Дуглас Данлоп

История хазар-иудеев. Религия высших кланов

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2016

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2016

Введение

Читателям Гиббона знакомо имя Льва Хазара, греческого императора, правившего в VIII в. н. э., мать которого, хазарская принцесса, вышла замуж за Константина V. Хазар часто упоминали византийские авторы. Представляется очевидным, что их могущество было весьма значительным и отчетливо выделялось на политическом горизонте того времени. Простой пример: в X веке письма из императорской канцелярии на Босфоре хазарскому кагану – так назывался их правитель – имели более красивую золотую печать, чем та, что считалась необходимой для переписки с папой римским или преемником Карла Великого^1.

Хазары интересны нам и по другой причине. Их территория располагалась между нижним течением Волги и северными склонами Кавказа, раскинувшись до Азовского моря, а в IX веке она простиралась даже дальше на запад – до Киева и среднего течения Днепра. В восточном направлении они контролировали племена, жившие до самой реки Окс (Оксус). Таким образом, страна хазар располагалась вдоль пути продвижения арабов. Через несколько лет после смерти Мухаммеда (632) армии халифата устремились на север по обломкам двух империй и, преодолевая все препятствия, достигли Кавказского хребта. Одолев и эту преграду, они открывали для себя путь в Восточную Европу. Так случилось, что именно на границе Кавказских гор арабы встретили организованные военные силы, которые не позволили им продолжить завоевания в этом направлении. Таким образом, войны арабов и хазар, продлившиеся более ста лет, имели значительную историческую важность^2. Да, франки Карла Мартелла на полях Тура изменили направление арабских завоеваний. Но примерно в это же время угроза Европе на востоке была ничуть не менее острой. Торжествующих мусульман встретили и остановили хазары. Хотя, таким образом, хазары, как и франки, стали, в определенном смысле, защитниками христианства, в расовом отношении они принадлежали к кочевым или полукочевым племенам Центральной Азии, и в это время еще были шаманистами. Позднее, как мы увидим, – и это воистину удивительно – они приняли иудаизм. Можно не сомневаться, что, если бы не существование хазар на территориях, расположенных к северу от Кавказского хребта, Византия, оплот европейской цивилизации на востоке, была бы охвачена с флангов арабами, и история христианства и ислама оказалась бы совсем не такой, какой мы ее знаем.

Резонный вопрос: почему до сих пор никто не написал подробную историю хазар, если она имеет немалое значение и доступно большое количество материалов? На самом деле о хазарах нам поведал кембриджский историк Дж. Б. Бьюри в одной из глав своей «Истории Восточной Римской империи»3. Его труд можно считать лучшим рассказом о хазарах, хотя есть и другие – и монографии по разным аспектам предмета, и случайные упоминания в современных книгах. Главной причиной нашего не слишком хорошего знакомства с историей хазар является вовсе не отсутствие к ним интереса или недоступность материалов, а, скорее, сложность обращения с существующими источниками. Во-первых, они написаны на разных языках – греческом, арабском, древнееврейском, сирийском, армянском, грузинском, русском, персидском, турецком и даже китайском, – вряд ли можно найти историка, который знал бы их все. А во-вторых, содержащаяся в них информация весьма противоречива и туманна. С появлением новых публикаций по истории Востока накапливаются и наши знания о хазарах. В XIX веке были изданы труды арабских географов и историков, много рассказавших нам о хазарах, а в XX веке стали доступными еврейские материалы^4. Библиография существенно расширилась, и критики стали высказывать свое мнение о хазарах еще и на других языках, создавая труды не менее значимые, чем оригинальные источники. Конечно, сейчас ситуация в корне отлична от тех дней, когда Баксторф впервые связал название хазар, о которых у него не было почти никакой информации, с персидским Chosroes. Однако, несмотря на то что наши знания о хазарах существенно расширились, написание их истории – вовсе не простое дело, в чем можно будет убедиться на следующих страницах.

Незадолго до войны профессор Пауль Кале из Боннского университета и профессор Анри Грегуар из Брюсселя намеревались выполнить совместную работу о хазарах. Ожидалось, что в результате появится важная и исчерпывающая книга. К сожалению, их планам помешали война и сопутствующие ей обстоятельства. Впоследствии профессор Кале предложил мне заняться исследованием хазар, и я с радостью согласился. В ходе работы я имел бесценное преимущество – мог при необходимости консультироваться с профессором Кале, и я бесконечно признателен ему за щедрую помощь. Он предоставил мне полную свободу в выборе и компоновке материала, и, хотя на меня, безусловно, повлияло его мнение по общим вопросам, он не несет абсолютно никакой ответственности за выраженные мной взгляды, недоразумения и ошибки, без которых не могла обойтись подобная книга.

Моя задача заключалась в изучении доступного материала и по возможности связном изложении истории хазарской нации и государства. В работе использовались традиционные источники. Исключение составляют отрывки из текстов аль-Истахри и аль-Масуди, присланные мне из Оксфорда профессором Кале; небольшое повествование о хазарах, возможно принадлежащее испанскому географу Ибн-Саиду, – его я тоже получил от профессора Кале; доселе неизвестный отрывок из сочинений аль-Якуби о двойном царствовании у хазар. Следует отметить также интересный рассказ о случаях, якобы происходивших при хазарском дворе в неустановленное время, из персидской рукописи в библиотеке Лейденского университета, руководству которой я хотел бы выразить благодарность. Я использовал китайские ссылки на хазар – этого, насколько мне известно, раньше не делалось в трудах по этому предмету. Известный востоковед профессор Хэлоун также любезно оказал мне помощь в работе. Полагаю, что некоторые отрывки из произведений греческих авторов, приведенные здесь, вы не найдете больше нигде.

В книге будут рассмотрены такие темы, как истоки хазар, их возможные связи с персами до ислама, контакты в разное время между хазарами и греками, войны с арабами, обращение хазар в иудаизм, переписка между Испанией и Хазарией в X веке, связи хазар и русов и, наконец, крах и исчезновение Хазарского государства. Сведения по некоторым из них в высшей степени противоречивы, и читателю не следует тревожиться, если он обнаружит, что даже такие основополагающие моменты, как дата обращения в иудаизм или окончательного краха Хазарского государства, у разных авторов могут не совпадать. Читатель узнает о поисках следов хазар далеко на западе – в Дании и на востоке – в Китае, равно как и о том, что помимо иудаизма – это установленный факт – хазары также, вероятно, в разные времена принимали буддизм и христианство. Свидетельства, как правило, неявные и противоречивые, будут изложены настолько ясно, насколько это в силах автора. В книге использованы полные и, надеюсь, точные переводы важных арабских текстов.

Из множества книг и статей, которые я проштудировал в процессе работы, некоторые привлекли мое особое внимание. Одна из них сравнительно старая, и ее выводы существенно отличаются от того, что сказано здесь. Это книга Дж. Маркварта «Восточноевропейские и восточноазиатские набеги» (J. Marquart, Osteuropäische und ostasiatische Streifzüge)5. Другая – книга Коковцова «Еврейско-хазарская переписка в Х веке»6. Эти книги находятся на противоположных полюсах по методике и размаху. Немецкая книга многословна и размыта, ее трудно читать, однако она содержит много ценных идей относительно интересующего нас периода. Русский профессор рассматривает ограниченный предмет – документы на древнееврейском языке, числом всего около полудюжины, содержащие переписку хазар с испанцами, по поводу которой до сих пор ведутся ожесточенные споры. Он излагает свои мысли четко и кратко. Также следует упомянуть издание А. Заки Валиди Тогана путевых заметок Ибн-Фадлана о путешествии к волжским булгарам, примечания и приложения к которым содержат сведения о хазарах, которые раньше не публиковались^7. Я получил возможность использовать эту книгу благодаря любезности профессора Минорского. Выполненный самим профессором Минорским перевод и комментарии персидской географии Х века «Худуд аль-алам» также содержат новую важную информацию^8. Не могу не упомянуть и еще один труд, блестящую библиографию хазар, составленную славянским отделом Нью-Йоркской публичной библиотеки и опубликованную с комментарием Ярмолинского в 1938 году. Мое внимание было привлечено к этому труду доктором Сесилом Ротом из Оксфорда.

Также должен отметить масштабные труды о хазарах Артамонова, Полиака и Заячковского, в которых к проблеме хазар подходят с самых разных точек зрения. «Очерки древнейшей истории хазар» М.И. Артамонова были опубликованы в 1937 году^9. В полном соответствии со своим названием эта книга рассматривает только раннюю историю хазар. Последняя упомянутая в ней дата – 738 год. В предисловии автор отрицает знание иностранных языков и утверждает, что пишет как археолог. Артамонова хазары интересуют в связи с историей своей страны. В рамках этой задачи его труд представляется объективным изложением предмета. А.Н. Полиак опубликовал свою книгу «Хазария» в Тель-Авиве в 1944 году. (Я сначала увидел экземпляр доктора Сесила Рота, а позже получил другой экземпляр от доктора С. Морага из Иерусалима.) Книга, которая считается первой исторической частью более широкого труда о хазарах, развивает теории, ранее высказанные автором в статье «Обращение хазар в иудаизм», опубликованной в периодическом издании Zion (1941), но предлагает более обширную документальную базу, особенно говоря о еврейских источниках. Некоторые из этих теорий обсуждаются далее. Работа подверглась немалой критике^10. Работа Заячковского «Ze studiów nad zagadnienniem chazarskim» (1947) написана с позиций турецкой лингвистики^11. И в этой книге, и в целом ряде статей автор, известный тюрколог, пролил свет на уцелевшую хазарскую терминологию, которую он предлагает иллюстрировать из диалектов, на которых до сих пор говорят евреи-караимы в Польше и Крыму^12. Караимов автор считает главными современными представителями древних хазар. Он склонен минимизировать, а вовсе не преувеличивать важность еврейских документов. Доктор С. Селига из университета Сент-Эндрюс оказал мне большую помощь в изучении этих польских работ.

В заключение я хотел бы поблагодарить профессора Х. Бейли из Квинз-колледжа, Кембридж, профессоров В. Минорского и К.Дж. Мулло Вейра из университета Глазго, которые прочитали эту книгу в рукописи и дали ценные советы. Я также испытываю глубочайшую признательность к профессору Филиппу К. Хитти и попечителям Princeton University Press.

Дуглас Мортон Данлоп

Глава 1

Происхождение хазар

Если общепринятая этимология некоторых знакомых слов в европейских языках верна, название «хазар» имеет более широкое хождение, чем кажется на первый взгляд. Слово «гусар» (hussar) изначально^1 применялось к нерегулярной венгерской кавалерии, и, как мы увидим, связь между хазарами и мадьярами, основателями Венгерского государства, является исторически установленным фактом. Немецкое слово Ketzer (еретик) также произошло от названия хазар. Между тем происхождение и точное значение самого слова «хазар» остается неясным. Обычно утверждают, что это деепричастие от турецкой глагольной основы qaz – странствовать или кочевать, так что хазар – это «кочевник»2, и с этим можно условно согласиться. В славянских языках есть разные слова для обозначения хазар с гласной «о» в первом слоге, и это привело к другим словообразованиям от русского коса (Weltmann, 1858), и от основы koz во многих славянских словах, обозначающих «козы» (Tzenoff, 1935)3. Это неверно, поскольку слово изначальное не славянское. Нет никаких причин предполагать, что хазары – это «те, кто носил косы» или «пастухи коз». Примечательно, что евреи также обычно пишут это слово с гласной «o/u» и произносят Kūzāri (отсюда Cosri у Баксторфа), множественное число – Kūzārīm. Вместе с тем у нас есть арабское Khazar (маловероятно его происхождение от akhzar, прилагательного, обозначающего некое поражение глаза – с маленькими глазами, косоглазый); греческое Khazaroi (Khazareis), латинское Chazari и Gazari, а также форму без гласных в еврейском документе, известном как хазарская переписка, которая, несомненно, произносится как Kazar (Khazar).

Как уже было сказано, объяснение хазар = кочевник, вероятнее всего, следует принять. Тем не менее Пеллио указал на связанные с этим трудности^4 (турецкое qazmak всегда используется в смысле «выдолбить, выбить», а не «странствовать» и т. д.) и ссылается на предположение Дж. Дени^5, что слово может быть объяснено как *Quz-er, *Quz-är, *Quzar или *Qozar, от quz – «склон горы, обращенный на север», плюс eri, er в смысле «люди севера». В пользу предположения Дени можно сказать следующее: а) пока не дано удовлетворительного объяснения гласной «o/u» в некоторых формах слова; б) в древнем армянском и грузинском языках хазарский хакан постоянно называется «царем севера», а Хазария – «землей севера» – это может быть вариантом перевода местного названия. Но тогда трудно объяснить формы из хазарской переписки, предположительно Kazar, Kazari, и Кембриджский документ, также написанный на древнееврейском, также содержит Qazar.

Итак, наш первый вопрос: когда появились хазары и каково название этого народа? Было много споров относительно связей хазар с гуннами, с одной стороны, и западными тюрками – с другой. Одно время преобладало мнение, что хазары появились из Западной Тюркской империи. Ранние ссылки на хазар возникли примерно в то же время, когда прекратились упоминания о западных тюрках. Утверждают, что в 627 году хазары объединили силы с греческим императором Ираклием против персов, и они же помогли ему при осаде Тифлиса. Остается открытым вопрос, были ли в это время хазары под властью западных тюрок. Хронист Феофан (ум. ок. 818) представляет их как «тюрок с востока, которых называли хазарами»6. В то же время западные тюрки упоминались греческими авторами просто как тюрки, без дополнительных определений.

Сирийские источники упоминают о хазарах еще до 627 года. И Михаил Сириец^7, и Абу-ль-Фарадж ибн Харун (Бар-Эбрей)8 пишут, как, очевидно, при греческом императоре Маврикии (582–602) три брата из «внутренней Скифии» двинулись на запад с 50 000 человек, и, когда они подошли к греческим границам, один из братьев, Булгариос (Булгарис, Бар Хебраиус), пересек Дон и поселился на территории империи. Другие заняли «страну алан, называемую Барсалия». Они и прежние обитатели страны приняли имя хазар – в честь старшего из братьев, которого звали Казариг. Если – это представляется возможным – история уходит корнями во времена Иоанна Эфесского^9 (ум. ок. 586), она современна рассматриваемому событию. В ней четко сказано, что хазары прибыли на Кавказ из Центральной Азии в конце VI века.

У греческого автора Феофилакта Симокатты (ок. 620) мы читаем почти современное изложение событий у западных тюрок, которые едва ли могут не быть связанными с сирийской историей, о которой только что говорилось^10. Упоминая о посольстве тюрок к Маврикию, Симокатта описывает события последних лет, когда тюрки одолели белых гуннов (эфталитов), аваров и уйгур, которые жили «на Тиле; тюрки ее называли Черной рекой»11. Этими уйгурами, пишет Феофилакт, предводительствовали два вождя – Вар и Хунни. Они упоминаются также как вархониты^12. Какая-то часть уйгур сумела скрыться от тюрок, позже они появились западнее, где их приняли за аваров, имя которых здесь уже было известно. Последнее подтверждается другим греческим автором, согласно которому Юстиниан принял представителей псевдоавар, то есть уйгур, и было это в 558 году^13. После этого они начали грабить и разорять земли Восточной и Центральной Европы. Если происхождение от уйгур установлено правильно, слово «огр» (великан-людоед) в фольклоре может датироваться этим ранним периодом.

Феофилакт также утверждает, что была еще одна волна беженцев из Азии в Европу, в которой участвовали племена тарниах, котзагир и забендер. Они, как и их предшественники, были потомками Вара и Хунни и доказали свои родственные связи, присоединившись к так называемым аварам, на самом деле уйгурам, под властью хакана последних. Трудно не заметить, что это другой вариант истории, рассказанной Михаилом Сирийским и Абу-ль-Фарадж ибн Харуном. Котзагиры – это, несомненно, булгарская группа^14, а забендер – это, вероятно, Семендер – важный хазарский город, а значит, соответствует Казариг в сирийском варианте. Представляется, что изначально Семендер получил свое имя от занявшего его племени^15. Таким образом, у нас есть подтверждение того, что хазары прибыли в Восточную Европу при Маврикии, а до этого поддерживали связь с западными тюрками.

Но помимо этого есть мнение, что хазары уже находились на окраине Европы до подъема тюрок (ок. 550). Согласно этому мнению, хазары имеют родство с гуннами. Когда Приск, посол при дворе Аттилы в 448 году, говоря о народе, подчиненном гуннам и живущем в Припонтийской Скифии, называл его акацир^16, это были ак-хазар – белые хазары. Историк Иордан, писавший около 552 года, упоминал акацир как воинственное племя, которое не занималось земледелием, а жило скотоводством и охотой^17. Учитывая различие среди некоторых тюркских народов между ведущими кланами – «белыми» и остальными – «черными», когда мы читаем у арабского географа Истахри, что хазары есть двух типов, одни называются кара-хазары (черные хазары), а другие – белые^18, можно предположить, что последние – это ак-хазары (белые хазары). Идентификация акацир с ак-хазарами была отвергнута Цейсом^19 и Марквартом^20 как невозможная лингвистически. Маркварт утверждал, что исторически акациры, как подчиненная раса, скорее соответствуют черным хазарам. Альтернативная идентификация – акациры = агачеры. Но она не слишком отличается от других, если, конечно, Заки Валиди прав, считая, что между агачерами и хазарами существовала близкая связь^21.

Есть один или два факта в пользу прежнего взгляда, который не получил исчерпывающего объяснения. Если хазары не имеют ничего общего с акацирами и появились как боковая ветвь западных тюрок в конце VI века, как они могли упоминаться в сирийской компиляции, датированной 569 годом^22, приписываемой Захарию Ритору? Форма казар/казир, которая здесь встречается в списке народов, живущих в окрестностях Кавказа, очевидно, относится к хазарам. Это согласовывается с их существованием в этом регионе веком раньше. Мы также располагаем свидетельством так называемого Географа из Равенны (VII век?), что агазиры (акациры) Йордана – это хазары^23.

Однако хазары нигде не представлены просто как гунны. Возникает вопрос: если они были покорены гуннами незадолго перед 448 годом, как утверждает Приск, какой период времени они существовали до этого? Здесь следует учесть взгляды Заки Валиди, которые сформулированы исключительно на основе восточных источников и независимы от соображений, о которых только что говорилось. Автор верит, что обнаружил следы одной и той же предыстории тюрок не только в мусульманских, но и в китайских источниках династии Вэй (366–558)24. В его изложении хазары играли ведущую роль и даже были коренным народом в своей стране^25. Заки Валиди цитирует историю из Гардизи, согласно которой эпонимный предок киргизов, убив римского офицера, бежал ко двору хазарского хакана, а позднее двигался на восток, пока не поселился на Енисее. Но поскольку считается, что ранние киргизы жили в Восточной Европе и до начала христианской эры находились южнее Урала, Заки Валиди приписал соответствующую дату этому эпизоду и не желает допускать, что упоминание о хазарах так рано – анахронизм^26. Это одна из целого ряда претензий на античность хазар. Главные мусульманские источники, на которые ссылается Заки Валиди, являются сравнительно поздними. Гардизи писал около 1050 года, а анонимная история Mujmal al-Tawārīkh w-al-Qisas^27 – появилась еще позже (хотя они, вне всяких сомнений, восходят к ибн аль-Мукаффе в VIII веке и через него к доисламским персидским источникам). Да и его китайские источники не упоминают хазар явным образом. Тем не менее мнение, что хазары существовали еще до гуннов, находит некоторое подтверждение в другом регионе. В «Армянской истории» Моисея Хоренского – Мовсеса Хоренаци (V век) есть упоминание о хазарах между 197 и 217 годами^28. Народы севера, хазиры и басилы, договорились прорваться через проход Чор на востоке Кавказа, «во главе со своим царем Внасепом Сурхапом»29. Они перешли реку Кур и были встречены армянином Валаршем с большой армией, которая разбила их и обратила в бегство. Через некоторое время северные народы уже на своей стороне Кавказа снова потерпели тяжелое поражение. Во втором сражении Валарш был убит. Его сменил сын, и при новом царе армяне снова перешли Кавказ, разгромили и подчинили хазир (хазар) и басилов. Каждый сотый оказался взят в заложники, и был поставлен памятник с надписью греческими буквами, который показывал, что эти народы теперь под юрисдикцией Рима.

Этот рассказ, как представляется, опирается на действительные факты, и под хазирами подразумеваются хазары. Однако согласно общепринятому мнению, армянская история ошибочно приписывается Мовсесу Хоренаци, писавшему в V веке. Считается, что ее следует относить к IX веку, или, в крайнем случае, к VIII веку, но никак не ранее^30. Это, естественно, придает другой характер истории хазарского рейда. В таком случае она не является безусловным свидетельством существования хазар во время Мовсеса Хоренаци, а согласуется с другими армянскими и грузинскими^31 историями, которые, хотя более или менее четко указывают на хазар в первых веках христианской эры и даже раньше, мы здесь не приводим. Конечно, они сами по себе интересны, однако, ввиду неточности и отсутствия подтверждений, не могут считаться надежными.

Мусульманские авторы дают нам значительное количество материалов, которые могут пролить свет на дату появления хазар. Как уже отмечалось, некоторые из них взяты из источников Пехлеви, составленных до арабского завоевания Персии. То, что арабские и персидские авторы сообщают о хазарах, заслуживает внимательного изучения, поскольку содержит аутентичную информацию из более ранних времен. Неудивительно, что подобные рассказы, написанные, когда Хазарское государство к северу от Кавказского хребта процветало, отличает их от тюрок, с которыми столкнулись первые поколения мусульман в Центральной Азии. Но отрывки вроде следующего, где хазары поставлены бок о бок с ведущими представителями современного человечества, все же примечательны. В дискуссии между знаменитым ибн аль-Мукаффой и его друзьями был поднят вопрос, какая нация самая умная. Характерно для низкого развития культуры того времени, или, по крайней мере, для арабских взглядов на этот вопрос (ибн аль-Мукаффа ум. ок. 759), что тюрки и хазары были поставлены после персов, греков, индусов и негров. Очевидно, в этом отношении тюрки и хазары пользовались дурной славой. Однако им даны совершенно другие характеристики. «Тюрки тощие собаки, хазарский выпасной скот»32. Хотя суждение неблагоприятное, у нас создается впечатление о хазарах как об отдельной и важной расовой группе. Насколько это соответствует действительности, неясно. Были выдвинуты предположения, связывающие хазар с черкесским типом – они бледнокожие, темноволосые и голубоглазые, а через басилов (или барсилов), о которых уже говорилось, – с так называемыми «царскими скифами» Геродота^33. Все это, разумеется, совершенно не точно. Помимо отрывка, в котором упоминаются черные хазары, где сказано, что они смуглые, как индусы, а их «двойники» – светлые и красивые^34, единственным доступным описанием хазар в арабских источниках является следующее, предположительно принадлежащее ибн Саиду аль-Магриби: «Хазары живут на севере населенных земель, ближе к 7-му климату, под созвездием Плуга. Земля их холодная и сырая. Потому лицом они белы, глазами сини, волосы у них больше рыжие и вьются, телом они крупны, а нравом холодны. Народ сей дик»35. Это напоминает традиционное описание северян и в любом случае не подтверждает принадлежность хазар к «черкесскому» типу. Если верить этимологии Халиля ибн-Ахмада^36, хазары могли быть узкоглазыми, как монголы. Очевидно, в данном вопросе ничего нельзя утверждать определенно. Возможно, некоторые хазары были светлокожими с темными волосами и голубыми глазами, но нет никаких доказательств тому, что этот тип преобладал с древности или был широко распространен в Хазарии в исторические времена.

Аналогичный спор относительно достоинств разных рас дошел до нас из эпохи до Мухаммеда, где спорщиками были араб Нуман ибн аль-Мундир из аль-Хиры и Хосров Ануширван. Перс высказывает мнение, что греки, индусы и китайцы выше арабов, несмотря на низкий уровень жизни, тюрок и хазар, которые, по крайней мере, имеют организацию и подчиняются царю. Здесь хазары снова сопоставляются с великой нацией востока^37. Это созвучно с рассказами о том, что послы китайцев, тюрок и хазар постоянно присутствовали у ворот Хосрова^38, и о том, что у него во дворце было три золотых трона, которые никогда не убирали и на которых никто не сидел. Они предназначались для царей Византии, Китая и хазар^39.

В общем, материалы арабских и персидских авторов о хазарах в ранние времена можно разделить на три группы, сконцентрированные вокруг имен: 1) того или иного еврейского патриарха; 2) Александра Великого; 3) некоторых сасанидских царей, в основном Ануширвана и его преемников.

Типичное повествование, относящееся к первой группе, приводит Якуби в своей «Истории»40. После смешения языков в Вавилоне потомки Ноя пришли к Пелегу, сыну Эбера, и попросили разделить землю между ними. Он выделил потомкам Иафета Китай, Хинд, Синд, страну тюрок и страну хазар, а также Тибет, страну булгар, Дайлам и страну, соседствующую с Хорасаном. В другом отрывке Якуби излагает последующие события. После того как Пелег разделил землю, потомки Ибн-Тубала, сына Иафета, направились на северо-восток. Одна группа, потомки Фогармы, продвинувшаяся дальше всех на север, была разбросана по разным странам и стала разными царствами, среди них – царства булгар, аланов, хазар и армян^41.

Также по Табари^42, у Иафета родились семеро сыновей: Гомер, Магог, Мадай, Иаван, Фувал, Мешех и Фирас (имена библейские)43. От последнего произошли тюрки и хазары. Возможно, в этом случае присутствует связь с тюргешами, уцелевшими западными тюрками, которые были разбиты арабами в 119/737 г. (если год указан в виде дроби, первая цифра – год по хиджре. – Примеч. пер.)44, и в том же веке прекратили свое существование как правящая группа. Любопытно, что Табари называет среди потомков Магога Маджуджа и Яджуджа, добавляя, что они жили к востоку от тюрок и хазар. Эта информация делает неубедительной попытку Заки Валиди идентифицировать Гог и Магог у арабских авторов как норвежцев^45. Имя Мешех рассматривается им как единственное число от классических массагетов^46. А. Башмаков подчеркивает связь «мешех» с хазарами для создания теории о том, что хазары вовсе не тюрки из внутренней Азии, а яфетская или алародийская группа с юга Кавказа^47. Очевидно, нет стереотипной формы легендарной родственной связи хазар с Иафетом. Тадж аль-Арус утверждает, что, согласно некоторым авторам, они являются потомками Мешеха – сына Иафета, а согласно другим – и хазары, и саклабы произошли от Тубала. Далее мы читаем о Баланджаре ибн-Иафете у ибн аль-Факиха^48  и абу аль-Фиды^49. Он был основателем города Беленджера (Баланджара). Употребление слова предполагает, что это эквивалентно приданию Баланджару отдельной расовой идентичности. В исторические времена Баланджар был хорошо известным хазарским центром, который Масуди даже называет их столицей^50.

Вряд ли есть смысл продолжать перечислять истории о Иафете. Их еврейское происхождение абсолютно очевидно, и Полиак привлек внимание к одной версии раздела земли, в которой еврейские слова, обозначающие «север» и «юг», появляются в арабском тексте^51. Иранский цикл легенд имеет схожую традицию, согласно которой герой Афридун разделил землю между тремя сыновьями, которых звали Тудж, Сельм и Ирадж. Здесь хазары вместе с тюрками и китайцами оказываются на части земли, выделенной Туджу, старшему сыну^52.

Некоторые истории связывают хазар с Авраамом. Рассказ о встрече в Хорасане между сыновьями Хеттуры и хазарами, в котором упоминается хакан, Полиак цитирует из ибнСаида и аль-Табари^53. Традиция присутствует также в мешедской рукописи ибн аль-Факиха, очевидно как часть рассказа о путешествии Тамим ибн Бахра к уйгурам, но восходит к Хишаму аль-Кальби (Калби)54. Заки Валиди склонен уделять ей особое внимание, считая ее доказательством присутствия хазар в этом регионе в ранний период^55. Аль-Джахиз также ссылается на легенду о сыновьях Авраама и Хеттуры, но при этом не упоминает хазар^56. Аль-Димашки утверждает, что, согласно одной традиции, тюрки были детьми Авраама от Хеттуры, отец которой принадлежал к арабскому роду (аль-Араб аль Ариба). Потомки другого сына Авраама, согдиане и киргизы, также, как утверждают, жили за Оксом. Сам Димашки не был склонен отдавать предпочтение этим генеалогиям^57.

Типичная история об Александре, принадлежащая ко второй группе, – рассказ о том, как завоеватель, придя из Египта в Северную Африку (Кайруан) и встретив Кандаку – своего рода царицу Савскую для Соломона, – отправился на север в «Землю тьмы». Он вернулся, основал два города на границе с греками и предложил опять идти на восток. Его визири указали на трудность преодоления «Зеленого моря», воды которого зловонны. Но, несмотря на опасения визирей и препятствия, он пересек греческую территорию и прибыл в землю саклабов, которые ему покорились. Он пошел дальше, достиг хазар, которые тоже покорились, потом продолжил путь через страну тюрок и пустыню между тюрками и Китаем и т. д.58

Учитывая сказанное, когда сталкиваемся с заявлением, связывающим Александра с хазарами, которое не является явно абсурдным – как у Вахб ибн аль-Муннабиха о том, что завоеватель нашел хазар в Мерве и Герате^59, мы не можем его не учитывать. Табари отмечает, что место встречи Александра и персидского правителя было в Хорасане, возле хазарской границы, где имело место великое сражение^60. Если это предположение принять и даже если считать анахронизмом, все равно это важное свидетельство расширения деятельности хазар в какое-то время к востоку от Каспия. Но многие истории об Александре настолько далеки от фактических, что делать какие-либо однозначные выводы сложно. Это определенно относится к «Искандер-наме» Низами, где хазары, как правило, объединены с русскими в роли врагов завоевателя на севере^61. Упоминание русских – явный анахронизм. Это идею, безусловно, подсказало поэту, писавшему в XII веке, то, что он знал об исторических набегах русских вниз по Волге и через Каспий^62. Он был знаком с местными обстоятельствами в Кавказском регионе^63. Понятно, что Низами придал собственный поворот истории об Александре, причем в другом направлении^64. Сражения завоевателя с русскими до этого не упоминались ни одним автором. Так что вопрос об истинности традиции не ставится.

Пока из арабских и персидских источников мы узнали не слишком много о древности хазар. Остается выяснить, не прольют ли больше света на эту проблему и на хазар вообще источники третьей группы – отрывки из произведений мусульманских писателей, связывающие хазар с разными персидскими царями, в первую очередь Хосровом Ануширваном.

Мы располагаем повествованием о большой экспедиции против тюрок во времена Кея Хосрова под командованием четырех полководцев, один из которых, как сказано в тексте, наступал на врага по стране хазар. Но это время (Кей Хосров = Кир) было задолго до Александра, когда упоминание тюрок – явная неточность. Рассказ, найденный у Табари^65, а также у ибн аль-Балхи^66, определенно является более поздним творением.

Доселе неизвестная легенда о хазарском дворе присутствует в персидском тексте, хранящемся в библиотеке Лейденского университета^67. Автор – некто Мухаммед ибн-Али аль-Катиб аль Самарканди – жил в XII веке и посвятил свой труд одному из Караханидов. Она была известна Хаджи Халифе^68. Бартольд называет сей труд историческим^69 – историческая работа, написанная в Трансоксиане при Караханидах, утверждает он, – но это, скорее, литература из серии «Зеркало для принцев». Соответствующий отрывок начинается в сложном высокопарном стиле, свойственном многим персидским авторам. «Хакан, царь хазар, был правителем, орел величия которого поймал симург счастья. Сокол его украшающей царство и питающей государство мудрости ловил павлинов, что было вершиной мирового господства»70. После описания привычек царей автор пишет, что «однажды хакан давал пир и сидел один со своими приятными спутниками». К нему зашел один из сыновей Даххака (то есть, очевидно, араб, ведь аль-Даххак – типичный бедуин-мародер из старых иранских легенд). Он вежливо поприветствовал хакана и был приглашен выпить с ним. Когда они стали пить, заиграли музыканты, и разговор пошел о музыке. Арабскому принцу было задано два вопроса подряд, на которые он ответил: «Что вы понимаете под слушанием музыки?» и «Почему слушатель иногда увлекается и забывает обо всем, когда слушает?». Получив ответы и, вероятно, довольный честностью и понятливостью гостя, хакан задал третий вопрос: «Почему удача (процветание) отвернулась от вас [то есть от арабов], когда цари земли набросили попону покорности на ваши плечи и небесные звезды осветили пыль на ваших порогах?» Сын Даххака ответил, что всему виной плохое управление. Завершает эпизод морализаторство автора. Очевидно, что это нравоучительная история в восточной манере, а вовсе не исторический труд. Даххак, как уже отмечалось, легендарный персонаж. Рассуждения его сына о слушании музыки отражают музыкальную теорию того времени. В целом рассказ был придуман или адаптирован автором XII века в назидание своему патрону^71.

Для нас интерес представляет то, как Самарканди изображает хазар. В других источниках, и персидских, и арабских, как мы видели, доисламский хакан хазар – великий царь, положение которого – главы важнейшей части человечества – возводит его до ранга правителей Сасанидов и китайских императоров. Из всех более или менее апокрифических ссылок на древнее величие хакана хазар ни одна не представляет его так четко, как приведенный выше отрывок. Здесь он язычник, или, по крайней мере, немусульманин, отдающий должное вину и музыке. Он окружен свитой – в отличие от хаканов более поздних времен, которые, как нам известно, жили более или менее уединенно. К нему с почтением относится арабский принц. Кроме того, он хорошо информирован, вежлив и беседует о людских делах, проявляя простую мудрость. К сожалению, невозможно сказать, насколько все это соответствует действительности.

Нечто более определенное изложено в повествовании Масуди – инцидент, по его утверждению, имел место в VII веке при дворе Ширваха. Согласно истории Масуди^72, во время конной прогулки царь спросил одного из своей свиты, помнит ли он известную хитрость, которую его предок Ардашир испробовал на царе хазар. Чтобы польстить царю и позабавить его, придворный прикинулся, что не знает этой истории, сделал вид, что увлекся рассказом царя, и даже позволил своему коню упасть в канал. Таким образом, мы понимаем, что хазары существовали во времена Ардашира (226–240). Хотя арабские историки кратко упоминают о активности Ардашира на хазарском направлении^73, и даже описывают взятие Сула (Дербента), важного пункта на востоке Кавказа, очень трудно понять, какую хитрость имел в виду Масуди. Нам неизвестны инциденты, которые могли бы быть описаны подобным образом, впрочем, как и факты, однозначно указывающие на связь Ардашира с хазарами. Определенно, то, о чем повествует Масуди, нельзя считать свидетельством их существования в III веке. Почему, если обстоятельства хорошо известны и аутентичны, они не описаны в «Карманаке», труде, посвященном истории Ардашира, который перевел Нёльдеке?74 Самое правдоподобное объяснение – Масуди ссылается на какого-то другого персидского суверена.

Есть короткое анахронистическое упоминание о хазарах, выступивших против Шапура, сына Ардашира, в армиях императора Юлиана^75. После этого мусульманские источники упоминают о них очень мало – или вообще не упоминают – до намного более позднего времени. Согласно Табари^76, перс Фируз (457–484) возвел каменное сооружение в окрестностях Сула^77, чтобы защитить страну от северных народов. А если верить греку Приску, Пероз (Фируз), утомленный длительной войной, предложил царю кидаритов Кунхасу мир и родство. Тот согласился, но получил в жены не сестру Пероза, как ему было обещано, а незнатную женщину, о чем он узнал вскоре от нее самой. Желая отомстить за этот обман, Кунхас обратился к Перозу с просьбой прислать ему для предводительства войсками в борьбе с соседями хороших военачальников. Когда последние в числе трехсот прибыли, он приказал часть из них убить, а часть изуродовать и отправить назад в Иран с извещением, что это месть за обман^78. Нет оснований сомневаться, что факты, в том числе жестокая развязка, в основном таковы, как их описывает Приск. Ведь он был почти современником событий. Возможно, это и есть хитрость, которую перс испробовал на северном правителе? Не исключено, что именно о ней писал Масуди?

Прежде чем продолжать, необходимо рассмотреть вопрос: кто такие кидариты? Обычно считается, что Приск имел в виду эфталитов, или белых гуннов, от рук которых впоследствии погиб Пероз. Бьюри отметил, что кидариты – это, скорее всего, гунны, которые осели на транскаспийской земле и угрожали Дарьяльскому ущелью^79. Приск упоминает, что персы в 465 году удерживали крепость Юроипаах^80, очевидно, на восточной оконечности Кавказских гор, от кидаритов, и хотели помощи римлян. В другом месте он пишет, что, когда сарагуры в 468 году выступили против персов, они вначале пошли к Каспийским воротам, но обнаружили там персидский гарнизон и отправились другой дорогой^81. Немного позже, в 472 году, персидское посольство в Константинополе объявило о победе над кидаритами и взятии приступом города Балаам. Название, похоже, является плодом вымысла копииста^82.

В связи со всем, сказанным выше, возникает вопрос: может быть, кидариты в V веке – это хазары? Предположение о связи кидаритов и эфталитов этого не исключает. Ведь предполагается родство между эфталитами и хазарами. Утверждают, что институт полиандрии был характерен для хазар – или, по крайней мере, его существование подтверждается. У эфталитов тоже^83. Но если текст Приска не является значительно искаженным, кидариты определенно отличаются от акациров (акатиров), о которых он тоже упоминает. Если кидариты и есть хазары, то акациры точно нет.

Но вернемся к повествованию. Кубад (488–531), как и его отец Пероз, был занят защитой Дербента. Часто упоминается, что он построил кирпичное оборонительное укрепление в регионе Кавказа^84. Он отправил одного из своих полководцев против хазар, которые в это время занимали Арран и Джурзан (Джурджан)85, что на юге хребта. Большая часть этих территорий была у них отнята. Кубад построил в Арране города, впоследствии ставшие важными – Байлакан, Бердаа, Кабала. Об этом пишет аль-Балазури, которого считают авторитетным ранним автором (ум. 892). «Хазары – это те, кто покорили земли Армении. Над ними был царь хакан. Его представитель управлял Арраном, Джурзаном, Бусфурраджаном и Сисиджаном. Эти провинции назывались Четырьмя Армениями. Кубад (Кавад) вернул их Ирану, и они перешли к его сыну Хосрою Ануширвану до Баб-аллана (Дарь-яла), включая 360 городов. Персидский царь завоевал Баб-ал-абваб (Дербент), Табарсаран и Беленджер. Он построил город Каликала, а также многие другие и заселил их персами». Однако «хазары вновь завладели всем, что персы отняли от них и держали в своих руках до того времени, пока римляне не выгнали их и не поставили царя над Четырьмя Армениями»86. Первая часть отрывка явно указывает на время Кавада. Нам сообщают, что некий заместитель хазарского хакана управлял частью Армении, пока не был разгромлен персами. На первый взгляд нет оснований сомневаться в историческом характере сообщения, тем более что его подтверждают другие авторы. Что касается должности (титула) или имени этого заместителя, и то и другое должно быть тюркским, как имена и титулы другой известной нам хазарской номенклатуры. Вторая часть отрывка относится к ситуации на хазарской границе в более поздний период, незадолго до прихода арабов. Таким образом, мы имеем информацию о первом установленном появлении хазар, совершавших набеги или мигрировавших к югу от Кавказа. Дата – не позднее 531 года (смерть Кавада). Более того, мы узнаем о существовании Хазарского хаканата (каганата) и даже двойного царствования в это самое время.

Все это очень сложно. И дело не просто в том, что хазарский хакан и его представитель в существующих источниках не называются прямо до значительно более позднего времени. Существование хакана у тюркских народов обычно понимается как знак их суверенитета и независимости. Когда хазары появляются в следующий раз, это уже часть западнотюркской конфедерации. Кроме того, если считать информацию Якуби истинной, хазары, их хакан и его представитель существовали уже тогда, когда Западнотюркской империи еще не было, и даже раньше, чем возникла первоначальная тюркская федерация (552). И если хазары вполне могли существовать на западе и до этого времени, представляется практически очевидным, что их появление как внушительной силы было связано с упадком западных тюрок. Правление западно-тюркских каганов (хаканов) продолжалось до 657 или 659 года, когда их разбили китайцы^87. После этого следовало бы ожидать возникновения Хазарского каганата^88. Более поздние исследования подтвердили удивительные заявления Якуби. Контекст сообщения Якуби – это генеалогия северных народов, источник которой не уточняется^89, но которая согласуется с генеалогией, данной Хишамом аль-Кальби^90. Можно предположить, что это и есть источник Якуби, тем более что в других местах Хишам аль-Кальби упоминает хакана хазар^91. Это дает нам значительно более достоверные даты существования двойного царствования у хазар. Главным источником аль-Кальби был его отец, умерший в 146/763 году. Сам он дожил до 204/819 года^92. Дата за три века до этого – почти наверняка слишком ранняя. Однако вряд ли можно считать случайностью то, что хазары начали упоминаться во время правления Кубада-Кавада и Ануширвана (531–579). Растущее число точных указаний на это, пожалуй, доказывает, что они действительно уже вышли на историческую сцену^93.

Табари^94 сообщает, что Ануширван разделил империю на четыре большие провинции – сатрапии, одной из которых был Азербайджан и соседняя с ним «страна хазар». Он заключил союз с народом, называемым сулы, жившим в восточной части Кавказа по соседству с «проходом Сул» (Дербентом), победил банджар^95, баланджар и другие народы, которые могли быть хазарами^96 (если так, они отличались от других), когда те вторглись в Армению, а уцелевших из них, числом 10 тысяч, поселил в Азербайджане. Он построил Баб-ал-абваб – так Дербент назывался в арабские времена, крепость и город с целью удержания северных народов. Этой цели он исправно служил в последующие века.

Фигура Ануширвана всегда привлекала рассказчиков. У Кудамы^97 и Йакута^98 мы находим следующую историю. Ануширван опасался враждебности хазар и написал их царю письмо, предложив мир и союз. Для этого он попросил в жены хазарскую принцессу и предложил в обмен свою дочь. Хазар согласился. Ануширван в установленное время получил невесту. Но девушка, которую он отправил к хазарам, была не царской крови. Некоторое время спустя два правителя встретились в месте, называемом Баршалия, где в течение нескольких дней предавались увеселениям. Затем Ануширван приказал поджечь часть лагеря хазар, а когда царь пожаловался, заявил, что ничего не знает. После этого он приказал поджечь свой лагерь и на следующий день явился к хазарам во гневе, заявив, что они не оправдали его доверия. В завершение он сказал, что, хотя может существовать дружба между ним и его братом, никогда не может быть мира между армиями, и поэтому лучше всего построить между ними стену. Хазарский царь согласился и предоставил персам укреплять Дербент. Позднее он узнал, что Ануширван обманул его с браком и беспрепятственно построил стену. Царь был в ярости, но уже ничего не мог сделать.

Представляется вероятным, что эта история – или нечто очень похожее – и есть та самая хитрость, на которую ссылается Масуди. Это явно не историческое повествование. Случай, о котором рассказал грек Приск, якобы имевший место во время правления Фируза, – основа первой части истории^99. Он отнесен к Ануширвану, поскольку тот женился на дочери кагана западных тюрок Синджибу (Истами)100. То, что Ануширван ответствен за сооружение дербентской стены – части оборонительных укреплений Кавказа, – не подвергается сомнению, однако обстоятельства, приведенные во второй части истории, являются художественным вымыслом. Разница между легендой и исторической записью показана другой цитатой из Табари^101. «Самым сильным, отважным и мощным из турок был хaкaн Синджибу, и у него было больше всего войска; это он убил Вазра, царя эфталитов, нисколько не устрашившись их многочисленности и силы^102. Убив царя и все его войско, захватил в виде добычи их богатства и овладел их страной. Синджибу подчинил себе банджар, баланджар и хазар^103(?), и показали они ему свою покорность и дали знать ему, что иранские шахи продолжают платить им деньги за ненападение на их страну. Тогда Синджибу выступил во главе большой армии, подошел к пограничным областям Сула, и отправил Хосрову Ануширвану угрожающее и высокомерное послание с требованием денег, которые он раньше уплачивал трем народам, упомянутым выше. А если Хосров не поспешит послать ему требуемое, то он вторгнется в его страну и нападет на него. Но Хосров Ануширван не обратил внимания на его угрозы вследствие того, что возвел у ворот Сула укрепления.

Помимо этого, Хосров знал, что по его распоряжению границы Армении охраняются отрядом в 5000 воинов, конных и пеших. Хaкaн Синджибу узнал, что Хосров укрепил границу Сула и ушел восвояси вместе с теми, что были с ним». Это повествование, безусловно, имеет признаки аутентичности, отсутствующие у Кудама и др. На основании его можно утверждать, что некоторые группы, позже бывшие в составе Хазарской империи, и, возможно, сами хазары, находились под лидерством западных тюрок против персов. Было это в период, определенный поражением эфталитов, то есть около 567 года^104, и смертью Синджибу в 575 или 576 году^105. Тогда западнотюркские силы были посланы сыном Синджибу, чтобы присоединиться к утигурам, осадившим крымское царство Боспор (город Пантикапей, современная Керчь)106. Ясно, что в этот период западные тюрки действовали к северу от Кавказа. Но встреча Ануширвана и царя хазар или тюрок в Баршалии, как сказано в рассказе Кудама, не подтверждается.

Об Ануширване рассказывают и другие истории. Когда была построена дербентская стена, на уступе горы установили трон, сидя на котором можно было смотреть на море. Когда Ануширван однажды сидел на нем, перед ним появился монстр, наделенный речью, который обратился к царю. Он сказал, что видел, как эта граница семь раз закрывалась и столько же раз открывалась. Но Ануширвану предназначено судьбой закрыть ее навсегда. Также утверждают, что после завершения стены Ануширван навел справки относительно Каспия. Он узнал, что хазарский город Ал-Байда находится в четырех месяцах пути, и решил его посетить. Его не смогли переубедить те, кто утверждал, что в северной части Каспийского моря располагался водоворот Львиная Пасть, через который не могло пройти ни одно судно. Ануширван поднял паруса и вскоре достиг водоворота. Там он оказался на краю гибели, но чудесным образом спасся и достиг своей цели. Потом он благополучно вернулся обратно^107. Все эти истории – всего лишь присказки к фактическому рассказу о том, что Ануширван укрепил Дербентский проход.

На смену Ануширвану пришел его сын Ормизд (579–590). Ормизд воевал против хакана Синджибу еще при жизни отца^108, а позже, став царем Персии, был вынужден встретиться с большой коалицией, в которой лидерство принадлежало тюркам, а входили в нее греки и хазары^109. Ормизд написал письмо греческому императору, предложив ему в обмен на мир возврат городов, захваченных его отцом, и предложение было принято. Далее он направил своих полководцев против владыки хазар (сахиб аль-хазар), которые были изгнаны с персидской территории. Теперь Ормизд мог вплотную заняться тюрками. Это повествование по большей части интересно отношениями хазар и тюрок. Судя по всему, хазары подчинялись приказам тюрок и входили в Западную Тюркскую империю. В любом случае нет оснований полагать, что в это время они обладали независимостью. Атака на Персию имела место в одиннадцатый год правления Ормизда, то есть около 589 года.

Именно со времени правления Ормизда ссылки на хазар стали появляться и в других источниках, в первую очередь у сирийских авторов Михаила Сирийца и Захария Ритора^110. Давайте посмотрим, что грек Прокопий рассказывает об обитателях земель Северного Кавказа в его время – в первой половине VI века. Согласно Прокопию, аланы и абхазы, которые были христианами и большими друзьями римлян, жили в этом регионе вместе с зихами (черкесами), и дальше жили гунны-сабиры, упомянутые вместе с другими гуннскими нациями. Во время правления императора Анастасия (491–518) гунн Амбазук владел Каспийскими воротами (Дербент), а после его смерти они перешли к Каваду. Прокопий утверждает, что многочисленные сабиры жили рядом с Кавказом и были разделены на несколько разных групп^111. Судя по всему, о хазарах как таковых ему ничего не было известно.

Термин «сабиры» для нас новый. Но Прокопий – не первый и не единственный автор, упоминающий сабиров. Согласно Приску^112, они появились на границах Европы в V веке (до 465 года), вытесненные со своих земель на востоке аварами. В следующем веке Йордан ссылается на них как на одну из двух крупных ветвей гуннов^113. Утверждения Прокопия подтверждаются Феофаном, согласно которому они прошли через Каспийские ворота около 514 года и вторглись в Каппадокию и Галатию^114.

Тогда сабиры были врагами персов на северо-восточной границе в течение длительного периода до появления западных тюрок и даже позже. После второй половины VI века они не упоминаются в источниках как национальная группа, и, вероятно, представляется важным, что около 576 года часть или, не исключено, их остатки были переселены греками на юг от Кура^115. Предположительно в это время хазары утвердили лидерство над племенами, жившими к северу от Кавказа. Если и есть некоторые сомнения в отношении ранних ссылок на хазар, живущих в этих местах, впоследствии их нет и быть не может. Масуди (X век) называет хазар тюркскими сабирами^116. Вероятно, то же самое подразумевает и Махмуд аль-Кашгари (II век)117. Изначально две группы были разными^118. То, что позднее их идентифицировали, возможно, наилучшим образом объясняет гипотеза, будто хазары подчинили и затмили сабиров. В любом случае имела место важная перемена среди племен на Северном Кавказе. Она происходила в конце VI или в начале VII века. Не только сабиры, но и другие племена перестали упоминаться в источниках под своими старыми названиями (сарагуры, утигуры, самандар, баланджар и др.). Это не может быть случайностью. Несомненно, это связано с возрастающим давлением хазар.

О событиях, которые привели к их контакту с греческим императором Ираклием, мы информированы сравнительно неплохо благодаря самым разным источникам – греческим, армянским и грузинским. В 627 году Ираклий был в Тифлисе с одной из экспедиций против Персии, которую он предпринял, чтобы отвлечь внимание персов от своей страны. Здесь его встретили хазары, которыми командовал зибел – второе лицо после хакана. Для этого они прошли Каспийские ворота. Гиббон описал встречу Ираклия и хазар^119. Зибел представил Ираклию своего сына, отправил на императорскую службу 40 000 человек и ушел в свою страну. А Ираклий пошел с хазарским воинством дальше, на персидскую территорию. Когда наступила зима, а новых союзников атаковали персы, хазары разошлись с Ираклием – возможно, им не понравился греческий метод ведения военных действий. Ираклий продолжал наступление с императорскими войсками, но, когда он находился в трех днях пути от Ктесифона, персидской столицы, вспыхнул мятеж, который ускорил смерть Хосрова. Его сын поспешил договориться с Ираклием, который в 628 году повернул обратно^120.

Армянская версия развития событий несколько отличается^121. В 625 году хазары вторглись в Армению и, собрав огромную добычу, вернулись через Дербент. В следующем году хазарский царь решил повторить успех. Был дан приказ всем, кто под его властью, – «племенам и народам, обитателям гор и равнин, живущим под крышами и под открытым небом, имеющим бритые головы или длинные волосы» – быть готовыми выступить по сигналу. Когда настало время, хазары пришли в движение. Они взяли и уничтожили крепость Цур (Дербент), для сооружения которой персидские цари не жалели ни времени, ни сил, и двинулись на юг, убивая жителей и грабя богатства страны. Через некоторое время они подошли к Тифлису. Там, как уже говорилось, они встретились с Ираклием. Две армии, действуя согласованно, осадили Тифлис, который уже был готов сдаться, когда к защитникам подоспело сильное подкрепление. Союзники решили отойти, договорившись в следующем году снова объединить силы. После этого, около 626 года император отправил одного из своих советников на переговоры с хазарами. Чтобы договориться об окончательных условиях, 1000 хазарских конников посетили Константинополь. Эти переговоры, если, конечно, информация аутентична, очевидно, должны были иметь место до встречи в Тифлисе. В следующем, 627 году «царь севера» отправил обещанное войско под командованием сына своего брата Шада. Хазары разграбили Арран и Азербайджан.

В 628 году, согласно тому же повествованию, хазары вторглись в Арран, взяли Бердаа и повернули на запад к Тифлису. Ими командовал Джебу (или Ябгу) – хакан. Они осадили грузинский город, и скоро к ним подошли греки с Ираклием, только что одержавшие победу в Персии. Но жители города оказали сопротивление, и обе армии в конце концов отошли. Через некоторое время Джебу-хакан и его сын Шад все-таки взяли Тифлис. Когда город пал, два военачальника были доставлены к Джебу, который проявил к ним отвратительную жестокость. Их ослепили, подвергли страшным пыткам, а потом выставили их тела на стенах города. Источник также сообщает, что «царь севера» взял дань у плавильщиков золота и серебра, шахтеров, добывавших железную руду, и рыбаков на реке Кур. А в 629–630 годах хазарский царь подготовил большое вторжение, выслав вперед 3000 конников под командованием некоего Чорпан-тархана. Десять тысяч персов были разгромлены, а хазары распространились по Армении, Грузии и Аррану.

Нет никакой необходимости пытаться согласовать все версии повествований. Однако для нас чрезвычайно важна идентификация лидеров хазар. Упомянув о стремлении Ираклия к союзу с «тюрками с востока, которых называли хазарами», Феофан утверждает, что хазары прорвались через Каспийские ворота под командованием зибела. Зибел представил в Тифлисе Ираклию своего сына, уже известного нам Шада, юношу, у которого пробивался пушок на подбородке. Позже в повествовании хазары упоминаются просто как тюрки. Армянский источник подчеркивает, что «царь севера» послал войска под командованием сына своего брата, которого называли Шад, а затем Джебу-хакан и его сын Шад разорили Грузию и Арран. Таким образом, зибел – Джебу, сын зибела – Шад, а «царь севера» – хазарский хакан. Поскольку нет сомнений в том, что Джебу (ср. груз. Джибгу)122 – это турецкий титул ябгу, даваемый братьям и сыновьям суверена, мы имеем зибел – хазарский ябгу. Но есть и серьезные возражения. Если зибел – второй по рангу человек после хакана (существование которого до этого времени не подтверждено), он соответствует хазарскому беку (бегу), который не принадлежал к семейству хакана, как нам известно из поздних арабских источников^123. Зибел идентифицируется с Джебу-хаканом. Как подчиненный может носить высший титул? Более того, создается впечатление, что армянский источник только внешне различает Джебу-хакана и «Царя севера»124, царя хазар. Это не согласуется с Феофаном, согласно которому зибел/джебу – второй по достоинству титул после хакана. Зибел на самом деле это не хакан Хазарии, и не носитель подчиненного титула среди них (бек, ябгу).

Автор армянского повествования знает одного главу, которого он называет джебу, или ябгу, хаканом и ошибочно идентифицирует с царем хазар. Но ябгу-хакан – это титул правителя западных тюрок^125 со дней Синджибу (Син или Сир ябгу). Тогда зибел – правитель западных тюрок, всеобщий вождь, но все же второй по достоинству, как утверждает Феофан, после высшего хакана (кагана) тюрок. Возможно, его следует идентифицировать с каганом западных тюрок, упомянутым в китайских источниках как тон-ябгу, резиденция которого была в районе Чу и Тараза, к северу от Ташкента^126. Таким образом, ситуация в 627 году остается такой же, как мы представляли ее раньше: хазары выступили при лидерстве западных тюрок. И нет никаких свидетельств существования хазарского хакана или бека.

Этот вывод подтверждается следующим наблюдением: если титул ябгу можно проследить до хунну (гуннов), и, очевидно, он существовал у авар, западных тюрок и других тюркских народов^127, то едва ли появлялся у хазар. В пространных арабских рассказах о войнах с хазарами, не говоря уже о других источниках, насколько известно автору настоящей книги, он не встречается. Единственная ссылка на ябгу у хазар содержится в труде персидского историка Мирхонда (XV век), который в связи с подъемом сельджуков говорит о «царе хазар, называемом пайгу» – ябгу^128. Однако Мирхонд не является авторитетом в подобных вопросах. В ранней версии той же истории предок сельджуков (Тукак, вождь гузов) спорит с «пайгу, царем тюрок»129. Нет сомнений, что это его собственный вождь – ябгу гузов^130.

Есть еще один момент. Армянский автор Себеос упоминает «хакана северных земель» вместе с его полководцем. Позже он назвал его Чепетух (очевидно, ябгу) из Ченастана (Китая). Тот принял ряд армян, которые впоследствии прошли Дербент и отправились на помощь Ираклию^131. Судя по всему, это ссылка на события 627 года. В выражении «Ченастан Чепетух» мы не можем не заметить ту же оригинальную форму, что и в «синджибу». Вероятно, Себеос перевел первую часть как Sin-China (Китай). Это интересно, поскольку дает объяснение ссылкам в «Дербент-наме» на таинственного Хакан-и-Чина (хакан Китая), который якобы помогал хазарам против мусульман в 652 году^132. Но помимо этих двух текстов нет никаких свидетельств существования тюркского правителя Синджибу после VI века. Упоминание этого слова позже – вероятно, анахронизм.

Подводя итоги сказанного в этой главе, мы можем отметить следующее: обзор доступных источников не выявил точных следов хазар до VI века. Во второй половине века – когда начался подъем тюркского могущества – они впервые упоминаются напрямую. В первой половине VII века они еще остаются под властью тюрок. Позже, но в этом же веке, они получают независимость. Хазарская связь с западными тюрками не является точно выраженной, но, ввиду сказанного, нет никаких сомнений в том, что она существовала. Того же нельзя сказать с уверенностью относительно возможной связи через акациров с гуннами или предполагаемого родства с эфталитами.

Глава 2

Теория уйгурского происхождения хазар

Название «тюрки» стало известно, благодаря подъему в VI веке великой силы, о чем мы уже упоминали. Оно применяется к группам, появившимся в разные времена и принадлежащим к одной расовой семье. В том, что хазары были тюрками, а не принадлежали ни к финно-угорской группе, как считалось раньше^1, ни к протокавказцам^2, нет никаких сомнений. Титулы их лидеров, существование двойного царствования и многие другие черты можно объяснить только так. Необходимо лишь разобраться, существует только один народ, с которым хазары связаны ближе всего, или их несколько.

Есть много свидетельств, связывающих хазар с уйгурами. Этот народ существовал до и после Тюркской империи на востоке, мы знаем о нем из китайских источников, а также из старых надписей. Существуют свидетельства присутствия уйгур на западе – о них упоминают византийские авторы. Рассмотрим сначала некоторые китайские источники^3.

По Гиббону, хазары были известны китайцам как коса, и он подтверждает это, на первый взгляд, удивительное предположение, цитируя известную «Историю гуннов» де Гиня^4. Де Гинь берет равенство коса = хазар из Wên-hsièn t‛ung-k‛ao. Последняя редакция этого труда датирована 1322 годом. Там говорится о Фулинь – Византийской империи. Информация взята из более раннего китайского труда – T‛ung-tien, написанного в 766–801 годах. Источник для интересующей нас статьи о Фулинь – рассказ о неком Ту Хуане, который попал в плен к арабам в сражении при Таразе (Таласе) в 751 году и вернулся в Китай в 762 году^5. Ту Хуань, очевидно, слышал о хазарах как о северных соседях арабов и называет их ко-са тюрки в связи с Чан^6 (Шам, Сирия) и Фулинь^7. Также в T’angshu в 945 или 1060 году (даты двух версий труда) упоминаются ко-са тюрки, живущие к северу от Византийской империи^8, Хорезма^9  и Персии^10. В записи, относящейся к Хорезму, название имеет несколько другую орфографию – хо-са тюрки^11. В китайских источниках нет ничего, дающего основания предположить, что уже упомянутые выражения «Ченастан Чепетух» и «Хакан Китая» означают какую-либо китайскую активность в непосредственной близости от Каспия или имеют другое объяснение, помимо смешения с Синджибу (Син Ябгу). Но из этих источников мы узнаем, что шестое из девяти примитивных уйгурских племен называлось коса^12. Речь идет о хазарах? Очень привлекательное объяснение. Его, по сути, предложил Э. Паркер, который, говоря о ко-са в связи с некими тюрками Шадо (Shado), утверждает: «По всей видимости, они мигрировали на запад, поскольку история династии Тан [он имеет в виду отрывок из T‛angshu] рассказывает о хазарском племени, живущем к северозападу от арабов»13. Можно отметить, что, согласно Паркеру, шадо – западные тюрки^14. Позже Поль Пеллио прямо заявил, что, по его мнению, хазары и коса – это одно и то же уйгурское племя, также он процитировал других авторитетных авторов и привел ряд релевантных фактов^15.

Из надписей нам известно, что уйгуры существовали во времена Тюркской империи. В 742 году они образовали часть коалиции, которая уничтожила власть восточных тюрок, а потом взяли лидерство на реке Орхон до 840 года^16. Но они должны упоминаться в дальневосточных документах намного раньше, во главе великой конфедерации при поздней династии Вэй^17, и, возможно, даже еще раньше, при первой династии Вэй (227–264)18. Согласно одной из версий T‘ang-shu, они были потомками хунну (гуннов)19. Эти факты увязываются с тем, что пишут византийские авторы. Мы уже ссылались на отрывок из Приска о появлении сабиров около 463 года. В это время послы трех народов, сарагуров, опрогуров и еще одного, возможно уйгур^20, почувствовали, что им угрожает опасность, и обратились к грекам за помощью. Очевидно, они представлялись как находящиеся в окрестностях Византии и, предположительно, были там веком позже, когда с востока в 558 году пришли племена вар и хунни, называвшие себя аварами, но на самом деле это были уйгуры^21. Нам известно, что пришельцы вызвали большую тревогу, появившись среди барсилов, оногуров и сабиров^22. По другой версии, они напали на утигуров и сабиров^23. Это на редкость похоже на ситуацию, когда последовательные волны утигуров, начиная с 465 года или ранее, мигрировали на запад, пока не оказались в Европе. Мы, конечно, читали об уйгурах, живших к западу от Волги в 569 году^24, а также об утигурах, в 576 году осадивших Боспор (Керчь)25. В обоих случаях это были подданные западных тюрок. Судя по всему, процесс не был завершен до 598 года, когда в Европу прибыли другие вархониты^26.

Разумеется, не все уйгуры ушли на запад. Представляется, что на территории, контролируемой тюрками, и, возможно, за ее пределами существовало враждебное население, которое стремилось отомстить за большое поражение и бойню^27. Едва ли можно считать случайностью то, что разгром западных тюрок в 652–657 годах, равно как и восточных тюрок несколько позже, был осуществлен коалицией, значительную часть которой составляли уйгуры. Нам известно, что власть западных тюрок вскоре после этого перешла к хазарам. Вероятно, хазары, поддержанные другими группами – забендер (самандар), коцагир (булгар)28 и др., – быстро двигались к созданию своей империи^29. Можно предположить, что хазарское лидерство до и после 657 года было принято с большей готовностью, если они представляли племя (ко-са) ранней правящей расы. Сомнительная наследственность вархонитов связывает их с менее почтенными предками^30.

Довод, что хазары могут быть ко-са уйгурами, предложен в порядке рабочей гипотезы, в отсутствие убедительных подтверждений. Его подтверждает целый ряд соображений, которые все вместе приобретают определенный вес. Доказательство раннего пребывания уйгур на территории, которая стала называться Хазарией, можно найти у Михаила Сирийца и Бар-Эбрея, о которых говорилось в предыдущей главе. Народ Puguraya или Panguraya представлен у них как одна из наций, которая до прихода хазар и булгар занимала Восточную Европу. В первозданном виде слово Puguraya ничего нам не говорит. Многие авторы делали попытку трансформировать название. Ранние редакторы Бар-Эбрея Брунс и Кирш переделали его в Hungarians, Бадж – в «Пангуриане» (Pangurians), а Маркварт предложил модифицировать текст, чтобы получилось «народ баланджар»31. Из всего перечисленного последний вариант представляется самым вероятным, но, поскольку в другом месте Бар-Эбрей использовал такое же слово для обозначения уйгур, можно такое же прочтение предложить и здесь^32. Эти уйгуры уже осели у Европе, потому что мы находим информацию о них в греческих источниках.

Среди высших сановников Хазарского государства, согласно Ибн-Фадлану, встречается титул джавшигар. Возможно, последняя часть термина является уйгурской, слово можно перевести как «чавуш уйгур» – «маршал уйгур». Альтернативные объяснения неубедительны^33.

Есть некоторые параллели между церемониалом хазарского хакана, как его описал Ибн-Фадлан^34, и рассказом о царе тогузгузов^35, который можно здесь привести. Обычно считается, что тогузгузы в арабских источниках – это уйгуры^36. Здесь, вероятно, имеются в виду уйгуры Тянь-Шаня (примерно 860 г.)37. Их царь, как и хазарский хакан, сам не правит. Все дела царства в руках его визирей и помощников. Хазарский хакан имеет шестьдесят рабынь, царь тогузгузов – (три сотни и) шестьдесят. Царь тогузгузов видит простых людей раз в год. Согласно Ибн-Фадлану, хазарский хакан появляется на публике раз в четыре месяца. Когда это случается, перед царем тогузгузов подданные тоже падают ниц. Если то, что здесь сказано, действительно практиковалось среди уйгур Тянь-Шаня, вероятно, мы имеем основания допустить их связь с хазарами.

