Арсенал-Коллекция, 2013 № 05 (11)

Арсенал-Коллекция, 2013 № 05 (11)

Научно-популярное издание

В оформлении обложки использован рисунок М. Быкова и 3D графика А. Чаплыгина

Роман ПОНОМАРЕНКО

Украинская бронетехника в Ираке в 2003-2005 годах

Украинские БТР-80 перед маршем из Кувейта в Ирак (Фото из коллекции Р. Туровца)

Одним из направлений внешней политики Украины является активное участие в операциях по поддержанию мира и безопасности в различных регионах мира. В этом смысле исследование иракской проблематики является чрезвычайно актуальным, как в контексте становления украинского государства на мировой арене, так и в контексте построения боеспособной украинской армии. Заметим, что официально война в Ираке продолжалась девять лет и закончилась 15 декабря 2011 года. Украина, вместе со многими другими странами, сделала определенный вклад в усилия по установлению мира в этой стране, выступив в качестве союзника США. Следует заметить, что пребывание украинского воинского контингента в Ираке в составе многонациональной Коалиции стабилизационных сил стало едва ли не единственной возможностью для молодых украинских вооруженных сил получить настоящий боевой опыт и испытать имеющиеся виды вооружений в боевых условиях.

Актуальность затронутой темы также подчеркивает давно идущая дискуссия о том, отвечает ли современным требованиям военная техника, которая осталась Украине в наследство от СССР и которая до сих пор находится на вооружении Вооруженных сил Украины (ВСУ).

Удивительно, но в украинской историографии практически отсутствуют специальные обобщения как «иракского опыта» вообще, так и опыта использования бронетехники украинским контингентом в частности, за исключением нескольких журнальных статей. Это подчеркивает важность дальнейших исследований в этом направлении. По избранной нами проблематике имеется лишь несколько статей в украинских военных журналах [1, 2]. Определенное внимание эксплуатации бронетехники в Ираке было уделено в официальной книге «Отчет о деятельности 5-й ОМБР в Республике Ирак». Однако, к сожалению, этот очень важный источник был издан лишь в двух экземплярах (что делает его практически недостижимым для исследователей), однако некоторые его фрагменты приведены на официальном сайте 5-й ОМБР [7, 8]. Полный список использованных автором источников и литературы приводится в конце работы.

Целью статьи является обобщение опыта использования бронетехники украинскими военнослужащими в ходе войны в Ираке, а также попытка выяснения, соответствует ли эта техника современным условиям. Также автор берет на себя смелость привести некоторые рекомендации относительно перспектив развития украинской бронетехники в будущем.

За помощь в работе над статьей и предоставленные ценные материалы автор выражает благодарность Юрию Денису и Роману Туровцу.

Итак, после призыва Совета безопасности ООН от 22 мая 2003 года к мировому сообществу поддержать акцию по стабилизации ситуации в Ираке правительство Украины решило принять активное участие в этом процессе. В июне 2003 года по приказу президента Украины Л.Д. Кучмы в рамках ВСУ была сформирована 5-я отдельная механизированная бригада (ОМБР), которая в августе 2003 года прибыла в Ирак. Украинцы входили в состав многонациональной дивизии «Центр- Юг», которая состояла из воинских контингентов 19 государств (неофициальное название этой дивизии было «Вавилонская башня») и контролировала пять иракских провинций - Кэрбэла, Бабил, Наджаф, Аль-Кудисъях и Васит. Командиром этой сборной дивизии был генерал-майор Войска Польского Анджей Тышкевич. Пребывание украинского воинского контингента в Ираке растянулось на 2,5 года.

БРДМ-2 украинской военной полиции (Фото из коллекции Р. Туровца)

БРДМ-2 готовятся к маршу (Фото из коллекции Р. Туровца)

Всего через «Иракскую миссию» в период с августа 2003- го по декабрь 2005 года прошли три отдельных механизированных бригады (5, 6 и 7-я) и одна тактическая группа (81-я) Вооруженных сил Украины. В среднем в Ираке одновременно находилось около 1600 украинских военных, благодаря этому контингент Украины был одним из самых многочисленных воинских контингентов в Коалиции стабилизационных сил. Стоит обратить внимание, что первичное формирование украинского контингента проходило при отсутствии должного разведывательно-информационного обеспечения и реальных оценок угроз, с которыми украинские военные могли столкнуться на территории Ирака. Уже в Ираке все это привело к определенным проблемам.

Вполне естественно, что экипировка и вооружение украинских военнослужащих были или исключительно отечественного (т.е. украинского) производства, или остались ВСУ в наследство от Советской армии. Основу парка бронетехники украинского контингента составляли колесные бронемашины БТР-80 и БРДМ-2.

В середине 2003 года предполагалось, что всего в Ирак будет отправлено:

• БТР-80 - 60 единиц;

• БРДМ-2 - 11 единиц;

• машины химической разведки на базе БТР-80 - 6 единиц;

• автомобили разных типов - 217 единиц [6, с.7].

Однако в дальнейшем количество машин БРДМ-2 было увеличено. Так, в 5-й отдельной механизированной бригаде использовалось 26 машин БРДМ-2 - 14 единиц находилось в управлении бригады (в штабной роте и взводе военной полиции) и по 6 единиц было в 51-м и 52-м батальонах [8].

Кроме того, украинцами в Ираке также использовалось несколько единиц радиостанций Р-145БМ на базе БТР-60.

Необходимо подчеркнуть, что украинские военные были не единственными, кто использовал в Ираке советские БТР-80 и БРДМ-2. Например, БТР-80 также использовался венгерским контингентом (12 единиц), а румынский был оснащен бронетранспортерами ТАБ-77 на базе БТР-70 и В-33 на базе БТР-80.

Бронемашинами БРДМ-2 были оснащены польский (модифицированные версии - БРДМ-2 тип 96 «Шакал» и тип 97 «Дикий кот»), монгольский (восемь единиц) и болгарский (около полутора десятков) контингенты. Жителям Ирака эта техника также была хорошо знакома, поскольку находилась на вооружении армии Саддама Хусейна.

Возникает вопрос: почему же украинские военнослужащие не взяли в Ирак гусеничные боевые машины пехоты БМП-1 и БМП-2, которые также находятся на вооружении ВСУ? Дело в том, что по требованию американцев их союзники по Коалиции должны были задействовать только колесные бронемашины, но не гусеничные [10, р. 14]. Очевидно, что это требование было связано с тем, что колесные машины имеют большую скорость, меньше повреждают дорожное покрытие, значительно тише и легче в обслуживании.

Специфика военных операций в Ираке заключалась в том, что основной противник - исламские боевики - уклонялся от прямых столкновений на открытой местности и позиционных форм борьбы с войсками Коалиции. Напротив, они делали ставку на удары из засад и широкое применение минно-взрывных устройств, как правило, самодельных (СВУ).

Такой характер действий отразился на принципах применения бронетехники украинским контингентом. В условиях Ирака основной задачей бронетехники ВСУ стало патрулирование местности, обеспечение контроля над «украинским» участком ирано-иракской границы (длиной 142 километра), сопровождение конвоев и перевозка личного состава. Важной задачей для бронетехники также была охрана базовых лагерей и прочих важных объектов. Например, в 7-й ОМБР ежедневно для выполнения охранных задач и обороны базового лагеря «Дельта» (один из четырех базовых лагерей, где дислоцировались войска украинского контингента), включая внешнюю и внутреннюю зоны охраны и обороны, привлекалось до 20 единиц техники, из которых пять машин находилось в постоянном резерве. Кроме того, необходимо было уделить внимание и патрулированию районов вблизи лагерей, чтобы уменьшить вероятность потенциального нападения боевиков. Так, разведывательная рота 7-й ОМБР выполняла патрулирование на расстоянии 3-5 километров от внешнего периметра лагеря [5, с.29]. Что же касается охраны важных объектов, то как пример таких действий можно привести случай в городе Эс-Сувейра, где БТР-80 были применены при выполнении украинцами приказа обеспечить охрану местного банка, куда завезли большую сумму денег.

Итак, как же показала себя в Ираке, то есть фактически в боевых условиях, бронетехника, которая и сейчас составляет основу парка украинских вооруженных сил (и еще будет находиться на вооружении в перспективном будущем)?

