Клайв Касслер, Рассел Блейк

«Око небес»

ПРОЛОГ

Где-то в Лабрадорском море[1],

1085 год н. э.

Вспышки молний опаляли темное ночное небо. Они озаряли осунувшиеся лица людей, налегавших на длинные деревянные весла драккара в битве с безжалостным морем. Капитан покачивался в такт неослабно вздымающимся волнам, наблюдая, как громадные пенистые валы ударяют в корму.

Отвесные стены черной воды, гонимой ледяным ветром, угрожали в любую минуту опрокинуть дерзкое судно. Струи ливня хлестали мрачных гребцов, старающихся выполнить свою задачу, — жизни этих людей зависели от их упорных усилий. Капитан, нахмурившись, решительно смотрел на гребцов. Похожий на потоп ливень сек его кожу, и вода стекала по лицу вдоль бледного шрама, который тянулся от уголка левого глаза до светлой бороды. Он вырос в море — яркий представитель закаленного народа авантюристов и грабителей, — и безудержное неистовство стихий было для него не в новинку. Бессчетные ночи этот человек тревожил веслами предательское Северное море, но даже для него теперешний шторм был из тех, какие встречаешь лишь раз в жизни.

Деревянное судно сильно уклонилось от курса, его гнало на север. Если бы драккар продолжал придерживаться ранее намеченного курса, одна из гигантских волн наверняка уже разбила бы ему нос и опрокинула его, — а то была бы верная смерть. Лучшее, что мог сделать капитан, — это направлять корабль по ветру, пережидая неистовство бури.

Ослепительная вспышка молнии пропорола несущиеся над головами моряков тучи и долгое мгновение горела, прежде чем угаснуть в хмуром небе. Соленая вода капала с капитанского плаща из медвежьей шкуры, мускулы его могучих рук вздувались от усилий. Еще одна яркая вспышка. Свет отразился в злобном профиле вырезанного из дерева дракона, вздымающегося над кормой прямо над головой капитана, — дракон был мокрым от брызг, что летели с разгневанного моря.

Высокий мужчина с дубленой кожей и лохматой рыжей гривой прошел раскачивающейся походкой между рядами измученных гребцов. Даже в таких скверных условиях он твердо ступал по грубым дубовым доскам палубы.

— Нынче ночью Тор ярится, а, Видар?! — прокричал сквозь вой ветра своему товарищу капитан.

— Воистину так, господин! — отозвался тот. — Но я думаю, самое худшее позади. Похоже, волны стали меньше, чем несколько часов тому назад!

— Надеюсь, ты прав. У меня так ноют руки, будто я всю ночь боролся с медведем!

— Мне это знакомо. Ты же видел мою жену!

Двое бывалых моряков обменялись безрадостными улыбками, а потом друг капитана встал рядом с ним и взял румпель из его рук.

— Нечего и надеяться поспать в этом ночном кошмаре! Как держатся люди? — спросил капитан.

— Как и следовало ожидать. Замерзли. Устали.

Видар не сказал «напуганы». Не в натуре этих воинов было позволить себе страх.

— Они провели достаточно времени, хлебая эль и наслаждаясь гостеприимством туземцев. Это даст им возможность кое о чем задуматься — на тот случай, если они стали мягкими, как платье девицы.

— Угу, капитан! Это проверит их на прочность, что и говорить…

Оглушительный удар потряс под ними палубу, и оба товарища посмотрели на ослепительную вспышку глазами, привычными ко всему после многих лет морских странствий и битв.

Капитан мельком увидел поднимающийся за ним силуэт и инстинктивно повернулся. Оба викинга уставились на корму, расщепленную массивной волной. Единственным звуком в тот момент был шум моря, врывающегося в пролом. На короткое мгновение зависнув на гребне огромной волны, корабль постепенно скользнул к подножию этого черного монстра, исчезающего в темноте.

— Представляешь, что было бы, если бы она ударила в нос? — приглушенно спросил Видар.

— Или в борт. Все мы сейчас были бы на пути в Вальгаллу, — мрачно ответил капитан.

Они перевели взгляды на мачту, теперь расколотую и бесполезную. Верхушка ее была сорвана, словно ветка, вместе с большей частью паруса, став жертвой внезапно налетевшего шторма. Дорого им обошлась ошибка в расчетах!

Капитану следовало бы спустить шерстяной тканый парус прежде, чем ветер успел его сорвать, но он пытался выжать из судна предельную скорость. Руки его людей были могучи, но после почти суток гребли, пусть и посменной, силы гребцов были на исходе.

«Сигрун» была одним из самых впечатляющих драккаров, когда-либо спущенных на воду. Построенная в соответствии с самыми высокими требованиями, она была рассчитана на команду из девяноста человек, а на веслах в ней могли сидеть до восьмидесяти — по двое на каждом из сорока. Судно могло похвалиться сто двадцатью футами длины и шестнадцатью ширины и имело съемную мачту высотой в пятьдесят футов. Киль его был вытесан из одного массивного дуба, а балластом служили квадратные камни. Под парусом в спокойную погоду «Сигрун» могла идти со скоростью до четырнадцати узлов, но во время такого ужасного зимнего шторма, в самых дальних пределах Северной Атлантики, скорость не имела большого значения — важнее всего было не потонуть.

У «Сигрун» была типичная для судов викингов обшивка внахлест, а нос и корма имели одинаковую форму, однако у корабля был более высокий планшир, рассчитанный на походы в открытом море. Корму и нос украшали одинаковые драконьи головы. Такие суда имели в прошлом много заслуг, бороздя самый опасный океан на планете, а их плавучесть и скорость стали легендарными. Но даже самое надежное судно имеет пределы прочности, и шторм подтолкнул «Сигрун» и ее команду далеко за эти пределы: за все годы, проведенные вместе, этим морякам не доводилось переживать ничего подобного.

Тянулись долгие часы, и, когда сквозь тяжелые серые тучи пробились первые проблески рассвета, море начало успокаиваться.

Капитан выкрикнул измученным гребцам приказ отдыхать. Самое опасное было позади… Но потом глаза его заметили новую угрозу: лед. В пятидесяти ярдах впереди в тумане угрожающе обрисовался айсберг, который вполне можно было сравнить по размеру с небольшим холмом.

Командир судна повернулся к члену экипажа, управлявшемуся с румпелем, и выкрикнул предупреждение:

— Впереди лед!

Несмотря на небольшую осадку корабля, пенящиеся волны могли подтолкнуть его слишком близко к наполовину затонувшей глыбе, которая расколола бы деревянный корпус и потопила бы драккар — тогда ледяная вода убила бы всех за несколько минут.

Нос драккара медленно повернулся: он не спешил слушаться румпеля из-за сопротивления вздымающегося за кормой моря. Еще одна волна подтолкнула его ближе к айсбергу… Слишком близко, чтобы это понравилось капитану.

— Напрягите спины! — закричал он. — Гребите, проклятье, гребите, или мы покойники!

Судно скользнуло мимо нависшего льда тихо, как призрак. Капитан окинул взглядом застывший монолит айсберга — островок скорби посреди океана — и вознес еще одну молчаливую молитву богам. Если судно попало во льды, значит, шторм забросил их гораздо дальше на север, чем он опасался, а из-за нависших облаков невозможно было проложить курс с помощью примитивных методов, которые были в его распоряжении.

— Принесите из трюма ворона, — приказал капитан.

Видар передал распоряжение ближайшему члену команды, который поспешил прочь. Штормовые волны почти улеглись, пора было прибегнуть к одному из тайных средств мореходов-викингов — птицам.

Двое людей откинули крышку в палубном настиле и спустились в передний грузовой трюм. Несколько мгновений спустя они появились снова, неся грубую деревянную клетку с большой взбудораженной черной птицей. Тот из пары, что был повыше, принес клетку к площадке на корме и поставил ее у ног капитана. Бросив на море последний сердитый взгляд, моряк присел на корточки и посмотрел на ворона:

— Что ж, мой друг, пора. Да полетишь ты прямо и точно к цели! Не подведи меня. Наши жизни зависят от твоего чутья. Путь тебя направит Один!

Он выпрямился и коротко кивнул товарищу:

— Выпускай его и пожелай ему удачи.

Викинг поднял клетку на уровень груди, когда к нему приблизился Видар. Повозившись с кожаными шнурками, которыми была завязана дверца, друг капитана отворил ее и сунул внутрь руку. Пернатый пленник вздрогнул, но Видар замерзшими руками легко загнал его в угол. Он вытащил птицу и, вознеся собственную молитву, подбросил ворона в воздух.

Черная птица обогнула корабль, разминая крылья, а потом полетела влево.

— Не медлите, разверните нос! Следуйте за вороном! — скомандовал капитан.

Все взгляды проследили за черной точкой, которая скрылась вдалеке, и наводящего страх дракона на носу живо направили туда, куда улетела птица.

— Сколько у нас осталось воронов, Видар? — повернулся капитан к своему помощнику.

— Всего один. Два других померли от страха, — ответил тот.

— Я понимаю, каково им пришлось. Это был один из штормов, о которых мы будем рассказывать у очага, когда состаримся и поседеем.

— Верно. Но мы выжили. И теперь знаем, где берег.

— Единственный вопрос — насколько он далеко.

— Да. И насколько он гостеприимен.

— Держу пари, там не теплые берега с уступчивыми девицами — судя по льду и усиливающемуся холоду.

— Наверное, ты прав.

Мужчины замолчали, уйдя в свои мысли. Пока они не очень четко представляли, куда же плыть. Но как только они обнаружат землю и облака разойдутся, они смогут найти дорогу домой с помощью солнца.

— Прикажи остальным людям сесть на весла, Видар, — распорядился командир судна. — Нужно поспешить, пока светло. Я не хочу провести еще одну ночь в открытом море, где айсберги так и ждут, как бы нас потопить.

Его друг повернулся к отдыхающим людям, которые дремали на палубе — везде, где нашлось для них свободное местечко:

— Пора отработать свое содержание. На весла, викинги, на весла!

Ближе к вечеру моряки смогли разглядеть вдалеке покрытые снегом горы. Если они будут грести с такой же скоростью, как сейчас, возможно, до берега останется всего полдня. Вид желанной земли придал энергии измученным людям, и они удвоили усилия — их цель была уже близка.

Видар стоял на румпеле, а капитан со своей площадки смотрел туда, где виднелась земля, в то же время внимательно приглядывая и за водой. Когда судно подошло ближе к берегу, в море появилось полно плавающих льдинок, среди которых время от времени встречались и более массивные глыбы льда.

— Что думаешь? — спросил капитан.

Его лицо было бледным после двух дней неослабного напряжения.

— Это земля, без сомнения, — проговорил его товарищ. — Мы найдем безопасную гавань и остановимся на ночь, а как только отдохнем, составим план.

— Люди на грани срыва. Можно будет худо-бедно починить мачту. Если нам придется всю дорогу грести, путь домой будет долгим.

Видар кивнул:

— Это точно.

— Посмотри… Фьорд. Если мы пойдем по нему, то сможем найти подходящее местечко для лагеря, — сказал предводитель моряков, показав узловатым пальцем на разрыв в береговой линии. — Если повезет хоть немного, там даже может оказаться устье реки.

— Возможно, — согласился Видар, прищурившись, чтобы лучше разглядеть приближающийся берег.

— А устье реки означает свежую воду. И, возможно, животных.

— И то, и другое будет желанным пополнением наших убывающих припасов.

— Нужно пройти по фьорду и посмотреть, насколько далеко он тянется, — решил капитан. — Я не вижу лучшего пути, да к тому же скоро опять стемнеет.

— Да что угодно, лишь бы убраться с этого ветра! По крайней мере, утесы укроют нас от самых резких порывов.

— Значит, правим на фьорд.

Видар уставился на гребцов сердитым решительным взглядом:

— Давайте, парни. Гребите! Мы почти добрались!

Единственным звуком, раздавшимся ему в ответ, было поскрипывание весел, когда люди налегли на них, стремясь выполнить приказ. Казалось, что они единственные живые существа на Земле. Быть может, их занесло в мерзлое чистилище в преддверии какого-нибудь отдаленного ада.

— Так держать, люди. Так держать! — крикнул Видар, когда они обогнули глыбу плавучего льда, направляясь к голубовато-белым утесам на другой стороне фьорда.

Затем помощник подался к капитану:

— Ты можешь разглядеть, что там, вдалеке? Похоже на узкий канал.

— Да, я вижу его. Скорее всего, за ним еще одна бухта. В любом случае нам нужно продолжать идти вперед до тех пор, пока мы не найдем место, где сможем остановиться на ночь. Скорее всего, на этом безжалостном берегу нет места для высадки.

Судно вошло в брешь в береговой линии и очутилось в чрезвычайно плотном скоплении плавающих льдин. Скалистые стены каньона вздымались в небо и затеняли тускнеющие лучи закатного солнца.

Чем дальше они продвигались вперед, тем темнее становилось вокруг, но, к счастью, самое худшее волнение осталось позади, возле устья канала, а здесь вода была спокойной.

Капитан вытянул руку вперед:

— Там. У подножия ледника. Может, там и тесно, но, похоже, нам удастся хотя бы частично вытащить судно на берег, и ночью оно будет в безопасности. А потом закатим пирушку и посмотрим, чем нас встретит земля завтра на рассвете!

Видар прищурился на полоску плоского льда, кивнул, налег на румпель и повернул нос «Сигрун» к пологому углублению в берегу.

Скудный свет уходящего дня отражался в усеянном льдинами фьорде, и люди истратили остаток сил на то, чтобы провести драккар по последней части пути. Резной нос толкнул корку льда, царапнул ее, и команда выпрыгнула, чтобы вытащить судно дальше на сушу и не позволить ему уплыть во время прибывающего прилива. Люди пустили в ход боевые топоры, вырубая во льду опору для рук, и им удалось наполовину вытащить огромный драккар из воды — похвала конструкции и легкости судов викингов!

Капитан дал сигнал отдыхать. Все выложились по полной, и в последних отблесках дня, в быстро надвигающихся сумерках лучше было поберечь силы и остаться ночевать на палубе.

Командир судна посмотрел в небо, на гобелен звезд, и вознес молчаливую мольбу богам, чтобы те помогли ему доставить людей в безопасное место. Завтра, вооружившись длинными луками, они сделают вылазку и, если повезет, добудут оленину, чтобы питаться ею все то время, что они будут чинить расколотую мачту. Хотя вполне возможно было и добраться до лежащих на востоке родных земель на веслах, даже отчасти залатанный парус увеличит шансы на доставку их бесценного груза.

Перед тем как задремать, капитан подумал: «Я должен во что бы то ни стало добраться обратно». Он дал в том священную клятву вождю экспедиции, который умер в чужой земле, лежащей так далеко от дома…

Восход осветил зловещий сумрачный задник неба. Видар шевельнулся, и с его плаща скатилась тонкая корка растрескавшегося льда. Он с трудом открыл глаза и обнаружил, что все судно запорошено белым — прошедший в полночь снегопад укрыл команду, словно плащом. В нескольких шагах от него шевельнулся, а потом и встал капитан. Он обвел взглядом спящую команду, прежде чем глаза его остановились на том, что было водой, а теперь стало льдом. Зловещий горизонт штормовых туч нависал над океаном. Понаблюдав за приближением темной линии, командир «Сигрун» двинулся туда, где силился сесть Видар — руки и ноги его окоченели от холода.

— Боюсь, приближается еще один шторм. Пусть люди развернут остатки паруса, используем его как укрытие, — приказал капитан. — Судя по виду этих туч, мы еще не выбрались из беды.

Его друг кивнул и прищурился на небеса:

— У нас немного времени, прежде чем шторм вернется.

Капитан повернулся к своей команде:

— Люди! Вставайте! Вытащите парус, разверните его над палубой — и у нас будет укрытие. Да поторапливайтесь, если не хотите очутиться по шею в снегу и воде!

Сонные моряки принялись за дело, и к тому времени, как на судно обрушился ледяной потоп, они уже соорудили импровизированный тент и забились под него. Первая волна града с силой ударила по ткани, а когда непогода накинулась на корабль с яростью демона, все до последнего человека возблагодарили капитана за его смекалку.

Шторм бушевал и бушевал — до самого полудня. Но постепенно по ткани перестало барабанить. Теперь единственным звуком было тяжелое дыхание людей, согревавшее воздух в укрытии, пока стихал ураган.

Когда капитан откинул край паруса и вылез на застывший воздух, вокруг, насколько хватал глаз, все было ослепительно-белым. Снег засыпал судно до верха планшира. Предводитель прикинул, как быть: их перспективы с каждым мгновением становились все мрачнее. Его команда оказалась в ловушке, драккар не мог сдвинуться с места, и шансов на выживание, которые могли бы подбодрить викинга, осталось теперь совсем мало.

Голова Видара высунулась рядом, а потом команда медленно свернула парус. Люди помедлили, осматривая громадное пространство арктической пустыни. Их командир огляделся по сторонам и расправил плечи:

— Хорошо. Худшее позади. Соберите группу разведчиков и осмотритесь, пока погода дает нам передышку. Доложитесь до темноты. Я хочу знать, с чем мы имеем дело.

Видар повернулся к людям. Выражение его лица было суровым, зубы решительно сжаты.

— Тридцать лучших лучников, возьмите луки и стрелы и добудьте столько еды, чтобы хватило на сегодня! — приказал он. — Мы выступим, как только будем готовы.

Викинги поспешили за своим оружием, взбудораженные шансом наконец-то убраться с корабля. Было много добродушных споров о том, кто лучший лучник и, следовательно, более достоин выполнить поручение, и после коротких сборов путешественники проложили себе путь по свежевыпавшему снегу. Косматые грубые люди медленно двигались гуськом к леднику, выискивая дорогу, по которой можно спуститься к кромке воды. В конце концов, Видар закричал и показал на узкую брешь во льду, зажатую с двух сторон зазубренными крутыми утесами. Цепочка викингов повернула в сторону этого многообещающего места, и наконец люди один за другим исчезли из виду.

Сумерки затемнили небо, когда капитан увидел знакомую рыжую бороду своего друга, который приближался по льду, возвращаясь из бреши. За ним тащились лучники. Взойдя на судно, Видар коротко кивнул командиру, и двое мужчин перешли на корму, где могли побеседовать с глазу на глаз.

— Мы шли четыре часа. Ничего, кроме льда. Не видели даже птиц.

— Лед не может тянуться бесконечно, — покачал головой капитан. — А что насчет окрестностей?

— С каждой стороны вдалеке виднеются горы. Думаю, наш единственный шанс — это попытаться завтра добраться до них. Там, где есть земля, может быть и жизнь, и, если нам повезет, мы сумеем выследить дичь и вернуться с добычей.

Капитан подумал над словами помощника:

— Прекрасно. С первыми же лучами солнца составь два отряда по сорок человек в каждом. Ты возьмешь под командование один, я — другой. Разделимся и будем прокладывать путь со льда, идя в противоположных направлениях. Это увеличит шансы на то, что, по крайней мере, один из нас найдет еду. Остальных оставим с кораблем.

На следующее утро люди выступили на рассвете — длинная цепочка храбрых воинов, которых не мог одолеть ни один враг, кроме холода и голода. Едва они очутились на леднике, капитан хлопнул Видара сильной рукой по плечу и обнял его:

— Удачи тебе. Да будет полон до краев твой ягдташ к концу дня! — пожелал он.

— И твой. Когда мы добудем на охоте все, что сможем унести, вернемся к кораблю.

Командир корабля кивнул, вглядываясь в глаза помощника. Оба воина знали, что будущее их туманно и нет никакой гарантии, что впереди их ждет что-нибудь, кроме невзгод и голодной смерти. Но они были викингами и рвались бы вперед до тех пор, пока не полегли бы все до единого. Капитан определил направление на далекий пик и показал в ту сторону. Голос его был сдержанным и сильным:

— Вперед, люди! Чистые ручьи и жирные лоси жаждут знакомства с вами. Не будем заставлять их ждать!

С этими словами он сделал несколько первых длинных шагов в сторону далеких гор, двигаясь с грацией хищной кошки и, как всегда, возглавляя людей с уверенностью прирожденного лидера.

1

Картахена, Испания. Наши дни

«Бермудез» лениво покачивался на небольших волнах лазурного моря, натягивая якорную цепь, как возбужденный пес дергает короткий поводок. Экспедиционное судно с девяностошестифутовым корпусом со стальной обшивкой было устойчивее, чем большинство судов его размера, и смахивало скорее на торговый рыболовецкий траулер, чем на морской археологический корабль. Маленький красно-белый флажок качался в тридцати пяти ярдах за кормой.

На поверхности рядом с огромной площадкой для дайвинга вскипели пузырьки: Реми Фарго всплыла из глубины. Она подтянулась на уходящем в воду трапе, и по ее черному мокрому гидрокостюму побежали капельки стекающей воды. Реми подняла маску на макушку, с наслаждением подставив лицо теплому летнему солнцу, а потом упала обратно в воду и выскользнула из своего жилета-компенсатора.

Сэм Фарго прошлепал по палубе и спустился к ней по ступенькам, помедлив на мгновение, чтобы оценить ее красоту. Затем он ухмыльнулся и протянул руки, чтобы помочь ей с ластами и снаряжением.

— Кто же это прекрасное видение из моря? Может, русалка? Или сирена? — шутливо спросил мужчина.

Аквалангистка скептически посмотрела на Сэма и похлопала его по голой груди:

— Начинаешь наглеть?

Он пожал плечами:

— Подумал, что лесть никогда не повредит.

— Далеко пойдете, молодой человек. Вас ждет блестящее будущее.

Сильными, слегка загорелыми руками Фарго поднял сбрую жилета-компенсатора. Мышцы его едва напряглись под сорокафутовым снаряжением.

— Нашла еще что-нибудь? — поинтересовался он.

— Не-а. Думаю, мы уже все внесли в каталог, — покачала головой его жена.

На поверхности всплыли новые пузырьки, и из воды показалась еще одна голова.

— Вижу, Доминик прибыл, — заметил Сэм.

Второй ныряльщик выбрался на платформу и сбросил кислородный баллон вместе с прочим снаряжением. У него были коротко стриженные черные волосы, слегка тронутые сединой, и худое смуглое лицо. Доминик улыбнулся и показал большие пальцы.

— Думаю, мы закончили, нет? — спросил он.

То было скорее утверждение, чем вопрос. Закончили они или нет, должен был решать сам Доминик как капитан судна и глава испанской команды дайверов, нанятой университетом Севильи для исследования корабля, затонувшего на глубине тридцати пяти футов. Однако он из вежливости считался с мнением своих американских коллег, прославленных охотников за сокровищами, которые обнаружили этот корабль и доложили о нем испанскому департаменту морской истории. Исследования Сэма и Реми привели их к выводу, что это, вероятно, торговый корабль семнадцатого века, затонувший во время зимнего шторма. Он лежал, зарывшись в ил на шельфе, за которым морское дно резко обрывалось. Затонувшее судно оказалось именно таким, как они и предполагали, и к нему была отправлена группа дайверов и морских археологов. Супруги Фарго помогали исследовать корабль, чтобы определить его историческое значение.

— Да, похоже, мы закончили, — согласилась Реми, запустив пальцы в шевелюру.

Волосы ее, начиная высыхать, слабо отливали бронзой. Она расстегнула молнию влажного гидрокостюма, и рука женщины невольно потянулась к крошечному золотому скарабею, висящему у нее на шее на кожаном шнурке. То был новый амулет на удачу, который со всевозможными церемониями преподнес ей Доминик, когда они прибыли сюда. Скарабей действительно принес исследователям успех — несмотря на глубину, погружения были сравнительно легкими, и они провели неделю в идиллическом месте, за делом, которое любили. Капитан был очаровательным, команда — учтивой и умелой.

«Если бы все наши приключения были такими спокойными!» — подумала Реми и повернулась к Сэму:

— Где здесь девушке можно привести себя в порядок?

— Твоя каюта ждет. Шампанское во льду, шоколад на подушке, — сказал тот с легким поклоном.

— Насколько я тебя знаю, ты выпил шампанское и слопал шоколад, — поддразнила его ныряльщица.

— Я для тебя открытая книга, не так ли? И что меня выдало?

— Коричневое пятно на подбородке.

Над водой разнесся низкий гул могучих дизельных двигателей, и собеседники повернулись, чтобы понаблюдать за большой белой частной яхтой, которая приблизилась на двести ярдов и сбавила ход. Реми вгляделась в транец, но название и порт приписки были заслонены длинным рядом кислородных баллонов на самодельной подставке.

— Подойди она еще ближе — и нам с ней пришлось бы покупать друг другу обручальные кольца, — хмыкнул Сэм.

Супруги продолжали наблюдать за судном.

— Большая, верно? — заметила Реми.

— Наверное, не меньше ста пятидесяти футов.

— Много баллонов. Похоже, они серьезно относятся к дайвингу.

Один из членов экипажа роскошного судна перешел на нос, и несколько мгновений спустя был отдан якорь: длинная цепь загрохотала, когда его спустили в море.

В двух с половиной милях от этого места в летнее небо поднималась изломанная береговая линия. Ближе всего был Исла де Лас-Паломос с его флотилией лодочников-любителей и маленькими яхтами, явившимися на один день из ближайших бухточек. Белый, как полярный снег, пассажирский корабль медленно входил в гавань Картахены, популярного порта многих средиземноморских круизов.

— Тебе не кажется странным, Доминик, что судно бросило якорь так близко от затонувшего корабля? — спросил Сэм.

— Почему это обязательно должно быть странным? — отозвался капитан. — Многие здешние суда любят останавливаться на ночь в пределах видимости других судов, на случай, если им понадобится помощь.

— И все-таки мы вдалеке от проторенных путей, тебе не кажется? — добавила Реми.

— Может, они тоже любопытствуют, что мы тут делаем, — привел довод ее муж. — В конце концов, мы стоим тут на якоре уже неделю, и сигнальный флажок бросается в глаза.

— Наверное, так и есть. Такова природа человека, — сказал Доминик, явно не интересуясь темой разговора.

Миссис Фарго подняла руку, прикрывая глаза: она наблюдала, как корабль размотал еще одну якорную цепь.

— Я надеюсь только, что они не обнаружат затонувшее судно и не потревожат артефакты, прежде чем сюда прибудут правительственные специалисты.

— Я бы об этом не тревожился, — успокоил ее капитан. — Большинство дайверов знают, что не следует забираться в затонувшие суда, которые почти полностью погрузились в ил, — как этот корабль. Никто не хочет оказаться в ловушке. Это смертный приговор…

— Наверное, ты прав.

Реми запрокинула голову, вновь подставив лицо лучам утреннего солнца, и закрыла глаза, а потом открыла их и посмотрела на Сэма:

— Разве ты не обольщаешь меня шампанским и шоколадом?

— То была скорее завуалированная угроза.

— Ты должен знать, что меня нелегко напугать — завуалированной угрозой или любой другой.

Убрав снаряжение, супруги добрались до своей каюты. По морским стандартам, это обшитое панелями из темного твердого дерева помещение было довольно большим. Красновато-коричневый цвет его стен с годами потускнел, но все еще сохранил теплую глубину.

Сэм уселся у маленького встроенного столика рядом с одним из двух иллюминаторов каюты, а Реми пошла в душ, который вскоре наполнился обильным паром.

— Ты купился на то, что это безобидное судно? — окликнула миссис Фарго мужа из душа.

— Нет причин полагать иначе, — отозвался тот.

— На затонувшем корабле множество очень ценных скульптур, — напомнила женщина.

Торговое судно затонуло вместе со всем экипажем, и ходили слухи, что оно контрабандой перевозило бесценные античные предметы из Греции в Британию, где для них нашелся бы большой рынок сбыта среди членов королевской семьи и представителей высшего класса. Проведенная супругами Фарго тщательная инвентаризация подтвердила многовековые подозрения: на борту хранились невиданные греческие реликвии, стоившие бесчисленные миллионы долларов… Конечно, то было сокровище, отличное от обычного золота и драгоценностей, но, тем не менее, сказочно дорогое.

Фарго надеялись сохранить свое открытие в тайне до тех пор, пока правительство не сумеет организовать подъем скульптур со дна моря. Всегда следовало опасаться вмешательства охотников за сокровищами, которые могли повредить статуи в попытке украсть их, хотя вероятность такого вмешательства была невелика.

— Скульптур много, это точно, — сказал Сэм. — Я уверен, что народ Испании не захочет, чтобы кто-то попытался улизнуть с его собственностью.

Они с женой сошлись на том, что все, найденное ими, будет передано испанскому правительству. Такова была их политика, благодаря которой эти двое были желанными членами многих самых интересных экспедиций по всему миру. Они участвовали в этой игре ради волнующих открытий, а не ради денег. Сэм давно перестал увеличивать свое состояние, много лет тому назад продав свою компанию крупной корпорации.

— Доминик как будто не слишком встревожен. А он хорошо знает здешние воды, — заметила миссис Фарго.

Душ выключился, и дверь распахнулась. Реми вышла и завернулась в толстое полотенце. Она сушила волосы вторым полотенцем перед туалетным столиком возле душа, пока Сэм стучал по клавишам лежащего перед ним ноутбука.

— Верно, знает, — ответил он жене.

— Но я все же думаю, мы должны приглядывать за этой яхтой.

— Есть, есть, капитан.

Сэм перевел взгляд с монитора на дверной проем душевой кабинки — он мог частично видеть в нем Реми, которая расчесывала свою спутанную рыжеватую гриву.

— Я упоминал, что ты выглядишь просто сказочно? — поинтересовался он игриво.

— Маловато упоминал. А теперь — где шоколад и шампанское?

— Я мог преувеличивать, чтобы заманить тебя в каюту.

— Это сработало. Надеюсь, у тебя есть подходящая замена и тому и другому.

Фарго выключил ноутбук и закрыл его:

— У меня есть на этот счет кое-какие мыслишки…

2

Вернувшись на главную палубу, Сэм и Реми посмотрели вверх, на палубу второго яруса — там команда сидела вокруг уставленного бутылками пива карточного стола, смеясь, швыряя монеты в банк и изучая карты у себя на руках. Над игроками вился дымок самокруток. Экспедиция была закончена, пришло время расслабиться, в чем испанцы были первостатейными мастерами.

Реми, веселясь, наблюдала, как один из людей обвинил главу дайверов в жульничестве. Предсказуемой реакцией обвиняемого была ярость и оскорбленная гордость, каковые должным образом были успокоены рядом тостов, прославляющих его честность. Миссис Фарго повернулась к мужу, но тот уже перешел на корму и стоял там, глядя на горизонт. Легкий южный бриз ерошил его волосы и надувал белую льняную рубашку. Жена присоединилась к нему, и они вместе наблюдали, как четыре аквалангиста с чужой яхты надели костюмы для подводного плавания и опрокинулись в воду.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Сэм.

— Что нам, возможно, грозит опасность? — спросила Реми.

— Вообще-то я больше склоняюсь к мысли о том, какой это милый денек для расслабляющего дайвинга.

— Я не могу погрузиться очень глубоко. Я все еще не провела нужного времени на поверхности.

— Вряд ли тебе придется глубоко нырять. Я просто хочу оглядеться и убедиться, что наши подозрения напрасны.

— Если у тебя паранойя, это вовсе не значит, что за тобой на самом деле не охотятся.

— Именно. Итак, что думаешь?

— Что пора вернуться и надеть наши купальные костюмы? Но когда мы закончим последнее погружение, ты должен будешь мне за это серьезную спа-процедуру.

— Ты ведь знаешь, что я бы пошел с тобой раньше, если бы мог. Но декомпрессионные таблицы[2] не лгут.

— Что означает, что у вас тоже ограниченное время погружения, мистер Кусто, — предупредила Реми. Ее лицо на мгновение стало озабоченным.

— Да, мэм. Как скажете, мэм.

— Вот это другой разговор!

Спустя пять минут супруги были готовы. Команда все еще от души веселилась, и никто не заметил, как Сэм и Реми приблизились к площадке для дайвинга.

— Видимость все еще футов шестьдесят? — спросил Фарго, надев маску.

— Примерно так. Возможно, чуть лучше.

— Тогда нам не придется долго пробыть на дне. Просто повеселимся — этакий развлекательный дайвинг.

— Рядом с затонувшим кораблем, само собой.

— Это естественное место для дайвинга, разве не так?

— А как насчет того, что нас могут заметить?

— Мы проследуем по такой траектории, чтобы как можно больше времени провести под корпусом «Бермудеза», — объяснил Сэм. — Кроме того, если я прав, они не будут смотреть вверх. Ты же знаешь, как это бывает, когда ныряешь на затонувший корабль. Поле зрения резко сужается.

Реми кивнула в знак согласия:

— Хороший план.

Они спустили с площадки тяжелый стальной трап и, вместо того чтобы упасть в воду, осторожно опустились в нее, пока не погрузились полностью. Сэм знаком показал жене, что все в порядке, и она ответила таким же жестом, дав ему понять, что готова.

Дайверы постепенно погрузились на глубину в шестьдесят футов, направляясь к затонувшему кораблю тем непростым маршрутом, о котором только что договорились. В сорока футах от остова Сэм дал Реми сигнал остановиться, а сам поплыл дальше в темнеющие глубины. Прошло десять минут, и женщина только-только начала беспокоиться, когда ее супруг вернулся, сверяясь со своим хронометром, и показал вверх.

Когда они добрались до поверхности, Фарго выплюнул регулятор. Большая белая яхта была всего в пятидесяти футах от них.

— Я их накрыл. Двое дайверов были внутри судна, двое других — снаружи. Я видел их рабочие фонари, — доложил ныряльщик. — А потом еще пятеро выплыли из затонувшего корабля. Тащили статую. Итак, те четверо, которых мы видели — только малая часть шайки. Их может быть десять и больше.

— Но откуда? Откуда они узнали?

— Они явно приперлись сюда подготовленными…

— Из чего вытекает вопрос: кто они такие и кто выдал им информацию?

— Им мог дать координаты кто угодно, знающий о затонувшем корабле. А это включает в себя довольно длинный список испанских чиновников.

— Предположим. И эти пираты — они..? — начала было Реми, но осеклась.

— Есть только один способ выяснить, кто это.

Миссис Фарго покачала головой:

— Ты же не думаешь…

— Лучшая оборона — нападение.

— А не лучше ли будет известить власти?

— То есть тех самых людей, которые, возможно, и навели этих парней на судно? Спорим на что угодно, это ни к чему не приведет!

Реми вздохнула:

— Думаю, до сих пор все шло слишком спокойно, чтобы это было тебе по душе. Само собой, как же иначе!

— Да ладно тебе! Пошли, посмотрим, как живут люди из другого мира!

— Мы и есть люди из другого мира.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Да, Сэм. Очень боюсь, что знаю.

Аквалангисты приблизились к яхте незваных гостей, плывя на глубине в пятьдесят футов, и когда они оказались прямо под корпусом судна, Фарго отметил на своем GPS-навигаторе точку маршрута. Бросив еще один взгляд на местонахождение затонувшего корабля, он показал вверх, на корму, и Реми дала понять, что готова. Вместе они поднялись к трапу, который висел под ступенькой для купания, и Фарго выбрался на него. Супруга следовала за ним по пятам.

— Давай оставим наше снаряжение здесь. Мы будем выглядеть в точности, как остальные дайверы. Если нас заметят, просто помаши им рукой, — сказал Сэм.

— Не знаю, дорогой… Я чуток пофигуристей, чем среднестатистический промышленный дайвер.

— И это одна из многих причин, по которым я тебя люблю.

— По крайней мере, я могу не беспокоиться, что ты сбежишь от меня с другой ныряльщицей.

— Бегать слишком утомительно, тем более в ластах.

Реми в ответ лишь стукнула мужа.

Незаметно осмотрев пустую нижнюю палубу рядом с транцем, ныряльщики поднялись на нее по трапу. Яхта была четырехъярусной, и с палубы второго яруса доносились негромкие звуки джазовой музыки.

— Похоже, там вечеринка, — прошептала миссис Фарго.

Сэм кивнул:

— Вопрос в том — хотим ли мы к ней присоединиться.

— Благоразумие предписывает быть осторожными.

— Поэтому мы вломимся туда?

Реми бросила на супруга проницательный взгляд:

— Если я скажу — «нет», тебя это остановит?

— Хороший довод. Давай прокрадемся и посмотрим, с кем же мы имеем дело.

— Прокрадемся? В гидрокостюмах? На мега-яхту?

— Я не говорил, что этот план не нуждается в некоторой доработке, — признал Сэм.

Женщина ухмыльнулась:

— Веди же меня, о, великий охотник!

Фарго поднялся на палубу второго яруса и очутился лицом к лицу с тремя чрезвычайно загорелыми красавицами, одетыми почти в одни улыбки — они возлежали в шезлонгах вокруг бассейна с горячей водой. Одна из них подняла взгляд и уставилась на Сэма в упор, а потом медленно опустила солнцезащитные очки, чтобы рассмотреть его получше. Четверо мужчин, выглядевших куда старше девиц, собрались вокруг большого тикового стола, заставленного эпикурейскими яствами и шампанским — их сигары едко дымили на благоуханном ветерке. Пятый мужчина, помоложе, стоял у релинга левого борта, наблюдая в бинокль за «Бермудезом».

Пока Сэм рассматривал сидящих, один из них встал. Он выглядел весьма импозантно в цветастой рубашке от Роберта Грэма, в шелково-льняных штанах цвета слоновой кости от Армани и легких туфлях от Прады.

Фарго улыбнулся, встретившись с ним взглядом. На несколько секунд этот человек не смог скрыть своего потрясения, но лицо его быстро расплылось в привычной улыбке, такой же элегантной, как и его кремовая панама, небрежно надетая набекрень.

— Сэм и Реми Фарго. Какая приятная неожиданность! Как мило с вашей стороны, что вы к нам заглянули! — сказал мужчина с безошибочно узнаваемым аристократическим британским акцентом.

Сэм ощутил, как сзади к нему подошла жена. Не оглядываясь на нее, он с такой же дружеской улыбкой подошел к столу и протянул руку, чтобы вынуть одну из бутылок шампанского из запотевшего серебряного ведерка. Несколько секунд дайвер рассматривал этикетку, а затем уронил бутылку обратно на лед.

— Да, не кто иной, как Янус Бенедикт. Все еще пьет «Билькар-Сальмон» урожая тысяча девятьсот девяносто шестого, как я посмотрю, — сказал Фарго.

— Не вижу причин менять лошадей, имея уже испытанного фаворита, — отозвался его давний знакомый. — Осмелюсь спросить, чему мы обязаны удовольствием находиться в вашей компании?

— Мы были на том корабле, увидели ваш и задумались — нет ли у вас случайно горчицы «Грей Пупон».

— А, дает о себе знать знаменитое чувство юмора Фарго! Рад встрече, — ответил Янус.

Его тон был — сама элегантная вежливость, идеально укомплектованная седеющими, тонкими, как ниточка, усами.

Остальные трое мужчин, сидевшие у стола, смотрели на неожиданного гостя настороженно, но весело, наслаждаясь представлением. Всем было ясно, что Бенедикт и Фарго — давние враги.

Младший из мужчин приблизился к Янусу и пробормотал ему на ухо:

— Эй, что ты делаешь? Вышвырни их отсюда, немедленно. А еще лучше…

Янус резким жестом заставил его замолчать и, отведя в сторону, прошипел ему на ухо:

— Реджинальд, прекрати. Прекрати немедленно! Человек всегда должен держать своих врагов поблизости, чтобы лучше знать, что у них на уме.

— Это безумие!

Собеседник Бенедикта потянулся к своему поясу, где под свободной рубашкой был спрятан пистолет.

— Реджинальд, ты, может, и мой брат, но, если ты вытащишь это на моем судне, плата будет дьявольски высока, — предупредил его Янус. — Подумай. Просто подумай секунду. Введи в это уравнение оружие — и у нас не останется других путей. Поэтому прекрати немедленно и возвращайся к изучению своего пупка, пока взрослые будут вести игру.

С этими словами Бенедикт отодвинулся и снова сосредоточился на вновь прибывших:

— Пожалуйста. Я настаиваю. Выпейте шампанского. И, Реми, могу ли я сказать, что вы выглядите как никогда восхитительно…

Миссис Фарго откинула капюшон и расстегнула гидрокостюм:

— Вы всегда такой сладкоречивый дьявол, Янус?

— Нужно быть каменным, чтобы не заметить вашей красоты, дорогая леди, — сказал хозяин судна.

Он сел и щелкнул пальцами. Стюард в белых широких брюках и такого же цвета рубашке с короткими рукавами и черными эполетами материализовался рядом, выйдя из салона верхнего яруса.

— Принесите еще два стула для моих гостей и какие-нибудь нормальные бокалы. И поторапливайтесь, — приказал Янус.

— Да, сэр.

Словно вытащенные из шляпы кролики, появились еще два стюарда — они несли стулья и бокалы для шампанского. Реми и Сэм заняли места за столом. Тот слуга, что был пониже, налил им в бокалы шампанского — оно искрилось в ярком солнечном свете, как шипучее золото.

Бенедикт обвел открытой ладонью собравшихся за столом:

— Позвольте представить вам всех. Паскаль, Эндрю, Сергей, познакомьтесь с Сэмом и Реми Фарго… Некоторые утверждают, что они — самые удачливые охотники за сокровищами на всей планете. О, а вон тот джентльмен, который восхищается вашим прекрасным судном — мой младший брат Реджинальд.

Все кивнули чете Фарго.

Сэм покачал головой:

— Вряд ли мы охотники за сокровищами, Янус. Мы просто обладаем ненасытным любопытством и оказываемся в нужном месте в нужное время.

— Да, совершенно верно… — согласился Бенедикт. — На ваших плечах явно прочно примостилась Леди Удача. Но знаете поговорку: фортуна капризна.

Он поднял бокал, салютуя:

— За хорошую погоду и легкое плавание!

Реми подняла свой бокал, отвечая на тост, а Сэм лишь улыбнулся:

— Что привело вас к берегам Испании, Янус? Это ведь не похоже на место, которое вы посещаете регулярно?

— Я весь в работе, никаких развлечений, дорогой мальчик.

Взгляд Бенедикта скользнул по трем раскинувшимся в шезлонгах девицам рядом с бассейном.

— Таково распоряжение доктора, — добавил он. — Дышать соленым воздухом, наслаждаться солнцем. Никто из нас не знает точно, сколько времени ему отпущено. — Он немного помолчал, а затем снова подал голос: — А вы?

— У нас, должно быть, тот же самый доктор. Он дал нам практически такие же рекомендации, — вставила Реми.

— Что ж. Великие умы мыслят схоже, и все такое прочее, — согласился хозяин корабля.

Сэм подался вперед:

— Я невольно заметил, что у вас на этом судне настоящий магазин для дайверов.

Янус и глазом не моргнул, а только слабо улыбнулся:

— Некоторые из моих гостей — настоящие энтузиасты. Одна из жертв, которые приносишь, принимая гостей. Я оснастил судно так, чтобы у них было все, чего они могут пожелать.

— Судя по пустеющим подставкам для баллонов, полагаю, мы разминулись с ними.

— Да ну? Так трудно проследить за всеми на яхте таких размеров. Но весть о том, что они отправились понырять, меня не удивляет. В конце концов, это одно из больших их увлечений. Честно говоря, они просто сходят по дайвингу с ума.

— Какая длина у судна? Сорок метров? — спросила Реми.

— О, господи, нет! Скорее, пятьдесят с чем-то. Я забыл, сколько именно. Это всего лишь одна лошадка из моей конюшни, вы разве не знаете? Содержать ее непросто, и она не из дешевых, но к чему еще нам стремиться, как не к тому, чтобы наслаждаться максимальной роскошью?

Еще минут двадцать они подтрунивали друг над другом, кружа по словесной арене, как гладиаторы, и испытывая друг друга в поисках любого слабого места, однако Янус был слишком скользким, чтобы проговориться. Хотя Сэм и Реми прекрасно знали его игру, и их противник знал, что они знают, на борту его яхты они ничего не могли с этим поделать. Так что когда Фарго начал уставать от этого обмена репликами, они извинились, поблагодарили владельца яхты за гостеприимство и вернулись на площадку для дайвинга.

— От него остается привкус, как от протухшей еды, верно? — прокомментировал Сэм, когда супруги надели свое снаряжение.

— Как от протухшего акульего мяса, — кивнула его жена. Затем, натянув капюшон, она добавила: — Но он очень увертлив, не так ли? Прикидывается невинной овечкой.

— Да он всегда был таким. Помнишь прошлый раз?

Сэм и Реми уже сталкивались с Бенедиктом во время экспедиции к побережью Нормандии, где затонул испанский галеон. Их поиски увенчались блестящим успехом, но прежде им пришлось справиться с подозрительным отказом оборудования, и супруги считали, что это было подстроено прихвостнями Януса. Его имя то и дело всплывало в определенных кругах как в связи с украденными артефактами, так и при разговорах о его главном бизнесе: продаже оружия видным африканским деспотам и зависимым от наркокартелей компаниям. Связи и финансовое влияние этого человека были таковы, что его никогда не привлекали к суду за прегрешения серьезнее неправильной парковки. Его сеть банков, страховых фирм и девелоперских компаний обеспечивала ему прочную позицию на общественной арене Соединенного Королевства. Януса приглашали в большее количество мест, чем большинство профессиональных дипломатов, он плавал в коварных водах власти с врожденной легкостью барракуды.

— Мы должны известить университет и правительство, Сэм. Нельзя допустить, чтобы это сошло ему с рук. Мы ведь знаем, что к тому времени, как он покончит с этим затонувшим кораблем, там ничего не останется, — прошептала Реми.

— Да, знаю. Но, боюсь, он сумел подкупить, по крайней мере, нескольких высших чиновников, поэтому к тому времени, как они появятся, чтобы обеспечить сохранность сокровища, испанский народ уже лишится его.

Миссис Фарго поправила свой жилет и повернулась к мужу:

— Мне знаком этот тон. Что ты задумал?

— Мы все-таки дадим делу законный ход, но нам может потребоваться нестандартное мышление, чтобы гарантировать, что он сперва не улизнет со всей добычей.

— И ты как раз тот парень, который мыслит широко… И нестандартно, — сказала Реми, приподняв бровь.

— Мне бы хотелось верить, что я для тебя — не просто смазливое личико.

— Что ж, ты, в придачу ко всему, и вправду хорошо трешь спинку в ванной.

— Это скрытый намек? — спросил Фарго, вглядываясь за край площадки, в воду внизу.

— И ты схватываешь все на лету. Мне это нравится.

Реми с плеском упала в море, и Сэм подождал, пока ее голова не покажется на поверхности неподалеку, прежде чем присоединиться к ней. Он прокручивал в голове способы — как помешать планам Януса в открытом море, когда команда противника имеет такой огромный численный перевес.

3

Доминик расхаживал по рулевой рубке, а супруги Фарго, скрестив руки, ждали ответа из испанского департамента древностей — какие меры там собираются предпринять, чтобы защитить затонувший корабль от разграбления. Сэм расстроенно посмотрел на свои наручные дайвинговые часы «Анонимо Профешнл Си-Эн-Эс», которые жена подарила ему на день рождения. Когда никто не ответил на их телефонные звонки — что неудивительно, так как дело было в пятницу, перед выходными — они настояли на том, чтобы радировать об угрозе.

Доминик резко прервал свою прогулку в никуда и повернулся к своим американским коллегам:

— Друзья мои, мы сделали все, что могли. Я извещу вас, когда получу новости.

— Разве нет еще кого-нибудь, с кем мы можем связаться? Полиция? Береговая охрана? — требовательно спросила Реми.

— Я извещу всех и каждого, но не факт, что хоть кто-то отреагирует. Помните — это дело крайне важно для нас, но для остального мира оно значится в списке наименее приоритетных. Лучшее, что мы можем сделать — это ждать, пока не отзовется кто-нибудь из университета или из правительства.

— К тому времени они уйдут с большей частью реликвий. Или даже со всеми, — сказал Сэм.

Доминик пожал плечами:

— Я понимаю ваше огорчение. И разделяю его. Поэтому буду ждать ответа и продолжу звонить всем, кто только придет мне в голову.

Фарго дотронулся до руки супруги. Они переглянулись, и Сэм со вздохом кивнул:

— Полагаю, мы вынуждены работать в рамках системы. Если никто не позаботился ответить, не можем же мы их заставить! И тем более, мы не можем потопить судно Бенедикта, как бы мне этого ни хотелось.

Реми бросила на него мрачный взгляд:

— Сэм…

— Я же сказал, что не буду этого делать. Не беспокойся, — заверил ее супруг.

Затем он снова посмотрел на Доминика:

— Вы зайдете за нами, если получите весточку?

— Конечно. Как только что-нибудь услышу.

Фарго вышел обратно на палубу, где пирушка команды с шашлыками постепенно стихала по мере того, как угасал день. Исследователя приветствовал хриплый хохот и крики притворной ярости — нескончаемая игра в карты продолжалась. Солнце скользнуло за горизонт, и поверхность воды вокруг «Бермудеза» зарябила от золотых вспышек. Скоро должны были надвинуться сумерки, и Сэм с Реми знали: шансы на то, что власти предпримут какие-то действия, уменьшаются вместе с гаснущим солнечным светом.

Когда они снова очутились в своей каюте, миссис Реми села на кровать и посмотрела на мужа, который двинулся к ближайшему иллюминатору и стал наблюдать в него за яхтой Януса.

— Ты же знаешь, что никто не ответит минимум до понедельника, — сказала она.

— К несчастью, это так. Или потому, что Бенедикт подкупил людей, чтобы тех не оказалось на месте, или потому, что в Испании сейчас пятница…

Сэм некоторое время молчал, а затем повернулся к жене:

— Кажется, я знаю, как они собираются улизнуть со статуями, не рискуя, что их возьмут на абордаж и арестуют — хотя это всего лишь догадка. Они ничего не будут грузить на судно.

— Как же они собираются все украсть?

— А! Заметя следы с помощью небольшой ловкости рук и матери-природы.

— Сейчас поздновато для загадок, Сэм.

— На их месте я бы подождал до темноты. Как думаешь, сколько времени понадобится, чтобы опустошить трюмы?

— На то, чтобы вытащить статуи, не заботясь, повредишь ли ты при этом сам корабль? По крайней мере, целый день. Но тогда можно лишиться кое-каких предметов, — сказала Реми.

— Верно. Самая большая их проблема — это как поднять все со дна. Они не могут провернуть такое, не будучи замеченными. Поэтому интуиция подсказывает мне, что они подождут до темноты и пустят в ход судовые подъемные краны.

Миссис Фарго нахмурилась:

— Мне послышалось, будто ты сказал, что они не собираются все это грузить.

— На борт — нет.

Реми уставилась на супруга с озадаченным видом, на потом улыбнулась:

— Ты скользкий тип, ты это знаешь?

— Если хочешь поймать вора, надо мыслить, как вор, — отозвался Сэм. — Они могли бы управиться за шесть-семь часов, если бы поторопились, и нам следует предположить, что они поторопятся. Рабочие фонари успешно компенсируют недостаток дневного света. Я бы сказал, что они будут резвиться всю ночь напролет и приготовятся развести пары на рассвете, если не раньше. Таковы мои прогнозы.

— Но мы сунем им палку в колеса, — усмехнулась женщина.

— Еще бы! Я специалист по сованию палок в колеса. Это было моим вторым главным предметом в колледже.

— Я думала, ты специализировался на поглощении пива.

— Приходится расставлять приоритеты. И они не взаимоисключающие.

— В котором часу, по-твоему, нам лучше будет присоединиться к вечеринке?

— Я бы сказал, часа в четыре утра. Лучше раньше, чем позже.

— Хочешь просветить меня, как мы их остановим?

— Я уж думал, ты никогда об этом не спросишь!

Луна ухмылялась кривой ухмылкой из-за разбросанных по небу облаков. Ее холодный свет блестел на легкой ряби моря, когда Сэм и Реми спустились на площадку для дайвинга. Остальные члены археологического отряда давно уже удалились к себе и безмятежно дрыхли пьяным сном. Миссис Фарго открыла один из водонепроницаемых рундуков и вынула две громоздкие нырятельные маски с монокулярами ночного видения — любезное подношение знакомых Сэма из министерства обороны. Супруги пользовались ими для большего эффекта, когда проникали внутрь корпуса затонувшего судна, где монокуляры усиливали даже малейшие следы света и ярко освещали все вокруг.

— Надеюсь, это сработает, — прошептала Реми, когда они проверили экипировку друг у друга.

— Это лучшее, что мы можем сделать, — отозвался ее муж. — Но… Эй, что вообще я знаю?

Женщина хлопнула его по макушке:

— Ты хорошо разбираешься в оборудовании.

— Ты тоже.

Сэм отодвинулся.

— Приборы ночного видения — новейшей модели, — сказал он. — В худшем случае мы воспользуемся фонариками, если нам понадобится источник света. Если будем осторожны и не станем направлять луч света дальше корпуса, никто его не увидит.

Реми посмотрела на небольшие волны:

— Я никогда не говорила тебе, как это романтично — погружаться в холодное море посреди ночи?

— Надеюсь, тебе это будет нетрудно.

— Ты знаешь меня, как биение собственного сердца.

Они застыли, когда с верхнего яруса донесся скрип.

Сэм склонил голову к плечу, прислушиваясь, и постарался уловить малейшее движение. Спустя несколько минут тишины дайверы расслабились — наверное, это просто деревянная палуба скрипнула из-за изменившейся температуры.

Фарго взял у жены маску, включил прибор ночного видения и натянул его лямку поверх своего капюшона.

— Эй, знаешь что? Я все вижу! Готова поплавать? — прошептал он.

— Я родилась готовой, здоровяк!

Реми тоже натянула маску и включила монокуляр. В последний раз проверив свою сумку, она опустилась в воду. Несколько мгновений спустя супруг присоединился к ней, и вскоре они уже плыли в сторону яхты Бенедикта, сверяясь с координатами навигатора Сэма.

Видимость была не такой плохой, как они опасались. На глубину десять футов проникало достаточно лунного света, чтобы аквалангисты могли легко видеть друг друга. Фарго рассчитывал, что благодаря монокулярам они смогут видеть на добрых тридцать футов, а за пределами этого диапазона все поблекнет и растворится во мраке. Он надеялся, что для их целей этого хватит.

Реми скользила за ним сквозь толщу воды, как дельфин, и, оглянувшись, Сэм почувствовал, как его захлестнула волна гордости за жену: она, не дрогнув, согласилась разделить с ним эту трудную задачу, как очень часто делала и раньше.

Над ними нависал корпус яхты, и, подплыв ближе, ныряльщики разглядели, что под ним на нейлоновом тросе подвешены сети. Как и следовало ожидать! Трос был прикреплен к тяжелым стальным кольцам, приваренным к днищу судна специально для этой цели. Сэм жестом показал на ближайшую сеть, полную статуй, и они проплыли перед ней к носу корабля… И тут вода загудела от гулкой вибрации — включились двигатели.

Реми посмотрела на мужа. Тот показал на ближайшую сеть, вытащил из ножен на ноге титановый нож для дайвинга «XS Скуба» и подплыл к тому месту, где один из двух тросов крепился к корпусу. Миссис Фарго тоже вынула нож и подплыла к противоположному концу. Она помедлила, чтобы заглянуть в эту сеть, висящую под кораблем, как плод на ветке. Всего же таких сеток была дюжина или даже больше: они тянулись вдоль всей яхты и исчезали в темноте.

Сэм начал перепиливать нейлоновый трос. Жена последовала его примеру, и в конце концов, ее конец троса подался и лопнул. Почти тут же лопнул и конец со стороны ее супруга.

Фарго наблюдали, как сеть, полная статуй, медленно опускается обратно на дно. Когда она скрылась из виду, дайверы поплыли к следующей.

Десять минут спустя они уже плыли к предпоследней сетке, и тут яхта начала двигаться.

Сэм огляделся по сторонам и показал на якорную цепь, которая ослабла, когда судно пошло вперед. Реми метнулась вбок, чтобы не запутаться в сети, направлявшейся в ее сторону. Ее муж сделал то же самое. Цепь натянулась, когда ее начали сматывать, и судно замедлило ход прямо над поднимающимся из глубин якорем.

Миссис Фарго показала на две последние сети. Аквалангисты подплыли к разным тросам и начали перерезать их, сознавая, что у них осталось совсем немного времени перед тем, как корабль пойдет полным ходом. Если повезет, они сумеют освободить обе сетки и убраться раньше, чем яхта снова двинется вперед.

Сэм с удвоенной энергией накинулся на свой трос. Якорная цепь зазвенела, наматываясь на брашпиль на носу — этот звук, даже под водой, был похож на пулеметную стрельбу. Когда корма, подталкиваемая ветром наверху, начала дрейфовать, резать стало труднее. Гигантские пятилопастные винты крутились медленно — трансмиссии отдыхали на холостом ходу. Наконец та сторона сети, над которой трудился Сэм, освободилась и медленно пошла вниз… А потом, как раз когда Реми покончила со своей стороной, огромные лопасти винтов начали вращаться, и яхта рванулась вперед.

Фарго молча выругался, почувствовав, что винт тащит его к себе. Бросив последний взгляд на оставшуюся сеть с единственной статуей, мужчина изо всех сил заработал ногами, чтобы спастись. Он видел слишком много фотографий жертв несчастных случаев с участием винтов, чтобы рискнуть и попытаться освободить последнюю сеть. Повернув голову, дайвер поискал взглядом Реми и нырнул прямо вниз.

Он почти выбрался, когда последняя сеть зацепилась за его кислородный баллон и какой-то ужасающий миг волокла его за собой, сорвав все регуляторы. Сэма перевернуло задом наперед, и он невольно представил самый худший свой ночной кошмар: кипение света, острая медь лопастей всего в нескольких ярдах от того места, где он оказался в ловушке…

Волнение воды от набравшего скорость корабля подтянуло мужчину еще ближе к винтам. Фарго тщетно боролся, чтобы освободиться, сознавая, что всего через несколько секунд якорь будет поднят и капитан так увеличит скорость, что даже если ему удастся вырваться, его затянет в смертельные лопасти. Аквалангист закинул назад руку с ножом и вслепую полоснул толстую нейлоновую сеть.

Тщетно.

Наконец, в отчаянном стремлении выжить он нащупал свои ремни и расстегнул их. Глубоко вдохнув сжатый воздух, Сэм вытащил изо рта регулятор и изо всех сил нырнул в глубину.

Его левый ласт дернулся, взрезанный винтом, а потом дайвера задом наперед толкнуло через воду, как будто он попал в выхлоп реактивного двигателя — кильватерная струя швырнула его, когда яхта прибавила ход.

Словно целую вечность мужчину швыряло в кильватере, но, в конце концов, он вырвался на поверхность и глотнул свежего, сладкого воздуха. Корма судна Бенедикта ясно виднелась в монокуляре ночного видения. Сэм сделал еще один большущий вдох и нырнул обратно, чтобы поискать Реми.

Она убралась с дороги раньше него, и Фарго разглядел ее силуэт, скользящий в темноте.

Цела и невредима.

Мужчина нырнул к ней и взял ее за руку. Супруга сжала его ладонь, повернулась к нему, и глаза ее за маской стали огромными, когда она увидела, что Сэм без кислородного баллона, лишь с трубкой во рту. Он показал ей поднятые большие пальцы, и супруги вместе поднялись на поверхность.

— Что случилось с твоим снаряжением? — спросила миссис Фарго, плывя рядом с мужем в темноте.

— Морские боги потребовали жертвы, — рассказал он срывающимся голосом. — Дело обстояло так: или баллон, или я.

— Ты не пострадал?

— Нет, все хорошо. Лучше, чем когда-либо! Давай вернемся на судно, прежде чем рассветет.

Сэм оглянулся в ту сторону, где «Бермудез» мирно покачивался на эбеново-черных волнах.

Очутившись на борту, Реми сняла снаряжение, и оба дайвера вылезли из гидрокостюмов.

Они не собирались ничего рассказывать о своем ночном приключении до тех пор, пока затонувшее судно не возьмут под охрану. Учитывая несомненные связи Бенедикта с неведомыми уровнями испанской администрации, это казалось самым благоразумным образом действий. Не было смысла намекать ему на случившееся, лишая себя тем самым того скромного преимущества, какого они добились.

Сэм присмотрелся к своему изорванному ласту: он был буквально располосован. Лопасть разминулась с его ногой всего на несколько дюймов — излишнее напоминание о том, как близко от винта он был. К счастью, супруга не заметила этого в темноте, и Фарго решил не будить лиха, пока оно тихо.

— Похоже, статуя, с которой он ушел, — изображение Афины в полный рост, — прошептала Реми.

— Мы известим власти, когда — и если — они появятся. Я не доверяю никому на этом судне, — заявил Сэм.

Женщина широко распахнула глаза:

— Ты же не думаешь, что кто-то из команды?..

— Я понятия не имею, что думать. Просто знаю, что Бенедикт, похоже, купил на свои грязные деньги великое равнодушие к явному грабежу, и не хочу рисковать.

Реми кивнула:

— Как считаешь, мы сможем несколько часов вздремнуть?

— Надеюсь. Завтра раскалим телефоны и рацию. А сейчас наша миссия выполнена, хоть Янус и улизнул с одной из реликвий.

— Как только об этом станет известно, ему нелегко будет контрабандой вывезти ее куда-нибудь или продать.

— Надеюсь, что так, — отозвался Сэм. — Но, как тебе известно, некоторые коллекционеры порядком беспринципны.

— К тому времени, как кто-нибудь нам ответит, он уже будет в нейтральных водах. Я бы на его месте на всех парах двигалась к такому убежищу, как Марокко или Алжир. До них всего сто с чем-то миль. Плевое дело для такого судна.

— Похоже, сегодня не тот день, когда он получит то, на что нацелился, а?

— Я бы не стала на это полагаться. А теперь — могу я убедить тебя как следует выспаться?

Не скрывая злости, побагровевший Янус Бенедикт стоял на палубе у транца. Глава команды дайверов только что доложил, что все, чем они могут похвалиться в награду за свои хлопоты, — это одна-единственная статуя. Реджинальд, судя по его виду, готов был ударить бедолагу, который был всего лишь гонцом, принесшим дурные вести.

— Идиот! Как ты мог такое допустить?! — прокричал брат владельца яхты. Его шелковая рубашка от Версаче блестела в солнечном свете.

Янус поднял руку, заставив младшего брата умолкнуть, и заговорил спокойным, ровным тоном:

— Не надо обвинять Гектора, Реджинальд. Это ничему не поможет.

— То есть как это — не надо обвинять?! Мы только что потеряли миллионы из-за того, что он не сумел должным образом позаботиться о безопасности груза!

Гектор покачал головой, поднял толстый кусок нейлонового каната и показал на снаряжение для дайвинга, сложенное на краю палубы:

— Нет, сэр. Все тросы до сих пор завязаны узлами. Канаты перерезали, взгляните на концы. А это снаряжение дайвера, оно запуталось в сети. Это не случайность.

Бенедикт кивнул, пристально глядя на ближний берег, мерцающий на горизонте, как мираж.

— Фарго, — проворчал он. — Других вариантов нет.

— Я так и знал, что следовало пристрелить их, пока у меня был на это шанс! — воскликнул Реджинальд.

Янус круто повернулся к брату.

— Неужто? Таково твое решение проблемы — совершить хладнокровное убийство перед множеством свидетелей? Ты что, распрощался со здравым смыслом?! — процедил он сквозь сжатые зубы. Затем, покачав головой, миллионер обратился к главному ныряльщику: — Очень хорошо, Гектор. Поднимите статую на палубу, запакуйте ее, как условлено, и мы передадим ее в назначенном месте.

Не позже чем через час к этой яхте подойдет алжирское рыболовецкое судно, чтобы переправить скульптуру в безопасное место, после чего яхта продолжит свой путь к Майорке. В том крайне маловероятном случае, если корабль остановят и обыщут, на нем ничего не найдут. И тогда дело будет лишь в показаниях двух Фарго против показаний Бенедикта, а при тех суммах, которыми он подмазал испанскую систему правосудия, Янус не сомневался, что надолго его не побеспокоят.

Когда Гектор ушел, испытывая облегчение, что вышел сухим из воды после провала всей экспедиции, Реджинальд пробормотал:

— И все же я утверждаю, что пуля между глаз разрешила бы множество проблем.

— Сколько раз тебе повторять, что опрометчивые поступки — игра дураков? — пробурчал его брат. — Ставки высоки, и нельзя позволить себе роскошь рубить сплеча. Мы играем в шахматы, а не в регби. Здесь все дело в стратегии, а не в грубой силе и глупом риске.

— И это говорит человек, который только что потерял миллионы из-за своей сдержанности! — изумился Реджинальд…

Но он тут же пожалел о своих словах, заметив холод в глазах старшего брата.

— Что ж, старина, это ведь я сделал миллионы, поэтому могу позволить себе и потерять их, не так ли? Пожалуй, тебе лучше совсем отказаться от насилия. Это же ты умолял позволить тебе принять участие в моих операциях… И, насколько я припоминаю, именно ты решил, что жизнь плейбоя становится утомительной, а не я. И ты не жаловался на мои методы, когда та молодая женщина в Каннах сдала в архив полицейский рапорт, и был более чем благодарен, что меня уважают достаточно, чтобы устранить такого рода недоразумение. — Янус немного помолчал и вздохнул: — Не испытывай мое терпение, Реджинальд. Если хочешь быть частью моего бизнеса, делай, как я говорю. Хочешь, верь, хочешь, нет, но импульсивные поступки не принесут ничего, кроме горя. То был всего лишь один раунд в длинной схватке. Я уверен, что мы снова увидимся с Фарго, а когда это случится, все пойдет по-другому.

Реджинальд с любопытством взглянул на брата — выпоротый словесно, но нераскаявшийся:

— Ты говоришь об этом как о непреложном факте!

Бенедикт по-отечески положил ему руку на плечо и показал на щедрый завтрак, сервированный на круглом столе рядом с главным салоном:

— Терпение приносит свои плоды. Еще не все кончено. И тебе придется мне в этом довериться. — Затем Янус откашлялся. Тема была закрыта. — Статуя Афины принесет нам несколько миллионов от покупателя в Москве, поэтому мы хотя бы покроем расходы на топливо и снаряжение для нашей маленькой вылазки, пусть прибыль будет и небольшая, — добавил старший из братьев. — Так что это не полный провал. И помни: терпение вознаграждается.

Они подошли к столу, сели напротив друг друга, и стюард почти подбежал, чтобы налить им обжигающе горячего черного кофе. Еще один стюард появился с бокалами свежевыжатого апельсинового сока, а третий, пока первые двое обслуживали братьев, скромно держался в стороне, собираясь спросить, каким образом приготовить яйца.

Реджинальд заказал омлет, а Янус — яичницу из белков. Когда младший брат снова взглянул на старшего, тот пристально смотрел вдаль. Утонченное лицо Бенедикта было спокойным, как будто его планы идеально воплотились в жизнь и ничто в этом мире его не тревожило. Реджинальд знал Януса, ему был знаком этот взгляд. Если старший брат говорил, что еще не все кончено, значит, так оно и есть. И младший был уверен: сунувшиеся не в свое дело американцы получат от Януса по заслугам. Несмотря на свой цивилизованный лоск, Бенедикт был смертельно опасен, как кобра, и так же молчалив. По всем долгам будут предъявлены счета, и, когда придет время, чета Фарго по ним заплатит. В этом Реджинальд не сомневался.

4

Когда утро кончилось, а Доминик так и не смог получить ответа от тех, с кем пытался связаться, Реми решила взять дело в свои руки. Она взялась за один из спутниковых телефонов и набрала знакомый номер. Сельма Вондраш ответила после четвертого гудка.

— Сельма? Это Реми. Прости, что звоню так поздно! — заговорила ныряльщица.

— Ну наконец-то! — воскликнула ее собеседница. — Я почти неделю не получала от вас вестей. Всегда начинаю беспокоиться, когда вы двое пропадаете со связи.

— Мы были заняты дайвингом.

— И как все прошло?

— Мы закончили, но есть проблема.

— Проблема есть всегда, не так ли? Чем я могу помочь?

— У тебя есть связи с испанским военно-морским ведомством?

Сельма задумалась, прикидывая и так, и эдак:

— С испанским военно-морским… Позволь мне немножко покопаться. Если у меня таких связей и нет, наверное, я смогу отыскать кого-нибудь, кто знаком с нужными людьми. Что у тебя на уме?

Реми изложила свои соображения, и Вондраш фыркнула в знак согласия:

— Понимаю! Дай мне взяться за это дело. Здесь час ночи, но я еще не ложусь, так что вполне могу заняться чем-то полезным.

— Я боялась, что разбужу тебя.

Сельма поколебалась:

— Нет, в последнее время, я, в общем-то, сова. Бессонница. Приходит и уходит.

— Мне очень жаль. Ты должна принять какое-нибудь лекарство… Ты и так спишь слишком мало…

— Если не пройдет, я приму. Но сейчас как раз хорошо, что я не сплю. Я перезвоню тебе, как только у меня будет, что рассказать. Еще что-нибудь?

— Пусть заправят «Гольфстрим» и приготовят его к вылету завтра вечером. Тогда у нас будет двадцать четыре часа на последнее погружение. Пусть будут готовы к перелету до Сан-Диего. Мы возвращаемся домой.

— Замечательно. Считай, что уже сделано.

Сэм приобрел «Гольфстрим-G650» — реактивный самолет бизнес-класса с дальностью полета в семь тысяч пятьсот миль — у банка, изъявшего его у группы инвесторов, для которой наступили тяжелые времена. После приобретения самолета возможности семьи Фарго перемещаться вокруг земного шара резко увеличились. Такая расточительность была не в натуре охотника за кладами, но, как заметили бухгалтеры, за катафалком на похоронах никогда не следует грузовой прицеп фирмы «Сам-себе-перевозчик»[3] — ты ничего не сможешь взять с собой. Средства, полученные от продажи компании, и текущие проценты от последних изобретений Сэма гарантировали, что у них с Реми будет больше финансов, чем они смогли бы потратить даже за десять жизней.

Миссис Фарго дала отбой и прислонилась к мужу, который стоял на кормовой палубе, так пристально и подозрительно вглядываясь в голубой простор Средиземного моря, как будто там в любой момент могла появиться яхта Бенедикта.

— Сельма пускает в ход все рычаги, — сказала женщина. — Насколько я ее знаю, к обеду она пригонит сюда весь Седьмой флот.

Сэм обхватил ее рукой и поцеловал в макушку:

— Я в последнее время говорил, как мне повезло, что у меня есть ты?

Реми повернулась к нему, приподнялась на цыпочки и вознаградила долгим поцелуем:

— Я рада, что ты наконец-то это понял. Значит ли это, что скоро придет мое время спа и гедонистической неги?

— Как только прибудем домой.

Они смотрели на спокойное море, в котором медленно двигались вдоль побережья несколько развлекательных суденышек. Миссис Фарго прикоснулась к своему приносящему удачу амулету со скарабеем:

— С учетом всех обстоятельств, могло быть намного хуже. По крайней мере, нам не пришлось собирать маленькую партизанскую армию, вооруженную лишь пиками и кремневыми пистолетами.

— Ах, добрые старые деньки!.. Конечно, ты права. Просто жаль, что я не добрался вовремя до той последней статуи. Еще тридцать секунд — и мы бы вызволили ее.

— Знаю, но нельзя же выиграть все. По-моему, мы порядком поднаторели в импровизированных шагах в последний миг.

Вышедший из рубки Доминик приблизился к парочке с удрученным выражением на красивом лице. Вечерняя щетина и красная бандана придавали ему пиратский вид.

— Все еще ничего, — развел он руками. — Боюсь, до понедельника никто не отзовется, но, по крайней мере, яхта покинула эти воды, нет?

— Но она может и вернуться… И затонувшее судно все еще нуждается в охране. Мы, со своей стороны, привели в действие кое-какие силы. Маловероятно, что это сработает, но как знать, — сказал Сэм.

Доминик прищурился и улыбнулся своей заразительной кастильской улыбкой:

— Это было бы замечательно. В университете все закрыто, так что я ничего не добился.

Полтора часа спустя спутниковый телефон Реми заверещал, и она вполголоса обсудила что-то с Сельмой.

— Кавалерия движется через холм, — сказала она.

Сэм кивнул:

— Сколько их ждать?

— Два часа. Они собираются выслать судно из Картахены, но уйдет некоторое время на то, чтобы оно пошло полным ходом.

Супруги вернулись на главную палубу, и тут с запада донесся отдаленный гул больших двигателей. Реми пристально вгляделась в море и заметила серый силуэт, приближающийся с наветренной стороны: патрульное судно класса «Сервиола» шло от гавани Картахены. Когда оно подошло ближе, женщина разобрала его название: «Аталайя».

Муж и жена наблюдали, как судно бросило якорь неподалеку. Вскоре к ним присоединился и Доминик.

— По-моему, это должно заставить любого охотника за сокровищами держаться в сторонке до тех пор, пока не удастся должным образом организовать подъем груза с затонувшего корабля, — сказал Сэм.

Он поведал испанцу о предрассветной вылазке на судно Бенедикта и протянул ему клочок бумаги с нацарапанными на нем координатами:

— Сети вот здесь. Дайверы с той яхты были настолько любезны, что забрали все статуи с затонувшего корабля, поэтому поднять их со дна должно быть легче легкого.

Затем Фарго еще раз взглянул на военное судно и вновь повернулся к Доминику:

— Из-за нашего раннего погружения мы не сможем лететь до завтрашнего дня. Есть шансы навязаться вам еще на одну ночь?

— Для меня это будет удовольствием… И я сам отвезу вас на материк, — пообещал тот.

На следующее утро супруги упаковали пожитки, в том числе и аппаратуру ночного видения, чтобы вернуть ее туда, где ее одолжил Сэм. Доминик разделил со своими американскими гостями прощальный обед. Этим утром команда совершила очень удачную рыбацкую вылазку.

Наслаждаясь последним бокалом великолепного местного белого вина «Альбариньо», Сэм сказал:

— Мы ценим ваше гостеприимство, Доминик. Но, судя по всему, нам уже пора отправляться. Можно воспользоваться вашей любезностью? Вы обещали доставить нас на берег.

— Конечно, — кивнул руководитель экспедиции. — Дайте мне пять минут.

Они погрузились на фибергласовый ялик двадцати четырех футов в длину с единственным мощным подвесным мотором и вскоре заскользили по ласковым волнам. Время от времени их потряхивало, и вода плескала за бортом, когда попадалась волна побольше, выбрасывавшая высоко в воздух занавеску соленых брызг. Сэм и Реми сидели в середине на твердой скамье, а Доминик на корме управлял суденышком. Двадцать минут спустя они прибыли в торговый порт Картахены, распрощались и поймали такси, которое должно было отвезти их в аэропорт Мурсия-Сан-Хавьер в пятнадцати милях оттуда.

Самолет ждал на гудронном шоссе. Два пилота, Брэд Стерлинг и Рекс Фендер, проводили предполетную проверку, а стюардесса Сандра тем временем заботилась о снабжении элегантного самолета провиантом, наблюдая ястребиным глазом, как поставщики грузят на борт еду и напитки. Когда появились супруги Фарго, она тепло приветствовала их. Недельный отпуск Сандры в Испании подошел к концу, и Реми заметила, что у стюардессы нашлось время, чтобы позагорать в приморском предместье города. Без сомнения, эта дама расслабилась куда лучше, чем они на «Бермудезе» с круглосуточным расписанием погружений.

— Мы составили план полета и должны быть в воздухе максимум через двадцать минут, — сообщил Брэд. — Перелет займет одиннадцать часов на высоте сорок восемь тысяч футов и обещает быть спокойным… Мы будем выше любой непогоды.

Сэм и Реми устроились на громадных сиденьях с кожаной обивкой ручной работы. В отдельном помещении в задней части салона имелась кровать, занимавшая в ширину большую часть пространства. Сандра предусмотрительно приготовила охлажденную бутылку шампанского «Мадам Клико ла Гранд Дам» урожая 2004 года и два хрустальных бокала, чтобы скрасить ожидание отлета. Сэм с шиком вытащил пробку, налил вино в каждый бокал, и супруги с удовольствием отхлебнули.

Взвыли могучие двигатели, Сандра закрыла и заперла фюзеляжную дверь, и изящный самолет, быстро вырулив к дальнему концу взлетной полосы, прочертил небо. Бросив вызов гравитации, он под крутым углом пронесся над Средиземным морем, прежде чем пойти над пологой береговой насыпью на западе.

Как только самолет набрал полетную высоту и испанский берег исчез вдалеке, супруги Фарго залогинились в своих компьютерных терминалах, чтобы приготовиться к следующей вылазке: экспедиции в северные области Канады, где они должны были помочь исследованию фьордов Баффиновой Земли с целью изучения катастрофического таяния ледников. Экспедицию спонсировала береговая пограничная охрана Соединенных Штатов. По приглашению своего друга, капитана Уэса Холла, муж и жена планировали провести там неделю, собирая с помощью специализированного оборудования Сэма данные о геофизических изменениях.

Они приземлились в международном аэропорту Сан-Диего почти в девять часов пополудни, и возле чартерного терминала их приветствовала Сельма, которая приехала на «Кадиллаке CTS-V». Реми обнялась с ней, пока Сэм грузил сумки во вместительный багажник, и вскоре все трое уже были на пути к своему дому на побережье океана в Ла-Холье.

— Ну как, скучала по нас? — спросил Фарго.

— Конечно. Когда вас нет дома, там все не так, — ответила Вондраш.

— Как Золтан? Был паинькой? — спросила Реми.

Золтан был громадной немецкой овчаркой, привезенной из Венгрии после одного из их с Сэмом приключений, связанного с затерянной гробницей Аттилы.

— Вы же его знаете! Он всегда паинька, по-другому он не умеет. Хотя, конечно, было видно, что он по вам скучает. Реми, ты — любовь всей его жизни. Я и вправду думаю, что, если бы он умел говорить, у твоего мужа был бы достойный соперник, — пошутила Сельма.

— Эй! Он красивая тварь, но у меня противостоящие большие пальцы, — напомнил Сэм, и все добродушно засмеялись.

Когда они въехали в гараж, супруги услышали лай Золтана, несмотря на закрытые двери машины.

— Идите вперед, — сказал Сэм. — Я буду замыкать шествие с сумками. Похоже, дорогая, твоя вторая любовь сходит с ума. Лучше поздоровайся с ним, пока он не разнес стену.