Что касается лингвистической связи между уйгурами и хазарами, существующие памятники уйгурского диалекта ее не подтверждают. Обычно считается, что хазарский диалект принадлежал к так называемой аберрантной ветви тюркского языка, названной лир-язык (в отличие от шаз-языка^38, представленного почти всеми известными тюркскими диалектами). Уйгурский диалект, насколько известно – шазязык^39. Вероятно, никогда не было ничего другого. Но вполне можно предположить, что в далекие времена на лир-языке говорили многие. И если связь уйгур-хазар по всем остальным параметрам приемлема, лингвистический фактор не будет решающим аргументом против^40.

Нельзя не отметить, что национальные имена булгар (bulgars) и башкир (bashkirs) изначально одинаковы^41, и разница соответствует различию между лири шаз-языком. Bil, или biel – лир-язык = bash – шаз-язык, а вторая часть названия одинакова -gur, -gir. Оба слова переводятся как «пять огур (уйгур)». Если сказанное верно, это подтверждает теорию, которая обсуждалась в этой главе, и нет сомнения, что связь между булгарами и хазарами во все времена была тесной.

Глава 3

Укрепление Хазарского государства и первые арабо-хазарские войны (642–652)

Хазары, вероятно, первоначально кочевали на довольно ограниченной территории. Мы уже встречали их на Кавказе. Заметка в «Армянской географии» утверждает, что в некое неуточненное время они находились «на зимних квартирах» на Волге, что вызвало тревогу барсилов, которые укрепились на так называемом Черном острове в низовьях реки^1. Одно время хазары составляли союз с булгарами^2. Мы считаем, что хазары жили между Волгой и Кавказом, в основном на прибрежных землях, а булгары – западнее, с центром в долине реки Кубань. Отношения между двумя группами не всегда оставались равными. Имела место экспансия хазар за счет булгар, и было это в VII веке. Она дала хазарам контроль над обширным регионом, простиравшимся в западном направлении по крайней мере до рек Дон и Кубань.

Согласно Феофану, булгары (оногундуры) были хорошо организованы правителем Кубратом. После его смерти около 650 года у власти оказались пять его сыновей, которым он советовал держаться вместе и не делить владения на отдельные царства. Они отвергли этот мудрый совет. Старший сын, Батбай, остался на земле предков, второй брат, Котраг, переправившись через реку Дон, поселился напротив брата, третий, Аспарух, занял территорию к западу от Днестра, четвертый и пятый ушли еще дальше – к Дунаю. Хазар Феофан описывает как «великий народ, вышедший из страны Берзилии, первой Сарматии». Хазары овладели большой территорией до самого Черного моря и сделали своими данниками ее бывших обитателей, которые остались^3. В 679 году Аспарух переправился через Дунай и покорил территорию современной Болгарии^4.

Мы можем отметить, что этот рассказ дает основание для теории, что название булгар означает «пять уйгур». Согласно Константину Порфирогенету, после описанных выше событий название «оногундуры» сменилось на «булгары»5. Пожалуй, Константин датирует перемену слишком поздним временем. Очевидно, что оногундуры не приняли новое имя после того, как одна или больше орд была покорена хазарами. Булгары упоминаются до этого^6. Другое имя также параллельно упоминается в независимом рассказе об описанных событиях. Возможно, это альтернативная форма от оногуров^7.

Самое раннее записанное событие в хазарской истории дает нам «ответ Иосифа» – еврейский документ, представляющий большой интерес. О нем мы поговорим позже. В письме идет речь о победе хазар над народом, который в источнике назван W-n-nt-r. «Они вели войну с народами, которые были многочисленнее и сильнее их, но с помощью Божией прогнали их и заняли их страну. Те бежали, а они преследовали их, пока не принудили их перейти через большую реку по имени «Руна» (очевидно, Дунай). До настоящего дня они расположены на реке «Руна» и поблизости к Куштантинии (Константинополю), а хазары заняли их страну». Не может быть сомнений в том, что это версия истории Феофана. Переход от оногундур к W-n-nt-r в еврейском письме вполне вероятен. Согласно трактату «Худуд аль-Алам» (X век), на Кавказе был народ W-n-nd-r, присутствие которого лучше всего объясняется, если считать его остатками булгар^8. С W-n-nd-r связаны N-nd-r у Гардизи^9, возможно, также W-b-nd-r у ибн аль-Асира^10, этому также соответствует N-ndh-rwayh у Хафизи-Абру^11, и W-l-nd-r у Масуди^12. Представляется вероятным, какие-то из этих слов – или все они – сохраняют старое имя булгар.

В «ответе Иосифа» не содержится никаких указаний на то, где жили хазары до того, как покорили новую территорию. Согласно Феофану, как уже говорилось, они явились из Берзилии, первой Сарматии. Никифор называет страну, из которой вышли хазары, Верилией (Берилией)13. Обе формы неизвестны в классической географии. Но название, которое мы уже встречали, можно объяснить на основании восточных источников.

«Басилы» упоминаются вместе с хазирами в «Армянской истории». Согласно Михаилу Сирийцу, эпонимный предок хазар занял «страну аланов, которая называется Барсалия». В рассказе Кудамы о встрече между Ануширваном и хазарским царем (по Балазури – царем тюрок) упоминается Баршалия. Эти названия^14 необходимо связать с Берзилией Феофана. Представляется, что это место находилось где-то на Кавказе. В «Армянской истории» говорится о «царстве гуннов» к северу от Дербента^15, со столицей «на западе»16 в Варачане. У Бируни упоминается место, расположенное, предположительно, между Баку и Дербентом, называемом Варатан^17. Возможно, это одно и то же. В одном из еврейских повествований об обращении хазар в иудаизм оно называется Вар(а)сан^18. Варачан (Варатан) вероятно, то же самое, что Баршалия. Минорский считает такую идентификацию в высшей степени вероятной^19. Как в таком случае две формы появились в арабском, неясно. Возможно, Варатан – местное произнесение (также армянское Варачан), а Баршалия, как Берзилия и Барсалия – попытка перенести название в другой язык. Заки Валиди считает, что Варач– и Барш– – название племени^20.

Доступная информация, к сожалению крайне скудная, не позволяет нам ограничить Барсилию и барсил небольшой территорией на Восточном Кавказе. Помимо города в Дагестане, есть свидетельства наличия такого же города на Волге. Михаил Сириец идентифицировал Барсалию с Аланией, то есть помещал ее в окрестность Дарьяльского ущелья в центральной части Кавказа. Псевдоавары в 558 году посеяли панику у народов, живших на крайнем юго-востоке Европы, среди которых упоминается сарсельт. Мы можем утверждать, что это название барсельт, и связать его с Берзилией. Берсилы, вероятнее всего, жили на удаленных друг от друга участках того, что впоследствии стало Хазарией. И если трудно точно установить, что именно подразумевал Феофан под Берзилией, все же можно пролить некоторый свет на ситуацию до выступления хазар против булгар. Представляется, что хазары покорили барсилов раньше. Возможно, они как раз собирались это сделать в первом отрывке из «Армянской географии». Это объясняет другой отрывок из этого труда, в котором «царь севера» называется «хаканом, повелителем хазар», а царица – «хатун народа барсилов»21.

Не может быть сомнений ни в отношении факта, что хазары одолели булгар, ни в важности этого события для их последующего развития. Источники подтверждают, что жившие в среднем течении Волги булгары в IX и X веках подчинялись хазарскому хакану^22, и, хотя мы не можем точно сказать, когда это началось, вполне реально предположить, что именно с упомянутых выше событий. Если волжские булгары действительно были беженцами с юга, что представляется вероятным, возможно, прошло какое-то время, прежде чем они были вынуждены признать власть хазар. Этим объясняется сохранение ими индивидуальности, которую их соплеменники, населявшие территорию между Азовским морем и Кавказом (группа Батбая), по большей части утратили^23. В любом случае очевидно, что открытие новой территории давало хазарам и новые возможности, а также ответственность, чего прежде они не знали. Появившись на Черном море вскоре после поражения булгар, они впервые вторглись в область, где влияние Византии было доминирующим. Вероятно, в это время, если не раньше, они нашли путь в Крым, где в VII веке уже утвердились постоянные хазарские гарнизоны^24. В Крыму, как, скорее всего, и в других местах, они поддерживали прямой контакт с греками. Их власть и богатство увеличились. Вероятно, со временем на них произвели впечатление и интеллектуальные аспекты цивилизации, подобной которой они еще не знали^25.

Тем временем в другой части света начались другие события. К 641 году или ранее арабские армии уже подошли к Кавказу с юга, и завоевание страны, расположенной к северу от горного хребта, не стали откладывать надолго. Большая западная экспансия хазар, о которой мы говорили, вероятно, еще не началась. Она заняла не год и не два и имела место скорее в третьей четверти VII века, чем во второй. Тем не менее представляется определенным, что в 542 году, когда мусульмане впервые появились в стране к северу от Баб-ал-абваба (Дербента), хазары уже там были.

Чрезвычайно важным для всей последующей истории представляется тот факт, что, когда победы ислама привели арабов к Кавказскому хребту, они столкнулись с хазарами, энергичными и стремящимися к экспансии. Хотя великий горный хребет, несомненно, явился для захватчиков с юга нелегким барьером, они преодолели бы любые преграды, кроме сильного и хорошо организованного сопротивления, которым их встретили хазары. И хотя в течение следующего столетия мусульмане неоднократно пытались продвинуться за Кавказские горы, и иногда им это удавалось, арабы так никогда и не смогли создать прочный плацдарм к северу от гор. Несмотря на прилагаемые усилия, их дальше не пускали – за исключением одного случая, о котором будет рассказано далее, но и тогда обстоятельства не позволили им развить победу.

Ситуация на Кавказе в первые дни распространения ислама, в общем, напоминает ситуацию на Пиренеях, сложившуюся несколько позже, когда подошли мусульманские армии. Как и франки, хазары оказались достаточно сильны, чтобы сдержать нападавших. На западе решение было достигнуто в результате одного большого сражения в 732 году, а на востоке положение долгое время оставалось неоднозначным. И все же, когда агрессивная сила халифата иссякла, Хазария все еще существовала. Захватив бывшие персидские земли до самого Кавказа, арабы не смогли продолжить завоевания. Несколько раз они вторгались в страну хазар, но дальше этого дело не пошло. За Кавказским хребтом независимая Хазария существовала и после долгих лет постоянной войны. Возможно, она была несколько потрепана, но тем не менее располагала большей территорией, чем когда впервые появились арабы, и даже обрела резервы, которые ей предстояло продемонстрировать в будущем. Да, сюда впоследствии проник ислам^26, но это была религия, которой позволили существовать (как хазарское христианство), а не навязанная завоевателями. Значение хазарской обороны, как мы уже говорили, чрезвычайно велико. Если бы этот народ не смог устоять в войнах, которые мы далее опишем, история Восточной Европы, и в первую очередь Российского государства, была бы совершенно другой.

Первым арабским военачальником, появившимся в районе Баб-ал-абваба, был Букайр ибн Абдулла, который вместе с другим офицером был отправлен в Азербайджан в 641 году^27. В следующем году Сурака ибн Амр двинулся на Дербент, а передовыми отрядами его армии командовал Абдуррахман ибн Рабиа. Они обнаружили Букайра рядом с городом^28. Тот присоединился к ибн-Амру. Так арабы впервые привели крупные силы к Кавказу. Известно о беседе, состоявшейся между Абдуррахманом и персидским наместником Дербента по имени Шахрбараз, который написал арабу и попросил защиты. На последующей встрече он объяснил свое положение. Он не имеет ничего общего с окружающими варварами и не станет помогать им против арабов, с которыми у персов родство – обе расы благородные. Он предложил перейти на службу к мусульманам, потребовав, чтобы его самого и его последователей, в обмен на службу, освободили от подушного налога (jizyah). Когда о предложении сообщили ибн Амру, тот решил простить налог всем тем, кто действительно выступит вместе с мусульманами, но остальные должны платить. Халиф впоследствии одобрил решение Сураки ибн Амра, и это стало обычной практикой там, где велось много сражений^29. Создается впечатление, что персидская система уже прекратила свое существование. По Балазури, греки и хазары разделили Армению^30. Это было возвращение к прежней ситуации. Западной частью правил до прихода персов греческий наместник, а Арран с Грузией принадлежали хазарам^31. Нельзя с уверенностью говорить о присутствии хазар в это время так далеко на юге, но в любом случае положение персидского наместника в Дербенте, окруженного недовольными армянами, которому к тому же угрожали могущественные враги, вряд ли было приятным.

Есть интересная версия речи Шахрбараза у Балами^32, работа которого, как мы сейчас понимаем, является чем-то большим, чем краткий перевод Табари на персидский язык^33. Шахрбараз (он же Шахрияр) пожаловался, что находится между двумя врагами, одни из них – хазары, другие – русы. Трудно сказать, что это значит. Мы связываем подъем могущества русов с более поздним периодом, скорее с IX веком, чем с VII. Можно предположить, что это анахронизм. Да и географическое положение далеко от ясности. Однако Заки Валиди, к примеру, считает, что отрывок из Балами – знак того, что русы участвовали в хазарских войнах, в чем уверен и Масуди, но для X века^34. Зато Маркварт выступает против историчности сведений о Шахрбаразе – возможно, слишком поспешно^35. Если верить Табари, свидетелями заключения договора были Абдуррахман ибн Рабиа, Салман ибн Рабиа и Букайр ибн Абдулла. Известно, что все они действовали в этом регионе. Салман ибн Рабиа был младшим братом Абдуррахмана. Представляется, что в истории о Шахрбаразе действительно есть элемент вымысла. Шахрияр, как утверждают, был вместе с Абдуррахманом в Дербенте, когда возвратился человек, посланный им к стене Зуль-Карнайна, и рассказал, что он там видел. Но общая ситуация персидского правителя, опасающегося местного населения, которому, скорее всего, помогали хазары с другой стороны Кавказа, вполне может быть аутентичной^36.

Когда Баб был захвачен, помощников Сураки разослали в разных направлениях. Халив, когда ему сообщили обо всем, что сделано, и о достигнутых успехах, был удивлен и доволен. Однако помощникам Сураки успех не сопутствовал. Вскоре после этого Сурака умер, и его место занял Абдуррахман. О Букайре больше ничего не известно. Абдуррахман был утвержден халифом во главе войска и получил приказ двигаться на север на хазар^37.

Табари сообщает о беседе, которую примерно в это время имел Абдуррахман ибн-Рабиа с бывшим персидским наместником в Бабе. На вопрос перса «Куда идешь?» Абдуррахман ответил: «На Баланджар». Это был важный хазарский центр^38, расположенный на реке с таким же названием^39, не слишком далеко от Дербента^40. «Но ведь мы, персы, будем довольны, если варвары оставят нас в покое в Бабе», – сказал Шахрбараз. «Что ж, – сказал Абдуррахман, – а арабам этого мало, и у нас есть люди, которые поддерживают наше дело всем сердцем. Они были людьми чести раньше, остались таковыми и сейчас. Они не изменятся и не перестанут стремиться к завоеваниям, пока не будут разбиты». Так мусульмане впервые двинулись на Хазарию^41.

Табари утверждает, что во время первого рейда в 642 году Баланджар был захвачен без потерь, арабская кавалерия проникла будто бы еще дальше и дошла до Ал-Байды, города, находившегося в 200 фарсангах от Баланджара^42. Это утверждение можно подвергнуть сомнению. Ал-Байда – название, данное арабами в ранний период Итилю, хазарской столице на Волге. Несомненно, в 642 году у хазар уже было там поселение, но оно, скорее всего, еще не было столицей^43. В любом случае говорить о мусульманах, проникших так далеко во время своей первой экспедиции, – явное преувеличение. В то же время очевидно, что хазарское сопротивление оказалось неожиданно слабым – удивительный факт, учитывая их упорное противодействие впоследствии. В этом случае арабы обнаружили, что их противники засели в укрепленных пунктах и отказались ввязываться в бой. Согласно арабскому историку, хазары быстро пришли к выводу, что их противники неуязвимы, и если и не являются сверхъестественными существами, то им уж точно помогают небеса. Это совершенно не похоже на язык, которым всегда описывались мусульманские победы, и, возможно, является реакцией простого народа на беспрецедентное и неожиданное бедствие. Учитывая это обстоятельство, быстрое продвижение арабов, пусть даже до Волги, в общем, исключить нельзя. Источники едины только в отношении расстояния, пройденного ими^44.

Маркварт не только отрицает, что Ал-Байда была достигнута, но также считает, что наступление на Баланджар неверно датировано Табари. По Маркварту, оно имело место в 32/652 году^45. Табари повторил историю о неуязвимости мусульман до 32 года, а Балазури ничего не знает о мусульманской атаке на Баланджар в 22/642 году. Маркварт, как это иногда случается, не дает обоснований своему мнению относительно даты первого нападения на Баланджар. Между тем Ибн-Хальдун утверждает, что Абдуррахман совершал постоянные набеги на Хазарию и Баланджар^46. Также совершенно ясно из Табари, что Абдуррахман пошел на Баланджар в 22 году, а атаки на Хазарию, в которых Баланджар не мог не быть основной целью, повторялись в последующие годы^47. Против этого свидетельства молчание Балазури и obiter dictum Маркварта не имеют веса.

Мы не можем согласиться с утверждением мусульманских источников о том, что арабы не несли потерь в войнах с хазарами до великого сражения при Баланджаре, в котором был убит Абдуррахман ибн Рабиа. Поверить в это невозможно. Балами упоминает о пролитой арабами крови во время их первого похода на хазар^48. Последующие набеги могли быть не столь масштабными и, значит, потери незначительными, но тем не менее в этом случае, как и в ряде других, основная арабская традиция имеет черты патриотического преувеличения.

Немного позже, возможно в 24 году^49, Валид ибн Укба, сводный брат Усмана, был назначен правителем Куфы. Валид, как и его отец Укба, имел незавидную репутацию в исламе. Говорят, что сура Корана «Верующие, если кто-либо неправдивый принесет вам какое-либо известие…»50  имела в виду именно его. Известно, что, будучи губернатором, он имел обыкновение выходить к утренней молитве, еще не отойдя от ночных возлияний. Представляется, что Усман, назначая на должность родственника, рассчитывал, что его твердая рука (это было общепризнанное достоинство Валида) поможет обуздать жителей Куфы. Табари описал экспедиции в Азербайджан и Армению, проведенные Валидом вскоре после назначения. Утверждают, что он вызвал Салмана ибн Рабиа, предположительно из окрестностей Баба, и после этого направил его к границе. Что касается численности мусульман, участвовавших в экспедиции, у Табари сказано, что всего в кампании участвовало 40 000 человек, которые сражались по очереди раз в четыре года. Из 10 000 воинов, доступных каждый год, какое-то количество людей отправлялось в другие места, но 6000 человек всегда присутствовало в Азербайджане^51. Когда Валид покинул Куфу, дополнительные войска, несомненно, были набраны из городского населения. Утверждают, что он отправил 4000 человек под командованием одного офицера, чего, вероятно, было достаточно, чтобы покорить Азербайджан, а после завершения операции дал Салману ибн Рабиа 12 000 человек, чтобы идти в Армению. Очевидно, задачей Салмана был сбор дани с непокорного населения. О действиях против хазар ничего не сказано. Армянская экспедиция была успешной – Салман воссоединился с Валидом, и вся армия отошла в окрестности Мосула. Число людей было сравнительно невелико. В сведениях о предыдущих экспедициях в Баб и за его пределы нет цифровых данных, и потому сравнение невозможно. Можно предположить, что численность мусульманской армии в этих двух случаях не слишком отличалась.

По возвращении Валид получил письмо от халифа, в котором говорилось, что на западе греки сильно теснят мусульман и из Куфы должно быть немедленно отправлено им на помощь 8000 или 9000 человек. Встретившись со своими людьми, Валид объяснил ситуацию и позвал добровольцев. Очень скоро 8000 человек были готовы к выступлению под началом Салмана ибн Рабиа. Салман и его люди соединились с Хабибом ибн Масламой, командиром сирийцев, и объединенные силы выступили против греков^52.

Маловероятно, что положение Абдуррахмана в Бабе было подорвано экспедицией Валида в 24/644 году. В последующие годы он получал помощь из Куфы^53 и постоянно совершал набеги на хазар. К этому периоду относится замечание внука Валида ибн Укбы, который говорил о прекрасных старых временах своего деда, когда Абдуррахман главенствовал в Бабе^54. Вероятно, Салман ибн Рабиа в это время был связан с его старшим братом. Приверженец традиций ибн Абд-аль-Барр упоминает о неком Шакике ибн Саламе, который рассказал, что во время нападения на Баланджар по приказу Салмана людям было строжайше запрещено увозить добычу на вьючных животных. Иными словами, им было позволено взять только то, что они смогут унести^55. Этот или аналогичный случай упоминает и Зухайр ибн аль-Кайн, который был вместе с Хусейном в Кербеле. Он цитирует слова, сказанные Салманом поколением раньше после успешной экспедиции на Баланджар. Салман спросил своих людей, довольны ли они победой и добычей. Те ответили утвердительно. Тогда Салман спросил, были бы они больше довольны, если бы жили во времена юности Мухаммеда и его сподвижников и сражались с ними^56. Салмана цитируют и в том случае, когда речь идет о реакции хазар на нападение арабов^57, но эти операции не были масштабными. Между 22/642 и 32/652 годами мусульмане, судя по всему, были заняты урегулированием дел в Армении и Азербайджане. Не осталось ни одной подробной записи об их деятельности в Хазарии в этот период.

Табари пишет, что в 30/650 году Хузайфа ибн аль-Яман, который находился в Рее, был послан в Азербайджан^58. Очевидно, у Абдуррахмана в Бабе возникли трудности, и ему понадобилась помощь. Ситуация между мусульманами и хазарами остается неясной. Тем не менее нам известно о спорах, которые стали возникать у арабов на этой границе. Именно во время пребывания в окрестностях Баба Хузайфа ибн аль-Яман пришел к заключению, что, исходя из разногласий мусульман относительно формулировок Корана, необходим новый единообразный текст^59. Позже он убедил халифа предпринять действия в этом направлении. Можно предположить, что споры относительно правильного прочтения священного текста действительно могли привести к серьезным последствиям, тем более если несогласными сторонами были куфанцы и сирийцы. В Куфе уже начала проявляться неприязнь к Усману и его правительству. Хотя раскола в Бабе пока не было^60, в докладе Хузайфы в 30 году сообщается о напряженной ситуации, от которой, безусловно, выигрывали хазары.

Не известно никаких подробностей о письме, которое якобы было отправлено примерно в это время Йездигердом, царем Персии, царю хазар^61. После годов изгнания и унижения последний из Сассанидов, незадолго до смерти в 31 году по хиджре, отправил призыв о помощи разным восточным правителям, но без успеха. Утверждение, что обращение было и к царю хазар тоже, присутствует у ибн аль-Асира и Ибн-Хальдуна, а также у Табари. В принципе это вполне возможно. Испанскому поэту Ибн-Абдуну была известна эта история. Он упоминал о Йездигерде и хазарах, повествуя о падении Афтасидов^62  (485/1092).

Самая серьезная попытка со стороны арабов навязать свою власть хазарам была сделана в 32/652 году, и о сопутствующих ей обстоятельствах у нас есть относительно полная информация. Инициатива, судя по всему, исходила от Абдуррахмана. Проигнорировав приказ Усмана не рисковать, Абдуррахман повел сильную армию мусульман в Хазарию. Непосредственной целью, как и в предыдущих случаях, был Баланджар. Мы уже упоминали о легенде, якобы до сих пор мусульмане не несли потерь в столкновениях с хазарами. И в 32 году хазары впервые исполнились решимости проверить уязвимость своих врагов и убили небольшую их группу из засады. По другой версии, они убили одного человека во время купания^63. Убедившись, что мусульмане смертны, как и все остальные люди, они рискнули дать им большое сражение, в котором мусульмане потерпели сокрушительное поражение. Подробности засады, вероятно, относятся к одному из предыдущих набегов, но они представлены как инцидент в осаде Баланджара. Судя по всему, город оказал сильное сопротивление. Очевидно, он был укреплен. Обе стороны имели артиллерию. Мусульмане использовали majānīq и ‛arrādāt, то есть большие и малые баллисты, а хазары располагали по крайней мере последними^64. Это представляется особенно интересным, ввиду наличия у Прокопия отрывка, где он рассказывает, что сабиры, раса, родственная хазарам, имели в том же Кавказском регионе легкие тараны собственного изобретения и показали грекам, как их делать^65.

Значительная часть повествования Табари касается судьбы группы жителей Куфы, якобы из свиты Ибн-Масуда^66. Ибн-Масуд был религиозным лидером в Куфе, который особенно ожесточенно противодействовал новому пересмотру текста Корана в 30 году. Обстоятельства их смерти не вполне понятны – возможно, это была кара за непокорность. О мятеже куфанцев упоминается в связи с молитвой Усмана – когда ему сказали о катастрофе в Баланджаре и в других местах^67. Даже само присутствие войска в Хазарии противоречило приказу халифа.

После нескольких дней сражений вокруг города хазары предприняли масштабную вылазку. Одновременно подошло подкрепление – вероятно, кавалерия^68. То, что совместная атака была своевременной и успешной, очевидно, хотя подробности нам неизвестны. Согласно одной из версий^69, когда мусульманский военачальник попытался собрать войско, раздался голос, призывавший людей Абуррахмана к смелости – они идут в рай. Когда Абдуррахман пал, его смерть стала сигналом для бегства мусульман. Но его брат подхватил упавший штандарт, и снова послышался голос, призывавший к смелости людей Салмана ибн Рабиа. По другой версии, смерть одного из чтецов Корана в Куфе стала точкой, в которой начался путь^70. Четыре тысячи мусульман были убиты. Выжившие рассказали, что в конце повсюду на поле боя раздавались крики «Аллах акбар»71. Салман ибн Рабиа вместе с уцелевшими людьми бежал в Баб. Другие устремились в Джилан и далее^72. Среди последних называют Абу Хурайра и Салмана аль-Фариси, известных сподвижников пророка. Тело Абдуррахмана пришлось бросить. Его подобрали хазары, поместили в подходящий сосуд и сохранили, в расчете, что при обращении к небесам с просьбой о дожде во время засухи или с мольбой о победе во время войны посредничество павшего врага будет эффективным^73.

Отпор при Баланджаре практически знаменовал окончание первой стадии арабо-хазарских отношений, хотя вскоре после этого в документах упоминались арабские контингенты у Баба^74. Неприятности, постигшие халифат после смерти Усмана, отвлекли людей от границ. Арабы надолго оставили хазар в покое. Таким образом, первое преимущество, безусловно, осталось за хазарами. Но важным для будущего представляется тот факт, что примерно в это время хазарская столица была переведена в менее опасное место – на Волгу^75.

Глава 4

Вторая арабо-хазарская война (722–737)[1]

Судя по нашим источникам, мир, воцарившийся на Кавказе, продлился около тридцати лет. Внутренние политические проблемы отвлекли арабов от внешнего мира. Хазары тоже были заняты своими делами – в этот период они активно вели западную экспансию. Процесс, вероятно, завершился в 60/679 году. Через год или два они были готовы наступать на Кавказе.

Сначала мы узнаем о нападении, которое возглавил некто Альп, предводитель гуннов из Варачана, на Албанию (Арран) – еще до 62/681–682 годов^1. Возможно, Алп был хазаром, или его второе имя Илутвер может означать, что он был полунезависимым правителем Варачана при хазарах (ср. Ялтавар, Эльтебер у булгар)2. Упоминается письмо царя гуннов к армянскому архиепископу Сахаку и его ответ^3. Послы гуннского царя называются Чат (Кат) – хазар и Зиркинд-хурсан. Минорский считает, что второй элемент имен – национальность посла^4. В 682 году албанский епископ отправился на север, где обратил в христианство Альпа и его армию. Говорят, что языческие святыни, особенно связанные с божеством Спандиатом (Аспандиатом), которого люди идентифицировали с верховным богом Тангри-ханом^5, были уничтожены, а священные деревья срублены. Шаманы были казнены. Рассказ об этой миссии дает нам уникальную информацию о религиозной практике группы, в которую входили если и не хазары, то, по крайней мере, люди, тесно с ними связанные, и было это до обращения хазар в иудаизм. Здесь мы имеем ранний контакт с христианством, четкие следы которого прослеживаются на протяжении всего периода существования хазар. Источник ничего не говорит о результатах этой миссии в 692 году, но, поскольку никакой епархии так и не было создано^6, вряд ли они были длительными.

Экспедицию Альпа следует отличать от другого, более крупного вторжения хазар на южные земли, которое имело место несколько позже – возможно, в 65/687 году^7. В первые годы правления Абд аль-Малика (685–705) арабский контроль в регионе был слабым^8. Вследствие этого или по какой-то другой причине хазары напали на Грузию, Армению и Албанию и захватили их, очевидно позабыв о религиозной связи, недавно установленной с последней. Жители сопротивлялись, но не смогли остановить их. Принцы Грузии и Армении (Григор Мамиконян) были убиты в боях. Можно предположить, что результатом этой кампании стала крупная победа хазар. Интересно, что они не пытались удержать территории, расположенные к югу от Кавказа. Вероятно, от этого шага их удержала угроза со стороны армий халифата. Нам известно, что, разорив территории, хазары собрали добычу, пленных и удалились восвояси.

Через несколько лет – в 89/707 году – согласно Табари, Маслама ибн Абд аль-Малик, сводный брат правящего халифа Валида I, завоевал крепости и города в Азербайджане и двинулся к Бабу «против тюрок»9. Если верить документу, создается впечатление, что хазары временно владели ими. Есть рассказ о захвате Баба в 90 году Мухаммедом ибн-Марваном^10. Но в 91 году по хиджре, когда Маслама сменил Мухаммеда ибн-Марвана, Масламе пришлось сражаться в Азербайджане и изрядно потрудиться, чтобы достичь Баба^11. Не исключено, что верен другой рассказ, согласно которому Маслама в 95/713 году завоевал Баб^12. В любом случае представляется очевидным, что по крайней мере какой-то период город-крепость был под контролем хазар.

В халифате Умара ибн-Абд-аль-Азиза (717–720) хазары совершили первое, насколько мне известно, нападение на ислам^13. В 99/717 году Азербайджан был захвачен, и многие мусульмане убиты. Халиф послал туда Хатима ибн аль-Нумана, который, как и сыновья Рабии, был членом клана Бахила^14. Понеся тяжелые потери, Хатим изгнал захватчиков и вернулся в халифат, приведя пятьдесят пленных хазар.

Представляется, что это первая запись о хазарских пленных. Позднее отдельные хазары периодически упоминались в мусульманских источниках. Самым известным является Исхак ибн Кундадж аль-Хазари^15. Он был современником поэта Бухтури и неоднократно им воспевался. Бухтури утверждает, что ибн-Кундадж завоевал в Ираке славу не меньшую, чем в Аль-Байде (так арабы называли тогдашнюю столицу хазар) и Баланджаре^16. Он также упоминает о древнем роде Исхака ибн-Кундаджа и заявляет, что его предки были военачальниками царей еще до времен дху-Руайна (dhū-Ru‛ayn)17. Это сразу относит существование хазар к очень древнему периоду, поскольку дху-Руайн был царем химьяритов. Возможно, Бухтури преувеличивает, но его слова все же отличаются от анахронизмов, с которыми мы встречались ранее. Их можно истолковать как предположение, что ибн Кундадж считал беков (бегов) Хазарии своими предками. В другой поэме Бухтури утверждает, что объект его панегирика совершил подвиг, который даст ему право называться «царем Аль-Байды, носящим корону». Оттуда же мы узнаем, что его отец носил хорошее мусульманское имя Айюб^18. Иными словами, среди подданных халифата знали о Хазарии. Далее мы упомянем и о других хазарах среди мусульман.

Но вернемся к событиям 103/721—722 годов, когда хазары напали на аланов^19. На границе все пришло в движение, и можно сказать, что началась вторая арабо-хазарская война – ведь в следующем году мусульманская армия под командованием Табита ал-Нахрани встретилась с хазарами^20 в районе Марджа аль-Хиджараха в Армении^21, где произошло большое сражение. Хазары, которых, как утверждают источники, было 30 000^22, одержали полную победу над мусульманами, лагерь которых перешел в руки противника. Разбитая армия бежала в Сирию. Халиф Язид ибн Абд-аль-Малик (720–724) был очень расстроен и упрекнул Табита, который ответил: «О князь верующих, я не струсил и не уклонился от встречи с врагом; наоборот, лошади слились с лошадьми, а люди с людьми. Я бился до тех пор, пока не сломалось мое копье, и сражался, пока не сломался мой меч, но Бог, да будет он благословен и возвышен, делает что хочет»23. Примечательно, что Табари не упоминает об этом поражении.

Теперь над землями ислама нависла серьезная угроза. Хазары приготовились занять территорию, оставшуюся без прикрытия после отступления мусульманской армии, и собирали силы. Джаррах ибн-Абдулла аль-Хаками был поспешно назначен правителем Армении и получил приказ атаковать врага на его территории (104 г. по хиджре)24. Когда дошла весть, что Джаррах выступил против них во главе большой армии, хазары вернулись к Бабу, где еще был мусульманский гарнизон. Тем временем Джаррах дошел до Аль-Барды, и там его люди несколько дней отдохнули. Вероятно, он нашел время заняться системой мер и весов, поскольку именно в это время появилась новая мера, известная под названием «джаррахи», и она еще была в ходу, когда писал Балазури^25.

Далее Джаррах форсировал Кур и остановился неподалеку от Баба. Здесь Джаррах узнал, что один из местных правителей сообщил хазарам о его приходе. Тогда он приказал своему муэдзину объявить армии, что полководец останется на месте несколько дней. Как и полагал Джаррах, хазары об этом узнали. Их главные силы под командованием «сына проклятого хакана»26  – возможно, бека Хазарии, уже были к северу от гор. Местный командир хотел избежать сражения и не предпринимал никаких враждебных действий. Когда наступила ночь, Джаррах отменил свой предыдущий приказ и повел людей к Бабу. Они подошли к городу, когда было еще темно, не встретив никакого сопротивления. Вошли через деревянные ворота цитадели Нарин и расположились лагерем недалеко от ворот Священной войны – Бабаль-Джихад^27. Утром Джаррах выслал два отряда с приказом вторгнуться на вражескую территорию и встретиться через сутки в месте, расположенном в двадцати милях (32 км) от лагеря. Днем главные силы мусульман перешли в согласованное место. На следующее утро к ним присоединились оба отряда с богатой добычей и пленными. Некоторые были из Хайдана (Кайтака) – области, подчиненной хазарам^28.

На следующий день хазарская армия из 40 000 человек под командованием Барджика^29, сына хакана, прибыла из Хамзина^30, чтобы остановить продвижение мусульман. Небольшая речь, приписываемая Джарраху – он якобы произнес ее перед боем, – говорит об уважении к противнику. Он якобы сказал: «Люди, вам некуда бежать, и нет другого заступника, кроме Бога, который велик и славен. Те из вас, кто будет убит, попадет в рай. Те, кто одержит верх, получат добычу и славное имя»31. После яростного сражения хазары бежали. Многие были убиты. Как и обещал Джаррах, победителям досталось много добычи. Затем наступление возобновилось. Хамзин и Таргу^32 пали. Джаррах поселил их жителей в других местах. Интересно, что некоторые из них были перевезены в Кабалу, что на юге Кавказа, которая, очевидно, в те дни была занята хазарами^33.

После этого Джаррах подошел к Баланджару, который уже был целью неоднократных мусульманских нападений, а в 32 году по хиджре пережил осаду. Благодаря его надежным укреплениям тогда арабы были отбиты. Но за прошедшие с тех пор семьдесят лет укрепления, судя по всему, были разобраны. Главным препятствием во времена Джарраха стала импровизированная баррикада из повозок, связанных вместе и поставленных в кольцо вокруг крепости. Когда атака началась, мусульмане столкнулись с немалыми трудностями. Наконец один из атакующих поднял свой скимитар и крикнул: «Мусульмане, кто из вас готов посвятить себя Богу?» Несколько его друзей согласились идти с ним и поклялись сражаться насмерть – в знак этого они сломали ножны своих мечей. Они бросились в атаку вверх по холму под градом стрел, которые летели так густо, что даже затемняли солнце. Кому-то удалось перерезать канаты, связывающие повозки. Их стали скатывать вниз по холму. Вскоре путь был расчищен. Обе стороны отчаянно сражались. Но в конце концов защитники ослабели и мусульмане овладели городом.

Интересный показатель общего процветания хазар: когда распределяли добычу после падения Баланджара, каждый всадник мусульманской армии получил по триста динаров^34. Если число участников не слишком преувеличено – скажем, 30 000 человек^35, итоговая сумма получается очень большой. А к ней следует добавить еще пятую часть, по закону отдаваемую в общественную казну.

Казарский правитель Баланджара^36 бежал с горсткой людей в Самандар. Его жена и сын были схвачены и проданы в рабство. Джаррах лично купил их за 100 000 дирхам, после чего отправил грамоту хазарскому царю с предложением вернуть все, что потерял, – жену, ребенка, крепость, собственность, – если примет мусульманское правление. Говорят, что хазар на это согласился, однако в аутентичность этой истории не верится. Что стало с Баланджаром впоследствии, если он, таким образом, сделался мусульманским городом?

Факт заключается в том, что нам слишком мало известно. Говорят, что после падения Баланджара Джаррах приказал утопить некоторых хазар и их семьи – вероятно, в реке Баланджар^37. Многие хазары попали в плен. Соседние крепости были разрушены, а жители разбежались. Понятно, что подавляющее большинство жителей отправились на север. Спустя двести лет после этого путешественник Ибн-Фадлан встречал тысячи «баранжар» среди волжских булгар. Идентичность баланджар и баранжар представляется бесспорной. Есть все основания сделать вывод, что люди, с которыми общался Ибн-Фадлан, были потомками обитателей хазарского города^38. Во времена Ибн-Фадлана баранжары недавно приняли ислам, но среди них он обнаружил и немусульманина по имени Талут (Саул). Это может указывать на иудаизм среди них в ранний период.

Из Баланджара Джаррах двинулся к крепости и городу Вабандар^39 (Ванандар) – важный город с множеством защитников^40. Но они воевать не хотели, предпочтя капитуляцию и выплату дани. Джаррах решил продолжить путь на Самандар, и уже почти добрался до него, когда бывший хазарский правитель Баланджара написал ему, что дальнейшее наступление опасно. Перед мусульманами находились крупные силы врага, а их линии связи были ненадежными из-за беспорядков среди горных племен. И был отдан приказ отходить. Арабская армия перешла Кавказ и направилась на зимние квартиры в Шакки^41.

Представляется, что Джаррах намеревался возобновить кампанию в следующем году. Он написал халифу об успехах, но пояснил, что хазары еще не разбиты и необходимы дополнительные войска. Весной пришло сообщение о смерти Язида (105/724). Его преемник Хишам, хотя и подтвердил миссию Джарраха, вместо помощи ограничивался обещаниями.

Когда начался очередной сезон, Джаррах снова вторгся в Хазарию, на этот раз через Дарьяльский проход и страну аланов^42, и нападал на города и крепости за пределами Баланджара. Подробности этой кампании неизвестны, и мы не знаем, какова была реакция хазар. В 106/725 году он сражался с аланами и навязал им подушный налог^43. Хазары не упоминаются. Годом позже халиф отозвал Джарраха, а правителем Армении и Азербайджана назначил своего сводного брата Масламу ибн Абд-аль-Малика.

Назначение Масламы – знак важности хазарских границ в это время. Муслама был сыном рабыни, и потому не мог претендовать на трон, но в течение двадцати лет или даже больше был опорой власти Омейядов и главным действующим лицом в восточном спектакле. В это время он возглавил большую военную экспедицию в Византию, когда арабы почти год занимали столицу христианского мира (98/716– 99/717). И подавил мятеж Язида ибн аль-Мухаллаба (102/720). Рыцарство Мусламы, как и его отвага, были легендарными^44. Его подвиги и личные качества захватывали соображение не только современников^45, но и далеких потомков^46. И этот человек был избран, чтобы подтвердить славу ислама среди неверных – хазар.

Сначала был отправлен отряд к аль-Харису ибн Амру из знаменитого племени тай, которое жило на хазарской территории и занимало несколько деревень (107)47. Их владения не могли быть очень обширными. В 108 году по хиджре хазары появились в Азербайджане под командованием «сына хакана». Аль-Харис вышел навстречу, и произошло сражение, в котором завоеватели были разбиты и вытеснены за Аракс. Там они остановились, но снова были разбиты мусульманами и понесли большие потери^48.

В следующем сезоне (109/727) Муслама решил участвовать лично. Выйдя из Азербайджана, он снова занял Дарьяльский проход, который был утрачен ранее, и вошел в Хазарию. Говорят, что ему противостоял лично хакан, но мусульманин снова вернулся с пленными и добычей^49. Маслама, согласно Масуди, в неустановленное время поместил арабский гарнизон в крепость, которая защищала Дарьял^50. Возможно, он сделал это именно во время этой успешной кампании. Крепость была построена на большой скале, с видом на мост через глубокое ущелье, и была, по утверждению Масуди, самой известной в мире.

В следующем году сражения были серьезнее. Маслама выступил, как и раньше, из Дарьяла (110/728) и в течение месяца навязывал бои армии хакана. Потом начался сильнейший ливень, под прикрытием которого хакан скрылся^51. Хотя мусульмане претендовали на победу, судя по всему, произошло нечто другое^52. Маслама отошел от так называемой мечети дху аль-Карнайн^53, резиденции грузинских царей.

Несмотря на репутацию Масламы, его способности и многочисленные успехи, хазары, очевидно, еще не были поставлены на колени. Уже в следующем году они снова были в Азербайджане. И снова им дали отпор – на этот раз аль-Харис ибн Амр^54. Примерно в это время Маслама был отозван Хишамом, и Джаррах ибн Абдулла после отсутствия в течение нескольких лет опять стал правителем.

Утверждают, Джаррах вел кампанию в Хазарии в том же году – 111. Согласно ибн аль-Асиру он выступил из Тифлиса и дошел до Аль-Байды, столицы хазар, которую он занял. Представляется, что этот подвиг сильно преувеличен. В это время не было вопроса о масштабной экспедиции, а только она могла добиться такого результата. Бои были тяжелыми, но в 111/720 году Хазария еще не была разгромлена. Возможно, имел место набег летучего отряда. Но как могли сравнительно небольшие силы добраться до Волги, где располагалась Аль-Байда, и вернуться обратно через территорию противника? Это утверждает только ибн аль-Асир. Другие авторы хранят молчание по поводу вторжения в Хазарию в этом году. Почти наверняка в данном случае имеет место путаница с большой экспедицией Марвана ибн Мухаммеда (позже халиф Марван II), о которой мы поговорим позже.

Год 112/730 был отмечен величайшим поражением, которое когда-либо приходилось терпеть арабам в Хазарии. Уже только по этой причине можно отвергнуть сообщение ибн аль-Асира о событиях 111 года. В 112 году хазарские силы хлынули через Дарьял^55 под командованием уже упоминавшегося Барджика. Их было около 300 000^56. Джаррах, судя по всему, зимовал, как и раньше, в районе Шакки. Оттуда он пошел в Бердаа и Ардабиль (Ардебиль), где ждал развития событий. Часть его сил отправилась в другие регионы, и он выслал отряды на окружающую его территорию. Хазары узнали о нем от грузинского принца^57 и выступили к югу Варатана, который осадили. Джаррах вступил в бой в районе Варатана, но не сумел снять осаду. Далее он вернулся в Ардабиль, в непосредственную близость к хазарской армии. Воспользовавшись советом местного жителя, он занял оборонительную позицию спиной к горе Сабалан. Правитель решил дать решающий бой на равнине, носящей имя Мардж-Ардабиль, что недалеко от города. Обе стороны приготовились к сражению.

О самом сражении у нас очень мало достойной доверия информации. Сначала Джаррах разделил свои силы. Сирийцы, которые остались с ним, и местные жители оказались достаточно сильными, чтобы устоять в жесточайшем двухдневном бою^58. Джаррах был ответствен за решение вести бой на равнине. Хазары имели огромное численное преимущество, и к исходу второго дня этот фактор дал о себе знать. Стало ясно, что положение мусульман безнадежно. Ветераны и чтецы Корана, от которых напрямую зависел моральный дух мусульманской армии, были по большей части убиты. Наступила ночь, и многие уцелевшие под покровом темноты бежали домой – в Азербайджан. На рассвете третьего дня оказалось, что Джаррах потерял очень много людей, да и те, что остались, были ранены или пали духом. Хазары бросились в атаку, и арабы обратились в бегство. Кто-то из сподвижников Джарраха призвал их вернуться и идти по пути Бога, а не Сатаны. Они вернулись и сражались до последнего. Сам Джаррах был убит, а его женщины и дети попали к хазарам. Победа хазар была полной. Они захватили много добычи. Не хватало только пленных – арабы сражались насмерть. Бежать удалось лишь сотне воинов. Ардабиль был немедленно осажден, и, хотя он не сдался сразу, хазарам удалось им овладеть. Все воины были убиты, а женщины и дети уведены в плен^59.

Влияние этой катастрофы на мусульман было тяжелым. Джаррах был популярен в народе. Его гибель, так же как и смерть огромного числа воинов, произвела тяжелое впечатление. Жестокость хазар вызвала гневное возмущение^60. О поражении Джарраха много говорили в Центральной Азии и в том году, и намного позже^61. Халиф был удручен большими потерями. Пока в Дамаске пытались справиться с ситуацией, хазары продолжали наступать. Они быстро миновали Азербайджан, достигли Дияр-Бакра и оказались неподалеку от Мосула^62. Перед халифом и его советниками возникла безрадостная перспектива массовой миграции хазар^63.

Аль-Хаджадж ибн Абдулла, брат Джарраха, принял командование на севере^64. Как и раньше, Хишам обратился за помощью к Масламе, и аль-Хаджадж был отвергнут. Но сначала, по совету визиря, халиф послал за Саидом ибн-Амр аль-Хараши^65 из Манбиджа, что в Сирии. Этот военачальник прежде командовал в Джурджане^66. Хишам был намерен использовать его, чтобы сдержать натиск хазар до тех пор, пока Маслама не будет готов действовать. Согласно ибн аль-Асиру, когда Саид достиг Дамаска, Хишам сказал ему: «Я слышал, что Джаррах бежал от многобожников [хазар]». – «Не так, – ответил Саид. – Джаррах слишком хорошо знает Бога, чтобы бежать. Скорее он был убит». – «Каковы тогда твои рекомендации?» – спросил халиф. «Чтобы ты послал мне сорок всадников, и каждый день еще сорок, и чтобы ты написал эмирам армий, чтобы они ко мне присоединились». Хишам так и сделал. Согласно другому рассказу халиф собственной рукой дал Саиду штандарт и отправил его на север с 30 000 избранных бойцов, хорошим снабжением и 100 000 дирхам на расходы в кампании^67.

Добравшись до аль-Джазиры, Саид встретил нескольких бродяг – бывших солдат армии Джирраха. Проследовав в армянский город Хилат, что на озере Ван, он увидел хазар. Мусульмане атаковали и взяли город, а затем двинулись к Бердаа, разоряя крепости по пути. В Бердаа Саид произнес проповедь, в которой потребовал, чтобы люди объединились перед лицом общей угрозы. Он просил богатых облегчить нужду бедных. После этого, призвав всех молиться за победу, он двинулся на Байлакан.

Когда Саид стоял там лагерем, местный житель пожаловался, что «сын хакана» стал на постой у одного из его ṭarkhāns^68 в соседней деревне. Ṭarkhān захватил дочерей этого жителя, и теперь лежит пьяный и беспомощный, и его можно легко взять. Саид послал своих людей в деревню. Они обнаружили там совершенно пьяного спящего хазара, вокруг которого сидели девушки – он не причинил им вреда. Его сразу же убили. Убив или разогнав остальных хазар, они вернулись в Байлакан и передали дочерей отцу.

Пока все это происходило, осажденный мусульманский гарнизон в Варатане продолжал держаться. Следующим деянием Саида была попытка снять осаду. Ему это удалось с помощью говорящего по-хазарски перса, который прошел через линии хазар и сообщил гарнизону, что помощь близка. Хазары осадили Баджарван, но, когда Саид перешел в наступление от Варатана, хазары сняли осаду и пошли на Ардабиль. Саид за ними. У Баджарвана к нему приблизился всадник в белом^69, сообщивший, что армия хазар числом 10 000 человек с 5000 мусульманскими пленными стоит лагерем на расстоянии четырех фарсангов. Саид послал человека на разведку. Это был некто Ибрагим ибн Асим аль-Укайли. Он знал язык хазар^70  и, переодевшись, вполне мог чувствовать себя своим в их лагере. Тем временем Саид приготовился атаковать, выделив для этого 4000 человек. Аль-Укайли вернулся с сообщением, что хазары действительно находятся в указанном месте. Еще он рассказал, что видел девушку из гарема Джарраха, которой домогался tarkhān. Он слышал, как она молила Бога спасти ее, и с трудом удержался, чтобы не прийти к ней на помощь. Саид и его люди, на которых произвело большое впечатление услышанное, сразу выступили в путь и добрались до позиций хазар еще до рассвета. Они сразу атаковали. Лагерь хазар был окружен. Боевой клич (такбир) нападавших поддержали мусульманские пленные в лагере. Воодушевленные мусульмане напали на хазар, еще не успевших толком проснуться. Разгром был сокрушительным. Когда солнце встало, 10 000 человек были убиты. Уцелевшие бежали к «сыну хакана» и сообщили ему о катастрофе.

В документах содержится несколько похожих эпизодов, описывающих успехи мусульман. В конце концов хазары, собрав стотысячную армию под командованием Барджика, расположились лагерем на берегу реки у Байлакана^71. Саид с 50 000 человек из Сирии, Ирака и аль-Джазиры вышел навстречу. Пока обе армии готовились к бою, мусульмане могли видеть голову Джарраха, установленную над троном или повозкой, с которой «сын хакана» отдавал приказы. Глаза Саида наполнились слезами. «Воистину все мы принадлежим Богу и к нему вернемся, – сказал он. – Мы покрыты позором, пока голова такого мусульманина, как Джаррах, остается у неверных». Возглавив атаку, он пробился туда, где видел голову. Барджик уже был на коне. Саид сразу сбил его на землю^72. Его спас стражник, заслонивший господина. Согласно другой версии, Саид убил Барджика и послал его голову Хишаму^73. В любом случае мусульмане одержали победу. Хазары бежали, оставив на поле боя множество пленных и богатую добычу. Саид с триумфом вернулся в Баджарван, где его трофеи пересчитали и пятая часть была отправлена халифу. Утверждают, что из оставшегося каждый воин мусульманской армии получил не менее 1700 динаров^74.

Разумеется, есть серьезные сомнения в аутентичности повествования о подвигах Саида против хазар. Таинственный всадник, направивший мусульман, и число хазар, увеличивающееся после каждого поражения, это скорее легенда, чем история. Рассказ содержит и некоторую ценную информацию относительно датировки: к примеру, хакан (или его сын) назван врагом Бога^75. Это, безусловно, современное описание. Указано точное время дня одного из сражений^76. Маловероятно, что Балами и ибн аль-Асир, который приводит тот же рассказ, просто расширили более краткие записи Табари или дополнили замечания Балазури, ограничившегося сообщением о снятии Саидом осады Варатана и остановке хазар. Представляется, что все это было известно Табари, а также Йакуту (Якуту), хотя и не описывается ни одним из них подробно и выглядит как воображаемое современное повествование.

За свои деяния, которые в любом случае были весьма значительными, Саид поначалу не получил никаких преимуществ. Распределив добычу, он направился в Маймад, что в Азербайджане, но еще не вступил в бой с хазарами, когда получил гневное письмо от Масламы. Тот обвинил Саида в нападении на хазар и объявил, что его сменит Абд аль-Малик ибн Муслим аль-Укайли^77. Саид оставил командование и по приказу Масламы был доставлен в Кабалую. Здесь он имел беседу с «руководством», которую описал Балами. Когда Саид предстал перед Масламой, тот спросил: разве не получил он приказа воздержаться от нападения на хазар? Почему действовал независимо и подверг тем самым опасности мусульман? На это Саид ответил, что до него не дошел такой приказ, во всяком случае пока Бог не уничтожил неверных хазар, даровав ему победу над ними. «Ты лжешь, – сказал Маслама. – Ты хотел, чтобы люди превозносили число хазар, тобою убитых». – «Не так, – возразил Саид. – Я хотел славы Бога и делал все, чтобы укрепить ее. Эмир знает, что это правда». Но гнев Масламы не утих. Он приказал подвергнуть Саида оскорблениям и телесным наказаниям. Штандарт халифа был сломан над его головой. После этого его отправили в тюрьму Бердаа. Услышав, что произошло, Хишам написал своему брату и высказал недовольство. Занимаясь Саидом, Маслама начал кампанию с опозданием, и ему пришлось продвигаться за Баб в Хазарию сквозь дождь и снег^78. Из-за потерянного времени возможность нанести решающий удар была упущена. И ее нельзя было вернуть неразумными усилиями Масламы. Хишам узнал о попытках своего брата и написал ему: «Ты оставишь хазар в Маймаде, когда увидишь их и преследуешь их на краях земли?»79

Вернувшись из экспедиции, Муслама был вынужден восстановить справедливость по отношению к Саиду. Он отправил ему письмо халифа и попросил прощения, а также выразил сожаление относительно происшедшего. Саид вышел из тюрьмы, получил церемониальное платье и дары для себя и семьи. Ему дали понять, что халиф счастлив признать его заслуги и высоко их ценит. Некоторые поместья, пожалованные ему, впоследствии носили его имя. Судя по большому количеству материалов из разных источников, мы должны признать, что действия Саида были чрезвычайно важными, хотя и несколько искаженными легендой. Он по праву занимает место среди самых успешных арабских командиров в арабо-хазарских войнах.

Что касается событий 112/730 года, наше повествование подтверждается хазарской стороной. Память о захвате Ардабиля сохранилась надолго. Согласно «ответу Иосифа», когда иудейская религия уже утвердилась среди хазар, царь пожелал построить храм для поклонения и, чтобы получить необходимые для этого средства, предпринял экспедицию через Дарьял в страну, лежащую к югу от гор. Главной целью экспедиции был город Ардабиль. Хазар вернулся с сокровищами из золота и серебра, и «он посвятил (взятое) имущество Богу и выстроил из него шатер, ковчег, светильник, стол, жертвенники и священные сосуды». Далее в ответе сказано, что «до настоящего дня (ок. 960 года)80 они хранятся в моем распоряжении и целы». В существующей форме эта история, безусловно, является легендой. Однако нет ничего необычного в том, что у еврейских хазар был шатер, поставленный отдельно для религиозных целей^81. Уже говорилось о ценных металлах из земель, расположенных к югу от Кавказа, которые везли на север^82. Можно утверждать, что великая победа хазар над Джаррахом ими не забыта.

Самые активные действия Маслама предпринял в следующем году – 113/731^83. Ситуация, с его точки зрения, не улучшалась. Свежие силы хазар собрались на севере Кавказа. Аль-Харис ибн Амр аль-Тайи, ранее оставленный Масламой в Бабе, не сумел помешать им занять это место и поселить 1000 семейств^84. Вероятно, беспокойство доставляло и отношение местных правителей. Мы читаем о сопротивлении в Хайдане, где Маслама принял жесткие меры. Затем он перебрался в Баб с контингентами, составленными из прежних союзников, которые, ввиду необходимости, присоединились к нему. Хазар в городской крепости оказалось слишком мало, чтобы задержать их, и потому арабский полководец не стал с ними связываться и вторгся в Хазарию, где развернул свои силы. Это – вероятно, маневр был опасным – имело успех. Отдельные изолированные отряды хазар были либо разбиты, либо разбежались. Несколько городов и фортов оказались в руках Масламы, среди них – Хамзин. Жители по крайней мере одного селения предпочли самосожжение сдаче. Мусульмане вошли в Баланджар, а потом через горы Баланджар^85  в Самандар. Все эти места, как и Хамзин, слабо оборонялись – если оборонялись вообще – и дали захватчикам добычу^86.

Самандар – самый удаленный пункт, до которого добрались арабы. Получив информацию, что главные силы хазар и их союзников, «множество, число которых известно одному Богу», совсем близко, как и Джаррах в аналогичной ситуации^87, Маслама решил отступить. И начался весьма впечатляющий марш^88. Маслама приказал, чтобы перед началом отступления в лагере зажгли костры – так он старался ввести врага в заблуждение. Палатки были оставлены, тяжелая добыча брошена. Зато теперь многие люди шли налегке и могли сразу вступить в бой. Их поставили во главе колонны. А самые свежие войска замыкали шествие. Форсированным маршем, преодолевая за день в два раза большее, чем обычно, расстояние, мусульмане возвращались туда, откуда пришли. Говорят, в Баб они вернулись при последнем издыхании^89.

Несколько позже их настигли хазары, прошедшие горными тропами^90. Маслама собрал свою армию, поставив Сулеймана ибн-Хишама^91 на левом фланге, Марвана ибн-Мухаммеда – на правом, а аль-Аббаса ибн аль-Валида^92 – в центре. Местные отряды справились с шоком от хазарского нападения. Развернув большое знамя Омейядов^93, арабы и их союзники держались весь день. Особенно отличился Марван. Его часто теряли из виду в бою, и однажды Масламе даже доложили о его смерти. Но Маслама не поверил, сказав, что герой не может погибнуть здесь. Ближе к вечеру хазарский дезертир указал Масламе, где находится хакан^95. Марван тут же вызвался добровольцем идти на него, но задачу поручили другому – Табиту аль-Нахрани^96. Этот воин устремился вперед в сопровождении небольшого отряда и ударом меча разрубил тент, закрывающий повозку, где сидел хакан. Сам хакан получил ранение, но во всеобщей неразберихе сумел скрыться. Тем временем мусульмане, увидев, что происходит, бросились в атаку и вскоре овладели полем боя^96.

После отступления хазар можно было разобраться с Бабом не спеша. Город был слишком хорошо укреплен, чтобы взять его лобовой атакой – даже несмотря на артиллерию, которую Маслама привез с собой. Тогда он решил прибегнуть к старому приему – отравить питьевую воду. Один день жажды убедил хазар в безнадежности их положения. Уже на следующую ночь они покинули город и ушли на север. Маслама и его воины вошли в Баб, который впоследствии подвергся капитальной перестройке. Отдельные кварталы были созданы для жителей Дамаска, Куфы, Аль-Джазиры и Химса (Хамса). Были построены зернохранилища для пшеницы и ячменя, а также оружейные склады оружия. Был назначен губернатор^97. Власти восстановили фортификационные сооружения и железные ворота^98. Очевидно, эти меры принимались с расчетом на будущую войну, в первую очередь с хазарами. Когда все было готово, Марван оставил вместо себя своего родственника Марвана и вернулся в Сирию (114).

Последняя стадия второй арабо-хазарской войны связана с именем Марвана ибн Мухаммеда. В конце 114^99/732 года он собрал сорокатысячную армию и выступил мимо Баланджара в Хазарию. Дождь шел постоянно. Говорят, во время кампании Марван приказал обрезать лошадям хвосты из-за грязи, которая на них налипала^100. Насколько известно из документов, больших достижений не было. Какое-то количество врагов было убито, многие захвачены в плен.

Немного позже^101 Марван предстал перед своим кузеном Хишамом и на вопрос, зачем он явился, смело раскритиковал меры против хазар, принятые после поражения Джарраха. Особенно пренебрежительно он отозвался о Масламе. Халиф прислушался к Марвану, который предложил лично отправиться на границу с большими полномочиями и армией из 120 000 человек. Вероятно, Хишаму помогли принять решение новости с севера. У Саида ибн Амра ухудшилось зрение, и он попросил халифа прислать ему преемника^102. Таким образом, Марван отправился на Кавказ как назначенный халифом новый правитель Армении. Если Саид, насколько нам известно, правил два года^103, то Марван не вернулся до 117/735 года. Вскоре после прибытия он устроил новую штаб-квартиру в Касаке, что в сорока фарсангах от Бердаа и двадцати – от Тифлиса^104. С самого начала он имел намерение выступить против хазар, но не смог сразу его осуществить. Как обычно, в Армении были мятежные вожди, которых следовало утихомирить, а это потребовало немалых сил. Также нельзя было обойтись без экспедиции в страну аланов, где мусульмане захватили и, вероятно, удержали три крепости^105. Этими операциями Марван занимался больше года. Только в 119/737 году^106 он смог взяться за осуществление своей главной задачи – вторжение в Хазарию и ее покорение.

Накануне выступления в поход на Хазарию он объявил, что намерен атаковать аланов. Специальный посол был послан к хазарскому хакану, и тот согласился на перемирие. Хазарский посол явился к Марвану, чтобы подтвердить условия. Он задержался в лагере, пока мусульмане передислоцировали войска.

Что бы ни думали об этих переговорах, следует помнить, что вероломство Марвана было обращено к опасным врагам своей нации – стратегическая концепция мусульманского полководца превосходна. План был прост и оригинален: сначала обеспечить внезапность, а затем атаковать одновременно через Дербент и Дарьял. Его выполнение было полностью успешным. Теперь в распоряжении Марвана были крупные силы – вероятно, до 150 000 человек^107, среди которых были и добровольцы, и воины регулярной армии. Сам он с главными силами шел через Дарьял. В то же самое время другая армия двигалась из Баба. Ею командовал абу Язид ибн Усайд ибн Зафир ас-Сулами. Долгое время хакан и его советники оставались в неведении относительно происходящего. Абу Язид имел приказ встретиться с главными силами в Самандаре. Выбор места очень важен. Если Марван, что вполне вероятно, там бывал, его воспоминания не могли быть приятными, поскольку великое отступление^113 года началось от Самандара. Это место символизировало крушение планов и Джарраха, и Масламы. Ни одна арабская армия еще не смогла пройти дальше^108. Судя по всему, в намерение Марвана входило добраться до Самандара такими крупными силами, что ни одно препятствие не сможет помешать им добраться до самого сердца Хазарии.

Северная армия обошла Баланджар. Две колонны двигались к месту встречи, легко преодолевая незначительное сопротивление. Когда был достигнут Самандар^109, мусульмане провели большой смотр. Воинам выдали белые одежды – это был цвет Омейядов – и новые копья^110. Как это могло быть сделано в таком удалении от баз снабжения, неизвестно. Возможно, Марван посчитал необходимым вести за собой большой обоз, чтобы придать дальнейшему наступлению из Самандара важность для каждого воина.

Хазарского посла задерживали до последнего момента. Затем Марван призвал его, грубо оскорбил хазар и объявил войну. После этого посла отправили обратно кружным путем, чтобы выиграть еще немного времени^111. Когда, наконец, посол добрался до хозяина, Марван уже вторгся в глубь территории Хазарии. Встревоженный хакан созвал совет^112. Советники не смогли придумать ничего конструктивного – они посоветовали хакану немедленно бежать из столицы. В тот момент хазары не могли противостоять мусульманам, а собирать крупные силы уже не было времени. Поэтому хакан отошел на северо-восток к горам (Уралу). Его столицу защищали отборные силы. Марван, наступая из Самандара, в свое время достиг Аль-Байды^113. Но он даже не попытался осадить ее, а повернул на север и пошел по правому берегу Волги.

Севернее страны хазар были поселения народа, называемого буртас. Они жили на территории, которая тянулась до волжских булгар^114. Оба народа, вероятно, в это время, как и позже, входили в Хазарскую империю. Буртасы оказались беззащитными перед мусульманским войском и понесли тяжелые потери. Утверждают, что 20 000 семей были взяты в плен и переселены на юг^115. Наступающая армия разогнала табуны лошадей, которых было много в этом регионе^116.

