер честно заработанные деньги, но безопасность и репутация важнее.

Кит нахмурился.

– А потом? Это ненамного уменьшит мой долг.

– О следующем шаге будем волноваться после бала. – Пока Вивьен не собиралась рассказывать о следующей части своего плана. Он был настолько рискованным, что даже Кит наверняка начнет возражать. Лучше давать ему указания по мере необходимости.

– Ну, если ты так говоришь, Виви, – с сомнением произнес он.

– Кстати, чтобы ты не смел играть в карты или ставить на лошадей, или еще что-нибудь в этом роде. Я серьезно говорю, Кит, – угрожающим тоном произнесла она.

Он с самым покорным видом прижал руку к сердцу.

– Не буду, Виви. С этим покончено. Если хочешь знать, меня от этой жизни уже тошнит. Она кажется такой… – Он замолчал, в беспомощном жесте вскинув вверх руки.

– Бесполезной? – мягко подсказала Вивьен.

– Да.

Она взяла его за руку.

– Знаю, дорогой. Самое время тебе повзрослеть.

Кит стыдливо кивнул.

– Я просто не знаю, как к этому подступиться.

Сердце в груди мучительно сжалось.

– Попозже мы что-нибудь придумаем. Но ты должен кое-что сделать.

Он с готовностью кивнул.

– Пойдешь к ростовщику, – начала Вивьен, – и скажешь, что не меньше четырех тысяч фунтов ты заплатишь ему в субботу, а остальное в течение месяца.

– Хорошо. Правда, не знаю, поверит ли он мне.

– Скажи, что леди Вивьен Шоу дает свое слово. Я никогда его не нарушала и от долгов не уклонялась, не собираюсь делать этого и сейчас.

Если потребуется, она и драгоценности свои продаст.

Кит кивнул.

– А как насчет мамы? Сайрус жалуется на ее долги. Он сильно ругался из-за этого после твоего похищения. У мамы началась истерика, и она сказала, что он один во всем виноват. Что если бы он заплатил, все было бы прекрасно.

Вивьен потерла ноющие виски, решив, что боль поселилась у нее в черепе навсегда. Уже не в первый раз она гадала, думают ли о ней хоть когда-нибудь ее близкие.

Вряд ли.

– Этого я не знала, – устало произнесла она. – Только на прошлой неделе я предупреждала, чтобы она не тратила так много, но это все равно что уговаривать малыша не плакать, если он разбил коленку.

– Я с ней поговорю, – предложил Кит. – Ни к чему тебе еще и это, на тебя и так слишком много всего навалилось.

Вивьен встала. Теперь ей не терпелось избавиться от Кита. Избавиться от всех неприятностей в жизни. Она провела рукой по глазам, и на мгновенье из темноты вынырнул образ Адена Сент-Джорджа. На какой-то мимолетный миг сердце ее зарыдало, мечтая о силе и защите, которые она нашла в его объятиях.

– Вивьен? С тобой все хорошо?

Она опустила руку и вымученно улыбнулась.

– Да. Просто устала. Я поговорю с мамой днем, когда посплю. – Она наморщила носик. – А прямо сейчас это было бы просто невыносимо. Наверное, я ужасная дочь.

Кит крепко обнял ее.

– Ты лучшая дочь и лучшая сестра, о какой только можно мечтать. Никто из нас тебя не стоит.

Вивьен неубедительно засмеялась.

– В данный момент я готова с тобой согласиться. А теперь уходи, Кит. Увидимся вечером за обедом.

Брат подошел к двери, остановился и посмотрел на нее.

– Все будет хорошо, правда, Виви?

И она вновь услышала мольбу, какая звучала тысячи раз со дня смерти отца. Тысячи раз мама и Кит приходили к ней и просили все быстренько поправить.

– Да, Кит, – ответила Вивьен, как отвечала всегда. – Все будет хорошо.

Только на этот раз она не была в этом так уверена. На этот раз, если она не будет особенно осторожной и особенно искусной, они могут потерять все, что она с таким трудом пыталась сохранить все эти годы.

Глава 12

Аден хмурился, глядя на дворецкого своей матери, и упорно сопротивлялся настойчивым попыткам уговорить его перейти из холла в гостиную. Он не собирался устраиваться поудобнее и не собирался давать матери повод думать, что ему может быть удобно во время визитов на Дьюк-стрит. Существует единственная причина, по которой он здесь, – леди Вивьен. Она поедет на бал к Дарлингтонам, что означает – он тоже там будет. Прошло много лет с тех пор, как Аден в последний раз посетил подобный прием, а поскольку он ясно дал понять обществу, что относится к нему с презрением, теперь нужно было как-то объяснить, ради чего он свое отвращение преодолел.

Такой повод имелся – сопровождение вдовствующей матери. Блудный сын возвращается домой, для исполнения своего сыновнего долга.

И как бы сильно это ни уязвляло самолюбие, приходилось признать, что помощь матери ему необходима. Аден мог на память рассказать график морских перевозок, перечислить передвижения французских войск и назвать убежище каждого шпиона в Европе, но, будь оно все проклято, он не в состоянии удержать в голове запутанные светские отношения британской аристократии. Он покинул этот мир давным-давно, и только работа могла заставить его вернуться. Если хоть чуть-чуть повезет, пребывание здесь будет милосердно коротким, и он сумеет избежать неловких ситуаций.

Как, например, встречи с настоящим отцом. Когда-то прежде, еще до того как Аден поступил на военную службу, а потом в разведку, принц-регент приветствовал его с фальшивой сердечностью, видимо, даже не догадываясь о язвительных злобных сплетнях, какими шепотом обменивались светские господа и дамы, прикрываясь веерами или картами за игровыми столами. Однако Аден слишком хорошо помнил каждый оскорбительный взгляд или фразу. Матери было не легче – ей приходилось терпеть не только сплетни в обществе, но еще и едва сдерживаемый гнев оскорбленного супруга. Надо отдать ей должное, она сносила все это с достоинством и благородством, какими сын мог только восхищаться, пусть и против воли.

Он вытащил часы и снова посмотрел время. Глянул на дворецкого. Тот сочувственно вздохнул, безмолвно выражая свои соболезнования по поводу неизбежных задержек, непременно сопровождающих появление прекрасного пола.

С трудом удержавшись от смеха, Аден прислонился к перилам лестницы и рассеянно провел рукой в перчатке по их замысловатому узору. Расслабил плечи, позволил напряжению покинуть тело. Это наверняка будет длинный и мучительный вечер. А в следующие недели его ждет еще множество длинных мучительных вечеров, так что лучше сразу привыкать к этому.

Окончательно заскучав, он принялся лениво осматриваться. Неброская элегантность небольшого, но прекрасно обставленного городского дома матери его удивила. Он привык к удушающей роскоши фамильного особняка на Беркли-сквер. Ему пришлось посетить громадный домище в минувшем году, чтобы выразить соболезнования по поводу неожиданной кончины Торнбери. От воспоминаний по спине поползли мурашки. К счастью, мать Адена вскорости оттуда выехала, оставив особняк на Беркли-сквер Эдмунду, старшему сыну и наследнику, сводному брату Адена.

Эдмунд, в общем, человек неплохой. Он всегда относился к Адену с некой равнодушной добротой и приглашал останавливаться на Беркли-сквер всякий раз, когда он бывал в Лондоне. Но еще Эдмунд мог быть и нестерпимо напыщенным, к тому же он никогда не забывал, что его сводный брат на самом деле не Торнбери. С точки зрения новоиспеченного графа, чем меньше семья видится с вошедшей в поговорку черной овцой, тем лучше.

Аден был с ним в этом полностью согласен.

– Аден, почему ты в холле? Надеюсь, Паттерсон проявил к тебе должное почтение? – послышался с лестницы голос матери.

Аден поднял глаза. Она спускалась с лестницы – пусть уже не молодая, но никто бы не усомнился в том, что когда-то она была удивительная красавица. Ее манеры отличались изяществом и элегантностью, какие и не снились многим юным леди. Только вблизи, когда становились заметны морщинки вокруг глаз и рта и седые прядки в иссиня-черных волосах, можно было угадать ее возраст.

А если бы проницательный наблюдатель заглянул в ее темные глаза, он увидел бы печаль и усталость, как следствие глубоких драматических переживаний. Ошибок, которые нельзя ни забыть, ни простить, – во всяком случае, этого не смог сделать самый значимый для нее человек. Ее муж.

– Добрый вечер, мать, – отозвался Аден. Пусть вопросы остаются без ответов. Он давно привык скрывать от нее свои мысли и намерения, даже самые пустяковые. Постепенно это сформировало модель их отношений – вежливая сдержанность, которую ни один не стремился нарушить. Однако в последнее время, как показалось Адену, мать стали раздражать негласные границы, и это его неприятно удивляло.

Она остановилась на последней ступеньке и посмотрела ему в глаза. Выражение легкого неодобрения на прекрасном лице, оценивающий взгляд – все это по-прежнему имело над ним власть, выбивая из колеи.

Подавив желание ослабить слишком тугой повязанный галстук (Господи, как он их ненавидит!), Аден не отвел взгляда, да еще насмешливо приподнял бровь. Она закатила глаза, но сдалась первой.

– Хочешь немного бренди перед отъездом? – спросила мать, подпустив нотку раздражения в голос.

– Спасибо, нет. – Аден все же смягчился и немного приопустил свой щит. – И да, Паттерсон суетился вокруг меня, в точности, как полагается. Можешь не беспокоиться на этот счет.

Губы ее дернулись в усмешке. Она взяла его под руку.

– Ты всегда был самым упрямым из всех моих детей. Всегда удивлялась, откуда в тебе это.

– Наверняка от дорогого папочки.

Она кинула на него гневный взгляд, щеки слегка порозовели. Это удивило Адена, его кольнуло чувство вины. Со временем мать научилась не обращать внимания на оскорбления и сплетни, в особенности те, которые касались ее любовной связи с принцем-регентом, словно прикрылась от них броней. Но за год вдовства она сильно изменилась, как будто что-то нарушило ее ироническую отстраненность. Аден не знал, как вести себя с этой женщиной, так похожей на прежнюю, его мать, которую он знал всегда.

– Мать, – начал он еще, не зная, что собирается сказать.

Она крепче сжала его локоть.

– Ничего страшного, дорогой. Я понимаю.

Ну хоть кто-то что-то понимает. Жаль, что это не он.

Паттерсон поклонился им у выхода, и минутой позже Аден подсадил мать в карету и забрался сам. Воздух будто сгустился от напряженного молчания, но та определенно не собиралась первая его нарушать. Аден подозревал, что дорога до особняка Дарлингтона, пусть тот и располагался всего лишь на Парк-лейн, покажется ему бесконечной, если он сам не ослабит нараставшее напряжение.

Ничего удивительного, что он предпочитает избегать встреч со своей семьей.

Аден капитулировал. Во всяком случае, в этот раз.

– Я благодарен тебе за помощь сегодня вечером. У тебя наверняка есть занятия поинтереснее, чем играть роль няньки при мне и леди Вивьен.

Брови леди Торнбери изогнулись, а на губах заиграла широкая улыбка, осветившая эти красивые черты. С улыбкой нахлынули воспоминания – счастливые, когда он был маленьким мальчиком, а мать еще любила его. Еще до того как она стала смотреть на него, как на источник позора, а не гордости и любви.

– Правду говоря, я просто в восторге от возможности помочь тебе, – сказала она. – Мне нечем заняться, приходится все время тратить на визиты, походы по магазинам и письма. С тех пор как твой брат взял управление хозяйством на себя, в моей жизни почти не осталось серьезных занятий.

Это он себе отлично представлял. В свое время мать наладила домашний уклад Торнбери и вышколила слуг – и это включая лондонский дом, два больших загородных особняка и охотничий домик в Кенте.

– А почему ты покинула Торнбери-Хаус? – спросил движимый любопытством Аден. – Я уверен, Эдмунд и Элизабет были бы тебе только рады. И знаю, что ты скучаешь по детям.

В отличие от большинства светских дам его мать обожала двух маленьких сыновей Эдмунда и детей сводной сестры Адена тоже. Учитывая ее натянутые отношения с собственными детьми, такая откровенная преданность внукам весьма удивляла.

– Скучаю, – вздохнула она. – Но дети и внуки не должны становиться центром вселенной. Кроме того, твоя невестка не сможет чувствовать себя спокойно, пока там живу я, хотя никогда в этом не признается. Элизабет напоминает мне увядшую фиалку, и ей вряд ли понравится, если я буду постоянно ее контролировать.

Аден обдумал сказанное и то, что за этим скрывалось.

– Мне жаль, мама, – сказал он.

У леди Тонбери округлились глаза. Он многие годы не называл ее «мама» и не имел привычки выражать ей сочувствие. Аден удивил не только ее, но и самого себя.

– Спасибо, сын мой, – прошептала она чуть хрипловатым от чувств голосом.

– Да… э-э-э… не за что, – чувствуя неловкость, сказал он.

Господи, он терпеть не может все эти проявления чувств.

Но не успел Аден и глазом моргнуть, как взгляд ее обострился, да и сама она преобразилась.

– Лучше расскажи мне все, – отрывисто сказала она. – Что ты уже сделал для защиты Вивьен и чего ждешь от этого вечера?

Благодарный матери за проницательность, Аден повел себя более откровенно, чем обычно. Не то чтобы леди Торнбери не знала, чем он зарабатывает на жизнь. Просто он не привык обсуждать это с кем-либо, кроме своих сослуживцев.

В особенности с собственной матерью.

– Я обеспечил за ней наблюдение, разумеется, на расстоянии. Мы не хотим никого спугнуть. Если нам повезет, похитители вновь проявятся – скорее раньше, чем позже. И тогда мы сможем проследить за ними и выйти на организатора заговора.

Леди Торнбери встревожилась, но Аден уверенно махнул рукой.

– Волноваться не нужно. Если кто-нибудь попытается снова схватить леди Вивьен, мои люди сумеют им помешать.

Доминик дал ему карт-бланш на отбор любых сотрудников, каких он только захочет взять в помощь. Аден решил ограничиться минимумом и выбрал двоих агентов, которых Доминик согласился вызвать в Лондон, и еще двоих из личного резерва. Это дало возможность Адену посвятить все свое время выслеживанию похитителей леди Вивьен, к тому же он мог держаться на некотором расстоянии от нее.

Но несмотря на долгие дни и ночи, проведенные на лондонском дне, он сумел собрать лишь крохи полезной информации – и ничего о заказчике и причинах этого похищения.

А это вынудило Адена отступить из тени в свет, в ярко освещенные и слишком натопленные бальные залы и оказаться в непосредственной близости от Вивьен. Глубоко в душе все разрасталось удовлетворение этим фактом, что само по себе служило предостережением.

– Как она себя чувствует? – спросила леди Торнбери. – Я вернулась в Лондон только сегодня утром и еще не видела ее.

– Да вроде бы все хорошо, и рад сказать, что ведет она себя достаточно осторожно. За последние два дня леди Вивьен всего дважды вышла из дому. Один раз в книжный магазин Хэтчарда и один к своей модистке на Бретон-стрит, причем оба раза ее сопровождали очень крепкий лакей и горничная.

– Вивьен всегда была разумной девочкой.

«Разумная» – не то слово, каким ее описали бы остальные. Аден счел своим долгом выяснить, как Вивьен оценивают другие, особенно мужчины. «Первоклассная штучка, лакомый кусочек, безрассудная кокетка и вертихвостка!» – вот какие слова срывались с губ многих джентльменов, собиравшихся в наиболее дорогих игорных заведениях Лондона и в кофейнях. Всякий раз когда Аден слышал эти оскорбительные замечания, он от гнева весь напрягся, но заставлял себя сдерживаться. Подобная характеристика никак не подходила девушке, которую он спас, но он не мог допустить, чтобы это мешало ему мыслить объективно.

Как она заработала такую репутацию, оставалось для него загадкой, хотя Аден догадывался, что это как-то связано с ее успехами за карточным столом. Ни одному мужчине не понравится проигрывать женщине, в особенности женщине молодой и красивой.

– А что ты думаешь о ее братьях? – спросил он.

Мать моргнула от неожиданности при такой резкой смене темы.

– Ну, Кит – Кристофер – очаровательный мальчик, но пока совершенно безрассудный. У своего брата он навеки на плохом счету, и я боюсь, что для Вивьен он тоже постоянная головная боль. И она, и леди Блейк опасаются, что Сайрус скоро потеряет терпение и заставит Кита пойти в армию.

Аден нахмурился.

– И что в этом плохого?

– Кит еще слишком молод. Почти мальчик.

– Насколько я понимаю, ему уже за двадцать. Если лорд Блейк хочет, чтобы его брат повзрослел, в армии ему самое место.

Мать вздохнула.

– Ты не понимаешь.

– Вот именно. Нет, не трудись объяснять, – махнул рукой Аден. – Мы уже почти у Дарлингтон-Хауса. Расскажи лучше про Сайруса, то есть лорда Блейка.

Губы матери неприязненно сжались.

– Ты с ним встречался. Самодовольное ничтожество. Невыносимо напыщен и полностью погрузился в политику, надеясь достичь там высот.

– А. Это объясняет, почему Хованский торчал тогда в Блейк-Хаусе.

Дружба с богатым и влиятельным русским князем несет огромную пользу для человека с политическими амбициями.

Леди Торнбери вздрогнула.

– Этот кошмарный человек был там, когда ты привез Вивьен домой? Ты мне не рассказывал.

– Разве?

– Аден, если хочешь, чтобы я тебе помогала, то должен рассказать мне все!

Он вскинул брови.

– Все – это вряд ли, мать.

Она нахмурилась и начала угрожающе:

– Аден…

– Да, я понимаю. Прости. Просто не знал точно, что означает присутствие князя в Блейк-Хаусе в такой деликатный момент. Мне показалось это странным.

– А что он там делал? – требовательно спросила мать.

– Явился, якобы беспокоясь о Вивьен, так как слышал, что она нездорова.

Но Аден этому не поверил. На самом деле он мог бы побиться об заклад, что лорд Блейк рассказал Хованскому о похищении Вивьен. Почему – загадка, но Аден не доверял этому самодовольному русскому с бочкообразной грудью и не хотел видеть его рядом с Вивьен..

– Боже праведный! – воскликнула мать. – Вивьен не переносит Хованского. Это последний человек, которого она хотела бы видеть подле себя.

На душе у Адена стало легче.

– Она сама тебе это сказала?

– Ну, не так многословно. Вивьен девушка живая и прелестная, но на удивление сдержанная. Она не делится запросто своими мыслями и чувствами, и уж тем более на людях. Но я видела ее с князем. Ее манеры, как всегда, безупречны, Вивьен никогда не ведет себя грубо, но точно могу сказать, что он ей неприятен. Она при любой возможности избегает князя.

Аден напрягся.

– Он делал ей непристойные предложения?

Леди Торнбери нахмурилась, уставившись в пространство, видимо, обдумывала такую возможность, но в конце концов сказала:

– Не думаю. Но он очень настойчив. Ты же знаешь, принцы и князья это умеют, – добавила она с горечью.

Аден с трудом подавил вспышку гнева, правда, не смог решить, из-за матери сердится или из-за Вивьен.

– Понимаю. У меня еще не было возможности заняться князем, но я это сделаю.

Ее глаза заблестели от любопытства.

– А чем же ты до сих пор занимался?

Аден саркастически усмехнулся.

– Семьей леди Вивьен. Чаще всего это бывает именно из-за семьи.

– Право же, Аден, я сомневаюсь…

– Довольно, мать, – прервал он леди Торнбери, поскольку карета остановилась. – Мы приехали. Предлагаю отложить эту беседу на время, для более подходящей обстановки.

Помогая ей выбраться из кареты, Аден услышал приглушенное «ужасный мальчишка» и не сумел удержаться от улыбки. Не обращая внимания на предложенную ей руку, леди Торнбери величественно начала подниматься по ступенькам Дарлингтон-Хауса. Аден и забыл, какой она могла быть забавной, – интеллигентная остроумная женщина, никогда не упускавшая возможности проверить его на прочность в тех редких случаях, когда они оказывались в одной компании. Он почти жалел обо всех упущенных возможностях, о том, что они так и не стали настоящими друзьями.

Почти.

Он догнал ее уже в холле, отдал шляпу и пальто лакею. Мать взяла его под руку.

– Готов войти в львиное логово? – пробормотала она.

Аден наклонился и прошептал ей на ухо:

– Мать, я шпион. Ну право же, насколько плохо тут может быть?

Она тихонько рассмеялась.

– Сын мой, ты и представления не имеешь. Почему, по-твоему, Доминик редко решается присоединиться к высшему обществу? Эти люди по-настоящему ужасны.

– Все, я трясусь до самых башмаков. Точнее сказать, до моих чертовых бальных туфель.

Она захохотала и повела его через внушительный мраморный холл поприветствовать хозяина и хозяйку. Аден смутно припоминал, что встречался с лордом и леди Дарлингтон в то короткое время, которое провел в Лондоне перед уходом в армию, но леди Дарлингтон явно помнила его хорошо. Она засуетилась вокруг него, как наседка, восклицая, как счастлива стать первой хозяйкой дома, снова принимающей его у себя в гостях. Он изо всех сил старался не скрипеть зубами, особенно когда она пообещала (или начала угрожать), что познакомит его со своими незамужними дочерьми.

– Кларисса и Юнис прелестнейшие светские барышни и пользуются огромной популярностью, – заявила она, с жадностью рассматривая Адена. – Я уверена, вы будете ими покорены. И так чудесно танцуют! Нужно непременно сказать, чтобы они оставили для вас хотя бы по два танца, капитан Сент-Джордж. Заверяю, вы будете в восторге от моих девочек.

Лорд Дарлингтон не намного отстал от своей жены – он старательно тряс руку гостя и громогласно приглашал его в свой охотничий домик в Линкольне на недельку поохотиться.

– Уютнейшая хижина на свете, – доброжелательно рокотал лорд Дарлингтон. – Ваш батюшка, в смысле, лорд Блейк, – намеренно подчеркнул он, – приезжал туда каждый сезон вместе с нашими общими друзьями. Каждый год всенепременно. Практически ритуал, знаете ли. Мы обожаем дам, но время от времени мужчине необходим отдых от семейной жизни, а, моя дорогая? – подмигнул он жене.

Леди Дарлингтон, которая выглядела на все свои шестьдесят и ни на день младше, шлепнула мужа веером по руке и захихикала, как неопытная девица. Дарлингтон разразился громким хохотом и отпустил Адена, но леди Дарлингтон еще успела лично пригласить леди Торнбери и Адена провести с ними Рождество в Сомерсете.

– Превосходная идея, моя дорогая! – Похоже, Дарлингтона это приглашение привело в восторг. – Не сомневаюсь, девочки будут рады-радешеньки провести праздники с Сент-Джорджем. Они такие веселые малышки, вы чудесно проведете время!

– И имейте в виду, – крикнул он вслед Адену и его матери, – я жду вас на недельку поохотиться! Я и этого вашего брата приглашал, да он все время отказывается. Но кому-то нужно продолжить отцовскую традицию, мой мальчик, так почему бы не вам?

Впервые в жизни Аден обнаружил, что полностью согласен с братом. Очевидно, до сих пор он недооценивал Эдмунда.

– Я предупреждала, что эти люди опасны, – пробормотала мать, пока они пробирались по заполненному людьми коридору в бальный зал.

– Кажется, ты их недооценила. Я от ужаса вот-вот лишусь чувств.

Леди Торнбери хитро усмехнулась.

– Будет еще хуже.

Аден фыркнул. Он совершенно забыл, какая беспощадная конкуренция царит на брачной ярмарке. Самые опасные шпионы Бонапарта не шли ни в какое сравнение с леди Дарлингтон.

Им потребовалась целая вечность, чтобы добраться до бального зала. Казалось, каждый, мимо кого они проходили, находился в самых близких отношениях с его матерью. Она искусно представляла всех Адену и быстро уводила, прежде чем его успевали загнать в угол какая-нибудь мамаша, сватающая дочку, или пожилой джентльмен, желающий посплетничать о Франции и грядущих встречах в Вене. Очень тактично, обменявшись с человеком всего несколькими словами, она уходила, никого при этом не обидев.

С невольным восхищением Аден наблюдал, как мать применяла на практике свои изрядные таланты. Теперь понятно, почему Доминик так желал, чтобы она ему помогала. Никто не искушен в искусстве светского общения больше, чем леди Торнбери. Без нее он бы бродил тут, как слепец в темной пещере.

Наконец они выбрались из толпы весело болтающих гостей в грандиозный бальный зал. В воздухе висел тяжелый аромат тысяч оранжерейных цветов, а сотни горящих свечей обеспечивали яркий свет и невыносимую жару.

– Господи, мать, – пробормотал Аден, когда они начали проталкиваться в дальнюю часть зала, – как ты это выдерживаешь?

Она пожала плечами.

– Привыкла.

Аден совсем забыл, как организованы эти приемы. Из-за всего этого шума и столпотворения будет очень сложно, а точнее – просто невозможно защитить Вивьен, и уж вовсе нет никакой возможности понаблюдать за ее кавалерами. Более того, это превосходная возможность совершить новую попытку похищения. В зале царил такой хаос, и там, где танцуют, и по периметру зала, – что целая вражеская армия запросто могла вторгнуться сюда, похитить половину танцующих, и никто бы этого не заметил.

Все его инстинкты обострились, предупреждая об опасности.

– Мать, я должен найти леди Вивьен, – сказал Аден, обшаривая взглядом толпу.

Леди Торнбери тоже стала осматривать зал.

– Еще слишком рано, она вряд ли ушла играть в карты. Я бы предположила… А, да вот она. Прямо рядом с оркестром. – Мать взволнованно приподнялась на цыпочки. – Господи, да она же с…

– Вижу, – мрачно ответил Аден и, оставив мать одну, начал проталкиваться сквозь компанию бездельных юнцов, не обращая внимания на их возмущенные протесты.

Да, он увидел Вивьен. Прижавшись спиной к мраморной колонне, нацепив на прекрасное лицо маску абсолютного безразличия, она смотрела на князя Ивана Хованского, пожирающего ее алчным взглядом.

Глава 13

Вивьен тесно прижалась к колонне, от холодного мрамора по спине бежали мурашки. От омерзительной ухмылки Хованского возникло ощущение, что по коже ползают муравьи. Почему он не оставит ее в покое? Вивьен начинала подозревать, что он расценивает ее как вызов его мужественности, как препятствие, которое следует преодолеть, а не как женщину, которую добиваются и завоевывают.

– Дорогая моя леди, – тянул князь со своим сильным акцентом. – Вы раскраснелись. Тут слишком жарко, тем более в вашем состоянии. Позвольте проводить вас в спокойный уединенный уголок или, может, в гостиную леди Дарлингтон. Вы отдохнете, и мы мило побеседуем.

Да только прозвучало это не как просьба, а приказ. Но Вивьен хладнокровно посмотрела ему в глаза. Она не дрогнет под этим наглым взглядом, похотливым и властным.

Они смотрели друг другу почти глаза в глаза. Князь был невысок ростом, зато широк в плечах и с мощным торсом. В замысловатом русском мундире с аксельбантами и орденами по всей груди он больше всего напоминал пестрого петуха. Рыжая шевелюра и бакенбарды только усиливали эффект, впрочем, как и багровый цвет лица.

Он и самонадеян, как петух, несмотря на внешний лоск и светские манеры, очаровавшие многих членов общества. Но слой этого лоска такой же тонкий, как иней на оконном стекле. Князь прекрасно осознает свое общественное положение, и горе тому, кто встанет у него на пути. Тогда эти блеклые голубые глаза заледенеют от бешенства, обещая мучительное наказание неудачливому субъекту, вызвавшему его гнев.

Вивьен мысленно вознесла благодарственную молитву за то, что никогда не окажется в его власти.

– Благодарю, ваше высочество, но я вполне поправилась. Ваша забота приятна, но необходимости в этом нет.

Пусть она не переносит этого человека, но все-таки он князь, а это все равно что принц. Вивьен не осмеливалась обращаться с ним в той же бесцеремонной манере, в какой обошлась с ним на музыкальном приеме леди Темплтон, когда он зажал ее в нише. Она просто не могла лягнуть его снова, тем более на публике, пусть он сто раз это заслужил.

Быстро оглянувшись, Вивьен поняла, что они уже привлекли внимания нескольких любопытных гостей. Сплетен о них и так хватает, и уже пошли слухи о грядущей помолвке. Вивьен знала, кого следует благодарить за эту прелестную пикантную новость. Сайруса, мечтающего выдать ее замуж за богатого и влиятельного русского князя.

От одной мысли об этом браке ее затошнило.

Князь придвинулся ближе, прижав ее к колонне еще плотнее. Вивьен больше не могла сохранять на лице любезное выражение. У нее возникло острое желание залепить ему пощечину, и она уже начинала подумывать, что небольшой публичный скандал – совсем не плохая идея. По крайней мере все поймут, как сильно она его ненавидит. Скандал того стоит.

– Ах, милая леди Вивьен, – страстно заворковал он, хотя взгляд сделался зловещим. – Такая красивая, такая изящная, такая очаровательно глупенькая. Вы похожи на маленькую голубку, нуждающуюся в убежище и защите. Вы просто обязаны позволить князю Ивану позаботиться о вас. Я на этом настаиваю.

Вивьен в шоке едва не прикусила язык. Маленькая голубка? Он что, сошел с ума?

– Сэр, ваши замечания в высшей степени неприличны, – твердо произнесла она. – Я требую, чтобы вы меня пропустили. Немедленно.

Еще не договорив, она уже сдвинулась с места, заскользила вдоль колонны, надеясь обойти его, но он двинулся вслед за ней. Вивьен раздраженно остановилась и сердито сверкнула на него глазами.

– Князь Иван, повторяю. Пожалуйста, отойдите.

Его неприятная улыбка сменилась презрительной.

– Или что, леди Вивьен? Вы меня лягнете? Не советую повторять эту ошибку.

Вивьен услышала в его голосе угрожающие нотки, и сердце ее глухо бухнуло в груди. Она всегда считала князя высокомерной свиньей, но вдруг он в самом деле сумасшедший? Нет другого объяснения его действительно безумному поведению, тем более на людях.

Разве что считает себя настолько могущественным, что ему просто наплевать. Но скандальная выйдет сцена или нет, а пора от него избавляться, причем раз и навсегда. И едва она подняла руку, чтобы оттолкнуть его, как за спиной князя замаячила еще чья-то фигура. Точнее, нависла над ним. Вивьен с облегчением привалилась к колонне. Сент-Джордж, облаченный в безукоризненный вечерний костюм, снова появился, чтобы спасти ее.

– Леди Вивьен, – произнес он, плечом отодвигая князя в сторону и не обращая внимания на его возмущенное шипение. – Моя мать везде вас ищет. Вообразите мое удивление, когда я обнаружил вас, прячущуюся за колонной! Вы кого-то избегаете? – Уголки его жесткого рта приподнялись, но глаза не улыбались, прощупывали ее, внимательно наблюдали.

– Капитан, как приятно снова вас видеть, – ответила Вивьен, удивляясь, что голос ее не дрожит. – Я как раз… э-э-э… прощалась с князем Иваном.

Сент-Джордж с высоты своего немалого роста с легким удивлением посмотрел на князя.

– Ах вот оно что. Значит, вы тут именно этим занимались? Я как раз пытался понять, что происходит.

Вивьен не знала, то ли просто подмигнуть, то ли засмеяться на это откровенное оскорбление, но вдруг увидела убийственное выражение на лице князя и решила ограничиться подмигиванием.

Впрочем, похоже, что Сент-Джордж ничуть не испугался. Он окинул князя полным аристократического презрения взглядом, который мог бы смутить любого члена британской королевской семьи.

Хованский густо побагровел, и Вивьен подумала, что он с удовольствием пронзил бы Сент-Джорджа своей церемониальной шпагой. Если она не хочет превратить этот вечер в настоящий кошмар, лучше взять дело в свои руки.

– Капитан, уверена, вы помните князя Ивана Хованского. Вы на днях встречались с ним в Блейк-Хаусе.

Сент-Джордж слегка поклонился, словно ему было лень признать существование этого человека.

– Разумеется. Как я мог забыть? – скучающим тоном произнес он.

Хованский удивил ее тем, что склонил голову с таким видом, будто ему всего лишь любопытно.

– А, сын леди Торнбери. Ваша матушка – очаровательная женщина. Вы эту черту не унаследовали.

Вивьен невольно ахнула и с отчаянием огляделась, молясь про себя, чтобы никто из окружающих не услышал злобную пикировку. К счастью, подвыпившие гуляки из бомонда обходили их стороной, не обращая внимания на разворачивающуюся в углу зала драму.

Сент-Джордж в ответ на оскорбление улыбнулся.

– Моя мать наверняка согласится с вашим мнением, ваше высочество. Собственно, почему бы вам не сходить спросить ее? Мы с леди Вивьен с удовольствием вас извиним.

Хованский подвигал челюстью, словно слова застряли у него во рту.

– Я бы с удовольствием побеседовал с леди Торнбери, но вынужден отказаться. Я как раз намеревался сопроводить леди Вивьен в гостиную. Ей совершенно необходимы отдых и покой, так как она еще не совсем оправилась после болезни. – Он повернулся и попытался взять ее за руку. – Идемте со мной, дорогая. А с леди Торнбери вы сможете поговорить позже.

Вивьен отдернула руку, потеряв дар речи от его наглости. Князь снова потянулся к ней, но Сент-Джордж встал между ними.

– Мне так не кажется, ваше высочество. – Он склонил голову набок, прислушиваясь к первым звукам вальса. – А, похоже, это наш танец, леди Вивьен.

Его обворожительная улыбка не одурачила Вивьен, несмотря на всю свою необычайную притягательность. Она уже научилась читать в его темных глазах, и сейчас эти глаза приказывали ей повиноваться. К счастью, она была счастлива выполнить этот приказ.

– Боже мой! – воскликнула она. – Как я могла забыть? – И прижала руку к груди, стараясь изобразить сожаление. – Прошу меня простить, князь Иван, но я не смею разочаровывать капитана. – Но произнесла она это самым твердым голосом, надеясь, что он все-таки поймет ее мысль.

Князь несколько секунд молча смотрел на нее. Лицо его напряглось от ярости. Затем он дважды медленно моргнул, и ярость исчезла, сменившись равнодушием, невыразительной маской, напугавшей Вивьен сильнее, чем гнев.

– Разумеется, дорогая моя, – произнес он холодно и четко. – Юным леди следует позволять небольшие развлечения до того, как они возложат на себя супружеские обязанности. Так что пока я вас оставлю.

Он едва заметно склонил голову, и его тут же поглотила толпа, но прежде он успел бросить многообещающий грозный взгляд на Сент-Джорджа.

Аден задумчиво посмотрел ему вслед и перевел взгляд на Вивьен.

– Интересные у вас поклонники, леди Вивьен, нужно отдать вам должное.

Она надулась.

– Не будьте идиотом. Конечно же, он не поклонник.

Сент-Джордж усмехнулся с неприкрытым скептицизмом.

– Ну, – поправилась она, – все-таки поклонник, но не потому что мне этого хочется. Просто я никак не могу с ним справиться. Вот что мне делать?

Сент-Джордж обнял ее и закружил по залу под звуки вальса. Его жар и сила, чистый мужской запах мыла и накрахмаленной рубашки окутали ее, и она словно растаяла в его объятиях. Чувства воспарили, сердце лихорадочно заколотилось. Они танцевали впервые, но Вивьен не оставляло дивное ощущение, что все это ей знакомо.

И тут понимание обрушилось на нее с такой силой, что даже дыхание перехватило. Последние дни она тайно мечтала оказаться именно там, где находится сейчас, – в его объятиях, прижавшись к нему.

Она молча смотрела в его темные напряженные глаза. Слава богу, что руки и ноги сами знали, что делать, и Вивьен оставалось просто следовать за Сент-Джорджем в плавном кружении вальса. А может быть, все дело в нем – это он кружит ее по залу так, что розовые шелковые юбки взметаются вверх и обвивают ноги, и тела их соприкасаются, и разделяются, и снова соприкасаются в чарующих фигурах танца.

– Он князь, – ответил Сент-Джордж на ее последний вопрос. – Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь осудит вас, если вы будете поощрять его ухаживания. Собственно, я подозреваю, что многие юные леди в этом зале с удовольствием втоптали бы вас в землю в надежде завладеть хотя бы каплей внимания князя Ивана.

Его слова и холодное выражение лица рывком вернули ее на землю. Если она не ошибается, он изучает ее с бесстрастным интересом, будто она какой-то неизвестный образец для наблюдения или уравнение, которое нужно решить.

– Да пусть забирают, – проворчала Вивьен. – И я не понимаю, капитан Сент-Джордж, что, по-вашему, я должна сделать, чтобы избавиться от его внимания? Может, выйти с пистолетами на заре?

Он засмеялся низким хрипловатым смехом, приятно пощекотавшим ей нервы, но до глаз этот смех не добрался. Совсем наоборот, Сент-Джордж смотрел на нее тем самым своим тревожаще проницательным взглядом, одновременно искусно уворачиваясь в танце от других вальсирующих пар. И несмотря на все свое раздражение, Вивьен невольно восхищалась его силой и самообладанием. О да, и эти мускулы у него на плече, напрягающиеся под ее пальцами, – они тоже восхитительны.

– Это один из вариантов, но я предполагаю, что простое «нет» может решить проблему, – сказал он.

– Вот спасибо, – саркастически отозвалась Вивьен. – А мне и в голову не приходило! Конечно, я сказала ему «нет», но этот проклятый тупица вообще меня не слышит. Не помог даже пинок по ноге.

Она тут же прикусила язык, но было уже поздно. До чего унизительно признаваться в таком позорном случае, особенно ему!

Сент-Джордж удивленно взглянул на нее, крепче обнял за талию и ближе притянул к себе, задев бедром. Вивьен не смогла сдержать дрожи и глубоко втянула в себя воздух, чувствуя, как в груди все сжимается.

Его взгляд скользнул по ее бюсту и снова вернулся к лицу. Глаза внезапно потемнели.

О, этот взгляд ей знаком. Она замечала его и у других мужчин, но он никогда не действовал на нее так сильно. Кожу закололо от возбуждения, Вивьен пришлось опустить глаза и прикусить губу, как занервничавшему ребенку. И все это время вокруг них кружили другие пары, сверкая драгоценностями, а оркестр играл крещендо. Но все это оставалось где-то в стороне. Сейчас для Вивьен существовал только он.

Когда наконец она набралась храбрости оторвать взгляд от его кремового атласного жилета, выяснилось, что Сент-Джордж смотрит куда-то поверх ее плеча. Сделав несколько искусных поворотов, он провальсировал в угол зала и дальше, к двери, ведущей в боковой коридор. Быстро и ловко он вывел Вивьен из бального зала к оконной нише, дающей некоторое уединение, однако оттуда было видно всех, кто проходил по коридору.

– Что это вы делаете? – выдавила она.

– Все в порядке, – успокоительным тоном произнес он. – Вам необходимо перевести дыхание. Я вращал вас слишком энергично, правда?

Вивьен кивнула, делая вид, что соглашается. Но дыхание у нее перехватило вовсе не от танца. Виноват Сент-Джордж, эти его взгляды, сотрясавшие ее, как летние грозы. Казалось, что он убийственно действует на ее чувства, превращая в пускающую пузыри идиотку, и самое время об этом вспомнить.

Он терпеливо ждал, пока она приходила в себя. Увидев официанта с подносом, заставленным хрустальными бокалами, он взял один и протянул Вивьен. Она отпила ледяного пунша, исподтишка разглядывая Сент-Джорджа поверх бокала.

Святые небеса, он просто великолепен, особенно в вечернем наряде. Строгий черный фрак и панталоны подчеркивают мускулистое тело, а белый галстук и кремовый атласный жилет оттеняют загорелое лицо. Он излучал мужественную энергию и мощь, и где-то внизу живота у Вивьен возникло странное щемящее ощущение.

Да только к этим мужественности и мощи прилагаются и другие вещи, например, умение зарезать кого-нибудь, даже глазом не моргнув. В общем и целом, не тот талант, которого леди ищет в своем кавалере, хотя недавний опыт подсказывает, что иметь в своей свите такого мужчину, как Сент-Джордж, весьма и весьма желательно.

Он терпеливо дождался, пока она допьет пунш, забрал бокал и поставил его на маленький боковой столик.

– Вам лучше?

– Да, спасибо.

– Хорошо. А теперь почему бы вам не рассказать, что произошло с князем Иваном. Вроде бы вы сказали, что пнули его в ногу?

Могла бы и догадаться, что он этого так не оставит.

– Да это ерунда. Правда.

Он прислонился широким плечом к изогнутой стене ниши, словно устраивался на весь вечер.

– Он должен был что-то сделать, чтобы вызвать столь мощную реакцию со стороны хорошо воспитанной юной леди.

Вивьен с подозрением посмотрела, но решила, что он не насмехается. И все-таки ей ужасно не хотелось ничего объяснять. Она по-прежнему чувствовала себя полной идиоткой, раз позволила князю вот так с ней обойтись.

Сент-Джордж вздохнул.

– Вивьен, вы должны рассказать все. Я буду вам докучать, пока вы не расскажете.

Она моргнула, удивленная, что он с такой легкостью обращается к ней просто по имени. Ну наверное, в этом есть смысл, учитывая, через что им пришлось пройти вместе, но все равно это ее смущало. Они едва знакомы, но общие переживания создали определенный уровень близости, и Вивьен находила это ободряющим и одновременно приводящим в замешательство.

Кроме того, ей казалось, что из-за этого ее язык будто окостенел.

– Вивьен? – мягко подтолкнул ее Сент-Джордж.

– Ой, ну ладно. Это случилось несколько недель назад на музыкальном вечере у леди Темплтон. Князь Иван сумел подловить меня в уединенной нише и повел себя весьма… весьма вольно.

Взгляд его сделался жестким.

– Что именно это означает?

– А как по-вашему, что это означает? Он попытался меня поцеловать. – Вивьен не выдержала и покраснела. Грубое ругательство, вырвавшееся у Сент-Джорджа, никак не помогло ей почувствовать себя лучше.

– И тогда вы его лягнули.

Она закатила глаза.

– Это же очевидно.

– И что сделал он?

Вивьен с беспокойством посмотрела на капитана. Лощеный аристократ исчез, его место занял хладнокровный убийца, которого она мельком видела в пещерах контрабандистов. По спине пробежал холодок, и она невольно отодвинулась от него.

На его лице промелькнуло нечто, похожее на вину, но тут же пропало. Исчез и тот, другой, – убийца, который ее так напугал.

Сент-Джордж потер лоб.

– Вивьен, вы понимаете, что я никогда вас не обижу?

Она кивнула.

– Хорошо. Прошу прощения, если я вас напугал, но мне отвратительна мысль, что эта жаба тянет к вам свои руки.

Вивьен подавила удивленный смешок. Именно так она всегда думала о Хованском.

– Мне это тоже не очень нравится, поэтому я его и пнула.

Сент-Джордж слабо улыбнулся.

– Вот и хорошо. Что произошло потом?

Она пожала плечами.

– Я немедленно уехала с бала. А после мы с ним не виделись. До того дня, когда вы привезли меня домой.

– Очень интересно. И Хованский не совершил ни единой попытки нанести вам визит и принести свои извинения? Даже записки не прислал?

– Ничего. – Вивьен нахмурилась. – Стоило только задуматься, и теперь это мне тоже кажется странным. В то время я решила, что он наконец-то все понял.

– Вы и раньше ему отказывали?

– И не единожды. Он очень настойчив, хотя я ясно дала понять, что не намерена принимать его ухаживаний.

– То есть он делал вам предложение по всей форме?

– Да.

– А потом взял и сдался?

– Д-да, – медленно протянула Вивьен, гадая, к чему он клонит. Она посмотрела на Адена, но он сделал бесстрастное лицо. Из того немногого, что она успела о нем узнать, выходило, что он задумался.

– В каких отношениях Хованский с вашим братом? – внезапно спросил Сент-Джордж.

Черт и еще раз черт.

– С которым? – уклонилась она от прямого ответа.

– С лордом Блейком.

От облегчения у нее подкосились ноги.

– Они приятельствуют, – сказала Вивьен, неопределенно поведя рукой. – Сайрус, как и князь, вращается в политических и дипломатических кругах.

Сент-Джордж снова замолчал, потирая подбородок. Вивьен старалась не суетиться, но нервы ее подводили. Она начала постукивать ногой – так она пытается вернуть себе самообладание. Сент-Джорджу поразительно хорошо удавалось выводить ее из себя.

– О чем вы думаете? – выпалила наконец Вивьен, и на какой-то миг ей показалось, что отвечать он не собирается.

– Думаю, как далеко князь готов зайти, чтобы добиться вашей руки, – пробормотал он себе под нос. Словно разговаривал сам с собой, потому что на своего подопечного даже не смотрел. Он уставился себе под ноги, будто рассчитывал прочитать на мраморном полу какое-то сообщение.

Вивьен отрицательно покачала головой скорее для себя, чем для него.

– Если вы думаете, что за похищением стоит он, то это очень мало вероятно. – Как бы сильно она его ни ненавидела, Вивьен просто не могла поверить, что русский князь опустится до похищения невинных женщин. Если подобная эскапада выплывет наружу, скандал будет грандиозный.

Сент-Джордж резко поднял голову и посмотрел ей в лицо.

– А что думает о князе ваш младший брат? Он тоже вращается в тех кругах?

Сердце пропустило удар. Разговор чересчур приблизился к семье, но он не должен этого заметить.

– Они едва знакомы, – безразлично пожала она плечами.

– В самом деле? В тот день у меня сложилось впечатление, что ваш младший брат очень хорошо его знает.

Вивьен изо всех сил пыталась подавить зарождающуюся панику. Нужно уйти до того, как у нее вырвется что-нибудь, привлекающее внимание к Киту.

Красивые высокие часы за спиной гулко пробили, напоминая об ужине. Вивьен ухватилась за этот повод.

– Боже, вы только гляньте на время! – воскликнула она. – Я обещала маме найти ее перед ужином!

Он кинул взгляд в коридор и снова перевел на нее.

– Очень хорошо. Я с радостью провожу вас в столовую. Мне бы хотелось познакомиться с вашей матерью.

Судя по голосу, он вовсе не желал этого знакомства, просто хотел добавить ее мать в свой список подозреваемых. А уж в чем Вивьен была уверена, так это в том, что та рассыплется, как карточный домик, едва Сент-Джордж начнет ее расспрашивать. Ее мать понятия не имеет об осмотрительности, кроме того, она не в состоянии устоять перед вниманием красивого мужчины.

Если уж на то пошло, любого мужчины. Но она совершенно точно растает, как только Сент-Джордж обратит на нее взгляд своих соблазнительно опасных глаз.

– Это совсем не обязательно! – идиотски бодрым тоном воскликнула Вивьен. – И большое вам спасибо, что помогли мне с князем! Я вам очень благодарна!

Не слушая возражений, она проскользнула мимо него в коридор и позволила себе расслабиться, только когда влилась в поток гостей, следующих в столовую.

Вивьен оглянулась. Сент-Джордж стоял там, где она его оставила, упершись кулаками в узкие бедра и пристально глядя ей вслед. Его взгляд словно ввинчивался в нее, настороженный и проницательный, и очень, очень подозрительный. А затем он направился в ее сторону, как охотник к своей добыче, и мужество ее покинуло.

Вивьен повернулась и побежала так, словно ее хватала за пятки свора воющих адских псов.

Глава 14

– Вивьен, пожалуйста, перестань вертеться, как юла, – приказала мама. – У меня уже голова кружится на тебя смотреть.

Виновато улыбнувшись, Вивьен посмотрела на маму, сидевшую напротив в элегантной столовой. Говоря по правде, она вела себя беспокойно с той минуты, как они с мамой уселись за стол, чтобы насладиться десертом и шампанским. Но ведь она не виновата, верно? Она вынуждена приглядывать за Сент-Джорджем, молясь, чтобы он и леди Торнбери были слишком заняты и не смогли подойти к ним.

Собственно, так и было. Сент-Джордж присоединился к шумной компании, собравшейся у камина. Его мать сидела по одну сторону от него, а грудастая Джудит Комптон по другую. Джудит (отвратительная кокетка) изо всех сил старалась завладеть его вниманием. Она хлопала ресницами, при каждом его слове заливалась смехом и то и дело наклонялась вперед, давая ему полюбоваться своей впечатляющей грудью. Капитан, казалось, совершенно не возражал, даже тогда, когда Джудит якобы совершенно случайно задела рукой его бедро. Просто придвинулся к ней еще ближе, чтобы лучше слышать ее глупый лепет.

Да, похоже, Сент-Джордж сильно ею увлекся, что показалось Вивьен исключительно странным, поскольку Джудит была не только толстой и краснощекой, но еще и славилась гадким характером. Вот она, загадка мужского ума, но Вивьен с неприязнью подозревала, что откровенное декольте сыграло тут не последнюю роль.

Она презрительно фыркнула и начала гонять по тарелке кусок бисквита с глазурью. Не то чтобы ее как-то волновало, кому именно Сент-Джордж уделяет внимание. Чем больше времени он проведет в обществе Джудит, тем меньше сможет беспокоить ее своим проницательным взглядом или вытягивать информацию из мамы. Конечно, именно с этим намерением он предлагал сопроводить ее на ужин, а вовсе не ради удовольствия побыть рядом.

– Вивьен, не хмурься, – ласково побранила ее матушка. – На лбу появятся морщины, а для женской красоты нет ничего более губительного. – Она прищурилась, вглядываясь в дочь, сидящую напротив. – Собственно, у тебя уже появилась морщинка между бровями. Тебе нужно пользоваться тем датским лосьоном, что я дала тебе в прошлом месяце. Ты уже не так юна, милая, и не можешь позволить себе так ужасно пренебрегать внешностью.

Вивьен хотелось заскрипеть зубами, но от этого, наверное, тоже появляются морщины. Если верить маме, они появляются от всего.

– Непременно воспользуюсь им перед сном, – ответила она по возможности почтительно.

Мать вознаградила ее счастливой улыбкой. Ее голубые глаза, так похожие на глаза Вивьен, засияли материнской гордостью.

– Спасибо, милая. Ты все еще самая красивая и очаровательная девушка в Лондоне и самая желанная невеста. И все это знают.

Вивьен не стала понапрасну возражать, поскольку знала, что эта уверенность зиждется исключительно на искренней любви матери. В обществе было множество девушек моложе и красивее, чем она, а приданое Вивьен считалось всего лишь пристойным. Она часто размышляла, найдется ли вообще на свете мужчина, за которого ей в самом деле захочется выйти замуж. Она уютно чувствовала себя в доме брата, но все же хотелось иметь собственный домашний очаг и мужа. Мужа, которого будут по-настоящему волновать ее нужды, который сможет облегчить ее бремя, а не усугубить его.

– Ты сегодня будешь играть в карты, милая? – спросила мать нарочито безразличным тоном. И хотя добавила к нему беспечную улыбку, Вивьен она этим не одурачила. Взгляд у матери был затравленный, она судорожно стискивала свой изящный кружевной веер, постукивая им по бокалу с шампанским.

Но даже несмотря на встревоженный вид, мать Вивьен оставалась одной из самых красивых женщин среди присутствующих. Уже будучи в годах, она по-прежнему была изящной и хрупкой, с золотыми волосами, лишь кое-где пронизанными седыми нитями. А если забывала о своих неприятностях, то искрилась юной живостью, что могла очаровать любого мужчину в возрасте до восьмидесяти лет.

К несчастью, этот юный нрав распространялся и на ее темперамент. Собственно, чем старше становилась Вивьен, тем больше мать на нее полагалась во всем, начиная с ведения домашнего хозяйства и приема гостей до погашения их с Китом дурацких долгов. Бывали дни, когда Вивьен чувствовала себя сокрушенной бременем ответственности за семью и уже не раз испытывала соблазн принять одно из многочисленных предложений руки и сердца, но так и не решилась. Мать с Китом сводили ее с ума, но покинуть их она не могла, тем более ради мужчины, которого не любила. Семья в ней по-настоящему нуждалась, а это что-то, да значило.

Вивьен кивнула.

– Я как раз собиралась. Учитывая, что у леди Дарлингтон всегда играют по-крупному, думаю, мне сегодня повезет.

Мать облегченно выдохнула.

– Чудесно. Может быть, я к тебе присоединюсь.

Вивьен едва не выронила бокал с шампанским.

– Ничего подобного ты не сделаешь!

Леди Пилкингтон, сидевшая рядом, оторвалась от своей беседы с вдовствующей герцогиней Ротеринг и неодобрительно подняла брови. Вивьен слабо улыбнулась ей и пробормотала извинение. Леди Пилкингтон окинула ее высокомерно-презрительным взглядом, пренебрежительно хмыкнула и снова повернулась к герцогине.

Матушка громко прошептала через стол:

– Ужасная женщина. Ничего удивительного, что лорд Пилкингтон проводит все свое время в борделях. Если бы мне пришлось каждую ночь видеть ее в своей постели, я бы тоже туда сбежала.

Вивьен проглотила смешок.

– Спасибо за это замечание, мама. Но, как я уже сказала, думаю, лучше тебе сегодня за карточный стол не садиться.

И кинула на мать взгляд, тот самый, не терпящий никаких возражений. По пути на бал Вивьен все же вытянула из матери общую сумму ее последних расходов, как карточных, так и в магазинах, и эта сумма чуть не сбила ее с ног. Три тысячи фунтов вдобавок к тому, что задолжал Кит! Ей совсем не хотелось, чтобы мать теперь добавила к этому долгу еще что-то за вистом или «мушкой».

Мама выпятила нижнюю губу, как капризный ребенок, которому отказали в сладком.

– Нет, – твердо повторила Вивьен. – Ты будешь меня отвлекать. А если я хочу выиграть, мне нужно полностью сосредоточиться.

У нее редко возникали с этим сложности. Ни закаленные игроки, ни обольстительные повесы, пытающиеся флиртовать с ней во время игры, не могли отвлечь ее от главной цели. Только когда играли мать или Кит – и проигрывали, конечно, Вивьен мысленно жмурилась. И всякий раз когда это случалось, ей было чертовски трудно снова сосредоточиться.

Мать вздохнула.

– Ну ладно, хорошо, но я все же думаю… – Она осеклась, глядя поверх плеча Вивьен, и восторженная улыбка осветила ее лицо. – Ребекка! Мне так хотелось с тобой поговорить, но я не могла отыскать тебя в этой сумасшедшей давке! Как чудесно встретить тебя сегодня тут, да еще и с сыном. Заявляю официально, я не помню, когда видела тебя в последний раз, несносный мальчишка! Ты самым возмутительным образом пренебрегаешь своей семьей и друзьями!

Вивьен даже не нужно смотреть на мать, чтобы понять, кто стоит у нее за спиной. Она медленно обернулась на своем стуле, подняла глаза – высоко вверх, и наткнулась на взгляд мужчины, так внезапно ставшего ее спасителем и одновременно проклятием ее жизни. Судя по выражению лица, с каким он ее разглядывал, в данный момент он был скорее проклятием.

Стараясь не обращать внимания на трепет в груди, Вивьен тепло поздоровалась с леди Торнбери. Приятельница наклонилась и запечатлела у нее на щеке мягкий, пахнущий духами поцелуй.

– Ну как ты, моя дорогая? Оправилась от простуды? – Глаза леди Торнбери, такие же всевидящие, как и у сына, внимательно ее рассматривали.

– Я совсем здорова, миледи, спасибо, – ответила Вивьен, вставая. – И очень рада вас видеть. Я как раз собиралась поиграть в карты и надеялась, что вы сможете побыть с мамой.

– Конечно, – мгновенно ответила леди Торнбери, усаживаясь на ее место. – Нет ничего лучше, чем мило поболтать с твоей матерью. – И посмотрела на сына. – Аден, ты вроде бы тоже собирался поиграть? Бегите, дети, развлекайтесь.

Мать, сидевшая с недовольным видом, встрепенулась.

– Да, милая. Иди с Аденом. Я уверена, он прекрасно о тебе позаботится.

Вивьен чуть не выругалась вслух. Обе матери буквально швырнули их друг к другу в объятия, хотя каждая по своим резонам. Леди Торнбери, надо полагать, хочет, чтобы Сент-Джордж за ней присматривал, а вот мама ничем не отличается от других великосветских мамаш, сватающих своих дочек. К несчастью, она имеет на Вивьен совершенно другие виды, весьма опасные для семейства Блейков.

– Нет, право же, капитан Сент-Джордж, в этом нет необходимости, – запротестовала она, пятясь прочь от стола. – Я уверена, что вы предпочтете потанцевать. К примеру, с мисс Комптон. Она наверняка с нетерпением ждет, когда вы пригласите ее на следующий вальс.

О господи. Это прозвучало совершенно бесцеремонно и с раздражением. Да что с ней такое?

Самодовольно ухмыльнувшись, Сент-Джордж протянул руку и обхватил ее запястье.

– Как ни странно, я как раз собирался пойти в игорную комнату.

И потянул ее за руку. Разумеется, этот упрямец ее не отпустит, и отделаться от него невозможно, разве что устроить сцену. Вот только этого ей и не хватает – чтобы он следил за каждым ее движением, как сторожевой пес! А если учесть, как проходит нынешний вечер, то Вивьен с таким же успехом может сорваться с места и сбежать домой.

На мгновение она почти решила так и поступить. Но ей отчаянно необходимо залезть в глубокие карманы гостей леди Дарлингтон. Она просто не может себе позволить упустить такую возможность, хоть с Сент-Джорджем, хоть без.

– Ну ладно. Если вы так настаиваете, – сварливо отозвалась она. – Не похоже, чтобы у меня был выбор.

– Вивьен! – Ее мать потрясенно округлила глаза, а леди Торнбери выглядела так, будто вот-вот расхохочется.

– Почту за честь сопровождать вас, миледи, – сказал Сент-Джордж так, словно она его не оскорбила.

Он просунул ее руку под свою, согнутую в локте, и у Вивьен не осталось выбора, как только следовать за ним. И несмотря на все свое раздражение, она не смогла подавить торжества, когда они проходили мимо компании у камина. Там по-прежнему правила бал Джудит Комптон, хихикая над заумными замечаниями стареющего нарумяненного денди, но она нашла минутку, чтобы оторваться и кинуть злобный взгляд на Вивьен. Та любезно ей кивнула, но Джудит презрительно усмехнулась, тряхнула кудряшками и повернулась снова к собеседнику.

– Ваша подруга? – сухо осведомился Сент-Джордж.

– Ну как это, капитан, – отозвалась Вивьен, изобразив полную невинность, – я думала, это ваша подруга!

Он усмехнулся.

– Туше. И если хотите знать правду, эта женщина до полусмерти меня пугает. С вашей стороны было жестоко оставить меня, бросив на съедение волкам.

– О да. Я заметила, что вас просто парализовало от страха, особенно когда мисс Комптон положила вам руку на бедро.

Он ухмыльнулся.

– Значит, вы заметили это, да?

– Пожалуй, все присутствующие заметили.

Сент-Джордж расхохотался, увлекая ее к парадной центральной лестнице. Вивьен вырвала руку и остановилась.

– Комната для игры в карты в задней части дома, – сказала она.

Он не сдавался.

– Я надеялся, что смогу уговорить вас на еще один танец. Может быть, вальс?

Вивьен нахмурилась.

– Я думала, вы собирались играть в карты.

Он пожал плечами, и ее невольно заворожило то, как шевелятся мышцы, обтянутые тканью фрака.

– Я предпочту потанцевать. С вами. – Он внезапно понизил голос, и хрипотца в нем не ускользнула от ее внимания. А от чувственного блеска глаз снова затрепетала душа.

И разом вспыхнуло раздражение. Он словно нарочно пытался отвлечь ее от цели.

– Благодарю, но нет, – отрезала Вивьен.

Его брови изогнулись, словно он оскорбился. Это задело ее сильнее, чем она была готова признать. Он последний человек на земле, кого Вивьен хотела бы обидеть, и не только потому, что он спас ей жизнь. Он ей просто нравился.

К несчастью, слишком сильно.

– Ну, – уступила она, – может быть, позже. Но сейчас я и правда хотела бы сесть за карточный стол.

Вивьен потянула Адена за руку, и он сдался, хотя выглядел при этом не особенно радостно.

Они присоединились к гостям, направляющимся к игорным столам. Когда двое юнцов на вид не старше Кита толкнули Вивьен в своем нетерпении добраться до карт, Сент-Джордж аккуратно передвинул ее в другую сторону, защищая от других собою. Она с трудом подавила невольно возникший соблазн уютно прижаться к нему, как в ночь освобождения, когда он нес ее на руках.

Это воспоминание и его близость вызвали еще один образ. Точнее, ощущение его восставшего мужского естества, прижавшегося к спине. Вивьен тогда слегка занервничала, но при этом была заинтригована. Все в этом мужчине ее интриговало, и она не могла не думать о том, как бы чувствовала себя, стань он ее кавалером, а не своего рода телохранителем, назначенным для ее защиты. Если бы он поцеловал ее, крепко обнял и прижал к своему…

– Леди Вивьен, вы хорошо себя чувствуете? – ворвался его голос в ее мысли.

Ее окатил жар. Боже, какая она идиотка! Воображать такое о мужчине, когда он стоит рядом!

– Да, конечно. А что?

– Вы очень раскраснелись. – Он посмотрел на нее, затем на небольшую толпу, пытающуюся протиснуться в гостиную, отведенную для игры в карты. – Здесь для вас слишком жарко. Нужно вернуться в столовую и выпить чего-нибудь прохладительного.

Вивьен вздохнула. Пусть он уже перестанет обращаться с ней как с ребенком! Или с инвалидом.

– Я же сказала, со мной все хорошо. И я собираюсь поиграть в карты. Не хотите играть, не нужно со мной ходить.

Его подвижный красивый рот сжался в тонкую линию.

– Вы любите играть в карты, да?

– Да. А что, это плохо? – Она изо всех сил постаралась, чтобы это не прозвучало воинственно.

Он ответил не сразу. Они как раз подошли ко входу в большую гостиную, и Сент-Джордж ловко провел ее в дверь и сразу оттеснил в сторону, подальше от толпы. Он прикрыл глаза, будто обдумывал свой ответ.

– Вы известны тем, что играете часто и всерьез. И еще своими выигрышами, – произнес он наконец. – Должен добавить, весьма последовательными. Такое умение играть в азартные игры – весьма необычное призвание для незамужней молодой аристократки.

Обычно Вивьен ничуть не волновало, что некоторые представители общества не одобряют ее поведение. Почти все играют в карты на деньги, в том числе и молодые леди вроде нее. Конечно, молодые леди не делают таких ставок, как она, и не садятся за стол с опытными игроками, преимущественно мужчинами. Но за это Вивьен извиняться не собиралась. Она давным-давно научилась гордиться своим мастерством и плевать на стыд. Да, некоторые могут счесть ее поведение весьма вызывающим, но лучше она выслушает очередную сплетню или нотацию, чем позволит матери нищенствовать и полностью зависеть от Сайруса. Или увидит Кита в долговой тюрьме или в армии.

Но впервые за очень долгое время щеки ее запылали от стыда как за себя, так и за семью. И это ей совсем не понравилось.

– Вы не одобряете? – с вызовом спросила Вивьен, сплетя перед собой пальцы. Она не будет извиняться за то, что делает, и не унизится до того, чтобы начать защищаться. Не понимает – так тому и быть.

Он словно изучал ее. Наполовину его лицо оказалась в тени из-за мерцания свечей в канделябре на стене. Глаз его не было видно, и Вивьен внезапно поняла, насколько плохо она его понимает. Их вынужденная близость несколько ночей назад оказалась всего лишь обманом чувств, вызванная ненормальной и опасной ситуацией. Она просто внушила себе, что уже узнала его, но на самом деле он по-прежнему оставался для нее тайной.

И все же по какой-то непонятной причине она отчаянно желала его одобрения.

И когда Вивьен уже решила, что капитан не ответит, его губы приоткрылись.

– Не мне одобрять или не одобрять вас, миледи. Только вы можете быть себе судьей.

Что определенно означало – он не одобряет. А это переводило его в лагерь тех, кто осуждает и считает ее поведение неприличным. Вивьен несколько секунд молча смотрела на него, стараясь скрыть свое необъяснимое разочарование.

– Что ж, капитан, я предоставляю вас самому себе. Мне вовсе не хочется, чтобы мое скандальное поведение шокировало вас еще сильнее, чем сейчас. Доброго вечера.

Его лицо исказилось нетерпением, на секунду победившее железное самообладание.

– Я совсем не это имел в виду, – произнес Аден, протягивая к ней руку.

Вивьен сумела увернуться и быстро скользнула в толпу. Проходя между столами, она боролась с соблазном оглянуться. Но грудь теснило негодование по отношению к нему и недовольство собой. Что еще хуже, Вивьен его не хватало, а это наверняка говорило о ее душевном нездоровье. Как можно тосковать по мужчине, который тебя не одобряет и, возможно, считает всего лишь обузой, навязанной ему сэром Домиником?

Нет уж. Чем скорее она забудет капитана Адена Сент-Джорджа, тем лучше. Нынешним вечером у нее есть дело, и нужно на этом полностью сосредоточиться.

Но сев на свободное место за столом для игры в «мушку», Вивьен не удержалась и взглянула на дверь. Слава небесам, Сент-Джордж ушел, но, вероятно, ее сосредоточенность удалилась вместе с ним. Борясь с головной болью, вызванной жарой и шумом, и с нахлынувшими эмоциями, она выложила на стол свои записи.

Пропустив три взятки подряд, Вивьен поняла, что и удача покинула ее вместе с Сент-Джорджем.

Глава 15

Закончив укладывать локоны Вивьен, Сьюзен просияла.

– Вы просто картинка, миледи, ей-богу, правда! Все эти русские лорды и князья из собственной шкуры вылезут, чтобы только сесть рядом с вами.