Дверь гаража опустилась за ними. Сельма открыла багажник, а Реми двинулась к входной двери. Когда она отворила ее и шагнула в примыкающий к гаражу холл, лай Золтана утих, сменившись тихим поскуливанием: его чуткий нос уловил присутствие хозяйки. Она вошла на кухню и обнаружила, что пес послушно сидит, дрожа от предвкушения. Но он был слишком дисциплинированным, чтобы ринуться к ней. Реми подошла, опустилась на колено, обняла своего любимца и долго не отпускала его, а тот ответил ей поцелуем и тыканьем носом. Золтан был на своих собачьих небесах оттого, что хозяйка наконец-то вернулась, и его пышный хвост подметал пол, как веселый веер.

Вошла Сельма, а за ней — Сэм с багажом, и овчарка снова заскулила: все ее мечты стали явью. Хозяин дома уронил сумки рядом с холодильником и хлопнул в ладоши, приглашая Золтана к себе. Пес радостно прыгнул вперед. Фарго почесал его за ушами, и Реми присоединилась к нему, лаская собаку, а Вондраш с улыбкой наблюдала за этим воссоединением.

— Хотите, я отнесу ваши вещи к вам в комнату? — спросила Сельма.

Реми покачала головой:

— Сэм отнесет. После недели безделья ему не повредят физические упражнения.

— Верно. Там, на воде, нечем было заняться, кроме джина и пончиков. Я оставил всю тяжелую работу Реми — не хотел что-нибудь себе растянуть или пораниться, — поддержал ее шутку муж.

Непроницаемое лицо Вондраш не дрогнуло:

— Ну, тогда, если не возражаете, я иду спать. Увидимся утром.

— Спасибо, что приехала за нами, Сельма, — сказала Реми.

— Без проблем. Это в порядке вещей, — отозвалась та и удалилась к себе.

Наверху, в хозяйской спальне, Реми со счастливым вздохом бросилась на огромную кровать. Золтан уже свернулся на полу рядом с изножьем.

— Хорошо вернуться! — потянулся Сэм. — И, как бонус, пол здесь не качается. Я приму душ, буду через минуту.

— Расслабься. Нам никуда не надо идти, — напомнила ему жена.

— Да, но из-за разницы во времени иначе не получается. Я не знаю, то ли мне завтракать, то ли опрокинуть стаканчик на ночь.

Реми села и внезапно спросила:

— Сельма не показалась тебе странной?

— Странной? В каком смысле? — удивился Сэм, стаскивая рубашку.

— Не знаю. Подавленной. Может, слегка озабоченной.

— Возможно. Но разве ты не рассказывала, что в последнее время у нее проблемы со сном? Я лично становлюсь слегка ворчливым из-за недостатка отдыха.

— Слегка ворчливым? Скорее, ты становишься похож на медведя, которого пробудили от спячки!

— Медведям тоже нужно личное время.

— Может, завтра тебе стоит с ней поговорить. Расспроси ее. А что касается меня, то мне нужно смыть с себя пыль семи тысяч миль путешествия.

— Я не замечал, чтобы в самолете, на котором мы летаем в последнее время, было много пыли.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Я скоро буду сиять чистотой, как новорожденный.

— Поглядим.

5

Сельма уже встала, и в воздухе витал густой аромат кофе, когда Сэм и Реми спустились на исследовательский уровень дома, где утреннее солнце светило сквозь окна в потолке. Спокойная голубая гладь Тихого океана походила на гобелен, вышитый ляпис-лазурью, и Вондраш смотрела в окно на этот вид.

— Доброе утро, Сельма. Как ты сегодня себя чувствуешь? Лучше спала? — спросила Реми, наливая себе чашку кофе.

Женщина озадаченно повернулась, явно испуганная ее появлением:

— Ох, миссис Фарго! Нет, не лучше. Я… Некоторые дела плохо мне удаются, и это, видимо, одно из них.

— Сельма, что случилось? — прямо спросила хозяйка дома.

Сэм повторил этот вопрос. Оба супруга теперь уже неприкрыто забеспокоились.

— Я хочу, чтобы вы пообещали, что не будете реагировать слишком бурно, — попросила их Вондраш.

— Реагировать на что? — требовательно спросил Фарго.

Жена бросила на него острый взгляд, и он смягчился.

— Вот этого я и боялась, — пробормотала их собеседница.

— Не беспокойся насчет него. Просто по утрам он бывает ворчливым. Тебе бы уже следовало это знать. Расскажи нам, что происходит, Сельма! — принялась увещевать ее Реми.

— Раньше я никогда об этом не говорила, но с моими бедренными костями, в конце концов, все стало настолько плохо, что мне придется сделать трансплантацию, — призналась женщина.

— О нет, Сельма! Мне так жаль! — воскликнула миссис Фарго.

Вондраш сделала глубокий вдох, словно собираясь с духом, чтобы нырнуть с утеса:

— Я сходила к доктору недели полторы тому назад, и медики сказали, что нельзя больше с этим тянуть.

— Сельма, почему же ты нам не рассказала? Неудивительно, что ты не спишь… — проговорил Сэм.

— Знаю, мне следовало бы рассказать. Но время сейчас ужасно неподходящее. Нам еще столько всего надо сделать, и через пару дней вы уезжаете. Я просто не хочу вас подводить. Вы оба так заняты.

— Ерунда, Сельма. Ты же член нашей семьи! — запротестовала Реми.

— И когда врачи хотят это сделать? — спросил Фарго.

— Меня записали на операцию через шесть дней. В «Скриппсе».

— Это одна из лучших больниц в стране, так ведь? — уточнил мужчина.

— Безусловно.

— Мы отменяем нашу поездку на Баффинову Землю, или, по крайней мере, переносим ее — до тех пор, пока ты не оправишься и не вернешься в строй, — твердо сказала Реми.

Подойдя к Сельме, она обняла ее и долго не разжимала объятий.

— О, нет! Как раз этого я и не хочу! — возразила Вондраш. — Пожалуйста, просто делайте то, что планировали. Я бы чувствовала себя ужасно, если бы вы отменили свою поездку. Все равно вы ничего не можете тут поделать.

— Нет, можем, — ответил Сэм. — Я позабочусь, чтобы здесь установили оборудование, которое понадобится тебе для выздоровления. Сразу после больницы ты сможешь вернуться домой, и мы найдем лучшего специалиста по физиотерапии. О тебе будут заботиться двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, если хочешь знать.

Их перебил стук закрывшейся двери ванной комнаты, и перед ними появилась юная девушка в черных джинсах и зеленой футболке, с коротко остриженными волосами, выкрашенными в черный цвет с ослепительно-красными прядками. Сельма отодвинулась от Реми и откашлялась:

— Я ждала нужного момента, чтобы всем ее представить. Это моя племянница, Кендра Холлингсворт. Я попросила ее приехать и познакомиться с вами. Она будет помогать, пока я… в больнице и поправляюсь. Кендра, познакомься с Сэмом и Реми Фарго.

Девушка шагнула вперед и пожала руку Реми, а потом — Сэму. Тот заметил татуировку на ее шее и на внутренней стороне запястья, а также маленькую сверкающую точку в ноздре — пирсинг.

— Рада познакомиться, — сдержанно сказала брюнетка.

— Взаимно, — ответил Фарго, бросив быстрый взгляд на жену — ее лицо ничего не выражало.

— Кендра недавно закончила Университет Южной Калифорнии, и у нее есть кое-какое свободное время, поэтому она любезно согласилась помочь, — сказал Сельма, ощущая повисшее в комнате легкое напряжение. — Я знаю ее с младенчества, и она — одна из самых умных людей, с которыми я когда-либо встречалась. И изумительный талант.

— По какому предмету вы специализируетесь, Кендра? — спросила Реми.

— Информатика и история. Двойная специализация. Я хотела выбрать еще и математику, но это слишком большая нагрузка.

— Впечатляет, — кивнул Сэм.

Кендра пожала плечами:

— Это не так уж серьезно для того, чтобы найти приличную работу. По крайней мере, сейчас это не принято. Надо либо становиться программистом, либо получить диплом учителя… Но ни то, ни другое меня не слишком интересует. Поэтому я так обрадовалась, когда Сельма попросила меня помочь…

— Ты уже представила Кендру Питу и Венди? — спросил Сэм у Вондраш.

— Пока нет, — отозвалась та. — Я собираюсь сделать это завтра. Хотела дать Кендре день, чтобы сориентироваться, поскольку денек спокойный — воскресенье и все такое прочее.

Реми придвинулась к мужу:

— Сельма, я хочу побольше узнать о твоих планах. Ты можешь выкроить время, чтобы пообедать со мной сегодня?

— Конечно. Я хочу показать Кендре, как работает система, и познакомить ее со всем, над чем мы сегодня трудимся. Но я должна закончить к… Скажем, к часу.

— Это будет идеально. Выбери место, — попросила хозяйка дома.

— О, знаешь, мне подойдет что угодно…

— Тогда я подберу особенное заведение и закажу там столик. Пошли, Сэм. Пусть они поговорят без нас, — сказала Реми, и супруги вернулись в жилые комнаты.

— Она выглядит ужасно юной, не так ли? — прошептала миссис Фарго, когда за ними закрылась дверь.

— Мы все когда-то были юными, помнишь? — возразил ее муж. — Насколько я припоминаю, в этом возрасте я уже неплохо знал свое дело.

— Бедняжка Сельма! У нее такой подавленный вид… В смысле, она храбрится, но ей предстоит вынести большую боль. Я слишком хорошо ее знаю, и это видно по ее глазам.

— Знаю. Слава богу, она получит первоклассное лечение!

— И все-таки… Ну, мы принимаем ее помощь и присутствие здесь как нечто само собой разумеющееся. А потом случается что-нибудь в этом роде…

— Посмотрим, что ты сможешь вытянуть из нее за обедом. И мысли позитивно. Твое отношение к делу играет важную роль. И, конечно, скажи ей, что у нее будет все, что нужно, все, что угодно. Любое лечение, любой физиотерапевт, где бы они ни были… Да абсолютно все. Ей нужно только сказать словечко.

— Я передам. Насколько я знаю Сельму, сложнее всего будет помешать ей слишком рано вернуться к работе. Ты же знаешь, как она любит свое дело.

— Знаю, но и Пит с Венди не промах. Благодаря им все будет в порядке. К тому же не похоже, чтобы мы нуждались в мощной поддержке, чтобы проложить курс к тающему леднику. Это будет почти так же захватывающе, как… Ну, как наблюдение за тающим льдом.

Реми подошла к раздвижным стеклянным дверям и помедлила у порога. Легкий океанский бриз ласкал ее волосы.

— А как насчет татуировок? — спросила она, оглянувшись.

Сэм пожал плечами:

— В наши дни это дозволено. Похоже, все их делают.

— Я просто надеюсь, что она… Что на нее можно положиться.

Фарго подошел к жене и обнял ее сзади:

— Может, в колледже она так бунтовала. Все мы отдали этому дань. Помнишь?

— Говори только за себя. Я лично была хорошей девочкой.

— И ты ею осталась. Самой лучшей. Просто ты не очень хорошо разбираешься в мужчинах.

— Я готова закрыть глаза на твои недостатки. Кроме того, ты приятно пахнешь.

— Ты должна подарить мне на день рождения тот же самый одеколон.

Реми повернулась и понюхала грудь Сэма, потом поцеловала его долгим поцелуем, прежде чем отодвинуться и заглянуть ему глубоко в глаза:

— Счет один-ноль в пользу леди.

В тот вечер супруги Фарго наслаждались ужином в отеле «Валенсия» недалеко от собственного дома. Закуска из свежепойманного кальмара и перемена между блюдами из голубого тунца были лучшими, что им доводилось пробовать. Сэм заказал бутылку «Гобо Резерв Мальбек» урожая 2010 года, идеально подходящего к рыбе — дополняющего ее острую пряную приправу богатыми смородиновыми и шоколадными нотками.

Разговор вращался вокруг Сельмы и ее операции. Обоих супругов страшила необходимость уехать во вторник утром, пробыв дома лишь два полных дня.

— Напомни мне в следующий раз, чтобы я не составлял столь плотное расписание, — сказал Сэм, наблюдая, как прибой разбивается о пляж и снова набегает на песок в бесконечном круговороте «сполосни и повтори».

— Ты не виноват. Я же согласилась с тем планом, помнишь? — вздохнула Реми.

— Значит, виновата ты! В конце концов, тебе положено быть мозгами нашей компании.

— Должно быть, я пропустила эту памятку, мистер Изобретатель из Калифорнийского технологического института.

— Эй, всем нам лишь время от времени везет!

После того как Сэм расплатился по счету, они вышли через громадную дверь отеля, сделанную в стиле католических миссий, и направились по улице к тропе, что вела через лужайку к их дому.

На дороге напротив дома какой-то человек подправил фокусировку телеобъектива и сделал несколько снимков пары, силуэты которой четко виднелись на фоне ночного неба, освещенного полной луной.

Фарго на мгновение замедлил шаги и наклонился к жене. Глаза его обшаривали улицу справа:

— Не поднимай тревоги! По-моему, за нами наблюдают.

— Откуда? — спросила Реми негромко, продолжая идти, подлаживаясь под шаги Сэма.

— Не скажу наверняка, но, кажется, я заметил движение в одной из машин, припаркованных у дороги.

— Это может быть что угодно. Молодые влюбленные. Собака. Кто-то готовится завести машину или запирает ее.

— Верно. Но обычно в такой час в этом районе все затихает на ночь.

— Итак, каков твой план?

— Ты останавливаешься, обхватываешь меня руками и целуешь, стоя лицом к океану. Это даст мне шанс осмотреть улицу.

— Это хитрый способ овладеть мною?

— Думаю, к этому времени ты уже успела повидать большинство моих приемчиков.

— Ты всегда так говоришь… А потом пускаешь в ход новый.

— Целуй меня, роскошное создание! Быстро, пока я не состарился еще на одну минуту.

Реми остановилась, повернулась, приподнялась на цыпочки и обхватила супруга за шею.

Сэм пристально вгляделся в несколько автомобилей, припаркованных у тротуара, и заметил седан. Лунный свет, подтвердив истинность его подозрений, отразился в линзе камеры, блеснувшей, когда машина тронулась.

Фарго сжал запястье жены, и та прервала поцелуй. Они пошли дальше — до их дома оставалось совсем немного.

— Я что-то видел в одной из машин — возможно, линзу, отразившую свет, — рассказал Сэм. — Но есть и хорошая новость — эта линза не была прикреплена к ружью.

— Откуда ты знаешь? — спросила Реми, внезапно сделавшись совершенно серьезной.

— Потому что мы оба еще живы. А вот не очень хорошие новости состоят в том, что кто-то явно за нами наблюдает.

— Тревожная весть. Хотела бы я знать — зачем? Это охотники за автографами или нечто другое?

— Очень смешно. Давай войдем в дом и проверим систему безопасности, чтобы убедиться, что она включена. А потом отправимся на небольшую прогулку и посмотрим, смогу ли я разобраться с этим неведомо кем.

— Почему бы просто не позвонить в полицию?

— И что сказать? Что я видел что-то блестящее в машине? Как, по-твоему, насколько серьезно к этому отнесутся?

— Веский довод, — уступила Реми.

— Даже сломанные часы дважды в день бывают правы.

Когда они вошли в дом, Сельма уже удалилась к себе.

Проверив дважды все сенсоры и сигнализацию на центральном пульте, Сэм отключил дверь со стороны гаража и выскользнул в ночь. На улице было тихо — слышался лишь шум волн на камнях мыса Голдфиш и далекий шум машин на Торри-Пайнс-роад. Бесшумно ступая в обуви на каучуковой подошве, Фарго обошел первую стоящую у тротуара машину и направился туда, где припарковался соглядатай. На всякий случай он нагнулся, чтобы его не было видно из окон машины.

Когда мужчина почти добрался до места, где видел седан, сердце его упало. Перед ним была пустая парковка, и лишь семь сигаретных окурков на асфальте говорили о том, что тут кто-то кого-то ждал.

Сэм выпрямился, подбоченившись, и уставился в конец улицы.

Автомобиль, из которого за ними с Реми наблюдали, исчез.

6

Время пронеслось незаметно, и вот наступило утро вторника. Сельма отвезла Сэма и Реми в аэропорт, откуда они должны были отправиться на Баффинову Землю. Фарго обняли ее и долго не разжимали объятий. Рядом с их помощницей стоял настороженный Золтан, вздрагивавший каждый раз, когда над ними проносился реактивный самолет. Реми опустилась на колени, поцеловала немецкую овчарку и почесала ее подбородок.

— Мне очень не хочется покидать тебя снова, большой мальчик, — проворковала она ему в ухо.

Хвост пса заверил ее, что он понимает, и, когда женщина встала, Золтан проводил ее взглядом, полным безграничной любви.

— Дай нам знать, как прошла операция, — попросил Сельму Сэм, и та кивнула, явно смущенная тем, что оказалась в центре внимания.

— Я просто немного нервничаю, но доктор сказал, что они каждый день делают дюжину таких операций, — заверила она.

— Я уверена, ты и глазом не успеешь моргнуть, как все будет позади, — сказала Реми. — Но пожалуйста, Сельма, ублажи нас. Дай нам знать, как у тебя дела и как ты поправляешься после операции. Нас с Сэмом это очень интересует.

— Сообщу, честное слово, — пообещала Вондраш.

Затем, откашлявшись, она сменила тему разговора:

— А теперь о более неотложных делах… Я организовала все так, что оборудование прибыло на Баффинову Землю вчера. В Икалуите[4] я заказала для вас чартерный рейс до аэропорта Клайд-Ривер, решив, что тогда все пройдет без задержек. Взлетно-посадочная полоса в Клайд-Ривере слишком короткая для реактивного самолета, поэтому на том отрезке пути вам лучше подойдет чартер.

— Похоже, ты, как всегда, обо всем позаботилась, — улыбнулся Сэм.

Женщина покраснела:

— Если есть что-нибудь, чего я не предусмотрела, с этим могут справиться Пит и Венди. У вас есть спутниковый телефон, так что вы будете всего в одном звонке отсюда. И к тому времени, как вы закончите с тающим ледником, я уже снова буду под рукой, как всегда, готовая к чему угодно.

Сельма посмотрела на Золтана и двинулась к машине. Когда она открыла заднюю дверцу, собака метнулась к ней — черно-коричневая мохнатая молния.

— Похоже, кто-то готов к поездке. Он обожает ездить, хотя, наверное, недоумевает — где же завтрак? — усмехнулась Вондраш.

Пилот вынул сумки из багажника и внес их в маленькое здание для чартерных рейсов, где их ожидала Сандра, как всегда, бойкая и веселая. Она провела супругов Фарго на гудронное шоссе, а потом — вверх по трапу и сложила их вещи в кабине, пока сами они занимали места. Спустя несколько минут они уже были в воздухе и, как только самолет набрал положенную высоту, стюардесса подала легкий завтрак из печенья и фруктов.

Шесть часов промелькнули быстро — оба Фарго работали за компьютерами и, когда самолет опустился в аэропорту Икалуита, на южном конце Баффиновой Земли, они чувствовали себя отдохнувшими и готовыми к следующему этапу путешествия. «Гольфстрим» вырулил на аэровокзал, где с одной стороны стояло несколько маленьких пропеллерных самолетов. У края гудронной полосы супруги увидели одномоторный «Цессна-Караван»: двое мужчин заправляли его горючим и готовили к полету.

— Спорим, что это наш? — спросил Сэм.

Реми сжала его руку:

— Остаток пути будет настоящим шоу.

«G650» подкатился к остановке, и Сандра открыла дверь. В салон ворвался порыв арктического воздуха, всех немедленно зазнобило, и Реми возблагодарила провидение за то, что они взяли зимние пальто. Супруги знали, что переход от двадцати с лишним градусов тепла в Сан-Диего к погоде ниже нуля будет шокирующим, но тут уж ничего нельзя было поделать. А на восточном берегу Баффиновой Земли должно было быть еще холоднее. Большую часть берегов этого пятого по величине острова Канадского Арктического архипелага круглый год покрывал лед.

— Не смотри на меня так. Мы оба подписались на это, помнишь? — сказал Сэм в ответ на свирепый взгляд, который бросила на него жена.

— Вообще-то я не принимала в расчет холод. И здешний снег, — проворчала миссис Фарго.

— Мы пробудем здесь недолго, всего одну неделю. И на корабле должны быть обогреватели. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Я не чувствую ног.

— Да брось ты, мы все еще в самолете!

— Так что, выходим?

— Вот это моральная сила! — усмехнулся Сэм, и они шагнули на трап.

Порыв холодного ветра, дующего через взлетно-посадочную полосу, был похож на холодную пощечину, и Фарго задумался, не были ли опасения Реми обоснованными.

— Вот видишь? Тут как будто на Мауи! — заявил он.

Реми бросила на него еще один из своих красноречивых взглядов и нехотя потащилась следом. Рядом с «Цессной» стояли двое мужчин: тот из них, что был повыше, помахал им и приблизился:

— Мистер и миссис Фарго?

— Это зависит от того, есть ли на борту судна обогреватели, — отозвалась Реми.

Человек озадаченно уставился на них, а Сэм попытался ухмыльнуться, надеясь, что лицо его не потрескается на морозе.

— Это мы, — сказал он мрачно. — А вы, наверное, комитет по встрече?

Высокий человек кивнул и протянул ему руку:

— Полагаю, да. Давайте уложим ваши вещи. Мы не хотим упустить светлое время дня. Приземление в Клайд-Ривер может быть нелегким даже при самых благоприятных условиях, а делать это в темноте — нет уж, увольте! Да, между прочим, я — Рик.

— Рад с вами познакомиться, Рик. Похоже, вы хорошо знаете эти места, — ответил Сэм.

— Можно и так сказать. Летаю здесь больше двадцати лет.

Едва они взмыли в воздух, Рик сделался неразговорчивым, и это полностью устраивало супругов Фарго. «Караван» с гулом проделал путь в четыреста пятьдесят миль, и до темноты оставалось меньше получаса, когда сквозь рассеянные по небу облака показалась гравийная взлетно-посадочная полоса аэропорта Клайд-Ривер. Самолет приземлился без проблем, и спустя несколько минут они остановились перед маленьким домиком из гофрированного железа, который выполнял здесь функции терминала.

Из этого сооружения вышли двое мужчин, одетых в тяжелые куртки и вязаные шапки. Когда Рик открыл дверь, Сэм немедленно узнал в одном из них капитана Уэса Холла — главу исследовательской организации и своего старого друга.

— Сэм, Реми, приятно снова увидеться! Хотя приятнее было бы, если бы это поручение привело нас на Фиджи, — сказал Холл, пока Рик вынимал из багажного отделения сумки супругов.

— Но там было бы непросто отыскать тающий ледник, не так ли? — спросила миссис Фарго с улыбкой.

Ее муж кивнул:

— Поделом тебе, что не догадался исследовать что-нибудь более веселое. К примеру, густоту кораллов на Большом Барьерном рифе.

— Вот поэтому я всего лишь офицер береговой охраны, а вы — самые жаркие искатели приключений, — парировал Уэс.

— В данном случае считаю, что слово «жаркий» в любом контексте является натяжкой, — подколола его Реми.

— И правда! Это мой старший помощник, лейтенант Ральф Виллбэнкс, — повернулся Холл к своему спутнику. — Лейтенант, позвольте представить вам Сэма и Реми Фарго.

Они обменялись рукопожатиями. Дыхание вырывалось у них изо ртов в морозном воздухе облачками пара.

— Я много наслышан о вас, — сказал Виллбэнкс.

— Нельзя верить всему, что рассказывает капитан, — предупредил Сэм.

— Я еще опустил убийство дракона и способность левитировать, — улыбнулся Холл.

Все засмеялись.

Подошел Рик с сумками, и Виллбэнкс вскинул обе на плечо. Холл махнул в сторону ожидающего их «Хаммера».

Внутри машины морского канадского лейтенанта работал дизельный двигатель, и веяло теплом. Реми со вздохом облегчения залезла на заднее сиденье, Сэм последовал за ней. Уэс занял переднее пассажирское место, а Виллбэнкс скользнул рядом с Сэмом и задвинул дверь.

Когда большой автомобиль запрыгал по изрытой колеями грунтовой дороге, Холл сказал:

— Ехать всего несколько минут. Корабль стоит на якоре в Патрисия-Бэй. Там мы заночуем, а в пять утра уже будем идти полным ходом. Лед не ждет…

— Полагаю, у вас нет скотча в придачу ко льду? — спросил Фарго.

— Вообще-то, как только мы окажемся во фьордах, вы сможете делать коктейли со льдом из ледника. Я слышал, он улучшает вкус. Но, боюсь, я на время в завязке. Долг службы и все такое. Не хочу подавать плохой пример, кутя со штатскими.

— Пока не приняты законы против того, чтобы наемные работники время от времени пропускали стаканчик, я в игре, — заявил Сэм.

— Наемный работник — это когда тебе платят. А поскольку вы вложили средства в эту экспедицию, вы — почетные гости, а мой девиз: «Как можно гостеприимней обращайся с почетными гостями».

— Мне нравится ход ваших мыслей. А насколько там холодно, между прочим? — спросила капитана Реми.

— Там царит приятное тепло — три градуса по Фаренгейту. Но не беспокойтесь — в самую жаркую часть дня температура поднимется до шести, — заверил ее Уэс.

— Полагаю, у вас на борту нет приспособлений для спа и массажа?

— После завершения этой миссии я их установлю. Простите, я думал, вы получили проспекты, — сказал Холл.

«Хаммер» завернул за угол и въехал в маленький город Клайд-Ривер. Его мрачные, потрепанные погодой домишки выглядели запущенными и непривлекательными. В нескольких домах горел свет: их обитатели забились внутрь, прячась от неослабевающего холода. Тьма погасила слабое сияние солнца, которое скрылось в своем ночном убежище за окружающими горами.

— И где казино? — спросил Сэм.

— Плавает в бухте. Каждый день, проведенный на борту такого конфискованного круизера, как этот, — лотерея, — рассказал Уэс.

— О, так оно новое?

— В точности. «Альгамбра» — последнее слово техники и была спущена на воду всего два месяца назад. Это катер ста сорока футов в длину с улучшенной способностью раскалывать тонкий лед. Старшее поколение бухтовых катеров может справиться со льдом толщиной до двадцати дюймов, а эта красотка возьмет лед почти до трех футов толщиной.

— И такой лед считается тонким? — уточнил Фарго.

— В сравнении со льдом, который взрезают ее четырехсотфутовые и пятисотфутовые собратья, — да. Но те суда было бы нерационально брать во фьорды. А «Альгамбра» идеально для этого подходит — она достаточно маневренна, чтобы исследовать на ней береговую зону, не боясь сесть на мель, и достаточно прочна, чтобы взломать ледяную корку у побережья поздней весной и ранним летом.

— О, вон она! — воскликнула Реми, показав на судно в гавани.

На белом корпусе судна, возле носа, отчетливо виднелся логотип Береговой охраны США. Его огни отражались в гладкой черной воде.

— С виду больше ста сорока футов, — заметила миссис Фарго.

— Она широкая. Почти тридцать восемь футов в ширину. И крепкая. Мне очень нравится ее конструкция. При боковой волне она не очень хороша из-за своего круглого днища, но это можно сказать почти обо всех ледоколах, — объяснил Холл.

Грузовой автомобиль замедлил ход и остановился. Гравий заскрипел под его огромными колесами, и все вышли наружу. Ветер пронизывал зимние куртки Сэма и Реми, как будто их одежда была льняной. Миссис Фарго обхватила себя руками в попытке унять стук зубов.

Капитан с понимающим видом кивнул:

— У меня есть две геологоразведочные куртки, которые вас ждут.

— Спасибо, Уэс. Ты джентльмен. Благодаря тебе и моему мужу это будет просто второй медовый месяц — то, о чем я мечтала, — заставила себя улыбнуться замерзшая Реми.

— Я знаю, у Сэма всегда была к тебе слабость, — кивнул в ответ Холл.

— Ты никогда еще не произносил более правдивых слов, — согласился Фарго.

Виллбэнкс связался с кем-то по рации и получил потрескивающий ответ, что сообщение принято. После этого привязанный за «Альгамброй» ялик с прерывистым ревом завелся и подошел к стоящим на берегу людям.

Сэм и Реми последовали за двумя офицерами береговой охраны по пологому берегу, и вскоре все уже мчались к ожидающему их кораблю.

— Сельма говорит, что все снаряжение прибыло в целости и сохранности? — прокричал Сэм Холлу, когда они сбавили скорость рядом с исследовательским судном.

— Так и есть, — ответил его друг. — Я велел нашим специалистам подключить его к системам и все проверить.

Как только они очутились на борту, Уэс устроил им экскурсию по кораблю и представил их команде из пятнадцати человек. Потом он показал почетным гостям их помещение — аккуратную каюту с маленьким туалетом и душем. Тут все было устроено скорее с учетом эффективности, чем комфорта. Реми молча осматривала каюту, пока капитан показывал на разные рычаги и кнопки, которыми здесь регулировалось все, начиная с интеркома и кончая температурой. Напоследок Холл пригласил супругов к обеду, который вот-вот будет, и ушел.

Герметичная дверь за ним закрылась. Миссис Фарго подошла к койке и попробовала ее на прочность.

— Это будет длинная прогулка, — сказала она.

— Эй, по крайней мере, тут есть обогреватели! — попытался утешить ее муж. — Давай представим просто, что это вылазка на природу с палатками.

— Конечно, я ведь просто обожаю кемпинг!

— Ты провела достаточно времени со мной в полевых условиях, мирясь с трудностями.

— Ключевое слово тут — «достаточно».

— Семь дней. Семь коротких дней в море. Это как будто частный круиз…

— В замерзшем аду. Могу я получить компенсацию?

— Боюсь, назвался груздем — полезай в кузов.

— Наверное, здесь слишком холодно, чтобы вплавь вернуться на берег?

Обед был на удивление хорошим, и спустя час, обменявшись рассказами и наверстав упущенное во время разлуки с Холлом время, Сэм и Реми вернулись в свою каюту, до отвала наевшиеся, но усталые после целого дня пути. Они уснули под легкое покачивание тяжелого судна, шедшего по реке.

7

Гудение двойных дизельных двигателей отдавалось во всем корабле, когда «Альгамбра» шла на север, к Северному Полярному кругу: она бороздила волны близ северного побережья Баффиновой Земли. Пока путешествие было плодотворным, и на третий день судно оказалось в ста шестидесяти милях к северу от Клайд-Ривер. Команда обследовала четыре фьорда, нанесла на карту рельеф дна и измерила величину сжатия ледников. Исследование превратилось в привычное дело — встать на рассвете и идти полным ходом, пользуясь дневным светом, в течение часа, который, казалось, длился целую вечность.

Двигатели сбавили обороты, когда судно приблизилось к сегодняшней цели — голубой полоске, переходившей в белый лед. С обеих сторон фьорда над бесплодным тайным полярным царством, словно стражи, возвышались две горные гряды.

Судно приблизилось к фьорду, и поверхность льда начала потрескивать. Тонкая корка держалась даже тогда, когда весна нехотя готовилась перейти в лето.

Холл стоял у иллюминатора, а рядом с ним держал штурвал рулевой, направляя нос ледокола в глубь фьорда и собираясь идти по нему, куда бы тот ни повел.

— Режем лед, как масло, верно? — прокомментировал Сэм.

Он замер перед рядом мониторов, там, где компьютеры записывали множество измерений, полученных от предоставленного им специализированного оборудования.

— Секрет в том, что система смазки корпуса гонит воздух под низким давлением между обшивкой и льдом. Это уменьшает давление на корпус и увеличивает вертикальную срезывающую силу, поэтому лед взламывается под куда меньшим давлением, чем в судах старого типа, — объяснил Холл, подняв бинокль и изучая вид впереди. — Похоже, перед нами рукав фьорда. Давайте снова проверим спутниковый снимок.

Он подошел к монитору и увеличил изображение того места, где они сейчас находились. Техник-специалист услужливо сосредоточился на желтой мерцающей иконке, отмечавшей их нынешнее местоположение:

— Видите это? Ледник впереди стал еще на одну милю короче. Можно заметить, как с течением времени он уменьшается.

Уэс вгляделся в экран:

— Что скажешь, Коннелли? Как думаешь, мы сумеем протиснуться в тот канал? — спросил он, постучав по экрану пальцем.

Техник быстро провел измерения на экране и кивнул:

— Да, сэр. Но это будет трудно. Тут видно, что брешь меньше сотни футов. Одно неверное движение — и мы окажемся на камнях.

Когда они приблизились к устью канала, Реми поднялась по трапу наверх. Чем дальше они продвигались, тем толще становился лед. Подножия гор нависали с обеих сторон от корабля.

— Разве это не изумительно? — спросила женщина, восхищаясь потрясающим ландшафтом, завороженная его дикой красотой.

— Само собой, само собой, — ответил Сэм, не отрывая глаз от экранов.

— Но ты даже не смотришь!

— Я видел это раньше, когда мы приближались. А теперь я отрабатываю свое содержание.

Реми придвинулась ближе и, стоя в нескольких шагах от Холла, принялась наблюдать, как корабль приближается к бреши в скалах.

— Проход кажется ужасно узким, — заметила она.

— В том числе и поэтому мы используем этот ялик вместо одной из громадин. Из-за его маневренности, — объяснил капитан.

Судно вошло в узкий канал, и темно-коричневые скалы еще сильнее нависли над их головами — до них можно было добросить камень с любого борта. Рулевой еще дальше потянул на себя рычаги управления. А потом путешественники вошли в щель, в длинный фьорд, окруженный такими высокими утесами, что они заслоняли все, кроме рассеянного света солнца.

— Видите? Похоже, он тянется еще на полторы мили, а потом кончается там, где ледник встречается с водой, — сказал Уэс, показав вперед. — Если верить съемкам со спутника, тысячу лет назад ледник тянулся до того места, где мы сейчас находимся.

— Что ж… Это странно, — сказал Сэм, подавшись вперед и изучая монитор. — Магнитометр просто сходит с ума.

— Сходит с ума? Это такой технический термин? — спросил Холл.

— Да просто странно. Все показатели отличаются от нормы. Как будто во льду что-то есть.

Фарго пристально следил за показаниями приборов.

— Рудное месторождение? — предположила Реми.

— Это не похоже ни на одно рудное месторождение, какое я видел, — возразил ее муж. — Я получаю сигнал из места в пятидесяти ярдах впереди, и показания не говорят о наличии природных минералов. Нет, это смахивает на… На что-то рукотворное.

— Там? — воскликнул Холл. — Может, это старая рыбацкая лодка?

— Маловероятно, — ответил Сэм.

— Ты можешь засечь местоположение? — спросил капитан.

— Теперь уже где-то в сорока пяти ярдах, пятнадцать градусов по правому борту.

— За тем заснеженным холмом?

— Правильно.

— Рулевой, осторожней! Подойдите как можно ближе, но при этом не потопите нас, — скомандовал Уэс.

— Есть, есть, сэр!

«Альгамбра» постепенно продвигалась вперед. Потрескивание льда, который ломался под ее корпусом, перешло в стон, а потом судно со скрежетом остановилось. Рулевой отвел рычаги назад, заглушил двигатели и выжидающе посмотрел на Холла.

— Что говорит этот твой дорогостоящий хлам? — спросил тот у Сэма.

— Что мы примерно в пятидесяти футах от того — неведомо чего, — что он засек.

— Может, это затонувший самолет? — вновь выдвинула предположение Реми. — Или что-нибудь, оставшееся после Второй мировой войны?

— Все может быть, но, похоже, это находится глубоко во льду. Что бы там ни было, оно попало туда вовсе не недавно, — заявил ее супруг.

Некоторое время он молчал, а потом снова подал голос:

— Но это действительно странно! Если я не ошибся в расшифровке показаний, это «нечто» не в глубине. Оно находится на поверхности.

— Я ничего не вижу, — сказала миссис Фарго.

— Потому что толщина льда вдоль всего побережья увеличивается. Наверное, лед достигает толщины в двадцать футов к тому времени, как под ним появляется настоящая скала, — объяснил Сэм, разглядывая через иллюминатор место, которое они засекли.

— Ну и что теперь? — спросил Холл.

Фарго бросил последний взгляд на экраны и встал:

— Сдается мне, пришло время прогуляться.

Вскоре Уэс, супруги Фарго и трое членов экипажа осторожно двинулись через скользкое, припорошенное снегом пространство. Когда они приблизились к загадочной цели, Сэм заметил, что лед постепенно понижается, и прикинул, что к тому времени, как их группа окажется на вершине холма, они будут на высоте в пятнадцать футов над уровнем моря. Когда он провел металлоискателем над легким подъемом, тот завопил, как насмерть перепуганная чайка.

Фарго осторожно продвигался вперед, шаркая ногами, чтобы набросать грубый контур там, где показания прерывались. Когда он закончил, контур оказался примерно тридцати ярдов в длину.

— Можно прислать сюда еще людей? — спросил Сэм. — С инструментами для раскопок? Надеюсь, у вас на борту есть…

— Несколько кирок, лопат и пара ломов, — сказал Холл, глядя на нарисованные им контуры.

Прошло два часа с тех пор, как команда спустилась на лед, и тут рулевой закричал. Супруги Фарго поспешили к нему.

Сэм опустился на колени и осмотрел откопанный коричневый материал, после чего встал и снова взглянул на контуры.

— Это дерево, — сказал рулевой.

— Вижу. Вопрос в том, почему его регистрирует наш прибор, — отозвался исследователь.

— Потому что там не только дерево. Наверняка железо и ряд других металлов, — предположил моряк.

Реми не спускала с мужа глаз.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросила она.

— Я не хочу пока слишком взбудораживаться или приходить к скоропалительным выводам, — осторожно ответил Фарго.

С этими словами он повернулся к людям, которые остановились поблизости, оценивая лед:

— Будьте осторожны. Копайте снаружи дерева. Вы видите, где оно исчезает подо льдом. Держитесь с внешней стороны этой штуки.

По приказу Ральфа Виллбэнкса подошли другие моряки, и вскоре они уже разбивали корку льда всем, что смогли найти, — лопатами, кирками, монтировками, молотками… К исходу дня основная часть похороненной во льду конструкции оказалась на виду, и всем стало предельно ясно, что это такое.

— Корабль викингов, — произнесла Реми полным благоговения тоном.

Сэм кивнул:

— Действительно. Первый, обнаруженный на Баффиновой Земле. Несколько таких судов было найдено в Гренландии, но здесь — никогда. Это потрясающе! И он в идеальном состоянии. Лед все сохранил.

— Что там такое? Ты можешь разглядеть? — окликнула его жена, стоя у середины длинного судна.

— О чем ты? — спросил Сэм, присоединившись к ней.

Реми, прищурившись, вгляделась в лед внутри корабля:

— Я что-то вижу.

Фарго прикрыл глаза руками справа и слева и вгляделся во мрак, но потом покачал головой:

— Свет угасает. Не могу рассмотреть.

Он окликнул через плечо:

— У кого-нибудь есть фонарик?

Две минуты спустя Виллбэнкс появился с длинным черно-алюминиевым фонариком, включил его и передал Сэму.

— Спасибо, — сказал тот и направил луч на лед, местами совершенно непрозрачный. Свет как будто исчез, пронзив молочно-белые участки льда, а потом осветил предмет, который привлек внимание Реми. Женщина отпрыгнула назад. Сэм же продолжал пристально всматриваться в лед.

Невидящие голубые глаза мужчины уставились в вечность из мерзлой тюрьмы — на лице его было недоуменное, мирное выражение. Он вцепился в то, что осталось от изорванного паруса, и всем была ясно видна его взъерошенная светлая борода. Много веков назад он укрылся тяжелым плащом из шкуры какого-то животного в тщетной попытке предотвратить неизбежное.

8

После ужина Сэм и Реми сидели в рулевой рубке с Холлом и Виллбэнксом, наблюдая, как ночная вахта продолжает трудиться над судном викингов, пытаясь извлечь тысячелетний корабль из холодных объятий природы. Место работы освещали мощные портативные фонари, и главный прожектор «Альгамбры» был направлен на корму древнего судна, которое постепенно, по частям, появлялось изо льда.

— Это изумительная находка. Я имею в виду — воистину изумительная. Аутентичный драккар викингов в безупречном состоянии, и его команда идеально сохранилась. Никогда не слышала ни о чем даже отдаленно похожем! — сказала Реми, произнеся вслух то, о чем думал каждый из присутствующих.

— Действительно. Одна только его научная ценность неизмерима, — добавил Сэм.

Уэс посмотрел на обоих супругов:

— Скольких вы насчитали? Пока — десять на судне? Но ведь такой корабль, как этот, имел команду в восемьдесят-девяносто человек?

— Нет никакой возможности узнать наверняка, но если бы мне пришлось строить догадки, я бы сказал, что корабль укрылся здесь от непогоды, — ответил Фарго. — Может, остальные люди отправились на поиски другого прохода к морю или ушли в поисках пищи. Возможно, мы получим какие-нибудь ответы на свои вопросы, когда откопаем судно получше.

Реми невольно содрогнулась:

— Воображаю, каково пришлось этим последним выжившим. Умирать голодной смертью, замерзать, зная, что они никогда больше не увидят родную землю и свою семью, погибать в этих заброшенных местах…

— Одно хорошо — смерть от переохлаждения безболезненна, — заметил Холл. — Ты просто засыпаешь, и в определенный момент твое сердце перестает гнать кровь к мозгу. По крайней мере, они вряд ли страдали в конце.

— И все-таки признайте — это жутко! А тот человек… То, как он просто уставился в никуда… — Женщина снова вздрогнула.

Люди за столом замолчали, раздумывая над ее словами. Потом Сэм встал:

— Если повезет, мы выкопаем судно настолько, что к концу завтрашнего дня сумеем осмотреть его более тщательно. Не знаю, как вы, ребята, но я выдохся. Я давно уже не проводил целый день в группе «кандальников».[5]

Реми тоже встала, улыбаясь:

— Поддерживаю. Джентльмены, большое спасибо за то, что отрядили на это дело команду. Я знаю, что такая работа не входит в цель экспедиции.

— Шутишь? — спросил ее Холл. — Это же часть истории! Хотя ты привела веский довод — я и сам об этом думал. Нам придется рано или поздно двинуться дальше и закончить нанесение на карту фьордов и анализ ледников. К несчастью, у нас есть расписание. Хотя оно достаточно гибкое, после этого похода «Альгамбра» предназначена для другой работы, и я должен хотя бы попытаться делать то, что положено.

Сэм кивнул:

— Анализ важен, тут нет вопросов. Позвольте мне как следует поднапрячь мозги и поискать выход из положения. Думать тошно о том, чтобы просто взять и оставить здесь все на волю стихий, в ожидании, когда кто-нибудь сюда доберется и возьмет находку под контроль. Вы уже радировали о ней, верно?

— Да. Я ожидаю более детального ответа, — ответил Ральф. — Но пока предварительный ответ канадцев гласит, что они как можно быстрее вышлют сюда экспедицию. Хотя это проще сказать, чем сделать. Им понадобится собрать людей и оборудование, найти подходящий корабль, снарядить его…

— Я знаю все эти трудности, даже слишком хорошо знаю. Но тут уж ничего не поделаешь. Мы сделаем все, что в наших нынешних силах, и что-нибудь придумаем, — заверил его Фарго.

Реми взяла его за руку и потащила в сторону трапа, который вел в их каюту.

— Спокойной ночи. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы люди были осторожны во время раскопок судна, — попросила она. — Лучше работать медленней, но крайне бережно…

— Вас понял, — отозвался капитан. — И вам обоим спокойной ночи!

На следующий день к трем часам пополудни драккар был почти полностью извлечен изо льда. Сэм и Реми взяли на себя более детальную работу над внутренней частью корабля и сошлись на том, что нужно оставить десять найденных трупов заключенными в тонкий слой льда для сохранности.

Реми постучала по первому из деревянных сундуков, что стояли вдоль обоих бортов судна, там, где сидели гребцы. Такие сундуки были единственным настоящим складом на драккаре, если не считать маленького отделения под настилом, в корпусе. Фарго обнаружили разбитую мачту, лежащую в центральном проходе, куда ее, видимо, убрал экипаж. На судне осталось всего несколько весел — все остальные, наверное, пошли на дрова, прежде чем уцелевшая команда умерла от голода и замерзла насмерть.

— Сэм! Иди сюда. Думаю, я очистила его ото льда! — позвала женщина.

Ее муж, который в пятнадцати футах от нее осторожно работал молотком и долотом, кивнул.

— Ты работаешь быстрее, чем я, — сказал он и осторожно двинулся к супруге по скользкой палубе.

Вместе они приоткрыли крышку сундука, и Фарго осторожно ее откинул. Реми сунула руку в сундук и вытащила маленькую обсидиановую статуэтку.

— Не похожа на скандинавскую, — сказал Сэм из-за ее спины.

Миссис Фарго без слов передала ему статуэтку и вынула красиво расписанную глиняную чашу.

— Это… потрясающе! — прошептала она. — Посмотри на ее состояние. Ее как будто сделали всего несколько недель назад. Я никогда ничего подобного не видела.

Муж взял у нее и чашу и внимательно рассмотрел:

— Невероятно.

Уэс Холл, присматривавший за работами на носу, подошел к ним и тоже посмотрел на чашу, которую держал Сэм, но воздержался от комментариев.

Реми тем временем взяла тяжелую медную маску и окинула ее опытным взглядом.

— Не хочешь поделиться мнением? — прошептал Фарго, не в силах поверить собственным глазам.

— У меня нет мнения, — ответила женщина, и по ее голосу было ясно, как она потрясена. — Все эти предметы — не европейские. Все они относятся к доколумбовому периоду.

— Ты говоришь об ацтеках? — скептически спросил Холл.

Реми покачала головой:

— Я не эксперт по доколумбовому искусству, но побьюсь об заклад на бутылку прекрасного коньяка, что эти вещи привезли сюда тысячу лет назад из Центральной Америки. Я бы предположила, что их сделали ольмеки, тольтеки или майя. А возможно, еще какая-нибудь культура Центральной Америки. Мне кажется, это предшественники ацтеков.

— Но что они делают на корабле викингов в Арктике? — спросил капитан Уэс.

Сэм пожал плечами:

— Догадкам нет числа.

Миссис Фарго продолжила исследовать содержимое сундука, пересчитывая лежащие в нем статуэтки — большинство из них были покрыты непонятными символами. Ценность этих оставшихся без владельца сокровищ не поддавалась исчислению. Это были не золотые или серебряные монеты, это было кое-что куда более дорогое — доказательство того, что викинги путешествовали к берегу Америки и имели тесные контакты с тамошними племенами.

Закончив, Реми тщательно сфотографировала все предметы, чтобы впоследствии изучить снимки, и уложила оригиналы на прежние места в сундуке. Сэм вернулся к тому сундуку, над которым трудился раньше, и, счистив достаточно льда с этого простого деревянного вместилища, приоткрыл крышку.

— То же самое, — сказал он, взяв изящно выполненную глиняную вазу и передав ее супруге.

День пролетел быстро. Они открыли еще два сундука, в которых тоже хранились предметы древнего доколумбового искусства, а кроме того, кое-какие личные вещи гребцов. В глубине корабельного хранилища Фарго обнаружил тяжелый камень с резьбой по ободку — руны викингов. Такие камни довольно часто встречались в Скандинавии. Этот был меньше тех, которые использовались в качестве примитивных надгробий, но ни Сэм, ни Реми не умели читать древнескандинавские письмена, поэтому сфотографировали камень и отложили его, чтобы позже исследовать повнимательней. К обеду они обнаружили множество артефактов, благодаря которым стало очевидно, что корабль этот — находка, которая изменит историю.

Теперь, когда стал очевидным масштаб открытия, Сэм и Холл согласились временно приостановить откапывание драккара. Они провели полчаса, ведя по рации переговоры со взбудораженными членами Канадской археологической ассоциации и университетом Уотерлу, а также с Канадской исторической ассоциацией в Монреале. Все согласились, что следует немедленно снарядить экспедицию и что место раскопок нельзя оставлять без надзора, учитывая важность артефактов. К концу дискуссии Фарго заключил соглашение, которое боялся обсуждать с Реми. Но другого выхода у него просто не было.

— Что-что ты сделал? — переспросила его супруга, скрестив руки на груди.

Она сидела на кровати в их каюте с недоверчивым выражением лица.

— Я вызвался провести некоторое время в лагере на льду, — покаянно вздохнул Сэм. И не успела Реми возразить, как он быстро добавил: — Ты же видела, что в тех сундуках! Мы не можем как ни в чем не бывало продолжить путь на «Альгамбре», зная, что там. Ну же! Я тебя знаю. А ты знаешь меня. Эта находка — своего рода воплощенные мечты.

Миссис Фарго еще несколько секунд продолжала сурово хмуриться, но потом расслабилась, не в силах и дальше сердиться на мужа:

— Теперь ты и вправду у меня в долгу. Застрять на этой жестянке из-под сардин и без того достаточно плохо, а в придачу к этому я еще должна жить в лагере, разбитом на леднике? В целом мире не хватит спа, чтобы возместить мне это!

— Уэс говорит, что у него есть специальные палатки с термоизоляцией. И пропановые обогреватели. Все будет не так плохо, как ты думаешь, — сказал Сэм — и тут же пожалел, что лег на этот галс.

Как только он произнес эти слова, они показались глупыми ему самому. Конечно, все будет плохо. Было пять градусов мороза, и они пробудут на льду как минимум неделю, а то и больше.

— Но я не спорю, что я перед тобой в долгу. И сделаю все, что только ты сможешь придумать, — заверил Фарго разгневанную супругу.

— Все, что угодно?

— Абсолютно.

— Я это запомню.

На следующее утро Сэм и Реми наблюдали, как «Альгамбра» дала задний ход и с треском, который раскатистым стаккато разносился во все стороны, вырвалась изо льда. Позади них, как жалкая сиротка, стояла большая серебристая теплоизолированная палатка со светоотражающим покрытием. То был их новый дом, забитый столькими предметами удобства, сколько удалось найти среди корабельных запасов.

— По крайней мере, с холодильником у нас проблем не будет, — сказал Сэм.

— Все имеет свои светлые стороны, а? — усмехнулась его супруга.

— Когда жизнь дает тебе лимоны…

Корабль прошел еще дюжину ярдов задним ходом, а потом в три приема выполнил разворот, чтобы можно было взломать новый лед носом. Оставшаяся на льду пара наблюдала, как судно приблизилось к узкому каналу — и пропало из виду. Затихающий шум хриплых дизельных двигателей был единственным напоминанием о его уходе, если не считать следа из сгрудившихся на поверхности воды обломков льда.

Над фьордом воцарилось молчание.

— Наконец-то. Я уж думал, они никогда не уйдут, — проговорил Фарго.

— Знаю. Толпы сводят меня с ума, — согласилась Реми.

— Глупая молодежь с их музыкой, вечеринками и тому подобным.

— Может, теперь я наконец-то смогу поработать.

Женщина рассеянно теребила золотого скарабея на шее. Порыв ледяного ветра сдул остатки снега у ее ног. Сэм кивнул и отвернулся от устья фьорда:

— Вижу, тебе очень нравится этот талисман.

— Пока он служит нам хорошую службу. Мы только что открыли идеально сохранившийся драккар, а мы ведь даже не искали его!

— Удача есть удача.

Реми порылась в карманах просторной куртки геологоразведчика, которая была ей велика, и выудила спутниковый телефон. Она нажала на кнопку быстрого набора и дождалась длинных гудков. Кендра ответила на третьем, и исследовательница с удовольствием отметила, что та говорит четко и компетентно.

— Кендра? — уточнила она. — Это Реми Фарго.

— Миссис Фарго, как вы? — воскликнула девушка. — Мы получили ваше сообщение о драккаре. Это, наверное, захватывающе!

— Да, так и есть. Изумительно. Одна из самых чудесных находок, которые мы когда-либо делали. Но я звоню не поэтому. Как Сельма?

— Операция прошла по плану, и она сейчас в больнице, начинает физиотерапевтические процедуры. Ее собираются продержать там еще два или три дня, а потом она вернется домой. Все оборудование уже здесь, так что Сельма сможет продолжать физиотерапию дома.

— Обязательно передайте, что мы звонили и желаем ей поскорее поправиться.

— Конечно.

— Питу и Венди удалось провести расследование, о котором мы просили?

— Я помогаю им, и мы все еще проверяем данные. Есть ряд сообщений о викингах в Америке доколумбовой эпохи, но нет доказательств, что эти сообщения подлинные. Некоторые ученые заявляют, что викинги там были, другие дают альтернативные объяснения.

— Добро пожаловать в мир археологии! Хорошие новости — наша находка положит конец всем дебатам. Другого объяснения найденным артефактам нет. Но вы все же продолжайте искать.

— Продолжим. Мы отлично поладили, и Пит чрезвычайно любезен.

— Рада слышать. Послушайте, Кендра, транспортировка и восстановление этого судна будут грандиозным проектом. Несколько лет назад мы столкнулись с подобным делом на подводной лодке ЦСБ[6] «Ханли». Когда Сельма вернется, не попросите ли вы ее связаться с Уорреном Лэшем, который возглавлял тот проект, и посмотреть, не объединится ли он с доктором Дженнингсом? Здесь понадобятся все эксперты, каких только удастся найти.

— Конечно. Считайте, что это уже сделано.

Реми разъединилась, стремясь поберечь аккумулятор, и вернулась к судну викингов, где Сэм возобновил свои бесконечные с виду труды по извлечению судна изо льда.

Они провели все оставшееся светлое время дня за этой работой, тщательно убирая лед со всех сундуков по очереди и делая подробные записи о находках.

Ночью обогреватель специальной конструкции поддерживал температуру в палатке на терпимом уровне. Фарго быстро уснули после целого дня работы над кораблем, который медленно, но верно выдавал все новые сокровища.

Одна ночь медленно перетекала в другую, и наконец супруги с некоторым удивлением осознали, что прошла неделя. Когда на девятый день их жизни на леднике засигналил спутниковый телефон, Сэм так испугался, что чуть не уронил его, торопясь ответить:

— Да?

— Сэм Фарго? Это доктор Дженнингс из Монреаля. Я со своей командой направляюсь к вам, мы должны добраться до фьорда завтра рано утром. Как вы там?

Дженнингс был одним из главных археологов Канады и руководителем группы, которая в конечном итоге должна была заняться перевозкой корабля и его содержимого в государственную лабораторию в Монреале.

— Как и следовало ожидать. Хотя, признаюсь, ночевки на льду становятся утомительными, — ответил ему Фарго.

Реми неподалеку возвела глаза к небу и продолжила работать.

— Не сомневаюсь, — посочувствовал Сэму археолог. — Мы привезем с собой целый лагерь. Вам еще повезло, что через те места не прокатываются штормы. Но, кажется, мы не будем столь же удачливы: к Баффиновой Земле движется грозовой фронт, и завтра после полудня или вечером нас накроет. Первым пунктом повестки будет разбить лагерь, укрыть корабль викингов и вывезти вас оттуда, пока не началось самое худшее.

— А с вами-то все будет в порядке? На льду, в шторм? — спросил Сэм. — Может, корабль подождет денек-другой, пока шторм не минует…

— Это зависит от вас. От расписания ваших дел и от того, насколько срочно вам нужно вернуться к цивилизации.

— Я поговорю с женой, но, похоже, самым благоразумным будет переждать шторм вместе с вами на борту, после того, как мы позаботимся о сохранности места раскопок, не так ли?

— Не буду спорить, но и не могу просить вас об этом. Посмотрим завтра утром.

Фарго прервал звонок и объяснил Реми, какие у них есть варианты. Та согласилась, что им не настолько срочно надо уехать, чтобы рисковать, подставляя своих коллег под жестокую силу шторма.

Работая теперь с новым осознанием срочности этого дела, супруги осмотрели содержимое всех сундуков, пересчитав все находившиеся в них предметы и составив их список. Десять мертвых воинов-викингов наблюдали за ними. Сейчас у Фарго была роскошная возможность задокументировать все до мельчайших деталей для дальнейшего исследования, что случалось с ними слишком редко, учитывая, насколько выдающимися были многие из их наиболее значительных открытий.

На следующее утро, сразу после рассвета, прибыла команда археологов. Сэм и Реми услышали, как корабль входит во фьорд, еще до того, как увидели массивный красный корпус, протискивающийся сквозь брешь в скалах: у каждого борта оставалось лишь двадцать футов воды. Корабль канадской береговой охраны «Камерон» был прибрежным океанографическим судном ледового класса A1 в регистре Ллойда[7] и имел двести двадцать шесть футов в длину и сорок восемь в ширину — почти вдвое превосходил размерами «Альгамбру».

Войти во фьорд было не так уж сложно благодаря карте морского дна, предоставленной «Альгамброй», — глубина здесь была от шестидесяти до ста сорока футов, что вполне подходило для огромной, в пятнадцать футов, осадки судна.

Высокий нос «Камерона» с легкостью крошил лед. Корабль замедлил ход и остановился в двадцати пяти ярдах от кормы драккара.

Сэм и Реми разглядели в похожей на башню рубке капитана и его помощника. Потом оттуда появился высокий мужчина лет сорока, который двинулся на нос, находившийся почти на уровне третьего этажа. Этот человек помахал исследователям рукой и крикнул:

— Эй, на палубе! Вы, наверное, супруги Фарго?

— Полагаю, вы доктор Дженнингс? Узнаю вас по голосу! — отозвался Сэм, помахав в ответ. — Та штука просто изумительна. Мы оставили на корпусе много льда, чтобы ее сохранить.

— Не могу выразить, в каком приподнятом настроении мы все из-за вашей находки! Это честь — познакомиться с вами обоими!

— Взаимно, доктор Дженнингс! — крикнула Реми.

— Пожалуйста, зовите меня Мэтью. Тут слишком холодно, чтобы соблюдать бессмысленные формальности, — заявил ученый.

Его дыхание с каждым словом превращалось в туман.

Команда археологов с «Камерона» не стала терять время зря. Испытав лед, чтобы убедиться, что он достаточно прочен для ходьбы, люди начали таскать инструменты и секции временных сооружений туда, где стояла палатка Сэма и Реми. Ушла добрая часть утра и большая часть дня, чтобы возвести пять строений: переносную полевую кухню, домик с туалетом и душем, два жилых барака и помещение для оборудования с коммуникационным центром. Команда строителей из восьми человек работала умело и немногословно, пока супруги Фарго нежились в каюте, наслаждаясь своим первым за неделю горячим душем, за которым последовала обильная трапеза из морепродуктов, запитая пивом и белым вином — подарками канадского правительства.

После ленча Сэм познакомился с археологами и поговорил с каждым из них. Он сообщил, в каком состоянии на сегодня находятся раскопки, и поведал о потрясающем открытии доколумбовых артефактов, что вызвало оживленную дискуссию.

Дженнингс, откашлявшись, сказал:

— Мы знаем, что между поселениями викингов в Гренландии и одним из поселений, обнаруженных на юге Баффиновой Земли, в долине Тэнфилд, были контакты. Стало быть, между ними имелся своего рода торговый путь, хоть и нерегулярный. Но мы никогда не встречали доказательств того, что викинги путешествовали так далеко на юг. Имелась теория, касающаяся их поездок в материковую Канаду для заготовок леса, но решительных тому подтверждений никогда не возникало.

— Конечно, нужно провести радиоуглеродный анализ этого судна, — сказал другой ученый. — Но, похоже, оно позднего типа… Парусный драккар.

Дженнингс положил свой карандаш на стол:

— Что сужает рамки его датирования до любой даты от девятисотого года нашей эры до тысяча трехсотого. Это согласуется с сагой о Лейфе Эрикссоне, в которой он путешествует на запад примерно в тысячном году нашей эры, услышав о Новом Свете от Бьярни Херлофссона: в девятьсот восемьдесят шестом году тот плавал у берегов Ньюфаундленда, сбившись с курса. Суть в том, что новое свидетельство ясно доказывает: были и другие викинги, рисковавшие сунуться на юг, а не только на запад.

Реми передала ученым сделанные ею и Сэмом заметки и записи их наблюдений — она уже ввела их в компьютер. Потом супруги Фарго по очереди отвечали на вопросы собравшихся. Когда встреча подошла к концу, все спустились на лед, и ученые впервые взглянули на судно викингов вблизи. Команда археологов напоминала детей в кондитерском магазине. Нельзя было не заметить приподнятое настроение мужчин и женщин, которые проведут недели, а то и месяцы, готовя судно к транспортировке в Монреаль.

День миновал, небо потемнело, с океана надвинулась зловещая линия сердитых туч, и команда накинула на драккар огромный брезент, чтобы защитить его от стихии. Даже поздней весной к шторму на Арктическом круге нельзя было относиться легкомысленно, и экипаж корабля поспешил разбить маленький лагерь и укрепить его против любой непогоды, какую пошлет им природа.

Когда вереница серых штормовых облаков приблизилась, «Камерон» задним ходом вышел на середину фьорда, бросил якорь в самом глубоком месте и стал ждать. Вскоре после этого ветер усилился и в течение получаса гнал через ледниковый каньон простыни ледяного дождя. Над головой вспыхивали молнии, и баритон грома с каждым раскатом сотрясал большой корабль. Горы вокруг защищали людей от самого худшего. Сэм и Реми могли лишь представить, что вынесла команда судна викингов, и в ранние утренние часы молча возблагодарили судьбу за то, что им не пришлось переживать арктический шторм в своей палатке.

Проснувшись, супруги увидели покрывало свежевыпавшего снега. Четыре часа спустя экспедиционная команда помахала им на прощание, и «Камерон» медленно двинулся к выходу из фьорда. Когда мимо них проплыли отвесные стены, Реми придвинулась к Сэму, а едва корабль полностью вошел в узкий канал, они направились в свою каюту. Их участие в открытии было теперь препоручено книгам по истории.

Капитан перехватил их по дороге и с пламенным энтузиазмом пожал обоим руки:

— Мы вернемся в Клайд-Ривер завтра утром. Дайте мне знать, если я могу устроить вас поудобнее.

— Я все еще пытаюсь привыкнуть к концепции теплой воды и горячей пищи, — изрекла Реми.

— Что ж, у нас сколько угодно и того и другого. Полагаю, Дженнингс оставил несколько бутылок превосходного вина на тот случай, если вам понадобится чем-то утолить жажду за обедом и ужином. Опять-таки, без колебаний спрашивайте, если вам что-нибудь понадобится.

— Когда вы вернетесь за экспедицией? — поинтересовался Сэм.

— Трудно сказать. Чтобы забрать их, может понадобиться корабль побольше — такой, в который поместился бы драккар викингов. Наши исследования показывают, что брешь, ведущая во фьорд, в самом узком месте имеет девяносто семь футов, поэтому мы сможем послать туда одно из самых больших наших судов… Если немного повезет, и если мы хорошенько смажем его корпус с двух сторон.

— Спасибо вам за гостеприимство. Приятно было убраться со льда, — улыбнулась миссис Фарго.

Капитан кивнул:

— Не сомневаюсь. Приходите на капитанский мостик, когда захотите, я устрою вам экскурсию. Надеюсь, море успокоится и путь обратно к цивилизации будет гладким… Если Клайд-Ривер можно назвать цивилизацией.

Они снова пожали друг другу руки, и супружеская пара осталась наедине. В каюте Реми проверила заряд на спутниковом телефоне, заметила, что он перезарядился, и протянула его Сэму, а сама плюхнулась на койку.

— Позвони Кендре и проверь, как там Сельма, — попросила она. — А потом спроси, сможет ли Рик встретить нас в аэропорту. По мне, так я провела на Баффиновой Земле столько времени, что мне этого хватит на всю жизнь! Пусть даже это было и в твоей очаровательной компании…

— Знаешь, после этого приключения ты должна будешь сходить с ума от скуки. На что ты будешь тратить время теперь, когда тебе не нужно больше весь день напролет скалывать кусочки льда? — поддразнил Сэм.

— Нам обоим многое предстоит сделать — теперь, когда мы знаем наверняка, что викинги имели контакты с доколумбовой Америкой. Я думаю, нужно внимательно присмотреться к сказаниям и проверить, нет ли в них каких-нибудь указаний, которые направят нас в перспективном направлении. Викинги бывали здесь, и артефакты, которые мы обнаружили, представляют собой значительное сокровище для обеих цивилизаций. Должна существовать какая-то причина, по которой викинги нагрузились добром там, где сейчас находится Мехико.

Фарго кивнул:

— Великие умы мыслят схоже. Теперь, когда мы столько знаем…

— Мы можем обойти кого угодно. И если эти следы куда-нибудь ведут, сможем попасть туда первыми.

— Вот! Узнаю девушку, на которой я женился!

— Тогда переправь эту девушку подальше отсюда на первом же самолете, какой сможешь найти.

Сэм понял намек. Он закрыл за собой тяжелую дверь и добрался до капитанского мостика, откуда телефон лучше ловил сигнал. Реми была упорной и неутомимой в своих усилиях, и он твердо знал, что должен щедро вознаградить ее за это. В конце концов, сделка есть сделка.

9

Антибы, юг Франции

Краски заката над прибрежной виллой в тосканском стиле углубились и приобрели мягкий золотистый оттенок. Перистые облака висели высоко в небе, как разноцветный дым, сплошь ярко-оранжевые и красные — ошеломляющий узор калейдоскопа, отражающийся в Средиземном море. Солнце медленно погружалось в него, пока не превратилось в крошечный светящийся в воде уголек.

Вид из дома был таким же великолепным, как и тогда, когда они впервые сюда приехали. Именно из-за вида Янус Бенедикт почти двадцать лет тому назад приобрел этот дом, добавив к участку теннисный корт и бассейн, которым позавидовали бы большинство отелей в этой округе.

Янус сидел на веранде и наблюдал за небесным световым шоу. Его военно-морской шелковый китель был расстегнут — дань домашней обстановке. Он прихлебывал портвейн «Фонсека» урожая 1923 года. Бенедикт приобрел его в лиссабонском магазине во время одной из своих вылазок в те края в поисках вина. Рубиновая жидкость со временем стала янтарной, и годы насытили ее послевкусиями, которые более чем оправдывали чрезмерную цену, которую заломил за это вино продавец.

На круглом стеклянном столике рядом с Янусом зазвонил микроспутниковый телефон. Миллионер положил свою короткую черчиллевскую сигару «Ромео и Джульетта»[8] в хрустальную пепельницу и потянулся, чтобы ответить на звонок.

— Бенедикт, — сказал он в трубку.

— Сэр, у нас есть новости о канадской находке, — сообщил ему звонивший.

— Да, Перси. Выкладывай.

— Насчет нее все темнят, но я убедил одного из адъюнкт-профессоров, что его финансовые трудности могут быть временными, если он расскажет нам что-нибудь существенное.

Эти слова были четкими и точными, как лазер. Перси был у Януса на подхвате, когда речь шла о махинациях, и уже пару десятилетий великолепно справлялся со своими обязанностями.

— Мне бы хотелось думать, что моя щедрость имеет кое-какие границы, — заметил Бенедикт.

— Несомненно. Как бы то ни было, похоже, открытие снова сделали Фарго. Самое замечательное открытие, когда-либо совершенное на Баффиновой Земле. Очевидно, это драккар викингов, да такой, какого еще никогда не видели.

— Это интересно, но вряд ли сногсшибательно. И, что еще важнее, для меня в этом мало пользы. Для скандинавских древностей нет большого рынка сбыта.

— Думаю, так и должно быть. Грубое барахло. Топоры, шкуры и все такое прочее.

По голосу собеседника Янус почувствовал, что тот сказал еще не все, но богач не стал его торопить. Перси выложит это — что бы там ни было, — когда будет готов.

— Но случившееся подчеркивает, сколь удачлива доблестная чета в извлечении на свет божий необычных находок, — заметил Бенедикт.

— Тут я отдам им должное, — согласился Перси. — Эта находка ценна, главным образом, благодаря тому, что было погружено на драккар.

— Понимаю. Тому, что было погружено… — эхом повторил Янус.

— Да. Там оказались запасы доколумбовых безделушек. Горшки, статуэтки и тому подобная мура.

Миллионер выпрямился, и его сердце застучало на двадцать ударов в минуту быстрее:

— Ты сказал — доколумбовые, так, старина?

— Они самые.

— А, теперь я понимаю, почему вокруг всего этого такая шумиха! Это определенно очко в пользу Фарго. Представляю, какой из-за этого поднимется переполох в научных кругах…

— Именно.

— Блестящая работа, как всегда, дорогой мой. И, насколько я знаю Фарго, это будет для них лишь отправной точкой. У них острый ум, и они быстро работают. Наверняка они с выгодой распорядятся новоприобретенными сведениями и, если благодаря им можно найти сокровище, без устали будут его искать. Думаю, пора установить за ними слежку. Но более тонкую, чем слежка того идиота, которого вы послали в прошлый раз. Мне больше не нужны инциденты, которые насторожат эту парочку.

Чуть раньше Перси сообщил Янусу о халатном фотографировании возле дома Фарго в Ла-Холье, и тот был вне себя от ярости, услышав о такой небрежности.

— Конечно. Я уже предпринял в этом направлении кое-какие шаги. На сей раз э-э… более тонкие, — заверил Бенедикта его помощник.

— Я хочу быть в курсе каждого хода Фарго, ясно?

— Кристально ясно. Будет сделано. Я буду докладывать обо всем, что покажется мне существенным.

— Где они в данный момент?

— На борту своего самолета. Который, согласно полетному плану, зарегистрированному нынче утром их пилотом, направляется обратно в Сан-Диего.

— Очень хорошо. Делай все, что потребуется, не скупись на расходы. Инстинкт говорит мне, что наблюдение и ожидание дадут очень интересные результаты. Фарго недолго будут топтаться на месте, и, когда они сделают ход, я хочу быть на два шага впереди них.

Янус дал отбой и уставился на телефон. Потом он вернул его на стол и снова принялся наслаждаться своей прекрасной кубинской сигарой. Горизонт поблек, сделавшись пурпурным и темно-красным, и последний отблеск солнца на морской глади сменился огнями других поместий, которыми владели привилегированные и влиятельные люди, — эти поместья тянулись до самых Канн.

Бенедикт сделал еще один глоток золотистой жидкости и удовлетворенно вздохнул. Что бы ни планировали супруги Фарго, он намеревался спутать их планы. После того, как они вмешались в его последнее предприятие, это сделалось его личным делом. Несмотря на весь свой апломб, Янус получил пощечину, и это оскорбление было болезненным, как удар. И он не собирался это стерпеть.

Распахнулась одна из французских дверей. Реджинальд шагнул через порог и тихо прикрыл ее за собой.

— Вот и ты. Ты пропустил закат, — сказал Бенедикт, когда брат уселся за столом напротив него.

— Я повидал множество закатов, — пожал тот плечами. — Что ты распиваешь?

— Выдержанный портвейн.

— Хорош?

— Неплох. Но тебе он может не понравиться.

— Вероятно. Не понимаю, как ты можешь заглатывать такую сладкую штуку! Для меня это все равно что патока.

Реджинальд нажал на кнопку спрятанного в столе интеркома и позвал:

— Симон, будь паинькой и принеси мне «Гленфиддих»[9] со льдом, лады?

Спустя несколько мгновений тишины из крошечного динамика раздался величественный голос:

— Конечно, сэр. Очень хорошо. Вашу обычную порцию?

— Возможно, на палец-другой побольше. Денек был преотвратным.

— Скоро все будет готово, сэр.

Реджинальд уставился на темнеющую воду, а потом вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет и зажег одну из них. Он выдохнул облачко серого дыма и нетерпеливо побарабанил по столу пальцами. Появился слуга с серебряным подносом, на котором стоял единственный стакан скотча, налитый на три четверти, с двумя маленькими кубиками льда, плавающими в растворе цвета жженого сахара. Реджинальд одним глотком влил в себя треть стакана, а слуга исчез, вернувшись в дом.

— Ах… По крайней мере, хоть на что-то шотландцы годятся, — заметил младший из братьев.

— Вижу, ты опять в добром расположении духа, — сказал старший.

— Никогда не чувствовал себя лучше. Итак, какова наша программа на этот вечер? Изнасилования и грабежи?

— Вряд ли. Я забронировал в «Карлтоне» столик на пятерых на семь часов вечера. Ужин с фон Шиффами.

Реджинальд застонал:

— Только не с ними! Все, что угодно, только не это!

— Веди себя хорошо, братец. Это бизнес. Ты будешь делать вид, что все в порядке.

— Их сынуля — козел. Весь в своего старика. А женушка фон Шиффа — сущая горгулья.

Реджинальд прикончил выпивку и поднял пустой стакан:

— В таком случае, лучше еще несколько раз повторить.

— Не думаю, старина. Не хочу, чтобы ты устроил сцену, — возразил Бенедикт.

Глаза его брата опасно сощурились:

— Я уже большой мальчик, Янус.

— Что ж, тогда и веди себя как большой, а? Я не могу допустить, чтобы ты явился на ужин пьяным, а дело явно идет к этому. Если ты хочешь назначить свидание бутылке, сделай это после ужина, а не перед ним.

— Черт бы все побрал!

— Вот и молодец. Иди и найди подходящий пиджак, и пусть Симон пригонит машину. Через несколько минут прозвонит обеденный колокол, — сказал Янус.

В следующее мгновение он уже выбросил непокорного родственника из головы и переключился на что-то другое, даже не заметив его насмешливой ухмылки.

Младший брат встал, раздавил окурок и гордо прошествовал в дом.

Янус пригладил лоснящиеся седеющие волосы и прикончил остаток портвейна. Потом он встал, заботливо разгладил слаксы и поправил галстук. Не дело — появляться перед фон Шиффами в помятом виде. Немцы были очень придирчивы по части мелочей, а Бенедикт знал, что разница между успехом и неудачей часто зависит от того, как ты себя подашь.

Да, Реджинальд прав насчет того, что сын этих немцев — идиот. Но если выдержать пару часов с этим слабоумным, это щедро окупится, поэтому Янус сделает это с улыбкой.

С зубастой улыбкой хищника.

10

Ночной перелет обратно в Сан-Диего был милосердно коротким, и, когда «G650» приземлился, и его покрышки выбросили облачко дыма, Реми повернулась к Сэму и бросила на него усталый взгляд.

— Наконец-то дома, — улыбнулась она.

— Надеюсь, мы некоторое время тут пробудем, — ответил ее супруг. — Если ты не запланировала что-нибудь в головокружительном вихре своей светской жизни, забыв мне об этом рассказать.

— Единственное, что я запланировала, — это серьезное спа и сеанс у массажистки, чтобы вылечить следы укусов мороза.

— Тебя укусил вовсе не мороз.

— Не наглей! Я все еще не простила тебе, что ты вызвался добровольцем охранять нашу находку и впутал нас в это дело.

— Ты и не должна прощать. Я надеюсь, что избалую тебя так, что это почти загладит боль оскорбления.

— А еще меня ждет новая порция печальной известности, когда вести о корабле викингов выплывут наружу.

— Может, ты будешь вести собственное реалити-шоу.

— Где же ты найдешь настолько тупую съемочную группу, чтобы она взвалила на себя такую обязанность?

— Веский довод.

Кендра Холлингсворт ждала супругов, стоя рядом с «Кадиллаком», а Золтан занимал в нем большую часть заднего сиденья. Он заметил Реми и издал восхищенный гавк, а хвост его заколотил по сиденью, как бойкий метроном. Сердце миссис Фарго воспарило, когда она увидела, как его шоколадные глаза следят за нею.

— Кто мой большой, храбрый мальчик? — позвала она, протянув руки.

Пес выпрыгнул из машины, подбежал к хозяйке и, дрожа, стал ждать, когда она опустится на колени и обнимет его.

Сэм от него только отмахнулся:

— Нет-нет, проводи время с ней, а не со мной! Я всего лишь покупаю тебе еду. Не нужно из-за меня суетиться.

Реми возвела глаза к небу:

— Да ты ревнуешь!

— Я не ревную. Ладно, может, самую малость. У него шевелюра лучше моей. Вот! Я сказал это вслух.

— Он — венгерский обаяшка. Я всегда питала к ним слабость.

— Поделом мне, что я родился в Калифорнии.

— Не беспокойся. Серфингисты — моя вторая слабость.

Ведя машину в потоке других автомобилей на утренних улицах Ла-Хольи, Кендра рассказала, как идет расследование.

— Мы составили целое досье возможных сообщений, включив в него все, что намекает на контакты доколумбовых культур с европейцами, — начала она, — но цель размыта. Очень большая часть их устных преданий была фальсифицирована или изменена испанцами. Поэтому нельзя сказать, что в преданиях вымысел, а что — правда. Боюсь, предстоит в старых добрых традициях жечь лампу до полуночи, чтобы извлечь рациональное зерно. И поверьте мне, информации просто горы!

— У нас в планах ничего больше нет, кроме раскопок этого дела, — сказала Реми, — так что без проблем. Как Сельма?

— Она отдыхает дома, — ответила девушка. — Очень хотела поехать и встретить вас, но я сказала, что тогда буду слишком за нее волноваться.

— Итак, она уже оправилась?

— Вроде того. Хотя вряд ли она еще некоторое время будет чувствовать себя на все сто.

— Чего и следовало ожидать, — сказала Реми. — Я знаю, что ей велели рассчитывать минимум на шесть месяцев, чтобы полностью поправиться.

— Наверное, это ее расстраивает, — сказал Сэм. — Я знаю, как она обожает находиться в гуще событий.

Кендра кивнула:

— Откровенно говоря, она — сложный пациент. Так и сказал доктор. Причем вообще-то чаще он произносил слово «сварливый».

Миссис Фарго улыбнулась:

— Не сомневаюсь.

Их новая помощница вошла в дом первой. За ней следовали Золтан и Реми, а Сэм замыкал шествие.

Сельма сидела, прихлебывая чай. Рядом с ней стояли ходунки. Пес приветственно гавкнул.

— Добро пожаловать домой, — улыбаясь, сказала Вондраш.

— Сельма, как ты? — одновременно спросили оба супруга.

— О, знаете, жизнь есть борьба! Я получила надежные ходунки. Но время от времени мне приходится перебираться в инвалидное кресло, — призналась женщина.

— Самое важное — что ты поправляешься, — улыбнулась ей миссис Фарго.

— Хотела бы я, чтобы на это не уходило так много времени. Я очень устала быть такой иждивенкой.

— Кендра замечательная помощница, — сказал Сэм, — и у нас перерыв между приключениями, поэтому ты ничего не пропускаешь.

Реми кивнула.

— Верно. Мы некоторое время пробудем здесь. Тебе просто надо сосредоточиться на своей физиотерапии и на том, чтобы поправиться. Не трудись изображать заботливую курицу-наседку. Мы в хороших руках, — заверила она, взглянув на мисс Холлингсворт.

— Я попытаюсь, но быть курицей-наседкой стало для меня чем-то вроде привычки…

Сэм отнес сумки наверх, в спальню, где его жена вскоре присоединилась к нему и принялась расхаживать перед стеклянной стеной, выходящей на голубой Тихий океан за террасой.