БТР-80 выезжает на патрулирование. На машине отсутствует какая-либо дополнительная защита, так что можно сделать вывод, что украинцы прибыли в Ирак совсем недавно (Фото из коллекции Р. Туровца)

БРДМ-2 выезжает на шоссе, провинция Басит. На броне можно видеть закрепленные мешки с песком для дополнительной защиты против РПГ (Фото из коллекции Р. Туровца)

Обвешанный мешками с камнями БТР-80 идет во главе конвоя (Фото из коллекции Р. Туровца)

Разработанный еще в 1980-х годах для масштабного общевойскового боя, БТР-80 был наиболее «новым» образцом боевой техники, который украинцы использовали в Ираке. Он же был и самым мощным. Один из ветеранов украинского контингента сержант ВСУ Е. Ковалев вспоминал, как жители городка Эс-Сувейра сразу же прониклись почтением к украинским солдатам, когда два взвода на БТР-80 впервые вышли на патрулирование города. Этот БТР имеет неплохие скоростные характеристики, хорошие внедорожные качества и мощный дизельный двигатель. Это обусловило тактику применения этой машины. Быстро выяснилось, что для действий в арабских городах крупногабаритный БТР-80, имеющий ограниченный обзор для водителя, приспособлен мало. Сержант Ковалев отмечал, что за время патрулирования города Эс-Сувейра (а на патрулирование все время выезжали именно на БТР-80) все три водителя его взвода хотя бы по разу наехали на легковые машины гражданских иракцев [4]. Это, конечно же, приводило к определенным осложнениям в отношениях с местным населением.

Поэтому основным фронтом применения этих БТР стало сопровождение конвоев, патрулирование местности и базовых лагерей, доставка личного состава в район выполнения боевой задачи и огневая поддержка частей.

Сопровождение конвоев был чрезвычайно важной задачей. Следует заметить, что чем выше скорость бронетехники при передвижении, тем меньше вероятность попадания в нее из гранатомета или подрыва на фугасе. Средняя скорость колонны коалиционных сил достигала 100-110 км/ч [7], в то время как скорость украинских колонн была ограничена техническими качествами БТР-80 - украинские водители за пределами базовых лагерей придерживались скорости 70-90 км/ч [2, с. 40-43]. Если же в состав конвоя входила радиостанция Р-145БМ на базе БТР-60, то скорость колонны вообще снижалась до 60- 70 км/ч. Однако заметим, что с подобными трудностями столкнулись и другие участники Коалиции, имевшие на вооружении БТР-80 и их разновидности.

Что же касается БРДМ-2, то благодаря своим небольшим габаритам эта машина в основном использовалась для патрулирования и демонстрации присутствия на узких улицах арабских поселков: в этом смысле БРДМ-2 гораздо более удобна для выполнения боевых и полицейских задач в населенных пунктах. Другой задачей БРДМ-2 было сопровождение автомобилей должностных лиц украинской бригады, а также усиление охраны блокпостов, мостов, дамб и других важных объектов.

В Ираке украинская бронетехника подверглась очень интенсивной эксплуатации. Так, ежемесячный пробег БТР- 80 составил около 3000 километров, а БРДМ-2 - 1500. Такая усиленная эксплуатация быстро обнаружила широкий спектр их серьезных недостатков.

Следствием применения БРДМ-2 в условиях иракской жары, когда температура часто достигала +50 градусов по Цельсию, стало то, что карбюраторный бензиновый двигатель БРДМ-2 довольно быстро перегревался, вследствие чего водителю приходилось останавливаться и ожидать, пока двигатель остынет, иначе охлаждающая жидкость могла бы просто закипеть. Интересно, что именно этот фактор стал главной проблемой во время марша украинского контингента из зоны сосредоточения в Кувейте в Ирак, когда смешанные колонны «едва плелись», в том числе и из-за того, что часто были вынуждены ждать, когда же водитель БРДМ-2 охладит перегревшийся двигатель и машина снова сможет двигаться.

БТР-80 из состава 5-й ОМБР выезжает на патрулирование после проливного дождя (Фото из коллекции Р. Туровца)

БТР-80 с защитными решетками из состава 6-й ОМБР (Фото с сайта http://www.5ombr.net)

БТР-80, 5-я ОМБРВСУ. Обратите внимание на закрепленный на броне ящик с камнями (Фото из коллекции Р. Туровца)

Еще одним крупным недостатком БРДМ-2 стала его слабая устойчивость, особенно при движении по пересеченной местности. Это значительно влияло на маневровые и скоростные качества этой машины, а однажды даже привело к трагическим последствиям, когда при патрулировании базового лагеря «Дельта» один БРДМ-2 случайно попал в яму и перевернулся, при этом погиб украинский военнослужащий, который наблюдал за местностью, наполовину высунувшись из люка [2, с.40; 8]. После этого трагического случая машины БРДМ-2 были сняты с патрулирования базовых лагерей.

В отличие от БРДМ-2, БТР-80, в котором установлен V-образный восьмицилиндровый двигатель КамАЗ-7403 с жидкостным охлаждением, в условиях жаркого климата показал себя значительно лучше. Тем не менее, чтобы уменьшить нагрев, экипажи часто были вынуждены открывать люки моторного отсека во время езды.

Следует также отметить, что при эксплуатации БТР-80 в Ираке не возникало трудностей с обеспечением их горючим, поскольку вся техника Коалиции была дизельной.

Для всех типов украинских машин были характерны проблемы с резинотехническими изделиями. Прежде всего, это касается шин, которые очень быстро изнашивались - после трех-четырех месяцев интенсивной эксплуатации они становились «лысые». Более того, злую шутку с украинцами сыграло то, что часть их бронированной техники долгое время находилась на хранении. В результате во время марша из Кувейта в Ирак покрышки таких машин не выдерживали и быстро выходили из строя [2, с.43].

Вследствие этого с целью уменьшить износ шин на БТР-80 была организована проверка схождения колес, запрещено движение машин при пониженном давлении в колесах. По возможности также уменьшалась скорость движения. Однако полностью решить эту проблему не удалось. По официальным данным, только в 5-й ОМБР была проведена замена 109 шин КИ-80Н [7].

Кроме сложностей с шинами, частыми проблемами при использовании БТР-80 были случаи выхода из строя резинотехнических изделий (прокладки головок цилиндров, шланги и т.п.; на практике оказалось, что они не выдерживают никаких установленных сроков эксплуатации и быстро портятся), тормозной системы, электрооборудования, карданных валов и так далее.

Интенсивный износ покрышек также стал одним из самых болезненных вопросов и при эксплуатации БРДМ-2. За первые полгода применения в 5-й ОМБР была проведена замена 42 шин К-58 (пять единиц в результате подрыва или наезда на металлические предметы; 37 единиц в результате износа протектора). Другими частыми неполадками БРДМ были прогорания прокладок блоков головок цилиндров, выход из строя сцепления, карданных валов, электрооборудования, топливной и тормозной систем, износ резинотехнических изделий. Но больше всего отказывали бензонасосы вследствие выхода из строя мембран - причиной тому были паровые пробки, возникающие в результате интенсивного испарения топлива в условиях высокой температуры, которые растягивали разогретую резину. В результате двигатель теряет тягу, а то и просто выходит из строя.

Из всего этого следует, что шины и резинотехнические изделия на украинских боевых машинах оказались не рассчитанными на использование в условиях жаркого климата и на дорогах с жестким покрытием, или даже на обычном грунте (который в регионе Ближнего Востока нередко усеян мелкими камнями) и требуют усовершенствования.

«Генерал Грязь» бывает и в Ираке. БТР-80 из состава 5-й ОМБР. Хорошо видны закрепленные на броне ящики с камнями для защиты от РПГ(Фото из коллекции Р. Туровца)

Серьезной проблемой украинской бронетехники, которая в боевых условиях приобретает важнейшее значение, является игнорирование ее советскими конструкторами необходимости обеспечения элементарных условий для личного состава. Прежде всего это касается отсутствия в ней кондиционеров для охлаждения воздуха, что в условиях иракской жары, доставляло немалые сложности. Пребывание в середине раскаленного корпуса то ли БТР-80, то ли БРДМ-2 было серьезным испытанием как для экипажей, так и для воинов десанта. Конечно, можно сказать, что кондиционеры в украинской бронетехнике необходимы лишь в зонах с экстремально жарким климатом и для машин оперирующих в пределах Украины не нужны. Однако и в Украине летом часто бывает аномально жарко, поэтому обеспечение бронетехники системами кондиционирования воздуха создаст для экипажей более комфортные условия, что отразится на их боевых показателях.