Вивьен болезненно улыбнулась камеристке. Именно этого она и боялась, в особенности со стороны одного русского князя. Господь свидетель, узнав о присутствии Хованского, она каких только поводов не придумывала, чтобы избежать обеда, который брат давал в честь русского посла, но Сайрус и слушать не желал. Он бушевал, кричал, что она обязана прийти, и сыпал невнятными угрозами. И продолжал орать, даже когда матушка предложила заменить ее в роли хозяйки, чем превратил бедняжку в дрожащий комок нервов. В конце концов Вивьен поняла, что если она откажется, Сайрус сделает жизнь в доме невыносимой.

Сьюзен ходила по спальне, прибираясь и убирая на место ненужную одежду. Вивьен порылась в ящичках туалетного столика и отыскала там золотой веер, подходивший к платью. Впрочем, сегодня это будет не просто аксессуар. Сайрус настоял на том, чтобы жарко натопить все комнаты, а если добавить сюда беспокойство из-за Хованского, она будет потеть весь вечер. Если говорить правду, то уже начала.

Вивьен сделала все возможное, чтобы свести контакты с Иваном Грозным к минимуму – к примеру, прокралась в столовую и поменяла местами карточки на столе, так что Хованскому придется сидеть за обедом между вдовствующей графиней Марквит, самой глухой дамой в обществе, и леди Пиксворт, самой болтливой. Вынужденная необходимость прибегнуть к такой детской уловке говорила о том, до какого отчаяния она дошла.

Взяв веер и перчатки, Вивьен в последний раз проверила свое переливающееся платье из золотистого шелка и направилась к двери. Она не могла дождаться окончания приема, потому что имела куда более важные дела, – например, выиграть денег, чтобы заплатить долг Кита. Из-за Сент-Джорджа и его сверхъественного умения растревожить ее, выигрыш на балу у Дарлингтонов оказался мизерным. Этот человек – угроза ее душевному равновесию, поэтому нужно держаться подальше от него, особенно с учетом следующего пункта ее плана.

Не успела она подойти к двери, как в нее коротко постучали. В спальню вошел Сайрус с видом напыщенным, но обеспокоенным.

– Что случилось, Сайрус? – спросила Вивьен, натягивая перчатки. – Гости появятся с минуты на минуту, я не хочу опаздывать.

Брат нахмурил густые темные брови. Из троих детей Блейка только он пошел в отца. Высокий, весьма крупный, он нес себя с таким же врожденным достоинством. К несчастью, добрый характер отца Сайрус не унаследовал. В брате объединились самые худшие качества родителей – папина тяжеловесная гордость и мамин эгоизм оказались не лучшим сочетанием.

– Это займет всего минуту, – сказал он, кивком отпустив Сьюзен.

Вивьен громко вздохнула. Брат бросил на нее мрачный взгляд и прошагал к камину. Там повернулся и поднял фалды фрака, грея спину.

– Как тебе уже известно, Вивьен, сегодня вечером наш прием посетит князь Иван.

Она с трудом удержалась, чтобы не возвести глаза к потолку. Доверьтесь Сайрусу, и он всегда сообщит вам очевидное. Причем неоднократно.

– Ты должна знать, – продолжал вещать он, – что князь просил моего разрешения ухаживать за тобой. Естественно, я заверил его, что это ухаживание будет только приветствоваться как со стороны семьи, так и с твоей.

Облако гнева затуманило ее взор. Стиснув кулаки, Вивьен кинулась вперед – и резко остановилась, наткнувшись на изумленный взгляд брата. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бушующую в душе ярость. Если она начнет на него орать, будет только хуже.

– Ты не имел права такое заявлять, брат. Я уже ясно дала понять его высочеству, что не заинтересована в его ухаживаниях.

Сайрус оскорбился.

– Я никогда не считал тебя дурочкой, Вивьен. В отличие от матери и Кита у тебя есть мозги, но в данном случае мне кажется, что они куда-то подевались.

– Ты имеешь право на свое мнение, но я с ним не согласна, – резко возразила Вивьен. – В любом случае, я уже давно совершеннолетняя, и мне не требуется твое одобрение или неодобрение. И поскольку у меня нет ни малейшего намерения выходить замуж за князя Ивана, я считаю эту тему официально закрытой.

Она повернулась к Сайрусу спиной и зашагала к двери.

– Нет, Вивьен. Ты зависишь от меня финансово, и если будешь мне противиться, я урежу твое содержание. А также мамино и Кита.

Она замерла на месте, споткнувшись о собственные красивые, расшитые золотом туфли, и чуть не упала. Веер все-таки уронила, но, поднимая его, успела взять себя в руки и медленно повернулась к брату. Желудок словно рухнул вниз, когда она увидела в его взгляде безжалостное презрение. Неужели Сайрус всегда ее так не любил, или все ухудщилось в последние несколько лет? Вивьен больше ничего не знала.

– И ты это сделаешь? – с недоверием спросила она. – Ты так сильно всех нас ненавидишь?

Он фыркнул.

– Не веди себя, как истеричная дурочка. Я делаю это для тебя. Для всех нас. Семейство Блейков находится на грани краха, Вивьен.

Воздух застрял в горле. Он что, узнал о долге Кита?

– О чем, ради всего святого, ты говоришь?

– Ты отлично знаешь, о чем. Мамина расточительность губительна, и Кит не лучше. Не проходит и дня, чтобы я не получил возмутительно громадный счет то от одного торговца, то от другого. – Он нахмурился, завел руки за спину и выпятил грудь. – Если бы я сам за всем не следил, эта парочка давно довела бы нас до банкротства. И мы не знаем, сколько они проигрывают за карточными столами и скрывают от нас.

Вивьен перевела дух. По крайней мере тот ужасный секрет он не узнал.

– Это и в самом деле неприятно, но каким образом расточительные привычки мамы и Кита могут повлиять на мое решение? – спросила она, притворяясь, что не знает ответа.

Сайрус насмешливо хмыкнул.

– Ты же не зеленая девчонка, Вивьен. И сама все прекрасно знаешь. Князь Иван готов оплатить все накопившиеся долги семьи и согласен совершить полюбовную сделку, предлагая тебе более чем щедрую сумму «на булавки».

Сайрус помолчал, затем глухо рассмеялся.

– Мне просто не верится, сколько этот человек готов на тебя потратить. Собственно, целое состояние. Поразительно.

Мрачное предчувствие обдало ее ледяным холодом. Она буквально слышала, как в его голове крутятся колесики при подсчете, сколько выгоды (и денег) принесет ему этот брак, в том числе и в политической карьере. Очень плохо. Настоящая катастрофа. Узнав о таком соглашении, даже мама с Китом начнут на нее давить.

– Мне все равно, даже если его денег хватит, чтобы оплатить долги принца-регента, – отрезала Вивьен напряженным из-за подступающей паники голосом. – Я не собираюсь принимать его предложение.

– Иисусе, Вивьен, да что с тобой такое? Ты не просто выйдешь замуж за человека, богатого, как царь Мидас! Ты станешь княгиней. Фактически принцессой! Какой девушке этого не хочется?

– Мне! – выкрикнула она, взмахнув рукой. – Что бы ты обо мне ни думал, я не такая уж пустышка! И не желаю, чтобы меня вынудили расстаться с семьей и друзьями – возможно, навсегда – и уехать в Россию! Господи, Сайрус. Я даже не говорю на его чертовом языке!

Похоже, Сайруса охватило холодное бешенство, взгляд сделался пустым и бесстрастным. Он с угрожающим видом сделал шаг в ее сторону, и Вивьен потребовалось все самообладание, чтобы остаться на месте. Сайрус любил орать и бушевать, но еще никогда ее не запугивал. Такая реакция на ее отказ была необычной. Пугающей.

– В таком случае предлагаю тебе начать учить русский, потому что я решение принял, – ответил он тоном твердым, как камни, скрежещущие под колесами. – Если ты не выйдешь за него, я сошлю тебя и мать на север, в Йоркшир. И вы останетесь там до тех пор, пока ты не придешь в чувство.

Вивьен в ужасе уставилась на него. Йоркширское имение представляло собой не что иное, как маленький дом на краю болота, – наследство от дяди, умершего, не оставив потомства. Дом был практически не годен для жилья и находился в многих милях от ближайшего поселения, хоть немного напоминающего город. У мамы начнется нервное расстройство, и Вивьен сойдет с ума, пытаясь с ней справиться.

Она словно окаменела.

– Ты не посмеешь, – прошипела она.

Он надменно скривил губы.

– Нужно ли тебе напоминать, что в этой семье кошельком распоряжаюсь я? И если ты откажешься, я не только сошлю тебя на север, но еще и урежу денежное содержание Кита, так что у него останется очень простой выбор – или в армию, или в долговую тюрьму. И я не буду покупать ему патент.

Вивьен отшатнулась, будто Сайрус ее ударил. Не имея денег для покупки патента в элитный полк, Кит будет вынужден идти в пехоту. И куда его пошлют? Сразу на поле боя? Или в Индию, чтобы он там умер от болезней?

– Сайрус, ты не должен так поступать, – взмолилась она. – Князь… он… он мне не нравится. Он нехороший человек.

Странное выражение мелькнуло на его лице. Чувство вины? Вивьен не успела понять, оно слишком быстро исчезло.

– Ну да, он не англичанин, – неохотно согласился Сайрус. – Но если ты дашь ему шанс, я уверен, он сумеет тебе понравиться.

– Да причем тут его национальность? – процедила сквозь зубы Вивьен. – И уверена, что он мне никогда не понравится!

Сайрус покачал головой.

– В таком случае мне больше нечего тебе сказать. Завтра утром начинайте с мамой собирать вещи для Йоркшира. – Он развернулся и направился к двери.

Вивьен схватилась за голову, пытаясь что-то придумать.

– Погоди! – крикнула она, когда рука брата уже легла на дверную ручку.

Он медленно обернулся, даже не пытаясь скрыть торжество на своем широком мясистом лице. В эту минуту последние остатки привязанности к брату умерли в ее душе.

– Что, моя дорогая? – спросил он притворно ласковым голосом.

Подавив желание наброситься на него, Вивьен выдавила улыбку, понадеявшись, что выглядит достаточно раскаевшейся.

– Возможно, я чересчур поспешила. Сайрус, мы должны поговорить об этом.

– Мы достаточно говорили, – нетерпеливо бросил он. – Наши гости вот-вот прибудут. Решай, Вивьен. Или то, или другое.

– Да, должно быть, я сделала слишком поспешные выводы о князе. Вероятно, нам с ним нужно провести вместе побольше времени, чтобы лучше узнать друг друга. И ты наверняка прав, сказав, что князь Иван при более близком знакомстве станет приятнее.

Сайрус противно хохотнул.

– Считаешь меня дураком, а? Ты не сумеешь воздействовать своими чарами, Вивьен. Со мной это не пройдет.

Она уставилась на него, чувствуя, что сыта по горло мужчинами, обращающимися с ней, как с пешкой в игре своих амбиций и желаний. Но нельзя допустить, чтобы он заметил ее отвращение.

– Ради бога, я ничего подобного не имела в виду! Я говорю, что мне нужно немного времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью, – до того как ты вынудишь меня обручиться, объявив об этом без моего согласия. Ты забыл, что прошло чуть больше недели после моего похищения и жестокого со мной обращения? Неужели я буду вынуждена думать, что мой родной брат немногим лучше похитивших меня негодяев?

Глаза Сайруса расширились, мясистое лицо побледнело. Вивьен продолжала гневно сверкать глазами, и он перевел взгляд куда-то в угол.

– Прости, – пробормотал он. – Мне казалось, что ты полностью оправилась, поэтому я и счел возможным затронуть эту тему.

– Так вот, я не оправилась. И насильное принуждение меня к обручению, пока я к этому не готова, никак нельзя назвать поступком любящего брата, – свирепо закончила Вивьен.

Он замер, и Вивьен поняла, что переиграла его. Но только открыла рот, чтобы задобрить его, как он раздраженно взмахнул рукой.

– Считаешь ты меня любящим братом или нет, к делу не относится. У тебя есть долг перед семьей, и у меня тоже. Я скажу князю Ивану, что ты будешь рада поощрить его ухаживания, но формальное объявление мы сделаем в надлежащее время. Это должно удовлетворить его высочество.

Вивьен облегченно кивнула. Она ни в коем случае не собиралась принимать предложение князя, но зато выиграла немного времени, чтобы выполнить свой план. Если повезет, через несколько недель у нее будет достаточно денег, чтобы погасить почти все долги Кита и мамы, и еще хватит, чтобы при необходимости они втроем смогли переехать в какой-нибудь маленький городок. Совсем маленький, но зато там они обретут свободу.

– Хорошо, – сказала она. – Я согласна на твои условия.

Сайрус кивнул, и лицо его вновь обрело свой привычный кирпичный оттенок.

– Пора спускаться вниз, – сказал он, открывая дверь. – Идем, Вивьен.

Ей очень хотелось отказаться, но она понимала, что брата провоцировать нельзя, этим она ничего не добьется.

Подавив желание треснуть Сайруса чем-нибудь тяжелым по голове (каминная кочерга отлично могла бы подойти), Вивьен взяла его под руку.

– Прости, милая, но не знаю, что еще мы можем сделать, – драматическим шепотом произнесла мать Вивьен. – Сайрус становится самым упрямым человеком в мире, если вбивает себе в голову какую-нибудь идею. – Ее яркие голубые глаза, такие красивые и юные, округлились от ужаса. – Я не хочу, чтобы ты выходила за князя Ивана, если тебе это не по нраву. Но просто не вынесу мысли о ссылке в Йоркшир. Я там умру, я знаю!

Вивьен быстро окинула взглядом заполненную людьми гостиную. Драматический шепот матери уже привлек внимание, в частности, графини Ливен, жены русского посла. Ее острый взгляд, полный любопытства, замер на Вивьен с матерью.

Она мило улыбнулась графине, снова повернулась к матери и негромко произнесла:

– Осторожней, мама. Мы не можем говорить об этом, не привлекая внимания, а нам этого не нужно.

– Но что же нам делать? – простонала мать. – Сайрус поклялся, что…

– Я знаю, что он сказал, – твердо произнесла Вивьен. – И я об этом позабочусь.

Мама с сомнением посмотрела на нее.

– Ну, если ты так говоришь… – Она кинула взгляд в дальний конец комнаты, где у большого арочного окна князь Иван беседовал с Сайрусом. – Может, это будет не так уж и плохо, – задумчиво протянула она. – В конце концов, он князь, почти принц, и ужасно богат.

Вивьен едва сдержалась, чтобы с досады не вцепиться в ее тщательно уложенные локоны.

– Даже не заикайся об этом, мама! Это не человек, а жаба, и ты это прекрасно знаешь. Да я лучше выйду замуж за настоящую жабу. По крайней мере у меня будет шанс поцеловать ее и превратить в другого принца, не похожего на этого ужасного типа.

Столкнувшись с князем Иваном во плоти, Вивьен уже начинала думать, что дикие пустоши Йоркшира предпочтительнее замужества.

Мать хихикнула.

– Я никогда не думала о нем вот так, но ты права. Должно быть, все дело в выпученных глазах и всегда мокром рте. Должна согласиться, моя милая, ты не можешь выйти за этого человека.

– Я счастлива, что хоть кто-то со мной согласен, – сухо отозвалась Вивьен.

– Да, но… а, мистер Каннинг-Смит! Чудесный прием, правда?

Мать отвернулась, чтобы побеседовать с одним из гостей, и Вивьен воспользовалась короткой передышкой, чтобы оглядеться. Из-за ужасного разговора с братом она не успела, как обычно, проверить перед обедом все мелочи. Но, похоже, Дарнелл с лакеем прекрасно справляются, обходя гостей с подносами, заставленными бокалами с охлажденным шампанским. Несколько человек опаздывали, но как только они прибудут, Вивьен подаст знак дворецкому ударить в обеденный гонг. Она не понимала, почему ее вообще волнует чертов братцев обед. Что до нее, Сайрус и его гости (сплошь из политических и дипломатических кругов) могут пойти и повеситься. Но старые привычки не умирают, а Вивьен всегда гордилась тем, что умело управляет домашним хозяйством брата, хотя все они поддерживали иллюзию, что хозяйка здесь по-прежнему мама.

Какой бы непростой ни была ее семья, Вивьен любила Блейк-Хаус, ей нравилось вести в нем хозяйство и нравилось жить в Лондоне. После смерти отца все рассыпалось на кусочки, но она сумела собрать их воедино, заново создав дом для всех них, даже Сайруса. Дом не был безупречным, но давал ей цель в жизни, и это ее устраивало. Но теперь эта жизнь оказалась под угрозой благодаря той самой дьявольски неблагодарной семье. Если ее план провалится, больше всех пострадает она, ей придется…

– Моя дорогая леди Вивьен, – замурлыкал у ее плеча гортанный голос. – Похоже, вы погрузились в глубокое раздумье. Позвольте мне выманить вас оттуда.

Вспомни дьявола.

Вивьен повернулась, увидела жадный взгляд Хованского, по-хозяйски оглядывавшего ее, и с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться или не ударить его хорошенько. Взгляд задержался на ее груди.

– Князь Иван, – выдавила она слабую улыбку. – Как приятно снова вас видеть.

– А вы выглядите просто блестяще, леди Вивьен. Как солнечный луч, пронзающий ноябрьский сумрак.

Он по-прежнему не отводил глаз от ее пышной груди, и Вивьен тут же решила, что попросит портниху добавить не меньше трех дюймов кружевной оторочки на все ее платья.

Раздраженная его наглостью, она громко откашлялась. Его взгляд метнулся вверх, и Вивьен с трудом сглотнула. Бледно-зеленые глаза светились нечестивым светом, жестоким и алчным, изучали ее, словно она была имуществом, а не существом из плоти и крови.

Йоркшир становился привлекательнее с каждой минутой.

– О, как это любезно. Надеюсь, вы приятно проводите сегодня время, мой дорогой сэр, – сказала она, чувствуя себя полной идиоткой. Но как можно вести разговор с человеком, от которого по ее коже бегут мурашки? От мысли о том, чтобы лечь с ним в постель, ее затошнило.

– Просто превосходно, благодарю вас. Особенно после беседы с вашим братом. То, что он сказал, меня весьма ободрило.

Рука с жирными пальцами легла на ее талию, незаметно для всех остальных гостей, потому что Вивьен стояла спиной к камину. Когда пальцы зарылись в шелк платья, она чуть не выпрыгнула из туфель.

И торопливо отпрянула, едва не упав. Обычно Вивьен вовсе не была неуклюжей, но князь ее по-настоящему пугал.

К счастью, ее неловкое движение заставило его убрать руку, но в глазах вспыхнуло недовольство. Вивьен мысленно застонала. Она не могла позволить себе злить его, иначе он наверняка пойдет к Сайрусу жаловаться. Чтобы план сработал, ей требуется время, а это значит – нужно ублажить мерзкую жабу до тех пор, пока не удастся набрать достаточно денег, чтобы наплевать на всех.

– Простите меня, ваше высочество. Обычно я не настолько неуклюжа, но сегодня немного нервничаю. Собралось такое высокое общество, и Сайрус хочет, чтобы наши гости остались довольны. Особенно вы, – добавила она, елейно улыбнувшись.

– Похоже, вы все еще приходите в себя после вашей… болезни, – произнес Хованский, ясно дав понять, что истинная причина ему известна.

Вивьен посмотрела на него, не зная толком, что отвечать, но, кажется, он прекрасно обходился без нее.

– Вы слишком переутруждаетесь, – добавил он. – Я этого опасался еще в прошлый раз. Если припоминаете, я умолял позволить позаботиться о вас, но вы отказались, предпочтя танец с капитаном Сент-Джорджем спокойной беседе со мной. Это была ошибка, и сейчас вы страдаете от последствий неверного решения.

У Вивьен невольно открылся рот, и больше она уже не удивлялась тому, что от его вида по ее коже ползают мурашки. Этот человек самонадеян сверх всякой меры. Правильно она его тогда лягнула.

– Да, верно, я люблю танцевать, – ответила она, слишком ошеломленная, чтобы выражаться осмысленно.

Он натянуто улыбнулся.

– К счастью, после беседы с вашим братом я расположен великодушно. И готов простить вам прошлые оплошности, если в будущем мы сможем избегать подобных неприятных инцидентов.

Он нагнулся к ней так близко, что она разглядела поры на его широком плоском носе.

– Мы поняли друг друга, миледи?

Вивьен с трудом проглотила вставший в горле комок. Очевидно, он не забыл тот случай с пинком. Теперь она знает, что чувствует муха за секунду до того, как жаба слизнет ее языком.

За спиной кто-то деликатно кашлянул. Она круто повернулась, испытывая невыразимую благодарность за то, что получила повод хоть на время оторваться от гадкой сцены с князем.

И широко распахнула глаза, пытаясь собраться с мыслями. Она ждала леди Торнбери, но никак не Сент-Джорджа. Однако перед ней стоял ее защитник, держа под руку свою мать.

И счастливым он вовсе не выглядел.

Глава 16

Суровое красивое лицо Сент-Джорджа словно застыло от презрения, ошеломив Вивьен. К счастью, его гнев был направлен на князя Ивана, а не на нее. Точнее, оба они словно оценивали друг друга, как будто собирались сойтись врукопашную на поле боя, а не обмениваться вежливыми фразами за обеденным столом.

Кинув на них один острый взгляд, леди Торнбери взяла дело в свои руки.

– Добрый вечер, князь Иван. Как приятно встретиться с вами в такой дружеской обстановке. Я была счастлива получить приглашение на этот выдающийся прием, а узнать, что среди гостей находитесь вы – особенное удовольствие.

Как обычно, инстинкты не подвели леди Торнбери – князь в ответ улыбнулся и склонился над ее рукой с весьма снисходительным видом. Однако Сент-Джордж выглядел каким угодно, но только не восхищенным. Он стоял, прищурившись, будто собирался удушить Хованского, что для Вивьен, безусловно, стало бы наилучшим выходом из положения.

– Леди Торнбери, я просто счастлива, что вы смогли присоединиться к нам сегодня, – благодарно улыбнулась Вивьен. – И вы, капитан Сент-Джордж. Не ожидала увидеть вас, но очень вам рада.

По правде говоря, его появление было для нее загадкой. Когда Вивьен просматривала список приглашенных, Сент-Джорджа она там не нашла.

– Спасибо, дорогая моя, – ответила леди Торнбери. – Надеюсь, из-за нас обед не задержали? – Она насмешливо глянула на сына. – Я ждала Адена, но он, кажется, никогда не приходит вовремя. Такая гадкая привычка для военного человека!

Сент-Джордж закатил глаза, но на поддразнивание матери отвечать не стал.

– И в самом деле, – вмешался князь. – Весьма прискорбно. А ведь предполагается, что капитану следует относиться к матери и к хозяйке дома с большим уважением. Полагаю, внимание человека к мелочам жизни есть показатель его характера. В конце концов, дьявол познается в деталях. – Он подчеркнул оскорбление презрительным смешком.

Сент-Джордж в ответ смерил князя холодной, беспредельно презрительной улыбкой, от которой у Вивьен мороз пошел по коже.

– Лучше позже, чем никогда, и в любом случае мне очень приятно видеть вас, капитан, – затараторила она с жизнерадостностью слабоумной. – Совсем ни к чему так цепляться за все эти правила, иначе рискуешь превратиться в педанта, вам не кажется? Я сама вечно опаздываю к обеду, и ничего страшного не происходит.

К счастью, Сент-Джордж перевел взгляд на нее. Его глаза цвета воронова крыла, убийственно черные всего несколько секунд назад, теперь смотрели просто настороженно. Но по крайней мере он вроде бы больше не хотел убить князя прямо тут, на лучшем бархатном ковре брата.

– Благодарю, миледи. Мне приятно здесь находиться, – ответил он вполне учтиво.

Вивьен в это не верила. На лице у Сент-Джорджа было то же страдальческое выражение, что у Кита, когда мама заставляла его сопровождать ее на какой-нибудь скучный обед или музыкальный вечер. Должно быть, его заставила прийти леди Торнбери.

Кроме того, она бы нисколько не удивилась, узнав, что Аден по-прежнему возмущен ее поведением на балу у Дарлингтонов, когда она предпочла его обществу игру в карты. Пора бы уже и привыкнуть. Большинство мужчин либо не одобряют ее любовь к картам, либо считают легкомысленной. Очевидно, Сент-Джордж относится к первой категории, что весьма угнетает. Вот что происходит, когда спасаешь жизнь женщине, решила Вивьен. Она невольно привязывается к своему спасителю и, в свою очередь, тоже желает ему понравиться.

Зачем он вообще утруждался этим визитом? Последнее, что ей сегодня требуется, – это раздраженный спаситель, рычащий на человека, который должен оставаться в хорошем настроении. А Сент-Джордж снова переключился на князя и опять бросал на него кровожадные взгляды.

Князь, растянув в злобной улыбке лягушачьи губы, смотрел так же враждебно. Если это продолжится и дальше, первым делом с утра Вивьен придется заняться чисткой ковров.

Леди Торнбери, не обращая внимания на мужчин, весело щебетала:

– Прошу прощения, что тебе в последний момент пришлось вносить изменения в список гостей, Вивьен. Твоя мать всего несколько часов назад прислала мне записку, в которой просила привести Адена. Видимо, вам не хватало мужчин за столом. Ну, а мой сын с радостью согласился.

– Приятно слышать, что капитан может принести хоть какую-то пользу, – процедил князь. Оскорбление усугубилось его сильным русским акцентом.

Вивьен прикусила язык, удерживая резкий ответ. Она знала, что князь Иван – человек надменный и злоязычный, но никогда не видела, чтобы он вел себя так откровенно грубо. Князь всегда игнорировал прочих ее поклонников, вероятно, считая их недостойными своего внимания, но Сент-Джордж пробуждал в нем совершенно другие чувства.

К счастью, прежде чем положение стало еще хуже, к ним подплыла мать Вивьен – нежное сверкающее видение в сапфирово-голубом шелковом платье. Вивьен, нахмурившись, уставилась на нее. Несколько минут назад она была слишком расстроена, чтобы заметить мамин наряд, но сейчас поняла, что не видела его раньше. Что означало – платье новое.

И еще это означало, что вскоре Вивьен увидит счет.

По привычке она начала подсчитывать, сколько оно может стоить, увеличивая и без того кошмарные цифры, составлявшие громадный долг. Воображаемая гора долга увеличилась еще на несколько футов, и потребовалась вся ее сила воли, чтобы не осушить шампанское одним глотком.

Или это, или бежать в Америку на первом же корабле, на который она сможет купить билет. И кто осудит ее при такой-то семье?

– Капитан, я так рада, что вы сможете заменить сегодня за столом моего противного сына! – воскликнула мать. – Вивьен, надеюсь, ты не против, что я не посоветовалась с тобой?

Мама кокетливо захлопала ресницами, глядя на Сент-Джорджа, и Вивьен мысленно вознесла молитву к небесам – пусть внезапное землетрясение поглотит Мейфэр, чтобы она смогла избежать этого настоящего кошмара под названием обед.

Остальные четверо смотрели на нее, ожидая ответа.

– Разумеется, я не против, – сумела сказать она. – Просто слегка удивлена. Я и не знала, что нам не хватает кавалера.

Мать обмахнулась веером.

– Днем Кит сказал мне, что у него другие планы. Какой-то прием, на который он хочет сходить с мистером Такером и лордом Хейвортом.

Вивьен чуть не застонала вслух. Бертрам Такер и виконт Хейворт были безрассудными игроками, не имеющими на двоих ни унции здравого смысла. Последние люди, с которыми Киту следует проводить время.

Мама умоляюще улыбнулась князю.

– Вы должны простить моего сына, ваше высочество. Он милейший мальчик, но довольно упрямый. Однако он никого не хотел обидеть.

Хованский улыбнулся.

– Моя дорогая леди, как вы наверняка знаете, я очарован всем вашим семейством. – Потянувшись, он схватил Вивьен за руку, поднес к губам и запечатлел на ней такой мокрый поцелуй, что на перчатке осталось влажное пятно. Она попыталась вырвать руку, но он не отпускал.

– Насколько я понимаю, вы недавно впервые нанесли визит в Отлендс, – сказала леди Торнбери, похлопывая веером по руке князя. – Вы должны рассказать мне об этом все-все.

Во взгляде Хованского сверкнула досада, но руку Вивьен он выпустил.

Пока они с леди Торнбери обсуждали эксцентричность герцогини Йоркской, Вивьен заставила себя посмотреть в глаза Сент-Джорджу. Они оставались темными, и она поняла, что на этот раз его недовольство направлено на нее. Очевидно, капитан подумал, что она сознательно кокетничает с князем. И как бы сильно ей ни хотелось опровергнуть это обвинение, Вивьен понимала, что не может рисковать и злить Хованского до тех пор, пока не выберется из затруднительного положения. Но неодобрение Сент-Джорджа сильно задевало ее, поэтому ей потребовалось чуть не все самообладание, чтобы сердито не нахмуриться в ответ.

Двери в гостиную распахнулись, и Дарнелл наконец-то объявил, что обед подан.

– Господи! – воскликнула мать. – Я же должна позаботиться о после и его жене.

Она суетливо унеслась прочь, а князь снова повернулся к Вивьен и любезно улыбнулся, предлагая руку.

– Леди Вивьен, прошу вас, окажите мне честь, позволив сопроводить вас на обед.

Он аккуратно загнал ее в угол, и Вивьен ничего не могла сделать, не оскорбив его. Поэтому она просто улыбнулась в ответ и позволила вывести себя из комнаты, чувствуя, как разъяренный взгляд Сент-Джорджа прожигает между лопатками дыру.

Обед прошел ужасно. Когда Хованский проводил ее в столовую, Вивьен потрясенно обнаружила, что маленькая позолоченная карточка с его именем вернулась на свое прежнее место, – рядом с ее.

Она ошеломленно смотрела на нее несколько секунд, затем подняла глаза и наткнулась на торжествующий взгляд Сайруса, усаживавшегося на свое место во главе стола. Обуздав гнев, Вивьен лишь иронически вскинула бровь и, улыбаясь, обратила все свое внимание на князя. Пусть Сайрус мнит себя мастером на шахматной доске политики, она училась сражаться в куда менее цивилизованных местах – за карточными столами, где самые ожесточенные игроки боролись за свое состояние и даже жизнь. У нее по-прежнему есть несколько козырей в рукаве, и она намерена их разыграть.

Но к концу второй перемены блюд ее улыбка превратилась в застывшую гримасу – Иван Грозный продолжал бесконечно флиртовать с ней, отчего по коже полз холод. К десерту князь так осмелел, что положил ладонь ей на бедро, как раз когда она отправила в рот ложку с бисквитом с клубникой. Только громаднейшим усилием воли Вивьен удалось не выплюнуть все обратно на тарелку.

В ужасе она опустила руку под стол и решительно вернула его ладонь на место. Князю это не понравилось, но к счастью, ей хватило присутствия духа воспользоваться уловкой из маминого арсенала – похлопать ресницами, словно робко кокетничая. Он с подозрением посмотрел на нее, затем хохотнул и прошептал, что вполне обойдется без ее девичьего стыда.

Вивьен неопределенно улыбнулась и упрямо вернулась к десерту.

Но прежде не выдержала и глянула на дальний конец стола, откуда за ней насмешливо наблюдал Сент-Джордж, очевидно, думая про нее самое худшее. Их взгляды на мгновение скрестились, и ее словно обдало жаром. Но Аден тут же повернулся к своей соседке, прелестной молодой жене члена русской делегации, которая весь обед старалась не дать ему от себя отвлечься. И Сент-Джорджу это явно нравилось.

Вивьен хмуро уставилась на изысканную корзинку с засахаренными цветами, служившую одним из центральных предметов длинного стола. Последние десять минут она провела, полностью игнорируя князя Ивана (и чувствуя, как разгорается его гнев) и мечтая, чтобы матушка скорее встала из-за стола и предложила дамам пройти в гостиную. Еще две минуты, и она сделает это сама – и плевать на то, что это будет грубость.

Шуршанье шелка во главе стола привлекло ее внимание.

– Идемте, леди, – сказала мама, вставая. – Мы отправимся в гостиную и будем надеяться, что джентльмены не слишком надолго увлекутся своими ужасными политическими дискуссиями.

Князь, как и все прочие мужчины, встал вместе с дамами. Он схватил руку Вивьен и запечатлел еще один поцелуй, оставив еще одно влажное пятно на перчатке. Если и дальше так пойдет, он еще до конца недели испортит ей их все до единой пары.

– Смотрите, приберегите местечко для меня, леди Вивьен, – произнес он хрипло; это больше походило на лягушачье кваканье, чем на соблазнительный тон кавалера, каким он себя воображал.

– Сделаю, что смогу, но никаких обещаний не даю, – бодро ответила она, погрозив ему пальцем.

Он поджал свои жирные губы, словно был недоволен ее неуклюжей попыткой пококетничать. Впрочем, винить его за это не приходилось. Она ведет себя, как совершенная идиотка.

Вивьен выскочила из столовой, но успела увидеть, как соседка Сент-Джорджа приподнялась на цыпочки и прошептала что-то ему на ухо, вызвав улыбку. Ну, по крайней мере хоть кто-то неплохо проводит время.

Вивьен догнала мать в коридоре и взяла ее под руку, задержав на минуту. Мать обеспокоенно посмотрела на нее.

– Что случилось, милая? Ты раскраснелась.

– Ты бы тоже раскраснелась, если бы мерзкая жаба весь обед лапала тебя за ногу.

– Не может быть!

– С сожалением сообщаю, что может.

– Я поговорю с Сайрусом сразу же, как только гости разойдутся, – рассердилась мать. – Я знаю, ты должна быть с этим человеком вежливой, но не потерплю такого поведения за моим обеденным столом!

О, разве этот разговор не будет великолепен?

– Не беспокойся, мама, – с ненатуральным смешком сказала Вивьен. – Я могу справиться с князем Иваном. Просто мне нужно несколько минут побыть одной. Я скоро присоединюсь к вам.

Мать покусала нижнюю губу и пожала плечами.

– Может, ты и права. Полагаю, нам не стоит ждать от русского, пусть он даже и князь, такого же достойного поведения, как от англичанина.

Вивьен сдержалась и не стала напоминать, как отвратительно ведет себя обычно английский аристократ, начиная с принца-регента и далее, вниз по иерархии.

Из гостиной вышла леди Торнбери.

– Вивьен, милая моя, у тебя все хорошо?

– Я немного перегрелась. В столовой сегодня слишком жарко.

Приятельница понимающе подмигнула.

– Согласна, особенно на твоем конце стола. Наверное, тебе нужно некоторое время, чтобы прийти в себя. Я помогу твоей маме разлить чай.

Вивьен благодарно улыбнулась, пытаясь в тысячный раз не мечтать, чтобы леди Торнбери была ее матерью, и пошла в библиотеку брата. Ей срочно требовалось глотнуть бренди, причем щедрую порцию, и не важно, насколько это неприлично.

Хотя библиотека считалась территорией Сайруса, Вивьен любила спокойную элегантную комнату, почти не изменившуюся со времен ее детства, когда она с головой уходила в отцовское собрание стихов и читала романы Дефо и Филдинга. Отделанная просто в стиле эпохи королевы Анны, с бледно-зелеными стенами и встроенными полками, забитыми книгами, библиотека напоминала ей о более счастливых временах.

Вивьен налила себе бренди и подошла к камину, глядя на отцовский портрет, висевший над ним. Внешне ни она, ни Кит не походили на отца, хотя когда младший брат улыбался, Вивьен замечала схожесть в изгибе губ и родинке в уголке рта. Сайрус больше всех походил на папу, хотя его характер не имел ничего общего с доброй и любящей натурой отца.

Вздохнув, Вивьен ласково провела пальцами по дубовой раме. Все стало другим после смерти папы, словно он унес с собой всю радость и семью окутал мрак. Иногда она думала, что безудержная веселость Кита и мамы всего лишь отчаянная попытка как-то возместить его отсутствие. И хотя она сочувствовала этим порывам, они ее угнетали. Отец не обрадовался бы тому, как влияет на их жизнь это эгоистичное поведение.

Вивьен повернулась спиной к портрету. Какой смысл предаваться сентиментальным воспоминаниям и желать, чтобы все было по-другому. Жизнь сдала ей свои карты, и нужно воспользоваться ими как можно лучше. Чем скорее она приведет свой план в действие, тем лучше.

Отставив бокал, Вивьен направилась к двери, но та внезапно распахнулась, и она удивленно остановилась.

Удивление переросло в смятение, когда в комнату вошел князь Иван Хованский и закрыл за собой дверь.

Глава 17

Хованский прислонился к двери, рассматривая ее жадным взглядом. Больше он на жабу не походил. Теперь он казался змеей, заметившей вкусного маленького кролика и желающей проглотить его целиком.

Ну уж нет, кроликом Вивьен не будет.

– Князь Иван, вы меня удивили, – решительно произнесла она. – Вы что, заблудились?

Растянув губы в плотоядной улыбке, он начал на нее надвигаться. Вивьен торопливо шагнула назад, зацепилась каблуком за оборку платья и чуть не упала.

Тех нескольких секунд, потребовавшихся ей, чтобы восстановить равновесие, Хованскому хватило, чтобы оказаться рядом. Он грубо схватил Вивьен за локоть и попытался прижать к себе. Она сделала еще шаг назад, ударилась о письменный стол брата и свободной рукой вцепилась в полированную поверхность, чтобы не упасть.

– Моя дорогая леди, ваше деликатное сложение не выдерживает напряжения сегодняшнего вечера, – воскликнул князь. – Вы просто падаете с ног от усталости!

– Я прекрасно себя чувствую, сэр, – отрезала она, пытаясь вырвать руку. – И сложение мое никак нельзя назвать деликатным. Отпустите меня.

Она все-таки высвободилась, но от рывка чуть не опрокинулась на стол, снова потеряв равновесие. Подавив ругательство, Вивьен обеими руками вцепилась в полированное ореховое дерево у себя за спиной.

Князь не отступал. Он навис над ней, его бочкообразная грудь почти соприкасалась с ее лифом. Если сделать глубокий вдох, поцарапаешься о выставленные напоказ незаслуженные награды, хвастливо нацепленные на мундир.

Он придвинулся еще ближе, вынудив ее изогнуться. Похотливый блеск прикрытых тяжелыми веками глаз в сочетании с запахом лука изо рта вызывал тошноту.

Жаль, что невозможно разговаривать, задержав дыхание, подумала Вивьен.

– Князь Иван, я настоятельно прошу вас отодвинуться. Вы не даете мне вздохнуть.

– Боюсь, если я отодвинусь, вы сразу упадете.

– Я вам уже сказала, – процедила Вивьен сквозь стиснутые зубы, – что чувствую себя прекрасно.

Его взгляд метнулся к подносу с напитками, затем к полупустому бокалу с бренди.

– В таком случае имеется другая причина, по которой вы непрочно стоите на ногах, милейшая леди. Похоже, вы угощались тут бренди вашего брата.

Он наклонился еще ниже и принюхался к ее дыханию, оказавшись так близко, что Вивьен разглядела черные волоски в его ноздрях. Запах лука, смешавшийся с вонючим запахом его нюхательного табака, переборол даже ее ярость. Она испугалась, что сейчас ее вырвет.

Князь хохотнул.

– До чего вы шаловливая юная леди! Я сокрушен – почему же вы не пригласили меня присоединиться к вам? Мы бы с удовольствием выпили бренди вместе, а затем занялись еще более приятными вещами.

Хованский завершил свое оскорбление, погладив ее по обнаженной ключице. Прикосновение его липких коротких пальцев к разгоряченной коже заставило Вивьен содрогнуться.

Кипя от ярости, она уперлась ладонями в его грудь и с силой толкнула. Он слегка отшатнулся, но когда она попыталась проскользнуть мимо, схватил за руки повыше локтя, развернул лицом к себе и с поразительной силой прижал к груди.

Вивьен ахнула.

– Отпустите меня, сэр! – Его пальцы мяли тонкий шелк рукавов, впиваясь в тело. – Ваше высочество, вы делаете мне больно!

Давление слегка ослабло, и тут он толкнул Вивьен назад так, что она ударилась о стол. Вивьен поморщилась. После такого насилия у нее наверняка останутся синяки.

– Мне вовсе не хочется делать вам больно, леди Вивьен, – произнес князь странным скрипучим голосом. – Но если вы будете сопротивляться и дальше, то не оставите мне выбора.

Вообще-то у нее возникло тревожное ощущение, что ему очень хочется сделать ей больно. Губы его кривились с садистским восторгом, а пальцы сжимались и разжимались в странном ритмичном движении, явно доставляющем ему удовольствие. Кроме того, невозможно было не обратить внимания на толчки его бедер или ошибиться в природе твердого бугорка плоти, упирающегося в нее.

Но больше всего приводил в смятение его взгляд. Глаза сверкали от похоти, уставившись на нее в зловещем обещании, словно он хотел живьем содрать с нее кожу, если она не уступит. Впервые со дня их знакомства она по-настоящему испугалась.

– Вам нужно преподать урок приличного поведения с теми, кто выше вас по положению, – продолжал он, и судя по голосу, его мучило нетерпеливое желание этот урок преподать. – Я сказал вашему брату, что это необходимо, однако он не особенно хотел мне верить. Но теперь-то мы видим, что я прав.

Что? Сайрус с князем обсуждали, как преподать ей урок?

Вивьен гневно сверкнула на него глазами.

– Не понимаю, с какой стати мое поведение должно касаться вас, князь Иван. И мой брат не имел никакого права обсуждать это с вами!

Он хрипло рассмеялся.

– У нас есть все права, миледи, поскольку я намерен на вас жениться. Долг мужа вышколить свою жену. Скоро вы станете русской княгиней и должны научиться всегда вести себя покорно и с подобающим приличием.

– Да я скорее выйду замуж за чертова трубочиста, чем соглашусь стать вашей женой! – заорала Вивьен, уже не думая об осторожности.

На несколько мгновений его взгляд сделался озадаченным, а затем запылал безумной яростью. В эту минуту Вивьен поверила, что Хованский может задушить ее, если она не согласится.

Сердце больно ударилось о ребра, и она попыталась начать сначала.

– Князь Иван, – произнесла Вивьен, стараясь не выдать своего страха. – Я настаиваю, чтобы вы отпустили меня к матери. Эта прискорбная интермедия слишком затянулась.

Он хрипло расхохотался.

– А иначе что, дорогая леди? Вы мне угрожаете?

– Я буду кричать во все горло, – ответила она, повышая голос.

И желая доказать, что не шутит, Вивьен набрала в грудь побольше воздуха и открыла рот.

Для такого дородного мужчины князь двигался поразительно быстро. Он метнулся вперед, ударившись об нее и мясистыми губами впился ей в рот. На этот раз Вивьен чуть не вырвало по-настоящему, а ноги подкосились.

Стол помешал ей упасть, и она повисла на самом его краю. Князь, придавливая ее весом своего тела, пытался распластать Вивьен по столу, а она неистово билась, собираясь избавиться от этих жадных сосущих губ. Колено ее угодило во что-то мягкое, князь дернулся, и Вивьен сумела высвободиться и придушенно вскрикнуть.

С гортанным рыком он удвоил свои усилия, пытаясь удержать ее на месте и вновь завладеть ртом. Вивьен лихорадочно мотала головой из стороны в сторону, а он рывками наклонялся к ней, как огромная отвратительная птица, вознамерившаяся заклевать ее до смерти.

Внезапно она услышала, что дверь открывается, послышались тяжелые шаги, Хованский заорал и отпустил ее, отлетев в сторону, словно отброшенный непреодолимой силой. Вивьен рухнула на стол и так ударилась ягодицами, что сотрясся позвоночник. Оглушенная, она откинула с глаз волосы и посмотрела на Хованского. Тот, утратив всяческое достоинство, неуклюже барахтался на ковре. Вивьен подняла взгляд на неизвестного спасителя – Сент-Джордж снова пришел ей на помощь.

Он стоял над князем, сжав кулаки, и гневно смотрел на него. Вивьен могла поклясться, что он с готовностью продолжил бы начатое, но, должно быть, передумал, потому что перевел взгляд на нее, и убийственное выражение слегка смягчилось.

Не обращая внимания на князя, что-то злобно шипящего и брызжущего слюной, Сент-Джордж обогнул его, подошел к Вивьен и спросил негромким спокойным голосом, словно успокаивал испуганного ребенка:

– Он сделал вам больно, миледи?

Та выпрямилась, пытаясь устоять на трясущихся ногах, и ответила дрожащим голосом:

– Со мной все хорошо. Это было всего лишь глупое недоразумение.

Но при этом, не в силах сдержаться, продолжала испепеляющим взглядом смотреть на князя, пытавшегося встать на колени.

Сент-Джордж осторожно провел пальцем по обнаженной руке. На бледной плоти ярко выделялись красные пятна, оставшиеся от грубой хватки князя Ивана.

– Мне это недоразумением не кажется, – пробормотал он.

Вивьен легко, едва заметно вздрогнула – так ее тело откликалось на его прикосновения. Сент-Джордж погладил пятна, словно пытался стереть весь причиненный вред.

Стоя так близко к нему, Вивьен была вынуждена поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Следы неистового гнева еще виднелись в уголках стиснутых губ, но глаза излучали печальное сочувствие, от которого на глаза навернулись слезы. Пришлось их торопливо сморгнуть.

Он приподнял ее подбородок и быстро, но тщательно осмотрел лицо.

– Больше вам ничто не угрожает, – пробормотал. – Я и близко не подпущу его к вам.

Вивьен дрожащими губами улыбнулась.

– Спасибо, но я…

– Как ты посмел прикоснуться ко мне, смерд? – прорычал сзади князь. – Я тебя убью!

Вивьен вздохнула и выглянула из-за широкого плеча Сент-Джорджа. Иван Грозный наконец-то поднялся и теперь стоял посреди библиотеки, широко расставив ноги и глядя на них с безумной яростью в глазах.

Сент-Джордж неторопливо повернулся к нему.

– О? И как вы намерены это осуществить? – В голосе звучало лишь сдержанное любопытство, словно он спрашивал, сколько времени займет дорога от Москвы до Санкт-Петербурга.

Князь начал стягивать с руки перчатку, явно собираясь ударить ею Сент-Джорджа по лицу.

Черта с два, в панике подумала Вивьен. Мало того, что она не доверяла князю (он точно не будет сражаться, как джентльмен), но еще не хватало, чтобы появились сплетни, неизбежно возникающие при дуэли.

Она быстро обежала Сент-Джорджа и встала между мужчинами, подбоченившись и глядя на князя. Несколько его орденов во время падения сбились набок, и почему-то это показалось ей невероятно комичным.

Изо всех сил пытаясь не рассмеяться, Вивьен надменно посмотрела на него.

– Ваше высочество, вы станете оскорблять капитана, и не будете вызывать его на дуэль. Во-первых, поединки в Англии запрещены. Во-вторых, вы повели себя низко и подло, и можете считать, что вам очень повезло, потому что я не собираюсь устраивать сцен. Предлагаю вам вернуться в гостиную и воздержаться от обращения ко мне до конца вечера.

Он злобно зашипел, но с Сент-Джорджем за спиной Вивьен его не боялась.

– А если вы и вправду считаете себя джентльменом, советую вам никогда больше не упоминать этот инцидент и в дальнейшем не домогаться меня.

Князь выпрямился во весь рост, став при этом лишь чуть выше Вивьен.

– Советую вам хорошенько запомнить, кто я такой, миледи, – произнес он голосом, полным ярости. – Угрожать мне весьма неразумно. – И глянул на Сент-Джорджа. – Предлагаю запомнить это и капитану, и заверяю вас обоих, что сегодняшнее оскорбление я не забуду никогда.

Сент-Джордж у нее за спиной сдвинулся чуть вправо и положил свою большую ладонь ей на спину. И тревога мгновенно испарилась, словно своим прикосновением он просто извлек ее из тела Вивьен.

– Правда? – лениво протянул Сент-Джордж. – И что вы намерены сделать? – И опять в его голосе прозвучало легкое любопытство.

Князь ужасно напоминал быка, готового броситься в атаку. Вивьен подумала, что сейчас он начнет ногой рыть ковер.

Она как раз собиралась с духом, чтобы попросить Хованского покинуть библиотеку, как приоткрытая дверь распахнулась, и в комнату ворвался Сайрус.

– Вивьен! Какого дьявола…

Брат резко остановился, рот его приоткрылся. Судя по выражению лица, он рассчитывал увидеть тут совершенно другую картину, а не ту сцену, что сейчас разыгрывалась перед ним.

Вивьен громко ахнула, наконец-то поняв. Сайрус с князем, вероятно, увидели, как она пошла в библиотеку, и решили, что это прекрасная возможность ее скомпрометировать. Брат сможет публично поднять шум, ее репутация будет погублена, и это подтолкнет ее к замужеству.

И, не сходя с места, Вивьен решила, что готова провести остаток жизни в Йоркшире и жить в хижине на болотах. Это куда лучше, чем остаться еще хотя бы на минуту под крышей брата, тем более – оказаться во власти мерзавца вроде князя.

Но есть еще Кит и мама, поэтому нужно действовать осторожно.

– Святые небеса, твоя библиотека сегодня самое оживленное место, правда, Сайрус? Я пришла всего на несколько минут, чтобы передохнуть, но кажется, все гости решили ко мне присоединиться.

Сент-Джордж одобрительно шлепнул ее по спине, убрал руку и встал рядом. Вивьен легонько вздохнула; ей уже не хватало его тепла.

Сайрус обеспокоенно взглянул на князя.

– Ваше высочество. Я… я не знал, куда вы делись. Я… я хотел спросить, не нужно ли вам чего-нибудь.

Вивьен нахмурилась. Совсем не похоже на ее брата – так лепетать. Он что, боится своего неприятного сообщника?

Князь даже не посмотрел на него, продолжая сверлить злобным взглядом Сент-Джорджа.

– Можете посоветовать своей сестре не пятнать репутацию общением со столь дерзкой персоной, как Сент-Джордж. Разумеется, после того как выставите его за дверь за то, что он меня оскорбил.

Сайрус немного пришел в себя и даже принял разгневанный вид.

– Это правда, Вивьен? Капитан оскорбил князя?

– Не будь болваном, – рявкнула она. – Если ты и вправду хочешь знать, что произошло…

– Боже мой, сколько шума и хлопот, – воскликнула от двери леди Торнбери. Она улыбалась и выглядела, как всегда, грациозно и невозмутимо, но смотрела прямо на Вивьен с явным предостережением.

– А, мать, вот и ты, – ласково-насмешливым тоном протянул Аден. – А я-то думал, когда ты наконец появишься.

Она вплыла в библиотеку, олицетворение гранд-дамы. Несмотря на взбешенного Сайруса и разъяренного русского князя, леди Торнбери ничем не дала понять, что заметила напряженную атмосферу в комнате.

– Глупый мальчик, – обратилась она к сыну, погладив его по щеке.

Он саркастически усмехнулся в ответ.

– Вивьен, милая, – спокойно продолжала леди Торнбери, – твоя мама тебя потеряла. Я пообещала, что найду тебя и приведу.

Взяв Вивьен под руку, она повела ее к двери, сердечно кивнув Сайрусу и князю. Сент-Джордж шел следом, в арьергарде. Вивьен была сыта по горло братом и Хованским, поэтому даже не обернулась на них, но сдерживалась до тех пор, пока они не оказались в коридоре.

Сент-Джордж бесшумно закрыл за обоими дверь и взглянул на мать. Уголки его красивых губ приподнялись в легкой улыбке.

– Отличная работа, миледи. А я как раз думал, удастся ли нам избежать кровопролития.

Леди Торнбери ласково ему улыбнулась.

– Дорогой мой мальчик, от кого, по-твоему, ты унаследовал свои необыкновенные таланты?

Он весело фыркнул.

– Уж точно не от отца.

– Вот именно, – драматически вздохнув, ответила его мать.

Всю дорогу до гостиной Вивьен смотрела то на одного, то на другую, заинтригованная этим странным разговором.

Глава 18

Аден забрался в карету матери, радуясь, что ужасный вечер наконец-то закончился. Спустя полчаса после возвращения в гостиную Вивьен сослалась на головную боль, извинилась и удалилась. Уход Вивьен почти сразу после того, как прием покинул Хованский (ублюдок даже не попытался скрыть свое отвратительное настроение), заставил многих гостей удивиться.

К счастью, мать вскочила, чтобы проводить Вивьен в спальню, восклицая, что той не следует переутомляться сразу после болезни. Возможно, это и не положило конец всем сплетням, но когда влиятельная леди Торнбери ведет себя так, будто ничего не случилось, остальным не остается ничего другого, как только следовать ее примеру.

Аден не смог сдержать смешок, вспомнив, как невысокая хрупкая и элегантная леди Торнбери противостояла разъяренному русскому. Она перестала рассматривать в окно окутанные ночной тьмой улицы Мейфэра и озадаченно улыбнулась сыну.

– Что тебя так забавляет, Аден?

– Я забыл, как хорошо можно развлечься на этих приемах, – с легкой иронией ответил он. – Какой же я был дурак, что столько времени упустил.

Мать демонстративно пожала плечами.

– Ужасно, правда? Однако не могу не признать, нынешний вечер был намного оживленнее, чем обычно у лорда Блейка.

– Я бы с радостью обошелся без подобной встряски.

Она сочувственно кивнула.

– Мне жаль, что тебя втянули в эту неприятность. Но ты справился очень хорошо. В конце концов.

Аден нахмурился.

– И что это значит, черт возьми?

– Что за выражения, дорогой мой мальчик! И ты прекрасно знаешь, что это значит. Перед обедом ты вел себя, как неразумный ревнивый самец. Впрочем, и во время обеда не лучше. Право же, мадам Безродны вела себя более чем откровенно, а ты не сделал ничего, чтобы остановить ее.

Аден поскреб щеку. Слава богу, что в карете горит всего одна лампа, потому что он мог поклясться – кожа под пальцами пылает. Он не краснел уже много лет, но, похоже, мать по-прежнему обладает способностью смутить его всего несколькими словами.

– Понятия не имею, о чем ты, – сказал Аден исключительно ради проформы.

– Ха. Я удивляюсь, как вы с князем не подрались прямо в гостиной. К счастью, Вивьен очень искусно сдерживала князя Ивана. Поистине замечательная девушка.

Аден скрестил руки на груди, с каждой секундой все больше раздражаясь.

– На мой взгляд, она вела себя с Хованским исключительно дружелюбно для леди, которой он, предположительно, не нравится. Висела на нем весь обед.

Мать с жалостью посмотрела на него. Этот взгляд она обычно приберегала для идиотов и маленьких детей, наказанных нянькой.

– Что? – вызывающе спросил Аден. Ради всего святого, он высококлассный шпион! Он умеет следить за людьми, и его наблюдения за леди Вивьен подсказывают, что она поощряет Хованского. Поэтому ему хотелось кого-нибудь задушить, только он никак не мог решить, кого именно, – Хованского, Вивьен или самого себя за то, что его, болвана эдакого, это волнует.

– Вивьен, что совершенно очевидно, пыталась его усмирить, – объяснила мать, – только не совсем понимаю, почему. Она его ненавидит, в этом я уверена.

– Странный у нее способ это показывать, а князь был счастлив воспользоваться ее любезным обхождением.

Леди Торнбери замерла.

– Ты намекаешь, что это Вивьен виновата в возмутительном поведении князя Ивана в библиотеке?

– Конечно, нет, но он не из тех мужчин, кого девушка может обвести вокруг пальца. Леди Вивьен следовало бы это понять раньше. Не вмешайся я, одному богу известно, что могло произойти.

Стоило ему подумать о возможных последствиях, и гнев вспыхнул снова. Когда он ворвался в библиотеку Блейка и увидел, как Вивьен бьется в гнусных объятиях Хованского, его захлестнула безудержная ярость. Он, полностью утратив самообладание, оттащил от нее князя и швырнул его на пол. Только присутствие Вивьен удержало капитана от того, чтобы задать этой свинье примерную трепку.

– Она флиртовала с ним вовсе не ради удовольствия, – возразила мать. – Она не такая.

Аден решил пропустить это замечание мимо ушей. Несмотря на замечание матери, Вивьен обладала именно этого рода репутацией, и неважно, заслуженно или нет. А минувшим вечером он и сам начал понимать, почему некоторые считают, что она этого вполне заслуживает.

– В таком случае, с какой целью она поощряла ухаживания человека, которого, предположительно, терпеть не может?

– Подозреваю, Сайрус ее заставил, – ответила мать. – Это единственное разумное объяснение.

Аден поерзал на сиденье, пытаясь размять затекшие ноги. Он не привык к столь долгой бездеятельности – сидеть взаперти в каретах, стаптывать башмаки на балах и скучать на званых обедах, дожидаясь, когда что-нибудь случится. Завтра, чтобы развеяться, он верхом на Рейнджере будет долго скакать по Хемпстедской пустоши.

– Леди Вивьен вовсе не зеленая девчонка, мать. И не находится под опекой брата. И она не показалась мне женщиной, которая не умеет сказать мужчине «нет».

– Верно, но полагаю, Сайрус ее чем-то прочно удерживает, возможно, деньгами. Может быть, Кит опять погряз в долгах или ее мать. Некоторое время назад леди Блейк обмолвилась, что Сайрус отказывается увеличить сумму, которую выдает ей «на булавки». Даже обеспокоенно заметила, что ее могут заставить уехать в деревню.

Аден наклонил голову. А вот это уже интересно.

– А младший братец? Как сюда вписывается он?

– Он славный мальчик, но очень беспомощный, да вдобавок ужасный игрок. Сайрусу не раз приходилось вытаскивать его из долгов.

– Но какое отношение все это имеет к леди Вивьен? Насколько я понимаю, у нее нет никаких особых долгов, несмотря на то, что она играет много и по-крупному.

– Потому что, Аден, она чувствует ответственность за мать и младшего брата, – ответила леди Торнбери тоном, дающим понять, что это очевидно. – Сразу после смерти отца Вивьен взяла на себя обязанность оберегать их от всех неприятностей.

Аден нахмурился.

– Это должно быть обязанностью лорда Блейка. – История Вивьен наконец-то начала принимать четкие очертания, и обнаруженное ему совсем не нравилось.

Мать пожала плечами.

Аден потер лицо.

– Значит, вполне вероятно, что похититель леди Вивьен каким-то образом связан с ее семьей. Если кто-то из них задолжал крупную сумму, это вполне может быть мотивом для похищения и требования выкупа.

Леди Торнбери кивнула.

– Да, тем более что Сайрус сразу отказался платить, хотя никаких требований не поступало.

Аден, погрузившись в размышления, что-то буркнул в ответ. Он уже провел в тревоге несколько дней, пытаясь докопаться до сути, выискивая информацию и стараясь выяснить, кто нанял контрабандистов. К его досаде, это направление расследования не дало никаких результатов, значит, необходимо искать в ближнем окружении семьи. Финансы Блейков заслуживают отдельного расследования.

– И не забудь про князя Ивана, – добавила мать. – Непременно добавь его в свой список подозреваемых.

– Уже.

Правду говоря, ублюдка уже перенесли в самое начало списка, хотя бы потому, что пытался навязать себя девушке. Аден никогда не забудет панического выражения на смертельно-бледном лице Вивьен, когда он оттащил от нее Хованского, и того, как она дрожала в его объятиях. Несмотря на всю силу характера и потрясающую стойкость, она была опасно чувствительной, а это пробуждало в нем инстинкт защитника и что-то еще, прежде неизведанное. Когда Аден заявил, что больше не позволит Хованскому ее обидеть, он говорил искренне. Он убьет этого человека, если придется, да и любого другого, кто хоть пальцем прикоснется к Вивьен.

Мать набрала в грудь воздуха, будто собиралась что-то сказать, но внезапно передумала и крепко сжала губы.

– Что еще? – покорно спросил Аден.

Она поморщилась.

– Ведь ты же знаешь, что Вивьен что-то скрывает, да? Есть что-то такое, чего мы, по ее мнению, знать не должны ни в коем случае.

Аден вздохнул. Черт побери, мать заговорила о том, на что он изо всех сил закрывал глаза.

– Думаешь, она догадывается о том, кто стоял за похищением?

Мать нехотя кивнула, и Аден, не сдержавшись, выругался. На этот раз она его даже не упрекнула.

– Кого-то защищает? Члена семьи? – спросил он.

– Боюсь, это самое вероятное предположение.

Аден сорвал с головы шляпу и швырнул ее на противоположное сиденье.

– Как, дьявол все побери, я должен защищать проклятую девчонку, если она не желает сотрудничать даже в самом элементарном?

Мать похлопала его по колену, словно успокаивая.

– Вивьен человек очень преданный, особенно своей семье. Она всегда была такой, но после смерти отца это чувство только усугубилось. Отец заставил поклясться, что она будет заботиться о Ките и матери, потому что Сайрусу этого доверить нельзя. Заверяю тебя, что Вивьен отнеслась к этой клятве очень серьезно.

– И готова рисковать своей жизнью, чтобы выполнить клятву? – недоверчиво спросил Аден.

– Я в этом уверена.

– А сколько ей было, когда отец умер?

– Семнадцать.

Сердце Адена болезненно сжалось.

– Чертовски тяжелая ноша для девушки.

Леди Торнбери кивнула.

– Тебе это, разумеется, понятно, как никому.

Это так удивило Адена, что он промолчал. Ни он, ни мать никогда не говорили о том, какой непростой была его юность и как враждебность отчима заставила его быстро повзрослеть. Аден очень понадеялся, что она не станет обсуждать это сейчас, поскольку понятия не имел, как реагировать.

– Я никогда не доберусь до сути, если человек, которого должен защищать, будет воздвигать на моем пути препятствия, – сказал он, делая вид, что не услышал реплики матери.

Прежде чем она успела ответить, карета остановилась перед ее домом. Леди Торнбери подождала, пока сын протянет ей руку и поможет спуститься, и только потом ответила:

– Ты должен добиться доверия Вивьен. А это значит, ты должен проводить с ней много времени.

Черт, нет. Это последнее, что ему требуется. Он уже и так слишком погрузился в это дело, уже позволил чувствам взять над собой верх. Сегодняшняя реакция на князя показала это так ярко, как будто вспышка молнии осветила грозовое небо.

Дверь в дом распахнулась, Аден вслед за матерью вошел в холл.

– Почему этого не можешь сделать ты, мать? Ты знаешь девушку много лет. Она наверняка тебе доверяет.

Леди Торнбери нетерпеливо взглянула на сына.

– Очевидно, недостаточно. Но тебе она доверяет, что при сложившихся обстоятельствах неудивительно. В конце концов ты для нее словно рыцарь в сверкающих доспехах.

– О чем это ты? – сквозь стиснутые зубы процедил он.

– Милый, не будь таким бестолковым, – ответила мать, протягивая дворецкому накидку. – Тебе это не идет. Пойдем в утреннюю гостиную и обсудим, что тебе делать дальше.

Адену захотелось биться головой об стену. Куда девается очаровательное гнездышко французских шпионов, когда ты в нем так нуждаешься? Где твои явные враги, с которыми не нужно цацкаться и не нужно держать их за ручку?

С другой стороны, с той последней группой французских шпионов он сработал паршиво. Однако и теперешнее дело выглядит не менее сложным.

Приготовившись к худшему, Аден вошел вслед за матерью в утреннюю гостиную.

– Ну хорошо, – сказал он, глядя, как она усаживается в слишком мягкое кресло у камина. – Скажи, что, по-твоему, я должен сделать.

Леди Торнбери лукаво улыбнулась.

– Это очень просто, сын мой. Ты должен влюбить Вивьен в себя.

Глава 19

Вивьен торопливо спускалась в утреннюю гостиную, на ходу застегивая последние пуговки на манжетах. Она едва успела одеться, как в спальню постучалась одна из горничных и передала просьбу матери присоединиться к ней немедленно. Очень странно, что после суматохи вчерашнего приема она встала так рано.

Вивьен мысленно взмолилась, чтобы это были не очередные неприятности, да еще перед завтраком. Она понимала, что скандал с Сайрусом неминуем, но он не сможет сказать ничего такого, что заставит ее передумать. Она надеялась, что к этому времени на следующей неделе у нее будет уже достаточно денег, чтобы оплатить долг Кита и покрыть часть самых неотложных счетов из магазинов. Этого должно хватить, чтобы предотвратить беду.

Ну а если не получится, ее ждет продуваемый всеми сквозняками дом в Йоркшире.

Она помахала лакею, стоявшему на посту у входной двери, и открыла раздвижную дверь в утреннюю гостиную. Ожидая увидеть только мать, Вивьен застыла на пороге, вытаращив глаза на леди Торнбери и Сент-Джорджа. Все трое сидели за небольшим столом для завтрака, пили кофе и поглощали пирожные.

Сент-Джордж встал, и Вивьен с трудом сдержала порыв пригладить волосы и расправить юбки. Она надела самое простое платье, рассчитывая провести все утро в маленькой оранжерее, расположенной в задней части дома. Покопаться в земле и заняться пересадкой растений – вот что всегда ее успокаивало, помогало собраться с мыслями и найти выход из положения.

А сейчас, в самом своем старом полинявшем голубом муслиновом платье, с кругами под глазами от недосыпа, она выглядит настоящей ведьмой. Вивьен готова была убить маму за то, что та не предупредила о гостях, особенно о нем.

Твердо сказав себе, что ей все равно, Вивьен, улыбаясь, подошла к столу, присела перед Сент-Джорджем в книксене и поцеловала в щеку леди Торнбери.

– А вот и Вивьен, – воскликнула ее мать с растерянным видом. – Леди Т и Аден неожиданно решили нанести нам визит. Так мило с их стороны справиться о твоем здоровье, да еще в такую рань!