— Я просто хочу, чтобы Сельма не гнала события и не спешила встать на ноги, — пробормотала она недовольно.

— Все мы разные. Мы должны уважать ее желания, — ласково сказал ее муж.

Реми остановилась и уставилась на океан — его первозданная красота, как всегда, успокаивала ее:

— Конечно, ты прав. Но я не хочу, чтобы она переборщила, что-нибудь повредила себе и угодила в крупную беду. Это еще больше затянуло бы ее выздоровление.

— Знаешь, что тебе нужно? Давай двинем в отель «Валенсия» и обеспечим тебе спа по полной программе. Все, что предусмотрено нашей сделкой. Это всегда делает тебя счастливой. А потом пообедаем на веранде ресторана синими крабами, возможно, с «Кистлер Шардоне»…

— Ой, Сэм Фарго! Теперь я припоминаю, почему я с вами вожусь.

— А я думал, это из-за моей игры на пианино.

— И твоего прекрасного певческого голоса.

Сэм скептически нахмурился:

— Возможно, это уже перебор.

— Каждому свое, как сказал мужчина, поцеловав корову.

Они провели в отеле все утро и большую часть дня, а когда вернулись домой, Реми была в гораздо лучшем расположении духа.

Фарго предложил начать изучение архива доколумбовых преданий, собранного Питом и Венди. Вся исследовательская команда в полной гармонии работала на первом этаже. Пит склонился над рабочим местом Кендры и что-то показывал на ее мониторе.

Когда настал вечер и сумерки перешли в ночь, они лишь слегка царапнули поверхность собранных фактов, многие из которых противоречили друг другу. Сэм и Реми решили сосредоточиться на обществе тольтеков около 1000 года нашей эры, просеяв документы обо всем, что намекало на европейское влияние в тех местах приблизительно в это время. К тому времени, когда они пожелали Сельме и Кендре спокойной ночи, оба Фарго были измучены, но воодушевлены тем, что в их исследованиях наметился хотя бы небольшой прогресс.

— Ты видел, как Пит смотрит на Кендру? — спросила Реми, взбивая подушки, чтобы приготовиться к заслуженному отдыху.

— Вообще-то нет. Что я пропустил? — заинтересовался ее муж.

— Думаю, он ею увлекся.

— Пит? В самом деле?

— Так я поняла. Интересно, что думает об этом Венди?

— В подобных вопросах я считаюсь с твоей женской интуицией. Все знают, что мужчины последними распознают такие штуки.

— Это одна из подкупающих особенностей твоего пола.

Золтан наблюдал за хозяевами, заняв место у изножья кровати: настороженные глаза и уши торчком.

— По крайней мере, я понимаю, когда западают на меня, — сказал Сэм.

Реми подошла к нему сзади и обхватила руками поперек груди:

— Я готова простить тебя за то, что ты недавно швырнул меня на лед… Хотя бы отчасти простить, большой мальчик.

— Не пугай собаку.

— Он храбрее, чем кажется.

Золтан, словно следя за этим разговором, слабо фыркнул и закрыл глаза.

11

— Сэм, посмотри на это! — окликнула мужа Реми.

На столе рядом с ее монитором остывала вторая чашка утреннего кофе.

— И на что мне смотреть? — подошел к ней Фарго.

— На Кетцалькоатля.

— Пернатого Змея, бога ацтеков?

— Которого майя звали Вотаном.

— И?

— Его описывали как белого, с рыжими волосами… и косоглазого, — сказала Реми.

— Косоглазого?

— Да. Что еще интересней, в сагах викингов, составленных в четырнадцатом веке, путешественник-викинг по имени Ари Марсон был рыжим и косоглазым. Он исчез примерно в девятьсот восьмидесятом году нашей эры по пути в Гренландию. Если верить саге, ему поклонялись как богу в новой земле в десяти путях плавания от Винланда.

— Винланда, вот как? И где же это могло быть?

— Согласно различным источникам, в любом месте, начиная от Баффиновой Земли до северо-восточной части Соединенных Штатов.

Сэм быстро прикинул возможный путь косоглазого викинга:

— То есть он высадился на юге США. Или, возможно, в Мексике.

— Возможно. В некоторых документах высказывается предположение, что это могла быть Куба. А еще есть истории о том, что Кетцалькоатль явился с востока на мексиканский материк… С Кубы.

— Интересно. А это что? — спросил Фарго, показав на другую картинку на мониторе.

— Изображение Кетцалькоатля в виде белого мужчины с бородой.

— Но я думал, Кетцалькоатлю поклонялись гораздо раньше десятого века…

— Так и есть, — согласилась Реми, — но когда появились испанцы, началась великая неразбериха. Они многое поняли совершенно неправильно, а религиозная обстановка в Европе еще больше все усложнила. Поэтому испанцы просто изменили то, что им не нравилось.

— И победители принялись переписывать книги истории.

— Именно… Что касается дат в сагах, то они тоже крайне ненадежны. Другими словами, девятьсот восьмидесятый год может быть и тысяча восьмидесятым — дату просто изменили, передавая сказания из уст в уста… Иначе тот, кто набрасывал письменную летопись, мог бы вспомнить, что дата неверна.

Сэм кивнул:

— Но вернемся к викингам на Восточном побережье. Я верно припоминаю, что монета викингов была найдена в Мэне в пятидесятые годы?

— Мне тоже встречались сообщения об этом. Дебаты о том, мистификация это или нет, все еще продолжаются.

— Дебаты всегда продолжаются, — заметил Фарго. — Без них было бы не так весело. Прокладывать путь через разные мнения, догадки и открывать истину…

Его жена откинулась на спинку кресла:

— Если мы примем все это за чистую монету, существует возможность, что Кетцалькоатль на самом деле был викингом.

— В некоторых сказаниях говорится, что он явился с востока на длинном корабле со щитами на бортах. И среди многих других знаний принес умение использовать металл, особенно железо. А в этом деле викинги были специалистами. Может, нам стоит сосредоточиться на этом парне, Кетцалькоатле?

Реми кивнула:

— В общем, я тебя обогнала. Но в результате еще больше запуталась. Знаменитого правителя тольтеков в семнадцатом столетии тоже считали возрожденным Кетцалькоатлем или обожествляли. Опять-таки, это, в основном, теории, потому что ацтеки уничтожили большую часть записей тольтеков. Но тот правитель, Торпильцин Се Акатль Кетцалькоатль, властвовал в столице тольтеков Толлане, который теперь называется Тула, в центральной Мексике. Его почитали за то, что он дал тольтекам всевозможные знания, в том числе умение выращивать кукурузу и работать с металлом, и значительно усовершенствовал их мастерство каменщиков. И в некоторых преданиях упоминается, что он был белым человеком с бородой, который любил носить длинные плащи и звериные шкуры.

— У меня начинает болеть голова.

— Знаю. Это все равно что пытаться схватить смазанного жиром угря.

— И все-таки с такой отправной точки явно можно начать.

— Согласна.

— Раскопаем-ка все, что сможем, об этом правителе Кетцалькоатле. Оттуда и будем танцевать, — сказал Сэм, возвращаясь за свой стол.

— Этот план не хуже любого другого. Я подключу к нему нашу команду.

Следующие три дня исследователи провели, все глубже зарываясь в легенды, окружающие загадочного вождя тольтеков. Его власть стала доминирующей силой в центральной Мексике. От немногих старинных рукописей, претендовавших на изложение истории мезоамериканских цивилизаций, помощи было немного, и они часто противоречили друг другу. Но постепенно несколько нитей сплелись в одну. Около тысячного года нашей эры появился правитель, который изменил общество тольтеков. Он привнес невероятный прогресс в технологии, и в описаниях его внешности часто упоминалось его сходство с белым человеком, хотя другие предания говорили о нем как о местном.

В десять часов утра, после очередного долгого изучения данных, Сэм почувствовал, что его сердце забилось чаще: он прочитал маловразумительный том — хронику легенд, связанных с Кетцалькоатлем. Там рассказывалось, что его захоронили с невиданным ранее сокровищем, со всевозможными нефритовыми и золотыми предметами. О главном сокровище, великолепном драгоценном камне, было сложено не меньше легенд, чем об Эльдорадо, городе золота. То было «Око Небес» — безупречный изумруд, преподнесенный тольтеками могущественному правителю. Ходили слухи, что изумруд этот был размером с человеческую голову и обладал магическими свойствами.

Легенда была щедра на гиперболы, но скупа на детали и описывала многочисленные попытки испанцев найти могилу этого вождя. Однако все их поиски закончились неудачей. Со временем шум вокруг легенды утих, и слухи об изумруде сочли небылицей — одной из многих, которые плели победители-европейцы, чтобы заполучить инвесторов для своих экспедиций.

Но кое-что бросилось Сэму в глаза: описание Кетцалькоатля. В этой летописи говорилось, что он умер своей смертью от старости, когда его рыжая борода была тронута сединой, и что его положили в гроб из нефрита и золота и погребли в святом месте, которое навечно останется тайной.

Упомянуть опытному охотнику за сокровищами о тайной гробнице с богатствами, какие не привидятся и во сне, — это все равно что помахать красной тряпкой перед фыркающим быком. Фарго выключил свои мониторы и вернулся на верхний этаж, куда Реми удалилась часом раньше. Он чувствовал знакомый холодок предвкушения, который в прошлом редко заводил его в тупик.

Мужчина рассказал жене о своем открытии, когда они прихлебывали из бокалов коньяк «Реми Мартин ХО» возле открытых дверей. Океан был темным, и лишь изредка в нем мерцали огни судов, идущих на север из гавани Сан-Диего. К тому времени, как Сэм закончил рассказ о затерянной гробнице Кетцалькоатля, Реми тоже была взбудоражена.

В трехстах ярдах от берега, возле зарослей ламинарии, окаймлявших берег, стояла на якоре рыбачья лодка двадцати восьми футов в длину, в которой можно было разглядеть двух мужчин с удочками, вышедших на ночную ловлю. Если бы кто-нибудь вгляделся в лодку попристальнее, он бы заметил направленный микрофон, который был нацелен в сторону открытых дверей дома на отвесном берегу, и еще одного человека в каюте внизу: тот сидел в наушниках, вслушиваясь в каждое слово, произнесенное в спальне супругов Фарго.

Но никто не замечал людей в лодке, которые записывали этот разговор для дальнейшего анализа, как и бесчисленное множество других бесед. Позже запись передадут клиенту. Эти детективы были опытными профессионалами в деле слежки и отлично разбирались в подслушивании и корпоративном шпионаже.

12

В предрассветном сиянии тысячи огней над Мехико висела легкая дымка. Шоссе уже были забиты автомобилями, выехавшими в путь ранним утром из густонаселенных пригородных районов, окаймлявших центральную часть города.

Усталый старый мусоровоз медленно трясся по дороге, ведущей в Лопес-Матеос. Его двигатель выбивался из сил, пока мусоровоз совершал свой еженедельный объезд в бедных застройках в десяти милях к северу от Мехико. Многие семьи жили по восемь человек в комнате размером двенадцать на пятнадцать футов, а жестокие преступления из-за наркотиков делали этот район одним из самых опасных.

Мусоровоз затормозил с визгом покрышек, когда в недрах под ним раздался низкий гул. Земля начала трястись — сперва слегка, потом со все возрастающей силой.

Землетрясение сотрясло ближайшую кирпичную стену, которая раскололась и рухнула. Верх ее осыпался, и целый гейзер воды выплеснулся из трещины в центре улицы. Люди в мусоровозе в ужасе наблюдали, как несколько двухэтажных домов из шлакобетона сложились внутрь, будто земля всосала их в себя. Несколько полуголых детей выбежали на улицу, и тротуар под ними снова задрожал. Лампы на фасадах домов замигали — электрические кабели лопнули где-то дальше по линии. Уличные фонари закачались, а потом их вырвало из земли, и они рухнули на землю. К грохоту от их падения добавились взрывы разлетевшегося стекла.

Вдалеке раскачивались городские высотки. Даже для района, известного своей сейсмической активностью, это было сильное землетрясение. Землю трясло целую минуту, прежде чем она снова замерла под перепуганными людьми.

Теперь улица напоминала военную зону. Огромные трещины пересекали остатки тротуара, а из водопроводной магистрали били фонтаны. Вырывающиеся из труб струи воды растекались вонючими прудами, в которые вливались нечистоты из разрушенной канализации.

Двери открылись, и жители вышли, чтобы проверить, как обстоят дела. Это бедствие было лишь самым последним из несчастий, обрушившихся на тех, кто как будто родился под несчастливой звездой.

Солнце медленно поднялось над окружающими горами и послало неяркий свет сквозь плавающую в воздухе пыль, поднятую рухнувшими домами. Мусорщики еще некоторое время осматривали разрушенную улицу, а затем водитель завел древний грузовик, сделал неуверенный разворот и поехал обратно.

Дальнейшее расследование дела о гробнице Кетцалькоатля не дало никаких результатов, и к исходу второго дня всем стало ясно, что они зашли в тупик. В глазах у Сэма щипало: он чуть не просмотрел дыры в мониторе, исследуя один сложнейший символ, который мог бы направить их в нужном направлении… Все равно других вариантов у них теперь больше не было. Но Фарго заслужил свою репутацию не тем, что легко сдавался, — цепкая упорная натура этого человека неизменно вела его вперед, даже когда дела начинали идти плохо.

К ним присоединилась Сельма, и Реми встала, чтобы поздороваться с ней, а Сэм устало провел рукой по лицу.

— Как успехи? — спросила Вондраш.

— Да обычные разочарования, — ответила миссис Фарго. — Обрывочные предания, смутные намеки без точных фактов, незаконченные письма…

— О, расследование, как же я по тебе скучаю! — нараспев произнесла Сельма.

— Как ты? Чувствуешь себя лучше? — спросил Сэм, отвернувшись от монитора.

— Видите ли… Каждый день приносит свои маленькие испытания.

— Главное, дела у тебя идут на поправку, — сказала Реми.

— Иногда я этого не чувствую, — призналась ее помощница.

Это было редкое признание из уст женщины, столь же неутомимой и решительной, как и супруги Фарго. Вондраш уставилась на океан, а потом нацепила на лицо улыбку:

— Я решила заглянуть и посмотреть, как вы тут обходитесь без меня.

— Не слишком хорошо, Сельма. Мы вроде как исчерпали все возможности того направления, в котором движемся, — сказал Сэм и кратко изложил, какого прогресса они добились — вернее, не добились.

Когда он закончил, Вондраш кивнула:

— Что ж, вы знаете, что вам остается.

Муж и жена переглянулись.

— Но… — начала Реми.

— Позвольте мне сделать несколько звонков, — попросила больная. — Мне это не повредит. По правде говоря, я начинаю лезть на стену от безделья, хоть у меня есть и книги, и телевизор. Я позвоню кое-кому, прозондирую почву здесь и там. Если я смогу внести свою маленькую лепту в ваше дело, это меня подбодрит.

— Сельма… — начал было Сэм, но женщина отмахнулась от него.

— Я дам вам знать, когда что-нибудь прояснится. А теперь возвращайтесь к работе. Вы никогда ее не завершите, если будете искать повод, чтобы отвлечься, — поддразнила Сельма супругов.

Без дальнейших слов она отработанными движениями повернула свои ходунки и медленно двинулась обратно, к себе. На лице ее было знакомое решительное выражение.

Фарго шумно выдохнул, встал, поднял руки и покрутил ими над головой, чтобы размять сведенные плечи и шею.

Реми вернулась к своему монитору, а ее муж налил себе пятую чашку кофе и открыл одну из стеклянных дверей. Он вышел на огибающую дом террасу, чтобы глотнуть приятного соленого воздуха.

Морские птицы описывали круги в голубом небе, оседлав идущие с моря воздушные потоки, несколько лодок работали у зарослей водорослей… Прожорливые чайки сражались с рыболовами за щедрые дары моря, и Сэм наблюдал, как их маслянистые черные головки выныривали из воды здесь и там, прежде чем птицы снова ныряли и набрасывались на рыбу.

«Неплохая жизнь, — подумал он. — Простая. Сходить поплавать, снова пообедать свежей рыбой, а потом, может быть, устроить сиесту на симпатичном камне, где тебя согревает солнце… Чайки определенно это смекнули. Это лучше, чем блуждать в потемках, таращась на картинки древних руин, пытаясь найти нить и распутать одну из стародавних загадок истории».

Бросив последний взгляд на вечернее небо, исследователь нехотя вернулся к своему компьютеру и продолжил поиски значения непонятных вырезанных на камне знаков, которые изучал.

Два часа спустя Сельма вернулась с торжествующим видом:

— Мои поздравления! Вас приглашает Государственный институт антропологии и истории в Мехико, чтобы изучить имеющиеся у них артефакты тольтеков. Это постарался мой старый друг и коллега, Карлос Рамирес. Он заведует древностями и входит в штат института, а еще он — двоюродный брат одного из министров внутренних дел.

— Сельма! Это изумительно! — воскликнула Реми, поднимаясь с места.

— Он очень милый человек. Мы с ним сотрудничали в одном проекте несколько лет назад, и он вряд ли забыл, как хорошо мы тогда поладили. В любом случае, сейчас у него забот полон рот, потому что после большого землетрясения команда ремонтников, чинившая разорванные трубы на улице, обнаружила несколько подземных хранилищ, связанных системой тоннелей. Из-за землетрясения все это оказалось на поверхности. Похоже, хранилища принадлежали тольтекам, но это самые предварительные выводы, потому что рядом с руинами все еще царит кавардак. Карлос пригласил вас обоих прилететь туда и встретиться с двумя его главными исследователями… И, если захотите, заняться этой находкой вместе.

— Сельма, ты никогда не перестанешь меня удивлять, — сказа Сэм, благоговейно покачивая головой.

— Ну, в этом еще нет ничего удивительного. Все, что мне понадобилось сделать, — это вспомнить код Мексики, позвонить и попросить об одолжении. Не преувеличивайте мои заслуги.

— Когда мы отправляемся? — еще больше оживился Фарго.

— Видимо, большая часть города не пострадала, но некоторым местам порядком досталось, целые районы сровняло с землей. Землетрясение оценивается в семь-восемь баллов, но повреждения локализованные. Мой знакомый Дал понять, что вы можете явиться в любое удобное для вас время. Ваша репутация открывает множество дверей.

— Ты же не сказала ему, над чем мы работаем, верно? — спросила Реми.

— Нет, я только сказала, что вы изучаете тольтеков, Кетцалькоатля и то, как ацтеки, а позднее — испанцы исказили легенды тольтеков. Это дает довольно широкую канву, по которой вы можете вышивать, и объяснит, почему вы интересуетесь одними сторонами расследования больше, чем другими.

— Ты гений, — заявил Сэм.

— Серьезно, это может больше приблизить вас к цели, чем изыскания в сети, — улыбнулась ему Вондраш. — Вы же знаете, кабинетные изыскания подводят только к определенной точке…

Реми кивнула:

— А потом приходится пачкать ручки. Мы знаем, Сельма.

— Я не знаю, куда деваться, когда мои руки так долго остаются чистыми, — согласился Фарго. — Похоже, пора двинуться на юг от границы. Тадам!

Его супруга притворно нахмурилась и покачала головой:

— Боюсь, он уже готовился к поездке, прихлебывая текилу.

— Вздор. Я трезв, как судья! — настаивал Сэм.

— Это многое объясняет, — парировала Реми, и все рассмеялись.

— Кендра? Похоже, пора снять пилотов с мели и начать готовить самолет! — позвал Фарго.

— Когда бы вы хотели вылететь? — спросила девушка со своего рабочего места у окна.

Супруги переглянулись, и Реми пожала плечами:

— Завтра утром? Скажем, в восемь? Тогда мы попадем в Мехико к полудню по местному времени.

— Да, верно. А что насчет отеля?

— В прошлый раз, когда мы там были, мы останавливались в «Четырех временах года» в квартале Зона Роза. Насколько я помню, отель был очень хорош, и к тому же он расположен в центре города.

— Считайте, что номера уже забронированы, — сказала Кендра.

Сэм и Реми обнаружили, что у этой девушки были такие же организаторские гены, как и у Сандры, и со временем начали ценить ее спокойный, открытый стиль.

— Есть какие-нибудь особые пожелания? — поинтересовалась племянница Вондраш.

— Сельма даст вам список того, что мы обычно берем с собой в такие экспедиции, — сказала Реми. — Он недлинный, только самое необходимое. У нее есть перечень.

— Отлично. Тогда я сейчас же этим займусь.

Остаток дня прошел в подготовке к поездке, и оба Фарго были более чем готовы к прощальному праздничному ужину в своем любимом ресторане в Сан-Диего, в итальянском заведении в Квартале Газовых Фонарей. Они отправились туда в последнем приобретении Сэма — черном «Порше Турбо 918» с откидным верхом, которому нечасто удавалось выезжать в свет. Фарго опустил крышу, и Реми откинулась на спинку мягкого кожаного сиденья. Теплый вечерний ветер ерошил ее волосы.

Сэм с энтузиазмом переключил скорости, и мощный двигатель катапультировал их по съезду на магистраль, а потом — на шоссе.

— Полегче, Госс[10], — предостерегла Реми, когда перед ними обрисовались очертания центра города.

— Прости. Я все время забываю, какая на этой штуке отзывчивая педаль газа, — виновато отозвался водитель.

— Думаю, мы уже промахнули точку отрыва от земли. Ты можешь расслабиться.

— Твое желание для меня — закон.

Сэм сбавил скорость до нормальной. Вскоре они протянули ключи служащему гостиницы и вошли в ресторан. Хозяин приветствовал их, как давно потерянных родственников, и проводил в уединенный уголок, к их любимому столику, а его жена подошла, чтобы поздороваться и предложить специальное меню из нескольких блюд — коронные блюда шеф-повара на этот вечер, дополненные бутылкой «Сассикайи» урожая 2009 года — вероятно, самого выдающегося, превосходного тосканского красного вина.

Еда помогала расслабиться. Каждое блюдо было идеально приготовлено и подано, начиная с брускетты[11], за которую можно было бы умереть, и кончая тушеным мясом, равиоли с телятиной в трюфельном соусе и приготовленными тремя разными способами креветками. К тому времени, как Сэм и Реми принялись прихлебывать лимончелло[12], оба готовы были лопнуть и сошлись на том, что после такой великолепной трапезы они хорошо выспятся.

13

«G650» спустился сквозь облако, закрывающее заход на посадку в международном аэропорту Бенито Хуарес в Мехико. Путешественники прорвались сквозь последние облака в нескольких тысячах футов над городом, в котором здания и дороги, словно одеялом, укрывал проливной дождь. Самолет коснулся земли, и его покрышки выбросили в воздух брызги воды. Вскоре он уже выруливал к зданию для чартерных реактивных самолетов.

Повсюду сквозь ливень носились погрузчики: их фары посылали лучи света, а мигалки моргали — они развозили багаж, топливо и провизию для отправляющихся за границу коммерческих реактивных самолетов, ожидавших в очереди шанса храбро встретить шторм.

Черный «GMC Юкон» ждал Сэма и Реми возле входа в терминал из стекла и стали. Водитель придержал для них дверь, погрузил их багаж, обошел автомобиль и уселся за руль. Как только они выехали из аэропорта, оказалось, что улицы переполнены машинами. Вода бежала по мостовой, а рытвины размером с телевизор были полны зловещей черной воды. Местные жители тащились по тротуарам: нацепив пластиковые штормовки и держа в руках зонтики, они осторожно пробирались по неровному бетону. Возле дисконтной аптеки виднелась жалкая фигура человека в костюме цыпленка: он держал желтый пенопластовый знак, на котором большими красными буквами было написано: «Abierto».[13]

— Если в охоте за сокровищами наступит резкий спад, я всегда смогу заняться этим, — прокомментировал Сэм.

— Я бы приплатила за то, чтобы увидеть тебя в таком наряде, независимо от обстоятельств, — хихикнула его жена.

— Ну, не знаю… Это может снизить стоимость недвижимости в Ла-Холье.

— Трус.

— Я не трус!

— Трусливый цыпленочек.

Реми сунула ладони под мышки и помахала локтями:

— Ко-ко-ко…

Сэм добродушно посмотрел на нее:

— Ты пытаешься что-то мне сказать? Потому что имей в виду — ты привлекаешь внимание этого петуха.

— Или цыплячий костюм, или ничто!

— Если бы я не знал, что это была шутка, я бы серьезно обеспокоился.

— Шутка?

Реми приподняла брови.

— Ладно, неважно, — пошел на попятный Фарго.

Они зарегистрировались в отеле, распаковали сумки и позвонили Карлосу Рамиресу, который говорил с сильным английским акцентом. Карлос сказал, что они могут сегодня явиться в любое время и что он будет счастлив представить их другим исследователям, занимающимся новой находкой.

Сэм и Реми наспех пообедали в ресторане отеля, после чего взяли такси и приехали в ГИАИ — Государственный институт антропологии и истории, расположенный рядом с экологическим парком Куикуилько в самом южном пригороде города.

Карлос Рамирес, одетый в стильный, безукоризненно сшитый темно-серый костюм, встретил их возле стола охранника. У ученого были длинные с проседью волосы, а его верхнюю губу, которая непрерывно кривилась в улыбке, окаймляли щегольские усики.

— А, сеньор и сеньора Фарго! Добро пожаловать, добро пожаловать! Я рад, что вы не позволили непогоде вас отпугнуть, — сказал он, пожимая руки новым знакомым.

— В сравнении с некоторыми местами, в которых мы побывали за последнее время, тут просто рай, — сообщил ему Сэм.

— Небольшой дождик никогда не мог удержать нас вдали от чего-то важного, — заверила Реми.

Карлос провел их на второй этаж, в свой кабинет:

— У меня тут есть апартаменты, в придачу к тем, которые находятся в нашей штаб-квартире в историческом районе. Но, по правде сказать, основную часть времени я провожу здесь. Я предпочитаю научный мир бюрократическому. Конечно, экспедиционная работа — моя первая любовь, но теперь, когда я занимаю ответственную должность, у меня меньше возможностей работать в поле.

Кабинет был просторным: на одном его конце стоял стол для совещаний, окруженный стульями с кожаной обивкой цвета бургундского вина, а у ряда окон, выходящих в парк, находился еще один большой овальный стол.

— Пожалуйста, садитесь, — пригласил Рамирес своих гостей, — а я позвоню остальным и представлю вас. Но прежде чем мы этим займемся, скажите, чем именно я могу помочь?

— Возможно, Сельма уже рассказала вам, что мы исследуем тольтеков, — объяснил Сэм. — Особенно нас интересует период на рубеже тысячного года нашей эры. Мы решили, что, поскольку тольтеки жили здесь, мы должны приехать в Мексику и лично кое-что разведать.

— Молва о ваших успехах бежит впереди вас. Наша нация в долгу перед вами за то, что вы сохранили для нас кодекс майя. Любая помощь, какую я могу предложить, — ваша, стоит только попросить, — заверил супругов ученый.

— Что ж, вряд ли мы потребуем чего-то сверхъестественного, — сказала Реми. — Боюсь, в нашем деле мы по большей части изучаем уже изученное другими. Но все это — часть работы, а мы любим быть скрупулезными.

— Да, конечно. С чего вы хотите начать?

— Нам бы хотелось посмотреть на имеющиеся у вас коллекции артефактов и на любые документы, имеющие отношение к тольтекам… И к их самому знаменитому правителю, Кетцалькоатлю.

— Безусловно. К несчастью, материалов не так много, как нам бы того хотелось, — признался Карлос. — Жрецы ацтеков уничтожили большую часть записей о его достижениях. А еще сильнее дело усложняет то, что испанцы, намеренно или случайно, исказили оставшиеся записи, так что в итоге известное нам о Кетцалькоатле, скорее всего, неверно.

Реми кивнула:

— Тогда вы понимаете, с какой проблемой мы столкнулись. Мы надеемся, что у вас есть материалы, которых нет в сети, и они смогут пролить больше света на цивилизацию тольтеков и на ее лидера.

— Вообще-то вы не могли бы выбрать для своего визита более подходящего времени, — сообщил Карлос. — Судя по всему, недавно обнаруженные подземелья, оказавшиеся на поверхности после землетрясения, могут дать новую информацию о цивилизации тольтеков. Конечно, пока об этом рановато судить, но мы на это надеемся. Похоже, все это было спрятано под землей намеренно, а тольтеки поступали так только с тем, что было ценно для них… И эти подземелья настолько южнее Тулы, вот неожиданность!

— Мы сочли бы за честь увидеть их как можно скорее, — сказала миссис Фарго.

— Позвольте вызвать моих коллег, которые возглавляют эти раскопки. Вы будете работать в тесном сотрудничестве с ними. Эти двое — одни из самых лучших наших специалистов.

Карлос набрал номер и быстро заговорил по-испански, после чего снова посмотрел на американцев:

— Они сейчас придут. Это Марибела и Антонио Касуэло, брат и сестра. Выдающиеся умы и эксперты по тольтекам.

Пару минут спустя в дверь негромко, очень вежливо постучали. Вошла высокая женщина лет тридцати с небольшим, а за ней — мужчина примерно такого же возраста. То, что они брат и сестра, было ясно по их лицам. А вот к чему Сэм и Реми не подготовились, так это к тому, насколько поразительной окажется внешность этих двоих. Длинные, черные как смоль волосы Марибелы будто отливали внутренним светом, подчеркивая ее гладкую кожу цвета жженого сахара. У нее были высокие скулы, жемчужно-белые зубы и мерцающие шоколадные глаза. Ее брат был таким же ошеломляющим: его сильный подбородок и строгий профиль скорее подошли бы модели или кинозвезде, чем ученому.

Женщина заговорила первой, протянув руку Реми:

— Сеньора Фарго, как приятно с вами познакомиться! Я годами с восхищением и удивлением следила за вашими подвигами.

Рамирес лучезарно улыбнулся:

— Реми Фарго, это Марибела Касуэло.

— Это мне приятно познакомиться с вами, — сказала американка.

Она быстро окинула взглядом безупречную фигуру дамы, одетой в скромные черные слаксы и красную блузку: эта одежда подчеркивала ее формы таким образом, о каком большинство женщин могли только мечтать.

— А вы, должно быть, Сэм Фарго, — сказала Марибела, предлагая руку Сэму.

Ее ладонь была прохладной на ощупь, а голос — по-настоящему музыкальным.

Фарго мог поклясться, что, когда их руки соприкоснулись, между ними пробежал слабый электрический ток. Он быстро повернулся к брату загадочной женщины:

— Антонио, верно?

— Захватывающее знакомство. Воистину захватывающее! — воскликнул тот.

Они пожали друг другу руки.

— Но, пожалуйста, называйте нас по именам. Ненавижу формальность, — сказала Реми, когда новые знакомые заняли предложенные им места рядом с Сэмом.

Карлос сообщил вновь прибывшим, чем интересуются супруги Фарго, и глаза брата и сестры загорелись при упоминании недавно раскопанных тайников.

— Это выдающаяся находка, — сказал Антонио. — Мы оба там побывали, и уже ясно, что на изучение одних только резных изображений должны уйти годы. Похоже, там есть ряд взаимосвязанных туннелей, которые ведут минимум в четыре погребальных камеры. Мы уже вынесли оттуда мумии. Эта не потревоженная никем находка должна подарить людям уникальные знания. Не сомневаюсь, что для вас посещение подземелий станет изумительным событием.

— И конечно, мы приглашаем вас осмотреть все, что у нас есть по тольтекам и Кетцалькоатлю, — добавила Марибела, — хотя большая часть этих сведений хорошо описана в научных журналах, поэтому особых неожиданностей не будет.

— Как сейчас обстоят дела в районе вокруг места раскопок? — спросил Сэм.

Рамирес нахмурился:

— Там царит контролируемый хаос. Мы расчистили вход, и его охраняет полиция, но район все еще остается зоной бедствия. Только в том пригороде расстались с жизнью больше ста человек. Еще предстоит восстановить разные учреждения, да и без мародерства не обошлось. Команды спасателей работают над завалами, но ситуация не радужная.

— Есть опасность, что могилы буду разграблены? — спросила Реми.

— Надеюсь, этого не случится, — ответил Антонио. — Но полиции очень мало платят, поэтому такая возможность всегда остается. Мы составили опись всех драгоценных предметов и сейчас изо всех сил стараемся переправить их сюда, но дело движется медленно, потому что мы хотим сносно задокументировать нынешнее состояние находки. Как вам известно, в таких случаях балансируешь на тонкой грани…

Миссис Фарго кивнула:

— Прежде всего — не навреди.

Марибела взглянула на нее:

— Могу я спросить, какое у вас образование? Кажется, я читала, что вы антрополог?

— Верно, физический антрополог[14], хотя прошли годы с тех пор, как я участвовала в жизни научного мира. Я тоже всячески предпочитаю экспедиционную работу.

— Конечно. Ничто не сравнится с волнующим ощущением первооткрывателя, да? — улыбнулась мексиканка.

— Да. Мне очень повезло, что мой муж разделяет эту мою страсть, — сказала Реми, сжав руку Сэма и тем самым будто давая понять, что этот мужчина — ее.

Брат и сестра продемонстрировали супругам Фарго предметы и фотографии, хранившиеся в подвале здания, где они находились. Многие предметы были уже знакомы Сэму и Реми по снимкам, выложенным в Интернете.

— К нашему огорчению, тольтеки не имели письменности, — заметила Марибела. — Поэтому любое их историческое событие — это устные предания, записанные позднее. Существуют еще случайные пиктограммы. Но, как вы видите по этим пиктограммам, у них имелась тщательно разработанная система символов, хотя есть большие расхождения во мнениях насчет того, как интерпретировать многие изображения.

Антонио кивнул:

— Так же противоречивы и сведения о легендарном правителе тольтеков Се-Акатле Накшитле Топильцине, которого часто называют Топильцин Кетцалькоатль или просто Кетцалькоатль. С течением времени предания о нем были настолько искажены, что теперь трудно понять, чему верить. Например, некоторые уверяют, что он был мифической личностью, и нет оснований считать его историческим лицом. Другие заявляют, что он был первым правителем тольтеков. А третьи говорят, что люди считали его божественной реинкарнацией подлинного Кетцалькоатля, первого божества Центральной Америки.

Сеньор Касуэло показал на коллекцию резных изображений сурового человека с большой головой и чем-то похожим на бороду.

— Все это очень запутанно, — согласился Сэм. — Особенно борода. Среди коренных жителей Америки неизвестны бородатые, верно?

Марибела улыбнулась:

— Верно. И все усложняется еще и несколькими испанскими записями ацтекских преданий и истории их цивилизации. Нам известно, что эти документы представляют собой сильно измененные версии устных преданий. Другая проблема заключается в несомненных трудностях интерпретации. Многие из существующих документов были созданы францисканскими монахами или конкистадорами, которые просто напортачили с записями.

Антонио придвинулся к сестре:

— Не говоря уж о том, что некоторые записи были засекречены из-за того, что противоречили официальной истории. Мы знаем, что испанцы имели тенденцию устранять все, что, по их мнению, могло привести к легендарным сокровищам. Не то чтобы это принесло большие результаты, но это демонстрирует систематический подход к разграблению наследства майя и ацтеков как ради финансовой выгоды, так и ради того, чтобы подольститься к королю Испании и добиться финансирования дальнейших экспедиций.

— На протяжении всей человеческой истории деньги влияли на поведение людей, — согласился Сэм.

Касуэло кивнул:

— Почти нет сомнений, что некоторые из официальных отчетов — чистейшей воды вымысел, основанный на путанице первоначального Кетцалькоатля-бога с Кетцалькоатлем — правителем тольтеков.

— А что случилось с более точными записями, сделанными испанцами? С записями, которые могли намекать на важные места? — спросила миссис Фарго, тщательно избегая слова «сокровища».

— Все уцелевшие рукописи более светские. Некоторые попали в Испанию, а другие затонули вместе с кораблями, которым часто не удавалось совершить морской переход, или еще по каким-то причинам исчезли, — рассказал Антонио.

— А вы пытались их отыскать? — осторожно спросил Сэм.

Их собеседник пожал плечами:

— Конечно. Мы несколько раз ездили в Испанию, но не нашли там ничего, что уже не было бы частью общественного достояния. И еще мы совершили несколько поездок на Кубу. Но с тамошним правительством трудно иметь дело даже нам, мексиканцам: кубинцы очень скрытные. Мы с Марибелой года четыре тому назад несколько месяцев проработали в их музее, и нам показали несколько пиктограмм и один манускрипт. Говорят, манускрипт этот был написан конкистадором, имевшим отношение к ацтекам или тольтекам. Но кубинцы не разрешили нам тщательно изучить эти документы, не разрешили даже сфотографировать их. Мы много раз начинали с ними переговоры о том, чтобы получить доступ к документам или чтобы вернуть их в Мексику, но каждый раз натыкались на каменную стену. Прискорбно, потому что это наше наследие, а не их.

— А тот манускрипт? О чем в нем говорилось? — спросила Реми.

— Не могу сказать. Он был непонятен — вероятно, записан каким-то шифром, что не так уж необычно для секретных документов того времени. А поскольку у нас не было времени штудировать строчку за строчкой и разгадывать шифр, смысл его узнать не удалось. Но я ясно помню, что в нем были тщательно выполненные рисунки ацтеков, и, возможно, тольтеков, и изображения их кумиров, в том числе и одно изображение Кетцалькоатля.

— А сами кубинцы пытались его расшифровать? — спросил Фарго.

Антонио покачал головой:

— Не думаю. Для них это всего лишь старый манускрипт. У меня сложилось впечатление, что он пробыл там очень долго и никто им не интересовался — до тех пор, пока мы не захотели взять его с собой. Вот тут-то он сразу стал национальным сокровищем.

— И где они держат все эти мексиканские реликвии?

Голос Сэма был ровным, без малейшего намека на что-либо, кроме вежливого любопытства.

Марибела посмотрела на него:

— В Морро Касл, в устье Гавана-Харбор. У них там маленький музей, и, думаю, эти вещи законопатили в подвале. Такое ощущение, что они хранятся там потому, что именно там они и лежали сотни лет — вероятно, с тех пор, как Британия вернула остров Испании.

Реми сделала серию снимков и повернулась к Антонио:

— Мне совершенно ясно, почему все так взбудоражены… Сеть гробниц выглядит потрясающе! Вы наверняка взволнованы этой находкой.

— Да, это одно из первых открытий за долгое время, которое имеет отношение к тольтекам… — не стал спорить Касуэло. — Учитывая местонахождение гробниц, это полная неожиданность. Считалось, что тольтеки строили только в Туле, но теперь следует пересмотреть это мнение. — Затем, после паузы, он добавил: — Нам известно из легенды, что Кетцалькоатля выгнали из Толлана и он добрался до самых дальних пределов цивилизованного мира, включая города майя в Мексике и в Гватемале, а возможно, даже дальше.

— Вы считаете, что легенда о гробнице Кетцалькоатля имеет под собой веские основания? — спросила миссис Фарго.

— Нет, скорее всего, она основана на сомнительных упоминаниях в одной из самых неясных рукописей, а еще на некоторых письмах испанскому королю. Это всего лишь слухи.

— Значит, вы не думаете, что гробница существует?

— Я в этом сомневаюсь. От тогдашних испанцев до современных авантюристов кто только не охотился за этим призраком — чтобы остаться ни с чем, — пренебрежительно сказал Антонио. — Нет, настоящее сокровище тольтеков — это их история, и, к несчастью, она точно так же затеряна, как любая погребальная камера мифического правителя. Кроме того, подумайте о некоторых преданиях, окружающих эту историю. Вы же слышали ее, верно? Я имею в виду… изумруд величиной с человеческое сердце. Да ладно! Такой изумруд мог появиться только из Колумбии, а нет никаких доказательств, что тольтеки когда-либо путешествовали так далеко на юг, не говоря уже о том, чтобы там торговать. Я пришел к выводу, что, как и многие другие легенды той эпохи, эта основана, скорее, на огромных надеждах, чем на фактах. Это вроде как мексиканский эквивалент Святого Грааля, и гробница не более реальна, чем Грааль.

На осмотр артефактов ушел весь день, и Сэм с Реми согласились встретиться с Антонио и Марибелой в «Четырех временах года» на следующее утро, чтобы вместе отправиться исследовать подземные склепы.

В такси по дороге в отель Фарго позвонил Вондраш по спутниковому телефону и тихо сказал сквозь шум проносящихся мимо машин:

— Сельма, я хочу, чтобы ты раскопала всевозможную информацию по испанским артефактам на Кубе. И опубликованную, и основанную лишь на слухах.

— Куба? — отозвалась его помощница. — Хорошо. Сейчас же этим займусь.

— Да, и совсем уж рискованное предположение: проверь, есть ли в сети что-нибудь вроде чертежей Морро Касл в Гаване.

— Сделаю. Когда у меня будет, о чем сообщить, пришлю вам отчет по электронной почте.

Сэм дал отбой и набрал другой номер из своей адресной книжки. Реми перехватила его взгляд и спросила:

— Что теперь?

— Ну, эти дела с Кубой навели меня на мысль. Кто имеет больший доступ к информации по Кубе, чем… Руб?

— Руб Хэйвуд? Хорошая идея. Я уверена, что Кубе в ЦРУ отведен целый отдел.

Внедорожник подкинуло на особенно противной рытвине, и супругов сильно тряхнуло. Миссис Фарго вцепилась в сиденье и потянулась свободной рукой к золотому амулету на шее. Ее муж подождал гудка и прошептал ей:

— Сейчас нам не помешало бы немного дарованной скарабеем удачи. Не могла бы ты потереть его, чтобы появился джинн?

Они засмеялись, и тут в телефоне прозвучал голос с характерными интонациями Хэйвуда.

— Руб, это Сэм! — ответил Фарго. — Твой старый друг-приятель.

— Сэм! Сколько лет, сколько зим! Что, ты сейчас в Колумбии? Хочешь угостить меня обедом?

— Придется перенести это на потом, Руб. Нет, я звоню тебе, скорее, в поисках фактов.

— Что на сей раз?

Фарго поведал, что ищет. Когда он закончил, его друг несколько секунд молчал.

— На это может уйти некоторое время, но я дам поручение аналитику, — сказал он наконец. — Я слышал, в наши дни они могут творить чудеса с помощью компьютеров.

— Информация хороша ровно настолько, насколько хорош тот, кто вводит ее в компьютер, — заметил Сэм.

— Разве это не верно? Итак, ты хочешь знать о кубинских археологических тайниках в Морро? Это довольно маловразумительное поле исследования, даже для тебя…

— Я просто пытаюсь сохранить наши взаимоотношения свежими и непредсказуемыми.

— Гм. Знаешь, а я получил повышение.

— В самом деле? Поздравляю!

— Спасибо. Я бы сказал, каково мое новое звание, но тогда мне придется тебя убить, так что лучше не спрашивай.

— Рад за тебя.

— Ладно, дружище. Я задам работу своим эльфам. У тебя прежний электронный адрес?

— Некоторые вещи никогда не меняются.

Когда Сэм дал отбой, Реми придвинулась ближе:

— Что ты думаешь о наших новых коллегах? Марибела потрясающая красавица, правда?

— Кто? — переспросил ее муж. — А, сестра! Я не заметил.

Миссис Фарго ткнула его локтем:

— Ты в курсе, что, когда ты лжешь, в твоих глазах мелькает эдакий предательский огонек?

— Ты кому будешь верить, мне или моим лживым глазам?

— Да я просто говорю… Она не такая, как я ожидала.

— Ее брат тоже. Не такой уродливый, как сестра, но тем не менее.

Дальше они ехали мимо разноцветных фасадов магазинов и жилых домов молча, погрузившись в собственные мысли. Теперь мысли эти крутились вокруг мифического правителя, места его последнего упокоения и препятствий, которые предстояло преодолеть, чтобы появился хоть какой-то шанс найти его гробницу.

14

Синевато-серое небо брызгало дождем на ветровое стекло «Субурбана» Антонио. В это время года утренний туман был обычным явлением в Федеральном округе, или в ФО, как называют его жители Мехико. Пока они ехали на север из городского центра в бедный пригород Лопес Матеос, машина то и дело попадала в пробки.

Потом Касуэло свернул, и, проехав еще квартал, они оказались перед двумя военными машинами, справа и слева от которых стояли тяжело вооруженные солдаты, держа наготове винтовки «М-4».

— Это наша охрана, — объяснил водитель, сбросив скорость. — Полицейские затребовали поддержку армии после того, как прошлой ночью их обстреляли. Вероятно, это были лишь подростки, но сейчас все на взводе.

Он подвел машину к осыпавшемуся бордюру рядом с продовольственным магазином на углу. Стена магазина была разрисована из баллончиков знаками банд, а поперек его разбитых окон выгнулись железные прутья арматуры. Когда Антонио открыл водительскую дверь, появился солдат с нашивками сержанта, и археолог показал этому суровому ветерану свое удостоверение личности. Тот недоверчиво вгляделся в бумаги, после чего взмахом руки позволил исследователям двигаться дальше. Марибела повернулась и посмотрела на Сэма и Реми:

— Настало время шоу… Так у вас говорят?

— Именно так, — ответила миссис Фарго.

Желтая лента отгораживала земляной коричневый склон, ведущий в пропасть под улицей. Сэм и Реми задержали дыхание из-за вони скопившихся нечистот канализации, а Антонио исчез во мраке подземелья.

Послышался отдаленный рев газогенератора, и внутри зажглись два небольших фонаря.

— Давайте. Осталось еще примерно пятнадцать футов, — позвала сеньорита Касуэло.

Реми с трудом сглотнула, чуть не подавилась и последовала за двумя мексиканскими археологами. Сэм тут же двинулся за ней.

Впереди была брешь в каменной стене, там, где камни рухнули внутрь, в пространство за ними. Антонио пробрался через отверстие, трое его спутников — за ним. Еще один фонарь был установлен на треножнике там, где скрещивались три подземных перехода.

Сеньор Касуэло подождал, пока все его догонят, и объяснил:

— Каждый из этих ходов ведет в погребальную камеру. Вероятно, самая значительная — та, которая прямо впереди. Вы увидите гончарные изделия и другие предметы… Они все пронумерованы, и мы оставили их там, где нашли, чтобы в ближайшие несколько дней исследовать более тщательно. Будьте осторожны — пол неровный.

Тесной группой они приблизились к первому склепу. Их шаги отдавались эхом в тесном пространстве, а воздух был пропитан запахом влажной земли и разложения. Антонио нагнулся и щелкнул выключателем распределительной коробки, лежащей у его ног. Ряд рабочих ламп осветил конец тоннеля, и их жутковатый отсвет замерцал на стенах погребальной камеры.

Реми едва не задохнулась, когда корень дерева коснулся ее плеча.

Сэм взял ее за руку:

— Здесь страшновато, а?

Комната была маленькой, двенадцать на двенадцать футов, не больше. В дальнем ее конце виднелось каменное возвышение — это было место последнего упокоения высокопоставленного тольтека. Горшки, глиняные фигурки, маски и орудия из обсидиана валялись слева и справа от возвышения, а над ними перекрещивались куски белого шпагата, натянутого, чтобы точно определить местоположение каждой находки. Самым поразительным было то, что каждый дюйм стен покрывали пиктограммы: вся комната была произведением тольтекского искусства.

Сэм остановился рядом с возвышением, глядя на это потрясающее зрелище, и почувствовал, как жена придвинулась к нему. Они обвели взглядами живописную картину вокруг.

— Все эти вещи, скорее всего, были собраны в аккуратную кучу, — сказала Марибела. — Но за минувшие века землетрясения вот так с ними обошлись. Хотя захоронение в поразительно хорошем состоянии, и самое изумительное — это резные пиктограммы. Очень напоминают те, что были обнаружены при раскопках других известных нам тольтекских исторических мест. Но я никогда еще не видела их в таком изобилии.

Супруги Фарго подошли к ближайшей стене. Сэм вынул из кармана маленький фонарик и включил его.

На него свирепо глядело мрачное лицо. На голове тольтека красовался сложный головной убор, в одной руке он держал стилизованно изображенную дубинку, а в другой — змею. Фарго перешел к другому вырезанному на стене изображению: на нем ягуар приготовился к прыжку, а позади животного виднелся храм. Рядом — процессия воинов. Ниже — люди, ведущие на привязи каких-то животных. Фигурки людей, строящих высокую пирамиду. И еще, и еще, сцена за сценой…

— Изумительно, не правда ли? — прошептала Реми. — И ведь все в замечательном состоянии!

Антонио кивнул:

— Мы надеемся найти еще больше, когда начнутся раскопки. Земля, которую вы видите на полу, насыпалась сюда с течением времени — это неизбежно. Но большая часть подземелья сохранилась в таком первозданном виде, какой мне еще никогда не встречался.

— Чьи мумии вы здесь нашли? — спросила миссис Фарго. — Каковы ваши предположения?

— Вероятно, это были жрецы, но очень высокого ранга — возможно, религиозные лидеры своей эпохи. А вот почему их похоронили к югу от Тулы — загадка.

— Такое было в порядке вещей — хоронить религиозных лидеров в тщательно разработанных склепах? — уточнила Реми.

— О цивилизации тольтеков в настоящее время мало что известно, поэтому тут до сих пор больше вопросов, чем ответов, — вздохнул Касуэло. — Чтобы полностью задокументировать находку, понадобится много месяцев, а то и лет… При условии, что городские власти не прервут нашу работу. Уличное движение наверху — это проблема, хотя мы, наверное, сможем купить одно из ближайших зданий и проделать в нем вход сюда. Но на это нужны финансы…

Все четверо перешли в соседние склепы, где были другие резные изображения и другие артефакты. Реми фотографировала все подряд, чтобы изучить позже. Сколько всего тут было! Такая грандиозная работа означала годы труда искусных ремесленников.

Спустя три часа Антонио дал сигнал, что следует сделать передышку и вернуться наверх.

Марибела пошла впереди, показывая путь.

— Сегодня днем прибудет группа студентов, чтобы помочь нам с раскопками. Вы можете остаться, если хотите, но тут будет очень людно. И, откровенно говоря, вы уже видели большую часть того, на что тут пока стоит смотреть. Может, вам лучше провести некоторое время в институте с артефактами? — предложила она. — Я могу отвезти вас, пока Антонио будет приглядывать тут за работами.

— Это было бы здорово, — сказал Сэм. — Мы не хотим путаться у вас под ногами. И в институтских хранилищах наверняка достаточно материала, стоящего внимания, чтобы мы не сидели без дела.

Реми кивнула, и группа осторожно выбралась обратно на вонючую улицу, где солнце теперь жарило сквозь прорехи в облаках.

Телефон Сэма зазвонил, когда они ехали в институт. Мужчина посмотрел на дисплей и ответил на звонок.

— Что у нас хорошего? — спросил он.

— Похоже, я нарыл для тебя кое-что обнадеживающее, — сказал Руб. — Но есть хорошие новости и плохие новости.

— И какие же плохие?

— Кубинцы такие же скрытные, как и китайцы, поэтому все, что у нас есть, — это слухи и намеки.

— То есть вилами по воде писанное.

— Именно.

— А хорошие новости?

— Очевидно, в Гаване имеется хранилище испанских древностей, и его контролирует министерство внутренних дел. Это часть их музейной группы.

— Наверное, мне лучше не спрашивать, как ты об этом узнал.

— Перебежчик. Приплыл сюда вместе с пятьюдесятью другими на самодельной лодке сорок лет тому назад.

— Значит, информация настолько древняя?

— Это не худшая из твоих проблем.

Почему я подозреваю, что самое лучшее ты приберег напоследок?

— Я и вправду так предсказуем?

— Просто выложи мне все напрямик.

— Хранилище находится под фундаментом Морро Касла, в котором круглосуточно дежурит отряд военной охраны.

— А детали тебе известны?

— Проверь свою электронную почту. Но Сэм! Всего один маленький совет. Кубинцы — агрессивные парни и не любят американцев. Поэтому, если ты задумываешь какую-то глупость, советую ее не делать.

— Это не очень-то ободряет.

Хэйвуд шумно выдохнул:

— Как только я дам отбой, ты будешь предоставлен самому себе, друг мой. Я не смогу тебе помочь, если ты погонишься за этим и попадешь в беду. И я настоятельно рекомендую тебе не совершать опрометчивых поступков.

— Усек. Спасибо еще раз. Я перед тобой в долгу.

— Будь осторожен, Сэм. Ты должен остаться в живых, чтобы вернуть этот долг.

15

Проведя весь день за анализом материалов в институте и за сравнением их с фотографиями, сделанными утром, Фарго закончили работу в шесть вечера и вернулись в отель. Сэм вошел в свой электронный почтовый ящик и провел несколько минут, изучая послание от Руба, в котором было несколько грубо выполненных планов Морро Касла, явно начерченных от руки, и описание военного контингента, охраняющего форт. Построенный в 1589 году для защиты Гавана-Харбор, Морро был национальной достопримечательностью, низведенной ныне до положения приманки для туристов.

Реми сидела на кровати, пока ее муж заканчивал свои дела. Увидев чертеж, она приподняла брови:

— Сэм Фарго, надеюсь, ты не составил какой-нибудь безумный план?

— Конечно, нет. Я просто думаю: какое сейчас милое время года, чтобы посетить Канкун.[15]

— Который всего в часе полета от Кубы, так ведь?

— Что? В самом деле?

— У тебя никуда не годный покерфейс.

Сэм кивнул:

— Значит, хорошо, что я не играю в карты.

— Когда тебе рассказали о зашифрованном манускрипте, я так и знала, что ты не сможешь противиться искушению.

— Ну, теперь, когда ты упомянула об этом, мне кажется просто позором, что нечто настолько потенциально важное для народа Мексики охраняется иноземной властью.

— Мы понятия не имеем, важен ли вообще тот манускрипт. Судя по тому, что нам известно, он может быть, например, кулинарным рецептом.

— С кучей доколумбовых иллюстраций?

— Не забывай про письма от моряков. Они не очень-то много дают. Кроме того, испанское завоевание Мексики продолжалось сколько — сто восемьдесят лет? Поэтому рукопись может быть связана с чем угодно, не обязательно с тольтеками.

— Ладно, согласен. Но разве у нас есть вариант лучше для продолжения наших поисков?

— Пока нет, но мы только начали анализировать местные рельефы. Может, отыщется нечто новое, что укажет нам верное направление…

— А эти рельефы все еще будут здесь, когда мы вернемся обратно.

Реми нахмурилась:

— Если вернемся.

— Ох, да брось! Все, что у меня на уме, — это проникнуть туда, сделать несколько фоток и исчезнуть прежде, чем кто-нибудь сообразит, что происходит. Чем это грозит?

— Это крепость, Сэм. В смысле — она у-креп-ле-на. Режимом, который относится к Соединенным Штатам враждебней, чем любой другой в этом полушарии. Что-то подсказывает мне, что, если нас поймают, мы будем в нешуточной беде.

— Вот почему в моем плане нет ничего, предполагающего нашу поимку.

Женщина вздохнула:

— К твоему сведению, это плохая идея. Но, вижу, с тобой нет смысла спорить.

— Может, смысл в том, чтобы попрактиковаться в спорах?

— У меня за спиной годы практики, и, похоже, спорить с тобой сейчас так же бесполезно, как и тогда, когда мы впервые встретились.

— Тогда полетим в Гавану, оценим форт и среди ночи проскользнем в хранилище.

— Да уж… И как именно ты собираешься это сделать?

— Эту часть плана я пока разработал не до конца.

— Позови меня, когда разработаешь.

Тем вечером от команды супругов Фарго пришло по электронной почте три письма, но ни в одном из них не было ничего такого, чего Сэм и Реми уже бы не знали. Там была статья из энциклопедии о гробнице Кетцалькоатля, описание гроба из жадеита, золотых гор, бесценных орнаментов и «Ока Небес» — опытный глаз Сэма счел все это подростковыми мечтами, выдаваемыми за действительность. Все сокровища были спрятаны в тайной гробнице в священном месте, где их не могли осквернить язычники, а для тольтеков слово «язычник» означало кого угодно, кроме них самих.

Потом Сэм прочитал отчет одного докторанта о поисковой экспедиции 1587 года, предпринятой по следам экспедиции 1521-го. Хотя тот отряд обнаружил много больших городов ацтеков и тольтеков, он нашел лишь пустую гробницу.

Но та единственная в своем роде лихорадка, которую порождает ожидание бесценных сокровищ, не утихала, и авантюристы поколение за поколением искали место последнего упокоения Кетцалькоатля так же, как искали легендарные Семь Золотых Городов[16] и Эльдорадо в Южной Америке… Искали для того, чтобы найти разорение, болезни и, в конечном итоге, смерть.

В начале 1920-х годов, если верить третьей статье из популярного журнала, еще одна группа прочесала храмовые города центральной Мексики в поисках неуловимого сокровища, но так и не вернулась из похода — предполагалось, что ее перебили бандиты в этой весьма беззаконной стране.

После неторопливой трапезы в отеле Фарго проверил расписание полетов из Канкуна и обнаружил, что оттуда каждый день есть несколько рейсов в Гавану. Он внимательно изучил список требований и обнаружил, что они с женой легко смогут добраться до Кубы с визами-вкладышами в паспортах. Как только они оттуда уедут, документы можно будет вынуть, и тогда не останется ни малейших свидетельств того, что они когда-то там были.

Сэм объяснил все это Реми, и они сошлись на том, что попытаются провести мини-отпуск на Кубе и как следует присмотрятся к Морро Каслу.

На следующий день Фарго первым делом известил об их планах всех в Ла-Холье и попросил найти в Гаване надежного человека, который сможет помочь им во время пребывания на Кубе.

Следующим пунктом была поездка в Канкун. Сэм велел Рексу составить полетный план на сегодняшний вечер и затем наконец, когда его заверили, что он может без промедлений получить визы в кубинском консульстве в Канкуне, заказал билеты на завтрашний рейс от Канкуна до Гаваны.

День в институте прошел быстро. Фарго уже видели снимки большей части резных изображений в сети, поэтому ничего неожиданного не нашли.

Дорога в аэропорт была сущим бедствием: из-за движения транспорта на нее ушло почти столько же времени, сколько на полет до Канкуна. Когда «G650» приземлился и дверь во фюзеляже распахнулась, в кабину хлынула удушливая жара: влажность воздуха приближалась к девяноста процентам. Бесплатная машина из отеля унесла супругов в «Ритц-Карлтон», где они зарегистрировались, а после поужинали в «Фантино» — роскошном ресторане отеля. Реми начала с душистого горошка и маслянистого супа из салата-латука с гребешками, а в качестве основного блюда выбрала угольную рыбу. Сэм же сперва заказал желтоперого тунца, а потом — стейк с грибами, запив все бутылкой «Адоб Гваделупе Серафиель Каберне» урожая 2006 года.

Когда официанты унесли тарелки, Фарго откинулся на спинку стула, поболтал в бокале остаток вина и сделал длинный, одобрительный глоток.

— Ух ты! — изумился он. — Кто мог знать, что в Мексике делают такие вина? Оно изумительно.

— Знаю. Оно совершенно потрясающее, — согласилась его супруга. — Само по себе — почти целый обед.

Сэм заметил огонек отраженного света от канделябра, танцующий в ее глазах.

— Ты должна признать — пока все не так ужасно, — заявил он.

— Это не Баффинова Земля, здесь я отдам тебе должное.

После ужина они пили в баре текиловый бренди и наблюдали, как прибой накатывается на белый песчаный берег. Волны светились в лунном свете.

— Это изумительно, Сэм, — улыбнулась Реми. — Надеюсь только, что завтрашний день закончится так же мило, как сегодняшний.

— Завтра мы будем в Гаване. Найдем какое-нибудь заведение, где делают достойный мохито, пропитаемся местным колоритом. Разве это может быть так уж плохо?

— Ты понимаешь, что каждый раз, когда ты так говоришь…

— Что-нибудь идет не так, — закончил за жену Фарго. — Беру назад вопрос насчет «так уж плохо».

— Не думаю, что у тебя получится. Теперь твой вопрос где-то там, в космосе.

— Ерунда. Мы на самом красивом берегу в мире. И я с самой хорошенькой девушкой в городе.

Реми придвинулась к Сэму. Бренчание играющей в мексиканском баре группы и гармоничные голоса певцов идеально дополняли опьянение бренди, который прихлебывали супруги. Они вернулись в свой номер. Будущее, как всегда, было неясным, но настоящее — настолько приятным, насколько они только могли пожелать.

Фарго позвонил Вондраш: ему не терпелось получить весточку о ее охоте на кубинского гида. На звонок ответила Кендра:

— Вам повезло. Сельма получила приглашение от одного из ее знакомых, гаванского доктора, который согласился показать вам окрестности. Меня заверили, что он знает много ходов и выходов.

— Она за него ручается? — уточнил Сэм.

— Да. Ему ужасно понравились несколько ее статей, и они переписывались годами. Когда вы отправляетесь?

— Завтра днем.

— Удачи.

Мужчина немного помолчал и лишь потом задал еще один волновавший его вопрос:

— Как у Сельмы дела со здоровьем?

— Она все еще приноравливается к обстоятельствам, но физиотерапия начинает действовать.

— Она справится. Надеюсь, она выполняет предписания врача?

— Думаю, да. Наверное, она делает даже больше, чем должна. Вчера она сказала, что просто хочет как можно быстрее снова встать на ноги.

— Скажи ей, что мы думаем о ней.

— Я передам.

16

На пути в кубинское консульство стало ясно, что таксист понятия не имеет, где оно находится. Расспросив трех прохожих, куда ехать, он, в конце концов, остановился перед обветшалым белым зданием в двух кварталах от главной улицы и заверил пассажиров, что это «новое» местоположение неуловимой кубинской штаб-квартиры.

В приемной было жарко: она едва-едва вентилировалась с трудом работающим напольным вентилятором, который явно появился на свет раньше двигателя внутреннего сгорания. Когда женщина за конторкой наконец протянула Фарго их визы, они подошли к ней с благодарностью и, уплатив символическую плату, со всех ног устремились к выходу.

Затем Сэм и Реми прошли пешком несколько длинных кварталов. Тропическое солнце нещадно палило с небес. Когда супружеская пара добралась до главной улицы, Сэм был мокрым от пота. Он осмотрел витрины и показал на магазин, торгующий скобяными товарами. Десять минут спустя муж и жена вышли оттуда на несколько сотен песо беднее, зато с большой сумкой припасов, и остановили такси, чтобы вернуться на нем в отель.

Обед возле бассейна вместе с «Маргаритой» поднял их упавший дух, и, прибыв в аэропорт, Фарго без проблем прошли через охрану со своим личным багажом и сумкой с припасами.

Их бодрого настроения, длившегося с прошлого вечера, хватило до тех пор, пока стюардесса кубинской авиакомпании не сообщила, что вылет по неясным обстоятельствам задерживается на час. Зона вылета была настолько далека от отеля «Ритц», насколько это можно было себе представить, но Сэм наилучшим образом использовал задержку благодаря холодному пиву «Текате» и пакету чипсов, пока Реми прихлебывала воду из бутылки.

Один час перешел в другой, и к тому времени, как они заняли свои места в самолете, миссис Фарго несколько раз упомянула, что у нее не слишком хорошие предчувствия насчет этой поездки.

— Расслабься. Да что может… — начал было ее муж, но осекся.

Реми сердито взглянула на него:

— Я тебя предупреждала. Ты нас сглазишь.

— Я же ничего не сказал!

— Но подумал!

У Сэма не нашлось достойного ответа, поэтому он молча уставился в окно на пальмы, жарящиеся на солнце вдоль взлетной полосы.

Древний реактивный самолет тяжело покатил по ней, готовясь взлететь, а потом опасно затрясся, словно с трудом пытаясь подняться в небо.

Международный аэропорт Хосе Марти в Гаване оказался больше, чем супруги ожидали, с тремя терминалами и множеством самолетов на земле.

Реми тихо заметила мужу, что внутри серое бетонное здание аэропорта такое же потрепанное, как и снаружи. Таможенники были серьезными и недружелюбными: сперва они решительно нахмурились, но потом махнули руками, веля американцам проходить.

Сэм обменял четыреста долларов на местные деньги и сунул их в карман. Когда пара сошла на тротуар, чтобы добраться до остановки такси, жара ударила их, словно кулаком. Здесь было еще жарче и влажность была еще выше, чем в Канкуне, хотя из близлежащих джунглей долетал неприятный ветерок.

Под ржавым железным навесом ожидал ряд новеньких «Мицубиси», и похожий на покойника человек в полинявшей голубой униформе дул в свисток с энтузиазмом директора похоронного бюро.

Дорога в Гавану заняла сорок пять минут. Сперва они ехали по сельской местности, потом — по окраине города. Сэма и Реми удивило, что множество машин было современными — они-то ожидали увидеть флотилию развалюх 50-х годов, как это показывалось в фильмах. Очевидно, кубинцы смотрели другие фильмы, потому что их аппетит на «ниссаны» и «хонды» казался таким же ненасытным, как и в любом месте Америки… Хотя все равно там было и множество престарелых «фиатов» и «лад», изрыгающих на ходу голубые выхлопы.

Супруги Фарго прибыли в отель «Парк Централ», и старший коридорный в униформе придержал дверь для Реми, пока Сэм расплачивался с шофером.

Отель находился в элегантном здании, построенном в колониальном стиле. Через улицу от него был парк — большой зеленый квадрат, игравший роль городского делового центра. Надвигался вечер, и в парке бурлила жизнь. Музыкант выдувал на саксофоне навязчивый мотив, аккомпанируя шуму машин и взрывам хохота слоняющихся без дела групп подростков.

Сэм на минуту остановился, чтобы послушать, а потом повернулся и вслед за женой вошел в вестибюль гостиницы.

Как только они очутились в своем номере, Фарго позвонил знакомому Сельмы, доктору Лагарду. Тот ответил на звонок, услышал в приветствии Сэма предательский американский акцент и немедленно перешел на сносный английский:

— А, я так понимаю, вы — друг Сельмы Вондраш?

— Да. Мы сейчас в городе. Я хотел бы посоветоваться с вами насчет завтрашнего расписания, — сказал Фарго.

— Я буду подстраиваться под вас, конечно. У меня довольно гибкое расписание, и я дам знать в больнице, что меня там не будет.

— Спасибо. Надеюсь, мы не слишком навязчивы.

— Конечно, нет. Любой друг Сельмы — мой друг. Я отношусь к ней с величайшим уважением.

Они договорились, что Лагард встретится с ними в отеле завтра в девять часов утра.

— Итак, где поедим? — спросила Реми, стоя у окна и наблюдая за бурлением жизни в сквере на противоположной стороне улицы.

— Я нашел в Интернете многообещающее название. Думаю, мы немного побродим по окрестностям, почувствуем город, а потом поужинаем. Скажем, часов в девять.

— Меня это устраивает.

Забронировав столики для ужина, Фарго вышли на оживленный проспект, который окаймлял сквер и уходил к знаменитой набережной Малекон, что тянулась вдоль океанского побережья до самых дальних окраин города. Они прошли по Пасео-дель-Прадо к волнолому и оказались по другую сторону канала от цели своего путешествия — Кастильо-де-лос-Трес-Рейес-Магос-дель-Морро или Морро Касл.

— Он внушительный, ничего не скажешь, — заметила Реми, поднимая взгляд на уходящие ввысь каменные стены форта. — Как мы туда попадем?

— Есть автомобильный тоннель, который идет под гаванью, — ответил Сэм.

— Итак, нам не придется пересекать канал вплавь?

— Не этим вечером.

— Хочешь отправиться туда прямо сейчас?

— Можно совершить туда экскурсию завтра. А сегодня вечером займемся осмотром достопримечательностей. Будем впитывать виды и звуки города.

Группа молодых женщин прошла мимо по набережной, и запах их духов еще некоторое время держался в легком ветерке.

Реми и Сэм зашагали следом, никуда конкретно не направляясь. Сперва они шли вдоль берега на восток, а затем свернули на маленькую улочку в исторической части старой Гаваны — оживленном районе, где по тротуарам бродили местные и туристы. Из-за давно размытого строительного раствора кирпичи торчали из потрепанных фасадов зданий, как кости скелета, что придавало домам ауру изношенной ветхости.

Фарго свернули за угол и чуть не столкнулись с иссохшим мужчиной, щеголявшим в панаме. Его кожа была темной, как потертое седло, и он попыхивал сигарой длиной чуть ли не в свою руку. Старик улыбнулся, показав розовые десны (зубы его давно были принесены в жертву возрасту и обстоятельствам) и прежде, чем продолжить путь, прошелестел:

— Perdon.[17]

За ним вилось облачко душистого дымка.

— Ты уверен, что стоит туда идти, Сэм? — прошептала Реми.

— Абсолютно. Во всех путеводителях сказано, что в этой части города безопасно, как в материнской утробе, — уверенно заявил ее супруг.

Словно для того, чтобы подчеркнуть его слова, появились двое солдат с автоматами, настороженно посматривавших по сторонам с бдительностью патруля в военной зоне.

— Ну, теперь ты чувствуешь себя лучше? — усмехнулся Фарго.

— Я могла бы почувствовать себя лучше, если бы им было больше шестнадцати лет, — проворчала его жена.

Они обогнули лужицу застоявшейся воды, собравшейся в ложбинке между древними булыжниками.

Реми показала на маленький желтый знак в пятидесяти ярдах слева:

— Посмотри. Это одно из заведений, которые любил посещать Хемингуэй. «Бодегито-дель-Медио».

— Я расцениваю это как предзнаменование. Само мироздание велит нам сделать остановку, — решил Фарго.

— Если верить Папе[18], тут лучший мохито в Гаване.

— Сгодится. Показывай дорогу.

Бар был меньше и многолюдней, чем они ожидали. Его стены были расписаны автографами печально известных, знаменитых и позабытых людей. Непременные фотографии Че Гевары и Фиделя Кастро сердито таращились из грязных рамок.

Один из табуретов освободился, и Сэм, работая локтями, пробрался между туристами и придержал его для Реми, которая с благодарностью заняла место и перехватила взгляд бармена.

— Dos mojitos, por favor[19], — сказала она, подняв два пальца.

Тот кивнул и начал готовить выпивку: сосредоточенно раздавил листья мяты и налил щедрую порцию рома в шейкер из нержавейки. После он добавил лимонный сок, сироп из сахарного тростника и содовую и энергично взбил смесь, превратив приготовление коктейля в настоящее шоу. Несколько фотоаппаратов щелкали над головой Реми.

Вскоре выпивка появилась на щербатой деревянной стойке. В каждом бокале торчала веточка мяты. Сэм, салютуя, поднял запотевший бокал и чокнулся с женой.

За первым мохито последовал второй, и вскоре супруги уже болтали с группой канадцев, собирающихся завтра ехать в Варадеро — пляжный курорт в семидесяти пяти милях к востоку от Гаваны, знаменитый своим гостеприимством и солнечными берегами. Когда толпа зашумела громче, Фарго взглянул на свои наручные часы и жестом попросил у бармена счет.

Потемневшая улица казалась более зловещей, чем когда пара американцев появилась на ней в сумерках. Они торопливо зашагали вместе с другими туристами из портового района в сторону центра города. Когда супруги добрались до большого отеля, Реми подошла к одному из бездельничающих таксистов и спросила, как далеко отсюда находится ресторан. Старик с бесстрастным лицом смерил ее взглядом с ног до головы:

— «Сан-Кристобаль Паладар»? Слишком далеко, чтобы идти пешком. На машине — минут десять, а может, и меньше. Хотите, чтобы я вас туда отвез?

Сэм кивнул, и они сели в машину.

Ресторан находился в доме колониального типа, и еда там была божественной — неожиданное наслаждение.

После ужина владелец ресторана вызвал для Фарго такси и дождался его появления у передней двери, болтая с Реми о взлетах и падениях частного бизнеса в коммунистической стране.

После возращения в отель Сэм убедил жену опрокинуть стаканчик на ночь в баре, расположенном в вестибюле. Они насладились бокалом старого пятнадцатилетнего рома «Гавана Клаб Аньехо Резерва», пока в атриуме музыкант в смокинге нежно касался клавиш рояля.

— Что ж, должна сказать — пока все не так ужасно, — признала миссис Фарго.

— Хорошая еда, хорошая выпивка и хорошая компания. По-моему, это самое важное, — подтвердил ее муж.

— Надеюсь только, что завтра у нас не будет похмелья после такого количества спиртного.

— Всем известно: когда пьешь на островах, похмелья не бывает.

— Интересно… Я о таком не слышала. Смахивает на очередное изобретение Сэма Фарго.

Обычно они вели беспокойную жизнь, но на несколько коротких часов мир стал идеальным, настроение их — мирным, а музыка — гипнотической. Снаружи дули пассаты, как это было многие века и будет продолжаться еще столетия.

17

На следующее утро мистер и миссис Фарго встретились с доктором Лагардом. Он ожидал их в атриуме вестибюля гостиницы: невысокий пузатый человек лет шестидесяти с густой седой бородой и в круглых очках. Одет медик был в легкий белый полотняный костюм и бледно-голубую рубашку, а на голове его красовалась, по-видимому, обязательная в этой стране панама.

— Для меня честь познакомиться с вами, — сказал Лагард, пожав руку сперва Реми, а потом ее мужу.

— Спасибо, что тратите время на то, чтобы быть нашим гидом, — сказал Сэм.

— Что вы! Вы же на моем острове. Это меньшее, что я могу сделать для гостей.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказала миссис Фарго.

— Bueno.[20] Итак, что бы вы хотели посмотреть в первую очередь? Здесь много интересного, все зависит от ваших вкусов.

— Вообще-то мы здесь для того, чтобы изучить Морро Касл, доктор, — сказала женщина.

— Пожалуйста, зовите меня Рафаэлем.

— А мы — Сэм и Реми, — тут же отозвался Фарго. — Вы можете рассказать о форте?

— Конечно. Это национальное сокровище. Все в Гаване знают его историю, и большинство бывали там сотни раз. В прежние времена он был свободен… для посещения людей.

Врач вздохнул и покачал головой:

— Но это изменилось, как и многое другое, и теперь мы Должны платить, чтобы увидеть собственную историю.

— А мы можем туда пойти? Вы можете показать нам форт? — спросила миссис Фарго.

— Да, разумеется. Моя машина припаркована за углом. Хотя, возможно, лучше взять такси, потому что припарковаться там будет проблемой.

Реми кивнула:

— Как по-вашему будет лучше, так и сделаем.

Семь минут спустя такси высадило их у подножия холма. Форт возвышался над ними: уродливые черные дула орудий высовывались из стен, нацеленные на канал, который пришлось бы миновать любому незваному гостю. Рафаэль провел чету Фарго через ворота, и Сэм послушно заплатил входную плату.

Стены форта были очень похожи на стены домов Гаваны — они тоже осыпались, изуродованные веками штормов и жгучего солнца.

Доктор Лагард снял панаму и несколько секунд обмахивался ею.

— Форт был спроектирован итальянским инженером Джиованни Баттисто Антонелли, в то время довольно известным, — начал он рассказывать. — Испанцы одобрили его проект, и в тысяча пятьсот восемьдесят девятом году началось строительство. До того времени на холме стояло всего несколько пушек и каменный домик стражников — этого было недостаточно, чтобы защитить город. Бывшая маленькая деревня превращалась в центр испанской торговли с Новым Светом, и ей непрерывно угрожали пираты. После возведения первого маяка губернатор обратился с воззванием к престолу, прося о постройке настоящих укреплений. Ушло сорок лет на то, чтобы возвести форт, оснащенный шестьюдесятью четырьмя орудиями.

— Но однажды его захватили британцы, не так ли? — спросил Сэм.

— Да, захватили. В тысяча семьсот шестьдесят втором году. Они удерживали Гавану в течение года, а потом, к концу Семилетней войны, она была возвращена Испании. Сразу после этого началось строительство Ла-Кабаньи, большего форта, который вы можете видеть вон там. На его строительство ушло десять лет, и вкупе с Морро Касл он сделал Гавану неуязвимой для любого нападения.

— Тут бродит множество людей, — заметила Реми, глядя на прогуливающуюся по крепости толпу.

— Это одно из самых популярных мест в Гаване. Какая ирония! А в девять часов каждого вечера, когда раздается символический пушечный выстрел, народу здесь еще больше. Первоначально выстрел давал понять, что городские ворота закрываются, теперь же это просто одна из традиций, которую мы сохранили с испанских времен.

Миссис Фарго показала на дверной проем, у которого толпились люди:

— А что там?

— Музей. Там выставлены национальные реликвии и оружие, сохранившееся с былых времен этого замка.

— А мы можем войти в подземелья?

— Конечно. На нижних этажах всего несколько секций закрыто для публики. Полагаю, там старые хранилища.

— В самом деле? Вы должны показать нам весь комплекс. По-моему, он потрясающий! — сказала Реми.

Они провели весь день, бродя по крепости, и пообедали в одном из двух ее ресторанов, в котором три музыканта развлекали посетителей, играя сальсу. Сэм выбрал несколько сортов пива, в том числе светлое «Кристалл» и янтарное «Буканьеро».

Когда к четырем часам Фарго вернулись в свой отель, они были обгоревшими на солнце и усталыми, но оба хотели вернуться в замок к пушечной церемонии в девять вечера. Это был удобный предлог, чтобы понаблюдать, насколько быстро редеет расходящаяся толпа, и составить план, как лучше проникнуть в подземные хранилища.

На схеме, которую прислал им Руб, были изображены грубые вентиляционные ходы, ведущие из подземных хранилищ в верхние этажи, — возможно, через них удастся проникнуть вниз, если не удастся взломать двери. Охраняли форт спустя рукава, но все равно его территорию патрулировали солдаты и полицейские — достаточно будет одного из них, чтобы поднять тревогу, и тогда у Сэма и Реми будет слишком много проблем. Крыло, в котором находились хранилища, было закрыто: тяжелая ржавая дверь перегораживала вход в каменный коридор, ведущий в глубь замка.

Сэм еще час изучал чертеж, выискивая упущенные детали, но придуманный ими план не давал больших надежд. Каменную крепость спроектировали с таким расчетом, чтобы помешать любым попыткам в нее проникнуть. Даже если они попытаются вломиться в подземелье, уже находясь на территории форта (при условии, что в ранние утренние часы патрулей вблизи от хранилища немного), это будет сомнительным предприятием. Кроме того, Фарго заметили во внутренних переходах видеокамеры. Пусть не возле нужной двери — но это все равно означало, что, если их засекут, их внешность станет всем известна и возможность покинуть Кубу для них будет равна нулю.