Теперь перейдем к характеристике броневой защиты и вооружения БТР-80 и БРДМ-2.

Боевое применение этих машин в Ираке продемонстрировало, что броневая защита бронетехники СВУ не соответствует реалиям современного боя. Особенно это касается БРДМ, тонкая броня которых не обеспечивала желаемого уровня защиты при подрыве фугасных зарядов, а широкие борта, не имеющие антикумулятивной защиты, делают машину очень уязвимой от бокового попадания гранаты из гранатомета РПГ-7, который был наиболее распространенным оружием среди боевиков.

Заметим, что герметичный корпус бронетранспортера БТР- 80 сварен из стальных листов толщиной от 6 до 15 мм и усилен за счет специальной термической обработки и проката. Борта корпуса могут противостоять пулям калибра до 7,62 мм, а детали корпуса лобовой проекции - до 12,7 мм. Но, как оказалось, с коротких дистанций броня БТР-80 пробивается очередью бронебойных пуль калибра 7,62 мм [1, с.35]. Слабая бронированная защита БТР-80 наглядно проявилась во время нападения боевиков на украинский патруль 28 октября 2003 года, когда ранения получили семь украинских военнослужащих. После этого встал вопрос усиления защиты бронемашин от попаданий гранат из РПГ-7. Поскольку каких-то штатных средств для этого не было, то выход пришлось искать на месте - солдаты начали закреплять на бортах БТР ящики или мешки, набитые песком или мелкими камнями. Известный западный военный журналист К. Шульце, который находился в Ираке в конце 2003 года, был поражен видом проезжающих мимо него украинских БТР-80, обвешанных по бортам ящиками с песком. Он обратил внимание, что эти ящики даже закрывали амбразуры БТР-80, через которые экипаж и десант могли вести огонь из личного оружия [10, р.14]. Другой военный журналист, француз И. Дебуа, который приблизительно в это же время посетил украинский контингент и сделал несколько десятков фотографий, затем опубликованных в западной военной печати, с начала так и не смог определить, для чего эти ящики нужны, однако выдвинул справедливое предположение, что для усиления защиты корпуса [9, р.53].

Что же касается БРДМ-2, то конструкция этой машины не предусматривает закрепление по борту каких-либо ящиков, поэтому по периметру корпуса машины приспосабливались мешки с песком [9, р.54].

Понятно, что такие вынужденные «средства защиты» были очень ненадежными, поскольку подавляющая часть корпуса БТР и БРДМ все же оставалась беззащитной перед поражением из РПГ-7.

Со временем, учитывая американский опыт, когда для усиления защиты бронемашин «Страйкер» применялась так называемая «броня Слет», представляющая собой мощные металлические решетки по всему периметру машины, в 6-й отдельной механизированной бригаде для защиты БТР-80 от поражения кумулятивными гранатами стали применять навесные решетки. Сначала были проведены эксперименты с целью выявления оптимальной конструкции решеток, для чего изготовили несколько образцов из разного материала и с разными углами расположения металлических пластин. Испытуемые образцы были обстреляны из РПГ-7 с расстояния 50 метров под углом 90° к плоскости решетки (т.е. из положения максимально подходящего для поражения бронемашины).

«Хэмви» и БТР-80: совместные действия украинцев с союзниками по Коалиции (Фото из коллекции Р. Туровца)

Наилучшие показатели были у решеток, сваренных из листов автомобильных рессор, расположенных ребром к линии выстрела. Однако полностью надежного результата они не давали - кумулятивная струя все равно прожигала бронелист. Тогда между решеткой и листом расположили мешок с песком (толщина слоя песка составила около 25-30 см). Такой вариант уже обеспечивал стопроцентную защиту. Поскольку необходимого количества рессор для оборудования всей техники найти не удалось, то инженерами бригады были использованы металлические профили, которые использовались американцами в качестве столбцов для оборудования ограждений из колючей проволоки. Решетки крепились на БТР-80 с таким расчетом, чтобы обеспечить защиту бортов и промежутков между колесами машины (через которые может пролететь граната и поразить нижнюю часть корпуса) [7].

Кроме угрозы РПГ-7, при использовании БТР и БРДМ в Ираке наблюдалось увеличение опасности поражения техники противотанковыми или противопехотными минами, а также самодельными взрывными устройствами. Факты свидетельствуют, что в 85% наземных мин заряд тротилового эквивалента не превышает восьми килограммов. Мины и фугасы нажимного действия взрываются, как правило, под передними колесами. Перед передней частью днища БТР взрываются мины со штыревым взрывателем, а мины с пневматической системой - между первым и вторым колесами. При наезде БТР на противотанковую мину взрыв в основном происходит под третьим или четвертым колесом. Понятно, что анализ таких данных может служить основным требованием, на основании которого можно выбрать пути построения противоминной защиты бронемашин.

Отдельно следует сказать о вооружении украинской бронетехники. На БТР-80 и БРДМ-2 установлено одинаковые образцы пулеметов - это пулемет КПВТ калибра 14.5 мм (крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый) и спаренный пулемет КПТ калибра 7,62 мм (пулемет Калашникова танковый). Хотя в Ираке учебные стрельбы из БТР проводились еженедельно [3, с.25], украинцы также получили редкую возможность испытать это оружие в боевых условиях.

Как оказалось, пулемет КПВТ является очень ненадежным оружием, характеризуется задержками при стрельбе по самым разным причинам. Созданный как противотанковый пулемет, при ведении огня длинными очередями КПВТ довольно быстро перегревается, особенно когда температура воздуха слишком высокая. Проблему составляет и небольшой боезапас (в одной коробке 50 патронов, всего в машине 500 патронов), вследствие чего пулемет нужно часто и долго перезаряжать. Дошло до того, что во время первого боя в истории ВСУ, 6 апреля 2004 года в городе Эль-Кут, для перезарядки пулеметов БТРам приходилось уезжать в укрытие [2, с.43]. Все это делает данный пулемет малоприспособленным для ведения боя в городских условиях.

Со временем для усиления огневой мощи на башнях некоторых БТР-80 украинцы установили автоматические гранатометы АГС-17, которые могут вести эффективный огонь по большим площадям. Потенциально такой БТР может легко обеспечить огневую поддержку, однако поскольку эти гранатометы довольно высоко поднимались над корпусом, то это делало их полностью бесполезными в случае если бронетранспортер попадает под обстрел противника - в этом случае гранатомет и особенно его оператор оказались бы под прямым огнем, последствия которого нетрудно предсказать.

Анализ показывает, что к существующим недостаткам вооружения украинской бронетехники следует также отнести отсутствие электрических приводов для наведения пулеметов на цель в вертикальной и горизонтальной плоскостях. Оператор-наводчик украинских бронированных машин осуществляет повороты башни и наведения пулемета с помощью механических приводов, которые значительно уступают электрическим во времени и удобстве использования.

Во время ночных патрулирований украинцы столкнулись с проблемой отсутствия на БТР-80 дополнительных средств освещения местности. Вследствие этого на кожух КПВТ стали устанавливать прожектор, благодаря чему наводчик мог самостоятельно вести наблюдение, а при необходимости - подсветить цель, для ее более точного поражения огнем. Дополнительные прожекторы также были установлены на бортах бронетранспортера рядом с боковыми люками.

Опыт боевых действий в Ираке осветил еще несколько моментов относительно боевых качеств бронетехники ВСУ, учет которых важен для дальнейшего ее совершенствования. Например, оказалось, что башенному стрелку очень трудно одновременно совмещать функции ведения огня и наблюдения, как при действии на открытой местности, так и в бою в населенном пункте, не говоря уже о ситуации, когда машина попала в засаду. Другим «открытием» стало то, что в реальном бою практически невозможно вести прицельную стрельбу из штатного оружия через амбразуры БТР-80. Для этого десанту приходилось спешиваться или высовываться из БТР через люки [1,с.35].

Совместный патруль полицейской БРДМ-2 из состава 5-й ОМБР ВСУ с союзным «Хэмви» (Фото из коллекции Р. Туровца)

Еще одним недостатком БРДМ-2 оказалось отсутствие боковых или нижних люков для эвакуации экипажа в случае непредвиденной ситуации, причем неудобное расположение люков в верхней части корпуса делает невозможной безопасную эвакуацию под огнем противника.