Тем временем хазарская армия, которой командовал некто Хазар-тархан, следовала за Марваном по противоположному берегу Волги^117. И настало время, когда мусульмане решили, что пора атаковать. Переправа была поручена сирийцу Каутару ибн аль-Асваду аль-Анбари, который имел приказ высматривать врага и напасть на него из засады, когда отыщет. Сам Марван предложил переправиться позже, чтобы взять врага в клещи. Каутар не желал действовать, но полководец приказал не мешкать. Вероятно, было сооружено нечто вроде понтонного моста^118, по которому и переправились первые мусульманские отряды. Небольшая группа хазарских охотников была убита. В первую ночь, когда хазары стали лагерем на опушке леса – степи уже остались позади^119, – мусульмане заметили дым и сделали правильный вывод, что перед ними противник. Каутар послал своих людей вперед. Благодаря внезапности нападения, мусульманам удалось добиться быстрой и решающей победы. От пленных Каутар узнал, что среди охотников, которых они уничтожили раньше, был сам Хазар-тархан. Больше сражений не было ни к востоку, ни к западу от реки. Каутар присоединился к своему полководцу. Последние силы хазар были уничтожены, и хакан запросил условия перемирия. Марван предложил ему простую альтернативу: ислам или меч. Посол попросил три дня на размышления. Очевидно, хакан находился недалеко. По прошествии этого времени он вернулся и сообщил, что хакан готов стать мусульманином. В послании хакан попросил, чтобы к нему прислали людей, способных преподать ему основы ислама. Марван послал двух человек – Нуха ибн аль-Саиба аль-Асади и Абдар-Рахмана аль-Хавлани^120. Главным предметом религиозной дискуссии, вероятно, стала обязанность воздерживаться от определенных видов пищи – «нечистого» мяса, крови, свинины и вина. Хакан попросил, чтобы ему разрешили употреблять в пищу мясо и вино, что вызвало разногласия между инструкторами. В конце концов хакану объявили, что запрет является абсолютным, и он согласился. Таким образом, больше преград к принятию ислама не было.

Насколько мы можем судить о намерениях Марвана, он желал превратить Хазарию в небольшое зависимое государство на Кавказе, которое будет более или менее сговорчивым после принятия религии халифа. Но все оказалось сложнее. Чтобы удержать эту страну, потребовался сильный правитель и постоянная армия. Несомненно, в тот момент Марван мог обеспечить и то и другое, но не сделал этого. Почему – можно только догадываться. Возможно, он предвидел домашние проблемы и не хотел оставлять войска так далеко. Или он рассчитывал, что хакана-мусульманина будет достаточно, чтобы контролировать всю страну. В любом случае, водворив хакана обратно в столицу, Марван распрощался с ним и увел свою победоносную армию обратно на юг, уведя с собой множество пленных^121. Так закончилась эта военная кампания^122.

Трудно не испытать чувство некоторого разочарования. Мусульмане должны были добиться большего. Хотя, несомненно, у Марвана были причины уйти. С одной стороны, его действия были естественными и правильными. Он применил к Хазарии прецедент, с которым был знаком по другим кавказским государствам. Он жил в другое время – отличное от того, когда жили первые мусульмане, – и новые проблемы требовали новых решений. Использовав этот прецедент, Марван показал – во всяком случае, создается такое впечатление, – что его политическая проницательность никоим образом не соответствует военному гению. В то время у арабов был шанс убрать то, что с самого начала препятствовало их экспансии, а временами становилось и прямой угрозой для их безопасности. Этот шанс был отвергнут человеком, который сам же его и создал. Больше он не представился. Хазария не сделалась тихой мусульманской провинцией, а оставалась тем же, чем изначально была, – препятствием и потенциальной угрозой для арабов – до тех пор, пока не пала перед другим врагом.

Дальнейший период пребывания Марвана у власти не представляет прямого интереса для хазарской истории. Два или три года после 119/737 года были заняты операциями против авар Сарира и других групп^123. Тем временем, вероятнее всего, хазарский хакан был предоставлен самому себе. Намек на то, что могло происходить в Хазарии, дают действия некоего Упаса ибн Мадара^124 вероятно, вождя лакзов (лезгин), который, отказавшись подчиниться Марвану, заперся в своем замке, где его осадили в 122/740 году. В конце концов он покинул замок среди ночи в сопровождении лишь небольшой свиты, намереваясь бежать к царю хазар. Не исключено, что Упас состоял в переписке с некоторыми хазарскими пленными, которых поселили в округе^125. Вероятно, в то время хакан считался силой, способной проводить независимый курс. Если 740 год – правильная дата обращения хазар в иудаизм^126, так оно и было. Из замечания Балазури, что Марван в это время предусмотрел почетную должность ширваншаха, «когда мусульмане выступят в поход против хазар», следует, что противостояние, по крайней мере, ожидалось^127.

На первый взгляд утверждения, что хакан стал мусульманином в 737 году и иудеем тремя годами позже, мягко говоря, удивительны^128. Можно предположить, что между ними существует какая-то связь^129. Трудно сказать, насколько точна дата обращения хазар в иудаизм. Тем не менее отметим, что феномен, крайне редкий в мировой истории, становится более понятным, если учесть, что за год или два до этого религиозная и политическая ситуация в Хазарии была весьма беспокойной. История о религиозном споре, имевшем место перед хаканом, согласно иудейским источникам, до его обращения в иудаизм, возможно, связана с присутствием мусульманских шейхов, присланных Марваном. Было высказано остроумное предположение^130, что некто Абд-ар-Рахман ибн Зубайр, упомянутый в традиции как одна из трех личностей, обративших в ислам царя булгар, есть тот же самый Абд-ар-Рахман аль-Хавлани, который наставлял в вере хакана. Нельзя исключить, что, отбыв из Хазарии после неудачной миссии, этот человек прибыл к волжским булгарам, где оказался удачливее.

Как уже говорилось, Марван после возвращения из Хазарии несколько лет занимался подавлением горных царей, но явно собирался впоследствии возобновить операции против Хазарии. Мы не располагаем информацией о том, что он это сделал. Среди мусульманского населения его провинции распространилось недовольство. Ему пришлось иметь дело с сильным движением хариджитов. Он сохранял губернаторство до смерти Хишама (125/743), а также во время недолгого правления аль-Валида II и Язида III, но никаких акций против хазар больше не было. Те, безусловно, использовали передышку, чтобы накопить силы. Последующий ход событий оказался благоприятным для хакана и его страны. В 126/744 году Марван отправился сражаться за халифат. Начавшаяся династическая борьба между Омейядами и Аббасидами спасла Хазарию. Одним из следствий революции стало сдерживание мусульманской экспансии на Кавказе.

Ситуация, однако, имела более широкий смысл. В 114/732 году в халифате Хишама мусульманские армии вели боевые действия одновременно на севере Пиренеев и за пределами Кавказа. Нет никаких свидетельств согласованных действий, которые определял бы и контролировал халиф в Дамаске – судя по всему, все было как раз наоборот. Однако складывается впечатление, что угроза христианству и Европе никогда не была так велика, даже когда пал Константинополь или турецкие армии стояли у ворот Вены. В том году неудачными оказались сразу две попытки. На западе франки Карла Мартелла нанесли поражение «Абдераму» (ибн-Абдулла аль-Гафики) в сражении при Туре и отбросили захватчиков^131. На Кавказе наступление арабов оказалось бесплодным. Однако в 119/737 году Марван снова был в Хазарии и на этот раз подошел вплотную к успеху. Если бы Хазария была оккупирована Марваном или кем-то из его преемников, впоследствии, несомненно, имели бы место масштабные мусульманские кампании на Дону и Днепре. Отступив на западе, арабы могли одержать победу в Восточной Европе. Хазарии удалось выжить с трудом, но она выжила, и граница ислама в этом направлении окончательно закрепилась на Кавказе.

Глава 5

Обращение хазар в иудаизм согласно арабским источникам

В арабском языке нет классической цитаты, касающейся обращения хазар в иудаизм. Вероятно, чаще всего по этому поводу приводится отрывок из Мурудж ад-Дахаба («Луга золота») историка Масуди, который начал свой труд в 332/943 году и завершил в 336/947-м. «В этом городе (в хазарской столице Итиль на Волге) живут мусульмане, христиане, евреи и язычники. Что касается евреев, то царь, его вельможи и хазары из их рода. Хазарский же царь принял иудейство во время халифата Гарун ар-Рашида, после того как прибыли к нему многие евреи из всех мусульманских краев и из страны греков. Царь греков – в настоящее время, в 332 (943–944) году, царем там Арманус [Роман Лекапин] – принудил всех живущих в его государстве евреев принять христианскую веру и преследовал их. Мы расскажем историю настоящего царя и того, кто делит с ним империю [то есть Константина Порфирогенета] в настоящее время, когда датирована эта книга. Многие евреи бежали из земли греков в Хазарию, как мы уже упомянули. Об обращении хазар в иудейство существует рассказ, которому здесь не место; мы привели его в предыдущем нашем сочинении»1.

Можно только догадываться, на какое свое сочинение ссылается Масуди. В работе Димашки (727/1327) сказано следующее: «Ибн аль-Асир рассказывает, как в дни Гаруна император заставлял евреев эмигрировать. Они прибыли в страну хазар, где нашли умную, но неискушенную расу, и предложили людям свою религию. Жители нашли, что она лучше, чем их собственная, и приняли ее»2. Маркварт, который искал, но не нашел соответствующий отрывок у ибн аль-Асира, пришел к выводу, что имелся в виду Масуди^3. Испанец Бакри (487/1094) писал: «Причина обращения в иудаизм царя хазар, прежде язычника, такова. Он принял христианство. Потом он признал его ложность и обсуждал эту тему, сильно его беспокоившую, с одним из своих приближенных. Тот сказал ему: «О царь, люди Священного Писания делятся на три группы. Созови их и вели привести их доказательства, а затем последуй за тем, у кого правда». И послал он к христианам, за епископом. При царе был иудей, опытный в спорах, и он затеял диспут. Он спросил епископа: «Что скажешь о Моисее, сыне Амрана, и о Торе, данной ему свыше?» Епископ отвечал: «Моисей – пророк, в Торе истина». Тогда иудей обратился к царю: «Вот он и признал правдивость моей веры. Теперь спроси его, во что верит он сам». Царь спросил, и епископ ответил: «Я говорю, что Иисус – мессия, сын Марии, Он – Слово, Он творил чудеса во имя Господне». И сказал иудей царю: «Он проповедует учение, которого я не знаю, но признает то, что говорю я». Но епископ не был силен в доказательствах. Тогда царь затребовал мусульманина, и прислали ему ученого, мудрого мужа, мастера доказывать. Но иудей нанял человека, который отравил мусульманина в пути, и тот умер. Так иудею удалось склонить царя к своей вере, и тот принял иудаизм»4. К содержанию этой истории можно относиться как угодно, но она определенно повествует нам о традиции религиозных дебатов, которые предшествовали принятию хазарами иудаизма. Характерна роль, которую сыграл другой именитый хазар – не хакан. Это черта еврейских повествований^5. Ведь именно он, а не царь предложил устроить дебаты. Если история Бакри в основном воспроизводит утраченный рассказ Масуди – Маркварт считал это весьма вероятным, – мы имеем, принимая во внимание уже процитированные отрывки Масуди, обращение, имевшее место после диспута не позднее чем в 809 году (смерть Гаруна). Этот результат в принципе не противоречит еврейской традиции. Иегуда Халеви в книге «Кузари» писал, что обращение имело место после дебатов относительно достоинств христианства, иудаизма и ислама в 740 году. Разница с рассказом Масуди в части датировки – около 50 лет (Гарун стал халифом в 786 году; учитывая, что Масуди писал в спешке^6 и через полтора столетия после Гаруна, это не слишком серьезно).

Далее мы покажем, что говорят арабские источники о дате обращения и обстоятельствах, в которых оно происходило. Начнем с аль-Истахри, который сообщает нам следующее^7: «Хазария – это имя страны, а столица ее Итиль^8; также Итиль имя реки, текущей по городу из страны русов и булгар. Город Итиль делится на две части^9: одна часть на западном берегу реки, по имени «Итиль», и это большая часть; а другая на восточном берегу^10. Царь живет в западной части, и называется он на их языке бек, а также называют его бак. Величина этой части города в длину около лиги, и окружает ее стена. Постройки этого города разбросаны и за ней. Жилищами в нем служат войлочные палатки, за исключением некоторых жилищ, выстроенных из глины^11. У них есть рынки и бани. В городе множество мусульман; говорят, что их более десяти тысяч, и у них около тридцати мечетей. Дворец царя далек от берега реки, и выстроен он из обожженного кирпича^12. Ни у кого нет постройки из обожженного кирпича, кроме царя, и он не позволяет никому строиться из кирпича. В этой стене четверо ворот; одни обращены к реке, а другие к степи, что расстилается за стеною города^13. Царь их иудейского вероисповедания, и говорят, что свита его числом около 4000 человек. Хазары мусульмане, христиане^14 и иудеи, и среди них есть идолопоклонники. Самый малочисленный класс иудеи, а самый большой – мусульмане и христиане, но все-таки царь и приближенные его – иудеи.

Большую часть обычаев их составляют обычаи идолопоклонников, и они кланяются до земли друг другу для выражения почтения. А установления их, которыми они отличаются от других народов, основаны на древних обычаях^15 и противоречат религиям мусульманской, иудейской и христианской. Царская армия^16 состоит из 12 000 человек; когда умрет из числа их один человек, то немедленно ставят на его место другого. У них нет определенного постоянного жалованья, разве только малая толика перепадает на их долю после длительного промежутка времени в случае войны или когда их постигает какое-нибудь дело, из-за которого они все собираются.

Царь не имел никаких прав на собственность своих подданных^17. Его доходы составлялись из обычных налогов и десятины с товаров, приходивших в Хазарию сухопутными, морскими и речными путями. Ему^18 принадлежали регулярные поставки из различных областей Хазарского государства, состоящие из еды, напитков и т. д. При царе семь судей^19 из иудеев, христиан, мусульман и язычников. В случае тяжбы между людьми решают все эти судьи; нуждающиеся не являются к самому царю, но обращаются к этим судьям. В день суда между судьями и царем бывает посредник. Царь передает судьям через посредника свое решение, и они приводят его в исполнение.

При городе нет селений, но пахотные поля разбросаны. Летом хазары уходят на двадцать лиг, чтобы пахать. Они летом собирают урожай и перевозят его в город на повозках или по реке. Преимущественная пища хазар рис и рыба. Мед и меха, которые вывозятся из их страны, поступают к ним из страны русов и булгар. Выдры, мех которых вывозится в разные страны, находятся только в тех северных реках, которые текут в стране булгар и руссов и Киеве, и больше нигде, насколько мне известно.

В восточной части столицы живут преимущественно купцы и мусульмане и находятся товары. Западная часть – для царя, его свиты^20, армии и «чистокровных хазар»21. Язык хазар не сходен с языком турок и персов, и вообще он не похож на язык ни одного из народов^22.

Что касается реки Итиль, то она, как дошло о том до меня, выходит недалеко от киргизов и течет между кимаками и огузами. Затем идет к западу позади булгар и возвращается назад к тому, что примыкает с востока, до тех пор пока не пройдет мимо русов, затем проходит мимо булгар, затем мимо буртасов, пока не впадет в море Хазар (Каспий), и говорят, что она разветвляется от этой реки на семьдесят с лишним рек. Главное русло реки впадает в море Хазар. Говорят, что если воды этих рек объединить, то они образуют более полноводную реку, чем Оксус. Обилие и богатство вод таковы, что когда она впадает в море, то течет внутри моря еще два дня и преодолевает воды моря, пока не замерзает зимой из-за пресности и сладости. И отличается в море цвет этих вод от цвета морской воды.

У хазар есть город, называемый Самандар, между столицей^23 и Баб-ал-Абвабом (Дербентом), в нем многочисленные сады, говорят, что там около 4 тысяч виноградников, тянущихся до пределов Сарира^24, в садах преимущественно – плоды винограда. Здесь живут мусульмане, у которых мечети. Их жилища – строения из дерева, уложенного крест-накрест, с горбатыми кровлями. Царь их из иудеев, состоящих в приближении царя хазар^25. От Самандара до Сарира расстояние в две лиги^26, цари Самандара и Сарира в мире друг с другом. Народ Сарира – христиане. Говорят, что их трон из золота принадлежал некоему из персидских царей. Когда их владычество прекратилось, трон этот был отвезен в Сариру; и отвез его один из царей персидских. Я слышал, что это был потомок Бахрам Чубина^27. Власть там до сих пор принадлежит его потомкам. Говорят, что трон этот был делан для одного из Хосроев много лет. Между Сариром и мусульманами перемирие, хотя обыкновенно каждый остерегается своего союзника^28. Я не знаю ни одной агломерации людей на хазарской территории, кроме Самандар^29. Буртасы – это народ, который граничит с хазарами. Между ними не живет никакой другой народ. Они живут рассеянно вдоль берегов Итиля (Волги). Буртас – это название территории, так же как Русь и Хазария. Сарир – название царства, а не города или народа.

«Хазары не похожи на тюрок, они черноволосы, разделяются на два типа, один называется кара-хазар, они смуглы так сильно, что их смуглота отдает в чернь, они словно родом из Индии. Другой – белые и удивительно красивые. Рабы в Хазарии – суть язычники, они продают собственных детей и друг друга в рабство. Что до иудеев и христиан среди них, то, как и у мусульман, торговля друг дружкой запрещена. Хазарская страна не производит ничего, что можно было бы вывезти в другие земли, кроме рыбьего клея. Что касается рабов^30, меда, воска, бобровых и других шкур, их привозят в Хазарию. Одежда хазар и соседних народов – плащи и туники^31. Одежда не производится в стране. Она привозится из Джурджана, Табаристана, Армении, Азербайджана и Греческой империи^32.

Что касается до управления ими и правителя, то глава их называется: «хакан хазар». Он выше царя хазарского, но его самого назначает царь^33. Когда они желают поставить кого-нибудь этим хаканом, то приводят его и начинают душить шелковым шнуром. Когда он уже близок к тому, чтобы испустить дух^34, говорят ему: «Как долго желаешь царствовать?» – он отвечает: «Столько-то и столько-то лет». Если он раньше умрет, все хорошо, а если нет, то его убивают по достижении назначенного числа лет царствования^35. Хаканство у них дается только лицам из знатных фамилий^36. У хакана нет ни права командования, ни права вето, его лишь почитают и падают ниц в его присутствии. К хакану входит только царь и лица одного класса с ним. Царь входит к хакану исключительно в случае важного события и, при входе, падает ниц на землю и кланяется, а потом становится вдали, пока не разрешит ему хакан приблизиться. Когда постигает их какая-нибудь великая опасность, то они выводят хакана; и как только увидит его кто-нибудь из тюрок или соседних народов неверных, тотчас же обращается в бегство, и никто из них не решается воевать с ним вследствие большого к нему почтения. Когда он умрет и его похоронят, то мимо могилы его ни один человек не проезжает без того, чтобы не спешиться и не поклониться его праху, и не садится на лошадь, пока не скроется из его глаз могила хакана. Покорность хазар царю настолько велика^37, что, когда один из них приговорен к смерти, будь он даже из старейшин хазарских, царь не убивает его открыто, а приказывает ему покончить самоубийством. Тот удаляется к себе домой и убивает сам себя. Хаканство у них дается лицам знатных фамилий, не имеющим ни владений, ни богатств. Когда кто-нибудь из них получает главенство, его назначают, несмотря на то, каково его имущественное положение. Мне сообщил надежный свидетель, что он видел на каком-то из их рынков юношу, продававшего хлеб. Хазары говорили, что, по смерти их хакана, никто не имел бы более прав на хаканство, чем этот юноша, разве только он мусульманин, а хаканство дается только исповедующему иудейскую религию. Трон и балдахин [qubbah]38 из золота делают у них только для хакана; шатер хакана, когда его разобьют, выше шатра царя, а жилище его в городе выше места жительства царя. Буртас – название территории. Люди имеют дома из дерева и живут рассеянно. Башкиры из двух групп. Одна – у страны гузов, за булгарами. Говорят, их численность приблизительно две тысячи^39. Они живут среди лесов, и никто не может до них добраться. Они подчиняются булгарам. Другие башкиры граничат с печенегами – тюркскими печенегами^40, которые граничат с греками. Язык булгар похож на язык хазар^41. У буртасов другой язык. А язык руссов не похож ни на язык хазар, ни на язык буртасов.

Булгар – имя города. Булгары – мусульмане. В городе соборная мечеть. Поблизости другой город, называемый Сувар, в нем тоже соборная мечеть. Тот, кто был там проповедником, сообщил мне, что количество мужей в двух городах примерно 10 000. У них деревянные строения. Укрываются в них зимой, а летом располагаются в шатрах. Проповедник сказал мне, что ночи летом там настолько короткие, что за ночь не проедешь и лиги. А зимой день короткий, а ночь длинная, так что день зимой – как ночь летом.

Русов три вида. Царь тех, что ближайшие к Булгару, располагается в городе, называемом Куйаба (Киев), он – больше, чем Булгар. А вид их самый отдаленный называется салавийа (славяне). А есть еще вид их, называемый арсанийа, и царь их располагается в Арсе^42. Люди приходят торговать в Киев. Что же касается Арсы, то не упоминают, чтобы кто-нибудь входил в нее из чужеземцев, потому что они убивают каждого, кто ступит на их землю. Они спускаются по воде для торговли и не сообщают ничего о своих делах. Они не позволяют никому сопровождать их и входить в их страну. Привозят из Арсы черных соболей и свинец. Шкуры лис привозят из страны буртасов^43. Русы – народ, который сжигает своих умерших, и сжигает вместе с имуществом близких. Девушки сжигают себя добровольно с богатыми людьми. Часть русов бреет подбородок, а часть закручивает [бороды] подобно лошадиным гривам. Одежда их – короткие куртки, а одежда хазар, булгар и печенегов – длинные куртки. Эти русы торгуют с хазарами^44, Греческой империей и торгуют с Византией и Великим Булгаром, который граничит с Греческой империей на севере. Последние очень многочисленны. Их сила так велика, что они обложили данью соседних греков. Люди Внутренней Булгарии – христиане».

Этот очень важный рассказ Истахри, написанный около 320/932 года^45, предположительно основан, по крайней мере частично, на трудах предшественников автора, в первую очередь Балхи, чей труд был составлен в 308/920 году или чуть позже^46. Но в какой степени они использовался, мы сказать не можем. Однако повествование Истахри воспроизводилось его последователями практически целиком. Так, к примеру, рассказ Ибн-Хаукаля о Хазарии почти дословно повторяет Истахри (есть только небольшая разница в двух изданиях де Гуэ и Крамерс)47.

Якут тоже опирался на Истахри, хотя это не сразу понятно. Рассказ Якута о хазарах ведется от имени Ибн-Фадлана – одного из послов халифа Муктадира к волжским булгарам в 310/922 году и свидетельствует о том, что ИбнФадлан видел собственными глазами^48. Но повествование содержит явные противоречия, очевидные каждому читателю. Так, например, в нем сказано сначала, что царя хазар называют на их языке Y-l-k, или Бак^49, а позже – что его называют хакан. В результате возникают сомнения не только в авторстве Ибн-Фадлана, но и в том, что на основании такого документа возможно пролить свет на проблемы хазар. Де Гуэ сначала отметил, что первая часть рассказа Якута основана на Истахри, и предположил, что, несмотря на приписывание его Ибн-Фадлану, на самом деле автор – Истахри^50. Так оно и было, однако доказательств не нашлось, и Кмоско, писавший в 1921 году, имел право не проигнорировать это^51. Кмоско считал, что у Ибн-Фадлана о хазарах много общего с Истахри. Якут дал несколько страниц со ссылкой на Ибн-Фадлана, которые есть и в издании де Гуэ Истахри. Кмоско объяснял это тем, что у них был один источник. Другие полагали, что, поскольку Ибн-Фадлан писал раньше, Истахри мог использовать его труд. Кмоско возражал: согласно этому взгляду Истахри, очевидно, заменил менее яркий собственный рассказ^52  на отрывок Ибн-Фадлана о хакане (последняя часть статьи Якута). В отличие от Фрэна и Гезы Кууна Кмоско, несомненно, был прав, говоря, что Истахри не опирался на Ибн-Фадлана, и привлекал внимание к параллельным рассказам о хакане. Но его собственная теория относительно общего источника (главный довод против которой заключается в том, что путешественники вроде Ибн-Фадлана, как правило, не используют предшествующих авторов постоянно) опровергается мешхедским текстом Ибн-Фадлана, опубликованным Заки Валиди^53. Здесь мы видим, что у Ибн-Фадлана нет ничего общего с Истахри. Когда Ибн-Фадлан повествует о хазарах, все им сказанное можно найти во второй части статьи Якута. Отсюда ясно, что статья Якута составная. Первая часть принадлежит Истахри, хотя по какой-то причине цитируется со ссылкой на Ибн-Фадлана, но, вместо того чтобы продолжить повествование Истахри о хакане, он воспользовался тем, что написал Ибн-Фадлан. Естественно, при таком объединении разных текстов есть отличия, но мы можем использовать отрывки как независимые источники^54.

Кмоско счел возможным показать, что рассказ о Хазарии у Истахри состоит из двух частей, изначально отдельных, из которых одна, явно относящаяся к иудаизму хазар, датируется примерно 800 годом. Если так, это, конечно, подтверждает принятую дату обращения – 740 год, и тогда альтернативные даты – вскоре после 863 года (Маркварт)55 и 865 год (Вернадский)56 можно спокойно отбросить. Аргументы Кмоско ослабляет его ошибочный взгляд на суть рассказа ИбнФадлана о хазарах. Следует критически отнестись к тому, насколько обоснована его теория о композитном повествовании Истахри и можно ли отнести само исследование или его часть к 800 году. Допустим, предположение, что рассказ Истахри (полный, а не усеченная форма из Якута) состоит из двух частей, изначально раздельных, весьма привлекательна. Основные вопросы, которые затрагивает Истахри, следуют друг за другом в таком порядке: хазары, в первую очередь со ссылкой на царя (бека, бака) – река Итиль – Атиль (Волга) – Самандар, Сарир, Буртас – хазары, в первую очередь со ссылкой на хакана – буртасы, башкиры, булгары – русы. Таким образом, каждый компонент начинается с хазар и переходит к их соседям, в одном дается смешанная группа названий, в другом – соседние народы на севере^57. Интересно, что Буртас упоминается дважды. Есть и другие следы повторов и противоречий – сравните то, что сказано о хазарском импорте и хазарском языке.

Ближе к концу Истахри упоминает, что дом хакана выше, чем жилище бека, а раньше утверждал, что замок царя (бека) – самый заметный ориентир. Все эти соображения, в общем, не являются полностью однозначными, однако представляется, что Кмоско прав, и, похоже, повествование Истахри составлено из разных отрывков.

Что касается датировки, выводы Кмоско кажутся более сомнительными. Он предполагает, что Истахри в одном месте ссылается на время, когда у хазар не было наемных войск, а только нечто вроде ополчения или повстанцев^58. Он явно имеет в виду слова: «Царская армия состоит из 12 000 человек; когда умрет из числа их один человек, то немедленно ставят на его место другого. У них нет определенного постоянного жалованья, разве только малая толика перепадает на их долю после длительного промежутка времени в случае войны или когда их постигает какое-нибудь дело, из-за которого они все собираются». Далее он утверждает, что нам известно о регулярной армии мусульман в Хазарии от Ибн-Русте и Масуди. По его мнению, примерно в 800 году хазарская армия, видимо, была реорганизована. Теория, что впоследствии армия состояла из мусульман, которые не желали воевать против своих единоверцев, объясняет для Кмоско, почему, хотя халифат был не таким могущественным, как раньше, после вторжений 145/762 года и 183/799 года хазары больше не нападали на арабов (см. гл. 7). Все это так, но нет весомых свидетельств того, что хазарская армия около 800 года действительно была реорганизована. А Масуди замечает, что только хазары в этих странах имели оплачиваемую армию и что народ, называемый ария^59, который составлял царскую армию, пришел в Хазарию из окрестностей Хорезма очень давно, еще до появления ислама. Дату этого события вряд ли можно установить. Ибн-Русте не говорит ничего определенного относительно мусульман в хазарской армии, и в любом случае его рассказ, хотя и, несомненно, относится к первой половине IX века (см. ниже), едва ли может считаться доказательством гипотетической реорганизации хазарской армии в 800 году. Более того, слова Истахри, по-видимому, означают именно регулярную армию^60. В целом мы можем сказать следующее: создается впечатление, что рассказ Истахри, составной он или нет, относится к периоду, имевшему место незадолго до его времени. Датировка Кмоско – очень смелый вывод, сделанный на основании прекращения хазарских атак на мусульман после 800 года, причин которого мы не знаем. Возможно, его мнение правильно, но его вряд ли можно использовать для подтверждения более ранней даты обращения в иудаизм.

Если впечатление, производимое рассказом Истахри, можно назвать современным, того же невозможно сказать о повествовании Ибн-Русте. Хотя их разделяло не больше тридцати лет, Ибн-Русте составлял свою энциклопедию, из которой взят приведенный ниже рассказ о хазарах, примерно в 290/903 году, а Истахри писал в 320/932 году. Рассказ Ибн-Русте^61  короток.

«Между печенегами и хазарами 10 дней пути по пустыням и лесам. Между ними и хазарами нет постоянной дороги и даже тропинок. Единственный путь – через лесистую труднопроходимую местность до самой Хазарии. Владения хазар обширны. С одной стороны к ним примыкают высокие горы (Кавказ), те самые, которые простираются до Туласа^62  и Абхаза. Горы тянутся до Тифлиса.

У них есть царь, который носит титул иша. Главный царь называется хазар-хаканом. Хазар-хакану не подчиняются хазары, у него есть только титул. Все управление и армия находится в руках иша; выше иша нет никого. Их главный правитель придерживается иудейской религии, так же иша, все их приближенные, начальники и вельможи; остальные придерживаются веры, похожей на веру тюрок.

Их столица Саригшин, и в нем^63 другой город, называемый Ханбалыг. В этих двух городах они живут зимой. Когда наступает весна, они выходят в степь и не возвращаются в город до наступления зимы. В обоих городах живут мусульмане; у них есть мечети, имамы, муэдзины и школы.

Их царь Иша требует всадников с людей знатных и богатых, в соответствии с их владениями и средствами существования. Каждый год они совершают поход в страну печенегов. Иша сам контролирует отправку людей и отправляется в экспедиции с ними. Они прекрасно выглядят. Когда они отправляются в поход, у них есть знамена, копья и хорошие кольчуги. Когда хазарский царь садится верхом, с ним садятся до 10 000 всадников; некоторые находятся на жалованье, другие выставляются богачами. Если Иша едет в любом направлении, в его присутствии изготавливают некий диск, оформленный как барабан. Его несет всадник, который держит его перед царем. Тот следует за авангардом армии, кто видит свет диска. Завладев добычей, они собирают ее всю в лагерь. Потом Иша берет себе из этой добычи все, что хочет; остальное разделяют между воинами».

В этом рассказе есть несколько удивительных моментов. Утверждается, что подчиненный царь зовется Иша, что не похоже на бека или бака Истахри. Согласно Ибн-Русте, столица Хазарии вовсе не Ал-Байда, как у арабских историков, не Харан или Итиль (Атиль), как у географов, а некий Саригшин, упомянутый вместе с другим городом, названным Ханбалыг. Гардизи, писавший на персидском языке около 1050 года, имеет очень похожее повествование^64. Там подчиненный царь хазар называется Ашад. Названия городов у Гардизи похожи на данные Ибн-Русте, так же как формы, приведенные Шарафом аз-Заман Марвази, еще одним автором XI века^65.

На первый взгляд нет ничего общего между словами Иша или Абшад и Бак других авторов. Последняя форма подтверждается не только Ибн-Фадланом – хакан б-х (Khaqan B-h) и греческими источниками, где мы имеем Пех (Peh), но, предположительно, также более поздним турецким титулом бег или бей. Таким образом, Иша и Абшад являют собой существенное затруднение. Вероятно, оригинал, от которого образовались эти слова, читался по-разному. Часто считают, что вторым слогом должен быть титул Шад, который присутствует в разных документах^66. Заки Валиди предложил читать Абашад (Äbä-shad), где Äbä, Ebe это B-h Ибн-Фадлана и, предположительно, также бак (Bak) Истахри^67.

Что касается Саригшина и Ханбалыга, вероятно, это двойной город, впоследствии Хазаран-Итиль (Атиль). Можно привести Будапешт как пример тенденции давать названия поселениям, расположенным на разных берегах реки напротив друг друга. Транслитерация здесь условна. Саригшин – «Желтый (город)»68, арабская Ал-Байда – «Белый (город)». Все это хазарская столица. Ханбалыг по Заячковскому – «Целый город»69. Возможно, что слово то же, что Хамлидж, столица хазар у Хардадбеха^70, или, точнее, восточная, торговая часть города^71. Что касается идентичности Саригшина и Саксина, мы вернемся к этому позже.

Рассказ Гардизи о хазарах содержит некоторые апекты, которых нет у Ибн-Русте. Одно из дополнений дает интересную информацию, которой нет больше нигде, о военной организации хазар. Военачальник (sālār), под которым, скорее всего, подразумевается абшад или бек, приказывает, чтобы каждый солдат нес с собой в походе то, что, по всей видимости, является острым колом определенной длины и толщины, чтобы построить забор вокруг лагеря, который можно укрепить щитами. Он также утверждает, что хазары получали небольшую дань от мусульман в двух городах, и упоминает о набегах на буртасов, о которых Ибн-Русте умалчивает. Он говорит, что в Хазарии много полей, и садов, и всяких хороших вещей. Там много меда, и оттуда везут хороший воск. У Ибн-Русте ничего этого нет.

Но вернемся к Ибн-Русте. По общему мнению, он не является изначальным автором описания хазар и других северных народов, которое содержится в книге. Вероятнее всего, это описание относится к географическим запискам аль-Джайхани, ныне утраченным^72. Но в рассказе Джайхани, представленном Ибн-Русте, есть безошибочные следы более раннего периода, чем его собственный. Ибн-Фадлан встречал Джайхани в 309/921 году по пути к волжским булгарам. Однако совсем другие даты обозначаются в некоторых частях книги Джайхани. И дело не только в том, что изолированные детали, предположительно из Джайхани, такие как правление в Британии семи королей, которое прекратилось в 827 году, – присутствуют в книге Ибн-Русте и указывают на первую половину IX века^73. Но положение целых народов представлено таким, каким оно было именно в это время, а не позже, – например, печенегов^74. Можно согласиться с Бартольдом^75, что главным источником рассказа Джайхани о северных народах был мусульманин ибн аби-Муслим аль-Джарми, который был жив в 231/846 году и, как известно, писал о греках и их соседях, в том числе хазарах^76. Ибн-Хардадбех был знаком с трудами аль-Джарми^77. Джайхани мог использовать их прямо или через Ибн-Хардадбеха^78.

То, что рассказ Ибн-Русте о хазарах имеет следы более раннего периода – времени аль-Джарми, – представляется определенным, даже если впоследствии будет обнаружено, что передача произошла не так, как мы полагали. И дело даже не в том, что мы находим у Ибн-Русте названия Саригшин и Ханбалыг, которые в X веке, как нам известно от Ибн-Хаукаля, уже вышли из употребления. Ибн-Фадлан сообщает, что в его время (310/922) второй царь хазар назывался хакан б-х. Но Ибн-Русте называет его Иша. Значит, рассказ должен относиться к периоду до 833 года, когда его уже называли более поздним титулом, что явствует из греческого повествования о постройке Саркиля^79. Насколько дальше назад нам следует отодвинуть рассказ Ибн-Русте, неясно. Если его два города соответствуют последующему Хазарану-Итилю (Атилю), это не может быть раньше, чем хазарская столица была переведена на Волгу. А поскольку это важное событие произошло, как следует из документов, в дни Салмана ибн Рабиа^80, теоретически возможно, что рассказ Ибн-Русте повествует о периоде около 740 года, когда хазары приняли иудаизм.

Маркварт возражает, считая, что рассказ Ибн-Русте не однородно стар. Например, в нем сказано, что в двух городах Хазарии много мусульман с мечетями, имамами, муэдзинами и школами^81. Но это не может быть интерполяция. Считалось неверным говорить об установлении ислама в Хазарии в первой половине IX века. А ведь именно на это нам указывают разные источники. Ибн-Хордадбех (232/846) утверждает, что направление для молитвы (кибла) хазар – Мекка^82. Представляется определенным, что Ибн-Хардадбех здесь ссылается на Арсию (мусульманскую гвардию), о которой уже говорилось. Естественно, что у них и до 833 года имелись все религиозные учреждения, упомянутые Ибн-Русте.

Можно предположить, что факт иудейской веры хазарских царей был добавлен Джайхани или другим автором к более старому рассказу. Но в этом случае представляется в высшей степени вероятным, что появились бы и другие «современные» черты. А поскольку их нет, вероятно, все же рассказ Ибн-Русте о хазарах – единое целое. Трудно не прийти к выводу, что хазары, или, по крайней мере, их цари и высокопоставленные личности были иудеями, уже когда этот рассказ был написан, то есть в первой половине IX века^83.

Здесь уместно привести рассказ Ибн-Фадлана о хазарах, отметив, что это не обязательно результат личного наблюдения. То, что записал Ибн-Фадлан, он слышал от волжских булгар и, частично, от хазара Ибн-Башту, с которым путешествовал от Багдада до Бухары. Ввиду недружественных отношений между хазарским правителем и его номинальным подчиненным – Ялтаваром (Эльтебером)84 булгар, мы можем быть уверенными, что информаторы Ибн-Фадлана не льстили хазарам – скорее наоборот. Субъективизм ощущается в разных частях повествования Ибн-Фадлана. К примеру, когда он описывает «домашнее хозяйство» хакана, который имел двадцать пять жен и шестьдесят наложниц. Сами числа – в масштабах Соломона – предполагают преувеличение. Однако о гареме хакана упоминает и несколько позже Масуди^85. Также следует допустить, что упоминание о двадцати пяти женах, причем «каждая жена – это дочь кого-либо из царей, соперничающих с ним, которую он берет себе волей или неволей», как-то связано с тем, что сказано в одной из версий труда Элдада ха-Дани (конец IX века), а именно что у хакана хазар было двадцать пять подчиненных ему царей^86. Это илюстрирует и история о том, как царь булгар пытался спасти дочь от хазарского царя. Несомненно, об этом инциденте поведали Ибн-Фадлану^87. Таким образом, невероятным представляется не количество жен, а фантастические декорации. Якобы «каждая из свободных жен и наложниц находится в отдельном дворце, – у нее есть помещение в виде купола, покрытое тиком, и вокруг каждого купола предусмотрено пространство для прогулок» – такого не могло быть в хазарской столице. Из других описаний известно, что существовал замок в некотором удалении от Волги^88, или, возможно, в другой период, остров на реке^89, где предположительно жили и хакан и бег. Там было максимум два царских здания. Об этом говорят арабские источники. В иудейском «ответе Иосифа» царица, ее женщины и евнухи живут за пределами лагеря. Это представляется возможным. Вполне вероятно, хакан, как булгар Алмуш, имел главную жену (хатун)90, хотя об этом у Ибн-Фадлана ничего не сказано. Конечно, у каждой женщины не было отдельного замка, но, вероятно, имелись отдельные апартаменты, или, скорее, апартаменты в гареме. Это ясно и из упоминания об одном евнухе, который им прислуживает. То, что он «является к ней (жене) быстрее мгновения ока», предполагает, что весь двор находится где-то рядом. Все это говорит о собственническом отношении хазарского царя к женщинам. А рассказ о казнях и наказаниях, похоже, мотивирован желанием представить хазарского царя жестоким тираном.

Помимо случайных ссылок на хазар в ходе повествования, которое показывает ненависть и страх булгар к своим иудейским хозяевам^91, у Ибн-Фадлана есть следующий главный рассказ.

«Что же касается царя хазар, которого называют хакан, то он не показывается иначе, как раз в каждые четыре месяца в отдалении. Его называют великий хакан, а заместителя его называют хакан-бех. Это тот, кто предводительствует войсками и управляет ими, руководит делами государства, и заботится о нем, и появляется перед народом, и отправляется в военные экспедиции. Ему изъявляют покорность цари, находящиеся с ним по соседству. И он входит каждый день к великому хакану смиренно, проявляя униженность и серьезность, и он не входит к нему иначе как босым, держа в руке дрова, причем, когда приветствует его, он зажигает перед ним эти дрова. Когда же покончит с дровами, он садится вместе с царем на его скамью с правой его стороны. Его замещает муж, называемый кундур-хакан^92, а этого замещает также муж, называемый джавишгар^93.

И обычай большего царя тот, что он не дает аудиенции людям и не разговаривает с ними, и к нему не является никто, кроме тех, кого мы упомянули, а обязанность схватить или отпустить, по исполнению наказаний и управлению государством лежит на его заместителе хакан-бехе.

И обычай большего царя тот, что если он умрет, то строится для него большой двор, в котором двадцать домов, и вырывается для него в каждом из домов могила, и измельчаются камни настолько, что они делаются похожими на сурьму, и расстилаются в могиле и бросается негашеная известь поверх этого. А под этим сооружением есть большая река^94, которая быстрая. И они помещают эту реку над этой могилой^95 и говорят, что это для того, чтобы не добрался до нее ни шайтан, ни человек, ни черви, ни гнус. Когда он похоронен, то рубят головы тем, которые его хоронят, чтобы не было известно, в каком из этих домов могила. Могила его называется рай, и они говорят: «Он вошел в рай». И все дома выстланы парчой, вышитой золотом.

И обычай царя хазар, что у него двадцать пять жен, каждая жена – это дочь кого-либо из царей, соперничающих с ним, которую он берет себе волей или неволей. И у него девушек-наложниц для его постели шестьдесят, и только такие, которые отличаются красотой. И каждая из свободных жен и наложниц находится в отдельном дворце, – у нее есть помещение в виде купола, покрытое тиком, и вокруг каждого купола есть пространство для прогулок. И у каждой из них есть евнух, который ее стережет. Итак, если хакан захочет использовать одну из них как наложницу, он посылает к евнуху, который ее стережет, и тот является к ней быстрее мгновения ока, чтобы он положил ее в свою постель, причем евнух останавливается у дверей купола царя. Когда же царь использовал ее как наложницу, евнух берет ее за руку и удаляется, и не оставляет ее после этого ни на одно мгновение.

Когда этот великий царь едет верхом, едут верхом также все войска по случаю его выезда, причем между ним и частями кортежа не меньше мили, и не видит его ни один из его подданных иначе, как лежа ниц, поклоняясь ему и не поднимая головы, пока он не проследует мимо него^96.

Продолжительность правления их царя – сорок лет. Если он переживет их хотя бы на один день, то подданная знать убивает его и говорит: «Его ум уменьшился, и его суждение стало неосновательным»97.

Если он отправит в поход отряд, то не отступает никоим образом, а если обратится в бегство, то предается смерти всякий, кто из него возвратится к царю. А что касается предводителей и его заместителя (то есть беха), то, если они обратятся в бегство, приводят их самих, и приводят их жен и их детей и отдают в рабство другим, в то время как военачальники смотрят на это и точно так же дарят их лошадей, и домашнее имущество, и оружие, и жилища. Иногда царь разрезает каждого из них на два куска и распинает их на кресте, а иногда вешает их за шеи на деревья. Иногда же, если смилуется над ними, то делает их конюхами^98.

У царя хазар есть огромный город на реке Атиль. Он стоит на двух берегах. В одной из этих двух частей живут мусульмане, а в другой части – царь и его приближенные. Над мусульманами поставлен муж из числа отроков царя, который называется хаз^99. Он мусульманин. Судебная юрисдикция над мусульманами, живущими в стране Хазар и приезжающими к ним по торговым делам, предоставлена этому отроку мусульманину, так что никто не рассматривает их дел и не производит суда между ними, кроме него^100.

У мусульман в этом городе есть соборная мечеть, в которой они совершают молитву и присутствуют в ней в дни пятниц. При ней высокий минарет и несколько муеззинов. И вот, когда дошла весть до царя хазар в 310 году, что мусульмане разрушили синагогу, бывшую в усадьбе Дар-аль-Бабунадж^101, он приказал, чтобы минарет был разрушен, и убил муеззинов. Он сказал: «Если бы я не боялся, что в странах ислама не останется ни одной синагоги, которая не была бы разрушена, обязательно разрушил бы мечеть».

Хазары и царь их все [sic] иудеи^102. Сакалибы [волжские булгары и др.] и все, кто соседствуют с ними, пребывают в покорности у царя, и он обращается как к рабам, и они повинуются ему с покорностью. Некоторые считают, что Гог и Магог – это хазары»103.

Удивляет, что мечети, имамы, муеззины и мусульманские школы Хазарии упоминаются именно Ибн-Русте, в то время как в рассказе Ибн-Фадлана присутствует только «пятничная» мечеть и муэдзины. Это не значит, что утверждение Ибн-Русте неточное или что во времена Ибн-Фадлана ислам в Хазарии отступил. Ибн-Фадлан старался изложить то, что касалось главной мечети, опуская все остальное, или потому что не слишком много знал об этом, или по каким-то другим причинам. Двадцатью годами позже мечети Хазарии упоминаются Масуди^104. Нет оснований предполагать, что, когда Ибн-Фадлан был на Волге, там существовала только одна мечеть.

В рассказе Ибн-Фадлана много интересного, отчего он не уступает по важности всем остальным арабским источникам о хазарах, хотя и не содержит ничего по поводу обращения. Мы, как и у Истахри, ясно видим, что иудаизм хазарских царей и их ближайшего окружения существовал параллельно с языческими институтами. Двойное царствование не имело никакой связи с принятием иудаизма, да и хакан никоим образом не уподоблялся иудейскому первосвященнику^105. Мероприятия, связанные с его похоронами, вызывают в памяти погребальные обряды Алариха (410) и Аттилы (453)106, и связывают его напрямую с тюркской древностью^107.

Очевидно, иудаизм хакана заставил его искоренить старые традиции, к которым местное население было привязано. Положение, как мы видим не только у Ибн-Фадлана, непосредственно связано с рядом факторов, которые иначе трудно объяснить. Это впечатление, что хазары – язычники, высказанное в 780 году Або Тифлисским, и снова в 860 году Константином (Кириллом); недостаток надежной информации о хазарах из иудейского «штаба» в Вавилонии, что явно объясняется отсутствием к ним интереса; ступенчатость приближения хазар к иудаизму, согласно «Хазарской переписке». Но в самом факте иудаизма хазар, хотя ему, конечно, не хватало настоящего раббинизма, нет ни малейших сомнений. Правда, вряд ли имеет смысл настаивать на том, что формальное обращение имело место после религиозных дебатов около 740 года, как пишет Иегуда Галеви. Это остается на его совести и не находит уверенного подтверждения в других источниках. То, что иудейское влияние стало ощущаться в Хазарии в первой половине – середине VIII века, представляется более вероятным, чем после 860 года. Четко показать, что высокопоставленные хазары стали иудеями раньше, вряд ли возможно, но, учитывая свидетельства, именно к такому выводу мы приходим.

Глава 6

Обращение хазар в иудаизм согласно иудейским источникам

В арабских источниках нет указания на дату обращения более точную, чем у Масуди, который утверждает, что оно имело место во время правления Гарун ар-Рашида, то есть около 800 года. В труде Иегуды Галеви «Кузари», написанном первоначально на арабском языке в 1140 году, а позднее переведенном на еврейский Ибн-Тиббоном, указана дата 740 год. Произведение Галеви, как известно, – есть защита раввинского иудаизма, представленная в форме диалога, который велся в Хазарии за 400 лет до времени, в котором жил автор. В этом диалоге участвует хазарский царь и его собеседники. Галеви не стремится описать историческое окружение. Его интерес теологический, а не исторический, но он считает обращение царя в иудаизм именно в этом году установленным фактом. Книга «Кузари» всегда пользовалась большим успехом, и не только в иудейских кругах. В XVII веке ее редактировал молодой Баксторф, а немецкий романтик Гердер сравнил ее с «Диалогами» Платона. Ее изучают и в наши дни.

О Хазарии и хазарах Галеви говорит немного: «Многие спрашивали меня, какие возражения и доводы мог бы я привести в споре с противниками нашей веры – философами, а также последователями других религий и еврейскими сектантами, посягающими на единство народа Израиля. И вспомнилось мне, что я слышал однажды доводы ученого раввина, бывшего при дворе хазарского царя, который перешел в еврейскую веру около четырехсот лет тому назад. Как известно из хроник, он много раз видел один и тот же сон: ангел приходит к нему и говорит: «Намерения твои угодны Творцу, но действия твои Ему неугодны». Он стал тщательно исполнять предписания хазарской религии, стал участвовать в службе святилища и в приношении жертв со всей чистотой сердца, но ночью вновь посетил его ангел, говоря все те же слова: «Намерения твои угодны Творцу, но действия твои Ему неугодны». Тогда он обратился к изучению всех вер и религий и в конце концов принял еврейскую веру, а вместе с ним – многие из хазар.

Так как я нашел доводы этого раввина убедительными и так как они соответствовали моим собственным мыслям, я решил записать их так, как они были высказаны, и «разумеющие да уразумеют».

Говорят, что, когда хазарскому царю было открыто во сне, что его намерения угодны Богу, но поступки его Ему неугодны, а также было указано ему найти образ жизни, угодный Богу, он обратился к величайшему философу своего времени и спросил его, в чем состоит его вера».

Далее следует короткий диалог с философом, и Галеви продолжает: «Затем хазар решил спросить христиан и мусульман, посчитав, что тот образ жизни, угодный Богу, который ищет, он должен, вероятно, найти в одной из этих религий. И он пригласил одного из христианских ученых и попросил рассказать об их учении и обычаях».

Далее следует диалог с христианским ученым, после которого хазар решил, что обязан продолжить поиски до конца.

«Затем он пригласил одного из ученых ислама и попросил его изложить мусульманское учение и обычаи». Их беседа подробно изложена в книге. Наконец царь приглашает ученого еврея, и после дискуссии с ним завершается первая часть книги. Заметим, что собеседники говорят один за другим. В общих дебатах никто из них не участвует.

Вторая часть «Кузари» начинается со следующей мизансцены: «Впоследствии, как известно из книг хазар, хазар открыл визирю тайну своего сна, в котором ему было много раз повторено веление искать образ жизни, угодный Богу, и пойти для этого в горы Варсан (Варачан, Варатан).

Они оба – царь и визирь – пошли в эти горы, которые находятся в пустыне, омываемой морем. Ночью они пришли к пещере, в которой каждую субботу собирались евреи; они открылись этим людям и там, в пещере, приняли их религию и были обрезаны. Затем они вернулись в свою страну и сохраняли в сердце веру евреев – они верили тайно, пока не нашли способ постепенно открыть свою тайну немногим избранным. Наконец стало их много, и их тайна стала явью. Они всех остальных ввели в веру евреев. Они привезли ученых и книги из разных стран и изучали Закон. Они победили врагов благодаря своей силе, и завоевали многие земли, и открыли сокровища. Их число умножилось и достигло нескольких сотен тысяч человек. Они любили Закон, и хотели иметь свою святыню, и сделали у себя Храм-шатер наподобие воздвигнутого Моисеем. Они чтили родившихся евреями и благословляли их имена. Так рассказывают их книги. Когда царь ознакомился с Законом и с книгами пророков, он сделал того раввина своим наставником и начал задавать ему вопросы, которые обычно возникают у евреев. Прежде всего он спросил об именах и атрибутах, относимых к Богу». С этого момента следуют вопросы и ответы – царь спрашивает, мудрец отвечает.

Первое впечатление от прочтения этих отрывков – они апокрифичны. Грубый супернатурализм сам по себе не обесценивает документ этого периода. Но то, что говорится о хазарах, вызывает сомнения в исторической основе истории. Они представлены имеющими место для поклонения, где читались молитвы и приносились жертвы еще до принятия иудаизма. Это нелегко согласовать с тем, что нам известно о тюрках-язычниках, кем, безусловно, были хазары до обращения. Трудно объяснить и присутствие рядом с царем «философа» – на его месте должен был находиться шаман. А то, что хазарский царь и его визирь согласились подвергнуться обрезанию от рук незнакомцев, вообще представляется невероятным.

Вместе с тем некоторые детали рассказа говорят о его объективности. Высокое положение визиря рядом с царем поразительно, учитывая то, что нам известно о хакане и беке хазар. Сцена в горах Варсана^1 в представлении Галеви – в пустыне возле моря. Варсан – это, вероятно, Варачан – в восточной оконечности Кавказа^2, идентифицируется с Северным Варатаном^3, удобно расположенным рядом с Хазарией, но в то время еще не обязательно на хазарской территории. Пещера, в которой разворачивается действо, упоминается и в других источниках. А главное, в «Кузари» дана точная датировка событий – Галеви утверждает, что они имели место 400 лет назад, то есть в 740 году, что говорит об объективности повествования. Хотя сегодня мы не знаем, откуда у Галеви эта информация, вряд ли есть основания полагать, что он все придумал.

Скорее, у него имелись определенные источники, содержание которых он изложил. Он упоминает об «историях» и «книгах хазар», правда, не утверждает прямо, что пользовался ими. Он мог опираться и на устные источники. Ведь пишет же он в своей книге: «Вспомнилось мне однажды, что я слышал доводы ученого раввина…» Позже мы вернемся к его возможным устным источникам. А пока отметим, что его ссылки на «книги хазар», вероятнее всего, означают уверенность в том, что таковые по меньшей мере существуют. Нам известно утверждение автора «Фихриста», что хазары использовали в своей письменности еврейский шрифт^4. Учитывая полное отсутствие хазарских документов у других посредников, мы можем предположить, что, если есть такие труды, о которых упоминал Галеви, они написаны еврейскими буквами. Однако согласно «Тарих-и Фахр ад-Дин Мубарак Шаху», написанному в 1206 году, хазары имели алфавит, похожий на алфавит русов. Группа греков, живших рядом, писала с использованием того же алфавита. Их называли греко-русами. Они пишут слева направо, и их буквы не соединяются друг с другом. Всего букв двадцать одна^5. Современник Галеви Авраам ибн-Дауд уверяет, что люди хазарского происхождения в его время были в Толедо^6. Иными словами, не исключено, что «книги хазар» с информацией об обращении их в иудаизм были доступны в Испании^7.

Учитывая не подвергающееся сомнению существование «хазарской переписки» во времена Галеви, она была в руках испанских рабби на протяжении сорока или пятидесяти лет до опубликования «Кузари»8. Галеви мог о ней знать. Так ли это и в какой степени он мог ее использовать, рассмотрим чуть позже, когда будем обсуждать переписку, которая являлась обменом письмами между известным еврейским сановником Хасдаем ибн Шафрутом и хазарским царем Иосифом. Оба письма были написаны не позднее 961 года, оба на еврейском языке. Отметим, что выражение «книги хазар» неприменимо к хазарской переписке.

Возможно, «истории», о которых он упоминает, – то же самое, что «книги хазар». Можно предположить, что Галеви знал об утраченном повествовании Масуди, касающемся обращения хазар в иудаизм^9, которое было написано в 943–944 годах и не было связано с хазарской перепиской. Говоря об «историях», он мог ссылаться на эту или другую аналогичную арабскую работу. Отметим, что Галеви не упоминает имени мудреца, в конечном счете обратившего царя в иудаизм. В других источниках его имя – Исаак Сангари. Если Галеви пользовался только текстами Масуди или других арабских авторов, а также, возможно, перепиской, он мог и не знать имени Сангари. С другой стороны, он сообщает информацию, которую едва ли мог узнать от Масуди, – дату обращения – 740 год. Крайне маловероятно, что утраченный текст Масуди, какие бы детали он ни содержал, противоречит его утверждению в «Мурудж ад-дахаб», что хазары стали иудеями во время халифата Гарун аль-Рашида (Гарун ар-Рашида). Если только эта дата не вымысел Галеви, что представляется маловероятным, он узнал ее не из арабских традиций, представленных Масуди, а из какого-то еврейского, возможно, хазарского источника^10.

Один аспект хазарских «декораций» в книге Галеви безоснователен и привел к неудачным результатам. На титульном листе издания «Кузари» Баксторфа указано имя Р. Исаака Сангари как главного собеседника хазарского царя. Баксторф, видимо, сам пришел к такому выводу. Имя Сангари не подтверждается до XIII века, когда о нем упоминает Нахманид^11. Шем Тоб Ибн-Шем Тоб (1430) утверждает, что Р. Исаак Сангари был «ученым, связанным с хазарским царем, который стал иудеем благодаря ему, и было это много лет назад в стране Тогарма [тюрок], как следует из определенных источников. Умные ответы рабби, показывающие его великое знание Закона, каббалы и других писаний, существуют в бессвязной форме на арабском языке. Иегуда Галеви, испанский поэт, нашел их и составил из них книгу на арабском языке, которая была переведена на иврит»12. После Ибн-Шем Тоба был Р. Гедалия (ок. 1587), который утверждал, что ответы Исаака Сангари были на хазарском языке^13. Очевидно, Ибн-Шем Тоб имел в виду, что сущность ответов ученого хазарскому царю в произведении Галеви основывалась на ответах Исаака Сангари, который прежде был в Хазарии. Но, даже допустив, что доводы ученого на арабском языке (или, что уж совсем невероятно, на хазарском языке), составляющие большую часть «Кузари» – довольно-таки длинного произведения, – каким-то неведомым образом оказались в распоряжении Галеви, невозможно объяснить, как они попали к нему от Исаака Сангари или кого-то другого. Они явно были составлены самим Галеви, на основании его знаний иудаизма и того, что он слышал, – об этом говорил он сам. Здесь нет вопроса о прямой устной передаче большого числа действительных ответов. Ничто в «Кузари» не наводит на мысль, что автор имел перед собой список ответов. «Истории» и «книги хазар» вряд ли могли содержать точные ответы конкретного рабби, и должны относиться к хроникам и т. д., реальным или вымышленным.

Ибн-Шем Тобу решительно возражает Фиркович (XIX век). В письме, написанном в начале его примечательной карьеры, он высказывает мнение, что ответы Р. Исаака Сангари попали в руки Галеви, который, обнаружив, что они противоречат учениям раббинизма, перевел их на арабский язык в измененной форме^14. Фиркович полагал, что Исаак Сангари был караимом – в соответствии с его теорией, что караимы покинули Палестину еще до Христа и пришли в Крым раньше, чем хазары^15. Делая такие выводы, он опирался не только на тексты, но и на мнение своего учителя караима, которого он называет, и сообщает, что полностью с ним согласен^16.

Фиркович пошел намного дальше. Он объявил, что обнаружил в Крыму надгробную плиту Исаака Сангари, на которой было написано: «Isaac Sangari P-g»17. Последние буквы, по его утверждению, означали «бек Хазарии». Это мнение было отвергнуто как неаутентичное^18. Другая надпись – просто «Sangarith» – также была обнаружена – утверждалось, что это надгробная плита супруги Сангари.

Помимо этих сомнительных эпитафий, в ряде еврейских манускриптов, которые теперь находятся в публичной библиотеке Санкт-Петербурга, а раньше были в распоряжении Фирковича, есть посвящения, надписи и т. д., и в одной упоминается имя Давид бен-Исаак Сангари^19. Учитывая все сказанное, интерес, проявленный Фирковичем к Исааку Сангари, не пролил никакого света на его личность, скорее даже наоборот, сделал его существование еще более сомнительным. Можно сказать, что вся история обращения хазар в иудаизм стала выглядеть подозрительно из-за недобросовестных и неистовых попыток^20 Фирковича показать их связь с любимыми им караимами. Можно только сожалеть о его действиях. Его материалы изучили Гаркави, Страк^21 и Хвольсон^22. Адекватный обзор этой и другой соответствующей литературы^23 потребовал бы специального исследования. Представляется, что, если Гаркави и Страк совершенно правильно привлекли внимание к подделкам, связанным с Фирковичем, последнее слово все-таки еще не сказано. Тщательное исследование документов в свете современного критицизма может дать дополнительную информацию о хазарах.

Что же касается Исаака Сангари, можно допустить, что он принимал участие в обращении хазар в иудаизм, как об этом повествует еврейская традиция, с оговоркой, что напрямую не упоминается до намного более позднего времени. Если его имя настоящее, оно могло быть образовано от города Сангарос или Сангара, что на азиатском берегу Пропонтиды^24. Это значит, что Сангари был византийским евреем, который покинул греческую территорию и отправился в Хазарию.

Теперь мы перейдем к хазарской переписке, которая, как уже говорилось, состоит из письма, отправленного, вероятно, из Испании в Хазарию в X веке, и ответа хазарского царя. Вопрос аутентичности поднимался неоднократно. Переписка является центральным свидетельством обращения хазар в иудаизм, и вторая часть – ответ Иосифа – содержит подробную информацию. Очевидно, если письмо подлинное, оно имеет характер официального отчета о событии и написано авторитетом, лучше чем кто-либо другой способным изложить истинные факты. На самом деле, когда обсуждается хазарская проблема, нередко возникает вопрос, можно ли считать эти два письма историческими документами? Мне кажется, что важность хазарской переписки преувеличена. Теперь мы имеем возможность реконструировать хазарскую историю, не прибегая к ней. Даже если Хасдай и Иосиф окажутся вымышленными личностями, существование хазар и факт, что в какое-то время они были иудеями, сомнению не подвергается, поскольку подтверждены многими независимыми источниками.

Далее мы не будем пытаться критиковать переписку, что стало возможным после превосходного издания Коковцова, вышедшего в России в 1932 году^25. Но мы обозначим содержание двух писем и ряда сопутствующих документов, также на еврейском языке, и некоторые принципиальные соображения, которые высказывались ранее, а также сформулируем выводы, представляющиеся важными.

До появления издания Коковцова и даже после этого, по крайней мере на Западе, из-за недоступности русских книг, главным источником наших знаний о переписке был и остается текст и латинский перевод двух писем, опубликованный молодым Баксторфом в 1660 году. Письма были опубликованы Баксторфом в издании «Кузари» с еврейской книги, озаглавленной Qōl Mebasser, которую прислал ему друг. Баксторф явно отнесся к ним с большим сомнением. Мы подчеркиваем отношение Баксторфа, потому что другие ученые до и после него отреагировали так же, впервые узнав о хазарской переписке. Когда Баксторф впервые заинтересовался хазарами, он был склонен связывать их название с персом Хосровом (Хосроем)26. Уже одно только это говорит, что он разбирался в проблеме.

Впоследствии Баксторф скорректировал свою позицию – связь хазар с Хосровом^27, – но продолжал недоумевать относительно предполагаемого отправителя письма в Хазарию по имени Хасдай ибн Шапрут. Сегодня известно много информации об этом колоритном персонаже, который стал известен в Испании во время правления Абд ар-Рахмана аль-Назира^28. Еврей по рождению, он был весьма разносторонним человеком. Он успешно вылечил христианского принца, был пышно принят в Кордове, покровительствовал еврейским ученым, вел переписку с учеными из Вавилонии, а также занимался и другой деятельностью, о которой известно из арабских и еврейских источников. Баксторф обратился к «Цемах Давид» Ганса, авторитетному труду своего времени, посвященному еврейской хронологии, но нашел там ссылки только на Хасдая Крескаса и Шем Тоб бен-Исаак Шапрута^29 – оба жили в XIV веке. О человеке по имени Хасдай ибн Шапрут, жившем в X веке, он, судя по всему, не нашел ничего. Поэтому, когда он обнаружил упоминание о хазарской переписке у Авраама бен-Дауда, процветавшего в XII веке, заподозрил интерполяцию. Авраам бен-Дауд поведал следующее^30: «Ты найдешь детей Израиля везде от города Сала на краю Магриба до Тагарта в его начале, на краю Африки [Ifrīqīyah, Tunis], во всей Африке, в стране сабинян, Аравии, Вавилоне, Персии, Дедане, стране гиргашитов, которая называется Джурджан, в Табаристане, Дайламе и на реке Итиль, где живут хазары, ставшие прозелитами. Их царь Иосиф прислал письмо Р. Хасдаю, принцу, бар Исааку бен^31-Шапруту, и сообщил, что он и весь его народ следуют иудейской вере. Мы видели в Толедо некоторых его потомков, учеников мудрецов, и они сказали нам, что остатки их следуют раввинской вере».

Удивительно, что Баксторф оказался готовым представить теорию интерполяции, чтобы объяснить то, что он не смог сразу понять. Не зная, является ли исторической личностью Хасдай ибн Шапрут и сбитый с толку ссылками в «Цемах Давид» на других людей, он не увидел, что этот отрывок Авраама бен-Дауда до известной степени является подтверждением хазарской переписки. Заслугу Баксторфа в том, что он сделал письма доступными на Западе, не следует недооценивать, но вместе с тем, хотя он, безусловно, был великим гебраистом, его скептицизм необоснован. К этому времени мы обладаем более обширной информацией, поскольку имеем больше источников, проливающих свет на Хазарию. И с некоторыми поправками необходимо рекомендовать изучение Баксторфа тем, кто до сих пор имеет обыкновение разрубать узел сложных проблем поспешным использованием теории интерполяции^32.