В восемь пятнадцать супруги отправились на такси в Морро Касл и смешались с большой толпой, ожидающей пушечной церемонии. Поросшее травой поле, на котором стояла пушка, почти полностью было погружено во тьму: луна скрывалась за облаками. Солдаты в современной и старинной военной форме проделали еженощный ритуал под звуки вспышек фотоаппаратов и щелканье затворов. Возбуждение захлестнуло толпу, когда старшина выкрикнул команды подчиненным и те принялись выполнять свои задачи с деловитостью роботов, а другие солдаты в это время походным строем промаршировали на лужайку.

Оглушительный выстрел приветствовали громкими криками, а потом толпа как будто сдулась — церемония подошла к концу, и все начали пробираться к выходам. Реми придвинулась к дверям, которые вели к железному барьеру, преграждавшему путь в подвальный этаж, но сперва огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не обращает на нее внимания. Приоткрыв дверь, она скользнула в щель. Сэм остался на месте, притворяясь, будто увлечен своим мобильником, и игнорируя полицейского, который прохаживался неподалеку и больше интересовался молодыми женщинами в коротких юбках, чем американским туристом-мужчиной.

Пять минут превратились в десять, за которыми последовали еще столько же. Сэм уже готов был утратить самообладание, когда появилась Реми.

— Ты заставила меня побеспокоиться, — облегченно сказал Фарго.

— Беспокоиться было не о чем. Не считая того, что мне пришлось разминуться с вооруженным патрулем, — тихо ответила женщина.

Муж вгляделся в ее лицо:

— Ты шутишь.

— У меня что, веселый вид?

— Вообще-то нет. Как же ты с ними разминулась?

— Услышала звук их шагов и нырнула в одну из тюремных камер в том коридоре. Мне просто повезло, что камера находилась за пределами досягаемости видеокамер.

— Итак, что ты обнаружила?

— К счастью, охранники выполняют свои обязанности спустя рукава и не очень-то бдительны. Над вентиляционным отверстием есть большая железная решетка, до того проржавевшая, что я смогла пальцами выломать из нее несколько кусков. Пять минут работы ломом или болторезом — и мы справимся с ней, но я сомневаюсь, что ты там пролезешь. Если мы собираемся проникнуть через вентиляцию, мне придется играть соло. И нельзя забывать о видеокамерах.

Сэм покачал головой:

— И речи быть не может.

— Ладно. Тогда, полагаю, мы немедленно отправляемся домой?

— Мне не нравится, что ты хочешь работать в одиночку. Должен быть другой способ.

— Я получше присмотрелась к замку на двери — это замок советских времен. Усиленный, поэтому сомневаюсь, что его можно разрезать… Даже если мы сумеем пронести сюда болторез и больше того — если охрана не заметит срезанного замка и не начнет стрелять, как только войдет в открытую дверь.

— Мы найдем более заковыристый способ проникнуть внутрь и вернуться. Мы найдем путь. Как считаешь, я смогу открыть замок отмычкой?

— Возможно, но я никогда еще не вскрывала русские замки, и для этого может потребоваться такая квалификация, что весь наш тайминг вылетит в трубу. И давай не забывать: если мы оба войдем, любой патруль увидит вскрытый замок. Я сфотографировала его, чтобы мы могли поискать о нем сведения в сети. — Помолчав, Реми добавила: — Я все-таки думаю, что лучший вариант — вентиляционные шахты.

— Об этом не может быть и речи, — повторил Сэм. — Я не собираюсь торчать тут, пока ты будешь рисковать в одиночку.

Лицо женщины смягчилось:

— Это — одно из тех качеств, за которые я тебя люблю.

— Ты имеешь в виду мою храбрость? Или мою джентльменскую натуру?

— То, что ты втравливаешь нас в крайне опасные ситуации, а потом притворяешься, что сам ничуть не рискуешь. Я почти уверена, что если меня схватят, ты не покинешь страну в тот же миг.

— И вот тебе одна из причин, чтобы не попадаться. Вряд ли мне понравится в кубинской тюрьме.

Реми приложила к щеке мужа прохладную руку:

— Да, не будешь. С твоим-то хорошеньким личиком…

— Ты всегда ухитряешься подобрать правильные слова, — сказал Сэм.

Внезапно что-то привлекло его внимание в конце коридора.

Человек в низко надвинутой на глаза бейсбольной кепке быстро отвернулся и зажег сигарету, заслонив при этом свое лицо. Потом он завернул за угол, и там, где он только что был, остался лишь легкий дымок.

— Я уже видел раньше этого парня. Возможно, за нами «хвост», — негромко проговорил Фарго.

— С какой стати? — не поверила его жена. — Мы ведь даже сами не знаем, что мы тут делаем.

— Возможно, это пустое. Раньше я видел его только мельком и теперь пытаюсь вспомнить, где именно, — сказал Сэм, хотя после внезапного ухода этого человека сразу насторожился.

А затем выражение его лица изменилось:

— Он стоял с краю толпы. Я заметил его, потому что он таращился на тебя. Давай посмотрим, удастся ли его догнать. Пошли!

Фарго быстро зашагал к повороту коридора. Супруга не отставала от него, но когда они добрались до места, где ходы перекрещивались, то увидели лишь целое море спин удаляющихся людей — последние зрители, явившиеся посмотреть на стрельбу из пушки, направлялись к воротам.

— Ты видишь его? — спросила Реми.

— Нет… Подожди… Вон там! Черная бейсболка. Голубая рубашка с короткими рукавами. В тридцати ярдах от нас, справа. Рядом с дверями магазина.

Незнакомец перехватил взгляд Сэма и раздавил свою сигарету. Толпа бурлила возле выхода, и он влился в поток покидающих крепость людей. Фарго припустил рысцой, и Реми следовала за ним, гадая — что сделает ее муж, когда догонит этого мужчину.

Но Сэм его так и не догнал. Когда они добрались до главных ворот, их добычи и след простыл. Фарго вгляделся в спускающихся с холма туристов, но тщетно. Человек исчез, как комар в темной комнате.

Они еще два часа ходили по форту, каждые несколько минут возвращаясь к двери, ведущей на нижний этаж, и пытаясь засечь время обхода охранников. По их расчетам выходило, что патруль проходит по коридору каждые тридцать минут. К одиннадцати тридцати людской поток истончился до тонкой струйки: лишь немногие припозднившиеся кутилы покидали рестораны.

Наконец супруги остались единственными штатскими в крепости. Даже уличные торговцы кустарными вещицами уже убрали на ночь свой товар.

В отеле Сэм все еще беспокоился насчет повстречавшегося им «хвоста». Реми предложила обойти квартал и успокоить его нервишки в еще одном любимом заведении Хемингуэя — «El Floridita», месте рождения замороженного дайкири.

Они вошли в бар и сделали заказ. Фарго пристально наблюдал за дверью, и лишь когда его бокал почти показал дно, как будто расслабился.

— Сэм, я не утверждаю, что тот человек не таращился на меня, — сказала Реми. — Если ты говоришь, что он это делал, я тебе верю. Просто никак не могу понять, почему кто-то должен нас преследовать. Может, это был карманник, высматривающий легкую жертву-туриста?

— Возможно. В смысле, кому известно, что мы здесь? Никому. А если даже кто-нибудь это знает, какой смысл за нами следить? Не похоже, что мы засекли у кубинских берегов галеон с грузом золота, — задумчиво проговорил Сэм.

— Именно. Думаю, мы настолько чувствительны к слежке, что замечаем вещи, которых никто другой не заметил бы. А это неплохо.

— Может быть. Кроме того, если кто-нибудь будет за нами следить, он узнает лишь то, то мы интересуемся историческими местами и ищем, где раздобыть лучшую в Гаване выпивку. Вряд ли такую информацию можно назвать бесценной.

Реми улыбнулась:

— Да, если взглянуть на дело с этой точки зрения, мы и вправду ведем себя невинно.

Она прикончила свой коктейль и удовлетворенно вздохнула:

— Поскольку сегодня ты был паинькой, я провожу тебя обратно в отель. Мы должны решить, как справиться с нашей маленькой проблемой, иначе вся поездка закончится ничем.

18

Три дня спустя Сэм и Реми выписались из отеля, оставив свои чемоданы на хранение Рафаэлю. Эти чемоданы они заменили парой черных рюкзаков, рассовав ценные вещи по их внутренним водонепроницаемым отделениям. Каждый из супругов оставил себе всего одну смену одежды и документы.

У Кендры ушло сорок восемь часов на то, чтобы устроить все, что им требовалось, а Лагард, по их плану, должен был переслать Фарго их вещи с первым же знакомым, который будет лететь в Мехико.

Сэм и Реми выскользнули из отеля через заднюю дверь, стремясь оторваться от «тени» — теперь они были уверены, что за ними следят. Насколько муж и жена могли судить, за ними наблюдала команда из трех человек — двоих мужчин и женщины, которые шпионили по очереди, в каждое дежурство меняя внешность. Реми убедила Сэма предпочесть уловки прямому столкновению, отказавшись от его обычного прямолинейного энергичного подхода в пользу более тонкого.

Дважды пересев из одного такси в другое, чтобы убедиться, что за ними не следят, супруги приехали к замку на третьей по счету машине. На сей раз они поужинали после пушечной церемонии в одном из ресторанов на территории замка. Фарго не спешили и засиделись за трапезой, дожидаясь, пока зрители уйдут. Затем, покончив с ужином, они побродили вдоль зубчатых стен, зорко наблюдая за вооруженными патрулями.

В полночь пара сделала свой ход. Приоткрыв наружную дверь, они прислушались — нет ли каких-нибудь признаков жизни, а потом торопливо спустились на этаж ниже, к железной двери. Пришлось пройти мимо камеры наблюдения, но способов избежать ее не было. К тому же они находились в открытом для посещения публики месте и надеялись, что сигнал тревоги не зазвучит.

Пока Реми стояла на страже, Сэм вытащил из кармана два куска алюминиевой банки от колы, которые накануне аккуратно вырезал и загнул. Он просунул закругленный конец одного из этих кусков в щель возле дужки замка и вел им вниз до тех пор, пока язычок отмычки не вошел в щель до конца. Поворот сложенного куска металла — и наградой взломщику послужил тихий щелчок. Фарго повторил манипуляции с другой дужкой и открыл замок.

— Пришло время шоу, — прошептал мужчина.

Реми придвинулась к нему, когда он брызнул маслом на засов и ржавые дверные петли.

— Готов? — спросила она, берясь за засов.

— Всегда.

Миссис Фарго откинула засов, и тот, несмотря на смазку, завизжал, как раненое животное. Потом женщина нырнула внутрь. Сэм прислушивался, ловя любой намек на появление патруля, но ничего не услышал. Внезапно он почувствовал вибрацию своего телефона: Реми позвонила ему изнутри.

— Дела плохи, — прошептала она. — В коридоре возле двери есть камера, поэтому я спеклась. Пора переходить к плану Б. Закрывай дверь и смывайся оттуда. Встретимся в условленном месте.

— Не-а. Планы изменились. Я иду с тобой.

— Сэм, меня засекла камера. Теперь в любую секунду сюда нагрянут солдаты. У меня нет времени на споры.

— Тогда не спорь. Возможно ли закрыть дверь изнутри?

После недолгого молчания в телефоне вновь раздался приглушенный голос Реми:

— Да. Тут есть задвижка. Такая же, как и на твоей стороне.

— Увидимся через секунду. Тебе лучше двигаться к двери хранилища. Надеюсь, твои тренировки по вскрытию замков принесут свои плоды.

Фарго открыл дверь, протиснулся в щель, а затем быстро снова закрыл дверь и задвинул засов. Если повезет, на некоторое время это задержит охрану — дверь выглядела крепкой, хотя ее поставили, скорее, чтобы помешать войти туристам, чем для того, чтобы как следует преградить вход в коридор. Как все подобные двери, она открывалась наружу, и ее пришлось бы выбить вместе с дверной коробкой, чтобы войти. Сэм решил, что кубинцы не настолько глупы, чтобы попытаться проложить себе дорогу выстрелами, — ведь тогда им будет грозить опасность получить пулю рикошетом.

Коридор был полутемным: единственная лампочка накаливания, защищенная решеткой, давала лишь скудный свет. Фарго поспешил к Реми, стоящей на коленях перед дверью в хранилище. Он прошел мимо жены, остановился под камерой на потолке, порылся в своем рюкзаке и нашел баллончик с черной краской. Вглядевшись в зеркальный шар камеры, мужчина открыл крышку баллончика и направил на нее струю распыленной краски.

— Теперь они ослепли. Как дела? — повернулся он к жене.

— Все не так сложно, как я думала. Наверное, через секунду откроется, — ответила та.

По другую сторону железной двери в дальнем конце коридора послышался звук бегущих ног, а вслед за тем — грохот этого тяжелого куска металла. Охранники явно попытались выбить его.

— Возможно, теперь самое подходящее время, чтобы открыть дверь, Реми, — сказал Сэм.

— Почти готово, — прошептала женщина сквозь сжатые зубы и слегка провела первой самодельной отмычкой по штырю замка, одновременно нажав второй отмычкой, которую смастерила из заколки для волос.

Ее муж сомневался в эффективности этих простых орудий, но миссис Фарго продемонстрировала свои навыки, вскрыв ими замок номера в отеле за пятнадцать секунд. После этого Сэм решил, что пора больше верить в ее таланты.

Запорный ригель замка щелкнул и повернулся.

— Есть! — прошептала Реми и встала. — Готов?

Новые удары по металлической двери эхом отдались в коридоре. Им аккомпанировали крики и грохот ружейных прикладов по железу.

— Иди. Я задержусь здесь, разберусь со светом. Не хочу, чтобы они решили стрелять в коридоре, если смогут проделать в железе дыру, — решил Фарго.

Когда Реми отворила дверь, взвыла сирена. Супруги обсудили возможность того, что сигнал тревоги сработает, причем они могут и услышать, и не услышать его, и все равно этот звук ударил их по нервам. Сэм сунул в уши затычки и поспешил к лампе. Оказавшись прямо под ней, он снова вынул баллончик и распылил краску на лампочку. Вскоре стало темно, как в погребе, и лишь вдалеке из вентиляционного отверстия в десятифутовой стене сочился свет.

За дверью грохнул выстрел, а за ним последовал вопль и громкие указания. Очевидно, пуля из мягкого свинца не прошила железо; судя по суматохе на другой стороне, она отскочила от двери и попала в одного из охранников. Оставалось надеяться, что это остудит их желание пускать в ход огнестрельное оружие.

Десять секунд спустя возобновились удары, на этот раз металла о металл. Сэм решил, что в ход пошли пожарные топоры, которые он видел в ящиках по всему форту. Он не питал иллюзий насчет того, что дверь устоит против длительной атаки, и прокрался обратно к хранилищу.

— У тебя все готово? — крикнул он в сторону дверного проема хранилища.

На мгновение его ослепила вспышка фотоаппарата Реми.

— Почти! Еще три снимка — и мы уберемся отсюда!!! — заорала она в ответ.

Сирены заглушили ее голос. Она продолжала снимать, и тут у двери в коридоре вспыхнул луч света. Охранники все же проделали в ней дыру, и теперь было вопросом лишь нескольких секунд, когда начнется стрельба.

— Они прорвались. Пошли! Быстро! — крикнул Сэм.

Его жена не колебалась. Оба супруга рванули к дальнему концу прохода, благодаря чертежу, зная, что там будет поворот, а за ним — скрещение двух коридоров. Фарго молился, чтобы чертеж оказался верным, и чтобы за последние сорок лет какая-нибудь светлая голова не решила замуровать их путь к спасению… Это могло бы испортить их ночную пирушку.

Сэм добрался до перекрестка как раз в тот миг, когда сзади загрохотала стрельба. Вокруг засвистели пули, с жалобными стонами отскакивая от каменных стен и рикошетя во все стороны. Беглецы упали на пол и проползли последние пять футов, поставив новый рекорд по преодолению расстояний по-пластунски в военном стиле.

Огонь продолжался, пока у стрелявшего не кончились патроны. Фарго показал на темную камеру в пятнадцати футах от них и начал продвигаться туда, прижимаясь к полу на тот случай, если шальная пуля отскочит от каменных стен. Казалось, прошла целая вечность, пока они добирались до дверного проема.

В воздухе в камере витал сложный букет запахов гниения и разложения, но в нем чувствовался и самый желанный запах в мире — запах соли. В конце камеры супругов приветствовал шум волн, разбивающихся о скалы у фундамента замка, и, вскочив, Фарго начали ощупью искать путь к дальней стене.

Там, на уровне пола, в море уходили три желоба — их ширины едва хватило бы, чтобы в них протиснулся человек.

Вставленные в камень железные прутья были частично разъедены ветром и дождем. Сэм достал из кармана фонарик-карандаш, сунул руку в сумку, вытащил монтировку и веревку и повел лучом фонарика по комнате в поисках чего-нибудь, к чему можно будет привязать веревку.

Вот! Прикрепленная к дальней стене комнатушки каменная сточная труба!

Мужчина быстро несколько раз обмотал вокруг этой трубы конец веревки, завязал ее альпинистским узлом и крепко потянул.

— Дай мне взломать прутья, а когда я пролезу, следуй за мной, — велел он жене.

Затем Фарго опустился на холодный каменный пол, скользкий от испарений и плесени, и провел по желобу руками, левой разматывая веревку, а в правой сжимая монтировку.

Железная решетка сильно проржавела. У Сэма ушло меньше чем полминуты на то, чтобы проделать в ней брешь, в которую он смог протиснуться. Кусочки ржавого железа посыпались с отвесной стены снаружи и ударились о камни внизу. Мужчина перевернулся и последовал за ними к тонкому обнажению скального пласта, до которого было около сорока пяти футов и по которому били волны, взрываясь брызгами и откатываясь обратно в черноту ночи. Веревка над ним вибрировала — Реми быстро спускалась следом. Вот каучуковые подошвы ее ботинок опустились на скалу, и Сэм облегченно вздохнул.

— Осторожней! Эти валуны мокрые, и если ты поскользнешься, ракушки изрежут тебя, словно бритвы! — окликнул он жену, вытаскивая затычки из ушей.

Сунув затычки в карман, Фарго посмотрел на темный замок в вышине:

— Надо торопиться. Они скоро прорвутся. Если мы не успеем убраться, они догадаются, как мы спаслись, и попытаются обставить нас с помощью пуль и рации.

Фарго начали осторожно продвигаться вдоль берега, идя настолько быстро, насколько осмеливались. Один раз Реми поскользнулась, но муж поймал ее за руку и помог выпрямиться.

Пять минут спустя, оставив позади замок, они трусцой бежали на восток по каменистому берегу.

— Сколько еще? — спросила миссис Фарго, легко держась вровень с Сэмом.

— Наверное, не больше сотни ярдов, — ответил он. — Нам повезло, что они не заварили туалетные желоба.

— Умоляю тебя, дорогой! Я и так собираюсь десять раз помыться в душе, чтобы избавиться от ощущения облепившей меня плесени. Не надо напоминать о том, что мы покинули замок через туалетный желоб!

— Да им не пользовались многие годы… Наверное, минимум двадцать лет. Хвала небесам за внутренние уборные, верно?

— Как скажешь.

Они продолжали бежать по берегу — им не терпелось оставить замок как можно дальше позади себя.

— Как все прошло? — спросил Сэм, замедлив бег и обшаривая взглядом береговую линию в поисках их цели.

— Я все сфотографировала, в том числе манускрипт. Он практически распался у меня в руках, когда я его развернула. Позор, что никто не потрудился хранить его в лучших условиях!

— Нам повезло, что от него вообще что-то осталось. Ты сумела разглядеть письмена и иллюстрации?

— Да. Но, по-моему, сейчас это не самая большая наша проблема, — заметила Реми, когда у подножия замка вспыхнули фонарики. — Наши преследователи только что сообразили, что к чему. Я очень надеюсь, что Сельма верна своему слову, иначе наши передряги только начались.

— Смотри. Вон лодка! — сказал Сэм, показав на канат, привязанный к камню на берегу.

Он подбежал туда, потянул изо всех сил — и по невысоким волнам прибоя запрыгала древняя надувная черная лодка.

— Да ты шутишь! — ахнула Реми.

— Эй, это же Куба! Чего ты хочешь? Наверное, для здешних мест она довольно модерновая.

Лодку вынесло на песок.

Фарго открыл свой армейский швейцарский нож, перерезал канат, удерживавший это маленькое суденышко у камня, свернул канат и швырнул его на дно лодки.

— Забирайся, а я буду толкать до тех пор, пока мы не минуем буруны! — сказал он.

Его супруга снова проверила свой рюкзак, чтобы убедиться, что он туго затянут и фотоаппарат находится в безопасности в водонепроницаемом мешке, после чего помогла Сэму подтолкнуть лодку последние несколько футов до воды и забралась внутрь.

Мужчина подождал, пока еще одна волна поднимется и оттолкнет суденышко от берега. Он повернулся спиной к прибою, и волна прокатилась над ним. Берег обшаривали лучи света: солдаты двигались вдоль скал тем же путем, каким недавно мчались Сэм и Реми. Дно ушло у Фарго из-под ног, и он забрался в лодку, бросив сперва озабоченный взгляд на это плавсредство, явно выпущенное до 1960-х годов. Но других лодок здесь не было, и он рванул за шнур, чтобы завести мотор.

Ничего.

Он попытался снова и был вознагражден слабым кашлем и дымком выхлопа.

— Реми! Хватай весла и греби отсюда! — скомандовал Сэм. — Этот мотор так быстро не расшевелить.

Женщина послушалась, и ее мужу не нужно было поворачиваться к ней, чтобы понять, какое у нее сейчас выражение лица. Вместо этого он сосредоточился на лодке, которая наконец шумно затарахтела, а потом, с восьмой попытки, все-таки ожила.

— Вот так! Я же говорил, что с этим проблем не будет! — воскликнул Фарго.

Лунный свет блеснул, отразившись в золотом скарабее на шее Реми, когда та вгляделась во мрак, в котором едва могла различить вопящих друг на друга людей.

— На твоем месте я бы разогнала эту лодку, потому что они все еще могут нас достать… — заметила она. — И мы останемся в пределах их досягаемости до тех пор, пока берег не скроется из глаз.

Словно в подтверждение ее слов, по воде позади них заплюхали пули, а вслед за этим раздался резкий треск автоматного огня.

— Давай надеяться, что у них нет с собой приборов ночного видения. Пригнись, — сказал Сэм и перевел дроссельный рычаг на полные обороты.

Его вознаградил стон: мотор чуть не заглох, но потом ожил, и лодка рванулась вперед по небольшим волнам. По воде вокруг зашлепали новые выпущенные из автомата пули: стреляли, скорее, разочарованно, чем прицельно, и вскоре треск стрельбы почти стих. Суденышко, между тем, подпрыгивая, продолжало идти на север.

— Сколько еще? — спросила Реми.

Ее супруг вытащил из рюкзака водонепроницаемый навигатор, включил его и прищурился, глядя на экран:

— Полторы мили к северу. Теперь мы будем состязаться с кубинцами в скорости: все зависит от того, как быстро они сумеют поднять в воздух вертолет. Если они так же расхлябаны в этом, как и во всем остальном, мы должны справиться. Уже почти час ночи выходного дня, и радар не должен нас засечь. Мне нравятся наши шансы.

— А как насчет судна, которое нас ждет?

— Когда мы поднимемся на борт, мы очень скоро окажемся в нейтральных водах. По такому спокойному морю судно будет делать добрых пятьдесят узлов, а в крайнем случае, сможет выжать и больше сотни. Кроме того, я не думаю, что кубинцы собираются устроить международный скандал из-за того, что какие-то любопытные охотники до развлечений вломились в старое хранилище. Быстрая инвентаризация покажет, что мы даже ничего не взяли. Давай надеяться, что когда это выяснится, они потеряют к нам интерес.

— То и дело приходится на что-то надеяться. Мне ли напоминать тебе, что это не самая лучшая стратегия? — упрекнула мужа Реми.

— Самое быстрое судно кубинцев делает максимум тридцать шесть узлов — при условии, что все на нем работает идеально, — поэтому в случае погони у нас есть преимущество. Они никогда даже не приблизятся к нам.

— Но их ракеты могут приблизиться. Было бы неплохо, если бы мы знали, где находится ближайший кубинский корабль.

— На борту нашего судна должен быть радар.

— «Должен»? Снова давай надеяться, да?

— Пока это хорошо срабатывало.

19

Надувная лодка резво прыгала по двухфутовым волнам, гребни которых едва шевелил ветерок. Сэм все время приглядывал за Гавана-Харбор, высматривая любые быстро движущиеся огни, но ни один такой огонь так и не появился, а спустя еще несколько минут на горизонте возник темный корпус быстроходного океанского катера.

— Вон он! — объявил Фарго, направляя нос лодки в сторону ожидающего судна.

Вскоре они уже были на борту пятидесятифутового «Сигаретного мародера»[21], и как только Фарго устроились на судне, три его двигателя «Меркури-1075» уверенно зарокотали. Капитан, высокий мужчина с серебристыми волосами и мерцающими голубыми глазами, постучал по приборной панели. Все трое наблюдали, как надувная лодчонка скрывается из виду — ее жизнь подошла к концу. Командир катера застегнул легкую ветровку, надетую поверх голубой гавайки, и пробежал большой рукой по волосам, вглядываясь в виднеющийся вдалеке берег Кубы.

— Через сколько времени мы попадем в Кей Сэл? — спросил его Сэм.

Капитан посмотрел на оранжевый циферблат своих наручных часов и улыбнулся:

— Если природа будет к нам благосклонна, максимум через пару часов. Мои баки полны под завязку, и еще одно судно ожидает, чтобы дозаправить меня для перехода домой. Конечно, если придется ускользать от одного из военно-морских катеров, мы сможем попасть туда и через час с небольшим, рванув полным ходом. В любом случае, мы выйдем из кубинских территориальных вод через десять минут, а может, и раньше. Разгоните мою детку до восьмидесяти узлов — и она мигом справится с этой задачей.

— Восемьдесят узлов? Да это полет! — восхитился Фарго.

— Кроме шуток, вы можете захотеть пристегнуться, потому что при такой скорости мы способны оторваться от воды.

— Хорошая мысль, — сказала Реми. — Давайте двигаться. Не стоит ожидать, пока плохие парни скоординируют свои действия.

— Есть, есть, маленькая леди! Держитесь крепко.

Капитан включил трансмиссии и перевел вперед дроссельные рычаги. Большие двигатели взревели, судно прыгнуло вперед, и спустя тридцать секунд они уже летели над волнами со скоростью почти восемьдесят узлов. Они мчались по морю, и низкое ветровое стекло чуть ли не трескалось от напора ветра, когда катер рвался на северо-запад.

Капитан приложил палец к экрану радара и постучал по пятнышку возле его края.

— Наверное, это военно-морской корабль! — покричал он сквозь вой двигателей. — Похоже, в двадцати двух милях к западу. Давайте посмотрим, ускорит он ход или нет. Возможно, нас даже нет на его радаре. Довольно трудно выследить мою детку, тем более ночью при легком ветре.

Все наблюдали за пульсирующей светящейся точкой, на которую он показал, — катер удалялся от нее на север так быстро, как будто сама она стояла на месте. Капитан прищурился и покачал головой:

— Она довольно быстро движется. Похоже, делает узлов тридцать пять, что для корабля такого размера — просто рывок. Конечно, мы показываем вдвое большую скорость, поэтому к тому времени, как они доберутся до границы территориальных вод, мы будем уже на полпути к Кей Сэлу.

В пятнадцати милях от Кубы волны стали выше. Огни острова мерцали на горизонте. Капитан отвел рычаги назад, сбавив скорость до пятидесяти пяти узлов. Хотя они и неслись сломя голову, казалось, будто судно стоит на месте, ведь в открытом море оно мчалось почти вдвое быстрей.

Сиденья колотили супругов Фарго по задам с каждой волной, и к тому времени, как капитан сбавил скорость до пятидесяти пяти узлов, оба пассажира чувствовали себя так, будто им доской пытались отбить почки. Но их хозяин оставался невозмутимым: пожалуй, он даже наслаждался ночной гонкой. Ветер хлестал его, и с каждой новой волной он наклонялся вперед.

Прошло уже два часа с тех пор, как они поднялись на борт, и вдали уже проступил подветренный берег Кей Сэла. Капитан поговорил с кем-то по шипящей рации и направил судно к мелководью. В темноте замигал фонарь, и командир катера умело поставил большое судно борт о борт с «Цессной Т206Н Stationair», после чего заглушил двигатель в спокойной воде рядом с самолетом.

— Ахой, кэп! Смотрите, куда ступаете, вы, двое! Вот, возьмите меня за руку! — окликнул пилот сквозь гул работающего на холостых оборотах двигателя и бросил Сэму канат, чтобы тот подтянул судно ближе.

Реми пошла первой, легко перепрыгнув через пропасть, а ее муж повернулся к капитану катера:

— Премного обязан вам, сэр.

— Спокойного путешествия вам и вашей милой леди. Куда бы вы ни направлялись, пусть вас ждет благоприятный ветер и легкая посадка, — отозвался тот.

Фарго кивнул и снова повернулся к самолету.

— Я иду! — предупредил он.

Реми наблюдала через один из иллюминаторов, как ее супруг прыгнул на понтон, схватился за дверцу и забрался в самолет. Двигатели катера заработали, и он отошел в сторону, готовясь двинуться к назначенному месту, прежде чем вернуться в порт, который называл домом. Сэм вгляделся в исчезающий из виду транец.

— «Госпожа С». Странное имя для судна, тебе не кажется? — заметила миссис Фарго.

— После этой поездки я вот что скажу: капитан может называть свой катер, как ему заблагорассудится, лишь бы он снова оказался под рукой, угоди мы в похожую ситуацию! — заявил Сэм.

Пилот, подвижный человек с темно-коричневой с проседью эспаньолкой, забрался в самолет и закрыл за собой дверцу.

— Добро пожаловать на борт, — сказал он с улыбкой. — Пристегнитесь, мы взлетаем.

Фарго откинулись на сиденьях, когда самолет, подпрыгивая на небольших волнах, набрал скорость и поднялся в небо. Впереди был четырехчасовой перелет до Канкуна, где ждал их «G650».

20

Едва вернувшись в Мехико, Сэм и Реми принялись изучать фотографии, сделанные ценой такого риска. Им пришлось просмотреть целый коллаж снимков артефактов и четыре фотографии манускрипта. Они уже отбросили письма моряков, имевшие всего лишь историческое значение, и вместо этого сосредоточились на куче явно собранных наобум писем в загадочном документе.

Перво-наперво супруги послали все это Сельме и остальной команде для анализа, хотя и сделали это со смешанными чувствами. Вондраш непоколебимо верила в способности своей племянницы, но Реми не была в них так уверена. Это служило темой для жарких дискуссий между супругами, и один такой спор привел к тревожным умозаключениям.

— Только она и команда знали, что мы на Кубе, Сэм. Это факт, — заявила миссис Фарго. — И мы знаем Сельму, Пита и Венди как заслуживающих доверия людей.

— Нет, знал еще и Лагард, — возразил ее муж. — И мы понятия не имеем, кому еще он мог рассказать.

— Полагаю, такое возможно, но все же у меня есть сомнения насчет Кендры. Они с самого начала у меня были…

— И это могло повлиять на твое восприятие, — заметил Сэм. — Мы не можем ни с того ни с сего решить, что она сливает кому-то информацию о нас.

— Я ничего не решила. Я просто говорю — каким еще образом тот, кто нас выслеживал, мог узнать, где мы остановились? И вообще узнать, что мы интересуемся Морро Каслом?

— Ты забываешь про Лагарда. И всех, с кем он говорил. Брось, Реми, какое из предположений более вероятно? То, что Кендра работает на темную сторону, или то, что у кого-то на Кубе слишком длинный язык?

Супруги остались каждый при своем мнении, но после некоторых колебаний решили, что Реми пошлет команде снимки манускрипта, велев сравнить его со всеми известными документами шестнадцатого века.

Фотографии артефактов мало чем помогли. Они оказались пиктограммами, привезенными на Кубу то ли на хранение, то ли для передачи Испании — хотя последнего в данном случае так и не произошло. На снимках красовались процессии воинов и жрецов, различные изображения бога Кетцалькоатля — вполне обычные для системы символов как тольтеков, так и ацтеков — и, наконец, несколько изображений пирамиды, извергающей в небо дым.

Казалось, не было никакой закономерности в том, почему эти предметы забрали с материка. Исследователи не нашли никакого указания на их денежную стоимость или на какую-нибудь кроющуюся в них тайну, чтобы оправдать усилия, затраченные на перевоз. Похожих пиктограмм было полным-полно буквально в каждом городе Месоамерики в Мексике, Белизе и Гватемале.

В первый день после возвращения Фарго не нашли ответов на свои вопросы и решили закончить изыскания пораньше — они все еще чувствовали себя вымотанными после бегства из Гаваны.

— Полагаю, можно смело предположить, что нас никогда не пригласят осмотреть затонувшие галеоны в Гавана-Харбор, — сказал Сэм, когда они направились к стоянке такси возле института.

— Да нас никто для этого дела и не отбирал, — отозвалась его жена.

— Как насчет того, чтобы заказать ужин в номер и хорошенько выспаться? Тебе тоже это кажется резонным и логичным?

— Ты привел неотразимый довод. Но сперва мне нужно назначить долгое свидание с горячей ванной.

— Желание дамы — закон. Таков мой новый девиз.

Реми бросила скептический взгляд на мужа, придержавшего для нее дверь такси:

— Что ты извлек из фотографий?

— Хорошая композиция, приличное освещение…

Сэм уселся рядом с супругой, и она толкнула его локтем:

— Ты знаешь, о чем я!

— А, если ты имеешь в виду надежды на то, что они приведут нас к месту последнего упокоения нашего неуловимого друга, — боюсь, они не равноценны крестику на карте. Верно?

— Именно так я и подумала. Для меня в них мало смысла. Похоже, это просто еще одна порция того, что мы уже видели раньше, — сказала Реми.

— Может быть, завтра стоит привлечь Марибелу и Антонио? Они настоящие эксперты. По крайней мере, они смогут сузить диапазон наших поисков, определив, идет речь о тольтеках или об ацтеках. А это подскажет нам, важны ли вообще эти артефакты.

— Не хотелось бы мне так поступать, но мы и вправду не видим во всем этом никакой закономерности.

— Да. Но, может быть, это еще и потому, что мы двадцать четыре часа занимались кражами со взломом и только что закончили, что за нами гнались, что в нас стреляли, мы пересекали океан на быстроходном катере, перелетали через залив на пропеллерном самолете и летели в Мехико на реактивном?

— Не забывай, что еще мы съехали по старому туалетному желобу, — напомнила миссис Фарго. — Да чтобы я в ближайшее время еще…

— Если ты будешь думать об этом, как о спуске по водяной горке, это станет куда более сносным.

Реми сморщила нос:

— Фу! Просто фу.

Они ехали дальше в дружеском молчании, а по возвращении в отель насладились ужином в номере. Сэм удивил Реми ее любимой гранатовой «Маргаритой», а себя вознаградил текилой «Дон Хулио Бланко» со льдом, солью и лаймом.

Когда с ужином было покончено, Фарго позвонил Сельме, чтобы проверить, повезло ли ей с исследованием манускрипта. На звонок ответила Кендра, и новости были неутешительными.

— Пока никаких успехов, — призналась девушка. — Мы попытались автоматизировать расшифровку, но это ничего не дало, и теперь мы делаем все вручную. Но выглядит все не обнадеживающе. Если верить Питу, программа сработала бы, если бы шифр был известен. Значит, мы можем иметь дело с шифром, неизвестным в тот период времени, а это уже совсем другой коленкор.

— А еще ключ к шифру может содержаться в другом документе, и в таком случае мы никогда его не разгадаем, — сказал Сэм.

— Сельма собирается задействовать свои контакты и посмотреть, не даст ли это каких-нибудь результатов. Но большинство шифров сейчас уже хорошо известны, а неизвестные… Ну, они хранят свои секреты.

— Продолжай заниматься этим, Кендра. Я снова свяжусь со штабом завтра. Есть что-нибудь еще?

— Отчет о выполнении работ из Канады. Доктор Дженнингс сообщил, что подготовка продвигается неплохо. Он сказал — вы поймете, что это означает. Пока продолжается каталогизирование, он вернется в Монреаль, чтобы начать сбор средств на реконструкцию. Он попросил поблагодарить вас за то, что вы скоординировали усилия Уоррена Лэша с CSS «Хэнли» с его усилиями — очевидно, Лэш был для него даром богов.

— А, хорошо. Я так и думал, что он сможет пригодиться.

— Дженнингс на несколько недель улетает в Канаду, чтобы помочь с подготовкой инфраструктуры и с транспортировкой судна. — Сказав это, Кендра вдруг заколебалась, но потом добавила: — Ах, да — и я послала отчет еще и на ваш электронный адрес.

— Хорошо. Спасибо за тяжкий труд. Мы это ценим. — Сэм помолчал. — Как Сельма?

— Доблестно борется. Вы же знаете ее — она борец. С каждым днем она двигается все лучше, и у нее прибывает сил, но ей до сих пор нужны по ночам болеутоляющие, стоит ей переутомиться.

— Она дома сейчас?

Девушка снова замялась:

— Она отдыхает. Хотите, чтобы я ее разбудила?

— Нет. Конечно, нет. Пусть спит. Я просто хотел поздороваться. Это может подождать.

— Хорошо. Что-нибудь еще?

— Нет, Кендра. Завтра в девять утра по вашему времени я позвоню снова.

— Я буду здесь.

Реми наблюдала за Сэмом, когда тот дал отбой, и заметила, что он нахмурился.

— Ничего? — спросила она.

— Пока ничего.

— Ты, как всегда, оптимист.

— Все это часть моей детской наивности.

— Как Сельма?

— Если верить Кендре, не сдает позиций.

И Фарго кратко изложил суть беседы с новой помощницей.

Его жена долго сидела молча, а потом поцеловала его в щеку:

— Ты хороший человек, Сэм Фарго.

— Я снова тебя одурачил. Мой коварный план действует, — сказал он и поцеловал ее в ответ.

— Скорее, действует утомление и «Маргарита».

— Придется полюбить эти «Маргариты»…

21

Пульсация массивных двигателей передавалась полу салона яхты. Янус Бенедикт расхаживал по каюте с бокалом коньяка в руке, с молчаливой яростью слушая, что ему говорят по мобильному телефону. Вдали виднелись пестреющие бело-голубыми домами холмы острова Миконос[22] — большое судно подошло к нему для недельных пирушек и встреч с клиентами с Ближнего Востока, которые желали заплатить самую высокую цену за дефицитное оружие.

— Два дилетанта улизнули от вашей группы профессионалов из кубинской разведки? Да как такое вообще возможно?! Объясните! — взорвался Янус.

— За этими двумя была круглосуточная слежка, но Фарго, наверное, каким-то образом столкнулись с «хвостом», поэтому вместо того, чтобы вернуться в отель, буквально растворились в воздухе, — сказал Перси.

— Это отговорки! А вы знаете, как я отношусь к отговоркам вместо дела!

— Еще бы! Я уже выразил местным свое неудовольствие в самых крепких выражениях. Они не получат платы.

— Я бы предпочел, чтобы их скормили акулам.

— Это верно. Но, боюсь, поступки такого рода не одобряют даже на Кубе.

— Мне надоедает платить бешеные деньги за скудные результаты, Перси.

— Без сомнения.

Собеседник Бенедикта тихо вдохнул:

— Зато я получил интересный рапорт из другого кубинского источника. Той же ночью кто-то вломился в Морро Касл. Камеры наблюдения запечатлели ваших друзей на месте преступления. Кубинцы рвут и мечут из-за того, что их одурачили: замок укреплен, там есть военные и полиция, и все-таки ваши дилетанты легко вошли и вышли — судя по тому, что мне удалось разузнать.

— Невероятно. Что они забрали?

— А это как раз самое странное. Если верить местным, там все на учете. В данном случае в упомянутом хранилище был всего-навсего какой-то морской хлам и несколько древних документов. А, и еще какие-то камни с резьбой. По мне, все это — чертов мусор.

— Не мусор, раз они рисковали, вламываясь в охраняемую крепость. Если я чему и научился, так это тому, что эти двое никогда ничего не делают случайно. Мне требуется полная опись того, что находится в хранилище. И хорошо бы немедленно…

— Я предвидел ваше желание. Если вы откроете свою электронную почту, то найдете список с фотографиями. Хотя некоторые документы после хранения в подземелье сильно повреждены.

— По эту сторону пруда[23] что, все полные идиоты?! За каким дьяволом они хранят что-то ценное там, где оно сгниет?

— Очевидно, у них забот полон рот с благородным делом продолжения коммунистической революции.

Янус фыркнул:

— Очень хорошо. Я просмотрю ваше послание и снова с вами соединюсь.

Он дал отбой и продолжил расхаживать по каюте. В животе у него все переворачивалось, когда он взвешивал разные варианты развития событий. От своего знакомого в Мексике миллионер уже слышал, что Фарго вернулись в Мехико и провели весь день в институте, где он хотя бы мог приглядывать за ними. Они не заметили слежки, вероятно, потому, что мексиканцы использовали более многочисленную команду. Янус сделал мысленную заметку предупредить своего мексиканского агента не делать ничего такого, что заставило бы их насторожиться.

Он пошел в свой роскошный кабинет, проверил почту и с интересом прочитал инвентарный список хранившихся в кубинской крепости экспонатов. Что-то из этого списка стоило того, чтобы ради этого рисковать.

Неважно! Перси не знает, что у Бенедикта есть секретное оружие. Оружие, которое он холил и лелеял, и которое наконец должно было себя окупить. Он позаботился, чтобы ему не хуже самих Фарго было известно, над чем они работают, и чтобы можно было отслеживать все их перемещения по земному шару.

Янус выключил компьютер и присоединился к своему брату и гостям на палубе с бассейном.

Для этого путешествия он раздобыл пять потрясающих испанских моделей, три из которых были блондинками. Бенедикт знал вкусы своих клиентов, и блондинки всегда облегчали ему заключение сделок на дорогую артиллерию. Он поднялся по трапу на верхнюю палубу — его ручной работы индейские мокасины бесшумно ступали по ступеням из твердой древесины. Янус приблизился к столу с распростертыми объятьями, с сияющей улыбкой глядя на юных красавиц: они были в его полном распоряжении, потому что клиенты должны были появиться только несколько часов спустя.

— Леди, пожалуйста! — обратился он к красавицам. — Это невежливо — веселиться без меня! Подвиньтесь. Капитан хочет провести какое-то время со своими новыми подругами.

Когда он так внезапно появился, девушки нервно захихикали, но расслабились при виде его лица. У них имелся опыт, и им было хорошо известно это выражение. Бездумное вожделение, которое для них служило источником средств к существованию. Древнее, как греческие холмы, к которым они плыли.

Марибела и Антонио недоверчиво глядели на сделанные Фарго кубинские фотографии. Брат и сестра этим утром заглянули в институт, прежде чем двинуться туда, где полным ходом шли раскопки подземных склепов.

— Просто поразительно. Как, во имя небес, вы их раздобыли? — спросил сеньор Касуэло.

— Очевидно, дружеские уговоры творят чудеса. Нужно только знать секретный пароль — и кубинцы будут наперебой стараться вручить вам фото, — улыбнулся Сэм.

Они с Реми сошлись на том, чтобы показать мексиканским археологам фотоснимки артефактов, но не манускрипта.

Миссис Фарго сидела рядом с мужем с непроницаемым лицом.

— Что ж, вас ждет карьера политика, стоит вам того захотеть, — сказала Марибела.

В ее улыбке было больше восхищения, чем этого хотелось бы Реми.

— Боюсь, для такого я недостаточно беспринципен, — покачал головой Сэм.

Музыкальный смех Марибелы показался его жене похожим на скрип ногтей по школьной доске, и она едва не застонала, встав и придвинувшись к своему супругу.

— И как вам фотографии? — спросила она небрежно.

Антонио подошел ближе и внимательно рассмотрел снимки:

— Я бы сказал, это определенно тольтеки, но изображения не похожи ни на одни другие, какие я видел. Конечно, надо будет изучить их получше, но я уверен уже сейчас.

— Они наводят вас на какую-нибудь мысль? — спросила Реми.

— Вообще-то нет, — признался Касуэло. — Процессия. Кетцалькоатль. Жрецы или сановники. Обычные ягуары и орлы… Самое необычное — изображение пирамиды или храма.

— Но это изображение ни о чем вам не говорит? — уточнил Сэм.

— Проблема частично заключается в том, что непонятно, какие из наших представлений основаны на истинных толкованиях. А толкования эти меняются в соответствии с новой информацией. Мы уже совершили некоторые открытия в склепах, заставившие пересмотреть наши более ранние предположения насчет тольтеков.

— Нам бы очень хотелось взглянуть, что вы сделали в наше отсутствие, — сказала Реми.

Антонио кивнул:

— Конечно. Сейчас мы как раз едем туда и будем рады, если вы к нам присоединитесь.

— Там все еще очень жутко, — предупредила Марибела, — но теперь, когда починили водные коммуникации в некоторых затронутых землетрясением районах, обстановка уже не такая напряженная, как во время вашего последнего визита.

— Значит, договорились о свидании, — согласился Сэм и быстро занялся своими заметками, чтобы не встретиться с испепеляющим взглядом супруги.

Когда брат и сестра покинули кабинет, Реми отодвинулась от мужа: ее каблуки звонко застучали по линолеуму.

— Что с тобой происходит всякий раз, когда в комнате находится Марибела? — спросила она.

— Ты о чем? — переспросил Сэм.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, Фарго.

Мужчина пожал плечами:

— Понятия не имею.

— Она открывает рот — и ты становишься похож на подростка на школьном балу.

Сэм широко распахнул глаза:

— Ой, Реми, неужто поднимает голову чудище с зелеными глазами? Ты ревнуешь? В самом деле?

— Не пытайся сменить тему разговора! Я вижу, как ты себя ведешь.

— Ты имеешь в виду, как я ее все время лапаю?

— Это не смешно.

Выражение лица Фарго смягчилось:

— К этому времени тебе уже следовало бы знать: только ты и больше никто.

Женщина недоверчиво посмотрела на него:

— Ты говоришь так просто для того, чтобы я почувствовала себя лучше?

— В таком случае все, что я скажу, тоже будет сказано только для того, чтобы ты почувствовала себя лучше. И если бы я сказал «нет», это была бы неправда.

— Видишь? Вот что меня в тебе бесит! Ты никогда не даешь прямого ответа!

— Я только что его дал. А теперь можем мы вернуться к уникальному сокровищу? Не то чтобы я возражал против того, чтобы пожить в мексиканской мыльной опере и все такое прочее…

Сэм притворился, будто крутит несуществующие усы, и Реми невольно засмеялась.

Поездка в центр по оживленным городским улицам заняла сорок минут. Когда внедорожник подъехал к подземельям, вход охранял уже другой отряд солдат. Повторилась знакомая процедура вручения удостоверений личности, и вскоре четверо исследователей уже были под землей, где дюжина ревностных студентов обмахивали кистями глиняные изделия и фотографировали находки.

Антонио провел чету Фарго через подземный ход к самой дальней камере.

— Знаете, один из резных камней, которые вы мне показали, напомнил мне некоторые из здешних, — сказал он по дороге туда. — Я не хочу ничего говорить, пока не увижу их, но мне будет интересно узнать ваше мнение.

Когда они вошли, он сказал что-то по-испански трем студентам, снабжавшим артефакты ярлычками, и те быстро ушли, уступив место супругам Фарго, Антонио и Марибеле.

— Которая резьба? — спросила Реми.

— Думаю… Да, вот она. Вот эта. Она довольно маленькая, поэтому вам придется подойти поближе, чтобы разглядеть детали, — ответил Касуэло, постукивая пальцем рядом с пиктограммой.

Фарго приблизились и внимательно рассмотрели место, на которое показал мексиканец. На пиктограмме группа воинов и жрецов поклонялась пирамиде. А над пирамидой нависла туча.

Марибела прищурилась, тоже разглядывая резьбу:

— Я могла бы истолковать это как угодно. Неубедительно.

— Смахивает на какой-то благочестивый молитвенный обряд, — сказал Сэм. — Видно, где собравшиеся молятся, кланяясь пирамиде. Это типично для искусства тольтеков?

Антонио пожал плечами и нахмурился:

— Не больше, чем для искусства майя или ацтеков. Хотя о майя и ацтеках нам известно куда больше, чем о тольтеках.

Реми еще несколько мгновений вглядывалась в пирамиду, а потом сделала шаг назад.

— Давайте на мгновение допустим, что это изображение запечатлело ту же самую (или похожую) историю, что и кубинские изображения, — предложила она. — Что нам это дает?

— К сожалению, ничего, — вздохнул Антонио.

Затем, помолчав немного, он добавил:

— Кроме того, что некая неизвестная нам группа людей почти пятьсот лет назад решила, что событие стоит того, чтобы его запечатлеть. Только и всего.

Его сестра кивнула:

— А значит ли это изображение и в самом деле что-нибудь — совершенно другой вопрос. Полагаю, вам не удалось убедить кубинцев отдать вам манускрипт, который у них хранится? А может, вы смогли сфотографировать его?

Сэм почувствовал, как напряглась Реми, и вмешался:

— Мы работаем над этим, но вы же знаете, как обстоят дела. Нам еще повезло, что мы заполучили то, что заполучили. Но если что-нибудь изменится, вы первыми об этом узнаете.

Марибела мгновение пристально глядела ему в глаза, потом вернулась к изучению запечатленной на камне процессии:

— Мы даже не знаем, связан тот манускрипт с каким-то из этих изображений, поэтому неудача с ним — не конец света. Манускрипт может содержать чье-нибудь преувеличенное сообщение о богатствах Нового Света или просьбу к королевским особам дать еще денег…

— Но разве вы не сказали, что в рукописи были изображены фигурки ацтеков или тольтеков? — спросил Сэм.

— Да, но нет ничего неожиданного, если в манускрипте зашифрован отчет о состоянии дел или если его автор считал, что наткнулся на то, что впоследствии может оказаться ложным следом, — объяснила сеньорита Касуэло, отвернувшись от резьбы.

Фарго провели остаток утра, размышляя над пиктограммами. В полдень Марибела отвезла их обратно в Мехико, а Антонио остался продолжать работу. После того как мексиканка забросила американских коллег в «Четыре времени года», Сэм, еще не дойдя до номера, позвонил на личную линию Сельмы. И снова на звонок ответила Кендра Холлингсворт.

— О, я рада, что вы позвонили. Сельма хочет с вами поговорить, — сказала девушка после обмена любезностями. — Она здесь, рядом.

— Что ж, передайте ей трубку, — попросил Фарго.

Вондраш, не теряя времени даром, сразу перешла к делу:

— Я буду говорить коротко и ясно. Я всю ночь изучала манускрипт, и это ничего не дало — шифр необычный. А еще я показала некоторые маленькие отрывки нескольким профессорам, специализирующимся на такого рода вещах, и они тоже ничего не смогли разобрать.

— И что нам тогда остается?

— Нынче утром, поразмыслив над этим вопросом, я поговорила с вашим старым профессором из Калифорнийского технологического, Джорджем Милхоптом, чтобы посмотреть, не появится ли у него на сей счет каких-нибудь идей. Он увлекается криптологией и знает практически все.

Сельма вдруг замолчала, а потом, поколебавшись, уже менее уверенно продолжила:

— Он упомянул одно имя, но я не уверена, что вам это понравится. Он сказал, что, наверное, самый большой ваш шанс — это связаться с Лазло.

— С Лазло Кемпом? — с упавшим сердцем переспросил Сэм.

— Единственным и неповторимым.

В телефоне повисло неловкое молчание, как после плохого анекдота, концовка которого не удалась.

— Но он же… недоступен, так? После того… Э-э… Несчастья? — пробормотал Фарго.

— Да, после того скандала о нем ничего не слышно. Но я немного покопалась, и, похоже, он покинул священные залы академии ради экспедиционной работы. Когда о нем в последний раз приходили известия, он направлялся в джунгли Лаоса, чтобы искать какое-то затерянное сокровище. Кемп решил, что у него есть наводка на этот клад.

— Он всегда по натуре был скорее охотником за сокровищами, чем профессором, — сказал Сэм. — Я не удивлен.

— Что ж, возможно, сделавшись практически безработным, Лазло посчитал, что ему больше нечего терять, и вздумал потягаться с вашим успехом.

— Он упоминал несколько раз о подобных планах, но я всегда думал, что это пустая болтовня.

— Очевидно, не такая уж пустая, если сообщения не врут. Как бы то ни было, Джордж сказал, что Лазло лучше любого другого смог бы расшифровать ваш манускрипт.

— Не могу не согласиться с этой оценкой. Лазло и впрямь талантлив, — отозвался Сэм.

— Я пыталась с ним связаться, но ни один из его номеров не отвечает. Я даже позвонила его дочери — она не получала от него известий несколько лет. Между прочим, она не слишком горевала из-за этого, судя по ее последнему заявлению перед тем, как она повесила трубку.

— Ой.

Вондраш откашлялась:

— Если вы хотите докопаться до сути послания в том манускрипте, вам придется отыскать Кемпа. Он где-то в Лаосе. Может быть. С ним никогда ничего не знаешь наверняка.

Ее собеседник шумно выдохнул и пристально посмотрел на потолок, прежде чем принять решение:

— Хорошо, Сельма, спасибо. Пожалуйста, задай эту задачку Кендре и всей нашей шайке. Мне нужно знать как можно больше насчет того, где его видели в последний раз, с кем он работает, кто снабжает его экипировкой, когда он в последний раз с кем-то связывался…

— Я так и подумала, что вы захотите это знать. Они уже работают над этим.

— Ты богиня, Сельма!

— Вряд ли.

Сэм немного помолчал и сменил тему:

— Как у тебя идут дела?

Голос его помощницы стал серьезным:

— Я бы никому такое не посоветовала, если бы этого можно было избежать. Надеюсь, осталось уже недолго. Это вовсе не увеселительная прогулка на угнанной машине.

Затем Фарго дал отбой. Реми пристально смотрела на него с другого конца комнаты.

— Я слышала, как ты упомянул имя Лазло? — спросила она.

— Мой старый профессор сказал, что он едва ли не самый большой наш шанс на расшифровку манускрипта, — вздохнул ее супруг.

— Да ты шутишь! — Сэм сделал огорченное лицо. — Хотелось бы мне, чтобы это была только шутка, — добавила миссис Фарго.

— Мне бы тоже этого хотелось.

— Чем Лазло занимается после… Того облома?

— Ну, его уволили. Без громкого скандала. Сельма говорит, что он где-то в азиатских джунглях — пытается отыскать некое сокровище, к которому у него есть нить. — Фарго пожал плечами. — С чего он решил выбрать дочь одного из самых влиятельных газетных магнатов Англии, чтобы… э-э, разделить ее компанию, — превыше моего разумения. Вот что значит неправильный выбор!

Реми нахмурилась:

— Не то слово! Ей было сколько — лет восемнадцать? А ему? Пятьдесят?

— Думаю, пятидесяти еще не было, но спиртное… Ну, после определенного момента оно играет с человеком злые шутки. Она была одной из его первокурсниц, и ей только-только исполнилось восемнадцать, — подтвердил Сэм. — Но они оба сказали, что это было по взаимному согласию.

— Прости, дорогой, но он получил по заслугам. И я говорю это, как человек, которому он нравился.

Фарго кивнул, заметив, что жена употребила прошедшее время.

— И он пьяница. Настоящий, — добавил он. — Но кроме этого, он просто кудесник, когда речь заходит о древних документах. Вот почему Джордж его порекомендовал.

Реми покачала головой:

— Только не говори, что мы…

— Должны его отыскать.

— Этот человек опасен. Он — ходячая зона бедствия. После того, как ты заморозил меня на льду и заставил съехать по туалетному желобу, ты еще собираешься просить, чтобы я отправилась на поиски какого-то эгоистичного пьянчуги в… Где, ты сказал, его видели в последний раз?

— В Лаосе.

— Ты имеешь в виду эту душную, опасную адскую бездну на другом конце мира? Тот самый Лаос?

— Я слышал, там есть довольно милые места, — возразил Сэм.

— И речи быть не может. Ни единого шанса! Ты не уболтаешь меня отправиться на его поиски даже в Золотой Треугольник.[24]

— Реми…

— Ты что, спятил?! Этого не будет! Конец дискуссии, Фарго. Я не шучу!

22

Покрышки «G650» взвизгнули, коснувшись опаленной взлетно-посадочной полосы в международном аэропорту Ваттай Лаосской Народно-Демократической Республики.

Перелет от Мехико занял почти двадцать четыре часа, если не считать остановки для дозаправки на Гавайях.

Кендра организовала все необходимые разрешения, чтобы самолет мог войти в воздушное пространство Лаоса и провел на тамошней земле столько времени, сколько потребуется. Все это время его экипаж будет ждать супругов Фарго во Вьентьяне, столице страны.

Когда Сэм и Реми закончили обычные таможенные процедуры, возле терминала их уже ожидала машина из отеля «Салана Бутик». Номер в отеле был не роскошным, но сносным, с небольшим, но работающим кондиционером. Они долго принимали душ, а потом съели легкий обед и рано отправились в постель. Нелегко было приспособиться к разнице в полдня между временем в Мехико и Вьентьяном.

Когда они проснулись, проспав добрых одиннадцать часов, Сэм позвонил Кендре. Та нашла проводника, который должен был отвезти их в холмы Лаоса, где Лазло Кемпа видели в последний раз. Судя по тому, что выяснила Сельма, Лазло прибыл во Вьетнам и провел там неделю, собирая снаряжение и посещая тамошних знакомых в университете, после чего отправился на север в поисках того, что пленило его воображение. Последним контактом исследователя с миром был телефонный звонок его брату, с которым они сильно отдалились друг от друга, сделанный из телефона-автомата в маленьком городке на берегу реки Нам Сонг. Этот городок, Ванг Вьенг, и стал целью путешествия Фарго.

Брат Лазло нехотя пересказал Сельме их тогдашний разговор. Полтора месяца назад ученый умолял его переслать две тысячи фунтов в «Вестерн Юнион» во Вьентьяне, чтобы помочь финансированию его затянувшихся поисков и вызволить его из, как он выразился, «бедственного места». Под нажимом брата Лазло рассказал, что в Ванг Вьенге у него случились неприятности с законом и полиция эскортирует его во Вьентьян, чтобы он заплатил там недюжинный штраф. Брат выслал ему две тысячи, предупредив, что больше денег не будет. Исследователь заверил, что этого более чем достаточно и что он близок к открытию, которое навсегда покончит с его затянувшимися финансовыми трудностями и сделает богатой всю семью.

С тех пор связь с Лазло прервалась, и брат боялся, что тот наконец оказался в ситуации, из которой не смог легко выпутаться.

Проводник оказался молодым человеком лет двадцати пяти по имени Аналу, который говорил на сносном англо-туземном английском высоким возбужденным голосом. Он гордо проводил Фарго в их автомобиль: десятилетний внедорожник «Исузу» поблекшего красного цвета с сомнительными покрышками. Когда Сэм сказал, что они направляются в Ванг Вьенг, новый знакомый улыбнулся, продемонстрировав зубы — мечту любого дантиста.

— Туристический поход? Тюбинг? — спросил он.

— Э-э… Нет. У нас есть друг, и мы полагаем, что он может быть там, — объяснил Сэм.

— Множество людей идти и раниться на реке, — предупредил проводник. — Некоторые умирают. Каждый год. Раньше быть сумасшедшим.

— «Раньше быть»? — переспросила Реми.

— Да, угу. Большой туристский город, много пирушек. Но теперь не такой плохой.

— А что случилось? — с любопытством спросил Сэм.

— Правительство закрывать все речные бары.

— Итак, больше никакой выпивки? — усмехнулась миссис Фарго. — Для Лазло это, наверное, ад на земле…

— Все еще много выпивки, — заверил ее Аналу. — Много в городе. То же, то же, но другое. И несколько баров заново отстроиться на воде. Друзья в полиции. Семья, кузены, братья, да?

— Думаю, я понял. Итак, вам знакомо это место? — спросил Фарго.

— Да, конечно, угу. Я отвезти вас сейчас?

— А как далеко этот город?

— Три, может, четыре часа. Дорога довольно хороший. Нет дождя. Не такой хороший в дождь.

— Там есть отели?

— Конечно, угу. Множество хороших отелей.

— Ну тогда поехали, — сказал Сэм. — День не становится длиннее оттого, что мы медлим.

Они загрузились во внедорожник, и двигатель завелся, выбросив облако зловещего черного дыма, а потом кое-как заработал вхолостую на оставшихся трех цилиндрах. Фарго задумался — и где Кендра раздобыла их нового друга?

Аналу выехал на дорогу с легкомысленным пренебрежением к встречным машинам — попытка, вознагражденная множеством гудков. Он вдавил педаль газа в пол и через открытое окно сделал жест, который Сэм истолковал как знак дружеского признания. Вильнув в сторону, чтобы всего на несколько дюймов разминуться с фургоном доставки (что совершенно не обеспокоило водителя), маленький внедорожник потащился вперед, как проигравший боксер в конце одиннадцатого раунда.

Десять секунд спустя в полу квартале от «Исузу» от бордюра отъехал черный «Ниссан»-седан, который пристроился сзади внедорожника. Двое серьезных лаосцев в «Ниссане» не спускали с «Исузу» глаз. Когда их добыча свернула на въезд, ведущий на шоссе 13, тот из них, кто сидел на пассажирском сиденье, кому-то позвонил и после кратких переговоров дал указания водителю оттянуться еще на пятьдесят ярдов назад.

Как только Фарго выехали из Вьентьяна, шоссе перешло в плоскую дорогу в две полосы: она пребывала в таком состоянии, что по ней едва можно было передвигаться. Каждый раз, когда их автомобиль приближался к очередному городку, мимо начинали проноситься рои мотоциклистов. Насколько мог судить Сэм, тут не существовало четких дорожных правил, и ко второму часу он начал привыкать и к столкновениям, которых едва удавалось избежать, и к камикадзе-мотоциклистам, летящим навстречу не по той полосе и сворачивающим в сторону в самый последний миг.

К удивлению супругов Фарго, по обе стороны дороги на многие мили простиралась плодородная пахотная земля почти неонового оттенка зеленого цвета. Они-то ожидали увидеть джунгли, тропический лес, а вместо этого очутились словно в полосе тропического сельского хозяйства, тянущейся в бесконечность! Ветер зигзагами гнал волны по полям.

Несмотря на все опасения американской пары, Аналу удалось не отправить на тот свет ни их самих, ни кого-нибудь из других водителей. Он без умолку отпускал комментарии насчет различных населенных пунктов, пока они двигались на север. Некоторые из его реплик были юмористическими, некоторые — грустными, но все — циничными: результат жизни в обществе, где бедность была повальной, а коррупцию ожидали от любой формы власти.

Когда они приблизились к цели назначения, Реми показала на цепь гор, пронзающих небо:

— О, смотрите! Очень красиво, не так ли?

— Карстовые формации. Известняк, с течением времени вымытый рекой, — сказал Сэм.

— Они как будто из фильма…

Возле города дорожное движение стало интенсивнее, и вскоре они оказались в длинной веренице машин, растянутой, как расстроенное концертино. Машины ползли дюйм за дюймом, выжидая, когда впереди через дорогу перейдет стадо коров.

— Где первая остановка? Мы почти приехать, — прощебетал Аналу, время от времени нажимая на клаксон, чтобы скрасить монотонное ожидание.

— Полицейский участок, — сказал ему Сэм.

Водитель уставился на него широко открытыми глазами в зеркало заднего вида:

— Вы уверены?

— Как никогда в жизни. И нам нужно, чтобы вы переводили, если там не умеют говорить по-английски, — сказала Реми.

Выражение лица Аналу ясно показывало, как он жалеет, что не расспросил подробнее об их поездке, прежде чем соглашаться на такую работу. Он был местным и вырос в осознании того, что отправиться в полицейский участок так же неблагоразумно, как жонглировать топорами. И все же лаосец напустил на себя храбрый вид и кивнул с таким видом, будто в этом мире его решительно ничего не тревожило. Это выглядело бы более убедительным, не сделайся его лицо как минимум на два оттенка бледнее.

Добравшись до городского центра, Аналу сделал правый поворот и проехал еще квартал, после чего припарковался на грязной площадке перед одним из нескольких бетонных зданий. Остальные дома были деревянными, выкрашенными в кричащие цвета. Шофер заглушил двигатель, который засипел, как завзятый курильщик, содрогнулся и испустил дух, и все выбрались из машины на удушливую жару.

Сэм посмотрел на здание, которое было ровно таким, чтобы в нем уместилось несколько столов и камера заключения, и жестом попросил Аналу показывать дорогу.

Внутри два жилистых человека с густыми гривами сальных черных волос сидели за конторкой и курили самокрутки. Несмотря на вентилятор, который гнал в их сторону теплый поток воздуха, их форма была вся в мокрых пятнах пота. На одном из столов портативный радиоприемник ревел какую-то поп-песню, из тех, что не интересны на любом языке. Оба полицейских подняли полуопущенные веки, когда Аналу осторожно представил им своих спутников. Один из них встал, ушел в заднюю часть комнаты и спустя полминуты вернулся с приземистым пухлым человеком лет сорока, который выглядел так, будто его только что разбудили. Неуклюжими пальцами тот застегнул форменную капитанскую рубашку и раздраженно гавкнул на Аналу, задав ему какой-то вопрос. Тот с трепетом улыбнулся и пустился в бессвязные объяснения, почему он прервал его послеполуденный отдых.

Капитан промокнул потное лицо грязным носовым платком, хрюкнул и задал еще один вопрос — на этот раз явно угрожающим тоном. Аналу с глупым видом кивнул и повернулся к Сэму:

— Он хочет знать, что вы ищете. Я сказать, вы — важные гости лаосского народа и у вас есть вопросы, да?

Фарго откашлялся:

— Скажи ему, что мы ищем британца, который то ли был арестован, то ли задолжал здешней полиции денег примерно месяц тому назад. Зовут этого джентльмена Лазло Кемп.

Пухлый человек сощурился, услышав имя Лазло. Аналу перевел, и капитан резким жестом отмахнулся от него и оценивающе уставился на Сэма.

— Что вы от него хотеть? — вопросил он на ломаном английском.

— Мы его друзья. Мы несколько месяцев не получали от него известий и беспокоимся о нем. И у нас есть для него новости, — сказала Реми.

Страж порядка не обратил на нее внимания, ожидая, пока заговорит ее муж.

— Нам нужно с ним поговорить. И мы надеемся, что вы знаете, как с ним связаться, — сказал Сэм. — Я был бы крайне признателен, если бы вы нам помогли. Крайне.

Капитан бросил взгляд на Реми и вновь сосредоточился на ее супруге. Теперь выражение его лица было скорее хитрым, чем раздраженным.

— Вы друг? — уточнил он.

— Да. Щедрый друг, чью проблему вы могли бы разрешить.

— Насколько щедрый?

— На сотню американских.

Лаосский полицейский осклабился и начал торговаться:

— Тысячу.

Сэм покачал головой, услышав такую абсурдную сумму:

— Сто пятьдесят.

Три минуты спустя Фарго отсчитал двести пятьдесят долларов и протянул бумажки капитану, который не выказывал ни малейшей озабоченности тем, что его подчиненные наблюдают, как он берет взятку. Взяв деньги, он перелистнул каждую банкноту, как будто подозревал, что его американский гость напечатал их нынче утром. Потом деньги в мгновение ока исчезли в кармане капитанских брюк, а сам он вытащил из нагрудного кармана авторучку и нацарапал адрес и имя на клочке газеты.

— Поговорить с Убийца. Может, он видеть англичанина, — сказал он и протянул клочок Аналу, который уставился на бумажку, как на скорпиона.

Снова очутившись в машине, проводник с обеспокоенным видом повернулся к своим пассажирам:

— Это плохо.

— Да, я тоже это подозреваю, — сказал Сэм. — Но нам нужно найти нашего друга.

Аналу уговорил двигатель воскреснуть, и они двинулись по шоссе, свернув через сотню ярдов к реке, на паршивую земляную дорогу. Подпрыгивая, они какое-то время ехали по ней, а потом остановились у кучки домов, которые как будто готовы были при малейшем ветерке рухнуть под собственной тяжестью. Водитель уставился на вход, заглушил мотор и покачал головой:

— Мы приехать. Нужно снова платить за информация. Человек, которому это принадлежать, очень опасен.

— Реми, почему бы тебе на сей раз не остаться в машине? — спросил Фарго, распахнув дверцу.

— И пропустить все веселье? — возмутилась его супруга.

— Полагаю, я заплачу куда меньше, если со мной не будет красивой женщины.

— Всегда выискиваешь возможность поторговаться, не так ли?

— Такова моя натура.

— Прекрасно. Только не нарвись на то, чтобы тебя убили, иначе мне придется дать множество объяснений Сельме и всей нашей шайке.

Аналу постучал по хлипкому куску фанеры, служившему дверью, и спустя целую минуту из-за нее выглянул и внимательно уставился на них высохший человек с длинными белыми волосами и взъерошенной бородой. Проводник заговорил на лаосском, и беловолосый мужчина фыркнул. Как следует рассмотрев Сэма, он отворил импровизированную дверь и сделал шаг назад, чтобы дать им с Аналу войти.

Фарго с трудом разглядел в полумраке людей, лежащих на грязных койках вдоль стен. В помещении царила страшная жара, но спящих она как будто не беспокоила.

Беловолосый провел своих гостей в следующую комнату, где за складным металлическим карточным столиком сидели двое мужчин. На столе перед ними стоял ряд кальянов и металлический денежный ящик. Аналу уважительно поклонился, огласил причину визита, и старший из игроков — древний, похожий на птицу человек, у которого на костях как будто совсем не было мускулов, — поджал губы и смерил Сэма взглядом с ног до головы.

После затянувшегося спора, во время которого Аналу трижды чуть было не ушел, Фарго предъявил местным жителям стодолларовую купюру — как предъявляют билет первого класса до Нью-Йорка. Поставщик опиума — как выяснилось, один из присутствующих промышлял именно этим — протянул чахлую руку, поднес бумажку к свету, сочащемуся через грязное окно, и что-то пробормотал своему товарищу. Человек, который привел их сюда, улыбнулся такой улыбкой, что Сэму вспомнился дракон с острова Коммодо. Аналу невольно задрожал.

Старший торговец подался вперед и заговорил на скрежещущем, но понятном английском языке голосом, сдобренным пятьюдесятью годами курения опиума:

— Сумасшедший англичанин болтается у Лулу. Один километр к северу. Наверное, сейчас там.

Он сказал это с серьезностью священника, произносящего надгробную речь.

Сэм повернулся к своему перепуганному помощнику:

— Ты знаешь Лулу?

— Это плохой место.

Фарго кивнул торговцу и поблагодарил за помощь.

Вернувшись в «Исузу», Сэм и Аналу услышали сквозь тонкие, как бумага, стены, как хихикают люди в хижине.

— По-моему, все прошло хорошо, — сказал Сэм Реми, когда они с Аналу снова скользнули в раскаленную на солнце металлическую коробку.

— Мне показалось, я слышала смех. В чем заключалась шутка? — поинтересовалась женщина.

— Кто сказал, что если ты провел пятнадцать минут за игрой в покер и не знаешь, кто здесь лох, значит, лох — ты? — усмехнулся вместо ответа ее супруг.

Реми взглянула на хижину:

— Мудрый человек.

Три перебоя — и двигатель завелся. Несколько минут спустя они свернули и остановились перед длинной прямоугольной лачугой с тростниковой крышей, на фоне которой большинство хибарок в мире выглядели бы дворцами. На ржавых подставках у двери отдыхали два мотоцикла, а возле них стоял петух, крутя головой в поисках чего-нибудь съедобного.

Изнутри доносилась мелодия, которая для уха Сэма звучала как фальшивое детское исполнение, усугубленное визгливым воплем хищной птицы на фоне ритмичного грохота. Сквозь музыку звенел женский смех. Фарго переглянулись, а затем Сэм взял жену за руку и подвел ее к темному дверному проему. Потрепанная светло-зеленая вывеска над головой объявляла, что они прибыли к заведению под названием «У Лулу»… Последнее «у» почти совсем стерлось.

С учетом внешнего вида этого домишки его внутреннее убранство не удивляло, но Реми все равно была застигнута врасплох. На земляном полу валялась грязная солома, а на ней стояло шесть белых пластиковых столиков — завсегдатаев за ними не было. В одном конце полутемной комнаты притаился бар из дерева и бамбука, за которым смотрел черно-белый телевизор тощий, как жердь, человек лет пятидесяти. За спиной у него стояли два ветхих холодильника.

Местная женщина в ослепительно красных брючках-стрейч пила за деревянным столиком, уставленным пустыми пивными бутылками. Компанию ей составлял белый мужчина с нездоровым желтоватым лицом и внешностью бродяги. Мужчина уставился на вошедших мутным расфокусированным взглядом человека, который думает, что у него галлюцинация.

— Лазло. Милое тут у тебя местечко! — подойдя к столу, с фальшивой бодростью сказал Сэм.

— Господи всеблагой… Я потрясен. Сэм… Фарго. Что, черт возьми, ты здесь делаешь? — слегка заплетающимся языком спросил Кемп. — И, если не ошибаюсь, с тобой красотка Рами?

— Реми, — поправила та. — И — нет, ты не ошибаешься.

Лазло сделал доблестную попытку встать. Сей амбициозный поступок как будто истощил его силы, и он, благоразумно отбросив рыцарские манеры, просто махнул безвольной рукой.

— Пожалуйста, садитесь. Бармен, выпивку всем! — крикнул он.

Человек за стойкой поднял глаза, словно впервые заметив вновь прибывших, и приподнял бровь.

— Пива, — сказал Сэм через плечо.

Реми покачала головой.

Аналу остался стоять у двери — у него был такой вид, будто он приготовился в любой момент дать деру. Скрипучий вентилятор с потрескавшимися лопастями, подвешенный к потолочной балке, крутился над головами посетителей, сдувая дымок сигареты Лазло в сторону молодой женщины, которой, судя по виду, было лет двадцать с чем-то… хотя скоро ей можно будет дать все шестьдесят.

Бармен открыл ближайший холодильник, вытащил одну «Beerlao Original»[25], подошел к столу Кемпа, мягко ступая босыми ногами, и поставил пиво перед Сэмом, не позаботившись при этом убрать опустошенные Лазло бутылки. Лазло же, салютуя, приподнял свою полупустую бутылку. Фарго звякнул об нее своей, отметив широко раскрытые глаза Кемпа и три пустые стопки из-под виски рядом с пустыми бутылками.

Пиво оказалось неожиданно холодным. Сэм сделал большой глоток, поставил бутылку и стал ждать, когда его старый знакомый спросит, что они тут делают. Ученый тремя глотками допил свое пиво, уронил в горлышко тлеющую сигарету и стал наблюдать, как она гаснет с влажным шипением. Потом он поставил бутылку рядом с ее пустыми сородичами. Реми неловко шевельнулась на жестком стуле, и Лазло наконец понял намек: он посмотрел на свою подружку и быстро протарахтел что-то на сносном лаосском языке. Женщина прикончила выпивку, встала и, покачиваясь на высоких каблуках, оставлявших мало сомнений в ее профессии, пошла к бару.

— Как приятно видеть тебя, старина. Правда. Кто бы мог подумать… — начал Кемп, но быстро утратил запал. — Но сейчас я не в форме. Не такой искрометный, как всегда.

— Вижу, друг мой. Но я тоже рад с тобой повидаться, — сказал Сэм. Откинувшись на спинку стула, он добродушно уставился на исследователя: — Что милый брит вроде тебя делает в таком месте, Лазло?

Ученый безрадостно ухмыльнулся. Он пошарил в кармане рубашки в поисках сигарет, но тут же утратил к ним интерес.

— Это длинная и мерзкая история, — вздохнул он. — Как и большинство историй, в которые бывал вовлечен ваш покорный слуга.

— Мы пропутешествовали через полмира, чтобы тебя найти, так что рассказывай, не торопись, — потребовал Фарго.

Лазло откашлялся.

— Ты, наверное, слышал о моем маленьком… неблагоразумном поступке. — Он бросил осторожный взгляд на Реми. — Да, конечно, слышал. То была, по любым меркам, монументальная ошибка. Но неважно. Как только я… все уладил, я решил… Ну, вроде как начать жизнь заново. Кто ищет, тот всегда найдет — и я тщательно изучал некоторые манускрипты кхмеров. К тому же я всегда собирался когда-нибудь выйти в мир и сколотить состояние. Но ничего из этого не вышло — и вот я здесь.

— И вот ты здесь, — повторила миссис Фарго.

— А что здесь случилось, Лазло? — мягко спросил Сэм.

Кемп сунул пальцы в нагрудный карман и вытащил смятую пачку с единственной сигаретой. Его собеседники заметили, как у него дрожала рука, когда он ее зажег.

— Началось все неплохо, — стал рассказывать исследователь. — Я наметил некоторые многообещающие места, и у меня было три парня, чтобы помогать мне в дебрях. Мы искали несколько месяцев… Но напрасно. И все равно я упорно продолжал поиски. Я заложил квартиру, чтобы оплатить экспедицию, поэтому должен был добиться своего. Но совсем не это уготовили мне боги.

— Что ты искал? — поинтересовался Фарго.

— Сокровище. Что же еще? Когда в пятнадцатом веке рухнула империя кхмеров, оттуда, где теперь находится Камбоджа, были похищены поразительные запасы золота и драгоценностей. Их спрятали в пещере где-то в Лаосе. По крайней мере, я выудил это из записей и уверился, что смогу найти этот клад. Но оказалось, что я был чересчур оптимистичен…

В голосе Лазло слышалась горечь. Опустошенный, он как будто сложился, как карточный домик.

— И вот вы находите меня здесь… За все мои грехи… вздохнул он печально.

— А почему именно здесь? — спросил Сэм.

— А почему бы и нет? Чтобы бороться со своими демонами, это место не хуже любого другого. Почему бы не заниматься этим в лаосской глуши? Или ты знаешь местечко получше?

— И это все? Ты просто сдался? Или выяснил, что сокровищ не существует?

— Не то чтобы сдался, скорее, моя натура одержала надо мной верх. У меня все было под контролем, но когда деньги начали подходить к концу, а я был все так же далек от открытия сокровищ кхмеров, как и с самого начала, я вернулся в объятия поджидающей меня любовницы — бутылки. Прошло немного времени, и жажда поиска сокровищ превратилась в жажду курения местного опиума, который я запивал бутылкой местного рисового виски… Его называют лао-лао, и неразбавленным оно стоит меньше фунта за бутылку.