Сент-Джордж отодвинул для Вивьен кресло. Она оглянулась, чтобы поблагодарить его, их взгляды встретились, и у нее перехватило дыхание. Его черные, как обсидиан, глаза внимательно изучали ее лицо, и, судя по складке между бровями, ему не нравилось то, что он видел. «Ведьма». Вот слово, которое он ищет.

– Милая, – сказала мать, глядя на Вивьен. – Ты хорошо себя чувствуешь? Вид у тебя довольно изможденный. – Она протянула Вивьен чашку кофе, и взгляд ее остановился на платье дочери. – И почему ты так одета?

От унижения по спине Вивьен поползли мурашки.

– Я собиралась пересадить несколько розовых кустов, мама. Какой смысл наряжаться, если в конце я буду вся покрыта грязью?

Мать укоризненно поцокала языком.

– Не понимаю, почему ты копаешься в земле, как какой-нибудь фермер. В конце концов для этого и существуют слуги.

Вивьен уставилась в свою чашку. Утро начинается великолепно благодаря удивительной неделикатности ее матери.

– Вот тут я с тобой не соглашусь, Делия, – вмешалась леди Торнбери. – Я больше всего на свете люблю возиться в своем саду. Очень успокаивает нервы. – Она улыбнулась Вивьен. – Хотелось бы, чтобы и прочие молодые леди полюбили это занятие вместо того, чтобы чахнуть в гостиных и попусту тратить время в магазинах, как это стало принято в наши дни.

Леди Блейк, конечно, моментально клюнула на эту наживку, и они с леди Торнбери погрузились в оживленное обсуждение подходящих занятий для молодых леди. Вивьен же заставила себя посмотреть на Сент-Джорджа. Леди Торнбери давно привыкла к взбалмошному поведению ее матери, но он точно нет.

Капитан наблюдал за ней с противоположной стороны стола. Когда их взгляды встретились, он послал ей очаровательную улыбку и поднес к губам чашку. А когда Сент-Джордж подмигнул ей, Вивьен чуть не уронила свою чашку.

Она еще ни разу не видела его в игривом настроении и ни разу не испытала на себе по-настоящему сокрушительную силу его улыбки. Сердце замерло, пропустило удар. Пришлось аккуратно поставить чашку на блюдце, чтобы кофе не выплеснулся. Но улыбка сделала свое дело. Напряжение ослабло, по нему разлилось приятное тепло.

– А как сегодня утром ты, милая? – спросила леди Торнбери. – Надеюсь, тебе спалось хорошо, несмотря на вчерашнее безудержное веселье?

Суховатость в ее голосе не прошла мимо Вивьен. И истинный вопрос, скрытый за легкой болтовней, тоже.

– Все хорошо, – ответила она, но слегка наморщила носик. – Может, чувствую себя слегка уставшей. Вечер затянулся допоздна.

– Надеюсь, вы не падаете с ног, – небрежно заметил Сент-Джордж. – Я хотел уговорить вас прогуляться со мной по парку и отказ не приму. День такой чудесный, и воздух свежий.

Во второй раз за это утро Вивьен изумленно заморгала. Посмотрела поверх его плеча на окно, отметила хмурое, затянутое тучами небо, порывы ветра, которые гнали по площади листья. Впрочем, она не имела ничего против ветра и свежего воздуха. Все равно собиралась попозже выйти на прогулку.

– Правда? – с сомнением в голосе протянула ее мать. – Как по мне, так это выглядит ужасно. Кроме того, для прогулок еще слишком рано.

– Ерунда, – отрезала леди Торнбери. – Там очень славно, и свежий воздух принесет Вивьен большую пользу. Кроме того, нужно позволить детям веселиться в свое удовольствие, правда? – И она лукаво улыбнулась матери Вивьен.

Та недоуменно уставилась на Сент-Джорджа, перевела взгляд на Вивьен. И вдруг глаза ее широко распахнулись.

– О, – выдохнула она. – Конечно! Вивьен, это чудесная мысль. Иди наверх и прямо сейчас переоденься для прогулки с Аденом.

Вивьен легонько вздохнула – ответ матери был таким предсказуемым! Сент-Джордж вовсе не относится к мужчинам, которые гуляют по паркам с молодыми женщинами, значит, существует единственно возможное объяснение этому странному предложению – он хочет поговорить о похищении, причем так, чтобы ее мать ничего не слышала. К несчастью, разговор с ним наедине – последнее, чего ей хотелось, по множеству причин, причем в некоторых она не желала признаваться даже себе. Но если сейчас отказаться, он примется гадать, почему она его избегает. Вивьен поступила так накануне на балу, и уже тогда почувствовала его подозрение.

И все они словно сговорились против нее – его мать с такой легкостью обработала матушку! Кажется, у нее не остается выбора.

– Ой, ну хорошо, – сварливо ответила Вивьен и, не обращая внимания на изумление матери, встала из-за стола. – Я спущусь через двадцать минут. – И язвительно добавила, обращаясь к Сент-Джорджу: – Надеюсь, вы не против подождать.

Его губы изогнулись в дразнящей улыбке.

– Я уверен, оно того стоит.

Выходя, Вивьен сердито сверкнула на него глазами и могла бы поклясться, что капитан негромко рассмеялся. Ну просто прелестно – он находит ее забавной!

– Не забудьте одеться потеплее, – сказал Аден ей вслед.

Поднимаясь наверх и сердито бормоча себе под нос, Вивьен пыталась подготовиться к вопросам, которые он может задать. И задаст наверняка, что бы там мама себе ни навоображала. Она явно рассчитывает, что Вивьен бросится на шею Сент-Джорджу. Пусть он и младший сын, но семейство это старинное, высокопоставленное и, что еще важнее, необычайно богатое. И хотя за Вивьен увивается богатый иностранец, мама наверняка не готова к тому, чтобы ее единственную дочь увезли в Россию.

Ах, как плохо, что на самом деле Сент-Джордж всего лишь хочет разобраться в ее похищении вместо того, чтобы просто сблизиться с ней. Но сближение с Вивьен означает, что он подберется вплотную к семье, в частности, к Киту, а тогда Сент-Джорджу не потребуется много времени, чтобы разнюхать, что произошло на самом деле. Дальше обо всем узнает Сайрус и… нет, Вивьен не может допустить, чтобы такое случилось.

Через пятнадцать минут бесплодных размышлений Вивьен спустилась вниз в модной шерстяной накидке роскошного зеленого цвета, в пару к ней в ошеломительной шляпке того же цвета и с элегантной, чудовищно дорогой меховой муфтой. Муфта, конечно, была лишней, потому что на улице совсем не холодно, но она давала ей возможность спрятать руки. Мысль о прогулке с Сент-Джорджем, рука об руку, нервировала ее. При сложившихся обстоятельствах, когда наверняка придется скормить ему немало ужасного вранья, чем короче будет между ними физический контакт, тем лучше.

Сент-Джордж дожидался ее у лестницы, застегивая пальто, а лакей держал наготове перчатки и шляпу. Увидев, что она спускается по лестнице, он поднял на нее взгляд. Глаза его сначала прищурились, но затем уголки губ изогнулись в соблазнительной и весьма одобрительной улыбке. Сердце Вивьен затрепетало от глупого девичьего самодовольства.

Но это дивное ощущение мгновенно сменилось беспокойством. Нужно быть с ним очень осторожной, иначе можно заплыть так глубоко, что уже не выплывешь обратно. Он в слишком многих смыслах представлял опасность для репутации и мирной жизни семьи, и об этом не следует забывать ни на минуту. Лучше всего относиться к нему с настороженностью и подозрением, скорее как к потенциальному врагу, чем к другу.

Но глупое сердце возражало. В конце концов, этот человек спас ее жизнь и репутацию. И вдобавок ко всему он до невозможности хорош собой. Девушка должна стать трупом (или получить апоплексический удар), чтобы не реагировать на мужчину, подобного Сент-Джорджу.

Он взял Вивьен под локоть и мягко повлек к двери.

– Должен заметить, что вы оделись по погоде, но никто не сможет назвать такой ошеломительный наряд разумным – или отнести это слово к леди, которая с таким изяществом носит этот ансамбль.

Вивьен кинула на него изумленный взгляд. Оказывается, он прекрасно умеет флиртовать – еще один талант в длинном списке его впечатляющих умений. Как ни странно, она неожиданно засмущалась, поэтому ответила на комплимент простой улыбкой. Впрочем, вряд ли все эти слова что-то значат. Скорее он пытается поддерживать иллюзию, что… что? Что ухаживает за ней?

Сент-Джордж поддерживал ее под локоть до тех пор, пока они не вышли на тротуар, и только тогда отпустил. Вивьен снова почувствовала, что ей недостает его прикосновения. Хорошо, что она взяла с собой муфту. Не хватало еще воспылать к нему нежной страстью, ведь он наверняка исчезнет из ее жизни, как только разберется с похищением.

Но мысль, что она больше никогда его не увидит, показалась ужасной, и Вивьен невольно вздохнула. Естественно, он сразу это заметил.

– Вам нехорошо, миледи? – заботливо спросил Сент-Джордж.

Она вдруг поняла, что ей нравится слушать его голос. Он казался очень мужественным, но при этом невероятно мягким, вроде бархата богатого шоколадного оттенка, если его погладить против ворса.

– Совсем не обязательно меня об этом спрашивать, – криво усмехнувшись, сказала Вивьен. – На самом деле я гораздо крепче, чем выгляжу.

Он внимательно следил за движением на улице, ловко обогнул вместе с Вивьен несколько телег и громыхающую повозку и направился в сторону Грин-парка.

– Это я уже понял, но вчера вечером вы перенесли настоящее потрясение. – Он мрачно сжал губы. – Любая женщина будет расстроена таким ужасным инцидентом. Надеюсь, князь не успел сделать вам по-настоящему больно.

При этом напоминании Вивьен с трудом сдержала порыв освободить одну руку из муфты и взять его под руку.

– Должна признаться, это было отвратительно, но он всего лишь оставил на мне несколько синяков.

Услышав, что Сент-Джордж резко втянул в себя воздух, она взглянула на него. Суровое выражение его лица подсказало, что князь вчера очень легко отделался, но вряд ли ему так же повезет в будущем. Ни за что, если рядом окажется Сент-Джордж.

От того, что он так сердился из-за нее, в груди у Вивьен потеплело, и она решила отбросить предосторожности. По крайней мере на эту тему она могла говорить свободно.

– Вы можете считать меня глупой, капитан, но я за вас очень беспокоюсь. Вчера вечером ваша мать превосходно сумела отвлечь внимание на себя, но князь Иван не из тех, кто прощает пренебрежение или оскорбление. А то, что вы сделали с ним, куда больше, чем простое оскорбление. Он этого, разумеется, заслуживал, – торопливо добавила она. – Я бы сама с удовольствием швырнула его на пол.

Они остановились на углу, пережидая поток экипажей. Наконец одна двуколка остановилась, им любезно предложили пройти, и Сент-Джордж повел Вивьен через дорогу. Он никак не отозвался на ее слова, только вопросительно взглянул.

– Вы что-то хотите спросить у меня о князе Иване?

Аден немного удивился.

– А что, это так заметно?

– Вы забыли, что я играю в карты. Я давно научилась читать по лицам.

Он медленно кивнул, будто внезапно что-то понял.

– Это нужно запомнить.

Странный ответ, но в свое время он ясно дал понять, что не одобряет ее игру в карты. Вивьен попыталась мысленно отмахнуться, но не могла не признать, что ее это сильно задевает.

– Ваш вопрос, капитан? – напомнила она.

– Пожалуйста, зовите меня Аден, – сказал он и легонько подтолкнул ее в спину, направляя на одну из посыпанных гравием дорожек, проложенных по Грин-парку.

Вивьен настороженно взглянула на него. Хмурое выражение сменилось одной из манящих улыбок, которые он сегодня так щедро рассыпал. Способность так легко менять настроение ее нервировала. Он или большой ветреник (что весьма сомнительно), или обладает умением с пугающей легкостью скрываться за обаятельной светской маской. Вивьен напомнила себе, что вступила в поединок умов и в этой битве должна победить, ради Кита.

– Вряд ли это прилично, уважаемый сэр, – любезно возразила она. – Я вас почти не знаю.

Вот так вот. Это поставит его на место.

Сент-Джордж улыбнулся, и эта улыбка мгновенно снесла установленные ею барьеры добропорядочности, разметав их во все стороны, как мяч сшибает кегли. Это была улыбка повесы, улыбка пирата, и она наполнила его резкие красивые черты искренним весельем, от которого в душе Вивьен все перемешалось.

Две пожилые дамы, укутанные во множество слоев тафты, приблизились к ним с противоположной стороны. Одна из них, проходя мимо, взглянула на Сент-Джорджа. Рот ее приоткрылся, щеки запылали ярко-розовым, она ткнула свою спутницу локтем в бок и захихикала как девчонка.

Вивьен не могла ее за это винить. Она вроде бы привыкла к фирменным улыбкам капитана, но вот эта последняя оказалась просто убийственной. Если он будет продолжать в том же духе, вряд ли она окажется в состоянии хоть чуть-чуть мыслить здраво, чтобы разобраться с ним.

А вот Сент-Джордж замечал все.

– Учитывая нашу короткую, но полную событий общую историю, я бы сказал, что мы знаем друг друга очень хорошо. Нелепо обращаться ко мне «капитан Сент-Джордж», как к случайному знакомому. Мы вместе смотрели в лицо смерти, или вы забыли? – В голосе слышался сдержанный упрек.

– Нет, – пробормотала Вивьен. – Не забыла.

– Кроме того, наши матери знакомы целую вечность и даже, насколько я понимаю, являются дальними родственницами, – произнес он проникновенным голосом, который словно растекся по ее коже как теплый мед. – Это фактически делает нас семьей, верно?

Где-то во время этой речи они остановились. Вивьен смотрела на него, пытаясь сохранять благоразумие. Этот мужчина определенно не родственник, да и не пытается им быть. Он флиртует, причем очень умело, но вот с какой целью, она догадаться не могла. Что еще хуже, Вивьен приходилось бороться со странным чувством, от которого замирало дыхание.

Но Сент-Джордж вовсе не похож на мужчину, который часто пускает в ход свое обаяние, тем более настолько откровенно, – а это значит, он чего-то добивается. Почувствовал, что она что-то скрывает? Вполне вероятно. В конце концов именно он отыскал ее в тайной пещере контрабандистов. Выпытывание секретов для него наверняка детская игра.

И все-таки казалось глупым спорить с ним по такому пустяку, и (если отбросить в сторону обаяние) в его словах действительно есть смысл. В некотором отношении Сент-Джордж знает о ней больше, чем друзья. Глупо продолжать держаться так официально.

– Как пожелаете. – Сообразив, что стоит и пялится на него, как наивная дурочка, Вивьен заставила себя двигаться дальше. – Но только наедине, – добавила она. – Называть друг друга по именам в обществе неприлично. Люди могут все неправильно понять.

Капитан сделал оскорбленное лицо и прижал к груди руку, обтянутую серой перчаткой.

– У меня самые лучшие намерения.

Вивьен хмыкнула.

– Хватит фиглярствовать, Аден. И мне казалось, что у вас есть ко мне вопрос, хотя я уже толком не помню, о чем мы говорили.

– Прекрасно, – отозвался он, снова став серьезным. – Мне нужна правда о ваших отношениях с князем Иваном. Вы пришли с ним к взаимопониманию?

Вивьен резко остановилась. Сент-Джордж сделал еще несколько шагов, прежде чем сообразил, что ее больше нет рядом, обернулся и покорно вздохнул.

– Я так и знал, что вы обидитесь.

Она подошла к нему, с трудом сдерживаясь, чтобы не отхлестать муфтой.

– Как вы вообще могли подумать, что я буду искать взаимопонимание с этой мерзкой жабой? Сама мысль об этом смехотворна.

– Не так уж и смехотворна, если верить слухам.

Прелестно. Он опять нацепил эту непроницаемую маску. Больше никаких признаков легкого флирта. Если судить по лицу, он вполне может быть одной из этих мраморных статуй, изображающих греческих воинов. Но, как Вивьен уже говорила, она давно научилась читать мысли и видела, что он не до конца поверил ее исполненной негодования тираде.

– В книге клуба «Уайтс» даже записано пари о вашей грядущей помолвке. На князя поставлены очень приличные суммы, – добавил он и, казалось, с некоторым недоверием пожал плечами.

Взбешенная, Вивьен гневно сверкнула на него глазами, не обращая внимания на нянек с подопечными, вынужденных обойти их на дорожке. Зато Сент-Джордж их, конечно, заметил. Перехватив любопытные взгляды нянек, он взял Вивьен под руку и повел на скамейку под деревьями, которую хорошо было видно с главной аллеи.

К тому времени как они дошли до скамейки, гнев ее слегка улегся. Мерзко, конечно, что ее имя связывают с именем Ивана Грозного, но некоторый смысл в этом есть. Он не собирается оставлять ее в покое, и нет никаких сомнений, что Сайрус только поощряет эти сплетни.

Присев на край скамейки, Вивьен настороженно посмотрела на своего спутника, оставшегося стоять.

– Полагаю, мне не стоит удивляться тому, что стала предметом подобных слухов, – угрюмо произнесла она. – Чертов князь не желает слышать слова «нет». Вы же сами видели, какой он, еще до вчерашнего вечера. – Вивьен с досадой взмахнула муфтой. – Но почему вы вдруг решили, что он может мне нравиться? От него у меня мурашки бегут, и мне кажется, это очевидно любому, кто хоть раз видел нас вместе.

– Как ни неприятно мне выражать свое несогласие, но вчера перед обедом вы с ним… э-э-э… очень мило общались. И он весь вечер смотрел на вас взглядом хозяина.

– Видимость бывает обманчива. Кстати, вы вчера тоже вполне по-хозяйски вели себя с мадам Безродны.

Едва слова вырвались, Вивьен сразу захотелось отшлепать себя за то, что проявила такую ребяческую ревность.

Сент-Джордж стоял, полуотвернувшись от нее и глядя на прогуливавшихся обывателей, направлявшихся к декоративной молочной ферме в центре парка. Но язвительное замечание мгновенно вернуло Вивьен его внимание. Он несколько мгновений молча смотрел на нее, наверняка разглядывая сердитый румянец, который полз вверх по шее.

– А, да, – произнес он с легкой улыбкой. – Мадам Безродны. Очаровательная женщина и к тому же весьма дружелюбная.

– Ну, с вами она точно вела себя очень дружелюбно, – отозвалась Вивьен, иронически пожав плечами.

Негромко рассмеявшись, он сел на скамью рядом с ней.

– Я вас понял, миледи. Простите, что сделал неверные выводы.

Он произнес это с таким раскаянием, что Вивьен невольно почувствовала укол вины. В конце концов нельзя утверждать, что он ошибся на пустом месте. Любой сторонний наблюдатель мог бы сказать, что она поощряла ухаживания Хованского.

Вивьен сдалась.

– Спасибо. И если я должна называть вас Аденом, то вы зовите меня Вивьен, – добавила она, предлагая мир. – Кажется, вы уже называли меня так прежде, поэтому глупо не продолжить, во всяком случае наедине.

– Почту за честь, – торжественно произнес он.

Но Вивьен этим не одурачил, поскольку в глазах его плясали искорки смеха. Для господина, изо всех сил делавшего вид, что он весьма серьезный человек, Сент-Джордж делал это слишком часто. По крайней мере рядом с ней.

– Но вернемся к князю Ивану… – начал он.

– Обязательно? Это такая неприятная тема.

– Согласен, но я бы не стал докучать вам этим, если бы не считал это важным. Раз вы не нашли с ним взаимопонимания, что могло подтолкнуть его к тому, чтобы досаждать вам минувшим вечером? Он, конечно, трус и совершенно невоспитан, но мне все равно трудно поверить, что он мог спокойно позволить себе подобные вольности по отношению к сестре хозяина дома, если не чувствовал себя полностью в своем праве.

Вивьен начала взволнованно теребить муфту. Что можно рассказать, чтобы он не добрался до правды?

Они некоторое время сидели молча и смотрели на маленьких мальчиков, игравших в войну, – те размахивали крепкими палками, изображая бой на мечах. Сент-Джордж – Аден – небрежно положил руку на спинку скамьи, терпеливо дожидаясь ответа. К Вивьен он не прикоснулся, но она могла поклясться, что ощущает исходящий от его тела жар. У нее возникло безумное желание уютно прижаться и положить голову ему на грудь, упиваясь его могучей силой.

– Вы же знаете, что можете мне доверять, – сказал он. – Что бы вы мне ни рассказали, это останется между нами.

Аден по-прежнему не смотрел на нее, и Вивьен показалось, что он позволяет ей самой принять решение и довериться ему без всякого давления с его стороны.

Доверие.

Такая редкая вещь, но Аден предлагает ее с такой легкостью, будто это какая-то безделица. Несмотря ни на что, Вивьен не сомневалась, что его слово – истина. Но еще она прожила много лет, защищая себя и свою семью от злобных сплетен и интриг светского общества. И теперь было совсем не просто позволить кому-нибудь разрушить столь тщательно возводимые укрепления.

Видя, что она все еще колеблется, Аден обвел ее взглядом с головы до ног, словно коснулся мягким павлиньим пером.

– Ведь я уже доказал, что мне можно доверять, разве нет? Я никому и ничему не позволю причинить вам вред. Вы знаете, что мое слово нерушимо. – В его низком голосе звучал вызов.

Вивьен высвободила руки из муфты и скрестила их на груди.

– Ну, это какая-то нечестная игра. Что я, дьявол все побери, должна на это отвечать?

Он убрал руку со спинки скамейки и повернулся к ней лицом.

– Верно, ничего честного тут нет, и я готов использовать любые средства, чтобы убедить вас довериться мне. И если это означает, что я должен заставить вас почувствовать себя виноватой, потому что вас спас, так тому и быть.

Такое откровенное заявление заставило Вивьен засмеяться. Пусть ей сильно не нравились его попытки манипулировать ею (все мужчины в ее жизни пытались делать это), она знала, что Аден делает это с самыми лучшими намерениями.

– Что ж, – сухо отозвалась она. – Ладно, доверюсь вам, во всяком случае, в этом вопросе.

Он улыбнулся. Хорошо, что ему хватило здравого смысла не давить сильнее. В этом отношении он был решительно не похож на прочих мужчин в ее жизни.

– Князь Иван вел себя исключительно настойчиво, несмотря на то что я его ухаживания постоянно отвергала. Но до вчерашнего вечера я не сомневалась, что убедила его оставить меня в покое.

– Добрый пинок по ноге часто помогает в этом, – едва заметно улыбнувшись, подтвердил Сент-Джордж. – И что же случилось?

– Мой брат, Сайрус. Он полон решимости заставить меня принять предложение князя. К несчастью, Сайрус ничуть не лучше князя и не желает слышать отказа. И поверьте, – добавила она, прижав руку к сердцу, – я пыталась.

– Но минувшим вечером мне показалось, что вы вели себя более… м-м-м… сговорчиво, во всяком случае, поначалу. – Он вскинул руки вверх. – Я не пытаюсь начать ссору, просто говорю, что видел. Я ошибался?

Вивьен с трудом удержалась, чтобы не съежиться. Этот разговор становился все более тяжелым и неприятным, и сейчас ей придется вытащить из шкафа парочку семейных скелетов.

– Нет, не ошибались. Сайрус явился в мою комнату и потребовал, чтобы я приняла ухаживания князя, – призналась она.

Сент-Джордж нахмурился.

– И вы согласились? Вот просто так?

– Давайте просто скажем, что мне было сложно устоять под его давлением.

Аден наклонил голову и несколько мгновений внимательно изучал безупречно начищенные сапоги. Вивьен мысленно молилась, чтобы ее расплывчатые ответы его устроили.

– Надо полагать, чтобы добиться вашего согласия, лорд Блейк пустил в ход угрозу лишить вас денежного содержания, – произнес наконец Сент-Джордж.

Вивьен что-то буркнула себе под нос, и его темные глаза снова засветились весельем.

– По словам моей матери, это самый очевидный ответ, – сказал Сент-Джордж извиняющимся тоном.

Впрочем, это у него получилось плохо. Вивьен подозревала, что слова «раскаяние» в его словаре вообще не существует.

– Ваша мать права, – ответила она, стараясь, чтобы в ее голосе не чувствовалось досады. – А моя мать, похоже, не умеет молчать о делах исключительно семейных.

– Матери могут стать настоящим испытанием, в особенности потому, что не умеют не совать нос в дела детей. Раз уж у нас тот самый случай, вы можете спокойно рассказать мне все остальное, поскольку ваша мать все равно поделится с моей.

Он ободряюще улыбнулся, а Вивьен подумала, что когда все-таки расскажет правду, улыбаться он перестанет.

Глава 20

Пока Вивьен думала, с чего начать, порыв ветра всколыхнул ветви большого дуба, под которым стояла их скамья, и сухие листья посыпались вниз. Один опустился прямо ей на колени – лишенное жизни напоминание о заканчивающемся сезоне. Вивьен невольно вздрогнула – как от ощущения неминуемой надвигающейся беды, так и от холода, проникавшего даже сквозь шерсть накидки.

– Идемте, – сказал Аден, вставая. – Вы слишком долго сидите. Если простудитесь, моя мать оторвет мне голову.

– Я вам уже говорила, – машинально возразила Вивьен, – я намного…

– Крепче, чем кажетесь. Да, я помню. Но предлагаю все-таки пройтись по «Тропе королевы» до Пиккадилли. Если хотите, можем заглянуть к Хэтчарду, чтобы согреться.

Она искоса взглянула на капитана. Для человека, всего лишь притворявшегося, что ищет ее общества, он с чересчур старательно поддерживает эту иллюзию.

Но с другой стороны, допрос в самом разгаре, и как только он вытянет всю нужную информацию, то наверняка отведет ее домой, и на этом все закончится.

Ласково взяв руку Вивьен, Сент-Джордж засунул ее обратно в муфту.

– Ну, вы хотели рассказать мне все.

Вивьен старательно не обращала внимания на жжение ладони, в том месте, где он притронулся к ней рукой в перчатке.

– Как вы и предположили, все дело в деньгах. Или в их нехватке.

– Лорду Блейку не хватает денег? – уточнил Сент-Джордж.

– Нет, что вы. На самом деле Сайрус очень хорошо управляет семейными финансами, хотя довольно скаредный.

– Значит, сложности с вашими деньгами?

– Нет. Я не выношу долги, что, конечно, должно вас удивить, учитывая мою привычку проводить много времени за карточным столом.

– Вы не просто проводите там время. Насколько я понимаю, вы частенько берете верх над самыми опытными игроками. Поразительное мастерство для живущей в холе и неге молодой мисс.

Вивьен сморщила носик.

– Не настолько молодой, чтобы не понимать, как опасно делать долги. Я знаю пределы своего мастерства и никогда не позволяю отчаянию или эмоциям управлять моей игрой. Кроме того, часть выигрышей я инвестирую и, благодаря моему банкиру, тут тоже имеются скромные успехи.

Его брови поползли вверх, и, судя по его виду, она сумела произвести на него впечатление. Вивьен невольно задрала нос, хотя только мысленно.

– Поздравляю, – произнес Сент-Джордж. – Но раз уж ни вы, ни лорд Блейк не транжирите деньги и не проигрываетесь в карты, значит, проблема заключается в вашей матери или в вашем младшем брате.

– В обоих, – с горечью отозвалась Вивьен и кашлянула, прочищая горло. Мать и Кит, вероятно, никогда не изменятся, значит, ей только и остается как-то справляться с ними по мере сил, невзирая на собственное негодование.

– Мама не имеет ни малейшего понятия об экономии и очень любит играть по-крупному, но не больше, чем Кит. Он ужасно безрассуден, причем не только за карточным столом. Готов держать пари по любому поводу и обладает фатальной тягой к скачкам.

Аден пожал плечами.

– Как и любой другой денди.

– Да только у него, по сути, нет своего дохода, чтобы оплачивать эти прихоти, – вздохнула Вивьен. – И тут в игру вступает Сайрус.

– Надо полагать, лорд Блейк отказался оплачивать долги младшего брата?

Она кивнула.

– И как много задолжал Кит?

Вивьен пришлось дважды сглотнуть, прежде чем она сумела выдавить:

– Почти тридцать тысяч фунтов.

Сент-Джордж на мгновение замер, затем плавно подтолкнул ее на дорожку, срезающую путь к Грин-парку.

– Значительная сумма, – отозвался он. – В таком случае рискну высказать догадку, что ваш младший брат по меньшей мере однажды навестил ростовщика.

– Да, – коротко ответила Вивьен, боясь выводов, которые он может сделать. Она до сих пор не решила, можно ли рассказать Адену все. Хотя он и пообещал сохранить это в тайне, легкомыслие Кита приняло такие размеры, что все попытки скрыть его могут оказаться тщетными.

– А еще есть мамины долги, – торопливо заговорила Вивьен, надеясь отвлечь внимание Сент-Джорджа от Кита. – И они тоже весьма значительны, хотя и не такие огромные, как у Кита. Вместе они составляют сокрушительную сумму. Сайрус не знает и половины, особенно про Кита, – добавила она уныло. – А если узнает, то вышвырнет его на улицу или заставит пойти в армию, а потом сошлет меня с мамой в ужасный крохотный домишко в Йоркшире.

Сент-Джордж наклонил голову.

– Я, безусловно, понимаю ваше нежелание отправляться в ссылку в Йоркшир, но что плохого случится с вашим братом, если он получит армейский патент? Там из него сделают человека.

Вивьен едва не взорвалась, но вовремя вспомнила, что Сент-Джордж как раз армейский офицер. А если учесть, какой он человек, вряд ли можно оспорить его мысль, что военные ограничения – не самое плохое, что может случиться с Китом.

– Да, но Сайрус не хочет покупать ему патент в хороший полк. Собственно, он вообще сказал, что не будет покупать ему патент, а заставит Кита пойти в пехоту. И кто знает, что может случиться тогда? Его могут отправить в Америку или даже в Индию. А он еще совсем мальчик. Он не сумеет…

Вивьен осеклась и прикусила губу, чувствуя, как нарастает паника. Неужели Киту придется столкнуться с таким ужасом?

Аден ласково пожал ее руку.

– Вивьен, лорд Блейк просто пугает вас. Он не может заставить вашего брата пойти в армию. Кроме того, это не избавит его от обязанности заплатить долги Кита. Долговая тюрьма кажется мне более вероятной угрозой.

Она сердито посмотрела на него.

– О, это, конечно, намного лучше.

Он коротко рассмеялся.

– Да, это я выразился неловко. Мои извинения. Значит, лорд Блейк настаивает на вашем браке с князем Иваном с тем, чтобы тот выделил крупную сумму вам и заплатил все семейные долги, верно я понимаю?

– Совершенно верно, – угрюмо ответила Вивьен. – Князь Иван готов выделить на меня совершенно непристойную сумму денег и предложил выплатить все долги мамы и Кита.

– Значит, подчиняясь давлению брата, вы согласились поощрить ухаживания князя. Что, в свою очередь, привело к его грубой выходке в библиотеке…

– И я швырнула его предложение ему в лицо, – договорила она. – И теперь я снова там, где была, только мне не придется выходить замуж за эту мерзкую жабу. Это неоценимое счастье, но нам все еще грозит катастрофа.

– А вы вообще собирались выйти за него?

– Боже правый, нет! Я всего лишь хотела выиграть некоторое время.

Аден пристально посмотрел на нее.

– И чего вы надеялись достичь при помощи этой отсрочки?

«Да пропади ты пропадом». Но она сама подтолкнула его к этому неудобному, опасному вопросу. Вот что происходит, когда кому-нибудь доверяешься.

– Придумать какой-нибудь план, – ответила она, неопределенно помахав муфтой.

Порыв холодного ветра взъерошил мягкий мех. Вивьен сунула в муфту и другую руку и стиснула губы. Ни под каким видом не должна она рассказывать Адену (и вообще никому) о своем тщательно разработанном плане вызволения Кита и мамы из долгов. Подобная оговорка может привести к катастрофическим последствиям.

Аден взял ее за локоть, заставив остановиться. Его взгляд, острый и настойчивый, словно пронзал ее насквозь.

– О чем вы умалчиваете, Вивьен?

– Ни о чем, – возразила она. Сердце билось с перебоями, но Вивьен сумела нацепить на лицо выражение оскорбленной невинности.

Она на это надеялась.

– Вы не отвечаете за действия ваших близких, – мягко, но решительно произнес Сент-Джордж. – Ваша мать находится под опекой лорда Блейка, а Кит уже совершеннолетний. Я понимаю ваше беспокойство, но эти карточные долги его и только его. И что бы ни сказал лорд Блейк, никто не смеет просить вас жертвовать собой ради них. Будь вы мудрее, вы бы и сами держались в стороне от семейных неприятностей. Вам и своих хватает.

Он так самоуверенно и дерзко ее поучал, что Вивьен не сразу поняла, гневается она или ошеломлена.

– Я говорю серьезно, Вивьен, – сурово произнес он. – Вы не должны позволять втягивать себя в дела своих братьев. Лорд Блейк ни к чему не принудит вас против вашей воли, если вы будете просто заниматься своими делами и разрешите остальным членам вашей семьи отвечать за свои.

«Гневается. Определенно гневается!»

– Прошу позволить мне сказать, что вы понятия не имеете, о чем говорите, – вспылила она. – Я уже по уши во всем этом, и Кит тоже. Если я не решу эту проблему, Кит окажется в ужасном…

Вивьен резко замолчала, увидев блеск понимания в его глазах.

Дура, дура, дура. Шагнула прямиком в ловушку.

Его предательство пронзило ее насквозь, она круто повернулась и сердито зашагала в сторону Пиккадилли. Но он догнал ее в два счета, аккуратно, но твердо взяв за локоть. Не глядя на него, Вивьен попыталась высвободить руку.

– Перестаньте сопротивляться, – сказал Сент-Джордж. – Вы сделаете себе больно.

В его голосе послышался смех, и это подстегнуло ее злость.

– Вы меня обманули, – прошипела Вивьен сквозь стиснутые зубы.

– Это было необходимо, милая. Вы сами подвергаете себя опасности, а этого я допустить не могу.

– Я прекрасно умею сама вести свои дела, – отрезала Вивьен. Нет уж, он не соблазнит ее своими мужскими уловками. – И не смейте называть меня «милая»!

Сент-Джордж окинул взглядом парк, отметил гуляющих по другим дорожкам и лужайкам. К счастью, рядом никого не было, так что услышать их не могли, хотя Вивьен предполагала, что выглядит достаточно безумной, чтобы изрыгать пламя.

Впрочем, ей плевать. Она была готова визжать от досады и злости – на него, но больше всего на себя.

Сент-Джордж наклонил голову и выглядел при этом надменным аристократом, ничуть не тронутым вспышкой ее гнева.

– Очень хорошо, но мы должны обсудить все спокойно. – Он кинул на нее иронический взгляд. – Или я буду обсуждать это спокойно, а вы можете слушать и просто кивать, когда будете со мной согласны.

Вивьен злобно сверкала на него глазами до тех пор, пока он не подтолкнул ее под локоть, побуждая двигаться дальше.

– Позвольте подумать, смогу ли я во всем разобраться, – сказал он. – Ваш брат задолжал громадную сумму денег. И должен ростовщику, скорее всего такому, у кого особенно отвратительный характер, хуже, чем у большинства из этой породы. Пока я прав?

Она угрюмо кивнула.

– Хорошо. Подозреваю, что ваш брат усложнил проблему, заняв еще больше в глупой попытке возместить свои потери и выплатить долг. – Сент-Джордж вопросительно выгнул бровь.

Вивьен испустила драматический вздох и снова кивнула. И почему она зря тратила силы, пытаясь скрыть от него все это?

Он улыбнулся.

– Вот видите, мы превосходно продвигаемся. Представьте, что бы мы могли сделать, если бы вы по-настоящему захотели со мной сотрудничать.

Вивьен прищурилась.

– Невежливо дразнить меня, сэр. Это слишком серьезное дело.

– Да, я бесчувственный грубиян, но хочу, чтобы вы научились полностью мне доверять. Я то и дело говорил вам, что никому не позволю вас обидеть. А если вы позволите, я, вероятно, смогу помочь и Киту.

Вивьен колебалась, разрываемая противоположными чувствами. Она хотела ему поверить – нет, она верила, что он сделает все возможное для ее защиты. Но сейчас речь идет о Ките, зачем ему в это ввязываться? Всего несколько минут назад он советовал ей предоставить всех в семье их собственной судьбе. Что у него за мотивы? Какое ему вообще дело до ее семьи?

Аден настаивает, чтобы она рассказала все, а собственные мысли тщательно скрывает. Но Вивьен считает, что доверие должно быть обоюдным.

– Все это прекрасно, – решилась она, – но мне очень непросто вверить вам всю свою жизнь, когда я так мало о вас знаю. Вы хотите, чтобы я поделилась своими самыми темными тайнами, а о себе ничего не рассказываете.

Его лицо слегка изменилось, словно рябь пробежала по тихому пруду. Вивьен буквально ощутила, как он отгораживается от нее, и еще более решительно настроилась выяснить о нем все, что возможно.

– Вивьен, я не представляю из себя ничего особенного, – холодно ответил он.

Она хмыкнула.

– Попробуйте еще раз.

На его скуле дернулся мускул. Похоже, он раздражен. На мгновение Вивьен позволила себе почувствовать самодовольное удовлетворение – все-таки она сумела проникнуть за этот непроницаемый фасад!

– Если я немного расскажу о себе, мы вернемся к насущной теме?

– Конечно, – великодушно ответствовала она.

– Хорошо. И что вы хотите знать?

У нее мгновенно возникло не меньше сотни вопросов (большей частью слишком интимных), поэтому она остановилась на одном, показавшемся ей наиболее уместным:

– Как вышло, что вы умеете делать все то, что делаете?

Сент-Джордж недоуменно посмотрел на нее.

– Ваши таланты, – уточнила она. – Разоружать отъявленных негодяев, проникать в логово контрабандистов, устраивать побеги… вряд ли этому учат в Оксфорде.

– Вы пытаетесь сказать, что я не джентльмен?

Кажется, она угодила в больное место.

– Да нет же, ведь вы сын леди и лорда Торнбери. Но при этом совсем не похожи на прочих знакомых мне джентльменов.

Он уставился куда-то вдаль, затем глубоко вздохнул, будто выпускал на волю что-то неприятное.

– Я научился тому, что вы называете моими талантами, в армии. В полк вступил совсем юным, и за последние одиннадцать лет мне довелось увидеть многое.

– Правда? – Офицеров среди ее знакомых хватало, но она сомневалась, чтобы хоть кто-то из них был способен на то, что умеет делать Аден.

– Не все победы добывают на поле боя, Вивьен. Иногда для этого требуется хитрость, а порой человеку приходится делать то, что он ненавидит. Делать вещи куда более убийственные, чем удар копьем или выстрел из пистолета. Но если человек хочет служить своему королю и при этом остаться в живых, он приобретает необходимые умения и применяет их, когда должен, чтобы выполнить задание.

Внезапно черты на его лице обострились, словно его яростными ударами высекли из куска мрамора.

– И вернуться домой целым и невредимым. Более или менее.

И тут Вивьен услышала это – мучительную горечь, пронизывающую его слова. Очевидно, она растревожила что-то темное в его душе.

– О, понимаю, – неуклюже отозвалась она.

– Нет, не понимаете.

На это ей нечего было ответить.

– Мы можем вернуться к прежнему разговору? – после неловкого молчания спросил Сент-Джордж.

Вивьен кивнула, решив, что и так слишком далеко зашла на первый раз.

– Отлично, – сказал он. – Тогда позвольте, я изложу свои мысли по поводу вашего беспокойства. Вы считаете, что ростовщик угрожал вашему брату и тем, кого он любит. А когда ваш брат не сумел расплатиться, эта гнусный тип похитил вас в надежде получить выкуп. Правильно?

Вивьен застыла посреди дорожки, с подозрением глядя на него.

Он ткнул себя в грудь указательным пальцем.

– Таланты, помните?

Она по-прежнему с тревогой всматривалась в него. Теперь, когда он знает, почувствует ли себя обязанным рассказать об этом сэру Доминику? Или даже Сайрусу?

Выронив муфту, Вивьен вцепилась в его рукав.

– Вы ведь не расскажете Сайрусу, правда?

Сент-Джордж поднял муфту, протянул ей.

– Идемте дальше. Мы уже привлекаем к себе внимание.

Вивьен оглянулась. В самом деле, на них уже бросали любопытные взгляды, в том числе миссис Бейрд с двумя своими ханжами-дочками, неизлечимыми сплетницами. Она выдавила дружелюбную улыбку, взяла Адена под руку и прошла мимо них.

– Отвечаю на ваш вопрос, – сказал тот, когда их уже не могли услышать. – Нет, я не расскажу лорду Блейку. Во всяком случае сейчас. Это только запутает дело и еще сильнее усложнит мою работу. Кроме того, я вообще не уверен, что случившееся с Китом послужило причиной вашего похищения.

В голове у нее все перепуталось.

– Я не понимаю, – медленно произнесла Вивьен.

Они повернули на Пиккадилли и пошли вдоль ограды парка.

– На ум сразу приходит Хованский как возможный кандидат.

– Но он же князь, все равно что принц! – возразила Вивьен.

– Заверяю вас, принцы делают множество отвратительных вещей. А после того как своими глазами наблюдал манеру поведения Хованского, я считаю его способным на все.

Растерявшись, Вивьен попыталась собраться с мыслями.

– Согласна, князь непреклонен в своем решении жениться на мне…

– Точнее, одержим.

– Но я просто не могу поверить, что он на такое способен. Безумие думать, что он пойдет на такой риск! Вы вообще представляете, какой поднимется скандал, если все обнаружится? Вряд ли я стою таких неприятностей. – Вивьен покачала головой. – Нет, он так настойчив только потому, что его задел мой отказ. Я уверена, он больше не захочет иметь со мной ничего общего. Во всяком случае, после вчерашнего вечера.

– Вы недооцениваете свои чары, Вивьен. Подозреваю, что князь так просто не сдастся.

Она нетерпеливо взглянула на него.

– Да я уверена, что теперь он меня ненавидит!

Сент-Джордж рассмеялся, и его мрачное настроение вроде бы развеялось.

– Замечательно. Но я ему не доверяю и настаиваю на том, чтобы вы держались от него подальше.

– Спасибо за то, что сообщаете мне очевидные вещи. Но я по-прежнему думаю, что наиболее вероятное объяснение моего похищения – ростовщик Кита.

– А у меня есть сомнения, поскольку требование выкупа не было. Однако я поговорю с Китом напрямую – с вашего разрешения, конечно. Имеет смысл проверить любые возможности.

– Думаю, это разумно, – с сомнением произнесла Вивьен. – Но позвольте, я сначала сама все объясню Киту, тогда он станет более сговорчивым.

Сент-Джордж кивнул.

– Хорошо, но чем меньше подробностей о моей роли в этом деле вы ему сообщите, тем лучше. Можете просто сказать, что сэр Доминик попросил меня поинтересоваться этим делом.

– Вам поможет, если я буду сидеть рядом, когда вы начнете его расспрашивать? Думаю, Кит будет более откровенным, – сказала Вивьен, не в силах подавить стремление защитить брата.

Сент-Джордж вскинул бровь.

– Боюсь, совсем наоборот. Этим вы его только унизите.

Она собралась возразить, но Сент-Джордж предупреждающе поднял руку.

– Вивьен, вам не стоит волноваться или пытаться каким-то образом вмешаться. Мы с сэром Домиником разберемся с этим. Все, чего мы просим, – быть осторожной и никуда не ходить без надежного сопровождения. Собственно, лучшее, что вы сейчас можете сделать, как можно чаще оставаться дома.

У нее было множество возражений на такие ограничения, но ни одним из них она поделиться не могла.

– Сделаю все, что могу, – сказала Вивьен. – Но я уже приняла несколько приглашений. Если вдруг начну отказываться, это будет выглядеть странно, особенно после вчерашнего вечера.

Аден попытался было спорить, но Вивьен его оборвала:

– Я не собираюсь провести всю жизнь, скрываясь. Вам придется поверить, что я буду достаточно осторожна. – Тут она мысленно поморщилась, вспомнив свой план, но если ей немного повезет, он ничего об этом и не узнает.

Его лоб перерезала глубокая морщина, но, подумав, он кивнул.

– Но, может быть, вы будете так добры, что дадите мне список этих приглашений, когда мы вернемся в Блейк-Хаус?

Вивьен озадаченно взглянула на него.

– Зачем? Вы хотите приставить кого-нибудь для слежки за мной?

– Нет. Я сам буду сопровождать вас.

Сердце ее пропустило удар.

– Не понимаю.

Аден посмотрел на нее сверху.

– Неужели? Тогда позвольте объяснить. Начиная с этой минуты и до тех пор пока мы не найдем человека, задумавшего ваше похищение, я буду сопровождать вас на каждый светский прием. Это послужит двойной выгоде – я смогу присматривать за вами и заодно наблюдать за теми, кто вступает с вами в контакт.

Они подходили к первой линии магазинов. Вивьен замедлила шаг.

– Но это будет выглядеть очень странно, разве нет? Как мы объясним этот… альянс?

В первый раз с тех пор как она его увидела, Аден слегка смутился.

– Разумеется, все будут думать, что я за вами ухаживаю. Это очевидный вывод.

– Ухаживаете за мной? – вскрикнула она.

– Просто сделаю вид, – торопливо добавил он. – И надеюсь, на совсем короткое время. – Он поднял руку и оттянул галстук, словно тот был слишком туго повязан. – Это идея моей матери, – извиняющимся тоном договорил он.

– О, понимаю, – едва слышно ответила Вивьен. На самом деле она ничего не понимала. Казалось, она впала в ступор от мысли, что Аден начнет за ней ухаживать, притворно или нет.

– Если хорошенько подумать, это вполне разумно, – говорил между тем он. – Во-первых, Хованский и близко к вам не подойдет, а это, согласитесь, определенное преимущество.

– Да, наверное, – выдавила она.

Аден одобрительно улыбнулся. Входя с ней к Хэтчарду, он продолжал негромко перечислять причины, по которым фальшивое ухаживание окажется как раз тем, что надо. Она слушала в смятении, убежденная, что этот план не даст ей возможности воплотить в жизнь свой.

Глава 21

Подняв воротник, чтобы ледяная крупа секла не так больно, Аден почти бегом свернул на Джермин-стрит. Улицы Мейфэра были весьма оживленны – молодые щеголи и прочие джентльмены направлялись на дружеские вечеринки в клубы или в игорные заведения, раскиданные вокруг Пэлл-Мэлл.

Сам неохотно он шел в один из самых пресловутых игорных домов. Записка от Гриффина Стила вырвала его из мирного покоя собственного жилища спустя несколько минут после того, как он с книгой и бокалом бренди расположился у камина.

Аден провел весь день в поисках зацепок – и это после бесполезного разговора с Китом Шоу (которого он в конце концов настиг в клубе «Уайтс») касательно его возможной роли в похищении Вивьен. Кит сначала каялся, потом защищался и настаивал, что должен сам разобраться с этой проблемой. Только когда Аден в подробностях рассказал, что произошло с его сестрой и что могло произойти, Кит сдался и с белым как мел лицом признался во всем, причем куда подробнее, чем Адену хотелось бы услышать. Но зато из этого потока слов он выудил необходимую информацию – имя ростовщика, который держал Кита в своих цепких когтях.

Этого человека Аден уже знал – ювелир, через чью лавку проходило столько же молодых глупцов вроде Кита, сколько золота. Но хотя Бен Криббенс человек гадкий, Аден не сомневался, что все его угрозы – пустой блеф. Он все же нанес ростовщику визит и ясно дал понять, что если в адрес семьи Блейков прозвучат еще угрозы, пусть и завуалированные, на его голову обрушится адское пламя. Побелев до синевы, Криббенс согласился подождать, пока Кит сумеет с ним расплатиться.

Таким образом Аден оказался там, откуда начал, с лордом Блейком, как возможным организатором похищения, и своим новым и самым любимым подозреваемым, Хованским. Князь, безусловно, был просто одержим Вивьен. Она наивно, но решительно игнорировала этот факт, а вот Аден не мог закрыть на него глаза. Завтра он начнет серьезно изучать всю подноготную князя.

Но сейчас перед ним стояла первоочередная, неотложная задача – вытащить проклятую девчонку из одного из самых отвратительных игорных домов города. Уже истончившееся до предела разочарованиями терпение Адена лопнуло и разлетелось на кусочки, когда он прочитал лаконичную записку, доставленную одним из уличных мальчишек Гриффина. Быстрая пробежка по Мейфэру (это быстрее, чем нанимать кеб) настроения тоже не улучшила, особенно учитывая паршивый ноябрьский дождик, который то начинался, то прекращал идти.

Печально, но именно на Вивьен обрушится весь его гнев. Похоже, что у этой женщины нет ни капли здравого смысла. Мог бы догадаться, что ее смиренная уступчивость нынешним утром – всего лишь уловка. Ну ничего, второй раз он такой ошибки не сделает. Самое время ей понять, что она, конечно, может обвести вокруг пальца все свое окружение, но с ним этот номер не пройдет. Если придется, он перекинет ее через колено и отшлепает по маленькой попке, чтобы она поняла это как следует. Вивьен необходимо еще раз решительно напомнить, что она все еще в опасности, и сделает это он.

Аден добежал до обманчиво приличного на вид здания на Джермин-стрит – красный кирпичный фасад, впечатляющие мраморные колонны. В заведении Гриффина работали лучшие шлюхи, подавалась изысканная еда, а ставки здесь делали самые большие в Лондоне. Роскошное окружение, а клиентами были самые богатые и могущественные члены светского общества, приходивших сюда, чтобы спустить целое состояние.

Но центром притяжения был, конечно, сам Гриффин. Слухи появились едва ли не с первого дня его появления в Лондоне, когда ему было всего четырнадцать. Упорнее всего говорили о том, что он не только владелец безумно успешных игорных домов, но и главарь преступного мира.

Это было неправдой, но Аден знал, что Гриффин управляет растущей финансовой империей и иногда действует на грани закона. Может, он и не преступник, но сфера его влияния распространилась в самых разных направлениях – как на промозглые улицы и в трущобы, так и в богатейшие гостиные бомонда и даже в высшие правительственные структуры. Многие были обязаны Гриффину Стилу по разным причинам и боялись его в равной мере. Ни один человек в здравом уме не пошел бы ему наперекор. Враги его имели обыкновение незаметно исчезать или же их ожидал неизбежный крах, и многие предпочли бы вместо этого пулю в голову.

Но стоило войти в игорный ад Гриффина, и у человека от возбуждения сердце пускалось вскачь. Что-то запретное и опасное, словно аромат духов самых дорогих куртизанок, витало здесь в воздухе, усиливая возбуждение, ведь человек собирался попытать удачу против самого Гриффина!

Помимо прочего, Гриффин был кузеном Адена, еще одним бастардом с королевской кровью в жилах.

Аден постучался в дверь Корморан-Хауса. Ему открыл крепкий лакей, одетый в изысканную ливрею, очень напоминающую одежду прислуги принца-регента. Гриффин обладал весьма извращенным чувством юмора, что Аден только приветствовал.

– Добрый вечер, капитан. – Лакей принял у него пальто и шляпу. – Мистер Стил ждет вас в своем кабинете.

Аден кивнул, с трудом подавив порыв ворваться в игровые залы, отыскать Вивьен и выволочь ее отсюда. Но Гриффин наверняка за ней присматривает, поэтому пока она в безопасности. А раз уж кузен сейчас в кабинете, а не в игровых залах, где обычно находится в это время, он, похоже, хочет сообщить что-то Адену наедине.

Он пошел по коридору в заднюю часть дома. Кабинет Гриффина находился в пристройке позади основных помещений, втиснутый между главной частью дома и буфетной, кухней и конюшней. Оттуда он всевидящим оком следил за огромным зданием и всем, что в нем происходит, весьма напоминая мифическое существо, в честь которого его назвали[1].

Пусть и небольшой, кабинет Гриффина был украшен богато, даже экстравагантно. Стены оклеены полосатыми обоями насыщенного красного цвета, мерцающими в свете, который отбрасывали свечи, горевшие в богатом подсвечнике и золоченых настенных канделябрах. Полированный шкафчик, щедро покрытый позолотой, стоял у стены, два стула в стиле хэпплуайт с красивой резьбой – у каминной решетки. Гриффин испытывал настоящую страсть к мебели хэпплуайт – весьма странную для человека его типа.

Хозяин Корморан-Хауса, склонив темную голову над гроссбухами, сидел за массивным письменным столом, стоявшим в центре комнаты. Когда Аден закрыл за собой дверь, он поднял голову и отложил перо.

– А, кузен. Как приятно тебя видеть. – Голос у него был приятный, но с какими-то грубыми плебейскими нотками, словно плавные каденции аристократического происхождения протащили по кривым, засыпанным мусором переулкам Ковент-Гардена.

Кстати, очень точное описание всей его истории.

– Называть меня так обязательно? – Аден сел перед столом.

В темных глаза Гриффина заблестели искорки злобного веселья.

– Ты единственный родственник, который меня признает. Разве можно удержаться?

– А ты попытайся, – сухо отозвался Аден. Конечно, у него имелась точно такая же проблема, но это цена, которую приходится платить незаконному отпрыску принца.

– Кстати говоря о наших отцах…

– Чего мы не делаем, – отрезал Аден.

– Ты в последнее время не встречался со своим? – спросил Гриффин, не обратив внимания на слова Адена. – Мне просто интересно, может, ты сумел преодолеть свою антипатию.

Аден уставился на родственника, не желая удостаивать ответом столь абсурдный вопрос.

Гриффин небрежно пожал плечами.

– Ну ладно. Вряд ли тебя можно за это винить. В конце концов наш принчик – самая отвратительная пародия на принца, какую только можно себе представить.

– За исключением твоего достопочтенного родителя.

Отцом Гриффина был Эрнест Август, печально известный герцог Камберленд, один из младших братьев принца-регента. На людях поведение Камберленда было очень сдержанным (по сравнению с братьями), но ходили шепотки, хотя и недоказанные, об обвинениях в убийстве и даже инцесте, а из-за ледяного темперамента и злого языка он обрел немало врагов.

Но ненависть Гриффина к отцу произрастала из того факта, что тот погубил Хлою Стил, мать Гриффина. Невинная девушка четырнадцати лет, Хлоя пала жертвой молодого принца Эрнеста, соблазнившего ее и бросившего с погубленной репутацией, когда она забеременела. Вскоре после рождения Гриффина Хлою отослали в провинцию, а через несколько лет она окончательно исчезла, покинув сына. После смерти Бартоломью Стила, двоюродного деда, воспитавшего его, Гриффин сбежал и первым делом явился в Лондон в поисках матери, но так ее и не нашел, и Аден подозревал, что утрата по-прежнему терзает его. Какие бы испытания ни выпали на долю Адена из-за его происхождения, они не шли ни в какое сравнение с мытарствами Гриффина.

Не то чтобы они когда-нибудь обменивались по этому поводу мнениями. Хотя со временем Гриффин стал относиться к обстоятельствам своего рождения снисходительно, любой, кто хорошо его знал, предпочитал не затрагивать этой темы, иначе рисковал нарваться на гнев Гриффина. Все подробности жизни кузена Адену сообщил Доминик, знавший Хлою еще ребенком. Именно Доминик в конце концов отыскал Гриффина в лондонском игорном аду, где тот работал мальчиком на побегушках. Именно Доминик годом позже познакомил Адена с кузеном. И хотя кузены не особенно сблизились друг с другом, время от времени их пути пересекались. У Гриффина имелся доступ к информации, которая часто бывала полезной для Адена. И по какой-то странной причине Гриффин получал некое удовольствие, признавая родство с Аденом.

Гриффин испустил драматический вздох.

– Полагаю, можно и поспорить, но, по крайней мере, твой отец не убийца.

– Во всяком случае, нам об этом неизвестно.

– Хотя твой дражайший родитель безусловно виновен в убийстве канонов хорошего вкуса, – задумчиво произнес Гриффин. – И за это заслуживает виселицы.

Аден рассмеялся. Гриффин тоже изобразил улыбку, и его настроение вроде бы улучшилось.

– Ну что, с семьей разобрались, – сказал Аден, – может, теперь перейдем к насущному вопросу?

Гриффин встал, подошел к шкафчику. Как обычно, он был одет просто, но дорого, во все черное. Только белая рубашка слегка смягчала этот темный наряд. А тонкий шрам, что тянулся от левого виска через скулу, и черные волосы, зачесанные назад и собранные в старомодный хвост, делали его похожим на пирата. Утонченного, но пирата.

Гриффин вытащил из шкафчика бутылку и, налив бренди в два бокала, протянув один Адену.

– Твоя небольшая проблема, – произнес он, прислонившись к столу, – сейчас находится наверху, в одной из комнат для игры в карты, вместе со своим братцем-идиотом. – Он предупреждающе поднял руку. – И да, ее хорошо охраняют. Там мой доверенный слуга и еще двое моих людей. С ней ничего не случится.

– Насколько все плохо? Только не говори, что они просто взяли и ввалились сюда – леди Вивьен Шоу и ее братец, достопочтенный Кит Шоу.

Господи Иисусе, она вообще представляет, как это скажется на ее репутации?

– Она замаскировалась. – Гриффин с трудом удержал ухмылку.

Аден нахмурился.

– Под кого?

– Полагаю, она пытается изображать таинственную вдову. Закутана в такое количество шалей и вуалей, что хватит на украшение половины Карлтон-Хауса. Чудо, что она вообще видит карты.

– Тебя ее маскировка, очевидно, не одурачила, – заметил Аден.

– Нет, однако, думаю, остальных она обманула, что должно бы меня удивить, но не удивляет. Разумеется, большинство тех, кто приходит в мое заведение, полные болваны, стремящиеся расстаться со своими нечестивыми доходами.

– А какова в этой шараде роль братца?

– Он пытается изобразить из себя ее чичисбея. Должен заметить, получается весьма жалко.

Аден стремительно встал.

– В какой комнате?

– В зеленой.

Аден выругался. Зеленая комната пользовалась в светском обществе дурной славой. Ее порог переступали только самые заядлые игроки и полные дегенераты. Ставки там бывали астрономические, за одну ночь проигрывали и выигрывали целые состояния.

– Вопрос, кузен, – сказал Гриффин, вместе с Аденом подходя к двери. – Что она там делает? Даже для такого опытного игрока, как леди Вивьен, это весьма безрассудно.

– Пытается вытащить Кита и свою мамашу из долгов, – процедил тот сквозь стиснутые зубы. Если хорошенько подумать, то в этом есть смысл. Для сумасшедшей, конечно, а ему начинало казаться, что она и вправду умалишенная.

Гриффин кивнул.

– Надо признать, ее храбростью можно только восхищаться.

– И как у нее дела?

– Согласно последним донесениям, чертовски хорошо, – ответил кузен, ухмыльнувшись. – Держится против Бэрримора и Кастла, что и впрямь нечто экстраординарное.

Аден круто повернулся и поспешил вверх по лестнице, слыша за спиной язвительный смех кузена.

Позволить Вивьен сесть за стол с самыми закоренелыми распутниками города! Когда он утащит ее оттуда, ей придется нелегко. Пусть попробует объяснить ему свой поступок!

Первое посещение игорного ада приятно удивило Вивьен. Обстановка элегантная, помещения отделаны роскошно, но со вкусом, ближе к классическому стилю с нотками французской экстравагантности. Хорошо охлажденное шампанское восхитительно (ей удалось сделать несколько глотков под вуалями), а ужин в столовой наверняка будет из самых свежих продуктов и хорошо приготовлен. Днем она слишком волновалась, чтобы поесть, была чересчур занята подготовкой этой совместной с Китом вылазки, и теперь вздохнула, подумав, что придется отказаться от чудесного ужина у Гриффина Стила. Но со всеми этими вуалями есть просто невозможно. Пусть в желудке бурчит, ей очень важно сохранить свое инкогнито.

Они с Китом долго ссорились из-за этого плана, и согласился он только после того, как Вивьен сказала, что непременно замаскируется. Обдумав и отбросив множество вариантов, они решили, что образ вдовы под вуалью подойдет лучше всего. Еще Кит настоял, что играть они пойдут только в то заведение, где меньше всего шансов наткнуться на кого-нибудь, хорошо знающего Вивьен. Она может закутаться в два слоя черной вуали и тщательно следить, чтобы не разговаривать, а лишь негромко бормотать, но ее маскировка не одурачит друга или близкого знакомого.

Кроме того, они выбирали клуб, в котором бывают только самые заядлые игроки и безрассудные богатые бездельники, – из тех, кто и глазом не моргнет, проиграв за ночь чудовищную сумму денег. И, конечно, им требовалось игорное заведение с честной репутацией. По словам Кита, всем этим условиям отвечал только Корморан-Хаус. Клиентура там была из богатых, а владелец славился тем, что требовал только честной игры и не задавал посетителям неудобных вопросов.

Днем она попросила своего банкира снять с ее счета тысячу фунтов. Когда заталкивала банкноты в кошелек, ее замутило от волнения, но выбора все равно не было. Она новичок, и ее имя ничего не скажет Стилу, поэтому только наличные позволят ей играть там, где можно добиться своей цели.

К счастью, нервы успокоились сразу же, как только началась игра. Теперь Вивьен с удовлетворением смотрела на растущий перед ней аккуратный столбик фишек. Они с Китом справились очень хорошо, особенно против таких игроков, как Бэрримор и Кастл. Кит получил строжайшие инструкции: играть просто, оставив все сложности и тонкости ей. Пока он слушался и играл осторожно.

– Ваш ход, мадам, – утомленным голосом произнес Бэрримор.

Вивьен притворилась, что изучает свои карты, затем побила козырем его туза. Бэрримор опять недовольно сжал губы в тонкую линию.

Бэрримор и Кастл сразу захотели взять ее в игру, едва они с Китом вошли в комнату. Даже сквозь несколько слоев темной вуали, закрывающей лицо, Вивьен видела их взгляды, исполненные похотливого любопытства и алчности. Должно быть, для этих пресыщенных людей она представляла особый интерес, явившись своего рода вызовом, и когда они только начали играть, эти двое сделали ей несколько дерзких намеков. Кит побагровел, как свекла, но сумел взять себя в руки, продолжая придерживаться их плана. Вивьен и сама покраснела, слыша подобные реплики, и мысленно благословила прикрывавшие лицо вуали. Пусть неудобно, зато надежно.

Но за последний час грубые намеки и энтузиазм противников пошли на убыль, поскольку Вивьен выигрывала все больше. Она нашла свой ритм, и карты словно сами шли в руку. Ставки были высокими и безрассудными с самого начала, и если ей немного повезет, она выиграет этот роббер и весьма существенно увеличит сумму выигрыша.

Однако нужно признать, что ей крупно повезет, если удастся забрать выигрыш и уйти. Несмотря на светское окружение, в воздухе, как мрачная симфония, шелестела продажность. Женщины, прекрасные райские птички на службе у заведения, порхали из комнаты в комнату. В их дорогих духах ощущался тяжелый аромат декаданса. Они обвивали нежными белыми руками сидевших за столом мужчин, нашептывали им соблазнительную ложь, заманивали в свои постели. Эти мужчины – мужчины, подобные Бэрримору и Кастлу, – смотрели ледяными расчетливыми глазами, каких Вивьен в жизни своей не видела. Какая-то ее часть наслаждалась возможностью взять над ними верх, но по коже все равно ползли мурашки.

Кит сыграл последнюю взятку в текущей игре и триумфально улыбнулся ей. Вивьен под вуалями ухмыльнулась. Если и дальше так пойдет…

Мысли разбежались, когда над Китом нависла крупная мужская фигура, перекрыв свет от стенных канделябров.

– Какого дьявола! – рявкнул Кит, повернувшись на стуле.

Слова замерли у него на устах в тот самый миг, когда желудок Вивьен подскочил прямо к горлу. Она уставилась на мужчину, стоявшего за спиной брата, напрягая взор, чтобы убедить себя – это неправда.

Да только это была правда.

– О, мистер Шоу, – убийственным голосом протянул Аден. – Подумать только – я наткнулся на вас в Корморане! Не самое обычное для вас место, верно?

– Я… э-э-э… нет… то есть… – начал заикаться Кит.

Вивьен вцепилась в край стола, мысленно умоляя брата закрыть рот. Вытянула ногу, надеясь предупреждающе пнуть его, но не смогла дотянуться. Похоже, только вуали сейчас отделяют ее от неминуемой катастрофы.

Взгляд Адена переместился на нее, и Вивьен поняла, что катастрофа уже произошла. Даже сквозь слои ткани она могла различить ярость в его темных глазах, хотя на лице не отражалось никаких эмоций. Паника проникла в ее жилы, но она невольно восхитилась его самообладанием.

Несколько тошнотворных мгновений она опасалась, что может лишиться чувств. В течение еще нескольких мгновений ей казалось, что это самый желанный вариант развития событий. К несчастью, она ни разу в жизни не падала в обморок и вряд ли сумеет приобрести эту привычку в ближайшее время.

– Мистер Шоу, кажется, у вас весьма таинственная спутница. Может быть, вы будете так добры и представите меня? – произнес Аден, положив тяжелую руку на плечо Кита.

– Смит, – выпалил брат. – Моя приятельница предпочитает имя миссис Смит. Она вдова, но желает сохранить инкогнито. Уверен, что вы понимаете.

Грудь Вивьен стеснило так сильно, что она не могла дышать, но нужно отдать должное Киту за попытку.

– Завуалированная вдова. Как восхитительно. – Аден изящно отвесил ей насмешливый поклон. – Миссис Смит, рад знакомству.