Таким образом, можно сделать следующие выводы. Иракский опыт показал, что украинская бронетехника фактически является устаревшей, особенно по сравнению с техникой ведущих стран мира. Она имеет слабую броневую защиту, не очень надежное вооружение, средние ходовые качества и недостаточную техническую надежность. К тому же в ней отсутствуют элементарные условия для экипажей и десанта.

Последние годы в Украине идет дискуссия между сторонниками необходимости модифицировать бронетехнику старых типов, и теми, кто пытается доказать необходимость принятия на вооружение ВСУ новых образцов. Не принимая ни одну из сторон, заметим, что на 2010 год ВСУ имели на вооружении 395 БТР-80 (не считая БТРов этого «семейства» других модификаций; всего в ВСУ их насчитывается 1398 единиц) и более 600 БРДМ-2 [11, р .196]. Таким образом, эти машины составляют основу как парка колесных бронетранспортеров, так и парка разведывательных бронемашин ВСУ. На сегодняшний день альтернативы им нет.

Тот факт, что украинская армия широко использует устаревшие машины, совсем не добавляет оптимизма. Опыт современных войн в Ираке и Афганистане, конфликтов в других регионах свидетельствует, что наиболее распространенной угрозой для украинских миротворцев является дешевый, но эффективный гранатомет РПГ-7, стрелковое оружие (главным образом штурмовая винтовка АК-47), самодельные взрывные устройства, мины, переносные зенитные комплексы и начиненные взрывчаткой автомашины. Все это свидетельствует о том, что времена применения легкой бронетехники, даже в миротворческих миссиях в странах третьего мира, уже давно прошли и являются прямой угрозой для жизни украинских военнослужащих, и современная боеспособная армия требует совершенно других колесных бронемашин.

Понятно, что для полной замены парка бронетехники (или ее модернизации) нужны огромные средства. Однако надо подчеркнуть, что расплачиваться за задержку в этом процессе придется обычному украинскому солдату. Поэтому остается надежда, что важный опыт, который ВСУ, а также и армии других стран накопили в Ираке (и в Афганистане), будет максимально реализован в будущих образцах вооружения. Если же речь будет идти о модернизации существующих образцов, то надо в определенной степени учитывать практический опыт стран, которые уже прошли через этот путь, например Польши или Словакии, а также доработки украинских военных и инженеров.

На наш взгляд, при заказе новых образцов бронетехники для ВСУ необходимо учитывать, что современные колесные бронированные машины должны:

• иметь усиленную противоминную бронированную защиту, чтобы броня надежно защищала экипаж от взрывов мин и самодельных взрывных устройств. В этом смысле украинским инженерам частично следует учитывать опыт построения другими странами так называемых бронемашин МРАП (Mine Resistant Ambush Protected). Усиление защиты экипажа можно достичь путем вынесения вооружение в башню или установки на бронемашине дистанционно управляемого огневого модуля;

• обеспечивать надежную защиту от прямого поражения из противотанкового гранатомета. На наш взгляд, этого можно достичь путем установки дополнительной кумулятивной брони или дополнительных броневых экранов. Однако, говоря об усилении брони, следует также упомянуть, что это приводит к росту веса машины и негативно влияет на ее скоростные качества. В этом смысле изготовление корпуса из композиционных материалов является одним из перспективных направлений развития боевых машин. Это, на наш взгляд, позволит более чем на треть уменьшить боевую массу при эквивалентном уровне защищенности и повысить подвижность и живучесть машины;

• оснащаться современными навигационными системами;

• оборудоваться более надежным вооружением и системами прицеливания, с учетом современных разработок украинских оружейников;

• совершать длительные марши на высоких скоростях и иметь способность двигаться в условиях бездорожья;

• создание в машинах более или менее комфортных условий для экипажей и оборудования их кондиционерами - это позволит успешно эксплуатировать бронетехнику при различных климатических условиях.

К этому нужно добавить, что одновременно с обновлением парка бронетехники ВСУ необходимо создать надлежащие условия для подготовки экипажей, прежде всего водителей и операторов вооружения. Хорошо обученные экипажи в сочетании с современными броневыми машинами станут важным залогом боеспособности украинской армии.

Однако, к сожалению, на сегодняшний день перспективные разработки украинских оружейников так и остаются перспективными из-за нехватки финансирования. По нашему мнению, возможный путь улучшения финансирования оборонной отрасли лежит через производство новых, современных боевых машин на экспорт, тем более что образцы украинской бронетехники и вооружения традиционно пользуются спросом во многих небедных странах Азии. Полученные таким путем деньги можно вкладывать в модернизацию парка бронетехники ВСУ.

Таким образом, опыт иракской войны свидетельствует, что бронетехника, которая сейчас находится на вооружении ВСУ, не соответствует современным условиям и является морально устаревшей. Вместе с тем, находясь в Ираке, армия Украины получила огромный практический и теоретический опыт, который обязательно необходимо учитывать при построении современных вооруженных сил нашей страны.

В Ираке украинцам постоянно необходимо было находиться в состоянии полной боеготовности (Фото из коллекции Р. Туровца)

Литература и источники

■ Гэнчаров С. УкраТнська бронетехыка: Уроки 1раку, або чи доцтьно вклада™ бюджеты кошти в модерызафю БТР-70 та БТР-80? / Гончаров С. // Вмсько УкраТни, №5(95), 2008,-С.34-35.

■ Лубенец С. УкраТнська броня в 1раку / Лубенец С. // Атлантична панорама, № 1 (8), 2007. - С. 40-43.

■ Луник О. Миротворча мгая 5-Т окремо'Т мехаызовано'Т бригади УкраТни в республМ 1рак / Луник О. // Военна icropin, №4-6, 2004. - С.20-31.

■ Материалы интервью с участником боевых действий в Ираке Е. Ковалевым от 25 апреля 2011 р. (интервьюер - R Пономаренко) // Архив Пономаренко RO.

■ Попко С. Система охорони й оборони базових Ta6opiB украТ'нським миротворчим контингентом (за досвщом операци в республщ 1рак 2003-2006) / Попко С. // Военна icTopin, №6, 2009. - С.27-36.

■ ТимчукД. Украинцы в Ираке: миротворцы или оккупанты? / Тимчук Д. // Камуфляж, № 8 (август), 2003. - С.4-7.

■ Туровец Р Бронетранспортер БТР-80 в Ираке [Електронний ресурс]. - Доступ к источнику: http://www.5ombr.net/index.php/btr80.

■ Туровец Р. «Иракский патрульный» - боевая разведывательно-дозорная машина БРДМ-2 [Електронний ресурс]. - Доступ к источнику: http://www.5ombr.net/ index.php/brdm-2.

■ Debay Y. Multinational Division Central South / Debay Y. // Special Ops, Vol.5529, P.30-60.

■ Schulze C. Combined Joint Task Force 7 / Schulze C. // Special Ops, Vol.5529, P.3-19.

■ The Military Balance 2010. The annual assessment of global military capabilities and defence economics. - The International Institute for strategic studies, 2010. - 492 p.

БРДМ-2 украинской военной полиции (Фото из коллекции Р. Туровца)

В Ираке украинцам постоянно необходимо было находиться в состоянии полной боеготовности (Фото из коллекции Р. Туровца)

Пантелеймон ОМЕЛЯНЮК

«Скорпион» - самоходка для десанта

Авиадесантная самоходная артутановка М56 в музейной экспозиции

В 1948 г. в Форт-Монро состоялась конференция, на которой представители армии США обсуждали проблемы дальнейшего развития противотанковых средств и тактики их боевого применения. В частности, на основе анализа опыта боевого применения воздушно-десантных частей и соединений во Второй мировой войне был сделан вывод о необходимости создания эффективного противотанкового оружия для десантников - достаточно малогабаритного, чтобы обеспечить возможность десантирования с парашютом. По итогам совещания было рекомендовано разработать для воздушно- десантных войск два типа противотанковых орудий: 76-мм буксируемое и 90-мм самоходное. В апреле 1949 г. были разработаны тактико-технические требования к обеим системам, но вскоре от создания авиадесантной буксируемой противотанковой пушки отказались, сочтя её концептуально устаревшей. Самоходке же дали зеленый свет.