Кемп бросил на Сэма затравленный взгляд:

— Два фунта за ночлег, горсть медяков за припасы, позволяющие целую ночь дымить, как дракон… Человек надолго может пропасть при таких соблазнительных ценах.

Фарго подался вперед:

— Ты создан для большего, Лазло.

Ученый покачал головой:

— Уже нет. Боюсь, уже нет. Прежние дни миновали. Стрелки часов не повернешь назад.

Реми откашлялась:

— У нас есть к тебе предложение.

Кемп сипло расхохотался:

— Искренне польщен! По крайней мере, думаю, что вы мне льстили…

Миссис Фарго не обратила внимания на неуклюжий выпад:

— У нас есть проект, в котором требуется твоя помощь. Но тебе нужно будет завязать. В твоем нынешнем состоянии от тебя не будет толку.

— Проект?

— Древний испанский манускрипт, — вмешался Сэм. — Мы заполучили его на Кубе. Но он зашифрован, и мы не можем раскусить шифр.

— Существует мало шифров, которые нельзя раскусить, — возразил англичанин.

— Этот не похож ни на один из тех, что нам встречались раньше.

Лазло выдохнул облачко никотинового дыма на вентилятор и закрыл глаза:

— Искренне сомневаюсь, что до сих пор на такое гожусь, Сэм.

— Ерунда. Конечно, годишься. Ты просто упиваешься жалостью к себе, — заявил Фарго. — Ты один из самых ярких талантов в своей области, но убиваешь себя, потому что слишком много пьешь и делаешь глупости.

Кемп открыл глаза и снова улыбнулся с пьяной сентиментальностью:

— Виновен, старый друг. Виновен по всем пунктам. И лучше оставить меня в этом захолустном чистилище, чтобы приговор был приведен в исполнение. Я просто не отвечаю предъявленным требованиям.

— То есть ты слишком пьян, чтобы суметь разгадать головоломку? — прищурился Сэм. — Или не будешь этим заниматься, потому что это помешает выпивке и наркотикам?

— Полагаю, немного того, немного другого…

— Лазло, посмотри на меня. Я сказала, что у нас есть к тебе предложение. Разве ты не хочешь его услышать? — попыталась достучаться до него Реми.

Ученый затушил сигарету и наконец встретился с ней глазами:

— Прекрасно, юная леди, прекрасно. Что вы явились обсудить? Если допустить, что темой дискуссии будет не мое захватывающее отлучение от мира науки?

— Помоги нам с манускриптом, и мы поможем тебе с охотой на сокровище кхмеров, — принялась убеждать его миссис Фарго. — Помоги найти наше — а мы поможем найти твое. Что бы для этого ни потребовалось: финансы, люди… Мы даже отправимся вместе с тобой в джунгли. Это беспроигрышное предложение. Дай нам то, что нам нужно, — и мы дадим то, что нужно тебе. Посмотри на меня, Лазло. Послушай, что я говорю. Сделай это — и мы сделаем все, что потребуется, чтобы твои мечты стали явью.

Кемп откинулся на спинку стула. Его одурманенный мозг старался уяснить то, что сказала Реми.

— Вы… Вы серьезно, не так ли? — запинаясь, проговорил он.

— Абсолютно серьезно, — заверила его женщина. — Это твой крупный шанс все изменить. Должным образом снарядить экспедицию. Совершить важное открытие. С оплатой по соглашению. Такой шанс бывает лишь раз в жизни.

Сэм кивнул в знак согласия:

— Только дурак отказался бы от такого. Ты много кем бывал, но уж дураком не был никогда.

— Уверен, некоторые газетчики очень убедительно оспорили бы это, — проворчал британец.

Реми заговорила более мягко:

— Все это в прошлом, а мы живем настоящим. Нам нужна твоя помощь. Скажи «да» — и мы вытащим тебя отсюда, приведем в порядок и засадим за работу. Сделаем все, что потребуется.

Кемп покачал головой:

— Это может быть не так-то легко. Я уже некоторое время веду такой образ жизни.

— Мы найдем хорошую клинику, где тебя вылечат, — пообещала американка. — И ты опомниться не успеешь, как будешь в полном порядке. Ты не должен так жить, Лазло. Сделав правильный выбор, ты получишь все.

Исследователь скривился в ухмылке:

— Ты хотела сказать: в кои-то веки правильный выбор? Не так ли?

— Нет. Но если так тебе будет легче, я это скажу. В кои-то веки сделай правильный выбор.

Лазло долго молчал, а потом плечи его затряслись, и он закрыл лицо руками. Когда он снова поднял глаза, они были красными и влажными.

— Я этого не заслужил, — простонал он. — Вы слишком хороши для таких, как я.

Сэм покачал головой:

— Нет никого, кто был бы лучше другого. Просто в наших силах помочь тебе прямо сейчас, а в твоих силах — помочь нам. Сделка проста: мы все получаем то, в чем нуждаемся. Такова основа всех рабочих взаимоотношений.

Реми отодвинулась, и Кемп вытер глаза грязным рукавом:

— Будь осторожен с тем, чего желаешь, Сэм.

Фарго улыбнулся, перехватив взгляд жены:

— Я всегда осторожен, Лазло.

23

Лазло Кемп жил возле реки в лачуге, которой было бы самое место в трущобах Калькутты. Сэм помог ему собрать немногочисленные пожитки, и вскоре они уже тарахтели по дороге обратно во Вьентьян.

Английский исследователь продремал всю первую часть пути и проснулся, лишь когда Фарго, оказавшись в зоне мобильной связи, отправил послание Кендре с просьбой найти в здешних местах подходящий реабилитационный центр, где могли бы справиться и с опиумной, и с алкогольной ломкой. Спустя два часа, в пять утра по калифорнийскому времени, Сэму позвонила Вондраш.

— Я нашла клинику в Бангкоке, если вы сможете доставить его туда. Как я понимаю, вы его нашли? — спросила она.

— Сельма! — удивился Фарго. — Я ожидал, что ответит Кендра. Вообще-то сейчас уже слегка поздно…

— Я увидела, как мигает огонек ее голосовой почты, и позволила себе ответить — так и думала, что это, наверное, вы. И все равно я не спала. Вот информация: это первоклассное заведение. Очевидно, богачи в Таиланде регулярно сталкиваются с теми же проблемами, что и Лазло. Сайт больницы похож на сайт пятизвездочного отеля, и она входит в число лучших клиник Бангкока.

Сельма изложила подробности, и Сэм повторил все вслух, чтобы их могла запомнить Реми.

Они позвонили экипажу своего самолета и предупредили, что нужно немедленно лететь в Бангкок, после чего попросили Аналу отвезти их в аэропорт. Когда они прибыли туда, «G650» уже гудел, готовый к недолгому перелету.

Сандра приветствовала пассажиров сияющей гостеприимной улыбкой. Сэм позвонил в тайскую клинику, где подтвердили, что могут принять пациента, предупредили, чего следует ожидать, и объяснили, что в самолете ему можно пить алкоголь, чтобы избежать риска конвульсий, но ничего серьезнее крепкого коктейля.

Стюардесса по просьбе Лазло приготовила двойную «Финляндию» с тоником. Он проглотил выпивку, как иссушенный жарой человек, добравшийся до оазиса, и взбодрился. Сэм и Реми в полете говорили с ним о разных пустяках, а в аэропорту их уже ждала присланная из больницы машина.

Клиника была оборудована в точности так, как и было изображено на ее вебсайте. Кемп заполнил длинное заявление, расписался, и его проводили в недра здания. Администратор, красивая азиатка в темно-синем деловом костюме, объяснила супругам Фарго методику лечения:

— Хотите верьте, хотите нет, но отвыкание от опиума — самая меньшая из его проблем. Мы справляемся с такой проблемой с помощью лекарств, которые выводят опиум из рецепторов, пока пациент пребывает под глубоким наркозом. Так что, если он только курил опиум в течение нескольких месяцев и не делал инъекций, мы справимся в течение нескольких часов. Алкоголь — дело другое и потенциально более серьезное и сложное. Ваш друг, похоже, алкоголик со стажем, и отвыкание будет очень опасным.

— Он пил столько, сколько я его знаю, — сказал Сэм, — то есть не меньше десяти лет.

— Тогда ближайшие три-четыре дня, а может, и больше, ему придется очень нелегко, — предупредила медичка. — Мы прибегаем к веселящему газу и курсу витаминов, чтобы уменьшить эффекты ломки, но каждый пациент реагирует по-своему. В придачу процесс физического отвыкания — это лишь начало. Ему понадобится длительный присмотр, по меньшей мере, дней на тридцать, и ему придется принять участие в программе реабилитации.

— Мы уже договорились в Мехико — за ним будут присматривать, — заверила женщину Реми.

— Тогда прекрасно. Вы останетесь в городе на время его лечения?

— Да. Мы остановились в «Мандарин Ориентал», — сказал Сэм. — Я записал номер нашего телефона в бланке с его данными.

Администратор встала и пожала американцам руки:

— Старайтесь не беспокоиться. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы его лечение прошло как можно более безболезненно.

Потом, немного поколебавшись, она добавила:

— Я бы на вашем месте не заглядывала сюда в период Дезоксидации — к нему не будут пускать посетителей, пока эта фаза не останется позади.

Реми кивнула. Они с Сэмом поискали термин «отвыкание от алкоголя» на терминалах во время полета, и она отлично понимала, почему в это время визиты к пациенту воспрещены на семьдесят два часа или даже больше.

Четыре дня пролетели быстро. Каждая трапеза была возможностью испытать различные рестораны, рекомендованные консьержем. На второй день Фарго совершили экскурсию по городу: они часами гуляли по переполненным народом улицам всякий раз, как им позволяла это погода.

Когда они в следующий раз явились в клинику, администратор показала им палату Лазло и ушла.

— Как все прошло? — спросил Сэм у пациента.

— Много хуже, чем ожидалось, — ответил тот. Его глаза были беспокойными, но ясными. — Не хотел бы я снова пережить такое! Меня как будто протащили по битому стеклу, предварительно поджарив на вертеле. Нет, если подумать, стекло и вертел были бы даже приятнее.

Фарго кивнул:

— Есть хорошая новость: этой процедуры хватит на всю жизнь, если ты будешь вести себя осмотрительно. Как ты сейчас себя чувствуешь?

— Явно не на сто процентов, но могло бы быть хуже, учитывая все обстоятельства.

— Тебя держат на каких-то лекарствах?

— На валиуме. Говорят, есть риск заполучить от него зависимость, так что это палка о двух концах. Но он держит под контролем самые худшие симптомы.

— Тебе дали знать, когда ты будешь в состоянии путешествовать? — спросила Реми.

— Я не спрашивал, — покачал головой Кемп. — Решил, что буду работать прямо здесь. Или это не тот случай?

Супруги Фарго переглянулись.

— Мы думали, лучше будет, если ты отправишься с нами в Мехико, — сказала Реми.

— Боже всемогущий! — изумился больной. — Мехико? Должен признаться, я еще не имел удовольствия там побывать.

Он довольно долго молчал, а потом заговорил снова:

— Я надеялся, что вы сможете добыть для меня сканы документа, о котором шла речь, высокого разрешения. А еще — компьютер, чтобы я мог начать анализ, пока отбываю заключение. Тут ужасно скучно.

— Сканы у меня с собой, на флешке, — ответила миссис Фарго.

Она порылась в своей сумочке, вытащила нетбук и притворилась, что изумлена:

— А это что такое? Ой, да это же компьютер! Мы подумали, что ты захочешь приступить к работе.

Женщина положила нетбук на кровать, а флешку — на прикроватный столик, после чего еще раз порылась в сумке и нашла шнур:

— Вуаля! Теперь ты — передвижной отдел криптологии из одного человека.

— Отличное представление! — заулыбался ученый. — В самом деле отличное. Теперь только надо найти кнопку включения.

Руки Лазло дрожали, когда он взял нетбук и положил его на колени. Неудивительно, учитывая состояние, в котором он поступил в клинику. Фарго знали, что он еще некоторое время будет в паршивой форме, и уже договорились, что в клинике в Мехико понаблюдают за его дальнейшим лечением.

Через десять минут они ушли, оставив Кемпа работать над новым проектом и пообещав на следующий день навестить его снова. Потом супруги повидались с администратором, которая дала «добро» на выписку исследователя и последующее сорокавосьмичасовое путешествие, но строго предупредила, чтобы на борту самолета не было спиртного, дабы не вводить его во искушение. Американцев такое условие не затруднило, и по дороге в отель Реми передала весточку Сандре.

Выписка из клиники, состоявшаяся два дня спустя, оказалась суровым бюрократическим испытанием, и все вздохнули с облегчением, убравшись наконец оттуда и двинувшись в аэропорт. Сэм и Реми наслаждались неожиданным бездельем, но им не терпелось вернуться в Мехико: они острее, чем когда-либо, ощущали, что время не ждет. Лазло молчал как убитый о своих успехах в исследовании манускрипта — такова уж была его манера. Хотя временами он улыбался, как озорной ребенок, и Фарго приняли это за благоприятный знак.

На перелет через Тихий океан ушло на час меньше благодаря попутному ветру, но к моменту прибытия в мексиканскую столицу пассажиры все равно вымотались.

Представитель клиники, где должен был обосноваться Кемп, встретил их в аэропорту и доставил в свое заведение, находившееся в фешенебельном районе рядом с деловым кварталом. Сэм и Реми снова поселились в «Четырех временах года», куда, благодаря учтивости друга доктора Лагарда, прислали с Кубы их багаж.

Тем же вечером супруги Фарго поужинали с Карлосом Рамиресом, который оказался очаровательным хозяином и отвез их в один из лучших ресторанов Мехико, «Пуйоль», где они по-царски угостились дегустационным меню шеф-повара и всякими редкими марками текилы.

Карлос сказал, что дела с новой находкой продвигаются медленно, так как их тормозит погода — во время отсутствия американской четы три дня лил дождь, потому что через Мексику двигался массивный фронт, затопивший все в своем кильватере. И без того не очень доступные улицы стали и вовсе непроходимыми, поэтому Марибела и Антонио смогли возобновить свою работу только вчера. Рамирес добавил, что их очень взволновали фотографии, привезенные Сэмом и Реми с Кубы, и они нашли еще несколько схожих черт между артефактами в подземельях и резными изображениями из Гаваны.

Вечер подходил к концу. Фарго наелись до отвала. Теперь, когда Лазло был в их команде, они с оптимизмом относились к своим шансам на успех. Оба также посчитали большим везением, что им помогает Карлос, и сожалели, что вечер подходит к концу. Рамирес пожелал им доброй ночи и предложил отвезти обратно в отель, но муж и жена отказались, предпочитая после ужина подольше посидеть за выпивкой.

Когда они наконец покинули ресторан, Сэм придержал дверь для Реми, восхищаясь ее черным коктейльным платьем от Эрве Леже и тем, как оно подчеркивало ее формы.

— Платье выглядит волшебно, — сделал он ей комплимент. — Отличный выбор, как всегда.

— Ой, спасибо! — заулыбалась женщина. — Я не была уверена, что ты его заметишь.

— Шутишь? Мне завидуют все мужчины в Мехико. И эти красные туфли у тебя потрясающие, — добавил он в качестве поощрительных баллов.

— Эти лодочки — от Джимми Чу.

Фарго ухмыльнулся:

— Ты сразила меня этим Чу!

24

Янус Бенедикт поставил чашку с кофе на тиковый стол и посмотрел на острова, виднеющиеся по левому борту — их утесы поднимались вдалеке из воды, бросая вызов эрозии и человеческому прогрессу. Прошлым вечером миллионер сходил на берег вместе со своими гостями: тремя джентльменами из Сирии, которых как будто больше интересовал его набор ракет класса «земля — воздух», а также наличие русских вертолетов Ка-50 «Черная акула», которые он регулярно закупал через посредника у безденежного русского производителя.

Конечно, переговоры будут затяжными и долгими, и никакие религиозные убеждения не помешают гостям наслаждаться увеселениями на греческих островах, как не помешают им одобрить развлечения, организованные Янусом: наркотики и женщин.

У Бенедикта слегка шумело в голове после двух лишних бокалов граппы — он выпил их скрепя сердце… Но иногда человек должен приносить жертвы, чтобы его гости чувствовали себя как дома. Сирийцы, похоже, замечательно проводили время, и Янус был уверен, что они дадут за оружие более высокую цену, чем заплатили бы, предложи он им только содовую и бутерброды.

Он проверил экран своего айпода и убедился, что все трое все еще крепко спят в своих каютах. Скрытые камеры были полезны не только для того, чтобы подстраховаться на случай, если что-нибудь пойдет наперекосяк: они также давали возможность быть хозяином-виртуозом и предвосхищать любое желание гостей еще до того, как те это желание почувствуют.

Сейчас в каютах было тихо, и Бенедикт не сомневался, что сможет побыть наедине с собой еще как минимум час-другой, прежде чем ему снова придется сделаться ответственным за увеселения.

По ступенькам, спотыкаясь, поднялся Реджинальд. Солнечные очки от Дольче Габбана защищали его глаза от ослепительного утреннего солнца, а с губы у него свисала сигарета. Он сел напротив брата и потребовал себе чашку кофе. Стюард в белой форме поспешил к нему из глубины салона и налил щедрую порцию черного жареного кофе, а потом, заметив кивок Реджинальда, вернулся с бокалом ликера «Бейлис» и влил его в чашку.

— Полагаю, нет нужды спрашивать, как ты чувствуешь себя этим утром, — сказал Янус, наблюдая, как младший брат нетвердой рукой подносит чашку к губам. — Я бы сказал — тебя слегка трясет.

— Ну и ночка была! Эта Софи…

— Да, само собой. Избавь меня от кровавых деталей. Мы делаем все возможное, чтобы клиенты чувствовали себя как дома. И держимся с апломбом. Думаю, эти парни уже готовы и будут податливы, как глина на гончарном круге.

— Дьявол, да они потребили столько коки, что иначе и быть не может! — воскликнул Реджинальд.

Его лицо тоже заметно осунулось после подобных злоупотреблений.

— К концу вечера они, похоже, готовы были пересмотреть цену, которую сперва предполагали заплатить за вертолеты, купив их напрямую у производителя, — сказал его старший брат. — И склонны были согласиться на большую сумму — ту, что назвали мы.

— Не похоже, чтобы они с самого начала могли купить их напрямую.

— Им необязательно уяснять грубые реалии, коли они счастливы заключить сделку. А учитывая их энтузиазм и то, что они развлекались до самых предрассветных часов, я скажу так: они будут настолько счастливы ее заключить, насколько могут быть счастливы люди в их положении. В конце концов, они же тратят не свои личные деньги. Все это — просто часть ритуальных танцев: им нужно убедить тех, кому они подотчетны, своих бухгалтеров или спонсоров, что они нашли лучшее из предложений. И наша работа состоит в том, чтобы помочь им в этом, одновременно сделав их визит как можно более приятным и занимательным.

— Тогда наша миссия выполнена.

— Да. И — хорошие новости, старина. Тебе ни минуты больше не придется страдать, развлекаясь. В Афинах у меня ожидает реактивный самолет, который сегодня, попозже, доставит тебя в Мехико. После завтрака Симон отвезет тебя на берег. Я все организовал так, чтобы ты улетел с этого острова первым же рейсом.

— Мехико? Боже всемогущий! Почему, черт побери, мне должно приспичить лететь в Мехико?! Это же зверское место, где полным-полно бандитов, разве не так? — пожаловался Реджинальд.

— Может, и так, но наши тамошние клиенты заказали большую партию нашей продукции и сильно расширили закупки. Поэтому их желание обсудить модернизацию своей артиллерии для нас выгодно и приоритетно. Это во-первых. Во-вторых, те два бесцеремонных паразита, супруги Фарго, тоже вернулись в Мехико, и я хочу быть наготове, если они что-то обнаружили. Если они и вправду что-нибудь открыли, я не желаю терять день на то, чтобы туда прилететь. Вот почему я посылаю тебя потолковать с картелем «Лос-Сетас» насчет их расширившихся запросов и лично присмотреть за любым шагом, который потребуется предпринять в отношении Фарго.

Янус снова отхлебнул кофе и добавил:

— И еще, Реджинальд… Люди из «Лос-Сетас» — очень важные клиенты. И, должен добавить, крайне капризные. Ты будешь играть на их поле, как они выражаются, поэтому предупреждаю: веди себя соответственно. Не делай ничего такого, что бы их рассердило, или я тебя больше не увижу.

— Великолепно! Ты посылаешь меня в страну психопатов, чтобы вести переговоры с шайкой безумцев, у которых пальцы так и чешутся на спусковом крючке.

— Они не так уж плохи. И, как я уже подчеркнул, крайне прибыльные клиенты и стоят того, чтобы ты подошел к ним осмотрительно. Я уверен, что пока ты будешь вести себя рассудительно, с тобой все будет в полном порядке. Что же касается Фарго — ничего не делай второпях. Если потребуются какие-нибудь действия, сперва проконсультируйся со мной. Я выразился ясно? — зловещим тоном предупредил Янус.

— Не нужно говорить со мной, как с пятилетним ребенком. — Младший из братьев прикончил свой кофе и дал сигнал невидимому стюарду налить еще. — Я все понял, — проворчал он недовольно. — Я должен любезничать с хамами и вести себя с Фарго, как твоя шестерка. Когда понадобится любая умственная работа, я должен позвонить тебе. Я ничего не упустил?

— Реджинальд, я серьезно. Никаких импульсивных порывов. Теперь для меня это личное дело. Не завали его.

— Понял. Буду вести себя безукоризненно, торгуясь с туземцами из-за бус. Ты даже не узнаешь, что я там был.

Янус прищурился и кивнул. Эти слова были для его брата настолько близки к капитуляции, насколько это вообще было возможно. Оставалось надеяться, что этого будет достаточно. Бенедикт знал: Реджинальду не терпится проявить себя. Но ему еще предстояло перерасти свою юношескую импульсивность. Кроме того, местный глава «Лос-Сетаса», с которым предстоит встреча, был не намного старше Реджинальда, и, возможно, поэтому они хорошо поладят. И, конечно же, Янус считал, что будет неплохо, если его брат в случае необходимости будет находиться неподалеку от Фарго.

На следующий день, когда Сэм брился в ванной комнате, на прикроватном столике зазвонил его телефон. Реми при этом звуке шевельнулась и перевернулась на бок, чтобы ответить на звонок.

— Ал… Алло, — сказала она сиплым со сна голосом.

— Реми, это Лазло, — услышала она голос британца. — Надо сказать, я удивлен, что в семь утра вы еще спите, как будто нет никакого сокровища, которое требуется отыскать.

— А… Доброе утро, Лазло, — пробормотала женщина.

— Как скоро вы сможете оказаться в этой презренной тюрьме, чтобы со мной повидаться?

— Мне казалось, там должно быть мило.

— Ближе к делу!

Миссис Фарго сверилась с часами:

— Все зависит от ситуации на дороге. Возможно, через час.

Она откашлялась, села на кровати и поинтересовалась:

— А в чем дело?

— О, ничего! Я только подумал, что вас может заинтересовать то, чем я занимался во мраке ночи.

— А чем именно?

— Я с искренним раскаянием и немалой тревогой размышлял над своим несчастным существованием… Ну, и еще расшифровал манускрипт.

— Ты шутишь!

— Нет. Я взломал шифр. Конечно, вам еще придется выяснить, что все это значит. Там говорится что-то насчет храма и змей с крыльями. Странная группа языков — испанский, латынь…

Сэм вышел из ванной, услышав голос Реми, и та, поманив его, протянула ему телефон.

— Лазло? — сразу же узнал Фарго ученого.

— Великолепного вам утра, молодой человек! — сказал Кемп с явственным ирландским акцентом.

— Что-то ты ужасно жизнерадостен!

— Я расшифровал манускрипт. Пригласил твою лучшую половину приехать и присоединиться ко мне за кофе, пока мы будем его изучать. Приглашение распространяется и на тебя. Если, конечно, у тебя нет других дел.

Сэм дважды моргнул и взглянул на Реми:

— Отличные новости! Ты — волшебник. Мы в два счета окажемся у тебя.

— Не торопитесь. Теперь, когда я чище, чем молитва монахини, у меня нет неотложных дел.

— Или, по крайней мере, трезвее.

— И это тоже. До встречи.

Фарго швырнул телефон на кровать:

— Это просто предположение, но, возможно, сегодня подходящий день, чтобы поторопиться с душем!

— Я буду готова через пять минут, — пообещала его жена, уже направляясь в ванную комнату. — Это так захватывающе! Люблю эту часть расследования — когда все собирается воедино.

Сэм улыбнулся:

— Я тоже.

25

Когда Сэм и Реми прибыли в клинику, Кемп сидел в своей маленькой палате на коричневом диване. Он встал, чтобы поприветствовать их, а потом подошел к круглому столику в углу, на котором стоял открытый нетбук.

— Пожалуйста, садитесь. Подозреваю, вам придется задержаться тут на некоторое время, — сказал он, показав на два складных стула, вероятно, выпрошенных у медсестер в преддверии встречи.

— Ты выглядишь лучше, Лазло, — сказала миссис Фарго, разглядывая его лицо и отмечая, что глаза исследователя стали ясными.

— Спасибо, Реми. Ты — стимулирующая леди… В самом лучшем смысле этого слова.

— Итак, что ты для нас нарыл? — спросил Сэм, садясь рядом с пациентом.

— Ну-с, с чего начать? — довольно заулыбался тот. — Во-первых, шифр. Это замещающая тайнопись, а оригинальный текст был написан на латыни — вернее, на латыни было каждое второе слово, чередуясь с испанскими словами. Это крайне необычно, но наводит на мысль, что автор не был конкистадором — скорее, он был из числа духовенства или образованным дворянином. Не буду утомлять вас всеми техническими деталями. Если вкратце — один лишь раз я встречался с чем-либо подобным, относящимся к тому периоду: в зашифрованном документе, предназначавшемся только для глаз папы римского. Я внес тот шифр в мой список исключительно в силу привычки, и слава богу, что я так поступил, потому что когда я прогнал текст через программу, она выявила закономерность! А после этого расшифровка была уже детской игрой.

— Интересно. Итак, автор — священник? — спросила Реми.

— Вам самим придется это решить.

— А почему шифр не определился нашей базой данных? — удивился Сэм.

— Наверное, потому, что вы не провели последние два десятилетия, собирая самый полный список шифровальных методов, — ответил Лазло с легчайшим намеком на улыбку.

— Итак, о чем же говорится в документе? — почти хором спросили его посетители.

— Как только я перевел всю латынь на испанский, выяснилось, что речь там идет об изустных преданиях, которые автор выудил у высокопоставленного ацтекского пленного — человека из благородных. Возможно, одного из самых уважаемых. Как бы то ни было, этот человек рассказал автору о предположительно громадном сокровище, которое следовало искать в священной земле. Драгоценные камни, редкие идолы и нечто, врученное его предкам одним из богов.

— Богом?

— Так здесь сказано. В вольном переводе я бы назвал этот предмет «Глазом Бога».

Реми откинулась на спинку стула:

— Нет. Это «Око Небес», хотя у тольтеков не было такой веры в небеса, которая совпадала бы с нашими представлениями. Впрочем, о них слишком мало известно, чтобы утверждать это наверняка. Но, насколько я понимаю, пытаясь найти общий язык с чужеземцами, обсуждая их представления о жизни после смерти, христиане прибегали к наиболее близким им словам.

— Бог, небеса — для моего слуха это практически одно и то же, — пожал плечами Кемп.

— Это дает указание, в каком направлении следует искать «Око Небес»? — спросил Сэм.

— Косвенным путем — да, — кивнул британец. — Осмелюсь предположить, что «Око» находится в одной из погребальных камер, где покоится одна из высочайших особ с непроизносимым именем.

— Кетцалькоатль, — пробормотала миссис Фарго.

— Что-то в этом роде, — подтвердил ученый.

— И там говорится, где находится захоронение? — Женщина вся превратилась в слух.

— Рядом с посвященным богу священным местом, разумеется.

— Так прямо и сказано?

— Ну, об этом говорится мало. В основном вперемежку с бреднями насчет крылатых змей и всякого такого прочего. Не имею ни малейшего понятия, сможете ли вы что-нибудь из этого извлечь, но я сделал копию приблизительного перевода и сохранил ее на флешке, которую вы мне дали. Все это в вашем полном распоряжении и, надеюсь, укажет вам верный путь. Хотя, конечно, вы просто отдадите сокровище местным, вместо того, чтобы прикарманить его, как сделал бы любой здравомыслящий парень.

— Верно. Дело тут не в деньгах. Какой бы процент ни предложило нам Мехико — допуская, что мы вообще что-нибудь найдем, — мы отдадим деньги благотворительным учреждениям, — сказала Реми.

— Полагаю, вы не распространите свою филантропию на опальных опозоренных бывших ученых, а?

Сэм улыбнулся:

— Почему бы не поговорить об этом, когда придет время?

— Ты можешь объяснить нам перевод строчка за строчкой? — попросила миссис Фарго.

Кемп кивнул.

Тридцать минут спустя они сидели, откинувшись на спинки стульев: Сэм — с недоуменно-испуганным выражением лица, Реми — с нейтральным, а Лазло неприкрыто сиял, радуясь своим достижениям.

— Тут не говорится, где гробница, так ведь? — уточнил Фарго.

Англичанин улыбнулся:

— Ты имеешь в виду нечто вроде: «Пройдите пятьдесят шагов от старого дуба на северо-запад, а когда увидите расколотую скалу — копайте там»? Да, такого здесь нет.

— Храмов, посвященных Кетцалькоатлю, не может быть очень много, — вслух подумала Реми.

Сэм покачал головой:

— Вообще-то их достаточно. Тольтеки, ацтеки, майя… Все они поклонялись ему. Поэтому в зависимости от того, когда была сооружена могила, тело могли поместить в уже существующем святилище либо же построить новое специально для похорон. В манускрипте не уточняется время?

— Нет. Тут просто говорится «покои под пирамидой», — сказал Лазло, показав на соответствующее место в переводе.

Фарго снова покачал головой:

— Есть десятки… Сотни таких пирамид. И это если предположить, что нужная нам гробница не относится к пока не открытым. Похоже, на Юкатане каждый год находят все новые руины, оставшиеся после майя.

— А еще она может относиться к уничтоженным гробницам. Таким, как Чолула[26], — добавила его жена.

— Не то чтобы я хотел вас обескуражить, — сказал Кемп, — но возможна также путаница в переводе с оригинального языка на испанский. Вполне возможно, там имеется в виду не храм, посвященный Кетцалькоатлю, а священное место, в котором ему поклонялись, как и в ряде других мест.

— Итак, что нам остается? — спросила Реми.

— Поиски комнаты под одной из сотен пирамид, — сказал Лазло. — По крайней мере, ясно, что она находится именно под пирамидой, а не в толще стены.

— Если допустить, что описание точное. А ацтекский жрец, похоже, тоже не был уверен в точном местонахождении, — заметил Фарго.

Британский исследователь кивнул:

— Верно. В манускрипте довольно ясно говорится, что он основан на слухах. В общем-то, как и большинство таких документов.

Сэм застонал и встал:

— Никто не говорил, что это будет легко, верно? Лазло, ты — выдающийся человек. Серьезно.

— Здорово сказано, старина. Если бы в этом святилище был дозволен джин-тоник, можно было бы поднять тост… Но, полагаю, медсестра такого не допустит.

— Это и к лучшему, Лазло, — мягко сказал Фарго.

— По-моему, даже если мне осталось жить недолго, этот срок покажется мне целой вечностью… К тому же засушливой вечностью, — поддразнил его ученый, после чего бросил на обоих своих гостей покорный взгляд. — Если серьезно — я ценю, что вы мне со всем этим помогли.

— У нас есть скрытые мотивы: мы надеемся убедить тебя заглядывать нам через плечо и помочь отыскать гробницу. Может, ты изучишь фотографии с места раскопок, которые ведутся после землетрясения, и скажешь, согласен ли ты с нашей интерпретацией? — предложил ему Сэм.

— Конечно, с восторгом! Могли бы и не спрашивать.

— Молодец! — обрадовались супруги Фарго.

Когда такси подъехало к институту, Реми взяла руку мужа в свои и тихо вздохнула:

— Не беспокойся. Мы во всем разберемся.

— Так обычно и бывает, верно?

— Это наше амплуа.

— Именно. Но в данном случае нам может понадобиться помощь. Что скажешь насчет того, чтобы переговорить об этом с Карлосом?

— Я бы предпочла этого не делать. Давай сперва посмотрим, чего нам удастся добиться самим. И не забывай про наше секретное оружие… Единственного и неповторимого Лазло, — не вполне уверенно сказала миссис Фарго.

Сэм кивнул и тоже сжал ее руку:

— Судя по всему, Марибела и Антонио могли бы сузить круг поисков, если вообще кто-то на такое способен…

Он взглянул в боковое зеркало, как делал время от времени с тех пор, как они покинули клинику, и негромко проговорил:

— Сделай мне одолжение, а? Скажи водителю, чтобы проехал мимо института.

— Что?

— Когда мы ехали в клинику, я видел за нами ту же самую машину — и вот она опять здесь. Черная «Тойота». Думаю, за нами следят, и хочу в этом убедиться.

Реми подалась вперед и коротко переговорила с шофером по-испански. Тот кивнул и поехал дальше на юг.

— Что ты ему сказала? — спросил Сэм.

— Чтобы он отвез нас в лучший из известных ему здешних ресторанов, где можно будет позавтракать.

— Находчивое решение.

— Надеюсь, и вкусное к тому же. Я уже вижу яйца и чашку крепкого кофе.

С этими словами миссис Фарго тоже взглянула в боковое зеркало:

— А что мы предпримем, если за нами следят?

— Хороший вопрос, — усмехнулся ее супруг. — Может, попытаемся загнать их в угол и выяснить, почему они это делают?

— В прошлом это не всегда кончалось добром, верно?

— Согласен. Тогда за что голосуешь ты?

— Мы занимаемся своими делами, а в важных случаях отрываемся от них. Если кому-то будет известно, что мы в отеле или занимаемся исследованиями в институте, — невелика беда. Не похоже, чтобы в Мехико мы были неизвестной величиной.

— Хорошо, когда мозг операции мыслит здраво. Мой инстинкт велит идти в атаку, и пусть пистолеты палят, — признался Сэм.

— При определенных условиях в этом есть свои плюсы, надо отдать тебе должное. Но у нас нет пистолетов.

— Ты всегда льешь на мой огонь холодную воду, а?

— Это дело всей моей жизни.

Они ехали еще шесть минут, после чего водитель остановился у бордюра перед рестораном — судя по толпе внутри, весьма популярным. Фарго вошли, и хозяйка проводила их к столику возле одного из больших венецианских окон. В залу проникал дразнящий аромат свежеприготовленной еды и черного кофе, и у Сэма потекли слюнки, когда он занял свое место. Взгляд на улицу подтвердил, что «Тойота» пристроилась в пятидесяти ярдах от ресторана — спорам насчет того, какую роль играет эта машина, был положен конец.

— Сэм, я знаю, ты не любишь, когда я так говорю, но лишь один человек был в курсе, что мы побывали на Кубе и что сейчас мы здесь, — заговорила Реми.

Ее муж покачал головой:

— Вообще-то нет. Еще это знал Лагард. Ведь это он устроил пересылку нашего багажа, помнишь?

— Это не Лагард, говорю тебе. Это должна быть Кендра.

— Предположим, ты права. Тогда ситуация сложная…

— Что будем делать?

— Перестанем полагаться на наш офис до тех пор, пока Сельма полностью не вернется к работе.

— Почему бы просто не уволить Кендру? — спросила миссис Фарго. — Меня бесит, что она приставила к нам шпионов и продает нас! А еще родственница Сельмы…

— А как, по-твоему, будет себя чувствовать Сельма, если мы дадим ее племяннице расчет? Нет, думаю, надо и дальше держать догадки при себе, но отныне выдавать как можно меньше информации. Я не хочу разбить сердце Сельмы.

Появилась официантка, и Реми заказала кофе для них обоих. Сэм притворился, будто изучает меню.

— Выбрал, что возьмешь? — спросила его жена.

— Хуэвос-ранчерос.[27] Это ведь есть в меню, так?

— Возможно, если бы ты не держал меню вверх тормашками, это бы помогло.

— Брось, я не так уж плохо знаю испанский!

— Тебе видней. Просто позволь мне сделать заказ, иначе дело кончится тем, что тебе подадут сваренный вкрутую свиной пятачок или что-нибудь еще в том же духе.

— С беконом все вкуснее.

— Итак, мы не увольняем Кендру?

Фарго покачал головой:

— Нет. И никаких свиных пятачков.

— Фу!

26

Сэм и Реми провели долгий день в институте, тщательно изучая коллекцию реликвий в поисках любой подсказки, с каких пирамид лучше будет начать поиск. Уже сгущались сумерки, когда их удивило внезапное появление Марибелы. Фарго сидел за компьютером, а его жена, стоя рядом с ним, показывала на фотографию храма — и слишком поздно поняла, что на ее мониторе на другом конце лабораторного стола все еще открыто изображение манускрипта. Не успела она переключиться на более невинную картинку, как мексиканская исследовательница озадаченно и потрясенно уставилась на экран.

— Вы раздобыли его! Вы просто чудо! Я думала, мы никогда его больше не увидим! — воскликнула она.

Реми, поспешив к своему рабочему месту, бросила на Сэма смиренный взгляд, а потом повернулась к Марибеле:

— Да. Иногда нам везет. Кубинцы были сама учтивость. Может, все дело в подходе…

— Я сразу узнала этот документ, — сказала Касуэло. — Но все равно в нем непонятная тарабарщина, и на его расшифровку могут уйти годы.

— Вообще-то мы уже расшифровали его, — ответила миссис Фарго лишь с легким намеком на лукавство.

— Неужто! — ахнула мексиканка. — Это… невероятно. Вы и впрямь творите чудеса. О чем же в нем говорится? Есть что-нибудь интересное?

— Мы как раз обсуждали это. По сути, это сообщение испанского священника или образованного дворянина о спрятанной где-то гробнице Кетцалькоатля и о сокровище в ней, — не стала скрывать Реми.

Похоже, ее ответ застал Марибелу врасплох.

— Мне встречались другие упоминания этой легенды… — пробормотала она. — Но что же получается — данный документ был написан специально для того, чтобы о ней рассказать?

— Можно сказать и так, — кивнула американка. — Проблема в том, что такие рассказы типичны для той эпохи и здесь нет ничего определенного. Если гробница существует, она погребена под священной пирамидой — вот и все, что мы смогли для себя извлечь.

Сэм встал и подошел к женщинам:

— Мы собирались попросить вас с Антонио просмотреть текст и помочь сузить круг поисков. То есть если это не помешает работе над вашим нынешним проектом…

— Ну конечно! — обрадовалась сеньорита Касуэло. — Я могу говорить за себя и за брата. Мы сочтем за честь просмотреть манускрипт и изложить наши соображения. Антонио сейчас в своем офисе, я за ним схожу.

Она поспешно вышла из комнаты, а Реми опустилась на стул и сердито уставилась на свой монитор:

— Я облажалась.

— Все равно мы топчемся на месте. Может, не так уж и плохо, что это случилось? — попытался утешить ее муж.

— Тогда почему я чувствую, что все плохо?

— Мы — территориальные животные. И неистово конкурируем друг с другом. Для нас в порядке вещей сопротивляться тому, чтобы поделиться «нашим» открытием.

— Это пока еще не открытие, а всего лишь манускрипт. Который, в конечном счете, может что-то дать, а может и не дать.

— И поэтому ничего страшного не случилось. Кроме того, Марибела и Антонио все равно будут работать над раскопками… Если предположить, что документ нам что-то даст. — Сделав паузу, Сэм пожал плечами и добавил: — Откровенно говоря, если гробница существует и спрятана под пирамидой, нам потребуется разрешение правительства на раскопки в историческом месте. Не можем же мы просто взять и нагрянуть с бульдозером к сокровищу, имеющему историческое значение!

Марибела вернулась с Антонио, и все четверо сгрудились у монитора Реми. Фарго невольно отметил, что даже после целого дня полевой работы мексиканка выглядит так, будто только что сошла на взлетную полосу в Милане. Жена Сэма взглянула на него так, словно могла читать его мысли, и развернула на мониторе расшифрованный текст.

Следующие два часа четверо исследователей провели, изучая текст.

— День был длинный, — наконец объявил Сэм, после чего встал, потянулся и взглянул на свои часы. — Вернемся к работе завтра?

— Непременно. Ничего, если мы снимем копии с манускрипта и с расшифровки, чтобы можно было изучать их дома? — спросил Антонио, показывая на свою флешку, висящую на кольце с ключами.

Реми кивнула:

— Конечно. Только относитесь к этому как к конфиденциальной информации, пожалуйста. Если нам удастся догадаться, где же находится пирамида, это может оказаться чрезвычайно важным открытием.

— Конечно. Информация не пойдет дальше меня и моей сестры. И Карлоса, — заверил американцев Касуэло. — Что касается директора, то нам потребуется его одобрение, чтобы вложить в исследование документа человеко-часы.

— Прекрасно. Он еще здесь? — спросил Сэм.

— Нет, но завтра я приеду рано и все ему расскажу.

С этими словами Антонио взглянул на свои часы «Панерай».

— Когда предпочитаете встретиться завтра? В девять?

— Это было бы идеально, — сказала миссис Фарго, улыбнувшись мексиканцу.

Фарго протянул руку за флешкой:

— Я сделаю копию.

Спустя пятнадцать минут прибыло их с Реми такси. По дороге обратно в отель Сэм с улыбкой повернулся к супруге:

— Хочешь поесть в отеле, или поищем какое-нибудь местное заведение? Мне лично все равно, при условии, что ужин будет скоро. Я мог бы слопать лошадь.

— Что ты вполне мог бы сделать, если бы мы завтракали не в отеле. Этот завтрак не очень-то мне понравился.

— Наверное, из-за свиного пятачка.

— Наверное. Может, он был несвежим.

— Еще того хуже. Пятачок, чьи лучшие годы уже позади, — сказал Сэм, и они рассмеялись. — Все еще жалеешь, что допустила их к расследованию?

— Нет, сожаления в прошлом. Хотя я терпеть не могу признаваться в этом, ты был прав. Я вела себя по-детски.

— Вообще-то нет. Как я уже сказал, я и сам мог бы повести себя точно так же.

— Но я как раз и ожидаю, что ты будешь вести себя как младенец.

— Это часть моего наивного очарования.

— Еще бы!

Они тихо поужинали, и Реми согласилась, что одна «Маргарита» никогда не мешает другой. Насладившись обильной трапезой, Фарго вернулись в свой номер. Оба молча гадали, не ошиблись ли они, передав другим исследователям результат столь сложной работы, и даст ли в конечном счете эта работа хоть какие-то плоды.

На следующее утро их разбудил звук дребезжащих окон, в которые хлестали струи сдуваемого ветром дождя.

— А я-то думал, Мехико — это сплошная теплая погода и голубые небеса, — вздохнул Сэм.

— Ну, до сих пор тут было теплее, чем дома, — протянула его жена.

— И дождей шло столько, что куда там Сиэтлу…[28]

— Наверное, сейчас такое время года. Эй, мы успеем перехватить кофе с булочкой? — спросила Реми, подталкивая мужа к ванной.

Он посмотрел на свои часы:

— Если я не буду брить ноги.

— В кои-то веки я готова посмотреть сквозь пальцы на это упущение.

Поездка в институт была долгой и непростой: улицы омывала вода, вылившаяся из переполненных люков, и в ней плавал мусор. К тому времени, как Фарго добрались до офиса, было уже полдесятого. Сеньорита Касуэло ожидала их со взволнованным видом, и, когда они вошли в дверь, ей стоило огромного труда сдержаться.

— Доброе утро, Марибела, — сказал Сэм, пропустив сквозь пальцы мокрые волосы — он вымок, пока бежал от такси до входа.

— Доброе утро, — отозвалась мексиканка.

— Как провели ночь? — спросила Реми.

— Я не очень много спала, и Антонио тоже. Но у меня есть хорошие новости. Кажется, брат знает, где находится пирамида! — выпалила Марибела.

— В самом деле? — обрадовался Фарго. — Отлично! Как он это выяснил?

— Он отбросил те руины майя, которые не вписываются в критерии, и те, история которых передана религиозными деятелями ацтеков. Взаимодействие ацтеков с майя было ограниченным, поэтому ацтекскому жрецу вряд ли сообщили бы настолько важную тайну. А еще в те времена непросто было проделать путь отсюда до Юкатана, и мало шансов на то, что такое паломничество надолго осталось бы в секрете. И наконец, если только тело не мумифицировали, похороны должны были состояться вскоре после того, как умер Кетцалькоатль. Я имею в виду правителя, а не божество. В общем, все это значительно сузило круг поисков.

— Пока все кажется разумным, — согласилась Реми.

— Значит, остаются пирамиды, которые уже существовали ко времени смерти вождя. Дата смерти неизвестна наверняка, но можно предположить, что это случилось между девятьсот восьмидесятым и тысяча сотым годами нашей эры. А таких пирамид хотя и немало, но все же их количество не бессчетно. И надо исключить все ацтекские места.

— Но что, если гробница была сооружена позднее, и тело перевезли в нее? — спросил Сэм.

— Такое возможно, но в тексте об этом не говорится, если вы учтете нюансы языка науатль.[29] Человек, составивший манускрипт, считал, что записывает все со слов ацтека, но на самом деле ацтек, вероятно, говорил нечто другое. Это просто запись того, как испанец интерпретировал его слова. Как вы считаете, это логично?

Миссис Фарго медленно кивнула:

— Но поскольку ваша специальность…

— Именно. Нужная интерпретация может восстановить то, что было утрачено при переводе, — подтвердила Касуэло. — Если это тот самый случай — а здесь нет никаких гарантий, — нужным местом могут оказаться руины к северу или востоку от Мехико.

— То есть Теотиуакан, Чолула или Тула, верно? — уточнила Реми.

— Нет, Чолула была на юге, рядом с тем местом, где сейчас Пуэбла.

— И вы стопроцентно вычеркиваете из списка города майя? — с сомнением переспросил Фарго.

— Настолько, насколько в нашем случае вообще можно что-то вычеркнуть. Было бы нереально сохранить в секрете сооружение тайной гробницы под священной пирамидой. Нет, мы имеем дело или с Теотиуаканом, который был уже необитаем ко времени смерти Кетцалькоатля, или с Тулой, где он правил, но откуда был изгнан в поздние годы своего правления. Более вероятно, что это Теотиуакан, ведь тогда он пустовал, и там можно было работать втайне и соорудить погребальную камеру, не будучи обнаруженными.

— Сдается мне, такие работы требовали участия множества людей, — сказал Сэм.

— Да, но в манускрипте упоминается тайный орден, который поклонялся правителю Кетцалькоатлю как живому богу и позднее посвятил себя защите священной гробницы. Если члены ордена проявляли должное рвение, вполне возможно, что они соорудили гробницу и поселились где-то неподалеку, передавая секрет из поколения в поколение.

— Значит, храм Пернатого Змея в Теотиуакане? — спросила Реми. — Мы рассматривали его в качестве одного из вариантов, но это казалось слишком уж очевидным.

— Иногда самое очевидное место — как раз лучшее для того, чтобы спрятать сокровище баснословной цены. Как раз сейчас мы ведем раскопки в Теотиуакане. Под храмом обнаружена система тоннелей, но ее соорудили примерно в двести пятидесятом году нашей эры, и на то, чтобы все это вырыть, ушла целая вечность, — рассказала мексиканка.

— Тогда вы должны были обнаружить и тайную погребальную камеру, если она там, — сказала миссис Фарго.

Тут в комнату вошел Антонио.

— Марибела как раз рассказывает нам о вашей теории насчет местонахождения храма, — сообщил ему Сэм.

— А, да! Что ж, это всего лишь предположения, но, по-моему, гробница где-то под храмом Пернатого Змея, — отозвался Касуэло.

— Но после того, как были найдены тоннели, пирамиду обследовали локатором, — напомнила Реми. — И кроме тоннелей, там ничего больше не нашли. Может, один из тоннелей ведет в гробницу?

— Сомневаюсь. Один из наших коллег наблюдает за раскопками, и мы не слышали, чтобы там обнаружили еще что-нибудь — ни намека, — покачал головой мексиканец. — Нет, если гробница там, она хорошо спрятана. И ведь локатором исследовали всего одну четверть площади, после того, как был найден последний тоннель. Что же касается других трех четвертей или мест, залегающих глубже тоннелей, их могут обнаружить только лет через десять.

— Тогда как же мы найдем гробницу? — спросил Фарго.

— Если сузить круг поисков до этой пирамиды и принять нашу интерпретацию манускрипта, то в нем как будто есть указания на какие-то конкретные места, — сказал Антонио. — Конечно, в шестнадцатом веке было совершенно невозможно исследовать пирамиды такими методами, как сейчас, и именно поэтому поиски, в конце концов, были оставлены.

— Как получить разрешение на раскопки? — перешел к делу Сэм.

— Ну, вам потребуется разрешение министерства. И я только что закончил обсуждать это с Карлосом. Он собирается послать запрос и посмотреть, сможет ли он ускорить дело.

— И сколько времени на это уйдет? — спросила Реми.

— Если он не столкнется с неожиданным противодействием, то, возможно, неделя, — ответила Марибела.

— Остается еще вопрос финансирования, — добавил ее брат. — Нам вечно не хватает денег, а новая находка поглотила сто десять процентов нашего дискреционного фонда.

Американцы улыбнулись.

— Мы могли бы внести пожертвование, если это облегчит дело, — сказал Сэм. — Просто скажите, сколько, по-вашему, на это уйдет, и мы приведем колесики в движение. Мы же финансировали другие раскопки, так почему бы не помочь и этим? Цена открытия намного больше, чем финансирование небольшой команды археологов…

Антонио кивнул:

— Это очень щедро с вашей стороны. Может, вы смогли бы передать это Карлосу? Он распоряжается финансами института.

Сэм и Реми поднялись в офис Рамиреса и постучали. Он открыл им дверь, просиял при виде их и пригласил войти.

Первым делом они обсудили вероятность того, что гробница находится под храмом Пернатого Змея. Карлоса как будто искренне вдохновила такая возможность. Потом разговор перешел на материально-техническое обеспечение и на участие Фарго в раскопках, и их собеседник стал осторожничать — но заметно расслабился, когда Сэм упомянул о пожертвовании, которое покроет расходы на раскопки.

— Это чрезвычайно щедро с вашей стороны. И я полагаю, куда проще будет получить разрешение, если у нас будет должное финансирование, — сказал Карлос.

— Мы так и подумали, — ответил Фарго. — Не хочется откладывать разведку. Скажите лишь слово — и мы переведем деньги на счет института. Это можно устроить к завтрашнему дню.

— Если у вас на примете есть конкретное место, предприятие вряд ли обойдется слишком дорого, — сообщил мексиканский ученый. — По сути, речь идет о нескольких рабочих, десятнике и, возможно, кое-каком оборудовании для раскопок…

— И локаторе, если вы считаете, что от него будет толк, — добавила Реми.

— Сомневаюсь, но все равно не помешает внести его в смету. Полагаю, м-м-м… Пятидесяти тысяч американских долларов вполне хватит, чтобы покрыть все расходы, включая оформление разрешения. Локатор должны доставить из Соединенных Штатов, и обслуживать его будет тамошний опытный специалист.

— Считайте, что все это уже сделано, — заверили археолога американцы.

Когда Фарго вернулись в свой временный офис, Антонио изучал спутниковые снимки обсуждаемой области, а Марибела показывала на место рядом с одним из углов пирамиды.

— Это место внушает надежды, — сказала она, постучав по монитору. — Тут есть все приметы, упомянутые в «ацтекском» документе…

— Возможно, вопрос покажется глупым, но эта пирамида, храм Пернатого Змея, полая внутри или нет? — спросила Реми.

Эта мысль только что пришла ей в голову.

Сеньорита Касуэло откинулась на спинку стула:

— Похоже, полая, но полость залегает слишком глубоко, чтобы добраться до нее с поверхности. Пирамиды были построены над ранними храмами, объединив их внутри себя. Археологи прорыли в эту пирамиду тоннель и обнаружили более двухсот скелетов. Человеческие останки были под каждым из четырех ее углов. И еще пирамиду долго обшаривали локатором. Внутри нет погребальной камеры.

— Да, но у локатора есть свои пределы, и они слишком хорошо мне известны, — сказал Сэм.

Его жена кивнула:

— И как насчет платформы Адосада перед пирамидой? Мы исключаем такую возможность?

Антонио покачал головой:

— Она была построена позже пирамиды. Адосада, вероятно, была создана для того, чтобы заменить пирамиду в роли места поклонения. В манускрипте это не обсуждается, но вы правы — это тоже может быть возможным местом поисков. Может, то была хитрость строителей гробницы, призванная ввести всех в заблуждение. Или, может, мы интерпретировали все неправильно и ищем вообще не там.

— Итак, вы все-таки думаете, что лучшая кандидатура — пирамида храма Пернатого Змея в Теотиуакане? — подытожил Сэм.

— Так мы считаем, — подтвердил Касуэло.

Фарго потер ладонями лицо:

— Наверное, стоит отправиться туда, пока мы ожидаем разрешения.

Реми посмотрела в окно:

— Как только перестанет лить дождь. Это недалеко отсюда, верно?

— Примерно в сорока километрах, — ответила Марибела.

— Тогда так и поступим, — сказала миссис Фарго. — Если у кого-нибудь нет идеи получше.

Сэм покачал головой:

— Хороший план. Надеюсь, небо в скором времени прояснится.

27

Дождь лил весь следующий день, поэтому Сэм и Реми погрузились в изучение всего, что смогли найти по Теотиуакану, и особенно по храму Пернатого Змея. История у этого города была захватывающей. Впечатляла и скорость, с какой он перестал существовать — некогда это был самый большой город в мире, но он оказался заброшенным примерно в 700 году нашей эры, а пятьдесят лет спустя и вовсе был уничтожен огнем. Город, раньше превосходивший размерами Рим, превратился в город-призрак. И о его строителях было известно так же мало, как и о тольтеках, чье поселение находилось всего в шестидесяти милях к северу.

Супруги Фарго весь день не видели Карлоса, но решили, что тот находится в другом своем офисе и свяжется с ними насчет финансирования проекта, как только получит разрешение на раскопки.

День тянулся медленно, и к пяти часам Сэму и Реми уже не терпелось уйти.

Утро принесло благословенное облегчение — солнце, а с ним — и путешествие в Теотиуакан, где им предстояло осмотреть место будущих работ.

Несмотря на то что заочно Фарго уже познакомились с этим городом, они поняли, что совсем не подготовились к его грандиозности, когда вышли из такси и встали перед огромной каменной фигурой, приветствовавшей всех у ворот музея.

Пара присоединилась к маленькой группе немецких туристов и вместе с ними двинулась по длинной широкой Дороге Смерти, пересекавшей город и обрывавшейся у пирамиды Луны. Храм Пернатого Змея находился в противоположном конце раскопанной части города, а между этими двумя достопримечательностями стояла пирамида Солнца — неописуемое зрелище, третья по величине пирамида в мире после пирамид Египта и Чолулы.

Сэм показал на здания вокруг:

— Здесь понимаешь, насколько громадным был этот город, и насколько развитой должна была быть здешняя цивилизация. Одна из самых удивительных вещей — насколько точно он распланирован с геометрической точки зрения. Передняя стена пирамиды Солнца ориентирована на точки, в которых солнце садится во время равноденствия, а Дорога Мертвых указывает на закат Плеяд. Астрономия играла в этом обществе огромную роль.

Шагая по знаменитой дороге, американские исследователи старались оценить размеры города.

— Плохо только, что я не приготовилась к здешней жаре. По-моему, один из недостатков Теотиуакана — то, что тут вообще нет тени, — сказала Реми. — Подумать только, совсем недавно, на Баффиновой Земле, я жаловалась на холод!

Дальше они шли в молчании. Пройдя полпути по Дороге Мертвых, Сэм поднял свой мобильник, словно проверяя сигнал, и негромко сказал:

— Не оборачивайся. Примерно в двухстах ярдах за нами — «хвост».

— Ты уверен? — насторожилась его жена.

— Взгляни сама.

Подняв телефон над собой, Фарго некоторое время снимал видео. Затем он быстро перемотал запись и протянул трубку Реми. Изображение подрагивало, но она разглядела на нем человека лет тридцати, по виду — испанца, который шел один и, казалось, был не в своей тарелке. Он явно не ожидал, что ему придется отшагать несколько миль по жаре, и, на свою беду, оделся не так, как остальные посетители.

— У него не очень радостный вид, а? — заметила женщина.

— Наверное, он считал, что весь день будет сидеть в машине, а не совершать пешие прогулки, — предположил ее муж.

— Знаешь, ты только что навел меня на мысль. Давай-ка прибавим шагу и погуляем по этому месту вдвое дольше, чем собирались, — сказала Реми, возвращая ему телефон.

— Неудачный денек для того, чтобы участвовать в предприятии «Слежка за Фарго».

— Заставим его отработать полученные деньги, а?

— Ты суровая женщина, Реми Фарго.

— Да, я такая, милостивый сэр. Я такая.

Перед ними возвышалась пирамида Луны. С каждой ее стороны вдоль Дороги стояли маленькие храмы. Фарго сделали остановку во Дворце Ягуаров, названном так потому, что в нем повсюду были цветные фрески с изображением этих хищников, и насладились тенью под рифленой крышей, прежде чем перейти к Дворцу Кетцалькоатля, также получившему название по изображенному на его стенах этому мифическому, похожему на бабочку, созданию. Дворец был отреставрирован и выглядел так же, как и в те времена, когда он был в расцвете своей былой славы. Войдя туда, Фарго не торопились, отлично сознавая, что их «хвост» остался снаружи на беспощадном солнце. Когда испанец наконец последовал за ними во дворец, супруги вышли и зашагали к пирамиде Луны, заставив его вернуться на улицу.

— Мне его почти жаль, — тихо сказал Сэм, когда они начали подниматься по ступенькам пирамиды вместе с несколькими другими стойкими туристами.

— А мне — нет, — пожала плечами его спутница. — Никто не заставляет его за нами следить.

— Бедный парень явно получил невыгодную часть сделки. Видишь? Он обут в черные кожаные парадные туфли. Неподходящий выбор для такого рода занятий. Ему повезет, если он еще сможет ходить к тому времени, как все закончится.

— А тут еще столько всего можно посмотреть… Ой, ты только взгляни на этот вид! — громко воскликнула Реми.

Она вытащила из кармана телефон и сделала несколько фотографий панорамы расстилавшегося перед ними города. Здания мерцали от жара, поднимавшегося от мостовой. Некоторое время супруги Фарго благоговейно созерцали этот вид, а потом Сэм спросил:

— Куда дальше?

— О, думаю, нам нужно осмотреть пирамиду Солнца, не так ли? — отозвалась его жена. — А потом можно будет закончить осмотр в Цитадели, в дальнем конце которой стоит храм Пернатого Змея.

— Хорошо, что мы плотно позавтракали. Такими темпами мы не выберемся отсюда раньше двух или трех часов.

— И наш «хвост» к тому времени будет ковылять на культяпках. Неужели мамочка никогда не говорила ему, как важно разумно подбирать обувь?

— И солнцезащитный крем. Держу пари, он жалеет, что хотя бы не купил себе шляпу. Наверное, он чертовски обгорит. Мы же на высоте семи тысяч футов. Ой-ей!

— Теперь мне тоже немного его жаль, — призналась Реми, — но не настолько, чтобы сбавить темп. Я правильно поняла — на вершине каждой из тех пирамид поменьше находились храмовые постройки, прежде чем город был уничтожен? — спросила она, показав на ряд пирамид слева.

— Есть такое предположение. И такие же постройки венчали вершину этой пирамиды.

— Все это заставляет чувствовать себя очень маленьким и юным, правда? Подумать только, город процветал за пятнадцать сотен лет до нашего рождения! А теперь почти от всего здесь остались лишь груды земли.

— Никто не уходит из жизни живым. И это — веская причина пользоваться жизнью на всю катушку, пока сияет солнце. А сегодня оно определенно сияет, как может подтвердить наш испанский друг.

Реми взяла Сэма за руку:

— Пошли! Давай доберемся до большой пирамиды. Наш друг, похоже, слишком уж засиделся. Интересно, долго он еще будет таращиться на другие здания? И так ведь уже бросается в глаза — дальше некуда! Ведь главная приманка для туристов — пирамида, и все остальные уже поднялись по ее ступенькам.

Храмы по дороге к пирамиде Солнца казались больше, когда на них смотрели с земли: холмы за ними почти достигали их вершины. Когда начались раскопки, город представлял собой лишь холмики земли, из-под которых порой выглядывало какое-нибудь здание. Земле словно не терпелось вернуть то, что у нее отняли, полностью стерев Теотиуакан с лица земли.

Фарго забрались по ступенькам на пирамиду Солнца и посмотрели вниз, на остальной комплекс, лежащий в двухстах футах внизу.

— Пирамида бедного Кетцалькоатля ничтожна в сравнении с этим. Над ним посмеялись. Не уважают здесь пернатых змеев, — весело сказал Сэм, радуясь ветерку, взъерошившему его волосы.

— Давай сделаем остановку в музее — там наверняка есть кондиционер. Охладимся, а потом покончим со Змеиным Мальчиком, а? — предложила Реми.

— Похоже, неплохой план. Особенно насчет кондиционера.

В музее было полно артефактов, обнаруженных за сотни лет археологических раскопок Теотиуакана. В том числе тут экспонировались карта и модель города — каким он был в пору своего расцвета. Все здания были покрыты гипсом, расписаны яркой краской и украшены фресками в честь богов и изображениями празднования важных моментов в истории здешней цивилизации. Пятнадцать минут Фарго небрежно рассматривали экспозицию, наслаждаясь прохладным кондиционированным воздухом, а после начали последний переход — к месту, которое испанцы назвали Цитаделью, потому что приняли его за крепость. На самом деле это была площадь, и на ней стоял храм Пернатого Змея.

Когда муж и жена приблизились к храму, он не особенно впечатлил их в сравнении с двумя пирамидами — те были выше. Но поднявшись по ступенькам платформы перед храмом, они смогли рассмотреть детали резных змеиных голов и искусные изображения змей, извивающихся вокруг каждого этажа.

— Тут все связано со змеями, — сказал Сэм.

— Со змеями жить — по-змеиному шипеть. Или шипи, или вали домой. Таков мой новый девиз! — улыбнулась его супруга.

— Тогда ты попала в нужное место. Тут кругом сплошные змеи.

— Но здешние змеи с перьями. Не забывай про оперение.

— Конечно, не забуду.

— Похоже, тут закрыто для посетителей, — заметила Реми. — И работа над головами некоторых змей еще продолжается.

— Мне кажется, это все равно что владеть мостом. Чинишь и чинишь его, а работе нет конца и краю.

— Итак, именно здесь находился центр города?

— Так считается. Но остальной город — вон там, под пахотной землей.

— А еще здесь был торговый центр. — Затем Реми показала на пирамиду: — Итак, ты думаешь, что погребальная камера может находиться под задней частью пирамиды? А в ту часть можно зайти?

— Не смотри в ту сторону. Там все огорожено. Кроме того, как только мы получим разрешение и начнутся раскопки, мы проведем там много дней, а до тех пор там наверняка не на что смотреть… Просто очередные груды земли.

После двадцатиминутного осмотра Цитадели Фарго двинулись обратно к главному входу, где измученных душной жарой туристов ожидал ряд такси. Супруги сели в первую в очереди машину, и Реми украдкой оглянулась туда, где их «тень» как можно быстрее ковыляла к парковке.

— Подождем его? — предложила она.

— Нет. Почему мы должны облегчать ему жизнь?

— Интересно, кто он такой? Вернее, кто его к нам приставил?

— Человек, который не на шутку огорчен тем, что в данную минуту происходит. Не беспокойся, мы отделаемся от них, как только получим разрешение. Тут поблизости есть небольшие отели, где мы сможем остановиться, и где нас не найдут. «Хвост» вернется с пустыми руками.

— Надеюсь, ты прав.

На обратный путь ушел час. Затем, пообедав в ближайшем ресторане, Фарго отправились в институт.

Снаружи у бордюра были припаркованы две полицейские машины, а рядом с ними стояли несколько любопытных студентов.

— Интересно, из-за чего все это? — пробормотала Реми, когда они вошли в здание.

Сеньорита Касуэло стояла возле стола охранника, негромко разговаривая с полицейским. Увидев Фарго, она прекратила разговор и подошла к ним. На ее красивом лице ясно читалось напряжение.

— В чем дело, Марибела? — спросил Сэм.

— Карлос исчез. Полиция говорит, его похитили.

— Карлос?! — выпалила Реми.

Мексиканка нахмурилась и кивнула:

— Такова прискорбная сторона жизни в Мехико. Тут слишком часто случаются похищения.

— Это ужасно. Что предпринимает полиция?

— Полицейские обыскали его офис, чтобы посмотреть, нет ли там чего-нибудь, что помогло бы установить личность похитителей, но это чистейшей воды формальность. Обычно организованные банды похищают людей ради денег, нацеливаясь на богатых и влиятельных. Боюсь, Карлос отчасти богат и отчасти влиятелен, поскольку у его семьи есть состояние, а сам он занимает пост в правительстве.

— А похитители… Они обычно не причиняют вреда своим жертвам? — спросила миссис Фарго.

Лицо Марибелы еще больше затуманилось:

— Бывает по-разному. Невозможно предсказать, как все обернется. Но будем молиться, чтобы все побыстрее закончилось и чтобы Карлос вернулся к нам невредимым. Боюсь, это все, что мы можем сделать.

28

В течение двух следующих дней выяснилось, что оформление разрешения на раскопки приостановилось с похищением Рамиреса. Теперь, когда он не проталкивал эти бумаги, их засосало в огромную черную дыру бюрократии Мехико. Антонио посетил министерство, чтобы посмотреть, как идут дела, и, проведя там полдня, вернулся с мрачным лицом:

— Никто ничего не знает. Поэтому я подал новое прошение. Но мы потеряли почти неделю.

— Вот досада! Вряд ли мы можем что-нибудь с этим поделать, — сказал Сэм.

— К несчастью, вы правы. Такова уж система, — вздохнул Касуэло. — Это плохая система, но нам приходится с ней работать.

— И сколько времени будет рассматриваться прошение, как по-вашему?

— Возможно, целый месяц. Хотя я подчеркнул, что нам пообещали финансирование работ, и сказал, что время здесь — важный фактор… Поэтому, надеюсь, они поторопятся.

— Месяц — слишком много. Карлос считал, что может провернуть все за неделю.

— Наверное, ему бы это удалось. Но беда в том, что Карлоса тут нет, поэтому мы не можем воспользоваться списком его контактов. Это он мог позвонить по телефону и пригласить нужного человека на ленч, а я, боюсь, даже не знаю, кто этот нужный человек. Я провел всю жизнь в институте и в экспедициях.

Реми шевельнулась на стуле:

— Мы можем чем-нибудь помочь? Как-нибудь ускорить дело?

Антонио нахмурился:

— Искренне хотел бы, чтобы такое было возможно. Но ничего не приходит в голову.

С этими словами мексиканец ушел, чтобы снова заняться недавней находкой. Фарго вернулся к изучению фотографий тоннеля, обнаруженного под храмом Пернатого Змея, а его жена погрузилась в размышления над пиктограммами из гробниц, раскопанных после землетрясения к северу от города. В час дня супруги сделали перерыв на обед, и Сэм позвонил в клинику, чтобы узнать, как поживает Лазло. На звонок ответила администратор, Изабелла Бенито. После обмена приветствиями Фарго перешел к здоровью своего друга, которое они с Реми обсуждали прошлой ночью:

— Как он?

— Физически он становится сильнее и почти полностью выздоровел, — сообщила Изабелла. — Он прибавил в весе три килограмма и каждый день принимает участие в программе упражнений, разработанной нашей клиникой.

— А умственно?

— О, это всегда более трудный процесс! Психологическая зависимость от алкоголя — коварная вещь и еще много лет будет играть большую роль в его жизни.

— Понимаю…

— Ему нужно пересмотреть представления о самом себе, чтобы представить свое будущее без алкоголя. А это, как говорится, сложнее всего. К сожалению, многие пациенты не справляются с этим важным переходным периодом и становятся жертвами прежних привычек.

Сэм вздохнул:

— Как по-вашему, он достаточно окреп, чтобы работать вместе с нами над проектом?

— Это зависит от того, что от него потребуется. Если вы спрашиваете, сможет ли он работать здесь, пока поправляется, ответ — осторожное «да». Такая работа может оказаться целительной.

— А как насчет того, чтобы отправиться вместе с нами в экспедицию?

— В экспедицию? Вы имеете в виду — покинуть клинику до окончания курса лечения?

— Всего лишь временно. Скажем, он будет проводить день здесь, а два — там. Как по-вашему?

Бенито поколебалась, раздумывая над вопросом:

— Мы приближаемся к тому моменту, когда будем постепенно заново знакомить его с внешним миром. Маленькими шажками, чтобы он акклиматизировался к не больничному окружению. Но это возможно только при условии тщательного контроля, только если за ним будут присматривать на каждом повороте.

— Значит, он готов выйти во внешний мир?

— Да, но это представлялось мне походом в ресторан с несколькими другими пациентами и в сопровождении консультанта. Или прогулкой по магазинам. А судя по вашим словам, у вас задумано нечто большее… И от него тоже потребуется много больше.

— Сеньора Бенито, Лазло — выдающийся ученый, — попытался убедить администратора Фарго. — Он живет ради науки. Интеллектуальная стимуляция для него — как кислород. Я решил вовлечь его в проект, который полностью займет его внимание. Даст ему цель в жизни.

— Если вы того желаете, у меня нет возражений, но вам придется взять на себя полную ответственность.

— Да, я это ценю. Если я правильно понял, вы считаете, что он в силах заниматься такими делами, но не можете гарантировать, что у него… Не случится рецидива.

Ответ Изабеллы прозвучал осторожно:

— Я не вижу к тому противопоказаний, но, если честно, сеньор Фарго, ни один из нас не может абсолютно точно предсказать, каков будет исход. Особенно у пациента в таком состоянии, как сеньор Кемп. Для выводов еще рановато.

— Спасибо за откровенность, я это ценю.

— Не за что.

— Мы приедем сегодня днем с ним повидаться.

Сэм дал отбой и пересказал разговор Реми. Она выключила свой компьютер и с озабоченным видом собрала вещи.

— Не знаю, дорогой, — протянула миссис Фарго задумчиво. — Я имею в виду — с этим манускриптом Лазло сотворил маленькое чудо, но, похоже, он все еще ступает по тонком льду.

— Безусловно. Но, думаю, ему полезно будет поработать с нами. И нам наверняка не помешает лишняя пара глаз. Что плохого может произойти?..

— Опять ты за свое.

— Извини.

Реми вздохнула:

— Давай перекусим и пойдем, посмотрим, как он там. Если он в порядке, тогда и дадим отмашку, хорошо?

Сэм кивнул:

— Конечно. Но, может, ты захочешь, просто на всякий случай, собрать для Лазло передачку?

Женщина продемонстрировала ему флешку:

— Я тебя опередила.

Сознавая, что за ними следят, но на сей раз махнув рукой на «хвост», Фарго добрались до клиники. Когда они появились в палате, их друг сидел на кровати, читая книгу.

— Как жизнь лентяя? — спросил Сэм, огибая его постель.

Лазло встал и пожал ему руку:

— Проклятье, я уже готов лезть на стены от всей этой добропорядочной жизни! Кто знал, что добродетель может быть так скучна?

Реми улыбнулась:

— Ты хорошо выглядишь.

— Лесть даст вам все, что пожелаете, юная леди. Пожалуйста, садитесь. Расскажите, как идет охота за гробницей, — сказал Кемп, показав на диван. — Могу я предложить вам воды? Боюсь, это все, что у меня есть, если не желаете, чтобы я попросил кофе. На чашку настоящего чая я уже и не надеюсь.

Фарго изложили ему свою гипотезу. Британец, похоже, без усилий следил за их рассуждениями и задавал прямые вопросы — настолько же точные, насколько и уместные. После получаса обмена репликами его гости переглянулись, и Реми подалась вперед, сложив на груди руки:

— Лазло, нам бы не помешала твоя помощь. Что скажешь насчет того, чтобы осмотреть собранные нами материалы и изложить мнение эксперта?

— Ну, я не уверен, что я такой уж эксперт в сравнении с вами, но если я могу внести вклад в пирушку, почему бы и нет? Не похоже, чтобы в данный момент я ломал голову над холодным ядерным синтезом, — усмехнулся больной.

Миссис Фарго сунула руку в сумочку и вытащила флешку:

— Вот фотографии всего, что мы собрали. Пиктограммы из недавно открытых гробниц тольтеков, материалы из институтских архивов, имеющие отношение к делу, ссылки на выложенное в сети, карты… Все, что раскопала наша команда.

Кемп торопливо взял флешку:

— Что ж, полагаю, на некоторое время это меня займет. Когда вы планируете заняться раскопками?

— Мы все еще ожидаем разрешения. С ним возникли сложности, — сообщил Сэм.

— Да?

Фарго рассказал о похищении Карлоса и о том, как это повлияло на проект, и Лазло, нахмурившись, покачал головой:

— Чертовски неудачно. Итак, вы застряли?

— Хотел бы я ответить отрицательно, но именно так и обстоят дела.

— Во всем этом есть лишь один луч света — это даст мне время вернуться в строй, — еще больше оживился ученый. — Двери закрываются, окна открываются[30], и все такое прочее.

— Да. Ну, будем надеяться, что вскоре нам дадут сигнал «на старт». И когда это случится, мы хотим, чтобы ты был вместе с нами, — сказала Реми.

Кемп приподнял бровь:

— Думаете, мои тюремщики это позволят?

— Возможно — если ты поклянешься, что будешь вести себя наилучшим образом, — ответила миссис Фарго.

— Самое лучшее мое поведение — это, как правило, самое худшее поведение для всех остальных… — заметил англичанин.

Сэм улыбнулся:

— Но это же твоя обновленная версия, друг мой! И если ты поможешь нам найти сокровище, то сильно продвинешься в создании репутации, скорее как эксперта в полевой работе, чем как специалиста в теоретической науке.

— Что ж, если вам удастся убедить драконшу выпустить меня в мир, смогу ли я отказаться? — развел руками Кемп.

— Я надеялся, что ты так скажешь. А сейчас посмотри все, что мы привезли, и свяжись с нами, если тебе что-нибудь придет в голову. Это для начала.

— Ладно, договорились.

Затем Лазло немного помолчал, а когда он заговорил снова, его тон был мягким:

— Я ценю все, что вы для меня делаете.

Реми улыбнулась:

— Ты тоже нам помогаешь. Это обоюдно.

Ученый кинул взгляд в сторону окна, где в лучах полуденного солнца лениво дрейфовали пылинки:

— Я вас не подведу.

Поездка обратно в отель была быстрой. Жалобные стенания сумасшедшего тенора в радио такси сражались с трубами мариачи[31], звучавшими так, будто музыканты рано начали «счастливый час».[32] Реми посмотрела в боковое зеркало и придвинулась к Сэму:

— Они все еще едут за нами.

— В упорстве им не откажешь.

Женщина нахмурилась:

— Что ты думаешь о Лазло? Мне показалось, он в здравом рассудке.

— Ты же слышала администратора — никто не знает, что будет дальше. Но сейчас я ставлю на Лазло. Думаю, он хочет начать новую жизнь… Уже начал. И это куда лучше, чем обитать в хижине в какой-то навозной дыре, бог свидетель!

— Надеюсь, ты прав.

Когда они готовились отправиться на обед, позвонила Сельма. Тон ее был взволнованным:

— Я разговаривала со старой подругой из государственного департамента, которая знает кое-кого, знающего кое-кого. Они собираются связаться завтра с соответствующим мексиканским министерством и посмотреть, как можно ускорить выдачу вам разрешения.

— Отличные новости, Сельма! — обрадовался Фарго. — Ты так быстро справилась!

— Мне пришлось пообещать ящик хорошего шампанского. И она знаток, поэтому никакого дешевого пойла!

— Если она и вправду сделает свое дело, получит «Дом Периньон».

— О, она его сделает! У нее большое влияние в программах помощи иностранным государствам, включая программы, адресованные Мексике. Там все хотят сделать ей одолжение. Я бы не сказала, что дело верное, но оно настолько близко к верному, насколько вообще возможно.

— Тогда в ее меню будет «Дом Периньон», как только я сумею его заказать.

— Я позабочусь об этом. Приятно делать что-то по-настоящему полезное.

— Тогда не жалей расходов, Сельма.

— Не пожалею. Спокойной ночи!

— И тебе, — негромко сказал Сэм и улыбнулся, как будто впервые за целую вечность.

После унылого ужина супруги Фарго рано отправились спать, но несколько часов спустя тишину номера разорвал резкий сигнал телефона Сэма. Мужчина сонно нащупал выключатель лампы и, щелкнув им, ткнул в кнопку маленького мобильника.

— Алло? — спросил он хриплым голосом.

— Сэм, старина, я проверил перевод манускрипта и просмотрел ваши снимки пиктограмм! — услышал он взволнованный голос Кемпа. — И должен сказать, меня не убедили причины, по которым вы поместили гробницу там, где, по-вашему, она находится.

— Лазло, ты в курсе, который час?!

— Не имею ни малейшего понятия. Извини, если уже поздно. Я думал, ты жаждешь дурных новостей.

— А можно обсудить это утром?

Вздохнув, Сэм прищурился на светящийся циферблат часов возле кровати и уточнил:

— Или просто чуть попозже?

— Несомненно. Я просто хотел, чтобы ты знал. И мне бы очень хотелось отправиться в недавно открытую гробницу, чтобы лично увидеть пиктограммы. Фотографии раскрывают не все.

— Усек. Я позвоню тебе, когда рассветет.

— Отлично. Буду ждать.

Фарго выключил свет, и Реми шевельнулась рядом с ним. Он тихо выдохнул, когда жена придвинулась ближе.

— Все еще думаешь, что это была хорошая идея? — пробормотала она.

Но Сэм уже спал.

29

Потрепанный голубой грузовик «Форд» с грузом бросовых деревянных брусьев трясся по земляной дороге, которая тянулась вдоль территории склада строительных товаров на окраине Мехико. Склад был закрыт на неделю, но за высокой бетонной стеной, окружавшей складские здания, все равно стояли три машины: черный «Кадиллак Эскалада», белый «Линкольн Навигатор» и высокий «Хаммер Х2» с громадными колесами.