Вивьен не знала, что ответить. Она еще никогда не видела Адена в таком настроении, и это ее обескураживало. Но как бы сильно ни пугал ее гнев Адена, Вивьен знала, что он ни за что не откроет ее имя досужим сплетникам. Поэтому нужно просто закончить эту игру и любезно удалиться. Да, потом ей придется выслушать язвительную нотацию от так называемого кавалера, но не велика цена за туго набитый сегодняшним выигрышем кошелек. И если он не расскажет Сайрусу о сегодняшней эскападе, можно считать, что они с Китом легко отделались.

Стараясь сохранить мужество из последних сил, Вивьен величественно кивнула.

– Как вы и сами видите, – презрительно скривил губы лорд Кастл, – леди словами не разбрасывается. Невольно подумаешь – ей есть что скрывать. Лично я бы с удовольствием выяснил ее тайны.

Услышав этот злобный голос, Вивьен застыла. Кастл не на пустом месте заработал себе прозвище Жестокий Виконт. Она редко с ним сталкивалась – обычно он избегал светских мероприятий, – но ничуть не сомневалась: если он узнает, кто она такая, то с наслаждением погубит ее репутацию.

Аден перевел взгляд на Кастла.

– Милорд, я вижу, вы как раз между партиями. Может быть, не откажетесь уступить свое место мне? Уверен, вам не терпится размять ноги или заглянуть в столовую.

Встревожившись, Вивьен всматривалась в Адена сквозь вуали. Кастл пришел в замешательство.

– Какого дьявола я буду это делать? Самый разгар игры! Вы с ума сошли, если думаете, что я уступлю вам место.

Аден одарил его такой ледяной улыбкой, что Вивьен почти ожидала увидеть на длинном носу Кастла сосульку.

– Пожалуй, вам лучше зарезервировать себе койку в Бедламе, – сказал он, – потому что я намерен занять ваше место. Вам решать, насколько легко я это сделаю.

Кастл удобно откинулся на спинку стула.

– Не будьте болваном, Сент-Джордж. Я уверен, леди с радостью угодит вам тем способом, каким пожелаете, после того как мы закончим игру.

У Вивьен перехватило дыхание, когда Аден беспечно пожал плечами.

– Ну, будь по-вашему, – сказал он, шагнув к виконту.

Кастл вскочил в тот самый миг, когда Аден подошел к нему. Вивьен тоже неуклюже поднялась, представления не имея, как предотвратить драку.

К счастью, ей ничего не пришлось делать. Внезапно непонятно откуда появился Гриффин Стил и грациозно скользнул между спорщиками.

– Джентльмены, – умиротворяюще произнес он, – в этом нет необходимости. Я уверен, мы сможем найти решение этой небольшой проблемы, удовлетворяющее всех.

Он повернулся спиной к Адену, что сильно удивило Вивьен. Аден был человеком спокойным и не склонным к драматическим сценам (за исключением нынешнего вечера), но никто в здравом уме не стал бы его недооценивать. Однако Стил, похоже, вообще не волновался.

– Уйдите, к дьяволу, с дороги, Стил, – взревел Кастл. – Этот ублюдок меня оскорбил, и я не собираюсь с этим мириться!

Стил снисходительно хохотнул.

– В этом заведении, милорд, ублюдкам всегда рады. Советую запомнить это, если вы хотите и дальше пользоваться моим гостеприимством. А теперь – почему бы вам не уступить капитану свое место? Взамен я предлагаю вам к ужину бутылку шампанского из моих личных запасов. Естественно, за счет заведения.

Он поднял длинную элегантную руку и поманил женщину, ожидавшую у одного из дальних столов. Она быстро подошла к хозяину, готовая выполнить поручение.

– Элоиза будет счастлива сопроводить вас в столовую, лорд Кастл, – сказал он, и это прозвучало как приказ.

Стил не был ни высоким, ни широкоплечим, как лорд Кастл или Аден, но отличался худощавым изящным сложением, за которым таилась мощная сила, и в эту минуту в воздухе вокруг него словно мерцала смертельная концентрированная энергия. Если опасность и существовала, то исходила она не от Кастла и даже не от Адена, а от владельца Корморана.

Собственно, Аден вообще отступил на несколько шагов, скрестил руки на груди и принял расслабленную позу, вроде бы даже забавляясь происходящим. Вивьен всмотрелась в него и с удивлением увидела, как его губы сложились в легкую, искреннюю улыбку.

Заинтригованная, она опустилась обратно на стул. Что, во имя неба, тут происходит?

Наконец Кастл неохотно зашаркал в сторону Элоизы.

– О, дьявол все побери! Будь по-вашему. Но я не сомневаюсь, она и вас обчистит, Сент-Джордж. Она же шулер, если я не ошибаюсь. – Он кинул сердитый взгляд на Стила. – Не ожидал ничего подобного в Корморане.

– Шокирует, я понимаю, – все тем же умиротворяющим голосом ответил Стил. – Я немедленно обо всем позабочусь.

Он подтолкнул Элоизу, та взяла Кастла за руку и повела за собой. Стил последовал за ними, предварительно бросив на Адена странный заговорщицкий взгляд.

Аден сел на место Кастла, и Вивьен прерывисто выдохнула. Она, конечно, радовалась, что один кризис миновал, но следующий не торопила.

– Ну, это было забавно, – протянул Бэрримор. – Но может быть, мы займемся более насущным делом?

– Конечно, – сказал Аден, начиная сдавать карты.

Кит, сидевший напротив, в панике возвел глаза к потолку. Раз уж Вивьен ничего изменить не могла, она взяла свои карты и удобно разложила их. Аден искусно загнал ее в угол, и у нее не осталось выбора, как только собрался с силами и доиграть роббер.

Следующий час обернулся для нее ночным кошмаром. Выигрыш Адена неуклонно рос. Что еще хуже, уверенность покинула Вивьен, и Аден бил ее карты, как хотел. В попытках возместить ущерб Кит шел на глупый риск, чем все только усугублял.

Но дело было не только в ошибках и утраченном хладнокровии. Дело было в Адене. Вивьен доводилось играть против лучших картежников, но она ни разу не встречала никого столь умелого и с такой интуицией. Он не сделал ни одного неудачного хода, ни разу не поколебался. Да будь он проклят – карты словно благоволили к нему, одна раздача была лучше другой.

Спустя два часа Вивьен в ужасе смотрела на свои подсчеты. Она потеряла не только все, выигранное в начале вечера, но и большую часть первоначальной ставки. Вместо того, чтобы получить средства для спасения Кита, она еще больше ухудшила положение.

– Ну, Сент-Джордж, – со смехом сказал Бэрримор, – вечер для меня с вашим появлением обернулся большой удачей. Что ж, миссис Смит, еще роббер? Шанс отыграться?

Вивьен сглотнула. В горле пересохло, словно посыпано золой. Паника теснила грудь, лишая ее дара речи. Катастрофа больше не поджидала ее за дверью. Она вошла и удобно расположилась рядом.

– Думаю, нет, – ответил за нее Аден. – Миссис Смит покончила с игрой, по крайней мере на сегодняшний вечер. – Он встал и протянул ей руку. – Собственно, я собираюсь проводить ее домой.

Бэрримор внимательно посмотрел на обоих и разразился гоготом.

– Так значит, вы с ней знакомы! Я чувствовал, что здесь что-то личное. Ну, развлекайтесь, друг мой. Господь свидетель, вы заработали право понаслаждаться леди.

Судя по выражению лица Адена, наслаждение было последним, что могло прийти ему на ум.

– Благодарю вас, сэр, – едва сумела выдавить из себя Вивьен, – но домой меня сегодня проводит мистер Шоу.

Словно очнувшись от транса, Кит вскочил.

– Нет, не проводит. – Тон Адена не допускал возражений. – Вы уйдете со мной, причем немедленно.

– Послушайте, Сент-Джордж! – начал брызгать слюной Кит. – Вы не имеете никакого права нами командовать!

Не обращая на него внимания, Аден взял Вивьен за руку и заставил подняться. Она, не в силах сопротивляться, ощущала себя марионеткой.

Кит рванулся вперед.

– Предупреждаю, Сент-Джордж! Вы не имеете права трогать мою…

– Замолчи, – прошипела Вивьен и быстро окинула комнату взглядом. Как она и опасалась, они уже привлекли внимание. Вивьен взяла Адена за руку и замотала головой, глядя на Кита.

Аден подтянул ее к себе и повлек к двери, а там встал у нее за спиной, придерживая Вивьен за талию. Прикосновение было легким, но хозяйским, и все ее тело затрепетало. Всю спину обдало его жаром, просто невыносимо. Это пылал его гнев, так старательно сдерживаемый во время игры, но теперь рвущийся на свободу.

Спускаясь по лестнице, Вивьен тяжело вздыхала. Своим поступком она искушала дьявола, и сейчас он наверняка возьмет то, что ему причитается.

Глава 22

Вивьен, Аден и Кит сбились в кучку под портиком Корморан-Хауса, потому что не хотели промокнуть под ледяным дождем. Из-за отвратительной погоды и позднего часа на Джермин-стрит было пусто, лишь несколько карет ожидали возле других игорных домов и борделей.

Напряженно выдохнув, Вивьен откинула вуаль, чтобы ветер охладил разгоряченное лицо. Ей вовсе не хотелось объяснять свое поведение Адену, но она с радостью покинула удушливые, действующие на нервы «объятия» клуба.

К сожалению, передышка была лишь временной. Возможно, у Адена и есть к ней некоторые претензии, но у нее к нему их значительно больше. Его вмешательство стоило ей четырех тысяч фунтов! Теперь не только Кит не сможет заплатить хотя бы часть денег ростовщику, но и сама Вивьен потеряла значительную часть собственных сбережений, уменьшив тем самым возможность делать ставки за игровыми столами. Но еще тяжелее было почему-то перенести мысль, что обобрал ее именно Аден.

Тут он взглянул на нее, негромко выругался, одним быстрым движением подскочил к Вивьен и опустил вуаль с полей шляпки на лицо.

– Что это вы делаете? – рявкнула она, пытаясь поднять их обратно. – Я сейчас скончаюсь от духоты в этом ужасном месте!

– На случай, если вы еще не заметили, мы не в чистом поле, – прорычал в ответ он. – А если вам тут так чертовски плохо, не понимаю, какого дьявола вы тут сидели!

Проигнорировав сказанное, Вивьен преувеличенно внимательно стала оглядываться.

– Я не вижу ни единого человека. И буду благодарна, если вы придержите руки при себе.

– Да, клянусь богом! – вмешался Кит, возбужденно размахивая руками. – Вы нам сегодня здорово подгадили, капитан! Виви уже держала Кастла и Бэрримора на крючке, как тут заявились вы и все испортили. Что, дьявол вас побери, нам теперь делать?

Аден медленно повернулся и устремил убийственный взгляд на Кита. Даже в неверном свете дверного фонаря Вивьен разглядела в его темных глазах ледяное недоверчивое изумление.

Она положила ладонь на руку брата и слегка сжала, предостерегая. Господь свидетель, она разделяла его досаду и гнев, но драка на парадном крыльце игорного дома точно обернется катастрофой.

Кит, что-то проворчав, подчинился, ограничившись испепеляющим взглядом. Он боролся со своим негодованием еще до случившегося, и началось это после дневного допроса с пристрастием. По словам Кита, Аден отчитал его как мальчишку, и приказал даже близко не подходить к ростовщикам, карточным столам и беговым дорожкам. Однако Вивьен поддерживала требование Адена – во всяком случае до тех пор, пока тот не появился в клубе и не обчистил ее.

– И вообще, почему это мы тут стоим? – требовательно спросил Кит. – Сегодня чертовски холодно.

– Я жду карету мистера Стила, чтобы отвезти домой леди Вивьен. Что до вас, вы вольны идти, куда захотите. Собственно, почему бы вам не убраться отсюда прямо сейчас? Для одного дня мне вашего тупого идиотизма хватило по горло, – с жестокой откровенностью заявил Аден.

Вивьен захотелось топнуть ногой. Ну почему ее вечно окружают мужчины с дурным характером, любящие раздавать приказы направо и налево?

Она помешала Киту наброситься на Адена, встав между ними. Чем скорее они расстанутся, тем лучше.

– Кит, тебе совершенно ни к чему стоять тут в такую ужасную погоду, и в конце концов, сейчас не так уж и поздно. Разве ты не собирался присоединиться к кому-нибудь из своих друзей? Или зайти в клуб, выпить бокал бренди.

Брат вытаращил на нее глаза.

– Виви, сейчас четвертый час утра, и на улице мороз! После этой адской ночи я хочу только одного – попасть домой и лечь в постель.

– Значит, можете пройтись до Блейк-Хауса пешком, – сказал Аден. – Свежий воздух пойдет вам только на пользу. А мне нужно поговорить с миссис Смит наедине.

Он взял Вивьен за руку и повлек вниз по ступенькам – из конюшни позади Джермин-стрит как раз выехало, грохоча колесами, элегантное ландо. Кучер в ливрее остановил экипаж прямо перед ними, Аден потянул Вивьен на мостовую, открыл дверцу, обхватил своими большими руками за талию и безжалостно закинул ее внутрь, на мягкое сиденье. Она испуганно пискнула и упала спиной на подушки, причем шляпа съехала ей на глаза.

Пока она пыталась привести себя в порядок, экипаж просел под весом Адена.

– Почему мы не можем поехать домой все вместе? – жалобно крикнул Кит.

Что-то бормоча себе под нос, Аден постучал по крыше, и кучер тронул лошадей, оставив бедного Кита одного. Вивьен наконец-то справилась со шляпой и выпуталась из многочисленных слоев вуали.

– Это невероятно грубо, – сказала она. – Нет никаких причин, по которым Кит не мог поехать с нами.

Аден откинулся на спинку сиденья и медленно скрестил руки на мускулистой груди. Его гнев словно клубился в воздухе.

– Причина была, и очень уважительная. Я едва не убил его за то, что он сам такой идиот и позволил вам вести себя как слабоумной.

Пузырь раздражения, раздувавшийся у нее в груди, лопнул.

– Все шло прекрасно до тех пор, пока не появились вы! – закричала Вивьен, взмахнув рукой. – Я полностью контролировала ситуацию!

Аден уставился на нее с откровенным недоверием.

– Вы играли на деньги в самом печально известном заведении Лондона, причем бросили вызов двум распутным дегенератам. Вы вообще представляете, что могло случиться, узнай они, кто вы такая? Запятнанная репутация – это самая меньшая беда. Оба без малейших угрызений совести попытались бы шантажом затащить вас к себе в постель, вероятно, сразу вдвоем. Вы бы оказались совершенно беззащитной перед их грязными заигрываниями. Переступив порог этого места, вы позволили считать себя последней шлюхой! Не думал, что после всего пережитого вы так беспечно отнесетесь к своей безопасности. Оказывается, я страшно ошибался.

Вивьен вздрогнула, увидев на его лице презрение, такое заметное даже в тусклом свете единственного фонаря. А его слова располосовали ее гордость на тысячу ленточек. Она прижала руку в перчатке к ключице, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, закрыла глаза и стала медленно, глубоко дышать.

Затем открыла глаза, и взгляды их схлестнулись, но сейчас в его глазах было меньше гнева и больше досады. Вивьен пошевелилась на своем диванчике и уткнулась коленями в его длинные, обутые в сапоги ноги. Тесное пространство вынуждало их находиться в непосредственной близости друг к другу, и от накала витавших в воздухе эмоций Вивьен дышала тяжело и прерывисто.

Аден вздохнул, потер указательным пальцем переносицу.

– Вивьен…

– Я делала то, что было необходимо! – взорвалась она. – И если ради этого пришлось вести себя, как шлюха, пусть! Но зачем вы так бессердечно бросили мне вызов? Что мне теперь делать? Я не могла позволить себе потерять даже фунт из своих сбережений, а теперь потеряла несколько тысяч! Мы с Китом оба из-за вас пострадаем!

– Если бы вы остались дома, как я просил, – прорычал Аден, наклоняясь вперед, – вы бы не попали в такое положение. – Его широкие плечи заполнили собой чуть не наполовину ландо.

Вивьен с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться и не вжаться в спинку сиденья. Аден не испугал ее, она знала, что он никогда не сделает ей ничего плохого. Но с этим разгневанным выражением на каменном лице, в окружающей его атмосфере первородной оскорбленной мужественности он представлял собой фигуру устрашающую.

Ну уж нет, он ее не запугает. Вивьен приняла самый надменный вид, стараясь смотреть презрительно, но даже втиснутый в этот экипаж, он все равно нависал над ней.

– Я не намерена сидеть дома, как жалкая размазня, не в силах управлять собственной жизнью, – произнесла она. – И более чем способна позаботиться о себе сама.

Аден хлопнул себя ладонью по лбу.

– Да ну? Что-то мне так не показалось, когда я неделю назад нашел вас заточенной в отвратительной пещере.

Все высокомерие с нее слетело в один миг.

– Да, в самом деле, – выдавила она. – Но вы просто скотина, раз бросаете мне в лицо это мерзкое воспоминание, и уж никак не джентльмен, раз позволили себе обчистить меня в карты. Пообещав защиту, вы поставили меня в ужасное положение, и я никогда вас за это не прощу.

В ответ Аден по-настоящему грязно выругался, и Вивьен невольно ахнула. Он сунул руку в карман пальто и вытащил толстую пачку банкнот.

– Это ваши деньги, Вивьен. Неужели вы и вправду думали, что я оставлю их себе? – Он бросил пачку ей на колени. – Я не граблю женщин, и уж тем более – вас.

Она заморгала, глядя на банкноты. В голове не осталось ни одной мысли. Несколько купюр спланировали на пол, но Аден нетерпеливо поднял их.

– Гм. Значит ли это, что вы обчищаете мужчин? – спросила она. Глупо, конечно, но Адену отлично удается делать ее дурой.

Слабая попытка пошутить никак не исправила угрюмого выражения его лица. Вивьен нервно сглотнула – у нее все-таки возник один уместный вопрос.

– Почему? – спросила она. – Почему вы это делаете?

– Позвольте я покажу, Вивьен.

Он потянулся, крепко ее схватил и перетянул к себе на колени. Весь воздух словно улетучился у нее из легких. Она вцепилась ему в плечи. Сердце кувыркнулось и бешено заколотилось, пытаясь вобрать в себя все возбуждение и тревогу, заполнившие все вокруг.

Крепко держась за плотную шерстяную ткань пальто, Вивьен подняла на него взгляд. Его черные глаза пылали, он обнажил белоснежные зубы в улыбке, больше похожей на волчий оскал.

– Чт… что вы делаете? – запинаясь, произнесла она.

– Отвечаю на ваш вопрос, – пробормотал он, и низкий рокот его голоса заставил ее затрепетать.

А затем Аден, заключив в объятия, навис над ней, чтобы поцеловать. Он впился в ее губы. Никакой нежности. Он терзал ее губы, требуя впустить его с мужской самоуверенностью, которая мгновенно смела ее сопротивление.

Впрочем, Вивьен особо и не сопротивлялась. Она на секунду замерла, а затем ее захлестнуло наслаждение, и она обмякла в его руках, всхлипнув со странным ощущением облегчения, когда его язык дерзко ворвался в ее рот.

Когда она расслабилась, прикосновения Адена сделались нежнее. Продолжая ее целовать, утоляя голод резкими движениями языка, он подсунул руку ей под колени и поправил неудобную позу. Поднял ее ноги, уложил на диванчик и удобнее устроил Вивьен в своих объятиях. Ее попка прижалась к его паху и…

Вивьен распахнула глаза и дернулась назад, прервав поцелуй. Она уже ощущала эту твердость раньше, в ночь своего спасения, когда он посадил ее перед собой на коня. Тогда его мужской… гм… отросток тоже упирался в нее, но сегодня он казался ей даже больше, чем в тот раз, и любые сомнения, какие она еще питала по поводу его интереса к себе, мгновенной умерли.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Аден не ослаблял объятий, но и не делал попыток снова прильнуть к ее рту. Он всматривался в лицо Вивьен, и его внимательные темные глаза были насторожены, но при этом пылали желанием. От такого сочетания голова ее закружилась.

Словно в трансе, Вивьен подняла руку и потрогала свои губы. Горячие и припухшие. Зрачки Адена расширились, он следил за каждым ее движением. Вивьен положила руку ему на грудь, провела пальцами по лацканам пальто, смяла превосходную ткань гастука. Под пальцами его сердце колотилось быстро, но ровно, его жизнь и жар перетекали в ее ладонь.

– Да, кажется, я поняла, – прошептала Вивьен. – Но мне могут потребоваться дальнейшие разъяснения.

Он застонал, прижавшись подбородком к ее макушке.

– Господи, женщина, ты сводишь меня с ума.

Рука, обнимавшая Вивьен за плечи, напряглась, ближе притягивая ее к широкой груди. Ощущение было таким чудесным – он был таким горячим и сильным, – что она не удержалась и немного поерзала от удовольствия. Восставшее естество прижималось к ее ягодицам; Вивьен почувствовала какое-то приятное томление и заерзала еще сильнее.

Аден что-то прошипел и поднял голову. Его словно высеченные резцом скульптора черты заливал румянец, веки отяжелели, глаза сделались голодными и полными искушения.

Секундой позже он снова завладел ее ртом, вонзился языком внутрь, целовал ее жадно и страстно. Вивьен подчинилась мгновенно, открывшись ему так, как не открывалась никому и никогда. Ни единому мужчине.

Дрожа от желания, она прижималась к нему все сильнее, целовала его в ответ. Она хотела от него всего, толком не понимая, что такое это все. Но когда рука Адена скользнула ей под юбки и поползла вверх по обтянутой чулком ноге, Вивьен застонала и обхватила рукой его шею. Она желала его всего, и хотя ей казалось, что он целует ее всем своим телом, этого было мало. Когда его длинные пальцы, их мозолистые подушечки, скользнули за подвязки, ее охватил трепет, и показалось, что все тело тает от страсти. Почти бессознательно она раздвинула бедра, молча предлагая ему взять то, чего он хочет.

Карета, дернувшись, остановилась, оба пошатнулись. Рука Адена замерла на ее бедре, поцелуй прервался. Аден приглушенно выругался и поднялся, потянув за собой и Вивьен.

Когда она села, голова ее закружилась. Она вцепилась в Адена, пытаясь собрать остатки здравомыслия. Он продолжал бормотать ругательства, торопливо опуская ее юбки и поправляя одежду.

– Что случилось? – задыхаясь, спросила Вивьен. – Ты стал такой сердитый.

Аден снял ее с колен, как перышко, и посадил на противоположный диванчик. Вивьен уставилась на него, недоуменно моргая, очень уж резко все изменилось. Всего несколько мгновений назад она могла бы поклясться, что страсть захлестнула его с той же силой, что и ее. Но сейчас он дрожал от напряжения и выглядел… смущенным?

Аден Сент-Джордж смутился? Невозможно.

– Что случилось? – повторил он ее вопрос, свирепо сверкнув глазами. – Черт побери, Вивьен. Еще минута, и ты бы лежала в моих объятиях полуголая! У тебя что, вообще нет чувства самосохранения?

Вивьен нахмурилась, схватила свою шляпу, валявшуюся на полу кареты (должно быть, упала, когда он ее сгреб), и нахлобучила на голову. Ругаясь вполголоса, она попыталась распутать вуаль, закрутившуеся на поля. После сегодняшней выходки она в жизни не наденет больше вуаль!

– И совсем ни к чему грубить! – огрызнулась она. – Всего несколько минут назад ты тоже был полон энтузиазма!

– А тебе следовало бы надрать мне уши за подобные вольности, – парировал он, поправляя галстук. – Целый вечер катастрофы происходят одна за другой, а уж этот небольшой эпизод – просто вишенка на торте!

Сердце Вивьен зашлось от боли.

– Жаль, что вы так к этому отнеслись, – сказала она со всем достоинством, какое только смогла изобразить. – Мне-то все показалось очень милым. Глупо с моей стороны думать, что вы почувствовали то же самое.

Она надеялась, что выглядит не настолько задетой, как себя чувствует, но виноватое лицо Адена тут же сказало, что именно такой. Он вздохнул, подался вперед, осторожно взял ее руки в свои. От его прикосновения, такого нежного и осторожного, на глаза навернулись непрошеные слезы.

– Моя милая девочка, – произнес он напряженным голосом. – После всего, что тебе пришлось пережить за последние несколько недель, ты стала такой уязвимой. С моей стороны было непорядочно этим воспользоваться.

Вивьен выдернула руки и скрестила их на груди.

– Я, знаете ли, не ребенок. И вы ничем не воспользовались, потому что я вполне в состоянии сама принимать решения. – И если это прозвучало грубо, так тому и быть, потому что то, что он говорил и делал сейчас, скорее походило на то, что ее отвергли, чем на угрызения совести джентльмена.

Аден выпрямился, оказавшись чуть дальше от нее. При взгляде на его насупленные брови ей показалось, что между ними пролегли не дюймы, а лиги.

– Вивьен, будет большой ошибкой делать какие-либо выводы, основываясь на нашем коротком знакомстве. Я вовсе не сказочный принц.

То есть он считает, что она ведет себя, как ребенок?

– Если вы думаете, что это ошибка, зачем же вы меня поцеловали?

Он перевернул руки ладонями кверху и уставился на них, будто рассчитывал прочитать ответ в пересекающих их линиях. Затем поднял взгляд, и Вивьен мгновенно поняла, что самообладание вернулось к нему; и тогда в ее сердце поселилось что-то, похожее на печаль.

– Миледи, я еще раз повторяю – вы почти ничего обо мне не знаете. Боюсь, вы нарисовали себе картинку, очень далекую от правды. Для нас обоих будет лучше, если вы это поймете. А самое лучшее – вообще забыть об этом инциденте.

Он сделал движение к двери, собираясь ее открыть, но Вивьен, останавливая, положила ладонь ему на руку.

– Тогда почему бы не рассказать, кто вы такой? – спросила она. После того, что между ними только что произошло, она ни за что не позволит ему просто уйти. Никогда мужское прикосновение не действовало на нее с такой силой. Ей необходимо понять, почему она такое чувствует, и знать, что он тоже это почувствовал.

Аден осторожно убрал ее руку и поднял с пола упавшие банкноты. Взяв с сиденья ридикюль Вивьен, начал заталкивать деньги туда.

Та выхватила у него ридикюль, и банкноты разлетелись по полу. Как еще он намерен оскорбить ее этой ночью?

– Мне не нужна ваша благотворительность, капитан. Вы взяли надо мной верх в честной игре, так что деньги ваши.

Его глаза расширились от удивления. Вивьен ответила на незаданный вопрос надменной улыбкой, слегка гордясь тем, что сумела пробить брешь в его бесстрастности.

Тут Аден прищурился.

– Не будьте дурой, Вивьен. Возьмите деньги.

Она прижала ридикюль к груди.

– Не возьму. И должна заметить, капитан, что ваши оскорбления мне совсем не нравятся. И говорю я вовсе не о ваших поцелуях.

– Тогда о чем, дьявол вас побери? – заорал он.

– Человек чести сам платит свои долги. И раз уж вы считаете себя человеком чести, – с сарказмом произнесла она, – то должны понимать эту простую мысль.

Ноздри Адена раздулись, он стал похож на быка, готового напасть на любого глупца, осмелившегося ступить на его территорию.

– Вы в самом деле думаете, что я возьму ваши деньги? – возмущенно воскликнул он. – Черт побери, Вивьен! Я всего лишь пытался преподать вам урок, а не усугубить ваше незавидное положение! И вы наверняка это понимаете.

Вивьен потянулась к дверной ручке, но он перехватил ее руку. Несмотря на весь свой гнев, она почувствовала возбуждение даже от этого простого прикосновения.

– Мне не нужны ваши уроки, сэр, – отрезала Вивьен. – Пожалуйста, отпустите меня.

– Не раньше, чем ты возьмешь проклятые деньги!

Настойчивый голосок в голове убеждал ее сдаться, но гордость не позволяла. Аден совсем ее не уважает, и если она уступит ему сейчас, он будет считать, что у нее вовсе нет понятия о чести.

– Нет.

Несколько долгих мгновений они молча смотрели друг на друга. Вивьен пыталась выдержать его обжигающий взгляд, но все глубже погружалась в мучительные терзания о прошедшей ночи. Она лишилась всех своих шансов спасти Кита, да еще выставила себя полной дурой, открыв Адену свои чувства. Но как бы сильно ей ни требовались деньги, которые он так настойчиво ей совал, она их не возьмет, иначе лишится чувства собственного достоинства. Он считает ее взбалмошной шлюшкой. Именно поэтому он ее поцеловал, а потом отверг.

Вивьен попыталась проглотить комок, ставший в горле. Жалость к себе грозила захлестнуть ее, а этого она терпеть не могла. Наконец, не сумев переглядеть его, она опустила взор.

Он издал непонятный негромкий звук.

– Милая, посмотри на меня.

В негромком рокочущем голосе послышалась такая нежность, что комок в горле увеличился вдвое. Вивьен покачала головой, слишком униженная, чтобы ответить.

Пальцем в перчатке он приподнял ее подбородок и всмотрелся в лицо Вивьен серьезным, но ласковым взглядом. И когда она тоже взглянула на него, в этих черных глазах стала медленно разгораться страсть.

– Ты говоришь про честь, – произнес Аден, поглаживая ее подбородок. Вивьен не смогла сдержать дрожь, и в его глазах вспыхнул интерес.

Может быть, он все-таки не считает ее совсем уж отвратительной.

– А как насчет моей чести? – продолжал Аден. – Каким бы я был мерзавцем, если бы совершил по отношению к тебе подлость?

– Тогда почему ты вообще сел со мной играть? – прошептала Вивьен.

– Мне необходимо было тебя защитить. Бэрримор и Кастл буквально пускали слюни у твоих ног. Выиграв у них такие крупные суммы, ты полностью завоевала их внимание, а это бывает очень опасно. Мне требовалось увести тебя оттуда, и игра против тебя оказалась самым быстрым способом это сделать.

Вивьен обдумала это, примеряя к тому, что уже о нем знала. С точки зрения Адена это выглядело вполне разумно.

– Необязательно было так чертовски хорошо играть, – пробурчала она наконец. – Кстати, где ты этому научился?

– О, то тут, то там. Должно быть, у меня есть к этому некоторые способности, – беспечно ответил он, осторожно вынимая ридикюль из ее пальцев.

И способности к поцелуям, подумала Вивьен, но решила не уточнять, где он так хорошо научился делать это.

Когда Аден снова начал заталкивать деньги в ее ридикюль, Вивьен замерла.

– Капитан…

– Нет, Вивьен, – твердо ответил он. – Тебе нужны эти деньги, и я хочу, чтобы ты их взяла. Я уже говорил, что уберегу тебя от беды, а я всегда держу свое слово. Кроме того, я с ужасом думаю, какие еще безумные планы можете придумать вы с братом ради получения денег. Пока этот – самый безопасный.

Вивьен почувствовала, что слабеет. Да, он рассуждает разумно, но ей совсем не нравилась мысль, что она для него всего лишь обязательство. Или источник раздражения, что еще хуже.

– Но это же целая куча денег! – сделала последнюю попытку она. – Я не могу так с вами поступить.

Аден рассмеялся.

– Поверьте, я страдать не буду. А теперь, пожалуйста, успокойте мою гордость и возьмите чертовы деньги.

Нет, он не будет жалеть об этих деньгах. По крайней мере тут он не врал. Семейство Сент-Джорджа обладало одним из самых крупных состояний в Англии. Даже будучи младшим сыном, Аден имел куда более толстый кошелек, чем она.

– Ой, ну ладно. Но обещаю вернуть их вам и рассчитываю, что вы примете мои выплаты.

В его глазах снова полыхнуло жаркое пламя, и сердце Вивьен куда-то ухнуло. Она начинала думать, что самым убийственным талантом Адена было умение превращать ее мозги в желе.

– Следовало бы поймать вас на слове, – отозвался Аден, затянул шнурки на ридикюле и отдал его Вивьен.

Она выглянула в окно кареты и вздохнула, только сейчас заметив, что они остановились всего за несколько домов от Блейк-Хауса.

– Полагаю, мне лучше пойти домой. Раньше или позже кто-нибудь непременно подойдет и поинтересуется, что мы так долго делаем в карете.

И разве это будет не идеальное завершение сегодняшнего вечера? Аден, конечно, придет в ужас, если его увидят в карете наедине с ней. Последнее, что ему требуется, – оказаться в компрометирующем положении.

При этой мысли Вивьен снова потянулась к дверной ручке, но Аден накрыл ее руку своей ладонью.

– Еще нет. Нужно обсудить еще один вопрос.

– Должно быть, вы шутите, – вздохнула она.

– К сожалению, нет. Полагаю, вы используете деньги, полученные в результате сегодняшнего восхитительного приключения, на покрытие векселей вашего брата?

– Да, но вы же знаете, что он должен гораздо больше.

У Адена снова сделался суровый вид.

– Как ни печально, но вам придется воздержаться от вылазок вроде сегодняшней. Собственно, пока я не найду человека, виновного в вашем похищении, вам лучше всего держаться как можно ближе к дому.

Проклятье. Вивьен посмотрела на Адена, прикидывая, как сильно можно на него надавить.

Он предостерегающе прищурился.

– Вивьен, вы испытываете мое терпение.

Поборов соблазн ответить в таком же духе, она прибегла к благоразумию.

– Знаю и прошу за это прощения. Но вам же прекрасно известно, сколько Кит должен. Я просто не могу стоять в стороне и смотреть, как в моей семье назревает катастрофа.

– Я уже говорил, что вы не отвечаете ни за свою мать, ни за Кита.

– Тут мне придется с вами не согласиться.

Вид у Адена был недовольный, но внезапно он удивил Вивьен, наклонившись вперед и легонько шлепнув ее по подбородку.

– Вы, мадам, доведете меня до Бедлама, и сейчас он кажется мне самым спокойным местом на земле. Я уступаю…

Вивьен радостно улыбнулась, но он поднял руку.

– …пока, но настаиваю, чтобы вы рассказывали обо всем, что намерены делать. Я все еще должен оберегать вас.

И в первый раз за долгие часы ее беспокойство улеглось. Может, она и стала колючкой под его седлом, и до сих пор не может понять, что же он на самом деле чувствовал, целуя ее, но на душе становилось тепло при мысли, что он твердо намерен выполнить свою клятву – обеспечить ее безопасность. А теперь ей нет нужды врать насчет своих планов помочь Киту, и все становится намного проще.

– Вообще-то у меня есть план, – призналась Вивьен. – И мне кажется, совсем неплохой. Я уверена, что вы знаете о завтрашнем бале-маскараде у леди Бентли. Я понимаю, это очень рискованно, но там будут все лучшие игроки, и я уверена, что смогу отлично поиграть. – Она просияла. – А раз уж вы будете за мной присматривать, то мне и беспокоиться не о чем.

И стала выбираться из кареты, старательно игнорируя поток приглушенных ругательств, лившихся изо рта Адена.

Глава 23

Аден прислонился плечом к мраморной колонне в бальном зале леди Бентли, сердясь на причину своего дурного настроения. Не то чтобы Вивьен это заметила. Увидев его, она нахально ухмыльнулась, весело помахала рукой и опять повернулась к своим истекающим слюной поклонникам. Прямо сейчас чертова девица улыбалась Регги Дивейну, довольно безобидному малому, ходившему за ней по бальным залам и гостиным как преданный пес. Остальные были не такими безобидными, и Адену пришлось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы не пронестись через всю комнату и не утащить ее в безопасное место.

Когда дело касалось самосохранения, Вивьен демонстрировала полное отсутствие базовых инстинктов.

Одного этого хватало, чтобы в висках у него начало пульсировать, хотя голова, в общем-то, не болела. Всепоглощающий аромат лилий, расставленных повсюду, в сочетании с удушающей жарой и ослепительной позолотой особняка леди Бентли превратился в настоящее насилие над чувствами, и сейчас Аден мечтал о каком-нибудь славном шпионском задании, предпочтительно где-нибудь на улице, на ледяном холоде. И как можно дальше от британской аристократии.

И подальше от Вивьен и необходимости наблюдать, как она улыбается другим мужчинам. После того восхитительного, но гибельного поцелуя в карете минувшей ночью мысль о том, что она может, пусть и невинно, кокетничать с другими, заставляла все его внутренности скручиваться в узел.

Хотя она вовсе и не кокетка. Насколько Аден понимал, Вивьен привлекала к себе мужское внимание всюду, где появлялась, хотела она того или нет. Ее изысканная красота и обворожительное остроумие уже притягивали к себе, но кроме того, она умела так откровенно и безыскусно смотреть на мужчину, что становилась просто неотразимой.

К несчастью, Аден подозревал, что сегодня она привлекала внимание не столько своими манерами, сколько внешним видом. В очередной раз доказывая, что у нее полностью отсутствует инстинкт самосохранения, Вивьен нарядилась Еленой Троянской – в греческий хитон, застегнутый на одном плече золотой пряжкой, оставив другое обнаженным, сверкающим в свете свечей. Добавьте сюда мягкий шелк ее белого одеяния, подхваченного под прелестными грудками золотым шнуром, и поймете, что эта женщина была воплощением бесконечного соблазна. Не нужно быть одержимым ею, чтобы, пылая страстью, пронестись через бальный зал, перекинуть ее через плечо и уволочь подальше, где как следует насладиться этим телом.

От этого яркого видения Аден переступил с ноги на ногу, чувствуя, что возбуждение достигло предела. Сдержав стон, он плотнее запахнул полы черного домино. Аден страстно ненавидел балы-маскарады, и домино было его единственной уступкой идиотизму взрослых, выряжающихся в костюмы, плохо им подходящие. Но сейчас он мысленно вознес благодарственную молитву за то, что мать настояла на этом нелепом плаще, поскольку он укрыл его от позора.

Еще несколько минут Аден сердито рассматривал небольшую свиту Вивьен, но мгновенно насторожился, едва в поле его зрения попал лорд Кастл. Неужели ублюдок догадался, кто такая миссис Смит, или же просто решил присоединиться к веселой толпе идиотов? И что еще важнее – как поведет себя Вивьен, заметив его?

Кастл протолкался вперед и взял Вивьен за руку. Когда он наклонился и запечатлел на ее руке долгий поцелуй, Аден оттолкнулся от колонны, готовый ринуться через весь зал, но кто-то положил руку ему на плечо. Аден круто повернулся, мускулы его сами собой напряглись, приготовившись к бою, но оказалось, что на него с иронией смотрит всего лишь наставник.

– Право же, Аден, – сказал Доминик. – Мне казалось, я учил тебя лучше. Во-первых, ты не заметил, как я подошел к тебе. Во-вторых, ты хмуришься, глядя на леди Вивьен, словно муж, которому вот-вот могут наставить рога. Если не станешь осторожнее, то привлечешь внимание и к себе, и к ней.

Аден разозлился еще сильнее, но все же сумел удержаться от едкого ответа и только заскрипел зубами. Доминик, конечно, прав, но признавать это он не собирается.

– Я всего лишь озабочен излишним вниманием к ней лорда Кастла. Вы же знаете, он был одним из тех, с кем она играла в Корморане. – И Аден кротко улыбнулся.

– Убеди в этом себя, если от этого тебе станет лучше, – посоветовал Доминик. – Уверен, это сослужит тебе хорошую службу до конца вечера.

– Неужели больше нет никого, кому вы могли бы докучать? Например, леди Бентли? – Аден кивнул в сторону устрашающего вида пожилой дамы в дальнем конце зала, к несчастью, наряженной Клеопатрой. – Тогда я смогу спокойно выполнять свою работу.

– Можешь не волноваться, леди Вивьен уже разделалась с лордом Кастлом в своей обычной манере.

Аден посмотрел на Вивьен как раз вовремя, чтобы увидеть, как она одарила лорда Кастла ледяным взглядом и повернулась к нему спиной.

– У этой девушки избыток здравого смысла, – заметил Доминик. – Куда больше, чем у тебя.

– И что, черт побери, это значит?

Доминик уставился на него своим холодным, изучающим, выводящим из себя взглядом, от которого Аден столь часто начинал чувствовать себя неоперившимся юнцом. Наставник был высок – ростом с Адена, и до сих пор в той же отличной физической форме, в какой вступал в разведку. Они смотрели друг на друга, глаза в глаза, не отводя взгляда.

– Можешь перестать пялиться на меня в такой убийственной манере, Аден, – протянул наконец Доминик. – Ты же знаешь, что вряд ли меня запугаешь.

Аден невольно, хотя и неохотно, улыбнулся.

– Да, но мне нравится практиковаться на случай, если придется кого-то запугивать.

В дымчато-серых глазах Доминика мелькнула усмешка, но он тут же переключился на Вивьен.

– А как насчет леди Вивьен? Ее ты устрашаешь?

– Об этом остается только мечтать. Эта женщина упряма до безумия. Если бы вчера вечером Гриффин не прислал мальчишку, бог знает, что могло произойти.

– Да, настоящая удача, что она выбрала именно его заведение.

Аден скрестил руки на груди.

– Если в вашем понимании это удача, боюсь даже подумать, как вы представляете себе невезение.

Доминик застыл в обескураживающей неподвижности, время от времени нападающей на него в странных ситуациях. Аден подозревал, что он внезапно погружается в воспоминания, вызванные к жизни каким-нибудь вроде бы невинным замечанием, несущим для Доминика глубокий таинственный смысл. Что бы это ни было, оно тяжело отражалось на душевном настрое шефа. Аден видел такое несколько раз, но никогда не спрашивал, в чем дело, понимая, что подобные вопросы нежелательны. Доминик был человеком исключительно замкнутым и редко делился чем-то личным.

– Надеюсь, тебе никогда не придется узнать, как я представляю себе невезение, – негромко ответил он. Затем покрутил головой, стряхивая с себя наваждение, и оценивающе посмотрел на Адена. – Ты втянулся в эту историю эмоционально. – И выставил перед собой руку ладонью вперед. – Нет, не трудись отрицать.

Аден чуть слышно выругался. Ему никогда не удавалось ничего скрыть от Доминика.

Шеф неожиданно улыбнулся.

– Знаешь, это не всегда плохо, особенно в подобных случаях.

– Нет, это плохо всегда, – мрачно отозвался Аден. – То дело во Франции… гибель Джона. Этого могло и не случиться, не положись я на нашу с ним дружбу и не ослабь бдительность. Нельзя допустить, чтобы подобное повторилось.

Он словно окаменел, свет и звуки бального зала исчезли, сменившись мрачной сценой, – Джон, его друг и коллега-шпион, с безжизненным лицом, залитый кровью, лежит, распростершись, на кровати предавшей его женщины.

– Все мы совершаем ошибки, Аден. Ты сделал их меньше других.

– Мне и одной хватило, – с горечью ответил Аден.

На лице Доминика появилось знакомое властное выражение. Шеф опять превратился в величайшего английского мастера шпионажа, перестав быть тем поразительно добрым человеком, которого Аден знал последние десять лет.

– Это разговор не для бального зала, – сказал он. – Просто убедись, что леди Вивьен вернулась домой в целости и сохранности, а затем зайди на Аппер-Уимпол-стрит. Там и поговорим.

Кивнув, он растворился в толпе.

Настроение окончательно испортилось, и раздраженный Аден снова сосредоточил все свое внимание на Вивьен. Пока они с Домиником разговаривали, ее пригласили танцевать, и теперь она вальсировала с нахальным щенком, весь вечер пытавшимся добиться ее благосклонности. Он слишком тесно прижал Вивьен к себе, и у Адена зачесались руки, так хотелось преподать молокососу урок пристойного поведения.

Уж пусть она лучше проводит время за карточными столами. По крайней мере там ее окружают заядлые игроки, а не отпетые распутники. Но Вивьен уже провела час в комнате, отведенной леди Бентли для игры в карты, и играла в хазард с таким мастерством и хладнокровием, что вызвала у него невольное восхищение. За короткое время Вивьен утроила поставленную на кон сумму, мило извинилась и ушла. Понятно, что игра для нее не способ взбодриться, а исключительно возможность обеспечить семью. Подход нестандартный, и хотя Аден не мог одобрить его в полной мере, винить ее он тоже не мог.

Кроме того, она чертовски хорошо играет, и это он тоже мог оценить.

Танец закончился. Вивьен присела перед партнером в реверансе. Тот предложил ей руку, она отказалась, и вдруг взгляд ее тревожно устремился куда-то в дальний конец зала. Аден проследил за ней взглядом и выругался.

Князь Иван Хованский, вырядившийся русским казаком и опоздавший к началу бала, направлялся прямиком к Вивьен.

Оттолкнувшись от колонны, Аден быстро пошел в ее сторону, но справа началась какая-то суматоха, группка бальных завсегдатаев перегородила ему дорогу, и он потерял несколько драгоценных секунд. А едва шагнул дальше, женская рука стиснула его предплечье, не давая двинуться с места.

– Аден, – прошипела его мать напряженным голосом. – Я везде тебя ищу. Ты мне срочно нужен.

Он посмотрел на нее – греческое одеяние, в руке позолоченное копье, на голове странного вида шлем.

– Кем, во имя господа, ты нарядилась?

Ее губы дернулись.

– Афиной, богиней мудрости.

Аден нахмурился.

– Такое впечатление, что ты нацепила на голову ведерко.

Она закатила глаза.

– Не обращай внимания. Ты должен пойти со мной. Кое-кто хочет с тобой поговорить.

Аден отметил ее натянутую улыбку и напряженный взгляд. Леди Торнбери что-то сильно беспокоило, но сейчас ему было некогда с этим разбираться.

– Не сейчас, мать. – Он кинул короткий взгляд в сторону Вивьен. Та вместе со своей свитой отступала в другой конец зала, стараясь оказаться как можно дальше от Хованского, но князь не сдавался. Он выслеживал ее, как волк зайца.

Аден убрал ладонь матери со своей руки.

– Я должен присматривать за леди Вивьен. Остальное может подождать.

– Я не могу ждать, – негромко произнесла она.

– Извини, но…

– Так-так, кто у нас тут? – громыхнул рядом чей-то голос. – Очаровательная леди Торнбери и ее сын! Это восхитительно. Такая удачная встреча!

С упавшим сердцем Аден повернулся. В нескольких футах от него стоял принц-регент во всем своем жирном великолепии. Свита столпилась сзади. Папаша сиял, глядя на Адена, его довольное круглое лицо блестело от пота.

Аден, растеряв все до единой мысли, уставился на него, и только когда мать больно ткнула его сзади между лопаток, вышел из ступора и неуклюже поклонился.

– Ну, мой мальчик, – заявил регент, – прошли годы с тех пор, как я в последний раз видел тебя в Лондоне. Ты пренебрегаешь и мамочкой, и друзьями. Так не пойдет!

Аден слышал вокруг негромкие смешки, и шею покалывало от стыда. Ничего удивительного. Что может быть забавнее, чем принц-регент, случайно наткнувшийся на одного из своих ублюдков – дитя, родившееся от связи со знаменитой леди Торнбери?

Он смотрел в глаза своего отца, мечтая, чтобы земля раскололась и поглотила их обоих.

Вивьен в ужасе переводила взгляд с Хованского, неотвратимо на нее надвигавшегося, на Адена, втянутого в беседу с принцем-регентом. Судя по напряженным плечам Адена, он этому вовсе не радовался, хотя регент отметил его, уделив особое внимание.

Впрочем, это значения не имело. Важно было только то, что на этот раз Аден не может прийти к ней на помощь, а она решительно не желала провести даже минуту рядом с Иваном Грозным. Значит, необходимы радикальные меры.

Круто повернувшись, Вивьен наткнулась на пылкий взгляд виконта Тамблера. Виконт уже несколько месяцев преследовал ее в своей занудной манере, не слушая никаких отказов. Вивьен позволила себе на несколько секунд поддаться раздражению. Ну что, в самом деле, такое – все мужчины, с которыми она не хочет иметь ничего общего, настаивают на том, чтобы за ней поухаживать, а тот единственный, с которым она с удовольствием проводила бы время, не желает. Несмотря на тот страстный поцелуй в карете, Аден просто из кожи вон лезет, чтобы держаться от нее подальше.

Вивьен оглянулась. Хованский уже пересек половину зала и быстро приближался.

– Мой дорогой лорд Тамблер! – радостно воскликнула она. – Как приятно вас видеть!

Тамблер нахмурился.

– Но вы же видели меня несколько минут назад, как раз перед тем, как ушли танцевать с мистером Перкинсом, припоминаете?

Вивьен стиснула зубы. Конечно, припоминает. Неужели нужно все понимать настолько буквально?

– О да! – с идиотским смешком ответила она. – Должно быть, из-за жары у меня просто внимание рассеялось. Мне так хочется выбраться из этой толпы и немного подышать свежим воздухом!

Лорд Тамблер был человеком высоким, дородным, довольно суетливым и все время держался с видом несколько недоуменным. Он уставился на Вивьен так, словно перед ним загадка, которую нужно немедленно отгадать.

– На улице ноябрь, леди Вивьен. – Он окинул взглядом ее летящее одеяние. – В этом наряде вы простудитесь насмерть.

Она схватила его за руку и поволокла к дверям, а оттуда в коридор, ведущий в заднюю часть дома.

– Если я ничего не путаю, у леди Бентли есть закрытая оранжерея. Я уверена, воздух там намного свежее и толпы такой нет.

Тамблер с озадаченным видом тащился за ней следом, но к тому времени как они вышли в коридор, его осенило, точнее, он решил, что все понял.

– Хо-хо! – прокаркал виконт, многозначительно наморщив лоб. – Вы хотите остаться со мной наедине! Какая превосходная идея, леди Вивьен. Я полностью ее одобряю.

Она натянуто ему улыбнулась. Неприятно, конечно, так безжалостно его использовать, но объяснять что-то сейчас решительно невозможно. Кроме того, хотя виконт Тамблер приобрел неприятную привычку докучать ей, он всегда отличался безупречными манерами. Уж как-нибудь она вытерпит и посидит несколько минут на скамейке, улыбаясь бедолаге, пока он будет нести всякую чушь, а потом они спокойно вернутся в бальный зал.

Остается надеяться, что к тому времени Аден уже избавится от принца-регента. Судя по его недовольному виду, он постарается сделать это как можно быстрее, и Вивьен его за это не винила. Она сама разговаривала с регентом только дважды – один раз он ей подмигнул, а во второй ущипнул за попку.

– Вот мы и пришли, миледи, – с энтузиазмом воскликнул лорд Тамблер, открывая стеклянную дверь оранжереи и впуская Вивьен внутрь.

Она украдкой оглянулась и облегченно выдохнула – их никто не преследовал. Обрадовавшись, Вивьен одарила его милость благодарной улыбкой. Он несколько раз торопливо моргнул и выпятил грудь, как петух.

– На вид восхитительное местечко для отдыха.

Тамблер подвел Вивьен к красивой резной скамье у небольшого фонтана. Радуясь, что можно присесть, она опустилась на скамью и пошевелила пальцами ног, осматривая просторное помещение и наслаждаясь плеском воды в мраморной чаше фонтана. Оранжерея оказалась местом просто дивным, с полом, устланным большими каменными плитами, и одной стеной, сделанной сплошь из стекла. На полу в художественном беспорядке стояли горшки с разными кустами, в воздухе нежно пахло померанцевыми цветами.

Лорд Тамблер наклонился и прижался к ней своим дородным телом. Вивьен попыталась отодвинуться, но он, похоже, твердо вознамерился раздавить ее о металлический подлокотник скамейки. Затем он чуть повернулся и положил руку на спинку скамьи.

– Ну вот. – Тамблер игриво улыбнулся. – Тут намного лучше, чем в этом душном старом бальном зале. Теперь можно никуда не торопиться, расположимся с удобством, и нам никто не помешает.

В душе зашевелилась тревога. Вивьен посмотрела на его розовое лицо и увидела, как блестят страстью бледно-голубые глаза. Возможно, ей все-таки пришла в голову не самая лучшая идея.

Вивьен обеспокоенно оглянулась на дверь, пытаясь решить, что делать. К счастью, лорд Тамблер разразился тем, что сам называл «уютная болтовня» – последние сплетни вперемешку с льстивыми комплиментами, которыми он так любил ее осыпать. Вивьен постепенно расслабилась и кивала в нужных местах, настороженно поглядывая на дверь, с целью не пропустить появление Хованского, а не сбежать от своего компаньона. Возможно, лорд Тамблер воспринял эту небольшую интерлюдию как поощрение своих ухаживаний, но он слишком джентльмен, чтобы переступить черту.

Минуты все текли, Хованский не появлялся, и Вивьен вдруг сообразила, что ее исчезновение с лордом Тамблером на длительное время создает новую проблему. Она и так ходила по тонкому льду и вовсе не хотела оказаться в компрометирующей ситуации. Пора положиться на удачу и понадеяться, что Иван Грозный нашел себе на этот вечер другие развлечения.

– Лорд Тамблер, – сказала она, прервав его лепет. – Думаю, нам пора возвращаться к обществу. Я чувствую себя намного лучше, и мама наверняка уже меня ищет.

Тамблер замолчал на полуслове, глядя на нее в некотором замешательстве. Затем глаза его хитро заблестели, он схватил Вивьен за руку и прижал к груди.

– Дорогая леди Вивьен, вы не можете быть такой жестокой. Поднять меня на вершины блаженства, а затем так стремительно сбросить во тьму! – воскликнул он драматическим голосом. – Позвольте воспользоваться этой драгоценной возможностью и поведать вам о моих чувствах – раз и навсегда!

Вивьен попыталась вырвать руку.

– Я предпочту обойтись без этого.

Он изобразил на лице то, что, видимо, казалось ему томной проникновенностью, а в действительности делало его похожим на несчастного бассетхаунда.

– Леди Вивьен, когда вы попросили меня увести вас с бала, я был убежден, что вы решились, наконец, сделать меня счастливейшим из смертных. Иначе почему бы вы такое предложили?

Вивьен все-таки сумела высвободить руку.

– Потому что я пыталась… о, неважно. Слишком долго объяснять.

Она попыталась встать, что было делом весьма непростым, поскольку Тамблер продолжал прижимать ее к безжалостному металлическому подлокотнику скамьи. Не давая ей подняться, он обхватил толстыми пальцами ее плечи и наклонился явно с целью поцеловать.

Испугавшись, Вивьен уперлась ладонями ему в грудь и толкнула изо всей силы. Тамблер отпустил ее, и ей удалось подняться, но она наступила на подол своего платья, споткнулась и схватилась за спинку скамьи, чтобы удержаться на ногах. К несчастью, из-за этого Вивьен упустила драгоценные секунды, когда могла бы сбежать. Теперь застывшее лицо Тамблера выражало твердую решимость. Он поднялся и снова облапил Вивьен.

– Миледи, вы же знаете, как пылко я вас люблю! – вскричал он. – Как же вы можете отвергать меня, если ясно дали понять, что испытываете те же чувства?

– Черт побери, – пробормотала Вивьен. – Я не имела в виду ничего подобного, лорд Тамблер. Всего лишь хотела отдохнуть от жары и шума. Пожалуйста, примите мои искренние…

Она испуганно пискнула, увидев, как он выпятил губы и устремился к своей добыче. Похоже, Тамблер не слышал ни единого ее слова.

Мысленно обзывая себя дурой, Вивьен уклонилась от поцелуя, вывернулась из его хватки, уперлась плечом ему в грудь и толкнула изо всех сил. Он издал крик, отлетел назад, ударился о бортик фонтана, снова вцепился в Вивьен, пытаясь удержаться на ногах, но запутался в шлейфе, свисавшем с ее плеча. Она услышала треск, кусок шелка оторвался, и Тамблер задницей вперед полетел спиной в журчащую воду.

Для такого небольшого количества воды всплеск получился слишком громкий. Вивьен поспешно отскочила, чтобы не промокнуть, и в ужасе уставилась на виконта.

– О боже, простите! – Она обошла лужи и приблизилась к бортику. – Давайте-ка я вам помогу. – И протянула руку, жалобно улыбаясь.

Виконт барахтался в воде, фыркая, как бык.

– Не прикасайтесь ко мне! – завопил он, брызгая слюной. – Для одного вечера вы уже натворили достаточно!

Вивьен разрывалась между чувством вины и отчаянным желанием расхохотаться, но большим усилием подавила этот неподобающий порыв.

– Понимаю и от всей души прошу прощения, милорд. Честное слово.

Он сумел встать на колени, затем подняться в полный рост. Стоя посреди небольшого бассейна (одежда прилипла к тучному телу), Тамблер метал на нее гневные взгляды.

– Я не принимаю ваших извинений, леди Вивьен! Это только ваша вина, дерзкая вы кокетка!

Рассердившись, Вивьен тоже возмущенно посмотрела на него.

– Знаете, мне, конечно, неприятно, что все так получилось, но, по-моему, я ясно вам сказала, что хочу вернуться в бальный зал. И уж точно не просила меня целовать!

Он нетерпеливо махнул рукой, чуть не облив ее водой, но Вивьен успела отскочить.

– Что вы там стоите? – рявкнул Тамблер. – Идите приведите лакея!

Его тон ей, конечно, не понравился, но и винить его особенно не приходилось. Кроме того, какой смысл стоять и пререкаться, выясняя, кто виноват? Чем быстрее она сможет выбраться из этой нелепой ситуации, тем лучше.

– Да, конечно. – Тамблер начал вылезать из бассейна, и Вивьен торопливо попятилась. – Я сейчас же пришлю вам на помощь лакея.

Он метнул в ее сторону еще один яростный взгляд и начал выжимать фалды фрака. Вивьен, которую душил дикий смех, повернулась, подбежала к двери, но задержалась и вытянула шею, всматриваясь через стекло в коридор. Все казалось спокойным, так что она открыла дверь, повернулась и аккуратно прикрыла ее за собой. А когда обернулась, то чуть не выпрыгнула из туфель: над ней нависал Аден в развевающемся черном домино. Казалось, он появился из ниоткуда, как какой-нибудь колдун.

Вивьен прижала руку к груди. Как такой крупный мужчина может передвигаться настолько беззвучно? Нет, это выше ее понимания.

– Вы меня напугали.

Темные глаза поверх ее плеча вглядывались в стеклянную дверь.

– Что происходит? И где лорд Тамблер? – спросил Аден с подозрением.

Вивьен нахмурилась.

– А вы откуда знаете? Я уходила очень осторожно, без всякого шума.

– Вы вообще не должны были уходить и скрываться у меня из вида. Мы об этом договаривались, Вивьен.

Очевидно, этот неодобрительный взгляд предназначался для того, чтобы устрашить ее, но у него ничего не получилось. Вивьен пришла в восторг от того, что он о ней беспокоился, и не могла сдержать глупого желания с ним уединиться. А это, конечно, очень плохо, потому что она вряд ли сможет удержаться от соблазна снова с ним поцеловаться.

– Ну, и почему вы меня ослушались? – спросил Аден.

Вивьен пожала плечами.

– Пыталась не столкнуться с князем Иваном.

Он начал что-то говорить, но осекся, глядя на ее плечо.

– Что случилось с вашим платьем?

– Что? Ничего не… о… – щеки ее виновато заалели. – Это ерунда, просто чуть-чуть порвалось. Я… э-э-э… наверное, сережкой зацепилась.

– Придумайте что-нибудь получше. Где Тамблер? – Он потянулся к двери в оранжерею.

Вивьен уперлась ладонью ему в грудь (и невольно отметила, что эта грудь заметно крепче, чем у лорда Тамблера).

– Ничего не случилось, – твердым голосом сказала Вивьен.

Аден с отвращением тряхнул головой.

– Ну ладно, – сдалась она. – Кое-что случилось, но я уже обо всем позаботилась. И поверьте, одежда лорда Тамблера выглядит намного хуже.

Он прищурился и посмотрел на дверь, словно решал, стоит туда входить или нет.

– Пожалуйста, можем мы просто вернуться в бальный зал? – взмолилась Вивьен.

Аден окинул ее оценивающим взглядом.

– Вы точно не можете туда вернуться. Эта небольшая прореха весьма заметна, и у вас выбились волосы из прически.

Скорчив гримасу, Вивьен потрогала искусное сооружение из волос и золотой блестящей ленты. Несколько прядок и в самом деле свисали на плечи.

– Проклятье. Сама я это точно не поправлю. Ой, ну ладно.

Аден взял ее под локоть и повел в парадную часть особняка.

– Погодите! – воскликнула Вивьен, резко остановившись. – Нужно найти лакея и отправить его в оранжерею! Лорду Тамблеру требуется помощь.

Аден, глядя куда-то вперед, медленно покачал головой.

– Хочу ли я знать, что произошло?

– Наверное, нет.

Он толкнул ее в оконную нишу, задернутую толстой бархатной занавеской.

– Не двигайтесь с места. Я сейчас вернусь.

Пока его не было, Вивьен развлекалась тем, что устно решала математические примеры. Он вернулся через несколько минут, перекинув через руку ее бархатный плащ.

Надел его Вивьен на плечи, ловко завязал на шее ленты. Когда его загрубелые пальцы прикоснулись к чувствительной коже, Вивьен задрожала, но он этого, кажется, не заметил.

– Вы нашли лакея? – хрипловатым шепотом спросила она.

Аден поднял глаза, взгляды их встретились. Он мгновение просто смотрел на нее, затем кивнул.

– Лакей уже ушел, получив строжайшие инструкции держать язык за зубами.

– И много вы ему заплатили? – обеспокоенно спросила Вивьен.

– Гинею. К счастью, насколько я понимаю, никто не заметил, как вы с лордом Тамблером ушли.

– За исключением князя Ивана, – задумчиво протянула она. – Но думаю, он ничего не скажет, а уж лорд Тамблер точно будет помалкивать.

– Когда я увезу вас отсюда, мы об этом обязательно поговорим, – мрачно пообещал Аден, увлекая ее к холлу.

К счастью, там находились только слуги леди Бентли, поскольку гостям было еще слишком рано покидать бал. Ливрейный лакей распахнул перед ними дверь, но Вивьен внезапно остановилась, хлопнув себя по щеке.

– Мама! Я же не могу уйти, ничего ей не сказав!

– Об этом позаботилась моя мать, – ответил Аден, выталкивая ее за дверь.

– Правда? А что она ей сказала?

– Что вы плохо себя почувствовали.

Вивьен вздохнула.

– Конечно. Надо полагать, маме даже в голову не пришло разыскать меня и спросить, что случилось.

После всех этих лет такое пренебрежение со стороны матери не должно бы ее задевать.

Аден сочувственно сжал ее локоть. Они стояли на тротуаре и ждали карету, и его молчание говорило само за себя. Вивьен впала в глубокое мрачное раздумье, рассматривая носки своих туфель. Холодный порыв ветра взметнул вверх полу ее плаща. Она задрожала, взглянула на Адена и нахмурилась, заметив, что он внимательно и напряженно разглядывает стоявшие вдоль улицы экипажи.

– Что случилось?

– Ничего, – бесцветным голосом ответил он.

Вивьен не поверила, но тут к ним подкатила карета. Просто одетый лакей спрыгнул и распахнул дверцу. Аден подсадил Вивьен, шагнул вперед и что-то пробормотал кучеру. Затем забрался в карету и уселся на противоположный диванчик.

В мягком свете фонаря лицо его казалось серьезным, даже мрачным. Очевидно, все еще сердится на нее. Карета катила вперед, и если сначала Вивьен думала, что это будет удобная возможность продолжить то, что они начали накануне вечером, то теперь, глядя на его раздраженное лицо, она понимала, что вряд ли эти губы будут ее целовать. Нет, ждать следует совсем другого.

Аден скрестил на груди руки и с предсказуемой суровостью прищурился.

– А теперь, леди Вивьен, может быть, вы все-таки объясните, почему повели себя так безрассудно?

Глава 24

Вивьен рассвирепела. Возможно, было глупо уединяться с лордом Тамблером, но как иначе она могла избежать встречи с князем Иваном?

– Не знаю, что еще я могла сделать, – сварливо ответила она.

– Вы могли остаться на своем месте. Я, кажется, ясно объяснил, что вы не должны уходить туда, где вас не найти.

– Но вы же меня нашли, хотя и заявили, что никто не видел, как я уходила. – Тут она на мгновение замолчала. – А откуда вы узнали, где меня искать?

– Разумеется, моя окаянная мать. Она видит все. И не меняйте тему, Вивьен. Несмотря на похищение, вам, похоже, так и не хватает здравого смысла понять, что вы до сих пор в опасности. В большой опасности, – добавил он с неуместным пафосом.

Холодок страха пробежал по ее спине, но Вивьен его подавила, разыграв возмущение.

– Мне не нравятся ваши оскорбления, сэр. Мой поступок был весьма разумным, учитывая обстоятельства. Вы прекрасно знаете, что я не хотела столкнуться с князем Иваном.

Аден задвигал челюстью, словно что-то жевал.

– Разумеется, я понимаю ваше желание избежать общения с этим человеком. Но как бы неприятно это ни было, вы находились в полной безопасности. И в конце концов я бы к вам подошел.

В конце концов. Как утешительно.

– Полагаю, после того как вам надоело бы раболепствовать перед регентом, – фыркнула она. – Как это обнадеживает.

Что-то угрожающее сверкнуло в его глазах, ошеломив Вивьен. Да, она назвала его лизоблюдом, но ведь он назвал ее безмозглой, так что счет ничейный. Почему же его взгляд внезапно сделался таким холодным?

– А что я должен был сделать, миледи? – жестко спросил он. – Проигнорировать его? На самом деле я и так оскорбил его высочество, слишком быстро свернув разговор, чтобы отыскать вас. Что еще вы мне предлагаете?

Вивьен молча смотрела на него, обеспокоенная внезапно возникшим между ними напряжением. Она ощущала что-то еще под его обычным раздражением, что-то неуловимое, но мощное.

– Ну да, конечно, – осторожно произнесла она. – Но когда я увидела, что ко мне направляется князь Иван, то просто перестала соображать и думала только, что не вынесу, если он ко мне прикоснется – после того-то, что случилось в прошлый раз!

Повисло тягостное молчание. Секунды бежали одна за другой, но наконец Аден устало вздохнул, и Вивьен снова ощутила укол вины. Даже в тусклом свете единственного фонаря в карете она видела его изнуренное, измученное лицо и понимала, что отчасти она в этом виновата.