САУ М56 отличалась небольшими габаритами

Проектирование авиадесантного истребителя танков поручили фирме «Кадиллак Мотор Кар», входящей в концерн «Дженерал Моторе». Конструкция шасси самоходки базировалась на амфибийном гусеничном транспортере М76 «Оттер». Ограничения по габаритам не позволили снабдить машину хотя бы приличной рубкой, не говоря уж о крыше, - пришлось ограничиться небольшим орудийным щитом. Последний предназначался лишь для защиты экипажа от пороховых газов при выстреле, но не для защиты от вражеских пуль или осколков снарядов. Прототип, получивший индекс Т101, был готов в 1953 г. В 1955 г. машина успешно прошла войсковые испытания в Форт-Нокс, и её приняли на вооружение как М56 (официально М56 Gun Self-Propelled Anti-Tank - самоходное противотанковое орудие М56). Широко встречающееся наименование «Скорпион» являлось неофициальным, равно как и другое, менее распространенное, - «Спат» (от аббревиатуры SPAT - Self-Propelled Anti-Tank). Серийное производство M56 продолжалось до 1959 г., а его объем был относительно невелик - около 150 единиц.

Рабочее место механика-водителя М56

Наводчик располагал телескопическим прицелом М186 для стрельбы прямой наводкой

Полуавтоматический клиновой затвор пушки М54

Техническое описание САУ М56

САУ М56 является небронированной малогабаритной гусеничной боевой машиной, приспособленной для парашютного десантирования с самолетов С-123 «Провайдер» и С-119 «Флаинг Бокскар» (а также с более тяжелых военно-транспортных самолетов) и для перевозки вертолетами на внешней подвеске. Корпус - алюминиевый сварной. Длина машины составляет (без ствола пушки) 4,55 м, ширина - 2,57 м, высота (по щиту орудия) -2 м. Боевая масса М56 - 7144 кг. Экипаж состоит из 4 человек.

В передней части корпуса М56 находится моторно-трансмиссионное отделение с 6-цилиндровым оппозитным четырехтактным карбюраторным двигателем воздушного охлаждения «Континентал» AOI-402-5 мощностью 165 л.с. и механической коробкой передач «Аллисон» CD-150-4 (две передачи вперед и одна назад). Остальную часть корпуса занимает боевое отделение, совмещенное с отделением управления. В центре него на лафете М88 (представляющим собой тумбовую установку) смонтирована 90-мм пушка М54. Слева от орудия находится рабочее место механика-водителя (для него в щите орудия имеется застекленное окно со стеклоочистителем- «дворником»), справа - наводчика. За механиком-водителем размещается командир, а за наводчиком - заряжающий. Дальше в корму находится боеукпадка на 29 унитарных снарядов. Для удобства работы заряжающего в бою за боеукладкой имеется откидная ступенька.

Пушка М54 (разработанная на основе орудий М36 и М41, устанавливаемых на танках М47 и М48) имеет вертикальный угол наводки от -10° до +15°, горизонтальный - по 30° вправо и влево. Ствол пушки представляет собой моноблок с навинтным казенником и односекционным дульным тормозом. Затвор клиновой, полуавтоматический, вертикальный. Сверху на казенной части пушки крепятся два цилиндра гидравлических противооткатных устройств. Механизмы наведения пушки имеют ручные приводы, заряжание ручное. Орудие комплектуется телескопическим прицелом М186 с переменным увеличением.

Ассортимент применяемых боеприпасов достаточно широк - он включает все типы унитарных выстрелов для танковых пушек М36 и М41; допускается также применение 90-мм снарядов противотанковых пушек немецкой фирмы «Рейнметалл». В состав боекомплекта могут входить следующие типы боеприпасов:

• выстрел с бронебойно-трассирующим снарядом М82 с бронебойным наконечником и разрывным зарядом;

• выстрелы со сплошным бронебойно-трассирующим снарядом М318 (ТЗЗЕ7), М318А1 и М318А1С;

• выстрел с подкалиберным бронебойно-трассирующим снарядом М304 с высокой начальной скоростью;

• выстрелы с подкалиберным бронебойно-трассирующим снарядом М332 и М332А1;

• выстрелы с кумулятивным невращающимся (оперенным) снарядом М348 (Т108Е40) и М348А1 (Т108Е46);

• выстрел с кумулятивным невращающимся (оперенным) трассирующим снарядом М431 (Т300Е5);

• выстрел с осколочно-фугасной гранатой М71;

• выстрел с осколочно-трассирующей гранатой М91;

• выстрел с картечным снарядом М336;

• выстрел с осколочной гранатой М377, снаряженной стреловидными убойными элементами;

• выстрел с осколочно-трассирующей гранатой ХМ580Е1, снаряженной стреловидными убойными элементами;

• выстрелы с дымовым снарядом М313 и М313С.

Средства радиосвязи представлены УКВ радиостанцией AN/ VRC-10 которую обслуживает командир. Средства наблюдения ночью отсутствуют - за исключением нашлемного прибора механика-водителя.

Весьма интересно решена ходовая часть - четыре (на каждую сторону) опорных катка с торсионной подвеской, выполняющих также функцию поддерживающих роликов, снабжены пневматическими покрышками. Покрышки имеют специальные вкладки, позволяющие в случае их пробития проехать до 24 км (15 миль) со скоростью до 24 км/ч. Ведущее колесо - переднего расположения.

Гусеницы резинометаллические, шириной 510 мм. Каждая гусеница состоит из двух лент, изготовленных из прорезиненной ткани и армированных стальными тросами. Ленты соединены между собой стальными штампованными поперечинами с резиновыми подушками.

САУ М56 отличается хорошей проходимостью, поскольку давление на грунт у неё составляет всего 0,29 кг/см² (для сравнения: у танков М47 и М48 этот показатель составляет, соответственно 1,03 и 0,79 кг/см²). Самоходка способна преодолевать подъем в 30°, брод глубиной 110 см (с предварительной подготовкой - 150 см), вертикальную стенку высотой 76 см и ров шириной 120 см.

Максимальная скорость «Скорпиона» составляет 45 км/ч. Топливные баки емкостью 210 л обеспечивают запас хода около 230 км.

На базе М56 были созданы две опытные самоходки. В частности, в 1958 г. в Форт-Беннинге испытывалась противотанковая САУ, на которой вместо 90-мм орудия установили 106,7-мм безоткатку М40. Однако принимать её на вооружение не имело смысла - с подобным оружием легко справлялся обычный джип. Другая самоходка, также не попавшая в серию, вооружалась 106,7-мм минометом МЗО.

Пушка М54 снабжалась мощными противооткатными устройствами

Боеукладка на 29 унитарных выстрелов в кормовой части САУ М56

САУ М56 во время учений на территории Западной Германии

Служба и боевое применение

В воздушно-десантных войсках САУ М56 пришли на смену 90- мм буксируемым пушкам Т8. Принятие на вооружение самоходки «Скорпион» совпало с крупной реорганизацией Армии США, вызванной подготовкой к ядерной войне. В ходе неё пехотные и воздушно-десантные дивизии переводились вместо обычной «троичной» на так называемую «пентомическую» структуру[* Танковые дивизии реорганизации не подверглись, поскольку их структура (три боевых командования в каждой) считалась в достаточной мере приспособленной для ведения боевых действий в условиях применения ядерного оружия.]. Теперь дивизия включала не три полка, а пять боевых групп, представляющих собой усиленные пехотные (воздушно-десантные) батальоны. «Скорпионы» поступили на вооружение противотанковых взводов, входящих в состав рот управления воздушно-десантных боевых групп (ВДБГ). Такой взвод включал:

• управление в составе командира взвода (лейтенант), его заместителя (сержант) и радиста. В управлении имеется 0,25-т автомобиль (джип) с радиостанцией AN/VRC-18;

• три огневых секции, в каждой из которых имеется два экипажа (по 4 человека) и две САУ М56. Функции командира секции выполняет один из командиров экипажей.

Таким образом, противотанковый взвод насчитывал 27 чел. личного состава, шесть самоходок «Скорпион» и один джип. Дивизия, включавшая пять боевых групп, имела в своем составе соответственно 30 М56.