В небольшом подсобном здании сидел голый по пояс Карлос Рамирес, привязанный к деревянному стулу. Лицо его было изуродовано синяками, спинка стула едва удерживала его скрученное веревками обмякшее тело, и он с трудом дышал. Реджинальд расхаживал перед ним, держа в зубах тлеющую сигарету, и с искаженным от бездумного гнева лицом взвешивал только что полученную информацию.

Потом он вернулся к пленнику и снова ударил его: раструбы водительских перчаток британца уже были скользкими от подсыхающей крови. Карлос издал булькающий звук: он едва заметил этот удар после множества других, полученных раньше от своего взбешенного мучителя.

— Мне казалось, ты сказал, что разрешение уничтожено. Ты солгал. Ты пожалеешь об этом, — прошипел Реджинальд. В каждом его слове слышалась неприкрытая зловещая угроза.

Рамирес наклонился вбок и сплюнул на пол рядом с туфлями похитителя ручной работы.

— Так и… было. Когда вы похитили меня, оформление разрешения… должно было прекратиться, — выдавил он. Сознание его то мутилось, то прояснялось — боль терзала его тело.

— Очевидно, что оно не прекратилось! Наши источники только что рассказали, что разрешение Фарго вести раскопки в сотрудничестве с Государственным институтом антропологии и истории в настоящее время прошло все инстанции и получило высочайший приоритет.

— Я… Это другое разрешение… не мое… Вы держите меня… Несколько дней… Наверное, это… новое, — пробормотал Карлос едва различимо.

Потом подбородок его упал на грудь: он потерял сознание.

Реджинальд для полной меры врезал пленнику сбоку по голове и потряс его ноющей после ударов рукой. Потом он некоторое время рассматривал потерявшего сознание археолога, и ярость его постепенно утихала. Англичанин еще немного порасхаживал туда-сюда, после чего сорвал перчатки и с отвращением швырнул их на пол, а затем вышел из комнаты.

В соседнем кабинете на него уставились поросячьи глазки сидящего за дешевым металлическим столом смуглого испанца лет тридцати пяти с лицом, изуродованным шрамами от прыщей. Двое мужчин помладше сидели возле дверей с автоматами Калашникова на коленях, глядя в никуда.

— Ну? Вы что-нибудь выяснили? — спросил Фердинанд Гуерреро, шеф наркокартеля «Лос-Сетас».

Это была самая жестокая в Мексике международная преступная организация, протянувшая щупальца в такую даль, как Африка, Европа и Южная Америка, равно как и во все главные города Соединенных Штатов.

— Нет. Он заявляет, что это не та… проблема… которая меня заботит, — ответил Реджинальд.

— Может, он говорит правду? — спросил Фердинанд.

Мягкий голос не вязался с его толстым, сломанным в драках носом и вечной насмешливой ухмылочкой.

— Неважно. Его отсутствие не дало нам достаточно времени, чтобы успели одобрить нашу заявку на проведение раскопок.

Британец расстроенно пнул другой металлический стол — в тесном пространстве звук удара был похож на взрыв. Их агент раздобыл им и манускрипт, и перевод. Немного денег, чтобы подмазать адъюнкт-профессора, имевшего проблемы с наркотиками и по уши увязшего в связях с Гуерреро — и у них появилась копия пропавшего разрешения, благодаря которой они точно знали, где именно в Теотиуакане следует искать.

— Что вы хотите, чтобы мы с ним сделали? Вышвырнули? — спросил Гуерреро. — Если от него больше нет пользы…

Он заглянул под стол, чтобы рассмотреть серебряные носы своих ковбойских сапог «Лагарто острич».

Реджинальд с усилием овладел собой и небрежно махнул рукой:

— Полагаю, под «вышвырнуть» вы имели в виду — «прикончить»? — Некоторое время он молчал, обдумывая эту мысль, потом заговорил снова: — Он может меня опознать…

Его собеседник засмеялся влажным, лишенным юмора смехом:

— Можно сказать и «прикончить». Для вас важно, в какое именно время это будет сделано?

— Давайте подождем до конца недели, чтобы все выглядело так, будто похищение пошло не по плану. А вообще, если у вас есть возможность связаться с его семьей и запросить большой выкуп, это могло бы принести барыши, — предложил Реджинальд. — Легкие деньги за ваши хлопоты.

Гуерреро сощурился:

— Я назвал цену за свои услуги.

Реджинальд почувствовал опасность и немедленно дал задний ход:

— Конечно. На эту сумму мы с радостью дадим вашей организации скидку при следующем заказе. Я имел в виду добавочные деньги — скорее, поощрительную премию.

Фердинанд снова засмеялся и хлопнул ладонью по столу:

— Ха! Вы забавный человек. Куда забавнее вашего брата, да? Но выражения у вас с ним одинаковые. «Поощрительная премия»!

Двое телохранителей, не уверенные в том, что рассмешило их босса, улыбнулись, но не осмелились рассмеяться. Гуерреро пользовался дурной славой человека с быстро меняющимися настроениями. Если ему почудится, что подчиненные его оскорбляют, это может стать их смертным приговором. Такое непостоянство характера усугублялось потреблением громадных доз кокаина и метамфетамина, отчего глава наркокартеля становился так же опасен, как если бы он был вооружен гранатой.

Гуерреро медленно кивнул, и Реджинальд рискнул улыбнуться, подавив дрожь: под взглядом этого убийцы он всегда чувствовал себя неуверенно.

— Тогда отлично, — кивнул он. — Я бы попросил подождать до конца недели, а потом делайте с телом что хотите.

— No problemo, jefe[33], — без выражения сказал Фердинанд.

— Очень хорошо.

Британец помедлил у двери, и один из автоматчиков открыл ее перед ним.

Вернувшись к внедорожнику, который предупредительный Гуерреро предоставил в его распоряжение, Реджинальд прикинул, как бы утаить свои последние шаги от всесильного родственника. Тот придет в бешенство, если узнает о похищении!

«Янус слишком консервативен, — подумал младший из братьев, — но иногда лучше действовать по ситуации, подлаживаясь к развитию событий».

Если все пойдет, как планировалось, и их прошение минует все инстанции, пока прошение Фарго будет лежать под сукном, братья сами будут руководить раскопками.

И если Гуерреро не поговорит о случившемся с Бенедиктом, действия его посланника не выйдут ему боком. А Янус вовсе не рвался беседовать с одержимым убийцей-социопатом, заправлявшим мексиканским отделением «Лос-Сетаса». Реджинальд привезет ему деньги в обмен на его одобрение этого инцидента, включая обещанную скидку, и заверит, что сделал все, что мог… Но сначала, конечно, он отстрижет несколько тысяч фунтов, положив их на собственный банковский счет. Бенедикт был его семьей, но он всегда обращался с младшим братом, как с капризным ребенком, и это глубоко возмущало Реджинальда.

Он шагнул на улицу из темного склада, надел солнечные очки и, рассматривая свои слегка опухшие костяшки пальцев, подождал, пока глаза привыкнут к яркому свету. Потом он кинул взгляд на свои бело-золотые часы «Патек филип уолд таймер» и подошел к «Линкольну», мурлыча песню, которую прошлым вечером, когда он развлекался с приглашенной Фердинандом шестнадцатилетней танцовщицей, играли мариачи.

Похоже, денек будет прекрасным.

Спустя два дня брат и сестра Касуэло вошли в комнату, где работали Фарго, сияя так, будто получили повышение.

— Разрешение. Все готово! Мы можем начать, когда захотим, — объявила мексиканка, размахивая в воздухе листком бумаги.

— Замечательно, Марибела! — обрадовалась Реми. — Вы будете работать вместе с нами?

Ее сомнения насчет этой женщины еще не рассеялись.

— Конечно, — отозвалась Касуэло. — Это может стать слишком важным открытием, чтобы доверить его кому-нибудь другому.

— Но как же ваша недавняя находка? Подземелья?

— На них уйдут месяцы, а может, и годы кропотливого труда. Один из наших доверенных помощников возглавляет тамошнюю команду. Поэтому мы всецело ваши, — добродушно сказала Марибела, тряхнув своими потрясающими волосами.

Миссис Фарго с бледной улыбкой потеребила золотого скарабея у себя на шее. Антонио улыбнулся ей в ответ:

— Красивое ожерелье. Едва ли я когда-либо видел такое, — сказал он, глядя на амулет.

— Спасибо. Это мой талисман, приносящий удачу. Из Испании, — беспечно сказала американка.

Сэм откашлялся — его не обрадовало, что Касуэло восхищается побрякушкой его жены.

— Давайте уладим все по дороге, — предложил он. — Я немедленно организую перевод денег. Нужно составить список необходимого снаряжения и персонала, и если перевод придет сегодня, то уже завтра мы сможем раздобыть все необходимое, а еще через день будем на раскопках.

— Отлично, — сказала Реми. — Мне кажется, что ожидание длится целые месяцы. Знаю, прошло всего десять дней, и все же…

Антонио кивнул:

— Да. Мне бы только хотелось, чтобы Карлос был здесь. Чтобы принять участие в раскопках такой важности, он бы в виде исключения нарушил свое плотное расписание.

— Есть о нем новости? — спросил Сэм, осторожно подбирая слова.

— Нет. Никаких, — покачал головой мексиканец. — Прошло уже слишком много времени. Его жена сходит с ума от беспокойства. Сами можете себе представить.

— Это необычно — такое промедление? — уточнила миссис Фарго.

— Да. Большинство преступников хотят как можно быстрее получить свои деньги, — сказала Марибела. — Ожидание не дает им ничего хорошего — только увеличивает риск. Так что это крайне необычно.

В комнате повисло напряженное молчание. Потом сеньор Касуэло потер руки:

— Нет смысла тонуть в мрачных мыслях о том, чего мы не можем изменить. Лучше сосредоточиться на том, что в наших силах, а?

— Воистину, — ответил Сэм, уставившись на экран своего айфона. — Я позвоню насчет денег. У меня осталась информация о счете, полученная от Карлоса.

— Тогда мы оставим вас, чтобы вы могли этим заняться, — решили брат и сестра.

Остаток дня прошел за составлением списков и набрасыванием наилучшего плана раскопок. Всем не терпелось приступить к работе, но следовало действовать осторожно, чтобы не повредить никакие артефакты.

Два дня спустя Фарго выскользнули из отеля «Четыре времени года» через боковой вход и нырнули в поджидавшую их машину, которой управлял один из людей Феррера. Они заказали номер в «Эль Оазисе» — мотеле в шести кварталах от древнего города. Удобства там были самые примитивные, но кондиционер и душ работали, пусть и кое-как, что уже превышало ожидания супругов.

Теперь они стояли под брезентовым навесом, дававшим желанную тень, и смотрели на возвышавшуюся перед ними заднюю часть храма Кетцалькоатля.

Лазло присоединился к Фарго, как только его в первый раз выпустили из клиники. Похоже, он чувствовал облегчение, покинув место, где его полностью контролировали, и всей душой предпочитал экспедиционную жизнь.

Жарило предвечернее солнце. Рабочие копали вдоль сорокафутовой секции основания пирамиды. Они заслужили свою скудную плату, проработав десять часов и перелопатив невероятно огромную груду земли.

Десятник уже собирался закругляться, когда один из людей — мужчина в насквозь промокшей от пота желтой футболке — что-то крикнул. Все ринулись к нему: он стоял в глубокой траншее на целый этаж ниже уровня почвы. Реми на несколько мгновений задержала дыхание, увидев, обо что ударилась его лопата: эта каменная поверхность была явно обработана человеком.

— Вот оно! — прошептала миссис Фарго.

Сэм направился к стоявшей неподалеку грубой деревянной лестнице. Впятером они спустились в траншею, и Антонио отдал отрывистый приказ. Человек в желтой футболке начал осторожно соскабливать землю, и к нему тут же присоединились двое других рабочих.

Час спустя показалась десятифутовая секция того, что явно было сводчатой крышей какого-то помещения. Рабочие, опершись на лопаты, тяжело дышали от усталости.

— Скоро наступит ночь. Можно продолжить завтра, — сказала Марибела, но Реми покачала головой:

— Нет, люди пусть идут — они заслужили отдых. Но мы зашли уже так далеко, что я точно не смогу уснуть, если мы хотя бы не попытаемся отыскать способ проникнуть внутрь.

Ее муж кивнул:

— С этим можно справиться и без рабочих. У нас есть небольшой опыт в такого рода вещах.

— Очень хорошо, — поддержал его Антонио.

Он тихо переговорил с десятником, который стоял в просительной позе с соломенной шляпой в руке, и бригада выбралась по лестнице из траншеи, прихватив с собой лопаты.

Сэм внимательно рассмотрел каменную поверхность и поднял взгляд на темнеющее небо.

— Можно включить вон те рабочие фонари? — спросил Лазло.

— Конечно, — ответила Марибела.

Она быстро поднялась по лестнице до уровня земли и переговорила с десятником, который в тот момент беседовал с охранниками.

Фарго крикнул ей из раскопа:

— Да, и еще нам понадобятся фонарики, монтировки и веревка!

Десять минут спустя они уже ощупывали швы строительного раствора, скреплявшего большие каменные блоки, которые образовывали крышу строения, — как бы высвободить один из них? Антонио, стоя на краю и глядя себе под ноги, окликнул остальных, и все подошли к нему.

— Как думаете, можно всунуть сюда монтировку? — спросил он, показывая на щель — в одном месте, там, где время подточило строительный раствор, по камню бежала трещина.

Реми всунула в эту трещину свою монтировку и посмотрела на мужа:

— Сэм, попытайся сделать то же самое.

Фарго присоединился к ней, но трещина не уступала. Тогда он начал скоблить раствор острым концом своего орудия, и спустя полчаса камень поддался достаточно, чтобы его сдвинуть. К супругам присоединился Лазло, а потом и Антонио сунул свою монтировку в щель. Работая вчетвером, они сумели вытащить камень, оставив двухфутовую брешь, под которой была чернильная влажная темнота. Реми направила туда луч фонарика, но тьма поглотила свет, словно вязкая топь. Все прищурились, пытаясь хоть что-то разглядеть.

— Принесите веревку, — сказала миссис Фарго. — Я спущусь вниз и осмотрюсь.

Сэм покачал головой:

— Нет. Пойду я.

— Думаешь, ты сможешь тут протиснуться? — усмехнулась его жена. — Здесь тесно.

— Я пролезу.

— После текилы и энчиладас[34], на которые ты налегал в последнее время? — поддразнила мужа Реми. — Но если ты думаешь, что справишься…

Антонио тем временем уже разматывал нейлоновый канат. Он протянул один конец Сэму и сказал:

— Там могут быть змеи. А в этих местах многие змеи очень ядовиты. Как, к слову сказать, и скорпионы с пауками. Может, лучше подождать до утра? Я могу попросить у своего коллеги по раскопкам в тоннелях оптоволоконный эндоскоп, а возможно, и одного из его роботов, чтобы исследовать помещение.

Фарго в ответ лишь ухмыльнулся:

— И проморгать всю славу? Еще чего! Я живу ради таких вещей.

— Но змеи… — попыталась предостеречь его Марибела.

— Я ем их на завтрак.

— Будем надеяться, у них нет таких же планов насчет тебя, старина, — сказал Кемп.

Реми возвела глаза к небу, а Сэм дважды обмотал веревку вокруг своей талии.

— Привяжите ее к чему-нибудь наверху, что выдержит мой вес — скажем, к бамперу одной из машин, — распорядился он. — Я буду опускаться, пока не окажусь внутри, и тогда выпущу веревку. Медленно. Если я завоплю от боли, это будет сигналом вытащить меня и приготовить антитоксин против змеиного яда.

— У нас нет никакого антитоксина, — напомнил ему Касуэло.

— Ну что ж, ни один план не идеален. Но та часть плана, в которую входит «если я завоплю — вытаскивайте», по-прежнему в силе.

Реми взяла супруга за руку:

— Будь осторожен, Тарзан!

— Я издал бы дикий вопль джунглей, но он может испугать змей.

— И привести в ужас случайных очевидцев. Как и твою жену, — заметил Лазло.

Антонио, держа веревку, поднялся вверх по лестнице и вернулся спустя несколько минут:

— Вы привязаны.

— Ладно, — как говаривал «Ивел» Книвел[35], — опять у меня ничего не выйдет, — продолжал шутить Фарго.

— Ставлю пять баксов, что он никогда такого не говорил, — возразила Реми.

— Говорил, только себе под нос, — уверенно заявил ее муж.

Затем он сел на краю дыры и свесил в нее ноги, после чего, подергав напоследок веревку, прислонился к краю и соскользнул в бездну, погрузившись по пояс. Медленно вытравливая веревку, он исчез под ногами остальных исследователей.

Миссис Фарго подошла к краю и посветила вниз фонариком.

— Змеи есть? — спросила она, наблюдая, как луч света играет на каменном полу.

— Не-а. И юристов тоже нету! — отозвался американец.

— Похоже, там безопаснее, чем здесь, — объявила Реми.

Ноги Сэма коснулись пола. Он медленно огляделся по сторонам, а потом еще больше размотал веревку и осторожно двинулся к каменной лестничной площадке.

Антонио стоял над ним, нервно подрагивая ногой, и Фарго едва мог разглядеть головы двух охранников, заглядывающих в дыру. Небо теперь было почти черным, над головой временами поблескивали звезды.

Марибела расхаживала от одного конца траншеи до другого, покусывая ноготь, а Реми сверху светила фонариком в дальние концы каверны.

Минуту спустя веревка опять натянулась, и Сэм снизу позвал:

— Вытаскивайте меня!

Касуэло кликнул одного из охранников, который поспешил вылезти, завести грузовик и подать его назад, вытащив таким образом исследователя. Веревка туго натянулась, и вот появился Фарго — его волосы были в пыли, а к лицу прилипла паутина. Повинуясь воплю Антонио, грузовик остановился. Сэм подтянулся, вылез и отвязал обмотанную вокруг пояса веревку.

— Ну? — с надеждой спросила Реми.

— Плохие новости, — вздохнул ее супруг. — Похоже, грабители могил побывали тут давным-давно. В смысле — века назад. Много веков. Входные камни кое-где вбиты внутрь. И это произошло до того, как здесь все засыпало землей, так что речь точно идет о доколумбовых временах. Может, с тех пор прошли тысячи лет. Даже скелеты исчезли.

Он раздосадованно покачал головой и добавил:

— Что бы там ни было, но если это спрятанная от всех гробница, ее не слишком-то хорошо спрятали. Сокровищ там нет. Вообще ничего нет. Только пара маленьких пустых комнат и несколько резных изображений… И все.

Плечи его жены поникли. Лазло тоже понурился.

— Даже змей нету? — грустно усмехнулась Реми.

— Ни единой, — развел руками Сэм.

Он смахнул с себя паутину, а миссис Фарго отряхнула его рубашку.

— Итак, сплошное разочарование, да? — пробормотала она.

— Только если ты ожидала найти что-то помимо дыры в земле, — отозвался Фарго.

— Много шума из ничего, — сказал Кемп. — Что ж, полагаю, такое случается.

Сэм вгляделся в отверстие:

— Несмотря ни на что, мы все еще можем кое-что разузнать. Но если вы спросите, стоило ли это пропущенного ужина, ответ будет — нет.

Реми улыбнулась:

— Мой большой, храбрый исследователь! Держу пари, ты нагулял там, внизу, немалый аппетит.

— И жажду. Не забывай про выпивку.

Лазло фыркнул и вовремя замаскировал свой смешок кашлем.

Миссис Фарго повернулась к Антонио:

— Тут где-нибудь есть хорошие заведения, где можно поесть? А здесь можно оставить охрану и исследовать помещение утром.

— Да, есть несколько хороших традиционных мексиканских ресторанов, — ответил Касуэло.

Он назвал два самых популярных заведения, пока их компания, один за другим, поднималась по лестнице. По поведению каждого ясно чувствовалось, как все разочарованы.

— Может, приведем тебя в порядок и покормим, а после поскорбим за несколькими «маргаритами» по поводу того, как ужасно все пошло наперекосяк? — предложила Реми Сэму.

Она повернулась туда, где сеньор Касуэло помогал сестре подняться по лестнице:

— Антонио, Марибела, приглашаем вас к нам присоединиться! И тебя тоже, Лазло.

Мексиканцы переглянулись.

— Нет, спасибо, нам еще нужно попасть обратно в Мехико, — ответил Касуэло. — Но мы увидимся здесь завтра утром — скажем, в девять часов.

Сэм пожал плечами:

— Конечно. Теперь спешить некуда. Мы нашли все, что можно было найти.

— Я научился никогда не отказываться от приглашения поесть, если вы не возражаете против моей трезвой компании, — сказал Кемп.

— Твоя компания — предел наших мечтаний, — заверил его Фарго.

Мехико, Мексика

Темно-коричневый седан медленно катил по пустынной улице в Серро де Ксалтерес, у подножия горы Сьерра де Санта-Катарина — в одном из худших районов Мехико. Насилие, торговля наркотиками и рабовладение встречались тут повседневно, как и убийства, на расследование которых полиция редко тратила время. Такой подход основывался на убеждении, что если ты оказался в этих местах, то ты или сам напрашиваешься на проблемы, или являешься хищником, так что, скорее всего, получаешь по заслугам.

Лужицы вонючей воды окаймляли перекресток, где автомобиль замедлил ход возле серого блочного дома с металлической рифленой крышей. Все здание было расписано граффити, в нем не горел ни один огонь — как, впрочем, и на улице.

Задняя дверца медленно движущегося седана распахнулась, и кто-то вывалился на грязный тротуар, после чего дверца со стуком закрылась, и водитель прибавил скорость. Он проехал два квартала, прежде чем свернуть направо, на дорогу побольше, и включить фары.

Безжизненные глаза Карлоса непонимающе уставились в вечность ночного неба. Пройдет много часов, прежде чем появится фургон коронера, чтобы забрать останки археолога. Фургон будут сопровождать несколько грузовиков с тяжело вооруженными полицейскими, чтобы никто не подстрелил специалистов, пока те будут заниматься своей работой. Уйдет еще два дня, чтобы идентифицировать тело — это типично для одного из самых густонаселенных городов мира. Именно такой работы и следовало ожидать от полиции, прискорбно низкооплачиваемой, недоукомплектованной и вынужденной иметь дело с устаревшим оборудованием — причем устаревшим уже на рубеже нового столетия.

Теотиуакан, Мексика

Два охранника, которых Антонио поставил у гробницы, сделали передышку в своем монотонном бдении и отошли от траншеи — как раз в тот момент, когда рядом с ней остановился внедорожник. Они получили хорошее вознаграждение за то, чтобы ретироваться на тридцать минут и все это время ничего не видеть и не слышать. Охранники с радостью послушались, и каждый из них сунул в карман месячную оплату за те жалкие полчаса, когда они ничем не будут интересоваться.

Янус Бенедикт вышел из машины с пассажирской стороны и приблизился к месту раскопок. К нему присоединился Реджинальд. Водитель остался в машине, не выключив двигатель.

— Вот это? Не похоже, чтобы это было что-то важное, — сказал Реджинальд, раздраженный тем, что его разбудили в четыре часа утра и заставили впустую потратить время в каком-то захолустье, далеко от изысканного комфорта пятизвездочного отеля в Мехико.

— Похоже, Фарго в кои-то веки потерпели неудачу, — проговорил его брат. — Что меня бесконечно радует. Но также слегка интригует.

Немного помолчав, он вздохнул:

— Полагаю, даже лучшие из нас время от времени не оправдывают ожиданий. Тут уж ничего не попишешь.

— Тогда что мы тут делаем? — поинтересовался его спутник.

Янус снова вгляделся в траншею, покачал головой и вернулся к машине:

— Поскольку я пролетел через половину чертова земного шара, я подумал, что должен увидеть это сам.

— По мне, так это просто дыра в земле.

Бенедикт сердито уставился на брата.

— От тебя ничего не скроется, верно? — проворчал он и снова забрался на пассажирское сиденье.

Реджинальд выругался, когда дверца захлопнулась. Колкое замечание брата разозлило его, но он был слишком осмотрителен, чтобы перечить Янусу. Храм был найден, нервы у всех были на взводе, и он не хотел вызвать взрыв своего еще не оправившегося после длинного перелета родственника.

Большая машина подала назад, покрышки захрустели по гравию, и когда спустя пятнадцать минут охранники вернулись, здесь было тихо и пусто — как они и укажут в Рапорте на следующее утро… До которого оставалось всего несколько часов.

30

— В чем дело? — спросил Сэм, когда они поймали такси, чтобы доехать из мотеля до места раскопок.

— Не знаю, — ответила Реми. — Просто ощущение, будто что-то не так. Поверить не могу, что это было нужное нам место. Я просто чувствую, что все настолько… не знаю… настолько не завершено.

— Конечно, результат обескураживает, но, по крайней мере, мы разрешили загадку манускрипта и обнаружили гробницу, — попытался подбодрить друзей Лазло с заднего сиденья.

— Вот это и не дает мне покоя, — вздохнула миссис Фарго. — Я не уверена, что мы ее обнаружили. Мы вроде как нашли гробницу, но вопрос в том — нашли ли мы ее?

Сэм повернулся к ней:

— Ты о чем?

— Разве не могло случиться так, что мы что-то неправильно поняли?

— Но мы ведь ее обнаружили — именно там, где и думали.

— Не там, где мы думали, а там, где ее рассчитывали найти Антонио и его сестра. Но если они ошиблись?

— И мы совершенно случайно обнаружили в этом месте подземный тайник?

— Вокруг тех пирамид годами находили новые тоннели и подземные склепы. Держу пари, в том месте раньше никто не копал, а мы раскопали немалый отрезок вдоль основания пирамиды. Шансы найти что-то не так высоки, как вы думаете. И что же мы на самом деле нашли? Разграбленную гробницу. Вот и все, что нам известно. Много ли ты видел там изображений на стенах, которые навели бы тебя на мысль, что это место последнего упокоения правителя, которого почитали как бога?

— Ну, вообще-то теперь, когда ты об этом упомянула, — там все было порядком незамысловатым. Но все же…

— Если бы тебе предстояло соорудить тайную гробницу, которая стала бы легендарной из-за спрятанных в ней богатств и хранила бы останки самого важного правителя, когда-либо известного твоей цивилизации, это место показалось бы тебе подходящим для его последнего упокоения?

Кемп кивнул:

— Она говорит дело.

Сэм всмотрелся в лицо Реми:

— Так вот из-за чего ты так дергаешься? Из-за того, что все оказалось таким… Не впечатляющим?

— Думаю, и из-за этого, и из-за того, что я никогда не была стопроцентно уверена, что самоуверенные выкладки Антонио и Марибелы верны. У меня были сомнения с тех пор, как они впервые нам их изложили. Не спрашивайте, почему. Считайте это интуицией. Но некоторая часть моего разума твердила: «Нет, это неправильно». Не знаю, что из увиденного мной подтолкнуло меня в другом направлении, — но что бы это ни было, так случилось, а я научилась доверять своим инстинктам.

Фарго сделался серьезным:

— Подожди. Что ты только что сказала?

— Ты меня не слышал?

— Конечно, слышал. Ты сказала, что не знаешь, что же такое увидела.

Реми озадаченно взглянула на него:

— Верно…

— Что ты имеешь в виду под «увидела»? Где ты могла увидеть то, что повело тебя в другом направлении? Что из увиденного убедило тебя, что Касуэло ошибаются?

Женщина молча задумалась над этими вопросами, и когда они уже подъехали к воротам, покачала головой:

— Не знаю. Это просто такое выражение.

— Я знаю тебя давно. Ты очень точно формулируешь свои мысли, сознательно или бессознательно. Ты сказала, что что-то увидела. Вот я и спрашиваю — что именно? — настаивал ее муж.

— Милый, я правда пытаюсь это обмозговать, но, честное слово, не помню. Понятия не имею, — виновато простонала в ответ миссис Фарго.

Сэм кивнул:

— Ладно, тогда пусть твой мозг поработает над этим. Не пытайся сосредоточиться. Пусть ответ всплывет сам собой. Он придет к тебе, когда твой разум разрешит загадку. В этом мозг хорошо разбирается.

— С каких это пор тебе так много известно о мозгах? — спросила Реми, скептически глядя на него.

— Именно так работает мой мозг. Я решил, что твой может действовать точно так же.

— Эх, если бы так и было…

Во время этого разговора Лазло молчал, погрузившись в собственные мысли, и, когда такси остановилось, удивленно огляделся по сторонам, прежде чем вылезти из машины.

Сэм расплатился с водителем, и они, миновав входные ворота, направились к храму. Утренний воздух был прохладным, а неяркий свет давал хоть какую-то передышку от ослепительного солнечного сияния. Когда трое исследователей появились на месте раскопок, они обнаружили там Антонио: он стоял в брезентовой палатке, изучая изображение на большом мониторе.

— Что это? — приблизившись, спросил Фарго.

— А, доброе утро! — поприветствовал его мексиканец. — Это запись, полученная от робота, которого я на несколько часов выклянчил у своего коллеги. Они используют робота в другом тоннеле, но я решил, что наша работа пойдет быстрее, если он заснимет подземелье изнутри, прежде чем мы туда вломимся.

— Великолепная идея! — похвалил его Сэм. — А где ваша сестра?

— Внизу, в траншее, орудует пультом управления. Робот на кабеле, поэтому радиус его действия ограничен.

Все четверо принялись наблюдать за мерцающими на экране изображениями. Кемп покачал головой, когда объектив медленно скользнул по вырезанным на стенах рисункам:

— И как они вам?

— Довольно обычны для Теотиуакана, — отозвался Касуэло.

— Они похожи на тольтекские? — спросила Реми.

Антонио вгляделся в экран более пристально:

— Не очень, но это трудно точно определить, пока у нас не будет шанса по-настоящему…

— Но ваше первое впечатление говорит, что они, скорее, похожи на остальные здешние изображения? — настаивала миссис Фарго.

Мексиканец медленно повернулся к ней:

— Куда вы клоните?

— Что-то подсказывает мне, что эта находка, хоть она и очень интересна, — не то, что мы искали, — объяснила американка.

Антонио широко распахнул глаза:

— Что?!

Реми объяснила, почему так сдержанно относится к этому открытию, шаг за шагом проведя Касуэло через все этапы своего мыслительного процесса. Когда она закончила, вид у ее собеседника был уже не таким самоуверенным.

— Но вы не знаете, что из увиденного вами заставило вас усомниться в местонахождении гробницы? — уточнил он.

Миссис Фарго нахмурилась:

— Пока не знаю. Но сомнения мои велики.

Сэм тем временем подошел к раскопу.

— Доброе утро! — окликнул он Марибелу.

Мексиканка смотрела на маленький монитор, стоящий на карточном столе рядом с входом в подземелье, и работала джойстиком, управляя роботом у себя под ногами. Услышав голос Фарго, она нажала на кнопку и с улыбкой посмотрела вверх:

— И вам buenos dias![36]

— Вы случайно не нашли потрясающее сокровище, пока нас не было? — поинтересовался Сэм.

— Нет. Все ценное вынесли отсюда давным-давно.

— А как вам резные изображения? Я видел всего несколько.

— Еще рано говорить что-то определенное.

— Но как, по-вашему, они должным образом отдают дань живому воплощению бога?

— Что вы имеете в виду?

— Вчера они произвели на меня впечатление довольно скромных.

— Хм-м, — уклончиво сказала Марибела. — «Скромных»…

Появилась Реми, а за ней — Лазло.

— Дорогой, я знаю, что это было, — сказала миссис Фарго.

Марибела в замешательстве посмотрела на них.

— Что? — спросил Сэм.

— Кубинские изображения. Пирамида с тучей над ней. И здесь, и там одно и то же изображение, как и в схожей сцене в новой находке. На рисунках всегда есть второе здание, — рассказала американка.

— Да ну?! — изумился ее муж.

— Да. Там есть второй храм, поменьше.

— И?

— Почему? — удовлетворенно спросила Реми. — Почему там изображен еще один маленький храм?

Сэм немного помолчал, а потом с надеждой спросил:

— Ты же собираешься мне об этом рассказать?

Но вместо его жены рассказ продолжил откашлявшийся Кемп:

— Потому что пирамида — это ориентир, а не настоящее местонахождение гробницы.

Марибела скептически посмотрела на него:

— Откуда вы знаете?

Реми шагнула вперед:

— Там пирамида и туча. И еще все время присутствует одна и та же деталь, едва видимая в тучах: луна. Туча почти закрывает ее, но луна там есть.

— Хорошо, но… — с сомнением протянула Касуэло.

Миссис Фарго покачала головой:

— Мы неправильно все поняли. Нужное место — пирамида Луны. Мы слишком сосредоточились на Кетцалькоатле, мы искали змей. И изображения сбивали нас с толку точно так же, как и манускрипт.

— Ты уверена? — спросил Сэм.

Супруга посмотрела ему в глаза:

— Я в жизни не была ни в чем так уверена. Мы искали не там.

Лазло огляделся по сторонам и лишь после этого снова подал голос:

— Думаю, пора мне совершить прогулку к раскопкам на месте землетрясения, о которой я просил, и лично как следует рассмотреть пиктограммы. При всем моем уважении, прежде чем продолжить идти этим путем, не мешало бы знать, что мы ничего больше не упустили.

Реми кивнула:

— Согласна.

Затем она повернулась к Антонио:

— Как вы считаете, мы сможем сегодня получить туда доступ?

— Почему бы и нет? — отозвался мексиканец. — Дайте мне позвонить и предупредить команду, что мы едем. Я сам поведу машину.

Марибела, подбоченившись, посмотрела на траншею:

— Я останусь здесь и буду присматривать за рабочими.

Ее брат взглянул на наручные часы:

— Тогда ладно. Я позвоню из машины. Нет смысла попусту тратить время.

31

Поздним утром, когда дороги к Лопес Матеос были забиты машинами, большой внедорожник проехал мимо разрушающихся зданий в центре района, теперь почти оправившегося после землетрясения. Маленькая улочка, на которой находился вход в гробницу, все еще была закрыта для движения, и здесь до сих пор стояли на страже солдаты.

Антонио предъявил документы, и ему разрешили пройти пешком по хорошо утоптанной дороге к месту раскопок.

Там к сеньору Касуэло приблизился человек, руководивший проектом, и они обменялись рукопожатием. Коротко обсудив что-то на испанском, они вместе со спутниками Антонио прошли мимо группы, работавшей на солнечном свету, и спустились вниз. Касуэло прищурился, выжидая, когда его глаза привыкнут к полумраку подземелья, и повернулся к Кемпу и супругам Фарго:

— Сэм, Реми, вы тут уже бывали, поэтому знаете, какие меры предосторожности следует принять. Лазло, большая часть этого места огорожена, чтобы ничего не повредить, пока мы занимаемся раскопками и документируем находки. Я попрошу вас отнестись к этому с уважением и, по возможности, ничего не трогать. Я дал команде указания пораньше уйти на обед, так что в ближайшие два часа здесь все будет в вашем распоряжении.

— Вы даже не узнаете, что я тут был, — заверил его британец.

— И еще раз спасибо за то, что делаете это для нас, — добавила Реми.

— Надеюсь, это даст положительные результаты, — кивнул их мексиканский товарищ.

Затем он протянул руку вперед:

— Нам туда. Начнем с того, что мы называем «главной погребальной камерой».

Они медленно пошли по проходу в ту сторону, где он скрещивался с другим, а оттуда Антонио провел своих коллег в самое большое из подземных помещений. Он включил еще несколько ламп, чтобы можно было лучше рассмотреть пиктограммы, и отступил.

— Повторю — будьте осторожны с участками, обведенными мелом или помеченными воткнутыми колышками. Там артефакты, которые все еще не выкопали, — напомнил он.

Все кивнули, и Касуэло подошел к ближайшим сложным резным изображениям, испещрявшим стены.

Реми, присоединившись к нему, показала на одну из пиктограмм:

— Вот процессия, видите? В точности как на фотографии.

— Когда видишь это воочию, производит поразительное впечатление, не так ли? — пробормотал Лазло.

Он окинул изображение взглядом, а потом придвинулся, чтобы изучить его детально.

— Наверное, чтобы вырезать это, ушла целая вечность. Потрясающая работа… — пробормотал англичанин.

— На погребальной платформе тоже есть еще резьба, как и на других стенах. Но данная картина повторяется во всех погребальных камерах, поэтому она, несомненно, имела для тольтеков важное значение, — сказал Антонио.

— Видите? Вот. Очевидно, это храм Пернатого Змея, — сказал Сэм, показав на тщательно вырезанную пирамиду с шестью ступенями.

— Да, держу пари, что это он, — согласился Кемп.

Подавшись ближе, он сощурил глаза.

Реми снова начала фотографировать пиктограммы — на случай, если упустила что-нибудь во время своего прежнего посещения. Ее муж перешел к дальней стене, чтобы рассмотреть украшавшую ее резьбу. Лазло несколько минут размышлял над изображением процессии, что-то тихо бормоча себе под нос, а потом присоединился к Сэму.

— Эта картина повторяется во всех комнатах? — спросил он.

— Да.

— Тогда я взгляну и там. Почему бы и нет, раз уж мы здесь?

— Ты должен пойти с Антонио, он покажет дорогу.

— Конечно. Я же не хочу заблудиться или забрести в местную забегаловку.

Кемп и Касуэло пошли по каменному коридору к следующему склепу, а Реми уставилась на изображения пирамид с такой яростной сосредоточенностью, как будто она одной силой воли могла совершить прорыв, который прольет свет на истинное местонахождение гробницы Кетцалькоатля.

— Теперь, когда мы побывали в Теотиуакане, почти очевидно, что имеется в виду именно он, так? — спросил Сэм.

— Да, поэтому мы хотя бы примерно знаем, где искать. Это уже что-то, — кивнула его жена.

— И это явно изображение пирамиды Солнца, — продолжал Фарго, глядя на пиктограмму.

— Пожалуй, судя по ее размеру.

Сэм покачал головой:

— Тогда храм Пернатого Змея не может быть искомым местом. Посмотри на ориентиры.

— Согласна. Но, опять-таки, Антонио и Марибела — эксперты, и они думают…

Их прервало появление Лазло, который торопливо вошел в склеп. Реми, повернувшись, заметила возбуждение на его обычно безмятежном лице.

— Думаю, я все понял, дорогой мой мальчик, — заявил Кемп, повернувшись к Сэму. — На это ушло некоторое время, но я понял. И тот, кто украсил здесь все резьбой, нечеловечески умен. Откровенно говоря, если не знать, что именно искать, то ни в жизнь не догадаешься! И уж точно не догадаешься по фотографиям… Не обижайтесь.

— О чем ты? — заинтересовалась миссис Фарго.

— Пиктограммы в каждой из гробниц слегка отличаются друг от друга. Едва уловимо, но отличаются, — рассказал британец.

— Ты уверен? — спросил Сэм.

— Абсолютно. Пошли, я покажу!

Лазло повел американцев в гробницу, расположенную рядом с той, с которой они начали исследования, и показал на пиктограмму на ее стене:

— Видите? Сановники стоят по-другому, и ориентиры на местности расположены не так. Пирамида здесь правее.

Фарго нахмурился:

— Это может быть естественным отклонением. Всего лишь результатом того, какие материалы были в распоряжении мастеров. Это необязательно должно что-то значить.

— Верно. Но давайте пройдем в следующую комнату! — сделал Кемп приглашающий жест. — Вы увидите еще одно небольшое отличие.

— Если мастера вырезали эти картинки по иллюстрации — а скорее всего, они так и делали — наверное, все это не играет никакой особой роли, — сказал стоявший на пороге Антонио.

— В обычной ситуации я бы с вами согласился. Но доставьте мне удовольствие, пройдите в следующую! — позвал всех англичанин.

Все бросились в третий склеп, где резьбу озарял свет двух ламп.

— Еще один вариант, видите? — воскликнул Кемп.

Реми медленно кивнула и сделала несколько фотографий:

— Вижу. Но что все это означает?

Лазло криво ухмыльнулся:

— В этом-то и вопрос! А чтобы узнать ответ, вам придется слегка заблудиться.

Супруги Фарго озадаченно переглянулись.

— Виноват. Что-то не уловил мысли, — сказал Сэм.

— Я хотел убедиться в своих подозрениях, поэтому пошел посмотреть на четвертую гробницу. Там, в темном преддверии, я увидел резьбу на стене почти у самого потолка — выше уровня глаз. Лампы там не было, поэтому разглядеть было трудно, и я одолжил у Антонио ручку-фонарик, — рассказал британец. — И что, по-вашему, это было?

Сэм покачал головой:

— Координаты GPS?

— Ха! Почти. Пойдемте. Взгляните сами! — поманил их к выходу в коридор Лазло.

Он провел своих собеседников по узкому каменному коридору в дальнюю гробницу и остановился перед входом. Реми направила луч своей ручки-фонарика на резьбу вверху — туда, куда показывал Кемп.

— Знакомо выглядит, а? — спросил тот довольным голосом.

— Снова процессия… — пробормотала миссис Фарго.

— Точно. Но вглядитесь внимательней! Видите нечто такое, чего нет на резных изображениях побольше?

Сэм шагнул к жене и кивнул:

— Мы… Я…

Реми посмотрела на профиль мужа. По ее лицу было видно, что ее только что осенило.

— Планеты и звезды, — сказала она тихо.

Кемп кивнул, как отец, гордый своим ребенком:

— Да, именно так. И, ориентируясь по звездам, мы сможем разгадать, где на самом деле находится гробница.

32

После того как компания вернулась во вторую гробницу, Антонио показал на пиктограмму с процессией:

— На этой тоже есть слабые очертания Луны и звезд. Но выглядят они так, будто их, скорее всего, добавили после.

— Да, так же, как и на еще одной пиктограмме. Только, боюсь, созвездия на рисунках — другие, — подтвердил Лазло.

— Тогда я не понимаю. Как же мы узнаем, которое описание правильное? — растерялся Касуэло.

Кемп с минуту помолчал, размышляя, а потом начал рассуждать вслух:

— Я все-таки верю в то, что повторяющаяся пиктограмма имеет значение. Думаю, это астрономическое описание — подсказка людям, опытным в чтении звезд. Может быть… Может быть, расположение ориентиров на местности отличается в каждом изображении потому, что они показывают одну и ту же вещь, но в разное время года. Во время самых важных событий — летнего солнцестояния, зимнего солнцестояния…

— Но как мы решим, которое из них — верное? — повторила Реми вопрос мексиканца.

Английский ученый широко распахнул глаза:

— У вас есть рисунки из манускрипта и пиктограмм с Кубы, верно?

— Конечно. Но они остались в мотеле, — ответила женщина.

— Значит, туда теперь и нужно отправиться, — сказал Лазло.

— Зачем?

— Затем, что, если не ошибаюсь, в манускрипте содержится последняя подсказка, с помощью которой мы сможем разрешить загадку. Реми, сделай еще одну серию фотографий пиктограмм в каждой комнате — в таком порядке, в каком мы видели бы их, двигаясь из первого склепа к последнему. Попытайся снимать в каждой комнате под одним и тем же углом и закончи нашей новой находкой в вестибюле, — попросил Кемп.

Спустя десять минут четыре исследователя уже сидели во внедорожнике, двигаясь по ухабистым улицам обратно в Теотиуакан. Час спустя их машина остановилась у мотеля. Миссис Фарго вбежала внутрь и несколько минут спустя появилась у двери автомобиля с флешкой в руке.

Едва вернувшись на место раскопок, все, включая и присоединившуюся к ним Марибелу, собрались вокруг монитора. Лазло рассматривал кубинские пиктограммы и манускрипт, а все остальные молчали, тоже пристально всматриваясь в изображения и перелистывая их на экране. Наконец они добрались до снимков, сделанных только что в гробницах, и сосредоточились на них.

— Кубинская пиктограмма и манускрипт сужают круг наших поисков до второго изображения в серии, — заявил Кемп. — Видите на нем Луну? Ее положение совпадает с положением Луны на кубинской пиктограмме. Остальные изображения — просто отвлекающий маневр, как вы говорите у себя в колониях.

— Вы правы. Это изображение Луны. Слабое, и я бы никогда ее не заметил на всех остальных пиктограммах, но она там есть, — уступил Антонио.

— А теперь встает вопрос: что это за храм? Маленький храм вон там? — спросил Сэм, показав на здание поменьше, изображенное на рисунке справа.

Англичанин, помолчав, сделал шаг назад:

— Это не так трудно, как вы думаете — теперь, когда мы знаем, что искать.

— В чем дело, Лазло? — спросила Марибела.

— Остальные символы указывают путь, — сказал британец. — Теотиуакан построен в очень необычной манере. Город распланирован в соответствии с астрономическими событиями. Движение Солнца, звезд, Луны… Все это играло в его планировке огромную роль.

— Верно… — кивнула мексиканка.

— Посмотрите на небо на резном изображении, — продолжил Кемп. — Над Луной. Одна звезда больше остальных. Значит, это Полярная звезда. Север.

Антонио хмыкнул в знак согласия:

— Вполне вероятно, особенно, если базироваться на остальных изученных нами тольтекских изображениях.

Лазло вздохнул:

— А вот теперь, боюсь, начинается самое сложное. Нам потребуется воспроизвести движение Солнца и звезд — до тех пор, пока мы не придем к точке, где они совпадут с позицией на этом изображении. Когда мы это сделаем, мы сможем вычислить местонахождение гробницы.

— В итоге это может оказаться не так уж трудно, — сказал Касуэло и медленно перебрал остальные астрономические символы.

Посоветовавшись с Кемпом, он набросал несколько заметок, а потом с неистовой скоростью набрал что-то на ноутбуке.

Все наблюдали, как он стер набранное слово и ввел в пустое поисковое окошко другое, после чего нажал несколько клавиш.

— У меня есть программа, которая анализирует положение Луны, звезд и Солнца, базируясь на приблизительных координатах, — пояснил мексиканец. — У нее уйдет некоторое время, чтобы обработать данные. Лазло полагает, что последняя процессия — ключ к небесным событиям, чему-то монументальному, подходящему для похорон величайшего правителя той эпохи, поэтому я ввел все возможные яркие события. Равноденствия и другие астрономические явления, которые рассматривались в мезоамериканской культуре как знаменательные.

Монитор осветился. Касуэло и Кемп внимательно посмотрели на появившееся на нем изображение, а затем наложили его на модель Теотиуакана. Изменив несколько раз картинку на экране, Антонио сделал шаг назад.

Лазло постучал по монитору:

— Вот ваш храм. Первый справа, если стоять лицом к пирамиде Луны.

Реми посмотрела на мексиканца:

— Там когда-нибудь проводились раскопки?

Антонио покачал головой:

— Не думаю, если не считать расчистки земли перед фасадом, чтобы можно было видеть храм. Вспомогательные пирамиды считались, по большей части, незначительными, поэтому все ресурсы были направлены на более крупные здания.

— Значит, их никогда тщательно не осматривали, — резюмировала миссис Фарго.

— Наши ресурсы ограничены! — ощетинилась Марибела.

Ее брат поднял руку, заставив ее замолчать:

— Вряд ли Реми обвиняет нас в халатности. Думаю, она хотела убедиться, что об этих пирамидах почти ничего не известно, поскольку все серьезные раскопки были сосредоточены вокруг более эффектных мест.

— Верно. И поэтому там вполне может находиться гробница. Или под пирамидой, или вдоль одного из фундаментов, — сказала американка.

— Вообще-то, если посмотреть на то, как выстроились звезды, можно увидеть на оси заднюю часть храма, — заметил сеньор Касуэло.

— И какой длины эта сторона? — спросил Сэм.

— Они все примерно тридцать шесть квадратных метров. То есть почти сто двадцать ваших футов.

— Не намного меньше храма Пернатого Змея, — удивился Фарго.

— На самом деле чуть больше половины его размера, но вы правы в том, что поиски предстоят большие, — согласился с ним Антонио.

— Давайте отправимся туда и посмотрим, — предложил Сэм. — Нам понадобится разрешение?

— Как старшее должностное лицо, представляющее Государственный институт антропологии и истории, я скажу — нет, — улыбнулся мексиканец.

Они сели в служебный «Субару» Антонио и медленно и очень осторожно поехали по Дороге Мертвых, огибая разрозненные группки туристов, осматривающих достопримечательности. Добравшись до храма, супруги Фарго и их спутники поднялись по расположенному за ним склону, который был расчищен только частично, — и уставились на заднюю часть пирамиды поменьше, как будто одним только чутьем могли понять, где же находится затерянная гробница.

— Скажем, футов двадцать раскопок. Но придется перелопатить куда больше земли. Можно вызвать сюда экскаватор? — спросила Реми. — Чтобы расчистить самый плотный слой. А потом перебросить сюда бригаду рабочих…

— Почему бы и нет? — отозвался Касуэло. — В городе есть множество заведений, которые сдают напрокат подобную технику и людей, умеющих с ней управляться. Может, сегодня же днем нам удастся заполучить экскаватор и рабочего. А при достаточном денежном стимулировании он, наверное, охотно проработает допоздна. Мы могли бы закончить предварительные работы за день-другой, а потом, как вы предложили, перебросить сюда наших людей.

— Тогда давайте отметим область, которую нужно расчистить! — загорелась энтузиазмом миссис Фарго.

К двум часам прибыл огромный экскаватор, который проработал до девяти вечера. Когда солнце село, он продолжал рыть при свете рабочих фонарей.

Сэм, Реми и Лазло покинули место раскопок одновременно с водителем экскаватора. Они взяли такси и поехали в ресторан, где обедали прошлым вечером. Еда была хорошей, настроение у всех — приподнятым, ощущение того, что они отлично продвинулись, — осязаемым, и троица радостно обсуждала вполголоса свой проект.

На следующее утро земляные работы начались в восемь часов, а к половине третьего вся задняя часть пирамиды была подготовлена к тому, чтобы ожидающие своей очереди люди начали более осторожные раскопки, пустив в ход лопаты и кирки.

Бригада приступила к работе, продолжала ее до темноты и возобновила на следующий день, расчищая землю под безжалостным оком раскаленного солнца.

В шесть часов вечера одна кирка, пробив твердую глину, ушла в пустоту. Дыру расширили настолько, чтобы в нее можно было проникнуть, и на этот раз Реми настояла на том, чтобы спуститься первой. После таких же предостережений, какие накануне получил ее муж, она пролезла в отверстие с мощным фонарем и рацией.

— Что ты видишь? — спустя тридцать секунд спросил Сэм.

— Грубо сделанный тоннель, — отозвалась исследовательница. — Он тянется под храмом.

— Как далеко?

— Это я и собираюсь выяснить, — резко ответила миссис Фарго.

Супруг решил оставить ее в покое, дав ей осмотреться вокруг, и подождать, пока она сама захочет общаться. После долгой паузы радио снова затрещало, и раздался ее голос:

— Тут есть дверной проем. Каменный, и его наличники украшены куда более искусной резьбой, чем та, что мы видели раньше. Но вход замурован небольшими камнями, скрепленными известковым раствором. Нам понадобятся какие-нибудь инструменты, чтобы пробиться внутрь. И, наверное, неплохо будет установить в тоннеле подпорки… Хотя, раз уж он не рухнул за минувшие столетия, сейчас тоже все должно быть в порядке.

Сэм передал эту информацию Антонио, который вместе с Лазло стоял у отверстия, пристально всматриваясь в пустоту. Мексиканский археолог отдал приказание рабочим, и те немедленно взялись за дело. Десятник принес лестницу, трое его подчиненных быстро спустились в темноту, а остальные остались наверху и принялись передавать вниз деревянные балки и доски, чтобы соорудить примитивные подпорки.

— Я спускаюсь! — крикнул Фарго жене.

Когда схлынула первая волна рабочих, он так и сделал, держа в свободной руке кирку. За ним последовал Лазло, а потом вниз забрались и Антонио с Марибелой. Все они захватили с собой тяжелые железные монтировки.

Лучи их фонариков играли на глиняных стенах. Наконец исследователи свернули за поворот тоннеля и увидели Реми, которая стояла у грубо сработанной стены из скрепленных раствором камней. Камни обрамлял дверной проем, покрытый резьбой, весьма похожей на ту, что они видели в склепах в Лопес Матеос.

— Посмотрите, пирамида с Луной, — сказала миссис Фарго, показав на процессию, изображенную на верху дверного проема. — Вот. Это то самое.

Сэм кивнул.

— Держись в сторонке, — предупредил он. — Давайте проверим, сможем ли мы пробиться сквозь эту стену.

Все отступили назад, а Фарго размахнулся киркой и обрушил ее на камень — с такой силой, что от кладки отлетел кусок застывшего раствора. Мужчина размахнулся во второй раз, и у его ног упал еще один кусок, побольше.

— Все получится. Только нужно немного времени, — уверенно заявил американец.

— Давайте прикажем заняться этим рабочим, — предложила Марибела.

Сэм покачал головой:

— Ни в коем случае. Просто дайте мне несколько минут.

Он продолжал бить по стене, и после нескольких дюжин ударов один из камней выпал в пустоту за стеной.

— Мы пробились! — довольно воскликнул Фарго. — Я вышибу еще несколько, а потом пустим в ход ломы.

После следующего удара внутрь рухнули сразу два грубо обтесанных квадратных камня, а потом к ним присоединилось еще несколько. Сэм бросил кирку рядом с колонной, и к нему придвинулись со своими ломами Лазло и Антонио. Места было слишком мало, чтобы женщины тоже могли участвовать в этой работе. Еще несколько камней упали в пустое пространство, и вот нижняя часть стены рухнула грудой обломков, вокруг которой взвилось облако пыли.

— Думаю, честь пройти туда первой должна принадлежать Реми, — сказал Сэм.

Антонио слегка поклонился в знак согласия и повернулся к американке:

— Безусловно. Сеньора?

Миссис Фарго подняла громоздкую переносную лампу. Держа ее перед собой, она сунула голову в помещение, куда только что пробили ход, и огляделась:

— Это склеп.

С этими словами женщина пролезла в отверстие, таща за собой лампу. Все услышали, как она закашлялась, словно задыхаясь, и по спине Сэма пробежала дрожь.

— Ты как там? — нетерпеливо спросил он, светя в темноту своим фонариком.

— Все нормально, — откликнулась Реми. — Думаю, можно сказать, что мы нашли гробницу.

Затем она замолчала и лишь спустя какое-то время снова подала голос:

— Здесь на каменной площадке лежит тело, покрытое нефритом, а вокруг него — несколько холмиков приношений. Они все в пыли, но я вижу, как что-то поблескивает: наверное, золото. И нефритовые маски.

— Золото? У тольтеков не было никакого золота, — сказала Марибела.

— Может, они его выменяли? — предположила миссис Фарго. — И еще тут есть обсидиан. И гончарные изделия тольтеков. Керамика.

— Нет возражений против того, чтобы я вошел? — спросил в отверстие Сэм.

— Входи, но будь осторожен. Это может оказаться очень важным открытием, и давайте не будем топтаться вокруг, как бизоны.

Фарго пролез в брешь. Марибела и Лазло последовали за ним, а последним туда пробрался Антонио. Они очутились в погребальной камере размером двенадцать на пятнадцать футов, со стенами, украшенными резьбой. Реми осторожно обошла груду разных предметов на земле и наклонилась, держа перед собой лампу. Светодиоиды озарили склеп жутковатым белым светом. Американка взяла из кучи небольшую фигурку и подняла ее вверх:

— Золото.

Сэм и Лазло стояли возле лежащей на площадке фигуры. Кожа мумии высохла, приобретя кофейный цвет и текстуру вяленой говядины. Кемп вгляделся в мумию и что-то быстро прикинул в уме:

— Похоже, он был не выше пяти футов ростом, так что это явно туземец. Не очень-то похож на высокого внушительного бородатого персонажа из легенд, а?

Марибела подошла к нему и поглядела на тело:

— Но его одеяние согласуется с рассказами. Белая… ну, когда-то бывшая белой звериная шкура. Мантия пророка…

— Или бога, — прошептал Антонио.

— Но «Ока Небес» здесь нет, — перебил их Сэм.

— Увы, эту часть легенды, наверное, добавили со временем, — сказала сеньорита Касуэло. — Как вы понимаете, несметные богатства могли увеличиваться с каждым пересказом истории. Как и рост Кетцалькоатля.

Реми прошла мимо приношений и теперь изучала символы на стене:

— Посмотрите, почти на всех — змеи. Кетцалькоатль. А здесь повторяется тема процессии, но на этом изображении несут тело пернатой змеи. Похоронное шествие.

Компания провела внутри погребальной камеры еще час, в то время как рабочие продолжали укреплять балками тоннель. Наконец миссис Фарго поставила на пол начавшую меркнуть лампу и провела рукой по пыльным волосам:

— Сдается мне, у нас был плодотворный день, а? Наверное, пора оставить все это экспертам.

Антонио кивнул:

— Это одно из самых значительных открытий за последнюю сотню лет. Вы должны очень гордиться собой, коллеги! Открыватели места последнего упокоения Кетцалькоатля. Неслыханная честь работать с вами обоими!

Марибела улыбнулась:

— Да. Это выдающееся достижение. Мексиканский народ в громадном долгу перед вами за то, что вы вернули важную часть его истории. Вдвойне в громадному долгу, — добавила она, вспомнив о кодексе майя, который Фарго нашли всего несколько месяцев тому назад.

— Это честь для нас, — сказал Сэм. — То, что нам разрешили исследовать священное место. И вы должны поздравить и себя тоже. Это будет огромным событием для археологического сообщества. Потерянные сокровища Кетцалькоатля и его тело — и все это в один и тот же день! Большинство за целую жизнь не совершают таких находок.

Реми откашлялась: в воздухе было полно пыли.

— Мы не нашли бы всего этого без вас, — сказала она любезно, глядя на мексиканцев, хотя правда была куда более запутанной.

Кемп все это время пристально смотрел на мумию, качая головой.

— В чем дело, Лазло? — повернулся к нему Фарго.

— Мы до сих пор что-то упускаем из виду, — пробормотал тот. — Я не знаю, что именно, но это так…

Марибела захихикала:

— Лазло, вы добились своего! Если находка оказалась не такой, на какую вы рассчитывали, это не значит, что кто-то что-то упустил.

— Возможно. Но я хочу внимательно осмотреть гробницу. В гробницах в Лопес Матеосе была упущена информация, которая, в конечном итоге, привела нас сюда — вот и теперь я чувствую, что мы слишком рано решили, будто раскусили этот орешек, — заявил британец.

Антонио шагнул вперед:

— Конечно, мы проведем детальный анализ находки и внимательно изучим здесь каждый дюйм. Мы все стремимся к одному и тому же, и, думаю, инстинкты Лазло надо уважать. Всегда остается возможность, что какие-то тайны Кетцалькоатль нам пока не открыл.

Когда все пятеро вернулись наверх, сеньор Касуэло сделал несколько звонков, организовав на ночь дополнительную охрану раскопок. Не стоило рисковать комнатой, полной золота и драгоценных артефактов. В сельской Мексике, вдалеке от действия полицейских участков, Антонио проявлял естественную осторожность — достаточно рабочим увидеть, что лежит в гробнице, и пойдут слухи, так что присутствие вооруженных людей будет разумной предосторожностью.

Мобильник мексиканца защебетал, и тот, извинившись, отошел в сторону. Несколько мгновений он слушал, что ему говорят, а потом лицо его побелело. Когда мужчина вернулся, его трясло.

— Что случилось, Антонио? — спросила Реми.

— Это… Нашли тело Карлоса, — тихо ответил археолог.

Все замолчали. Вызванная находкой радость потускнела при известии о жестокой смерти их коллеги. Касуэло поделился скудными фактами, которые ему сообщили, но это ничего не прояснило. Еще одна бессмысленная смерть в жестоком мире, еще один хороший человек, неизвестно почему стертый с лица земли…

Когда дневной свет поблек, руины начал овевать горячий ветер, похожий на дыхание какого-то сердитого бога. Он стонал, проносясь над соседними зданиями: то была погребальная песнь по их покойному другу. Обсудив вести о смерти Рамиреса, Сэм и Реми уложили свои рюкзаки, в то время как брат с сестрой давали указания двум охранникам.

Покончив с этим, Антонио подошел к супругам Фарго. Было видно, что настроение у него мрачное.

— Я собираюсь остаться здесь до тех пор, пока не появится дополнительная охрана, — сообщил мексиканец. — Я затребовал солдат с ближайшей военной базы.

Он сверился с часами:

— Они должны прибыть через час. Вы уезжаете?

— Мы вернемся завтра, чтобы посмотреть, что было извлечено из земли, если не возражаете, — сказала Реми.

— Ваше присутствие будет для меня удовольствием.

Оба Фарго и Кемп последовали за последними одиночными туристами по Дороге Мертвых, привычно направляясь к входным воротам.

По дороге обратно в мотель Реми и Лазло почти не разговаривали.

33

На следующее утро Лазло и его американские друзья поехали на предоставленном им ГИАиИ[37] гольф-карте к пирамиде Луны. Внедорожник Антонио был припаркован рядом с экспедиционной палаткой, установленной невыспавшейся рабочей бригадой.

Когда они подъехали к храму, сеньор Касуэло давал ориентировку группе ревностных с виду студентов.

Марибела стояла с краю толпы, и в глазах ее засветилась радость при виде подкатившего карта.

— Hola![38] Вы раненько, — окликнула она своих коллег, подойдя к ним.

У нее была плавная походка танцовщицы.

— Хотели еще раз взглянуть на находку, — объяснил Сэм.

— Очень хорошо, — кивнула мексиканка. — Мы как раз заканчиваем обычный инструктаж команды. Нам назначили дюжину помощников, и мы хотим позаботиться, чтобы там ничего не повредили во время описания содержимого склепа.

— Нам бы хотелось провести некоторое время внутри, сфотографировать все в нетронутом виде, прежде чем там начнутся работы, — попросил Фарго.

— Конечно. Идите сюда, я принесу перчатки и кисти на тот случай, если вы заметите что-нибудь, что захотите очистить, — предложила Касуэло.

— Спасибо, но нас по большей части интересуют вырезанные на стенах изображения, — возразил Сэм. — Надеемся найти что-нибудь, что поможет разобраться, почему Кетцалькоатль во многих документах описывался как высокий и бородатый белый человек. А та мумия какая угодно, только не…

— Ах, да, легенды… — улыбнулась Марибела.

— Дотошность никогда не повредит, — ровным и твердым тоном проговорила Реми.

Лазло ощутил растущее между женщинами напряжение и поспешил вмешаться.

— Когда ваш брат закончит дела с теми парнями? — спросил он сеньориту Касуэло.

— Он инструктирует их уже минут пятнадцать, поэтому, думаю, уже скоро.

Антонио присоединился к ним, как только ориентировка подошла к концу. Он приветствовал гостей с таким торжественным видом, будто визит ему нанесли особы королевской крови:

— А вот и вы! Приехали отпраздновать?

— Мы хотели сфотографировать находку, прежде чем все навалятся на работу, — объяснили супруги Фарго.

Сэм взглянул на шестерых солдат, стоящих неровным кольцом по периметру раскопок. На наплечных ремнях у них висели винтовки «М4». Ни одному из солдат на вид было не больше девятнадцати.

— Вижу, вы подключили сильных мира сего, — проговорил американец. — В буквальном смысле слова — сильных.

— Зато сокровища Кетцалькоатля не украдут, верно? — отозвался Касуэло.

День пролетел в непрерывном фотографировании и смахивании пыли с резных изображений, чтобы запечатлеть их во всех деталях. Наконец Сэм вышел на свежий воздух, закончив все дела в подземелье. Чуть позже Реми присоединилась к нему под брезентовым навесом, где Лазло методически просматривал на большом мониторе фотографию за фотографией, сосредоточенно размышляя над ними и как будто не замечая шума вокруг.

— Ну как, ты получила все, что хотела? — спросил Фарго жену.

— Наверное, хотя меня одолевает то же самое ощущение, что и вчера, — призналась та. — В самом деле — это не такое уж огромное сокровище, не то что некоторые другие!

— Тольтеки, наверное, не были богатым народом, — предположил Сэм.

— Верно. Просто легенда выглядит настолько раздутой в сравнении с тем, что там, внизу… — Реми провела пальцем по своему золотому скарабею. — Может, это мой счастливый амулет излучает скептические флюиды?

— По-моему, тебе пока очень даже везло. И все-таки, флюиды там или не флюиды, я бы назвал это победой, — заявил ее супруг. — Мы раскрыли еще одну загадку истории. Неплохой результат!

Затем он взглянул на сидящего рядом Кемпа:

— Ты готов сворачиваться, Лазло?

Тот, похоже, только что заметил американцев.

— Мы что-то упускаем, — пробормотал он сосредоточенно. — Я не знаю, что именно, но это так, точно вам говорю.

— Когда ты настолько в чем-то сходишься с Реми, я начинаю беспокоиться, — пошутил Сэм. — Но ладно вам! У нас был длинный день. Фотографии никуда не денутся до завтра, а у вас, наверное, уже проваливаются глаза. Хочешь есть, родная?

— А когда я не хотела есть? — усмехнулась миссис Фарго. — Но судя по твоему виду, тебе не помешало бы сперва освежиться.

— А ты-то сама когда в последний раз смотрелась в зеркало?

Супруги вместе с Кемпом попрощались с Антонио и Марибелой, выписались из мотеля, взяли такси и поехали в отель «Санта-Регис» в Мехико, решив, что на следующее утро перегруппируются и вместе выедут на место раскопок, как только отдохнут и подкрепятся. Тяжелая работа осталась позади.

В три часа ночи в Теотиуакане царила мертвая тишина. Высокие пирамиды были почти невидимы на фоне темнеющего свода небес. Широкий бульвар древнего города походил на чернильную безжизненную полосу. Из-за рваных облаков выглядывал серпик луны, его света едва хватало, чтобы солдаты, стоящие на страже у открытого склепа, могли видеть лица друг друга. Неутомимый сержант обходил периметр храма, чтобы убедиться, что дюжина его людей бодрствуют и стоят начеку. Хотя они находились всего в двадцати пяти милях от Мехико, это был другой мир. Мерцание огней ближайшего города Сан-Мартин-де-лас-Пирамидес было так же не похоже на неоновое сияние столицы, как вода — на вино.

Капрал стоял рядом с баррикадой, возведенной для того, чтобы легче было управляться в месте раскопок, и негромко рассказывал анекдот одному из своих людей. Увидев приближающегося сержанта, он напрягся и замолчал. Было известно, что с командиром шутки плохи — тот был профессиональным военным и прослужил пятнадцать лет по всей Мексике во время войн между наркобаронами. Сержант с полной серьезностью отнесся к скучной службе охранника, тогда как его люди, большинство из которых лишь недавно начали бриться, смотрели на это задание как на еще одно в длинной цепи скучных поручений, казавшихся им беспорядочными и бессмысленными.

Сержант с укоризненным видом открыл рот, чтобы заговорить, как вдруг его фуражка отлетела в сторону вместе с половиной черепа. У капрала ушла секунда, чтобы уяснить, что именно произошло — последняя секунда его короткой жизни. Крошечная красная точка заплясала на его груди, и в нее тут же угодили две пули.

Рядовой, которому он рассказывал анекдот, собирался вскинуть оружие и открыть огонь по невидимому врагу, но пуля прошила ему горло, и он рухнул на землю, содрогнулся и сделал последний булькающий вздох. Так и не пущенная в ход винтовка осталась лежать у его ног.

К месту раскопок из окружающих полей привычным крадущимся шагом двинулись восемь человек, одетых в черное. Еще трое солдат пали под выстрелами девятимиллиметровых пистолетов с навинченными на них глушителями: дозвуковые патроны сделали это оружие бесшумным, словно духовые ружья. А потом один из оставшихся в живых солдат закричал, заметив лежащее тело одного из своих товарищей у края поля. Главарь атакующих что-то пробормотал в прицепленный к уху наушник, и все восемь людей в черном открыли огонь по оставшимся солдатам, расправившись с ними в два счета.

Битва была закончена, не успев начаться: юных охранников скосили, не дав им сделать ни единого выстрела.

Сидевший на корточках главарь налетчиков встал и двинулся через место бойни, время от времени останавливаясь, чтобы пристрелить одного из стонущих раненых. Убедившись, что место зачищено, он вытащил из заднего кармана черной ветровки сотовый телефон и нажал одну из кнопок быстрого вызова.

Три минуты спустя прибыли три большие машины — внедорожники ехали с включенными фарами. Тот из них, что двигался впереди, остановился у края раскопа, и все четыре его двери открылись. Оттуда вышел Фердинанд Гуерреро. Он остановился у автомобиля и подождал Реджинальда, который отстал всего на одно мгновение.

— Дело сделано. Но надо поторапливаться. Понятия не имею, должны ли они регулярно связываться по рации с базой и каков вообще у них распорядок, — сказал Гуерреро, спокойно глядя на трупы — вид мертвых мексиканских солдат был для него в порядке вещей.

Его спутник кивнул:

— Пусть люди принесут сумки. Конечно, нам нужно будет забрать золото, но в придачу можно будет взять еще любые статуэтки и керамику. На такой товар есть большой спрос, если имеешь нужные контакты.

— А у вас они, конечно, имеются, — ухмыльнулся Фердинанд.

Случайный лунный лучик отразился в его золотой коронке, придав ему в полумраке демонический вид.

— Это и делает меня идеальным партнером, разве не так? — отозвался Реджинальд. — Там может быть целое состояние.

— Тогда пошли посмотрим, что там у нас. Показывайте дорогу, — сказал босс наркокартеля.

Его собеседник пробрался между трупами к пандусу, который соорудили, чтобы легче было попадать в гробницу. Внутри они с Гуерреро включили портативные лампы, и вскоре к ним присоединились остальные люди. Четверо остались наверху, чтобы никто не помешал грабежу.

Реджинальд вошел в склеп и опустился на колени перед одним из трех холмиков драгоценностей. Он осторожно поднял одну золотую фигурку и, хмыкнув, взвесил ее на руке, после чего осторожно завернул в полотенце и сунул в сумку.

— Здесь не так много, как я надеялся, но одна только эта штука весит минимум два килограмма, — сказал он своим подельникам. — Ночь будет прибыльной, без вопросов. Давайте заберем все — тут добра едва на четыре-пять сумок, так что места в них хватит с избытком. Но помните, что я сказал: осторожнее со всем этим и не швыряйте вещи в сумки как попало. Полностью заворачивайте каждый предмет. Мы составим опись, как только уберемся отсюда.

Грабители принялись за работу. Один выуживал бесценные артефакты, другой заворачивал добро и убирал его в сумки. Склеп был очищен в течение двадцати минут. Под конец Реджинальд уставился на мумию, а потом взглянул на свои часы.

— Вот и все. Наше дело здесь сделано, — сказал он, напоследок окинув взглядом весь склеп, чтобы убедиться, что ничего не пропустил.

Удовлетворенный, он присоединился к Гуерреро, который протянул руку, предлагая понести его сумку.

— Что скажете? — спросил Фердинанд, взяв у Реджинальда ручки тяжелой сумки.

— В данный момент точно определить стоимость всего этого невозможно, но по моим прикидкам — это миллионы, — сказал тот. — А сколько именно, определит спрос и то, сколько времени нам понадобится, чтобы попридержать товар, прежде чем предложить его нескольким разбирающимся в этом деле коллекционерам.

— Почему бы просто не переплавить золото и не обратить его немедленно в наличные?

Реджинальд замотал головой: такой подход его ужаснул.

— Боже упаси, старина! Ценность этих фигурок — в их истории, а не в весе золота. Они, скорее всего, стоят в тысячи раз больше чистой цены своего металла.

Гуерреро скептически посмотрел на него:

— Помните наш уговор: пятьдесят на пятьдесят. И никаких глупостей — иначе на всей планете не найдется уголка достаточно отдаленного, чтобы вы смогли там укрыться.

— Пятьдесят на пятьдесят, и никак иначе, — ответил Реджинальд, всеми силами стараясь говорить с этим невесть что возомнившим о себе дикарем как кристально честный британец из высшего света.

Конечно, вне зависимости от прибыли, которую принесет клад, он позаботится о том, чтобы, по крайней мере, семьдесят процентов достались им с Янусом. Убийца из картеля ни за что не сможет узнать истинных условий каждой продажи, и Реджинальд был уверен, что в случае необходимости сумеет заключить закулисные сделки с тайной оплатой, с лихвой превосходящей то, что будет перечислено на счет Фердинанда.

Поскорей бы увидеть, какое выражение лица будет у Януса, когда младший брат появится с сокровищем! Пока Бенедикт бездействовал, Реджинальд взял инициативу в свои руки и раздобыл им маленькое состояние. Ему приходила в голову мысль полностью исключить Януса из игры, но, по правде говоря, он нуждался в знаниях и опыте брата, способного оценить стоимость каждого предмета, как нуждался и в его обширных связях. Может, лет через пять он будет знать всех игроков, но в данный момент Янус задавал тон, как бы это ни задевало гордость Реджинальда.

Если повезет, они будут в безопасности в Мехико к тому времени, как на окрестных дорогах выставят заставы и полицейские начнут запоздало обыскивать машины.

Реджинальд мог только воображать, как отреагируют Фарго, обнаружив, что у них перехватили инициативу и что их огромное открытие будет теперь вспоминаться, как полная катастрофа.

Волчья ухмылка мелькнула на его лице, когда он представил себе выражение их лиц.

Пришло время расплаты.

34

Когда такси супругов Фарго подъехало на следующее утро к внушительному зданию клиники, Лазло ждал в вестибюле и чуть ли не выбежал из дверей, как только Сэм вышел из машины и помахал ему. Спустя еще несколько минут вся троица удобно устроилась в кабинке ближайшего ресторана.

Сделав заказ, они начали обсуждать гробницу.

— Сегодня я хочу не торопясь осмотреть там все, — отхлебнув черный кофе, сказал Кемп. — Боюсь, ваши мексиканские коллеги слегка поторопились отпраздновать победу.

— Просто у них нет твоей врожденной подозрительности, — сказал Фарго.

— Вот что делают с человеком годы дурного поведения и цинизма, — согласился Лазло.

Сотовый Сэма заверещал как раз в тот миг, когда им принесли заказ. Он посмотрел на номер, удивился и ответил на звонок, пока его собеседники навалились на омлет. Поговорив приглушенным голосом, Фарго дал отбой и положил телефон рядом со своей тарелкой. Кровь отхлынула от его лица.

— Сэм, что случилось? — спросила Реми.

— На место раскопок напали. Всех убили, сокровища исчезли, — сообщил он хриплым голосом.

— Как такое вообще возможно?! — недоверчиво спросил британец.

— Это случилось минувшей ночью. Кто-то убил всю охрану и ограбил склеп. Все артефакты… Все исчезло.

— Сколько там было солдат? — спросил Лазло.

— Дюжина. Это звонил Антонио. Он полностью опустошен, как вы можете себе представить.

Сэм пересказал то, что сообщил ему Касуэло. Когда он закончил рассказ, все уставились друг на друга в ошеломленном молчании. Требовалось время, чтобы до них дошло — нападение случилось на самом деле.

— Значит, ничего не осталось? — в конце концов, спросила Реми.

— По крайней мере, мумию не забрали.

— Кто вообще знал о находке? О ней было сделано официальное сообщение? — спросил Лазло.

Миссис Фарго покачала головой:

— Нет. Но кто-то явно о ней рассказал. Это мог быть один из рабочих или студентов или даже один из солдат. Слишком много там было ушей и глаз.

— Антонио говорит, сейчас там кишат федералы и телевизионщики. Он сказал, что мы можем приехать, но придется подождать до конца дня, чтобы копы смогли сделать свою работу, — сообщил ее муж.

— Невероятно. Мы же на таком расстоянии от Мехико, что из столицы сюда можно добросить камень… — сказала Реми.

Мысли ее путались и сбивались.

— У них есть версии насчет того, кто это сделал? — спросил Кемп.

— Преступная группировка. Наркокартели. Выбирайте, что хотите, — отозвался Сэм. — Но кто бы это ни был, он очень, очень хорошо знает свое дело. Никто ничего не слышал до тех пор, пока в семь часов не появилась смена охраны. А это значит, что нападающие убили дюжину тяжело вооруженных солдат в тишине. Ни один из охранников даже не выстрелил. Все было проделано почти мгновенно.

— Как САС.[39] Коммандос. Я бы сказал, что такое почти невозможно, — заявил англичанин.

— Там снимают отпечатки шин, но, судя по голосу Антонио, он не очень-то верит в успех. Что-то подсказывает мне, что федералы здесь не такие, как в сериале «C.S.I.: Место преступления».

— Я бы ничего другого и не ожидала, — согласилась Реми.

Плечи Сэма поникли:

— Что-то мне не хочется больше есть.

Его жена оттолкнула свою тарелку:

— Мне тоже.

Только Лазло продолжил расправляться с едой, пока Реми прихлебывала кофе. Сунув в рот последний кусочек омлета, он откинулся на спинку стула и уставился на венецианское окно, за которым по улице сновали машины:

— Знаете, в числе того, что я изучал прошлой ночью, были описания такого рода гробниц. Как ни крути, если вы собираетесь что-то спрятать, вы должны держать это в секрете. Но все равно тайна может выплыть наружу. Поэтому, если у вас есть сокровище, какого никто и никогда еще не видывал, и оно захоронено с вашим славным вождем… Что бы тогда вы делали?

— Я сдаюсь, — сразу сказала миссис Фарго.

— Ну, в некоторых случаях сооружали фальшивую гробницу, — стал рассказывать английский исследователь. — Такую, чтобы она заставила всех бросить поиски, внушив мысль, что искомое уже найдено. Обычно в нее клали достаточно богатств, чтобы убедить грабителей, что гробница настоящая. В ту пору встречались изобретательные мошенники.

— Думаешь, эта гробница может быть… отвлекающим маневром? — насторожилась Реми.

— Все возможно, не правда ли? Это просто мое наблюдение, основанное на том, чего вы ожидали и что в итоге нашли.

— Ты видел фотографии. На тебя это произвело впечатление сокровищ, достойных царя? Даже по стандартам тольтеков?

— Вообще-то нет. Думаю, именно это я и имел в виду… Как и вы.

— Но если это не настоящая гробница, почему она увековечена на пиктограммах?

— Вот это и заставило меня задуматься. Может, местонахождение и верное, но склеп, который мы нашли… он был задуман для того, чтобы с его обнаружением закончилась бы любая охота за гробницей с сокровищами.

Вздохнув, Кемп с невеселым видом добавил:

— Что, следует признать, вполне удалось.

Реми немного подумала над его идеей и посмотрела на Сэма:

— Разве я не говорила тебе, что Лазло гений?

— Ну, этот вопрос еще открыт, но все же… — улыбаясь, ответил тот.

— Нет, серьезно! — воскликнула миссис Фарго, все больше воодушевляясь.