– Я понимаю, но ради бога, Вивьен! Гостей (и большинство из них вам знакомы) набилось, как сельдей в бочке, а на десять футов вокруг вас толпились ваши обожатели. Я уверен, все они с радостью защитили бы вас от приставаний князя.

Вивьен насторожилась. Неужели она услышала в его голосе ревность?

– Да, вероятно, вы правы, – протянула она. – Лорд Тамблер был вне себя от радости, что может мне помочь.

Аден с подозрением прищурился, и у нее возникло неприятное ощущение, что он понял – она его испытывает.

– Леди Вивьен, вы продолжаете изо всех сил усложнять мою работу.

Проклятье. Он что, вернулся к «леди» Вивьен? В такие минуты она боялась, что теряет чутье. А может быть, Аден просто умеет сдерживаться?

– И это все, чем я для вас являюсь? Работой? – выпалила она.

Вместо ответа он приподнял занавеску на окне и выглянул наружу. Тут до нее дошло, что они слишком долго едут до Блейк-Хауса.

– Почему мы так долго едем?

– Я попросил кучера не торопиться. Мы еще не закончили разговор, Вивьен. Необходимо поговорить о том, что вы упорно продолжаете вести себя безрассудно, и я не выпущу вас из кареты, пока мы не достигнем хоть какого-то соглашения.

Вивьен раздраженно всплеснула руками.

– Мы что, так и будем мусолить одно и то же? В конце концов, ничего плохого не случилось. – Она замолчала. Скорее всего лорд Тамблер с ней не согласится. – Во всяком случае со мной, – добавила она.

Аден прикрыл глаза рукой.

– Лучше просто расскажите, что произошло.

Она услышала страдальческую нотку в его голосе и буркнула:

– Ну хорошо, ладно.

Очевидно, целовать ее он не собирается, так что можно рассказать ему всю эту дурацкую историю и покончить с этим. За исключением часа, проведенного за игрой в хазард, вечер обернулся каким-то фарсом, и сейчас кровать казалась ей куда предпочтительнее длинной нотации.

– Как я уже говорила, лорд Тамблер с радостью предложил сопроводить меня из бального зала. Я предложила пойти в оранжерею, подумав, что туда князь Иван вряд ли заглянет.

Аден с откровенным недоверием возвел глаза к крыше кареты.

– Это было самое лучшее место, чтобы спрятаться, – защищаясь, произнесла Вивьен. – За все время туда не зашел ни один человек.

– А если бы князь Иван вас отыскал, кто бы вас защитил? Лорд Тамблер?

Вивьен открыла рот, чтобы возразить, и тут же его захлопнула. Черт.

Аден покрутил в воздухе рукой.

– Неважно. Рассказывайте.

Вивьен, скрестив руки на груди, нахмурилась, но послушалась. Где-то к середине рассказа она заметила, что губы Адена подергиваются. Спустя минуту он прижал ладонь ко рту, словно удерживаясь от чего-то, но когда Вивьен добралась до места, где лорд Тамблер отверг ее помощь, он разразился хохотом.

И не просто фыркнул, нет. Он хохотал так, что держался за бока и не мог толком вздохнуть.

– Не понимаю, что тут смешного, – с негодованием сказала Вивьен. – Вы бы точно не хохотали, если бы лорд Тамблер попытался обслюнявить вас.

Аден уже начинал успокаиваться, но тут расхохотался снова. Она гневно сверкнула на него глазами, но он вскинул руку и с трудом выдавил:

– Довольно, Вивьен!

Вивьен озадаченно смотрела на него. Аден никогда не казался ей человеком, который находит мир местом забавным, тем более до такой степени.

– Вы что, пьяны? – с подозрением спросила она.

– Нет, – выдохнул он. – Это все вы. Заманили лорда Тамблера, увели с бала, столкнули его в фонтан и затем подали руку, чтобы вытащить оттуда. Да если об этом просочится хоть слово, бедняге придется год отсиживаться в деревне!

Внезапно Вивьен представила разъяренное лицо лорда Тамблера, с которого капает вода, и неудержимо захихикала. Это снова подстегнуло Адена, и потребовалось несколько минут, чтобы оба они успокоились. Измученная противоречивыми нагрузками вечера, Вивьен еще несколько раз слабо хихикнула, пытаясь промокнуть глаза обтянутыми перчатками пальцами.

– Позвольте мне, – сказал Аден, вытаскивая носовой платок, подался вперед и насухо вытер ей глаза. Вивьен затаила дыхание, стараясь не задрожать от этого мягкого прикосновения.

Закончив, он не отодвинулся, а продолжал всматриваться ей в лицо.

– Вивьен, что мне с вами делать?

К горлу внезапно подступили слезы. Со дня смерти папы никто в семье о ней не беспокоился, никто пальцем не пошевелил, чтобы ее защитить. Аден все это делал, но, вероятно, просто в силу своего рыцарского характера и из чувства долга, а к эмоциям это не имело никакого отношения. Как ни глупо, но ей невыносимо хотелось, чтобы для него она была не только бременем.

Теребя завязки плаща, Вивьен только и смогла, что пожать в ответ плечами. Его взгляд сделался еще пронзительнее, и тогда она потупила глаза, не в силах это выдержать.

Она услышала, как он вздохнул, затем двумя пальцами приподнял ее подбородок, и взгляды их встретились. Вивьен всмотрелась в суровые черты красивого лица, и сердце ее сжалось от мучительного, безнадежного желания.

Губы Адена изогнулись в удивительно нежной улыбке.

– Бедная моя девочка, у тебя выдался очень тяжелый вечер, правда?

О боже. Если он и дальше будет так на нее смотреть, с таким теплым сочувствием во взгляде, она точно заплачет.

– Все хорошо, – прошептала Вивьен, но голос ее предательски дрогнул.

Тепло его глаз медленно переросло в жар соблазна, а когда взгляд упал на ее рот, Вивьен могла бы поклясться, что его опалило огнем поцелуя. Ее губы невольно приоткрылись, и она тихо ахнула.

– Господи, Вивьен, – пробормотал Аден хрипло. Руки в перчатках обхватили ее щеки, приподняли лицо, и он впился в ее губы.

И как это было восхитительно, когда его язык, жаркий, влажный, вторгся в ее рот! Вивьен ощущала вкус шампанского, огонь, мужскую энергию, проникавшую прямо в сердце. С обжигающим восторгом, удивляющим и пугающим своей мощью, она обвила руками его шею и прильнула к нему. Он что-то воскликнул и упал назад, на подушки, в переплетении рук и ног увлекая за собой Вивьен. Она частично распростерлась на его груди, частично оказалась стоящей на коленях на полу кареты, но Адена не отпускала. Крепко ее держа, он приподнялся, сел и подтянул Вивьен к себе.

Руки его надежно удерживали ее в неуклюжем объятии. Он прервал пылкий поцелуй и хрипло засмеялся:

– Осторожнее, любовь моя. Ты ушибешься.

«Любовь моя».

Неужели какие-то два слова могут звучать так чудесно? Прикрыв глаза, Вивьен мелкими поцелуями покрывала его подбородок, наслаждаясь ощущением твердых мышц, кости и колючей щетины на губах.

– Мне все равно, – пробормотала она.

– Зато мне нет.

Он наклонился, подхватил ее своими большими руками и поднял. Вивьен что-то пискнула, вцепившись ему в плечи, а он с поразительной легкостью усадил ее к себе на колени.

Она моргнула от этой внезапной перемены, взбудораженная тем, что ягодицами уткнулась ему в пах. Плащ ее взметнулся вверх и медленно опустился на пол, и теперь их разделяли всего два слоя ткани – батист и тончайший лен. Она ощущала его всего – твердые мускулистые бедра и такую же твердую, интригующую выпуклость, упирающуюся ей в ягодицы.

– Ну вот, – низким голосом промурлыкал Аден. – Так лучше?

– А, да. Намного, спасибо, – запинаясь, проговорила Вивьен. – Очень удобно.

О господи. Она невольно поежилась – что за идиотский ответ?

– Хорошо, – то ли сказал, то ли хохотнул он. Обхватив ее своими сильными руками, медленно стянул одну перчатку, затем другую и бросил их на противоположное сиденье. Возбуждение захлестывало ее, а внутри все словно скрутилось в пульсирующий узел.

– Что вы делаете? – прошептала Вивьен.

– В перчатках я не чувствую твою кожу, – ответил он. – А я хочу тебя чувствовать.

– О. Да, это р-разумно, да.

Аден прильнул губами к тонкой коже на ее виске, и она почувствовала, что он улыбается.

– Ведь ты хочешь, чтобы я к тебе прикасался, да, Вивьен?

Не в силах вымолвить ни слова, она дважды кивнула. Решительно.

– Я так и думал, – с мрачным удовлетворением произнес он, и его рука крепко сжала ее колено.

И вовсе не через ткань.

Вивьен опустила взгляд, и глаза ее расширились. Она только сейчас заметила, что во время всей это возни платье ее задралось до бедер. Длинные пальцы Адена осторожно гладили ее через белые чулки, загрубевшая кожа дразнила ее сквозь тонкий шелк. Вивьен задрожала и прикусила губу, а восхитительное ощущение поднималось все выше по бедру и в конце концов угнездилось в потайном местечке между ног.

Аден чмокнул ее в подбородок, и она задрожала еще сильнее.

– Ты замерзла, моя милая? – спросил он.

Вивьен выгнула шею, подставляя ему горло, и ошалевшим голосом ответила:

– Нет.

– А, ты скромничаешь? Позволь мне об этом позаботиться.

Он наклонился немного вперед и укутал их обоих своим домино, взмахнув черной тканью. Вивьен моргнула. Разница между тем, что она видела (или не могла увидеть) и чувствовала, сбивала ее с толку.

А чувствовала она многое.

– Вот, – довольным голосом произнес он. – Теперь ты просто олицетворение скромности.

Вивьен повернулась и оказалась с ним нос к носу. Запустив пальцы в его галстук, она сказала:

– Вы насмехаетесь надо мной на свой страх и риск, сэр. Клянусь, вас ожидают последствия.

Уголки его губ приподнялись в хищной усмешке.

– Правда, миледи? Ну, покажите же их мне.

Сильнее сжав пальцы, она потянула к себе его голову, и когда он припал к ее губам, окружающий мир исчез, и остался только Аден. Он раздвинул языком ее губы, он исследовал ее рот, и сладкие ощущения отперли потайной уголок в ее сердце, где она хранила свои надежды и мечты, сберегая их до того дня, когда найдет мужчину, у которого будет ключ.

Внутренний голос твердил, что она дура, но Вивьен отмахнулась, завороженная поцелуем Адена. Она робко пососала его язык, наслаждаясь тем, как он скользит в этом влажном тепле. Вивьен действовала, руководствуясь инстинктом, стремясь ублажить его, и когда у Адена в груди что-то зарокотало, поняла, что у нее все получается правильно. Расхрабрившись, она обвила руками его шею и стала целовать крепче, переплетаясь языками в неторопливой, восхитительной игре.

Аден, впиваясь в ее рот, отвечая на жадные поцелуи, сжал под плащом ее колено. Тело Вивьен словно пело под его прикосновениями, откликаясь на незнакомый, но восхитительный жар между ног. Будто чуя ее реакцию, его пальцы поползли выше. Когда он прикоснулся к обнаженной коже выше подвязок, Вивьен дернулась и плотнее прижалась к нему.

Аден что-то прошипел. Рука, обнимавшая ее за плечи, напряглась, он приподнял бедра, вдавливаясь в нее. Она ахнула и вырвалась, но спина сама собой выгнулась, и Вивьен снова прижалась к нему. Дикое, необузданное желание ощутить всю эту мужскую твердость заставило ее двигаться.

Аден застыл, сжимая рукой ее бедро. Грудь тяжело вздымалась, он задыхался от страсти. Отчаянное желание прочувствовать все полнее заставило Вивьен подвигать бедрами.

Аден решительно остановил ее.

– Вивьен, не шевелись, – выдавил он. – Ты не понимаешь, что делаешь.

Она запрокинула голову и посмотрела на него. Взгляд полуприкрытых тяжелыми веками глаз пылал безумным голодом, скулы полыхали бронзовым румянцем. Сильный рот, все еще влажный после ее поцелуев, был плотно сжат, словно он пытался сдержаться. И везде, где тела их соприкасались, Вивьен чувствовала, как он пытается обуздать себя. Мощное тело дрожало от этих усилий почти с той же силой, с какой дрожала от страсти она, – от страсти, которой наконец-то уступила.

Может быть, Аден не захочет ее завтра, но сейчас он ее желает, и пока этого достаточно.

Впившись пальцами в его затылок, Вивьен потянула его на себя. Голова опускалась медленно, как бы против воли.

– Хватит разговоров, – выдохнула она, прикусила его нижнюю губу и вобрала ее в рот.

Аден дернулся, и его большое тело внезапно ожило. Удерживая Вивьен одной рукой, он завладел ее ртом, впившись в него поцелуем, тут же сменившимся следующим и следующим, – он словно выковывал чувственную, первобытную цепь. Вивьен прижималась к нему, охваченная этой же настойчивой, все усиливавшейся потребностью.

Не прерывая поцелуя, Аден отбросил укрывавший их плащ. Одна рука скользнула к шее Вивьен, коротко ее погладила, а затем метнулась к застежке платья. Решительно дернув, Аден распахнул платье, обнажив высокие груди.

Вивьен ахнула и замерла. Сердце ее колотилось так сильно, будто собиралось выскочить из груди. Аден тоже замер, и только его пальцы продолжали поглаживать ее плечо, опускаясь к корсету. Вот они запутались в кружевной оборке…

– Я должен увидеть тебя, Вивьен, – хрипло прошептал Аден. – Позволь прикоснуться к тебе хоть на минутку, а потом я тебя отпущу.

При виде неистового желания в его глазах и сурово сжатого рта сердце ее снова пустилось вскачь. Вивьен охватила тревога. Но взгляд сразу же сделался ласковым, и он с такой нежностью прильнул к ее губам, что на глаза навернулись слезы.

Сморгнув их, Вивьен высвободилась из объятий и выпрямилась. Сидя ровно у него на коленях (он снова зашипел, когда она прижалась к его восставшему естеству), Вивьен медленно стянула тонкую ткань платья вниз, к талии. Из груди Адена вырвался хриплый стон. Трясущимися пальцами она начала расшнуровывать корсет.

Аден отодвинул ее руки и большой ладонью накрыл грудь. Большим пальцем он сдвинул корсет, и наружу выскочил сосок, уже затвердевший, жаждущий его прикосновений. Удовлетворенно зарычав, Аден начал ласкать его.

Вивьен ахнула. Незнакомые ощущения растекались, заполняя все тело. Она зажала ладонью рот, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.

Невероятно – Аден хрипловато рассмеялся!

– Тебе это нравится?

Вивьен сердито взглянула на него – точнее, взглянула бы, если бы была в состоянии. Он самодовольно ухмыльнулся. Следовало бы разозлиться, но она невольно хихикнула.

– Очень глупый вопрос, капитан Сент-Джордж. Конечно, мне это нравится.

– Тогда от этого ты придешь в восторг.

Он наклонился, и его губы сомкнулись на соске. Вивьен застыла, завороженная видом его темной шевелюры у своей груди и ощущениями, пронзавшими тело. Она невольно выгнулась, и его рука скользнула ей на спину, поддерживая и одновременно приподнимая ее, прижимая сильнее к жадному рту. Вивьен не сдержала стона, когда он с силой втянул сосок в рот, одновременно лаская его языком. Она в жизни ничего подобного не испытывала, и от наслаждения кружилась голова.

Со стоном вцепилась она в края корсета и потянула в разные стороны, чтобы Адену было удобнее. Он одобрительно промычал что-то, и другая его рука поползла вверх по ее бедру, снова задев обнаженную кожу. Влажный жар его рта, чувственное скольжение большой ладони – Вивьен погрузилась в эти ощущения, потерялась в них, полностью отдаваясь его прикосновениям и силе, стремясь ко всему тому, что он хотел ей дать.

Это было чудесно.

Но вдруг карета дернулась и резко остановилась, разъединив их. Вивьен чуть не съехала с колен Адена, вцепилась в его плечи, а он подхватил ее под бедра.

– Какого дьявола? – рявкнул он, удерживая Вивьен на весу.

Нежный любовник куда-то исчез, и на его месте оказался грубоватый бесцеремонный мужчина, быстро посадивший ее на подушки сиденья и швырнувший ей на грудь плащ. Затем он метнулся к двери, держась за стенки кареты, которая продолжала рывками дергаться взад и вперед.

Вивьен попыталась стряхнуть с себя чувственное оцепенение. Думать она толком не могла и, коротко, прерывисто дыша, тянула платье обратно на грудь, но оно запуталось, а руки дрожали и сделались неуклюжими.

Едва рука Адена прикоснулась к ручке дверцы, раздался пистолетный выстрел, так близко от кареты, что в ушах у Вивьен зазвенело. Страх прогнал оцепенение, и Вивьен ухватилась за домино Адена.

Он полуобернулся и толкнул ее на пол.

– Тихо, – прошипел он. – И сиди там.

Вивьен моргнула, а сердце болезненно сжалось. Она не узнавала мужчину, стоявшего над ней. Лицо превратилось в каменную маску, глаза сделались пустыми и мертвыми, как у змеи, готовой ужалить жертву. Одним движением он отвернулся от Вивьен и принял боевую стойку.

Секундой позже дверца распахнулась. Карета просела под тяжестью веса, но из своего неудобного положения Вивьен могла видеть только руку, держащую большой пистолет. В горле зарождался вопль, но не успела она и глазом моргнуть, как Аден метнулся вперед и пинком вышиб пистолет из руки незваного гостя, а затем вылетел из кареты, сбивая чужака с ног.

Уцепившись за диванчик, Вивьен подтянулась и встала на колени. Желудок скрутило от ужаса, она задыхалась, но нельзя же валяться на полу, дожидаясь, когда тебя либо спасут, либо снова похитят!

И нельзя допустить, чтобы с Аденом что-нибудь случилось.

Дрожа, как сухой лист на ветру, Вивьен нашарила упавший на пол пистолет. Удивительно, что он не выстрелил, так что она осторожно отвела от себя ствол и неуклюже встала. Кровь хлынула в ноги, голова сразу закружилась, но Вивьен сделала глубокий вдох и заставила сознание проясниться. Много лет назад отец настоял, чтобы она научилась стрелять из пистолета, и она выстрелит без колебаний, чтобы спасти Адена и его людей.

Спотыкаясь, Вивьен добралась до открытой дверцы и осторожно выглянула наружу, держа в руке пистолет. Они стояли на какой-то узкой улочке, возможно, в Мейфэре. В окнах нескольких домов горел свет, но все равно было невозможно понять, где они находятся.

Зато колеблющийся свет фонарей на карете освещал ужасную сцену, и сердце Вивьен подскочило к горлу.

Юный грум Адена лежал на мостовой в луже крови. Кучер боролся с гигантом в черном пальто, а Аден дрался сразу с двумя разбойниками, пытавшимися повалить его на землю. Увидев, как сверкнуло лезвие ножа в руке одного из них, Вивьен действовала инстинктивно. Подняв пистолет, она с оглушительным грохотом выстрелила.

На мгновение все застыли, как на живописном полотне. Аден очнулся первым. Стряхнув с себя одного из нападавших, он с убийственной силой пнул второго ногой в живот. Тот, пошатываясь, повалился на своего дружка, но оба быстро оправились и снова ринулись в бой. Да только к этой минуте все тело Адена превратилось в смертельное оружие, руки и ноги двигались с такой скоростью, что все сливалось в одно расплывающееся пятно.

Оглушенная грохотом выстрела, кашляя от пороховой вони, Вивьен упала на колени, все еще сжимая пистолет, затем схватилась за дверцу кареты и выпрямилась. Сердце колотилось о ребра. Она быстро отбросила мысль сбегать за помощью, ей бы пришлось пробираться сквозь клубок мужчин, дерущихся прямо перед каретой.

Но меньше чем через минуту Аден одним ударом уложил на землю последнего из нападавших на него, а гигант, дравшийся с кучером, отскочил в сторону. Подкравшись к Адену сзади, он с такой силой толкнул капитана, что тот впечатался в стенку кареты и пошатнулся, но Вивьен обхватила его и помогла удержаться на ногах.

Пока Аден восстанавливал равновесие, мерзавец успел поднять своих дружков, и они, спотыкаясь, побрели в ночь, с каждым шагом набирая скорость.

Глядя им вслед, Вивьен заметила карету, стоявшую в конце улицы. Фонари на ней не горели, поэтому она казалась громоздкой массой без определенных очертаний, но шайка сломя голову мчалась именно к ней. Мгновение спустя они запрыгнули внутрь, кучер заорал, подхлестнув лошадей, колеса загрохотали по мостовой, и карета понеслась прочь.

– Иисусе, Стивенс! – рявкнул Аден на кучера. – Где, черт тебя побери, твой пистолет?

– Иду, капитан, – ответил тот откуда-то спереди.

Спустя несколько секунд оружие оказалось в руке Адена. Он вышел на середину улицы и тщательно прицелился вслед уезжавшей карете. Он стоял, расставив ноги, высокий воин, собравшийся сеять хаос на мирной улице Мейфэра.

Но не выстрелил. Было слишком темно, а карета уже успела завернуть за угол. Аден опустил оружие так медленно, будто это причиняло ему боль. Затем повернулся к своему экипажу и посмотрел на Вивьен.

И в застывших чертах его лица, резко освещенных ярким светом от каретного фонаря, она увидела только ярость и смерть.

Глава 25

Аден смотрел в затравленные глаза Вивьен. Эхо от грохота колес растаяло, и на Мейфэр снова опустилась тишина. Его ноги словно приросли к булыжнику мостовой, и он не мог сделать ни шагу в ее сторону. Во время нападения она держалась стойко, но теперь дрожала так сильно, что плащ буквально ходил бархатными волнами.

Аден стоял на месте, хотя все внутри кричало, что нужно срочно заключить ее в объятия. Холодная готовность убивать все еще владела им, и он не осмеливался притронуться к Вивьен, понимая, что просто раздавит ее в первобытном карающем объятии.

– Ты не ранена? – проскрипел он.

Она помотала головой, сжимая пистолет. Слава господу, ей хватило духу выстрелить из чертовой штуки, иначе все они могли бы погибнуть.

Он почуял что-то необъяснимое, когда они еще ждали карету у особняка леди Бентли. По затылку пробежал знакомый холодок, но внимательный осмотр улицы ничего ему не дал, и Стивенс с Джемом тоже ничего не заметили. А потом, ошеломленный безрассудным поведением Вивьен и нежданной встречей с проклятым папашей, Аден позволил чувствам взять верх над инстинктами.

А затем усугубил ошибку, поддавшись ненасытному желанию. Как чертов идиот, утратил бдительность, а в результате погиб Джем.

Аден сделал глубокий вдох, надеясь, что сердце перестанет так колотиться, и обтер грязные окровавленные руки о фрак. Из-за его легкомыслия Вивьен едва не пропала. Судя по выражению ужаса на ее лице, она это тоже понимала.

Подавив отвращение к самому себе, Аден подошел туда, где Стивенс уже склонился над телом Джема. Джем был хорошим, надежным пареньком и с радостной готовностью служил Адену. Но какой смысл страдать над ним? Прежде всего нужно надежно спрятать Вивьен, а уж затем разбираться с последствиями собственной неудачи. Позже, оставшись один, он подумает о Джеме и о том, как обманул преданность мальчика.

Стивенс поднял голову, лицо его исполнилось грусти и сожаления.

– Простите, капитан, но паренек мертв, – сообщил он очевидное. – Тот ублюдок пырнул его прямо в грудь.

Вивьен сдавленно всхлипнула, но Аден не посмотрел на нее. Он не вынесет ее осуждающего вида.

Вздохнув, кучер разогнулся.

– Это я виноват, сэр. Я даже не заметил ублюдков, но не следовало мне сюда ехать. Слишком тихо и темно.

– Нет, виноват я, – ответил Аден. – Я чувствовал что-то неладное, но позволил себе отвлечься. Ответственность за гибель Джема только на мне.

Из-за его спины Вивьен неразборчиво запротестовала, и Аден неохотно повернулся к ней.

Она стояла, одной рукой держась за карету, а в другой по-прежнему сжимала пистолет. Заставив себя посмотреть ей в глаза, Аден не увидел в них ничего, кроме испуга и глубокой печали.

Он сделал шаг в ее сторону, но она вздрогнула. Сердце пропустило удар, но Аден заставил себя сохранить бесстрастное выражение лица. Двигаясь медленно и уверенно, он осторожно вынул пистолет из ее пальцев.

– Прости, Аден, – прошептала она. – Это только моя вина. Если бы я не…

Что-то щелкнуло у него в голове.

– Господи, Вивьен! Ты виновата не больше, чем Стивенс. Только меня можно винить за эту кровавую неразбериху, и мы все это понимаем. Пожалуйста, не взваливай это на себя. Мне не нужно еще и это бремя на собственной совести.

Она какое-то время потрясенно смотрела на него широко распахнутыми глазами, затем заморгала, словно пыталась прогнать слезы.

Аден выругался. Да что за чертовщина такая? Почему он набросился на нее? Если бы не она, он бы уже лежал тут мертвый.

– Миледи, простите меня, – произнес он как можно ласковее. – Я не имел права вот так разговаривать с вами. Собственно, я должен поблагодарить вас за наше спасение.

Вивьен словно закуталась в свое самоуважение, как в плащ.

– Вряд ли это имеет значение, капитан Сент-Джордж. Только не рядом с этим несчастным мальчиком, что лежит мертвый у наших ног. Не требуется никаких извинений, да я их и не жду. Хочу только, чтобы этот ужасный вечер поскорее закончился.

В ее голосе чувствовался зимний холод. Никто бы не поверил, что каких-то десять минут назад она пылала в его объятиях.

По какой-то непонятной причине Адену захотелось ей возразить или просто обнять и крепко прижимать к себе до тех пор, пока она не оттает. Она в шоке и нуждается в утешении, или же ей нужно как следует поплакать, а не слушать жесткие слова. Но он не мог ей дать ничего подобного ни сейчас, ни, возможно, позже. Случившееся служило ясным предостережением – леди Вивьен Шоу представляет для него угрозу.

А значит, и для самой себя.

Но и с этим будем разбираться потом. А пока необходимо увести ее с улицы, а уж затем заняться телом Джема и нападением.

– Конечно, миледи. – Аден повернулся к Стивенсу. – Дом моей матери всего в двух кварталах отсюда. Мы с леди Вивьен доберемся туда пешком. – Он протянул кучеру пистолет, который забрал у нее. – Когда погрузим Джема в карету, отправляйся прямо на Боу-стрит. Я дам знать сэру Доминику. Встретимся с тобой там, когда получится.

– Есть, капитан.

Они погрузили труп в карету. Стивенс снова стал самим собой – хладнокровным профессионалом. Он многие годы служил в разведке, работал сначала с Домиником, затем с Аденом. Смерть была его постоянной спутницей; ни один агент не допускал, чтобы это глубоко его затрагивало или влияло на конечную цель. Аден постоянно твердил себе это, но с каждым днем становилось все сложнее сохранять хладнокровие.

А то, что рядом находилась Вивьен, только ухудшало положение.

Они обменялись еще несколькими фразами, кучер запрыгнул на облучок и взял в руки вожжи. Карета с грохотом покатила прочь, и Аден повернулся к Вивьен. Она молча ждала, задумчиво глядя на булыжники мостовой.

– Что такое? – спокойно спросил он.

Вивьен подняла голову, посмотрела на темные дома вдоль улицы.

– Почему никто не вышел нам на помощь? Наверняка люди слышали шум.

Он негромко фыркнул, взял ее под руку и зашагал вперед.

– Уже поздно. Улица находится рядом с парком, все знают, что там случаются ограбления. Никто не хочет, чтобы его застрелили.

– Ну, так это неправильно! – воскликнула она с прежним жаром. – Кто-нибудь мог хотя бы сбегать за стражей.

– Да, – сухо отозвался Аден. – Это бы нам очень помогло.

Он кинула на него раздраженный взгляд, но ничего не сказала. Он был ей за это благодарен, хотя понимал, что следовало попытаться ободрить ее. Но ему слишком многое требовалось обдумать, в том числе и то, что говорит это нападение о наиболее вероятном подозреваемом и о мотивах мерзавца. Напавшие на них бандиты были не уличным отребьем, как те, что схватили Вивьен в прошлый раз. Они были хорошо вооружены и хорошо обучены, и у них почти все получилось.

В голову сразу приходило, что такие люди вполне могут состоять на службе у богатого и могущественного человека. К несчастью, у Адена по-прежнему не было серьезных доказательств того, что за похищением Вивьен стоит Хованский.

– Далеко еще до дома вашей матери? – приглушенным голосом спросила Вивьен.

– Он сразу за углом.

Она споткнулась и резко вскрикнула. Аден остановился и поддержал ее, не дав упасть. Она казалась такой хрупкой и невесомой, что в груди у него снова защемило.

– Что случилось, Вивьен?

Она подняла на него взгляд и виновато улыбнулась.

– Кажется, я потеряла туфлю.

До него не сразу дошло.

– Потеряли туфлю? Где?

– Думаю, там, в карете. Я этого и не замечала, пока не оказалась на мостовой.

Аден посмотрел на ее ноги. Из-под плаща виднелась одна изящная туфелька, белая с золотом, а другая ступня была босая, в одном только рваном чулке.

Вздохнув, он подхватил Вивьен на руки. Она что-то пискнула, возражая, но он не обратил на это внимания.

– По-моему, это входит у тебя в привычку. Почему сразу не сказала, глупая ты гусыня?

Вивьен вцепилась в лацканы его фрака и виновато пожала плечами.

– Тогда это не показалось мне таким уж важным. Да и заметила я только после того, как погрузили бедного мальчика в карету, а уж тогда от одной мысли… – Она осеклась, и Аден услышал, как она сглотнула подступившую к горлу желчь.

Он чуть прижал ее к себе.

– Не думай об этом, все равно не поможет.

Вивьен запрокинула голову, пытаясь увидеть его лицо.

– Ты так и делаешь?

Аден кивнул.

– Только так и можно жить дальше. – До недавнего времени это было правдой.

Еще несколько быстрых шагов, они завернули за угол и оказались на улице, где жила его мать. Везение или случайность, но ее карета как раз подъехала к дому, а грум опустил ступеньки и помогал госпоже выбраться наружу. Обернувшись, чтобы поблагодарить его, она увидела быстро приближавшегося Адена.

– Сын мой! Что, во имя Господа? – ахнула она, кинувшись ему навстречу. – Вивьен ранена?

– Нет, но нам нужно попасть в дом. На улице небезопасно.

Едва он это произнес, Вивьен вздрогнула и еще сильнее прижалась к нему.

Леди Торнбери кивнула, отдала груму несколько кратких распоряжений и торопливо поднялась по ступеням к дому. Дверь распахнулась, показалось озабоченное лицо Паттерсона, а в следующее мгновение все они уже были в безопасности и тепле.

Но надолго ли?

Аден расхаживал по кабинету Доминика, считая шаги. Двенадцать к окну, столько же назад к камину, туда и обратно, туда и обратно, снова и снова – так он дожидался, когда шеф вернется с бала леди Бентли.

Казалось невероятным, что прошел всего час с того момента, когда он увез Вивьен, как какую-нибудь зачарованную принцессу. Они даже целовались – да что уж там, не просто целовались, и эти поцелуи пробудили прекрасную принцессу ото сна чувственности. Под его губами и руками она ожила, и воспоминания об этой короткой интерлюдии до сих пор жгли его память.

Но сказка не дошла еще до счастливого конца, и Аден сомневался, что это когда-нибудь произойдет. Может, он и отпрыск принца, но незаконный, а его опасная профессия означает, что он никогда не станет героем романа Вивьен.

Аден остановился посреди комнаты, приказав себе не двигаться с места. Господи. Он становится банальным, мечется туда-сюда, как персонаж какого-нибудь дурацкого романа. Мысль о том, что Вивьен чудом избежала ранения или чего-нибудь похуже, прожгла его сознание и лишила способности мыслить ясно, сделав его опасным и для нее, и для самого себя.

Такое положение терпеть больше невозможно. Если внимание к женщине растирает в пыль здравый смысл человека, Аден не может позволить себе и капли заботы о ней.

Дверь отворилась, в кабинет вошел Доминик и кинул на него короткий оценивающий взгляд.

– Должно быть, все совсем плохо, раз уж ты протоптал в моем ковре дорожку, – заметил шеф, подходя к столику с напитками. – В жизни не видел, чтобы ты вот так метался. Должно быть, леди Вивьен опять испытывает твое терпение.

Аден остановился перед письменным столом, сцепил руки за спиной и уставился в пол. Сообщая свои новости, он не мог заставить себя посмотреть на Доминика.

– На нас напали неподалеку от дома моей матери, – произнес он напрямик. – Джем мертв.

Он упорно смотрел на бледно-розовые и зеленые розы, вывязанные на аксминстерском ковре. В комнате повисла гнетущая тишина, и Адену показалось, что температура понизилась на несколько градусов. В отличие от других мастеров шпионажа, считавших гибель своих агентов или служащих достойной сожаления, но неизбежной, Доминик тяжело реагировал на любую потерю, и неважно, кто именно умер. Аден собирался с силами, понимая, что заслуживает гнева своего шефа.

Он услышал звяканье хрусталя, звук льющейся жидкости. Мгновение спустя Доминик сунул ему в руку бокал с порядочной порцией бренди.

– Мне очень жаль, – негромко произнес он. – Он был славным пареньком, и я знаю, что ты был к нему привязан.

Аден собрался было возразить, но не смог произнести ни слова. Доминик прав. Джем ему нравился, он обнаружил в мальчике задатки хорошего шпиона и прекрасного человека. Эта утрата будет для него особенно ощутима.

Аден смотрел в лицо своему шефу, толком его не видя. Первым стал Джон во Франции, а теперь вот Джем. С каких пор Аден стал так привязываться к людям? Да, теперь еще и Вивьен. И он понятия не имел, что, черт возьми, ему с ней делать.

«Уходи, пока не стало слишком поздно».

От одной мысли все внутри перевернулось, что только подтверждало – совершенно необходимо все прекратить.

– Сядь и расскажи, что случилось. Позже у тебя будет достаточно времени для самобичевания, – сказал Доминик.

Аден с трудом сохранял осанку и старался не сутулиться, как провинившийся мальчишка. Доминик всегда знал, о чем Аден думает; и это в нем особенно раздражало. Но опять же именно сверхъестественная проницательность помогла шефу подняться от самого рядового клерка до одного из лучших мастеров шпионажа, служивших в разведке.

Оба устроились в удобных креслах, стоявших по обе стороны камина. Аден сжато пересказал основное, пропустив происшествие в карете. Когда он замолчал, бесстрастное выражение на лице Доминика сменилось скептическим.

– Дай-ка я попробую разобраться, – сказал он. – Из-за скандального свидания леди Вивьен с лордом Тамблером ты решил, что лучше всего увезти ее с бала как можно незаметнее.

– В результате, после скандального свидания, как вы это назвали, она несколько утратила свой внешний лоск. Если бы она вернулась к обществу, это непременно вызвало бы разговоры. Кроме того, она не хотела встречаться с князем Иваном.

– Заверяю тебя, ее отсутствие сразу заметили, в особенности князь Иван. К несчастью, он был весьма красноречив.

Аден выругался, и Доминик слегка усмехнулся.

– Разумеется, твоя мать весьма искусно спасла положение. Она распустила слух, что у Вивьен начался рецидив толком не прошедшей болезни и ей пришлось немедленно уехать домой. Кроме того, она позаботилась о том, чтобы леди Блейк тоже почти тут же уехала, что только подтвердило ее пояснения.

– Помогло? – с сомнением спросил Аден. Все и так складывается хуже некуда, не хватало еще скандала.

– Как сказать, но твоя мать опять пришла нам на помощь.

– И что она сделала?

Доминик поднял бокал с бренди так, чтобы горевший в камине огонь заиграл янтарным блеском на хрустальных гранях, затем не торопясь сделал глоток. Аден подавил вздох, понимая, что шеф его дразнит.

– Леди Торнбери открыто начала флиртовать с принцем-регентом, – произнес наконец Доминик. – Несколько минут такого представления, и уже никто больше не вспомнил про леди Вивьен.

Аден резко выпрямился, плеснув бренди на манжет.

– Что она сделала?

Доминик насмешливо посмотрел на него.

– Ты меня слышал. Одно из величайших разочарований в моей профессиональной деятельности – это то, что твоя мать так и не вступила в наши ряды. Много лет назад я сказал, что из нее получится по-настоящему талантливая шпионка, но она отказалась.

Аден смотрел на него, приоткрыв рот, и не знал, что потрясло его сильнее: то, что Доминик предлагал его матери сотрудничество, или то, что она публично флиртовала с его отцом. Аден никогда не разговаривал с матерью о принце-регенте, но давным-давно пришел к выводу, что она презирает этого человека за то, что воспользовался ее молодостью, наивностью и неудачливостью в браке, да еще за то, как это повлияло на жизнь Адена. И факт, что она добровольно повела себя таким образом…

– Она сделала это по необходимости, – сказал Доминик, словно прочитав его мысли. – И пошла на это ради тебя.

Аден от услышанного словно окаменел. Ему была ненавистна сама мысль даже о малейшей зависимости от матери. Это делало его… уязвимым.

– Предлагаю тебе выкинуть это из головы, – деловым тоном произнес Доминик и со стуком поставил свой бокал на небольшой столик, давая понять, что эта часть беседы окончена. – Значит, состоялась вторая попытка похищения, и на этот раз куда более рискованная, ведь сейчас леди Вивьен надежно защищают…

– Недостаточно надежно, – прервал его Аден.

– Надежно защищают, – хладнокровно повторил Доминик. – С учетом этого, кого стоит считать главным подозреваемым?

– Хованский. Он обладает неограниченными финансами и влиянием, позволяющим уклоняться от любых неудобных вопросов. Блейк, может быть, и причастен, но лишь косвенно.

Перед мысленным взором Адена мелькнула картинка – Хованский, накинувшийся на Вивьен в доме ее брата и едва не поваливший ее на стол. Он невольно сильнее сжал бокал.

– Тебя очень беспокоит одержимость Хованского леди Вивьен, верно? – обманчиво небрежно спросил Доминик.

Аден недоверчиво уставился на наставника.

– А вас нет?

– Конечно, но у тебя все по-другому. Намного глубже.

И опять слова буквально рвались с языка, но Аден благоразумно промолчал. Какой смысл? Доминик отлично знает о его чувствах, а сам он в любом случае собирался затронуть этот вопрос.

– Да, и посему я хочу отказаться от этого дела. – Аден посмотрел в дымчатую глубину своего бокала, пытаясь подобрать нужные слова. – В игру включились мои чувства. В последний раз, когда такое случилось, Джон погиб в постели французской шлюхи. – Его снова охватила боль утраты, а по пятам шли первые признаки отчаяния. – А теперь и Джем мертв.

Аден поднял глаза и наткнулся на взгляд Доминика.

– Я стал опасен для Вивьен и для тех, кто меня окружает. И даже для самого себя, – с горечью добавил он, вспомнив, как его спасла только сообразительность Вивьен. – Из-за собственной глупости я сегодня чуть не погиб.

– Рад слышать, что этого не произошло, – язвительно заметил Доминик. – Последнее время я опасался, что ты поддался меланхолии и, возможно, даже, фатальной слабости духа.

Аден стукнул бокалом по столу.

– Господи, Доминик! Вы что, думаете – это шутка? Сегодня вечером из-за меня чуть не погибли четверо! – Он вскочил и снова заметался по комнате. – Вы что, не понимаете? Эмоции начали превалировать над здравым смыслом! Самое время передать это дело кому-нибудь другому, а меня устранить как можно надежнее!

– Ты имеешь в виду, убрать тебя как можно дальше от леди Вивьен.

Аден не удостоил его ответом. Через минуту-другую шеф поднялся из кресла, выпрямился во весь свой высокий рост и устремился в центр комнаты, вынудив Адена остановиться.

– Аден, эмоции становятся обременительны, только если мы позволяем им вставать у нас на пути. Направленные в нужное русло, они обостряют и наш разум, и наши умения, а также укрепляют решимость защищать тех, кто находится на нашем попечении.

Аден несколько мгновений обдумывал эту мысль, но решительно отверг.

– Я так не работаю. И никогда не работал.

Зеленые глаза Доминика холодно блеснули, как изумруды.

– Значит, учись приспосабливаться. Ты нужен леди Вивьен и остаешься наиболее подходящим для этого дела человеком.

Аден открыл рот, чтобы возразить, и во взгляде шефа сверкнул гнев. Зрелище оказалось настолько неожиданным, настолько это не походило на обычное хладнокровие, ироничность, невозмутимость Доминика, что Аден невольно вздрогнул.

– Ты настолько самоуверен, что считаешь, будто сейчас можешь просто развернуться и уйти? – рявкнул Доминик. – А как насчет чувств леди Вивьен? Ты подумал, что с ней станет, когда ты ее бросишь?

Аден в замешательстве смотрел на него, слишком растерянный, чтобы ответить.

– Это не риторический вопрос! – громыхнул Доминик.

– Не думал.

– Так предлагаю тебе начать. Сейчас леди Вивьен слишком уязвима, но тебе она доверяет. Я буду крайне разочарован, если ты обманешь ее доверие, поддавшись своему эгоистичному порыву.

Сквозь удивление Адена прорвалось раздражение.

– Я пытаюсь уберечь ее, Доминик. Почему вы не хотите этого понять? От меня не будет никакого проку, если я не смогу мыслить здраво.

– Раньше или позже тебе придется научиться мыслить, игнорируя эмоции, а не поддаваясь им. Многие годы я наблюдаю, как ты вытесняешь людей из своей жизни, возводишь вокруг себя высокую стену. И многие годы это работало, поэтому я тебе не мешал. Но больше это не действует. Пора попробовать что-то другое.

Аден чувствовал себя косноязычным школьником, столкнувшимся со сложной задачей, смысл которой ускользал от понимания, как бы сильно он ни старался. Поэтому он только и мог, что стоять, словно приросший к полу, и бессмысленно смотреть на Доминика, пока его мозг в отчаянии пытался во всем разобраться.

– Я не знаю, как это сделать, – признался он в конце концов.

Гнев в глазах Доминика погас.

– Отступи, если должен, но не бросай ее. Вивьен нуждается в тебе, хочешь ты этого или нет. – Он сочувственно улыбнулся. – Ты всегда вгрызаешься в проблему, как пес в кость, Аден. В конце концов ты и с этой справишься.

– Я бы не был в этом так уверен, – пробормотал Аден.

Доминик уже двинулся к своему столу, но тут остановился и остро глянул на Адена.

– Что, по-твоему, ты почувствуешь, если с Вивьен что-нибудь случится, из-за того что тебя не было рядом? Допустить это, зная, что просто развернулся и ушел, вместо того чтобы сделать все возможное для ее спасения? Как ты будешь себя чувствовать, когда потеряешь ее, вместо того чтобы за нее сражаться?

Аден сердито сверкнул на него глазами, молча признавая правдивость этих слов, но злясь на шефа за такое откровенное манипулирование.

Как ни странно, Доминик отвел взгляд и посмотрел в окно, в черную ночь. А когда снова повернулся к Адену, глаза его были полны печали.

– Я пережил жестокость такой утраты, – негромко произнес наставник. – И после этого уже никогда не исцелишься. Да, живешь дальше, но частица этого всегда при тебе и всегда будет тянуть назад.

Наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием огня в камине. До Адена доходили слухи о какой-то большой трагедии, повлиявшей на Доминика в юности, но никому никогда не хватало храбрости затронуть эту тему. Когда-то Сент-Джордж решил, что это всего лишь праздные сплетни, подогреваемые таинственным прошлым Доминика, но теперь видел, что ошибался.

Мгновением позже самообладание вернулось к Доминику, взгляд похолодел.

– Я говорю тебе это как друг, Аден. Если ты сейчас уйдешь, будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Аден кивнул. Никто не требовал, чтобы ему это понравилось; сказать по правде, ему было отвратительно признавать это, но Доминик прав.

– Ну хорошо. И каков наш следующий шаг?

– Я займусь Хованским, в том числе проверю, как с этим делом может быть связан лорд Блейк.

– А что, черт возьми, буду делать я?

Когда губы Доминика искривились в сардонической усмешке, Аден чуть не выругался вслух. Что бы его ни ожидало, ему это не понравится.

– А ты, дорогой мой Аден, возьмешь себе жену.

Глава 26

Вивьен рывком вынырнула из беспокойного сна. Сердце ее колотилось, затуманенный разум пытался осознать, где она находится, но ей никак не удавалось сосредоточиться. Необъяснимая паника сдавила ее в своих тисках.

– Все хорошо, Вивьен, – произнесла успокоительно леди Торнбери. – Ты в моем доме, помнишь?

Ну конечно.

Поморгав, она разглядела уютную, элегантную утреннюю гостиную леди Торнбери, где они дожидались возвращения Адена с Боу-стрит. Казалось, его не было целую вечность, и в конце концов его мать уговорила Вивьен хоть немного отдохнуть. Та не сомневалась, что не сомкнет глаз ни на секундочку, но сразу же провалилась в беспокойную дремоту.

Она откинула кашемировую шаль, укрывавшую ее ноги, и спустила их на пол, прогоняя приснившийся кошмар. Прищурилась на маленькие часы на каминной полке, пытаясь разобрать изящные цифры, но ничего не получилось. Ее охватила усталость даже более сильная, чем после похищения. Почти непроходящее напряжение последних дней, как физическое, так и эмоциональное, брало свое.

– Который час? – спросила Вивьен и, зевнув, прикрыла рот рукой.

– Почти пять, – ответила леди Торнбери и помешала догорающие угли в камине. Затем бесшумно прошлась по комнате, зажигая свечи. Вивьен пришлось зажмуриться, таким ярким показался ей свет.

– Аден… капитан еще не вернулся? – спросила она.

Приятельница быстро на нее взглянула, и Вивьен от души понадеялась, что не покраснела. Оставляя ее у матери несколько часов назад, Аден вел себя резковато и практично, совсем не как любящий мужчина. Он внес Вивьен в комнату, отдавая по дороге распоряжения матери, усадил в шезлонг и велел не двигаться с места. Не будь она так потрясена гибелью Джема, непременно возмутилась бы, услышав этот повелительный голос. Но в тот момент ей хотелось только одного: заползти в какой-нибудь темный уголок, уткнуться лбом в колени и поплакать от души.

– Аден только что вошел, – сообщила леди Торнбери. – Поэтому ты и проснулась. Услышала голоса в холле.

Вивьен откинула с лица выбившийся из прически локон, остро ощущая, что выглядит совершенно неприлично. Она переоделась в один из самых теплых пеньюаров леди Торнбери и заплела волосы в длинную косу, но все равно напоминала пугало. Ей требовался спокойный, глубокий сон, желательно несколько ночей подряд, и передышка от терзавших ее страха и тревоги. К несчастью, пока ни на что из этого рассчитывать не приходилось.

Сунув ноги в уютные домашние туфли, она встала. Голова сразу закружилась, Вивьен пошатнулась и ударилась бедром о подлокотник шезлонга.

Перед глазами замелькали черные мушки. В это время дверь отворилась, послышались быстрые шаги. Сильные знакомые руки подхватили ее и осторожно опустили обратно в шезлонг.

– Дыши глубоко и медленно, – раздался у ее уха спокойный голос Адена.

Облегченно вздохнув, она послушалась. Уверенная рука поддерживала ее за спину, поглаживала вверх – вниз. Постепенно перед глазами все прояснилось, желудок тоже успокоился.

– Спасибо, – пробормотала Вивьен, слабо улыбнувшись.

Он внимательно посмотрел на нее. Вивьен, вглядываясь в красивое усталое лицо, внезапно сообразила, что чувствует себя в безопасности, только если он рядом. Возвращение к реальности возбудило ее эмоции, и потребовалась вся ее сила воли, чтобы не кинуться в его объятия и не разразиться глупыми слезами.

Должно быть, все ее переживания отразились на лице, потому что взгляд его сделался настороженным, а лицо бесстрастным. Капитан убрал руку, встал и подошел к камину, словно хотел согреться.

– Мать, – позвал он. – Думаю, леди Вивьен не помешает чашечка чаю.

– Я уже распорядилась. – Леди Торнбери быстро подошла к сыну, положила ласково руку ему на щеку и повернула лицом к себе. – Думаю, и тебе не помешает. И завтрак.

– Лучше кофе. И свежую одежду, – сухо отозвался он. – Боу-стрит даже в разгар дня не напоминает бал дебютанток, а уж глухой ночью… – И с отвращением раздул ноздри.

– Леди Вивьен, у вас усталый вид, – резко сменил он тему. – Вы что, совсем не отдохнули?

Какой холодный тон! Вивьен проглотила вставший в горле комок. Почему она никак не запомнит, что для него она всего лишь работа, а не женщина, которая ему интересна? После всех неприятностей, случившихся из-за нее, Аден наверняка ждет не дождется, когда уже сможет от нее отделаться.

– Да, хотя мне кажется, что выгляжу не хуже вас, – ответила Вивьен, стараясь произнести это непринужденным тоном. – По крайней мере от меня не воняет казармой.

В его глазах мелькнуло одобрение, уголки рта приподнялись в улыбке. Всего мгновение, но настроение у нее улучшилось. До чего нелепо, что он так на нее действует. Это не сулит ей ничего хорошего в будущем, когда все беды закончатся и он исчезнет из ее жизни.

– Мать, ты должна подобрать для леди Вивьен одежду, подходящую для длительного путешествия в деревню, – проговорил Аден, опять деловым тоном. От таких мгновенных перепадов в обращении у нее кружилась голова. – Ей нельзя возвращаться домой за вещами, а Лондон мы должны покинуть в течение часа.

Вивьен невольно приоткрыла рот.

– О чем это вы?

– Объясню через минуту.

Он повернулся к ней спиной и о чем-то тихо заговорил с матерью. Вивьен скрестила руки на груди и злобно уставилась ему в затылок. Конечно, он ее не видит, но зато сама она сразу почувствовала себя лучше. Да, она как дурочка увлечена этим мужчиной, но это не значит, что ей нравится, когда он командует ею, как ребенком.

Вивьен смотрела, как эта парочка тихонько совещается о чем-то, и нетерпение охватывало ее все сильнее. Она вскочила. Голова снова закружилась, но равновесия она не потеряла.

– Прошу прощения! – громко сказала Вивьен. – Но раз уж я, похоже, должна ехать в какую-то деревню, может быть, вы все-таки поделитесь хоть какими-нибудь подробностями? Подойдет все что угодно. Куда мы едем, зачем – и тому подобное. Не то чтобы я хотела лишний раз вас беспокоить, вы же понимаете, – саркастически добавила она.

Леди Торнбери, по-прежнему свежая и элегантная, как и пять часов назад, подплыла к ней с безмятежной улыбкой, взяла с шезлонга кашемировую щаль и укутала плечи Вивьен.

– Я знаю, ты расстроена, милая моя, – сказала она. – Но Аден тебе все объяснит. А я должна проследить за приготовлениями, но очень скоро вернусь.

Она осторожно поцеловала Вивьен в щеку и пробормотала:

– Ты должна доверять Адену. Все, что он предпринимает, делается только для твоей безопасности. Он заботится о твоем благополучии.

Вивьен буркнула что-то об упрямых самонадеянных мужчинах, вызвав у леди Торнбери улыбку. Та сочувственно сжала ее руку и торопливо вышла из комнаты.

Оставшись с Аденом наедине, Вивьен поняла, что вся ее храбрость, подпитываемая раздражением, куда-то делась. Она чувствовала себя измученной, встревоженной и виноватой в смерти грума. Вряд ли она когда-нибудь сможет забыть, как тело мальчика лежало на мостовой в луже крови.

И трагическая гибель Джема – это ее вина, пусть только частично.

– Вивьен, ты устала. Пожалуйста, сядь, пока не упала, – произнес Аден с некоторым раздражением. – Я буду рад рассказать тебе все, но точно не обрадуюсь, если придется поднимать тебя с пола или нянчиться с тобой, если заболеешь.

– Со мной все хорошо, – решительно возразила Вивьен. Это, конечно, неправда, но ему хватает своих забот, чтобы еще беспокоиться за нее. Поэтому она снова опустилась в шезлонг, а капитан пересек комнату и встал перед ней. Она чувствовала, что ему не хочется находиться рядом, и сердце ее снова защемило.

– Мне очень жаль, что с Джемом случилось такое, – натянутым голосом произнесла Вивьен. – И прошу прощения за все, за все. Вы только пытались помочь, и…

– Не нужно никаких извинений, Вивьен. Я знаю, что сегодняшняя ночь причинила вам много страданий, но лучшее, что вы можете сделать, – это выбросить все происшедшее из головы. Нет никакого смысла думать об этом, по крайней мере сейчас.

Его твердый тон ясно говорил ей, что тема закрыта. И так же ясно Вивьен видела, что он прилагает огромные усилия, пытаясь подавить свой гнев. Непонятно только, на кого он сердится.

Впрочем, какая разница? Она винила себя за все, что произошло в последнее время, так же, как наверняка винил себя Аден. И все уродство теперешней ситуации всегда будет стоять между ними непреодолимым барьером даже к зачаткам дружбы.

Вивьен впилась ногтями в ноги, безжалостно подавляя желание заплакать. Как эгоистично с ее стороны переживать из-за собственных чувств, когда юноша, пытавшийся ее защитить, лежит сейчас хладным трупом на столе покойницкой.

– Ну хорошо, – сказала она. – Полагаю, тогда самое время поговорить о случившемся сегодня. Кто, по-вашему, несет ответственность за эту попытку?

Его взгляд нетерпеливо метнулся к часам.

– Я никуда не поеду, пока вы не ответите на мои вопросы, – решительно заявила Вивьен.

Аден потер лоб и кивнул. Медленно опустившись на краешек кресла, он вытянул ногу, поморщился и рассеянно начал массировать колено, как будто оно болело.

– Позвольте, я помогу вам, – поторопила его Вивьен. – Мой похититель явно не ростовщик Кита.

Аден на мгновение замер, затем откинулся на спинку кресла и лениво положил ногу на ногу. Кто угодно сказал бы, что перед ним джентльмен, которому некуда торопиться, вот только выглядит он так, будто валялся в грязи (собственно, так и было), да еще у него безобразный синяк на правой скуле.

– И почему вы пришли к такому выводу, миледи?

Она поморщилась.

– Должно быть, вы и вправду считаете меня совершенной дурочкой. – Его глаза расширились, но Вивьен жестом велела ему помолчать. – Это не важно. Кит уже заплатил этому человеку восемь тысяч фунтов. Нет никакого смысла похищать меня теперь, да и вообще, если уж на то пошло. Я с самого начала ошибалась, подозревая его.

– Довольно толковое наблюдение, но я очень быстро догадался, что этот ростовщик просто запугивает. Все это лишь пустые угрозы.

Вивьен гневно сверкнула на него глазами.

– Вы беседовали с ним, но даже не подумали рассказать об этом мне?

Аден открыл рот, закрыл и снова открыл.

– Да, я с ним разговаривал. И нет, я не подумал рассказать вам.

– Я глубоко шокирована. Нет, погодите, уже даже не шокирована, – фыркнула Вивьен.

Он тоже коротко хохотнул.

– Простите меня, миледи. В будущем буду делиться с вами всеми результатами своего расследования.

– Превосходно. Значит, можете начать прямо сейчас, сообщив, кто, по-вашему, за этим стоит.

– Основные подозрения падают на князя Ивана, – сказал он. – Полагаю, вы его заподозрили первым, верно?

Вивьен уперлась локтями в колени и прижалась лбом к ладоням.

– Да, верно. Но я убедила себя, что это нелепо. – Она подняла голову и наткнулась на сочувственный взгляд Адена. – Он же князь, ради бога! Почти принц и к тому же приглашенный сановник! Неужели он действительно думал, что сможет выйти сухим из воды?

– Мог, и до сих пор может, если мы не будем очень осторожными.

– Похитив меня? – с недоверием спросила Вивьен. – Он хочет на мне жениться, но как ему это поможет? Законы против похищения наследниц и принуждения их к браку очень строгие. – Она мгновение подумала. – Я, конечно, не наследница, но вы поняли, о чем я.

– Понял. – Аден сменил позу, подавшись вперед с очень напряженным видом. – Но Хованский не просто хочет на вас жениться, Вивьен. Он вами одержим, и думаю, он готов на самый гнусный поступок, лишь бы завладеть вами.

Вивьен смотрела на него, а ее усталый мозг не мог справиться с этим абсурдом.

– Не понимаю. Он знает, что я не хочу за него выходить. С учетом того, насколько он мне омерзителен, зачем ему вести себя так безумно? Это совершенно бессмысленно.

Аден поморщился.

– Подобного рода одержимость разумной не бывает. Князь не в ладах с разумом, и не может принять ваш отказ. Самонадеянность Хованского основана на том, что он князь, человек исключительно богатый и могущественный. Подозреваю, что до сих пор никто никогда ему не отказывал. А если и возражали, то потом очень об этом жалели. Вы сказали «нет», чем только подстегнули его решимость завладеть вами. Поверьте, Вивьен, этот человек крайне опасен.

Ее грудь стеснила тревога при мысли, что она может попасть во власть Ивана Грозного.

– Ну да, он жаба, поэтому мне не стоит так уж удивляться, – произнесла Вивьен, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала тревога. Пусть все плохо, но по крайней мере Кит не виноват в ее похищении, а это уже что-то. И все-таки…

Вивьен нахмурилась.

– Все равно не понимаю, каким образом похищение поможет князю Ивану достичь цели. Я не выйду за него замуж ни при каких обстоятельствах, и он об этом знает.

– А у вас не будет выбора. Доминик считает, что в следующий раз князь просто увезет вас в свою страну…

– Что? Да никогда! – от возмущения Вивьен вскочила.

Аден взял ее за руку и осторожно усадил обратно.

– Да, я понимаю ваш гнев, но у вас в самом деле не будет выбора. Он погубит не только вашу репутацию…

– Да плевать мне на репутацию! Я лучше умру, чем выйду за него!

Аден посмотрел на нее еще мрачнее, чем несколько секунд назад.

– Боюсь, если Хованский преуспеет, это будет для вас единственной альтернативой.

Разум как будто отключился, отказываясь воспринимать смысл сказанного. И вдруг ее пронзила догадка.

– Я… но это же невозможно! – запинаясь, произнесла Вивьен. Аден замялся, и она нетерпеливо замотала головой. – Это моя жизнь, я имею право знать.

Складки у его рта сделались еще глубже; стало понятно, как сильно ему не хочется ничего говорить. Вивьен настойчиво посмотрела ему в глаза, надеясь, что он поймет, насколько ей это необходимо.

– Ну хорошо, – сдался Аден. – О князе ходят слухи, которые мы с Домиником пока еще проверили не до конца.

– Что за слухи?

– Что он убил одного из своих слуг, хотя это так и осталось недоказанным. Но что бы там ни произошло, его семья предприняла огромные усилия, чтобы это скрыть.

Вивьен закрыла глаза. Ее затошнило. А когда снова их открыла, обнаружила, что Аден внимательно смотрит на нее, словно ждет, что сейчас она рассыпется на кусочки, да и кто бы мог ее за это осуждать?

– Я должна знать что-нибудь еще? – буквально прохрипела Вивьен.

– Пока довольно и этого, – мягко ответил он.

О господи. Есть еще что-то?

Она взяла себя в руки.

– Рассказывайте все.

– Это ни к чему.

– Я хочу знать, – упрямо повторила она. – Я имею на это право.

Его нежелание рассказывать бросалось в глаза, но в конце концов он уступил.

– Ходили слухи о том, как он обращается с женщинами. Отвратительные слухи. Но и они пока не подтверждены. И до тех пор пока это не произойдет, я бы предпочел их не обсуждать.

Каменное выражение его лица ясно давало понять, что лимит исчерпан и больше он ни о чем не расскажет. А если учесть, как сильно ее мутит, может, оно и к лучшему.

– Понятно, – с трудом выдавила Вивьен. – Значит, вы говорите…

– Я говорю, что никто не должен знать, где вы находитесь, пока Доминик не представит русскому послу доказательства, что именно князь виноват в нападениях на вас. А до тех пор вам придется скрываться.

Дрожащими руками Вивьен плотнее закуталась в шерстяную шаль. Ревущее в камине пламя наполняло комнату теплом, но она все равно мерзла. И боялась, что страшно ее раздражало. Да, положение ужасное, но нет никаких причин рассыпаться на части.

– Разве не лучше остаться в Лондоне и взять происходящее под контроль? Пойти к послу прямо сейчас? Я могу рассказать, что произошло в кабинете Сайруса, и этого – в сочетании с подозрениями сэра Доминика – должно хватить…

Аден хмуро покачал головой, и Вивьен осеклась.

– Этого недостаточно. Хованский просто скажет, что ваш брат ясно дал понять, будто его ожидания оправданны, и что он действовал, исходя из этих ожиданий, с твердым намерением взять вас в жены. – Уголки его губ опустились, словно в рот попало что-то кислое. – Я уверен, князь заявит послу, что он более чем рад исправить случившееся недопонимание и готов объявить вас своей невестой.

Вивьен презрительно фыркнула.

– Уж наверное графа Ливена не так легко одурачить!

– Может быть, и нет. Но князь Иван принадлежит к одной из самых могущественных аристократических фамилий России. Нам трудно понять, насколько он влиятелен.

Вивьен нахмурилась.

– И поэтому можно простить ему преступления, совершенные в нашей стране?

Аден беспомощно вскинул руки.

– Британская корона не захочет оскорбить ни князя, ни посла. Отношения с Россией и так довольно сложные. В конце концов еще и года не прошло с тех пор, как русский посол прибыл ко двору. – Он покачал головой. – Граф Ливен не примет такие заявления без конкретных доказательств.

Гнев и досада заставили Вивьен снова вскочить.

– Этот человек меня похитил, мог изнасиловать и теперь снова собирается похитить, он убил вашего человека, а мы все равно не можем ничего поделать?

Аден тоже встал.

– Не сейчас. Я понимаю, что такое положение дел раздражает и возмущает, но мы с Домиником думаем, что самое надежное – спрятать вас от греха подальше до тех пор, пока ситуация не разрешится должным образом.

Вивьен посмотрела на него. Глаза его были полны сочувствия, но и решимости тоже.

– И куда вы собираетесь меня везти? – спросила она сердито. Ей не хотелось выглядеть неблагодарной, но сама мысль о бегстве была ей ненавистна.

– В небольшой курортный городок на севере, рядом с Бакминстером. В Сент-Клементе очень спокойно, особенно в это время года, а приезжают туда в основном пожилые и не очень обеспеченные люди. Он находится слишком далеко от проторенных путей, так что шансов на то, что вас кто-нибудь узнает, практически нет.

Вивьен с трудом сдержала стон. Она и в лучшие времена не жаловала провинциальные городишки, но данное конкретное место показалось ей особенно ужасным.

– Просто восхитительно. И что мне делать, когда я попаду в это идиллическое местечко?

– Держаться подальше от неприятностей, – сухо ответил Аден.

– Я никогда не напрашиваюсь на неприятности, во всяком случае специально, – возразила Вивьен.

Аден закатил глаза и даже не снизошел до ответа. Ну, винить его за это не приходилось, но и сдаваться так легко она не собиралась.

– Не понимаю, почему вы так уверены, что меня там никто не узнает? А если смысл в том, чтобы увезти меня из Лондона, почему бы мне не отправиться в имение брата в Сомерсете? Думаю, это достаточно далеко, чтобы отвечать вашим целям.

– Потому что в округе будут знать, что вы там. Вы слишком узнаваемы. Кроме того, в Сент-Клементе вы будете жить под другим именем.

У нее отвисла челюсть. Да нет, просто она плохо расслышала.

– Прошу прощения?

– Я знаю, что это выглядит странно, – согласился Аден, подходя к висевшему в углу звонку. – Но это хороший способ сделать так, чтобы о вас никто не узнал.

Вивьен начинало казаться, что она просто спит и видит сон. Но если так, это, безусловно, самый странный сон из всех, ею когда-либо виденных.

– Я в самом деле ничего не понимаю.

– Знаю, – сочувственно ответил Аден. – Но ваш завтрак принесут сюда с минуты на минуту, потом вы выпьете чашечку хорошего чаю, а когда подкрепитесь, почувствуете себя намного лучше.

Он взял ее за руку и подвел к дивану, не обращая внимания на сердитый взгляд.

– Не надо так покровительственно опекать меня, Аден. Мне это совершенно не нравится.

Мимолетная улыбка тронула его губы.

– Мне это и в голову не приходило, миледи.

Вивьен, что-то бурча, опустилась в шезлонг. Стоило только об этом подумать, и она поняла, что очень голодна, ведь ничего не ела с минувшего вечера.

Аден стоял над ней, и на его губах играла легкая улыбка. Он был такой красивый, такой могучий и мужественный, несмотря на откровенную усталость, что у нее сердце в груди перевернулось. Вивьен понятия не имела, какие чувства он к ней испытывает, но знала, он сделает все, лишь бы защитить ее, и не имеет значения, на какой риск ему придется пойти. И при этом относится к ней с нежностью и заботой, каких она не помнила со дня смерти папы.

Ничего удивительного, что она в него влюбилась.

Вивьен моргнула и замерла. Мысль проникла в сознание так легко, как теплый ветерок влетает в комнату сквозь прозрачные занавески. Но, оказавшись в голове, она сотрясла Вивьен со всей силой летней грозы, а сердце наполнилось предчувствием абсолютной неизбежности.

А вместе с ней пришло ощущение глубокого покоя, ранее ей неизвестное.