Самоходками М56 вооружили все три имевшееся в то время в составе Армии США воздушно-десантные дивизии (ВДД). В частности, в марте 1957 г. их получила 11-я ВДД (1-187[** Обозначение «1-187» означает «1-я боевая группа 187-го полка».], 2-502, 1-503, 2-504 и 2-505 воздушно-десантные боевые группы), в апреле - 101-я ВДД (2-187, 1-327, 1-502, 1-505 и 1-506 ВДБГ), в сентябре 1957 г. - 82-я ВДД (1-325, 2-501,2-503, 1-504 и 1-505 ВДБГ). После расформирования в июле 1958 г. 11-й ВДД её 1-187 и 1-503 ВДБГ вместе с положенными им САУ М56 передали 24-й пехотной дивизии. Но уже в январе следующего года эти группы передали 82-й ВДД. Последняя же выделила 1-504 и 1-505 ВДБГ в 8-ю пехотную дивизию. Наконец, в июне 1960 г. 2-503 боевая группа из 82-й ВДД была передана в 25-ю пехотную дивизию, а для доукомплектования 82-й дивизии «реактивировали» 2-504 ВДБГ, расформированную в 1958 г.

Несмотря на то что САУ М56 была отнюдь не танком и не имела даже следа бронирования, она попала на вооружение одного бронетанкового подразделения - роты D 16-го танкового полка (D-16). Её сформировали в 1963 г. в составе развертываемой на о. Окинава 173-й отдельной воздушно-десантной бригады (ВДБР). К тому времени «пентомическая» структура была признана несостоятельной и непригодной для ведения боевых действий в условиях «обычных», неядерных конфликтов, поэтому 173-я ВДБР получила привычную трехбатальонную организацию. В штатах батальонов самоходки не предусматривались. Выделенные же для бригады «Скорпионы» свели в отдельную роту, которая не только гордо именовалась «танковой», но и получила организацию, характерную для рот, вооруженных «нормальными» танками: четыре взвода по четыре боевые машины плюс одна машина в управлении роты - всего 17 М56.

Самоходки роты D-16 стали единственными «Скорпионами», «понюхавшими пороху». В мае 1965 г. 173-ю ВДБР перебросили во Вьетнам. В условиях войны в джунглях вскрылись как сильные, так и слабые стороны М56. С одной стороны, хорошая проходимость самоходки позволяла передвигаться по «танконедоступной» местности. С другой - для 90-мм пушки «Скорпиона» было мало подходящих целей. Главной задачей М56 стала не борьба с танками, которых у южновьетнамских партизан попросту не было, а непосредственная поддержка воздушно-десантных батальонов и рот, действовавших в пешем строю. И вот тут-то чрезвычайно остро проявился серьезнейший недостаток «Скорпиона» - полное отсутствие бронирования. Каплей, переполнившей чашу, стали события 4 марта 1968 г., когда в одном бою рота потеряла 8 человек. После этого «танкисты» из D-16 пересели с М56 на более универсальные и гораздо лучше защищенные бронетранспортеры М113.

В остальных частях воздушно-десантных войск «Скорпионы» исчезли ещё раньше: в июне 1961 г. их сняли с вооружения в 25-й пехотной дивизии, в марте 1963 г. - в 8-й пехотной дивизии, в феврале и мае 1964 г. - соответственно в 101-й и 82-й ВДД. На смену им пришли легкие авиатранспортабельные танки М551 «Шеридан».

После снятия с вооружения Армии США часть самоходок М56 отправилась на склады, часть была передана Испании (5 единиц) и Марокко (87).

В 1960 г. два прототипа Т101, доработанных до стандарта М56, передали ФРГ. Немцы не соблазнились небронированной машиной и на вооружение не приняли. Два экземпляра после коротких испытаний переоборудовали в учебные машины для подготовки механиков-водителей, сняв пушку и установив застекленную кабину.

* * *

Пушка М54 монтировалась на тумбовой установке, обеспечивающей ограниченные углы наводки

САУ М56 роты D-16 в бою во Вьетнаме

Один из двух экземпляров М56, переданных бундесверу и переоборудованных в учебные машины для подготовки механиков-водителей

САУ М56 обладала неплохой подвижностью и мощным вооружением. Кумулятивные снаряды её 90-мм пушки могли уверенно поражать любые советские танки первой половины 60-х гг. (за исключением лобовой брони выпускавшегося с 1964 г. танка Т-64). В то же время 90-мм пушка оказалась излишне мощной даже для 7-тонного шасси, передние катки которого при выстреле отрывались от земли, а отсутствие какого-либо бронирования позволяло использовать САУ только в оборонительной противотанковой роли, делая М56 малопригодной для поддержки десанта в наступательных действиях.

Представляется интересным сравнить М56 с советской боевой машиной аналогичного назначения - авиадесантной самоходной установкой АСУ-57. Советская самоходка имела более чем вдвое меньшую массу (3,35 т против 7,14 т) и значительно меньшие габариты (в частности, высота - 1,46 м против 2 м). При этом АСУ-57 имела бронирование спереди и с боков, однако его толщина (6 мм спереди и 4 мм с боков) не обеспечивала защиту на малом расстоянии даже от обычных 7,62-мм пуль, не говоря уж о бронебойных. По вооружению превосходство М56 было подавляющим: дульная энергия её 90-мм пушки М54 составляла 4,57 МДж, а 57-мм пушки 4-51, устанавливавшейся на АСУ-57, - всего 1,46 МДж. По параметрам подвижности (скорости и запасу хода) обе САУ были примерно равноценны. При этом карьера АСУ-57 оказалась гораздо более продолжительной, чем американского визави: окончательно её сняли с вооружения лишь в середине 80-х гг.

Игорь СЕИДОВ

История одного полка

ЛаГГ-3

Часть 1

Основу многих публикаций на авиационную тематику обычно составляют либо известные наши асы, либо известные своими боевыми результатами авиационные части и соединения. В основном эти публикация касаются Героев Советского Союза и гвардейских авиачастей наших ВВС, и это справедливо - читатель должен знать и своих Героев, и историю лучших авиачастей нашей военной авиации! Однако в составе советских ВВС периода ВОВ было множество полков, которые по ряду объективных и субъективных причин не стали столь знамениты своими боевыми делами. В их составе не было авиаторов, удостоенных за бои на фронтах ВОВ званием Героя Советского Союза, не было и очень результативных асов, на счету которых было 10 и более побед. Многие авиаполки не имели почётных наименований, других наград и регалий, но они честно и достойно выполняли свои боевые задачи на тех фронтах и направлениях, куда их направило вышестоящее командование. Именно такие авиаполки, по сути, и составляли общую массу частей советских ВВС. Эти незаметные по боевой результативности части также внести свой весомый вклад в общую победу и также заплатили многочисленными жертвами, чтобы приблизить победу советского народа в борьбе с нацистской Германией!

В этой работе будет рассказано о короткой боевой истории одного из многих истребительных авиаполков советских ВВС на фронтах ВОВ, которая не впечатлит громкими именами и победами, но тем не менее это дань памяти рядовым бойцам этой страшной войны, чьи имена и боевые дела не должны быть забыты, т.к. все они приближали великий День Победы как могли, не щадя ни сил, ни своих жизней! Этим рядовым бойцам воздушной войны ВОВ и посвящается эта работа!

* * *

Полк был сформирован перед самой войной, в марте 1941 г., на базе 14-й отдельной ИАЭ в станице Крымская Краснодарского края и вошёл в состав ВВС Северо-Кавказского ВО. Командиром полка был назначен подполковник Гиль Я.И. Укомплектовали новый полк по штату 015/134 (три эскадрильи по 9 с-тов в каждой АЭ) самолётами И-16, и он получил наименование 273-й ИАП. С началом войны с Германией, полк оставался на старом месте базирования в Краснодарском крае и занимался учебно-боевой программой и только пытался стать полноценной боевой частью. Основу лётного состава полка в основном составляли лётчики Батайской ВАШП (высшей авиационной школы пилотов) выпуска 1941 г.

10 сентября 1941 г. полк перебазировался в ст. Тимашевская Краснодарского края. В октябре было принято решение перевооружить полк новой авиатехникой и с 15 по 30 октября 1941 г. по приказу Командующего СКВО полк перевооружился на новые истребители ЛаГГ-3 по 015/174 (две эскадрильи по 9 с-тов в эскадрилье и два в управлении полка), т.е. полк имел в составе всего 20 самолётов ЛаГГ-3.

После перевооружения по приказу командующего Южным фронтом № 023 от 4.11.1941 г. полк вошёл в состав 74-й САД (смешанной авиадивизии) ВВС 56-й отдельной армии Южного фронта. Тогда же в руководстве полка произошли изменения: ставший полковником Яков Илларионович Гиль 6 ноября был назначен командиром 74-й САД, а командовать 273-м ИАП стал майор Деревнин Константин Павлович. Военкомом полка стал батальонный комиссар Кундеров Тихон Сергеевич. Командиром 1-й эскадрильи назначили капитана Старостина Владимира Васильевича, а 2-й - капитана Зезюзина Константина Ивановича.