— Все это интересно. И в его доводах есть определенный смысл. Но, откровенно говоря, мексиканское правительство вряд ли будет в восторге от того, что мы копаем наобум в ожидании, когда же оправдается наше очередное предчувствие. У нас нет никаких зацепок, которые позволили бы нам продолжить, — сказал Сэм.

— Должен же быть какой-то способ! — запротестовала его супруга.

— Я не говорю, что его нет. Я просто сказал, что нам не позволят копать в общепризнанном историческом месте просто ради забавы.

Реми пристально уставилась мужу в лицо:

— Но у тебя есть идея, не так ли?

— Есть. В числе прочего Антонио сказал, что к ним наконец прибыл локатор. Хотя и слишком поздно — какой от него теперь толк? Только, сдается мне, в итоге все-таки не так уж и поздно.

Сэм расплатился за завтрак, и они вышли на улицу. Реми помахала рукой, подзывая такси, и подождала, пока оно подъедет к бордюру. Мимо тем временем проносились потоки других машин.

— Значит ли это, что наше славное пребывание в «Санта-Регисе» закончено? Возвращаемся в мотель в Теотиуакане? — спросила миссис Фарго мужа.

— Ну, если ты хочешь сделать еще одну попытку… — протянул тот в ответ.

— Конечно, хочу! Инстинкты Лазло в данном случае говорят то же, что и мои. Возможно, мы обнаружили единственную погребальную камеру и все это просто дико преувеличенные россказни, но вдруг мы попались на хитрую уловку тольтеков?

— Человеческая натура не слишком изменилась за тысячи лет. Верно? Любой обычный человек, найдя то помещение и увидев сокровища и тело, прекратил бы поиски, — согласился Кемп.

Сэм придержал для Реми заднюю дверь и уселся рядом с ней, а их британский друг забрался на сиденье рядом с водителем.

— Но мы же необычные люди, верно? — спросила миссис Фарго.

Ее супруг улыбнулся:

— Слава тебе, господи, нет! Иначе мы бы умерли от скуки.

Лa-Холья, Калифорния

Кендра Холлингсворт откинулась на спинку кресла — еще один долгий день исследований подошел к концу — и украдкой бросила взгляд на Пита, который выключал свой компьютер. Венди ушла полчаса назад, оставив их вдвоем работать над последним заданием.

— Есть успехи? — спросил Пит, встав.

На лице его красовалась двухдневная щетина. Он смахнул со лба мальчишескую прядь волос и улыбнулся Кендре. Та покачала головой:

— Нет, но мы вообще-то и не ожидали чудес. На все это уйдет много времени. Мне лично ничего не бросилось в глаза, — сказала она.

— Вот почему это и называется «работа», верно?

— Все лучше, чем готовить бургеры в фастфуде.

Мужчина подошел к ее столу:

— Ты говоришь по собственному опыту или гипотетически?

Мисс Холлингсворт захлопала глазами:

— Я не собираюсь так легко выдавать все свои секреты. В девушке должны быть загадки…

Пит, казалось, почувствовал себя неловко и начал переминаться с ноги на ногу, а потом откашлялся. Кендра приподняла бровь, ожидая, что он скажет дальше.

— У тебя есть какие-нибудь планы на этот вечер? — спросил он наконец.

— Я собираюсь сделать еще одну татуировку, — сказала девушка. — А что?

Это сбило ее собеседника с панталыку, но раз начав, он продолжил:

— А, ничего. Я просто подумывал двинуть в Старый город и выпить пива в новой маленькой пивоварне. Она недавно открылась, я прочел о ней в Интернете. Там должна быть потрясающая пицца.

— Я не ем углеводы и молочное и не пью алкоголь, — сказала Кендра, а потом вдруг ухмыльнулась. — Всегда гадала, как такое прозвучит в моем исполнении! Я-то слышала это столько раз, что голова готова была лопнуть. Ну, теперь я знаю.

У Пита был крайне озадаченный вид, и Холлингсворт вздохнула:

— Слушай, это просто шутка! Я люблю пиццу и пиво. Какая энергичная американская девушка может отказаться от такого предложения?

— Значит, татуировки не будет? — облегченно спросил мужчина, счастливый, что его приглашение приняли.

— Это зависит от того, сколько пива я выпью. Ты угощаешь?

— Первая порция — за мной.

Кендра кликнула мышкой по иконке, выключив свой компьютер, после чего встала и перекинула через голову тонкий ремешок сумочки:

— Вот так. Я путешествую налегке. Две машины или одна?

— Тебе решать. Я не возражаю после тебя забросить, если только ты захочешь.

— Пожалуй, договорились. Веди. Я голодна, как волк, — вообще-то я забыла сегодня пообедать.

— Я думал, что только я один здесь об этом забываю.

— Великие умы мыслят одинаково.

Когда они подошли к двери, Кендра подняла палец и одними губами выговорила: «Сельма». Она прошла по темнеющей комнате к тяжелой деревянной двери своей тети и, увидев внизу полоску света, легонько постучала. Золтан предостерегающе гавкнул изнутри, а потом Вондраш приоткрыла дверь и улыбнулась при виде племянницы.

— Я просто хотела сказать, что ухожу, Сельма, — объяснила та. — Тебе что-нибудь нужно захватить утром по дороге?

— Нет, дорогая, спасибо. Я в полном порядке. Хорошего тебе вечера. И не забудь включить сигнализацию, когда уйдешь.

— Включу. Тебе получше?

— Как там говорится? «Все, что нас не убивает…»[40]

— Ницше умел обращаться со словами, верно? — с улыбкой спросила Холлингсворт.

— Еще как. Береги себя, — сказала ее тетя.

Тут она заметила какое-то движение в тени:

— А, Пит! Ты еще здесь?

— Да, Сельма. Я просто провожаю Кендру.

Вондраш многозначительно посмотрела на племянницу, но потом ее лицо приняло обычное нейтральное выражение:

— Это очень галантно с твоей стороны. Что ж, ладно, старой леди пора на боковую. А вы, дети, хорошо проведите время!

Кендра подалась вперед и легко поцеловала Сельму в щеку:

— Береги себя и спокойной ночи.

35

Мехико, Мексика

Янус Бенедикт всеми силами старался справиться с бурлящей в нем яростью, глядя на самодовольное лицо младшего брата, который описывал свой ночной налет на гробницу. «Он не только под воздействием адреналина, — подумал Янус, — и возбужден не только потому, что увел сокровище из-под носа Сэма и Реми».

В Реджинальде проснулся инстинкт самосохранения лишь ближе к последней части его доклада, когда он заметил выражение глаз Бенедикта — этот взгляд был ему хорошо знаком, хотя он и не понимал, почему новости не приводят брата в восторг.

Когда он закончил, Янус, уйдя в свои мысли, уставился на богато украшенный потолок виллы в Мехико, которую снял на неделю.

— Ну, ты ничего не хочешь сказать? — требовательно спросил его Реджинальд. — Мы заполучили сокровище!

— Да, действительно. Но давай рассмотрим дело более детально. Ты организовал ночное нападение на историческое место вместе с членами картеля «Лос-Сетас» и сам принял участие в операции. Во время нападения была убита дюжина солдат, так?

— Да, я же тебе рассказал. Но мы вышли сухими из воды.

— «Вышли сухими из воды»! Ты убил дюжину человек, впутался в это дело и впутал меня!

— Впутал во что? У нас же есть сокровище!

— Ага. Сокровище. Судя по твоим фотографиям, не слишком-то и большое. И где же оно, скажи на милость?

— Я ведь рассказал. Ты вообще слушал меня? Гуерреро держит его в надежном месте.

Янус встал, подошел к окну и уставился на парк. Когда он повернулся, лицо его было бесстрастным.

— Ты хоть сам-то понимаешь, что натворил, а?

— Ну, вообще-то мне хочется думать, что понимаю. Я заполучил чертово сокровище, разве не так?

— Не так. Ты снюхался с мерзейшей на планете группировкой отмороженных головорезов. Вместе с ними устроил кровавую бойню, которая заставит мексиканское правительство еще долго прочесывать всю Землю в ваших поисках. Таким образом, ты не только уничтожил для меня возможность выгодно сбыть товар, но и превратил меня в подельника убийц, которые вырежут тебе сердце с такой же легкостью, с какой позавтракают. Вместо того чтобы быть равнодушным торговцем, снабжающим этих животных необходимым им оружием, ты сделал меня их партнером. Ах, да, и если один из этих выродков когда-нибудь попадет в переплет и захочет поторговать информацией, теперь у них есть товар для продажи — касающийся не только их шефа, но и тебя и, благодаря нашей близости, меня.

— Я… Я не думал…

Объяснение Бенедикта подействовало на Реджинальда, как удар в лицо.

— Это первая разумная вещь, которую ты сказал, — вздохнул старший брат. — Ты не думал. Вообще. Если бы ты подумал, ты бы поговорил со мной, и я бы объяснил, почему твой план — идиотизм, глупость и бред. Я бы организовал все так, чтобы картель устроил свой налет без твоего участия, и мы остались лишь стороной, принимающей товар. Если бы наши операции были удачными. Но от нас не ожидали бы немедленной финансовой прибыли.

— А в чем разница?

— Разница в том, что я знаю этих паразитов и знаю, что они захотят получить свои деньги. Их не будет интересовать, почему надо выждать несколько лет, чтобы страсти поутихли. А поскольку я теперь их партнер, мне придется оправдать их ожидания, иначе я рискую навлечь на себя их ярость. Итак, тупица ты слабоумный, ты не только подверг нас значительной опасности, и сейчас, и в будущем, но и вверг меня в немалые расходы, которые неизвестно еще, удастся ли покрыть.

— Но у нас же есть…

— Гром и молния, Реджинальд! У нас ничего нет. У «Лос-Сетас» есть горсть безделушек, которые мы не сможем сбыть, и само существование которых ставит тебя под угрозу. У нас есть клиенты, которые отныне будут считать себя нашими соучастниками в преступлении. Нам еще долго будет грозить опасность, что кто-нибудь из них или все они в конечном итоге будут арестованы и выдадут тебя в обмен на смягчение наказания. И знаешь что? Большинство стран мира экстрадируют убийц, участвовавших в массовой бойне, ты, чертов имбецил!

— Но я никого не убил!

— Твое слово против их слова. Хочешь опротестовать его, сидя в мексиканской тюрьме? Я просто не могу понять, с чего ты решил, что это хорошая идея.

— Ну, дело сделано и изменить уже ничего нельзя, — резко сказал Реджинальд, скрестив руки на груди.

— Поверить не могу, что я принял тебя в свой бизнес! В самом деле. Ты сам не знаешь, что творишь, и все равно считаешь, что ты тут самый умный. Невероятно!

— Видишь, Янус? Это меня и достает. Ты устраиваешь мне выволочку, как школьнику.

— Тебя это достает?

Миллионер сделал несколько глубоких вдохов. Его руки тряслись от ярости, а пульс грохотал у него в ушах, как большой барабан. Усилием воли он заставил свое сердце биться медленнее.

— Реджинальд, ты направил нас прямым курсом на катастрофу, — сказал он обманчиво спокойным тоном. — И, хуже того, ты все еще не знаешь, на что на самом деле нацелились Фарго.

— «Нацелились»? Что ты имеешь в виду?

— Они все еще там. В Мехико. И у меня есть веские доказательства того, что они вернулись на место раскопок. Разве такого поведения следовало бы ждать, если бы они нашли сокровище и сворачивали свои дела?

— Но там ничего не осталось, кроме старого жмурика. Может, они собирают свое оборудование или осматривают там все напоследок перед тем, как свалить?

— Возможно. Конечно, если бы ты не устроил там бойню, мы бы все еще наблюдали и выжидали, имея на своей стороне все преимущества. А теперь они предупреждены и наверняка должны стать еще осторожнее. Опасное положение дел.

Реджинальд зажег одну из своих сигарет, подошел к бару и налил себе щедрую порцию скотча. Опрокинув выпивку двумя глотками, он повернулся лицом к брату:

— Прости, Янус. Я просто подумал, что смогу тебя удивить…

— Ты, несомненно, меня удивил, — бросил Бенедикт, покачав головой. — Позвони Гуерреро. Я хочу как можно скорее встретиться со своим новым партнером, чтобы обсудить варианты дальнейшего развития наших отношений.

Теотиуакан, Мексика

Когда Лазло и супруги Фарго приблизились к пирамиде поменьше рядом с храмом Луны, место вокруг него было оцеплено полицией, и желтая полицейская заградительная лента трепетала на ветру. Похоже, власти закончили свое расследование: тела уже давно увезли в морг, все улики собрали. Оставшиеся полицейские стояли вокруг и разговаривали. Возбуждение схлынуло, и они просто отбывали часы до конца своей смены.

Марибела подошла в тот момент, когда Реми объяснялась с двумя полицейскими в форме, стоящими на страже у входа — бреши в натянутой ленте. После нескольких кратких слов супругов Фарго и Лазло пропустили внутрь оцепления. Сеньорита Касуэло провела их в экспедиционную палатку, где сидел на раскладном голубом стуле удрученный Антонио. Этим утром здесь появились его студенты, но теперь это место считалось зоной боевых действий, и их отослали домой.

— А, это вы… — вздохнул археолог. — Полиция как раз сворачивается. Осталось уже недолго, а потом мы сможем войти и оценить нанесенный ущерб. Сегодня мумию осторожно уберут — так, чтобы нефрит остался нетронутым — и заберут в институт для дальнейшего изучения. Кажется, безопасней будет вынести все из склепа на тот случай, если кто-нибудь увидит статьи в новостях и решит заработать легкие деньги, продав останки Кетцалькоатля на черном рынке по наивысшей цене.

Сэм кивнул:

— Наверное, так будет лучше всего. Итак, теперь здесь останется только пустая гробница?

— Да. Конечно, она сама по себе имеет историческую ценность, как и резьба на ее стенах, но их нельзя отсюда перевезти. В течение нескольких ближайших дней мы можем организовать установку запирающихся ворот — такие ворота есть во многих других местах, и это, похоже, помогает, — рассказал Касуэло.

— А как насчет ночной охраны? — спросил Лазло.

— Нам дадут небольшой отряд солдат, но больше тут нечего воровать, поэтому охрана будет стоять чисто для виду. Я организую строительную бригаду, чтобы завтра соорудить ворота. Остается надеяться, что после этого гробница будет надежно защищена.

— А что конкретно тут будет? — спросила Реми. — Я имею в виду охрану.

— Несколько машин, монотележек и шесть человек ночной вахты. Теотиуакан — слишком большое место, чтобы патрулировать все, и охранники главным образом следят, чтобы не было вандализма. Полиция присутствует тут скорее для устрашения, чем ради чего-то еще.

— Местные полицейские даже не нашли убитых солдат?

— Нет, армейские велели им не путаться под ногами, чтобы их случайно не подстрелили. Это место было под контролем военных. Но из этого не вышло никакого толку.

— Есть предположения насчет того, кто это сделал? — вновь подал голос Кемп.

— С нами не делились никакими предположениями. Я всего лишь ученый, зарабатываю себе на жизнь, роясь в земле. Никто ничего мне не говорит, — пожаловался Антонио.

— Что ж, скоро это изменится. Но давайте подождем, пока все отсюда уедут, ладно? — сказала Реми.

Брат и сестра Касуэло странно на нее посмотрели.

— Это локатор? — спросил Сэм, остановившись рядом с двумя черными чемоданчиками с маркировкой «Осторожно, хрупкое!».

— Да. Вон в том — монитор и сенсорные части, а в другом — трехколесная основа, — объяснил Антонио.

— Давненько я таких не видывал, — сказал Фарго, открывая один из чемоданчиков.

— Их уже использовали в некоторых других местах. Но у них ограниченный радиус действия, мюонные детекторы более эффективны.

— И все-таки он проникнет на глубину, скажем, тридцать-сорок футов и даст достаточно точные показатели? Я припоминаю его спецификации.

— Конечно. Но завтра утром его надо будет вернуть. Я сказал, чтобы не трудились присылать для него оператора. Машина доставки явится после обеда, чтобы забрать его.

Сэм и Лазло обменялись заговорщицкими взглядами.

— Значит, времени у нас будет больше чем достаточно, — заключил Фарго.

— Времени для чего? — спросила, придвигаясь к ним поближе, Марибела.

— Я расскажу, как только уберется полиция, и мы останемся здесь одни, — ответил Сэм и повернулся, чтобы осмотреть аппарат.

Кемп встал рядом с ним, и они начали перешептываться.

Антонио взглянул на Реми, но та просто пожала плечами:

— Не смотрите на меня. Я замужем за сумасшедшим.

Федералы отбыли в шесть пятнадцать, когда появился джип с шестью вооруженными солдатами — ночная вахта. После судьбы, постигшей предыдущую смену, они, естественно, были на взводе. Люди нервно стискивали приклады оружия и держались настороже, хотя и не видели непосредственной угрозы, от которой следовало бы защищаться.

Сгустились сумерки, тени пирамид удлинились. Сэм вытащил складной стул и уселся лицом к Антонио и Марибеле, в то время как Лазло и Реми внимательно рассматривали последние снимки, сделанные в гробнице. Фарго поведал о своих подозрениях и о том, что собирается сделать: с помощью локатора втайне поискать еще одну гробницу, пока рядом никого нет.

— Я хочу сделать это именно теперь, чтобы избежать любой утечки информации, — объяснил он своим коллегам. — Когда мы совершили предыдущее открытие, тут было слишком много людей, и кто-то из них проболтался. Единственный способ сохранить секрет в секрете — это держать все между нами.

— Вы и вправду верите в существование еще одной гробницы? — недоверчиво спросила Марибела.

— Такая возможность существует. И я не хочу ее проморгать. Похоже, нынче ночью у нас есть идеальный шанс поработать с локатором без свидетелей — вот давайте и займемся этим. Если мы ничего не найдем, то всего лишь потеряем один-единственный вечер. Но если найдем… Я не хочу сесть на самолет и улететь отсюда, так и оставшись в неведении.

Антонио кивнул:

— И как вы хотите все провернуть?

— Мы спустим локатор в гробницу, и я его протолкну, — сказал Сэм. — Любые пустоты под поверхностью будут видны на экране локатора, как сбой в обычном рисунке. Это довольно простой метод поиска, но для наших целей он должен сгодиться.

Система локатора включала в себя складную подставку с единственным колесом впереди и двумя сзади, похожую на модифицированную детскую коляску. Пульт оператора с экраном находился на уровне груди перед рукоятями управления, а система обнаружения была подвешена прямо над землей рядом с передним колесом.

Солдаты с легким любопытством наблюдали, как ученые толкают смонтированную тележку вверх по пандусу. Антонио остановился и немного поболтал с военными, объяснив, что они будут проводить измерения внизу и беспокоиться не о чем. Никто как будто этим и не заинтересовался, и вскоре Сэм уже возился с системой управления локатора, пытаясь откалибровать его чувствительность.

— Видите это? Твердая почва, — сказал он, показав на экран, на котором было море помех.

— И как мы узнаем, когда она будет не твердой? Или если там окажется некое сооружение? — спросила Реми.

— Вот тут и начинается настоящее искусство. Все будет зависеть от умелого подхода оператора, — ответил ее муж.

Они медленно двигались по коридору к гробнице, и Фарго, по мере продвижения, поворачивал ручки. Было проделано три четверти пути, когда он остановился и еще раз откалибровал экран.

— Что это? — спросила Марибела.

— Похоже, под нами что-то есть. Да, определенно! — воскликнул Сэм.

Он показал на экран:

— Видите? Помехи на поле? Это пустота. Возможно, пещера… Или тоннель.

— Пещера? — переспросила Реми.

Антонио кивнул:

— Да, немалая часть города построена над пещерами. Под пирамидой Солнца, например, есть пещера естественного происхождения, которая использовалась для священных ритуалов.

— Так как же мы узнаем, естественная там каверна или сделанная человеком? — заинтересовалась миссис Фарго.

— Лазло, не возьмешь ли мел, чтобы отметить это положение? Мы вернемся сюда позже, — попросил Сэм, показав на жестянку с желтым порошком.

Кемп изобразил на земляном полу букву «X», и все постарались не затоптать отметку, продолжая свой путь к гробнице. Пол возле самого входа в нее был выстлан каменными блоками, и Фарго пришлось заново откалибровать систему.

Они пересекли порог и методически прочесали все в гробнице, но больше не получили таких показаний, какие экран выдал в коридоре. Спустя двадцать минут тщательного сканирования Сэм стер пот со лба и знаком предложил вернуться в тоннель:

— Единственное, что я засек, — это аномалию по дороге сюда. Вот и все.

— Она кажется не такой уж большой, верно? — спросила Марибела.

— Да. Не больше пары метров.

— И как глубоко она под нами? — спросил Лазло.

— Похоже, два — два с половиной метра. Мы сможем сказать точнее, как только снова там пройдем, — объяснил Фарго и толкнул тележку обратно в проход.

Он остановился над сделанной мелом отметкой.

— Вот оно. Два метра прямо под нами. Похоже, неправильных очертаний — в ширину больше, чем в длину. Это может быть чем угодно, но оно определенно там. Если вы чувствуете жажду приключений…

Реми приподняла брови:

— Что у тебя на уме?

Ее супруг в последний раз посмотрел на изображение на экране, прежде чем выключить систему:

— Думаю, небольшие физические упражнения пойдут нашему здоровью на пользу.

36

Сэм, Антонио и Лазло с натужными звуками били кирками по твердой глине. Они трудились больше получаса и уже отработали ритм. Дважды они останавливались и убирали в сторону груды земли, и теперь до того, что ожидало их внизу, оставалось всего полпути — они стояли в яме приблизительно в восемь квадратных футов. Реми и Марибела разбрасывали землю ровным слоем вдоль стены, чтобы снова засыпать яму, когда они утолят свое любопытство и проверят, что за таинственная каверна находится под коридором.

Внезапно опора под ногами мужчин заколебалась, и они не успели выбраться из ямы: земля под ними провалилась. Все трое полетели вниз в земляном обвале и с такой силой приземлились на каменный пол, что у них перехватило дыхание. Сверху до Сэма донесся голос Реми:

— Эй, ты как?

Фарго стряхнул с себя грязь и сел, ощупывая ребра, после чего отозвался:

— Похоже, нормально! Лазло, ты цел? Антонио?

Касуэло шевельнулся рядом с ним:

— Я цел. Просто… ошеломлен.

— Разве можно так обращаться с гостями, скажу я вам… — пробормотал Кемп, смахивая землю с лица.

— Я думал, перед тем как пол провалится, мы получим более четкое предупреждение, — сказал Сэм.

— Иногда естественные науки бывают неточны, верно? — усмехнулся британец.

Фарго кашлянул и посмотрел вверх:

— Реми, не могла бы ты сбросить нам фонарики?

Он почувствовал, как что-то суетливо прошмыгнуло по его ноге, и невольно задрожал: предупреждение насчет змей внезапно перестало быть таким уж забавным. Наверху послышались шаги, а потом голос его жены:

— Эй, там, внизу, берегись!

Три алюминиевых фонарика приземлились на гору почвы рядом с мужчинами, и голос миссис Фарго отдался эхом от стен неведомого помещения, в котором они очутились:

— Ну что? Что там, внизу?

Сэм включил фонарик и посветил вокруг того места, где лежал. В воздухе было полно пыли. Прошли секунды.

— Мы в очередном тоннеле, — наконец сказал американец.

Пока он ждал ответа Реми, Антонио и Лазло тоже включили свои фонарики. Оказалось, что тоннель, в который они свалились, был футов восемь-десять в ширину и тянулся куда-то далеко во мрак.

— Тогда подождите. Я спускаюсь, — заявила миссис Фарго.

Конец веревки упал рядом с Сэмом, и по веревке спустилась стройная фигурка, за которой в дыру обрушилась новая порция земли.

Американец провел лучом по телу своей жены:

— Как мило с твоей стороны, что ты свалилась нам на головы! К чему ты привязала веревку?

— К возвышению, на котором лежит наш приятель-мумия. Марибела осталась наверху на тот случай, если нам понадобится помощь… По-моему, не стоит спускаться сюда всем разом, не обеспечив надежного пути к отступлению, правда?

— Марибела! — позвал Антонио сестру.

— Да? — откликнулась та.

— Ты можешь попросить солдат спустить сюда одну из лестниц? Ту, длинную?

Сэм покачал головой:

— Нет, не надо. Я пока не хочу, чтобы кто-нибудь об этом узнал.

Касуэло кивнул, вздрогнув от боли в шее, и посмотрел вверх, на отверстие:

— Сэм прав. Тогда можешь принести сюда длинную алюминиевую лестницу? Она не очень тяжелая. И несколько фонариков, если можно. Но без солдат. Сделай это сама.

— Хорошо, — отозвалась мексиканка.

Звук ее шагов отдался эхом в верхнем коридоре, и вскоре не стало слышно ничего, кроме звука дыхания исследователей.

Свет фонарика Реми заиграл на стенах тоннеля: она показала куда-то вправо.

— Вы это видите?

— Да. Похоже на какой-то вестибюль, — кивнул ее муж.

— Посмотрите на резьбу! — воскликнула миссис Фарго. — Это работа тольтеков. Такая же, как в гробнице. Но тут больше экзотических деталей.

Она двинулась по тоннелю к каменным стенам — туда, где ход расширялся. На массивных каменных косяках и притолоке, обрамлявших проход, виднелись характерные пиктограммы, похожие на те, что были в верхнем склепе, но вырезанные куда более детально, с явным усердием.

— Вот та же самая погребальная процессия. Та же самая пирамида, но луну не закрывает туча. И Кетцалькоатль… Посмотрите! — ахнула Реми. — Здесь он изображен не так, как на остальных пиктограммах. У него длинные волосы и борода!

— Многообещающе, — сказал Сэм.

Его жена еще раз оглядела коридор:

— Строители явно не торопились, возводя все это, учитывая длину тоннеля и детальность резьбы…

— Интересно, что в другой стороне? — спросил Фарго, оглянувшись через плечо туда, куда побрел Лазло.

— Есть лишь один способ узнать, — ответила Реми и вернулась к месту падения исследователей.

Она остановилась в дюжине ярдов от Лазло, который водил лучом фонарика по груде земли и камней, глядя на разрушенный проход:

— Похоже, валуны рухнули в тоннель после того, как он был достроен. Строители вовсе не хотели, чтобы кто-нибудь нашел дорогу сюда, так?

Сэм тоже посмотрел на обломки:

— Наверху камни не зазубренные. Итак, завал был сделан нарочно. Они или заложили ход, или устроили обвал, а потом загладили наверху все следы, чтобы никто не догадался, что сюда можно попасть.

Все вздрогнули, услышав шум: это Марибела спустила в дыру лестницу. Антонио закрепил нижний конец этой лестницы, воткнув ее в землю, и проверил, прочно ли она стоит, прежде чем дать сестре знак спускаться. Та слезла по лестнице, придерживаясь за ступеньки одной рукой, а в другой неся более мощную рабочую светодиодную лампу, которой они пользовались в склепе наверху.

Резкое белое сияние лампы озарило тоннель, как фары приближающегося поезда, и брат с сестрой быстро присоединились к Сэму и Реми в вестибюле. Сеньорита Касуэло осмотрелась по сторонам, но ничего не сказала. Кемп протиснулся мимо них с Антонио и медленно двинулся в пустоту. Миссис Фарго махнула остальным рукой и вслед за ним углубилась в подземный проход, который тянулся вдаль, делил пополам верхний тоннель, а потом сворачивал под пирамиду.

— Стоп. Всем стоять! — сказал Сэм, когда они приблизились к еще одному повороту.

Группа застыла, а Реми осторожно придвинулась к мужу.

Кемп неуверенно оглянулся:

— В чем дело?

— Вон! Тот участок пола! — сказал Сэм, показывая на впадину впереди. — Я уже видел раньше такого рода штуки. Это западня. Тольтеки с помощью камыша и тому подобного устраивали фальшивый пол над ямой, а потом забрасывали камыш землей поверх циновок. За столетия место проседало все больше, но…

Лазло сделал неверный шаг назад. Сэм осторожно прошел вперед и опустился на колени перед углублением примерно в шесть квадратных футов. Потом он повернулся к Реми.

— У тебя есть с собой нож? Боюсь, я оставил свой в мотеле, — признался он.

— Ни одна хорошо одетая девушка не отправляется ползать по тоннелям без ножа, — сказала миссис Фарго и протянула ему оружие.

Американец раскрыл пятидюймовый клинок, поставил его на фиксатор и, опираясь на одну руку у края углубления, воткнул нож перед собой. Клинок вошел в землю. Сэм попытался пропилить пол, но вскоре вытащил нож и вернул его Реми:

— Что бы это ни было, оно слишком твердое, чтобы его разрезать.

Он взял свой длинный алюминиевый фонарик и ударил им по земле. Раздался звук, который ни с чем нельзя было перепутать — внизу была пустота. Ударив для полной меры еще раз, Фарго встал и кивнул:

— Давайте принесем какую-нибудь доску из экспедиционной палатки и перебросим ее через это место. На что хотите поспорить, что когда тут начнутся раскопки, мы найдем глубокую дыру с множеством острых штук на дне? Интересно, будут это обсидиановые клинки или копья? Это яма-ловушка.

Антонио и Сэм отправились за досками, оставшимися после установки подпорок, а Лазло, Марибела и Реми остались ждать их возле углубления. Мужчины вернулись с четырьмя досками, достаточно длинными, чтобы достать от одного края ловушки до другого. Кемп помог мексиканцу установить их, а Сэм проверил прочность импровизированного моста, прежде чем перейти по нему на другую сторону.

— Смотри, не поскользнись. Это может быть смертельным, — предупредил его британец.

В конце тоннеля компания очутилась перед обрамленным резными наличниками большим дверным проемом: он был заложен кирпичами, тщательно скрепленными раствором, а не беспорядочно наваленными друг на друга, как это было сделано в другой гробнице. Антонио и Лазло вернулись к лестнице, поднялись по ней, чтобы поискать инструменты, и вернулись с кирками.

Новая кирпичная преграда оказалась прочнее предыдущей, но через полчаса первый кирпич сдвинулся, а за ним быстро последовали еще три. Люди удвоили усилия и вскоре проделали достаточно большое отверстие, чтобы через него можно было протиснуться. Реми и Кемп двинулись вперед, Марибела шагала за ними с лампой, а Сэм и Антонио остались передохнуть.

— О, господи… Похоже, вот это — настоящее! — охнула миссис Фарго.

Ее приглушенный голос был ясно различим в тесном пространстве. Муж Реми плечом вперед протиснулся в подземелье и увидел, что она смотрит на покоящийся на возвышении изукрашенный саркофаг… Но в отличие от возвышения в верхней гробнице, это было сплошь испещрено резными фигурками. Сэм приблизился к нему и начал разглядывать крышку саркофага, а Лазло тем временем медленно осматривал комнату, где ничего больше не было. В конце концов, луч его фонарика остановился на пиктограммах, покрывающих бока и верх саркофага.

— Кто хочет помочь его открыть? — спросил Фарго.

Касуэло и Кемп встали по другую сторону саркофага и кивнули. Англичанин положил фонарик на каменный пол:

— Я буду готов, когда ты будешь готов, старина. Но с виду крышка тяжелая.

— Эй, мы с твоей сестрой тоже можем помочь, — сказала Реми Антонио и встала рядом с Сэмом. — Подвинься, Фарго.

Марибела присоединилась к брату по другую сторону саркофага. Когда Сэм кивнул, все пятеро поднатужились, и крышка сдвинулась на несколько дюймов. Они сделали еще одну попытку, а затем еще одну, с каждым разом сдвигая крышку все больше.

Сдвинув ее на два фута, исследователи сделали передышку, и тогда Реми посветила фонариком внутрь… Марибела последовала ее примеру, и обе женщины едва не задохнулись от изумления. Сэм тихо свистнул и шагнул ближе.

— Легенды не врали, — тихо сказал он, положив руку на плечо жены.

Внутри лежала мумия, длинная рыжая борода и волосы которой сохранились, тщательно и вычурно заплетенные в косы с вплетенными в них маленькими драгоценностями. На покойном была кольчуга в виде туники и классический шлем викингов, в одной руке он сжимал меч, а в другой — копье. Боевой топор покоился у него под боком, а ноги его снизу прикрывал щит.

Антонио смерил взглядом длину саркофага:

— Как вы думаете, кто это был? Сантиметров сто восемьдесят? При условии, что его тело занимает всю длину гроба.

— Скорее, шесть с чем-то футов. Он был высоким, это точно. Викинг, — сказал Фарго.

Марибела бросила на него странный взгляд:

— Вы, похоже, уверены в этом.

Сэм рассказал своим товарищам о драккаре на Баффиновой Земле, и брат с сестрой широко распахнули глаза.

— Так вот почему вас так заинтересовала эта легенда, — сказал Антонио. — Вы знали, что она, скорее всего, основана на фактах.

— Да, — признался американец. — И теперь у нас есть еще одно доказательство того, что разные культуры соприкасались такими путями, о которых никто никогда и не подозревал.

— Посмотрите на это, — сказал Лазло, осветив фонариком изнанку крышки саркофага. — Тут есть надпись.

— О чем она гласит? — спросила Реми.

Британец несколько долгих мгновений рассматривал вырезанные на крышке символы и наконец ответил:

— Я не уверен. Я подзабыл рунический алфавит, но на первый взгляд это смахивает на какой-то панегирик. Мне понадобится просмотреть все целиком, чтобы сделать сносный перевод.

— А ты сможешь сделать его по фотографиям? — спросила Реми, указывая сперва на эту часть крышки, а потом — на вторую, открывшуюся в ногах саркофага.

— Предположим. Не окажете ли вы мне эту честь? — спросил Кемп.

Миссис Фарго просунула свой мобильник в обширный саркофаг и сделала несколько снимков, а потом повторила процесс с открывшейся их взорам изнанкой крышки. Покончив с этим, она сфотографировала весь склеп, пока остальные изучали резьбу на стенах.

— Но странно, что тут нет никакого добра, а? Разве в легенде не говорится об изумруде величиной с маленькую машину? — спросил Лазло.

— Говорится. Но это может быть преувеличением. Я ничего здесь не вижу. А вы? — обратился Сэм ко всем своим товарищам.

Брат и сестра Касуэло покачали головами. Марибела, тем временем, стала водить лучом фонарика по искусно выполненным пиктограммам.

— Похоже, вот это — повествование о завоевании Кетцалькоатлем большого города майя. Возможно, Чичен-Ица, — Антонио показал на несколько пиктограмм, вырезанных неподалеку. — А это… — Он повернулся к другим изображениям. — Их нужно будет изучить подробнее, но смахивает на хроники переезда столицы тольтеков, а может быть, их правительства, в город майя. И посмотрите! Тут изображается изгнание Кетцалькоатля из столицы тольтеков… и… его смерть.

— Лазло, если я не сказала тебе этого вчера — ты абсолютный гений, — сказала Реми.

— Мне никогда не надоедает это слышать, хотя тут есть легкое преувеличение, — слегка порозовев, отозвался Кемп.

Сэм повернулся к жене:

— Нам никогда бы и в голову не пришло, что та, вторая, гробница — обманка.

Касуэло благоговейно покачал головой:

— Просто невероятно. Чем больше я рассматриваю пиктограммы, тем меньше, как мне кажется, знаю о тольтеках. Сфера их торговли явно была куда обширнее, чем мы считали.

Реми постучала по боку саркофага:

— Помните легенду, которая гласит о том, что Кетцалькоатль много лет блуждал в глуши после того, как покинул Толлан?

— Разгадать все это будет целью всей нашей жизни. Настоящей мечтой и для меня, и для моей сестры, — заявил Антонио.

Лазло улыбнулся:

— Что ж, надо сказать — у вас тут непочатый край работы.

Они еще несколько минут любовались резными изображениями, а потом Сэм посмотрел на часы:

— Предлагаю на сегодня свернуться и прийти сюда завтра утром, чтобы внимательнее все осмотреть и составить опись всех имеющихся пиктограмм. Я больше ничего тут не вижу, а вы?

Касуэло покачал головой:

— И я не вижу. И все-таки это беспрецедентное историческое сокровище! Оно изменит историю моего народа. Есть тут «Око Небес» или нет, сегодня, по всем меркам, уникальнейший день!

Кемп кивнул:

— Да. В самом деле.

Внезапно у него громко заурчало в животе, и он смущенно добавил:

— Извините. Природа требует пищи, тут уж ничего не поделаешь.

— Давайте зададим вам корма, мальчики, и продолжим завтра, — сказала Реми, и Сэм ухмыльнулся:

— Все эти набеги на гробницы и вправду возбуждают аппетит.

— Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь из вас истаял от голода? — улыбнулась его жена.

— Тогда пошли, я куплю первую праздничную порцию коки, — согласился Лазло.

Как только они поднялись наверх, Антонио дал солдатам точные инструкции, запретив кому бы то ни было входить в гробницу, а Реми тем временем перекинула сделанные ею фотографии на флешку. Когда она с этим покончила, сеньор Касуэло предложил подбросить их с Сэмом до мотеля, и Фарго с благодарностью согласились. Было полнолуние перед осенним равноденствием, и когда они катили по широкой дороге мертвой столицы, оставив позади уникальное открытие, среди разбросанных по небу облаков сияла оранжевая луна.

Прибыв в отель, супруги помахали на прощание Антонио, и, приведя себя в порядок, встретились в ближайшем ресторане с Кемпом.

— Полагаю, этим вечером вы не спустите глаз с фотографий крышки саркофага? — спросил их британский друг, когда официанты унесли тарелки.

— Ты снова читаешь мои мысли, Лазло. Пора бы уже прекращать это делать, — хихикнула Реми.

— А куда торопиться? По-моему, после такого дня не помешает как следует выспаться, — заметил Сэм.

Кемп пожал плечами:

— Ну, наверное, особой спешки нет. Я просто подумал, что вам захочется выяснить, где спрятано сокровище, вот и все.

— Ты о чем? — почти одновременно выпалили супруги Фарго.

— О надписи. Я не так уж сильно подзабыл старонорвежский, как притворялся.

Прищурившись, Реми протянула ему флешку:

— Что ты видел, Лазло?

Англичанин сделал драматическую паузу:

— Если вам все равно, я бы предпочел сделать перевод до того, как завтра обезумевшие толпы спустятся в гробницу. Не хочу будить напрасных надежд, но в последней строчке говорилось что-то об «Оке Небес». Что, учитывая местонахождение надписи, для старого сухаря-ученого вроде меня — не хуже карты сокровищ.

37

На следующее утро за завтраком Лазло был каким-то подавленным. Глаза его были обведены черными кругами, отчего он смахивал на изможденного енота, и его друзья видели, что он мало спал минувшей ночью. После третьей чашки кофе ученый откинулся на спинку стула и утомленно уставился на супругов Фарго:

— Ответ на ваш вопрос — да. Да, я перевел надпись. И — да, она рассказывает неописуемую историю. К несчастью, одного только в ней нет — информации, где найти «Око Небес».

— И что же в ней говорится? — спросила Реми.

Кемп вытащил из кармана измятый клочок писчей бумаги, развернул его и толкнул через стол к своим собеседникам. Сэм внимательно прочел то, что там было написано:

«Вы видите тело Кнута Элдгрима, сына Бьорна и Сигрид. Я пришел из Готаландера с двумя сотнями людей на четырех кораблях. Я был их вождем и штурманом. После тридцати дней плавания по спокойному морю мы причалили к незнакомому песчаному берегу рядом со скалистым утесом под горой, вздымавшейся прямо в небо. Земля вокруг была покрыта густым лесом. Мы повстречались со странными людьми, непохожими ни на один народ, виденный нами ранее. Они были дружелюбны и провели нас длинной дорогой в глубь суши к своей деревне, Толлану. Я помог вылечить большую рану, нанесенную ягуаром, на правой ноге их правителя, пустив в ход лекарство, которое мы привезли с собой на случай, если ввяжемся в битву. В благодарность король сделал меня своим главным советником.

Я вылечил других жителей деревни от болезни и ран. Людям моей команды дали много редких предметов и драгоценных камней за то, что они выкопали канал, дабы привести воды из реки в эту деревню.

Год спустя король умер. Незадолго до того, как он нас покинул, он назначил меня новым вождем этого народа и дал мне имя Топильцин Се Акатль Кетцалькоатль. Он завещал мне головной убор великого пернатого бога. Он дал мне амулет как символ моей власти правителя и бога, большой зеленый камень с юга, сияющий жизнью солнца: „Око Небес“. В последующие годы я показал людям, как плавить железо, класть каменную кладку, вырезать скульптуры, выращивать еду, строить дороги и копать каналы. Под моим правлением империя выросла. Мы завоевали город майя Чичен-Ица. Я перенес столицу наших обширных земель в этот город и там построил храм Пернатого Змея, такой же, как в Толлане.

Когда я лежал на смертном одре, люди этой земли плакали и сказали, что мой брат, бог Тескатлипока[41], изгоняет меня, но я к ним вернусь.

Мои товарищи-воины отплыли на нашу родину с грузом чудесных вещей этого мира, собираясь вернуться. Там, где мои корабли причалили к берегу, была построена веха. Когда мои люди из Готаландера вернутся, они вернутся к этому народу с „Оком Небес“, отмечая мое возвращение к ним».

Сэма и Реми озадачила последняя строка. Лазло наблюдал за их реакцией. Когда Сэм поднял глаза, его лицо выражало разочарование, которое почувствовал и Кемп, просидевший полночи за переводом.

— Итак, рядом со скалистым утесом, под холмом или горой, есть веха. Проще пареной репы. Нам остается обшарить всего лишь — сколько там? — несколько тысяч миль мексиканского и Центральноамериканского побережья. Причем веха вполне могла уже давно разрушиться, — сказал Фарго.

— Или стать жертвой одного из землетрясений, которые меняли очертания берегов и уничтожали города в Мексике в течение последней тысячи лет, — добавила его жена.

— Или ураганов. Не будем забывать про ураганы, — проворчал Сэм.

— Хотя тут говорится, что веха была построена. Не воздвигнута и не вырезана. Построена. Я понимаю это так, что тут имеется в виду какое-то здание. Там, где причалили корабли, — сказал Лазло.

— Ну хорошо, в таком случае простите мой пессимизм. Все, что мы ищем — это веху, которая была построена на берегу тысячу лет назад. А это может означать что угодно — от груды камней до бог знает чего, — поправилась Реми.

Ее муж как будто глубоко погрузился в свои мысли. Он сделал большой глоток кофе и замер, держа чашку на весу и повернувшись к супруге:

— На корабле. Найденном на Баффиновой Земле. Там на борту был камень с рунами. У тебя есть его фотография?

Женщина кивнула:

— Думаю, есть. Но не уверена, где именно. Наверное, на одной из флешек.

— Мы ведь так и не потрудились перевести эти руны.

Реми отодвинулась от стола:

— О… Боже…

— Могу я обнаглеть настолько, чтобы смиренно попросить дать мне это фото немедленно? — спросил Лазло.

Миссис Фарго почти бегом покинула зал. Официантка убрала тарелки со стола, и Сэм начал выкладывать на столешницу крупные банкноты, когда его жена вернулась, торжествующе показывая голубую флешку.

— Сколько времени уйдет, чтобы это перевести? — спросила она, протянув ее Кемпу.

— Зависит от длины текста, — пожал тот плечами. — Тот камень был очень большим?

— Примерно два на три фута. Честно говоря, когда я впервые увидела его под палубным настилом, я подумала, что это балласт.

— Позвольте мне приступить к работе, — попросил Лазло. — На это должно уйти не больше часа-двух — в последнее время я неплохо набил руку.

— Хорошо, мы подождем тебя здесь, — предложил Сэм, но британец помотал головой:

— Не стоит. Если хотите, отправляйтесь на место раскопок, и я появлюсь там, как только у меня будет о чем доложить.

Реми кивнула:

— Но есть одно обстоятельство. Думаю, сейчас будет лучше придержать наши открытия при себе. Они вполне могут привести нас к «Оку Небес», и я не хочу делать их общеизвестными, превращаясь в мишень или рискуя, что нас опередят. Поэтому никому ни слова.

— На моих губах печать молчания, — согласился Кемп и встал. — Можете сказать парням, что я отсыпаюсь — если у кого-нибудь из них возникнет жгучее желание проконсультироваться со мной насчет цен на чай.

— Человеку нужно отдыхать, — согласился Сэм.

— Удачи, Лазло! — добавила миссис Фарго.

Англичанин улыбнулся болезненной улыбкой:

— Удача будет иметь к этому мало отношения.

Когда Сэм и Реми прибыли на место раскопок, Антонио и Марибела были уже там. Брат и сестра присматривали за множеством археологов и технических специалистов из института, обряженных в новенькие белые лабораторные халаты. Солдаты наблюдали за всем со стороны. Сеньор Касуэло помахал, увидев супругов Фарго, и охранники пропустили их.

— Доброе утро. А где ваш сообщник? — с солнечной улыбкой спросила Марибела.

— Должен появиться в любую минуту, — сказал Сэм. — Что у вас запланировано на сегодня?

— Мы собираемся начать чертить карту местности и пройтись по нижней гробнице локатором, прежде чем отошлем его назад… Просто на всякий случай, — объяснил Антонио. — И я только что закончил объяснять всем правила видео- и фотодокументирования находок.

— Похоже, у вас тут все под контролем, — заметила Реми.

— Насколько это можно сделать на нынешнем этапе работ, — ответил мексиканец. — Но не сомневайтесь, нас ждут многолетние труды. И в сравнении с ними все прочие раскопки, которые мы ведем, станут незначительными.

— Вы отрядили какую-нибудь команду работать над надписью на гробе? — спросил Фарго.

— Пока еще нет.

— Если хотите, мы можем с этим помочь, — предложила Реми.

— Мы ценим ваше предложение, но, честно говоря, вы двое и так сделали более чем достаточно, — вступила в разговор Марибела. Тон ее был сердечным, но взгляд говорил: «Вы свободны, можете идти». — Кстати, это напомнило мне… Позже мы дадим пресс-релиз и конференцию, и нам бы очень хотелось, чтобы вы там были, — добавила мексиканка неохотно.

Их разговор прервало появление спешащего человека — одного из местных ученых, который нес планшет и рацию, и Фарго воспользовались этим обстоятельством, чтобы отодвинуться от командного центра. Сэм прикрыл рукой глаза от утреннего солнца, наблюдая за суетой у входа в гробницу.

— Тебе интересно, что будет происходить на пресс-конференции? — спросил он жену.

— Я заинтересуюсь этим только под дулом пистолета! — фыркнула женщина.

— Итак, отклоним приглашение?

— Обязательно. Мы можем заявить, что у одного из нас пищевое отравление.

— Это всегда работает. Хочешь подбросить монетку?

Реми покачала головой:

— Нет, на этот раз я буду жертвой.

Полчаса спустя появился Лазло и, пройдя сквозь строй охранников, двинулся прямиком к своим американским друзьям. На его лице ясно читалось еле сдерживаемое возбуждение. Марибела заметила его, и Сэм поспешил навстречу Кемпу, прежде чем тот успел что-нибудь выдать.

— Знаешь, я думаю… — начал было британец, но Фарго перебил его:

— Сегодня на нас глазеет прорва людей. Может, стоит, не торопясь, со вкусом прогуляться вокруг пирамиды, пока ты будешь рассказывать, о чем говорится на камне с рунами?

— А, да-да. Понимаю, — закивал Кемп. — Что ж, пошли! Извини, я не хотел портить игру.

— Без проблем. Реми, ты к нам присоединишься? — позвал Сэм супругу.

— Только попробуй меня остановить! — отозвалась та.

И едва они отошли на такое расстояние, где их никто уже не мог услышать, Лазло быстро изложил все, что обнаружил:

— В рунах, похоже, имеются очень точные инструкции местонахождения «Ока Небес». Камень не называется именно этими словами, но там сказано, что гордость Нового Света пребывает под храмом, а потом описываются ориентиры вокруг. Торчащий пик точно к северу. Поблизости — лагуна. Утесы. Маленький остров неподалеку. Думаю, этого достаточно, чтобы продолжить поиски. Если мы детально обследуем берег Мексиканского залива, то сможем сузить круг поисков… Главное, чтобы окружающие ориентиры остались примерно такими же!

Миссис Фарго возвела глаза к небу:

— Ой, Лазло, как замечательно! Ты записал для нас перевод?

— Конечно.

Англичанин сунул ей сложенную бумажку. Реми положила ее в задний карман и обменялась с Сэмом заговорщицким взглядом.

— Лазло, мы собираемся откланяться, сославшись на проблемы с желудком, — сказала она. — А ты решай сам — можешь остаться здесь, а можешь присоединиться к нам в Мехико, где мы будем вести расследование.

— Как бы мне ни нравилось жариться на солнце, превращаясь в омара, думаю, я предпочту благоразумный курс действий и буду вас сопровождать, — решил Кемп. — Не возражаете?

— Конечно, нет! — заверили его Сэм и Реми.

Затем супруги вернулись на базу и после короткого разговора с Антонио отказались от общения с прессой ради возвращения в мотель. Касуэло попросил одного из своих помощников отвезти их, и к полудню Лазло вернулся в клинику, а Реми и Сэм заселились в «Санта-Регис».

Едва они устроились в номере, Фарго первым делом позвонил Сельме, которая согласилась принять перевод, чтобы команда могла начать поиски нужной местности. Реми быстро набрала текст на компьютере и отослала его, а увидев, что в ее ящике «Отправленное» появилась копия письма, улыбнулась Сэму:

— Теперь вопрос всего лишь нескольких дней, когда Антонио и Марибела сделают собственный перевод, знаешь ли.

— Да, но ни у кого, кроме нас, нет послания с драккара, — заметил Фарго.

— Но как же насчет Антонио и его сестры? Как ты смотришь на то, чтобы их вовлечь? — спросила его жена.

— Как только определимся с тем, что ищем, можно будет их позвать. Но в данный момент чем меньше людей будет располагать всеми кусками головоломки, тем лучше. И без того было уже слишком много утечек информации. К чему искушать судьбу?

38

Исла-Мухерес, Мексика

Янус Бенедикт осторожно зажег сигару «Коиба», которую приберег, чтобы выкурить после ленча, и с довольным видом выпустил струйку дыма, созерцая с нижней палубы своей яхты бирюзовые воды Исла-Мухерес.[42] Вдалеке виднелись очертания города Канкун: здания из стекла и бетона поблескивали на солнце. Появился стюард с сотовым телефоном — он извинился за вторжение, положил телефон на тиковый стол и исчез. Янус поднес мобильник к уху:

— Да?

— Фарго ухитрились вытащить из шляпы еще одного кролика, — послышался в трубке мужской голос.

Говоривший описал открытие корабля викингов. Кульминацией рассказа послужила конференция, которую должны были показать в новостях днем.

Бенедикт молча выслушал информацию и, выпустив в небо струйку дыма, дал ряд инструкций. Закончив, миллионер с безмятежным лицом дал отбой. Для всего мира он выглядел как человек, которого ничто не волнует. Он знал Фарго достаточно хорошо, чтобы понимать: после того, что было открыто в пирамиде Луны, достаточно хотя бы крошечной вероятности, что сокровище существует где-то еще. Если такая вероятность есть, эта парочка вцепится в нее, словно пиявки. Все, что Бенедикту требовалось сделать, — это набраться терпения и быть начеку. Оттуда, где он сейчас находится, он сможет прилететь в любую точку Мексики в течение нескольких часов, и когда его известят, что Фарго сделали свой ход, перехватить их будет проще простого.

Реджинальд все еще находился в Мехико, как и их осведомитель. Янус собирался просто наблюдать и ждать, позволяя надоедливым супругам делать за него всю работу. Брат уже сильно осложнил этот относительно простой план, и Бенедикт не хотел впутывать его в дело снова без крайней на то необходимости. То, что Гуерреро играет более важную роль, чем простой наемник, раздражало Януса и подвергало его чрезмерному риску, но в ближайшем будущем может настать момент, когда жестокие повадки убийцы из наркокартеля пригодятся.

Бенедикт поднял глаза, когда пара пеликанов закружила над транцем, высматривая на просторах моря какую-нибудь рыбу. Хищники кормились. Таков естественный порядок вещей. Таков закон природы, который надоедливые Фарго вскоре испытают на собственной шкуре.

Мехико, Мексика

Сельма связалась с Сэмом на следующий день. Ее голос был сильнее, чем в течение последних нескольких недель — то была прежняя Сельма, до краев полная деловитостью и кипучей энергией:

— Мы работали над ориентирами, которые вы нам дали, и сузили круг поисков до нескольких наиболее вероятных пунктов. Один из них находится на Карибском побережье, рядом с Белизом, второй — на Юкатане к северу от Канкуна и третий — к северу от Веракруса, в Мексиканском заливе.

Фарго закрыл глаза, представляя себе географию этих мест:

— И сколько миль от Теотиуакана до того места, что в Белизе?

— Примерно семьсот пятьдесят миль, — быстро подсчитала Вондраш.

— Насколько я понимаю, там по большей части джунгли.

— Вероятно, да.

— А что насчет места на Юкатане?

— Оно немного дальше.

— Я не могу представить себе группу викингов, путешествующую на такое расстояние в глубь страны через джунгли, а ты? — спросил Сэм.

— Что угодно возможно, но, по-моему, для такого перехода нужна была веская причина.

— Хм-м… А сколько миль до того пункта, что в Веракрусе?

— Примерно сто семьдесят. Но между Теотиуаканом и побережьем есть горная гряда, своего рода естественная преграда.

Фарго на мгновение задумался:

— Я могу вообразить, как они пересекают горы с проводником. Но не могу представить, чтобы они тащились через густые джунгли.

— Значит, ваша детка — место в Веракрусе.

— В твоем голосе, Сельма, слышится «но».

— Что ж, есть небольшая проблемка.

— Какая же? — насторожился Сэм.

— Это место находится на территории ядерной электростанции или рядом с ней.

Воцарилось молчание, пока охотник за сокровищами переваривал эту информацию.

— Ты шутишь! — произнес он наконец.

— Ты же знаешь, что не шучу, — вздохнула его помощница.

Сэм тоже вздохнул:

— Пожалуй, знаю.

— В зависимости от точного местонахождения это место может быть возле самого периметра охраняемой территории. Но нет никакой возможности узнать наверняка, пока вы туда не прибудете. Я посмотрела на спутниковые снимки — они неубедительны. Единственный способ узнать наверняка — отправиться на место событий.

— Что ж, по крайней мере, это не очень далеко.

— Верно. Вот только в этом регионе большие проблемы с безопасностью.

— Что, еще больше, чем в Мехико?

— О да! Вдоль побережья тянется единственное шоссе из Веракруса, главного порта на востоке страны. И не случайно именно туда поступает большая часть кокаина из Колумбии. Вот почему та область является основной артерией незаконных поставок кокаина на север вплоть до пограничных штатов, каковые до недавнего времени считались вне контроля правительства и эффективно управлялись картелями.

— Скажи мне, что теперь ситуация улучшается.

— Я решила, что вы захотите знать, с чем имеете дело.

— Спасибо, Сельма. Думаю, почти невозможно будет проскользнуть туда без разрешения и начать раскопки, раз там ядерная электростанция.

— Вероятно, так и есть.

Реми вернулась из спа спустя час, и муж пересказал ей этот разговор, показав обсуждаемое место на своем ноутбуке.

— Посмотри на это со светлой стороны. По крайней мере, мы определили вероятное местонахождение храма, — сказала миссис Фарго.

— Конечно. Кишащее убийцами из картелей и атомными электростанциями! — хмыкнул мужчина. — И можно забыть о секретности — нам придется подключить к этому Антонио и Марибелу, если мы собираемся получить разрешение.

Реми села на кровать и пропустила сквозь пальцы свои золотистые волосы:

— Не похоже, чтобы у нас был большой выбор. И ведь мы не обязаны рассказывать им, что рассчитываем найти там «Око Небес». Просто скажем, что у нас есть нить и что мы хотим осмотреть руины в тех местах.

— Нить к чему?

— Ну, к чему-то, связанному с викингами. Дескать, на основании собранной на драккаре информации мы считаем, что именно там они сошли на берег и там могут остаться какие-то улики… Это не даст Антонио и Марибеле ничего конкретного.

С этими словами миссис Фарго встала:

— Я приму душ. Подумай об этом, а после можно будет позвонить Антонио. После открытия гробницы Кетцалькоатля он ни за что не скажет нам «нет».

— Я тоже так думаю. Но еще мне кажется, что он непременно захочет нас сопровождать. Это не так уж далеко отсюда, и до сих пор он всегда отправлялся вместе с нами.

— Наверное, ты прав. А значит, его сестра тоже захочет поехать.

— Похоже, они всегда неразлучная пара.

— Без комментариев.

Когда этим же днем Фарго поговорили с сеньором Касуэло по телефону, тот был вежлив, но осторожен. Он все еще находился в Теотиуакане и собирался оставаться там до тех пор, пока не убедится, что раскопки идут полным ходом и что лидера команды археологов официально назначили распоряжаться работами.

— Сперва мне придется проверить, какие ограничения действуют в тех местах, — сказал мексиканец. — Мы имеем дело с органом надзора за ядерной энергетикой, а он сам себе закон. Он — часть компании-производителя электроэнергии, но из-за риска, который представляют собой реакторы…

— Я понимаю, Антонио. Но это и в самом деле было бы для нас очень важно, — попыталась убедить его Реми.

— Могу сразу сказать, что если в том месте есть атомная электростанция, это крайне все затруднит. Вообразите, что вы захотели устроить археологические изыскания в том месте, где находится один из реакторов вашей страны…

— Что ж, будем надеяться, что в нужном нам месте реактора нет. И мы все равно не сможем узнать это точно, пока не прибудем туда. Может, лучше считать, что цель наших поисков находится вне пределов их защитного периметра, — это что-нибудь изменит?

— Возможно. Дайте мне позвонить кое-кому и проверить, с чем мы имеем дело.

Пообещав это, Антонио вдруг заколебался и еще менее уверенно уточнил:

— Насколько вам это важно? Дело срочное?

Его собеседница засмеялась, надеясь, что легкомысленный тон разоружит его:

— Ну, нам бы хотелось разобраться с этим, пока мы еще в Мексике. Если бы нам удалось это провернуть, я была бы перед вами в огромном долгу.

— Что ж, терпеть не могу разочаровывать дам. Я свяжусь с вами, когда выясню больше.

— Спасибо, Антонио.

Затем, дав отбой, Реми улыбнулась Сэму:

— Он сделает все, что в его силах.

— Неудивительно, — мрачно отозвался тот.

Женщина на мгновение задумалась:

— Эй, Фарго, это намек на ревность?

— Нет. У меня все еще не в порядке желудок после пищевого отравления.

— Мы же выдумали это отравление!

— Ах, да…

Реми скользнула по кровати к мужу и взяла его за руку:

— Ты для меня единственный рыщущий по земному шару охотник за сокровищами, Сэм Фарго.

— Ты, наверное, говоришь это всем авантюристам.

Американка поцеловала супруга в щеку:

— Только тем, которые готовы нарядиться в костюм цыпленка.

— По крайней мере, я не пасую перед трудностями.

Реми снова поцеловала своего любимого:

— И этого более чем достаточно.

39

Веракрус, Мексика

Колеса «Гольфстрима» коснулись взлетной полосы Международного аэропорта в Веракрусе, и самолет вырулил к частному терминалу на южном конце взлетно-посадочной полосы. Лазло улыбнулся сидящей напротив Марибеле. Вместо того чтобы ответить на его улыбку, она посмотрела в окно на утренний туман, который навис над аэропортом. Антонио перехватил взгляд Кемпа и пожал плечами. Сэм и Реми расстегнули ремни безопасности, как только самолет остановился, и несколько минут спустя были уже внутри терминала. Касуэло коротко переговорил по своему сотовому и повернулся к ним:

— Машины должны быть через пять минут.

— «Машины»? — спросила его сестра.

— А, да… Ну, я заключил с энергетической компанией следующий договор: трое местных полицейских будут постоянно нас сопровождать. Это ради нашей же безопасности и еще ради того, чтобы убедиться, что мы не покушаемся на их собственность. Если мы решим, что нам нужен доступ внутрь охраняемого периметра атомной электростанции, это будет обсуждаться особо.

— С этим проблем не будет, при условии, что они смогут не болтать о том, чем мы занимаемся, — сказал Сэм.

— Торговаться было невозможно, — развел руками мексиканец. — И, откровенно говоря, при всем царящем тут в последнее время насилии, находиться под охраной полиции — неплохая идея.

Судя по всему, английский ученый почувствовал себя не в своей тарелке:

— Послушайте, вы только что упомянули насилие?

Реми кивнула:

— Невелика важность, Лазло. Просто в последнее время тут нескольким людям снесли головы.

— И произошло несколько перестрелок, — поддержал ее муж.

— О, и были случаи стрельбы из гранатомета. Или из чего-то другого? — невинно спросила миссис Фарго.

Кемп побледнел:

— Я очень надеюсь, что вы говорите это, только чтобы меня попугать. И у вас просто отлично это получилось. Очень забавно, уверяю вас!

— Брось, Лазло, живем всего лишь раз! — пошутила Реми.

— Вот поэтому я начал по-своему любить эту жизнь, хотя теперь она трезва и суха, как пустынный ветер, — парировал британец. — Мне бы очень не хотелось, чтобы клинок мачете прервал полосу моих удач.

Антонио помахал им, стоя у стеклянных дверей терминала:

— Они здесь!

Два серебристых внедорожника «Шевроле Субару» припарковались возле бордюра. Трое полицейских в форме, на плечевых ремнях которых болтались автоматы, стояли рядом с машинами. Они заняли такие позиции, словно ожидали, что на них нападут прямо возле аэропорта. Настороженность этих людей убедила исследователей в реальности опасности, и все сделались серьезными: любое желание пошутить на эту тему умерло при виде оружия полицейских и их бесстрастных глаз.

— Я поеду в передней машине с полицейскими, — распорядился сеньор Касуэло. — Марибела, а ты поедешь во второй с Фарго и Лазло.

Багаж и снаряжение были погружены, и через пятнадцать минут два автомобиля выехали из Веракруса и оказались на прибрежной дороге, ведущей на север. Поля высокой зеленой травы, мимо которых они катили, колыхались под легким ветром. Вскоре городские пригороды остались позади, и пейзаж перешел в сельский — акры посевов тянулись к подножиям предгорий вдалеке. Спустя полчаса после того, как Веракрус остался позади, вдоль побережья потянулись цепи песчаных дюн цвета кофе «Мокко».

— Изумительно. Похоже на Сахару, — сказала Реми.

Из-за гребня одной из ближайших дюн вылетел полноприводный дюноход. Выбросив за собой облако песка, он промчался параллельно дороге и ринулся к морю.

Еще десять минут — и путешественники проехали лагуну, изумрудная вода была покрыта рябью от ветра. Вокруг росли пальмы и стояли ярко окрашенные блочные здания с соломенными крышами. Лазло показал влево, на пик, уходящий в небо, как монолит:

— Многообещающе выглядит. Вообще-то я как будто припоминаю его описания. На вид он идеально подходит для скалолазания, если это ваш конек — посмотрите на его отвесный склон и все такое.

Занявшая переднее сиденье Марибела взглянула на Кемпа в зеркало заднего вида:

— Это Эль-Серро-де-лос-Метатес. Он хорошо известен в Веракрусе. Неподалеку в Киауистлане есть гробницы тотонаков[43] с очень важными руинами на холме. Дайте мне знать, если захотите их увидеть. Поворот туда будет впереди.

Реми покачала головой, а Сэм пожал плечами:

— Может, потом, когда мы закончим осматривать побережье. К тому времени, как появился Кетцалькоатль, тут поблизости были поселения тотонаков? Примерно в тысячном году нашей эры?

— Без сомнения. Эти места были населены в течение тысяч лет, — подтвердила сеньорита Касуэло.

— Интересно. Я почему-то считал, что этот участок был тогда относительно безлюдным, — сказал Фарго.

— Ну, это, скорее, вопрос семантики. В этих местах определенно были города, но, по современным стандартам, они были маленькими, — объяснила мексиканка.

— Так что это все равно было захолустьем? — уточнил Сэм.

— Если не считать рыбачьих лагерей, то можно сказать, что да.

Они проехали еще четыре мили на север, и впереди показались башни из красного кирпича — атомная электростанция Лагуна-Верде. Марибела слегка повернула голову к сидевшим сзади коллегам:

— Цель нашего путешествия по другую сторону электростанции. Как видите, это большой комплекс. Он действует с середины девяностых годов.

Внедорожники проехали мимо зданий, и Касуэло показала на зелено-голубую лагуну справа, между шоссе и Мексиканским заливом:

— Это Лагуна-Верде — «Зеленая лагуна», по имени которой названа станция. Дорога, по которой мы поедем, тянется севернее лагуны к берегу моря.

Передний «Субару» включил правые поворотники. Пыль взвилась в воздух, когда он свернул на грунтовую дорогу. Второй внедорожник последовал за первым.

Они проехали мимо нескольких домов, а потом снова свернули направо и двигались по дороге до тех пор, пока она не превратилась почти в тропу. Первый внедорожник свернул к густым зарослям, и Антонио вылез вместе со своим вооруженным эскортом и подождал, когда водитель припаркуется.

Все собрались возле задних грузовых дверей и ждали, когда сеньор Касуэло оттолкнет в сторону всевозможные кирки, лопаты, монтировки и лампы, чтобы достать предметы поменьше и передать их наружу. Сэм взвесил в руке мачете, рассмотрел клинок и сунул его обратно в парусиновые ножны.

Антонио откашлялся:

— Ну ладно. Полицейские останутся здесь, чтобы с машинами ничего не случилось в наше отсутствие. У всех вас есть фляги и мачете. Единственное, о чем я хочу предупредить — это о змеях. Тут множество гремучих змей, так что смотрите, куда ступаете. И не спешите. Змеи должны бояться вас больше, чем вы их, но с ними никогда ничего не знаешь наверняка, поэтому как следует предупредите их о своем приближении.

— И о змеях мне тоже никто не рассказал, — напомнил Лазло Сэму.

Тот пожал плечами:

— Ну как же — вот Антонио только что рассказал.

Затем голос подала Реми:

— Мы ищем остатки храма. Открытого всем ненастьям, так что от него могли остаться только руины. Я не уверена, как он должен выглядеть, но если вы наткнетесь на что-нибудь, что покажется вам делом рук человека, кричите. Я бы предложила разойтись, занять позиции метров на десять друг от друга и начать пробираться отсюда на юг.

— И все-таки, каким образом уберечься от укусов змей? — спросил Кемп.

— Будем идти медленно и смотреть под ноги, — сказал Антонио.

— Молитва тоже может помочь, — добавил Сэм.

— Готовы? — оглядела всех миссис Фарго.

Компания начала пробиваться вверх по склону к вершине под звук прибоя, разбивающегося о скалы у подножия утеса в десяти этажах под ними. Подлесок под пологом древесных ветвей был густым и буйным, взлелеянным обильным дождем и солнцем. Позднее утро перешло в день, и солнце начало медленно клониться к горам Сьерра-Мадре, когда Реми позвала с краю цепочки:

— Я что-то нашла!

— Уже иду! — заорал ее муж и двинулся в ее сторону.

— Тут все заросло, но смахивает на часть стены!

Лазло присоединился к Сэму, и они прорубили путь к миссис Фарго. Марибела и Антонио приблизились с дальней от моря стороны, и вскоре все пятеро уже стояли перед возвышенностью на естественной террасе.

Реми постучала по этой возвышенности клинком, и сталь звякнула о камень:

— Я соскоблила землю в паре мест, и под ней оказался камень. Похоже, эта штука поднимается футов на пятнадцать.

— И этого может быть более чем достаточно для маленького храма, — подтвердил Касуэло. — После тысячи лет ливней и бурь, забрасывавших его землей, он вполне мог превратиться в большой холм — в точности такой, как этот.

Сэм шагнул вперед, раздвинул путаницу растений, растущих из покатого склона, и немного покопался в земле, после чего объявил:

— Нам понадобятся лопаты и кирки из машин.

Антонио и Лазло отправились за орудиями, а Сэм, Реми и Марибела начали рубить мачете густую растительность, пытаясь расчистить место вокруг возвышенности. К тому времени, как их товарищи вернулись с инструментами, все трое до смерти устали, поэтому сделали передышку. Прохладный ветерок дул от края утеса, до которого было всего несколько ярдов.

— Приближающиеся корабли явно смогли бы увидеть с моря это место. На что хотите поспорить, что в обязанность оставленных здесь людей входило каждый день зажигать сигнальный огонь? — спросил Фарго.

— Да, это разумно, — согласилась его супруга. — И может объяснить также тучу над пирамидой на некоторых изображениях. Туча могла бы быть облаком дыма — завуалированная ссылка на храм.

Марибела пристально посмотрела на нее:

— Может, вы расскажете, что именно мы нашли?

— Лазло сумел перевести руны с камня, найденного на ладье викингов, — призналась Реми. — Там говорится о памятном месте на берегу — храме, который приведет норвежцев обратно в Новый Свет, чтобы колонизовать его во имя их вождя, похороненного там. Из этого мы можем почерпнуть целый кладезь исторических сведений.

Сэм, поднявший одну из лопат, выпрямился:

— Давайте расчистим землю и посмотрим, что под ней, а?

Антонио с киркой присоединился к нему, и они начали работать посреди одной из сторон холма, в то время как обе женщины копали с другой стороны. После часа усердной работы Фарго сделал шаг назад и осмотрел место, которое расчистили они с Касуэло.

— Реми, иди-ка, посмотри сюда! — позвал он жену. — Похоже на вход. Но он замурован.

Американец постучал по камню острием лопаты. Они ухитрились расчистить прямоугольное отверстие с каменным выступом, но путь им преградили валуны, грубо скрепленные строительным раствором.

— И ты наверняка захочешь сделать снимок-другой, чтобы присоединить их к нашему альбому с фотографиями резьбы на косяке, — добавил Сэм.

Реми подошла к мужу и прислонила свою лопату к куче земли, а мгновение спустя появилась и Марибела. Она едва не задохнулась, увидев, на что показывает Фарго.

На граните, обрамляющем вход, был вырезан череп в воинском шлеме. Шлеме, украшенном головой змеи с обнаженными клыками, широко раскинувшей пернатые крылья, словно змея приготовилась нанести удар.

40

Мексиканка удивленно посмотрела на брата:

— Я не… понимаю. Это не похоже ни на одно из сделанных тольтеками изображений, которые мы когда-либо находили!

— Да, это, скорее, типично для культуры викингов, — подтвердила Реми, щелкая фотоаппаратом, — она делала панорамный снимок. — Посмотрите на череп. У него борода. Думаю, мы видим первый пример иконографии викингов, когда-либо найденный в Мексике.

— Соприкосновение местного искусства и искусства викингов — это… Мягко говоря, поразительно, — прошептала Марибела.

— Не очень-то у него радушный вид, верно? — заметил Лазло.

— Да, при виде его невольно остановишься и глубоко задумаешься, — согласился Сэм. — Интересно, почему они замуровали вход в храм?

— Может, устали ждать возвращения корабля? — предположил Кемп.

Фарго кивнул:

— Есть единственный способ выяснить, что же внутри. Можно проверить, удастся ли нам пробиться сквозь стену, пока еще не угас дневной свет.

Он повернулся к Антонио:

— Как думаете? Не возражаете, если мы проделаем тут дыру?

— По-моему, инстинкты вас пока что не подводили, — не стал спорить мексиканец.

— Хорошо. Тогда давайте посмотрим, из чего сделана эта кладка, — вновь повернулся к камням Сэм.

Строительный раствор затвердел до каменного состояния, и солнце уже спустилось за горы к тому времени, как кирки пробили в нем первую дыру. Вид расширяющейся бреши приободрил людей: раствор начал отваливаться более крупными кусками, и спустя несколько минут вход был полностью освобожден.

Марибела принесла из внедорожников фонарики, включила один из них и протянула его Сэму. Прищурившись, тот вгляделся внутрь. Реми придвинулась к нему, тоже взяв фонарик и светя внутрь.

— Это не то, чего я ожидала, — сказала она и шагнула назад, чтобы в дыру могли заглянуть и мексиканцы.

Подошел к ним и Лазло. Он посмотрел через плечи своих друзей, пока они светили в темноту фонариками.

— Вот и еще одно «никогда раньше». Я никогда раньше не видела в таких храмах, как этот, массовых захоронений. Сколько же там скелетов? — спросила Марибела.

Антонио тихо пересчитал останки на испанском.

— Дюжина. Но посмотрите, как они одеты, — сказал он и сделал нерешительный шаг вниз по единственной ведущей в храм лестнице.

Сестра последовала за ним, а после нее стал спускаться Лазло. Сэм и Реми кивнули друг другу и присоединились к остальным исследователям.

Внутри помещение было больше, чем казалось снаружи — по крайней мере, двадцать квадратных футов. Скелеты сидели у стен так, будто кого-то ждали. Все они были в плетеных кольчугах, на черепах некоторых были сползшие на лицо шлемы викингов, сгнившие зубы ухмылялись в вечность… Рядом лежали мечи и боевые топоры.

— Посмотрите! Вон там, — сказала Реми, показав на несколько предметов, лежащих возле лестницы, ведущей в храм. Она направила свет фонарика на длинное деревянное корыто и на инструменты рядом с ним. — Вот откуда взялся строительный раствор.

— Черт побери! Они замуровали себя! — воскликнул Лазло.

Больше никто ничего не сказал — на всех исследователей навалился груз того, что они тут увидели. Теперь можно было только догадываться, были ли эти люди живы, когда замуровали дверь, но инструменты служили достаточным доказательством того, что, по крайней мере, один человек, а может, и больше, прожили достаточно, чтобы выполнить свою мрачную работу — прежде чем провести свои последние минуты взаперти в собственной гробнице.

— Посмотрите на пиктограммы. Они более грубые. Но взгляните, что на них изображено, — сказала миссис Фарго, глядя поверх скелетов на резьбу.

Бородатый воин — наполовину змея, наполовину птица, избивал группу людей, нападающих на маленький храм. Над пиком нависла туча. Изображение было ужасным: разрубленные тела, несколько человек обезглавлены… Молнии вылетали из глаз воина, поджигая все вокруг, и несколько фигур горели.

— Не очень-то жизнерадостно, верно? — прошептал Кемп. — На мой вкус, отдает апокалипсисом. И все-таки ясно, что этим хотели сказать.

Сэм кивнул:

— Насколько я понимаю, это предупреждение каждому, кто попытается вломиться в храм.

— Как сделали мы, — заметила его жена.

Все молчали. Наконец Антонио двинулся назад, к выходу:

— Темнеет. Мы должны собрать наши вещи, и пускай ночью храм охраняют полицейские. Я поговорю с ними об этом.

— Я еще не готова уходить. Давайте доставим из машин переносные лампы и установим их здесь, — попросила Реми.

— Но тут нет ничего, что не могло бы подождать до утра, — запротестовала Марибела.

— Я не устала, — мягко возразила американка. — Если охранники пробудут тут всю ночь, то не вижу причин, почему и мы тоже не сможем работать в это время. Нам это не впервой. Уж одну-то ночь батареи смогут продержаться!

Сэм устало посмотрел на Антонио:

— Вы слышали, что сказала леди. Я просто подчиняюсь приказам.

— Не понимаю, к чему такая спешка. Мы можем запросто вернуться сюда завтра. Все здесь так и останутся мертвыми, — сказала сеньорита Касуэло.

Реми взглянула на мужа:

— На кону нечто большее, чем просто храм.

— Вы о чем? — заинтересовались мексиканцы.

— Где-то здесь может быть «Око Небес», — сознался Фарго. — Оставленное для возвратившихся викингов, чтобы те с его помощью могли восстановить свое положение в качестве вождей туземных народов Мексики.

Марибела изумленно заморгала:

— Вы серьезно?!

— Я не хотел ничего говорить, пока мы не найдем нужное место, — развел руками Сэм.

— Тогда где же оно? — спросила Касуэло. — Где «Око Небес»?

Американец пожал плечами:

— В том-то и проблема. Описание не точное. «Под храмом» — вот и все, что было высечено на рунном камне. Что могло означать «под нами в склепе или в подземелье» или «в пещере где-то под утесом», или «погребено в каком-то тайном уголке храма». Насколько мы знаем, в этих пиктограммах есть еще подсказки. Все это было слишком завуалированно, и нет причин считать, что отныне все будет ясно.

Реми тем временем вышла в центр помещения:

— Поэтому я чувствую, что медлить нельзя и что все это надо хранить в тайне. В этом предприятии было полным-полно проблем, и мы бы предпочли избежать новых в здешней глуши. Единственные люди, которые что-то знают об этом деле, находятся сейчас в этой комнате. Но чем больше времени у нас уйдет, чтобы найти драгоценный камень — если допустить, что он и вправду существует, — тем больше вероятность, что что-нибудь пойдет не так.

Антонио кивнул:

— Понимаю. Мы принесем лампы и попросим полицию охранять это место всю ночь. Завтра можно будет организовать охрану посолидней, которая будет караулить, пока мы будем работать, — а эти люди должны будут вернуться домой. Но дома они смогут проговориться, что в здешних местах может привести к печальным последствиям. Вы же в курсе, что в последнее время насилие было прискорбной частью истории этих мест…

Больше мексиканцу не понадобилось ничего говорить.

— Не говоря уже про змей, — добавил Лазло, лишь слегка подняв всем настроение.

Полтора часа спустя три лампы стояли на местах, а один из полицейских сидел возле храма снаружи. Его товарищи вернулись во внедорожники, откуда могли заметить приближающиеся машины.

Кемп расхаживал перед входом, почесывая в затылке, пока супруги Фарго простукивали пол: Сэм — рукоятью мачете, а Реми — своим фонариком. Антонио и Марибела фотографировали резьбу.

Вдруг британец остановился, занеся ногу для очередного шага, и уставился на стену.

— Сэм? — позвал он своего товарища. — Я только что кое-что заметил!

— Что такое? — откликнулся Фарго, продолжая стучать.

— Стены. Они не кончаются на полу.

— О чем ты, Лазло?

— Посмотри на стены. Каменные блоки. Они симметричны. Но те, что находятся в основании, имеют всего треть высоты. Поэтому пол не покоится на скале, как следовало бы ожидать. Или те придурки выкопали крепи для стен — но маловероятно, что году эдак в тысячном люди были на это способны!

— И ты утверждаешь?.. — затаил дыхание Сэм.

— Я утверждаю, что такое возможно, если под нами есть еще одно помещение. Или, как говорится на рунном камне, «покои под».

Кемп вытащил из ножен мачете и начал скрести пол, убирая скопившийся там за века слой земли.