Но сразу следом нахлынул страх, потому что, когда все закончится и Аден уйдет из ее жизни, этот покой навеки исчезнет.

– Что вас тревожит, миледи? – спросил он ласково и осторожно присел на шезлонг рядом, словно боялся ее спугнуть.

– О, ничего, – бодренько ответила она в глупой попытке сделать вид, будто ничего не произошло. – А почему вы спросили?

Он уставился на Вивьен, словно у нее мозги потекли из ушей, хотя, возможно, так оно и было, иначе она не ляпнула бы такую глупость.

– Я слишком на вас надавил, – сказал он. – Может быть, вам нужна моя мать?

Леди Торнбери мало чем могла ей помочь, а если бы Аден догадался, какие чувства Вивьен к нему испытывает, он бы стремглав выбежал из комнаты. Она в жизни своей не встречала человека, так старательно создающего дистанцию между собой и другими людьми. Хотя надо признать, что ночью, до нападения, ни о чем подобном и речи не было.

– Со мной все прекрасно, – ответила Вивьен и ободряюще ему улыбнулась. – И уверена, что все будет еще лучше, когда я выпью чаю.

Аден встал, подошел к двери и выглянул в коридор.

– Не понимаю, что ее так задержало, – нахмурившись, произнес он.

– Завтрак наверняка скоро принесут. В конце концов сейчас только пять утра. Вряд ли слуги встают так рано.

– Нам нужно как можно скорее выехать. Представления не имею, почему матери потребовалось столько времени, чтобы собрать вещи.

– Вообще-то я не держу одежду в доме вашей матери, – терпеливо сказала Вивьен. – Почему бы мне просто не съездить домой, собраться и объяснить семье, что происходит? Мама будет волноваться, если в ближайшее время не получит от меня весточки.

Аден подошел к окну, отодвинул занавеску и выглянул на улицу.

– Моя мать сегодня же утром повидается с леди Блейк и все объяснит. Заодно распустит по городу слух, что вы на несколько недель уехали на север навестить своих друзей.

Вивьен нахмурилась. Столько ненужных сложностей!

– Но почему не…

Она резко замолчала, потому что в голову пришла ужасная мысль. Аден, прищурившись, посмотрел на нее. Она вздохнула.

– Сайрус. Он имеет к этому отношение, да?

Аден повернулся к ней. От жалости в его взгляде у Вивьен сжалось все внутри.

– Мы не можем исключить такую вероятность, – сказал он. – И ради безопасности никто из вашей семьи не будет знать, где именно вы находитесь. Нет-нет, мы не думаем, что Кит или ваша мать как-то с этим связаны, – торопливо добавил он, увидев ее лицо. – Но если они будут знать о наших планах, могут нечаянно раскрыть их или…

– Или Сайрус начнет их шантажировать, отказываясь оплачивать счета.

Горечь нахлынула большой удушающей волной. Вивьен давно знала, что не может положиться ни на кого из семьи, но никогда не думала, что ее могут вот так предать. В самый критический миг своей жизни она почувствовала себя совершенно одинокой.

Аден подошел, сел рядом. Посмотрел на ее руки, крепко сцепленные на коленях. Мягко развел их, поднес одну к губам и нежно поцеловал.

– Ты не одна, дорогая моя девочка, хотя, я понимаю, думаешь сейчас именно так.

Вивьен взглянула на него, ошеломленная такой переменой. Взгляд темных глаз, теплый и уверенный, согрел ее душу.

– Моя мать очень тебя любит, – сказал он, – и сэр Доминик тоже. Клянусь, мы не допустим, чтобы с тобой что-то случилось.

Вивьен проглотила вставший в горле комок.

– А вы? – прошептала она. – Что вы ко мне чувствуете?

Его губы приоткрылись, он неуверенно вздохнул. И тут дверь отворилась, в комнату вошла леди Торнбери, а следом дворецкий катил сервировочный столик.

– Наконец-то завтрак прибыл, дорогие мои, – весело объявила леди Торнбери.

Аден встал и подошел к матери, опять оставив Вивьен наедине с собой.

Глава 27

Вивьен смерила Адена возмущенным взглядом, хотя он все равно не мог этого увидеть. Большую часть пути он провел, максимально удобно устроившись в тесном пространстве кареты с надвинутой на глаза шляпой. Как можно спать в подобных обстоятельствах, было выше ее понимания, и негодование Вивьен все возрастало с каждой оставленной позади милей.

Да, теперь она признавалась себе, что безумно любит его, но это вовсе не означало, что он ее не раздражает, причем в высшей степени, – как умением легко приспосабливаться к любым обстоятельствам, так и своим откровенным стремлением общаться с ней как можно меньше. Первый час пути она, оскорбленная, боролась с ощущением, что ее отвергли, потому что Аден демонстративно от нее отгородился. А сейчас, много часов спустя, ей хотелось только одного – хорошенько надрать ему уши и выбраться из этой чертовой кареты.

Устало вздохнув, Вивьен сдернула очки, которые он заставил ее надеть, и потерла переносицу. Ей все еще не верилось, что непременно нужно носить эту нелепую маскировку, но Аден настоял на своем. Еще он заставил ее надеть уродливейшую накидку горчичного цвета, больше подходящую мужчине, и шляпку с такими огромными полями, что всякий раз, как приходилось входить в карету или выходить из нее, Вивьен чуть не ранила Адену глаза. И все это по его вине, что она и высказала ему вполне определенно, когда он позволил себе издать страдальческий вздох во время их последней остановки.

Вивьен выглянула в окно. Сумерки опускались на безотрадный ноябрьский пейзаж. Скоро станет совсем темно, и остается только надеяться, что на ночь они где-нибудь остановятся. Наверняка даже Аден не будет настаивать, чтобы лошади ломали себе ноги на изрезанных колеями сельских дорогах, подвергая опасности их жизни.

Подняв упавший на пол ридикюль, Вивьен сунула очки в него. Ее тошнило от них, тошнило от грязи и пыли, тошнило от чертова князя Ивана Хованского, из-за которого все они оказались в этом ужасном положении.

– Наденьте очки, Вивьен.

Вивьен вздрогнула от неожиданности, услышав эту команду, и тут же подскочила на своем сиденье, потому что карета угодила в особенно большую рытвину. Упав обратно на сиденье, она ушиблась; спину до самых плеч пронзила боль.

Аден на своем месте даже не шелохнулся. Он сидел в той же позе, что и весь последний час, – руки сложены на груди, шляпа прикрывает лицо. Как, ради всего святого, он сумел разглядеть, что она делает?

– Я думала, вы спите, – пробормотала Вивьен и наклонилась, чтобы помассировать поясницу.

– Спал, пока вы не начали так сильно шуметь.

– Я совершенно не шумела. Просто убрала эти нелепые очки. На улице совсем темно, и я очень сомневаюсь, что кто-нибудь заглядывает в окна проезжающих мимо карет в надежде увидеть меня хоть одним глазком.

Он подтолкнул шляпу вверх и уставился на Вивьен. Несмотря на ее утверждение, сумерки еще не сгустились окончательно и света еще хватало, чтобы заметить его холодный взгляд.

– Тем не менее вы будете носить эти очки постоянно. – Он глянул на кошмарную шляпку, которую Вивьен бросила на сиденье. – И шляпу тоже.

– Может быть, мне не снимать их и во сне? На случай, если князь Иван выскочит из гардероба или из-под кровати, – огрызнулась она.

– Вивьен.

Она безошибочно уловила в его голосе предостережение. С преувеличенным тщанием Вивьен вытащила из ридикюля очки и нацепила их на нос. Затем нахлобучила шляпку на давно помятую прическу и гневно сверкнула на Адена глазами.

– Ну честное слово! Я знаю, что нужно быть осторожной, но вы ведете себя так, будто разбойники прячутся за каждым камнем и деревом. А эта маскировка и вовсе смехотворна. Удивляюсь, что ваша мать хранит такое уродство дома.

Аден выпрямился, сделал повороты в одну и другую сторону, вытянул руки. Раздражение Вивьен куда-то улетучилось, стоило ей увидеть, как напрягаются его мышцы под сюртуком. В отличие от нее холод его не беспокоил. Более того, он давным-давно снял пальто и укутал им ее колени поверх пледа, чтобы она не замерзла.

Укол раскаяния заставил Вивьен мысленно поморщиться. Несмотря на то что держался он холодно, Аден делал все, что в его силах, лишь бы ей было удобно. И все-таки она хотела, чтобы он объяснил, чего ждать, когда они доберутся до деревушки Сент-Клемент. Он сказал что-то вроде «прятаться у всех на виду», но не объяснил своих загадочных слов. Вивьен не представляла даже, что будет, когда они доберутся до гостиницы (при условии, что в самом деле остановятся на ночь). Кроме хорошо вооруженных кучера и грума, никаких других слуг при них не было. Не было горничной, чтобы придать ей хоть какой-то респектабельности на публике, и это представлялось особенной проблемой, несмотря на ее немыслимый наряд.

Аден прищурился.

– Эта маскировка необходима, и вы будете ее носить, пока я не отменю своего решения.

Вивьен с трудом удержалась, чтобы не показать ему язык.

– Вы самый осторожный человек на свете. Можно подумать, что вы шпион – со всеми этими переодеваниями и прятками.

Не смотри она прямо на него, не выбери последние умирающие лучи солнца именно этот момент, чтобы осветить его лицо, Вивьен бы ничего не увидела. Но она успела заметить удивление, мелькнувшее в его чертах и мгновенно сменившееся привычным бесстрастным выражением.

Она обескураженно всмотрелась в него, и тут все маленькие, вроде бы никак не связанные крупицы информации, которые она старательно хранила в памяти, сложились, как в головоломке, и совпали просто идеально. Его скрытность и замкнутость, его туманное военное прошлое, пробелы в личной и семейной истории, его сверхъестественные физические способности, даже его отношения с сэром Домиником, чьи связи с правительством всегда казались ей неоднозначными, – все встало на свои места.

– О боже правый, – выдохнула Вивьен. – Так вы и в самом деле шпион.

На его скуле дернулся мускул.

– Не говорите ерунды. Я солдат, – отрезал Аден, глядя на нее, как ему казалось, скептически.

И хотя возразил он мгновенно, это только подтвердило ее подозрения.

– О боже мой, – сказала Вивьен, сунув пальцы под очки и потерев глаза. Единственный мужчина на земле, в которого она влюбилась, – и шпион. Ничего удивительного, что он так старательно держит ее на расстоянии. Из всех зловещих историй, что ей довелось услышать, она знала, что шпионы не стремятся к семейной жизни.

Вивьен открыла глаза и посмотрела на Адена поверх очков. Он сидел с замкнутым видом, скрестив руки на груди, словно пытался отгородиться от нее. Будь у нее хоть крупица здравого смысла, она бы намек поняла и не в свое дело не полезла.

– А ваша мать знает? – спросила Вивьен, пренебрегая осторожностью.

– Этот разговор бессмыслен, и мы его не закончим, – буркнул он.

Новое откровение обрушилось на нее с ослепительной силой.

– Святые небеса! Конечно, знает! Да она заткнет за пояс любого в обществе, включая сэра Доминика. Ничего удивительного, что она обладает таким влиянием в политических кругах. Я много раз слышала, как говорили, что из леди Торнбери получился бы куда лучший премьер-министр, чем Ливерпуль. – Вивьен немного подумала. – Должна сказать, что я с этим согласна, потому что ваша мать – одна из умнейших известных мне особ.

Аден ошарашенно смотрел на нее, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба.

– Но не думаю, что ваш отец очень этому радовался, – увлеченно продолжала Вивьен. – Лорд Торнбери был ужасный консерватор, верно? И насколько я слышала, шпионаж не считается подходящей профессией для джентльменов.

– Довольно! – рявкнул Аден наконец голосом настолько ледяным, что непонятно, как у него на носу не выросла сосулька.

Вивьен вздрогнула, поняв, насколько бестактно она себя ведет. Но мысль о том, что Аден – шпион, буквально сбила ее с ног.

– Простите. Полагаю, вам не разрешается обсуждать все это с посторонними. Обещаю, что никому не расскажу. Я очень хорошо умею хранить секреты. Честное слово.

Мгновением позже их экипаж с грохотом въехал во двор небольшой гостиницы. Но Вивьен могла бы поклясться, что даже сквозь стук колес по булыжнику она услышала, как Аден пробормотал по-настоящему грязное ругательство.

Вивьен в очередной раз перекатилась с боку на бок на комковатом матрасе и взбила еще более комковатую подушку, пытаясь устроиться поудобнее. Она уже несколько часов лежала без сна, и каждый нерв в ее теле вибрировал от усталости и возбуждения. Что еще хуже, она все время остро ощущала, что Аден спит на полу у противоположной стены комнаты. В отличие от нее его ничуть не волновала ни причудливость их положения, ни то, что постелью ему служит твердый пол. Вивьен предполагала, что если человек шпион, он быстро привыкает спать где угодно, а может, этому обучают в шпионской школе, если такая вообще существует.

Впрочем, об этом она никогда не узнает. Аден отказался произнести хоть слово и сурово приказал ей, перед тем как они вышли из кареты, оставить эту тему и вообще никогда с ним об этом не заговаривать. Потом вытащил простое золотое колечко и надел ей на палец. Вивьен уставилась на него, и от тайного смысла этого жеста у нее закружилась голова, но Аден вырвал ее из грез, сказав хозяину, что они возьмут один номер на имя мистера и миссис Эдвардс. Разумеется, она при этом смотрела на Адена, как последняя дура, не в силах произнести ни единого слова.

На что он скорее всего рассчитывал с самого начала.

– Прошу прощения, но это единственный способ, – сказал он ей позже совсем не виноватым тоном. – Вашу горничную мы взять с собой не могли, и оставить вас в комнате одну тоже нельзя. Это небезопасно.

Вивьен ошеломленно уставилась на единственную кровать, задвинутую под скат потолка древнего вида обшитой деревом комнаты.

– А где будете спать вы? – пискляво спросила она. С точки зрения здравого смысла она с ним соглашалась, но от мысли, что придется спать с Аденом, пусть даже только для виду, по коже бежали мурашки, а нервы были натянуты как струны.

Сжалившись над Вивьен, он объяснил, что ляжет на полу, прямо под дверью. Вивьен немного успокоилась, но остаток вечера прошел в очень напряженной атмосфере. Они пообедали практически в полном молчании, потому что Вивьен слишком переживала из-за того, что ждет ее впереди (и грядущей ночью, и следующей), и ей было не до утоления любопытства по поводу необычной профессии Адена.

К счастью, после обеда он дал ей возможность ненадолго уединиться – просто спустился вниз, в столовую, чтобы она могла умыться и переодеться на ночь. Вскоре вернувшись, он взял с кровати подушку, задул свечи, закутался в свой плащ и вытянулся во весь рост на полу, полностью одетый. Только после этого Вивьен сбросила пеньюар и нырнула под грубые, но, хвала небесам, чистые простыни, радуясь темноте, скрывшей ее несвоевременный румянец. Помолившись, она закрыла глаза, не сомневаясь, что от усталости заснет моментально.

Но не учла, что будет так остро ощущать присутствие Адена. А когда переставала думать о нем, все прочие тревоги начинали кружить в голове, как стая обезумевших ласточек, то ныряя вниз, то взлетая вверх, и так до бесконечности, когда думать становилось просто невозможно. Стоило закрыть уставшие глаза, перед ней возникало бездыханное тело Джема. Ко всему этому прибавлялось ужасное ощущение, что жизнь трещит по швам, и Вивьен казалось, что она больше никогда не сможет заснуть.

Прошептав ругательство, сорвавшееся с уст Адена, когда они выходили из кареты (и почувствовав себя чуть-чуть лучше), она опять перекатилась с боку на бок, еще раз взбила подушку и приказала себе спать. Устроившись, наконец, поудобнее Вивьен почувствовала, как милосердная темнота смыкается вокруг, ресницы ее затрепетали, и она задышала медленно и спокойно.

И тут из глубины сознания вынырнул образ Джема, окровавленного, бездыханного. Вивьен охватил ужас, лишив возможности дышать.

Она рывком села, хватая воздух ртом, в слепой панике метнулась прочь с высокой кровати и с грохотом свалилась на холодный пол. Ноги подогнулись, она упала на спину и громко вскрикнула от боли.

– Господи, Вивьен!

Она скорее почувствовала, чем увидела Адена, вскочившего со своей импровизированной постели и молниеносно метнувшегося к ней. Его руки обняли ее, так неизящно раскинувшуюся на полу, подняли. Вивьен всматривалась в него, но в сгустившейся темноте видела только расплывчатое пятно.

– Ты ушиблась? – обеспокоенно спросил он.

Вивьен вцепилась в него, дрожа от удара и от того кошмарного видения. Ей не хватало воздуха, чтобы вымолвить хоть слово.

– Держись, – сказал Аден, укладывая ее на кровать.

Когда его руки отпустили ее, Вивьен прикусила язык, чтобы не разрыдаться. Аден двигался неслышно, как кот. Пересекая комнату, он не издал ни звука, но затем Вивьен услышала шорох, и в комнате зажглась свеча. Аден принес ее к кровати, не отрывая глаз от Вивьен. Каждое место, куда попадал его взгляд, начинало пылать, и она вдруг сообразила, что простая ночная рубашка из тонкого батиста практически ничего не скрывает.

Вивьен заерзала на кровати, украдкой посмотрев на красивое лицо Адена. В тусклом свете оно казалось еще мужественнее. Сердце ее сжалось, и она с трудом удержала слова, рвущиеся с кончика языка, – мольбу заключить ее в объятия и не отпускать.

И еще более опасные слова, те, что открыли бы ему ее истинные чувства. Нельзя просить Адена заняться с ней тем, о чем незамужние дамы просить не должны.

Он приподнял ее подбородок, внимательно посмотрел в глаза.

– Кошмар приснился?

Почему такой нежный тон ранит ее с такой силой? Проглотив слезы, Вивьен с несчастным видом кивнула. Вдобавок ко всему бедному Адену сейчас придется разбираться, что ее довело почти до истерики.

– Вы ушиблись, когда упали на пол?

Ушиблась, конечно, но не тем местом, о котором прилично говорить.

– Не… немножко, да, – запинаясь, выдавила Вивьен. – Но это ерунда.

Аден нахмурился.

– Может, заноза попала в ногу? Тут совсем нетесаные половицы. Если там заноза, ее нужно вытащить. – Он наклонился, поднес ближе свечу. – Дайте-ка посмотрю. – И начал осторожно поднимать подол рубашки.

Вивьен в ужасе натянула рубашку на колени.

– Я ударилась другим местом! – выпалила она.

Аден нахмурился.

– Вы чертовски громко стукнулись, когда упали. Каким именно местом?

Она с трудом подавила стон и процедила сквозь стиснутые зубы:

– Неважно. Все в порядке.

Аден секунду недоуменно смотрел на нее, затем в его глазах заплясали смешинки.

– Понятно. Хотите, чтобы я растер место ушиба?

От этого скандального предложения челюсть у Вивьен отвисла. И тут ей в голову пришла мысль, что предложение скандально вдвойне, потому что ей бы очень понравилось, если бы Аден… гм… облегчил боль в попке.

– Не думаю, что это достаточно прилично, – едва дыша, выговорила она.

– Ну, если вы так считаете…

Да будь он проклят! Вивьен отчетливо расслышала смех в его голосе.

– Считаю, спасибо.

Вот так вот. Даже ее старая гувернантка не смогла бы произнести это более чопорно.

– Ну, тогда ложитесь обратно в постель.

Он подсунул свои большие ладони ей под ноги, укрыл их одеялом. Затем подоткнул простыню, бесконечно нежным жестом пригладил выбившиеся из косы волосы. На глаза опять навернулись слезы.

– Ш-ш-ш. Не плачь, – пробормотал Аден. – Все будет хорошо, я обещаю.

Она поморгала, ненавидя себя за слабость. Слезы редко помогали что-то решить, Вивьен хорошо это усвоила после смерти отца.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил Аден. – Скажи, и я это для тебя раздобуду.

Вивьен уставилась на него. Мерцающее пламя свечи образовывало мягкий пляшущий размытый круг, подчеркивая мягким сиянием его широкие плечи. Во всем мире остался только он. Отчаянное желание пронзило Вивьен насквозь, смыло прочь всю ее тревогу о будущем.

Была только эта ночь. И только Аден.

Вивьен взялась за отвороты его распахнувшейся на груди рубашки и села. Он слегка вздрогнул, глаза удивленно расширились, но он не отшатнулся.

– Мне нужен ты, – прошептала она. – Твое тело рядом со мной, и чтобы нас ничто не разделяло.

На его лице отразилось потрясение. Не то чтобы Вивьен винила его за это после того, что сказала, но обстоятельства требовали быстрых и решительных действий. Она уже чувствовала, что мысленно он от нее отпрянул.

– Вивьен, ты не понимаешь, о чем говоришь, – прохрипел Аден.

Вместо ответа она потянулась и прильнула дрожащими губами к его рту. Она пробовала его на вкус, кончиком языка поводила по губам, затем чуть скользнула внутрь, и Аден застонал. Его сердце под ладонями билось все быстрее, ее – пропустило удар, а затем пустилось вскачь.

Несколько секунд Аден позволял ей эту неуклюжую ласку, он приоткрыл губы и начал посасывать ее язык. Вивьен всхлипнула и прижалась к нему, наслаждаясь ощущением крепких мышц под ее пальцами.

И тут Аден прервал поцелуй и отстранился, хотя Вивьен продолжала сжимать его рубашку.

– Иисусе, – прохрипел он. – Ты меня убиваешь. Ты хоть представляешь, насколько все это неразумно?

Уязвленная резкой ноткой в его голосе, Вивьен рубашку отпустила. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша, и в его глазах сверкала неприкрытая страсть.

Затем он вроде бы взял себя в руки, стремясь назад к бесстрастной отчужденности, которую так старательно в себе взращивал.

Но от этого решимость Вивьен вспыхнула, как факел.

Размеренно и неторопливо она развязала ленты на своей ночной рубашке, и та с шелестом распахнулась на груди. Аден выпрямился, щеки его густо покраснели.

– Что ты делаешь? – скованно произнес он.

Вивьен удержалась и не возвела глаза к потолку. Или он исключительно глуп, когда дело касается подобных вещей, или у нее очень плохо получается.

– Добиваюсь того, что мне нужно. – Она заметила, как возбуждающе это прозвучало, низко с хрипотцой.

– Не думаю…

Аден резко замолчал, когда она стянула с плеч сначала один рукав, затем другой, высвободила руки, и рубашка соскользнула на талию, полностью обнажив перед ошеломленным Аденом пышные груди. Он словно врос в землю. Но раз уж не убегает с криком, значит, решила Вивьен, у нее уже неплохо получается.

Конечно, сердце ее колотилось так сильно, что она боялась, как бы не упасть в обморок, – это было бы слишком унизительное завершение ее первой попытки соблазнения.

Вивьен длинно прерывисто вздохнула. Аден что-то негромко прошипел и прищурился, сделав шаг вперед. Испытывая ликование и одновременно страх, Вивьен завела руки назад и начала трясущимися пальцами расплетать косу, при этом груди ее поднялись еще выше.

– Хочешь, чтобы я распустила волосы? – дрожащим голосом спросила она.

И вот тут он метнулся вперед так быстро, что она едва не лишилась чувств. Схватив ее за запястья, он поднял руки Вивьен над головой, прижав ее к своей груди.

– Позже, – выдавил он сквозь сжатые зубы. – Распустишь позже.

Глава 28

Тревога Вивьен быстро переросла в возбуждение, едва Аден прижал ее к матрасу. Старая деревянная кровать под ними заскрипела. Он был большим и тяжелым, и Вивьен пришла в восторг от того, как он накрывает ее своим телом. Она инстинктивно раздвинула ноги, и теперь он лежал между ними, а его восставшее естество упиралось в холмик внизу живота. Вивьен невольно ерзала, стараясь сжать его бедрами.

Когда она шевельнулась, темные глаза Адена заблестели чувственным наслаждением. Губы его приоткрылись, он вздохнул, наклонил голову и слегка прикоснулся к ее губам – лишь чуть коснулся их, а затем задал вопрос:

– Ты уверена, Вивьен? Ты должна быть совершенно уверена, потому что пути назад не будет.

Она озадаченно нахмурилась.

– Ты забыл, что я сама сняла с себя ночную рубашку? Неужели не понятно, чего я хочу?

Он долго смотрел на нее, а потом сдавленно засмеялся.

– Прости меня. Я всего лишь бестолковый мужчина, а когда доходит до плотских утех, мы несколько теряемся.

– Как мужчина может растеряться, если женщина обнажает перед ним свою грудь? Это выше моего понимания, – пробормотала Вивьен, сама начиная смущаться. И тут ей в голову пришла ужасная мысль. – Но ведь ты тоже этого хочешь, правда? О господи, скажи, что ты хочешь этого так же сильно, как я!

Она закусила губу, в ужасе от того, что только что сказала. Боже милостивый, да ведь она практически кинулась бедняге на шею. Навязалась ему. Что, если он просто делает ей одолжение из какого-нибудь ложного чувства жалости или сострадания?

Полуулыбка Адена сменилась настоящей, широкой.

– Я с удовольствием покажу тебе, чего хочу. Давай начнем с грудей, раз уж ты затронула эту тему. Подойдет?

Вивьен настороженно кивнула.

– Отлично. – Он чуть-чуть сдвинулся вниз, причем его возбужденное естество коснулось прямо ее интимного чувствительного местечка между ног. Вивьен выгнулась и удивленно застонала, ощутив, как внутри что-то сжалось.

– Ну, ну, – бормотал Аден дразнящим голосом. – Ты слишком торопишься. Я же сказал, что мы начнем с грудей.

И тут этот негодяй шевельнул бедрами, снова ткнувшись в то самое местечко. Вивьен впилась ногтями ему в плечи и зажмурилась, наслаждаясь потрясающими ощущениями. Он такой большой и твердый! Везде. И ей не терпелось почувствовать его.

– Открой глаза, милая, – сказал Аден.

Вивьен неохотно подняла веки. Как бы сильно ей ни хотелось на него смотреть, с закрытыми глазами она могла полностью сосредоточиться на возникающих в теле ощущениях.

Впрочем, смотреть на него тоже удовольствие.

– Хорошая девочка, – пробормотал Аден. – Вот бы ты была такой же послушной не только в спальне.

Вивьен нахмурилась и ущипнула его за плечо. Все равно что щипать кусок дерева.

– Вот это ты сказал очень гадкую вещь, Аден. Я всегда делаю то, что ты мне говоришь.

Он приподнялся на руках и насмешливо выгнул бровь, глядя на нее.

– Ну, в пределах разумного, – поправилась Вивьен.

– Давай вернемся к твоим грудям, – сухо произнес он.

Пришлось подавить безумное желание захихикать.

– Да, давай.

Он опустил глаза, упиваясь зрелищем. Соски уже затвердели. Неприятно признаваться, но Вивьен довольно болезненно относилась к своим грудям. Они были, на ее взгляд, небольшими, и тот факт, что и сама она была неприлично (и немодно) худой, ничем ей не помогал. Корсет немного приподнимал их и делал пышнее (хотя ничего похожего на других светских дам, чьи груди буквально выпирали из декольте), а без него они выглядели весьма… недостаточными.

Аден все рассматривал ее, и Вивьен начала нервничать.

– Что-то не так? – выпалила она наконец.

Взгляд метнулся к ее лицу.

– А что может быть не так?

Вивьен подавила стон. Она когда-нибудь научится держать язык за зубами?

– Моя сладкая. – Он нагнулся и завладел ее ртом, нежно посасывая нижнюю губу.

Вивьен обвила руками его шею и открылась ему, наслаждаясь сплетением языков.

Он прервал поцелуй слишком быстро.

– Ты стесняешься?

Она попыталась небрежно пожать плечами, что очень непросто сделать, когда лежишь, придавленная крепким мужчиной.

– Скажи, – ласково приказал Аден. – Пока не скажешь, я больше ничего делать не буду.

– Да это глупость, – пробурчала Вивьен, чувствуя, как по щекам разливается жар.

– Все равно скажи.

Он выглядел настроенным крайне решительно, а Вивьен уже знала, каким решительным он может быть, поэтому сдалась.

– Мои груди. Они… – Она замолчала, щеки ее запылали от смущения.

– Они что? – Теперь Аден выглядел озадаченным.

– Они слишком маленькие, – выдавила она сквозь стиснутые зубы. – Моя модистка говорит, что мне нужна дополнительная подкладка.

– Твоя модистка глупая гусыня, – фыркнул он. – А ты сошла с ума. У тебя самые красивые груди на свете.

– Ты же говоришь это не для того, чтобы я почувствовала себя лучше, нет?

Господи, как противно быть настолько неуверенной в себе!

Он передвинулся, оставив одну ногу между ее бедер, но приподнявшись, чтобы не давить ей на грудь.

– Я говорю тебе чистую правду, глупая ты девочка. Но, конечно, я намерен сделать кое-что, чтобы ты почувствовала себя лучше. – Он положил ладонь ей на правую грудь, помял ее длинными пальцами. – На самом деле у тебя идеальные сиськи. Я мог бы сосать их всю ночь, и все будет мало.

Намеренно грубое слово пронзило ее, как разряд электричества, с губ сорвался удивленный возглас. Но внутри от него все сделалось мягким, и вид его загорелых пальцев ласкающих бледную кожу, ее грудь, тоже помог.

– Они идеального размера, – бормотал Аден. – Точно под мою ладонь, и еще точнее – под мой рот. И я обожаю твои соски. Такие розовые, и посмотри, как они твердеют, когда я их сжимаю.

Он слегка сжал сосок между пальцев и нежно потянул. Вивьен ахнула – восхитительное ощущение пронзило ее от соска до самой сокровенной сути. Она бессознательно приподняла бедра, утыкаясь холмиком в его бедро.

– Вижу, они еще и чувствительные, – сказал Аден. – И чем тверже становятся, тем сильнее ты чувствуешь. Ты сплошные сливки и розовые ягодки, любовь моя. Мне не терпится попробовать тебя.

Он гладил и ласкал ее плоть, и Вивьен извивалась под ним. Тело напрягалось от страсти, ему требовалось нечто большее, чем легкие, дразнящие прикосновения его пальцев и тихое порочное бормотание.

– Неужели все мужчины так много болтают, когда занимаются этим? – выдохнула она.

Аден хмыкнул, проигнорировав ее глупый вопрос, и легонько ущипнул сосок. Если бы он не прижимал ее к матрасу, Вивьен слетела бы с кровати.

– Ты хочешь большего, я понял. Поверь, я буду только счастлив повиноваться.

Она набрала в грудь воздуха, чтобы отругать его, но не успела произнести и слова, как Аден наклонился и сомкнул губы на ее соске. Втянул его в рот, посасывая и покусывая. Вивьен вся дрожала – он пробовал и играл, действовал губами, языком и даже зубами. Когда он снова прикусил затвердевший, пылающий бугорок, она не выдержала, вцепилась ему в бедра и начала подаваться к ним всем телом, стремясь облегчить растущее напряжение.

– О, о, о, – выдыхала Вивьен, вжимаясь в него, а внутри у нее начинало что-то пульсировать.

Сильно втянув сосок в рот в последний раз, Аден отодвинулся. Вивьен выгнулась к нему, отчаянно не желая прерывать контакт с его губами. Он ласково прижал ее к матрасу.

– Не так быстро, солнышко. Я хочу, чтобы тебе это понравилось.

– Так мне это нравится! – возмутилась она. – Я хочу, чтобы мне это и дальше нравилось, а это невозможно, раз ты остановился!

Он навис над ней, и его глаза заблестели чувственным жаром.

– Я не собираюсь останавливаться. Но хочу снять с тебя остатки одежды, да и с себя тоже, если уж на то пошло.

– А, хорошо. Это и вправду разумно.

Он собрался встать с кровати, но на мгновение задержался, чтобы поцеловать вторую грудь.

– Прошу прощения за то, что пренебрег этой, но обещаю, вскоре мы все наверстаем. И думаю, мы ответили на вопрос о том, что я думаю про твои груди.

Вивьен быстро кивнула и покраснела еще сильнее. Аден негромко рассмеялся.

Он скатился с кровати и торопливо стянул рубашку. Мгновением позже на пол упали бриджи. Но подштанники на нем остались, и Вивьен тихонько вздохнула с облегчением. Пусть все это очень возбуждало, но и пугало тоже. У Адена было могучее тело – крупное, с широкими плечами и мощными мускулами. Судя по всему, естество не отставало от всего остального. Белье скрывало подробности, но не размеры, четко прорисовывавшиеся сквозь ткань.

– А теперь ты, – пробормотал он, стягивая с нее рубашку вниз, через бедра.

Ощущая себя неуклюжей, Вивьен помогала ему, стараясь не вздрагивать, когда Аден медленно стаскивал тонкий батист с ног. Он делал это весьма неторопливо, пожирая ее взглядом и сжав губы так, что они превратились в жесткую напряженную линию.

– Господи, – выдохнул Аден почти молитвенно.

Отшвырнув рубашку к ближайшему стулу, он провел рукой по животу Вивьен, остановившись прямо над золотистым треугольником волос. Провел пальцами по бледно-голубым прожилкам вен, слабо видневшимся под кожей, и Вивьен задрожала.

– Ты похожа на сказочную принцессу. Такая чертовски сладкая и красивая, – пророкотал он хрипло.

Он стоял у кровати, и на лице его отражались самые разные эмоции. Что-то вроде бы удерживало его, не подпускало к ней. Тело кричало, что он ее хочет, а вот лоб помрачнел.

Вивьен села, все еще стесняясь, но твердо решив не дать ему улизнуть. Только не в этот раз.

– Еще никто никогда не называл меня сказочной принцессой. Надеюсь, тебе это нравится.

Его взгляд растерянно метнулся к ее лицу.

– Нравится? – Он прижал ладонь к покрытой легким пушком груди. – Вивьен, у меня от тебя сердце останавливается.

– А вот это меня немного пугает, – с нервным смешком ответила она.

Их взгляды встретились, и больше ей смеяться не хотелось. Страсть накалила вокруг них воздух, желание накатывало жаркой волной. Подчиняясь потребности, такой сильной, какой она в жизни не испытывала, Вивьен откинулась на подушки и развела ноги в стороны, полностью открываясь ему. Его глаза сощурились, превратившись в темные щелки, – так ястреб выслеживает добычу.

Очень желанную добычу, нужно добавить.

– Почему ты до сих пор там стоишь? – прошептала Вивьен, протягивая к нему руки.

Губы Адена сложились в головокружительную улыбку.

– Любуюсь зрелищем, сладкая. Исключительно прекрасным.

Он наклонился, подсунул руки ей под ягодицы и подтянул к себе. Вивьен удивленно вскрикнула, когда он уложил ее на самый край высокого матраса и широко раздвинул ее ноги, положив ладони на внутреннюю сторону бедер. В такой позе она оказалась словно выставленной напоказ и почувствовала себя уязвимой и смущенной.

– Что ты делаешь? – дрожащим голосом спросила Вивьен.

Еще одна сладострастная улыбка.

– Сейчас узнаешь, – промурлыкал он.

Загадка сменилась изумлением, когда Аден опустился на колени, обхватил ладонями ягодицы и приподнял Вивьен. Затем, удерживая ее одной большой рукой, другой он раздвинул складки потайной плоти, открывая ее еще сильнее.

Вивьен смутно казалось, что она должна протестовать против такого вопиющего обращения, но слова застряли в горле. Это был самый шокирующий и волнующий миг в ее жизни, что говорило о многом, учитывая все события последних недель.

И тут он наклонил голову и прильнул к потайному местечку губами. Незнакомое ощущение с такой силой пронзило ее, что она подскочила в воздух. Если бы Аден не удерживал ее, она бы слетела с кровати на пол.

– О боже мой!

Он чуть отодвинулся.

– Тихо, любовь моя. Ты разбудишь соседей. – Аден даже не пытался скрыть смех в голосе.

Застонав, Вивьен оперлась на локти, а Аден продвигался вперед, медленно проводя языком по безумно чувствительному бугорку, спрятанному среди светлых завитков. Вивьен ощущала трепет каждой клеточкой. Когда он сделал это снова, лизнул, осторожно пробуя ее языком, она инстинктивно сжала бедрами его плечи, словно пытаясь не распасться на части.

Он поднял голову и посмотрел на Вивьен блестящими глазами, явно получая удовольствие.

– Тебе нравится? – спросил он и нежно потер пальцем влажные складки.

Вивьен не ответила – скорее всего потому, что мозги вытекли у нее из ушей, и тогда Аден наклонился и подул на чувствительный бугорок. Ее мышцы снова сжались.

– Да. Господи, да, – выдохнула она.

– Я так рад. – Он опять раздвинул складочки пальцами и наклонил голову, чтобы снова испробовать ее на вкус.

Точнее, пожирать. Аден лизал ее нежную плоть, скользил языком внутрь и снова обхватывал губами упругий бугорок, нежно его посасывая. Вивьен стонала, извиваясь под ним, а он целовал ее все крепче, все интимнее. Глубоко внутри нарастало давление, закручиваясь тугой спиралью, затем начались несильные спазмы. Вивьен смутно догадывалась, что где-то в ее теле скрывается источник наслаждения, но ничто, испытанное ею раньше, даже близко не напоминало вот это.

Когда он сильно прижал язык к затвердевшему бугорку, Вивьен едва не слетела с кровати. Не отрывая рта, Аден закинул ее ноги себе на плечи, крепко их удерживая. Вивен выгнула дугой спину, широко раскинула руки, впиваясь пальцами в простыню, чтобы не рассыпаться на части.

– О нет, – всхлипывала она, а восхитительное давление нарастало до невероятных пределов. – Хватит, остановись!

Аден что-то в нее прорычал, и Вивьен ощутила глубоко внутри дрожь.

– Черта с два, – прохрипел он. – Ты это начала, Вивьен, но закончу я.

Она извивалась под ним, слишком возбужденная, чтобы ответить. Внезапно он поднял голову.

– Если, конечно, ты и в самом деле хочешь, чтобы я прекратил… – В его голосе прозвучала неуверенность.

Вивьен приподнялась на локтях, в замешательстве уставившись на него. Сознание настолько затуманилось, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять – он говорит серьезно. Неужели Аден действительно думает, что она хочет все прекратить сейчас?

– Аден, если ты сейчас остановишься, я до полусмерти изобью тебя кочергой!

Не очень похоже на угрозу, учитывая, что она еле переводила дух, но цели Вивьен добилась.

– Слава богу, – пробормотал он. – Ты заставила меня поволноваться.

Вивьен едва сдержала смех, но его забота глубоко ее тронула. Несмотря на то что они зашли так далеко, он бы ни за что не заставил ее делать то, чего она делать не хочет.

Но когда он толкнул ее обратно на кровать и встал, у нее подпрыгнуло сердце. Неужели он все-таки решил прекратить? Если так, она просто умрет.

После того как изобьет его до смерти чертовой каминной кочергой.

– Я, кажется, просила тебя не останавливаться! – выпалила она.

Услышав ее пронзительный голос, Аден вздрогнул.

– Я и не останавливаюсь. Доверься мне, Вивьен. Я приведу тебя туда.

Она только собралась потребовать объяснений, как он сдернул с себя подштанники. В голове стало пусто, а вопрос умер на языке. Он назвал ее сказочной принцессой, но сам был настоящим богом. Богом-воителем. Тонкая талия, узкие бедра, могучие мускулы – все открылось ей, как на картине. И очень возбужденное естество, гордо торчавшее из густых завитков между ног.

Вивьен прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить внутреннюю дрожь. Она не могла решить, то ли наброситься на него, то ли с воплями выбежать из комнаты.

– Не волнуйся, – произнес Аден, явно прочитавший ее мысли. – Это совсем не так ужасно, как тебе, может быть, кажется.

Она с трудом перевела взгляд на его лицо. Судя по плотно сжатым губам, Аден изо всех сил пытался не расхохотаться.

– Я понятия не имею, о чем ты, – заявила она со всем достоинством, какое только может изобразить голая женщина. Пусть какая-то ее часть пришла в ужас, Вивьен скорее отрезала бы себе язык, чем призналась в этом. В конце концов он прав. Это начала она, и была твердо намерена и закончить.

Его губы изогнулись в улыбке, он сгреб ее в объятия. Когда затвердевшие соски потерлись о колючие волосы у него на груди, Вивьен прерывисто застонала.

– Лгунья, – прошептал он ей на ухо.

Она не обратила на это внимания, слишком захваченная ощущениями. Потерлась о него телом, и ей показалось, что в каждом месте соприкосновения начинает пылать огонь, – и она блаженствовала в этом пламени. Вивьен обвила его руками за шею и закинула одну ногу ему на бедро, прижавшись холмиком его восставшей плоти. Сладкий спазм сотряс ее тело, и она громко вскрикнула. Аден несколько минут позволял ей тереться о себя, а руки его в это время блуждали по всему ее телу. Он исследовал его везде – пальцы скользили вниз по спине, ладони обхватывали ягодицы, снова поднимались вверх, ласкали груди. И все это время он жарко бормотал ей на ушко, говорил грубые нежности и низменные похвалы, от чего желание пульсировало во всем теле.

Аден слегка передвинулся, и естество скользнуло ей между ног, задев внутреннюю поверхность бедер. Ее снова пронзило необыкновенным ощущением.

– Аден! – вскричала Вивьен, теснее прижимаясь к нему.

Внезапно он перекатился на спину, увлекая Вивьен за собой.

– Ты готова, Вивьен. Я хочу тебя. Сейчас же.

Она едва узнала его голос, ставший таким низким и гортанным от похоти.

Он поднял ее вверх так, чтобы она села на него верхом, широко раскинув ноги по обе стороны этого мощного тела. Они словно приклеились друг к другу, и Вивьен не удержалась, снова начала покачиваться, с наслаждением ощущая под собой его твердое, чудесное естество.

Руки Адена, останавливая, сжали ее бедра.

– Это восхитительно, любовь моя. Но я хочу, чтобы ты кончила, когда я буду в тебе.

Упершись руками в плечи Адена, Вивьен уставилась на него, не в силах произнести ни слова. Он, такой большой и мощный, и выглядит именно тем опасным мужчиной, каким и является. Но его губы – его прекрасные губы – сложились в нежную улыбку, а руки скользят по ее телу, прикасаясь так ласково и любовно.

Важность момента, его торжественное великолепие нахлынули на нее, и она заморгала, прогоняя слезы.

– Готова? – спросил Аден.

Вивьен кивнула, улыбаясь дрожащими губами.

Он помог ей встать на колени, устроился сам и слегка потянул Вивьен вниз, чтобы головка его естества скользнула в узкий влажный проход. Затем начал осторожно двигаться, пока Вивьен медленно опускалась. Нежные внутренние ткани горели, протестуя против безжалостного вторжения этого мощного копья. Ничего приятного в этом не было, но Аден успокаивал ее ласковым бормотанием, нежно соблазняюще гладя и лаская ее груди, живот и бедра.

И вот он оказался глубоко в ней. Вивьен села в довольно неуклюжей позе, стараясь не морщиться, пока ее тело приспосабливалось к вторжению. Но хотя все внутри и жгло, она все равно наслаждалась неописуемой интимностью их соединения и сочетанием сладострастия и обожания на лице Адена. Казалось, что он просто не может удержаться от прикосновений к ее телу, благоговеет и почитает его. Ради одного выражения его лица, такого открытого в своих чувствах, стоило совершить этот акт.

Внезапно его темные глаза резко сосредоточились, а лоб перерезала морщина.

– Вивьен, – сказал он, – расплети косу.

Просьба показалась ей странной, но она с радостью послушалась. Перекинув косу на грудь, она развязала ленту и начала расплетать прядки.

– Не торопись, – прошептал Аден. – Я хочу смотреть на тебя.

Глубоко вздохнув (пламя желания ярче запылало в его глазах), она кивнула. Медленно расплетала Вивьен косу, расправляя спутавшиеся волосы. Он смотрел так напряженно, гладя ее руки и все так же лежа под ней. Эти минуты казались ей невыносимо мирными и сладкими, тишину нарушало только потрескивание огня в камине и далекие хлопки закрывающихся дверей внизу в гостинице.

К тому времени как она закончила расплетать косу, жжение между ног утихло, сменившись вновь вспыхнувшим желанием двигаться. Вивьен шевельнулась, и мгновенный прилив наслаждения исторг из ее горла стон.

– Вот так, – пробормотал Аден, расправляя ее волосы. – Двигайся на мне, милая. Так, как тебе удобно.

Вивьен робко начала покачиваться, приподниматься и опускаться, изучая и приспосабливаясь. И все это время он играл с ее грудями, дразнил затвердевшие бугорки, то и дело приподнимался на локтях, чтобы лизнуть их. А когда с силой пососал, втянув сосок в рот, Вивьен всхлипнула от восторга и резко качнулась вперед.

Аден тут же откликнулся, вонзившись в нее. Тело захлестнуло жаркой волной. Вивьен шире раздвинула бедра и опустилась, свирепо сосредоточившись на мучительной игре его плоти в ней. Ей требовалось больше, и она выплескивала свое желание в бессвязных выкриках, цепляясь за его плечи и раскачиваясь все сильнее. Он поднял голову, зарылся лицом в ее шею, одна рука скользнула между их телами.

И тут он прикоснулся к ней, прямо там, к тому тугому маленькому комочку плоти, что изнывал от желания. Аден намочил пальцы и потирал это местечко до тех пор, пока Вивьен не задрожала в его объятиях. Чрево начало содрогаться, содрогалось все тело в сладчайших спазмах, и Вивьен изумленно закричала. Она выгнулась дугой, упиваясь захлестывающими ее волнами наслаждения, и Аден поцеловал ее в ключицу, прямо над сердцем.

Затем так быстро, что она не успела ничего сообразить, он приподнял ее, перевернул на спину, обхватил ладонями ягодицы и зарычал; его естество вздрагивало над ее животом, из него изливалось семя.

А после этого сокрушительного момента, когда все происходящее еще было ей так ново, Аден прижал ее к своей груди.

И обнимал так, словно теперь ее место навсегда здесь.

Глава 29

Направляясь вместе с Аденом к минеральному источнику, расположенному в центре деревни Сент-Клемент, Вивьен думала, что выглядит, как любая заурядная жена, – замужем несколько лет, муж на вид всего лишь преуспевающий лавочник, который вывез свою хворую супругу на воды. Глядя на них со стороны, любой мог сказать, что они чуть не самая скучная супружеская пара на планете.

Шагая с Аденом по улице, она поняла, как точно он выбрал себе профессию. Аден обладал удивительной способностью сливаться с фоном, скрывая свою силу и мужественность под сутулой осанкой, неторопливой негромкой речью и аккуратной приличной одеждой, описанию тем не менее не поддающейся. Очень простой и незамысловатый метод маскировки.

Что до внешности самой Вивьен… ну, чем меньше о ней говорить, тем лучше. Выглядела она кошмарно, упрятанная в платье цвета грязи, шляпку, одновременно чопорную и невыносимо уродливую, и те самые чертовы очки в серебряной оправе. Семья и подруги пришли бы в ужас, увидев ее в таких обносках, да она и сама вздрагивала всякий раз, как видела свое отражение в зеркале. Но Аден постоянно повторял, что она должна придерживаться своей маскировки и привлекать к себе как можно меньше внимания. Не привлекать внимания было нетрудно, поскольку он практически запер Вивьен в доме сразу же, как только они прибыли в Сент-Клемент. Проведя четыре дня взаперти, не имея возможности перемолвиться словом ни с кем, кроме слуг и Адена (а тот в эти дни был особенно неразговорчив), Вивьен наконец топнула ногой и потребовала позволить ей выйти погулять.

Она посмотрела на идущего рядом мужчину. Лицо Адена было по-прежнему хмурым и недовольным – ему сильно не нравилось, что Вивьен решилась показаться на людях. Сначала он наотрез отказался сопровождать ее в деревню. Тут Вивьен вышла из себя и заявила, что сойдет с ума, если не найдет, с кем поговорить.

– Можешь поговорить со мной! – рявкнул Аден, оторвавшись от утренней газеты (они в это время завтракали). – Или со слугами. Я уверен, они будут просто счастливы с тобой побеседовать.

Вивьен напомнила, что все слуги на самом деле работают на Доминика в качестве телохранителей, поэтому упрямы, бдительны и в разговор вступают неохотно. Даже женщина, назначенная ей в камеристки, считала себя скорее стражем, чем прислугой, и следила за Вивьен, как какой-нибудь современный Аргус, так что в конце концов она просто из кожи вон выпрыгивала.

– А что до тебя, – бушевала она, – так со времени нашего приезда сюда ты мне и двух слов не сказал! Ради всего святого, я не понимаю, почему, – саркастически закончила Вивьен.

Ему хватило совести густо покраснеть. После той судьбоносной, блистательной ночи в гостинице Аден сделался еще более раздраженным, и Вивьен гадала, что же она сделала не так. Она пыталась добиться ответа, но он уклонялся от любого разговора о той пламенной ночи, говоря только, что побеседуют об этом, когда она благополучно вернется в Лондон. В это Вивьен ни на миг не поверила, но чувствовала себя слишком смущенной и оскорбленной, чтобы снова поднимать эту тему. Та ночь изменила для нее все, и она надеялась, что Аден, может быть, чувствует нечто подобное.

Но с каждым новым днем в ее душу закрадывалось все больше сомнений, и она уже начала опасаться, что совершила ужасную, гибельную ошибку. Может, ее долгие дни и ночи в просторном особняке в Сент-Клементе и проходили в удобстве и безопасности, но для Вивьен они быстро превращались в утомительную и одинокую интерлюдию в жизни, каким-то образом завершившейся в канаве.

Наконец-то Аден выпустил ее из золоченой клетки, и Вивьен была полна решимости извлечь из этого все, что можно. И если для этого придется не обращать внимания на властного мужчину с дурным характером, который, вполне возможно, разобьет ее сердце, так тому и быть. Если за прошедшие годы Вивьен чему-то и научилась, так это держать голову высоко, когда весь мир вокруг рушится. Пусть Аден украл ее сердце, но уж гордость у нее он точно не отнимет.

Она остановилась перед лавкой модистки, где две пожилые женщины рассматривали выставленные в витрине шляпки. Весьма уродливые, надо сказать, но не настолько безобразные, как та, что была сейчас на Вивьен, поэтому она решила, что на них стоит взглянуть. Но стоило ей встать у витрины рядом с теми женщинами, как Аден раздраженно вздохнул.

Пристроив на лицо приятную улыбку, Вивьен оглянулась на него через плечо.

– Что-то случилось, мистер Паркер? – спросила она, нарочно выделив голосом фальшивое имя, которым они теперь пользовались. – Вам что, нехорошо?

– Вовсе нет, моя дорогая. А почему вы спрашиваете? – натянуто ответил он.

Вивьен посмотрела на его челюсть. Напрягись она еще чуть-чуть, разлетелась бы на миллион кусочков.

– Мне показалось, я услышала, как вы вздыхаете. Вероятно, ошиблась. – Она озабоченно нахмурилась. – Может быть, все дело в вашем несварении? Вы вчера слишком плотно поужинали, да еще взяли вторую порцию ростбифа. Ваш доктор был бы очень недоволен.

– О боже! – вскричала одна из пожилых дам, бесстыдно подслушивавших, – высокая, очень худая, с бледными глазами и добрым лицом. – Слишком много красного мяса губительно при несварении! Уважаемый сэр, вам бы лучше прислушаться к жене. Как же, мой дражайший супруг тоже имел привычку переедать. – Она испустила драматический вздох. – Последствия оказались ужасными, и боюсь, мистер Симмонс преждевременно покинул этот мир, да упокоит Господь его душу.

Ее спутница, пышная женщина властного вида, закатила глаза.

– Ради всего святого, Салли, твой муж допился до смерти. – Она подняла руку, предупреждая возражения приятельницы. – Ричард был моим братом, и я его очень любила, но мы все знаем, что большую часть своей жизни он проводил за выпивкой. Это не сделало его менее хорошим человеком, но какой смысл отрицать правду?

Миссис Симмонс виновато улыбнулась Вивьен и Адену.

– Да, пожалуй, но зачем же перемывать наше грязное белье на людях, Дороти? К тому же не похоже, чтобы этот славный молодой человек страдал несварением.

Она окинула опытным и весьма одобрительным взглядом мускулистую фигуру Адена, и Вивьен прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Особенно после того, как украдкой глянула на него и отметила застывшее лицо.

Вторая женщина, та, что звалась Дороти, наклонила голову набок и тоже посмотрела на Адена оценивающе, как на превосходный образчик мужчины.

– А ведь ты права, Салли. Несварение – неправильный диагноз. – Она коротко глянула на шляпку Вивьен и с умным видом кивнула. – Могу побиться об заклад, что ваш хозяин и повелитель выглядит так кисло, потому что вы собрались облегчить его кошелек, купив себе шляпку. А почему бы и нет? Мисс Тереза делает лучшие шляпы в городе, а вам определенно требуется новая.

Вивьен ничего не смогла ответить, потому что изо всех сил пыталась не расхохотаться. А вот у Адена вид сделался уже не раздраженным, а мрачным, отчего вся ситуация выглядела еще смешнее. Один из самых опасных английских шпионов положен на обе лопатки двумя престарелыми маленькими дамами.

– Дороти, ты смущаешь бедного молодого человека, – ласково побранила ее миссис Симмонс. – Что они о нас подумают? Кто ж так приветствует людей, приехавших в нашу славную деревню?

– О боже. Думаю, ты права, – ответила ей приятельница, забавно наморщив нос. – Не сердитесь на меня, сэр. Вам любой в городе скажет, что я слишком много болтаю.

– Прошу вас, не надо извиняться, – сказала Вивьен. – Мы всего несколько дней назад приехали в ваш очаровательный городок и еще ни с кем не успели познакомиться. Очень рада встрече с вами.

И едва слова сорвались с ее уст, она поняла, что это правда. Две недели назад она бы и вообразить не смогла, что будет стремиться к обществу двух обедневших сельских вдов. Но у них были веселые лица, и разговаривали они доброжелательно, без всякой манерности. Если последние несколько недель и научили Вивьен хоть чему-нибудь, так это тому, что многим людям в ее жизни (включая семью) этих благотворных добродетелей недостает.

– Боже, где наши манеры, Дороти! – вскричала миссис Симмонс. – Мы же сперва должны представиться! Как вы уже наверняка догадались, меня зовут миссис Симмонс. А это моя золовка, миссис Петтигрю.

Миссис Симмонс, несмотря на свой возраст, очень грациозно поклонилась, а миссис Петтигрю закивала головой, как дружелюбная пухленькая малиновка.

– Очень приятно познакомиться, – тепло улыбнувшись, сказала Вивьен. – Меня зовут миссис Паркер, а это мой муж, мистер Паркер.

Миссис Петтигрю ослепительно улыбнулась Адену.

– Да, и какой же вы славный, крепкий мужчина. У меня всегда была слабость к крупным мужчинам, таким как мой дорогой покойный супруг. Очень рада с вами познакомиться, миссис Паркер.

Аден наконец-то справился со своим раздражением.

– Благодарю, мадам, – сказал он, с серьезным видом склоняясь над ее рукой. – Заверяю вас, это мы должны радоваться.

Затем он поклонился в сторону миссис Симмонс. Леди прижала руку к своей тощей груди и с потрясенным видом вскричала:

– О, Дороти, какие же у него чудесные манеры! Он напоминает мне моего дорогого Ричарда, а ведь тот был самым очаровательным мужчиной на земле!

– Когда не был под мухой, – весело отозвалась миссис Петтигрю. – Но, как сказала Салли, совсем ни к чему трясти на людях нашим грязным бельем.

– Безусловно, – очень серьезно согласился Аден.

Но на этот раз Вивьен услышала в его голосе смех, и узел, поселившийся у нее в животе после того, как они спали вместе, слегка расслабился. Она робко улыбнулась Адену, и губы его изогнулись в ответ. Улыбка коснулась и его глаз, отдаленно напомнив ей огонь, полыхавший там всего несколько ночей назад.

Но мгновением позже серьезный мистер Паркер снова взял верх.

– Дорогие леди, – обратился он к вдовам. – Простите нас, но моей жене нельзя долго стоять на холоде. Нам пора идти дальше.

– О, должно быть, вы идете к источнику? – сказала миссис Петтигрю. – Мы и сами туда направляемся и с удовольствием проводим вас. – Она заговорщицки подмигнула Адену. – Никто не знает Сент-Клемент лучше нас. Мы покажем вам всех скучных старикашек, к которым лучше не подходить.

– О да, – подхватила миссис Симмонс. – И еще мы знаем все последние сплетни. Если захотите узнать хоть что-нибудь о ком угодно в нашем славном городе, просто спросите нас. Дороти так ловко выуживает всякие сведения, что можно подумать – она шпионка на службе у Короны.

– Это и вправду очень полезный талант, – задушенным голосом произнесла Вивьен. Она не осмеливалась посмотреть на Адена, понимая, что тогда сдержаться уже не сможет. Так что она просто взяла его под руку и улыбнулась обеим леди, подстраиваясь под их шаг.

К несчастью, рука ее так называемого мужа напоминала кусок дерева, так сильно он напряг мускулы, выражая свое раздражение из-за чрезмерного внимания двух новоиспеченных друзей. Пусть несколько мгновений назад он слегка развеселился, это тепло уже куда-то испарилось.

К счастью, манеры у него и впрямь были безупречными, за что Вивьен была ему искренне благодарна. Она отчаянно нуждалась в компании и не могла поверить, что две пожилые леди представляют какую-нибудь угрозу. Но у Адена все под этим солнцем вызывало подозрения. Очень утомительный образ жизни.

– Вы, конечно, приехали в наш маленький городок на воды. Мне так и показалось, что вы немножко осунулись, – сказала миссис Петтигрю, еще раз окинув взглядом Вивьен. – Да что там, на самом деле вы совсем исхудали и очень уж бледненькая, моя дорогая, уж не сердитесь на меня за это.

– Я не сержусь. – Она и вправду ничуть не сердилась. Вивьен давно привыкла к тонким и зачастую враждебным подколкам светского общества, но перед ее мысленным взором внезапно возникла картинка – миссис Петтигрю, которая косит аристократов, как колосья на сено. Эта мысль ей очень понравилась, и жизнь в городишке Сент-Клемент вдруг перестала казаться такой безотрадной.

– Моя жена плохо себя чувствует, поэтому ей и нельзя вести слишком активный образ жизни и наносить много визитов, пока мы тут, – вмешался Аден голосом, сразу сбившим энтузиазм. – Доктор настаивает на тишине, покое и отдыхе.

Вивьен с трудом удержалась, чтобы не стукнуть его по голове, но это не помешало ей выразить свое неудовольствие другим способом:

– Но, любимый, – сказала она задушевно, – ты же помнишь, доктор Хантер настаивал, что мне необходимы полезный для здоровья активный отдых и веселая компания, иначе я впаду в меланхолию. Ты наверняка не забыл, какой я сделалась беспокойной, когда ты в прошлый раз попытался запереть меня в доме.

Миссис Петтигрю и миссис Симмонс в ужасе посмотрели сначала на Адена, затем на Вивьен. Она рискнула украдкой глянуть на своего защитника. Не шевельнув ни единой жилкой, он все же умудрился продемонстрировать ей свое негодование.

– Ты преувеличиваешь, любовь моя, – скованно ответил он. – Ты же знаешь, что моя первая забота – это твое благополучие.

Это правда, но его желание спрятать ее от мира, пусть даже в таком безопасном месте, как Сент-Клемент, сильно раздражало.

– На самом деле он меня, конечно, не запирал, – призналась Вивьен дамам. – Но у него есть привычка сильно суетиться и много на меня ворчать. Глядя на него, этого не скажешь, но когда дело касается моего здоровья, он ведет себя, как старая дева.

– Совсем ни к чему утомлять наших новых знакомых такими домашними подробностями, – сказал Аден. – Но я с радостью поговорю с тобой о дальнейшем лечении, когда мы вернемся домой.

Вивьен отчетливо услышала нотку предупреждения в его голосе и сразу воспряла духом. Из своего недолгого опыта она уже знала, что стоит им с Аденом поспорить, это непременно заканчивается поцелуем, а поцелуй ведет и к другим приятным вещам.

Ну, за исключением того случая, когда на них напала шайка головорезов.

– А чем вы хвораете, миссис Паркер? – озабоченно спросила миссис Петтигрю. – У нас в Сент-Клементе есть два очень хороших доктора. Доктор Папплворт будет рад вас принять по нашей рекомендации.

– Это ни к чему, – поспешно перебил ее Аден. – Моя жена страдает от переутомления. Ей просто нужно хорошенько отдохнуть.

Миссис Симмонс сочувственно покивала.

– У вас есть детки, миссис Паркер? Я считаю детей очень утомительными.

Вивьен драматически вздохнула.

– Нет. Боюсь, нам с мужем отказано в этом благословении.

– О, посмотрите! – воскликнул Аден, показывая на магазин через дорогу, где в витрине были выставлены книги. – Это же библиотека! Пожалуй, нужно зайти и записаться.

Женщины не обратили на него внимания.

– Нет детей и страдаете от меланхолии? – спросила миссис Петтигрю, глядя на нее проницательными добрыми глазами. – Думаю, мы точно знаем, что с вами такое, миссис Паркер.

– Знаем? – удивилась миссис Симмонс.

Миссис Петтигрю придвинулась ближе к невестке.

– Трудности с размножением, – объявила она громким шепотом и еще раз посмотрела на Адена. – Но не похоже, что дело в нем.

Вивьен почувствовала, что все тело Адена вибрирует, как камертон, но она получала слишком много удовольствия, чтобы прекратить его страдания, оборвав беседу.

– Увы, вы угадали нашу трагедию, – снова драматически вздохнула она. – Мой доктор очень надеется, что целебные воды мне помогут и мы наконец-то сможем осуществить наше затаенное желание. – И с обожанием посмотрела на Адена.

Он скупо улыбнулся в ответ, но взгляд его обещал возмездие.

– Вы приехали в нужное место! – весело воскликнула миссис Петтигрю. – Но воды нужно принимать каждый день, да и мясца на кости нарастить. А это значит, что вы должны регулярно приходить к нам на чай. Наша кухарка печет самые лучшие лепешки и кексы с изюмом в стране.

– Мы будем счастливы, – ответила Вивьен, не дав Адену возразить. К своему огромному изумлению, она находила все происходящее не только забавным, но еще и на удивление успокаивающим. Никто тут ее не знает, ни у кого нет никаких ожиданий по поводу ее поведения. Это было… облегчением.

– Превосходно! – вскричала миссис Петтигрю. – И мы сможем представить вас…

– Дороти, – перебила ее миссис Симмонс. – Вон миссис Колман, машет нам из аптеки.

– Ох ты, наказание, – вздохнула миссис Петтигрю, виновато взглянув на Вивьен. – Простите нас, моя дорогая. Вы идите, идите, мы вас догоним через несколько минуток.

Пожилые леди поспешили прочь, и Вивьен приготовилась к суровому выговору. Однако Аден всего лишь лукаво взглянул на нее.

– Тебе повезло, что я прямо сейчас не отвел тебя домой и не отшлепал, жена.

Она открыла рот, чтобы огрызнуться, и тут же его закрыла, сообразив, что насмешливая угроза скорее похожа на соблазнительное обещание.

– Вивьен, я понимаю, что тебе одиноко, – продолжал он уже серьезно. – Но ты должна быть осторожна. Не дело, если о нас начнут сплетничать. Мы стараемся вести себя как можно незаметнее, не забыла?

Она легонько ткнула его под ребра.

– Во-первых, невозможно отыскать двух более невинных женщин. Во-вторых, мы находимся в богом забытом захолустье. Как тут можно выяснить, кто мы такие на самом деле, выше моего понимания.

– Ты удивишься.

– Да уж, и сильно удивлюсь. Ты знаешь, как я тебе благодарна за заботу, но мне начинает казаться, что это уже слишком. Здесь мы в полной безопасности.

Аден остановился перед табачной лавкой, делая вид, что изучает витрину. Вивьен видела, что он раздосадован, – очень уж сильно выпятил челюсть, а кожа на скулах натянулась слишком туго.

– Ты в самом деле думаешь, что князь Иван не примет самые отчаянные меры, лишь бы добиться своей цели? – спросил он. – По всем признакам этот человек сумасшедший, Вивьен. Ты никогда не должна забывать об этом, иначе все кончится очень плохо. – Он озабоченно посмотрел на нее. – Ты понимаешь? Тебе нельзя сближаться ни с кем в этой деревне и нельзя ничего рассказывать, как ты сделала сейчас.

Настроение, полное хрупкой надежды, улетучилось.

– Да, понимаю. Нужно быть такой, как ты. Это не очень сложно, потому что мне всего лишь придется хмуриться при взгляде на каждого и отказываться вести цивилизованную беседу.

Аден уже нахмурился, но вовремя спохватился и стер с лица это выражение.

– Не говори ерунды. Я вовсе не такой.

– Именно такой. Ты закрываешься от всех, даже от собственной матери. Все видят, как сильно она хочет исправить то, что произошло между вами, но ты ее отталкиваешь.

Вивьен убрала руку с его локтя и сделала вид, что перевязывает ленты на шляпке, а затем обеими руками вцепилась в ридикюль, чтобы больше не прикасаться к Адену.

– Я тебя не понимаю, – сказала она, чувствуя, как сжалось горло. – Ты решительно отталкиваешь от себя всех, кто пытается хоть чуть-чуть приблизиться. – И заставила себя произнести самое неприятное: – В том числе и меня.

Аден поморщился, взял ее под руку и повел за угол, к деревенской площади. С трех сторон ее огораживали лавки и единственный постоялый двор, а с четвертой – располагались целебный источник и питьевая галерея. Вивьен попыталась вызвать в себе интерес к зданиям, построенным в классическом стиле, но досада и подкрадывающаяся печаль словно придавили ее к земле.