Ещё в октябре месяце, когда часть начала переучивание на новые ЛаГГ-3, 273-й ИАП параллельно с переучиванием начал выполнять боевые задания по борьбе с одиночными разведывательными самолётами противника, проникающими через Азовское море на Таманский полуостров. Боевым крещением для лётчиков молодого полка стал день 28 октября 1941 г., когда был открыт боевой счёт победам полка. В этот день немцы вели интенсивную воздушную разведку над территорией Краснодарского края и на перехват этих самолётов- разведчиков было поднято несколько пар истребителей 273-го ИАП. Два из таких перехватов оказались удачными для лётчиков полка. Так, пара ЛаГГ-3 под командованием заместителя командира 1-й АЭ ст. лейтенанта Дроздова Василия Емельяновича с ведомым лейтенантом Колесниковым Михаилом Ильичём перехватили в районе Приморско-Ахтарское, расположенное на побережье Азовского моря, самолёт-разведчик Ju 88. В ходе нескольких совместных атак истребители подбили «юнкерса», и тот с дымящимися моторами ушёл в сторону моря. Это произошло в середине дня в период с 13.10 - 14.32 по местному времени. В этот же период дня отличился один из опытных пилотов полка, имеющий боевой опыт войны с белофиннами в 1940 году, адъютант 1-й АЭ лейтенант Грядунов Николай Сергеевич. Он также перехватил в районе Приморско-Ахтарское другой самолёт-разведчик типа Ju 88 и в ходе скоротечного боя также подбил его, как и в первом случае, тот с дымящийся ушёл в сторону Азовского моря. Оба подбитых Ju 88 были записаны полку как уничтоженные. Немцы подтверждают повреждение в этот день одного своего Ju 88А-6 из состава II./KG54 и ранение одного члена его экипажа. Однако не обошлось без своих потерь: за период переучивания (15- 30 октября) было потеряно два самолёта и два лётчика: один из них был сбит в воздушном бою, второй погиб при взлёте с аэродрома. 30 октября полк в полном составе перебазировался на аэродром в ст. Ленинградская, где вёл боевую работу в интересах Южного фронта. К этому времени полк имел в своём составе 12 самолётов ЛаГГ-3 и 17 человек лётного состава.

Между тем обстановка на Южном фронте становилась всё тяжелее для наших войск. Немецкие войска группы армий «Юг», и в частности 1-я танковая армия вермахта, захватив в октябре месяце приморские города Азовского моря Мариуполь и Таганрог, вышли к Ростову-на-Дону, где оборону города держали войска Южного фронта в составе 9, 18, 37-й армий и 56-й отд. армии Закавказского фронта. Авиаторы 74-й САД активно вступили в боевые действия на ростовском направлении. Именно в середине ноября месяца, а точнее 12-го числа, 273-й ИАП перебазировался на Центральный аэродром г. Батайск под Ростовом. В ноябре месяце наиболее напряженную боевую работу полк выполнял с Батайского аэродрома против танковой группы генерала Клейста при обороне Ростова-на- Дону. В составе ВВС Южного фронта полк вёл разведку боевых порядков наступающих войск противника, сопровождал бомбардировщики, прикрывал свои отходящие войска и переправы, штурмовал живую силу и технику противника, вёл борьбу с вражеской авиацией.

14 ноября 1941 г. лётчикам полка была поставлена боевая задача нанести штурмовой удар по аэродрому в г. Таганрог. Задача была выполнена успешно. Лётчики полка при штурмовке аэродрома Таганрог уничтожили 6 самолётов противника, в том числе один из них был сбит при попытке взлететь с блокированного аэродрома лейтенантом Грядуновым Н.С. Полк так же понёс потери: вовремя штурмовки был повреждён самолёт заместителя командира 2-й АЭ лейтенанта Пешкина Василия Ивановича. Он не вернулся на свой аэродром и до сих пор считается пропавшим без вести.

Наиболее тяжёлым выдался для лётчиков 1-й АЭ воздушный бой 16 ноября в районе Ростова. В этом бою с группой Bf 109 был серьёзно подбит самолёт командира АЭ капитана Старостина В.В. Прикрывая его от атак других Bf 109, его ведомый старшина Колесников М.И. сбил в районе Баба-Армянская одного «мессершмитта», после чего остальные вышли из боя. Капитан Старостин с трудом дотянул до своего аэродрома и посадил свой самолёт (через три дня он был восстановлен силами техсостава эскадрильи). Боевые вылеты совершались ежедневно, и почти каждый день происходили стычки с самолётами 4-го флота Люфтваффе, которые пытались бомбить наши войска.

21 ноября фашистские войска танковой армии Клейста выбили войска Южного фронта из Ростова-на-Дону и захватили город. Несмотря на это, советские войска продолжали отбивать натиск фашистских войск и не допустили прорыва линии обороны, остановив врага недалеко от Новошахтинска и Новочеркасска. Налёты вражеской авиации на обороняющиеся наши войска продолжались с ещё большей интенсивностью. Лётчики 74-й САД как могли, прикрывали позиции своих войск, ведя неравные воздушные бои с авиацией Люфтваффе. Так 22 ноября в середине дня патрулируя в районе г.Таганрог старшина Андрианов Илья Филиппович встретил группу Не 111 и в завязавшемся бою сбил одного из них. «Хейкель» упал в районе ст. Койсуг.

27 ноября войска Южного и Закавказского фронтов начали контрнаступление силами всех своих армий и к исходу 29 ноября освободили г. Ростов-на-Дону от вражеских войск, а к исходу 2 декабря отбросили войска Клейста на 50 км от Ростова, где противнику удалось остановить наступление наших войск. Начались позиционные бои.

До конца декабря лётчики 273-го ИАП в основном занимались воздушной разведкой и сопровождением наших бомбардировщиков СБ на цели в тылу врага. 2 декабря в воздушном бою был повреждён самолёт старшины Колесникова, но он сумел дотянуть до своего аэродрома. 5 декабря мл. лейтенант Грядунов Н.С., отражая налёт вражеской авиации на Ростов, сбил бомбардировщик Ju 88, который упал в районе Кулешовка. В этом бою был повреждён противником один ЛаГГ-3, но он благополучно вернулся на свой аэродром. Немецкая сторона подтверждает потерю одного своего Ju 88А-4 из состава 2./ KG51b этот день.

А вот 11-го декабря сопровождая группу СБ на цели в районе Таганрога в воздушном бою с большой группой истребителей Bf 109, отличились лётчики 1-й АЭ капитана Старостина. В этом бою лётчики эскадрильи сбили двух «мессершмиттов», записанных на счет комэска и его постоянного ведомого старшины Колесникова. У нас был серьёзно подбит один ЛаГГ-3, который совершил вынужденную посадку на «живот» в расположении своих войск. Бой происходил в районе Самбек, недалеко от Таганрога. Немецкая сторона подтверждает потерю как минимум одного своего Bf 109F-4 из состава 9./JG77, который совершил вынужденную посадку «из-за выработки топлива» на своей территории.

18 декабря звено ЛаГГ-3 в ходе вылета на прикрытие группы СБ подверглось атаке более десятка истребителей противника типа Bf 109. Лётчики звена не только успешно отбили все атаки истребителей противника, но и подбили в ходе боя два Bf 109, которые вышли из боя. Все наши самолёты без потерь вернулись на свои аэродромы, успешно выполнив своё боевое задание. В декабре месяце в воздушных боях были повреждены 5 самолётов полка, но все они в сжатые сроки были восстановлены техсоставом полка. 25 декабря 273-й ИАП перебазировался с аэродрома Батайска на оперативную площадку возле села Макаров Яр и действовал с этой площадки до 17 января 1942 г. На следующий день полк перебазировался на новый аэродром возле села Половинкино и действовал с него до 28 февраля. В январе месяце полк потерял ещё одного своего пилота: в одном из боевых вылетов был подбит огнём зениток противника и вынужденно сел на территории, временно оккупированной противником, командир звена, мл. лейтенант Чижов Николай Прокофьевич. Он считается погибшим в том вылете.