Следовательно, можно сказать, что изучение хазарской переписки началось неудачно – с отрицательного отношения Баксторфа. Когда информации накопилось больше, все равно оставалась почва для неопределенности. Баксторф приводит поверхностную информацию о своем единственном источнике – Qоl Mebasser. Когда эта книга была исследована, урожай информации оказался очень маленьким. Ее автор, неизвестный еврей по имени Исаак Акриш, совершая путешествие из Константинополя в Александрию, как он сообщает в 1561–1562 годах, а потом находясь в Египте, слышал о независимом Иудейском царстве, судя по всему, ссылаясь на Фалашу. В 1577 году или позже его наблюдения были опубликованы в Константинополе в книге, которую читал Баксторф^33. Где Исаак Акриш взял текст хазарской переписки, к сожалению, не упоминается. По этому поводу существуют самые разные мнения. Манн считает, что он, очевидно, получил копию в Каире^34. Предполагалось, что два документа были из каирской генизы. Но в Qol Mebasser не сказано ничего определенного. Не исключено, что автор не видел переписки до возвращения в Константинополь.

Все это совершенно неудовлетворительно. Но мы обязаны не согласиться с утверждением, что хазарская переписка не является составной частью Qol Mebasser и была добавлена позже со ссылкой на нее, интерполированной во вступительном слове Аркиша, чтобы скрыть дополнение.

Аркиш сообщает, что после прибытия в Каир из Александрии он посетил иудейского рабби, который лечил турецкого губернатора Египта при султане Сулеймане. Рабби сказал Аркишу, что некоторое время назад он видел, как губернатор читал письмо от абиссинского принца Дошдомора, который поведал ему о военной помощи, недавно полученной от иудейского правителя. Далее Аркиш описывает визит другого абиссинца, не называя его имени, в Константинополь, и приводит слова Синан-паши, визиря султана Мурада, о Иудейском царстве. Далее он повествует: «Когда я услышал эти слова и увидел письмо, которое было прислано царю хазар, и его ответ, я решил напечатать его, чтобы укрепить людей и чтобы они верили: евреи имеют царство и господство»35. Контекст предполагает, что Аркиш видел переписку скорее в Константинополе, чем в Египте. В любом случае в Константинополе была напечатана его книга.

Из этого отрывка Ландау^36 вслед за Грегуаром хочет исключить слова «которое было прислано царю хазар, и его ответ» и полагает, что упомянутое письмо не имеет ничего общего с хазарской перепиской, а было написано абиссинским принцем Дошдомором (Doshdomor) правителю Египта. Это, очевидно, неверно по следующим соображениям: а) содержание письма Дошдомора относится к визиту Аркиша в Египет при султане Сулеймане (1520–1566). Аркиш упоминает совсем другой вопрос, визит другого абиссинца в Константинополь, и замечания Синан-паши при Мураде (1574–1577). Нет видимых причин, зачем ему возвращаться к разговору о письме Дошдомора; б) Аркиш никогда не видел письма Дошдомора, зато видел другое; в) если бы имелось в виду письмо Дошдомора, автор ссылался бы просто на «письмо», потому что оно уже упоминалось. Можно себе представить, что интерполятор добавил: «которое было прислано царю хазар, и его ответ», чтобы текст был более гладким. Но в тексте речь идет о другом письме (egereth). Так было в оригинале. У интерполятора не имелось оснований заменять (ha-egereth), если Аркиш так написал. Иными словами, ясно, что Аркиш имел в виду второе письмо, а вовсе не послание абиссинца Дошдомора.

Я думаю, что сказанное достаточно обоснованно опровергает мнение об интерполяции Qol Mebasser. В его поддержку не приводится ничего убедительного. Ландау утверждает, что Аркиш в Константинополе в конце XVI века должен был знать о хазарах и о том, что их государство давно перестало существовать. А создается впечатление, что он никогда о них не слышал, хотя знал легенду о реке Самбатион. Похоже, Аркиш использовал переписку в поддержку своей точки зрения, что Иудейское царство существовало в наивном неведении. Текст в том виде, как он есть, это подтверждает. Очевидно, имя Хасдай ибн Шапрут было опущено Аркишем в приведенном выше отрывке, как незнакомее ему. Интерполятор определенно добавил бы его. Также вероятно, что он видел копию переписки в Константинополе или где-то еще в 1574–1577 годах (правление Мурада), и вскоре после этого добросовестно воспроизвел ее.

Это все, что я хотел сказать относительно возможности интерполяции в работе Акриша. Если кто-то считает, что хазарская переписка была впервые создана в 1577 году и опубликована в Qol Mebasser, он волен это доказывать. Он должен доказать, что древние манускрипты, в которых есть ссылки на хазарскую переписку, все интерполированы после конца XVI века. Думаю, это будет очень сложной задачей, или вовсе невозможной.

Если мы хотим разобраться, что было до печатных изданий Qol Mebasser, результаты получаются не слишком удовлетворительными. Единственный известный манускрипт, содержащий и письмо Хасдая, и ответ Иосифа, хранится в библиотеке церкви Христа в Оксфорде^37. Манускрипт показывает удивительно точное сходство с печатным текстом. Это видно из редакции Коковцова, и я лично это проверял. Непросто сказать, какая генетическая связь между ними, но маловероятно, что манускрипт, как несколько раз предполагалось, на самом деле есть копия напечатанного текста. Скорее, как утверждает Коковцов, манускрипт послужил прямо или косвенно источником напечатанного текста. Но он и не претендует на большую древность.

Не датирован, как и манускрипт в церкви Христа, другой документ, хранящийся в Санкт-Петербургской публичной библиотеке^38, который содержит наряду с древними комментариями более длинный вариант ответа Иосифа, чем тот, что дан в манускрипте церкви Христа. Там же есть текст Акриша, но нет письма Хасдая. Внимание к этому манускрипту привлек Гаркави – самый прилежный исследователь хазарских древностей – в 1874 году, посчитав его несомненным оригиналом ранее известной версии^39. К сожалению, длинная версия письма попала в библиотеку через Фирковича, который, очевидно, получил ее в Египте в 60-х годах прошлого века^40. Связь с Фирковичем не позволяет исследователям считать документ несомненной античной реликвией. Тем не менее создается впечатление, что в данном случае не следует сразу подозревать подделку. Хвольсон, тщательно изучивший документ, уверен, что весь манускрипт написан одной рукой и в нем нет никаких добавлений^41. Предполагается, что он датирован XIII веком^42. Если только эта датировка не является полностью ошибочной и Фиркович не ответствен за все – вопреки своей обычной практике подделки, заключавшейся во внесении изменений и дополнений в аутентичные документы, – нам все же следует считаться с длинной версией письма, как более древней, чем текст Акриша. Гаркави, несмотря на свое критическое отношение к Фирковичу и его открытиям, не сомневается в признании длинной версии как оригинала короткой версии у Акриша. Если мнение Гаркави, которое совпадает с мнением Хвольсона, и неверно, то многие читатели согласятся с осторожным заявлением Коковцова^43, что основой для обеих версий был один текст, который лучше сохранился в длинной версии.

Мнение, что хазарская переписка является подделкой XVI века, вряд ли можно принимать всерьез, учитывая все сказанное, и главное – наличие прямых ссылок на нее в намного более ранних трудах. Мы уже приводили ссылку из Авраама бен-Дауда. Она не одна. Не говоря уже об общих ссылках на обращение хазар, встречающихся в еврейских источниках по крайней мере с X века^44, мы располагаем аутентичной цитатой ответа Иосифа рабби Иегуды бен Барзиллая из Барселоны, чья «Книга празднеств» (Сефер ха-Иттим) датируется 1090–1105 годами^45.

Рабби Иегуда из Барселоны пишет: «И мы видели в некоторых рукописях список письма, которое написал царь Иосиф, сын Аарона, хазарский жрец [ха-Кохен, предположительно, ха-Каган, хакан]46 к рабби Хасдаю, сыну Исаака. Но мы не знаем, подлинное ли письмо это было или нет. Если ты сможешь сказать, что дело было действительно так, что приняли еврейство те хазары, которые тюрки, то все же не выяснен вопрос, все ли написанное в том письме было в действительности и на деле или нет. Могли быть написаны в нем лживые вещи, или что-нибудь прибавили к письму, или там есть описки переписчика. Если мы были вынуждены написать здесь о вещах, которые представляются ненужными для нашего настоящего труда, то лишь потому, что нашли в том письме упомянутого царя Иосифа к рабби Хасдаю, что рабби Хасдай спрашивал его, из какого рода он происходит, и как стал царем, и как его предки вступили под покров Шехины (то есть стали евреями), и как велико его царство и государство. И он ответил ему на все, и написал в том письме обо всех подробностях»47. Далее следует часть ответа Иосифа, которая в целом совпадает с длинной версией и подтверждает мнение Коковцова, что длинная версия сохранила оригинальный текст лучше, чем короткая. Таким образом, можно свободно допустить, что хазарская переписка – и письмо Хасдая, и ответ Иосифа – существовала во времена рабби Иегуды из Барселоны. Коковцов подчеркивает, что рабби Иегуда ничего не говорит о письме Хасдая^48, и это так, но его существование определенно подразумевается. Тем не менее аутентичность все еще не может считаться подтвержденной. Удивляет, что рабби Иегуда сам выражает сомнения относительно ответа Иосифа. На первый взгляд факт, что скептический взгляд на это письмо существовал уже так рано, подтверждает наши подозрения. Однако нельзя не заметить, что сомнения равви не являются уверенными, как и в случае с Баксторфом, и могут означать, что он не был информирован относительно хазар.

Внешние свидетельства показывают, что переписка существовала в Испании в XI веке. Но вопрос аутентичности должен быть решен, если возможно, на основании внутренних свидетельств.

Письмо Хасдая начинается с поэмы (пиут, пиутиум, пиют), которая примечательна акростихом из начальных букв строчек: «Я, Хасдай бар Исаак бар Эзра бар Шапрут. Менахем бен-Сарук»49. Последнее имя, данное не точно, но достаточно близко в Qol Mebasser, принадлежит хорошо известному литератору X века, связь которого с Хасдаем несомненна. Есть основания полагать, что поэма, содержащая акростих, и, предположительно, то, что за ней следует, была написана им в качестве секретаря Хасдая. Очевидно, существование акростиха не доказывает, что письмо Хасдая было написано Менахемом бен-Саруком и является подлинным, но, если подойти к проблеме с другой стороны, возможно прийти к такому результату. Ландау сравнил уцелевшие работы Менахема с письмом Хасдая по стилю и не сомневается, что оно написано именно Менахемом^50. Другое соображение – тот же пиут существует в манускрипте еврейской Библии, исследованной независимо Гаркави и Дейнардом, где он явно приписывается Менахему^51. Текст поэмы независим от Qol Mebasser, хотя явно относится к недавней дате^54.

Поэма повествует о военной славе хазарского правителя. После строк, посвященных пожеланиям успеха, есть ссылка на конкретную победу.

Уразумейте же столпы земли. Кто слышал подобное и кто видел?

Как остаток одолевал могучих, как они заставляли бежать, разрушали город и все, что в нем^53.

Сильная рука Всевышнего была им помощью и была им спасением.

Таково дело Всемогущего и возмездие, уделяемое грешному государству.

Ландау обращает внимание на этот отрывок, отмечая, что выражение «грешное государство» систематически применяется к Византии^54. К этому мы еще вернемся, когда будем обсуждать Кембриджский документ.

Прозаическая часть письма, после комплиментов и общих фраз, знакомит хазарского царя с географическим положением Испании. Автор приводит и некоторую информацию такого же рода о Хазарии, но она невразумительна. Очевидно, он хотел привести данные, по которым его адресат может установить положение Испании по отношению к Хазарии, и для этой цели он использовал арабские географические труды. Но общий тон письма – наведение справок. Сведения автора о Хазарии, или ее важности, вроде бы недавние. Он утверждает, что два испанских еврея, Иегуда бар Мейр бар Нафан и Иосиф Хагарис, недавно посетили страну, но не пишет, что беседовал с ними. Он описывает природные богатства Испании и себя как организатора торговли с чужеземцами. Среди иноземцев, посетивших Испанию, он называет неких купцов-послов из Хорасана^55. Эти жители Хорасана, если они действительно были таковыми, заверили автора письма, что иудейское царство Хазария существует, но он им сначала не поверил.

Затем автор письма сообщает, что слышал рассказ о хазарских иудеях от византийских послов. Он говорит: «Я расспросил их [византийских послов] об этом [о сообщении купцов-послов из Хорасана], и они ответили мне, что это правда и что название того царства Хазария^56. Между Константинополем и той землей пятнадцать дней пути по морю, но по суше между ними очень много народов. Имя правящего царя – Иосиф. Прибывают корабли из той страны, привозящие рыбу, кожу [вероятно, меха] и всевозможные товары. Отношения между нами дружеские, мы уважаем их и обмениваемся посольствами и подарками. Они обладают могуществом, у них есть крепость для отрядов и вооруженная армия».

Здесь Хасдай, если он действительно отправитель письма, повествует, как узнал имя своего адресата. В заголовке письма, как и в этом отрывке, Иосиф называется царем хазар, а в заголовке ответа – царем тюркским [тогармским]. Однако заголовки мог добавить редактор. Нет уверенности даже в том, что ответ подлинный.

В приведенном выше отрывке сказано, что от Константинополя до Хазарии 15 дней пути по морю. Слегка опередив события, скажем, что в Кембриджском документе – 9 дней пути по морю. Возможно, автор письма имеет в виду путешествие в хазарскую столицу на Волге, а другой автор – путешествие до другой точки, расположенной ближе к Константинополю. В приведенном отрывке, скорее всего, подразумевается путь по Черному и Азовскому морям и переход от Дона до Волги, также называемый «хазарский путь»57, а крепость – это Саркиль, построенный для хазар греческими инженерами в 833 году^58.

Вероятно, больше нигде, кроме этого отрывка, четко не упоминается хазарская торговля, судя по всему, на их кораблях, с Константинополем. Среди грузов, которые они привозят, особенно выделяется рыба и, скорее всего, меха. Нам известно из арабских источников, оба товара были статьями экспорта хазар в земли ислама. И снова говорится о военной силе хазар.

Хасдай, согласно письму, решил установить связь с царем хазар, и, по его собственному рассказу, испытал немалые трудности. Сначала он послал некоего Мар Исаака бар Нафана в Константинополь с поручением проследовать оттуда в Хазарию. Но его посланник не получил поддержки императора, скорее всего Константина Порфирогенета, продолжать путешествие, и через некоторое время вернулся в Испанию, так и не побывав в стране хазар. Затем Хасдай, согласно письму, рассмотрел возможность отправки послания в Хазарию через Иерусалим, Месопотамию и Армению. Прибытие в Кордову посольства «царя гебалимов, которые также саклабы»59 изменило его планы. С этим посольством прибыло двое евреев, Мар Саул и Мар Иосиф, которые, услышал о желании Хасдая установить контакт с хазарами, предложили свои услуги посредников. Предложение понравилось Хасдаю, и мы понимаем, что письмо действительно достигло адресата. Согласно ответу, царю вручил письмо некто рабби Иаков или Исаак ден-Элиезер, еврей из Центральной Европы.

Арабский автор аль-Маккари^60 рассказывает о посольстве в Кордову царя сакалибов Отто. Оно идентифицируется с визитом Иоанна де Горца, посла императора Оттона I, в 953–955 годах^61. Какая нация имеется в виду под гебалимами, которые также саклабы, окончательно не установлено^62. Грегуар выдвинул предположение, что гебалимы – это галлы (в еврейском произношении)63. Заманчиво идентифицировать саклабов с сакалибами, подданными германского императора. Обе формы, вероятно, произведены от саксонцев. Тогда в письме Хасдая говорится о визите Иоанна де Горца. В любом случае Мар Саул и Мар Иосиф поведали Хасдаю, что некоторое время назад хазарский еврей, или, по крайней мере, бывший обитатель хазарского двора, по имени Мар Амрам, посетил Испанию^64. Хасдай наводил справки о нем, но не преуспел. Это, вероятно, означает, что общение с Хазарией было редким.

Мнение Полиака, что переписка в целом не подделка, а труд XI века (Р. Иегуды из Барселоны), выполненный в традиционной литературной форме, чтобы распространить знания о Хазарии среди евреев^65, вряд ли убедительно. Если все так, какой смысл упоминать полдюжины неизвестных имен в процессе поиска информации Хасдаем? Зачем вообще потребовалось письмо Хасдая, которое, хотя оно существенно длиннее, чем ответ Иосифа, содержит очень мало информации о Хазарии? Если письмо является своего рода введением к информации о Хазарии, которая содержится в ответе, то оно весьма своеобразное – полное фактов об Испании и Омейядах, весьма подробных, но не имеющих ничего общего с Хазарией. Проповедник или автор памфлетов, безусловно, опустил бы все несущественные факты и сразу перешел к делу – описанию Хазарии.

Полиак выступает против историчности письма Хасдая на том основании, что отправитель явно никогда не читал арабскую географическую и историческую литературу о хазарах, а это немыслимо для человека, занимающего положение Хасдая в Испании X века. Довод не является убедительным. Отправитель письма на самом деле дает нам понять, что он обращался к книгам, предположительно географическим трудам на арабском языке, чтобы узнать о положении Хазарии^66, и упоминает некоторые детали, взятые именно из книг, – к примеру, правильную широту Кордовы и Константинополя. А Полиак считает это внутренним противоречием в письме^67.

До Полиака аналогичную позицию занимал Маркварт^68. Он считал, что Хасдай должен был знать о хазарах. В связи с этим ссылается на Радханию, один из маршрутов которого в беспрестанных путешествиях между Востоком и Западом пролегал по суше через Европу в Хамлидж (Хамлых), столицу хазар, а оттуда через Каспий в Трансоксиану и далее в Китай. Согласно Ибн-Хардадбеху (846), который является главным авторитетом относительно Радхании, речь шла о евреях из Испании^69. Но в письме Хасдай впервые слышит о существовании еврейского царя от хорасанских и византийских послов. Поэтому, по мнению Маркварта, оно не может быть подлинным. Это как-то не убеждает. Можно предположить, что купцы из Хорасана и Радхания – одни и те же люди, которых называли испанцами на Востоке и жителями Востока на Западе. Как бы то ни было, автор письма неоднократно указывает, что имеет кое-какие сведения о Хазарии. Его источники информации – не только книги, но также традиции, очевидно существовавшие в Испании^70. Если в одном месте он говорит об удивлении, наполнившем его, когда он узнал о царстве хазар, на этих словах не следует акцентировать внимание. Весьма опасно основывать аргумент против аутентичности письма на предполагаемом неведении автора в отношении хазар. В ответе Иосифа есть очень важный отрывок, поднимающий сразу несколько вопросов. Его удобно привести здесь, как раз в связи с взглядами Полиака и Маркварта. В короткой версии письма сказано: «То, что ты сообщаешь о твоей стране и о происхождении того, кто над нею царствует, дошло до нас. Давно до нас доходили и давно между нашими предками писались письма со счастливыми пожеланиями. Это сохранено в наших книгах, известно всем старикам нашей страны на всем Востоке, как ты и упоминаешь. Мы возобновим то, что было прежде между нашими предками, и оставим это в наследство нашим потомкам». Слова «на всем Востоке, как ты и упоминаешь» не поддаются простому объяснению. Мы определенно не находим в тексте письма Хасдая ссылок на письма между Испанией и Хазарией, которые отправлялись или получались в более ранний период.

Понятно, что письмо, в том виде, как оно дошло до нас, не только местами искажено, но и не полное. Ландау указывает, что в ответе есть ссылка на запрос относительно возможности прибытия хазарского посла в Кордову^71. В сегодняшнем тексте письма ничего подобного нет. Содержало ли письмо изначально упоминания о предыдущих контактах между Испанией и хазарами? Вроде бы нет. Тот же отрывок в длинной версии звучит иначе: «Давно до нас доходили и давно между нашими предками писались письма со счастливыми пожеланиями. Это сохранено в наших книгах, известно всем старикам нашей страны на всем Востоке, как ты и упоминаешь. Во все времена мы слышим о твоей стране и величии ее царя, да сохранит его Господь и даст ему царство его отцов на Востоке, как ты и упоминаешь. Мы возобновим то, что было прежде между нашими предками, и оставим это в наследство нашим потомкам». Это относится к следующему отрывку из письма. «Я скажу тебе имя царя, который правит нами. Его имя Абд ар-Рахман ибн-Мухаммед [ибн-Абдулла ибн Мухаммед]72 ибн Абд ар-Рахман ибн Хакам ибн Хишам ибн Абд ар-Рахман… Абд ар-Рахман, восьмой на очереди, был тот, кто пришел в Испанию, когда Аббасиды, их родственники, которые правят в Ираке, захотели править над ними… Он был сын Муавии ибн-Хишама ибн Абд аль-Малика». Здесь автор письма приводит генеалогию испанских Омейядов и намекает, что Аббасиды были узурпаторами. Это повторяется в ответе Иосифа, где выражено вежливое желание, чтобы Омейяды были восстановлены в халифате на Востоке.

Немыслимо, чтобы хазары не были информированы относительно расстановки сил на политической арене своих старых врагов – арабов. Ответ Иосифа, если это аутентичный документ, должен содержать правильные сведения о правителях мусульманского Востока. Тем не менее это далеко не ясно из отрывка короткой версии, рассмотренного выше. Ситуацию спасает длинная версия, из которой определенно следует, что автор письма знает отношения между Аббасидами и Омейядами.

Что мы должны сказать относительно утверждения в ответе, что «давно между нашими предками писались письма со счастливыми пожеланиями»? Знал ли Хасдай о предыдущих контактах между Испанией и Хазарией, если таковые имели место? Конечно. В письме Хасдая есть ссылка на инцидент, который, вероятно, может быть отнесен к предыдущим контактам с Хазарией. Речь идет о визите в Испанию примерно в 880 году еврейского путешественника Эльдада ха-Дани. Упоминание о Даните следует сразу после вопроса о языке хазар. Возможно, Хасдай желает спросить царя, знает ли он что-нибудь об этом человеке^73. Наши версии ответа не проливают на это свет.

Был ли Эльдад хазаром? Это представляется возможным. Один факт, связанный с ним, выделяется из огромного количества чепухи, содержащейся в источниках: он настаивал на том, чтобы говорить по-еврейски. Это, несомненно, можно объяснить по-разному, но самое простое вероятное объяснение – он не знал арабского. Подобное немыслимо, если он был африканский еврей или палестинец, но вполне естественно, если он был хазар. Некоторые еврейские слова, которые он использовал, сохранились в письме-запросе о нем, направленном евреями Кайруана Цемах Гаону из Вавилонии^74. Франкл был склонен думать, что Эльдад мог быть из грекоговорящей страны^75. Гретц верил, что он был эмиссаром караимов^76, и допускал, что он посетил Константинополь, где услышал о хазарах на Волге. Как известно, Эдьдад ссылается на Хазарию в своем повествовании и утверждает, что «колено Симеоново и второе полколено Манасе находятся в земле Козар»77. Он также сообщил, что хазары очень многочисленны и получают дань от 28 царств. Некоторые мусульмане были их данниками. Учитывая фантастический характер большей части повествования Эльдада, мы не можем всецело доверять тому, что он рассказывает о хазарах. Но это утверждение в целом согласуется с другими источниками. Мы уже цитировали замечание Ибн-Фадлана относительно двадцати пяти жен в гареме хазарского хакана, и каждая была дочерью соседнего царя. В некоторых версиях Эльдада от хазар зависят не 28, а 25 царств. Опять же, в ответе упоминается 9+15+13 наций, плативших дань Иосифу. Есть некоторые основания считать, что 9 наций образуют внутренние провинции страны^78. Остальные 15+13 соответствуют приведенной у Эльдада цифре. Что касается местоположения племени Эльдада – Дан, он указывает его на реке Самбатион. Нет смысла рассматривать вопрос, связана ли мифическая река Самбатион с Самбатас^79, что, согласно Константину Порфирогенету, было другим названием Киева, а значит, это Днепр или, возможно, Дон^80. В любом случае Эльдад ха-Дани вполне мог быть хазарским евреем, как и другие, пришедшие в Испанию за много веков. Но нет ни одного намека на хазарское посольство в Испанию ни в нашем тексте письма Хасдая, ни в других документах.

Решение проблемы, возможно, в следующем: автор ответа хотел сказать, что хазары были в контакте в прежние времена не с испанскими Омейядами, а с Омейядами на Востоке. Хазарский посол определенно был в компании аль-Фадля ибн Сахла, предположительно в Багдаде во время халифата Мамуна^81 (813–833). Не исключено, что были и более ранние визиты. Хазарские отношения с мусульманским Востоком в ранний период не слишком точно описываются словами автора ответа «писались письма с счастливыми пожеланиями», но нельзя не подчеркнуть приятный аспект в ответе испанскому сановнику. На основе этого отрывка Буцкус по праву утверждает, что хазары имели архивы, откуда могли получать информацию об отношениях между ними и Омейядами в VIII веке^82. Вероятно, на те же записи ссылается автор ответа, говоря: «У него записано, что в те дни предки мои были малочисленны. Но Всесвятой – благословен Он – дал им силу и крепость. Они вели войну с народами, которые были многочисленнее и сильнее их, но с помощью Божией прогнали их и заняли их страну. Те бежали, а они преследовали их. <…> Некоторые из них стали платить дань. Земля, на которой я живу, раньше принадлежала W-n-nt-r. Наши отцы хазары пришли и воевали с ними…»83 Любопытный вопрос: если это была современная запись, на каком она была сделана языке?

Но мы отвлеклись от текущей проблемы: напомню, наша задача – оценить значение письма Хасдая как исторического документа. После всего сказанного, самое безопасное заключение – что оно действительно было послано испанским сановником в Хазарию. Дата – до 961 года, когда Абд ар-Рахман уже не правил, и, вероятно, после 954 года – года посольства, записанного аль-Маккари. Те, кто видят в письме отражение мессианских ожиданий иудеев, возможно, правы^84. Но Хасдай явно хотел больше информации, чем получил. В письме спрашивается, к какому племени принадлежит Иосиф. В ответе этих сведений нет, возможно, потому, что Иосиф не был евреем по рождению и не имел своего племени. Иными словами, для утверждения, что иудаизм хазар даже в X веке был несовершенен, есть все основания. Поэтому, скорее всего, нет ответа на вопросы, как Иосиф посещает храм Всевышнего и воюет ли в субботу. Ясно, что хазарский царь не собирался сообщать подробности о своих вооруженных силах. Короче, если нет важных пропусков в обеих версиях ответа, что невозможно доказать, наблюдается несоответствие между вопросами в письме и ответами. Полагаю, это можно посчитать признаком того, что рассматриваемые документы – действительно письма, а не литературные произведения. Критики так и не смогли привести убедительных доказательств против аутентичности письма, поэтому его следует условно принять. Как мы видим из латинской «Жизни» (Патрология Миня, 2, т. 137), с. 121, Иоанн де Горц нашел Хасдая (Hasdeu) занимающим видное положение при дворе Абд ар-Рахмана III и действительно выполняющим те же функции, о которых он писал в письме. Эти факты подтверждают наш вывод.

А как насчет ответа Иосифа? Ответ начинается ссылкой на основное содержание письма Хасдая и повторяет некоторые его вопросы, на которые Иосиф выражает готовность ответить подробно. После краткого изложения ранней хазарской истории, где эпизод с W-n-nt-r, который уже цитировался, занимает особое место, Иосиф повествует об обращении хазар в иудаизм при царе Булане. Это главная часть ответа. Далее мы узнаем, что со временем «воцарился из сыновей его сыновей царь, по имени Обадья. Он был человек праведный и справедливый. Он поправил царство и укрепил веру согласно закону и правилу. Он выстроил дома собрания и дома учения и собрал множество мудрецов израильских, дал им много серебра и золота, и они объяснили ему 24 книги». Иосиф прослеживает свое собственное происхождение от Обадьи, описывает свою страну и столицу. Он уклончиво отвечает на вопрос относительно конца веков и в конце выражает надежду, что Хасдай сможет посетить Хазарию.

Естественно, подлинность письма Хасдая не означает автоматически подлинность ответа. Йост, очень давно принявший письмо, нашел, что в ответе содержатся арабизмы, и сделал вывод, что его написал говорящий по арабский еврей из Испании^85. Позднее Штейншнайдер, допуская подлинность письма, охарактеризовал ответ как более позднюю фабрикацию^86. Позиция Ландау: письмо Хасдая должно быть подлинным, поскольку его стиль близко похож на стиль уцелевших работ Менахима бен-Сарука, который, видимо, написал его для сановника. Ответ, по его мнению, тоже может быть подлинным, но это не столь явно^87.

Одно важное соображение: у нас нет независимого свидетельства (кроме Кембриджского документа) того, что царь Иосиф – историческая личность. Поэтому мы не можем не подходить к ответу с большей осторожностью, чем к письму. Свидетельства, которые предлагают нам мусульманские источники в части имен хазарских вождей, не подтверждают существования хазарского царя с еврейским именем. Более того, совершенно непонятно, кем был Иосиф, хаканом или беком. Хасдай в пиуте обращается к нему, как к военачальнику, но Иосиф считает себя могущественным царем, которого не обращали в бегство армии и т. д. О себе он говорит: «…живу я у устья реки с помощью Всемогущего. Я охраняю устье реки и не пускаю русов, которые приходят на своих кораблях…88 идти на арабов… Я веду с ними войну». Такие слова больше подходят беку, чем хакану. Тем не менее он утверждает, что происходит из древнего рода правителей, а должность бека, судя по документам, не являлась наследственной. В одном варианте текста, что в Sēfpher ha-‘Ittim Иегуды из Барселоны, титул каган-хакан упоминается точно.

В целом следует допустить, что Иосиф был хаканом. Надо полагать, у хакана Хазарии было еврейское «тронное имя» в дополнение к тюркскому имени. Возможно, хакан во все времена был титулярным командующим армией, хотя нет сомнений в том, что непосредственное ведение боевых операций находилось в руках бека, о чем говорят практически все мусульманские источники. Из них нам известно, что хакан периодически выезжал вместе с хазарскими силами даже во время войны, и, когда Иосиф пишет: «Я, мои князья и слуги отправляемся и идем…» по территории хазар, он, вероятно, имеет в виду не только церемониальные мероприятия. То, что хакан играл видную роль при переходе с зимних квартир в палаточные лагеря, весьма вероятно. Не исключено, что эти важные перемещения связывались с великими иудейскими праздниками^89.

Доводы против аутентичности ответа (помимо наличия арабизмов) были перечислены Ландау: 1) резкие атаки на ислам в ответе, необъяснимые в письме сановника мусульманского суверена; 2) отсутствие еврейских и местных оттенков в описании Хазарского государства; 3) пропуски в географическом описании Хазарии; 4) неправдоподобные доводы, использованные собеседниками в религиозном споре^90. Прежде чем рассмотреть их, необходимо отметить, что две версии ответа совпадают. Хотя, возможно, длинная версия содержит более поздние дополнения. Коковцов настаивает, что таковыми могут быть восхваления, которых там много^91. Нет сомнений в том, что в целом длинная версия ближе к оригиналу, чем короткая. Доказывают это отрывки, свидетельствующие о том, что короткая версия явно является сокращением длинной. Например, в короткой версии упоминается девять наций на Волге, платящих дань, пятнадцать на юге и тринадцать на западе, а в длинной версии приводятся еще и названия каждой. Мы отметили отрывок, необъяснимый в короткой версии, который становится понятным в длинной, где добавлено несколько слов. «И с того дня, как вступили наши предки под покров Шехины, он подчинил нам всех наших врагов и ниспроверг все народы и племена, живущие вокруг нас, так что никто до настоящего дня не устоял перед нами. Все они нам служат и платят дань, – цари Эдома и цари исмаильтян [то есть византийские императоры и халифы]». Об этом не говорится больше нигде, и сам факт, что византийские императоры и халифы платили дань хазарам, представляется невероятным. В то же время в длинной версии сказано: «И с того дня, как вступили наши предки под покров Шехины, Бог Израиля подчинил всех их врагов и посрамил все народы и племена, живущие вокруг них, царей Эдома и царей исмаильтян, так что никто не устоял перед ними, и все они платили дань». Этот вариант текста менее искажен и вызывает меньше возражений. Предположение, что император и халиф платили дань хазарам, конечно, несколько сбивает с толку, но в таком варианте оно представляется всего лишь риторическим приукрашиванием. Нам известно, что некоторая сумма была обещана и, возможно, выплачена булгарам во времена Ибн-Фадлана халифом Муктадиром^92. Эти деньги могли быть перевезены через границы Хазарии без ведома хакана или против его воли. Цель – построить крепость для булгарского царя – определенно противоречила его интересам. Другие суммы могли поступать из Багдада и Византии во время важной христианской миссии в Хазарии около 860 года^93, или после военных успехов хазар, о которых говорится в Кембриджском документе. Иосиф использовал велеречивый стиль, говоря о себе и своем положении, и, припоминая случая, когда соседи предпочитали прислать деньги в Хазарию, мог назвать это данью. Или он мог посчитать таковой ценные дары, которые периодически отправлялись северным народам из Византии от императора. Остается возможность и искажения текста – но исправить его уже невозможно.

Ландау прежде всего обращает внимание на враждебную и неточную характеристику ислама, которую автор вложил в уста христианского собеседника. «Что такое вера исмаильтян в сравнении с верой израильской? Нет ни суббот, ни праздников, ни заповедей, ни законов. Они едят всякую нечисть…» Трудно сказать, почему эти слова не могли иметь место в подлинном письме Хасдая. Написанное на еврейском языке, оно вряд ли могло приобрести большую известность и доставить проблемы адресату. Хасдай не был мусульманином и наверняка без особого пиетета относился к религии своего хозяина. Да и оскорбительные замечания вложены не в уста самого Иосифа, а являются частью описанных древних дебатов. Трудно согласиться со вторым замечанием Ландау. В ответе присутствует достаточно много еврейского колорита, если под таковым понимать ссылки на характерные институты израильтян. Ответ написан на еврейском языке, причем отличном от языка письма – это очень важный момент, к которому мы еще вернемся. После нападения на Ардабиль, которое, согласно арабским источникам, имело место в 112/730 году^94, в ответе сказано, что был выстроен по библейской модели шатер (с ковчегом, светильниками и др.). Здесь присутствует отчетливый еврейский колорит. Автор утверждает, что спустя поколение или два после обращения, при царе Обадье, имела место религиозная реформация, когда были построены синагоги и школы, а хазары познакомились с Торой, Талмудом и литургией^95. Иосиф мог бы составить список предков, и все они, кроме Булана, имели еврейские имена. Он общался с евреем бен-Элиезером. И если параллельно с этим в тексте проявляются нееврейские черты – в первую очередь, это полукочевая жизнь населения Хазарии, – их можно объяснить тюркским происхождением нации.

Что касается местного колорита в ответе, он ничуть не менее очевиден, чем в письме. Об одной черте, полукочевой жизни хазар, мы только что упомянули. То, что Иосиф сказал о выплачивающих дань нациях, хорошо проиллюстрировано в Русской летописи^96 и подтверждается Истахри. Этот автор также подтверждает слова Иосифа относительно исхода хазар из столицы весной. «С месяца нисан мы выходим из города, каждый идет на свой виноградник, свое поле, свою пашню». Один аспект в ответе, по мнению Касселя^97, является достаточным доказательством подлинности всего документа. Это упоминание «некоего их полководца» (короткая версия) или «некоего полководца среди них» (длинная версия) в основной части ответа – рассказе об обращении, наряду с хазарским царем. Таким образом, речь идет о беке Хазарии. Можно отметить и другие моменты: заявление, что Иосиф охраняет устье Волги и не пускает русов спускаться по ней в Каспий, а также деление на три части хазарской столицы^98.

Третий аргумент Ландау касается неполного географического описания Хазарии. Этот момент особенно подчеркивал Полиак, утверждавший, что географическая информация в ответе такова, словно получена путешественником в Хазарию из Константинополя через Крым и по суше от Таматархи (Тамани). Он считает, что тот, кто составил ответ – кем бы он ни был, – использовал рассказ некоего путешественника^99. Полиаку показалось самым важным отсутствие определения хазарской границы на востоке, поскольку один из вопросов Хасдая касался городов, близких Хазарии в направлении Хорасана, Бердаа и Баб-ал-абваба^100. Явное упущение в ответе может объясняться другими причинами. В направлении Хорасана не было важных городов. Какой интерес для адресата из Испании могли представлять поселения Абаскун^101 и Мангышлак^102 на восточном берегу Каспийского моря, которые за исключением рыболовной области Дехистан^103, что к северу от Абаскуна, были единственными, имевшими постоянное население? Восточные походы хазар шли по пустынным землям или бедным пастбищам, где жили враждебные кочевники, еще большие варвары, чем сами хазары. Чем перечислять их названия, логичнее было бы дать понять, что граница хазар тянется в направлении Хорезма до Джурджана, что соответствует сведениям арабского географа Кудамы^104. Подтверждение есть и в рассказе Ибн-Фадлана, из которого мы видим, что действующей границей между кочевниками гузами, которые могли признавать власть хазар, и землями ислама была река Оксус.

Но почему нет никакой информации, недоумевает Полиак, о Хорезме, учитывая торговые отношения, существовавшие между ним и Хазарией? Этого мы не знаем^105.

Последний из аргументов Ландау касается неправдоподобных доводов, изложенных в ответе, которые собеседники использовали в религиозном споре. Нет априорных оснований для того, чтобы царь приводил точный рассказ о мнениях, которые он не разделял, описывая религиозный спор, имевший место задолго до него. Очевидно, автор сфабрикованного ответа Иосифа вложил бы в уста спорщиков корректные утверждения. Слова кади, говорящего, что христиане поклоняются творениям своих рук, явно указывают на идолопоклонство. Черта представляется аутентичной – идолопоклонство существовало в VII веке и начале VIII.

Что касается даты обращения, в длинной версии ответа Иосифа сказано, что событие имело место 340 лет назад. Ответ, если он подлинный, должен был последовать вскоре после письма Хасдая, в котором Абд ар-Рахман аль-Назир упоминается как ныне здравствующий. Значит, письмо могло быть написано, самое позднее, в 961 или 962 году. А значит, согласно ответу, обращение имело место в 621 или 622 году^106. Но ведь за десять лет до хиджры ни в Хазарии, ни в каком-либо другом месте еще не могло быть мусульманского кади, а кто же тогда участвовал в споре? Вероятно, следует согласиться с Ландау в том, что цифра – более позднее добавление переписчика^107.

Остается представить еще несколько позитивных аргументов. Мне кажется, что следующий очень простой тест до сих пор не применялся к хазарской переписке^108. В длинной версии ответа Иосифа классическая еврейская конверсивная конструкция Waw с имперфектом для выражения прошедшего времени встречалась не более одного или двух раз, против почти 100 примеров, где прошедшее время выражено перфектом и простым Waw. Вместе с тем, в письме Хасдая прошедшее время выражается почти 50 раз конверсивной конструкцией с Waw и имперфектом, и только 14 раз простым Waw и перфектом. Это радикальная разница стиля, и, судя по внешним признакам, письмо написано другой рукой. Далее мы можем привести сравнение короткой версии ответа, которая носит безошибочные следы переработки и изменений в сравнении с длинной версией. В короткой версии конверсивная конструкция с Waw используется, когда редактор перефразирует слова длинной версии, что он делает нередко. Процесс замены имперфекта с конверсивной конструкцией с Waw простой конструкцией с Waw и перфектом ясен и очевиден и позволяет нам утверждает с большей степенью уверенности, чем мог позволить себе Коковцов, что длинная версия ближе к оригиналу^109. Но пропорциональное соотношение двух конструкций в короткой версии и в письме разное. В короткой версии конверсивная конструкция с Waw и имперфектом встречается 37 раз, простая – не менее 50 раз. Результаты можно свести в таблицу.

Таким образом, письмо не редактировалось той же рукой, что и короткая версия. Поэтому мы имеем основания сравнить его с длинной версией и, учитывая большие различия, заявить, что их авторы, безусловно, разные.

К вопросу, можно ли делать дальнейшие выводы, основываясь на этих результатах, следует подходить осмотрительно. В общем, ничего умаляющего значение ответа Иосифа в его длинной версии, сказано не было. Стилистическая разница подтверждает его аутентичность. Именно этого можно ожидать от документов, появившихся в разных, удаленных друг от друга частях еврейского мира, где уровень культуры, безусловно, был разным. Позволительно, пожалуй, выразить мнение, что язык ответа представляется менее искусственным, более наивным^110, чем язык письма. В ответе нет ничего, соответствующего сложному пиуту, который испанский сановник, точнее, его секретарь, адресовал Иосифу. Мы также можем обратить внимание на нечто более определенное, чем впечатление. Форма арабского слова «кади» (qāḍi) в длинной версии пишется с Daleth и имеет еврейский определенный артикль qādi, ha-qādi, в короткой версии мы имеем Tsaddi c точкой и арбским определенным артиклем: qāḍi, al-qāḍi. Слово «хазары» в письме написано на арабский манер – al-Khazar, а в обеих версиях ответа – формы Kazar и Kazariim (без арабского артикля). В ответе Дарьяльский проход – Dar Ālān (старое иранское название), а в письме Дербентский проход – арабское Bāb al-Abwāb. Последнее название встречается и в ответе, но в необычной форме – ворота Баб-аль-Абваб (Gate of Bāb al-Abwāb)111, что является тавтологией и показывает непонимание значения арабского слова. Все это признаки того, что ответ изначально был написан не в арабском окружении.

Можно, по крайней мере, сказать, что теорию Полиака о хазарской переписке, как популярном повествовании о Хазарии, изложенном в привычной форме писем, следует исключить. Слишком велики различия между письмом и ответом. Но если письмо и ответ все-таки не написаны разными людьми, кто-то очень хорошо постарался, чтобы создать такое впечатление. Мы не можем избежать такого вывода, допустив возможность ранней редактуры документов, поскольку у нас нет тому свидетельств. Но кто мог сфабриковать документы в период между 961 и 1105 годами и зачем – на эти вопросы ответить невозможно. Короче говоря, трудно не признать, что ответ Иосифа в основном аутентичен.

Аутентичность хазарской переписки также подтверждается упоминанием Хасдая ибн-Шапрута в связи с Хазарией в манускрипте ибн-Хаукаля в 1086 году^112. В отрывке сказано: «Хасдай ибн-Исхак считает, что эта протяженная гора [Кавказ] связана с горами Армении и пересекает страну греков, доходя до Хазарана и гор Армении. Он был хорошо осведомлен о тех местах, потому что бывал там и встречал главных царей и вождей». Источник и значение этих слов непонятны. В письме Хасдая он выражает желание посетить Хазарию, а в ответе Иосиф выразил согласие. Как бы то ни было, этот отрывок – исключительно раннее независимое свидетельство интереса высших придворных Испании к делам Хазарии.

Рассказ об обращении хазар в ответе Иосифа в целом напоминает тот, что изложен в «Кузари» Иегуды Галеви. В обоих текстах упоминается о сне, в котором царю хазар являлся ангел и говорил с ним. Визирь (бек?) в обеих историях фигурирует рядом с царем (хаканом), и в обеих строится шатер для поклонения. Центральный эпизод обеих историй – религиозная дискуссия^113. Есть и различия. В «Кузари» царь безымянный. В ответе Иосифа его имя Булан. Согласно ответу, Булан еще до сна изгнал со своей земли всех «гадателей и идолопоклонников» (шаманистов). Согласно «Кузари», в это время царь был очень предан своей религии (шаманизму). Ход религиозной дискуссии в двух историях разный, и главное отличие – отсутствие в «Кузари» общих дебатов, которые, согласно ответу, завершили процесс. «Кузари» отличается от ответа и тем, что «шатер» возводится после дискуссии. У Галеви нет ничего о реформировании религии, которое, согласно ответу, имело место при царе Обадье. Учитывая различия, мы не можем утверждать, что Галеви был знаком с ответом Иосифа, но вероятность такая есть, и он мог использовать материалы так, как ему удобно. Определенно одно: в целом и ответ, и «Кузари» содержат одну и ту же историю.

Совсем другой рассказ об обращении хазар дан в Кембриджском документе, названном так по месту своего теперешнего нахождения^114. Это фрагмент из ста (или чуть меньше) строк, датированный примерно XII веком, который входил в материалы каирской генизы и был впервые опубликован Шлехтером в 1912 году^115. Документ, вероятно, является частью письма, причем имя отправителя неизвестно. Он пишет о некоем Иосифе, царе Хазарии, как о своем современнике, некоему анонимному адресату, к которому обращается, как к Иосифу, «господин мой». Его посланцы прибыли в Константинополь морем. Естественно предположить, что этот аноним – Хасдай ибн-Шапрут, а тот факт, что автор говорит о Хазарии «моя земля», об Иосифе – «господин мой» и т. д., наводит на мысль, что это хазарский еврей. На какова связь Кембриджского документа с хазарской перепиской, неясно. Коковцов считал документ альтернативным ответом на письмо Хасдая и счел обстоятельства подозрительными^116. Взаимное молчание между обоими адресатами переписки и Кембриджского документа особенно примечательно. Исходя из документа уже было известно, что Хасдай отправил послов в Константинополь, но не упомянуто о письме или ответе. Можно предположить, что документ был написан до переписки и послы – это Исаак бар Нафан и его свита, о которых говорилось в письме Хасдая. Но тогда почему Иосиф в своем ответе не сослался на предшествующую связь Хасдая с Хазарией? Также можно ожидать, что Хасдай упомянул бы о документе, если бы получил его. Если же документ появился позже, чем хазарская переписка, можно ожидать, что в нем содержалась бы ссылка на письмо, ответ или и то и другое.

Эти трудности можно обойти, предположив, что документ был отправлен не из Хазарии, а из Константинополя^117, вероятно, когда Исаак бар Нафан, посол Хасдая, не сумев продвинуться дальше, как сказано в письме, отказался от своего намерения добраться до Хазарии и вернулся в Кордову. Это вполне правдоподобно, если решить, вместе Дубновым^118, что рабби Иегуда из Барселоны упоминает Кембриджский документ, как и хазарскую переписку, в следующем отрывке из «Сефер ха-Иттим». «Мы нашли список одного письма, которое написал один иудей на своем языке в Константинополе от имени царей Константинополя. Он упоминает в нем о войнах, которые были между царями Константинополя и царем Аароном, а также о войнах, которые велись между сыновьями тех царей нееврейских народов и царем Иосифом, сыном Аарона; он упоминает также о том, что хазары приняли еврейство и стали прозелитами, и цари их тоже были прозелитами. Мы слышали, что рассказ об этом есть в арабских книгах [и это записано в их книгах»]. Некоторые авторы утверждали, что еврей из Константинополя должен был писать на греческом языке, а не на еврейском^119, и поскольку Кембриджский документ представляет хазарских царей как иудеев, а не обратившихся в иудейство, он не может быть тем, что видел рабби Иегуда^120. Но это мелочи, и вполне может статься, что идентификация Дубнова верна. Кембриджский документ определенно повествует об иудаизме хазар и сообщает информацию о войнах греков и других народов с хазарами во времена Иосифа и его непосредственных предшественников. Если документ был написан в Константинополе, вполне понятно, почему ни Хасдай, ни Иосиф о нем не упомянули.

Но все это не решает других проблем, возникших в связи с Кембриджским документом. Если рассказ об обращении в ответе Иосифа надежен, что так и есть, как мы должны относиться к альтернативному варианту события в документе? В нем сказано, что в ранние времена евреи прибыли в Хазарию и ассимилировались с местным населением. В те времена у хазар не было царей, а во время войны ими командовали избираемые полководцы. Так случилось, что однажды полководцем стал неназванный еврей. Позднее он попал под большое влияние иудейской религии. Новость об этом достигла царей «Македона» (греков) и арабов, и были отправлены послы, чтобы увещевать его. Их заявления, очевидно, произвели большое впечатление на других вождей, которые колебались, и было решено устроить религиозный диспут. Когда мудрецы, принадлежащие к трем религиям, встретились и устроили дебаты, удовлетворительного результата не достигли. Тогда хазарские вожди велели, чтобы книги Закона Моисеева были принесены из некой пещеры в долине Тизул и объяснены иудеями. Так и сделали. Впоследствии евреи Хазарии в массовом порядке раскаялись в своем прежнем безразличии и повели остальное население к иудаизму. Евреи из «Багдада, Хорасана и земли греков» стали прибывать в Хазарию. Был создан хаканат. Имя еврейского лидера (доселе анонима) было изменено на Савриил, и он стал первым царем хазар.

В этом рассказе религиозная перемена под руководством «Савриила» представлена как реформация, проведенная, несомненно, евреями, которые давно жили в Хазарии, так же как «Савриил», его безымянный тесть и супруга Сера. На первый взгляд, все говорит в пользу предположения Шлехтера, что история обращения в Кембриджском документе – это расширенный вариант того, что мы прочитали в ответе Иосифа о религиозной активности при Обадье, потомке Булана. Шлехтер делает вывод, что имя Савриил, вроде бы больше нигде не упоминающееся, может быть искаженной формой имени Авдиил – Авдил – Обадья. Но остроумное предположение следует отвергнуть. Мы не можем утверждать, что в первой части документа, ныне утраченной, содержится рассказ о раннем обращении. А если допустить вместе со Шлехтером, что Савриил – это Обадья, из этого следует, что или дебаты при Булане, о чем документ не упоминает, по какой-то причине были повторены при Обадье, или что рассказ о деятельности Булана и его преемников в ответе Иосифа – вымысел. Обе альтернативы крайне маловероятны. Проще допустить, что Савриил – еврейское имя Булана.

Возможно, самый удивительный момент в рассказе об обращении хазар в Кембриджском документе – это содержащаяся в нем информация о сопровождающей процесс конституционной перемене. Речь идет о формировании двойного царствования – не больше и не меньше. Прямо указано, что появился хаканат. После обращения «поставили люди страны одного из мудрецов судьей над собою. И называют они его на казарском языке каганом, поэтому называются судьи, которые были после него, до настоящего времени каганами». И далее: «А главного князя казарского они переименовали в Савриила и поставили царем над собою». Как утверждает Шлехтер, речь идет о должности бека (бега)121.

Существование теневого царя, каковым хакан, судя по всему, являлся в более поздний период, может предполагать вытеснение одной династии другой. Масуди, очевидно, так и думал^122. Однако представляется, что среди хазар эта черта была больше связана с их кочевым прошлым, чем с инновациями^123. Принимая во внимание более позднюю ситуацию, можно предположить, что хакан являл собой попытку отодвинуть царя в сторону иудействующими подданными, лидер которых утвердился в роли «дворцового мэра» старой династии. Но только это не то, что повествует Кембриджский документ. Иудейский военачальник не отодвигал в сторону хакана, чтобы удержать власть, как первые беги Хазарии, поскольку, согласно этому повествованию, до более позднего времени не было хаканов. Но это неправильно. Нет никаких сомнений в существовании хазарских хаканов в первой половине VIII века, и Юстиниан II, к примеру, встречался с одним из них^124. Единственное возможное сомнение связано с существованием в это время бега, хотя и оно почти наверняка подтверждается. Кембриджский документ утверждает, что после обращения хазары ставили над собой хакана в роли судьи, подчиненного, надо полагать, Савриилу, который стал царем. Это меняет исторические отношения и представляется невероятным^125. Но есть кое-что еще. Согласно документу, первый хакан был одним из мудрых людей, вероятно, мудрецов израильских, упомянутых там же. Таким образом, в документе вроде бы утверждается, что иудейский рабби когда-то был хазарским хаканом, но это уже за гранью возможного. Не исключено, что после обращения назначались еврейские судьи^126, но о конституционных переменах такого масштаба вопрос все же не ставится. Документ излагает историю Булана, но под другим углом и с использованием еврейского имени. Нельзя исключить, что он был по происхождению евреем, но вероятнее всего, он принадлежал к тюркскому роду, как и ранние хазарские хаканы^127. Что бы ни означало имя Булан^128, оно тюркское. Дезинформацию о хаканате можно объяснить впечатлением, полученным автором документа о более поздней ситуации с хаканами. Также он мог перепутать титул с еврейским словом «мудрый» – hākhām. И если аутентичность Кембриджского документа не опровергается несколько искаженным рассказом об обращении, к другой содержащейся в нем информации – хазарских войнах IX и X века, о которых он является практически единственным свидетельством, все же следует подходить с большой осторожностью.

Полиак попытался защитить на основании арабских источников то, что Кембриджский документ говорит о политических изменениях, сопровождавших обращение. Это ему не удалось. Его объяснения не только не проясняют историческую ситуацию^129, но и не дают ни малейших оснований думать, что Кембриджский документ надежный источник информации.

Тогда, если Кембриджский документ содержит сведения, которые или нельзя проверить по другим источникам, или они противоречат данным из других источников, можно ли ему доверять? Дубнов^130 и также Ландау^131 явно оказались под впечатлением изложенных в документе исторических фактов об отношениях хазар с другими народами незадолго до переписки. Но насколько им можно доверять? Большинство информации никак нельзя проверить. К примеру, документ повествует о войне с греками при Вениамине, внуке Иосифа. Опять-таки при Аароне, отце Иосифа, греческий император натравил алан на хазар. При самом Иосифе император Роман натравил на хазар русов, и те «пошли к городу С-м-к-раю» (Таматархе)132. В качестве ответной меры хазары напали на греческую территорию, взяли несколько городов и якобы напали на важный центр – Херсон^133. Все это несколько не согласуется с рассказом о Хазарии греческих послов из письма Хасдая. Дубнов говорит об объективности документа, в котором, по его утверждению, нет элемента сверхъестественности в рассказе об обращении. Но было бы крайне желательно проверить объективность другой информацией. Константин Порфирогенет, писавший в 947–950 годах, наглядно представил условия, в которых аланы могли быть использованы против хазар^134. Но нам хотелось бы знать, что в то время в конкретном случае они действительно были использованы. Короче говоря, мы нигде не читаем о войнах между хазарами и Византией, кроме Кембриджского документа.

Возражения против документа выдвинул Коковцев. Его главный аргумент – зависимость по стилю и содержанию от сочинения «Сефер Иосейфон» («Иосиппон»). Если так, утверждает он, Кембриджский документ – компиляция, а не аутентичное письмо^135. Вряд ли можно утверждать, что стилистическая зависимость, о которой говорит Коковцов, уверенно установлена^136. Что же касается фактического содержания, на которое, по мнению Коковцова, тоже оказал влияние Иосиппон, два приведенных им примера, в общем, ничего не доказывают. 1. Автор Кембриджского документа, безусловно, знает название Хазария (он пишет Казария), но хочет сказать своему адресату, что старое имя государства – Арканус. Это, предположительно, восходит к греческому Urkanous. Откуда автор документа узнал это – большой вопрос. Но совершенно не очевидно, что источником стал Иосиппон. Бар-Эбрей в заметке от 1026 года идентифицирует Гирканию с «землей хазар»137. Если это и не является доказательством правильности утверждения в документе, то, по крайней мере, открывает больше возможностей для гипотез, помимо той, что автор позаимствовал ремарку из Иосиппона. 2. Другой пример якобы существующей фактической зависимости от Иосиппона – утверждение в документе, что название царского города – Казар [Хазар], которое, по мнению Коковцова, было позаимствовано из некой утраченной версии документа. Несомненно, ссылка идет на Хазаран – западную часть хазарской столицы, где жил царь^138. Кембриджский документ, таким образом, сообщает аутентичную информацию.

Коковцов считает идентификацию Кембриджского документа со вторым письмом рабби Иегуды из Барселоны распространенной, но недоказанной. Некоторые из его доводов представляются не бесспорными. Естественно, он ссылается на то, что сказано в документе о хаканате, и называет это фантастикой^139.

Можно отметить, что использование конверсивной конструкции с Waw и имперфектом для обозначения прошедшего времени встречается в Кембриджском документе чаще, чем в письме Хасдая, и в этом отношении оно является полярной противоположностью длинной версии ответа. В табличной форме:

Этот результат подтверждает, что Кембриджский документ и ответ Иосифа написаны разными авторами.

Давайте рассмотрим, содержит ли Кембриджский документ достоверный исторический материал. В нем несколько раз упоминаются аланы. Известный проход и фортификационные сооружения Дар-и-Алан (Дарьял) на Кавказе постоянно фигурируют в войнах хазар и арабов ранее. И хотя нам не ясно из арабских источников, что аланы были в этот период независимыми и ими правил собственный царь^140, или что некоторые из них были иудеями, оба этих факта в документа вполне возможны. Судя по тому, что сказано в документе и в ответе Иосифа, их независимость была ограниченной и, возможно, спорной^141. О ситуации в X веке мы располагаем отрывком из «De Administrando Imperio» Константина Порифирогенета^142:

«10. О Хазарии, как нужно и чьими силами воевать с нею. Гузы способны воевать с хазарами, поскольку находятся с ними в соседстве, подобно тому, как и правитель Алании. Девять климатов Хазарии прилегают к Алании, и может алан, если хочет, грабить их отселе и причинять великий ущерб и бедствия хазарам, поскольку из этих девяти климатов являлись вся жизнь и изобилие Хазарии.

11. О крепости Херсон и крепости Боспор. Правитель Алании не живет в мире с хазарами^143, но более предпочтительной считает дружбу греческого императора, и, когда хазары не желают хранить дружбу и мир, он может сильно вредить им, и подстерегая на путях, и нападая на идущих без охраны при переходах к Саркелу, к климатам и к Херсону. Если этот правитель постарается препятствовать хазарам, то длительным и глубоким миром пользуются и Херсон, и климаты, так как хазары, страшась нападения аланов, находят небезопасным поход с войском на Херсон и климаты и, не имея сил для войны одновременно против тех и других, будут принуждены хранить мир».

Если опираться на этот отрывок, представляется весьма вероятным утверждение в Кембриджском документе, что однажды император натравил аланов на хазар. Но мы нигде не читаем, что они действительно на них напали.

Насколько мне известно, долина Тизул, где, согласно документу, была пещера с книгами, не идентифицирована. Можно предположить, что это название – греческое Tzour, арабское Ṣūl – Дербентского прохода. Подтверждение можно найти в других вариантах рассказа об обращении хазар. Согласно «Кузари», сценой обращения, по крайней мере частично, была пещера в горах Варсана, где находились евреи. Должно быть, это на востоке Кавказа.

Как уже говорилось, у нас нет прямой информации в других источниках о войнах между хазарами и греками в X веке. Так называемые «заметки готского топарха»144, документ, написанный на греческом языке около X века, вроде бы относится к хазарам, хотя и не называет их. В нем упоминаются враги к северу от Крыма, с которыми топарх сражается. Бруцкус предположил, что есть тесная связь между заметками, Кембриджским документом и пиутом в начале письма Хасдая^145. Вполне возможно. Поэма Менахема бен-Сарука написана в честь победы хазар в войне. Предположительно, новости о ней достигли Испании в Кембриджском документе. Если хазару Иосифу из пиута было ясно, что Хасдею уже известно о его победе, не исключено, хотя, по мнению Коковцева^146, тот не счел необходимым упомянуть о своем успехе в ответе. Можно пойти еще дальше. Согласно Кембриджскому документу, после атаки русов на С-м-к-рай (Таматарху) по наущению Романа хазар Песах напал на греческую территорию. Это совпадает с бегом Хазарии (или Peh, или даже Pesah – Pesad – Peshad – Be-shad – Ebe-shad). Еврейские слова Bu(o)lsh-tsi hu’Pesah Hmygr сложны. Ясно только, что последнее слово – это Pual – причастие, написанное с искажением, и должно читаться ha-meyuqqar. Нет сомнений в том, что это переводится «Булш-ци, которые есть почтенный бек (бег)». Функции бека, как верховного командующего, обозначены контекстом. В документе сказано: «И он взял три города, не считая большого множества пригородов. И оттуда он пошел на город Шуршун и воевал против него». Шуршун – это, видимо, Херсон^147. Если, как представляется вероятным, далее в документе сказано, что Херсон был захвачен хазарами, можно предположить, что об этом городе говорится в пиуте в начале письма Хасдая.

Можно и иначе подтвердить, что Кембриджский документ содержит исторический материал. Мы уже говорили, что в нем приведен другой рассказ об обращении хазар и событиях, приведших к нему, не повторяющих ответ Иосифа, с которым в целом согласуется повествование в «Кузари». Но и Кембриджский документ не одинок. В письме Хасдая содержатся традиции, существовавшие в Испании, вероятно, чтобы выяснить, знает ли о них хазарский царь. Хасдай просит адресата сообщить ему «корень дела и основу всего случившегося… как произошло появление израильтян в той местности [то есть в Хазарии]. Наши предки рассказывали нам, что сначала, когда они жили там, их^148 поселение называлось горой Сеир. Но господин мой знает, что гора Сеир находится далеко от того места, где он живет. Старцы же наши говорят, что оно действительно называлось прежде горой Сеир, но произошли гонения, и они уходили от одного пастыря к другому, пока не задержались в той стране, где они живут теперь. Еще сказали нам старцы прежнего поколения, заслуживающие доверия, что из-за их неверия произошло гонение и преследование, что в гневе и ярости поднялось на них полчище халдеев. Тогда они скрыли в одной пещере книги Закона и другие священные книги; и молились в пещере. Они учили своих детей молиться в пещере вечером и утром. По истечении долгого времени и многих дней они позабыли все случившееся, так что не знали относительно пещеры, почему они взяли в обычай молиться в ней. Но они продолжали держаться обычая своих предков, не зная, почему так делали. После некоторого времени нашелся один иудей, который пожелал узнать настоящую причину этому. Он вошел в эту пещеру, нашел ее полной книг и вынес их оттуда. С того самого времени и впредь они стали заботиться об изучении Закона. Так рассказывали нам наши предки, как это слышали прежние люди один из уст другого. И это старые вещи». Последние слова исключают возможность того, что Хасдай просто пересказывает Иосифу содержание Кембриджского документа.

Тем не менее мы находим в письме Хасдая, который утверждает, что излагает традицию, существующую в Испании, следы рассказа об обращении, изложенного в Кембриджском документе, несколько отличающегося от того, что может быть названо первичным вариантом в ответе. Еврей, вошедший в пещеру, напоминает Булана-Савриила из документа. Но если документ содержит существующую традицию, это признак его аутентичности. Получается, что испанская традиция – назовем ее так – оставила следы и в «Кузари».

В документе говорится об исторических личностях – русском князе Олеге и Романе Лекапине, но они представлены таким образом, что скорее создают трудности, чем помогают их решить. В случае с Романом есть некоторые подтверждения – Масуди описал преследование им евреев. Пример совпадения между документом и другими источниками дает замечание: «В нашей стране говорят, что предки наши происходили из колена Симеонова, но мы не знаем, верно ли это». Оно несомненно соответствует рассказу Эльдада ха-Дани о том, что «колено Симеоново и полколено Манасе находятся в земле Козар»149. В версии Эльдада, приведенной Кармоли, есть еще более явная параллель с документом, поскольку там сказано: «Колено Симеоново живет в земле хазар на реке Итиль (Атиль). Имя их царя Иезекиил. Им нет числа, и они получают дань от 25 царств. Многие арабы платят им дань. Потомки Симеона говорят на еврейском, хазарском и арабском языках, они заняты изучением письменного и устного Закона, традиций и логических выводов, и т. д.»150. Версию Эльдада Цунц^151 и Нейбауэр^152 назвали фальшивкой, и нет оснований им не доверять. Имя Иезекиил не фигурирует в списке хазарских хаканов в ответе Иосифа, и, вероятно, является вымыслом^153. В другой работе, опубликованной Кармоли и тоже признанной фальшивкой, сказано: «Когда хазары приняли иудаизм, Симеон присоединился к ним»154. Ввиду сомнительности авторитета Эльдада и неоднозначного отношения к публикациям Кармоли, эти цитаты вряд ли можно считать доказательством аутентичности.

В целом представляется, что документ содержит исторические факты. Присутствие евреев с Востока в Хазарии в ранний период, идентичность Савриила, как основателя хазарского иудаизма, с Буланом; войны хазар (особенно с греками) – все это расширяет наши знания о Хазарии. С другой стороны, документ приводит информацию, представляющуюся сомнительной. Есть и ложная – повествование о хаканате. Можно предположить, что многие трудности связаны с состоянием текста. Если датировка Шлехтера (XII век) верна^155, было много времени для появления искажений. Именно поэтому некоторые критики считают Кембриджский документ объективным и историческим, но у многих складывается противоположное впечатление.