— А если вся эта штука внутри пустая, вы сможете не услышать разницу в звуке, простукивая ее, — бормотал он при этом. — Вообще-то я бы побился об заклад, что звук везде будет одинаковым.

Сэм посмотрел на жену и кивнул. Вскоре все пятеро охотников за кладами стояли на коленях и работали.

Прошел час, и внезапно Антонио крикнул:

— Я нашел колышек!

Реми встала и поспешила к нему:

— Колышек?

Мексиканец постучал по полу.

— У вас есть карманный нож? — спросил он миссис Фарго.

Та раскрыла свой нож и протянула ему. Касуэло счистил кончиком клинка землю, и вскоре все увидели круг в полу дюймов шести в диаметре, вырезанный из камня.

— Мы видели такое в руинах майя, — объяснила Марибела. — Строители укрепляли подвижную плиту с помощью конусов, чтобы она не сдвинулась — это эффективно удерживало ее на месте. Тут наверняка найдутся и другие такие же.

Ее брат воткнул клинок ножа у края колышка и покачал его. Колышек сдвинулся.

— У кого-нибудь есть еще один нож? — оглянулся мексиканец на своих товарищей. — Нам понадобится минимум два.

Сэм протянул ему складной нож «SOG Ае-04 Aegis», и Касуэло начал трудиться над каменным колышком. Он сумел приподнять его на три четверти дюйма, и Фарго, ухватившись за края, вытащил каменный конус. Чуть отодвинувшись, мексиканец восхищенно уставился на этот идеальный конус из гранита, а потом отложил его в сторону и вновь посмотрел на остальных исследователей:

— Давайте найдем остальные!

Спустя час и еще семь колышков стали ясно видны очертания каменной плиты — три фута в ширину и четыре в длину. Лазло и Антонио отправились на поиски каких-нибудь тонких деревьев, которые можно было бы использовать в качестве катков, а Марибелу отрядили за бутылкой моторного масла, чтобы смазать края каменной плиты в надежде, что так ее легче будет вытащить. Наконец Антонио вернулся с двумя солидными кусками древесных стволов, а за ним появился и Лазло еще с двумя. Они положили дерево на пол и принялись орудовать монтировками, вгоняя их вдоль краев плиты.

— Приподнимите эту сторону, и я попытаюсь оттолкнуть ее от края монтировкой, — велел им Сэм.

Над каменным прямоугольником пришлось трудиться всей компании: женщины использовали лезвия лопат, усиливая действие рычага, а мужчины работали ломами. И вот один конец плиты медленно приподнялся над полом.

— Отлично. Придержите его… придержите… — застонал от напряжения Фарго.

Он налег на лом и приподнял плиту — сперва на дюйм, потом еще на один…

— Лазло, подсунь под него катки. И береги пальцы! — закричал Сэм.

Британец подтолкнул срубленное деревце к концу плиты, прямо под ее край, и все остальные опустили ломы. Плита навалилась на кусок дерева.

Антонио быстро подкатил три других ствола, выстроив их в ряд, чтобы, когда плита скользнет дальше, она покатилась бы по стволам.

Кемп присоединился к Сэму, всунул лом в отверстие и налег на него. Плита сдвинулась еще на несколько дюймов.

Пот капал с их лбов, и Фарго приостановился, чтобы вытереть глаза.

— А я думал, у тебя больная спина, — сказал он Лазло.

— Удивительно, правда? Я чувствую себя так, будто снова стал подростком! — жизнерадостно отозвался Кемп.

— Изумительное время! — улыбнулся в ответ Сэм. — Но давай теперь уберем с дороги эту штуку, чтобы увидеть, что под ней.

Мужчины снова навалились все вместе на плиту, а Марибела вылила в паз остатки моторного масла. Реми втиснулась рядом с мужем и добавила к общим усилиям свой вес. Тяжелая каменная крышка подалась, упав на подложенные деревца и открыв зияющее отверстие внизу.

Брат и сестра Касуэло покатили плиту к себе, и она остановилась возле одного из скелетов. Фарго вынул из-за ремня свой алюминиевый фонарик и направил луч света в чернильный провал. Все молчали. Наконец тишину нарушил Лазло:

— Надеюсь только, что там нет змей.

41

Реми смахнула землю с брюк и передвинулась к дальнему краю бреши. Луч ее фонарика осветил уходящую вниз длинную, словно бы бесконечную, лестницу. Тонкая вуаль паутины затеняла свет, и большой черный жук поспешно скрылся в щели. Антонио и его сестра присоединились к остальным исследователям и стали вглядываться в темноту. Лучи их фонариков мало чем помогли ее рассеять.

— Итак, кто хочет спуститься туда первым? — спросил Кемп.

Миссис Фарго кашлянула, повернувшись к мужу:

— Сэм?

— Как только я увидел паутину, я понял, что эта честь достанется мне, — откликнулся тот.

— Не дуйся. Тебе же нравится эта часть работы, — подмигнула ему жена.

Фарго в ответ только ухмыльнулся:

— И вправду нравится!

И он двинулся туда, где первая ступенька уходила в пустоту.

Его потертый ботинок опустился на узкий каменный уступ, и он стер паутину, сжав фонарик в левой руке. Еще один шаг, и еще один… Толстые подошвы ступали бесшумно, когда американец осторожно спускался со ступеньки на ступеньку. Дыхание Сэма в узком проходе звучало, как звук кузнечных мехов, и он инстинктивно нагнулся, чтобы не задеть головой потолок. Один раз он остановился — на восьмой ступеньке — и присел.

— В чем дело? — окликнула его Реми.

— Мне показалось, тут может быть ловушка. С одной стороны — пролом. Но нет, ничего такого.

— Ты уверен?

— Через секунду мы это узнаем.

Фарго с силой наступил на следующую ступеньку — и ничего не случилось.

Он продолжал спускаться до тех пор, пока сверху его почти не стало видно. Протянув руку, чтобы придержаться за стену, Сэм отдернул ее, увидев нечто, подозрительно смахивающее на змеиные норы. Коричневая многоножка пробежала по каменной стене. Свет лампы заиграл на ее шоколадном хитине, и мужчина невольно содрогнулся. Восстановив равновесие, он сделал глубокий вдох и продолжил спускаться.

Вокруг становилось все холоднее. Тремя этажами ниже храма Фарго добрался до небольшой площадки. Каменная плита под его ногами была скользкой от плесени. На стене виднелись другие резные изображения, не такие, как те, что украшали храм. Тут был неплохой рисунок драккара — его квадратный парус и драконью голову, рассекающую огромные волны, тщательно вырезали во всех деталях. У руля стоял бородатый человек в раздувающемся плаще и шлеме в виде пернатой змеи, а корпус корабля обрамляли круглые щиты, и на нем было полно воинов — их копья и топоры изобразили преувеличенно огромными.

Перед судном плыло то, что казалось солнцем или планетой, излучающей волны энергии или света и направляя моряков к цели.

Сэм придвинулся ближе и увидел, что это вовсе не небесное тело. Из центра «планеты» на корабль смотрел стилизованный, вырезанный на камне, глаз.

Мужчина повернулся — светящийся прямоугольник наверху лестницы находился как будто в миле от него — и позвал:

— Думаю, это оно!

— Что? — отозвался голос Реми, отдавшись эхом от каменных стен.

— Пиктограмма! — крикнул ее муж. — Корабль викингов, который ведет Кетцалькоатль, и на резном изображении есть драгоценный камень размером с мою голову!

Он повернулся спиной к лестнице, на которой все еще отдавалось эхо его голоса. Справа от него виднелось более просторное помещение. Там, в конце короткого коридора, была маленькая пещера, выточенная за тысячелетия грунтовыми водами, сочащимися сквозь камень. Сэм смахнул очередную паутину и почувствовал, как что-то поползло по его руке. Он застыл и медленно повел лучом фонарика по своей руке, пока не увидел паука «черная вдова», шагающего по его голой коже. Зажав фонарик в зубах, Фарго сделал глубокий вдох, собираясь с силами, и смахнул паука.

Рассерженный паук шлепнулся на каменный пол и убежал в темноту, а мужчина на мгновение закрыл глаза и молча выругался. Потом он направил луч вдоль стены пещеры — до тех пор, пока свет не отразился от чего-то в дальнем ее конце, на вершине сталагмита, у которого, похоже, отрубили верхушку. Сэм провел лучом по полу пещеры, опасаясь ловушек, но не увидел ничего подозрительного и, осторожно ступая, приблизился к импровизированному пьедесталу.

В тридцати футах над ним ждали Реми и Лазло — ждали еле дыша, как будто глубокий вдох мог нарушить некое хрупкое равновесие и привести к несчастью. Марибела расхаживала взад-вперед возле входа, не скрывая своей тревоги, а Антонио с любопытством смотрел на скелеты.

— По их размеру можно предположить, что это викинги. Они все на фут выше, чем любая из мумий, которые мы находили при раскопках, — сказал он.

Кемп кивнул:

— Последняя стража, ожидающая, пока придет их корабль. Бедные дураки! Наверное, это был нелегкий пост. У большинства из них седые бороды, так что если это не был гериатрический круиз, они пробыли тут много лет.

— Наверное, мы найдем остатки сигнального огня на вершине храма, когда тут будут проведены раскопки, — сказала Реми, долгим взглядом посмотрев на скелеты.

— Воображаю, каково им было. День за днем, год за годом… — Британца передернуло.

Его перебил голос Сэма, снова донесшийся от прохода — теперь уже с более близкого расстояния.

— Да, такой преданности больше не сыщешь наверняка, — сказал американец, шагнув из проема и вытирая с плеча паутину. — Я говорил, что ненавижу «черных вдов»?

— Сэм! Что ты нашел? — бросилась к нему Реми.

Фарго взглянул на всех четверых исследователей с удрученным видом. Он глубоко вздохнул — а потом вдруг его лицо расплылось в ухмылке.

— О, ничего, — сказал он, прищурившись. — Только самый большой изумруд, который я когда-либо видел. По мне, так он смахивает на изумруд инков, но что я в этом смыслю?

42

Сэм повел всех остальных вниз по лестнице, снова предупредив их насчет подозрительной восьмой ступеньки. Друзья последовали за ним в подземелье, туда, где он нашел «Око Небес».

— Осторожней. Постарайтесь идти по моим следам. Я не доверяю этому полу. Тут где угодно может быть смертельная ловушка, — продолжал напоминать им американец.

Реми, старательно ставя ноги туда, где в пыли остались отпечатки ног ее мужа, приблизилась к сверкающему драгоценному камню. Лазло следовал за ней, чуть менее твердыми шагами, осторожно оглядываясь по сторонам — куда бы он ни повернулся, от него, как призрачные усики, медленно разлетались в разные стороны порванные паутинки. Антонио и Марибела приблизились более уверенно — после долгих лет исследования руин такая обстановка стала для них естественной средой обитания.

Все пятеро встали перед камнем. Неподалеку на полу покоился истлевший деревянный сундук, который словно бы оставили здесь в последний миг. Сэм стер своей банданой налет кальция, скопившийся на поверхности изумруда за тысячу лет, и все увидели, как камень отразил свет фонариков, засияв так, словно он обладал внутренней энергией. Изумруд был чистым, почти без изъянов, и размером примерно с грейпфрут. Он лежал в рукотворном золотом футляре, украшенном изображениями Кетцалькоатля.

— Камень просто сногсшибательный… — прошептал Кемп. — Он как будто живет собственной жизнью. Я еще никогда ничего подобного не видел.

Реми шагнула в сторону и присела на корточки, чтобы рассмотреть то, что осталось от сундука. Дерево давно сгнило, и только ржавые скрепы намекали на его первоначальную форму.

— Я бы сказала, что тольтеки сделали этот сундук на территории инков, — сказала американка. — Изумруд, наверное, попал сюда из империи инков, из тех земель, которые сейчас принадлежат Колумбии. Посмотрите на эти статуэтки!

Антонио кивнул:

— Это воистину бесценная находка.

— И сколько, по-вашему, в нем каратов? — спросил Лазло, не сводя глаз с изумруда.

— Даже не знаю, с чего начать догадки. «До фига» — это число? — отозвался Сэм.

— Достаточно близко, старина, — усмехнулся британец. — Между прочим, с какой стороны ни глянь — вы молодцы. Для Фарго это была по всем меркам хлопотливая неделька!

— Да, нам очень повезло, — сказала Реми, вернувшись к своему супругу. — Но теперь начинается настоящая работа. Команде Антонио нужно будет заступить на вахту и разобраться во всем этом. Все, что мы сделали — это последовали за некоторыми нитями, и у нас бы никогда ничего не вышло без тебя, Лазло.

Женщина сделала паузу, а потом продолжила торжественным тоном:

— Как я уже говорила много раз — ты гений!

— Никогда не спорю с леди, — просиял в ответ Кемп.

Марибела взглянула на часы:

— А я только что сообразила, что из-за всех этих треволнений мы с самого завтрака ничего не ели. Кто-нибудь хочет поужинать? Я могу сгонять в ближайший город и что-нибудь привезти. Да и полицейские тоже захотят поесть.

Сэм повернулся к ней:

— Хорошая идея. Здесь мы уже немногое можем сделать — разве что позаботиться, чтобы никто сюда не вторгся, пока здесь не выставят положенную охрану.

— Я поеду, пока вы тут все фотографируете. Мы собираемся остаться тут на всю ночь? — уточнила сеньорита Касуэло.

— Полагаю, да. Все равно я теперь ни за что не усну, — сказала Реми. — Знаете что, поеду-ка я с вами!

— Не надо. Я, может быть, не сразу найду открытое заведение. Что скажете насчет цыплят энчеладос? — предложила мексиканка.

Все кивнули.

— Отлично. Я вернусь, как только смогу, — пообещала исследовательница.

— Деньги нужны? — спросил Сэм.

— По-моему, во время этого приключения вы уже внесли достаточный вклад в благосостояние Мексики и заслужили, чтобы кто-нибудь купил вам еду на вынос. По крайней мере, я могу это сделать, — улыбнулась Марибела.

Когда она ушла, Антонио оглядел пещеру:

— Я принесу из храма одну из рабочих ламп.

— Хорошая идея! И заодно посмотрите, не удастся ли вам организовать дополнительную охрану. Эта находка все меняет, — сказал Фарго.

— Будет сделано.

Лазло подошел к сундуку и начал рассматривать изображения на нем — осторожно, не касаясь их.

Антонио вернулся спустя несколько минут со светодиодной лампой и установил ее рядом с «Оком Небес», чтобы Реми могла все сфотографировать. Запечатлев каждый предмет в пещере, миссис Фарго вернулась к лестничной площадке, где продолжила снимать резные изображения. Остальные исследователи тоже перешли туда, и когда Реми закончила, все устало начали подниматься по лестнице в храм: Сэм — впереди, Антонио — за ним, Кемп и миссис Фарго — позади всех.

И тут наверху загремели выстрелы, прозвучавшие в замкнутом пространстве, как канонада. Вниз по лестнице скатилось тело одного из полицейских, а рядом со стуком приземлилось его ружье. Фарго подхватил упавшего, быстро проверил его пульс, убедился в его отсутствии и взял ружье погибшего. Антонио выхватил из кобуры несчастного служебный пистолет.

Никто не сказал ни слова — у всех звенело в ушах. Безжизненное тело полицейского наполовину загородило лестницу.

Из храма наверху раздался голос Януса Бенедикта:

— Не делайте глупостей, Фарго! Вы же не хотите умереть на этом холме, старина? Полагаю, вы сейчас внизу и держите оружие охранника. Просто положите его, любезно и без шума, и выходите с поднятыми руками.

Бенедикт говорил спокойно и рассудительно, как будто обсуждал шахматный ход.

Глаза Сэма обшаривали выход:

— Откуда я знаю, что вы не прикончите нас, как прикончили этого беднягу? — крикнул он в ответ.

— Это не в моем стиле. Но мои местные партнеры не так терпеливы, как я. Поэтому если вы не побросаете все оружие, то встретитесь с группой, против которой у вас нет шансов. И вид у них раздраженный. — Янус выдержал паузу и добавил: — Кроме того, тут с нами мексиканка. Они держат ружье у ее головы. Если хоть что-нибудь пойдет вкривь и вкось, вина будет целиком на вас. Положите пистолет, и все будет хорошо. Даю слово.

— Слово? Слово вора и убийцы? — бросил Фарго.

Тон Бенедикта стал жестким:

— Это ваш последний шанс. А потом, боюсь, здешние парни пристрелят юную леди и швырнут ее тело вниз в доказательство своей решимости. Теперь, после стрельбы, у нас осталось мало времени на игру слов. Вскоре прибудет подкрепление, и к тому времени я собираюсь исчезнуть. Итак, как все пойдет? Будете стоять на своем — и девушка получит по полной, — или останетесь благоразумными и живыми, чтобы сразиться со мной в следующий раз?

Антонио переглянулся с Сэмом и покачал головой, но американец встал и вышвырнул в брешь ружье. Касуэло нахмурился, но затем тоже кинул вверх пистолет.

— Мы безоружны! — крикнул Сэм и поднял руки.

— Да. Вот так куда лучше, — согласился их противник.

Фарго выбрался из проема первым, Антонио — за ним.

Марибела стояла рядом с Янусом возле входа в гробницу. Реджинальд стоял рядом с ней с пистолетом, а Фердинанд Гуерреро за их спинами направлял уродливое дуло своего револьвера на Фарго и остальных.

На лице сеньора Касуэло, увидевшего сестру, сперва отразилось облегчение, а потом — замешательство, когда она улыбнулась и осталась стоять возле Бенедикта вместо того, чтобы приблизиться к брату. Гуерреро подошел к брошенному оружию, пинком отшвырнул его на несколько шагов и занял позицию рядом с Реджинальдом, по-прежнему держа исследователей под прицелом.

Сэм встретился взглядом с Янусом:

— Даже для вас это миг низости, Бенедикт. Вы хотите, чтобы вас запомнили таким?

— Здесь заправляю не я, старина. Воистину. Но у местных свои обычаи, а тут правят бал они, так сказать. С волками жить… — Янус покачал головой и вздохнул: — Поверьте, все эти жестокости ужасают меня так же, как и вас.

— Но вы их не остановили.

— Я не мог. И что сделано — то сделано. Я требовал, чтобы все было сделано как можно чище, по возможности стерильно. Но, боюсь, моему влиянию на местных есть предел. Это кровожадная шайка. Не мой выбор, но уж что есть, то есть.

— В Нюрнберге вы были бы просто как дома, — криво усмехнулся Фарго.

— Заткни свою грязную пасть, или я добавлю твое тело к общей куче! — пригрозил Реджинальд, направив на него пистолет. — Ты кем вообще себя возомнил? Тебе повезло, что ты еще дышишь, ты, невежественный американский плебей!

— В чем дело, Янус? Захватил с собой братца, чтобы тот занимался грязной работой? Не захотел сломать ноготь с этими кровавыми штучками? — поддразнил Сэм.

Реджинальд шагнул вперед и ударил его пистолетом по лицу. Фарго крякнул и поднес руку к рассеченной щеке.

Янус повернулся к младшему брату:

— А ну-ка прекрати! Я уверен, они будут вести себя благоразумно. — Потом он снова сосредоточился на Сэме: — А где твоя красотка невеста, Фарго?

Охотник за сокровищами не отвел взгляд. Несколько мгновений он молчал, а потом ответил:

— Гори в аду, Бенедикт.

Миллионер покачал головой, будто имея дело с невоспитанным ребенком, и вытащил из кармана айфон:

— Неважно. А, вижу, она внизу. Держу пари, надеется на одно из знаменитых чудес Фарго!

Он откашлялся и крикнул в сторону проема:

— Реми? Будь умницей и не заставляй меня за тобой спускаться! Я знаю, что ты там. Выходи и поиграй!

Сэм широко раскрыл глаза:

— Следящее устройство?

— Такой смышленый, а? Да, еще с Испании я был в курсе всех твоих ходов. Счастливый талисман твоей жены — это и мой счастливый талисман. Для радиокомпаса он обошелся просто в ничтожную сумму.

Несколько мгновений спустя Реми вышла из проема — медленно, крепко сжимая в руке фонарик. Она с ненавистью смотрела на Бенедикта. За ней, подняв руки над головой, тащился потрясенный Лазло.

Миссис Фарго глумливо улыбнулась:

— Мне показалось, я чую клопа. Мне следовало бы догадаться, что это вы, Бенедикт.

— Успокойтесь. Учитесь проигрывать с достоинством, не теряя лица, — пожал плечами Янус. — Между прочим, мне нравится ваше ожерелье. Вы и понятия не имеете, как сильно нравится.

Реми сорвала амулет и швырнула его на землю. Марибела шагнула вперед и подняла его:

— Очень милое. На мой вкус, слегка вульгарно, но я все равно буду улыбаться всякий раз, надевая его.

Американка с яростью глазах двинулась вперед:

— Ты, падаль!..

Янус шагнул ей навстречу:

— Хватит, хватит, дорогая! Мне бы очень не хотелось, чтобы ваши последние вздохи были омрачены ссорой.

Сэм сплюнул кровь на землю у себя под ногами:

— Значит, вы собираетесь нас убить. Конец болтовне о моральном превосходстве. Вы всего лишь дешевый вор и убийца. Никогда у вас не хватало мозгов, чтобы самому найти сокровище, и вы вечно скатывались к воровству.

Бенедикт нахмурился:

— У вас слишком мерзкий язык, не так ли? У вас обоих, Фарго. Я бы не занимался ничем подобным, но мой коллега, похоже, не склонен оставлять после себя концы. Поэтому, боюсь, вам вряд ли суждено отпраздновать еще одну годовщину брака. Брата пощадят, — кивнул он в сторону Антонио, — но если он скажет хоть слово, его вместе с сестрой ждет безвременный конец. А вот вы двое представляете собой проблему, для разрешения которой есть лишь одно очевидное средство. Если вас это утешит, я попрошу, чтобы средство это было быстрым и безболезненным. — Янус сверился со своими часами «Патек Филип»: — Постарайтесь насладиться последними минутами.

— Вы будете прокляты, Бенедикт, — пообещал Сэм, притянув к себе Реми.

43

Бенедикт посмотрел мимо Фарго на отодвинутую плиту, за которой был вход на лестницу. Подойдя поближе, он глянул вниз, в темное пространство, пока Гуерреро и Реджинальд продолжали держать группу археологов под прицелом. Спустя несколько секунд Янус сделал шаг назад и повернулся к сеньорите Касуэло с намеком на улыбку:

— Марибела, почему бы вам не отвести моего брата вниз, посмотреть на изумруд, пока я разберусь тут с неприятными делами?

— Хорошо, Янус. Реджинальд? — позвала мексиканка.

Антонио недоуменно уставился на нее, покачал головой и выругался по-испански.

— Нет, — простонал, не веря своим глазам. — Во имя неба — почему?..

Его сестра пожала плечами:

— Заткнись, Антонио. Все это к лучшему. У нас есть фотографии. От настоящего изумруда нам не было бы пользы — вряд мы получили бы премию за то, что его нашли. Ты же сам сказал, что сокровище тольтеков — это их история. И она все равно у нас будет.

Сэм тоже покачал головой:

— Что вы за женщина? Люди погибли из-за… чего, вашей жадности? Сколько он вам платит? Сколько платят за предательство всего, ради чего вы работали? Просто любопытно.

Бенедикт отмахнулся от этих сантиментов:

— Все это не ваша забота. Хотя не могу отрицать, что усилия этой прекрасной дамы будут щедро вознаграждены. А теперь идите. У нас мало времени.

У сеньора Касуэло был уже совсем сокрушенный вид:

— Марибела…

— Брось, Антонио. Доверься мне. Через неделю мы сможем профинансировать собственную экспедицию, а не клянчить гроши у правительства. Тебе, может, нравится такая жизнь, но мне — нет, — презрительно сказала его сестра и показала на люк в полу. — Пойдемте, Реджинальд. Я покажу дорогу.

— Стойте. Я иду с вами, — прорычал Гуерреро по-английски с сильным акцентом.

— Я не уверен, что это необходимо, — сказал Янус. — Полагаю, вы, скорее, понадобитесь здесь.

— Я иду! — настаивал Фердинанд, недоверчиво глядя на Реджинальда.

— Что ж, ладно. Но кто позаботится об этой группе в ваше отсутствие? — спросил Бенедикт.

Его цивилизованные манеры дали сбой, пусть только на одно мгновение.

Гуерреро подошел туда, где лежала «беретта», которую он выбил из руки охранника, поднял пистолет и протянул его Янусу. Тот взял оружие так, будто это была живая змея.

— Ты можешь. Я вернусь. Когда я вернусь, закончу за тебя работу, — сказал Фердинанд с уродливой усмешкой.

Он что-то крикнул, и в дверях храма обрисовался человек с полуавтоматической винтовкой.

— Заходи и проследи за этими двумя, — велел ему Гуерреро по-испански.

Бандит вошел.

Фердинанд повернулся к Марибеле и перешел на английский:

— Показывай дорогу. Твой бойфренд прав насчет одного — нам нужно торопиться. Пройдет немного времени, и здесь появится охрана с электростанции, а мы не хотим вести перестрелку с целым отрядом солдат.

Касуэло шагнула вниз, в люк. Реджинальд начал спускаться по лестнице вслед за ней, заткнув пистолет за пояс, с видом фальшивой бравады, но глаза его нервно обшаривали потолок тоннеля.

— Не беспокойтесь. Он продержался тысячу лет. Еще пять минут он вполне выдержит, — сказала мексиканка.

— Я не беспокоюсь. Мне просто не слишком нравятся тесные места, — сказал ее спутник, и на последних словах его голос надломился.

— Они многим людям не нравятся, — согласилась женщина.

Они добрались до пещеры, все еще освещенной рабочей лампой, и приблизились к изумруду.

— Черт возьми! Я и не ожидал, что он будет таким большим! Огромный, верно? — благоговейно произнес Реджинальд.

Марибела кивнула, не спуская взгляда с камня. Ее спутник шагнул к нему.

— «Око Небес»… Он изумителен. Просто потрясающий, — прошептал он, с алчностью и коварством в глазах рассматривая бесценный камень.

— Да. Невозможно сказать, сколько заплатит за него коллекционер. Много миллионов. Может, сотен миллионов, — сказала Касуэло, мысленно подсчитывая свою возможную долю.

Реджинальд вытащил пистолет и повернулся к ней:

— Ты на редкость жадная сука, а?

На лице женщины отразились шок и страх:

— Нет. Я… Я сделала все, что ты просил!

— И это говорит о том, что ты не только жадна, но и тупа.

Мексиканка в панике потрясла головой:

— Твой брат дал мне слово…

— Да, но я-то слова не давал! Я улажу все с Янусом. Он согласится со мной, когда сбережет двадцать процентов, которые собирался тебе заплатить.

Пуля, выпущенная из девятимиллиметрового «парабеллума», ударила Марибелу в центр лба. Тело ее напряглось, и она рухнула на землю. Резкий треск пистолетного выстрела отдался в каменной комнате, как взрыв бомбы. Реджинальд сунул оружие обратно за пояс и вернулся к изумруду.

Гуерреро ухмыльнулся и хлопнул его по плечу, тоже рассматривая бесценный камень:

— Итак, cabron[44], ты любишь деньги так же, как и я, а? Хорошо. Нам больше достанется!

В храме убийца из картеля не сводил глаз с Фарго, держа палец на спусковом крючке «Калашникова», готовый выстрелить в любой миг. Янус сжимал в руке «беретту» Антонио, и по выражению его лица было видно, как ему не нравится, что приходится марать руки такой вульгарной работой.

Оглушительный звук выстрела Реджинальда взорвался на лестнице, а потом время как будто сжалось и потекло очень медленно. Убийца инстинктивно развернулся по направлению к звуку, всего на одно мгновение — но этого хватило, чтобы Сэм выхватил из кармана штанов нож, одним движением раскрыл его и метнул в горло бандита. Нож погрузился в шею; острый, как бритва, клинок длиной в три с половиной дюйма вспорол трахею. Палец человека из картеля рефлекторно нажал на спусковой крючок полуавтомата, послав очередь в сторону скелетов. Рикошетящие пули засвистели и заныли в воздухе. Фарго бросился на убийцу, и тот рухнул назад, упав поперек порога у лестничной площадки. Выпущенные снаружи пули его кровожадных коллег изрешетили тело мертвеца.

Янус попытался прицелиться в Сэма, но нога Реми в тяжелом ботинке попала ему в запястье, и его оружие, крутясь, полетело на землю. Бенедикт ринулся за ним, но женщина оказалась на долю секунды быстрее. Он почти схватил пистолет, когда она перехватила оружие и ударила его прикладом в висок. Глаза миллионера помутнели, он рухнул на землю, а Фарго в этот миг схватил автомат убийцы из картеля.

Потом Сэм нырнул к рабочей лампе и выключил ее, погрузив храм во тьму. Вокруг загремели новые выстрелы, но Фарго не торопился палить в ответ, ожидая, пока его глаза привыкнут к темноте. Он знал, что без света находившиеся снаружи стрелки не смогут прицелиться в него и в остальных находящихся в храме и будут стрелять в дверь вслепую — спасибо хотя бы за это небольшое преимущество!

— Антонио! Держу пари, у бандита было оружие. Вы когда-нибудь стреляли из пистолета? — спросил Сэм.

— Разберусь, — отозвался археолог.

Голос Гуерреро эхом отдался на лестнице:

— Джейми! Что там происходит?!

Реми подкралась к мужу и прошептала:

— Я их возьму. А ты займись бандитами снаружи.

Фарго быстро оценил ситуацию и кивнул:

— Договорились.

В тусклом свете луны он увидел движение, прицелился в ту сторону и трижды выстрелил. Услышав, как кто-то охнул, Сэм крадучись двинулся вперед — туда, где на ступеньке лежал труп бандита. Снова загремели выстрелы, и пули ударили в тело. Фарго скрипнул зубами и заставил себя не обращать внимания на огонь — ему нужно было прокрасться к этому человеку и проверить его карманы. Добравшись до входа и прицелившись одной рукой в темноту, он принялся обшаривать мертвеца другой рукой и нащупал предмет хорошо знакомой ему формы — магазин на тридцать патронов. За поясом покойника он нашел револьвер, вытащил его и толкнул по каменному полу в сторону Антонио.

Затем Сэм услышал шорох в кустах слева от храма и опустошил в них магазин своего пистолета. Его пальцы нащупали еще два магазина в кармане штормовки убитого, он выхватил их и откатился прочь, когда над его головой просвистел град пуль. Кладоискатель вытащил пустой магазин из своего оружия и, вставив на его место новый, дослал патрон в патронник и выпустил несколько коротких очередей в убийц снаружи.

Реми беззвучно ждала рядом с входом на лестницу, напрягая слух, чтобы уловить любой звук — высокий звон от оружейного огня притупил ее слух. Касуэло подполз к ней и прошептал:

— Что я должен делать?

— Стреляйте вниз, когда я начну стрелять, — велела ему женщина.

Она снова принялась прислушиваться, уверенная, что Реджинальд и Гуерреро поднимаются по лестнице. А потом брат Януса, стоя на несколько ступенек ниже Фердинанда, включил фонарик, чтобы не упасть. Гуерреро прошипел, чтобы он погасил свет, но этого было достаточно — Реми смогла разглядеть их и четырежды выстрелила в люк. Антонио рядом с ней выстрелил три раза, и рикошетящие пули отскочили от камня, когда лестница превратилась в поле боя. Миссис Фарго услышала стон, когда чье-то тело тяжело шмякнулось о камни.

Она выстрелила еще несколько раз для верности и была вознаграждена отрывистым вскриком, а потом — звуком бегущих вниз по лестнице ног.

Реджинальд снова выругался вдалеке, и Реми услышала звук падения: тело отскакивало от ступенек, катясь вниз. Видимо, брат Бенедикта как-то неуклюже повернулся в темноте, потерял опору под ногами, упал и скатился до самого низа.

— Как вы там? — окликнул Сэм от входа в храм.

— Как никогда лучше! — откликнулась Реми.

— Кажется… — добавил Антонио.

Рядом со скелетами застонал Кемп. Миссис Фарго вгляделась туда.

— Лазло! — прошептала она.

— В меня… В меня попали, — прохрипел британец.

— Рана скверная? — охнул Сэм.

— Чертова… пуля… попала в меня… Как по-твоему… это скверно или нет?

— Куда попала?

Кемп кашлянул:

— В плечо.

— Держись! — велел ему Фарго. — Несколько секунд — и все кончится!

Реми повернулась к Антонио:

— Делайте все, что говорит Сэм, понимаете?

Мексиканец кивнул:

— Что вы собираетесь предпринять?

Еще одна очередь ударила в дверной проем храма. Миссис Фарго съежилась и втянула голову в плечи. Русское оружие ее мужа ответило на огонь, и его стаккато звучало для ушей Реми, словно музыка. Она оглянулась на проем лестницы и сощурилась, глядя в темноту:

— Покончим с этим.

44

Уловив момент затишья в пальбе, Реми, пригибаясь, перебежала к мужу и рассказала, что собирается сделать:

— Я уложу его, Сэм! Парня из картеля мы или ранили, или убили, поэтому остаются только Реджинальд и Марибела. И мне надо свести с ней счеты!

— Реми. Как следует все обдумай. Просто пережди здесь, — попросил ее Фарго. — Рано или поздно им придется подняться по лестнице, тогда их и возьмешь.

— Мне не нравится, что они там внизу с изумрудом.

— Не похоже, чтобы они могли куда-нибудь с ним уйти.

Американка подумала несколько мгновений и кивнула:

— Прекрасно. Будь по-твоему. Но, к твоему сведению, я за то, чтобы поступить в стиле Сэма Фарго — войти туда, паля из пистолетов.

— Усек. И я не исключаю такого варианта. Мне просто не нравится ситуация, когда ты на лестнице, а Реджинальд стреляет из безопасного места. А ты напрашиваешься именно на это.

— Ты привел веский довод. И что планируешь делать?

— Они подавили нас огнем. Это — тупик. Мы не можем уйти, но зато они не могут войти. Моя цель — сдерживать их до тех пор, пока не появятся охранники с ядерной электростанции. При такой-то пальбе ждать этого осталось недолго!

— Будем надеяться. Но вообще-то мы не знаем, сколько времени на это уйдет. И, возможно, сейчас в пути уже другие головорезы из картеля. А сотрудникам станции могут быть даны инструкции не покидать ее территорию на тот случай, если это просто отвлекающий маневр и подготовка к лобовой атаке.

Сэм посмотрел туда, где сидел на корточках Касуэло с пистолетом в руке:

— Антонио, ваш сотовый работает здесь? Ловит сигнал?

Мексиканец выудил телефон из кармана:

— Да.

— Позвоните кому-нибудь. Пусть здесь окажется вся мексиканская полиция. Немедленно. Объясните ситуацию. Нужно, чтобы кавалерия перевалила через холм.

Антонио набрал номер экстренного вызова и негромко что-то сказал, пока Сэм и Реми продолжали наблюдать за кустами у входа в храм. Когда он дал отбой, вид у него был неуверенным:

— Они хотели, чтобы я оставался на линии. Я сказал, что не могу и что им нужно немедленно выслать сюда вооруженный отряд. И вертолет, чтобы эвакуировать раненых. Оператор сказала, что сделает все, что сможет.

— Не очень обнадеживающе, — сказала миссис Фарго.

— Они кого-нибудь пришлют — вопрос только в том, сколько времени на это уйдет…

Касуэло заколебался:

— Как вы собираетесь поступить с Реджинальдом и моей сестрой?

— Мы можем только ждать. Спуститься по этой лестнице будет самоубийством.

— Но если Марибела ранена? Или ее используют, как заложницу?

Реми прикоснулась к его руке:

— Антонио. Подумайте. Все началось с выстрела. А на лестнице были только два человека — Реджинальд и Гуерреро.

Она немного помолчала и тихо добавила:

— Мне жаль, Антонио.

— Она может быть только ранена… Как Лазло, — с надеждой посмотрел на нее мексиканец.

Сэм кивнул:

— Это возможно. Но сейчас мы ничего не можем предпринять. Нам нужно сдержать этих людей до тех пор, пока не прибудет подмога. А потом о Реджинальде позаботятся профессионалы. Посмотрим, как он управится с тяжело вооруженными солдатами в полном боевом облачении.

Кемп снова застонал на полу.

— Как ты, Лазло? — спросил Фарго, обшаривая взглядом все вокруг, чтобы не пропустить ни единого движения.

— Не очень… хорошо, — признался британец.

Реми подползла к нему и увидела залитый кровью рукав его рубашки.

— Лазло, помощь уже в пути, — пообещала она британцу. — Теперь уже недолго!

— Отлично…

Еще несколько пуль ударили о косяк входа в храм, и оттуда во все стороны полетели каменные крошки. Сэм пальнул в ту сторону, где на дуле оружия стрелка расцвел оранжевый цветок. Миссис Фарго повернулась к нему:

— Дай мне эту штуку. Я же снайпер, помнишь?

— Покамест я неплохо справлялся! — запротестовал американец.

— Они все еще там и продолжают стрелять. Ну же, давай, я тебя сменю! «АК» за почти новую «беретту» девятого калибра. Выгодная сделка.

Сэм уступил жене, поменялся с ней оружием и взвесил в руке пистолет:

— Не уверен, что смогу успешно действовать этой игрушкой.

— Не беспокойся. Сделай пару выстрелов — посмотрим, сумеешь ли ты заставить их раскрыться!

Фарго выстрелил два раза. Стрелок снаружи ответил ему, выдавая себя, и Реми, низко пригнув голову, выждала, пока он не перестал стрелять, а потом быстро сделала три выстрела подряд.

Ответного огня не последовало. Она повернулась к мужу и слегка улыбнулась:

— Никогда не посылай мужчину…

— …делать женскую работу, — закончил фразу Сэм. — Знаю. Думаешь, ты его достала?

— Почти наверняка. Но там могут быть и другие.

— Хочешь рискнуть и попытаться прорваться?

— Будет безопаснее остаться тут и подождать появления военных, — сказала Реми и огляделась. — Где Антонио?

Фарго повернулся и осмотрел темнеющий храм:

— Он только что был здесь…

Его жена выругалась:

— Идиот! Он отправился вниз, за Реджинальдом. Я так и знала!

Она протянула Сэму автомат:

— Дай мне «беретту».

— Реми… — попытался отговорить ее супруг. — То, что Антонио хочет изобразить камикадзе, не значит, что и ты должна так поступать.

— Я бы на его месте сделала то же самое!

— Нет, он делает кое-что по-настоящему глупое, во что ты не должна впутываться.

— Вернемся к этому обсуждению позже, Фарго.

— Реми…

Женщина в несколько секунд преодолела расстояние до лестницы и скрылась из виду прежде, чем Сэм успел ее остановить. Держа перед собой пистолет, Реми ощупью находила путь. Внизу больше не стреляли — хоть что-то хорошее! Она также не ощущала впереди и присутствия Антонио, а это означало, что он завернул за угол и находится в коридоре, ведущем в пещеру.

Миссис Фарго миновала труп Гуерреро, опустилась на колени и шарила вокруг до тех пор, пока не нашла пистолет. Сунув его за пояс брюк сзади, она продолжила спускаться по ступенькам, пока не добралась до площадки. Слабый свет рабочей лампы был здесь немного ярче, и женщина смогла худо-бедно разглядеть пиктограмму, когда прислонилась к каменной стене и приготовилась повернуть.

Потом Реми нырнула за угол, низко пригнувшись и стараясь быть как можно более мелкой мишенью.

Ничего.

Осторожно делая шаг за шагом, она кралась вперед. Глаза ее привыкли к слабому освещению, и, шагая вперед по коридору, она водила пистолетом из стороны в сторону. Прислушавшись, американка уловила только тихий звук воды, капающей где-то в пещере.

Она вступила в пещеру, держа перед собой пистолет, и застыла при виде Реджинальда, который стоял в дальнем конце, за спиной Антонио, держа пистолет у его головы.

— Брось это, или я снесу ему башку, — сказал брат Януса.

— Пристрели его. Он убил Марибелу, — прошипел его заложник.

Реджинальд покачал головой.

— Это сделал не я, а Гуерреро, — солгал он.

Касуэло попытался вырваться.

— Пристрели его! — крикнул он еще раз Реми.

— Назови мне хоть одну причину не стрелять, Реджинальд, — сказала та, делая еще один шаг вперед.

— Я убью его. Клянусь, что убью! — закричал бандит.

Еще один шаг.

— А почему меня должно это заботить? — спросила миссис Фарго. — Я брошу пистолет, и ты просто меня застрелишь!

— Все пошло не так, как следовало. Я просто хочу выбраться отсюда живым. Не заставляй меня убивать его, — попросил Реджинальд.

Затем, немного помолчав, он заорал на Реми:

— У тебя есть пять секунд, а после ты вся будешь в его мозгах!

Женщина опустила оружие:

— Полегче, Реджинальд. Я тебе верю. Но если ты нас пристрелишь, Сэм уложит тебя, когда ты попытаешься подняться по лестнице. Ты не успеешь сделать и трех шагов, как станешь мертвее Элвиса.

Она увидела, как в глазах ее противника что-то мелькнуло.

— Заткнись и брось пистолет, — потребовал он.

— Пристрели его, быстро! — взмолился Антонио.

— Я кладу пистолет, — подчинилась Реджинальду Реми.

Она медленно опустилась на колени, не сводя взгляда с брата своего давнего врага. Как миссис Фарго и ожидала, в его глазах появилось торжествующее выражение, когда она положила пистолет на каменный пол и начала выпрямляться.

Реджинальд убрал пистолет от головы Антонио, направил его на Реми и победно осклабился:

— Ты, тупая курица…

Он даже не заметил, как вторая рука его противницы скользнула за спину и сжала пистолет Гуерреро: все его внимание было приковано к ее глазам и к той ее руке, которая положила на пол «беретту».

Ее выстрел с левой руки попал Реджинальду высоко в плечо, в паре дюймов от груди Антонио. Сила выстрела заставила бандита крутнуться, когда пуля раздробила ему лопатку. Касуэло бросился на него и начал бить — он был вне себя от ярости из-за гибели сестры. Пистолет Реджинальда упал, и Реми ринулась к нему, а мужчины вместе рухнули на пол. Миссис Фарго пинком отбросила пистолет за пределы досягаемости Реджинальда, и тут услышала голос Сэма с площадки:

— Реми, ты как там?

— Все нормально, Фарго! — крикнула она в ответ.

Передав свой автомат нетвердо стоящему на ногах, прислонившемуся к стене коридора Лазло, Сэм двинулся, чтобы прекратить драку. К тому времени, как он добрался до Антонио, тот прекратил избивать Реджинальда, который с остекленевшим взглядом вцепился в рубашку противника. Потом бандит уронил голову, потеряв сознание. Фарго посмотрел на него и кивнул сеньору Касуэло:

— Не похоже, чтобы в ближайшее время у нас из-за него были проблемы. Как вы?

— Он убил мою сестру! — яростно крикнул мексиканец.

— Мне жаль, Антонио. Правда жаль, — сказал Сэм. — Но нужно позволить разобраться с ним властям.

Словно выходя из транса, Касуэло посмотрел вниз, на избитое лицо Реджинальда, и выпустил его. Потом он медленно встал и поглядел на свои опухшие костяшки пальцев, словно прикидывая — не покончить ли ему с противником.

Фарго шагнул вперед.

— Так не годится, — сказал он. — Мне нужно, чтобы вы контролировали себя, если мы собираемся дожить до прибытия помощи. Возьмите себя в руки.

— Я просто потрясен, — ответил Антонио, медленно успокаиваясь. — Что там с бандитами из картеля?

— Я слышал, как подъехали две тяжелые машины. На месте бандитов я бы уже давно удрал. Чутье говорит мне, что они не захотят ввязаться в драку с теми, кто только что прибыл. — Сэм внимательно посмотрел на мексиканского коллегу: — Давайте на всякий случай вернемся по лестнице наверх. Охрана должна появиться здесь в любую минуту. Наверное, они уже направляются сюда с парковки, которая там, дальше по дороге.

Антонио оглядел пещеру, задержав взгляд на теле сестры.

Кемп, пошатываясь, вошел в пещеру и встал перед Марибелой, чтобы помочь ему прийти в себя.

Фарго наклонился, поднял револьвер мексиканца, сунул его в карман и взял Касуэло за руку:

— Пойдем. Поднимемся наверх, чтобы поприветствовать комитет по встрече.

Реми последовала за Сэмом и Антонио вверх по лестнице, но, поднимаясь по ступенькам, обернулась.

— Лазло? Тебе помочь? — позвала она.

Голос британца прозвенел от дверного проема:

— Не бойтесь, я сразу за вами!

На верху лестницы Фарго включил фонарик и, сжимая в правой руке пистолет, обвел дулом комнату… Приглядевшись, он вдруг замер на верхней ступеньке.

— Сэм, в чем дело? — приглушенным шепотом спросила Реми.

Ее муж некоторое время стоял без движения, а потом повернул голову и прошептал сквозь сжатые зубы:

— Янус. Он исчез.

45

— Исчез? — переспросила миссис Фарго.

— Он был здесь, когда я спустился за тобой. Наверное, или пришел в себя, или просто притворялся, выжидая шанса сбежать, — предположил ее супруг.

— Вы должны его поймать. Не может все это сойти ему с рук! — прорычал Антонио.

— Я уже и сам об этом подумал, — кивнул Фарго. — Я иду за ним.

Реми шагнула к нему с лестницы:

— Сэм, ты уверен? Там залегло много вооруженных людей…

— Он не сбежит, — покачал головой американец. — Насколько я его знаю, меньше всего ему нужна перестрелка. Это не в его стиле.

— А если ты ошибаешься? — попыталась отговорить его женщина.

Муж протянул ей «беретту» и вынул револьвер из кармана убитого охранника:

— Вот еще оружие. Если кто-то появится — не считая меня и полиции, — начинай стрелять без передышки.

— Ты не ответил на мой вопрос! — запротестовала Реми еще сильнее.

— Я рискну.

Сэм выключил фонарик и двинулся к входу в храм. Он помедлил, пытаясь ощутить что-нибудь угрожающее, а потом метнулся наружу и прокатился по примятой траве в ожидании, что вокруг него по земле застучат пули…

Ничего.

Мужчина осмотрелся и заметил, что снаружи куда светлее, чем он думал. Никого не увидев, он задумался, какое же направление для бегства выбрал англичанин.

Без сомнения, Янус никогда не избрал бы прогулку в руки своих противников. Поэтому Сэм двинулся прочь от храма, глядя под ноги, и нашел мертвого стрелка. Кобура на его поясе была открыта и пуста — подтверждение того, что Бенедикт теперь вооружен. Ступая как можно мягче и стараясь ни звуком не предупредить Януса о том, что его преследуют, Фарго двинулся по едва заметному следу, который оставили боевики, когда шли к храму.

Под утесом, до которого было не больше десяти ярдов, колотились о берег волны, и Сэм чуял в воздухе запах соли. Он углубился в кусты, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться, — на тот случай, если Янус ломится сквозь заросли наобум, как раненый бык. Но был слышен только шум прибоя.

Американец пробирался между обвитыми ползучими растениями деревьями, сквозь все более густые кусты. В конце концов, заросли закончились маленькой полукруглой поляной, которая обрывалась у каменистых утесов, высоко над размеренно бьющим прибоем. В жутковатом свете луны Сэм слишком поздно заметил впереди Бенедикта.

Тот стоял лицом к Фарго, целясь ему в голову из пистолета — их разделяли каких-то тридцать футов. Мышь превратилась в кота.

В мгновение ока Сэм вскинул револьвер:

— Все кончено, Янус. Бросай оружие.

— Я так не думаю, — с натянутой улыбкой отозвался миллионер. — Здесь имеет место ситуация, которую уместно назвать мексиканским тупиком.[45]

— Называй, как хочешь, — сказал американец, — тебе все равно придется заплатить за убийство невинных людей.

— Я никогда никого не убивал.

Голос Януса был ясным, тон — холодным.

— Лжец, — отозвался Фарго.

Его противник пожал плечами:

— Думай, как хочешь. На моих руках нет крови.

— Может, лично ты никого и не убивал, но ты виновен в том, что здесь тянется длинный след мертвых тел.

— Я тут ни при чем, старина. Правда. Я не контролировал ситуацию — к сожалению, мой мексиканский партнер взял дело в свои руки. Как я уже сказал, местные ведут дела по-другому. Они бесчувственные. К крайнему моему сожалению.

— Ты мог бы это остановить! — выплюнул Сэм.

Бенедикт покачал головой:

— Нет, не мог. Мое положение было шатким из-за ложного шага моего брата. Я сам точно так же мог расстаться с жизнью. Боюсь, моему влиянию есть предел. Это не моих рук дело, но тут уж ничего не попишешь.

Со стороны моря донесся отдаленный шум летящего вертолета. Мужчины замолчали, а звук стал усиливаться: свет прожектора прорезал мрак, высветив их силуэты.

— Мексиканские власти, — сказал Фарго. — Надеюсь, ты будешь наслаждаться поездкой в тюрьму.

К его удивлению, Янус злорадно рассмеялся:

— Да, я буду наслаждаться поездкой, но она не закончится в мексиканской тюрьме! Это будет поездка на мою яхту, которая ждет в международных водах.

Эта самоуверенная реплика рассердила Сэма, но, заметив, что вертолет ярко-голубой, а не военный цвета хаки, он понял, что его враг не блефует.

— Я могу пристрелить тебя прежде, чем ты окажешься на борту, — предупредил американец.

Янус молча уставился на него, а потом бросил пистолет, пожал плечами и медленно повернулся к вертолету, встав спиной к Фарго. Вертолет приземлился, и из него выпрыгнули двое вооруженных людей, направив оружие на американца.

Тот продолжал целиться в англичанина, хотя преимущество было не на его стороне.

— Однажды ты заплатишь за свои преступления, — пообещал Сэм.

Янус пошел к вертолету. Уже у самой дверцы он остановился, повернулся к оставшемуся позади противнику и крикнул сквозь шум лопастей:

— Как я уже сказал, я не убиваю! Даже тебя, Сэм Фарго!

— По крайней мере, ты не получил «Око Небес»! — огрызнулся в ответ кладоискатель.

— Верно! — согласился Бенедикт, с трудом перекрикивая стрекот пропеллера. — Но настанут другие времена, когда сокровище сведет нас вместе!

Он повернулся и забрался в вертолет. Сэм стоял, замерев на месте и наблюдая, как голубой аппарат поднимается с поляны и разворачивается над утесами к морю.

— Да, — негромко сказал он себе, — настанут другие времена.

Затем Фарго опустил револьвер, следя за тем, как темнеющий вертолет исчезает в ночи, оставив его одного на обрыве. Ветер трепал его одежду, когда он медленно пошел обратно к храму.

Когда он дошагал до входа, Реми выбежала оттуда и обняла его. Сэм тоже долго не разжимал объятий, а потом отодвинулся.

— Он ушел, — развел мужчина руками.

В глазах его жены появилось недоумение:

— Он спасся? Как?

— Я его отпустил. Я не смог выстрелить в спину безоружному человеку. Даже Бенедикту.

И Фарго кратко объяснил, как все произошло.

Реми забрала у него револьвер, вгляделась в оружие в лунном свете, а затем открыла барабан и снова посмотрела на мужа:

— И слава богу, что ты не стал стрелять. У тебя закончились патроны.

46

Сэм и Реми наблюдали, как тяжело вооруженные солдаты оцепили храм. Четыре медика подошли к Фарго, и Реми показала им на Лазло, который сидел, прислонившись к стене. Двое врачей отправились за носилками, а еще двое последовали за Антонио вниз по лестнице, к Реджинальду.

Сэм подошел к Кемпу, и тот протянул ему дрожащую руку.

— Не пытайся разговаривать. О тебе позаботятся, — сказал Фарго.

Но британец сделал знак, чтобы тот наклонился ниже. Сэм переглянулся с медиками, и те, пожав плечами, выпрямились — первая помощь раненому была уже оказана. Фарго опустился рядом с ним на колени и мрачно улыбнулся:

— Побереги силы, друг мой. Они тебе понадобятся.

Внезапно из храма выбежал встревоженный Антонио.

— В чем дело? — взглянув на него, спросила Реми.

— «Око Небес». Камень исчез, — прошептал мексиканец, глядя на дюжину солдат, столпившихся в храме. — Это катастрофа!

Лазло кашлянул и вздрогнул.

— Моя… куртка, — сказал он, повернув голову в ту сторону, куда один из людей положил его окровавленную ветровку.

— Тебе холодно? — забеспокоился Сэм.

— Нет. Камень… в одном из карманов.

— Что?!

Фарго схватил куртку, почувствовал, какая она тяжелая, и вытащил камень.

— Я подумал… может быть, лучше… устранить источник искушения… если мы ожидаем здесь… целую толпу, — сказал Кемп и закрыл глаза, утомленный потребовавшимися для разговора усилиями.

Супруги Фарго переглянулись, и Сэм протянул камень Касуэло, который благоговейно взял его в руки.

— Осторожнее, Антонио. Под вашей охраной важная часть истории, — предупредил его американец.

Мексиканский археолог кивнул. Он пристально смотрел на драгоценный камень, и в глазах его отражались противоречивые чувства. Держа в руках сокровище тольтеков, он в первую очередь вспоминал о сестре.

Семь часов спустя, после операции, которая заняла два часа, Лазло пришел в сознание в военном госпитале в Веракрусе. Прогнозы медиков были хорошими: он почти наверняка выздоровеет и сможет похвалиться сморщенным шрамом в виде полумесяца.

Сэм и Реми приблизились к его кровати, и Кемп открыл глаза. После бесчисленных влитых в него пакетов крови и плазмы цвет лица у него все еще был бледно-зеленым. Ученый откашлялся и попытался заговорить, но Сэм покачал головой:

— Не надо. Мы вернемся завтра. Просто хотели побыть тут, пока ты не придешь в себя. Похоже, ты снова одурачил старуху с косой. — С этими словами он повернулся к жене: — У этого парня девять жизней!

— Я… — начал было британец слабым голосом, но Фарго снова остановил его:

— Не напрягайся. Сейчас ничего не надо обсуждать. Мы просто хотели, чтобы ты знал, что мы здесь ради тебя и будем неподалеку. Отдыхай, а завтра мы вернемся, хорошо?

Лазло ухитрился слабо кивнуть, после чего закрыл глаза и задремал.

Место вокруг храма было оцеплено: там был разбит небольшой военный лагерь, перекрывший дорогу.

Сэм и Реми показали свои паспорта, и, после того, как капрал с каменным лицом сверил их удостоверения со списком и связался с начальством по рации, чтобы получить одобрение, им разрешили проехать на территорию храма. Еще один солдат велел супругам припарковаться там, где было полно военных машин. Тропа в двести ярдов, которая вела к храму, теперь превратилась в грунтовую дорогу: ее расчистили и расширили, чтобы доставить туда оборудование и людей. Через каждую дюжину ярдов вдоль дороги стояли вооруженные солдаты, и Сэм с Реми видели, насколько серьезно они относятся к охранным мерам предосторожности.

Фарго подошли к тому, что лишь несколько часов назад было земляным холмом. Теперь это место напоминало муравейник — рабочие ползали по нему и под внимательным надзором Антонио Касуэло счищали грязь. Неподалеку разбили большую палатку и растянули на четырех брусьях брезентовый навес, под которым специалисты устанавливали оборудование рядом с размеренно гудящим генератором.

— Антонио, вы вообще спали? — спросила Реми, когда они с мужем подошли к храму.

— Несколько часов, — ответил мексиканец. — Но я прекрасно знал, что много поспать мне не удастся, ведь здесь меня ждала работа. Как видите, мы расчищаем храм снаружи, а другая команда работает внутри. Пройдет немало времени, чтобы все каталогизировать…

— А где «Око Небес»? — поинтересовалась миссис Фарго.

— Оно под охраной, в безопасности — на военной базе, пока мы не сможем переправить его самолетом в Мехико.

— Как долго вы планируете здесь пробыть? — спросил Сэм.

— По меньшей мере, неделю. Некоторое время я буду разъезжать между этим местом и Теотиуаканом. Обе находки фундаментальны, за что мексиканский народ перед вами в неоплатном долгу.

— Наша работа сама по себе — вознаграждение, Антонио, — сказала Реми, и ее муж согласно кивнул.

Касуэло показал на место рядом с плоской крышей храма, которое было расчищено, и что-то крикнул работавшим там людям по-испански, после чего снова переключился на гостей:

— Как Лазло?

— Он поправится, — заверил Фарго мексиканца.

— А слышали вы что-нибудь о Реджинальде?

— Он под арестом, и его лечат в том же госпитале. Состояние серьезное: он потерял много крови, но выживет, — сказал Сэм.

— Я хочу поговорить с вами кое о чем. Мне неудобно спрашивать, но я должен сделать это ради моих родителей, — попросил Касуэло. — Есть ли возможность не включать в официальный рапорт то, что Марибела спуталась с Бенедиктом?

Его собеседники чуть улыбнулись.

— Мы уже это обсуждали. Что касается нас — она умерла, исполняя свой долг, — заявил Сэм.

— Какой смысл в том, чтобы порочить ее память? — добавила Реми.

— Спасибо вам. Нет слов, чтобы выразить мою благодарность, — вздохнул их коллега.

— Мы оба очень сожалеем о том, как все обернулось… О ее безвременной кончине, — проговорила миссис Фарго.

Антонио с отрешенным лицом посмотрел на сверкающую поверхность Мексиканского залива. Когда он снова взглянул на американцев, глаза его были влажными:

— Несмотря ни на что… она была моей сестрой.

Сэм кивнул, а Реми с трудом сглотнула.

— Я знаю, Антонио, — сказала она. — Я знаю.

47

Ла-Холья, Калифорния

Спустя четыре дня хорошенько выспавшиеся Сэм и Реми сидели на кухне своего дома, глядя на кобальтово-голубые воды Тихого океана, протянувшиеся к Японии. Сельма Вондраш принесла кофейник, чтобы сесть рядом со своей чашкой чая. Откашлявшись, она пристроилась напротив и внимательно посмотрела на обоих Фарго:

— Вы двое так загорели! Хорошо выглядите…

— Да, ленивые каникулы в Мексике, похоже, пошли нам на пользу, — согласился Сэм.

— Я бы сказала, что вы получили щедрую порцию волнующей жизни, Фарго, — заметила Сельма.

— О, знаешь, все было как обычно, — сказала Реми. — Пальба, убийцы из картеля, спрятанное сокровище… Все в порядке вещей.

Ее муж прихлебывал свой кофе, пока Вондраш сообщала им, какие новости произошли со времени их отъезда. Кендре наконец предложили работу ее мечты в калифорнийском университете в Сан-Диего, и она приступит на следующей неделе.

— Это замечательно, Сельма! — обрадовались супруги. — Спасибо еще раз за то, что ввела ее в нашу команду, чтобы помочь.

— Я знаю, ей здесь очень понравилось. И она ясно дала понять, что мы всегда можем позвонить ей, если понадобится, — рассказала их помощница.

— Это очень мило, — улыбнулась миссис Фарго.

— Она заглянет завтра, чтобы забрать остаток своих вещей и попрощаться, — добавила Вондраш.

— Хорошо. Я хочу поблагодарить ее лично, — решил Сэм.

— Да, и вы слышали? Антонио назначили новым главой ГИАиИ. Таких молодых руководителей там еще не было, — сказала Сельма.

— Он заслужил это. Он посвятил себя археологии и выстрадал эту должность, — сказала Реми. — Мы должны послать ему поздравление, дорогой.

— Конечно, — кивнул Сэм. Помолчав немного, он опять повернулся к Сельме: — Да, слушай, а могу я тоже сказать, что ты отлично выглядишь?

— Что ж, спасибо. Я и вправду чувствую себя почти на сто процентов, — не стала отрицать женщина. — Доктора показали мне два больших пальца. Они сказали, что мне все еще нужно проверяться, но процедуры и физиотерапия прошли успешно. Знаете, что я теперь делаю? Отбиваю чечетку! Так велел доктор. Он сказал что-то о том, что это поможет бедренным суставам.

Реми недоверчиво посмотрела на нее:

— Все это замечательно. Но — чечетка?..

— Как будто я сама не знаю, что это странно! Однако это и правда помогает. Но есть и плохие новости… — Она лукаво улыбнулась. — Мне снова по плечу мои обязанности, так что вы от меня не избавитесь.

— От лучшего исследователя на планете? — возразил Сэм. — Вряд ли кто-то захотел бы от такого избавиться!

Сельма порозовела и повернулась к окну, чтобы посмотреть на океан.

— А что насчет Бенедикта и его брата? — спросила она.

Фарго нахмурился:

— Реджинальд сейчас в заключении, ожидает суда. Наверное, однажды нам придется полететь обратно в Мексику и дать показания. Благодаря нашим свидетельствам и показаниям Антонио, его упрячут в тюрьму на всю оставшуюся жизнь.

— И у него нет шанса выкрутиться?

Сэм покачал головой:

— Ни малейшего. С ним был главный босс наркокартеля «Лос-Сетас» вместе со множеством убийц этого же картеля. Показания баллистики и отпечатки пальцев совпадают с таковыми пистолета Реджинальда и с пулей, убившей Марибелу. Нет, этого человека уже можно считать частью истории, хотя есть кое-какие опасения насчет того, что он может не дожить до вынесения приговора. Очевидно, деятели «Лос-Сетас» считают, что Реджинальд виноват в смерти Гуерреро, поэтому он сейчас сидит в одиночке ради собственной безопасности.

— А Янус? О нем вообще что-нибудь было слышно? — продолжала расспрашивать Вондраш.

— Мы подали против него иск, но чем все это закончится — неизвестно, потому что он исчез, — вздохнул ее собеседник. — Возбудить против него дело сложнее, чем против Реджинальда, ведь его нельзя обвинить в том, что он собственноручно нажимал на спусковой крючок, а единственный свидетель, который мог бы подтвердить его причастность, — это Гуерреро… Который теперь не говорит ни с кем, кроме дьявола.

— Но Янус был там. Вы можете об этом упомянуть, — сказала Сельма.

— Знаю. Но это сложно доказать. Если бы он до сих пор находился в Мексике, было бы проще, но поскольку его там нет…

— …то ему все может сойти с рук, — закончила Реми.

— У Антонио очень личный интерес к тому, чтобы ни один из убийц его сестры не ушел. Я бы поставил деньги на то, что он сделает все возможное, чтобы колеса правосудия крутились, — сказал ее муж.

Вондраш откинулась на спинку стула:

— Что ж, тогда ладно. Переворачивается еще одна страница в книге Фарго. Что дальше? Вы что-то решили насчет Лазло?

— Посмотрим. Он сказал, что собирается на некоторое время остаться в Мексике и помочь Антонио, но я подозреваю, что мы еще увидим его здесь, — ответил Сэм.

— Если он изменил свое поведение, это может быть интересно, — протянула Сельма.

— Обычно пуля очень сильно меняет поведение человека. Думаю, он на верном пути, — заметил Фарго.

Его помощница прищурилась, а потом улыбнулась:

— Ну, как и во всем другом, время покажет…

48

Сорок пять дней спустя, Мехико, Мексика

Национальный музей антропологии был увешан красочными плакатами, возвещающими о новой выставке, посвященной наследию тольтеков. На баннерах был изображен драгоценный камень «Око Небес», которому со времени его открытия была отведена главная роль в бесчисленных статьях и телевизионных спецвыпусках. Неоспоримое присутствие викингов на Североамериканском континенте в пору расцвета тольтеков было теперь установлено как исторический факт, и драгоценность свидетельствовала о пересечении двух культур.

Высокопоставленные лица из правительства смешались со сливками светского общества Мехико на «событии сезона», как его описывали в прессе. Оркестр из шестнадцати мариачи играл любимые мелодии во внутреннем дворе, официанты с подносами блуждали в толпе, предлагая закуски и освежающие напитки.

Сэм, Реми и Антонио прихлебывали шампанское у входа в зал, где возле двери стояли два суровых вооруженных охранника. Лазло тоже был здесь, с содовой в руке — он переминался с ноги на ноги, глядя на толпу.

— Ты неплохо приоделся, надо отдать тебе должное, — поддразнила его миссис Фарго.

Кемп непрерывно теребил галстук-бабочку своего смокинга с тех пор, как они сюда прибыли.

— Это все часть моего злобного плана по захвату страны, знаешь ли, — подмигнув ей, сказал британец. — Но ты, дорогая, предмет зависти каждого здешнего мужчины.

Вышитое бисером шифоновое платье Реми от Каролины Эрреры переливалось в отблесках наружного света. А улыбка любующегося ею Сэма стоила тысячи слов.

— Этот ваш друг был неоценим на раскопках. Я даже думаю, он выучил несколько слов на испанском, — поделился Антонио с супругами, улыбаясь.

— Я рад видеть, что ты полностью поправился… Хотя я никогда не верил, что пуля может надолго задержать тебя в больнице, — сказал Кемпу Фарго.

— Бешеные псы и тому подобное… И — да, я чувствую себя тип-топ! — довольно усмехнулся тот. — Хотя я бы никому не посоветовал такое пережить — когда в тебя стреляют.

— Как говорится, все хорошо, что хорошо кончается, — сказала Реми и подняла бокал с шампанским в тосте.

Потом лицо Антонио стало серьезным:

— Полагаю, вы слышали о Реджинальде?

— Нет. Только не говорите, что он сбежал! — насторожился Сэм.

— Его убили вчера во время беспорядков в тюрьме, — рассказал мексиканец. — Это дело все еще расследуется, но мои источники говорят, что там случился небольшой бунт, который организовали как прикрытие, чтобы несколько мордоворотов из картеля «Лос-Сетас» могли свершить возмездие. И очевидно, что возмездие это было зверским.

Реми покачала головой:

— Поднявший меч…

— Нельзя сказать, что мир осиротел, — проворчал Лазло. Антонио молча кивнул.

— А о Янусе есть какие-нибудь известия? — спросил, в свою очередь, Фарго.

Касуэло покачал головой:

— Нет. Он словно испарился. В Мексике выписан ордер на его арест, но его трудно привести в исполнение за пределами нашей страны. Янус не был осужден за какие-либо преступления, поэтому люди идут на сотрудничество против человека с таким богатством и властью… мягко говоря, нехотя.

Оркестр перестал играть, элегантно одетая женщина приблизилась к микрофону и что-то объявила по-испански. Когда она закончила говорить, Антонио шепотом коротко перевел ее речь на английский:

— Через две минуты откроют двери и, впервые в истории «Око Небес» будет показано всем мексиканцам, которые захотят его увидеть. Это волнующий момент. И я надеюсь, — добавил он уже от себя, — что вы не возражаете против того, чтобы сказать несколько слов и провести короткую фотосессию с драгоценным камнем. Об этом трубили все газеты.

— А это обязательно? — спросил Сэм.

— Боюсь, что так. Все это часть торжественной церемонии, — сказал Касуэло.

— А Лазло не может нас заменить? Он куда более убедительный оратор, и к тому же он раздобыл смокинг и все остальное, — заметил Фарго.

— Ты и сам выглядишь отъявленным щеголем, старина, — возразил Кемп, глядя на темно-синий шелковый костюм Сэма от Канали. — Так что тебе не отвертеться. Это неотъемлемая часть пребывания в роли археологической рок-звезды.

Американец пожал плечами и улыбнулся жене:

— Что ж, Реми, похоже, пора нам покрасоваться в нашем барахле.

Миссис Фарго подмигнула Лазло и повернулась к мужу. Тот выжидающе смотрел на нее. Глаза Реми засветились озорством, она подалась к нему, приподнялась на цыпочки, так что губы ее оказались в паре дюймов от его уха, и прошептала:

— Ко-ко-ко!

49

Два года спустя. Монреаль, Канада

Драккар покоился на деревянных клиньях ручной работы, которые удерживали его прямо. Киль его был удивительно крепким, несмотря на свой тысячелетний возраст. Умело размещенные лампы освещали судно, любовно отреставрированное командой специалистов, работавшей без устали, часто сутки напролет.

Представители прессы ходили по недавно построенному помещению — пристройке к музею, спроектированному специально для этого корабля, и фотографировали его внушительный корпус и артефакты, выставленные в освещенных витринах вдоль стен, а посетители праздничной выставки вполголоса переговаривались.

Доктор Дженнингс пробрался через толпу к супругам Фарго. Его сопровождал высокий загорелый человек в хорошо сшитом смокинге от Армани. Лицо этого мужчины расплылось в широкой улыбке, когда он пожал руку Сэму и расцеловал Реми в обе щеки. Это был их старый друг Уоррен Лэш: он провел месяцы, помогая в проекте реставрации корабля, а теперь прилетел, чтобы встретиться с ними.

Доктор Дженнингс, Лэш и оба Фарго медленно обошли впечатляющий корабль, восхищаясь тем, с какой тщательностью ему вернули былое великолепие.

— Он воистину удивителен, — сказала Реми, глядя снизу вверх на голову злобного дракона на носу. — Вы проделали изумительную работу. Это потрясающее достижение.

— Даже щиты выглядят так, будто они в идеальном состоянии. Браво! И вправду — браво! — вторил ей Сэм.

Доктор Дженнингс улыбнулся:

— К счастью, у нас имелись неограниченные ресурсы, благодаря щедрому пожертвованию от анонимной филантропической организации, поэтому мы смогли должным образом доставить сюда корабль неповрежденным и сделать все по высшему разряду. — Он повернулся к Лэшу и добавил: — Мы не смогли бы этого сделать, если бы Уоррен не оказывал нам все время важное содействие. Он был нашим ангелом-хранителем.

— Боюсь, Дженнингс склонен преувеличивать, — сказал Уоррен.

— Нет, не думаю, что он преувеличивает. И витрины с артефактами воистину впечатляют, — возразил Сэм. — Эта выставка должна быть драгоценным камнем в короне музея.

— Да. У нас уже попросили разрешения из музеев Парижа и Нью-Йорка одолжить небольшие предметы, чтобы выставить их в ближайшие годы. Но, откровенно говоря — и, может быть, я сентиментален, — я просто не могу себе представить, как выпущу любой из них из поля зрения, — вздохнул Лэш.

— Мне знакомо это чувство, — понимающе закивала Реми. — В каждой находке вы оставляете маленькую часть себя самого.

Приблизившийся к ним официант слегка поклонился:

— Мистер Фарго?

Сэм кивнул:

— Это я, каюсь.

— У меня есть для вас записка, сэр, — сказал официант, протягивая ему конверт кремового цвета.

— Записка? — озадаченно переспросил американец. — От кого?

— Джентльмен, который вручил ее, не назвал своего имени. Он просто сказал, что вы должны извинить его за то, что он не может остаться.

— Джентльмен? Как он выглядел? — заинтересовался Фарго.

— Высокий, очень утонченный, с седыми волосами, — описал официант незнакомца.

Сэм сделал несколько шагов в сторону, повернулся к своим собеседникам спиной и открыл конверт. Он прочитал короткую записку и вновь присоединился к остальным, слегка нахмурившись.

Реми присмотрелась к нему:

— В чем дело, дорогой? У тебя такой вид, будто кто-то украл твой велосипед!

Фарго вздохнул и протянул ей записку:

— Это от старого друга.

Его жена негромко прочитала вслух:

— «Предвкушаю нашу следующую встречу. Наслаждайтесь перемирием. Оно не продлится долго». Подпись — Янус Бенедикт.

Она посмотрела на Сэма:

— Судя по твоему виду, он тебя достал.

— Когда у меня будет возможность, я пошлю ему такой ответ, который выжжет ему глаза!

Сэм обвел взглядом толпу — кругом были женщины в красочных модных платьях и мужчины в черных смокингах, похожие на полк элитных войск в форме, — но Бенедикта нигде не было видно.

— Боюсь, он уже ушел, — процедил американец сквозь зубы.

— Когда мы с ним встретимся в следующий раз, он не будет таким снисходительным, — саркастически отозвалась Реми.

Ее супруг кивнул:

— Да, когда выяснит, что наша следующая экспедиция будет посвящена поискам Ковчега Завета.

Женщина широко распахнула глаза:

— Ты забыл мне об этом сказать, да?

Сэм засмеялся:

— Надеюсь, Бенедикт среагирует точно так же!

— Дай-ка я догадаюсь! Это еще одна из твоих хитрых уловок, чтобы сбить волка со следа.

— Да. Наш друг, ворующий артефакты, терпеть не может разочаровываться.

— Ты же понимаешь, конечно, что суешь палку в осиное гнездо?

— Понимаю.

— Так где мы будем, когда Янус попытается нас найти?

Фарго ухмыльнулся:

— Будем нежиться на солнышке и плавать в тропической лагуне в Тихом океане, разыскивая нити, ведущие к древним руинам потерянной цивилизации на Соломоновых островах.

Реми, игнорируя то, что в комнате было полно людей, обхватила супруга за шею, с улыбающимися глазами притянула его к себе и поцеловала:

— Скажу одно, Сэм Фарго, — ты знаешь, как найти подход к женщине!

Примечания

1

Лабрадорское море — область Атлантического океана между полуостровом Лабрадор, островом Ньюфаундленд и Гренландией.

2

Декомпрессионные таблицы, или таблицы погружения, помогают рассчитывать режим погружения. По глубинам и времени, проведенному на них, вычисляется глубина и продолжительность декомпрессионных остановок (паузы во всплытии на поверхность продолжительностью в 3–5 минут на глубине от 4 до 6 метров), во избежание кессонной болезни.

3

«Сам-себе-перевозчик» (U Haul International, Inc) — фирма проката прицепов и грузовиков.

4

Икалуит — город в Канаде.

5

«Кандальники» (военный жаргон) — технический состав ВВС, технари.

6

ЦСБ — Центральная служба безопасности (Central Security Service, CSS) — спецслужба США, подведомственная министерству обороны США, созданная в 1971 году директивой президента для обеспечения взаимодействия между Агентством национальной безопасности (NSA) и Криптографической службой (SCE) вооруженных сил США в области радиоэлектронной разведки.

7

Регистр Ллойда — алфавитный перечень всех коммерческих судов мира водоизмещением более 100 тонн, отнесенных к различным категориям в соответствии с их мореходными качествами. Публикуется в Лондоне.

8

«Ромео и Джульетта» — одна из самых знаменитых в мире марок кубинских сигар, создана в XIX веке. Числилась среди любимых марок Уинстона Черчилля.

9

«Гленфиддих» — бренд элитного шотландского виски.

10

Тим Госс — руководитель конструкторской группы «Макларен рейсинг», разработавшей гоночный автомобиль «Макларен МР4-29» для участия в «Формуле-1».

11

Брускетта — средиземноморская закуска из хлеба и овощей.

12

Лимончелло — итальянский лимонный ликер.

13

Abierto — открыто (исп.).

14

Физическая антропология изучает происхождение и эволюцию физической организации человека.

15

Канкун — крупный курортный город в Мексике, полуостров Юкатан.

16

Согласно распространенному в Кастилии и Португалии поверью, во время нашествия арабов семь благочестивых епископов, спасаясь от завоевателей, добрались в Атлантическом океане до острова, где основали семь поселений. Молва трубила о несметных сокровищах этих городов, и начиная с XVI века многие старались отыскать эти города, но напрасно.

17

Perdon — извините (исп.).

18

Папа Хэм — прозвище Хэмингуэя.

19

Dos mojitos, por favor — два мохито, пожалуйста (исп.).

20

Bueno — здесь: да все в порядке (исп.).

21

«Cigarette Racing Marauder» («Сигаретный мародер») — скоростной гоночный катер, совместное производство компаний «Мерседес» и «Cigarette».

22

Миконос — остров в центральной части Эгейского моря.

23

«Пруд» — ироническое обозначение Атлантического океана. Выражение «по ту сторону пруда» обычно используется при сопоставлении Европы и Америки.

24

Золотой Треугольник — центральная часть города Питтсбурга (штат Пенсильвания) близ слияния рек Аллегейни и Мононгахила; район отелей, магазинов, театров и парков.

25

В Лаосе есть единственная пивоварня «Lao Brewery Company», ее доля рынка составляет 99 %. Тамошнее пиво потребляется не только в Лаосе, но и импортируется в другие страны, в том числе в Америку и Японию.

26

В мексиканском городе Чолула находится крупнейшая в Западном полушарии пирамида. Она вовсе не была уничтожена, хотя испанцы, по обыкновению, разграбили тамошние ценности.

27

Хуэвос-ранчерос (исп. huevos rancheros) — мексиканская яичница с овощами и специями.

28

Дождь в Сиэтле идет так часто, что среди его неофициальных названий значится «Город дождей».

29

Науатль — язык ацтеков.

30

Имеется в виду поговорка: «Когда бог закрывает дверь, он открывает окно».

31

Мариачи (марьячис) — жанр мексиканской народной музыки и музыканты, которые работают в этом жанре, играя на гитаре, виоле, скрипке, трубе, иногда на арфе. Часто выступают на улицах.

32

«Счастливый час» — время, когда алкогольные напитки в баре продаются со скидкой.

33

Без проблем, шеф (исп.).

34

Энчиладас — блюдо мексиканской кухни, кукурузные лепешки с острой мясной начинкой.

35

«Ивел» Книвел — знаменитый американский трюкач, прославившийся трюками на мотоцикле. В результате своего прыжка на мотоцикле через фонтаны Сизарс-Паласа в Лас-Вегасе в 1968 году он пролежал в коме 29 дней. Прыжок через каньон реки Снейк прошел неудачно из-за дефекта парашюта. В 1975 году Книвел перепрыгнул на мотоцикле через 13 двухэтажных автобусов в Лондоне, но, как и во время прыжка через фонтаны, получил травмы из-за неудачного приземления. За свою карьеру он сломал около 40 костей и получил в общей сложности 433 перелома.

36

Buenos dias — добрый день (исп.).

37

ГИАиИ — Государственный институт антропологии и истории в Мехико.

38

Hola! — Привет! (исп.)

39

САС (Special Air Service, SAS) — Специальная Воздушная Служба — элитное подразделение вооруженных сил Великобритании. Участвует в антитеррористических операциях и спецзаданиях.

40

«Все, что нас не убивает, делает нас сильнее». Фридрих Ницше.

41

Тескатлипока — один из трех главных богов индейцев Центральной Америки, бог ночи, покровитель разбойников, колдунов и жрецов.

42

Исла-Мухерес — остров в 13 км от побережья полуострова Юкатан (Мексика).

43

Тотонаки — индейский народ в Мексике, в настоящее время их насчитывается 175 тыс. человек.

44

Cabron — здесь: подонок (исп.).

45

Мексиканский тупик — сцена, в которой несколько героев одновременно направляют друг на друга оружие.

Content

Клайв Касслер, Рассел Блейк
«Око небес»

ПРОЛОГ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

Примечания