Да еще и Аден снова замолчал. Хорошо, что воды источника считаются лечебными для нервов. Кажется, ей придется выпить целый галлон, чтобы избавиться от тревожного, мрачного настроения.

Или большую рюмку бренди, когда они вернутся в особняк.

Когда они подошли к величественному мраморному портику, Аден замедлил шаги.

– Это необходимо, – отрывисто произнес он.

Вивьен не поняла.

– Что именно?

– Необходимо держаться на расстоянии от… от тех, кто близок.

Сердце Вивьен сжалось. Такой странный выбор слов.

– Почему?

– Ради моей работы. Чтобы иметь возможность сосредоточиться.

Она немного подумала и поняла, что начинает сердиться.

– Не понимаю, почему. Сэр Доминик так себя не ведет, а он тоже шпион.

– Вивьен…

Она отмахнулась.

– Не трудись отрицать и не пытайся сменить тему. Суть в том, что в жизни сэра Доминика люди есть, а в твоей – нет.

Она остановилась в центре площади. Адену тоже пришлось остановиться с лицом хмурым и затравленным, и Вивьен показалось, что ее ударили в живот. Только сейчас она поняла, как велика пропасть между ними.

– Почему ты такой, Аден? Что с тобой произошло? – прошептала она.

Его глаза запылали, но очень быстро он снова надел свою бесстрастную маску.

– Поверь, моя дорогая, – сказал он. – Лучше тебе этого не знать.

Глава 30

Как ни странно, Адену понравился обед у миссис Петтигрю. Званый вечер, две трети гостей на котором давно впали в старческий маразм, оказался на удивление расслабляющим, и он с удовольствием наблюдал за Вивьен, очаровывающей их добрые сердца.

Уже не в первый раз за последние недели, приспосабливаясь к медленному течению деревенской жизни, он чувствовал в душе покой, которого был лишен давным-давно. Единственной угрожавшей им опасностью была вероятность свалиться с лошади или споткнуться о торчащий булыжник мостовой.

Или поддаться искушению, которое представляла для его самообладания Вивьен. Вот это была серьезная опасность, как для головы, так и для сердца.

Аден молча стоял у передней двери домика миссис Петтигрю, расположенного на вершине красивого холма, смотрящего на деревню. Его названая жена прощалась с хозяйкой и миссис Симмонс, выполнившими свое обещание не дать Вивьен заскучать. Они представили ее своим друзьям, ежедневно проводили с ней по несколько часов у источника и трижды за две недели приглашали ее и Адена на обед. Благодаря их вниманию Вивьен была постоянно занята и счастлива.

Сначала он возражал против этой дружбы, но в конце концов решил, что разумнее будет занять ее чем-нибудь. Теперь она не раздражалась постоянно и не изучала его с озадаченным, несчастным выражением больших голубых глаз. Он знал, что Вивьен пытается понять, отчего он молча устранился после их безумной, ошибочной ночи любви в гостинице. Он, конечно, последний болван, что вообще прикоснулся к ней, но она была такой беззащитной и сладкой и такой чертовски красивой, что он поддался искушению и позволил волне чувств захлестнуть себя, что сделало его тоже беззащитным и уязвимым.

Уязвимый шпион обычно становится мертвым шпионом, а это означало, что ему необходимо повысить бдительность и исключить Вивьен. Потому что стоило ему прикоснуться к ней, и его мозги превращались в сопливый французский сыр бри, а отточенные инстинкты со сверхъестественной скоростью покидали его.

Так что он позволил ей завести друзей и радоваться жизни и теперь чертовски удивлялся, как быстро она привыкла к деревенской жизни. Без требований эгоистичных родственничков, действовавших на нее губительно, находясь в безопасности под его опекой, она расцвела.

И не просто расцвела. Она блистала, как сияющее ночное небо, и Аден заранее страшился момента, когда она перестанет быть частью его жизни. Она излучала свет и тепло в темные холодные уголки его души, но все это исчезнет, когда ему придется уйти от нее.

А этот день скоро настанет.

– Смотрите, заботьтесь хорошенько о нашей милой девочке, мистер Паркер, – сказала миссис Петтигрю, поправляя плащ у горла Вивьен. – Она, конечно, выглядит куда здоровее, чем раньше, но ночной воздух бывает вероломным.

Аден усмехнулся.

– В этом вы можете быть уверены, мэм. Благополучие жены – главная моя забота.

И с внезапным изумлением понял, что этот заученный ответ является не чем иным, как чистой правдой. Мир без нее стал миром, к которому Аден быстро терял интерес.

Вивьен ласково поцеловала миссис Петтигрю в пухлую щечку.

– Вы все слишком много суетитесь. Только сегодня утром я сказала мистеру Паркеру, что никогда не чувствовала себя лучше.

Миссис Симмонс с умным видом кивнула.

– Я говорила вам, что наш чистый свежий воздух очистит и вашу небольшую проблемку. – Она подвигала бровями. – На самом деле я ничуть не удивлюсь, если в следующие несколько недель мы получим кое-какие очень радостные вести.

Мозг Адена в очередной раз споткнулся. Он определенно терял хватку.

– Что за радостные вести?

Миссис Петтигрю и миссис Симмонс посмотрели на него с укоризной. Вивьен внимательно изучала лепнину на потолке, ясно давая ему понять, что он идиот. А он и есть идиот, во всяком случае, в эти дни рядом с ней.

– Ну вы же знаете, – не выдержала миссис Петтигрю, показывая рукой куда-то в область живота Вивьен. – Трудности с размножением.

Аден почувствовал, что багровеет.

– Ах, это, – произнес он слабым голосом.

– Да, это, – сухо отозвалась Вивьен.

– Почему бы вам не пойти домой и не поговорить об этом хорошенько, – с лукавой улыбочкой предложила миссис Петтигрю. – Я уверена, результаты будут очень плодотворными.

Миссис Симмонс зажала рукой рот, чтобы заглушить хихиканье. Аден торопливо вытолкал Вивьен за дверь. Лучше он безоружным войдет в логово головорезов, чем будет говорить о сексе с двумя престарелыми вдовами. Особенно о сексе с Вивьен.

Которая продолжала хихикать, усаживаясь в ждущую их карету.

– Моя дорогая миссис Паркер, – с ласковой насмешкой начал Аден, – нам необходимо поболтать о ваших новых друзьях. Не думаю, что они проявляют должное уважение к такой благородной даме, как вы. Что бы сказала ваша матушка?

Ее улыбка погасла.

– К сожалению, она бы пришла в ужас, увидев меня в таком обществе. И наверняка обозвала бы их вульгарными грибами.

Аден уже успел понять, что существует единственная вещь, способная по-настоящему расстроить Вивьен, – ее семья, в особенности ее мать. Не требовалось быть гением, чтобы догадаться – леди Блейк долгие годы пренебрегала дочерью, а Вивьен очень не хватало материнской любви.

– Прости, – сказал он. – Я не хотел тебя расстраивать.

Она печально пожала плечами и погрузилась в задумчивое молчание. Элегантные брови сошлись вместе, а пальцы рассеянно играли с кисточками на завязках плаща.

– Что такое? – спросил Аден. – Скажи, и я все исправлю.

Вивьен испустила задушенный смешок, больше похожий на всхлип.

– Ничего. Просто я дурочка.

Сделав жалкую попытку улыбнуться, она стала выглядеть еще более несчастной. Аден приказал себе оставить ее в покое, но ему было очень трудно видеть ее такой печальной. Она обвинила его в том, что он отгораживается от людей, и это правда. Но он с невероятным трудом удерживал ее на расстоянии с самого первого момента, как увидел, и чувствовал, что эту битву проигрывает. И ему хотелось проиграть. Все лучше, чем видеть Вивьен такой потерянной и одинокой.

Он пересел на ее сиденье и обнял за плечи. Вивьен подскочила и с удивлением посмотрела на него, а когда задрожала, он притянул ее ближе.

Приподняв ее подбородок, Аден легко поцеловал Вивьен в лоб.

– Расскажи, что тебя тревожит, милая. Позволь мне помочь.

Ее руки вспорхнули и легли ему на грудь. Изящные пальцы, обтянутые мягкой светлой лайкой, едва заметно дрожали, словно какая-то часть Вивьен боялась к нему прикасаться.

– Я такая дурочка, – прошептала она.

Он наклонил голову, чтобы лучше слышать.

– Почему ты так думаешь?

Вивьен с трудом сглотнула, как ребенок, пытающийся не расплакаться, и Аден вдруг подумал – а когда хоть кто-нибудь по-настоящему слушал ее или ставил ее интересы выше своих?

– Я здесь так счастлива, – призналась она. – То есть я не забыла про князя Ивана и не перестала беспокоиться о семье. Но здесь так спокойно, и все тут такие ужасно добрые и заботливые. – Она жалко улыбнулась. – А слуги сэра Доминика избаловали меня до невозможности. Я стала такой эгоисткой, и признаюсь, что это меня тревожит. Иногда мне хочется остаться тут навсегда.

Она заслуживала, чтобы ее побаловали, и только Вивьен могла беспокоиться, что поддается этому. Это было частью ее обаяния. Несмотря на всю свою красоту и таланты, она по природе своей была скромной и доброй, привлекала к себе людей с веселой легкостью, проникающей за самые жесткие щиты. Даже служащие Доминика – все до единого агенты в отставке, сейчас ведущие этот их безопасный дом, – пали жертвами ее обаяния. Аден каждый день наблюдал, как они из кожи вон лезли, лишь бы ее порадовать.

– Ты заслуживаешь, чтобы тебя немного побаловали, – сказал он. – И не надо из-за этого волноваться.

Она вздрогнула, и Аден это почувствовал.

– Мне будет этого не хватать, когда мы вернемся в Лондон. Жизнь здесь настолько проще!

Она нахмурилась, словно пыталась что-то сообразить. Адену потребовалась вся его сила воли, чтобы не разгладить поцелуями морщинку, прорезавшую ее светлый лоб.

– Люди здесь такие непосредственные… и куда более искренние, чем в Лондоне, – сказала Вивьен. – Я знаю, это несправедливо, и мне повезло, что у меня там есть много дорогих друзей, которые обо мне заботятся. – Она раздраженно выдохнула. – Я понимаю, это все глупо. Люди есть люди, где бы они ни были.

– В этом заключен глубокий смысл. У светского общества есть свои привлекательные стороны, но искренность и непосредственность среди них не числятся. – Он легонько постучал по ее носу. – И ты это тоже знаешь. Просто ты слишком добрая, чтобы это признать.

Она коротко улыбнулась.

– Есть и еще одна причина, по которой мне жаль возвращаться домой.

Он удобнее притянул ее к себе, наслаждаясь ощущением ее гибкого тела в своих объятиях.

– И какая?

Вивьен набрала в грудь побольше воздуха, словно набиралась мужества.

– Буду скучать по тебе, конечно. Боюсь, что когда это закончится, я больше никогда тебя не увижу.

Тоска в ее голосе скрутила его сердце в узел. Он закрыл глаза, потрясенный собственным желанием ответить на ее чувство.

Иисусе. Аден открыл глаза.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Вивьен вздрогнула и попыталась отодвинуться. Он обнял ее крепче.

– Прости, – сказала она. – Я не имею права такое говорить. И ты не должен думать, что я от тебя чего-то жду. Ты никогда не говорил…

Аден взял ее за подбородок, заставив посмотреть на себя.

– Ты должна от меня чего-то ждать, – произнес он жестким голосом. – Ты этого заслуживаешь. К несчастью, я тебя не заслуживаю.

Губы ее приоткрылись, она задрожала в его объятиях. Он знал, что должен сделать, – успокоить ее ласковыми словами и банальностями, заверениями, что ее жизнь скоро вернется в нормальное русло. Но ей требовалось не это. Ей требовался он, и без преград, которые он так привык возводить. Мать, Доминика, сводных братьев и сестер, коллег-агентов – он мог держать на расстоянии их всех.

Но только не Вивьен. Больше нет.

Он увидел боль отвержения в ее красивых грустных глазах. Аден узнал этот взгляд, он сам страдал от этой болезни. Заразился ею с тех пор, как узнал, кто он такой на самом деле – нежеланный ребенок, неудобный бастард жалкого подобия человека.

Вивьен нахмурилась.

– Честное слово, Аден, для человека умного ты иногда говоришь невозможные нелепости.

Этот неожиданный ответ заставил его хрипло рассмеяться. Ничего удивительного, что он так сильно ее хочет. Никто, кроме нее, не умеет его рассмешить или облегчить его заботы.

– Я знаю, милая, – виновато ответил он. – Иногда я смущаю самого себя.

Одиночество исчезло из ее глаз, сменившись веселыми искорками.

– Боже мой. Похоже, тебе срочно нужно что-то с этим делать.

Он приподнял ее лицо выше, погладил упрямый подбородок.

– Есть предложения, миссис Паркер?

– Для начала можете поцеловать меня, мистер Паркер.

* * *

Вивьен едва заметила, что карета остановилась перед особняком, потому что растаяла в жарком, дразнящем поцелуе Адена. Когда, набравшись храбрости, она предложила поцеловать ее, то на какой-то ужасный миг подумала, что он откажется. Он обнимал ее, чтобы утешить (это он умел делать очень хорошо), но Вивьен боялась, что ничем не сумеет пробить стену его сдержанности.

И вдруг взгляд Адена вспыхнул желанием. Он завладел ее ртом с такой страстью, что у нее закружилась голова. Он словно обволок ее своим телом, и из этой клетки из плоти и крови ей никуда бежать не хотелось.

Поцелуй быстро сделался жарким и влажным, и она утонула в блаженстве. Ее руки заскользили по его груди, нырнули под сюртук и затеребили пуговицы. Аден помешал ей, крепок прижав к себе, и что-то предостерегающе забормотал прямо в губы. Но не отстранился.

До этой минуты.

– Вивьен, мне совсем не хочется заниматься любовью в карете, – твердо сказал он. – Если припоминаешь, это плохо кончается.

И все испортил.

Вздохнув, она оперлась о его руку и выбралась из кареты. Она так надеялась убедить Адена снова заняться любовью, но, кажется, шанс упущен. Мысленно кипя от злости на бессовестных шпионов, которые целуются, как сам дьявол, а потом просто уходят, она, громко топая, поднялась по мраморным ступеням и остановилась, дожидаясь, когда он отопрет дверь.

Стоя у нее за спиной, точнее, прижимаясь к ее спине, Аден негромко хмыкнул.

– О, да ты у нас недоверчивая, – пробормотал он ей в ухо.

Его дыхание щекотало, и Вивьен невольно задрожала.

Быстро окинув улицу взглядом, он отпер дверь, впустил ее внутрь и помог снять плащ. Из задней части дома бесшумно появился Макдоннел. Вивьен улыбнулась мужчине, исполнявшему роль дворецкого и бывшему вторым по старшинству после Адена. Он, конечно, был не просто слугой, как и вся прочая прислуга в этом страннейшем из домов. Все они исправно выполняли домашние обязанности, но при этом работали на сэра Доминика, и главной их миссией было охранять ее. И если камеристка паршиво справлялась с ее прическами, а кухарка время от времени сжигала яичницу, это было небольшой ценой за их бдительность и преданность.

– Прислать вам наверх Марту, миссис Паркер? – спросил Макдоннел, принимая ее накидку.

Вивьен улыбнулась. Даже в доме их продолжали называть фальшивыми именами. Сначала она возражала, но Аден настоял.

– Это ни к чему, – ответил Аден. – Сегодня я сам помогу миссис Паркер.

Макдоннел посмотрел на Адена, едва заметно приподняв левую бровь. Аден не отвел взгляда, словно бросал вызов. Через несколько секунд дворецкий склонил голову, и Вивьен смогла выдохнуть. Больше всего на свете она надеялась, что распоряжение Адена значило именно то, что она подумала, но последние несколько недель научили ее ничего не воспринимать как должное.

– Кучка чертовых старух, – бормотал Аден, шагая вслед Вивьен вверх по лестнице и по узкому коридорчику, ведущему к спальням. В доме стояла тишина. Его мирная атмосфера окутывала их почти осязаемым ощущением надежности. То, что Вивьен сказала Адену в карете, говорилось от чистого сердца. Жизнь в этом доме и в Сент-Клементе стала для нее драгоценным подарком, и она с ужасом ждала дня, когда все закончится.

Добравшись до спальни, Вивьен повернулась и прислонилась спиной к двери.

– Ты войдешь? – Она всматривалась в Адена, пытаясь прочесть выражение его полуприкрытых глаз. Так многое в нем сбивало ее с толку, но то, чего она от него хотела, звенело в сердце с ясностью церковного колокола.

Он уперся рукой в косяк, словно пригвоздив ее к двери.

– А ты этого хочешь?

И не дав ей ответить, легко прикоснулся губами к уголку ее рта. Вивьен застонала и запрокинула голову, ударившись о твердую дубовую дверь.

– Вивьен, не нужно наносить себе увечья! – со смехом в голосе произнес Аден.

Она нашарила за спиной дверную ручку.

– Придется тебе лечить меня поцелуями.

Потребовалось несколько секунд, чтобы повернуть ручку, потому что его губы снова прильнули к ней, потому что он начал целовать чувствительную кожу у нее под подбородком. Но все-таки она смогла открыть дверь, и они ввалились внутрь. Хихикая, Вивьен вцепилась в отвороты его сюртука, а он обвил ее руками, не давая упасть. Она приподнялась на цыпочки и прикоснулась губами к его твердому красивому рту, а когда потянулась еще раз, Аден взял ее своими большими руками за плечи и легонько отодвинул на несколько дюймов.

– Ты уверена? – хрипло спросил он, впиваясь в нее взглядом. – Ты уже знаешь кое-что обо мне и о том, кто я такой, но совсем немного. Я не могу рассказать тебе, что случится, когда мы покинем это место. Я всего лишь могу…

Она прижала пальчик в перчатке к его губам.

– Если ты хочешь быть со мной так же сильно, как я с тобой, этого достаточно.

Этого никогда не будет достаточно, но если это все, что она может получить, она это примет и с радостью выдержит боль, которая придет позже.

Его глаза пылали неукротимым, чувственным жаром и чем-то еще. Чем-то большим, как надеялась Вивьен. Ее тело откликнулось сразу, желание тяжело запульсировало во всех потайных местечках.

– Господи! Я могу умереть, так сильно я тебя хочу! – выдохнул Аден, уже развязывая старомодную оборку на ее лифе.

Она улыбнулась, отодвинулась от него и начала медленно, не спеша стягивать перчатки. Вивьен знала, что он считает ее тело привлекательным, даже красивым. Та ночь в гостинице стала для нее даром страсти, освободила от всех условностей и воззвала к чувственности, о существовании которой Вивьен даже не догадывалась.

Аден стоял чуть в стороне, широко, мужественно расставив ноги и положив руки на бедра. Казалось, что он врос в пол, и благодаря требовательной дисциплине ни один его мускул не шевелился. Но глаза блестели, как у хищника, и следили за каждым ее движением.

Вивьен неторопливо раздевалась, проталкивая пуговки в петли, вытаскивая булавки, развязывая тесемки. Платье с шелестом опустилось на пол, она скинула с ног туфли. Затем села на небольшой пуфик и медленно задрала подол сорочки. Дрожащими пальцами развязала подвязки, сняла чулки и бросила их на пол.

А когда подняла взгляд на Адена, у нее остановилось дыхание. Он так и не шелохнулся, но выглядел так, будто был готов прыгнуть. Нервный трепет прошелся по спине, а тело помягчело и повлажнело, готовясь к его вторжению.

С нерешительной улыбкой она встала и повернулась к нему спиной. Вытащила шпильки, распустила волосы и оглянулась на Адена.

– Мне нужна помощь с корсетом, – сказала она слегка дрожащим голосом.

Он двигался молниеносно. Пальцы расшнуровали тесемки, и Аден через бедра стянул корсет вниз. Когда Вивьен вышагнула из него, он нырнул ладонями ей под сорочку, скользнул вниз, к ягодицам, и негромко застонал.

– У тебя безупречная задница, Вивьен. Ты это знаешь?

Она хихикнула, сочтя это самым глупым и одновременно самым прочувствованным комплиментом из всех, что ей доводилось слышать. Но хихиканье прекратилось, когда большая ладонь подтолкнула ее вперед, вынудив схватиться за столбик красного дерева на старомодной кровати с балдахином.

Крепко за него держась, Вивьен возбужденно втягивала в себя воздух, пока руки Адена блуждали по ее телу. Он гладил ее ягодицы, бедра, гладил ее между ног, дразнил пальцами, перебирая пушистые завитки. Его руки наполняли ее блаженством, вытягивали влагу и жар из тела, и в конце концов она была вся мокрая и отчаянно хотела большего.

Аден наклонился, отбросил ее волосы с шеи и начал покрывать спину нежными поцелуями. Переполненная красотой его прикосновений, Вивьен чуть не рыдала. Руки Адена могли убивать, она видела это своими глазами, но ей эти руки дарили только защиту и силу. Они прикасались к ней с нежностью, в которой крылась сила другого рода, та, что навеки привязывала ее к нему.

Когда его пальцы скользнули между складочками, Вивьен ахнула, сильнее вцепилась в столбик и приподнялась на цыпочки. Он осторожно раздвинул интимные складки и скользнул внутрь. Вивьен застонала и подалась назад, стремясь к еще большему контакту.

– Не так быстро, любовь моя, – проворковал Аден, отодвигаясь.

Она всхлипнула, бессвязно протестуя. Аден нежно повернул ее лицом к себе. Его темные глаза, прикрытые тяжелыми веками, чувственно пылали, но губы изгибались в улыбке.

Вивьен нахмурилась, скрестив руки под грудью.

– Не дразни меня, негодяй!

Его взгляд переместился к груди.

– И в мыслях не было. Зато я мечтаю освободить тебя от остатков одежды.

Мгновением позже сорочка полетела на пол. Его руки вернулись к ее телу, гладили и ласкали, а Вивьен в это время дергала его одежду, отчаянно стремясь добраться до обнаженной кожи. Она боролась с ним, пока он не сдался с хрипловатым смехом и практически разорвал на себе одежду, а Вивьен забралась на кровать, дрожа от нечестивого сочетания любви и похоти.

Переполненные эмоциями, они провалились в мягкий глубокий матрас, слившись телами, разделяя губы лишь на мгновенье, чтобы вдохнуть.

А потом он начал. Он любил каждый дюйм ее тела, пробовал ее на вкус, упивался ею, его губы вызывали одно изысканное ощущение за другим. Лег между ее ног, пальцы нежно раздвинули складочки для интимнейшего из поцелуев, и Вивьен почувствовала, как он улыбается, прильнув губами к внутренней поверхности бедра. Внезапно Аден замер, оставив ее в подвешенном состоянии, не дав сделать последний шаг к тому, чтобы упасть в источник блаженства.

– Что случилось? – с досадой выдохнула Вивьен.

Аден не ответил, и она приподнялась на локтях. Он лежал у нее между ног, широко раздвинув их плечами, и это зрелище – он, такой обнаженный и мощный, нежно перебирает пальцами ее белокурые завитки – оказалось безумно сладострастным. Той частью сознания, что еще была в состоянии мыслить (совсем крохотной частью), Вивьен удивилась, почему она сразу же не лишилась чувств.

С распутной улыбкой, изогнувшей губы, Аден раздвинул завитки.

– Мне нравится смотреть на тебя, такую золотистую и кремово-белую. – Его пальцы осторожно раздвинули ее складочки. – И это место тоже. Такое розовое и мокренькое, такое симпатичное.

Он наклонился и начал сосать. Вивьен со стоном рухнула на подушки. Он вознес ее в рай дважды и только потом лег на нее. Лицо сделалось жестким, взгляд прожигал насквозь. Подложив руку ей под голову, он мощным бедром раздвинул ноги Вивьен и одним плавным толчком вошел в нее. Искры взорвались и взлетели вверх по позвоночнику, и Вивьен выгнулась, пытаясь принять его глубже.

Аден закрыл глаза, по лицу его плавало блаженство, затем открыл, поймав Вивьен в бездонную глубину своего завораживающего взгляда.

И как же он двигался, объезжая ее! Сначала медленно, вводя Вивьен в усыпляющий туман страсти. Но этого было мало. Она впивалась ногтями ему в плечи, в бедра и ягодицы, молча провоцируя его. Аден вбивался в нее, целуя щеки, губы, шею, груди – все, до чего мог дотянуться. Его рот пожирал и одновременно со всей нежностью лелеял ее, и эта нежность заполняла все пустоты, заставляя Вивьен забыть, что она всегда одинока.

И наконец, когда оба они дрожали, когда тела их стремились друг к другу и к разрядке, он обхватил ладонями ее ягодицы, прижимая к себе крепче, крепче. Какой-то дюйм, самая малость, такое незаметное движение – и все взорвалось, захлестывая ее волной наслаждения.

Вивьен рухнула на матрас, одурманенная ощущениями, и ей показалось, что сердце и душа перепрыгнули через мерцающую пустоту. Даже в тумане она поняла, что это.

Это был не просто прыжок любви. Это был прыжок доверия.

Глава 31

Аден приказал себе сдвинуться, хотя каждый мускул в его теле требовал остаться на месте, на сладком теле Вивьен. Его еще подергивающийся член прижимался к ее животу. Он обнимал ее, вжимая в матрас, но ему казалось, что это он окружен. Ее аромат, ее голос, ее прикосновения захватили его, пронизали невидимыми атласными ленточками, связавшими сердце.

Иисусе.

Он попал в большую беду и не имел понятия, как выпутаться.

Вздохнув, Аден перекатился на спину, увлекая Вивьен за собой. Она захихикала и улеглась ему на грудь, свернувшись, как пушистый котенок. Даже запустила пальцы в волосы у него на груди и замурлыкала, вытянув длинную ногу вдоль его бедра. К несчастью, в результате этого маневра ее влажное гнездышко с прелестными белокурыми завитками прижалось к его члену. Да, пока он совсем мягкий, но если она полежит так еще немного, вряд ли он продержится долго. Останься у него в голове хоть капля мозгов (Аден предполагал, что они взорвались во время этого сокрушительного оргазма), он бы выбрался из-под Вивьен, накрыл ее одеялом и убрался из дома ко всем чертям. Как бы сильно ему ни хотелось провести с ней всю оставшуюся жизнь, он начинал подозревать, что все это огромная ошибка.

Для него, разумеется, и совершенно точно для нее.

Он как раз собирался с силами поступить правильно, когда Вивьен прижалась губами к его груди. Этот простой поцелуй пронзил его насквозь, и Адену показалось, что он завладел его сердцем, причем описать это словами Аден бы не смог. Он инстинктивно крепче обнял Вивьен. Может, разум и понимает, что пора ее отпустить, но тело считает по-другому.

Когда она снова засопела ему в грудь, он не смог сдержать улыбку.

– Зачем ты это делаешь, Вивьен?

Она пристроила подбородок у него на груди и подняла взгляд. Ее глаза сияли простыми чувствами – такие ясные, такие любящие и такие невозможные.

– Мне нравится, как ты пахнешь, – ответила Вивьен. – Это что, неправильно?

– Учитывая, сколько усилий мы потратили за последний час, я бы сказал, это значит, ты сошла с ума. – Он попытался выбраться из-под нее. – Если ты дашь мне встать, я бы помылся.

Не самое лучшее оправдание, но все же лучше, чем ничего.

– Не уходи. Пожалуйста, – прошептала Вивьен, крепче обнимая его.

Аден проглотил еще один вздох и снова лег. Они лежали, прижавшись друг к другу, и сердца их бились в унисон. Все это время он ругал себя за то, что поступает как последний идиот, а руки сами по себе продолжали гладить и ласкать. Он пальцами расчесывал ее густые золотистые локоны, смотрел, как отражается в них сияние свечи, и снова возвращался к гладкому атласному телу. Скоро между ними все закончится, но память о ней навсегда останется в его сердце – талисман, который будет поддерживать его в тяжелые пустые дни, которые будущее наверняка для него готовит.

И только он подумал, что Вивьен заснула, как она пошевелилась и посмотрела на него.

– Спасибо, – негромко произнесла она, глядя серьезными глазами.

– За что?

Она скрестила руки у него на груди, пристроила на них подбородок.

– За то, что заботишься обо мне и защищаешь. И вот за это. – Уголки роскошного рта приподнялись в улыбке. – Особенно за это. Это самое чудесное, что когда-либо со мной случалось.

– Что именно ты имеешь в виду под «этим»? – осторожно уточнил Аден.

Едва слова сорвались, он тут же понял, что совершил ошибку. Оттолкнувшись от его груди, Вивьен медленно села. Волосы золотой волной упали на очаровательные, увенчанные розовыми бутонами грудки, и Адену потребовалось огромнейшее усилие, чтобы не отбросить ко всем чертям здравый смысл и не притянуть ее обратно к себе.

Вивьен несколько секунд молча рассматривала его, затем, похоже, приняла решение.

– Аден, ты наверняка уже понял, что я к тебе испытываю.

Господи, он не готов к этому разговору и никогда не будет готов!

– Уверен, тебе кажется, что ты мной увлеклась. При сложившихся обстоятельствах это совсем не удивительно.

Она скрестила под грудью руки в классическом оборонительном жесте. К сожалению, нагота испортила весь задуманный эффект, потому что ее грудки приподнялись и стали выглядеть особенно соблазнительно.

– И что ты скажешь об этих обстоятельствах? – невыразительно спросила она.

– Вивьен, я несколько раз спас тебе жизнь. Естественно, что ты испытываешь благодарность. Но иногда благодарность путают с другими чувствами.

– Я не безмозглая дура и не школьница, Аден. Я отлично умею понимать, что чувствую, а чего не чувствую. И, разумеется, я тебе благодарна. Сэру Доминику я тоже благодарна, но в него я не влюбилась.

Такое простое слово, но пронзило Адена насквозь, как пистолетный выстрел. Он знал, что это вот-вот произойдет, но ничто не могло подготовить его к такому разрушительному эффекту.

Он с трудом подавил всепоглощающий соблазн ответить ей тем же.

– Я никогда не говорил, что ты дура, милая. Но по правде говоря, мы едва знаем друг друга, зато вместе оказались в высшей степени необычных обстоятельствах…

– Для тебя в этом ничего необычного нет, – спокойно перебила его Вивьен.

– …необычных обстоятельствах, при которых эмоции усиливаются и перепутываются, – упрямо продолжил он. – Я и раньше видел, как такое случается, и это редко заканчивается хорошо.

Вивьен подтянула ноги и прикрыла простыней грудь. Адену сразу стало ее не хватать, но зато она не будет его отвлекать. Но Вивьен со своими большущими глазами, растрепанными волосами и распухшими от поцелуев губами выглядела в точности, как женщина, которую только что страстно любили. Как женщина, получившая удовольствие от каждой минуты секса и уже жаждущая еще.

Член Адена мгновенно шевельнулся и вернулся к жизни, более чем готовый выполнить ее желание. Вот и попробуй не отвлекаться.

– Раз уж ты, похоже, все об этом знаешь, – сказала Вивьен, – может, ответишь мне на один простой вопрос?

Аден почуял ловушку, но не понимал, как можно ее избежать.

– Какой вопрос?

– Какие чувства ты ко мне испытываешь?

Аден решительно собрался с силами, не желая, чтобы на его лице отразилось хоть что-то из внутренней сумятицы.

– На этот вопрос ответить очень непросто.

Вивьен дерзко вздернула подбородок.

– Мне кажется, ответ очень простой. Ты меня любишь, или я тебе просто немного нравлюсь?

Аден вздохнул.

– Все это гораздо сложнее, чем просто заявить о своих чувствах, и ты это знаешь.

Она печально улыбнулась, но в глазах оставалось уязвленное, горькое выражение.

– Понятно. Ты просто воспользовался удобной возможностью рассеять скуку этой дрянной ситуации. Как глупо с моей стороны предположить что-то другое, и как неприятно для тебя, что я все неправильно поняла. – Она откинула простыню и стала сползать с кровати. – Я больше ни единой минуты не буду докучать тебе своими глупыми, никому не нужными чувствами.

Рука Адена метнулась вперед, обвила ее талию. Вивьен отбивалась руками и ногами, сопротивлялась, пытаясь вырваться, но он крепко прижимал ее к себе.

– Должно быть, ты и вправду дурочка, если решила, будто я просто воспользовался тобой, – рявкнул он. – Заверяю тебя, ничего удобного нет ни в сложившемся положении, ни в том, что я тебя полюбил.

Она дернулась еще разок и застыла, глядя на него ошеломленным взглядом. Адену захотелось откусить себе язык. Если ему требовались еще какие-то доказательства того, что нужно от нее немедленно бежать, он их себе только что предоставил. Он в самом деле полюбил ее, помоги ему Господь. А значит, стал еще более уязвимым и будет совершать еще больше ошибок.

– Ты меня любишь? – натянутым голосом спросила Вивьен.

Он вздохнул, внезапно ощутив всю усталость прошедших месяцев. Да нет, лет.

– Конечно, я тебя люблю. А разве может быть иначе? Ты самая интересная женщина из всех, кто мне встречался, несмотря на твои неисчерпаемые способности попадать в нелепые положения.

Вивьен робко улыбнулась.

– Но ты же знаешь, что я не делаю этого нарочно. Просто со мной все время что-нибудь происходит.

– Да, я заметил, что неприятности находят тебя сами.

Вивьен собралась возразить, но он прижал палец к ее губам.

– Кроме того, ты умная, преданная и слишком щедрая, и я бы всю оставшуюся жизнь мог заниматься с тобой любовью трижды в день и все равно бы тобой не насытился.

Вивьен заерзала от удовольствия, задев своей попкой его пах, – со вполне предсказуемым результатом.

– Ты считаешь меня хорошенькой, – застенчиво сказала она.

Он легкими поцелуями покрывал ее нежную шейку, и она выгнулась дугой.

– Сказать «хорошенькая» – значит, ничего не сказать, – пробормотал он.

Она вывернулась в его руках, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Тогда почему ты от меня отдаляешься? Если мы любим друг друга, в чем проблема?

Аден нахмурился. С чего начать?

– Вивьен, я не преувеличивал, когда сказал, что недостаточно хорош для тебя. Ты даже представить себе не можешь жизнь, которую я вел… вещи, которые делал и которые все еще должен делать.

– Это ты о своей работе?

– Да.

Она положила руки ему на грудь и серьезно на него посмотрела.

– Но ты наверняка достаточно потрудился. Провел в армии уже…

Аден замотал головой, и Вивьен нетерпеливо фыркнула.

– Ну хорошо. Ты был шпионом почти десять лет, верно?

Аден осторожно кивнул.

– В таком случае я бы сказала, что ты уже заработал право уйти в отставку с этой наверняка очень опасной работы. У тебя же есть и другие возможности. В конце концов ты Сент-Джордж. Да, я понимаю, что ты младший сын, но…

– Я не Сент-Джордж, – прорычал Аден. – Никогда им не был и никогда не буду.

Вивьен в замешательстве уставилась на него.

– Ты сын леди и лорда Торнбери, как же ты можешь быть не Сент-Джорджем?

Аден разжал объятия, чувствуя, как в животе все скручивается в тугой горький узел. Встав с кровати, он схватил бриджи и рывком натянул их.

– Лорд Торнбери мне не отец.

От этого признания к горлу подкатила желчь. Он возился с застежками бриджей, избегая взгляда Вивьен, а когда, наконец, поднял глаза, не смог понять выражения ее лица.

– Это, безусловно, неожиданно, – негромко произнесла она. – Но нельзя сказать, чтобы совсем неслыханно. – Вивьен помолчала, подыскивая правильные слова. – А твой о… лорд Торнбери знал?

– Да. – Больше Аден не смог выдавить ни единого слова.

Вивьен кивнула.

– И все-таки признавал тебя своим сыном. Он поступил очень по-доброму.

Из горла Адена вырвался жесткий смешок.

– Это вряд ли. Просто у него не было выбора.

Вивьен, нахмурившись, откинула со лба мешающий локон. Сидя среди мятых простыней, она выглядела такой красивой. Красивой и невинной, и вовсе не для него.

– Что ты имеешь в виду?

Аден поморщился.

– Выбора не было, потому что ему меньше всего хотелось ссориться с моим настоящим отцом. Заверяю тебя, лорда Торнбери можно назвать каким угодно, только не добрым. Но он не хотел вызывать скандал, который неизбежно вспыхнул бы, откажись он от меня или моей матери.

Вивьен прищурилась.

– Аден, кто именно твой отец?

– Принц-регент.

Увидев ошеломленное лицо Вивьен, он похолодел. Эта страна изобиловала королевскими внебрачными отпрысками, он лично знал нескольких, и некоторые занимали весьма высокое положение. Но всем этим королевским бастардам не швыряли в лицо позор их происхождения, и мужья не относились к их матерям с презрением. А для своего отчима Аден всегда был напоминанием о предательстве, и старый ублюдок так и не позволил ему об этом забыть.

Он поднял с пола рубашку и надел ее, повернувшись к Вивьен спиной.

– И поэтому, моя дорогая, никакие соглашения между нами невозможны.

Зашуршали простыни, Вивьен мягко зашлепала босыми ногами по полу. Ее изящные руки обвили его за талию, щека прижалась к спине между лопатками.

– Мне очень жаль, что твои родители причинили тебе столько боли, – сказала она. – Но их позор – не твой.

Он хотел вырваться, но не смог заставить себя сделать это. Она так тепло прижималась к его спине, что он чувствовал себя в раю.

– Думаю, ты скоро поймешь, что подобное мнение – в меньшинстве. В моем случае большая часть общества согласна с моим отчимом.

Виьвен обошла его так, чтобы встать прямо перед ним. Завернувшаяся в одну только простыню, она выглядела невозможно красивой.

– Но твоя мать – одна из женщин светского общества, вызывающая наибольшее восхищение. Не знаю, кому известна правда о твоем происхождении…

– Да практически каждому, – перебил ее Аден циничным тоном.

– Лично я не слышала даже намека на сплетни, а я выезжаю вот уже семь лет.

Вот теперь, когда Вивьен упомянула это, он вдруг понял, что не помнит, когда кто-нибудь в последний раз намекал на его скандальное проихождение. И то, что его мать занимает очень высокое положение в обществе, – чистая правда. Так может быть, скандал давно утих до той точки, когда это уже не имеет значения? Позор и негодование так долго окрашивали его жизнь (Аден уже и не помнил, когда впервые узнал о своем настоящем отце), что, может быть, он и в самом деле воспринимает все в искаженном виде? И все-таки…

– Аден, – сказала Вивьен, ткнув его пальцем в грудь, – ты уже десять лет провел вдали от Лондона. Какой бы скандал ни сопровождал твое рождение, это уже давным-давно ничего не значит. Кроме того, вряд ли ты единственный незаконный ребенок принца. У герцога Кларенса их десять, и ни для одного из них эта история яйца выеденного не стоит.

Аден поскреб поросший щетиной подбородок.

– Все это, конечно, верно, но не пытайся уверить меня, что тебя это не волнует.

Вивьен с таким презрением посмотрела на него, что ему захотелось переступить с ноги на ногу.

– Ты в самом деле считаешь, будто я настолько ограниченная? – осведомилась она. – И что же я такого сделала, чтобы внушить тебе подобные мысли?

Обдумывая ее вопрос, он подошел к кровати и сел на край. Вивьен подобрала болтающийся конец простыни и последовала за ним.

– Если на это наплевать мне, – произнесла она совершенно прозаичным тоном, – не понимаю, почему это должно волновать тебя.

В груди вскипала досада. Почему она не видит, насколько все это невозможно? Он выбрал свой путь давным-давно и помечен им навсегда. Она даже представить себе не может, чем для нее окажется любовь к нему!

– Я не гожусь для брака не из-за своего происхождения, а из-за того, чем занимаюсь. – Аден сурово посмотрел на нее, желая, чтобы она наконец поняла.

На лице Вивьен вознило терпеливое выражение.

– Да, ты шпион. Но ведь ты не останешься шпионом навечно, правда? Я готова подождать.

Ну вот, она уже пытается им командовать.

– Вивьен, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Жизнь, которую я вел, вещи, которые делал… с моей стороны будет преступлением позволить тебе прикоснуться к этому. Ты слишком невинна и защищена, чтобы понять…

– Естественно, я не сумею понять, чем ты занимался. О, погоди, сумею! – язвительно воскликнула она. – Я же видела это в ту ночь, когда ты меня спас. Ты воткнул нож между ребер тому человеку у пещеры.

– Что, уже забыла, как ты на это отреагировала? Едва не лишилась чувств.

Вивьен закатила глаза.

– Конечно, я едва не лишилась чувств. Это было ужасно. Но полагаю, когда спасаешь похищенных людей, тут уже не до игрушек. Ты сделал то, что было необходимо, и я тебе за это очень благодарна.

– Вивьен…

Она выставила перед собой руку.

– Я понимаю – то, что ты делаешь, очень важно, особенно во время войны. И уже сказала тебе, что готова подождать. Так что спрашиваю тебя еще раз – в чем именно проблема?

Аден стиснул кулаки. Он никак не ожидал, что она поведет себя настолько прагматично. Иисусе, в том, что она говорит, действительно есть смысл, и это его чертовски напугало. Он не мог перенести мысль о том, чтобы подвергнуть ее опасности или хоть как-то запятнать тем, чем занимается. А если он на ней женится или даст ей надежду на брак, наверняка поставит ее под угрозу. Об этом позаботится его прошлое.

И Аден заставил себя ожесточиться сердцем.

– Проблема в тебе, Вивьен. Ты делаешь это невозможным.

Глаза ее расширились, но она не отступала.

– Не понимаю.

– Любовь к тебе, твое появление в моей жизни делает меня уязвимым. А когда уязвим я, опасности подвергаешься ты, и с этим я смириться не могу.

От ее лица отхлынули краски.

– Объясни, пожалуйста.

– За несколько недель до твоего похищения я был на задании во Франции с небольшой группой агентов. Мы работали вместе годы и знали друг друга так же хорошо, как и самих себя. Один из них был моим ближайшим помощником и давним другом. Звали его Джон, и он бы с радостью отдал жизнь и за меня, и за любого члена нашей команды.

Аден замолчал, медленно разжал кулаки и вытер вспотевшие ладони о бедра.

– Дальше, – поторопила его Вивьен.

Аден посмотрел на нее и кивнул.

– До этого Джон провел несколько недель в Италии и там увлекся женщиной – красавицей и настоящей актрисой. Приехав в Париж, чтобы встретиться со всеми нами, он привез ее с собой.

Красивые брови Вивьен изогнулись, но она промолчала.

– Разумеется, я возражал, – продолжал Аден, – но Джон ничего не желал слушать. Он клялся, что они любят друг друга и что она именно то, чем кажется. Что бы я ни говорил, все было напрасно, и в конце концов я сдался, но только после того, как Джон пообещал, что если он хочет остаться с этой женщиной, ему придется по завершении миссии покинуть разведку. – Аден не сдержал горькую усмешку. – Он так сильно ее любил, что сразу согласился.

Вивьен вздрогнула и плотнее завернулась в простыню.

– Это я понять могу.

– Вероятно, и я тоже. Да только у Джона не было ни единого шанса уйти в отставку, потому что его любовница перерезала ему во сне горло, а затем украла закодированные карты, которые он вез в Англию.

Аден проигнорировал сдавленный вскрик ужаса Вивьен.

– Видишь ли, она шпионила для Франции и все это время просто использовала Джона. Не окажись я таким чертовски тупым, не доверься с такой готовностью старому другу, я бы все вовремя понял и нашел бы способ разоблачить ее смертельную шараду. Все выглядело слишком аккуратным и удобным, но я позволил чувствам Джона, – тут Аден поправился, – моим чувствам встать на пути, а в результате Джон погиб.

– Это не так, Аден.

Вивьен потянулась к нему, но он, увернувшись, вскочил. Невыносимо, если она начнет утешать его, когда он этого не заслуживает.

– Это так, – отрезал он, подходя к камину, взглянул на Вивьен, увидел, что она дрожит, и бросил на тлеющие угли еще одно полено из плетеной корзинки. Когда пламя снова разгорелось, он выпрямился и посмотрел Вивьен в лицо.

– Что случилось с женщиной? – спросила она.

– Я ее убил.

Вивьен побледнела, но выражение ее лица почти не изменилось.

– Понимаю. У тебя не было выбора.

Аден подскочил к ней в два шага.

– Ты ничего не понимаешь! – прорычал он, схватив ее за голые плечи. – Мужчина моей профессии не может позволить себе эмоциональной вовлеченности! Не может полюбить или обзавестись семьей. Это сделает его уязвимым, как Джона. Это сделает уязвимым меня, и я начну совершать ошибки. Возможно, фатальные.

В ее глазах вспыхнуло синее пламя.

– Ты что, сравниваешь меня с той женщиной Джона? Французской шпионкой и убийцей?

– Да конечно же нет! – Он легонько встряхнул ее за плечи. – Разве ты не понимаешь? Проблема в том, что я чувствую. Когда я с тобой, то перестаю соображать. Чувства – это помеха. Они опасны. Ты представляешь опасность для меня, а я для тебя.

Вивьен упрямо сжала губы.

– Я с этим не согласна. Я никогда не чувствовала себя в такой безопасности и такой счастливой, как сейчас, когда ты со мной, несмотря на самые ужасные обстоятельства.

Губы Адена скривились в язвительной усмешке.

– Расскажи это бедняге Джему.

Вивьен вздрогнула, и он ее отпустил. Позволил себе еще раз окинуть взглядом ее бледную изящную красоту, круто повернулся и устремился к двери.

– Аден, погоди!

Барьер вокруг его сердца упал на место, отражая страдальческую мольбу в ее голосе.

Почти.

Он оглянулся. Вивьен стояла посреди комнаты, завернувшись в измятую простыню, как одинокая, всеми покинутая богиня. Безутешность в ее взгляде едва не убила его. Но когда она хотела заговорить, он предостерегающе вскинул вверх руку.

– Прости, Вивьен, но все кончено.

Захлопнув дверь, Аден сказал себе, что все к лучшему, для них обоих.

Глава 32

После суток дороги из Сент-Клемента Аден, сопровождаемый только своими досадливыми мыслями, устало поднимался по лестнице к кабинету Доминика. Но несмотря на постоянное прокручивание их в голове, он продолжал пребывать в убеждении, что решение принял правильное. С телохранителями Доминика Вивьен будет в безопасности, а ему лучше держаться подальше от ее искушающего притяжения.

Лаконичная записка, объясняющая его внезапный отъезд, приведет Вивьен в бешенство, но в любом случае Аден мало чего мог добиться, снова и снова растолковывая ей свою точку зрения, которую уже изложил в их последнюю ночь, проведенную вместе. У них нет никакого общего будущего, и чем скорее он исчезнет из ее жизни, тем лучше. Вивьен легко справится с этой потерей, у нее множество вполне завидных кавалеров, и из любого из них получится более удачный муж, чем Аден.

А что до него… до Вивьен он никогда не отдавал своего сердца женщине, не сделает этого и впредь. Вивьен заявила на него свои права, и он никогда не освободится от этих уз. А сейчас осталось только одно, что он может для нее сделать, – отыскать доказательства, необходимые для того, чтобы отправить Хованского назад в его холодную русскую берлогу и дать Вивьен возможность снова занять свое законное место в светском обществе.

Он минуточку постоял под дверью кабинета, приводя в порядок мысли. Шеф не придет в восторг, узнав, что Аден вернулся в Лондон, но он уже достаточно долго поиграл в няньку. Самое время закончить эту опасную игру, а, прохлаждаясь в богом забытой северной деревушке, это сделать невозможно.

Все-таки открыв дверь, Аден застыл на пороге и нахмурился при виде Доминика, погруженного в беседу с Гриффином Стилом. На низком столике между ними стояли остатки завтрака. Шеф поднял взгляд и неприветливо посмотрел на него своими зелеными глазами.

– Блудный сын вернулся, – сказал Доминик. – Вообрази мое изумление, когда я получил твою записку с сообщением, что ты покидаешь свой пост.

Проигнорировав колкость, Аден коротко кивнул кузену.

– Гриффин, как непривычно видеть тебя за завтраком. Час для тебя чересчур ранний, разве нет?

Гриффин откинулся на спинку стула и вульгарно ухмыльнулся.

– О да, особенно если учесть, какую прелестную куколку мне пришлось оставить в постели, но записка твоего начальника была весьма настойчивой. – Он улыбнулся Доминику почти злобно. – По сути, мне приказали явиться сюда немедленно. Не будь я таким доверчивым, счел бы тон записки довольно угрожающим.

Доминик насмешливо взглянул на Гриффина.

– Я просто слегка тебя поторопил. Если за эти годы я что-то и понял, так это то, что ты не любишь утруждаться, несмотря на неотложность дела.

Гриффин лениво пожал плечом.

– Виновен по всем пунктам. Я не очень понимаю, какой смысл напрягаться, если в деле не замешаны твои личные интересы. Но, конечно, если на карту поставлено благополучие моего кузена, я всегда готов сделать исключение.

Аден фыркнул.

– Ну да, конечно. И все-таки, что ты тут делаешь?

– Этот же вопрос можно задать тебе, – мрачно произнес Доминик, усаживаясь за свой письменный стол. – Я послал за Гриффином сразу же, как только получил сегодня утром твою записку.

– Видишь ли, дорогой мой мальчик, – сказал Гриффин, – недавно мне в руки попала весьма интересная информация. Доминик решил, что будет лучше, если я сам тебе все расскажу.

– Я как раз собирался послать к тебе в Сент-Клемент курьера, но тут получил твое письмо, – добавил Доминик. – Надеюсь только, что еще не слишком поздно задействовать надежных телохранителей.

Аден ощутил укол тревоги.

– Информация касается Вивьен?

Проигнорировав вопрос, Доминик критическим глазом осмотрел Адена.

– Выглядишь чертовски паршиво, Аден. Когда ты в последний раз спал? И, кстати, когда ты прибыл в Лондон?

Аден с трудом удержался, чтобы не выругаться.

– Несколько часов назад. Приехал прямо из Сент-Клемента почтовой каретой, правда, заскочил к себе на квартиру, чтобы переодеться. – Нетерпение взяло верх. – О чем сообщил вам в записке.

– Да, записка, в которой недостает объяснения, почему ты вернулся. – Доминик раздраженно замахал рукой, когда Аден попытался возразить. – Ты мне все расскажешь, но сначала сядь и выпей кофе.

Аден подошел к серебряному кофейному сервизу, налил себе чашку. К счастью, Доминик любил чертовски крепкий кофе; Адену казалось, что ему потребуется несколько чашек, чтобы выдержать это совещание.

– Твоя информация касается Хованского? – спросил он Гриффина, усаживаясь.

Кузен кивнул.

– Мои усилия добиться честности от самых моих уклончивых источников все-таки дали результат. Похоже, что к похищению леди Вивьен имеют прямое отношение члены банды Кэмпворта.

Несмотря на горячую чашку кофе в руках, Аден похолодел.

– Бордена Кэмпворта?

– Именно его, – сурово ответил Гриффин. – Полагаю, ты согласишься, что это не самое приятное обстоятельство.

Один из пользующихся самой дурной славой боссов преступного мира в Англии, Кэмпворт управлял обширной сетью контрабандистов, вымогателей и грабителей. Кроме того, он держал на коротком поводке нескольких членов парламента и как минимум двоих членов правительства, поэтому его было трудно прижать к ногтю. Доминик уже много лет пытался покончить с ублюдком, но пока безуспешно.

– Вероятно, источник сумел подтвердить, что именно Хованский нанял людей Кэмпворта как для первого похищения, так и для второй попытки, которую тебе удалось отразить, – вмешался Доминик.

Гриффин кивнул.

– Кроме того, мой источник убежден, что планируется третье покушение, в котором будет принимать участие сам Хованский.

Аден откинулся на спинку стула, испытывая некоторое облегчение.

– Они могут попытаться, но Вивьен не найдут ни за что. Еще никто не сумел обнаружить Сент-Клемент.

Гриффин с Домиником обменялись обеспокоенными взглядами, и в груди Адена вновь всколыхнулась тревога.

– Что?

– Источник Гриффина твердо убежден, что Кэмпворту известно местонахождение леди Вивьен, – сказал Доминик.

Аден нетерпеливо помотал головой.

– Это невозможно, я об этом позаботился.

– Ты да, – ответил шеф. – Но, к несчастью, не леди Вивьен. Едва приехав в Сент-Клемент, она написала своему младшему брату.

Аден потер глаза; его замутило.

– Черт побери.

– Вот именно, – обреченно подтвердил Доминик.

– Как вы узнали? – спросил Аден.

– Вчера вечером Гриффин прислал мне сообщение о причастности Кэмпворта. К несчастью, я вернулся домой очень поздно, узнал новость только во втором часу ночи и тотчас же связался с человеком, которого определил в Блейк-хаус, но он утверждал, что все спокойно. Это меня не удовлетворило, и я отыскал Кита Шоу в клубе «Брук». Тот информировал меня (должен добавить, весьма неохотно), что Вивьен прислала ему короткое письмецо вскоре после приезда в Сент-Клемент, сообщая, что с ней все в порядке. Клялся и божился, что никому об этом не рассказывал, в том числе матери и старшему брату.

– А письмо он сжег? – спросил Аден, заранее страшась ответа.

– Нет.

– Господи Иисусе! – Аден вскочил и заметался по кабинету. Какой же он законченный болван! Ему и в голову не приходило, что Вивьен может сотворить такую глупость, но ведь она трясется над Китом, как курица над цыпленком. Следовало ожидать от нее чего-нибудь в этом роде и пристально за ней следить, в особености в те первые дни в Сент-Клементе!

– А Хованский? Где он? – рявкнул Аден.

– Находился в Остерли в доме Джерси, но меньше часа назад я получил сообщение от Кенилворта, которому приказано сидеть на хвосте у князя. Хованский два дня назад предположительно слег в постель с ужасной простудой, и ухаживал за ним только его лакей. Сегодня рано утром Кенилворту удалось подняться наверх, в спальню Хованского, и выяснить, что никакого князя в постели нет. К несчастью, лакей Хованского настолько запуган своим хозяином, что Кенилворту не удалось вытянуть из него никакой вразумительной информации.

Аден остановился перед Гриффином.

– Какие-нибудь подробности по срокам?

– Мой источник говорит, что нападение неотвратимо. Учитывая состояние, в котором он находился после того, как мои люди с ним разобрались, мы выжали из него все, что могли.

Аден придушил всплеск паники, заставляя себя мыслить ясно.

– А что с твоим источником? Ты позаботился о том, чтобы он не смог ничего рассказать Кэмпворту?

– На этот счет можешь успокоиться, кузен, – ответил Гриффин, вставая. – Кэмпворт не узнает ничего о бреши в своих планах. – Он кивнул обоим и направился к двери. – Предоставляю вам, профессионалам, заняться тем, что получается у вас лучше всего. – И остановился, взявшись за дверную ручку. – Очень надеюсь, что с леди Вивьен ничего плохого не случится. Она замечательная женщина и заслуживает куда лучшей участи, чем попасть в лапы человека вроде Хованского.

– Ни одна женщина на свете не заслуживает того, чтобы попасть в лапы Хованского, – заметил Доминик, когда Гриффин вышел. – Но пока давай сосредоточимся на том, как уберечь леди Вивьен.

– Я немедленно возвращаюсь на север, – сказал Аден. – Вивьен под надежной защитой, но будет лучше, если я попаду туда раньше Хованского. Смогу схватить ублюдка на месте преступления.

– Это будет нелишним, но думаю, наши проблемы чуть сложнее, чем тебе кажется. Понадобится политическое вмешательство, а это потребует определенных действий.

– Когда я с ним разберусь, никакое политическое вмешательство уже не потребуется, – прорычал Аден. – Мы закончили? Я должен ехать.

В ответ Доминик показал ему на один из стульев у стола. Аден с недоверием уставился на него.

– Это что, в самом деле так необходимо? – рявкнул он.

Шеф вздохнул.

– Могу только пожелать, чтобы ты мне больше доверял. Я отправил Кенилворта и еще одного человека на север сразу же, как только получил доклад о Хованском. Они вполне подготовлены, чтобы разобраться с любой проблемой, пока не прибудешь ты. А теперь сядь.

Бормоча что-то себе под нос, Аден сел. Когда Доминик начинал разговаривать таким тоном, спорить с ним было бессмысленно. Но при мысли о Вивьен, которая сейчас так далеко и которую, вероятно, преследует Хованский, в его кишки вгрызалась паника. И хотя логика подсказывала, что Вивьен под надежной защитой, сердце кричало, что он бросил ее именно тогда, когда она в нем больше всего нуждалась.

Доминик сложил ладони домиком и внимательно посмотрел на Адена.

– Почему ты вернулся? И не оскорбляй мой разум, утверждая, как сделал это в своей смехотворной записке, что считаешь необходимым поторопить расследование.

Аден с изумленным недоверием уставился на него.

– И мы будем говорить об этом сейчас? Когда Вивьен в опасности?

– Если она и в опасности, то только из-за тебя. Я понимаю, что последние несколько месяцев были для тебя трудными, но не ожидал, что твоя усталость (извини, лучшего слова я сейчас подобрать не могу) так сильно повлияет на твои суждения.

Аден вздрогнул – едва заметно, но Доминик все равно увидел, и часть холодного гнева ушла из его лица.

– Аден, я приказал тебе охранять леди Вивьен, пока мы не разберемся с этим делом, а не бежать в панике, впервые столкнувшись с собственными чувствами.

Аден мгновенно ощетинился.

– Мои чувства не имеют к этому никакого отношения. Я просто подумал, что…

Доминик властно вскинул руку, обрывая его.

– Не сомневаюсь, тебе бы хотелось, чтобы я в это поверил, но мы оба знаем, что это не так. Ты считаешь, что эмоции тебе только мешают, но игнорировать их больше нельзя.

– Господи, а я бы так этого хотел, – пробормотал Аден.

Строгое лицо Доминика сочувственно смягчилось.

– Друг мой, что бы ты себе ни думал, отрицание эмоций по большому счету лишь затуманивает твои суждения.

– Как чувства Джона затуманили его суждения во Франции? – вспыхнул Аден.

– Джона перехитрил другой агент, причем очень и очень хороший. Такое случается. А вот тебя она провести не смогла, и даже твоя привязанность к Джону не затуманила тебе мозги. Ты обсудил с ним все происходящее и честно его предостерег. Это его ошибка, не твоя.

Аден вспомнил своего друга, распростертого в кровати, голого, окровавленного, с торчащим из груди ножом. Тут же вспыло и другое, не менее отвратительное воспоминание – красивая обманщица, убийца Джона, погибшая от руки Адена. Да, она была хорошим агентом, но недостаточно хорошим, чтобы уйти от меча правосудия.

– Это война, – мягко произнес Доминик. – Происходят ужасные, трагические вещи. Отпусти это.

– Меня тошнит от войны, – внезапно выпалил Аден и замолчал, потрясенный простотой и искренностью своих слов.

– Нас всех тошнит. А теперь расскажи, почему ты оставил леди Вивьен.

Аден упрямо замолчал, но Доминик надменно вскинул бровь и стал спокойно ждать.

– Ну хорошо, – пробурчал наконец Аден. – Я в нее влюбился. Это вы хотели услышать?

К его большому удивлению, Доминик ухмыльнулся.

– Да, это. И полагаю, что и она тебя любит.

– Думаю, да, – осторожно сказал Аден.

– В таком случае, почему ты ее оставил?

Аден уставился на него, приоткрыв рот.

– Господи, Доминик! Вы же знаете, кто я такой и на что способен! И знаете мое происхождение. Вивьен заслуживает лучшего.

– Она заслуживает хорошего человека, который будет ее любить. Человека достаточно сильного, чтобы защитить ее от волков у порога.

Аден испустил жесткий смешок.

– Да, только вряд ли этот человек – я.

– Похоже, леди Вивьен с этим не согласна. Должен добавить, что и твоя мать тоже, а она, как тебе известно, дама весьма проницательная. Должен добавить, что я согласен с суждениями твоей матери.

Доминик встал, обошел стол и примостился на краешке полированной поверхности красного дерева. Аден с подозрением смотрел на него снизу вверх, чувствуя себя уязвимым и незащищенным.

– Аден, – добрым голосом начал Доминик. – С малых лет ты пытался скрывать свои чувства. Это вполне понятно, учитывая то, как лорд Торнбери обращался и с тобой, и с твоей матерью, не позволяя никому из вас забыть о ее ошибке. На том отрезке жизни чувства не были твоими друзьями. Это отношение ты принес и в разведку, и твое умение подавлять эмоции помогло тебе пережить множество сложных ситуаций. Но в данном случае отрицание сбило тебя с толку.

Аден уставился на шефа.

– Как это?

– Забудь на время свои страхи и сосредоточься на том, что ты испытываешь к леди Вивьен. Что данное конкретное чувство тебе подсказывает?

Аден попытался сделать так, как говорил Доминик, не обращая внимания на бешено бьющееся сердце и лихорадочно несущуюся по жилам кровь. Нет. Он пытался чувствовать, а не думать. Что велит ему сделать любовь к Вивьен?

Он закрыл глаза и застонал. Ответ был жесток, но очевиден.

– Я не должен был оставлять ее.

– Именно так.

Открыв глаза, он вскочил.

– Я не могу терять ни секунды.

Доминик кивнул.

– Вперед.

Аден схватил пальто и шляпу, ругая себя последними словами.

– Я идиот. Совершенный, законченный, дерьмовый болван.

Сардонический смех Доминика преследовал его до самой двери.

– Ну разумеется. Ты же влюбленный мужчина.

Глава 33

Вивьен заперла дорожный сундук и улыбнулась служанке, которой Аден поручил ее охранять.

– Спасибо, Эванс. Не могли бы вы, пожалуйста, попросить мистера Макдоннела или одного из лакеев подняться и унести это? Мне осталось упаковать только дорожную сумку, и я буду готова.

Эванс, долговязая расторопная женщина, фыркнула и взялась за сундук.

– Это ни к чему, миледи. Я не слабее их всех. И стреляю лучше, – пробормотала она, закидывая сундук на плечо.

В это Вивьен поверила сразу. Эванс могла притворяться камеристкой, но ее таланты определенно лежали в других областях. Она не очень искусно укладывала волосы или гладила одежду, зато следила за Вивьен, как кошка за единственным котенком. Ее спокойная участливая сила оказалась настоящим благословением в эти последние несколько дней, когда Аден сбежал в Лондон, даже не предупредив.

Вздохнув, Вивьен сложила шаль и сунула ее в саквояж. Эванс и Макдоннел страстно противились ее отъезду и чинили препятствия на каждом шагу. В конце концов она взяла дело в свои руки, улизнула вчера от них и наняла дилижанс на нынешнее утро. Накануне вечером Макдоннел закатил настоящую истерику, когда Вивьен сообщила, что он в последний раз накрывает ей обед.

– Миледи, вы не можете уехать! – восклицал Макдоннел, прижимая к жилету супницу, полную клецок. – Вы должны оставаться здесь до тех пор, пока за вами не приедет капитан Сент-Джордж или сэр Доминик! Мне голову оторвут, если я вам позволю. Кроме того, – безнадежно добавил он, – я уверен, что капитан вернется со дня на день.

Вивьен вежливо заметила в ответ, что Макдоннел может остановить ее единственным способом, – заперев в спальне. А если он действительно ее запрет, она просто вылезет в окно, спустится вниз по шпалерам и уедет в Лондон почтовой каретой.

Хмуро глядя на нее, Макдоннел в конце концов согласился, при условии, что они с Эванс поедут тоже. В глубине души Вивьен испытала облегчение, поскольку мысль о путешествии в одиночку ее пугала. Только понимание того, что она может застрять в Сент-Клементе еще на долгие недели, вынудило ее преодолеть все сомнения и ослушаться строжайшего письменного приказа Адена во всем повиноваться Макдоннелу.

«Мы позаботимся об этом, капитан Сент-Джордж».

Нахмурившись, она затолкала ночную рубашку в битком набитый саквояж и села на него, чтобы застегнуть. Всякий раз, стоило ей вспомнить последние слова Адена (а она вспоминала их постоянно), кровь быстрее бежала по венам. Он отверг ее, и это сначала ошеломило Вивьен, затем разозлило, а потом от унижения и гнева ее бросило в жар. Потребовалась вся сила воли, чтобы не броситься за ним следом, но мысль о том, что она непременно разразится слезами, удержала Вивьен от безрассудного поступка.

А когда она успокоилась настолько, чтобы снова начать соображать, то поняла, что поступок Адена исполнен глубочайшего смысла. Всю свою жизнь он считал себя изгоем. Несмотря на то что в его жилах текла самая что ни на есть голубая кровь (и каким же шоком стала для него информация о том, кто его настоящий отец!), его отвергали те, кто больше всего значил для него в жизни. Он чувствовал себя нежеланным и недостойным, живым воплощением скандала.

Размышляя обо всем этом, дрожа от холода в своей одинокой постели, Вивьен все-таки расплакалась. Она оплакивала не себя, а того одинокого маленького мальчика, сумевшего вырасти достойным мужчиной, но по-прежнему считавшего, что он никому не нужен. А выплакавшись, решила, что нужно дождаться утра и при свете дня сказать Адену, что она твердо намерена выйти за него замуж, поэтому лучше ему сразу привыкнуть к этой мысли.

Это и стало самой большой ее ошибкой. Она несколько часов позволяла прислуге убеждать себя, что он вот-вот вернется, но в конце концов интуиция подсказала ей правду. И если она хочет прожить жизнь с Аденом, нужно за это побороться и убедить его, что нелогично отказываться и от нее, и от жизни, которую они могут построить вместе.