Прежде чем завершить рассказ о еврейских источниках, содержащих сведения об обращении хазар в иудаизм, необходимо сказать несколько слов о фрагментах из генизы, опубликованных Манном^156. Первый – незаконченное письмо, адресованное женщине. По мнению редактора, это письмо Хасдая императрице Елене, супруге Константина Порфирогенета. В нем говорится о добрых намерениях автора к христианам Кордовы. Известно, что после того, как Константин в 944 году избавился от Лекапина, его супруга принимала активное участие в управлении государством. Поскольку письмо призывает к терпимости по отношению к евреям в Константинополе, есть основания увидеть в нем еще один знак того, что гонения при Романе были фактом. Второй фрагмент, согласно Манну, заглавие письма к Константину. Имя в нем не называется, но адресат восхваляется как просвещенный монарх. Автор пишет, что послание от его корреспондента халифу Абд ар-Рахману дошло до Испании. Возможно, это письмо тоже было написано Хасдаем. Ландау, выдвинувший гипотезу, что оба отрывка – часть одного документа, составленного, как и письмо Хасдая, Менахемом бен-Саруком, критикует Полиака за спорное предположение, что халиф Абд ар-Рахман – это Абдуррахман I^157. Тест, использованный выше (с частотой использования Waw-конструкций), вряд ли может быть применен в данном случае из-за фрагментарного характера отрывков. Представляется, что изначально они не принадлежали к тому же манускрипту, что и Кембриджский документ^158. Тем не менее в генизе в тот или иной момент могло быть некоторое собрание переписки Хасдея. Существование фрагментов подтверждает наше впечатление, что Кембриджский документ не является фальшивкой. Складывается следующая картина: около 112/730 года ведущие хазары попали под влияние иудаизма. Обозначение времени в ответе Иосифа (ранее чем 961 год) следует отвергнуть, но, возможно, указанные в ответе «340 лет назад» следует считать «240 лет назад». Получается, что первое принятие хазарами иудаизма имело место до 721 года. В 112/730 году состоялось успешное хазарское нападение на Адабиль, повлекшее смерть арабского военачальника Джарраха ибн Абдуллы. Ситуация изменилась в 119/737 году, когда Марван навязал ислам побежденному хакану. Вскоре после этого арабские армии ушли, а хакан принял модифицированный иудаизм, вероятно после религиозных дебатов, имевших место около 740 года – дата указана Галеви в «Кузари». Двумя поколениями позже, около 800 года^159, потомок хакана принял раввинский иудаизм. Роль, сыгранная Византией в этих событиях, почти не упоминается. Нам придется вернуться к ней в следующей главе.

Глава 7

Два столетия хазарской истории

Обсуждая иудаизм хазар, мы говорили о событиях X века. Теперь вернемся к хронологической последовательности от 119/737 года, когда состоялась экспедиция Марвана в Хазарию, и даже немного раньше.

Как мы видели, около 627 года был контакт хазар и греков – при Ираклии. После этого византийские авторы хранили молчание о хазарах и Хазарии до начала правления второго Юстиниана, сына Константина IV. В 695 году, после десятилетнего правления, сделавшись невыносимым для своих подданных, Юстиниан II был свергнут, покалечен, и ему запретили пребывание в Крыму^1. Судя по всему, он несколько лет спокойно жил в Херсоне^2, после чего вызвал большой переполох, объявив, что желает вернуть империю. Выступив из Херсона в Дорос, столицу готов в Крыму, он потребовал встречи с хазарским хаканом. Хакан принял его с великими почестями, выслушал и дал в жены свою сестру^3. Хазара звали Бусир^4. Имя его сестры – Феодора. Не следует делать поспешный вывод, что она была христианкой до замужества. Скорее Феодора – это имя, данное при крещении^5 после замужества или реставрации супруга, выбранное Юстинианом II, поскольку супругу его знаменитого тезки звали так же^6. С разрешения хакана Юстиниан перебрался в Фанагорию^7, ныне Тамань, что на восточном берегу Керченского пролива.

Тем временем император Тиберий III услышал о происходящем и стал посылать письма хакану с предложением большой награды за Юстиниана, живого или мертвого. Хазар был готов пожертвовать своим союзником и родственником.

Под предлогом обеспечения Юстиниану телохранителей он отправил в Фанагорию большой отряд. Одновременно его представитель в Фанагории Папац и правитель Боспора Валгиц получили приказ убить Юстиниана. О заговоре узнала Феодора и предупредила мужа. Юстиниан потребовал встречи с Папацем, которого хорошо знал, и задушил его струной. Позднее он таким же образом избавился от Валгица^8. Отослав Феодору обратно к брату^9, он переправился на рыбачьей лодке в Херсон, где к нему присоединились друзья.

Последующие шаги, приведшие Юстиниана II обратно на трон, не относятся к теме данной книги. Их вкратце описывает Масуди. Мы же скажем, что Юстиниану не понравились хазары, и он обратился за помощью к царю булгар Тервелю^10. Вернувшись в Византию (705), Юстиниан отправил большой флот в Хазарию за своей супругой. Хакан, вероятно желая забыть о прошлом, написал императору, попеняв ему, что тот послал не два-три корабля, а целый флот (из него многие корабли были разбиты штормом), словно желая захватить жену силой^11. В его письме также содержалась весть, что у Юстиниана в Хазарии родился сын. Феодора и младенец были благополучно доставлены в Византию – их сопровождал некто Феофилакт. По прибытии нового императора и императрицу короновали как Августа и Августу. В Константинополе возле статуи императора была поставлена статуя его супруги. Говорят, сам хакан сиживал рядом, когда бывал в византийской столице^12.

В событиях, предшествовавших окончательному падению Юстиниана, хазарский хакан сыграл важную, даже, пожалуй, решающую роль. Император запомнил враждебность обитателей Крыма. В 710 году он отправил огромную армаду с сотней тысяч человек на борту. Командиры экспедиции имели приказ предать мечу людей Херсона, Боспора и некоторых других мест^13. С экспедицией отправилось два выдающихся человека, меченосец Элай (Elias) и некто Вардан (Бардан), высланный Тиберием III, но возвращенный Юстинианом. Элай был кандидатурой Юстиниана на пост правителя Херсона, когда город будет подавлен. В то же время присутствие Вардана в экспедиции скорее означало подозрительность Юстиниана, а не его особое благоволение^14.

Этот рассказ, приведенный в источниках, представляется не вполне удовлетворительным. Заявленная цель экспедиции – наказать жителей крымских городов и поставить своего правителя Херсона – могла быть достигнута намного меньшими силами. Существовала ли в это время серьезная угроза со стороны хакана? Хазарские чиновники в это время были в Боспоре^15 и в Фанагории. В Херсоне тоже имелся тудун – представитель хакана^16. Тудун, очевидно, был направлен в Херсон после того, как Юстиниан покинул город – в 704 году или около того. Иначе у Юстиниана не было необходимости направляться в Дорос, прежде чем установить контакт с хазарами. Мы располагаем достаточным количеством свидетельств, чтобы утверждать: два главных крымских города находились, по крайней мере частично, под хазарским контролем^17. Большая экспедиция Юстиниана, вполне вероятно, имела целью возвращение территории, которая могла быть – или уже была – потеряна для империи, попав в руки хазар.

В любом случае последствия оказались катастрофическими для Юстиниана. Византийская армада взяла Херсон без сопротивления. Некоторых высокопоставленных горожан, в том числе тудуна, и детей пощадили, остальные жители были уничтожены. Ход экспедиции, вероятно, не понравился Юстиниану. Поступил приказ немедленно возвращаться в Византию с пленными. Несмотря на то что была уже поздняя осень – конец октября, – командиры не могли ослушаться императора. Экспедиция вышла в море, попала в жестокий шторм и почти вся погибла – по оценкам экспертов, потери составили около 73 000 человек. Реакция Юстиниана на эту катастрофу показала, насколько у него неуравновешенная психика. Узнав новости, он выразил удовлетворение и сразу приказал готовить к отправке следующую экспедицию^18, которая должна сровнять Херсон с землей. Говорят, что император лично наблюдал за пытками пленных херсонитов путем сожжения или утопления^19. Маловероятно. Это делалось в Крыму, и не обязательно по его приказу.

Когда новости о том, что их ждет, достигли Крыма, жители решили сражаться до конца. Они стали готовиться к обороне и обратились за помощью к хазарам. Элай, правитель Херсона, и Вардан объединились против Юстиниана. Об этом сообщили в Византию. Осознав, когда уже было слишком поздно, серьезность ситуации, Юстиниан отправил миссию во главе с двумя видными византийцами, которые должны были, насколько возможно, восстановить status quo в Херсоне и восстановить местные власти (с экспедицией был отправлен хазарский тудун). Дипломаты также должны были принести извинения хакану (очевидно, за вывоз тудуна в Византию) и вернуться вместе с Элаем и Варданом, на которых Юстиниан теперь был очень зол. Выполнить эту программу оказалось невозможно. В Херсоне их отказались слушать. На следующий день глав экспедиции впустили в город и казнили. 300 солдат сопровождало послов. Их вместе с бывшим тудуном передали хазарам и отправили к хакану. По пути тудун умер. 300 греческих пленных были немедленно убиты в его честь, или в качестве жертвы, чтобы они сопровождали тудуна в последнем путешествии^20.

Поскольку императорские послы были убиты, следующий логичный шаг повстанцев – избрать императора из своих рядов. Так они и сделали. Избрали Вардана, и он принял титул Филиппика. Услышав о происшедшем, Юстиниан пришел в ярость, уничтожил семью Элая в Византии и отправил флот, оснащенный всем необходимым для ведения осады. Добравшись до Херсона, греческий командир Мавр разрушил две башни, но тут появилось хазарское подкрепление, и наступило затишье. Вардан, он же Филиппик, не будучи уверенным в результате, воспользовался передышкой, чтобы удалиться к хазарскому двору. Мавр обнаружил, что у него не хватает сил для продолжения операции. Опасаясь вернуться к Юстиниану побежденным, он решил признать власть Вардана. Его люди сделали то же самое. Но хакан отказался отдать своего гостя, пусть даже его соотечественникам, которые уже объявили о своей верности. Тем пришлось принести торжественную клятву не предавать его да еще заплатить некоторую сумму в качестве выкупа за императора. После того как греки это сделали, хакан больше не создавал преград. Филиппика отдали новым подданным. Довольно скоро он утвердился на византийском троне, а Юстиниан и его сын были мертвы^21.

В ходе этих событий мы видим, что хазарский хакан играл значительную – если не доминирующую – роль в Крыму. Покинув Юстиниана, он, вероятнее всего, сделал его падение неизбежным. Филиппик Вардан едва ли мог преуспеть без поддержки хакана. Не будет преувеличением сказать, что в этот момент хакан мог дать нового правителя Греческой империи. Это было в 711 году. Хазары появились на Черном море не намного раньше^22. Через несколько лет после этого они уже были готовы предпринять наступление на ислам.

Интересно отметить, что в 692 году, то есть до изгнания и последующего контакта с хазарами, Юстиниан позволил Трулльскому собору принять декрет, запрещающий отношения с иудеями^23. Когда императором стал Лев Исавр, один из его указов, принятых примерно в 720 году^24, касался обязательного обращения иудеев в христианство. Эти гонения на иудеев в Византии можно связать, как утверждает Масуди^25, с принятием иудаизма хазарами. Через какое-то время после этого Лев Исавр женил своего сына Константина на хазарской принцессе. Это произошло примерно в 732 году, то есть через год или два после большого вторжения хазар в земли ислама, описанного в еврейских и арабских источниках. Вряд ли эти события никак не связаны^26. То, что невеста Константина изначально не была христианкой, представляется само собой разумеющимся. Ее звали Чичак^27. Ее крестили во время бракосочетания и дали имя Ирина. Известно, что, узнав «священные письмена», она прославилась своим благочестием^28. Выражение «священные письмена», вероятно, подразумевает не только греческий язык, но также иудейскую Библию. Если принцесса знала еврейский язык, хочется думать, что она изучила его в Хазарии. Автор XII века Зонарас приводит описание ее супруга, утверждая, что тот ни христианин, ни эллин [то есть язычник], ни иудей, а смешение нечестивости^29. Представляется возможным, что Зонарас считал Константина иудеем, принимая во внимание его хазарскую супругу. Эти аспекты недостаточны, но, думается, они подтверждают присутствие иудаизма у хазар во время бракосочетания Константина и Ирины. С другой стороны, в арабских источниках нет убедительных свидетельств того, что хакан был иудеем в 737 году, когда проходил религиозное обучение у мусульманских факихов^30.

Константин V правил с 740 года и, в 747 году лишившись жены, три года был вдовцом. Так сказано в Бар-Эбрее^31. Ирина родила сына, ставшего императором Львом IV, получившим прозвище Хазар (в честь матери). Он правил с 775 до 780 года. Отрывок из «De Administrando Imperio» посвящен императору Льву, который взял жену из Хазарии, заключив брачное родство с хаканом хазар^32. Насколько нам известно, ни один император с именем Лев не женился на хазарской принцессе. Не подразумевался здесь и Лев Исавр, действовавший в интересах своего сына Константина. Очевидно, речь шла о Льве IV^33, который на самом деле женился на афинянке. Удивительно, но в этом трактате автор-император перепутал факты^34. Из этого же документа мы узнаем, что парадные одеянии, короны и прочие богатства были пожалованы византийскими властями хазарам, одной из неверующих и неуважаемых северных рас. Вероятно, Лев IV, как нам известно, увлекавшийся государственными регалиями^35, решил одарить и своих хазарских родственников.

Теперь мы можем продолжить рассказ с того места, где прервали его в главе 4. Вторая арабо-хазарская война закончилась неудачей хакана и, согласно арабским источникам, его насильственным обращением в ислам. Раздоры, которые досаждали халифату до и после правления Марвана ибн Мухаммеда, позволили хазарам восстановить силы. В 134/751 году, когда Аббасиды утверждались в удаленной провинции Хинд, там потерпел поражение и был убит представитель старого порядка Мансур ибн Джумхур. Его преемник решил избежать неравной схватки и бежал со своим гаремом и собственностью Мансура в Хазарию^36. Ясно, что в это время Хазарское государство было независимым.

В 141/758 году Язид ибн Усайд ас-Сулами правил Арменией от имени Аббасида Мансура. Он расположил гарнизон в Дарьяле. Впоследствии он получил приказ халифа заключить брачный союз с царским домом хазар^37. Разумно предположить, что хазар снова стали считать опасными, и, как показали последующие события, так оно и было.

Язид ибн Усайд был готов выполнить приказ суверена. Мы располагаем описанием великолепия кавалькады, доставившей хазарскую принцессу^38 на юг через перевалы Кавказа. Ее сопровождали хазарские тарханы^39, многочисленные придворные дамы, слуги и рабы. Кроме того, ее кавалькада состояла из десяти колесных шатров из «тончайшего шелка, с дверцами из золотых и серебряных пластин, с полами, покрытыми соболями. Еще двадцать повозок были нагружены золотой и серебряной посудой и прочими сокровищами, составлявшими ее приданое»40. Свадьбу, вероятно, праздновали в Бердаа, где принцесса позже умерла, давая жизнь сыну^41. Ребенок тоже умер, и хазарская свита отбыла в свою страну, убежденная, что их госпожу предательски убили. Хакан решил считать происшедшее поводом для войны^42.

Под командованием военачальника Рас-тархана^43 хазары двинулись на юг^44. Территории Хаснин (Хамзин) и Лакз, а также страна аланов по соседству Дарьялом были разорены^45. Захватчики вошли в земли халифата. Представитель правителя бежал^46. Язид ибн Усайд сам избежал встречи. Мансур, услышав новости, отправил двадцать тысяч человек из Сирии и аль-Джазиры, которые соединились с Язидом ибн Усайдом. Но военная удача им не сопутствовала, и они были вынуждены отступить. Ситуация стала тревожной. Регулярных войск не было, и халиф прибег к экстраординарной мере – открыл тюрьмы и выпустил семь тысяч заключенных, которых вооружил и отправил на север. В войсках были каменщики и ремесленники, и, когда подкрепление прибыло, первой задачей стало строительство фортификационных сооружений, куда поспешно поместили гарнизоны, что сдержало хазар^47. Мы не слышали о других больших сражениях. Вскоре после этого одна из крепостей на западе (Камх) перешла в руки греков. Хотя брат халифа осаждал ее все лето (151/768), он не сумел ее вернуть. Эта экспедиция известна тем, что хазарские войска стали частью мусульманской армии^48.

После Мансура в 158/775 году халифом стал Махди. Около 780 года молодой араб из Багдада, который позднее прославился как Або Тифлисский, посетил страну хазар вместе с грузинским принцем Нерсе. Жизнь святого описана вскоре после его смерти в Грузии^49. Хотя это повествование вряд ли является последовательным и точным изложением событий, оно может содержать важные воспоминания о путешествии. Согласно его автору, Нерсе решил покинуть страну из-за арабов. Отослав жену и детей в соседнюю Абхазию, он ушел через Дарьяльский проход в Хазарию вместе с 300 сторонниками. Объяснение визиту не дано. Вероятнее всего, его целью было получение военной помощи. Судя по дружескому приему, оказанному ему хазарами, в те времена политика хаканата была независимой от халифа. Здесь Хазария называется «землей севера», а хакан – «царем севера». Легенда, связывающая хазар с Гогом и Магогом, встречается и в этом грузинском повествовании. И если хазары в нем описываются как «дикие люди со страшными лицами и манерами диких зверей, пожиратели крови»50, это можно отнести скорее к традиции, чем к действительным наблюдениям. Хотя армянский автор Мовсес Каланкатукский тоже пишет об «ужасном множестве хазар с дерзкими широкими лицами без ресниц и с длинными развевающимися волосами, как у женщин»51. В некоторых городах и деревнях Хазарии жили христиане, и, возможно, нам следует сделать вывод, что в Хазарии Або крестили. В общем, автор считает, что у хазар «нет веры, они признают только Бога»52. О религии хазарского царя ничего не сказано^53. Неясно, добрались ли путешественники до хазарской столицы на Волге. Через некоторое время после прибытия в страну Нерсе пожелал отбыть в Абхазию. Хазарский царь согласился и послал с ним отряд с подарками. Они шли по «земле язычников, которые не верят в Бога»54, три дня и три ночи^55, прежде чем достигли места назначения. Эта деталь, касающаяся расстояния до Абхазии, представляется важной. Вероятно, грузины встретились с хазарским царем на «летних квартирах» – далеко к югу от Итиля.

К концу VIII века – в 786 или 787 году – крымские готы были атакованы хазарами. Дорос^56, их столица и главная крепость, был осажден и захвачен, и в него был назначен хазарский тудун^57. Под предводительством епископа Иоанна готы поднялись против захватчиков и сначала добились некоторых успехов. Но со временем воинственный священнослужитель был вынужден сдаться. Говорят, что в тюрьме он вылечил ребенка хазарского командира^58. Хазары недолго владели Доросом. Уже через несколько лет он перешел в руки греков^59.

Но вернемся к мусульманскому Востоку. Пребывание у власти халифа Гарун аль-Рашида омрачалось постоянными беспорядками в Армении. Армяне взбунтовались после смерти Махди и оставались непокоренными во время короткого правления Хади^60. При Гарун аль-Рашиде губернаторы сменяли один другого, но никто так и не сумел установить мир. За границей хазары оставались пассивными и не пытались воспользоваться трудностями халифа. В 180/796 году был назначен новый губернатор Саид ибн Салм^61. Сначала все шло хорошо. Но потом Саид притеснил местную аристократию, и неприятности начались опять. Командиром гарнизона в Бабе был некий Нажм ибн Хашим^62. Губернатор приказал казнить его и поставил на его место другого офицера. Его сын отрекся от верности, убил назначенца Саида^63 и попросил царя хазар о помощи против мусульман^64. Хазары откликнулись и прибыли с большой армией – в одном источнике сказано, что ее численность достигла 100 000 человек^65. Преодолев сопротивление, захватчики шли вперед, пока не достигли реки Куры (Кирус). Здесь они остановились, но Гарун к этому времени уже был серьезно встревожен. Его первые меры оказались неудачными, но по какой-то причине угроза так никогда и не была полностью реализована. Разорив все, что можно было, – при этом пострадали и христиане, предположительно армяне, и мусульмане, – хазары удалились с пленными. Когда прошло некоторое время, Язид ибн Мазияд аль-Шайбани, бывший губернатор, прибыл, обладая всей полнотой власти^66. К этому времени хазары уже исчезли, и Армения спокойно покорилась его правлению. Оккупанты находились в стране семьдесят дней. Это было последнее большое выступление хазар против арабов, о котором у нас есть письменные документы (183/799).

В грузинской хронике содержится история^67, похожая на эпизод с дочерью хакана и Язидом ибн Усайдом, которую мы отнесли к 145/762 году. Согласно хронике, у правящего принца Джуаншера был красивая юная сестра. Слава о ее красоте достигла хазарского хакана, и тот отправил в Грузию посла с брачным предложением, обещая взамен помочь Грузии противостоять арабам. Мать и брат Джуаншера были против, да и девушка говорила о хазаре только с презрением. Прошло три года, и хакан послал в Грузию своего полководца Блучана (в армянской версии – Булджана)68, который захватил замок принца и взял его и сестру в плен. Когда их вели в Хазарию, принцесса приняла яд. Вернувшись к хакану, Блучан рассказал ему о судьбе потенциальной невесты. Хакан пожелал видеть тело, и, разозлившись, узнав, что его не доставили, хакан велел казнить полководца. Его шею обмотали веревкой, а концы дали двум всадникам, которые поскакали в разные стороны. В результате голова несчастного оторвалась от туловища. А Джуаншеру после семи лет заключения позволили вернуться домой.

Маркварт связывает хазарское нападение на Грузию под командованием Блучана с событиями 183/799 года^69. Некоторые моменты в истории кажутся аутентичными. Она согласовывается с тем, что мы читаем у других авторов относительно обычая хакана жениться на дочерях соседних царей, равно как и с тем, что он обладал абсолютной властью над жизнью и смертью полководцев и даже бега^70, который мог подразумеваться в этой истории. С другой стороны, в ней хакан предстает очевидным язычником, а не иудеем. Однако эту историю все же нельзя считать доказательством того, что обращение хазар в иудаизм еще не произошло.

Во время правления того же Джуаншера абхазский принц Лев, сын дочери хазарского царя^71, то есть, предположительно, хакана, установил независимость от греков с помощью хакана. Это один из нескольких случаев их противостояния императору.

Примерно в 218/833 году хакан и бек Хазарии^72 обратились к Византии за помощью в постройке крепости на Дону^73. Император Феофил отправил военную эскадру, которая проследовала через Херсон и Азовское море на хазарскую территорию. Где-то на Дону греки построили крепость из кирпича: Aspron Hospition (Константин Порфирогенет) или Leukon Oikema (Феофан). Русы назвали ее Белая Вежа^74. Сами хазары говорили о Саркиле^75. Все эти названия обозначали одно и то же – Белый или Желтый Дом. Саркиль переводится, таким образом, с чувашского диалекта тюркского^76 – этот факт дает ключ к утверждению Истахри – Ибн Хаукаля, загадочного, ввиду родства хазар с тюрками, что их язык был отличен от тюркского^77. Чувашский характеризуется заменой l, i, r на sh, a, z большинства тюркских диалектов. Лирдиалект, используя современные термины, безусловно, был бы непонятен, как и чувашский в современности^78, людям, говорящим на шаз-языке. Замечание, что хазары не говорили на тюркском языке, возможно, объясняется именно таким образом. Язык волжских булгар, вероятно, тоже принадлежал к лир-группе, отсюда и заявление Истахри, что он был похож на язык хазар^79.

Что касается цели постройки крепости, предположительно она предназначалась для защиты от врага с запада. Кто был этот враг – не вполне ясно. Печенеги, насколько известно, еще не продвигались западнее Дона – они сделали это только шестьюдесятью годами позже^80, хотя можно подумать о более ранних группах^81. Масуди, описывая экспедицию русов на Каспий через Азовское море и Волго-Донской путь в 301/913 году, упоминает об укрепленном пункте хазар на пути, где постоянно располагаются войска для защиты от огузов^82. Его, вероятно, можно идентифицировать с Саркилем. Также считалось, что Саркиль построили против мадьяр^83. Возможно, врагами хазар к этому времени (218/833) уже стали и русы, сила которых быстро росла к западу и северу от Хазарии^84.

Саркиль несомненно был военным укрепленным пунктом. Он упоминается в ответе Иосифа, но его нет в списке хазарских городов, приведенном Мукаддаси и в «Худуд аль-Алам»85. В других мусульманских источниках его тоже нет. По этой причине предположение Полиака, что Саркиль был центром одного из четырех княжеств, на которые Хазария якобы была разделена, неприемлемо^86. Не может он быть и столицей Хазарии, как многие считали^87.

В нескольких арабских источниках приводится история, которая, если и не позволяет взглянуть на настоящую Хазарию, по крайней мере дает понять, какой ее видели арабы в IX веке^88. Говорят, историю эту рассказал в присутствии аль-Фадля ибн Саля, известного визиря аль-Мамуна (813–833), арабский посол^89. По случаю голода Хатун, сестра хазарского царя, своим мудрым советом призвала хазар покориться воле Бога, и в результате они были быстро избавлены от затруднительной ситуации^90. Слова, приписываемые Хатун, вполне обычны. Важно, что, согласно одной версии, хазары сначала обратились за помощью к своему царю, судя по всему, брату Хатун, а потом к высшему царю. В рассказе прямо обозначены хакан и бек, и сам рассказ представляется аутентичным^91. Аль-Фадль ибн Саль был одним из самых могущественных людей в исламе, и естественно, что его посетил хазарский посланник. Однако мы больше нигде не встречаем упоминаний о хазарской миссии в Багдад. Нет и никаких признаков того, что хазарские женщины играли важную роль в делах, хотя это вполне возможно. По крайней мере, это было характерно для высокопоставленных дам у тюркских народов. В упомянутом выше рассказе после успешного вмешательства в политику Хатун якобы было пожаловано царство. Эта деталь – очевидный вымысел. А содержание речи Хатун не подразумевает хазарского иудаизма. Говорят, что евреи Ирака надеялись на уничтожение хазарами халифата^92. Мы уже видели, насколько реальной была угроза в разные времена. Некоторый свет на ситуацию проливают рассказы о падении Афшина^93. Этот человек, тюрок из Урсушаны и один из самых способных полководцев Мутасима, был опозорен и лишен власти в 225/840 году. Утверждают, что незадолго до этого он планировал бежать через Мосул и Армению в Хазарию, откуда рассчитывал добраться до Туркестана и вернуться в халифат во главе армии^94. Очевидно, у него были грандиозные замыслы – по крайней мере, его в этом подозревали. Он якобы переписывался с греками и обдумывал использовать хазар против мусульман. Его судили, но обвинение оказалось весьма необычным – якобы он был магом, приверженцем запрещенной религии Заратустры. Даже были представлены свидетельства. Это не имеет ничего общего с хазарами, потому что, хотя в одном тексте их и называют магами^95, нет ни единого подтверждения того, что зороастризм когда-то существовал в их стране^96. Утверждение, что хазары были магами, под стать другим, которые делают зороастрийцами викингов, совершавших набеги на побережье Испании, или язычников русов. Предположение Вернадского, что первоначально хазары поклонялись огню, представляется безосновательным^97.

Ссылка в «Китаб аль-Агани»98 на юного хазарского слугу или раба, который привлек внимание поэта абу-Таммама (231/846), поднимает вопрос о людях хазарского происхождения, живших в халифате. Несомненно, такие были. Возможно, самыми известными являются Исхак ибн Кундадж (или Кундаджик) аль-Хазари, о котором уже говорилось, и Такин ибн Абдулла аль-Хазари, который трижды был правителем Египта^99 (920). Оба, вероятно, были солдатами удачи, возвысившимися на службе у халифа. Абдулла ибн Баштва аль-Хазари, вероятно, был недовольным подданным хакана. Были люди и более низкого ранга, как, например, триста семей, в 854 году покинувших Хазарию из-за желания быть ближе к исламу. Они прибыли в Баб и были размещены в северном городе^100. Упоминаются приверженцы традиций, имена которых предполагают хазарское происхождение^101. Некоторые из них безусловно были связаны с городом Дербент-и-Хазаран (Баб) и потому использовали нисбу аль-Хазари, хотя имели арабское или смешанное происхождение. Но другие могли быть чистокровными хазарами. У нас не сложилось впечатление, что хазар на землях ислама было много, но они определенно существовали и участвовали в разных областях жизни^102.

Говорят, халиф аль-Васик (227/842—232/847) в начале своего правления послал ученого Мухаммеда ибн Мусу аль-Хорезми к «Тархану, царю хазар». Если это правда, и аль-Хорезми действительно посещал Хазарию, вероятнее всего, он имел научные цели^103. Об этом пишет только Мукаддаси^104. Визит некоего Саллама Переводчика в Хазарию^105 несколько позже установлен. Мы не будем рассматривать путевые записки Саллама, за исключением того, что относится к Хазарии. Но необходимо сказать несколько слов об обстоятельствах. Саллам занимался тюркской перепиской халифа. Утверждают, что он знал тридцать языков^106. История его путешествия была пересказана в устной форме ибн Хардадбеху с письменных мемуаров, подготовленных для халифа. Якобы Васик, обеспокоенный слухами, что стена Гога и Магога проломлена^107, отправил Саллама разобраться. Имея письмо от халифа к правителю Армении Исхаку ибн Исмаилу ибн Шуайбу^108, Саллам отправился на Кавказ и, добравшись до Тифлиса, передал правителю поручение Васика. Исхак ибн Шуайб послал отряд к правителю Сарира, с которым был в хороших отношениях, а из Сарира он успешно прибыл к царю аланов и Филан-шаху. Последний написал о путешественниках Тархану, царю хазар. В рассказе Саллама очень мало информации о Хазарии. Мы узнаем, что его отряд оставался с царем только день и ночь^109, или пять дней^110. Ибн-Хардадбех дает то же имя хазарскому правителю, что и Мукаддаси годом или двумя ранее. Но трудно представить, что оно аутентично. Тархан это тюркский титул, а не имя собственное. Мы уже встречали его применительно к военным. Представляется, что в рассказе или «тархан» заменил что-то другое^111, или, если тархан – это правильно, перед ним должно быть какое-то имя, как в комбинации Хазартархан^112 или Рас-тархан^113. То, что Мукаддаси использует то же выражение, едва ли можно считать подтверждением аутентичности, потому что он писал в 375/985 году, и, конечно, пользовался доступными ему источниками о путешествии Саллама^114.

Нет никаких оснований подозревать в неточности сказанное о путешествии Саллама его современником ибн Хардадбехом. Позднее его путешествие описывалось другими авторами с небольшими различиями. Одна из историй повествует об «острове овец», доселе неизвестном, расположенном «между хазарами и булгарами», которого Саллам якобы достиг на своем корабле^115. Другая упоминает о русалке, которую видел Саллам, будучи в компании с хазарским царем^116. Ничего похожего у ибн Хордадбеха нет.

За год или два до того, как Васик стал халифом, крушение могущественного Уйгурского государства (840) вызвало революцию в Азии. Предположительно, слухи о ней достигли ушей халифа и заставили его отправить экспедицию, о которой только что говорилось^117. Удивительно только, что Салламу было приказано отправляться на Кавказ, а не прямиком в центральную часть Азии. Однако в целом халиф задумал путешествие к «стене Гога и Магога». Гог и Магог и стена, построенная Александром Великим, чтобы их сдержать, упоминаются в Коране^118. Таинственный отрывок довольно рано был объяснен – речь идет о кавказских фортификационных сооружениях (датированных доисламскими временами) и известных как Дербентская стена^119. Поэтому Саллам должен был ехать к правителю, поставленному Васиком на этой территории. У Табари есть традиция, о которой мы уже упоминали^120 и которая, будь она известна Васику, уверенно направила бы его мысли именно к Кавказу. Согласно ей, персидский правитель Дербента незадолго до прихода мусульман направил экспедицию к «стене Александра». Полководец Абдуррахман ибн Рабиа, говорят, присутствовал, когда руководитель персидской экспедиции вернулся после двухлетнего утомительного путешествия. Сказано, что этот человек добрался до стены и описал ее в таких же выражениях, как Саллам у ибн-Хордадбеха^121. Невозможно утверждать, что история Табари аутентична, но она имела место ориентировочно в то же время, что экспедиция Саллама.

Национальная принадлежность Саллама не ясна. Вероятнее всего, он был арабом, но возможность его хазарского происхождения тоже исключить нельзя. Он может быть хазарским иудеем^122. В любом случае очевидно, что после прибытия в Хазарию он знал, куда направляться дальше, чтобы выполнить возложенную на него Васиком миссию. Упоминалось о пяти проводниках – сравнительно большое число, очевидно, для долгого путешествия, – которых ему выделил хазарский царь^123. Предположительно у хазар в это время был интерес и некоторые знания о Центральной Азии. К сожалению, из рассказа Саллама неясно, как далеко на северо-восток тянулась Хазария.

Мы уже упоминали о правителе Армении и Азербайджана, который в 240/854 году позволил группе хазар пройти через Баб в земли ислама. Это был Буга-старший^124. Он устроил иммигрантов на месте старого Шамкура и переименовал город, назвав его Мутаваккилия – в честь правящего халифа. Говорят, он также привез 300 семей аланов через Дарьяльский проход^125. Примерно в это время он напал на христианское царство Санария, расположенное в горах, к северу от Тифлиса^126. Отбив первое нападение, христиане связались с хаканом, греческим императором и правителем славян^127. Судя по всему, никто не вмешался, но Бугу вскоре отозвали. Согласно одному рассказу, его заподозрили в тайной переписке с хазарами, который был его соотечественником^128.

Около 833 года, как уже говорилось, хазарские послы посетили Константинополь, чтобы привлечь греков на помощь в строительстве Саркиля. Позже, примерно в 860 году, посольство хакана к императору Михаилу III привезло совершенно другую просьбу – чтобы к ним прислали людей, которые могли бы объяснить основы христианства^129. Патриарх Фотий посоветовал императору послать в Хазарию своего ученика и протеже Константина^130, и Михаил на это согласился. Фотий мог иметь личный интерес к Хазарии – нельзя исключить его хазарское происхождение. Так лучше объясняется выражение «хазарская морда», в сердцах примененное к патриарху императором^131.

Константин проследовал через Крым в Хазарию. Некоторое время он провел в Херсоне, где изучал хазарский язык, или, согласно другой версии, язык евреев и самаритян^132. Затем по Дону и Волге^133 он прибыл в Итиль и продвигался по Каспийскому побережью до тех пор, пока не встретил хакана^134, возможно в Самандаре^135. Был проведен диспут^136, представленный как победа сторонника христианства, но только 200 человек приняли крещение. Хотя Константин произвел хорошее впечатление на хазар, его миссия, вероятно, все же оказалась не слишком успешной. Немного позже он возвратился в Константинополь.

В присутствии хакана имел место религиозный диспут между знающим Писание иудеем с одной стороны и Константином – с другой. Из этого Заячковский делает правильный вывод^137, что в середине IX века приверженность иудаизму была очень важным, даже, возможно, решающим фактором при хазарском дворе. Правда, одновременно он осторожно заявляет, ссылаясь на Дворника^138, что нет прямых свидетельств обращения хазар в иудаизм в это время. Однако рассказ о миссии Константина вряд ли можно использовать как доказательство того, что обращение в иудаизм произошло позже. Следует помнить о характере хазар – «иудаизированных» тюрок. Это значит, что их иудаизм – в любом случае ограниченный сравнительно небольшой группой – был несколько искусственным. То, что они были склонны возвращаться к язычеству, может следовать из сообщения в ответе Иосифа о реформации около 800 года при новом царе. У визитеров, вроде Або из Багдада и культурного и высокообразованного Константина, вполне могло сложиться неблагоприятное впечатление о стране, но, даже если так, у нас нет их прямых записей относительно того, что эти гости увидели в Хазарии. Их взгляды на Хазарию и деятельность там – всего лишь то, что выбрали для написания биографы. Учитывая общую согласованность арабских и еврейских традиций, тем более что наше исследование имеет тенденцию к реабилитации последних, негативное свидетельство рассказов Або и Константина о хазарском иудаизме в 861 году имеет небольшой вес^139.

Теперь мы должны обсудить важный, но запутанный вопрос об отношении хазар и венгров. Информация о них взята из нескольких глав De Administrando Imperio Константина Порфирогенета. Высокородный автор утверждает, что 55 лет назад, то есть в 893 году, поскольку его книга была написана в 948 году, хазары и огузы в союзе напали на печенегов и вытеснили их с территории между реками Волга и Урал^140. Эта дата подтверждается независимым авторитетом – Регино Прюмским, указавшим, что миграция печенегов произошла в 889 году^141. Они перешли на территорию, до этого занятую тюрками – так венгров называют в греческих источниках. Мы можем употреблять понятие «мадьяры», хотя, строго говоря, это было название только одного племени. В свою очередь, мадьяры были вынуждены уйти со своих мест. Такой же процесс действовал в более ранний период.

Константин говорит, что мадьяры были вынуждены отойти от печенегов дважды^142: сначала из Лебедии (или Леведии, страны, названной по имени мадьярского воеводы) в Ателькузу, что означает «страна между реками»143. А потом из Ателькузы в регион, занимаемый мадьярами во времена Константина – в среднем течении Дуная. В Лебедии мадьяры три года сражались в союзе с хазарами. Хакан даже дал воеводе в жены благородную хазарку. Но она не родила ему сына. Вскоре после того, как мадьяры обосновались в Ателькузе, хакан вызвал к себе воеводу Лебедии в Челандию (Chelandia, Kalancha), что в Крыму, и предложил сделать его единственным правителем – архонтом своего народа – под властью хазар. Лебедий предложил вместо себя Алмуца^144. Если же у Алмуца ничего не выйдет, у него есть сын Арпад. В результате архонтом был провозглашен Арпад – в хазарской манере^145 его подняли на щите, объявив zakanos. Может быть, это слово означает хакан?146 Через некоторое время печенеги снова напали на мадьяр и вытеснили их из Ателькузы.

Много было сделано попыток объяснить топографию и хронологию миграций венгров и пролить свет на сопутствующие отношения с хазарами. В том, что они какое-то время были близкими, сомнений нет. Константин повествует, что до их миграции на территорию современной Венгрии к мадьярам присоединились три племени, называемые кабары^147, из Хазарии. Неясно, представляет ли слово «кабары» оригинальное название народа, или так их называли мадьяры. Они принадлежали к группе, побежденной в гражданской войне, бежали на венгерскую территорию и осели там в дружбе с ее обитателями. Кабары оказались более предприимчивыми и воинственными, чем венгры, и заняли ведущее место среди других племен. Константин дает понять, что они возглавляли миграцию в современную Венгрию. Между ними были такие тесные связи – или, скорее, кабары стали такими влиятельными, что венгры выучили язык пришельцев и сохранили его до времени Константина^148. Тот факт, что на хазарском языке говорили в Венгрии по крайней мере до середины X века, подтверждается следами лирязыка, которые до сих пор присутствуют у мадьяр^149.

Нельзя забывать, что Хазарская империя на западе в IX веке занимала очень большую территорию и включала несколько групп, выплачивающих дань. Из русской летописи^150 нам известно, что когда-то поляне, жившие к югу от среднего течения Днепра, подверглись нападению хазар в лесистой холмистой стране вдоль реки и их обложили данью, которую те заплатили мечами – по мечу с очага. Хроника утверждает, что те мечи были обоюдоострыми, и, когда об этом узнал хакан и его старейшины^151, они встревожились. Ведь меч у хазар имел только одно острие. Рассказ, предположительно, относится к периоду до 859 года^152, когда, также согласно летописи, поляне, северяне и вятичи платили хазарам с каждого дома по шкурке соболя или горностая^153. Оккупация хазарами Киева не подлежит сомнению. Согласно летописи, жители этого города платили хазарам дань до 862 года^154. Несколько позже там утвердился князь Олег^155, и с тех пор город точно не являлся владением хазар. В ответе Иосифа Киев не упоминается. Однако хазары оставили следы своего там присутствия, которые долго не исчезали^156. Из упомянутых выше народов по крайней мере вятичи оставались подчиненными хакану до 965 года, когда они сказали Святославу, что уплатили хазарам по монете с сохи^157.

О миграции мадьяр в Венгрию, в обозначенных выше обстоятельствах, в конце IX века, ученые единодушны. Зато относительно более раннего периода споры не утихают. Маркварт полагает, что, хотя они раньше и доставляли хазарам неприятности (чему свидетельство неясная фраза из Ибн-Русте, что хазары выкопали ров (или построили стену), чтобы защититься от мадьяр)158, их остановило строительство Саркиля, и они утратили возможность вредить соседям. Жившие к западу от Дона мадьяры попали в зависимость к хазарам. В летописи упоминается, что в 862 году они появились на Дунае и даже на германской территории^159. В 839 году о них говорили как о живших на Дунае^160. В период 840–860 годов, по мнению Маркварта, они были в союзе с хазарами и участвовали в их войнах^161. Таким образом, Константину следовало указать, что мадьяры, находясь в Лебедии, входили в Хазарскую империю не три года, а двадцать. Около 860 года печенеги отбросили их к западу от Днепра в Ателькузу, которая тянулась от Днепра до Серета. Это был тяжелый удар для хазар, который объясняет, почему русы относительно легко утвердились в Киеве. Хакан не хотел отказываться от своей империи на западе без борьбы^162. Он больше не боялся мадьяр и хотел укрепить их против печенегов и русов. Поэтому вскоре после того, как они обосновались в Ателькузе, он послал за воеводой Лебедием и предложил ему царство над мадьярами.

Мнение Бьюри, по сути, такое же^163. Мадьяры были вытеснены из Лебедии, страны между Доном и Днепром, печенегами, двигавшимися с Волги. Они пришли в Ателькузу, что между Днепром, низовьями Прута и Серетом, и в 862 году вторглись в Центральную Европу. Бьюри утверждает, что миграция мадьяр из Лебедии должна была происходить до 862 года, но после 860 года, когда Константин встретил мадьяр по пути из Крыма в Хазарию^164. По мнению Бьюри, это доказывает, что в то время они были еще в Лебедии. Константин Порфирогенет утверждает, что, живя в Лебедии, они три года участвовали в хазарских войнах, но это, как считают Бьюри и Маркварт, слишком короткий срок. Бьюри принимает корректировку Вестберга – не 3, а 33, и, считая, что мадьяры жили в Лебедии 33 года, определяет их прибытие туда, возможно (хотя и сомнительно) из Кавказского региона в 822–826 годах^165.

Бьюри вслед за Константином считает, что Лебедий женился на благородной хазарке до миграции в Ателькузу, и вскоре после этого к нему обратился хакан, предлагая поставить правителем над семью венгерскими племенами. В конце концов был выбран Арпад, и хазары «учредили» Мадьярское царство. Бьюри замечает, что трудно понять, почему хазары взяли инициативу в свои руки^166. Он предлагает связать инновацию с прибытием хабаров из Хазарии, которые, как мы видели, быстро заняли ведущие позиции среди мадьяр. Бьюри не принимает во внимание идею Маркварта, что миграция мадьяр в Ателькузу увеличила опасность для хазар со стороны русов, и именно поэтому хакан назначил венгерского царя и подчинил его себе. Не поддерживает он и предположение Маркварта, что новые цари, династия которых началась от Арпада, были хазарами (кабарами)167.

Другой рассказ об этих не слишком ясных мероприятиях дает Грегуар, который считает, что хазары были разгромлены и вытеснены печенегами только однажды – примерно в 894–897 годах^168. Их предыдущий дом между Днепром и Серетом назывался Лебедия и Ателькуза. Глава 38 у Константина рассказывает о последовательных миграциях. На самом деле она содержит два альтернативных рассказа об одном событии. Поэтому нет необходимости искать более ранний дом мадьяр или пытаться отыскать дату их миграции из Лебедии в Ателькузу, что есть фикция. Когда пишут, что мадьяры были союзниками хазар три года в Лебедии/Ателькузе, это всего лишь неправильное прочтение t’ как treis. Но treis означает 300. Мадьяры были 300 лет в союзе с хазарами и участвовали, как говорит Константин, во всех их войнах.

При этом легко объясняется, как мадьяры могли совершать набеги в Центральной Европе в 839 году и опять в 862 году. До этого мы о них не слышали. Но из этого вовсе не следует, что они не были примерно в этом же районе под властью хазар долгое время, как и утверждает Грегуар. Вместе с тем территория между Днепром и Серетом, как постоянное место обитания мадьяр на протяжении всего периода, представляется расположенной слишком далеко на запад. Вернадский, который на основании археологических и топологических свидетельств приходит к выводу, что мадьяры долго жили на юге России, убежден, что это было в разные времена в разных районах^169. Он указывает, что они, вероятно, пришли из Кавказского региона вскоре после изгнания булгар (оногундуров) хазарами в VII веке, и потому признает «300 лет» приблизительно точным итогом. Он не сомневается в правильности именно этой цифры^170.

Теперь следует рассмотреть замечания Константина Порфирогенета из главы 38 его труда относительно того, когда печенеги победили мадьяр и захватили их страну. Часть последних впоследствии двинулась в сторону Персии, и они сохранили старое имя мадьяр, под которым их знали раньше, – саварты-асфалы. Должна быть какая-то связь между савартами и Савардией, который около 765 года разграбил Шамкур, что южнее Кавказа^171. Но мы читаем о переселении первых в направлении Персии только после разгрома печенегами, вероятно в конце IX века. Тогда, возможно, мнение Грегуара следует видоизменить, в том смысле, что, хотя печенеги, как он говорит, разгромили мадьяр только однажды, в 896 году, последние еще раньше потерпели поражение, раскололись на две группы и были изгнаны из своей страны каким-то другим народом?172 Строго говоря, если верить Константину, народом, победившим мадьяр и заставившим часть их уйти на восток, были так называемые кангары, самое храброе из племен печенегов^173. Грегуар идентифицировал кангаров с хазарскими племенами, называемыми кабарами, приводя правдоподобные причины этого парадокса^174. Возможно, тогда после поражения кабарами около 760 года саварты-асфалы пошли к Персии? Хочется думать, что «мятежные действия» (апостасия) кабаров, которые заставили их уйти из Хазарии, как утверждает Константин, имели какую-то связь с обращением хазарской верхушки в иудаизм около 740 года. Но если только поражение мадьяр не было намного позже, чем в 760 году, Арпад, который вскоре после этого^175 стал первым царем мадьяр, не мог иметь внуков, которые жили при Константине – около 950 года. Относительно факта, что два внука Арпада жили именно в это время, сомнений вроде бы нет^176. Тогда события, о которых повествует Константин, едва ли связаны с рейдом Савардии в 760 году или около того. Это подтверждает присутствие мадьяр неподалеку от Кавказа в это время^177 и независимо от любого поражения их соплеменников в русских степях. Переселение того же народа в сторону Персии, о котором говорит Константин, произошло позже. Оно не записано в мусульманских источниках.

Что касается царской власти у мадьяр, Грегуар считает, что причина назначения Арпада не та, что предполагается в главе 38 De Administrando Imperio – или хазарская жена Лебедия не родила ему сына, или сам Лебедий по неизвестной причине – например, из благородства – не желал действовать. Скорее, Лебедия отодвинули в сторону из-за его неудачного выступления против Симеона Булгара^178. У Константина прямо сказано, что Лиунт (Liuntis), а вовсе не Лебедий возглавлял неудачную экспедицию против Симеона. И что он был сыном Арпада. Эта родственная связь не повергается сомнению Бьюри^179. Также представляется вероятным, что Лебедий во время экспедиции (895) больше не был лидером мадьяр. Если окончательное изгнание мадьяр из Ателькузы имело место в 896 году, как утверждает Грегуар, печенеги, по утверждению Регино Прюмского^180, появились уже 889 году. Подходящее время для прямой хазарской интервенции (мы предполагаем, что кабары присоединились к мадьярам в какой-то более ранний период) – после первого нападения печенегов, не позднее чем в 890 или 891 году. Судя по всему, в это время у власти был Арпад, а не Лебедий. Мы, конечно, принимаем сказанное Грегуаром с некоторыми ограничениями, но в главном – Константин говорит об одной большой исторической миграции мадьяр, а не о двух – он, несомненно, прав.

Теперь мы можем перейти к некоторым важным отрывкам из главной дошедшей до нас работы Масуди – «Мурудж ад-Дахаб», на которую часто ссылались в предыдущих главах. Этот труд был начат в 322/943 году и завершен в 336/947 году^181. Таким образом, Масуди может рассказать о русской экспедиции на Каспий в начале IV века по хиджре, но ничего не знает о более позднем катастрофическом нападении на хазарскую столицу^182.

Отрывок I. «Жители Бабваль-Абваба терпят неприятности от соседства с царством, называемым Хайдан^183, подвластным хазарам^184, столицей которого служит город, лежащий на расстоянии восьми дней пути^185 от Баба по имени Семендер^186. Теперь он еще населен хазарским племенем. Однако суть в том, что он был завоеван в ранние времена Сулейманом ибн Рабиа аль-Бахили^187, и царь перенес свой престол в Итиль^188, что на семь дней пути далее^189. В Итиле живет в настоящее время царь хазарский. Город разделен громадной рекой на три части. Река эта течет из возвышенных мест страны тюрок. Рукав отделяется от нее близ земель булгар и впадает в море Майотис^190. Итиль построен на двух берегах реки, посреди которой находится остров, а на нем дворец царя^191. Замок царя находится на одном из краев острова^192, соединенного понтонным мостом с одним из берегов реки. Население состоит из мусульман, христиан, иудеев и язычников^193.

Что касается язычников на этой территории, то их несколько видов, включая сакалиба^194 и русов, которые живут на одной стороне города. Они сжигают своих мертвецов вместе с их конями, утварью и украшениями. Когда умирает мужчина, его жену заживо сжигают вместе с ним, но если умирает женщина, то мужа не сжигают. Если кто-нибудь умирает холостым, его женят посмертно, и женщины горячо желают быть сожженными, чтобы с душами мужей войти в рай^195. Как мы упоминали, таков же обычай у индусов, но их жен без их согласия не сжигают с мужьями.

Большинство в этой стране составляют мусульмане, так как из них состоит царское войско^196. Они известны в городе как арсия^197 и являются иммигрантами из соседнего Хорезма. В давние времена после возникновения ислама в их стране разразилась война и вспыхнула чума, и они переселились к хазарскому царю. Они доблестны и храбры, и царь полагается на них в его войнах. Они остались в его владениях на определенных условиях, одним из которых было то, что они станут открыто исповедовать свою веру, иметь мечети и призыв к молитве. Также что должность царского визиря будет сохраняться за ними^198. В настоящее время визирем является один из них, Ахмад ибн Куйа^199. А когда у царя случится война с мусульманами, они будут стоять в его войске отдельно и не станут сражаться с единоверцами. Но они будут сражаться вместе с царем против других врагов – неверных. В настоящее время около 7 тысяч^200 из них садятся на коней вместе с царем. Они вооружены луками, имеют нагрудные пластины, шлемы и кольчуги. Среди них имеются и копейщики, вооруженные, как обычно у мусульман. У них есть и мусульманские судьи (кудат). В хазарской столице по правилу семь судей^201. Из них два для мусульман; два – для хазар, которые судят в соответствии с Торой; два – для христиан, которые судят в соответствии с Евангелием^202. Один судья для сакалиба, русов и других язычников, которые судят согласно языческому обычаю, т. е. по велениям разума^203. А когда представится случай большой важности, для которого у них нет знания, они собираются у мусульманских кади, судятся перед ними и следуют тому, что надлежит по мусульманским законам^204.

Ни один из восточных царей в этом регионе не имеет войск, получающих жалованье, кроме хазарского царя. Всякий мусульманин в тех краях называется по имени этих арсия. Русы и сакалибы, которые, как мы уже говорили, язычники. Они также служат в войске царя и являются его слугами^205. В стране, помимо арсия, находится много мусульманских купцов и ремесленников^206, которые приехали в страну хазарского царя ввиду справедливости и безопасности там. У них есть соборная мечеть с минаретом, который возвышается над царским замком, а также и другие мечети со школами, в которых дети обучаются Корану. Если бы мусульмане и христиане вошли в соглашение, царь не смог бы справиться с ними^207.

Масуди говорит: в том, что мы сообщили, мы имели в виду не царя хазар, а хакана. Суть в том, что в Хазарском государстве имеется хакан и существует правило, чтобы он находился в руках другого царя и в его дворце. Хакан пребывает внутри замка и не может ни выезжать, ни появляться перед придворными и народом, ни покидать свое жилище^208, где вместе с ним живет его семья. От него не исходят ни приказы, ни запрещения, и он не принимает решений в государственных делах. Однако царь не управлял бы Хазарским царством должным образом, если бы хакан не был при нем в столице и замке. Когда Хазарию постигает голод или другое бедствие, или когда против него обернется война с другим народом, или какое-нибудь несчастье неожиданно обрушится на страну, знатные люди и простой народ идут толпой к царю^209 и говорят: «Мы рассмотрели приметы этого хакана и дней его, и мы считаем их зловещими. Так убей же его или передай нам, чтобы мы его убили». Иногда он выдает им хакана, и они убивают его^210. Иногда он убивает его сам; а иногда жалеет и защищает его, в том случае, если он не совершал никакого преступления и не был повинен ни в каком грехе. Таков порядок у хазар сейчас. Не знаю, древен ли он или нов. Должность хакана принадлежит членам некой семьи из числа знати, к которой, я полагаю, изначально принадлежал и царь^211, но один Господь Бог всеведущ.

Хазары имеют челны^212, на которых они плавают из своего города вверх по реке, которая течет в их реку из верхней страны. Она называется Буртас. Вдоль нее живут оседлые тюркские племена, составляющие часть Хазарского царства. Их поселения тянутся непрерывно между Хазарским царством и булгарами. Река течет со стороны булгар, и по ней непрерывно ходят суда между землями булгар и хазар».

Отрывок II. «Русы состоят из нескольких племен разного рода. Среди них лудхания^213 – самое многочисленное племя. С торговыми целями они постоянно посещают Испанию, Рим, Константинополь и Хазарию. Через некоторое время после 300/912 года около 500 судов, 100 человек на каждом, прибыли в пролив Нитаса^214, соединенный с рекой^215 Хазар. Здесь находятся хорошо снаряженные люди хазарского царя^216, оказывая сопротивление каждому, кто идет с этого моря или с той стороны земли, где рукав^217 от реки Хазар соединяется с морем Нитаса. Дело в том, что тюркские кочевники – гузы приходили зимовать в этих местах. Иногда рукав, который соединяет реку хазар с проливом Нитаса, замерзает, и гузы с их конями переправляются через него. Это большая вода, но она не расступается под ними потому, что зимой она крепнет, как камень. Так гузы проходили на хазарскую территорию^218. Часто, когда люди хазарского царя, поставленные здесь для отражения гузов, не могли удержать их, выступал сам царь, чтобы воспрепятствовать их прохождению по льду и отогнать их от своего царства. Летом для тюрок нет пути для переправы.

Когда суда русов доплыли до хазарских войск, размещенных у входа в пролив, они направили письмо хазарскому царю, прося разрешения пройти через его землю, спуститься по его реке и войти в Хазарское море, каковое, как упомянуто раньше, есть море Джурджана, Табаристана и других областей, населенных варварами. Они сказали, что отдадут ему половину добычи, захваченной у народов, живущих у этого моря. Он дал им разрешение, и они вошли в пролив^219, достигли устья реки^220  и стали подниматься по этому рукаву, пока не добрались до Хазарской реки. Они спустились до города Атиль и, пройдя через него, достигли устья, где река впадает в Хазарское море. Река велика и несет много воды. Суда русов разбрелись по морю. Их отряды совершили нападения на Гиль^221, Дайлам, Табаристан, Абаскун, стоящий на берегу Джурджана, на нефтеносную область по соседству с Азербайджаном. Дело в том, что расстояние от Ардебиля в Азербайджане до этого моря составляет три дня пути. Русы проливали кровь, уничтожали женщин и детей и захватывали имущество. Они рассылали во всех направлениях отряды, которые грабили и жгли. Народы, живущие на побережьях этого моря, пришли в смятение, так как в прежние времена не видали, чтобы враг наступал на них с моря и по нему ходили лишь суда купцов и рыбаков^222. Русы сразились с жителями Гиляна, Дайлама и побережья Джурджана, а также Бердаа, Аррана аль-Байлакана и Азербайджана^223, а также и с одним из военачальников ибн Аби ас-Саджа^224, а затем перешли на нефтеносный берег царства Ширван, известный как Баку. По возвращении с побережья русы укрылись на островах, которые находятся лишь в нескольких милях от нефтеносной области. Царем Ширвана был тогда Али ибн аль-Гайтам^225. И жители вооружились, сели на корабли и купеческие суда и отправились к этим островам; но русы устремились на них, и тысячи мусульман были умерщвлены и потоплены. Многие месяцы русы оставались на этом море в таком положении; никто из тамошних народов не имел возможности подступать к ним. Люди вооружились на страже от них, ибо море это обитаемо вокруг народами. После того как они награбили и им надоела эта жизнь, отправились они к устью Хазарской реки, послали к царю хазарскому и понесли ему деньги и добычу по их уговору. (Царь же хазарский не имеет судов, и его люди не привычны к ним^226. В противном случае мусульмане были бы в великой опасности с его стороны.) Арсия и другие мусульмане из страны Хазар узнали об этом деле и сказали хазарскому царю: «Позволь нам (отомстить), ибо этот народ нападал на страну наших братьев-мусульман, проливал их кровь и пленил их жен и детей». Царь не мог им препятствовать, послал к русам и известил их, что мусульмане намереваются воевать с ними. Мусульмане же собрались и вышли искать их вниз по течению^227. Когда две армии увидели друг друга, русы вышли из своих судов и приготовились к сражению. Мусульман было около 15 000 с конями и вооружением, с ними были также многие из христиан, живших в Итиле-Атиле. Три дня продолжалось сражение. Бог помог мусульманам против русов, и меч истребил их – кто был убит, а кто утоплен. Около 5000 из них спаслись и отправились на судах в страну, примыкающую к стране Буртас. Там они оставили свои суда и стали на суше; но из них кто был убит жителями Буртаса, а кто попал к мусульманам в стране Булгар, и те убили их. Мертвецов из убитых мусульманами на берегу Хазарской реки было около 30 000^228. С того года русы не возобновили более того, что мы описали»229.

Отрывок III. «Возле Хазарии и Алании по западному направлению живут четыре тюркских племени, связывающие свое происхождение с единственным общим предком; одни ведут кочевой образ жизни, другие – оседлый. К ним трудно добраться, они могущественны и красивы. Каждое имеет царя. Между разными царствами нескольких дней пути. Одна часть земель достигает даже до моря Нитас. Они кочуют до римских земель и до соседних провинций Испании. Никто не в силах оказывать им сопротивление. Они живут в мире с царем хазар и с царем алан. Регион, в котором они живут, граничит с Хазарией. Первое из этих племен называется иаджни, а следующее баджгард [башкиры]230. Рядом с последними живут баджнаки (печенеги), наиболее воинственные из всех. Они граничат с четвертым племенем, нукардах^231. Цари этих племен ведут кочевой образ жизни.

После 320 года по хиджре или в этом году^232 они воевали с греками. Греки владели на границе их территории, возле четырех племен, о которых я говорил выше, большим городом, называемым Валандар^233. Там большое население, и он расположен между горами и морем. Жители отбили народы, о которых мы говорили, и тюрки не смогли добраться до греческой территории из-за препятствий – гор, моря и жителей города.

Была война между четырьмя племенами, возникшая из-за разногласий между ними в отношении мусульманского купца из Ардабиля. Он был гость одного из племен, и люди других племен приписали ему дурные побуждения^234. Так они разделились. Греки Валандара совершали набеги на их дома, когда они отсутствовали, брали в плен детей и уводили скот. Новости об этом достигли их, когда они были заняты войной. Тогда они собрались вместе и договорились. Потом они двинули против города Валандар отряд из 60 000 всадников. Это было без призыва. Если бы таковой был, они собрали бы 100 000 всадников. Когда весть о них достигла Романа, теперешнего греческого императора – шел уже 332 год по хиджре, – он выслал против них 12 000 всадников, которые были обращены в христианство. Все они были вооружены копьями на арабский манер. Их поддерживали 50 000 греков. Они шли к городу Валандар восемь дней и, достигнув его, вступили в бой с врагом. Хотя тюрки убили многих жителей Валандара, обитатели сопротивлялись благодаря крепости стен до подхода подкрепления. Когда четыре царя узнали о приходе новообращенных христиан и греков, они послали гонцов в свои страны и собрали мусульманских купцов, которые были среди них, пришедших к ним из Хазарии, Баба, Алании и других мест, а также тех из четырех племен, которые приняли ислам. Они не имели общения с другими, кроме как в войне с неверными. Когда две армии собрались для сражения, новообращенные в христианство появились перед греками. Купцы, которые были в первых рядах тюрок, вышли к ним и пригласили их стать мусульманами… Те отказались, и две стороны сошлись».

Далее Масуди повествует об успехе тюрок, их захвате Валандара и появлении вблизи Константинополя до того, как они отправились собирать добычу.

О содержании первого и второго отрывков уже говорилось в предыдущих главах. Следует кратко остановиться на третьем. Он в основном касается нападения на Валандар в 320/932 году четырех тюркских племен. В своей книге «Танбих»235 Масуди говорит, что город Валандар расположен на восточном краю границы Византийской империи и дал свое имя кочевникам, жившим неподалеку, которых всех вместе называли аль-валандария – это были те же четыре племени, о которых говорилось выше. Очевидно, имеется в виду, что так их именовали после захвата Валандара. Совершенно очевидно, что Масуди думает о тюркских племенах как о действующих на европейской стороне Босфора на территории, протянувшейся к центральной части Европы. Если и есть некоторые основания думать, что название Валандар может быть связано с В-н-нд-р, В-б-нд-р, В-н-нт-р^236 и т. д. в Кавказском регионе, представляется невероятным, что военные операции, описанные Масуди, могли происходить там^237. Предположение Грегуара, что Валандар – это Адрианополь^238  (захваченный булгарами в 923 г.), хорошо увязывается с тем фактом, что греки двигались к тюркам в течение восьми дней (из Константинополя?), а также с большой численностью войск. Однако многие авторы считают отрывок запутанным. Можно добавить одно замечание. У некоторых авторов сказано, что императорская гвардия из Константинополя попала в руки Симеона Булгара, незадолго до мадьярской экспедиции против него, о которой мы уже говорили. Среди гвардейцев были хазары – долгое время это было обычным явлением^239. Говорят, что Симеон отправил их обратно в столицу с отрезанными носами^240. Столь дикая акция имеет объяснение, если он или его военные считали хазар на греческой службе предателями. Так, несомненно, и было, если Симеон действительно имел в своих армиях хазар, как следует из рассказа Масуди.

Повествование Ибн-Хаукаля, как уже говорилось^241, сходится с рассказом Истахри очень близко, временами совпадает дословно. Очень интересное добавление – следующий рассказ, вставленный после отрывка Истахри о хазарских судьях^242.

«Часто так случается в решениях царя хазар, что звучит как сказка. Вот что, к примеру, рассказал аль-Мутадид, когда о нем упомянули в его присутствии, и говорящий вещал с презрением. Не так, сказал халиф. Говорят, пророк сказал, что Великий Бог не делает человека правителем людей, не помогая ему и не направляя его, даже если он неверующий. Хороший пример тому – что был некий человек, живший в Хазаране^243, который имел сына, опытного торговца, умевшего покупать и продавать. Он отправил его во Внутреннюю Булгарию и снабжал товарами. Отослав сына, он усыновил одного из слуг, воспитал его и выучил. Он был хорош в делах, и купец называл его сыном, хваля его способности и исполнительность. Родной сын находился далеко, а приемный верно служил его отцу до самой его смерти. Сын прислал заявку на припасы, не зная, что его отец умер. Слуга, однако, взял, что было ему прислано, и не отправил товары. Сын написал, прося выслать ему обычное количество припасов. В ответ слуга предложил ему вернуться домой, чтобы урегулировать дела, связанные с собственностью его отца. Этого было достаточно, чтобы сын немедленно вернулся домой, и два сына принялись спорить, причем каждый подкреплял свои доводы доказательствами. Когда один из них выдвигал то, что считал адекватным доказательством, второй возражал.

Спор между ними продолжался целый год. Ссора, длящаяся так долго, стала очень запутанной, и дело зашло в тупик. Тогда царь взялся рассудить стороны и, собрав всех судей^244 и городское население, устроил процесс. Стороны повторили свои претензии с самого начала. Царь не увидел преимуществ ни у одной из сторон – по его мнению, у обоих спорщиков было достаточно доказательств. Тогда он спросил сына: „Ты знаешь могилу своего отца?” Тот ответил: „Мне сказали, где она, но я не видел погребения”. Тогда царь задал тот же вопрос слуге. Тот ответил, что знает, потому что сам занимался погребением. Затем царь отослал обоих и велел им принести кость. Слуга пошел к могиле, взял кость и принес царю. Царь приказал ему пустить себе кровь. Тот повиновался. Но когда кровь вылили на кость, та стекла с нее, не оставив следов. После этого кровь пустил себе сын. Его кровь не стекла, а осталась на кости. Царь жестоко наказал слугу и отдал его самого и все богатство сыну»245.

Ясно, что здесь мы имеем дело с очень примитивным порядком идей. Как и в аналогичных случаях, если это и не соответствует стадии интеллектуального развития, действительно достигнутой хазарами ко времени аль-Мутадида (правил в 279/892–289/902), то наглядно показывает, что о них думали соседи. Допуская правдивость истории, мы понимаем, что чувство превосходства, которое, судя по всему, ощущали арабы, как более культурная, чем хазары, нация, в основном оправданно. Также в ней содержится еще один признак того, что Хазарское государство управлялось далеко не как раввинское. Для раввинизма решение тяжбы подобными методами недопустимо.

Как бы то ни было, аутентичность некоторых деталей представляется весьма сомнительной. Должно быть, аль-Мутадид слышал эту историю, если ее действительно рассказал он, не из первых уст. Прямое участие царя в судебных слушаниях, хотя и естественно само по себе, противоречит утверждению Истахри, включенному в рассказ Ибн-Хаукаля.

В то же время, по мере развития спора, подразумевается наличие судей – они присутствовали, как и городское население, – на финальном заседании. Нет никаких подтверждений ремарке Масуди, что в сложных случаях дело решали мусульманские судьи и закон ислама^246. Возможно, в исключительных случаях вмешивался царь (бек). Главные действующие лица жили в Хазаране, вероятно, на аристократическом западном берегу двойного города^247. Но мы не можем заключить, что они евреи, поскольку, согласно Истахри, не все мусульмане жили на восточном берегу – хотя многие. Сын был послан во Внутреннюю Булгарию, то есть, возможно, на территорию, что на Дунае, – в сегодняшнюю Болгарию^248. Мы уже знаем от Масуди, что на северной границе Византийской империи жили мусульманские купцы.

Эхо рассказа Ибн-Хаукаля присутствует в «Тухфат аль-Албаб» абу-Хамида аль-Андалуси^249, где он повествует о своем старшем сыне, живущем в Башгирде, и утверждает, что сам был там в 545/1150 году^250. Работа Абу-Хамида описывается как честный рассказ о путешествии^251. Однако довольно трудно примирить такую оценку с некоторыми моментами содержания, например заявлением, что в Башгирде 78 городов, причем каждый велик и процветает, как Багдад или Исфахан^252. Даже если предположить, что Башгирд это Венгрия – таково мнение Феррана, – преувеличение очевидно. Абу-Хамид утверждает, что много ездил по землям к северу от халифата. Якобы он проехал от Сахсина (Саксина) в стране хазар и тюрок до шаха Хорезма^253 три раза^254, а также был рядом с Римом^255, который описал. Но абу-Хамид никак не мог доехать дальше, чем до городов Сирии и Ирака, – хотя и они были очень далеко от предполагаемого места его рождения в Гранаде. В общем, «Тухфат» производит впечатление собрания самой разнообразной информации и сенсационных рассказов более ранних авторов и, не исключено, частично вымышленных. Его сын в Башгирде – будь это Венгрия, страна башкир в России^256 или что-то еще – может быть, как и все путешествие, чистым вымыслом^257. Маркварт предположил, что ответ Иосифа зависит от «Тухфата», – но это представляется неверным^258. Поскольку книга была написана в 557/1162 году^259, очевидно, вовсе не она явилась источником для ответа, который, как нам известно, был определенно известен в самом начале XII века. Хазары на византийской службе, искалеченные Симеоном, уже упоминались. О хазарской гвардии в греческой столице писал еще Ибн-Русте. Хазары представлены стоящими у одних из ворот императорского дворца с луками в руках^260. Позднее император Константин постоянно упоминал о хазарских стражах. Вместе с жителями Ферганы они образовывали нечто вроде элитных сил^261, попасть в ряды которых было не так просто^262. Соседство хазар и выходцев из Ферганы весьма интересно. С этим мы встречаемся также в Самарре^263. На праздник Рождества, повествует Константин, приглашались хазары из стражи вместе со своими товарищами из Ферганы и других мест^264. На этой церемонии, как и на праздновании Пасхи^265, булгары имели первенство над хазарами^266. Представляется крайне маловероятным, чтобы хазары на службе у императора были иудеями.

Закончим эту главу некоторыми подробностями о хазарах в связи со «штаб-квартирой» еврейства в Ираке, или в Вавилоне, как предпочитают именовать его еврейские авторы. В ответе Иосифа сказано, в связи с «концом чудес», то есть ожидаемым появлением Мессии, что глаза хазар «устремлены к Господу нашему Богу и к мудрецам израильским, к академии, которая находится в Иерусалиме, и к академии, которая в Вавилонии»267. Однако трудно показать, что Хазария находилась в сфере влияния «князя изгнанников». Еврейский путешественник Вениамин Тудельский (ок. 1170) встречал хазар и в Константинополе, и в Александрии^268. Он ничего не пишет о Хазарии – возможно, государства в это время уже не существовало, особенно если, как считал Адлер^269, одной из целей его путешествия был поиск убежища для евреев. Когда он пишет обо «всех землях тогармских», Алании, Персии, Хорасане и др., и утверждает, что все они относятся к юрисдикции князя изгнанников, маловероятно, это включает хазарских иудеев.

С другой стороны, говорят, что рабби Петахия^270 (ок. 1185) видел в Багдаде послов некоего северного народа, называемого Мешех или Магог, которые стали евреями и связались с главой академии. Они приглашали бедных ученых учить своих детей Торе и Талмуду^271. Вовсе не обязательно речь идет о хазарах, хотя Мешех^272 и Магог ассоциируются именно с ними. Рабби Петахия прямо называет Хазарию и говорит о ней лишь то, что проехал страну за восемь дней, слышал плач женщин и лай собак. Из еврейских источников известно, что хазар знали в Ираке. Известный Саадия Гаон (892–942) определенно знал об их существовании и не единожды писал о них^273. Выражение «Хирамб царь Тира» он объясняет не как имя собственное, а как титул – «вроде халифа для правителя арабов и хакана для царя хазар»274. Комментируя библейский стих^275, Саадия писал об обычае, рассказанном ему хазарскими царями. В Хазарии, когда человек выполняет приказ, он не говорит царю, что приказ выполнен, пока не получит другой. Также в одном из своих ответов Гаон упоминает некоего Исаака бен-Авраама, который, вероятно, отправился из Багдада в Хазарию и обосновался там. В отрывке из караима Яфета ибн Али из Басры (950–980) слово mamzēr, которое переводится как «ублюдок», объясняется – хазар, ставший евреем^276. У другого автора-караима Якоба бен-Реубена (XI век) упомянуто обращение хазар в иудаизм и сказано, что они образуют одну нацию, которая не несет бремя изгнания, но являются великими воинами, которые не платят дань неевереям^277. У. Бахер^278 посчитал, что нашел ссылку на обращение хазарского царя в труде Tanna d’Bē Elijah (ок. 974)279.

Информативность иудейских отрывков мала. И ни один из них не сообщает прямо, что хазары перешли под юрисдикцию центральной иудейской организации. Они представлены удаленными от центров иудаизма, малоизвестными, и сведения о них являются скорее результатом домыслов, чем наблюдений и информированного мнения. Вряд ли одна только физическая удаленность определяла отношение иудейских властей, отраженное в имеющейся в нашем распоряжении литературе. Причина официального пренебрежения к хазарам, по крайней мере частично, заключалась в их недостаточной приверженности практикам иудаизма.

Глава 8

Причины упадка хазар

Представляется очевидным, что одно время хазары были намного могущественнее, чем все их соседи, за исключением византийских греков и арабов халифата. Тем не менее национальные группы, такие как булгары и грузины, которые страдали от них или являлись частью их империи, до сих пор существуют, в то время как сами хазары давно исчезли, или, в лучшем случае, представлены остаточными сообществами в Крыму, на Кавказе и, возможно, в некоторых других местах^1. Всегда интересно выяснить причины, приведшие к упадку того или иного народа. В случае с хазарами процесс настолько завершенный, что заслуживает особого внимания. Быть может, источники, принадлежащие к периоду, когда государство процветало, содержат намеки на внутреннюю присущую ему слабость?

Обычно все изучающие историю хазар подчеркивают, что, в то время как религией правящего класса был иудаизм, так что Хазария в период своего наивысшего развития – в IX и X веках – может быть названа иудейским государством, другие религии также были широко распространены. Мусульмане, составлявшие значительную часть армии, имели особенно сильное политическое влияние. Эта черта в сочетании с иудаизмом правителей всегда считалась признаком полной свободы вероисповедания в государстве. Заметим, что степень цивилизации, достигнутая Хазарией, вполне может быть преувеличена^2. Вовсе не является очевидным, что им была известна идея религиозной терпимости. Хотя нельзя не учитывать de facto совместное существование разных вероисповеданий. Иными словами, в Хазарии присутствовала большая терпимость, чем в современном христианском или даже мусульманском государстве. Ситуация больше похожа на сложившуюся в странах, где позднее правили монголы. В общем, создается впечатление, что отсутствие единой веры не было значимым источником слабости. Представляется несерьезным предполагать, что иудаизм хазар привел к упадку нации^3. Космополитический характер, приданный государству иудейским лидерством, никак не мог угрожать его выживанию.

Исторически положение хазар стало результатом причин, с которыми иудаизм, никогда, впрочем, не достигший у них высокой степени развития, не имел ничего общего. А параллель с государством монголов следует рассмотреть подробнее. В ходе экспансии и сплочения хазар как политической силы группы, исповедовавшие различные религии, стали попадать под их власть. Присутствию христиан и мусульман в Хазарии иудаизм с самого начала вовсе не мешал. Не помешал он и впоследствии. Падение Хазарии, как мы увидим, не было результатом поражений со стороны Византии или халифата. Нет и вопроса о переходе к противнику одной или нескольких нееврейских групп. Скорее следует сопоставить религиозные различия среди хазарского населения с расовыми. Вместе они, несомненно, разделяли Хазарскую империю. Кочевники степей, жители столицы и других городов, земледельцы, охотники из западных провинций, тюрки, евреи и арабы, а также люди, принадлежавшие к славянской, финской или смешанным расам, – в Хазарии были все. В этом смешении народов и вер, где главенствовала аристократия, которую мы можем назвать «белыми хазарами»4, было относительно небольшое число иудаизированных тюрок. Очевидно, именно они удерживали вместе разные страны и провинции, которые для остальных оставались под властью местных правителей. Анализ этой картины показывает ее сходство с другими империями. Население на территории, контролируемой хазарами, безусловно, было очень разнообразным – сейчас такого, скорее всего, нет, но в прежние времена было. И весьма рискованно утверждать, что отсутствие расовой и религиозной солидарности стало основной причиной падения империи.

Доступная нам информация обнаруживает другой потенциальный источник слабости. Материальные ресурсы Хазарии были ограничены. Мукаддаси утверждает, говоря о волжских степях, что страна вблизи столицы голая и сухая, без скота и плодов^5. Несомненно, здесь присутствует некоторое преувеличение. Нам известно, что у хазар были верблюды^6. Возможно, они были особой породы, небольших размеров и отличались от двугорбой бактрийской разновидности^7. Сам же Мукаддаси в другом месте пишет о многочисленных овцах^8. Общепризнано, что хазары были превосходными кавалеристами и имели большую конную армию, а значит, должны были иметь лошадей. Мы читали, что Марван во время арабского вторжения в Хазарию уничтожил много табунов в ходе марша на Волгу^9. По Ибн-Саиду, ездовые животные хазар были необычайно большие^10– предположительно, это все же относится к лошадям. Земля в степи обрабатывалась, по крайней мере местами. И в хазарской переписке, и в трудах Истахри говорится о полях вокруг столицы, протянувшихся на 60–70 миль (96–113 км). Гардизи также упоминает о полях хазар^11. Выращивали просо^12 и рис^13. Мукаддаси утверждает, что хазары ели малоценный хлеб, который называли athir^14. Рыба также была частью традиционного рациона^15.

Что касается других продуктов, и Мукаддаси^16, и Гардизи^17 упоминают изобилие меда. Гардизи к этому добавляет великолепный воск. Однако Истахри утверждает, что не единожды мед и воск, привезенные из Хазарии, оказывались доставленными из других мест – так сказать, продуктами реэкспорта^18. Мы слышали также о хазарских лисьих шкурках^19. Истахри дает понять, что разные меха, а также мед и воск привозились в Хазарию с русской и булгарской территорий^20. Согласно Ибн-Русте^21  и Гардизи^22, много меда было в стране буртасов, что располагалась вверх по течению от Хазарии в направлении булгар. Что же касается мехов, хотя соболя булгар были хорошо известны^23, так же как лисьи шкурки^24 и мех куницы 25 буртасов, большое количество мехов везли из России, которая находилась за пределами Хазарской империи. Ибн-Хардадбех^26 и ибн аль-Факих^27 рассказывают о шкурах бобров и черной лисы, привезенных русскими купцами сначала в Константинополь, а потом по Черному морю, через Керченский пролив, Дон и Волгу в хазарскую столицу^28. Здесь хакан или его представитель обязывали русских купцов платить десятую часть стоимости товаров. Купцы продолжали путь вниз по Волге к морю, продавая то, что везли с собой, включая мечи и меха, в Джурджане, что на противоположном берегу Каспийского моря. Ибн аль-Факих также говорит о хазарских копьях^29. То, что русские купцы всегда путешествовали так далеко, представляется маловероятным. Во времена Ибн-Фадлана мы находим их среди волжских булгар^30. Несомненно они добирались оттуда до Хазарана-Итиля, о чем прямо говорят Истахри^31 и ибн-Хаукаль^32. Масуди упоминает о них на одном берегу хазарской столицы^33. Торговля, вероятно, была прибыльной, поскольку среди мусульманской аристократии существовал большой спрос на меха^34. Но вряд ли она являлась внушительной статьей хазарских доходов.

Истахри упоминает и о других товарах, доставляемых в Хазарию. Существовала торговля свинцом, также с русскими купцами, но его, вероятно, хазары сами покупали в Киеве^35. Более важной была торговля рабами на Волге, о которой упоминают и Истахри, и Ибн-Фадлан^36. Факт, что русы везли рабов с севера, представляется установленным. Подразумевается, что работорговля велась и в хазарской столице^37, откуда рабы часто отправлялись в мусульманские страны^38. Это неудивительно, потому что в Европе рабство существовало и в значительно более поздний период^39. Истахри утверждает, что продажа своих детей в рабство была отвратительна для евреев Хазарии, впрочем, для мусульман тоже. Ее практиковали только язычники^40. Очевидно, не было никаких возражений против самого института рабства, да и иудаизм правителей ему тоже не мешал. Наоборот, существование рабов всех устраивало, их покупали и продавали открыто, как обычный товар. Далее маршрут работорговцев тянулся до Дербента (Баб-аль-Абваба)41. В Европе в этот же период также работорговля активно велась во Франции и Испании. Рабов везли с севера на юг. И нет никаких оснований полагать, что роль, которую, как утверждают, играли евреи, – вымысел злобных врагов^42.

Если верить «Дербент-наме», хазары контролировали серебряные и золотые^43  (или медные)44  рудники на Кавказе, за счет продукции которых оплачивались их войска на границе. Провинция Самандар, лежащая на северной стороне гор, вероятно, была богатой и плодородной. Истахри и Ибн-Хаукаль говорят о садах и виноградниках, причем последних было великое множество^45. Сады были и в других районах хазарской территории – по крайней мере, об этом пишет Гардизи^46. Однако составить систематический анализ ресурсов Хазарии все же невозможно. Самые важные – это, безусловно, скот и продукция сельского хозяйства. Очевидно, излишков не было. Мы располагаем удивительным заявлением Истахри, что единственной статьей чисто хазарского экспорта был клей^47.

Тем не менее активность хазарских торговцев была значительной. В этой связи несколько сбивает с толку замечание Масуди, что хазарский царь не имел кораблей и его люди были непривычны к их использованию^48. Бартольд отметил, что оно не соответствует тому, что повествует Хилал ас-Саби о морской стене на Каспии в районе Дербента, которая была построена, чтобы помешать войти кораблям хазар^49. Более того, рассказ Масуди о хазарах противоречит другим источникам, где говорится, что хазары имели корабли, в которых люди поднимались вверх по течению из столицы^50, и что корабли ходили между хазарами и булгарами^51. Об этом пишет и Мукаддаси^52. А Ибн-Фадлан утверждает, что, когда корабль из Хазарии зашел на булгарскую территорию, булгарский правитель (ялтавар, эльтебер) лично прибыл и взял десятую часть груза себе^53. Нигде не сказано, что у булгар были корабли, и вряд ли можно предположить, что вся торговля на Волге была в русских руках^54. В любом случае из труда Масуди известно, что существовал мост из кораблей (понтонный мост) через реку в хазарской столице^55. Контекст утверждения относительно отсутствия кораблей – русская экспедиция вниз по Волге в 301/913 году, и, возможно, автор имел в виду, что у хазарского правителя не было военно-морского флота, способного противостоять пришельцам. В противном случае он был дезинформирован. Интересно отметить, что с мнением Масуди до сих пор многие согласны^56.

Представляется, что хазарские корабли все-таки ходили не только по Волге, но и по Каспийскому морю – морю хазар – по маршрутам, обозначенным Истахри^57, и даже могли угрожать Дербенту, как следует из отрывка из Хилала ас-Саби. Согласно короткому рассказу о Хазарии в письме Хасдая, хазарские суда доходили до Константинополя (340/950). Но вряд ли они шли туда из столицы на Волге, используя участок между Волгой и Доном, – скорее из черноморского порта Таматарха (Фанагория, Тамань, Тмутаракань). Именно там, как мы знаем^58, греческий император Юстиниан II нашел корабль, который отвез его в свою страну. Заметим, что Азовское море, так же как Каспийское, иногда называется Морем хазар^59.

Хазарская торговля велась и по суше. Караванный путь вокруг Каспийского моря, вероятно, всегда имел большое значение, но с уверенностью мы можем говорить только об участке, связывающем Хазарию с Хорезмом^60. По Ибн-Хаукалю^61, некая фирма в столице имела своего представителя во Внутренней Булгарии – очевидно, Булгарии на Дунае. Согласно еврейскому путешественнику Ибрагиму ибн Якубу (X век), хазары говорили на языке сакалибов^62. Если так, они едва ли могли выучить его, не путешествуя в их страну. От Масуди мы узнаем, что мусульманские купцы из Хазарии были на северной границе Византии63. Путешественник XII века Вениамин Тудельский утверждает, что встречал купцов из Хазарии в Константинополе и также в Александрии^64. Якуби отмечает, что среди изобилия товаров, прибывающих в Багдад, были грузы из Хазарии^65. Русские купцы, как мы видели, установили прямой контакт с землями халифата, и иудейские радхания^66 посещали хазарскую столицу так же, как Багдад и другие мусульманские города. Хазарские купцы, судя по всему, тоже в этом участвовали. Якуби упоминает улицу или квартал в Самарре, где хазары жили рядом с турками и выходцами из Ферганы^67. Нет необходимости акцентировать внимание на том, что это были солдаты – наемники.

Что касается производства, мы уже упоминали о клее. Его, очевидно, изготавливали из волжской рыбы. Нам известно, что в хазарской столице было много мусульманских ремесленников^68. Удивительно, но, если верить Истахри, в стране не производилась одежда^69. Длинные куртки, которые носили хазары^70, импортировались из мусульманских стран или Византии. Гузы, находившиеся в политической зависимости от хакана, также покупали одежду у мусульман^71. Отсутствие столь важной отрасли промышленности, хотя оно вряд ли могло быть столь полным, как утверждает Истахри, предполагает, что хазарское производство находилось на низком уровне развития^72. Вместе с тем нам известно о культурном влиянии на Хазарию со стороны Византии и халифата.

Археолог Т. Арне обнаружил, что на хазарскую цивилизацию сильное влияние оказывали персидские модели и хазары часто подражали сасанидским ремесленникам^73. Он также выяснил, что пластины, предназначенные для украшения ремней, которые находили на западе России и в Швеции, имеют характерные персидские орнаменты такого же типа, как дошедшие до Хазарии из Персии. Вероятно, они были изготовлены в пределах зоны культурного влияния хазар^74. Он повествует о пряжках якобы византийского происхождения, которые имитировались в странах, где после VIII века хазарская культура была господствующей^75. Но все это не так интересно, как заявление, сделанное известным нумизматом Замбауром, что большая часть имитаций арабских монет, которые нередко находят в Швеции и России, чеканились в Хазарии^76. Арне возразил, указав, что такие имитации едва ли находили на хазарских территориях, и, кроме того, каменная форма для подделки монет Саманидов была обнаружена далеко от хазарской сферы влияния (Витебск). О витебской форме упоминает Бартольд в связи с чеканкой монет русов^77. Конечно, удивительно, что в нашем распоряжении нет чисто хазарских монет^78, поскольку нет никаких оснований думать, что торговля в Хазаране-Итиле велась путем примитивного бартера. Но пока нет подтверждения взглядам Замбаура.

Проанализировав изложенные факты, мы можем прийти к выводу, что Итиль-Атиль был важным центром торговли не только между востоком и западом, но также между севером и югом. Вероятно, процветание Хазарии зависело не столько от природных богатств страны, сколько от ее удобного географического положения на основных торговых путях. То, что нам известно о фискальной системе, подтверждает этот взгляд. Налогообложение, судя по всему, не было слишком обременительным для местного населения, и, возможно, собственно хазары (белые хазары) имели только военную обязанность. Согласно Истахри, которого мы так часто цитируем, царь не имел прав на собственность своих подданных^79. Это могло относиться к беку, поскольку в другом месте мы читаем, что хакан получает платежи и фиксированные субсидии, которые поступают к нему от сборов, приходящихся на все население^80. В любом случае бек являлся главной исполнительной властью, и, предположительно, его расходы были основными в хазарском бюджете. Иными словами, источник царского дохода был двояким: таможенные сборы и десятина на товары, привозимые по суше и воде, а также дань внутри империи^81.

Что касается сборов, упомянутых Истахри в качестве первого источника доходов, мы уже видели, что русские купцы, торговавшие мехами и мечами, платили хазарскому хакану или его представителю десятую часть стоимости своих товаров. Представляется, что вся русская торговля подвергалась одинаковому налогообложению^82, и мы можем заключить, что эта «десятина» была всеобщей и ее платили также мусульманские торговцы, посетившие Хазарию. Возможно, со сбором таких платежей и периодическим рассмотрением судебных прецедентов были связаны два хазарских чиновника, занимавшие одну и ту же должность – во времена Ибн-Фадлана некто Хазз (Khazz)83, а при Масуди – Ахмад ибн Куях (Aḥmad ibn-Kūyah)84. Оба этих чиновника явно имели высокое положение, но ни один не был беком. Оба были мусульманами, а бек, очевидно, должен был быть иудеем и хазаром^85. Не были они и судьями. Мусульманские судьи, как и христианские и иудейские, работали по двое^86, а эти были независимыми в своей области, какой бы она ни была.

Второй из упомянутых выше источников дохода может быть проиллюстрирован отрывками из русской летописи. Мы уже упоминали славянские нации – полян и других, которые платили дань хазарам в IX и X веках^87. Очевидно, хазары считали «единицей налогообложения» подчиненных народов очаг или соху и получали плату с сохи или головы^88. Чем именно, вероятно, решалось в каждом конкретном случае – какой товар необходим и что удобнее собирать. Правитель булгар вносил плату собольей шкурой с каждого очага^89.

Таковы были государственные доходы хазар – таможенные сборы и дань подчиненных народов. Богатство страны, безусловно, было весьма значительным. Но, как мы уже говорили, в стране не было природных ресурсов, пригодных для экспорта, да и собственного промышленного производства тоже. Хазарская экономика в таких обстоятельствах представляется в высшей степени искусственной. Все зависело от политического престижа и военной мощи. Понятно, что большие таможенные сборы были так же непопулярны у купцов, как дань у покоренных народов. Для того чтобы обеспечить их получение, нужна была сила – или, по крайней мере, демонстрация силы. Согласно русской летописи, славянские племена были готовы при первой возможности избавиться от зависимости^90. Согласно Ибн-Фадлану, центральная власть была непопулярной и на востоке империи – среди булгар и гузов^91. Пока хазары могли удерживать свои завоевания силой оружия, система работала. Но когда военная сила оказалась сломленной, вся экономика не могла не рухнуть.

В какой-то момент именно это и произошло. Тогда платежи натурой и таможенные сборы перестали поступать в казну. Недовольные подчиненные народы стремились к независимости. Ослабленная центральная власть не могла сразу посылать войска для возврата стратегических пунктов, перешедших в руки повстанцев, или для насильственного сбора дани. Государственная машина выключилась, а запустить ее снова было уже невозможно. Можно предположить, что, если бы природа территории между Волгой и Кавказом оказалась щедрее к хазарам или у них проявилась естественная склонность к какому-то из промышленных производств, они могли бы остаться на плаву, постепенно вернуть себе – силой или дипломатией – покоренные народы и восстановить политическую и коммерческую систему в своей стране. Но для этого не оказалось никаких условий.

Хотя расовые и религиозные различия в империи хазар, безусловно, внесли свой вклад в ее распад, основную причину все же следует искать в ее характере. Ведь по сути империя была агломерацией смежных территорий без естественных границ. Она не могла обеспечить себя и в перспективе была не способна создать постоянную стабильную политическую и экономическую общность. Пока эти территории находились в руках военной аристократии, хазары-иудеи, всадники которых контролировали то, что находится между городами и гарнизонами, имели власть. Что касается географических размеров и политической важности, Хазария в период наивысшего расцвета могла соперничать с величайшими народами своего времени. Но такое положение дел сохранялось недолго. Военный контроль прекратился, и Хазария пала, поскольку других внутренних связей у нее не было. Парадокс заключается в том, что некоторые более мелкие группы, которые входили в империю, сохранились до сегодняшнего дня, а хазары, некогда бывшие «несравненно более могущественными»92, оказались забытыми.

Параллели с национальными государствами на востоке и западе не слишком информативны и полезны. История Франции, к примеру, или Персии прослеживается через периоды экспансии и упадка до глубокой древности. Древняя Галлия и Иран и сегодня имеют живых представителей в современных обществах. Иначе обстоят дела с империями кочевников, которые стремительно возвышаются и так же быстро исчезают с исторической сцены. Такими были империи гуннов и монголов. Нам известно в подробностях, как последняя распространилась на большую часть цивилизованного мира, включив в себя некоторые великие государства. Но поток схлынул, и монголы оказались намного менее важными, чем нации вроде Персии или Китая. Приключения хазар имели меньший размах, чем монголов. Численность их вооруженных сил и размер территорий, которые они контролировали, никогда не приближались к соответствующим показателям монголов. Да и их взлет к власти не был столь зрелищным. Но закат монголов или гуннов помогает нам понять судьбу, постигшую хазар в Х и XI веках^93.

Глава 9

Конец Хазарского государства

В предыдущей главе мы обсудили, в чем, предположительно, могла заключаться слабость Хазарского государства. Теперь мы собираемся проследить ход событий, которые привели к его распаду и окончательному исчезновению. В середине X века, как следует из рассказов Истахри (320/932) и Масуди (332/943), а также из хазарской переписки, государство процветало. Если верить Кембриджскому документу, хазары в этот период добились значительных военных успехов, особенно против Византии^1. Однако серьезную угрозу их империи составляло укрепление российского влияния. Когда именно начались набеги русов вниз по Волге, сказать трудно^2.

В ранний период русы были под влиянием хазар, по крайней мере в культурном отношении^3. Их хакан упоминается в арабских источниках^4, а также в латинском повествовании о византийском посольстве к императору Запада в 839 году^5. Титул, по мнению Маркварта^6, мог быть позаимствован у хазар. Позднее, во времена Ибн-Фадлана, русский царь, как и хазарский хакан, имел заместителя, который командовал армиями, вел войны с врагами и представлял царя перед народом^7. Заки Валиди не сомневается, что эту должность русы позаимствовали из хазарской системы^8. Судя по всему, Ибн-Фадлан слышал о русских воеводах^9.

В IX веке русы уже были достаточно сильны, чтобы занять часть хазарской территории на западе, включая город Киев (878?)10. В это время мы уже регулярно слышим об экспедициях русов вниз по Волге. Во времена Саида Хасана ибн Зайда, правителя Табаристана между 251/864 и 270/884 годами, русские экспедиции дошли до Каспия и организовали неудачную атаку на Абаскун, что на восточном берегу^11. В 298/910 году шестнадцать русских кораблей снова появились в Абаскуне. На этот раз они разграбили поселение и окружающую территорию, убили и увели с собой много мусульман^12. Присутствие этих судов на Каспии, вероятно, может объясняться коммерческими преимуществами, которые получали хазары, когда путь по Волге был открыт. Как уже говорилось, русские суда, проходя через страну, должны были платить сбор в размере десятой части стоимости грузов. Об этом писал Ибн-Хордадбех около 840 года, но существование движения судов подтверждается и в более поздний период, когда хазары уступили свои западные территории русам^13. Мы имеем все основания утверждать, что суда, которые напали на Абаскун, вышли в Каспий с позволения хазарского правительства.

Однако ситуация менялась. Вскоре после второго нападения на Абаскун русы потребовали, чтобы их военному флоту позволили использовать волжский водный путь^14. Намереваясь совершать набеги на Каспийское побережье, они предложили хазарам половину добычи за такое разрешение. И оно было получено.

Гиббон как-то заметил: «В мировой истории я усматриваю только два военных флота на Каспии»15. При этом он указывает на македонский флот под командованием адмирала Патрокла, который, как утверждают, спустился вниз по реке Оксус из Центральной Азии^16, а также флот и армию, которую Петр Великий привел из окрестностей Москвы на Каспийское побережье. Русские корабли, о которых мы сейчас говорим, тоже были военными. Флот состоял из 500 кораблей с командой из 100 человек на каждом. Для тех дней это была внушительная сила. Мы не знаем, почему хазары разрешили русам войти в самое сердце своей страны, хотя были достаточно сильны, чтобы им противостоять. Возможно, их правители, не слишком жаловавшие мусульман, были рады возможности им насолить чужими руками, поскольку русские экспедиции явно имели целью мусульманские провинции на Каспии. Как бы то ни было, решение хазарских властей создало чрезвычайно опасный прецедент.

В рассматриваемом случае (примерно 913 г.)17 русы совершили набеги на многие поселения на Каспийском побережье и добрались даже до Ардабиля и Азербайджана, до которых было три дня пути по суше. Рассказ Масуди о том, что случилось, был приведен в главе 7. С тех пор, насколько известно Масуди, с их стороны не было аналогичных попыток. Но в том году, в котором он писал (332/943), они снова пришли на Каспий, причем результаты были не намного менее разрушительными. Экспедиция 943 года была масштабной. Русы захватили Бердаа и удерживали город в течение года^18. Даже следующие поколения помнили рассказы об их лагере у города^19. Захватчики пострадали не от рук хазар, о роли которых можно только догадываться, а от чумы, которая настолько их ослабила, что они не смогли противостоять мусафириду Марзубану ибн Мухаммеду, правителю Азербайджана, который отогнал тех, кто выжил, обратно на корабли. В том, что случилось, благочестивые мусульмане усмотрели Божественную кару за несчастья, принесенные с собой захватчиками^20.

Очевидно, другая стадия в отношениях между хазарами и русами отмечена в ответе Иосифа. Судя по всему, пришло время, когда власти Хазарана-Итиля-Атиля запретили проход вниз по Волге военным флотам. В короткой версии документа сказано: «…живу я у устья реки… Я охраняю устье реки и не пускаю русов, приходящих на кораблях, прибывать морем, чтобы идти на исмаильтян, и точно так же я не пускаю всех врагов их на суше приходить в их страну. Я веду с ними войну. Если бы я их оставил в покое, они уничтожили бы всю страну исмаильтян до Багдада». Длинная версия несколько многословнее: «Знай и уразумей, что живу я у устья реки. С помощью Всемогущего я охраняю устье реки и не пускаю русов, приходящих на кораблях, прибывать морем, чтобы идти на исмаильтян, и точно так же я не пускаю всех врагов их на суше приходить к [Баб-аль-Абвабу?]21. Я веду с ними войну. Если бы я их оставил в покое, они уничтожили бы всю страну исмаильтян до Багдада и до страны». Таким образом, мы понимаем, что в 960 году хакан считал жизненно важным не пускать русские корабли вниз по Волге на Каспий.

Очевидно, эти экспедиции обеспечили русов историями, которые можно было рассказывать, и поражениями, за которые следовало отомстить. Что еще важнее, они теперь хорошо знали характер и силу хазарских укреплений. Привычное движение по Волге, скорее всего, продолжалось^22. Хазары, со своей стороны, могли принять решение о закрытии реки для военного флота после экспедиции 332/943 года. Изменение политики, вероятно, повлекло за собой последнюю и самую масштабную экспедицию русов в Хазарию, которая имела место двадцатью годами позже.

Согласно русской летописи, правитель Киевской Руси Святослав в 965 году разгромил хазар, которыми предводительствовал их хан (хакан), и захватил их город Белая Вежа. Затем, покорив ясов и касогов, он вернулся в Киев^23. Белая Вежа – «Белая башня»24 – обычно идентифицируется с Саркилем^25. Маркварт, однако, заявлял, что здесь имеется в виду хазарская столица, в ранних арабских источниках называемая Ал-Байда – «Белая»26. Для нападения на хазарскую столицу действительно больше подошла бы не наземная армия, а флот. В летописях ничего не сказано о судах, использованных Святославом в 965 году. Но все же есть независимое свидетельство, что примерно в это время Хазаран-Атиль-Итиль действительно попал в руки русов^27. Конечно, следовало бы ожидать упоминания столь важного события в летописи. Трудно сказать, почему взятие донской крепости, если Саркиль – именно она, записано, а другое событие – нет. Поэтому гипотеза Маркварта представляется правдоподобной.

Относительно разрушения Хазарана – Атиля-Итиля сомнений быть не может. Ибн-Хаукаль, дополняя Истахри, не единожды утверждает, что это сделали русы, и даже указывает дату – 358/968–969 годы. О городе Булгар, что на Волге, он пишет: «…известен же был он потому, что был гаванью этих государств [северных стран]. Но русы ограбили его, Хазран, Итиль и Самандар в 358 году»28. В разделе о торговле мехом автор замечает: «Так было до 358 года, потому что русы [в этом году] уничтожили Булгар и Хазаран»29. Третий отрывок ибн-Хаукаля обозначает источник его информации о нападениях русов. «В Самандаре было много садов, говорят, что он содержал около 40 000 виноградников^30. Я разведал о нем в Джурджане в году 358 от человека, который недавно был там. Он сказал: «Там виноградник или сад, что был милостыней для бедных, а если осталось там что-нибудь, то только лист на стебле». Русы напали на все это, и не осталось в городе ни винограда, ни изюма. Его населяли мусульмане и другие люди разных вер; даже идолопоклонники, но они бежали. Вследствие достоинства их земли и хорошего их дохода не пройдет и трех лет, и станет все как было»31. Этот отрывок навел Бартольда на мысль, что дата 358/968 относится не к походу Святослава, а к визиту ибн-Хаукаля в Джурджан^32. Конечно, ибн-Хаукаль мог считать, что разорение Хазарии имело место в том же году, хотя и несколько раньше.

Заки Валиди попытался найти в этом отрывке подтверждение тому, что вторжение русов имело место в 965 году, как и сказано в летописи^33. Но для этого ему потребовалось перевести слова: «Вследствие достоинства их земли и хорошего их дохода не пройдет и трех лет, и станет все как было». Это совершенно недопустимо и является очевидным преувеличением^34. Маркварт показал, что ясы и касоги, упомянутые в летописи как разгромленные Святославом после захвата Белой Вежи, – это, по всей вероятности, аланы с Кавказа и кашаки, которые тоже жили на Кавказе или рядом с ним и, не исключено, были подчинены хазарам^35. Таким образом, следует признать, что летопись не только относит успешную экспедицию Святослава к правильному году – 965, но также обозначает полный масштаб операции^36. Отметим также, что старая теория, связывающая хазар с казаками^37, если доказать, что казак = касог, получит некоторое подтверждение.

Маркварт впоследствии отказался от мнения, что поход Святослава, упомянутый в летописи, продлился до Саркиля. Теперь его позиция формулировалась следующим образом: разорение Хазарии, о котором говорил Ибн-Хаукаль, действительно имело место в 968 году, но ответственными за него были не жители Киевской Руси, подчиненные Святославу, а значит, в летописи о нем ничего не сказано^38. Разумеется, нельзя исключить, что Саркиль мог быть захвачен в 965 году другими врагами, которые и разорили всю страну в 968 году; причем это событие не нашло отражения в летописи. Но в целом напрашивается другое решение. Запись в летописи за 965 год показывает более широкий масштаб операции, чем взятие донской крепости, и отражает русские победы на хазарской территории к северу от Кавказа – как и следует из труда ибн-Хаукаля. В эти годы было не более одного масштабного разорения Хазарии. То, что установленная нами дата – 965 год – является правильной, следует также из другого арабского источника.

Ибн-Мискавейх (ум. 421/1030) записал, что в 354/965 году «тюрки напали на страну хазар и те обратились за помощью к людям Хорезма, но они отказались помочь, говоря: вы иудеи и, если хотите, чтобы мы вам помогли, примите ислам. И стали они мусульманами, исключая их царя»39. Но кто такие «люди Хорезма»? Трактовка вызвала многочисленные разногласия. Маркварт^40 предложил на эту роль арсию (царскую гвардию) Хазарии, служащие которой были выходцами из Хорезма^41, а Заки Валиди уверен, что имелись в виду собственно хорезмийцы^42. Зато все согласны, что «тюрки» в этом рассказе – русы, и даже такой осторожный человек, как Бартольд, не исключает, что здесь идет речь о походе Святослава^43. Запись Ибн-Мискавейха не осталась не замеченной ибн аль-Асиром (ум. в 630/1234), который добавил, что царь хазар позднее тоже стал мусульманином^44. Таким образом, мы можем смело утверждать, что этот отрывок – независимое подтверждение того, что русы вторглись в Хазарию именно в 965 году^45.

К утверждению Ибн-Мискавейха следует относиться с осторожностью, но у Бартольда вряд ли есть основания отвергать его как неисторическое. Мы уже видели, что хазарский правитель под давлением обстоятельств принял решение о временном переходе в ислам^46. Нет ничего невозможного в том, что произошло нечто подобное, когда потребовалась мусульманская помощь для организации отпора русам. После этого в источниках нередко встречаются ссылки на хазар-мусульман. Мукаддаси, говоря об их городе Хазар – очевидно, Хазаран^47, – утверждает, что в какой-то момент обитатели покинули его и ушли на побережье, но теперь (примерно в 375/985 году, когда писал Мукаддаси), и стали не иудеями, а мусульманами. Следует отметить, что Мукаддаси слышал о нашествии русов, но не связал с ним эвакуацию Хазарана. Хотя многие считали его «величайшим географом всех времен»48, это мнение не подтверждается его заметками о Хазарии, где Мукаддаси, очевидно, ничто не вдохновило^49. Тем не менее то, что он пишет об эвакуации и возвращении жителей, следует принять. Это подтверждается и даже усиливается ибн-Хаукалем, который вряд ли был его источником. Ибн-Хаукаль сначала повествует нам^50, что хазары Атиля-Итиля бежали от русов, и некоторые отправились на остров Сиях-Кух, что на восточном побережье Каспия, а другие – на юг, на один из островов нефтеносной области^51, где русы хорошо проявили себя в 301/913 году против ширваншаха^52. После русского нападения 965 года уцелевшие хазарские лидеры, вероятно, обратились к ширваншаху за помощью. Далее ибн-Хаукаль пишет^53: «В наше время [то есть, предположительно, около 367/977 года] не оставил ничего ни у булгар, ни у буртасов, ни у хазар народ русов, кроме руин… Они нападали на все и получили больше, чем рассчитывали. Дошло до меня, что многие [хазары] вернулись в Итиль и Хазаран с поддержкой могущественного Мухаммада ибн Ахмада ал-Азди, владетеля Ширваншаха, который помог им своими воинами и своими людьми. Они [хазары], надеясь, просили, чтобы с ними заключили договор [русы?]54, и они были бы покорны им в той части света, которую им назначат». В том, что помощь ширваншаха предполагала принятие ислама, нет ничего невозможного, если дела хазар действительно были плохи.

Мукаддаси пишет: «Я слышал, что Мамун напал на хазар из Гурджании (Джурджании) и принудил их и их царя принять ислам»55. Это еще одна ссылка на хазар-мусульман. Бартольд, который снова отрицает, что это замечание историческое^56, относит его не к халифу Мамуну IX века, а к Мамуну ибн-Мухаммеду, правителю сначала Джурджании, в потом всего Хорезма после 995 года^57. Связь Хорезма с хазарской историей в этот период подтверждает Мукаддаси, который в другой работе приходит к выводу, что хазарские города часто оккупирует правитель Джурджании^58.

Хотя ширваншах Мухаммед ибн Ахмад аль-Азди – необычная фигура^59, нет причин сомневаться в рассказе ибн-Хаукаля о том, что хазары были возвращены в свой город с помощью из Ширвана. Мы снова увидим ширваншаха и хазар в контакте, и ошибочная характеристика царя хазар у ибн-Исфандияра как «ширваншаха», возможно, не является случайной^60. Связь с Хорезмом – немного позже, – на которую указывает Мукаддаси, тоже следует сохранить, хотя нам неизвестны все обстоятельства. Хазарские отношения с мусульманскими государствами после русского вторжения – вопрос, вызывающий множество гипотез. Однако представляется очевидным, что после 965 года мы уже не можем говорить уверенно о независимом иудейском государстве на Волге. Картины Хазарии, представленные на страницах Ибн-Русте и Ибн-Фадлана, Масуди, Истахри и ибн-Хаукаля, существенно отличаются, но основные черты – двойное царствование, уединение титулярного главы государства, иудаизм, – подтвержденные другими источниками, остаются прежними. У нас нет более поздних таких описаний мусульманских авторов, и нет позитивных свидетельств того, что характерные для Хазарии институты сохранились. Хазарское царство в своей традиционной форме едва ли пережило нашествие русов. Вместе с тем, представляется маловероятным, что исповедование ислама стало всеобщим у хазар, которые вернулись в свою страну, как утверждают источники. Хотя новое влияние, безусловно, ощущалось. Причем, скорее всего, это было не влияние русов. Святослав, насколько нам известно, покинул страну хазар сразу после победы^61, по крайней мере, так утверждает Бартольд^62, чтобы объединить силы с византийцами против дунайских булгар^63. Бартольд считает этот факт чрезвычайно важным для русской истории. Если бы русы остались на Волге, они непременно были бы подчинены мусульманской культурой.

Если верить ибн-Хаукалю и Мукаддаси^64, была сделана попытка восстановить хазарскую столицу, однако она не могла быть успешной, поскольку известно, что во время Бируни (ум. в 440/1048) Атиль-Итиль лежал в руинах^65. Предположительно, его место занял город Саксин. Существует вероятность, что Саксин был идентичен или, во всяком случае, располагался недалеко от Хазарана-Атиля, а название произошло от старого Саригшин^66. Мы не можем быть уверены в том, что Саксин существовал даже при Бируни. Он это название не упоминал^67. Город определенно процветал в XII веке, когда о нем писал абу-Хамида аль-Андалуси (ок. 1150 г.) в связи с Хорезмом. Его упоминает и Казвини^68. Ахмад аль-Туси рассказывает о Саксине как о крупном волжском городе, не имевшем себе равных в Туркестане^69. Он часто фигурировал в истории монгольских завоеваний^70 и со временем был сметен с лица земли^71, возможно в результате каких-то природных явлений. Бату, внук Чингисхана, построил Сарай – правильно, Сарай-и Бату – на его месте^72. Не исключено, что Саксин был первоначально построен и назван хазарами. Мы не можем не считать важным то, что во всех отрывках, где он упоминается (кроме Квазими), сказано, что город занят ими или имеет еврейское население^73.

Часто утверждают, что русское нашествие уничтожило Хазарское государство. Так, абу аль-Фида (1273–1331) упоминает о «Хазарии и хазарах, которые были уничтожены русами»74 предположительно со ссылкой на великую катастрофу 965 года. Из современных авторов Куник^75, Ховорт^76 и Маркварт^77 – и это только несколько имен из многих – утверждают то же самое^78. Свидетельства, которые мы уже приводили, показывающие, что уцелевшие хазары, в лучшем случае, вернулись в свою страну, не противоречат тому, что можно назвать традиционным взглядом: Хазария в X веке перестала быть независимым государством. Во всяком случае, после Расмуссена^79 некоторые авторы считают, что Хазарское государство окончательно исчезло только в XIII веке в результате монгольского нашествия. Впоследствии многие ученые выступили против этой гипотезы – в первую очередь Полиак^80.

Прежде чем продолжить рассмотрение свидетельств, сделаем одно общее замечание. Главным источником всех заявлений, что русы уничтожили Хазарию в X веке, несомненно, является ибн-Хаукаль, слова которого мы уже приводили. Однако ибн-Хаукаль так же уверенно говорит об уничтожении волжских булгар. Определенно установлено, что во время монгольского вторжения в XIII веке Булгар был процветающим сообществом. Быть может, уничтожение Хазарии тоже было временным?81

В русской летописи сказано, что в 986 году хазарские евреи предстали перед Владимиром, вероятно в Киеве, и предложили ему принять их веру. В летописи также повествуется о латинянах, греках и мусульманах, а также иудеях, которые отстаивали достоинства своих вер перед русским князем^82. Некоторые критики считают этот рассказ интерполяцией^83. Однако присутствие хазарских евреев в это время само по себе не отрицается, и нельзя исключить, что Владимир, прежде чем принять крещение, наводил справки о разных верах. Гретц настаивал, что история совершенно аутентична. Он считает, что иудейские миссионеры прибыли ко двору князя из Крыма, где, согласно его теории, поселились уцелевшие после нападения на Хазарию в 965 году, сделав своей столицей Боспор (Керчь)84.

При этом Гретц опирается на документ, который он цитирует, где содержится информация о прибытии в 4746/986 году «послов князя русов и м-ш-к» из Киева к «господину нашему Давиду, хазарскому князю», очевидно жившему в Таматархе (Тамани), для выяснения религиозных вопросов. Было это в том же году, когда, согласно летописи, хазарские евреи предстали перед Владимиром. Совпадение дат весьма примечательно. Трудно не заподозрить, что этот документ, прошедший через руки Фирковича и имеющий вполне современное звучание, был составлен ad hoc^85. О хакане Давиде, как его называет Гретц, как и о независимом Хазарском государстве в Крыму, больше нигде ничего не сказано. Если, однако, наши подозрения беспочвенны, человек, названный «господин наш Давид», мог быть хазарским вождем (едва ли хаканом)86 в Таматархе, которая могла перейти в руки хазар только в 988 году при Мстиславе^87.

После этого Хазария и хазары продолжают упоминаться в документах. В 1016 году, согласно византийскому историку Кедрину, греческий император направил силы в Хазарию и вместе с русскими силами быстро подчинил страну, захватив в плен ее правителя, Георгия Цула, в первом же бою^88. Нет ничего удивительного в том, что хазар носил христианское имя Георгий. В ранние времена (VIII век) был тархан Георгий^89, да и вообще христианство у хазар подтверждается многими авторами. А имя Цул, вероятно, связано с Цуром или Сулом, как иногда называли Дербент.

Очень важен вопрос, куда была направлена эта экспедиция. По Гретцу, ее целью было Хазарское государство в Крыму, существование которого он считает подтвержденным упомянутым выше документом. Она и уничтожила последние остатки хазарского могущества^90. Согласно другим авторам, совместная русско-греческая экспедиция в 1016 году была направлена к побережью Азовского моря^91. Кучера не сомневается, что имеется в виду Кавказский регион. Возможно, это основано на утверждении Кедрина, что после поражения Георгия Цула правитель «верхней Мидии» был вынужден покориться. Кучера полагает, что последний, «Синахериб», согласно нашему тексту^92, был хазаром, правившим где-то на Кавказе. Хотя для еврея менее вероятное имя трудно себе представить^93. Возможно, в целом мы имеем основания думать, что упомянутая совместная экспедиция имела главной целью Кавказ. Что касается Таматархи, ситуация после воцарения там Мстислава представляется неясной^94.

Хазары упоминаются в летописи за 1023 год, когда Мстислав выступил против своего брата Ярослава в сопровождении хазар^95 и касогов^96. Возможно, имелись в виду хазары Таматархи.

Мы также располагаем ссылкой у ибн-аль-Асира около 421/1030 года на то, что он называет «набегом Фадлуна курда против хазар»97. Бартольд идентифицирует этого персонажа с Фадлом ибн Мухаммедом из династии Шаддадидов, которая правила в Гяндже^98  (также назывался Елизаветполь) в Закавказье. По ибн аль-Асиру, после нападения на хазар он возвращался в свою страну, когда они неожиданно напали на него и убили больше 10 000 человек. Также сказано, что они вернули добычу, которой завладел Фадлун, и захватили оснащение мусульман. Последнее замечание может оказаться важным, как считает Полиак^99, потому что оно означает, что хазары оставались неверными, как и во время своего расцвета. Хотя Маркварт принимает это замечание буквально и считает его всего лишь последним появлением хазар в истории^100, Бартольд сомневается и полагает, что речь идет все же не о хазарах, а о грузинах или абхазах. Большая численность людей, принимавших участие в инциденте, действительно может исключить хазар, которые после 965 года оказались в новом качестве.

В 1078 году в Таматарху прибыл Олег, внук Ярослава. В следующем году он был захвачен хазарами и увезен в Константинополь – создается впечатление, что греки натравливали друг на друга двух претендентов на власть в Таматархе – русов и хазар. Примерно в то же время его брат Роман был убит половцами. В 1083 году Олег, возвратившись от греков, отомстил за брата хазарам и истребил их остатки в Тмутаракани^101. Возможно, подразумевается, что хазары направляли действия половцев, поскольку в ранние времена контролировали многих. Во всяком случае, это разные племена. В 1106 году набег половцев был отбит некими русскими князьями, действовавшими совместно с «Иваном хазаром»102.

Таким образом, Хазария и хазары упоминаются еще долго после постигшей их катастрофы 965 года. Бартольд, тщательно изучивший свидетельства, считает, что «русские тексты упоминают хазар как подчиненных русам», добавляя, что подчинение могло существовать только на части Крымского полуострова и полуострова напротив него»103. В принципе, таково же мнение Клапрота, который давно предположил, что хазары в первые годы XI века лишились Крыма и после этого жили на Каспии и Нижней Волге^104. Тогда должны ли мы понимать, что там, где нет особого упоминания о русском господстве, в первую очередь в центральных провинциях старой Хазарской империи, хазары сохранили независимость? Факт в том, что после русской экспедиции 965 года мы ничего не слышим о них – только то, что уцелевшие вернулись^105. Очевидно, все же было бы слишком смело утверждать, что, если нигде не сказано, что территория вокруг низовьев Волги была в руках русов, Хазарское государство не исчезло, а продолжало существовать, хотя и изрядно ослабленное, со столицей в Саксине, пока его не уничтожили монголы^106. Свидетельств тому в источниках, увы, нет.

В то же время существование хазар в XII веке подтверждается свидетельствами из разных источников. Здесь можно упомянуть две отдельные группы источников. Первая состоит из еврейских документов из каирской генизы, которые представляют исключительный интерес, поскольку указывают на развитие иудаизма в Хазарии в период ее политического расцвета. Документов всего два, самый важный из которых опубликован Манном^107 и включает следующий отрывок: «Во дни правителя, чье имя было аль-Афдаль, восстали сыны притеснителей народа израильского и возомнили себя пророками, но ошиблись они в пророчествах своих. В горах земли Хазарской появился еврей, чье имя было Соломон бен-Дуги. Имя сына его было Менахем, и был с ними один красноречивый муж, чье имя было Эфраим бен-Азария из Иерусалима, известный как бен-Сахалон [Сахлун?]108. Они написали письма ко всем евреям, живущим поблизости и вдали, во все страны, лежащие вокруг них… Во всех письмах говорилось, что пришло время, когда Бог решил собрать Свой народ Израильский ото всех земель в Иерусалим, святой град, и что Соломон бен-Дуги был Илией, а сын его Мессией». Полиак^109 отмечает, что Манн идентифицировал Менахема бен Соломона бен-Дуги с Менахемом бен Соломоном аль-Рухи, или Давидом Алроем, псевдомессией, героем одного из произведений Дизраэли. Считается, что он родился в эль-Амадии в Курдистане и погиб во время восстания 1160 года. Имя Давид, по мнению Манна, соответствует имени царя Израиля, а Алрой или аль-Рухи – искажение аль-Дуги. Документ из генизы сообщает, что начало мессианского движения было в Хазарии, а Полиак уверен, что Давид Алрой – хазарский еврей, который вместе со своими сторонниками пришел в Амадию по пути в Иерусалим. Датировка этого документа возможна только по упоминанию имени мусульманского правителя аль-Афдаля, в дни которого якобы началось мессианское движение. Манн считает, что аль-Афдаль – это известный фатимидский визирь, правивший в Египте в 1094–1121 годах. Сравнительно ранняя дата представляет некоторую трудность, но все же предположение Полиака проливает некоторый свет на проблемы в Амадии, предшествовавшие смерти Давида Алроя.

Другой документ из каирской генизы также относится к мессианскому движению в Хазарии, очевидно имевшему место в 1096 году. Он впервые опубликован Нейбауэром и является настолько непонятным, что не позволяет сделать определенные выводы. Документ содержит следующий отрывок: «И все общины были взволнованы и обратились к Богу постом и милостыней. И так из области Хазарии, как они говорили, двинулось семнадцать общин в пустыню народов, и мы не знаем, соединились ли они с коленами или нет»110. Здесь вроде бы тоже речь идет о походе в Иерусалим. Как отметил Полиак, «пустыня народов» – это библейское выражение^111, описывающее место, где Бог будет со своим народом «судиться лицом к лицу», прежде чем вернет его обратно в землю Израиля. Поскольку согласно этому документу сторонники движения принесли новость о нем в Византию, подразумевается связь между хазарским и византийским иудаизмом. Если теория Полиака о «щите Давида» как новом народном еврейском символе, вызванном мессианским движением, представляется обоснованной, она обозначает еще более широкое влияние хазарского иудаизма, действующее прямо на еврейство Центральной Европы^112.

Полиак, безусловно, прав, привлекая внимание к свидетельству мессианского движения в Хазарии в конце XI и XII веках^113. Пытаясь его объяснить (предполагая, что оно имело значительный размах), мы должны помнить о новых несчастьях, обрушившихся на хазар в XI веке, и в первую очередь о появлении воинственных кипчаков (половцев)114. Кроме того, свидетельства продолжающегося существования хазар дают поэмы, написанные на персидском языке в XII веке. Уже было упоминание об эпосе Низами (1141–1203), посвященном Александру Великому, в который он по непонятной причине ввел русов и хазар^115. Его современник Хакани (1106–1190) упоминает русов и хазар в панегириках Ахсатану, ширваншаху XII века, который их победил^116. Оба поэта были знакомы с обстановкой в Кавказском регионе, проведя много лет на службе у правителей Гянджи, что возле Баку. Ханыков, анализировавший произведения Хакани, обнаружил, что русы принимали участие во вторжении в Ширван как союзники хазар. Он не смог датировать это событие точно – по его мнению, оно произошло где-то между 1135 и 1193 годами^117. Бартольд, относя ссылку на хазар у Хакани, подозревал, что имеются в виду гузы или кипчаки^118. Но ведь Хакани прямо называет кипчаков в другом произведении^119. Не может быть сомнений в том, что Низами, чей эпос об Александре – «Искандер-наме» – обычно считается его последней работой, завершенной около 1203 года, думает о тех же обстоятельствах, упоминая хазар и русов, давая нам еще одно доказательство существования имени хазар в этот период. Судя по ремаркам Хакани, речь идет о захватчиках Ширвана, пришедших по суше через кавказские перевалы^120. Их поддерживал флот русов – 72 корабля^121. Важно, что в одном отрывке он упоминает аланов с хазарами^122. То, что в более поздний период местным правителям приходилось иметь дело с захватчиками с севера, которые прежде были заботой правителей халифа, само по себе естественно. Ситуацию иллюстрирует рассказ о смерти ширваншаха Али ибн аль-Хайсама и инцидент с курдом Фадлуном^123, а также вторжение в Ширван, на которое ссылается Хакани. Интересно, что во всех этих случаях, имевших место уже после 965 года, хазары упоминаются прямо.

Но что касается истории Волжско-Кавказского региона в период до монгольских завоеваний, главный факт – почти что единственное событие, о котором мы можем говорить со всей уверенностью, – это появление кипчаков или куманов – половцев из русских летописей. Когда они обосновались там, разные авторы считают по-разному^124, однако они стали полноправными хозяевами степей^125. Они, а не хазары были главным врагом, с которым приходилось иметь дело монголам – так показывают истории Синджара из Хорезма^126 и Бахмана^127.Что бы ни случилось до их появления^128 – когда мрак, как правило окружающий историю хазар, является самым густым, зачастую непроницаемым, – едва ли есть смысл думать, что Хазарское государство могло продержаться при них долго.

Связь между подъемом сельджуков и упадком хазар, впервые предложенная Кучерой^129, дает интересные возможности и может со временем стать более очевидной. Заки Валиди^130 привлек внимание к отрывку из «Книги о превосходстве тюрок» Абу ал ала ибн Хассула^131, где Сарджук, или Сельджук, эпоним турок-сельджуков, напал на царя хазар. Это, как отмечает Заки Валиди, дает возможность предположить, что в какой-то период шла борьба между хазарами и гузами, к которым, по мнению большинства авторов, изначально принадлежали сельджуки. Ибн Хассул был известным высокопоставленным чиновником Газневидов в начале господства сельджуков^132. Его книгу передал Тугрул-Бегу визирь Амид ал-Мулк^133, вероятно, вскоре после 437/1045 года. Так что вряд ли автор мог позволить себе свободно обращаться с общепринятыми фактами, связанными с новой династией. Заки Валиди приводит следующий отрывок: «Что касается родословной этого султана [Тугрул Бега], да упрочит Аллах его победу, достаточным подтверждением ее благородства является уже только то, что она не восходит, как родословная некоторых, к несвободному рабу, безвестному и безродному. Одним из его предков был Сарджук [Сельджук], который ударил хазарского царя мечом и сильно побил его палкой, которая была в его руке, так что упала его лошадь и сам он был повергнут перед ним. На такое способен только свободный человек, чья отвага выше звезды Капелла. От него [Сельджука, или, возможно, от этого деяния] началась [Сельджукская] империя»134.

Косвенная ссылка на Газневидов, ведших свою родословную от раба Сабуктигина, уместна, однако ибн Хассул вполне мог перенести на Сельджука деяния своего отца. У ибн аль-Асира есть аналогичная сцена^135, с участием Тукака, отца Сельджука и «царя тюрок по имени Пайгу». Этот последний – не хазарский хакан, а ябгу гузов (Пайгу – ябгу – титул, упомянутый Ибн-Фадланом)136. Бар-Эбрей приводит рассказ из «Малик-наме»137, согласно которому Тукак был одним из командиров хазарского хакана и, когда он умер, его маленький сын Сельджук был взят и воспитан при хазарском дворе. Впоследствии Хатун не понравилось его свободное поведение по отношению к ее супругу, и Сельджуку пришлось уехать^138. Также есть упоминание в «Истории Алеппо» ибн-аль-Адима, что «эмир Сельджук ибн Дукак [Тукак] был одним из вождей хазарских тюрок»139. Вполне может статься, что упомянутая Бартольдом^140 «неизвестная причина» эмиграции гузов при сельджуках, сначала к нижнему течению Сайхуна (Сырдарьи), а потом в район Бухары – окончательный разрыв Сельджука с хазарами^141.

Сыновей Сельджука звали Микаил, Юнус, Муса и Исраил, а Дауд появился уже в следующем поколении (брат ТугрулБега). Считалось, что библейские имена ранних сельджуков означают, что семейство изначально было христианским^142. Это представляется маловероятным. Микаил и Исраил – еврейские средневековые имена^143, а когда они встречаются у мусульман, то указывают на инородное происхождение^144. Исраил в любом случае не христианское имя. Принимая во внимание все сказанное, можно предположить, что эти имена объясняются религиозным влиянием хазар на высокопоставленные семьи гузов. «Дом поклонения» у гузов, о котором упоминал Казвини^145, вполне мог быть синагогой.

В то время как, таким образом, есть основания связать сельджуков с хазарами в X веке, наверняка будет ошибкой считать, что сельджуки сделали то, что не удалось русам в 965 году, и именно они являются настоящими покорителями Хазарского государства. Главный удар сельджуков был нанесен на восток в Трансоксиану и Персию, и только потом на запад. Если бы были одержаны великие победы над хазарами, за ними, предположительно, последовали бы следующие, и развитие государства сельджуков шло бы в другом месте, к западу от Каспия. То, что сельджуки не продвинулись в этом направлении, несомненно, говорит о существовании на Волге достаточно сильного государства, способного их сдержать. Иными словами, в конце X века Хазарское государство еще существовало. Таким образом, можно утверждать, что хазары пережили нашествие русов, однако мы все еще не знаем ничего о событиях, которые привели к их окончательному падению. Вероятнее всего, оно имело место до монгольских завоеваний XIII века.

Осталось только рассмотреть теорию о том, что современные евреи Восточной Европы, или, конкретнее, Польши, являются потомками средневековых хазар^146. С этим можно разобраться очень коротко, поскольку нет свидетельств, которые бы прямо на это указывали, иными словами, это обычная гипотеза. Конечно, необходимо объяснить частоту появления среди восточноевропейских евреев белокожих, светловолосых и нередко голубоглазых индивидов. Было выдвинуто предположение, что евреи Восточной Европы в большом количестве прибывали с востока^147. Лингвистические исследования установили отсутствие западного влияния на идиш^148 и при этом сходство с германскими диалектами востока и юго-востока^149. Исторически, помимо хазар, которые пришли в Венгрию (где мадьяры какое-то время были двуязычными, говоря и на своем языке, и на хазарском)150, были и другие важные переносы населения с бывших хазарских земель^151, особенно во время монгольских нашествий^152. Оценивая вероятность теории, конечно, необходимо принять во внимание описание внешности хазар, присутствующее в самых разных источниках^153. Трудно сказать, насколько оно верно, однако нет сомнений в одном: в Хазарской империи жили люди разных расовых и физических типов, среди которых в той или иной степени привилась религия их правителей. Но говорить о восточноевропейских евреях как прямых потомках хазар значило бы включить в их число ашкеназов^154, то есть слишком уж большое количество людей. Пожалуй, весьма несовершенные записи, находящиеся в нашем распоряжении, этого все же не позволяют.

Примечания

ВВЕДЕНИЕ

1 Constantine Porphyrogenitus, De Caerimoniis Aulae Byzantinae, ed. Bonn, 1, 690.

2 Недооценка. См. Cavaignac, Histoire du Monde, t. VII (Paris, 1931), 169.

3 С. XIII (London, 1912).

4 Большую роль в этом сыграло открытие каирской генизы, где было много материалов по этому, а также по другим историческим вопросам. См.: Paul E. Kahle’s Schweich Lectures: The Cairo Geniza (London, 1947), 14ff.

5  Leipzig 1903.

6 The Hebrew-Khasar Correspondence in the 10th Century, published by Russian Academy, Leningrad, 1932.

7 Ibn-Faḍlān’s Reisebericht, A.K.M., XXIV, 3 (Leipzig, 1939). Полезное краткое изложение материала Заки Валиди см.: Robert P. Blake, Richard N. Frye. – Notes on the Rissala of ibn-Fadlān, Byzantina Metabyzantina, I, II (1949), 7—37.

8  E. J. W. Gibb Memorial, New Series XI (1937).

9 Подзаголовок Études d’histoire ancienne des Khazares. Leningrad, 1936.

10 Ср.: Обзор M. Landau в: Oiryath Sepher, XXI (1944), 19–24. Я не видел статью A. Eshkolli в Moznaim, XVIII, 298–304, 375–383 с ответом Полиака, op. cit. XIX, 288–291, 348–352. Эти ссылки на еврейские периодические издания сделаны доктором Морагом.

11 Исследования хазарской проблемы, опубликованные Польской академией, Краков. Подробный обзор O. Pritsak есть в Der Islam, B. 29 (1949), 96—103.

12 Среди последних статей Заячковского можно назвать «Problem językowy Chazarów» и др.

Глава 1

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ХАЗАР

1 Иными словами, это военный термин. Доктор Алан Росс из университета Бирмингема пишет, что в мадьярском словаре Барци husza'r – это заимствованное слово от сербо-хорватского husar, которое, в свою очередь, тоже является заимствованным словом от греческого chosarios. Слово chosarios, предположительно, то же самое, что Khosiarioi, данное Рейске как сомнительно происшедшее от слова Khazar (Constant. Por., ed. Bonn, II, 675) со значением latrones et sicarii. Слово в форме и со значением, указанным Рейске, присутствует в Harmenopulos (XIV в.), I, tit. 4, § 9.

2 Так у Заячковского в «Проблеме» и других трудах. Заки Валиди обходит определение молчанием, а О. Прицак предлагает альтернативу: qazar (Khazar) – «ein Kollektiv zu qazan», и обещает разъяснить этимологию qazan позже.

3 Заячковский, там же.