Затянув ремни на саквояже, Вивьен в последний раз окинула взглядом уютную, изящно обставленную комнату. Все последние недели комната служила ей убежищем, так же как и город, и новые друзья. Она уже отправила миссис Петтигрю письмецо, сообщая, что им с мистером Паркером необходимо съездить в город, но они надеются вскоре вернуться. Месяц назад она с содроганием думала о том, что придется вести тут тихую, простую жизнь, а сейчас жизнь в Лондоне казалась ей пустой и беспокойной, полной шума и движения, но совершенно бессмысленной. Здесь она обрела довольство и счастье. Рядом с Аденом легко было представлять себе жизнь, не имеющую ничего общего с пустым блеском общества, зато полную любви.

Кинув на руку накидку, Вивьен подхватила саквояж и направилась к двери. Удерживая тяжелую сумку, она ногой толкнула дверь и зашагала по коридору, но едва начала спускаться по лестнице, как снизу раздался грохот, следом послышались возбужденные сердитые голоса и несколько ударов.

Встревожившись, Вивьен бросила саквояж и кинулась обратно, но добежала только до лестничной площадки. От голоса с резким знакомым акцентом кровь в жилах похолодела. Она вжалась в стену, чтобы ее не заметили, и попыталась восстановить внезапно оборвавшееся дыхание.

Хованский.

Снизу доносились и другие ужасные звуки, и Вивьен поняла, что он притащил с собой целую банду головорезов, и сейчас те дерутся с Макдоннелом и лакеем.

Она с трудом перевела дух, понимая, что у нее осталось всего несколько секунд; нужно бежать либо через окно верхнего этажа, либо по потайной лестнице, начинающейся в шкафу в дальней спальне. Аден показал ей эту лестницу сразу, как только они приехали, просто на всякий случай, но похоже, сейчас это ее единственный шанс.

Продолжая прижиматься к стене, чтобы половицы не заскрипели, Вивьен кралась по коридору. Если она сумеет выбраться, побежит прямо к миссис Петтигрю и спрячется в ее доме. А потом, когда стемнеет…

– Вивьен, я знаю, что ты там, наверху, – послышался знакомый голос, заставив ее замереть на месте. – Предлагаю спуститься прямо сейчас, или, боюсь, твоим слугам не поздоровится.

Вивьен прислонилась головой к стене, дрожа от ярости. Она никогда не любила своего старшего брата, но в данную минуту по-настоящему его ненавидела.

– Вивьен, спускайся немедленно! – рявкнул Сайрус.

– Я тебя и в первый раз услышала! – заорала она в ответ.

Она отлепилась от стены, сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять безумно колотящееся сердце. Чтобы пройти через все это, ей потребуются ясная голова и крепкие нервы, хотя она не представляла, что может сказать обоим, кроме «нет».

Горькая усмешка искривила губы, когда она медленно начала спускаться по лестнице. Аден сказал ей «нет», и посмотрите, чем все это закончилось, – она одна, в беде, и некому ее защитить.

Мужество едва не изменило Вивьен, когда она дошла до лестничной площадки и увидела хаос, царивший в холле. Не меньше пяти сурового вида мужчин в шинелях толклись в этом небольшом пространстве; Макдоннел и Эванс, связанные, с кляпом во рту, сидели у стены и свирепо сверкали глазами на захватчиков. Девис, лакей, без сознания, с разбитым в кровь лицом, лежал на полу.

Чуть в стороне стояли Сайрус и князь Иван. Ее брат, взъерошенный, взбешенный выглядел, как всегда, напыщенно и совершенно неуместно. Зато князь просто смотрел на Вивьен с видом расчетливым и одновременно торжествующим, как у охотника, только что загнавшего дичь.

Громко выругавшись, Вивьен кинулась вниз по ступенькам к Девису, небрежно оттолкнув в сторону двух стоявших над ним головорезов.

– Вивьен! – возмущенно воскликнул Сайрус. – Буду благодарен, если ты в присутствии князя последишь за речью!

Вивьен на секунду изумленно уставилась на него. Даже князь посмотрел на ее брата так, словно не верил своим глазам, явно решив, что тот полный болван.

– Заткни свою пасть, Сайрус, – процедила Вивьен сквозь стиснутые зубы.

Не обращая больше внимания на идиотизм брата, она осторожно ощупала голову Девиса, пытаясь понять, насколько тяжело он ранен. К счастью, Девис застонал, и ресницы его затрепетали.

– Леди Вивьен, я должен настоятельно просить вас подняться с пола, – холодно произнес князь Иван. – Подобное поведение не подобает даме вашего положения.

– А в вашем положении подобает нанимать головорезов, чтобы избивать слуг и похищать женщин? – рявкнула в ответ Вивьен. – Интересно, что скажет русский посол, когда я во всех подробностях расскажу, что здесь сегодня произошло?

Взгляд Хованского запылал ледяной яростью. Вивьен с трудом подавила желание отшатнуться в сторону и свернуться в комочек. Несмотря ни на что, она перед ним не спасует!

– Ради бога, Вивьен, встань, – пробормотал Сайрус, кинув опасливый взгляд на князя. Протянув руку, он поднял ее на ноги и приблизил губы к уху. – Не зли его, – прошипел он. – Этот человек совсем сумасшедший.

Вивьен отодвинулась от него.

– А ты обнаружил это только сейчас? – Она и не подумала понизить голос.

Князь уже взял себя в руки.

– Миледи, предлагаю перейти в вашу гостиную и там обсудить все, как разумные люди.

– В сложившемся положении и близко нет ничего разумного, – отрезала Вивьен. Она гордилась тем, как уверенно звучит ее голос, хотя внутри все тряслось, как желе. – Вы должны забрать этих мужланов и покинуть дом. Немедленно.

Князь вежливо ей поклонился.

– Это и мое намерение, но только после того, как мы придем к соглашению.

Скрестив руки на груди, Вивьен в упор уставилась на него, решив, что не сдвинется с места и не произнесет больше ни слова.

Хованский с сожалением покачал головой.

– Вы меня вынуждаете, леди Вивьен. Пожалуйста, запомните, – все, что здесь сегодня произойдет, станет непосредственным результатом ваших действий.

Он кивнул одному из своих людей, громадному уроду с кривым носом и бесформенными ушами. С беспощадной ухмылкой тот поднял Эванс за воротник так, что ноги ее едва касались пола, и молниеносным движением ударил по лицу.

Голова Эванс дернулась, звук тяжелой пощечины эхом прокатился по холлу. Вивьен вскрикнула и инстинктивно рванулась вперед, но брат ее удержал.

Князь Иван склонил голову набок и всмотрелся в Эванс, которую по-прежнему удерживал его человек. Красное лицо над кляпом уже начало распухать, но глаза по-прежнему сверкали свирепым вызовом.

– Перейдем для беседы в гостиную, леди Вивьен? – осведомился князь Иван. – Или моим людям следует отвести вашу горничную на кухню и продолжить урок там? Заверяю, результаты придутся вам не по вкусу.

У Вивьен все внутри сжалось от ужаса. Она посмотрела на князя.

– Где остальные слуги? Кухарка и лакей?

– На кухне. Можете не сомневаться, что вся ваша прислуга надежно заперта. Вся, – подчеркнул Хованский.

Последняя, слабая надежда, что хоть одному из людей сэра Доминика удалось бежать, испарилась.

– Дорогая моя леди, нет никакой необходимости причинять вред вашим слугам и дальше, – успокоительно произнес князь. – Если вы пойдете нам навстречу, все будет хорошо.

– Вивьен, не будь идиоткой, – вмешался Сайрус, и в его голосе послышалась мольба. Он глянул на Эванс и сглотнул. Вид у него был совсем больной. – Давай перейдем в другую комнату и поговорим. Пожалуйста.

Вивьен окинула взглядом холл, отметив злобные, плотоядные ухмылки людей Хованского. Она не сомневалась, что же сделают все, что прикажет хозяин, причем с огромным удовольствием.

Проглотив досаду, она кивнула.

– Я сделаю то, о чем вы просите, но только если вы торжественно поклянетесь, что слугам больше не причинят вреда.

Хованский отвесил ей еще один смехотворно официальный поклон.

– Я хочу услышать, как вы это произнесете, ваше высочество, – настойчиво сказала Вивьен. – Пообещайте, что им больше не причинят вреда.

Эванс и Макдоннел неразборчиво запротестовали. Головорез, державший Эванс, тряхнул ее, как кот мышку, и она замолчала.

Хованский прижал руку к сердцу.

– Даю мое княжеское слово, – произнес он.

По спине Вивьен пробежал холодок. Ей придется дорого заплатить за то, что князь счел оскорблением его чести. Но это будет позже, а пока нужно думать, как спасти слуг.

Она кивнула, повернулась и, пройдя мимо большой гостиной, направилась в утреннюю. Комната была маленькой, а это означало, что большинству головорезов Хованского придется остаться в холле. Вивьен была не совсем уверена, но показалось, что нескольких она узнала по ночи ее похищения. От одного взгляда на них охватила паника, а ведь ей требовалось все ее самообладание.

Сайрус с князем вошли за ней в солнечную, выходящую на южную сторону комнату. Хованский закрыл за собой дверь и изящно повел рукой, указав Вивьен на кресло. Глядя на его поведение, можно было подумать, что он явился с обычным утренним визитом, и это сильнее всего убедило Вивьен в том, что он действительно сумасшедший.

Она настороженно присела на краешек одного из низких кресел. Вивьен любила эту комнату, веселые оттенки кремового и желтого в ее отделке, удобную мебель, обитую ситцем в цветочек. Грудь пронзила жгучая боль сожаления, стоило вспомнить, как она завтракала здесь с Аденом, болтала с ним за кофе, мешая читать газету, и с каждым днем все сильнее в него влюблялась.

Но в этих воспоминаниях нет никакого толку, они только дразнят ее.

Брат опустился в кресло напротив, беспокойно глядя на князя Ивана, и открыл рот, собираясь что-то сказать, но Вивьен его опередила.

– Как вы нашли меня, Сайрус?

Он вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

– По письму, которое ты написала Киту.

– Кит не мог меня предать!

Сайрус горько рассмеялся.

– Конечно, нет. Он клялся и божился, что знать не знает, где ты, но я видел, что он врет. Этот идиот думал, что защищает тебя, хотя на самом деле вел нас прямо к краху. – Сайрус с вызовом посмотрел на Вивьен. – Он не оставил мне выбора. Пришлось обыскать его комнату и найти письмо.

Вивьен прижала руку к груди. Аден предупреждал, чтобы она никому не писала, но она знала, что Кит будет вне себя от тревоги, пока не убедится, что с ней все в порядке. И написала всего один разочек и строго-настрого велела никому ничего не рассказывать.

– Ты не имел на это права, – скованно произнесла она.

– А ты не имела права убегать, ничего не сообщив семье, – огрызнулся Сайрус. – Мама была просто вне себя, как ты можешь себе представить. Мне две недели пришлось терпеть ее истерики, я уж не говорю про кредиторов.

Вивьен впилась ногтями в мягкие подлокотники кресла.

– Будь ты действительно любящим братом, ты берег бы меня, а не использовал, как средство погашения своих долгов и упрочения карьеры. Папа пришел бы в ужас, увидев, как ты с нами обращаешься.

– Наш отец был таким же болваном, как и все прочие в этой семье, – презрительно бросил Сайрус. – А чего ты от меня ожидала? Что я буду стоять в стороне и смотреть, как вы все мараете грязью фамильное имя? Должен добавить, что и твое поведение больше подобает какой-нибудь шлюхе.

– Довольно, лорд Сайрус! – Ледяной голос князя Ивана хлестнул, как плеть. – Вы не смеете оскорблять мою будущую жену, даже если она приходится вам сестрой.

Сердце Вивьен пропустило удар. Она знала, чего хочет Хованский, но когда услышала, как дерзко он объявляет это вслух, у нее перехватило дыхание.

– Извинитесь перед леди Вивьен, – приказал Хованский, не отводя от Сайруса глаз.

Брат взглянул на нее, затем на князя. Очевидно, то, что он увидел, испугало его так же сильно, как Вивьен. Он скупо кивнул и обиженно произнес:

– Прости меня, Вивьен.

Ее мозг наконец-то преодолел безумие момента.

– Князь Иван, я не соглашалась выйти за вас. Я вернусь в Лондон, если должна, но вы не можете принудить меня к замужеству. Угрозы или избиение моих слуг не помогут вам достичь желанной цели. Ни один священник не обвенчает нас, узнав, что мое согласие было получено под давлением.

Князь Иван склонил голову набок, окинул ее сальным взглядом, вытащил из внутреннего кармана позолоченную табакерку. Неторопливо угостился понюшкой, отряхнул руки и только потом снизошел до ответа.

– О, но вы дадите свое согласие с радостью, миледи. Видите ли, я держу в своих руках все состояние и будущее вашей семьи.

Вивьен потрясенно уставилась на брата.

– Сайрус, о чем он говорит?

Тот отвел глаза. Она схватила его за рукав и тряхнула.

– Это правда?

Лицо брата на мгновение страдальчески исказилось, и сердце Вивьен гулко стукнуло. Но Сайрус уже стряхнул ее руку и надменно посмотрел.

– Его высочество великодушно взял на себя бремя долгов мамы и Кита. Как тебе хорошо известно, они просто чрезмерны. В сочетании с закладной на Блейк-Хаус…

– Которая тебе потребовалась, чтобы профинансировать твою чертову карьеру! – пылко воскликнула Вивьен.

– …и стоимостью восстановления имения в Сомерсете, – продолжал Сайрус, – мы пришли к разорению. Без помощи князя Ивана мы все окажемся в долговой тюрьме.

– Сколько мы ему должны? – перепуганным шепотом спросила Вивьен.

Сумма, названная Сайрусом, ошеломляла. Голова Вивьен закружилась, ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы усмирить панику.

– Так что, как видите, дорогая моя леди Вивьен, – произнес князь Иван, глядя на нее с омерзительно собственническим блеском в глазах, – ваша семья в дальнейшем обязана своим положением в обществе, да и существованием в целом только мне. Разумеется, когда вы станете моей женой, ваша семья станет частью моей, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы она процветала. Собственно, это будет моим самым заветным желанием, поскольку знаю, что это доставит удовольствие вам.

Она смотрела в выпуклые жабьи глаза и видела в них триумф. Стены комнаты словно надвигались на нее, и она с трудом дышала.

– Зачем вам это? – прошептала Вивьен. – Наверняка на свете много женщин, которые будут только рады вашему вниманию.

Одна бровь взлетела вверх.

– Мне казалось, это очевидно. Я люблю вас.

– Значит, вот как вы проявляете свою любовь – угрожая моей семье и шантажируя меня? Это поведение мерзавца, сэр, а не почти принца! – воскликнула Вивьен.

Она ожидала, что он возмутится ее оскорблением, но жабье лицо растянулось в леденящей душу улыбке, а злобность во взгляде вызвала жжение в животе.

– Ах, леди Вивьен, не могу рассказать, как сильно я жду нашей свадьбы. Вы такая пылкая, но вам нужно научиться покорности мужу. Думаю, получу огромное удовольствие, пока буду школить вас, превращая в безупречную супругу.

К горлу подступила дурнота. Вивьен пришлось подавить ее, чтобы не захлебнуться; она кинула отчаянный взгляд на брата.

– Мама никогда на это не согласится.

Сайрус мрачно сунул руку в карман пальто, вытащил конверт и протянул ей.

Вивьен нетерпеливо разорвала конверт, а мгновением позже трясущимися пальцами сминала мольбу матери выйти за князя Ивана.

– Сайрус, что ты сделал? Как ты заставил ее согласиться на это? Мама знает, что я про него думаю!

– Просто рассказал ей правду, – ответил брат.

– Это значит, ты ей угрожал, – с горечью заключила Вивьен. – А Кит? Он не будет просто стоять в стороне и смотреть, что происходит!

Сайрус гадко рассмеялся.

– У него нет выбора. Кит уже на полпути в долговую тюрьму, а то и к чему-нибудь похуже.

Вивьен посмотрела на скомканную бумагу в кулаке. Разум, потрясенный предательством, отторгал слова брата. В отчаянии она уцепилась за то последнее, что еще могло ее спасти.

– Нет. Капитан Сент-Джордж никогда…

Князь Иван вскинул руку, едва не ударив ее по лицу.

– Мое терпение заканчивается, леди Вивьен! Ваш брат объяснил вам все обстоятельства, и вам придется это принять. Если же нет, всю вашу семью ждут разорение и гибель.

Он наклонился к ней. Лицо приняло цвет запекшейся крови. Вивьен пыталась не отшатнуться, но сдержаться не смогла. Этого человека захлестывала безумная надменность, как запах горькой ядовитой травы.

– А если вы дорожите жизнью своего драгоценного капитана, – прошипел он, причем его акцент сделался еще более явным, – то никогда больше не упомянете при мне его имя. Его жизнь в ваших руках.

Сайрус сжал руку Вивьен и выглядел при этом так же дурно, как она себя чувствовала.

– Да ладно, старушка. Не все так плохо. Ты станешь княгиней, почти принцессой. Тебе больше никогда не придется беспокоиться о деньгах, да и маме с Китом тоже. – Он болезненно улыбнулся. – И я уверен, что премьер-министр и принц-регент сочтут это превосходным. Только подумай, каким влиянием ты будешь обладать!

Вивьен вырвала руку.

– Пусть катятся к дьяволу, оба.

Князь беспечно пожал плечами.

– В любом случае приготовления уже идут полным ходом. Я успел поговорить с послом и графиней Ливен. Естественно, они в восторге. Думаю, к этому времени посол уже намекнул принцу-регенту о нашем обручении. Официальное объявление появится, когда мы вернемся в Лондон.

Онемев от отчаяния, Вивьен смогла только помотать головой в бесполезном отказе. Западня надежно захлопнулась. Даже Аден, окажись вдруг здесь, вряд ли смог бы сделать хоть что-то для ее защиты.

Словно прочитав ее мысли, князь наклонился еще ближе, пригвоздив ее к месту истинно змеиным взглядом.

– Если вы думаете, что ваш лихой капитан вам поможет, предлагаю прикинуть еще разок. Вы моя, леди Вивьен, и я не позволю ни одному мужчине встать у меня на пути к моей невесте.

Его едкое дыхание обжигало, и Вивьен еще глубже забилась в кресло.

– Надеюсь, я выразился достаточно ясно? – с угрозой в голосе осведомился он.

Вивьен заставила себя кивнуть. Она буквально слышала, как прутья клетки с щелчком встают на свои места. Они спланировали это так тщательно – князь и Сайрус, – что у нее не осталось ни единого шанса. А если она обратится за помощью к Адену…

Аден.

Может, он и не хотел на ней жениться, но Вивьен ни капли не сомневалась, что он вновь рискнет своей жизнью, лишь бы спасти ее. И еще она не сомневалась, что Иван Грозный выполнит свою подлую угрозу, а учитывая его богатство и власть, еще и выйдет сухим из воды. Но даже это не имело никакого значения. Значение имел только Аден, и если он погибнет или пострадает, пытаясь спасти ее, Вивьен не сможет жить с этим ужасным бременем на душе. С гнетущим чувством приняла она проигрышную карту, выданную судьбой, и посмотрела в злобные, торжествуюшие глаза Хованского.

– Я все прекрасно поняла, ваше высочество. Но раз уж все так обернулось, я хочу оставить капитану Сент-Джорджу письмо… – Он начал возражать, но Вивьен, останавливая, подняла руку. – Вы можете его прочитать. Я всего лишь хочу сообщить, что согласилась выйти за вас замуж и буду недовольна, если он попытается вмешаться.

Князь отвесил ей еще один помпезный поклон, откровенно насмехаясь.

– Разумеется, моя дорогая. Все, что пожелаете.

Вивьен подошла к небольшому письменному столику в углу комнаты. Порылась в поисках бумаги и чернил и устало опустилась на стул, чтобы написать записку. Слова неохотно сходили с пера, и Вивьен услышала, как щелкнул замок на клетке, в которую только что превратилась ее жизнь.

Глава 34

Аден медленно шел из конюшен, где держал своих лошадей, и читал колонку светских сплетен, не обращая внимания на грумов и конюшенных мальчиков, суетившихся вокруг. Как только его карета въехала в предместье Лондона, он велел Стивенсу спрыгнуть с облучка и раздобыть газет. И хотя испытывал соблазн сунуть поводья в руки кучеру и начать чтение немедленно, тошнотворное чувство в животе удержало его от этого.

Но больше правды не утаить. Написано черным по белому, чтобы видел весь мир:

«Как уже несколько недель утверждают слухи, некий иностранный аристократ вскоре объявит о своей официальной помолвке с леди В. Семья будущей невесты в восторге от столь достойного и богатого союза».

Аден остановился посреди переулка и закрыл глаза, поддавшись отчаянию. Он подвел Вивьен и теперь не видел способа помочь ей избежать западни, в которую она попала. Что еще хуже, она не нуждается в его помощи, о чем сообщила в своей лаконичной записке.

Рев каретного рожка вырвал его из задумчивости.

– Эй, парень, осторожней! – прокричал из ландо кучер, едва не зацепив Адена.

Он поморщился и виновато взмахнул рукой. Сложил газеты, сунул их под мышку и направился к черному ходу в свое жилище. Хотя ему удалось поспать несколько часов, возвращаясь из Сент-Клемента, изнеможение, не похожее ни на что, испытанное им раньше, охватило его. Оно не имело никакого отношения к тому, что за последние дни Аден урвал всего несколько часов сна. Все дело в том, что он подвел Вивьен. И что бы там ни говорил Доминик, в этом виноваты чувства, которым он поддался. Держись он от Вивьен подальше, ничего подобного не случилось бы. Он бы думал только о работе и прижал бы Хованского к ногтю еще несколько дней назад. А он, болван, позволил себе влюбиться.

Любовь, которая совершенно не нужна Вивьен, это ясно из ее письма. Даже сейчас, засунутое во внутренний карман пальто, оно гнуло Адена к земле. Но он точно не хотел снова вытаскивать его и перечитывать слова, словно навеки выжженные в его мозгу.

Она лаконично сообщала, что решила выйти за князя, потому что Хованский заверил, что не имеет никакого отношения к ее похищению и ко второй его попытке. Аден отказывался верить, что ее можно так легко одурачить, но следующие строчки потрясли до глубины души:

«Не буду утверждать, что приняла предложение князя Ивана безоговорочно, но у меня нет сомнений в том, что он меня любит. Он обеспечит безопасность и мою, и моей семьи и даст нам возможность и дальше занимать подобающее нам место в обществе. Вы, как никто, одобрите это».

Аден пылал от стыда, прочитав это, потому что сам воспользовался именно таким предлогом, чтобы оттолкнуть ее. А теперь, из-за его трусливого отказа, Вивьен вынуждена будет провести жизнь с человеком, которого ненавидит. Дай она ему хоть малейший намек, что ждет его помощи, он бы пошел на все, вплоть до вторжения в Карлтон-Хаус, где потребовал бы содействия у отца. Но в ее послании в четких, холодных выражениях сообщалось, что она отвергнет любую его попытку вмешательства. Ему разве только не приказали держаться от Вивьен подальше.

Его люди в Сент-Клементе, где Аден появился на следующий день после отъезда Вивьен, сообщили, что уезжала она добровольно. Когда Хованский со своей бандой ворвались в дом, Вивьен отнеслась к этому с отвращением, но, несмотря на это, уехала со своим братом и князем вроде бы даже охотно. Вот этого Аден постичь не мог. Вивьен отнюдь не была трусихой. Приставив пистолет к ее голове, Хованский не имел бы ни малейшей, черт побери, надежды заставить ее сделать то, чего она делать не хотела.

Аден коротко кивнул привратнику и направился к лестнице, ведущей в его комнаты.

– Капитан, погодите! – окликнули его.

Нетерпеливо вздохнув, Аден остановился у подножия лестницы.

Картер, дневной привратник, с извиняющейся улыбкой поспешил к нему.

– Прошу прощения, сэр, но в комнатах вас ожидает молодой человек. Он сказал, что дело неотложное, и наотрез отказался уйти до вашего возвращения. Надо признать, что выглядел этот юнец очень встревоженным, так что я решил, пусть подождет. К тому же он говорит, что вы его знаете.

– И кто это?

– Говорит, его имя Кристофер Шоу.

Укол тревоги мгновенно прогнал усталость. Аден коротко кивнул Картеру и помчался вверх, перескакивая через две ступеньки. Влетел в гостиную, швырнул газету и шляпу куда-то в сторону банкетки у двери.

– Слава богу, наконец-то вы пришли! – воскликнул Кит, вскакивая с кресла у окна, и нетерпеливо подергал себя за жилет. – Знаю, мне не следовало так сюда врываться, но больше мне просто не к кому обратиться. Вы должны помочь Вивьен, пока еще не поздно!

Аден всмотрелся в юношу, отметил запавшие глаза, то, как он сутулится. Покачав головой, подошел к холодному камину и присел на корточки, чтобы разжечь огонь.

– И долго вы ждете?

– С раннего утра, – ответил Кит, приплясывая от нетерпения. – Я улизнул из дому, пока все спали.

– Нужно было разжечь камин. Тут ужасно холодно.

– Я хотел, но не знал, как вы отнесетесь к моему вторжению, – признался Кит, застенчиво улыбнувшись.

– Вы не вторгались.

– Ну, не в буквальном смысле, но…

– Минутку, – сказал Аден, подняв руку, и поджег растопку.

Затем подошел к медному подносу, налил в два бокала бренди, протянул один Киту, указал ему на кресло и встал, прислонившись плечом к мраморной каминной полке.

– Теперь рассказывайте, зачем пришли, Кит.

– Я пытался убедить Виви, чтобы она пошла к сэру Доминику, но она отказалась. Говорит, все хорошо и мне совершенно ни к чему вмешиваться. Но я же вижу, что это неправда, и тогда я решил прийти к вам. Вы должны ей помочь. – Голубые глаза Кита, похожие на глаза его сестры так сильно, что сердце ныло, умоляли.

– Она ясно дала понять, что не нуждается в моей помощи, – произнес Аден, стараясь не допустить горечи в голосе.

Кит озадаченно взглянул на него.

– Когда вы с ней разговаривали?

– Неважно. Все, что я могу вам сказать, – она, похоже, твердо выбрала свой курс и просила меня не вмешиваться. – Но едва слова сорвались с языка, Аден понял, что это полная чушь. Он пытался в это поверить – Вивьен определенно хотела, чтобы он поверил, но ведь это бессмыслица какая-то!

Кит с упрямой решимостью вздернул подбородок. Аден много раз видел изящный подбородок Вивьен, вздернутый таким же образом, и это всегда его очаровывало, даже если предвещало неминуемую перепалку.

Юноша помотал головой.

– Они ее принуждают – князь и мой брат. У нее нет выбора.

Аден дернул рукой, расплескивая бренди. Он осторожно поставил бокал на каминную полку.

– Она сама вам сказала?

– Конечно, нет. Вивьен никогда не жалуется. Она сказала только, что хочет выйти за Ивана Грозного и что мне нечего совать нос в чужие дела.

– И прямо назвала его Иваном Грозным?

– Да. И еще она очень расстроилась, когда я пригрозил, что обращусь к вам. Просто обезумела, наорала на меня и велела вас не трогать. Не помню, когда Виви в последний раз повышала на меня голос.

Аден упал в соседнее кресло, пытаясь заставить усталый мозг работать.

– Я в самом деле не понимаю ее побуждений. Мне известно, что лорд Блейк пытался использовать ваши финансовые трудности, как рычаг давления на нее, но думал, что частично они уже решены. – Он прищурился. – Вы не начали снова играть, нет?

– Нет! – возмущенно воскликнул Кит. – Я обещал Виви, что брошу, и бросил.

– Тогда зачем она делает это, если не ради вашего спасения?

Кит беспомощно протянул к нему руки ладонями вверх.

– Дело же не только во мне. Еще и мамино мотовство. У нее долгов на многие тысячи. А Сайрус заложил фамильный особняк. Если взять все вместе, нам до долговой ямы остался один шаг.

– Да, но почему это значит, что Вивьен должна выйти за Хованского? – рявкнул Аден. Господи, что такого сделала бедная девочка, чтобы иметь никуда не годную семью?

– Потому что Иван Грозный выкупил все наши долги, – уныло ответил Кит. – Когда Вивьен исчезла, он просто начал рвать и метать. Проследил каждый наш пенни, и прежде чем мы успели что-то понять, его чертово высочество уже завладел нами целиком, вплоть до последней бутылки портвейна в подвале. А сейчас грозит швырнуть всех нас в долговую тюрьму, если Вивьен не согласится за него выйти. – Он скорчил гримасу. – Этот человек – сумасшедший, Сент-Джордж. Я боюсь за Вивьен.

Аден потер лоб, злясь на себя. Если бы не проклятая гордыня, он бы сразу все понял.

– Разумеется, она не хочет за него выходить. Она не переносит ублюдка.

Несмотря на весь ужас ситуации, в его сердце вспыхнула искорка надежды. Он криво улыбнулся Киту.

– Можете не сомневаться, я сегодня же нанесу вашему брату визит. Я не допущу, чтобы леди Вивьен принудили к браку, которого она не хочет.

Мысленно он уже занялся решением проблемы. Потребуется помощь Доминика, и скорее всего придется обратиться за содействием к отцу. Подумав об этом, он поежился, но все ерунда, когда на карту поставлена жизнь Вивьен.

– Все это очень хорошо, – осторожно произнес Кит. – Но что вы собираетесь сказать Сайрусу?

– Что ваша сестра уже помолвлена со мной. Это должно помочь.

Кит вылупил глаза.

– Вы женитесь на Вивьен?

– Да. – Аден встал, чувствуя, как в жилах пульсирует энергия. Дальнейшее все внезапно сделалось простым и ясным, и он никому не позволит встать у него на пути. Вивьен принадлежит ему, и в душе он знал об этом давным-давно. Только ребяческие страхи, прикинувшиеся осторожностью, не давали ему признать это.

Кит вскочил.

– Слушайте, это же превосходно! – Он схватил руку Адена и пожал.

Тот с трудом удержался от смеха. У него возникло чувство, что в ближайшие годы ему придется тратить много времени, удерживая семейство Вивьен хоть в каких-то рамках.

– Пора нанести визит в Блейк-Хаус, сообщить вашему брату хорошие новости. Хотите пойти со мной?

Кит поморщился.

– Это опасно. Иван Грозный окружил дом своими людьми. Не хочет, чтобы Вивьен улизнула.

– Значит, он не настолько глуп, как я думал, – сухо произнес Аден. – Но полагаю, охранники там скорее для того, чтобы не впустить внутрь меня, чем не выпустить наружу Вивьен.

– Но как же нам быть? Сегодня вечером Сайрус дает обед для русской дипломатической миссии, а после все отправляются на бал к леди Джерси. Хованский собирается официально объявить о помолвке перед всем чертовым светским обществом.

– Значит, пусть ваш брат ожидает несколько дополнительных гостей к обеду.

Кит нахмурился.

– А как же охрана?

Аден улыбнулся, взял Кита за руку и подтолкнул к двери.

– Не беспокойтесь. Я как раз знаю одного человека, который отлично позаботится о ней.

Глава 35

Вивьен рассматривала свое отражение в зеркале на туалетном столике. Внешне она ничем не отличалась от себя же прежней, разве только под глазами залегли отвратительные черные тени. А так черты лица, волосы, цвет глаз остались теми же, хотя казалось, что это невозможно. Ее мир перевернулся с ног на голову, когда она обрела любовь в объятиях Адена, а потом жизнь совершила кошмарный кульбит, отправив ее прямо в хищные лапы Хованского.

Казалось бы, после таких потрясений невозможно не измениться, но только глаза Вивьен выдавали эти перемены. Они смотрели на мир, пустые и тусклые, точно отвечая странному ощущению пустоты, поселившейся в ее душе. Она словно оцепенела, и единственное, о чем еще могла молиться, так это о том, чтобы это состояние осталось с ней навсегда. Может быть, тогда она сумеет пережить брак с подлым, низким человеком, твердо вознамерившимся подчинить ее своей воле.

Иван говорил ей это много-много раз, обещал, что они покинут Англию как можно скорее и вернутся в Россию, где она будет в полном его распоряжении. Говоря это, он буквально облизывал ей губы, а глаза его горели ледяным пламенем похоти и ненависти. Он запомнил каждый отказ и каждое оскорбление, которые Вивьен, по его мнению, ему нанесла, и с дьявольским наслаждением ждал возможности отомстить. Месть могла растянуться на всю оставшуюся жизнь, и никто, черт возьми, ничего не сможет сделать.

Даже Аден.

Вивьен крепко зажмурилась. Всякий раз, стоило ей подумать об Адене, грудь сжимало так сильно, что она не могла дышать. Только мысль о том, что удалось уберечь его и Кита, поможет пройти через сегодняшний фарс и выдержать бесконечные дни, ждущие ее впереди.

В комнату впорхнула мать.

– Любимая моя, гости уже собираются. Ты же не хочешь опоздать на прием по случаю своего обручения?

Вивьен заставила себя встать.

– Учитывая все обстоятельства, это кажется мне самым разумным поступком.

Улыбка матери дрогнула.

– Вивьен, я знаю, что сначала ты князя не приняла, но разве не пора смириться? В конце концов, ты станешь княгиней, почти принцессой. Подумай, как это восхитительно!

– Даже если принц – полный безумец?

Мать испуганно оглянулась, словно их кто-то подслушивал. Насколько Вивьен понимала, в коридоре вполне мог стоять очередной головорез, прижавшийся ухом к двери. После их вчерашнего возвращения в Блейк-Хаус князь расставил своих людей повсюду.

– Вивьен, будь осторожна! Нельзя, чтобы тебя услышали!

– Да, мама. – В любом случае нет смысла говорить обо всем этом с матерью, поскольку ни одна из них ничего не может сделать.

– Ах, милая моя! – Мама ласково взяла ее руки в свои. – Все будет хорошо, я знаю. Сегодня я собираюсь спросить князя, нельзя ли поехать с вами в Россию. Мать должна быть рядом с дочерью, когда та выходит замуж, особенно если она уезжает так далеко от дома. Кроме того, мне кажется, будет просто чудесно посмотреть на царский двор в Санкт-Петербурге, а тебе?

Вивьен даже представить не могла, как ее избалованная, изнеженная мать совершит подобное путешествие. Тем более она не хотела отдавать ее на сомнительную милость князя Ивана. И все-таки при мысли о том, что мать это предложила, на сердце стало чуть полегче.

– Спасибо, мама. Мы поговорим об этом позже, а пока нельзя заставлять князя ждать.

Иван Грозный в недвусмысленных выражениях потребовал, чтобы она всегда была в его распоряжении. Этот человек станет ей не мужем, а тюремщиком.

Пока они спускались по лестнице, мать щебетала и суетилась, как воробышек, осыпая Вивьен комплиментами по поводу бриллиантов и рубинов, присланных князем сегодня днем. Короткая записка, приложенная к ожерелью, браслетам и серьгам, гласила, что они принадлежали его матери и что он рассчитывает увидеть в них Вивьен вечером. Украшения были вычурные и уродливые, как грех, Вивьен сразу их возненавидела.

Когда они вошли в гостиную, оказалось, что половина гостей уже присутствуют, в том числе посол и графиня Ливен.

– Дорогая моя, мы уже начали думать, что вы решили к нам сегодня вечером не присоединяться, – сказал Хованский, склонившись над ее рукой, а когда выпрямился, Вивьен без труда увидела гнев, пылающий в выпуклых глазах.

– Какая ерунда, ваше высочество, – произнесла графиня со своим очаровательным акцентом и легонько шлепнула князя веером по рукаву. – Вполне допустимо, чтобы леди Вивьен устроила пышный выход. В конце концов она звезда сегодняшнего приема и может делать все, что ей заблагорассудится, а мы должны перед ней склониться.

Вивьен благодарно ей улыбнулась, жалея, что не может показать Хованскому язык. Ее уже тошнило от его злобных взглядов. Если так будет продолжаться, она, наверное, убьет его через неделю после свадьбы. Учитывая все обстоятельства, пусть ее лучше повесят, это будет гораздо приятнее.

Изо всех сил стараясь не обращать на него внимания, Вивьен бродила по гостиной, здороваясь с гостями и заставляя себя непринужденно болтать о пустяках. Они с Хованским еще не объявили о помолвке официально, поэтому никто не заговаривал об этом напрямик, но Вивьен уже успела получить множество скользких комплиментов и завуалированных поздравлений. К тому времени как всех пригласили в столовую, она уже была готова вопить.

Сев справа от Сайруса, она окинула взглядом стол и нахмурилась.

– А где Кит?

Стоило на мгновенье задуматься, и Вивьен поняла, что не видела младшего брата целый день. Скорее всего он еще дуется на нее за вчерашнюю выволочку, но очень уж Кит рвался обратиться за помощью к Адену, черт бы его побрал. К тому времени Вивьен уже была полумертвой от усталости и отчаяния, но упрямая настойчивость Кита, требовавшего, чтобы она немедленно отправилась к Адену, привела ее в панику. Вивьен могла вынести множество тягот и невзгод, но только не гибель Адена.

– Я хотел спросить об этом тебя, – негромко отозвался Сайрус. – Вроде бы ему следует присутствовать на приеме по случаю помолвки сестры. – Губы изогнулись в презрительной усмешке. – Может, топит свои печали в одном из этих чертовых игорных заведений, которые он обожает?

– Может. Жаль, я не могу к нему присоединиться.

Сайрус зашипел на нее, требуя замолчать, но лакеи избавили Вивьен от необходимости отвечать, начав разносить суп. Ей удалось игнорировать брата и во время следующей перемены блюд, сосредоточив все внимание на соседе слева, добром пожилом бароне, дружившем когда-то с ее отцом.

Когда убрали тарелки после второй перемены, Сайрус встал. Когда он взял бокал с шампанским и помпезно откашлялся, в груди у Вивьен все сжалось. Брат собирался объявить о помолвке, и пути назад уже не будет.

Она взяла себя в руки, постаралась придать лицу спокойное выражение. Улыбаться нет сил, но остатки гордости требовали, чтобы она не выглядела так, будто готова вот-вот расстаться со съеденным обедом.

– Как некоторым из вас уже известно, – начал Сайрус, – вы приглашены сюда сегодня ради очень радостного события, такого, что станет вехой…

В коридоре послышался грохот, следом несколько громких ударов, и Сайрус замолчал. Гости, как один, взглянули на дверь, затем на Сайруса. Тот стоял, раскрыв рот, и обеспокоенно смотрел на Хованского.

– Прошу вас, продолжайте, лорд Блейк, – громко произнес князь со своего места рядом с мамой.

Сайрус снова поднял бокал, но чуть не уронил его, снова услышав грохот. На этот раз дверь в столовую затряслась, словно на нее упало что-то тяжелое. Через несколько секунд будто что-то поволокли, двойные двери распахнулись, и в комнату быстро вошел высокий мужчина, одетый в черное. Он остановился и прищурился, холодно глядя на Ивана Грозного.

Аден.

У Вивьен перед глазами все поплыло, мозг лихорадочно заработал, пытаясь понять, что происходит. Еще раньше она отказала себе в роскоши последней дерзкой надежды – Аден сражается с князем, сражается с собой, чтобы спасти ее. Поднявшись, она уставилась на него, с открытым ртом.

Он быстро окинул взглядом стол, увидел Вивьен, и губы его растянулись в нежной улыбке. У нее перехватило дыхание, пришлось вцепиться в край стола, чтобы не упасть.

В столовой началось столпотворение, все кричали одновременно. Вивьен вздрогнула, когда Сайрус завопил так громко, что чуть не полопались стекла в окне.

– Как вы смеете врываться в мой дом! – бушевал он. – Убирайтесь немедленно, или мои лакеи вышвырнут вас на улицу!

– Ничего не выйдет, Сайрус, – заявил Кит, тоже войдя в комнату и встав плечом к плечу с Аденом. – Я приказал всем слугам сидеть в кухне.

Сайрус неразборчиво яростно заклокотал. Мать Вивьен пронзительно вскрикнула и начала запрокидываться назад, словно лишилась чувств. Несколько гостей, усиливая неразбериху, требовали непонятно от кого объяснить, что происходит.

Хованский, все это время ошеломленно смотревший на Адена, наконец вскочил и заорал, призывая к тишине. Шум оборвался так резко, словно его обрезали бритвой, и в столовой повисло напряженное молчание.

– Капитан Сент-Джордж, – рявкнул князь, – у вас появилась весьма неприятная привычка вмешиваться в мои дела. Вы об этом пожалеете.

Аден пожал плечами.

– Очень сомневаюсь, – с откровенным презрением ответил он.

Лицо Хованского приобрело опасный багровый оттенок, он покосился в сторону коридора.

– Если вы высматриваете свою развеселую шайку, то вас ждет разочарование, – сказал Аден, оглянувшись. Словно на реплику, в столовую вошел Гриффин Стил, одетый в широкое развевающееся пальто и напоминающий своим видом пирата.

– Все под контролем? – едва заметно улыбнувшись, спросил Аден.

Стил надменно вскинул бровь, и Вивьен заморгала. Она много раз видела точно такое же выражение на лице Адена. Когда они стояли рядом, их легко можно было принять за братьев.

– Разумеется, – утомленным тоном ответил Стил. – Нанятые в борделях болваны вряд ли могут соперничать с моими людьми. Сейчас они сидят под охраной в кабинете лорда Блейка. – Он кинул иронический взгляд на Сайруса. – Как ни печально, боюсь, что мебель вашей милости уже непригодна к использованию.

Сайрус снова негодующе запыхтел, но русский посол оборвал его.

– Капитан Сент-Джордж, требую немедленно объяснить, что означает это вторжение. И что за разговоры о бандитах и спасении?

– Ваше превосходительство, – сказал Аден. – Князь шантажом принуждает леди Вивьен к нежеланному браку, удерживая в заложниках всю ее семью. Чтобы предотвратить вероятность ее побега, он нанял шайку преступников и держит Блейков пленниками в их собственном доме.

Зарычав, Хованский сделал шаг в сторону Адена.

– Ты будешь жалеть об этом до самой своей смерти, клянусь!

Аден коротко хохотнул.

– Думаю, не буду. Кстати, дорогой мой граф, – добавил он, снова повернувшись к послу. – Князь Иван также несет ответственность за похищение леди Вивьен некоторое время назад.

– Это неслыханные обвинения в адрес представителя русского царского двора, – сурово произнес посол. – Прежде чем выдвигать их, следовало бы заручиться доказательствами.

– О, доказательств у меня хватает, достаточно, чтобы надолго запереть князя в тюрьму, будь он английским подданным.

– Ты ответишь за эти беспочвенные обвинения! – заорал Хованский. – Я позабочусь, чтобы тебя вздернули, даже если для этого придется дойти до самого регента!

Вивьен, продолжая цепляться за край стола, придушенно ахнула.

Графиня Ливен коротко глянула на нее и перевела пронзительный взгляд на Хованского.

– Вы же знаете, кто отец капитана, верно? – Князь озадаченно посмотрел на нее. Графиня беззаботно пожала плечами. – Не обращайте внимания. Скоро узнаете. – Она встала со своего места, шурша юбками, подошла к Вивьен и взяла ее руку в свою. – Скажите, дитя мое, все эти прискорбные обвинения – правда?

Вивьен дрожала так сильно, что боялась, как бы у нее не подкосились ноги. Всем своим существом она хотела рассказать правду. Но что это будет значить для Адена? А вдруг это ускорит его крах? Даже приведет к гибели?

Она заставила себя посмотреть в глаза Хованскому. При виде пылающей в них ненависти и безумной угрозы ей показалось, что страх, как лезвие, режет ее на кусочки. Страх не за себя, за Адена.

– Вивьен, посмотри на меня, – прорезал панику спокойный голос Адена. Она сделала глубокий вдох и встретила его взгляд.

И у нее снова перехватило дыхание, такая любовь сияла в его глазах, изливаясь на нее, как солнечный свет в день летнего солнцестояния.

– Милая, ты должна довериться мне, – сказал он. – Обещаю, все будет хорошо.

Нежная торжественность его голоса превратила обычные слова в клятву, связавшую их на все грядущие дни и годы. Сердце Вивьен раскрылось, словно книга; она улыбнулась ему в ответ. Несколько волшебных мгновений они просто стояли и смотрели друг на друга, затем он кивнул, побуждая ее говорить.

– Да, миледи, – повернулась Вивьен к графине. – Капитан Сент-Джордж говорит чистую правду. Князь Иван виновен в моем похищении, кроме того, он угрожал моей семье финансовым крахом, если я не выйду за него замуж.

Сайрус упал на стул и застонал в унисон с горестными истерическими завываниями матери.

Графиня, скривив губы, глянула на князя и снова повернулась к Вивьен.

– В таком случае, правильно ли я понимаю, что вы не хотите выходить за князя Ивана?

– И никогда не хотела, миледи, – твердо ответила Вивьен.

Пожилая дама похлопала ее по руке.

– Значит, и не выйдете. – Она повернулась к мужу. – Мой дорогой сэр, мне кажется, что в сложившихся обстоятельствах нам всем лучше уйти. Сейчас же.

– Безусловно, моя дорогая. – Граф Ливен властно посмотрел на Ивана Грозного. – Ваше высочество, вынужден просить вас сопроводить нас до посольства. Нам многое нужно обсудить.

Все это время князь стоял, словно примерз к месту, и испепелял Вивьен взглядом, полным ядовитой злобы, но слова посла вырвали его из оцепенения.

– Нет! – взревел он и прямо через стол кинулся к Вивьен.

Она едва успела вскинуть руки, как Аден схватил князя сзади, резко развернул к себе и впечатал кулак ему в лицо, а потом добавил еще один карающий удар в челюсть. Глаза князя закатились, и он, не издав ни звука, рухнул на пол.

– Отличная работа, капитан! – пробормотала графиня Ливен.

Вивьен в изумлении сдавленно засмеялась.

– Я его всегда терпеть не могла, – прошептала ей графиня. – Омерзительный мужлан с лягушачьей рожей.

Впрочем, в шепоте не было никакой необходимости, потому что остальные гости истерически вскрикивали и галдели. К счастью, Аден и Стил быстро взяли дело в свои руки. Вивьен опустилась на стул, глядя, как они превращают хаос в порядок.

Позвав из кухни двух лакеев, Стил проследил, чтобы безжизненное тело Хованского погрузили в карету посла. Графиня, обняв напоследок Вивьен, поспешила вслед за мужем, за ними удалились и остальные гости, которым уже не терпелось начать распускать сплетни о небывалом завершении званого обеда и разорванной помолвке Вивьен.

– Погибли. Мы погибли! – стонал Сайрус.

Вивьен гневно сверкнула на брата глазами.

– Заткнись, Сайрус! Если мы и погибли, виноват в этом ты.

Она посмотрела на мать и брата, сидящих на другом конце длинного, приведенного в полный беспорядок стола. Матушка громко всхлипывала, уткнувшись в носовой платок, Кит похлопывал ее по плечу, но совершенно без толку.

– Вообще-то виноваты все мы, – добавила Вивьен. – И самое время признать свою ответственность за совершенные ошибки.

Сайрус вскочил.

– Ты можешь делать все, что хочешь, но я здесь больше ни на минуту не останусь и не буду слушать эту чушь!

Он вылетел из комнаты. Мать медленно поднялась со стула, горестно проскулила:

– Сайрус! Что нам теперь делать? – и заторопилась следом.

Кит вздохнул.

– Пойду-ка я за ними, пока Сайрус не задушил маму.

– Превосходная мысль, – одобрил Аден, вернувшийся из коридора. – И смотри, чтобы нам никто больше не мешал. Хватит уже расстраивать твою сестру.

– Уж я об этом позабочусь. – Кит схватил Адена за руку и пылко ее пожал. – Спасибо вам, сэр, за все!

Аден криво усмехнулся.

– Ты отлично справился, Кит. Я начинаю думать, что ты еще не безнадежен.

Кит засмеялся и вышел из столовой. Аден закрыл за ним дверь.

Вивьен глубоко вздохнула. Наконец-то они остались одни! Она снова встала на трясущихся ногах, вцепившись в край стола. Аден в несколько длинных быстрых шагов пересек столовую.

– Осторожнее, любовь моя. – Он снова посадил ее на стул. – Ничего не нужно делать. Просто посиди отдохни несколько минут.

– Прости, – сказала Вивьен, не решаясь посмотреть ему в лицо. Внезапно она занервничала сильнее, чем во весь прошедший вечер. – Обычно я не веду себя, как мокрая курица.

Аден зацепил спинку соседнего стула и подтянул его к себе.

– Ты не мокрая курица, Вивьен. Ты самый отважный человек в мире.

Он аккуратно снял с нее отвратительные тяжелые драгоценности и небрежно швырнул их на стол, чем вызвал у Вивьен еще один сдавленный смешок. Затем взял ее руки и по очереди поцеловал – сначала ладони, затем тыльную сторону. Его красивое лицо вдруг расплылось, и Вивьен пришлось сильно поморгать, чтобы в глазах прояснилось. Он терпеливо ждал, глядя на нее с такой нежностью, что горло перехватило, а к глазам снова подступили слезы. Вивьен смотрела на него, изумляясь переменам. Это был Аден и все же не он. Или, точнее, тот Аден, о котором она все время тосковала, – открытый, любящий, впускающий ее в свою душу.

– Все действительно закончилось? – прошептала она.

Он кивнул.

– Посол и его жена (должен сказать, она повела себя просто восхитительно) разберутся с Хованским. А что до шайки его головорезов, Стил со своими людьми как раз тащат их на Боу-стрит. Они больше никогда не побеспокоят тебя, Вивьен.

Ее защитные стены все-таки рухнули. Как ни старалась, Вивьен не смогла удержаться от нервических вздохов, полных облегчения. Кошмар наконец-то закончился, по крайней мере для нее. Но для Адена?

Она сжала его руки.

– Но тебе ничто не грозит, правда? Князь Иван не сможет тебе навредить? – Вивьен невольно содрогнулась. – Он так ужасно угрожал…

Аден наклонился и прильнул губами к ее рту, дразня нежными поцелуями, становившимися все более страстными. Он тщательно исследовал ее рот, ласково требуя впустить его. И когда Вивьен подчинилась, он начал целовать ее так пылко, что пришлось вцепиться в лацканы его сюртука, чтобы не потерять сознание.

А когда Аден оторвался от ее губ, глаза его чувственно сверкали, а Вивьен тяжело дышала.

– Тебе больше никогда не придется беспокоиться о Хованском, – повторил Аден. – Ты меня понимаешь?

Голова все еще кружилась от его поцелуев, поэтому Вивьен просто кивнула.

– Отлично. – Внезапно Аден очень строго посмотрел на нее. – И все-таки ты заслуживаешь хорошей выволочки за то, что сделала… точнее, за то, чего не сделала.

Вивьен помотала головой.

– Ты о чем?

– Вот гусыня, – ласково произнес он. – Почему ты не сразу послала за мной или сэром Домиником? Я знаю, что ты согласилась выйти за Хованского только для того, чтобы уберечь брата и меня. Намерения благородные, но неразумные, и это еще мягко сказано.

– Я просто не знала, что делать. Кроме того, – пробурчала Вивьен, – если припоминаешь, во время нашего последнего разговора твое поведение особых надежд не вселяло.

Аден поморщился.

– Я идиот и прошу за это прощения. Позволил своим страхам и гордыне встать между нами, и только благодаря милости Божьей и Киту сумел очнуться и преодолеть их. – Он взял ее лицо в свои ладони. – Я больше никогда не покину тебя, Вивьен. Клянусь.

Слишком переполненная чувствами, чтобы ответить, она просто потянулась к нему и поцеловала, и занимались они этим весьма приятным делом до тех пор, пока оба не запыхались и не распалились окончательно.

Аден со стоном отодвинулся.

– Нужно остановиться, или я разложу тебя прямо на этом столе. Сомневаюсь, что лорд Блейк это одобрит.

Вивьен захихикала. От звука собственного смеха у нее закружилась голова, ведь всего несколько часов назад она думала, что больше никогда в жизни не засмеется.

– Но что будет дальше? Я, конечно, счастлива, что помолвка разорвана, но моя семья по-прежнему в плачевном положении.

– Мы с тобой поженимся и найдем себе местечко для жизни, что бы там ни происходило с твоей семьей. Вокруг Кадоган-сквер, к примеру, есть несколько славных домиков, которые нам прекрасно подойдут.

Вивьен схватила его за лацканы сюртука.

– Правда?

Аден нахмурился.

– Да. Раз уж мы поженимся, почему бы нам не поселиться там?

– Но как же твоя работа? Разве ты можешь просто взять и бросить ее?

Он чмокнул ее в кончик носа.

– Поверь, я к этому готов. Кроме того, есть и другие вещи, которые я могу делать для Доминика и правительства без того, чтобы в чужом обличье проникать во Францию. Теперь я буду пробираться только под твое одеяло.

Она улыбнулась, шлепнув его по груди.

– Звучит прелестно, но…

– Но?

Вивьен беспокойно покусала губу. Аден приподнял ее подбородок.

– Выкладывай, любовь моя.

– Я понимаю, что это окажется ощутимым бременем, но маме с Китом придется жить с нами.

Аден в притворном ужасе уставился на нее.

– Придется, – словно оправдываясь, повторила она.

Аден беспечно махнул рукой.

– Тут не о чем волноваться. У меня есть план. Ты просто будешь зарабатывать деньги за карточным столом.

Вивьен нахмурилась.

– Не буду!

Он засмеялся.

– Милая, меня никак нельзя назвать нищим. Несколько лет назад я унаследовал кругленькую сумму от моей тетушки и очень удачно эти деньги вложил. Пальцем не шевельну, чтобы помочь Сайрусу, но уж остальное твое семейство обеспечу.

Вивьен уже хотела броситься ему на шею, но тут ей в голову пришла ужасная мысль.

Аден возвел глаза к потолку.

– А теперь что?

– А что об этом скажет твой отец? – выпалила она. – Я устроила такой кошмарный скандал, и бог знает, что теперь начнут говорить обо мне и князе Иване. Ведь регент будет недоволен, если ты на мне женишься?

– Милая, я его незаконнорожденный отпрыск и появился на свет в результате одного из самых грандиозных скандалов в обществе. Как по-твоему, сильно он расстроится? Кроме того, если у него вдруг возникнут возражения, с этим разберется моя мать.

Вивьен с сомнением посмотрела на него.

– Правда?

– Чистая правда. – Он погладил ее по щеке. – Разве я не пообещал некоторое время назад, что буду о тебе заботиться?

– Пообещал, но это действует в обе стороны.

– В смысле?

– Я тоже буду о тебе заботиться, – объявила Вивьен, для большей убедительности постучав пальцем по его груди. – Совершенно необходимо, чтобы вокруг тебя кто-нибудь суетился.

Аден с ошарашенным видом покачал головой.

– Любовь моя, мне кажется, я всю свою жизнь ждал, чтобы кто-нибудь начал вокруг меня суетиться.

– Вот и славно. Впредь мы оба будем заботиться друг о друге.

– Раз уж ты об этом заговорила, – произнес Аден, привлекая Вивьен к себе на колени, – есть кое-что, о чем я должен позаботиться прямо сейчас.

– Вижу, – засмеялась она с радостью, которую больше не могла в себе удерживать. – Точнее, чувствую.

Вивьен немножко поерзала, чтобы устроиться удобнее, и Аден резко втянул в себя воздух.

– Мне кажется, я нашла идеальное решение твоей проблемы, – пробормотала Вивьен.

– Превосходно, – ответил он, уткнувшись носом ей в шею. – Предлагаю приступить немедленно.

Эпилог

Торнбери-Хаус, Беркли-сквер

Декабрь 1814 года

Доминик Хантер стоял в дверях, ведущих в красивую гостиную, и любовался разворачивающейся перед ним умилительной сценой. Обычно все его планы воплощались в жизнь, но он редко получал такое удовольствие от результата, как в этот раз.

За спиной послышалось шуршание шелка, и небольшая изящная рука в перчатке скользнула ему под локоть.

– Господи, Доминик, – раздался мягкий мелодичный голос. – Почему ты топчешься на пороге? Разве тебе не хочется поздравить жениха и невесту? В конце концов, без тебя они бы никогда не дождались этой минуты.

Он улыбнулся миниатюрной, в меру пухленькой женщине средних лет, все еще прелестной, несмотря на возраст.

– Мне кажется, что Аден с новобрачной раньше или позже все равно нашли бы путь друг к другу, леди Тейт. Я всего лишь подтолкнул их в нужном направлении.

Она закатила глаза.

– Энтони говорил совсем по-другому. И почему, дорогой мой, ты так настойчиво продолжаешь называть меня леди Тейт, когда мы на людях? Просто смешно вести себя так официально. Ты прекрасно знаешь, что я всего на двенадцать лет старше тебя.

Доминик улыбнулся, увидев комично обиженное выражение ее лица.

– Да, но вы были мне матерью больше, чем моя собственная.

Ее взгляд смягчился, она потянула его вниз и запечатлела на его щеке поцелуй.

– Спасибо, Доминик. Ты же знаешь, что всегда будешь занимать в моем сердце особое место. – Она перевела взгляд на Адена и Вивьен, стоящих в центре гостиной и приветствующих своих гостей. – Надеюсь, однажды ты тоже найдешь свое счастье, как и эта прелестная пара.

Мрачная знакомая боль зашевелилась в душе. Доминик почти не обращал на нее внимания, научившись жить с ней много лет назад.

– Я уже счастлив, – ответил он. – Зная, что Аден наконец-то нашел свое истинное место. Потребовались многие годы, но никто не заслуживает этого больше, чем он.

Леди Тейт фыркнула.

– Доминик, ты прекрасно знаешь…

Ей помешал договорить низкий мужской голос.

– Линнет, Доминик уже слишком взрослый для того, чтобы ты устраивала ему выволочку, тебе не кажется? Да еще и на людях. Тут же начнутся сплетни.

Облегченно выдохнув, Доминик повернулся, чтобы поздороваться со своим бывшим опекуном и наставником.

– Сэр, я так рад вас видеть. Прошло слишком много времени.

Высокий страстный сэр Энтони Тейт не поддавался влиянию времени, хотя волосы его посеребрила седина, а худое лицо с годами сделалось еще более морщинистым. Но ясный взгляд карих глаз по-прежнему светился умом и острой проницательностью, сделавшими его одним из самых грозных шпионов Англии.

Леди Тейт сердито сверкнула на мужа глазами, явно пытаясь устрашить его, но, разумеется, ничего у нее не вышло. Во-первых, она была намного ниже ростом, во-вторых, ее лицо светилось любовью к нему. Мальчиком Доминик прожил у Тейтов несколько лет и лучше всех знал силу их взаимного чувства. Он не сомневался, что данная ему возможность считаться членом их семьи – величайшая привилегия.

– Я всего лишь напомнила Доминику, что он еще не так стар и вполне может найти свое счастье. Уж с этим ты точно не можешь поспорить, – заметила леди Тейт, стараясь, чтобы это прозвучало достаточно сурово.

– Моя дорогая, я давно решил, что лучшая политика – всегда с тобой соглашаться, – отозвался ее муж.

Она от изумления приоткрыла рот, и Доминик с сэром Энтони хором рассмеялись. Леди Тейт выпрямилась во весь рост (едва достав макушкой до середины груди Доминика) и со щелчком раскрыла веер.

– Если вы, джентльмены, меня извините, – высокомерно произнесла она, – я пойду поздравлю жениха и невесту. Энтони, не задерживай Доминика слишком долго, бесконечно разглагольствуя о правительственных делах. Мы на свадьбе, а не на совещании в Министерстве внутренних дел.

– Да, любовь моя, – послушно отозвался сэр Энтони.

Леди Тейт негромко пробормотала что-то об упрямых мужчинах, но от глаз Доминика не укрылась улыбка, заигравшая у нее на губах, когда она отходила.

– Вообще-то она права, – заметил сэр Энтони. – Тебе давно пора жениться и создать собственную семью. Что бы ни произошло в прошлом, это не должно…

Доминик предостерегающе прищурился.

Его пожилой собеседник всмотрелся ему в лицо и вздохнул.

– Ну что ж, ладно. Но раз уж речь зашла о семье, ты не знаешь, Гриффин тут сегодня появится?

– Нет. Ожидают появления принца-регента. Не думаю, что наш принчик очень обрадуется, увидев на свадьбе сына владельца одного из самых печально известных игорных домов Лондона, тем более что его королевское высочество должен Гриффину весьма приличную сумму денег. Кроме того, – добавил Доминик, окинув взглядом благородное собрание, – все это совсем не в стиле Гриффина.

– А могло бы быть, – ответствовал Энтони. – Ведь ты так и не оставил своих планов перевоспитать его, а? – Он показал на счастливую чету, теперь неторопливо обходившую гостиную, разговаривая с гостями. – Гриффин заслуживает этого не меньше, чем Аден.

– Знаю, – согласился Доминик. – И позабочусь, чтобы он это получил.

Он сделал своей жизненной миссией помощь людям вроде Адена и Гриффина, внебрачных сыновей принцев королевской крови, тех, кого отцы небрежно отбросили в сторону. Мужчинам, вынужденным бороться за каждую кроху достоинства и самоуважения, в точности как приходилось это делать самому Доминику.

Сэр Энтони задумчиво кивнул.

– Гриффин, конечно, случай куда более сложный, как ты наверняка сам понимаешь. Его утрата была непомерна.

Мрак в душе Доминика снова ожил, напоминая о том, о чем нельзя забывать.

– Не переживайте, – хмуро сказал он. – Я твердо намерен воссоединить его с матерью. – Вообще-то это будет чертовски трудное дело, поскольку о матери Гриффина никто ничего не слышал вот уже двадцать восемь долгих лет. – Я ее отыщу, даже если для этого потребуется обыскать каждый уголок Англии.

– Как ты думаешь, он заметил, как я нервничаю? – спросила Вивьен, в смятении наморщив свой хорошенький носик. – Боюсь, я показалась ему полной дурочкой.

Они смотрели, как мать Адена направляет шарообразную фигуру принца-регента через всю огромную гостиную в сторону Эдмунда, сводного брата Адена. Эдмунд любезно предложил устроить свадебный завтрак в Торнбери-хаусе, особенно когда ему сообщили, что на свадьбу придет принц-регент. Аден поморщился, когда мать настояла на включении отца в список приглашенных, но старина-принчик, разгневавшись на то, что англичанка аристократического происхождения и его собственный сын оказались жертвами столь зловещего заговора, охотно пошел им навстречу и уладил затянувшиеся проблемы с русскими. Это происшествие стало самым грандиозным скандалом сезона, и только тот факт, что Аден все-таки получил желанный приз – любовь Вивьен, сделал поднявшийся шум и сплетни более терпимыми.

И пока Вивьен рядом, Аден готов мириться с чем угодно.

– Моя дорогая, – сказал он, поглаживая ее шелковистую шейку, – за последние годы ты несколько раз встречалась с моим венценосным родителем. Почему сегодня что-то должно измениться?

Она затрепетала под его лаской, а прекрасные голубые глаза смотрели на него со смехом и одновременно с изумленным недоверием.

– Потому что сегодня наша свадьба, глупыш! А принц-регент стал моим свекром! Все это немножко чересчур, тебе не кажется?

Аден пожал плечами.

– Полагаю, я к этому просто привык. Кроме того, он не может быть хуже, чем твое семейство, правда?

Вивьен посмотрела в дальний конец гостиной, где Сайрус пытался подлизаться к регенту.

– Прости, что пришлось пригласить Сайруса, но думаю, твоя матушка была права. Если бы мы вычеркнули его из списка, сплетничать начали бы в два раза больше.

Аден быстро поцеловал ее розовый ротик, совершенно не заботясь о том, что их могли увидеть. Теперь и навсегда Вивьен – его жена, и он будет целовать ее там и тогда, где и когда захочет. И потом, в своем золотистом платье, отороченном кружевами, с соблазнительно глубоким вырезом, она выглядела столь неотразимо, что просто чудо, что он до сих пор не утащил ее в пустую комнату и не занялся ею как следует.

– Тебе совершенно не о чем волноваться, – заверил он Вивьен. – Мы с Сайрусом пришли к взаимопониманию.

Это означало, что тому следовало держаться как можно дальше от Вивьен, иначе придется столкнуться с гневом Адена.

– В этом я уверена, – сухо сказала она, а затем склонила голову набок и окинула его таким взглядом, что у Адена кровь закипела в жилах.

– Что? – спросил он севшим, сразу охрипшим голосом.

– Я просто вспомнила мистера и миссис Паркер. Интересно, что бы они подумали обо всем этом?

Рука Адена соскользнула с шеи Вивьен, погладила плечо, спустилась ниже, снова заставив ее затрепетать. Аден переплел их пальцы.

– Я точно знаю, что думает об этом мистер Паркер прямо сейчас.

– О, правда? – воскликнула Вивьен, и ее глаза заискрились такой любовью, что Аден едва смог сдержать собственный восторг. Какое блаженство знать, что эта женщина принадлежит ему, что можно обожать ее до конца своих дней! Аден никогда не надеялся обрести такое счастье.

– Он думает о трудностях с размножением и о том, как лучше решить этот вопрос, – сказал Аден.

– Как странно. Дело в том, что миссис Паркер думает о том же самом.

Губы Вивьен приоткрылись, кончик розового языка коснулся уголка рта. Естество Адена моментально затвердело, что было весьма неудобно, учитывая все обстоятельства.

Сапфировые глаза Вивьен подернулись поволокой желания.

– Как ты думаешь, нельзя ли мистеру и миссис Паркер ускользнуть отсюда на несколько минут, чтобы обсудить этот вопрос? Так, чтобы никто не заметил?

Аден ухмыльнулся.

– Я же шпион, любовь моя. Я зарабатываю себе этим на жизнь. – Он быстрым взглядом окинул комнату, выбирая кратчайший путь для побега, и обнял Вивьен за талию. – Сейчас все устрою. Предоставь это мне.

Примечания

1

Griffin (англ.) – мужское имя и название мифического существа, грифона.

Content

Ванесса Келли
Соблазнительная невинность

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог

Примечания