4 Noms turcs, 207–224 (специальная статья о хазарах).

5  Mél. Émile Boisacq, Annuaire de l’Institut de Phil. et d’Hist. Or. et Slaves, V (1937), Brussels, 295–312.

6  Ed. Bonn, 485.

7  Ed. Chabot, 381, col. 1, line. 9.

8  Ed. Budge, 32b, col. 1, line 15.

9 Barthold, E.I., art. Bulghār.

10 Ed. Bonn, 282ff, Chavannes, Documents, 246ff.

11 Не отождествлено. Til – очевидно, то же, что atil, itil – река. Ср.: Atil, Itil = Волга. Zeuss (Die Deutschen, 713n.) отрицает, что имелась в виду Волга. Маркварт, а за ним и Шаванн (Documents, 251) предполагает, что речь идет о Толе, притоке Орхона, но она, как мне кажется, слишком далеко на востоке.

12 Menander Protector, ed. Bonn, 400.

13 Menander, там же, 282.

14 Ср.: Marquart, Streifzüge, 488.

15 Аналогично, другой важный хазарский город Баланджар (Беленджер), вероятно, получил название по групповому имени его обитателей. См. далее.

16  Priscus, ed. Bonn, 197.

17  Ed. Mommsen, 63.

18  Рассказ Истахри о хазарах приведен в гл. 5.

19 Die Deutschen, 714–715.

20  Streifzüge, 41, n. 2.

21 Ибн-Фадлан, XXXI.

22 Rubens Duval, цит.: Chavannes, Documents, 250, n. 4.

23  Ed. Pinder, Parthy, 168.

24 Имеется в виду поздняя Вэй.

25  Ибн-Фадлан, 294. Хотя на основании той же традиции первоначальный дом хазар – нижнее течение Окса. См. там же, 244, 266.

26  Там же, 328.

27  Там же, 311.

28 Хронология текста сумбурна, предлагая и эти даты, и промежуточные. Enc. Brit. (14th ed.), s.v. датирует хазар 198 г. Carmoly (Khozars, 10, в: Itinéraires de la Terre Sainte, Brussels, 1847), вероятно, ссылается на тот же инцидент, когда повествует о хазаре Юлуфе (Juluf), который правил 17 нациями на Волге и, преследуя какие-то мятежные племена, ворвался в Армению между 178 и 198 гг. Источник информации Carmoly мне неизвестен.

29 В переводе XVIII в. Whinston, II, 62 (65) «sub duce ac rege eorum Venasepo Surhaco». Kutschera считал, что имелись в виду два царя хазар (Die Chasaren, Vienna, 1910, 38).

30 Краткий обзор мнений относительно Мовсеса Хоренаци см. ст. A.O. Sarkissian, J.A.O.S., vol. 60 (1940), 73–81.

31 Самый известный пример грузинских рассказов см.: Brosset, Inscriptions Georgiennes etc., M.R.A., 1840, 329.

32 Ibn-‛Abd-Rabbihi, al-‛Iqd al-Farīd, ed. of A.H. 1331, II, 210. Анекдот комментирует Fr. Rosenthal, Technique and Approach of Muslim Scholarship, Analecta Orientalia, 24 (1947), 72.

33  IV, 59.

34  Рассказ Истахри о хазарах см. в гл. 5.

35  Bodleian MS., I, 874, fol. 71.

36  Yāqūt, Mu‛jam al-Buldān, s.v. Khazar.

37 Ibn-‛Abd-Rabbihi, указ. соч., I, 166.

38 Ṭabari, I, 899. Согласно ibn-Khurdādhbih, лица, желавшие получить доступ к персидскому двору из страны хазар и аланов, задерживались у Bāb al-Abwāb (B.G.A., VI, 135).

39 Ibn-al-Balkhi, Fārs Nāmah (G.M.S), 97.

40  Ed. Houtsma, I, 17.

41  Там же, I, 203, ср.: Маркварт, Str. 491.

42 I, 217–218.

43  Ср.: Gen. 10.2.

44  H.A.R. Gibb, Arab Conquests in Central Asia, London, 1923, 83ff. Ср.: гл. IV, n. 96.

45  Ibn-Faḍlān, 196ff.

46  Там же, 244f, n. 3.

47  Mercure de France, vol. 229 (1931), 39ff.

48  B.G.A., V, 289.

49  Ed. Reinaud, De Slane, 219.

50 Tanbīh, 62.

51 «Conversion», § 3.

52  Ṭabari, I, 229.

53 Loc. cit., Khazaria, 23, 142. Ср.: Ibn-Sa’d, I, I, 22, Ṭabari, I, I, 347ff.

54 См.: V. Minorsky, «Tamīm ibn-Bahr’s Journey to the Uyghurs», B.S.O.A.S., 1948, XII/2, 282.

55  Ibn-Faḍlān, 294.

56 Fadā’il-al-Atrāk, transl. C.T. Harley Walker, J.R.A.S., 1915, 687.

57  Ed. Mehren, 262.

58 Dīnawari, Al-Akhbār al-Ṭiwāl, ed. Guirgass, Kratchkovsky, 37ff.

59 Цит.: Заки Валиди, Ibn-Faḍlān, 294.

60  I, 699.

61 Например, Qantāl, вождь русов, «из множества аланов, хазар и буртас собрал армию, как море или горы». Александр говорит: «От хазарских гор до китайского моря я вижу землю – везде одни тюрки». В другом месте армия русов построена с людьми хазарскими.

62  Это обсуждается в гл. 9.

63  А еще был поэт Хакани (Хагани). Также см. гл. 9.

64  Ср.: Nöldeke, Beiträge zur Geschichte des Alexanderromans, Denkschriften d. Wien, Akad, B, 38, No. 5, 51–53.

65  I, 609.

66  Указ. соч., 45.

67 Catalogus Codicum Orientalium Bibl. Acad. Lugduno-Batavae, III, 14, No. 927.

68  I, 368.

69 Turkestan (G.M.S.), 18.

70 Профессор Минорский любезно согласился помочь в переводе этого трудного предложения.

71 Имели ли караханиды особый интерес к хазарам? См. гл. 6.

72 Murūj. VI, 124.

73  Ср.: ibn-Kjaldūn, ed. of A.H. 1284, II, I, 169.

74 Beiträge zur Kunde der indogermanischen Sprachen, IV (1878), 22ff.

75  Ṭabari, I, 840.

76  I, 895.

77 Это греческое Tzour (Procopius, Hist. VIII, III, 4) от армянского tsur – дверь.

78  Ed. Bonn, 220ff.

79  Bury, Theodosius, II, 7, n. 5.

80  Там же, 159.

81  Там же, 161.

82  Там же, 165.

83 Marquart, Historische Glossen, 200; Ср.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 131.

84 Balādhuri, 194; ibn-Khurdādhbih, 123. Согласно Балазури, стена тянулась от провинции Ширван (на Каспии) до Баб ал-Лана (Дарьяльское ущелье на Кавказе).

85 Balādhuri, loc. cit.; ibn-Khurdādhbih, 122. Провинции Арран, Джурзан и Сисаджан были в Хазарском царстве.

86 Historiae, ed. Houtsma, I, 203–204.

87 Chavannes, Documents, 267–268.

88  Заки Валиди (Ibn-Faḍlān, 293) утверждает, что традиция каганата у хазар древнее, чем у западных тюрок.

89 Ср.: Marquart, Streifzüge, 491.

90  E. g. Ṭabari, I, 218ff.

91  См. supra, nn. 53, 54.

92 Даты из Brockelmann, G.A.L., I, 139.

93  Ссылка Пехлеви на хазар может быть в Bahman Yasht, датированной этим периодом.

94 I, 894–895, очевидно, часть официальной директивы персидскому губернатору Азербайджана и Армении (ср.: там же, 892), в любом случае из источника Пехлеви (см. ниже).

95 Возможно, это следует читать, как Маркварт, Бургар, – форма Пехлеви для булгар. См. гл. 3.

96  В Лейденском тексте ed. of Ṭabari (Nöldeke) присутствует «Abkhāz», но ср.: Marquart, Streifzüge, 16 и ссылки в п. 3 там же.

97 B.G.A., VI, 259ff. Тот же текст практически verbatim в: Balādhurt, 195–196, где тюрки = хазары.

98  Buldān, s.v. Bāb al-Abwāb.

99 См. выше.

100 Ср.: Marquart, Historische Glossen, 199.

101 I, 895–896, продолжение в источнике Пехлеви, на который ссылка в п. 94.

102 Ср.: Chavannes, Documents, 226.

103 Текст «Abkhāz», ср. п. 96.

104 Chavannes, loc. cit.

105 Chavannes, 242.

106 Menander Prot., ed. Bonn, 404; ср.: Chavannes, 241.

107 Ibn-al-Faqīh, 289.

108 Dīnawari, 69ff. Мирхванд, который цитирует Динавари, производит замену: вместо «Синджибу хакан» – «хакан Китая». См. ниже.

109 Dīnawari, 81. Табари (I, 991) добавляет, что в то же самое время арабы атаковали на юге.

110 См. выше.

111 Procopius, Hist. II, XXIX, 15; VIII, III, 5; I, X, 9–12; VIII, XI, 23.

112  Ed. Bonn, 158.

113  Getica, ed. Mommsen, 63.

114  Ed. Bonn, 249.

115 Menander Prot., 394.

116 Tanbīh, 83.

117 Ср.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 203.

118 Chazirk‛ и Savirk‛ – отличаются в «Армянской географии», приписываемой Мовсесу Хоренаци (Marquart, Streifzüge, 57).

119  Decline and Fall of the Roman Empire, с. 46.

120 Theophanes, ed. Bonn, 485ff; Chavannes, Documents, 252ff.

121 Moses of Kaghankaytuk (Kalankatuk). См. Patkanian в: J.A., VI, VII (1866), 205ff; Chavannes, там же, Мовсес Каланкатукский писал в X веке (Minorsky, Ḥudūd, 398).

122 Грузинская хроника дает рассказ об этих событиях (Brosset, Histoire de la Géorgie, I, 227–229), но, как утверждает Маркварт (Streifzüge, 394, n. 2), это второстепенный источник.

123  См. гл. 5.

124 Ср.: Chavannes, Documents, 255, n. 3.

125  Chavannes, 38, n. 5.

126 Marquart, Streifzüge, 498; Chavannes, Documents, 52.

127 Pelliot, «L’origine des Tou kiue», T’oung Pao, 1915, 688, n. 5; Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 140.

128 Цит.: Von Stackelberg, W.Z.K.M., XVII, 58.

129  Ibn-al-Athīr, IX, 162, s. ann. 432.

130  См. гл. 9.

131 Patkanian, там же, 196; Ср.: Chavannes, Documents, 255, n. 3.

132 Ed. Kasem Beg, 494. Казем-Бек утверждает (там же, 501), что, согласно «Табари», хазары двадцатью годами позже, вторгнувшись в Азербайджан, просили помощи китайского императора против арабов.

«Табари» Казем-Бека – это тюркская версия «Балами», где есть соответствующий абзац, относящийся к экспедиции Джарраха. См. гл. 4.

Глава 2

ТЕОРИЯ УЙГУРСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ ХАЗАР

1 Например, Klaproth в: J.A., I, III, 160, но также намного позже.

2 Башмаков, loc. cit. Даже Дубнов (Weltgeschichte des jüdischen Volkes, Berlin, n.d., IV, 247) считает, что хазары пришли с юга Кавказа, но он правильно относит их к тюркам.

3 Профессор Haloun любезно предоставил мне всю информацию по китайским источникам.

4  Decline and Fall of the Roman Empire, с. 46.

5  Hirth, Rockhill, Chao Ju-kua, 108ff.

6 Wên-hsièn t‛ung-k‛ao, 339, 19b = T‛ung-tien, 193, 24a. Профессор Haloun перевел: «Страна Чан расположена на западной границе Таши [Аббасидов]… на север она граничит с тюрками ко-са. К северу от ко-са есть другие тюрки».

7 Wên-hsièn t‛ung-k‛ao, 339, 3a = T‛ung-tien, 193, 11b. Перевел Hirth, China and Roman Orient, 83.

8 T‛ang-shu, 221. Перевел Hirth, там же, 56.

9 T‛ang-shu, 221b, 27. Перевел Bretschneider, Researches, II, 93, Chavannes, Documents, 145.

10 T‛ang-shu, 221b, 64. Перевел Chavannes, там же, 170.

11 Это может указывать на традицию, независимую от Ту Хуаня.

12 Chavannes, Documents, 94.

13  A Thousand Years of the Tatars, ed. 2, 198.

14  Там же, 180.

15  Noms turcs, 208, n. 1.

16 Minorsky, Ḥudūd, 264.

17 Chavannes, Documents, 87–89.

18 Marquart, Streifzüge, 45.

19  Chavannes, loc. cit.

20 Priscus, ed. Bonn, 158 Ourogoi, Artamonov, 135, Urogs. Представляется лишним утверждать, что эти племена – огуры (?), а не уйгуры, когда у нас гарантированно есть сари-уйгуры и он-уйгуры на Дальнем Востоке позже (Minorsky, Ḥudūd, 264–265, 509).

21  См. гл. 1.

22 Theophylact Sim. ed. Bonn, 284 (правильно Sarsēlt).

23 Menander Protector, 284.

24  Там же, 301.

25  Там же, 404; ср.: 399.

26 Здесь предполагается, что такие названия, как сарагуры, оногуры, утигуры, включают один и тот же компонент и могут переводиться соответственно: «Желтые уйгуры», «Десять уйгур», «Три уйгура». Ср.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlan, 271.

27 Theophylact, 285, где собственное имя Kolkh, скорее, относится к вождю уйгур, как считает Гиббон (Decline and Fall, с. 42), а не к неизвестной тюркской нации. Ср.: Marquart, Historische Glossen, 170; Chavannes, Documents, 251.

28  См. гл. 1.

29 Представляется, что проблема Хазарского каганата связана с каганатом авар (псевдоавар), которые после 558 года разоряли европейские земли. Утверждают, что вархониты, которые пришли в 598 году, присоединились к аварскому хакану, но, возможно, это сделали не все. Имеются следующие варианты: 1) у хазар на западе с раннего периода был некий правящий род; 2) хазарский каганат связан со второй волной вархонитов в 598 году или 3) хазары создали каганат, подражая аварам. Из всего перечисленного второй вариант представляется наиболее вероятным. Дата появления каганата, несомненно, должна быть после, а не до событий 652–657 годов. С другой стороны, ссылка Якуби на хакана хазар и его заместителя могла относиться к годам до прихода арабов (ок. 642). В общем, если в 627–630 гг. хазарского хакана явно еще не было (см. гл. 1), должность появилась в 630–640 гг., хотя, может быть, и после 657 г.

30 Ср.: Chavannes, Documents, 88n.

31 Marquart, Streifzüge, 491.

32  Bar Hebraeus, ed. Budge, fol. 126a, 1,7 infra: Īguraya.

33 Zeki Validi (Ibn-Faḍlān, 261) предлагает Jāwlishagir, комбинация двух титулов, встречающихся у караханидов, Jawli Bek, Jagri Bek. Zajączkowski, Studies, 34–35, предлагает jarashgir от jarash, yarash – примирять, нарицательная форма на – gir в смысле «арбитр, судья».

34  См. перевод в гл. 5.

35 Из Risālah fi-al-Aqālīm (Трактат о климате); MS. Köprülü 1623, цит. в: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 263, 268.

36 Мнение Макрварта, подтвержденное находками Minorsky, Tamīm, 304.

37 Ср.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 197n.

38 Взято из переписки в системе sh(a)z ~ l(i)r для представления главных фонетических изменений между двумя группами языков. Ср.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 105.

39 Например, Samoylovitch в: E.I., art., Turks.

40 Вопрос о хазарском языке обсуждается в следующих главах.

41 Мнение Munkacsi цит. в: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān.

Глава 3

УКРЕПЛЕНИЕ ХАЗАРСКОГО ГОСУДАРСТВА И ПЕРВЫЕ АРАБО-ХАЗАРСКИЕ ВОЙНЫ (642–652)

1 Цит. в: Marquart, Streifzüge, 57, 154.

2  Ср. рассказ Михаила Сирийца в гл. 1.

3 Theophane, ed. Bonn, 544ff. Бьюри считает, что это замечание датирует событие слишком поздно – почти на два века. См. также Marquart, Streifzüge, 505. Представляется, что лучше сохранить VII век, см. Minorsky, Ḥudūd, 467.

4  Армянская география утверждает, что Аспарух, убегая от хазар, обосновался на острове в русле Дуная.

5  De Them., ed. Bonn, 46.

6 У Захарии Ритора – Burgārē (Marquart, Streifzüge, 505).

7 См. J. Moravcsik, Ungarische Jahrbücher, X, 72–73.

8  Marquart, Ungarische Jahrbücher, IV, 275. Заки Валиди, однако, находит идентификацию проблематичной.

9  Ed. Barthold, 98.

10  S. Anno 104.

11 Цит. в: Dorn, Bal‛ami, 468n.

12  См. гл. 7.

13 Marquart, Streifzüge, 490, n. 3 предлагает читать Ber(z)ylia.

14  См. гл. 1.

15 Цит. в: Marquart, Streifzüge, 58.

16  Очевидно, в источнике «запад» – это юг, а «восток» – север (река Атиль к востоку от Дербента).

17  Цит. в: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 298n. Другой город с таким же названием – Варатан или Вартан – расположен южнее, на Араксе.

18  См. гл. 6.

19  Minorsky, Ḥudūd, 453, n. 1.

20  Zeki Validi, Ibn-Faḍlān. 156–157.

21 Marquart, Streifzüge, 58–59.

22  См. гл. 5.

23  По вопросу различия между булгарами и хазарами ср.: Riḥlah, passim Ибн-Фадлана.

24  См. гл. 7.

25 Возможно, хазары переняли иудаизм у греческих евреев.

26  Ср. тексты в гл. 5 и 7. 27 Ṭabari, I, 2635, 2661. 28  Там же, 2663.

29 Там же, 2663–2665.

30  Balādhuri, 197.

31  Там же, 194. Ср. гл. 1.

32  Ed. Dorn, 500.

33  R. Paret, E.I. art. Ṭabari, ср.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 254.

34 Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 253–254.

35 Eranshahr, 107.

36 Ṭabari, I, 2665–2671 и др.

37 Ṭabari, I, 2666–2667 и др.

38 Масуди утверждает, что Баланджар был самой ранней столицей Хазарии.

39 Balādhuri, 204.

40 Артамонов считает, что Баланджар можно идентифицировать с Эндерой. Другое его предположение – Баланджар = Самандар неверно. Самандар постоянно присутствует в арабских источниках, где указано, что он расположен дальше от Баба. И в двух самых подробных путевых заметках (Марван ибн Мухаммад и Джаррах ибн Абдулла) Баланджар и Самандар – разные города. То, что Масуди в одном труде назвал Баланджар старой хазарской столицей, а в другой – Самандар, еще не значит, что он их идентифицировал. Некоторые авторы считают, что Баланджар = Варачан.

41  Ṭabari, I, 2667.

42  Там же, 2668.

43 Если верить Масуди, хазарская столица была переведена из Самандара в Итиль на Волге при Салмане ибн Рабиа.

44 Ср.: Bal‛ami, 503.

45 Marquart, Streifzüge, 491.

46  II, II, 138.

47 Ṭabari, I, 2668, 2889–2891.

48  Dorn, 505.

49  Ṭabari, I, 2804.

50  Sur. 49, 6.

51  Ṭabari, I, 2805.

52  Там же, I, 2807, ср.: II, 977.

53  Там же, I, 2891.

54  Там же, I, 2844.

55  Istī‛āb, 588.

56  Ṭabari, II, 291.

57  Там же, I, 2668.

58  Там же, I, 2856.

59 Ibn-al-Athīr, s. anno 30.

60 Ṭabari, I, 2893–2894.

61  Там же, I, 2876.

62 Ibn-Badrūn, ed. Dozy, 140.

63 Ṭabari, I, 2891; ср.: 2668; Darband Nāmah, 494.

64  Там же, 2892.

65  VIII, XI, 27ff.

66  Ṭabari, I, 2896.

67  Там же, I, 2893.

68 Balādhuri, 204. Нет оснований считать, несмотря на заверения ибн аль-Асира, что западные тюрки принимали участие в событиях, хотя это теоретически возможно. Табари иногда называет хазар тюрками, а ибн аль-Асир не понял – у него есть тюрки и хазары.

69  Ṭabari, I, 2668–2669.

70  Там же, I, 2892.

71 Balādhuri, там же.

72 Джурджан упоминается в параллельных рассказах, Ṭabari, I, 2669, 2890. Третий рассказ (Ṭabari, I, 2891) искажен.

73 Ṭabari, I, 2669, 2890, также Балазури цитирует стихи поэта Бахили, объединяющие могилу Абдуррахмана (по Балазури – Салмана) ибн Рабиа в Баланджаре с могилой более известного Кутейбы ибн Муслима в «Синастане» (Фергане), который был соплеменником обоих героев. Для Балазури Салман – мусульманский военачальник, убитый при Баланджаре. Ему ничего не известно об Абдуррахмане.

74  Ṭabari, I, 2894.

75  Cр.: n. 43.

Глава 4

ВТОРАЯ АРАБО-ХАЗАРСКАЯ ВОЙНА (722–737)

1 Marquart, Streifzüge, 114, 302.

2  Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 106.

3 Marquart, Streifzüge, 514.

4  Ḥudūd, 302.

5 Marquart, Streifzüge, 420.

6  Там же, 302.

7 Там же, 443, цит. Стефан Асолик.

8  Там же, 514, цит. Гевонд.

9  Ṭabari, II, 1200.

10 Caetani, Chronographia, 1088.

11  Ṭabari, II, 1217.

12 Ibn Taghrībardi, I, 255.

13 Также Kmosko, Araber und Chasarev, 361.

14  Ṭabari, II, 1346.

15 Полководец, отличившийся в войнах между египетским правителем Хумараваем и халифом Мутамидом.

16 Dīwān, ed. of 1329/1911, II, 22–23. Та же поэма упоминает о происхождении ибн Кундаджа в «земле хакана».

17  Там же, II, 94.

18  Там же, I, 104; ср.: 1, 9.

19 Ṭabari, II, 1437, Ya‛qūbi, II, 378. Кмоско (там же) считает, что это была реакция хазар на занятие арабами Константинополя годом или двумя ранее.

20 Ибн аль-Асир утверждает, что хазар поддерживали Кипчак и другие тюрки. См. гл. 9.

21 Очевидно, в Армении (Bal‛ami, 509).

22 Bal‛ami, 510.

23 Ibn al-Athīr, loc. cit.

24 Ṭabari, II, 1453; Ibn-al-Athīr, s. anno.

25  Ed. De Goeje, 206.

26 Darband Nāmah, 464 n.

27 Persian Darband Nāmah, Dorn, 464 n.

28 Хайдан – это, вероятно, персидское слово, Кайтак – его армянская форма (см. Заки Валиди). У Балазури это Хайзан. Есть и другие формы, но они представляются неверными.

29 У Балами – Барджик, Бархик и др. Дорн предпочитает Барджил или Бардженк. У других авторов есть другие версии.

30  У Балами, Ибн аль-Асира и в «Дербент-наме» Хасин, что неверно. Впоследствии в Балами появляется Х-снин.

31  Bal‛ami, 512–513.

32 Не Яргу, как у Кмоско, следуя неправильному прочтению у ибн аль-Асира. Таргу – не то же самое, что Самандар. Заки Валиди идентифицирует Таргу с Махачкалой.

33  Ed. De Goeje, 194.

34 Ibn-al-Athīr, s. anno 104.

35  Цифры ибн аль-Асира. У Балами 25 000 или даже 20 000.

36  Bal‛ami, 514.

37  Ṭabari, II, 1453. Ср. гл. 3, n. 39.

38 Zeki Validi, там же, 191–192.

39 Ibn-al-Athīr, loc. cit.

40  Ibn-al-Athīr, loc. cit. У этого автора – 40 000 семейств!

41 Иначе Шакка.

42 Ṭabari, II, 1462; ibn-al-Athīr, s. anno. 105.

43 Ṭabari, II, 1474; ibn-al-Athīr, s. anno. 106.

44 Ср.: Mustaṭraf, I, 682 – Маслама и леди Каира.

45 К примеру, Kumayt, Ḥamāsah, I, 774.

46 Экспедиция Масламы в Византию описана в Muḥāḍarāt al-Abrār, приписанном ibn-‘Arabi.

47 Ibn-al-Athīr, s. anno.

48  Там же, s. anno. 108.

49  Там же, s. anno 109.

50  Murūj, II, 43ff.

51  Ṭabari, II, 1506.

52  Michael Syrus, ed. Chabot, II, 501.

53 Ibn-al-Athīr, loc. cit. – «maslak dhī-al-Qarnayn».

54 Ṭabari, II, 1526; ibn-al-Athīr, s. anno 111.

55 Ṭabari, II, 1530; ibn-al-Athīr, s. anno 112.

56  Bal‛ami, 517.

57 Там же, 516. Перевод Дорна неверен.

58 Ibn-al-Athīr, loc. cit.

59 О хазарской победе было известно также и в Византии. На традицию, повествующую, что Джаррах был убит в сражении при Баланджаре, ссылаются Балами и ибн аль-Асир. Представляется, что присутствует путаница между успешной осадой Баланджара в 104 году и катастрофой там, имевшей место раньше.

60  Bal‛ami, 519.

61  Ṭabari, II, 1531, 1595.

62 Ibn-al-Athīr, loc. cit.

63  Ср.: Michael Syrus, II, 501.

64 Ibn-al-Athīr, loc. cit.

65 Или аль-Джураши. Велльгаузен утверждает, что аль-Хараши – нисба к Хариш ибн-Амиру.

66 Ibn-Khaldūn, III, 82.

67  Bal‛ami, 520.

68 Bal‛ami, 522: ṭakhāni az ān khūd. Титул использовался у хазар и других тюркских народов и связывает их с западными тюрками. Первоначальное значение – «потомок кузнеца».

69 Балами имеет в виду сверхъестественного гостя. Ибн аль-Асир говорит просто о всаднике на белом коне. Ибн-Хальдун рационализирует историю и говорит об «одном из лазутчиков Саида».

70 Возможно – maula (клиент), имеющий хазарские корни. Он упоминается Табари еще раз с нисбой аль-Хазари.

71 Ibn-al-Athīr, s. anno 112.

72 Дополнительные детали можно найти у Касем Бега «Ṭabari», указ. соч., 637.

73 Ya‛qūbi, II, 381. Аль-Муффадал ибн Салама объясняет пословицу о голове хакана ссылкой на деяние Саида.

74 Bal‛ami, 531. Количество явно слишком большое.

75  Там же, 529.

76  Там же.

77 Balādhuri, 206; Ya‛qūbi, II, 381.

78 Ṭabari, II, 1531–1532; ibn-al-Athīr, s. anno 112.

79  Balādhuri, 207.

80  См. гл. 6.

81 Ср. ст. автора «Караиты Восточной Азии» B.S.O.A.S. 1944, XI/2.

82  См. гл. 1.

83  Ṭabari, II, 1560 и др.

84 Balādhuri, 207: alf ahl bayt min al-Khazar. Выражение ahl bayt едва ли означает «выдающиеся семьи».

85 Ṭabari, loc. cit. «Гора хазар» употребляется в Ḥudūd al-‘Ālam, 47. Заки Валиди уверенно идентифицирует ее с кавказским пиком Богос.

86 Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 305.

87 См. выше.

88 Об отступлении Масламы было известно византийцам – об этом писал Феофан.

89 Рассказ ибн аль-Асира наиболее подробный. Табари и Якут не упоминают об отсуплении.

90 Табари и ибн аль-Асир, вместе с Феофаном, относят главный бой с хазарами к этой кампании. То есть речь идет о сражении, в котором был убит «сын хакана» перед уходом из Хазарии. По Якуби, сражение имело место в Вартане. Это почти наверняка Варачан. Согласно аль-Куфи, сражение было в Дербенте. Нельзя утверждать, что рассказ вымышленный, на основании того, что Балами и аль-Куфи ненадежны, или потому, что ничего не сказано о такой битве у Марвана. Есть независимые подвтерждения события.

91 Сын халифа. Его карьера была неудачной и закончилась трагически с приходом Аббасидов.

92 Сын аль-Валида I.

93 Bal‛ami, 534.

94 Заки Валиди цитирует из аль-Куфи описание этой повозки. Ее пол был выстлан коврами, полог был сделан из шелковой парчи, сверху – золотой гранат. Описания повозок в свите хазарской принцессы – см. гл. 7.

95 Представляется маловероятным, что это был командир 103 г.

96 Хотя в рассказе Балами упоминается Барджик, сын хакана, а также хакан, мы не можем утверждать, что имеются в виду два хазарских царя – здесь присутствует какая-то путаница. У ибн Кутайбы Маслама встретил и убил хакана тюрок (хазар) и построил Баб в 113 г. Представляется вероятнее, что в 113 г. имело место сражение с хазарами, как мы это изложили, чем что описания относятся к победе Саида в предшествующем году, когда был убит сын хакана, а его голова отправлена Хишаму. С другой стороны, весьма подозрительным является обстоятельство, что в 113 г. еще один хазарский вождь (сын хакана по ибн Асиру, хакан – по ибн Кутайбе) был убит в кампании в целом неудачной и стоившей Масламе губернаторства. Возможно, Маслама, в то время занимавший положение выше, чем Саид, ответствен за то, что случилось годом раньше. В любом случае поговорка «он пришел с головой хакана» или «более гордый, чем тот, кто пришел с головой хакана» относится к реальному событию. Фрейтаг считает, что оно случилось в Центральной Азии в 119 г. Тогда хакан тюрок Тюргеш был убит после поражения тюрок в частной ссоре и был похоронен своими людьми. Головы некоторых тюрок присылались Хишаму с «пометкой» – хакан, однако нет никаких указаний на то, что арабы владели его телом.

97 Bal‛ami, 538.

98 Сирийская хроника, цитируемая Кмоско, говорит о каменщиках и других рабочих в армии Масламы.

99  Ṭabari, II, 1562.

100  Bal‛ami, там же, ср. п. 51.

101 Ibn-al-Athīr, s. anno 114. Указание, что Марван вернулся с Масламой, судя по всему, неверно.

102  Bal‛ami, 539.

103 Balādhuri, 207. Табари игнорирует губернаторство Саида.

104  Так у Балазури, там же. У Балазури Кисаль, у Балами – Касаль, у Аль-Куфи – Касак.

105  Ṭabari, II, 1573.

106 Главный рассказ ибн аль-Асира об экспедиции Марвана дан в s. anno 114, но это слишком рано. Есть и повторение – s. anno 119. Табари не сообщает ничего, кроме факта, что Марван был губернатором Армении и Азербайджана в 119 г. Большинство авторов сходятся во мнении, что экспедиция Марвана имела место в 119/737 г.

107  Bal‛ami, 539.

108 За исключением, вероятно, рейдерских колонн, см. выше.

109 Bal‛ami, там же.

110 Также ibn-A‛tham al-Kūfi, цит. Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 296ff.

111 Ibn-al-Athīr, s. anno 114.

112 Ibn-al Athīr, loc. cit., где говорит о «царе хазаров», ср.: Balādhuri, 208, где называется «вождь хазаров» (‛azīm). Совет, чтобы отметить, ср. ниже.

113 Также ibn-al-Athīr, ibn-Taghrībardi, ibn-A‛tham al-Kūfi.

114  См. гл. 5.

115 Balādhuri, 208; ibn-A‛tham al-Kūfi, loc. cit.

116 Bal‛ami, 540.

117 ibn-A‛tham al-Kūfi, loc. cit.

118  Ср.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 300, n. 1.

119 Лесистый характер страны Буртас подтверждает ibn-Rustah, 140.

120  Bal‛ami, ibn-A‛tham al-Kūfi.

121 Хазарские пленники были поселены «между реками Самур и Шабиран, на равнине в области Лакз». В Буртас были посланы кахиты (кахеты), где они убили мусульман и эмира и бежали, но были настигнуты и перебиты Марваном (Balādhuri, loc. cit.).

122 Ibn-Taghrībardi, loc. cit.

123 Bal‛ami, 541ff; Balādhuri, 208ff; ibn-al-Athīr, s. anno 114 и повтор s. anno 121, со следами также в третьем месте – s. anno 118.

124  Bal‛ami, 545; ibn-al-Athīr, s. anno 114 и s. anno 118.

125  Ср. п. 121.

126  См. особенно гл. 6.

127 Balādhuri, 209.

128  Если он уже был евреем в 737 г. или несколько раньше. Ср. выше, события 112/730 г.

129 Marquart, Streifzüge, 13.

130 В: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 307.

131  Хитти в History of the Arabs, ed 3, 501 указывает на продолжительную деятельность мусульман в других частях Франции.

Глава 5

ОБРАЩЕНИЕ ХАЗАР В ИУДАИЗМ СОГЛАСНО АРАБСКИМ ИСТОЧНИКАМ

1 Murūj al-Dhahab, II, 8–9.

2 Cosmographie, ed. Mehren, 263.

3 Marquart, Streifzüge, 6.

4 Ed. Kunik, Rosen, 44, перевод Маркварта (Streifzüge, 7–8).

5  См. гл. 6.

6 Ср.: Marquart, Streifzüge, XXXV.

7 Ed. De Goeje, 220–226.

8 У De Goeje Итиль, но более аутентичная форма в арабском языке – Атиль. У евреев ’-t-l, ’tīl, ’īt-l – всегда с’ и всегда о реке. Āmul в издании Марудж ад-Дахаба – серьезная ошибка.

9 Некоторые авторы считают, что город состоял из трех частей. Бьюри полагает, что западная часть города включала остров, на котором, согласно Масуди, жил царь.

10 Ibn-Ḥawqal (ed. De Goeje, 279) добавляет названия: западная часть – Атиль, восточная часть – Хазаран. Во втором издании (Kramers, 389) наоборот.

11 Раньше утверждалось, что дома двойного города были из дерева. Так считают, по крайней мере, Маркварт и Бьюри, не знаю, на основании каких источников.

12 Представляется уместным добавить, что замок был построен после сооружения Саркела на Дону, и, в подражание Саркелу, – из кирпича. Если у хазар не было соответствующих рабочих, можно предположить, что они нанимали греков.

13 Предложение добавлено в К.

14 Атиль упоминается как епископальный город, подчиненный митрополиту в Доросе при константинопольском патриархе, в документе VIII века, известном под названием Notitia Episcopatuum. В том же документе хазары называются Khotzērōn (Khotzirōn). В биографии Стефана Сурожского местный хазарский правитель – ортодоксальный христианин. У хазар была даже христианская церковная служба – на их языке.

15 Отсюда следует, что тюркское право, а вовсе не раббинизм, применялось в Хазарии.

16 У Ibn-Hawqal (ed. Kramers, 390) вместо этого «вся армия Хазарана».

17  Так в К.

18  De Goeje – к ним.

19 Ср.: Масуди ниже, гл. 7. У Якута (Buldān, II, 437) ошибочно указано девять судей.

20 Добавлено в К.

21 Маркварт (Streifzüge, 41, n. 2) пишет «настоящие хазары», идентифицируя их с белыми хазарами, о существовании которых говорит Истахри, предположительно, это ак-хазары (ср. акациры в гл. 1). Zeki Validi (Ibn-Faḍlān, 217) придерживается мнения, что слова должны быть отнесены к хорезмийцам на службе у хазар, читая с ибн Хаукалем «al-Khazar al-Khaliṣ» вместо «al-Khazar al-khullaṣ (Истахри и ибн Хаукаль). Это не согласуется с тем, что он сам использует выражение Маркварта «настоящие хазары» явно в том же смысле, что и Маркварт. Определенно мн. ч. al-khullaṣ сразу за ед. ч. khaliṣah в другом смысле (сдержанный) смущает, хотя можно отметить, что в манускрипте Истахри, хранящемся в библиотеке Честер-Битти (К), есть al-Khazar alkhaṣṣ – высший класс хазар, и это может быть правильно, а в первой редакции ибн Хаукаля – khāṣṣah вместо khaliṣah. Не исключено, что al-khullaṣ, как мн. ч. khaliṣ, на самом деле означает «белые». Если форма al-Khaliṣ оригинальна, мы можем сравнить с ней народ Khwalis, упомянутый дважды в русской хронике (с. 3, 79). Связано Khaliṣ/Khwalis с Khwārizm, как считает Заки Валиди, или нет, все равно это название существовало у хазар. Васильев вслед за Кулаковским считает, что Khoualē – хазарский город, расположенный неподалеку от устья Волги, – такой вывод он делает якобы на основании арабских источников. Об этом мы поговорим позже – в гл. 9. Лично мне неизвестен в арабских источниках город с названием Khoualē, Khwalis и т. д. У Заки Валиди упоминается Хвалынск (Chwalynsk) – на Волге. Судя по всему, Khwalis также можно найти у Менандра Протектора, который упоминает Khliātai или Kholiatai. Название и, очевидно, народ пережили закат Хазарского государства. Khalisioi упоминаются сражающимися против Мануила Комнина в XII веке. До того времени они сохранили закон Моисея, но не в чистой форме – так Васильев переводит греков. А в это время другой народ – гунны, то есть венгры, приняли христианство. В другом отрывке того же автора обозначено, что Khalisioi были подчинены венграм. Нет сомнений, что существовали Khwalis, которые в какое-то время перешли от хазарского к мадьярскому правлению. То, что они соблюдали только некоторые из законов Моисея, отлично согласуется с тем, что мы знаем или можем предположить о хазарах. Ни одно из названий народов-данников в ответе Иосифа не идентифицируется с Khwalis – Khaliṣ – Halis. Только, может быть, Ārisu. Если так, эти люди в хазарские времена жили на Волге. Весьма соблазнительно пойти в выводах еще дальше и приравнять Ārisu и Khwarirmian Arsīyah, для которых сегодняшняя связь с Ās (аланами) далека от определенной. Не проясняет связь хазар и хорезмийцев и выражение Halīs Tarkhān, которое является вымышленным. Ср. гл. 7.

22 К. добавляет jumlah kāfīyah – очевидно, это «совершенно, полностью».

23 Текст «fima baynaha» без предыдущего члена предложения предполагает компиляцию.

24 То есть Аварское княжество.

25  Возможно, он был, как предполагает Маркварт, tudun, то есть губернатор, назначаемый центральной властью, а не наследный принц.

26  Полагая, что Самандар – это теперешний Кизляр на Тереке, расстояние слишком короткое.

27  Упоминается, что Бахам Чубин активно действовал на кавказской границе при Сассанидах Ануширване и Ормузде (Ормизде).

28 Последняя часть есть только в К.

29 То есть, очевидно, вдали от хазарской столицы.

30 Текст al-zaybaq, «ртуть», но al-raqīq, как в К., предпочтительнее.

31 То есть нижняя и верхняя одежда.

32 По ибн-Фадлану гузы тоже получали одежду из земель ислама, что к югу от Оксуса.

33 Ибн-Хаукаль меняет роли: у него хакан назначает бека.

34 Превосходная параллель в китайском рассказе T’u-küeh.

35 У Фрэзера есть интересная статья «Убийство хазарских царей».

36 См. несколькими строчками ниже. Или Истахри повторяется, или рассказ о хазарском хакане составлен из разных.

37  То есть хакан.

38 Qubbah из золота скорее связан с покрытой тентом повозкой хакана, чем с золотым шатром других вождей (например, уйгур Орхона в 821 году). Хотя, если бы можно было доказать, что обладание золотым шатром было признаком верховенства, эта деталь могла бы связать хазар с уйгурами. В ответе Иосифа упоминается шатер для религиозного использования, но нет оснований идентифицировать его с «qubbah из золота» Истахри.

39 Такая же цифра фигурирует у Гардизи. Он считает, что предком башкир был некий знатный хазар, который в неустановленное время обосновался между хазарами и каймаками (кипчаками) с 2000 людей.

40 Bajanāk Atrāk, ср.: Ḥudūd.

41 Считается, что язык булгар был сродни чувашскому, так что Истахри был прав, говоря, что он похож на язык хазар, который тоже сродни чувашскому.

42 Формы Арсания и Арса не точны.

43 Предложение добавлено в К.

44 У Ибн-Хордадбеха подробнее: «Если говорить о купцах русах, то это одна из разновидностей славян. Они доставляют заячьи шкурки, шкурки черных лисиц и мечи из самых отдаленных окраин страны славян к морю греков (Черному морю). Владетель Византии взимает с них десятину. Если они отправляются по Танису (Дону) – реке славян, то проезжают мимо Хамлиджа, города хазар. Их владетель также взимает с них десятину. Затем они отправляются по морю Джурджан (Каспийское) и высаживаются на любом берегу».

45 У Брокельмана 340/951. Де Гуэ связывает с этой датой публикацию работы, но считает, что она была написана между 318 и 321 годами.

46  Бартольд в Ḥudūd.

47 Ибн-Хаукаль, писавший в 367/977 г., уже имел новую информацию, в первую очередь о великой экспедиции русов, в процессе которой была разрушена хазарская столица, но обычно копирует Истахри.

48 Buldān, II, 436.

49 Форма Y-l-k, возможно, ошибка, а не вариант. Замечания Заки Валиди мне не понятны.

50 Ср.: Wüstenfeld, Mu‛jam al-Buldān, V, 173.

51 См. его статью «Die Quellen Iṣtachri’s in seinem Berichte über die Chasaren».

52 Параграф, начинающийся с «Что касается управления ими и правителя», ср. с рассказом Ибн-Фадлана ниже.

53 Ibn-Faḍlān’s Reisebericht, A.K.M., Leipzig, 1939.

54 Профессор Риттер считает, что отсутствие отрывков в мешхедской рукописи окончательно доказывает, что они не из Ибн-Фадлана и что Якут ему приписывает их по ошибке. Позиция понятна, но противоречия между первой и второй частями рассказа Якута не позволяют отнести их к одному автору.

55 Marquart, Streifzüge, 23.

56 Ancient Russia (1943), 351. Цит. в его статье «Дата обращения хазар в иудаизм», Byzantion, XV (1941), 76–86.

57 В рамках этой схемы есть следы подгрупп.

58 «Insurgentsen», Кmosko, там же.

59 Форма не точна.

60 Так считает Маркварт, Streifzüge, 4.

61 Ed. De Goeje, 139–140.

62  Сложное слово с Ās.

63 Или «рядом».

64  Ed. Barthold, 95ff.

65  Ed. Minorsky, Royal Asiatic Society (Forlong Fund, XXII), 1942.

66 Ср.: Шат, сын Зибела и Чат-хазар выше.

67  Ibn-Faḍlān, 257. Другие предположения – Äl-shad (Marquart), Ay-shad (Minorsky), и др.

68 Zajączkowski, Marquart, Minorsky предлагают «Западный город».

69  Ср.: Pritsak, указ. соч., 99.

70  Ср. п. 44.

71 Marquart, 203.

72 См.: Marquart, Streifzüge, 24–27.

73 Marquart, Streifzüge, 29.

74 Marquart, там же, 160.

75  Loc. cit.

76 Mas‛udi, Tanbīh, 191.

77  Ed. De Goeje, 105.

78  Ср.: Minorsky, Ḥudūd, XVI.

79  См. гл. 7.

80  Ср. гл. 3, п. 43.

81 Marquart, Streifzüge, 27.

82  Ed. De Goeje, 5.

83 Замечание аль-Факиха (290/903), что хазары все иудеи и недавно стали таковыми, уходит через Джайхани к аль-Джарми.

84 Ср.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 105.

85 См. ниже.

86  См. гл. 6.

87 Ibn-Faḍlān, 78.

88  Iṣtakhri-ibn-Ḥawqal.

89 Mas‛udi (ниже); ibn-Sa‛īd в: abu-al-Fidā’ и др.

90  См. гл. 7.

91  § 48, 78.

92 Zeki Validi (Ibn-Faḍlān, 260) связывает это с мадьярским титулом Kündü, Künda. Kundajiq – уменьшительное от него (там же, 135, п. 2). Заячковский предполагает köndür – вождь, судья.

93  Ср. гл. 2, п. 33.

94 Печатный текст Якута здесь непонятен. Frähn предлагает свой вариант (Khazars, 608). Заки Валиди тоже.

95 Печатный текст «они поместили могилу над рекой» исправлен Заки Валиди.

96 Ср.: ibn-Faḍlān, § 60. (Yaltawar булгар выехал без сопровождения. Его подданные стояли, когда он проезжал мимо. Они снимали шляпы…) Контраст между свободными булгарами и подчиненными хазарами в какой-то степени субъективен.

97 Ср. также гл. 7. Саксон Грамматик утверждает, что среди славян «публичными статуями древних утверждалась преемственность убийцам царей» (перевод Elton, London, 1894, 334).

98 Истахри и Ибн-Фадлан – оба упоминают об авторитете хакана в определенных случаях. У Масуди ничего подобного нет.

99 Возможно, = Шелк (khazz). Масуди, писавший двумя десятилетиями позже, чем Ибн-Фадлан, говорит о мусульманском «визире» в хазарской столице. Возможно, эти люди имели дело с соответствующими информаторами.

100 Истахри подразумевает, что было несколько мусульманских судей, а Масуди говорит об этом прямо (два). «Визирь», упомянутый в предыдущей сноске, очевидно, не судья.

101 Не установлено. Как пишет Заки Валиди (Ibn-Faḍlān, 102, n. 4), исследования Маркварта не привели к решению вопроса, что же такое «Ромашковый дом». Его собственные попытки связать название с Испанией представляются неубедительными.

102 Это явное преувеличение. Заки Валиди пропускает kulluhum – все они – Якута.

103 Последние три предложения Заки Валиди считает дополнением Якута.

104  См. гл. 7.

105 Были разные попытки объяснить титул [акан от еврейского ḥākhām – мудрый. У Казем-бека есть теория, что титул был связан с еврейским kōhēn – священнослужитель. Ср. также гл. 6.

106 Ср.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 266.

107 Замечу, что утверждение Расмуссена, что в VI веке хазары воевали вместе с датским королем Фродо, невозможно ни обосновать, ни доказать. Ни Йордан, ни Саксон Грамматик ни о чем подобном не упоминают. Можно предложить лишь слабую гипотезу (хазары = акациры, которые могли выступить с гуннами) связи хазар с Фродо, точнее, с одним из правителей, носивших это имя.

Глава 6

ОБРАЩЕНИЕ ХАЗАР В ИУДАИЗМ СОГЛАСНО ИУДЕЙСКИМ ИСТОЧНИКАМ

1 Река Варшан упоминается в ответе Иосифа, где сказано, что она расположена в 20 фарсангах от хазарской столицы. Заки Валиди помещает ее в дельту Волги.

2  Варачан, см. гл. 3.

3  Ср. гл. 4, п. 90.

4 Ed. Flügel, 20.

5  Ed. E. Denison Ross, London, 1927.

6 См. перевод ниже. Вовсе не очевидно, что хазарские евреи, которых бен-Дауд видел в Испании, были потомками хазарских царей.

7 Книга Simon Akiba Baer ben-Josef, Ma‛aseh ha-Shem, написанная на идиш, содержит любопытный рассказ о том, как знаменитый Авраам ибн-Эзра женился на дочери Р. Иехуды (очевидно, Р. Иехуды Галеви) в Хазарии. Представляется, что он не является историчным.

8 Jehudah ben-Barzillay al-Barsalōni, см. ниже.

9  См. гл. 5.

10 Самый ранний западный источник, повествующий об иудаизме хазар, предшествует известным еврейским источникам почти на век. Некий бенедиктинец из монастыря Корвей в Вестфалии по имени Дратмар Аквитанский написал комментарий к Евангелию от Матфея для монахов монастыря в Арденнах. Маркварт полагает, что комментарий был написан в 864 г. или немного раньше. Дратмар, вероятно, обладал независимым мышлением. Теоретически его труд мог быть написан задолго до 864 г. (ранний издатель указывает 800 г.), но, учитывая неопределенность датировки, труд нельзя считать доказательством обращения хазар в иудаизм в VIII веке.

11  В беседе с королем Кастильи примерно в 1263 г.

12  Sepher ha-Emunoth, цит. в: Buxtorf, Praef; Strack, там же, 23 n.

13  Там же.

14 См. немецкий вариант в Strack, там же, 16, также Harkavy, Denkmäler, 270ff.

15 Ср.: Strack, там же, 25–26. Фиркович считает, что хазары отдавали предпочтение караитам. Однако представляется странным упоминание о караитах так рано – в 740 г. Мне неизвестны доказательства выдающегося положения караитов в Хазарии и позже.

16  Strack, там же, 23.

17 Ср.: Harkavy, Denkmäler, 174 и факсимиле (фото 2).

18 N. Slouschz в: Mélanges H. Derenbourg говорит о еврейских деньгах, найденных в Польше, и легенде «Abraham Pech» (цит. Harkavy, «Евреи-казаки»). Русские евреи, 1880. В статье Lelewel рассматриваются монеты, к которым могли относиться деньги, упомянутые Harkavy и Slouschz.

19  J. A., VI, V, (1865), 538.

20 Фиркович старался показать, что караиты отличались от ортодоксальных евреев и потому не должны подвергаться дискриминации христиан, в первую очередь царского правительства.

21 Catalogue of the Leningrad Public Library; Harkavy, Altjüdische Denkmäler aus dem Krim (M.R.A., 1876).

22 Corpus of Hebrew Inscriptions.

23  Neubauer, Munk в: J. A., 1865.

24 Ср.: Marquart, Streifzüge, 211.

25 Еврейско-хазарская переписка в Х веке, Ленинград, 1932.

26  Buxtorf в: Kuzari, I, I, n. 6.

27 Buxtorf, Praefat.

28 См.: E. Lévi-Provençal, Histoire de l’Espagne musulmane, т. 1 (1944), 326ff.

29 На это мое внимание обратил J.L. Teicher.

30 Sēpher ha-Qabbalah, ed. Neubauer.

31 В тексте «бен». Сопоставление «бар» и «бен» см. далее.

32 См.: «Le „Glozel” khazare», H. Grégoire, Byzantion, XII (1937) 225–266.

33 Bodleian copies (№ 1074 и 1078) принадлежат разным изданиям, обе, очевидно, не датированы. (1577 г. – дата составления работы).

34  Texts and Studies, I, 8.

35 По тексту Qol Mebasser у Коковцова.

36 M. Landau, «The Present Position of Khazar Problem», Zion, 1943, § 1.

37 № 193. Благодаря либерализму служителей церкви Христа я смог ознакомиться с этим ценным документом. И не нашел в нем практически ничего, ускользнувшего от внимания Коковцова.

38 Манускрипт Heb. 157 из второго собрания Фирковича.

39  Measeph Niddahim, I, № 8.

40  Chwolson, Corpus, German ed., St. Petersburg, 1882, 143, n. 6.

41  Там же, 520.

42  Там же, 143, п. 6.

43 Op. cit., Introduction.

44 Самая ранняя еврейская ссылка на обращение хазар, возможно, в Kitāb al-Riyāḍ wa-l-Ḥada’iq of Qirqisani (Брит. музей, № 2492). Ее цитирует Ландау. Но другие ссылки в Sa‛adiah Gaon могут быть более ранними.

45  S. Asaf в Jeshurun, XI, n. 9—10.

46 Ср.: Poliak, Conversion, § 4.

47 По тексту Коковцова.

48 Op. cit., Introduction.

49  «Бар» так же как и «бен».

50 Landau, «Present Position», § 2. Ландау в ряде работ критикует Полиака, утверждая, что только введение выполнено в стиле Менахема.

51  Landau, указ. соч., § 2.

52 Ср.: Kokovtsov, Introduction.

53 Или «сдали».

54  Op. cit., § 4.

55 Неясно, зачем послам Хорасана посещать двор Кордовы.

56 В тексте «аль-Кузар».

57 Ср.: G. Vernadsky, Ancient Russia, Yale, 1943, 350.

58  См. гл. 7.

59 Ср.: сакалибы.

60 I, 235; ibn-Khaldūn, IV, 143.

61 Ср.: Lévy-Provençal, указ. соч., 383.

62  Cм.: Kokovtsov, указ. соч., 62, п. 3.

63  В Mélanges R. Dussaud, 489.

64 Очевидно, bā ēlēnū. Иначе «в землю Гебалим».

65 «Conversion», § 3; ср.: Khazaria, 19. Автор переписки был жив в Испании в 1070–1080 гг.

66 Ср. выше.

67 «Conversion», § 3.

68 Marquart, Streifzüge, 24.

69 У Ибн-Хордадбеха – «радхания», что мы и сохранили. У ибн аль-Фахика – «рахдания», что может быть от персидского «рахдан» – знающий путь.

70 См. ниже.

71 «Present Position», § 2.

72 Два имени должно быть добавлено.

73 Так у Коковцова.

74  См.: Neubauer в: J.Q.R., I (1889), 105.

75  Ср.: там же, 109.

76  Geschichte, ed. 3, V, 239.

77 См. ниже.

78 Ср. цитату из Константина Пор., ниже.

79 De Admin. Imp., c. 9. Минорский в комментариях к Худуд отмечает, что русский исследователь Лащенко дает 22 разных объяснения термина Sambatas и склоняется к хазарскому происхождению названия. По Бруцкусу, и Киев, и Самбат – хазарские названия.

80 См.: Marquart, Streifzüge, 198.

81  Ḥuṣri, Zahr al-Ādāb, I, 254.

82 Enc. Jud., art. Chasaren. У Иегуды Галеви хазарский царь говорит так, словно знаком с документами многовековой давности.

83  См. гл. 3.

84 Ср.: Landau, Beiträge, passim.

85 Geschichte, Berlin, 1826, VI, 365–366. Гаркави, который перечисляет другие арабизмы, не делает заключения, что ответ составлен в Испании.

86 Geschichtsliteratur der Juden (1905), 19.

87 «Present Position», § 3. Ландау отрицает утверждение Полиака («Conversion», § 3), что он (Ландау) считает подлинными оба документа. Мнения, что Ландау поручился за аутентичность письма и ответа, придерживаются многие авторы.

88  Ср. гл. 7, 9.

89 Ответ: «В месяце нисан мы выходим из города и идем каждый к своему полю… Я, мои князья и слуги отправляемся… В конце месяца кислева в дни празднования Хануки мы возвращаемся в город».

90 «Present Position», § 3.

91 Op. cit., Introduction.

92 Ibn-Faḍlān, § 1, 48.

93  См. гл. 7.

94  Ср. гл. 4.

95 Что касается периода между Буланом и Обадьей, можно предположить, что в 740–800 гг. в Хазарии преобладал караизм, но не исключено, что это слишком рано. (Анан бен-Давид, которого обычно называют основателем караизма, процветал около 760 г.) В этот период, как предположил Полиак, господствовала «религия Авраама», отличная от иудаизма. Это выражение присутствует в ответе как синоним «религии Израиля».

96  См. гл. 7.

97  Цит. Коковцевым, указ. соч., 76, п. 2.

98  Ср. там же, 110, п. 38.

99 «Conversion», § 3; Khazaria, 21.

100 Здесь Полиак явно имеет в виду, что письмо Хасдая подлинное.

101 Из Абаскуна корабли плыли в Баб-аль-Абваб и на северо-запад к устью Волги. Масуди утверждает, что сам плавал из Абаскуна в Табаристан.

102 По Мукаддаси Мангышлак находился на хазарской границе в направлении Джурджана. Бартольд идентифицировал его с Сиях-Кух.

103 Истахри, 219.

104  B.G.A., VI, 259.

105 В. Альтман («Ancient Khorezmian Civilisation in the Light of the Latest Archeological Discoveries») утверждает следующее: есть основания считать, что иудаизм был принесен в Хазарию в VIII веке через Хорезм, а монеты VIII века, обнаруженные экспедицией Сергея Толстова, свидетельствуют о политическом единстве Хазарии и Хорезма в середине VIII века. Мне неизвестны основания для подобных утверждений.

106 Гаркави, опираясь на Исидора Севильского, тоже считает, что обращение имело место в 620 г. или около того. Датировка Исидора – 570–636 гг. Но все другие источники указывают на более позднюю дату. В конце VII века хазары были еще язычниками.

107 Возможно, по ошибке вместо 240 написано 340.

108 Идея возникла в беседе с доктором Джоном Боуменом.

109 См. выше.

110 Также Landau, «Present Position», § 3.

111 Sha‛ar Bāb al-Abwāb (L.V.).

112 Запись на карте в манускрипте Serai 3346, датированном 479/1086 г.; использовалась Kramers как основа для второго издания Ибн-Хаукаля.

113 Ввиду предполагаемой связи между хазарами и уйгурами интересен рассказ Джувайни об обращении уйгур от шаманизма в другую религию. Удивительны параллели между этим рассказом и тем, что нам известно об переходе хазар от шаманизма к иудаизму. У Джувайни импульсом к переменам стал сон, который видел правитель уйгур Буку-хан. Такой же сон видел и визирь. Последовал религиозный спор, для участия в котором собрались представители старой религии и новых. Последним сопутствовал успех. Согласно Джувайни, новой религией уйгур должен был стать буддизм. Маркварт показал, что основа этой истории – исторический переход уйгур к манихейству при Буку-хане вскоре после 762 г., а Джувайни, предположительно, получил информацию из надписи на трех языках, найденной в уйгурской столице Карабалгасун, в которой рассказывалось об обращении. Если так, несмотря на сходство, один рассказ не мог быть получен из другого. Приходится допустить, что они относятся к разным историческим событиям, и если и похожи друг на друга, то благодаря совпадению или одинаковым направлениям мыслей тех, кто описал их.

114 T-S Loan 38 в библиотеке Кембриджского университета.

115 J.Q.R. III (1912–1913), 181ff.

116 Op.cit., Introduction.

117  Mann, Texts and Studies, I, 8, n. 11.

118 Weltgeschichte des jüdoschen Volkes, IV, 481.

119  Mann, loc. cit.

120 Poliak, «Conversion», § 3.

121  Op. cit., 189.

122  Ср. гл. 7.

123 Взгляд Альфёльди на двойное царствование, основанный на системе независимого командования на правом и левом флангах орды, вероятно, правильный.

124  См. гл. 7.

125 Согласно ответу Иосифа, хаканат – очень древняя традиция: «Только сын садится на престол своего отца. Таков наш обычай и обычай наших предков с тех времен, как они живут на земле». Заки Валиди считает, что хазарские хаканы принадлежат к очень древнему правящему роду, который в китайских источниках называли Асена (Ашина). Изначально этот род принадлежал к хунну и стал правящей группой в первой Тюркской империи, обеспечивая каганами и западных и восточных тюрок. Заки Валиди считает, что Караханиды и род Бёрджигин Кият, к которому принадлежал Чингисхан, были ветвями династии Асена. Идея, что хазарские хаканы принадлежали к той же династии, – отрывок из Худуд аль-Алм, согласно которому хакан хазар – один из потомков Анса. Это имя, подвергнутое сомнению Минорским, Заки Валиди прочитал Анса = Асена. Предлагаемое новое прочтение чрезвычайно привлекательно. Это не противоречит тому, что аналогичные формы (Иша, Ашад) присутствуют у Ибн-Руста и Гардизи, касательно второго хазарского царя (бега). Эти формы уже имеют объяснение. Заки Валиди считает установленным, что правящий дом хазар являлся ответвлением кок-тюрок, или, точнее, он и правящий дом кок-тюрок были независимыми ответвлениями одного и того же рода Асена – на основании отсутствия тесной связи между хазарами и коктюрками. Вместе с родом Асена в Хазарии существовали разные расовые группы, связанные с хазарами, в том числе уйгуры.

Интересно, что, согласно Бар-Эбрею, супруга сельджука Маликшаха была дочерью Тафрага, царя хазар. Тафраг – это, очевидно, Тамгадж ибн-Бугра, Илек-хан. Можно даже предположить, что Илекханы были по происхождению уйгурами – ничего невозможного в этом нет. Но это вовсе не значит, что они были хазарами. Большой вопрос, знал ли Бар-Эбрей о связи через род Асена с хазарами.

126 Еврейские судьи в Хазарии упоминаются также Истахри и Масуди.

127 В грузинской хронике, по утверждению Полиака и Бьюри, Булкан (Булхан) – имя хазарского командира в рейде 112/730 г. Булкан никак не преобразовывается в какую-либо из форм имени Барджик, который был хазарским командиром в этом рейде, согласно другим источникам. Если Булкан – это правильно и = Булан, предпочтительнее признать, что экспедицию сопровождал хакан, чем что Булан был беком.

128 Согласно Бруцкусу, Булан означает «мудрый», но это отрицает Заячковский. Полиак не помогает разобраться в проблеме. По его мнению, Булан – арабизированная форма некоего тюркского имени, как, например balaban – ястреб, или, иначе, медведь – или qaplan – пантера. Также возможно ton Bōkhanon – имя коменданта западных тюрок в Боспоре в 576 г. (Menander, 404).

129 К примеру, он рассматривает вторую часть составного рассказа Якута о хазарах «источником до обращения». На самом деле автор – Ибн-Фадлан (922).

130 Op. cit., IV, 480–481.

131 «Present Position», § 4.

132  Kokovtsov, op. cit., n. 4.

133 См. ниже.

134 Ср. отрывок, процитированный ниже.

135 Op. cit., Introduction.

136 Ср. Landan, «Present Position», § 4.

137  Syriac Chronicle, ed. Budge, fol 69, col. 1 = transl. 195.

138  Ср. гл. 5, п. 10.

139 См. выше.

140 Это подразумевается в рассказе об экспедиции Марвана в 119/737 г. Столица алан Магас была уничтожена в 1239 г. монголами.

141 В длинной версии ответа Иосифа сказано, что все аланы были данниками.

142  Ed. Bonn, III, 80.

143  Ср. п. 141.

144 Westberg, Der Fragments dee Toparca Goticus aus dem 10. Jahrhundert, M.R.A., 1902.

145 Письмо хазарского еврея, Берлин, 1924 (цит. Landan, «Present Position», § 4).

146 Op. cit., Introduction.

147  Kokovtsov, 119, n. 9.

148 В варианте переписки под ред. Сипрони «ваше поселение».

149 D.H. Müller, Die Recensionen und Versionen des Eldad had-Dani (D.K.A.W., 1892).

150 Eldad ha-Dani, Paris, 1838.

151 Gesammelte Schriften, Berlin, 1875, I, 157–158.

152  J.O.R., I. 114.

153 Хакан Закариас упомянут в Житии Константина. В Персидском словаре Штейнгасса указан хазарский царь Илиас (Ilyās).

154  Цит. J. E.

155  Op. cit., 184.

156  Texts and Studies, I, 21ff.

157  Khazaria, loc. cit.

158  В Кембриджском документе 23 строки на странице, во фрагментах Манна – 25–26.

159 Следует помнить, что это примерно та же дата, что дана арабскими источниками.

Глава 7

ДВА СТОЛЕТИЯ ХАЗАРСКОЙ ИСТОРИИ

1  Theophanes, ed. Bonn, 566; Nicephorus, ed. Bonn, 44.

2  Возможно, до 704 г.; ср.: Bury, Later Roman Empire, II, 360.

3 Theophanes, 571; Nicephorus, 46.

4 Bousēros или Ibouziros. Заячковский предпочитает Bazīr, а Прицак приводит имя Караханида IX века – Bazir Arslan Khan.

5  Как в случае с Ириной, женой Константина V, см. ниже.

6  Так у Бьюри, L.R.E., II, 358.

7  Иначе Таматарха объясняется «тарханат на заливе». В русских хрониках это Тмутаракань.

8  Имя обычно сравнивают с Бул-ш-ци в Кембриджском документе.

9 Никифор говорит о ее отце.

10 Tanbīh, 164.

11 Theophanes, 575.

12 Так в анонимном Parastaseis Suntomoi Khronikai (ок. 750 г.). Имя хакана – Bousērou Gliabarou, его вторая часть передается Заячковским как Yalbars, Jilbar(s).

13 Theophanes, 578.

14 Ср.: Nicephorus, 50.

15 Согласно Бьюри, Боспор был завоеван хазарами в VI веке. Это слишком рано. В отрывке из Менандра, который Бьюри имел в виду, сказано, что Боспор был атакован западными тюрками, объединившимися с утигурами ок. 575 г.

16 Феофан, 578, Никифор, 51. Тудун – это титул, а не имя собственное, как указывают некоторые авторы. Васильев производит слово от китайского tudunj – «провинциальный командир», и предполагает, что хазары переняли его у китайцев в далекой древности, когда были кочевым племенем в Центральной Азии и контактировали с китайцами. Тудун – правитель, назначенный центральной властью хазар, в отличие от эльтебера – полунезависимого наследного князя, как у булгар. Но система, очевидно, все же не была единообразной. Согласно Ибн-Русте, буртасы были подчинены царю хазар и обладали конной армией в 10 000 всадников. У них не было вождя, т. е. ни тудуна, ни эльтебера, но в каждой местности один или два старейшины рассматривали тяжбы.

17  Ср.: Bury, L.R.E., II, 359.

18 Так у Никифора. По Феофану: флот действительно отправили.

19 Bury (L.R.E., II, 363) определенно ошибается. Очевидно, у Феофана пропущены какие-то важные слова.

20 Практика подтверждается у скифов Геродота, гуннов и др.

21 Ср.: Theophanes, 583.

22  Ср. гл. 3.

23 Bury, L.R.E., II, 326–327, 388.

24  Bury, Указ. соч., II, 431.

25  Ср. гл. 5, ad init.

26 Бьюри отмечает, что хазарская принцесса, которая вышла замуж за Константина V в 732 г., была дочерью или сестрой хакана, победившего Марвана. «В этот период были обстоятельства, которые влекли хазар в противоположном направлении от Христа и Мухаммеда. Именно на этот период указывает ответ Иосифа, говоря об обращении хазар в иудаизм».

27 Комментатор Константина Порфирогенета объясняет слово tzitzakion – предмет парадной одежды – как хазарское слово, произошедшее от имени императрицы Чичак.

28 Theophanes, 631.

29  Ed. Bonn, III, 265.

30  Ср. гл. 4., ad finem.

31  Syrias Chronicle, trans. Budge, 113.

32  Ed. Bonn, 83, 87.

33 Это представляется определенным из слов, описываемых его смерть, там же, 84.

34 У Гиббона есть ремарка о «женитьбе Льва, или, скорее, его отца Константина IV на дочери царя хазар». Вероятно, таким образом он исправляет ошибку венценосного автора. Гиббон, как правило, не освещает отношения с хазарами, и в этом случае должен был быть назван Константин V. В другом отрывке от говорит о Константине, выбравшем жену из варваров. Это маловероятно, поскольку жениху было не больше тринадцати лет, и брак был явно устроен его отцом.

35  Там же, 83.

36  Ṭabari, III, 80.

37 Ya‛qūbi, II, 446; Balādhuri, 210. Он был сыном помощника Марвана в 737 г.

38 Согласно Левонду, она была дочерью хакана.

39  Ṭabari, III, 647.

40 Ibn-A‛tham al-Kūfi.

41  Ṭabari, loc. cit.

42 Здесь предполагается, что Табари повествует о хазарской принцессе, ставшей невестой Бармакида Фадля ибн-Яхья, тогда правителя Армении. И было это в 145 г. В 182–183 гг. Табари предлагает альтернативные причины хазарского вторжения. Судя по всему, война из-за смерти дочери хакана – путаницы с 145 г.

43 Так у Якуби. Далее Якуби называет его царем хазар. У Якуби нет варианта Халис-Тархан, несмотря на утверждения Бартольда и Заки Валиди. В тексте Houtsma Ḥalīs – вариант для Ḥalbas, а не Rās. Есть свидетельства, подтверждающие форму Якуби Рас-тархан, которую, по мнению Маркварта, можно получить из армянских источников. Варианты армянской формы – Tarkhan Rai и Razh Tarkhan. Последняя форма взята из Левонда, который утверждает, что хакан хазар послал большую армию под командованием полководца с таким именем из орды Khatiriltber. Таким образом, Якуби ошибается, называя Рас-тархана царем хазар, если при этом имеется в виду хакан. Не был он и беком, если Khatiriltber включает титул этельбер, что представляется вероятным. (Заки Валиди считает, что Khatiriltber – благородная семья среди хазар.) Табари добавляет после имени Астархан уточнение «из Хорезма». Это снова предполагает Арсию «из окрестностей Хорезма».

44 Якуби относит событие к 141 г., а Табари считает, что вторжение под предводительством Астархана из Хорезма произошло в 147 г. Но Табари относит хазарскую атаку на Армению через Баб к 145 г. Этот же год дает Бар-Эбрей. Возможно, описываемые события длились несколько лет. У Якута даты нет.

45 Согласно Бар-Эбрею, хазары взяли 50 000 пленных. В K. al‘Uniwān al-Manbiji та же цифра.

46  Его звали Муса ибн Каб.

47  Ya‛qūbi, II, 447.

48 Assemani, Bibl. Orient., II, 113, цит.: Dionysius of Tel Makre.

49 См.: K. Schultze, Das Martyrium des heiligen Abo von Tiflis, Texte u. Untersuchungen zur Geschichte der altchristlichen Literatur, Neue Folge, 13, 1905.

50 Schultze, 23.

51  Цит. в: Marquart, Streifzüge, 44, n. 4.

52 Schultze. Там же.

53 Заячковский обращает внимание на интерес, проявленный при хазарском дворе к официальной должности Константина и его статусу до того, как ему определили место за царским столом, считая это признаком существования древних тюркских традиций у хазар.

54 Schultze, 24.

55 Васильев утверждает, что путешествие заняло три месяца.

56 Дорос обычно идентифицировали с Мангуп-Кала, но теперь российские археологи утверждают, что Дорос – это Эски-Кермен.

57  Op. cit., 91; ср.: 106.

58  Первичный источник – Житие Святого Иоанна Готского, который был опубликован с комментариями Васильевского.

59  О топархе Готии после 795 г. – ср.: Васильев, указ. соч., 105.

60  Ya‛qūbi, II, 515.

61 Ṭabari, III, 648. Табари предлагает два альтернативных рассказа о событиях. Первый относится к более раннему инциденту, ср. п. 42. Согласно второму, хазар позвал некий ибн аль-Мунаджим, вероятно, «сын астронома, хотя Мунаджим – это также имя собственное. Не исключено, что его необходимо исправить на ибн аль-Нажм (см. далее). Кажется маловероятным, что утрата дочери дала хазарскому хакану повод для войны против халифата более чем один раз. Путаница могла быть вызвана сходством имен правителей Армении.

62  Ya‛qūbi, II, 518.

63 Согласно Вейлю, одной причиной вторжения хазар в 183 г. стало убийство хакана арабом, который мстил за своего отца. Возможный источник – аль-Яфии. Ибн аль-Асир и Ибн-Хальдуну ничего об этом не известно. Ошибку заметил Васильев.

64  Ṭabari, loc. cit.

65 Так у ибн аль-Джаузи.

66 Де Гуэ упоминает также Кузаймаха ибн Хазима. Храбрость Язида ибн Мазияда в борьбе против хазар воспевалась поэтами.

67 Ср.: Marquart, Streifzüge, 416ff.

68  Marquart, там же, 417, п. 2.

69 Marquart, там же, 417.

70 Ibn-Faḍlān, гл., 5.

71 Marquart, Streifzüge, 422. Ср.: Barthold, E.I., art. Abkhāz.

72  De Admin. Imp., c. 42.

73 Точное место сомнительно. Вернадский помещает ее на левый берег Дона в устье реки Цимла. По Маркварту, Саркил в устье Дона.

74  Ср. гл. 9.

75 В ответе Иосифа (L.V.) Саркиль (Шаркиль).

76 Можно объяснить, по Зачковскому, от общего, т. е. шаз, тюркского.

77  Ср. гл. 5.

78 Barthold, E.I., art. Bulghār.

79  Ср. гл. 5.

80 См. ниже.

81 Речь идет о «тюркских» печенегах. «Тюркские» печенеги жили к востоку от Волги и к западу от огузов до начала миграции. «Худуд аль-Алам» отличает их от «хазарских» печенегов Кавказа, которые покинули свой регион в Азии раньше.

82 Murūj, II, 18ff.

83 Marquart, Streifzüge. Согласно Ибн-Русте, в ранние времена хазары защищались от мадьяр и других соседей с помощью рва.

84 Так у Васильева. Но Бьюри был раньше.

85 Мукаддаси приводит список девяти хазарских городов, причем в двух местах. Это Итиль (Атиль), Булгар, Самандар, Сувар, Ал-Байда, Хамлидж, Баланджар, а также Б-х-нд и К-ишв-и. Б-х-нд – это может быть Байканд – процветающий город в провинции Саксин. К-ишв-и – одно из хазарских названий из «Дербен-наме», например К-иван. Оставшиеся семь нам хорошо знакомы. В «Худуд аль-Алам» (десять хазарских городов, из которых пять упоминаются у других авторов – Итиль (Атиль), Самандар, Хамлидж, Баланджар, Байда.

86 Полиак («Conversion», § 2) не пытается доказать, что Хазарская империя была разделена именно так, и вообще изменил свои взгляды на Хазарию.

87 К примеру, Slouschz в Mėlanges H. Derenburg, 72, 76.

88 Al-Tanūkhi, K. al-Musrajād min Fa‛alāt al-Ajwād, ed. L. Paully, Stuttgart, 1939.

89 Дата – не позднее 202/818 – года смерти аль-Фадля.

90 Zahr al-Ādāb, ed. Zeki Mubarak, I, 254–255.

91 Sirāj al-Mulūk, ed. Cairo, 1306, 152, цит.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 264.

92 Гаркави в Kohut Memorial Volume, 244.

93 Ср.: E.M. Wright, «Bābak of Badhdh and al-Afshīn during the years 816–841», Muslim World, 1948, 43–59.

94  Ṭabari, III, 1305.

95 Ṭabari, Ikhtilāf al-Fuqahā’, ed. Schacht, Leiden, 1933, 200.

96 Заки Валиди предполагает возможность наличия буддистов среди хазар, однако представляется определенным, что ни буддизм, ни зороастризм на них существенно не повлияли.

97 Enciclopedia Italiana, art. Chazari.

98  XV, 107.

99 Ср.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 109.

100 Шамкур (Балазури).

101 Ср.: Sam‛ani, Ansāb (G.M.S.), fol. 198.

102 Например, хазары в Самарре.

103 Ср.: Dunlop, «Muḥammad ibn-Mūsā al-Khwārismi», J.A.R.S., 1943, 248–250.

104  Ed. De Goeje, 362.

105 Заки Валиди использовал для рассказа о путешествии Саллама дополнительные ссылки в ibn-Khurdādhbih, Idrīsi, Mujmal al-Tawārīkh и Мукаддаси. К этому можно добавить ibn-Rustah, Qazwīni и Nuwayri.

106 Ibn-Rustah, 149; ibn-Khurdādhbih, 163.

107 По преданию, Мухаммед тоже проявлял из-за этого беспокойство.

108 О губернаторе Армении в халифате Васика, вероятно, упоминал Мовсес Калантукский.

109 Ibn-Khurdādbih, 163.

110 Qazwīni, I, 128.

111  Ср.: «хакан, царь хазар», к примеру, у Якуби, II, 518.

112  Ср. гл. 4.

113 См. выше.

114  Тем не менее в «Худуд аль-Алам» мы читаем, что царь хазар называется Тархан Хакан.

115 Qazwīni, loc. cit.

116  Там же, ср.: II, 418.

117 Marquart, Streifzüge, 90.

118 Sur. 18, 91–97.

119  Ср. гл. 1.

120  В гл. 3.

121 Последовательное чередование рядов светлого и темного материала (медь и железо) – главная черта обоих повествований, что, конечно, могло быть влиянием отрывка из Корана, где упоминается железо и расплавленная медь. Некоторые авторы считают, что Саллам ездил к Великой Китайской стене. Другие придерживаются мнения, что стена Гога и Магога находилась где-то на Урале, но это крайне маловероятно.

122 Имя Саллам нередко носили евреи.

123 Ибн-Хардадбех говорит о двухмесячном путешествии из Хазарии до стены.

124  Balādhuri, 203.

125 Georgian Chronicle, цит. у Маркварта, 412.

126  Ср.: Minorsky, Ḥudūd, 400ff.

127  Ya‛qūbi, II, 598.

128 Georgian Chronicle, там же.

129 Marquart, Streifzüge, 13ff и др. Заячковский часто ссылается на работу Дворника (Les légendes de Constantin et de Méthode vues de Byzance, Byzantino-Slavica Supplementa, I, Prague, 1933).

130 Еще его называют Кириллом, апостолом славян.

131  Symeon Magister, ed. Bonn, 678.

132  Ср.: Bury, E.R.E., 394, n. 6.

133 Так называемый «хазарский путь».

134 Маркварт (Streifzüge, 21) приводит короткое Житие Константина, где хакана зовут Захариас. Больше нигде подтверждения нет.

135 Вернадский это подтверждает.

136  Или серия диспутов. Ср.: Bury, E.R.E., 395, n. 2.

137  «Culture», § 4.

138  Ср. п. 129.

139  Вернадский и другие считают, что окончательное обращение хазар в иудаизм произошло через несколько лет после этого.

140 De Administrando Imperio, с. 37.

141 Regionis Abbatis Prumiensis Chronicon – см. Худуд, 313, п. 2.

142 De Administrando Imperio, с. 38.

143 Marquart, Streifzüge, 33.

144 Или Салмуц.

145 Константин, вероятно, приспосабливает практику, существующую у хазар и кок-тюрок, к классике – поднятию полководца на щит.

146 Вернадский сравнивает zakanos и славянское слово «закон».

147 У других авторов – кавары.

148  Op. cit., c. 39.

149 Это отвергает J. Benzing в: «Die angeblichen bolgar-tütkischen Lehnwörter im Ungarischen», Z.D.M.G., B. 98 (1944), 24–27.

150  C. 12.

151 Совет старейшин у хазар вроде бы нигде больше не упоминается. Выражение «всем старикам нашей страны» из ответа Иосифа имеет только общее значение.

152 По мнению Вернадского, хазары появились в Киеве ок. 840 г.

153  Russien Chronicle, c. 14.

154  Там же, с. 15.

155  Там же, с. 18.

156 Согласно «Notary of King Bela» (XIII век), жители Киева были покорены мадьярами под командованием воеводы Олома. Олом, вероятно, то же имя, что Алмуш (Алмиш) и Алмуц. О дворце Алмуша рассказывается в русской хронике – он стоит на холме возле Киева. Положение кафедрального собора Святого Илии в Киеве тоже связано с хазарами. Легенда об основании Киева упоминает некоего Хорива – то есть, возможно, Хореба – со ссылкой на хазарских иудеев. Еще один знак связи с хазарами – Хазарские ворота.

157  Russien Chronicle, c. 32.

158  Ср. п. 83 выше.

159 Marquart, Streifzüge, цит. Hincmar of Rheims.

160 Marquart, Streifzüge, 30.

161  Ср. п. 156.

162 Marquart, Streifzüge, 34.

163 E.R.E., 423ff.

164 См. выше.

165 E.R.E., 491.

166  Там же, 426.

167 Marquart, Streifzüge, 52. Предположение представляется неверным. В другом отрывке той же книги Маркварт цитирует Симона де Кеза, согласно которому Алмус, отец Арпада, был «de generel Turul».

168  H. Grégoire, «Le nom et l’origine des Hongrois», Z.D.M.G., B. 91 (1937), 633.

169 Vernadsky, Anc. Russ., 240–242.

170 Отношения между мадьярами и булгарами, вероятно, одно время были близкими. Даже при Константине Порфирогенете (X век) одно из венгерских племен носило имя Koutourgermat-ou, что, предположительно, то же самое, что кутигуры, и др., которые появились среди булгар. Мадьяры и башкиры, в каком-то смысле, взаимозаменяемые названия. Некоторые авторы считают, что последние изначально были венгерским племенем, которое мигрировало на север с Кавказа, причем это произошло примерно в то же время, когда оногундуры были оттеснены на запад. Во время Ибн-Фадлана (310/922) булгарский правитель на Волге, очевидно, назывался Алмиш – представляется, что это есть Алмуц у мадьяр. Хотя тюркское происхождение мадьяр оспаривается, разница может заключаться лишь в том, что основная часть булгар вышла из-под хазарского влияния намного раньше, чем мадьяры. Между миграциями на запад этих двух народов прошло не менее 200 лет.

171  Balādhuri, 203. Событие имело место, когда «Язид ибн-Усайд оставил Армению».

172 Vernadsky, Anc. Russ, 271. Вернадский отвечает на этот вопрос, указывая на норманнов, но сказанное им не убедительно.

173  De Admin. Imp., c. 37.

174  Op. cit., 638.

175  De Admin. Imp., c. 38.

176  Там же, c. 40.

177 Мадьяры упоминаются в Кавказском регионе в «Худу аль-Алам», § 22.

178 Op. cit., 635–636.

179  De Admin. Imp., c. 40.

180  Ср. п. 141 выше.

181 Brockelmann, G.A.L., I, 145.

182  Ср. гл. 9.

183 А не Джидан, как в парижском издании. Хайдан был самым опасным из кавказских царств, но не сумел подчинить некоторых арабов, которые жили между ними и Баб аль-Абвабом. Царь Хайдана, хотя и был мусульманин и претендовал на арабское происхождение, имел титул С-л-ифан, который кажется тюркским. Минорский сравнивает титул Се-ли-фа в китайских источниках.

184 Та же фраза используется далее в рассказе о буртасах.

185 Согласно Истахри, от Баба до Самандара четыре дня пути, что, если Самандар – это Кизляр на Тереке, более правдоподобно.

186 В произведении Tanbīh Масуди утверждает, что Баланджар – хазарская столица. С ним согласен Насир ад-Дин аль-Туси. Якут дает такую же информацию, как здесь, цитируя аль-Ажари, то есть абу-Мансура Мухаммеда ибн Ахмада.

187 В источниках ничего не сказано о нападении на Самандар Салмана ибн Рабиа.

188 В парижском издании Масуди вместо Атиль – Амуль.

189 Так у Истахри. Но в другом месте он указывает, что между Атилем и Самандаром восемь дней пути.

190  «Рукав» – это Дон.

191 Масуди согласен с ответом Иосифа, что царь хазар (хакан) жил на острове.

192 Неясно, имеется ли в виду второе здание.

193 Здесь следует ссылка на хазар как иудеев.

194 Заки Валиди показал, что сакалибы – это не просто эквивалент славян, а применимо также к тюрко-финским, финским и даже германским народам. В гл. 6 сакалибами явно называли саксов.

195 Рассказ очевидца о церемонии, проведенной после смерти вождя русов на территории волжских булгар, приводится Ибн-Фадланом.

196 Ср. аналогичную фразу у Истахри и ниже.

197 В парижском издании есть варианты Ларсия – ларисия, арисия и др.

198 Вероятно, Масуди здесь преувеличивает.

199 Или Гуйа, Гувайх, Кувайх.

200 Ср. цифры у Истахри и Ибн-Русте, данные в гл. 5, и, с другой стороны, большие цифры во время войны, указанные мусульманскими историками.

201 Ср. Истахри, там же. Согласно «Худуд аль-Алам», «этот царь имел в этом городе семь судей, принадлежащих к семи разным верам».

202 Неверное понимание. Должно быть, имелся в виду некий церковный принцип.

203 Здесь используются слова qaḍāya ‛aqlīyah. Ибн-Фадлан, говоря о гузах, утверждал: «Они не поклоняются Богу и не подчиняются велениям разума».

204 Это не подтверждается случаем, упомянутым Ибн-Хаукалем, см. ниже.

205 Я следовал тексту – не переводу – парижского издания с некоторым сомнением.

206 Бодлианский манускрипт (n. 184) добавляет kathīr.

207 См. ниже в следующей цитате из Масуди.

208 Это или преувеличение, или относится к традиции более поздних времен. Однако Истахри утверждает, что хакан принимал участие в военных действиях. То же самое сказано в ответе Иосифа.

209 Ср. выше, когда «хатун хазар» успокаивает народный гнев.

210 Хакан при определенных обстоятельствах мог также лишить жизни бека – так пишет Ибн-Фадлан.

211 Заки Валиди пишет о двойном царствовании как об институте, существовавшем среди караханидов и авар и имевшем параллель среди нетюркских народов (сегун у микадо в средневековой Японии). Параллель между хазарским хаканом и микадо было проведена Шлехтером. Приходит в голову и двойное царствование в Спарте. Широко принята и теория Альфёльди о том, что двойное царствование у кочевников соответствует раздельному командованию двух флангов орды, приведшему к разделению племен.

212 Это не могли быть очень маленькие лодки. Некоторые беспокойные ханбалиты перевозились на таких плавсредствах из Багдада до Омана.

213 Так в Бодлианском манускрипте. Разные авторы предлагали разные варианты чтения этого сложного слова. Представляется, что прав Минорски, идентифицируя это слово урмания – урмана – норманны.

214 Керченский пролив.

215 Так, а не «море Хазар», как в Бодлианском манускрипте и парижском издании. В другом месте Масуди старается показать, что нет связи между Черным морем (Nītas) и Каспийским (baḥr al-Khazar).

216 Имеется в виду скорее Таматарха, чем Саркиль.

217 Требуется ед. число.

218 Масуди имеет в виду, что хазарский гарнизон был уязвим перед нападением гузов со стороны суши, до того как они достигли хазарской территории. Это возможно, если имеется в виду крепость на Дону.

219  Маркварт полагает, что русы плыли вниз по Днепру и вокруг Крыма.

220 Река Дон.

221 Или Гилян.

222  До этого был поход русов на Каспий.

223 Некоторые из этих названий можно прочитать только в каирском издании 1303 года по хиджре.

224 Абу-аль-Касим Юсуф ибн аби аль-Садж, ум. 315/928.

225  Позже он был убит в войне против хазар.

226 Это означает, что в Хазарии не было военно-морского флота.

227  То есть на суше.

228  Если первоначально было 50 000 русов, 35 000 вполне объясняется.

229  Масуди ничего не знает о более поздних экспедициях русов в 943 и 965 гг.

230 Предположительно, здесь имеются в виду мадьяры.

231 Возможно, здесь речь идет о лангобардах. Но Маркварт задает вопрос: какое отношение имеют лангобарды к печенегам и мадьярам?

232 Ибн аль-Асир вслед за Масуди дает 322/934. Согласно Георгию Монаху, в 934 г. мадьяры вторглись во Фракию и достигли Константинополя.

233 См. ниже.

234 Присутствие купцов из земель ислама на востоке и в центральной части Европы подтверждается в других источниках.

235  Ed. De Goeje, 180.

236  Ср. гл. 3.

237 Заки Валиди превращает «большой греческий город Валанадар» в горную крепость в Абхазии.

238  Op. cit., 642.

239 См. ниже.

240 Ср:. Marquart, Streifzüge, 521.

241  См. гл. 5.

242 Ibn-Ḥawqal, ed. De Goeje, 279ff; ibn-Ḥawqal, ed. Kramers, 391ff.

243 Подразумевается западная часть двойного города.

244 Которые, вероятно, вели предварительные слушания.

245  Вероятно, смысл рассказа в том, что только soi-disant сын захотел осквернить могилу отца.

246 Цитируется выше.

247 Возможно, название Хазаран, как царской резиденции, иногда применялось и к хазарской столице в целом. С другой стороны, хазаран встречается как персидская форма множественного числа для названия народа.

248 Marquart, Streifzüge, 517.

249  Ed. Ferrand, в: J.A., 1925.

250 Ferrand, 194–195.

251  Brockelmann, G.A.L., Sup. I, 878.

252 Ferrand, 195.

253 Или скорее это название места.

254 Ferrand, 87.

255  Там же, 195.

256 Brockelmann, loc. cit.

257 Чтобы статус абу-Хамида стал окончательно ясен, необходимо полное исследование книг, на которых стоит его имя. Такую работу обещал выполнить профессор Гарсия Гомес из Мадрида.

258 Marquart, Streifzüge, 10.

259 Brockelmann, loc. cit.

260 Ibn-Rustah, 120.

261  De Caer. Aul. Byz., ed. Bonn, 693.

262 Бьюри подсчитал, что хазар гвардии платил за вступление £302.8.0.

263  Ср. гл. 8, п. 67.

264  Op. cit., 749.

265  Там же, 772.

266 Ибн-Русте дает необычное описание государственной процессии императора к церкви Святой Софии, согласно которому его сопровождало 10 000 (!) турецких и хазарских пажей, облаченных в золотые нагрудные пластины, с золотыми копьями и щитами.

267 Коковцов отметил, что академия в Суре продолжала работать до 943–953 г. После этого осталась только одна вавилонская академия, и эта ситуация отражена в ответе Иосифа.

268  Ср. гл. 8, п. 64.

269  Benjamin of Tudela, ed. Adler, Introduction, XII.

270  Ed. Benisch, London, 1856, 46ff.

271 Отдельно упомянуты ученые из Египта.

272 Мешех = Саксин. Петахия также повествует о стране Кедер, Е. с Днепра. Возможно, в обоих случаях мы имеем дело с более или менее спорным использованием библейских имен.

273 Ср. Harkavy, Kohut Memorial Volume, 244ff.

274  Гаркави упоминает, что видел ссылку на хазарского хакана у Бируни. Лично я не знаю, какой отрывок он имеет в виду.

275 «Исход», 19.9.

276  Во время изгнания, добавляет автор. Он имеет в виду, что все это было очень давно.

277 Обе ссылки взяты из одной статьи Гаркави.

278 R.E.J., XX (1889), 144–146.

279 Интересно, что Дратмар, самый ранний латинский автор, писавший об иудаизме хазар, намного предвосхитил все эти ссылки.

Глава 8

ПРИЧИНЫ УПАДКА ХАЗАР

1 Мунк (1865) упоминает о хазарской общине в Чуфут-Кале, что недалеко от Бахчисарая в Крыму. Заячковский считает, что караимы – современные представители хазар. Карачаевцев обычно считают кавказским народом, наиболее близким к хазарам. Джордж Сава описал визит к горским евреям, но не сообщил детали.

2 Розенталь писал: «Хазары пользовались всеми преимуществами цивилизованных наций: хорошо организованное и терпимое правительство, процветающей торговлей, дисциплинированной регулярной армией. В то время, когда в Западной Европе царили фанатизм, невежество и анархия, хазарское царство могло похвастать справедливой и отличающейся широкими взглядами администрацией».

3 Marquart, Streifzüge, 27, ср. 5.

4 Ср.: Истахри, процитированный в гл 5.

5  Ed. De Goeje, 361.

6 Как и булгары, очевидно. У буртасов были не только верблюды, но также скот.

7  Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 15, n. 3.

8  Ed. De Goeje, 355.

9 Bal’ami, 540, ср.: Zeki Validi, Ibn-Fadlān, 304.

10 Ибн-Саид объясняет этот факт холодным влажным климатом.

11  Ed. Barthold, 96.

12 Ср. историю у Мирхонда.

13  Ср.: Истахри, гл. 5.

14  Ed. De Goeje, 361, ср. 359.

15  Iṣtakhri, там же.

16  Ed. De Goeje, 355.

17  Ed. Barthold, 96.

18  Там же.

19 Abu-Ḥāmid al-Andalusi, 212.

20 Истахри упоминает бобровые шкуры, причем в двух местах. В одном из них манускрипт из библиотеки Честера Битти заменяет шкуры бобра на шкуры выдры.

21  Ed. De Goeje, 141.

22  Ed. Barthold, 97.

23 Abu-Ḥāmid al-Andalusi, loc. cit.

24 Масуди упоминает, что шкуры черных лис, которые поставляли буртасы, были лучшими в мире. Масуди упоминает и о других лисах – белых и рыжих. Халиф Махди, готовясь к восхождению на престол, проверял различные меха на тепло, для чего запечатывал их в бутыль и оставлял на морозе ночь. Так он пришел к выводу, что мех черной лисы самый теплый, поскольку он после такого испытания не замерз. У кади Алеппо, очень старого человека, была мантия из мехов, добытых буртасами.

25 Ibn-Rastah, 141.

26  Ed. De Goeje, 154. Ср. гл. 5, п. 44.

27 Ed. De Goeje, 270–271.

28 У ибн аль-Факиха «залив хазар».

29 Ed. De Goeje, 50 (цит. Zeki Validi, Ibn-Faḍlāb, 210).

30  Ср. гл. 7, п. 195.

31  Там же.

32  Ed. De Goeje, 281, ed; Kramers, 392.

33  Гл. 7.

34 Mas‛ūdi, Tanbīh, 63.

35  Iṣtakhri, там же.

36  § 77, 83.

37 Истахри пишет: «Рабы в Хазарии – суть язычники, они продают собственных детей и друг друга в рабство». Вероятно, продажа велась в Хазаране-Итиле. Абу аль-Фида утверждает, что Сарай был большим невольничьим рынком.

38 Истахри говорит о саклабах и хазарских рабах, которые вместе с рабами других тюркских наций попадали в Хорезм. У Ибн-Хаукаля хорезмийцы совершали набеги на земли булгар и сакалибов, грабили их и уводили в плен.

39 В Шотландии в 1178 г. и даже в 1258 г., см. Cunningham, Church Historu of Scotland (1882), I, 110.

40  Там же.

41  См.: Худуд аль-Алам, § 36, 40.

42  Maqqari, I, 92.

43 Ed. Kasem-Beg, 477. «Возле Клизляра был золотой (?) рудник, а в устье Терека – серебряный».

44  Ср.: Kasem Beg, 465.

45  У Истахри 4000, у Ибн-Хаукаля – 40 000.

46  Ed. Barthold, 96.

47  Iṣtakhri, там же.

48  Цит. в гл. 5.

49 Эта информация, очевидно, относится к времени известного визиря Али ибн аль-Фурата (288/900), и Хилал ас-Саби цитирует современных ему авторов. Но это может значить, что морская стена изначально была построена против хазар Ануширваном, и тогда это легенда. Мы ничего не знаем о нападениях хазар с моря на каспийское побережье.

50  Цит. в гл. 7.

51  Там же.

52  Ed. De Goeje, 365.

53  § 77.

54  Масуди утверждает, что большие суда ходили по Волге из Хорезма с самыми разными товарами.

55  См. гл. 7.

56 Сава ссылается на замечание аль-Мусиди (так!), что цари хазар не имели кораблей на Каспии и хазары не были мореплавателями.

57 Ed. De Goeje, 226–227.

58  Гл. 7.

59 Mas‛ūdi, Tanbīh, 138.

60 Ибн-Фадлан подразумевает, что по маршруту, выбранному его группой, не было регулярного движения. Ср. п. 38.

61  См. гл. 7.

62 Bekri, 39 (цит. в: Marquart, Streifzüge, 192).

63  См. гл. 7.

64  Ed. Adler, 12, 76. В редакции Ашера нет ссылок.

65 K. al-Buldān, 234.

66  Ср. гл. 6, п. 69.

67  Buldān, 262.

68  Mas‛ūdi, цит. в гл. 7.

69  См. гл. 5.

70 Истахри противопоставляет длинные куртки хазар с короткими куртками русов.

71 Ibn-Faḍlān, § 25.

72 Истахри упоминает о регулярном сообщении между Астарабадом и Хазарией. Вероятно, значительную часть перевозимых грузов составлял шелк, производимый в окрестностях Астарабада.

73  La Suède et l’Orient (Archives d’Études Orientales, 8), Upsala, 1914, 96–99.

74  Там же, 157.

75  Там же, 143.

76 E. von Zambaur, «Orientalische Münzen in Nordund Ost-Europa» (Vortrag in der Wiener Numism, Gesellsch., 1902); «Die Münzen der Chazaren» (Monatsblatt der numism, Gesellschaft in Wien, VIII, 1911), цит. Arne, там же, 86.

77 Découverte, 196, цит. Р. Хеннинг.

78  Ср. гл. 6., п. 18.

79  См. гл. 5, п. 17.

80 Ibn-Ḥawqal, ed. Kramers, 396.

81  См. гл. 5, выше.

82 Ibn-Ḥawqal, ed. Kramers, 392.

83  См. гл. 5, п. 99.

84  См. гл. 7, п. 199.

85 Ibn-Rustah, Iṣtakhri, см. гл. 5.

86  Mas‛ūdi, гл. 7.

87  См. гл. 7.

88  Russian Chronicle, c. 12, 14, 15, 32.

89 По Ибн-Фадлану каждое хозяйство вносило соболью шкуру. Их ялтавар впоследствии переправлял хазарским властям. У Якута вместо собольих шкурок – лисьи, вероятно по ошибке.

90  С. 15. Ср. Платонов, указ. соч., 497, 498.

91  § 36, 48, 78.

92 Слова Бартольда о хазарах со ссылкой на булгар.

93 Русские археологи уже раскопали несколько стоянок хазар или родственных им народов. К сожалению, подробную информацию о них получить очень трудно. Краткий обзор того, что было сделано за десять лет (до 1914 г.), в первую очередь в местечке Верхний Салтов, что на Донце, был дан Арне со ссылкой на русскую литературу. Некоторые находки описывает Полиак. Важные работы были выполнены в Булгаре и Суваре. Известно, что в Суваре были получены ценные результаты. Заки Валиди цитирует А. Смирнова, описавшего найденный двухэтажный дворец X века и множество монет. Это прольет свет на проблему хазарского воспроизводства арабских монет, обозначенную ранее. Можно добавить, что сейчас нет единого мнения относительно того, действительно ли в Верхнем Салтове было хазарское поселение.

Глава 9

КОНЕЦ ХАЗАРСКОГО ГОСУДАРСТВА

1  См. гл. 6.

2 У Балами сказано, что русы угрожали кавказским землям уже в 22/642—643 годах – об этом в гл. 3. Что касается даты появления русов, можно сослаться на известное произведение «Футух аш-Шам» (которое приписывается Вакиди, 207/823, но едва ли было написано до начала Крестовых походов). В нем упоминаются сакалибы, которые сражались на стороне греков в сражении на Ярмуке (15/636) под командованием русского царя Канатира. Это фантазия.

3 Проблема не так давно обсуждалась в России – в связи с позицией Артамонова, который отдает предпочтение хазарскому влиянию на русов.

4 Ibn-Rustah, 145.

5  Annales Bertiniani, a. 839, Mon. Germ. Scr., I, 434.

6 Заки Валиди считает, что титул хакана позаимствован руссами у гуннов.

7  Ibn-Fadlān, § 93.

8 Ibn-Faḍlān, 253.

9 Ср.: N.K. Chadwick, Beginnings of Russian History, 115.

10 Ср.: Vernadsky, Ancient Russia, 368.

11 Ibn-Isfandiyār, 199.

12  Там же.

13  Iṣtakhri-ibn-Ḥawqal, ср. гл. 5 и 8, п. 82.

14 Mas‛udi, см. выше.

15  Decline and Fall of the Roman Empire, с. 46, n. 5.

16 Сейчас некоторые авторы высказывают сомнение, была ли эта экспедиция.

17 Экспедиция, вероятно, имела место в 301/913 г., вскоре после воцарения русского князя Игоря. Масуди называет дату «через некоторое время после 300 г.», а Ибн-Исфандияр – 298 г. по хиджре.

18  Ибн-Мискавайя дает ценный рассказ, видимо, очевидца происходящего.

19 Так в «Худуд аль-Алам». Ибн аль-Факих упоминает о большом количестве деревень, в основном разрушенных, занятых русами в окрестностях берда.

20  Yāqūt, Buldān, s. v. Rūs.

21 В тексте – «к воротам». В другом месте ответа говорится о воротах Баб аль-Абваба.

22  Ср. п. 13.

23  Chronicle, c. 22.

24 Или «белый шатер», ср.: Marquart, Streifzüge, 3.

25 Греческий эквивалент Саркиля «Aspron Hospition» имеет то же значение, ср. гл. VII.

26 Marquart, Streifzüge, 1–3.

27 См. ниже.

28 Еd. Kramers, 15.

29 Еd. Kramers, 392.

30  У Истахри 4000, см. гл. 5.

31 Еd. Kramers, 393.

32 E.I., art. Bulghār.

33 Ibn-Fadlān, 319.

34 Текст: fa-lan tanḍiya thalāt sinīn.

35 Marquart, Streifzüge, 2, 479. У Маркварта Kashak, Kāsakīāh; у Константина Пор. – Kasakhia. Также встречается форма Kasāk.

36 Гипотеза Греца, что Святослав совершил поход в Хазарию в 965 г., а потом еще раз в 968 г., не основана на источниках.

37 К примеру, Fr. Bodenstedt, Völker des Kaukasus, Frankfurt-am-Main, 1848.

38 Marquart, Streifzüge, 474.

39 Ed. Amedroz, II, 209. Согласно Бартольду, запись из Сабита ибн-Синана (ум. 365/975).

40 Marquart, Streifzüge, 4.

41 Строго по Масуди – «из окрестностей Хорезма».

42 Ibn-Faḍlān, 320, ср. XVII.

43  E.I., art. Khazar.

44 VIII, 196. Запись также есть у Диамашки (только ошибочная дата – 254 г. по хиджре).

45 У Васильева другая гипотеза, которая подтверждает дату разрушения Хазарана-Итиля, указанную у Ибн-Хаукаля (968), но меняет дату нападения Святослава на Белую Вежу (Саркиль) на 963 г. Утверждение основано на фрагментах готского топарха, которые, по заявлению Васильева, дают точную дату – 1 января 963 г. Якобы хазары в 962 г. попытались восстановить свое прежнее господство в Крыму (которое закончилось из-за возвышения печенегов и их поддержки Византией в X веке), используя большое число конников, пеших солдат. Они разорили в Крыму 10 городов и более 500 деревень. Зимой 962 г. готский топарх выехал в Киев, чтобы заручиться помощью Святослава. Упомянутая выше дата – 1 января 963 г. – застала его на пути домой. (Визит к Святославу в Киев – более чем рискованная гипотеза, даже, скорее, плод воображения.) Святослав якобы выступил на противника в следующем сезоне – в 963 г., взял город Белая Вежа, но до 965 г., а потом сражался с ясами и касогами. Позже – в 60-х годах X века – дружины сокрушили Хазарское государство. Если хазарское нападение на Крым действительно состоялось в 962 г., это вряд ли то же самое событие, которое описывается в Кембриджском документе, который иначе должен был быть написан раньше. Л. Шмидт считает, что хазары в 962 г. уничтожили Дорос, после чего топарх сделал Манкуп своим главным городом.

46  См. выше гл. 4.

47  Muqaddasi, 361; ср.: De Goeje in loco.

48 Barthold, Turkestan, (G.M.S.), 11.

49 Он говорит о Булгаре, где ночи короткие, который был ближе к Каспию, чем хазарская столица. Заки Валиди пытается защитить это мнение, относя его к новому поселению булгар на Нижней Волге, возникшему после разрушения их городов. Но у Мукаддаси не было ясного представления о Хазаране-Атиле, и, вполне возможно, он не располагал информацией о местонахождении Булгара.

50  Ed. De Goeje, 282.

51 Ибн-Хаукаль назвал его «островом Баб-аль-Абваб».

52  Ср. выше гл. 7.

53 Еd. Kramers, 397.

54 Ремарка относительно ширваншаха считается парентезой.

55  Ed. De Goeje, 361.

56  E.I., art. Khazar.

57 В других источниках нет указаний на подобное деяние халифа Мамуна из Аббасидов. Маркварту пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти соответствующее место в халифате Мамуна. С другой стороны, удивительно, что Мукаддаси мог называть Мамуна ибн-Мухаммеда в 375/985 г. просто «Мамун», как будто не было возможности спутать его с кем-то другим – за десять лет до того, как он стал хорезмшахом.

58  Ed. De Goeje, 371.

59 Так у Бартольда. Его титул «Ṣāḥib Shirwān Shāh» вовсе не обязательно vitium ab auctore comissum. Скорее здесь «Ширваншах» может быть названием места.

60  Loc. cit.

61 Ибн-Хаукаль четко отметил, что русы ушли.

62 В работе «Открытие Азии».

63 Согласно Гиббону, Святослава в этой кампании сопровождали хазары.

64 См. выше.

65 Ср.: Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 206.

66 Так у Минорского. Полиак считает что Саксин находился в окрестностях современного Сталинграда (Царицына), и был до 965 г. важным городом. И хотя представляется вполне вероятным то, что у хазар существовал некий укрепленный пункт, контролирующий переправу волоком между Доном и Волгой, в источниках точного указания на это нет. Полиак основывает свое мнение, что Саксин существовал до 965 г., на том, что он упоминается в Иосиппоне и Книге Яшара, после того как Гаркави идентифицировал некоторые формы в этих трудах с «Саксин», в первую очередь Мешех. Но это рискованно. Если действительно Мешех = Саксин, то в более поздний период.

67  Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 206.

68  Такое же указание есть у Казвини, который называет Саксин «большим и населенным городом хазар», занятым сорока племенами гузов.

69  Ахмад Туси жил в XII веке.

70 Джувейни упоминает, что владения Чучи (Джучи), старшего сына Чингисхана, протянулись от Каялига (у оз. Балхаш?) и Хорезма до окраин Саксина и Булгара. Рашид ад-Дин пишет, что, когда Огодай (Угэдэй) стал преемником Чингисхана, он послал 30 000 всадников против хорезмшаха, а потом отправил Кукотая и Субудая Багатура (Субэдэй) с такими же силами против Кипчака, Саксина и Булгара. После смерти Огодая Бату-хан отказался прибыть на монгольскую ассамблею из своих западных владений в Саксине и Булгаре. Можно привести также следующий отрывок из Джувейни: «Когда каан [Огодай] воссел на престол царства, он покорил сплошь все те края, которые были по соседству его: остальную часть кипчаков, аланов, асов, русов и другие страны, как то: Булгар, М-к-с и другие». Волжские булгары, вероятно, сохранились до монгольских времен, но хазары – едва ли. Минорский показал, что М-к-с – это страница алан на Кавказе.

71  Так у Бакуви.

72  Так у Вассафа.

73 Если верить Абу Хамиду аль-Андалучи, в его время в Саксине были ученые мусульмане, мечети, рынки и дворцы. Пленники из Саксина были в руках турок (кипчаки или гузы). Дата – ок. 545/1150 г.

74  Ed. Reinaud, De Slane, 203.

75 Позже Куник изменил свою позицию и утверждал, что Хазария продолжала существовать.

76 «Khazars, were they Ugrians or Turks?» 3rd Int. Congress of Orientalists (1879), II, 138.

77 Marquart, Streifzüge, 5.27.

78 Профессор Минорский указал, что отсутствие каких-либо упоминаний о хазарах в связи с миграцией племен из Монголии в XI веке может означать, что они перестали существовать как значимое государство во второй половине X века.

79  J.A., I, V (1824), 306.

80 «Conversion», Khazaria, passim.

81 Ср.: Poliak, «Conversion», § 1.

82  Chronicle, c. 40.

83 Ср.: замечания Leger, Chronique dúte de Nestor, 389.

84 Geschochte, V, 341–342.

85 Ср.: J.E., art. Jacob b. Reuben (Abraham ben-Simha of Kertch – предполагаемый автор – персонаж, выдуманный Фирковичем). С другой стороны, Гретц утверждает: «Каждое слово в этом документе несет на себе печать подлинности».

86  Ср. п. 88 ниже.

87  Chronicle, c. 43.

88  Ed. Bonn, II, 464. Grousset пишет о Георгии Цулосе, хане Тамани.

89 Биографию Стефана, епископа города Сурож (Судак), цитирует Полиак.

90  Geschochte, V, 342.

91 Ср.: Poliak, «Conversion», § 1, Khazaria, 210.

92 Ср. Санбариб ибн-Савадах аль-Санари – христианский принц, правивший на Кавказе в X веке.

93 Мнение Талмуда о Синахерибе, ср.: Sanhedrin, 94b.

94 Ср.: Vasiliev, Goths, 134.

95  Ср. п. 63 выше.

96  Chronicle, c. 52.

97  IX, 142.

98  E.I., art. Khazar.

99 «Conversion», § 1 (ср. Khazaria, 218).

100 Цит. Бартольд, там же.

101 Chronicle, c. 70–71.

102  Russian Chronicle, s. anno, цит. Чэдвик. Миссис Чэдвик, безусловно, права, отмечая, что комбинация важна. Ср. ниже п. 151.

103  Barthold, loc. cit.

104  J.A., I, III (1823) 155.

105 Еврейский путешественник Ибрагим ибн Якуб действительно пишет так, словно хазары в его время продолжали процветать (ок. 973).

106 Так у Вестберга.

107 R.E.J., 71 (1920), 89–93. Я не видел статью Манна, на которую ссылается Полиак.

108 Предположение Полиака см. далее.

109 Khazaria, 232.

110 J.Q.R., IX (1896–1897), 27.

111  Ezek. 20, 35; Khazaria, 232.

112 Khazaria, 233–234.

113 Критика Ландау представляется мне излишне суровой.

114 Относительно датировки см. Худуд Минорского.

115  См. гл. 1, п. 61.

116 Ср.: V. Minorsky, «Khāqānī and Andronicus Comnenus», B.S.O.A.S., 1945, XI/3, 550–578.

117  «Lettre de M. Khanykov a M. Dorn, 8/20 May, 1857», Mélanges Asiatiques, III, 120–121.

118  E.I., art. Derbend; ср. там же, art. Khazar.

119 Khanykov, там же, 117, 121.

120 Или из Дербента. Минорский следует предположению Пахомова, что русско-хазарское вторжение в Ширван было инициировано независимым эмиром Дербента Бек-Барсом ибн Муззафаром.

121 Khanykov, там же, 125.

122 Там же, 127. Еще одна ссылка: «Русы и хазары бежали, они все смешались в неразберихе, на море Хазар, благодаря милосердию его [победителя] руки». Есть и другая: «Баку все время своего существования взимал дань с хазар, Рея и Зиригирана». Последнее название – это, вероятно, Зиригаран на Восточном Кавказе.

123 См. далее.

124  По Маркварту – в XII веке.

125 В источниках, описывающих монгольский период, регулярно встречается Dasht-i Qipchāq – пустыня кипчаков, как эквивалент более старого Dasht-i Khazar – пустыня хазар.

126  History of Jalāl al-Dīn, ed. Houdas, text 48, transl. 81.

127 Rashīd al-Din, ed. Blochet, 44–45, ср. Juwayni, II, 9—11.

128 Если верить Казвини, саксин в какой-то момент перешел в руки гузов, но нет сомнений в том, что впоследствии его контролировали кипчаки – как и весь регион.

129 Chasaren, 104.

130  Ibn-Faḍlān, XXVII.

131 Арабский текст редактировал Аббас аль-Аззави, он же написал предисловие.

132 Tafdīl, 10.

133  Там же, 45.

134 Там же, 49–50.

135  IX, 162, s. anno 432.

136  § 33.

137 Или Мульк-наме. Claude Cahen сравнивает Шахнаме и предполагает, что работа могла быть посвящена Алп-Арслану, для которого и была создана, когда он имел титул малика – до того, как стал султаном после смерти Тугрул-Бега.

138  Syriac Chronicle, ed. Budge, текст fol 69, col 1 = transl. 195.

139 Zeki Validi, Ibn-Faḍlān, 143, также XXVI.

140 Turkestan (G.M.S.), 256.

141 Многие авторы считают, что хазарский царь брал заложников у гузов. Однако вряд ли можно утверждать, что Сельджук во времена Ибн-Фадлана был одним из них.

142 Ср.: E.I., art. Seldjuks.

143 Zunz, «Namen der Juden», Gesammelte Schriften, Berlin, 1875, B. 2, 21, 25.

144 Cahen обсудил сельджукские имена и упомянул некого тюрка по имени ал-Хадж Исраил. Это имя, вероятно, связано с Исраилом ибн Сельджуком или имеет такое же происхождение.

145 Ed. Wüstenfeld, II, 395.

146 Kutschera, Chasaren, цит. антрополога К. Фогта. Вопрос в высшей степени интересовал Полиака. Уже говорилось о мнении Заячковского, что караимы Польши и Крыма – потомки древних хазар.

147  W.E.D. Allen, History of the Georgian People (London, 1932), 323.

148 Mieses, Historical Grammar of Yddish (1924), цит. H. Smith, Transactions of the Glasgow University Oriental Society, V, 67.

149  H. Smith, там же.

150  См. гл. 7.

151 Говорят, что в X веке венгерский герцог Таксони пригласил хазар обосноваться в его владениях. Хазары приходили к Владимиру Мономаху в поисках убежища от куманов (кипчаков, половцев) и построили город, который назвали Белая Вежа, возле Чернигова. Если так, вероятно, эти хазары раньше жили в Белой Веже (Саркиле) и потом, ориентировочно в 1117 г., обосновались в Чернигове. Еще раньше евреи, возможно хазары, были введены Святополком в Киев.

152 При подходе монгола Бату (в русской традиции Батый) куманы предложили Беле, царю Венгрии, чтобы он впустил их в свою страну при условии, что они станут христианами, и получили его согласие. Говорят, их было 40 000 вместе со слугами. Возможно, они впоследствии присоединились к монголам против мадьяр. А евреи Восточной Европы в это время получили существенное подкрепление от своих единоверцев.

153  Ср. гл. 1, п. 34, 35.

154 N. Slouschz считает, что скорее потомками хазар являются саббатические секты.

Библиография и сокращения

a. – anno.

Abu-al-Fidā’ – Geography, ed. Reinaud, De Slane, Paris, 1840.

Abu-Ḥāmid al-Andalusi – Tuḥfat al-Albāb, ed. Ferrand, Journal Asiatique, tome 207 (1925).

Ad fin. – ad finem – в конце.

A.H. – anno hegirae – год по хиждре.

Ad init. – ad initum – в начале.

A.K.M. – Abhandlungen für die Kunde des Morgenlandes.

A.M. – Anno Mundi – год от Сотворения мира.

Arne – La Suède et l’Orient, Archives d’Étude Orientales, Upsala, 1914. Art. – article – статья.

Assemani – Bibliotheca Orientalis, Rome, 1719–1728. Balādhuri – Futūh al-Buldān, ed. De Goeje, Leiden, 1866.

Bal‛ami – Chronicle, ed. Dorn, nachrichten über die Ghazaren, Memoirs of the Russian Academy, 1844.

Bar Hebraeus – Syriac Chronicle, ed., tr. Sir E.A. Wallis Budge, Chronography, Oxford, 1932.

Barthold, Découverte de l’Asie. Французский перевод B. Nikitine (Paris, 1947) в «Истории изучения Востока Бартольда», 1925.

Bashmakov – «Une solution nouvelle du problèm des Khezares», Mercure de France, July, 1931.

Baumstark – Geschichte der syrischen Literatur, Bonn, 1922.

B. – band – полоса.

B.G.A., Bibl. Geog. Arab. – Bibliotheca Geographorum Arabicorum, ed.

De Goeje.

Bibl. Ind. – Bibliotheca Indica.

B.R.A. – Bulletin of the Russian Academy.

Bretschneider, Researches – Mediaeval Researches from East Asiatic Sources, 1910.

Brochelmann – Geschichte der arabischen Litteratur, Weimar, 1898–1902, Leiden, 1937, etc.

Browne – Literary History of Persia, London, Cambridge, 1902–1930.

B.S.O.A.S. – Bulletin of the School of Oriental and African Studies, London.

Bury, L.R.E. – J.B. Bury, A History of the Later Roman Empire from Arcadius to Irene, London, 1889.

Bury, E.R.E. – J.B. Bury, A History of the Eastern Roman Empire from the Fall of Irene to the Accession of Basil I, London, 1912.

Bury, Gibbon – Gibbon’s Decline and Fall of the Roman Empire, edited by J.B. Bury.

Bury, Theodosius – History of the Later Roman Empire from the Death of Theodosius I to the Death of Justinian, London, 1923.

Buxtorf – Cosri (Kuzari), ed. Buxtorf, Basle, 1660.

c. – chapter, circa – глава или приблизительно.

Carmoly – Des Khozars, в: Itinéraires de la Terre Sainte, Brussels, 1847.

Carra de Vaux – Le livre de l’avertissement et de la revision, Paris, 1896.

Chabot – Chronique de Michel le Grand, ed., tr. J.B. Chabot, Paris, 1899, etc.

Chadwick, Beginnings – Mrs. N.K. Chadwich, Beginnings of Russian History, Cambridge, 1946.

Chavannes, Documents – E. Chavannes, Documents sur les T’ou-Kiue occidentaux, St. Petersburg, 1903.

Chronicle – Russian Chronicle, tr. Leger, Publications de l’École des Langues Orientales, II série, XIII (1884).

col. – column.

Constantine Por. – Constantine Porphirogenitus – Константин Порфирогенет.

Darband Nāmah – «Дербент-наме» – издание Казем-Бега в Memoirs of the Russian Academy, Divers Savants, 1851.

Découverte – см. Barthold.

Dorn; Dorn, Bal’ami – Nachrichten über die Chazaren, Memoirs of the Russian Academy, 1844.

Dubnov, Geschichte – Weltgeschichte des jüdischen Volkes, Berlin, n.d. ed. – edited by, edition of – под редакцией.

ed. Bonn – Corpus Scriptorum Historiae Byzantinae, Bonn. edd. – редакторы.

E.I. – Encyclopaedia of Islam. Enc. Jud. – Encyclopaedia Judaica.

Eranshahr – см. Marquart, Eranshahr.

E.R.E. – см. Bury, E.R.E.

Ferrand – см. abu Ḥāmid al-Andalusi. flor. – florvint.

fol. – folio.

Fragmente – Westberg, Die Fragmentie des Toparca Goticus, Memoirs of the Russian Academy, 1902.

Frähn, Khazars – Veteres Memoriae Chasarorum, Memoirs of the Russian Academy, 1822.

G.A.L. – см. Brockelmann.

Gardīsi – ed. Barthold в: Memoirs of the Russian Academy, 1897. Gibb, Arab Conquests – H.A.R. Gibb, The Arab Conquests in Central Asia, Royal Asiatic Society, 1923.

G.M.S. – Gibb Memorial Series.

Grégoire – H. Grégoire, «Le nom et l’orogone des Hongrois», Z.D.M.G., B. 91 (1937).

Grätz – Geschichte der Juden, ed. 3.

Harkavy, Denkmäler – Altjüdische Denkmäler aus der Krim, Memoirs of the Russian Academy, 1876.

Historische Glossen – см. Markuart, Historische Glossen.

Ḥudūd – см. Minorsky, Ḥudūd.

ib., ibid. – ibidem – там же.

Ibn-A‛tham al-Kūfi – Kitāb al-Futūḥ, Seray mṣ 2956, цитируется в Zeki Validi, Ibn-Faḍlān.

Ibn al-Athīr – ed. Cairo, A.H. 1303.

Ibn-Faḍlān – ibn-Faḍlān’s Riḥlah, ed. Zeki Validi. Ibn al-Faqīh – ed. De Goeje, Bibl. Geogr. Arab., V.

Ibn-Ḥajar, Isābah-al-Iṣābah fi Tamyīz al-Sahābah, Bibl. Ind., 1856–1873.

Ibn-Ḥawqal – 1 ed. De Goeje, Bibl. Geog. Arab., II, 2 ed. Kramers, 1939.

Ibn-Isfandiyār – History of Ṭabaristān, tr. E.G. Browne, Gibb Memorial Series.

Ibn-Khaldūn – ed. Būlāq, A.H. 1284.

Ibn-Khurdādhbīh – ed. De Goeje, Bibl. Geog. Arab., VI.

Ibn-Qutaybah, Ma‛ārif-Kitāb al-Ma‘ārif, ed. Wüstenfeld, Göttingen, 1850.

Ibn-Rustah – ed. De Goeje, Bibl. Geog. Arab., VII.

Ibn-Sa‛d – Tabaqāt, ed. E, Sachau, Leiden, 1904–1917. id. – idem – он же.

Istakhri – ed. De Goeje, Bibl. Geog. Arab., I.

J.A. – Journal Asiatique.

J.A.O.S. – Journal of the American Oriental Society.

J.E. – Jewish Encyclopedia.

J.Q.R. – Jewish Quarterly Review.

J.R.A.S. – Journal of the Royal Asiatic Society.

Juwayni – Ta’rīkh-i Jihān-gushāy, ed. Mirza Muḥammad, Gibb Memorial Series.

K – сопоставление Kahle с манускриптом Истахри из Честер-Битти. Kasem-Beg – Darband-Nāmah (ed.), Memoirs of the Russian Academy, 1851.

Kmosko, «Araber» – «Araber und Chasaren», Kőrösi Csoma-Archivum, 1924–1925.

Kmosko, «Quellen» – «Die Quellen Iṣtachri’s in seinem Berichte über die Chasaren», Kőrösi Csoma-Archivum, 1921.

Kokovtsov – Коковцов. Еврейско-хазарская переписка в Х веке. Ленинград, 1932.

Kutschers – Die Chasaren, ed. 2, Vienna 1910.

l. – lege.

Landau, Beiträge – Beiträge zum Chazarenproblem, Breslau, 1938.

Landau, «Present Position» – «The present position of the Khazar problem», Zion, 1942 – в Hebrew.

Lat. – Latin – латинский. Leger – см. Chronicle.

L.V. – Long Version of the Reply of Joseph – длинная версия ответа Иосифа.

Mann, texts and Studies – Texts and Studies in Jewish History and Literature, vol. I, Cincinnati, 1931; vol. II, Philadelphia, 1935.

Marquart, Eranshahr – Ērānšahr nach der Geographie des Ps. Moses Xorenac‛i, Abhandlungen der königlichen Gesellschaft der Wissenschaften zu Göttingen, Neue Folge, III, 2, Berlin, 1901.

Marquart, Historische Glossen – «Historische Glossen zu den alttürkischen Inschriften», Vienna Oriental Journal (Wiener Zeitschrift für die Kunde des Morgenlandes), XII, 1808.

Marquart, Streifzüge – Osteuropäische und ostasiatische Streifzüge, Leipzig, 1903.

Ma‛sūdi; Ma‛sūdi, Murūj – Murūj al-Dhahab, ed. Barbier de Meynard, Pavet de Courteille, Paris, 1861–1878.

Ma‛sūdi, Tanbīh – ed. De Goeje, Bibl. Geog. Arab, VIII. Minorsky, Ḥudūd – Ḥudūd al-‛Ālam, Gibb Memorial Series.

Minorsky, Marvazi – Sharaf al-Zamān Ṭāhir Marvazi on China, the Turks and India, Royal Asiatic Society, 1942.

Minorsky, «Tamīm» – «Tamīm ibn-Bahr’s Journey to the Uyghurs», Bulletin of the Sachool of Oriental and African Studies, 1948, XII/2, 275–305.

Mon. Germ. Scr. – Monumenta Germaniae Historica: Scriptores.

M.R.A. – Memoirs of the Russian Academy.

MS. – манускрипт. MSS. – манускрипты.

M.T. – Massoretic Text.

Muqaddasi – ed. De Goeje, Bibl. Geog. Arab, III.

n. – note – сноска, ссылка.

n. d. – no data – нет информации.

Neubauer – «Where are the Ten Tribes?» Jewish Quarterly Review, I, 1889.

Nicephorus – ed. Bonn.

Nöldeke, Beiträge – Beiträge zur Geschichte des Alexander-romans, Denkschriften der Wien, Akad., XXXVIII, 5.

ob. – obiit – умер.

Pelliot, Noms turcs – Paul Pelliot, «Quelques noms turcs d’hommes et de peuples finissant en „ar”?» Oeuvres posthumes de Paul Pelliot, II, Paris, 1950.

Platonov, Russie Chrétienne – S.F. Platonov, La Russie Chrétienne в: Avaignac, Histoire du Monde, t. VII, (Paris, 1931).

Poliak, «Conversion» – «The Khazar Conversion to Judaism», Zion, 1941 – в Hebrew.

Poliak, Khazaria – Khazaria, Tel Aviv, 1944.

Qāmūs – al Qāmūs al-Muḥīṭ of al-Fīrūzābādi, 4 vols., Cairo 1358/1935. Qazwīni – Cosmography, 2 vols., ed. Wüstenfeld, Göttingen, 1948.

Qudāmah – ed. De Goeje, Bibl. Geog. Arab., VI. Rashīd al-Dīn, ed. Blochet, Gibb Memorial Series.

R.E.J. – Revue des Études Juives.

Schultze – Das Martyrium des heiligen Abo von Tiflis, Texte und Untersuchungen zur Geschichte der altchristlichen Literatur, Neue Folge, XIII (1905).

s. – sub – ниже.

ser. – series – серия.

Strack – Firkovictch und seine Entdeckungen, Leipzig, 1876.

S.V. – Short Version of the Reply of Josef – короткая версия ответа Иосифа.

s. v. – sub voce – под словом.

t. – tome – том.

Ṭabari – ed. De Goeje и др., Leiden, 1879–1901.

Tafḍīl-Kitāb Tafḍīl al-Atrāk, ed. ‘Azzāwi, reproduced Ş. Yaltkaya, Belleten, № 14–15, Istambul, 1940.

Theophanes – ed. Bonn.

Theophanes Con. – Theophanes Continuatus, ed. Bonn.

Vasiliev; Vasiliev, Goths – The Goths in the Crimea, Cambridge, Mass., 1936.

ver. – verso – оборотная сторона.

Vernadsky; Vernadsky, Anc. Russ. – Ancient Russia, Yale, 1943. vol. – volume – том, книга.

Westberg, Beiträge – Stadt und Volk Saksin, Beiträge zur Klärung orientalischer Quellen über Osteuropa, Bulletin of the Russian Academy, 1899. Westberg, Ibrāhīm ibn-Ya‛qūb – Ibrâhîm’s-ibn-ja‛kûb’s Reisebericht über die Slawenlande aus dem Jahre 965, Memoirs of the Russian Academy, 1898.

Westberg, Gothic Toparch – см. Fragmente.

W.Z.K.M. – Wiener Zeitschrift für die Kunde des Morgenlandes. Ya‛qūbi; Ya‛qūbi, Historiae – Historiae, ed. Houtsma, Leiden, 1883. Ya‛qūbi, Buldān – ed. De Goeje, Bibl. Geog. Arab, VII.

Yāqūt, Buldān – Mu‛jam al-Buldān, ed. Wüstenfeld, Leipzig, 1866–1870.

Zajączkowski, «Culture» – The Khazar Culture and its Heirs, Myśl Karaimska, Breslau, 1946.

Zajączkowski, «Problem» – The Problem of the Language of the Khazars, Proceedings of the Breslau Society of Sciences, 1946.

Zajączkowski, Studies – Studies on the Khazar Problem, Polish Academy, Cracow, 1947.

Zambaur – Manuel de Généalogue et de Chronologie, Hanover, 1927.

Z.D.M.G. – Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft.

Zeki Validi; Zeki Validi, Ibn-Faḍlān – Ibn-Faḍlān’s Reisebericht, Abhandlungen für die Kunde des Morgenlandes, XXIV (1939).

Zeki Validi, Völkerschaften – «Völkerschaften des Chazarenreiches im neunten Jahrhundert», Kőrösi Csoma-Archivum, 1940.

Zeki Validi, «Die Schwerter der Germanen» – в: Z. D.M.G., B. 90 (1936), 19–37.

Zeuss, Die Deutschen – Die Deutschen und die Nachbarstämme, Munich, 1937.

Zh.M.N.P. – см. Z.M.N.P.

Zichy – «Le voyage de Sallâm l’interprète», Kőrösi Csoma-Archivum, 1921.

Z.N.M.P. – Zhurnal Ministerstva Narodnogo Prosveschenia – Журнал Министерства народного просвещения.

Zotenberg – Сronique de Tabari, Paris, 1867–1874.

Примечания

1

Библиографическая ссылка к гл. 4: в последней части главы часто используется источник, как правило именуемый персидским вариантом Табари, созданным Балами. Необходимо пояснение: ясно, что Балами не просто перевел Табари. Он его во многом дополнил, при этом иногда использовав материалы других авторов – ибн аль-Асира, Балазури, Якуби и др. Насколько мне известно, вопрос дополнений к Табари никогда не рассматривался системно, но неблагоприятные мнения о них высказывались неоднократно. Отдавать должное информации лично Табари и отвергать всю остальную – методологически неверно, и это мнение является общепринятым. Балами использовал других авторов, к примеру описывая заключительные годы арабо-хазарского конфликта, поскольку в них больше подробностей, но в то же время такая компиляция создает и существенные трудности. Во-первых, он не уделил должного внимания именам собственным, да и цифры представляются сильно преувеличенными. Некоторые моменты, например подвиги Саида ибн-Амра, по крайней мере частично вымышлены. С другой стороны, многие трудности связаны с передачей информации, а не с ошибками Балами и удивительно часто находят подтверждение в других источниках. Если же подтверждения нет, а то, что сказано Балами или другим автором, труды которого он использовал, представляется разумным, мы вправе такой материал использовать. Здесь, безусловно, присутствует элемент субъективизма – без этого обойтись невозможно. Пытаясь реконструировать события, мы старались избегать не только излишней доверчивости, но и никому не нужного скептицизма. Вполне релевантным можно считать следующее соображение: деяния Масламы, Марвана ибн Мухаммеда и Омейядов, как правило, вызывают мало симпатии у сторонников следующей династии.

Content

Дуглас Данлоп
История хазар-иудеев. Религия высших кланов

Введение

Глава 1 Происхождение хазар

Глава 2 Теория уйгурского происхождения хазар

Глава 3 Укрепление Хазарского государства и первые арабо-хазарские войны (642–652)

Глава 4 Вторая арабо-хазарская война (722–737)

Глава 5 Обращение хазар в иудаизм согласно арабским источникам

Глава 6 Обращение хазар в иудаизм согласно иудейским источникам

Глава 7 Два столетия хазарской истории

Глава 8 Причины упадка хазар

Глава 9 Конец Хазарского государства

Примечания

Библиография и сокращения

Примечания