После окончания операции по освобождению Ростова, лётчики 273-го ИАП в основном занимались вылетами на сопровождение бомбардировщиков СБ и вели воздушную разведку. Так, 12 февраля 1942 г. пилот 2-й АЭ полка старшина Андрианов И.Ф. выполнил успешный вылет на разведку отходящих войск противника и в районе северо-западнее Славянска на одной их автодорог обнаружил большую колонну автомашин противника с отходящими войсками. Несмотря на сильный огонь ЗА противника, Андрианов успешно завершил разведку и благополучно вернулся на свой аэродром. По данным авиаразведки Андрианова наши бомбардировщики произвели успешный бомбовый удар по колонне противника и нанесли ей тяжёлые потери. Иногда при выполнении воздушной разведки лётчики полка попутно проводили удачные штурмовки обнаруженных целей. Так, 19 февраля, возвращаясь из разведки, пара «лаггов» в составе ведущего лейтенанта Дроздова В.Е. и ведомого старшины Андрианова И.Ф., в районе Артёмовска на станции обнаружила паровоз под парами и совместными атаками вывели из строя как сам паровоз, а также уничтожили 8 автомашин противника, находящиеся в это время на станции.

28 февраля 1942 г. два «лагга» полка сопровождали шестёрку СБ на цель в районе Барвенково. В районе хутора Степановка (южнее Барвенково) на наши самолёты напали 4 истребителя Bf 109. Пилоты «лаггов» тут же вступили в бой и атаковали «мессеров», и вскоре ведущий нашей пары старшина Зайцев Иван Иванович в одной из атак сбил одного Bf 109, остальные три «мессера» тут же вышли из боя. Наши бомбардировщики успешно нанесли удар по цели и без потерь вернулись на свою базу. В этот же день лётчики полка отразили налёт группы вражеских бомбардировщиков на важный железнодорожный узел, и хотя сбить никого не удалось в том бою, но вражеские бомбардировщики не были допущены до нашего важного объекта. Немецкая сторона подтверждает повреждение одного своего Bf 109Е из состава 2./JG77 на 50% во время посадки на аэродром Сталино. Возможно, причиной этой аварийной посадке предшествовало повреждение в воздушном бою в районе Барвенково?

1 марта 1942 г. полк перебазировался на аэродром в районе села Новоалександровка и действовал с этого аэродрома до 29 марта. Уже на следующий день после перебазирования, сопровождая группу бомбардировщиков СБ, звено «лаггов» полка провело воздушный бой с дюжиной истребителями противника Bf 109, не дав им возможности приблизиться к нашим бомбардировщикам. Успешно нанеся удар по цели, все наши самолёты без потерь вернулись на свои аэродромы.

4 марта лётчики 2-й АЭ во главе с командиром АЭ капитаном Зезюлиным К.И., сопровождая группу своих бомбардировщиков СБ в район Барвенково, в 17.10 провели успешный воздушный бой с группой истребителей Bf 109, в котором комэск сбил одного «мессера», упавшего в районе Беззаботовка - Степановка. Вероятно, жертвой Зезюлина стал Bf 109F-4 из состава 9.1 JG77, который, по немецким данным, был потерян в этот день от атаки русского истребителя в районе Владиславка.

Капитан Херберт Ихлефельд из состава Stab I./JG77, одержавший победу 27.03.1942 г.

Bf-109E7-7B-Erg.Gr. 77-(В 15+)-Ukrainian- Front-1942-01 - Me-109 из состава JG77 на Украинском фронте, 1942 г.

27 марта в воздушном бою с истребителями противника погиб самый результативный лётчик 273-го ИАП лейтенант Колесников Михаил Ильич - на его счету было два лично сбитых Bf 109 и ещё один подбитый «мессер». Вероятно, его сбил немецкий ас из состава Stab I./JG77 капитан Герберт Ихлефельд, у которого заявлена в этот день победа над ЛаГГ-3.

30 марта полк перебазировался на аэродром г. Старобельск. В этот день лётчики полка одержали свою последнюю воздушную победу на Южном фронте: отличился будущий Герой Советского Союза, тогда ещё молодой, но уже набравшийся боевого опыта мл. лейтенант Андрианов И.Ф. В районе г. Славянок в 17.38 он атаковал группу Ju 88 и поразил одного из них и тот задымился и стал резко снижаться.

30 апреля, перебазировался на аэродром в районе села Трёхизбёнка и действовал с него до 27 мая 1942 г. В апреле и мае месяце лётчики полка редко вылетали на боевые задания из-за малого количества боеготовых самолётов в составе полка. Поэтому в эти месяцы лётчики полка фактически не имели встреч с противником в воздухе, не добившись и побед. Последнюю свою потерю на Южном фронте полк понёс 3 мая 1942 г., когда после выполнения боевого задания в районе своего аэродрома разбился на посадке старшина Данилевский Пётр Никитович - он погиб.

На основании распоряжения командующего ВВС 37-й армии от 20.05.1942 г. полк сдал оставшиеся 5 боевых самолётов в состав 170-го ИАП и затем убыл в распоряжение командира 6-го УТП, базирующегося в станице Погорелово. Здесь полк входит в состав ВВС 4-й ВА. При убытии из ВВС 37-й Армии полк передал в состав 149-го ИАП трёх лётчиков, командиров звена, в т.ч. мл. лейтенанта Агафонова М.В., который впоследствии погиб 12.08.1943 г. в боевом вылете.

За время боевой работы полка с 15.10.1941 г. по 20.05.1942 г. полк произвёл 887 боевых вылетов с налётом 714 часов 55 минут, из них:

• на сопровождение бомбардировщиков - 327 б/вылетов;

• на штурмовку войск и аэродромов противника - 24 б/вылета;

• на разведку войск противника - 118 б/вылетов;

• на перехват самолётов противника - 187 б/вылета;

• на прикрытие своих войск и переправ - 119 б/вылетов.

За этот период полк провёл 33 воздушных боя, в которых лётчиками полка сбито 9 самолётов противника: 2 Ju 88, 2 Не 111 и 5 Bf 109, подбито в воздушных боях ещё 4 Bf 109 и один Ju 88, сожжено на аэродроме 6 самолётов противника. Потери полка за этот период составили 12 самолётов ЛаГГ-3, из них боевых - 6, небоевых - 6 (одна катастрофа и 5 аварий). Погибло 4 лётчика полка.

Ст. лейтенант Андрианов Илья Филиппович один из результативных лётчиков 273-го ИАП и будущий Гэрой Советского Союза

Подбитый ЛаГГ-3

За отличную боевую работу на фронте награждены орденами и медалями 23 лётчика и техника полка.

Так закончилась боевая работа 273-го ИАП на Южном фронте. Приказом НКО № 0085 от 6.05.1942 г. 273-й ИАП был переименован в 773-й ИАП и 26.06.1942 г. перебазировался из 6-го УТП на аэродром Аджи-Кабул в 25-й ЗАП Закавказского фронта. С этого периода начинается история уже фактически нового 773-го ИАП. Командиром полка по-прежнему оставался майор Деревнин Константин Павлович, но остальной лётный состав полностью обновился. Оба бывших комэска 273-го ИАП убыли в другие авиачасти: капитан Зезюлин К.И. с июня 1942 г. по ноябрь 1943 г. служит в составе в 381-й ОЭС Западного фронта, с ноября 1943 г. по март 1945 г. служит в составе 1009-го ТСАП и с марта 1945 г. - в 600-м АТП ОН. Другой комэск, капитан Старостин В.В., убыл в состав 249-го ИАП и воевал там в должности командира АЭ - он пропал без вести 14.03.1943 г.

Самым известным лётчиком бывшего 273-го ИАП стал старшина, затем мл. лейтенант Андрианов Илья Филиппович.

После переформирования 273- го полка он попал сначала в состав 270-го ИАП, а затем в 516- й ИАП, ставший впоследствии 153-м ГИАП. 19.08.1944 г. гв. капитан Андрианов И.Ф. был удостоен высшей награды Родины, став Героем Советского Союза.

Гвардии майор Андрианов закончил войну в Германии, сбив лично 22 и в группе один самолёт противника.

С июня по декабрь 1942 г. 773-й ИАП, получив с авиазавода № 31 20 новых истребителя ЛаГГ-3, продолжал обучение в составе 25-го ЗАП. 15-го декабря 1942 г. 773-й полк находился в распоряжении командующего Закавказским фронтом, и нёс службу в ПВО г. Баку, базируясь на аэродромах Насосная и г. Грозный. Однако 31 декабря 1942 г. полк в полном составе перебазировался на аэродром Лазаревская Краснодарского края и на основании приказа Командующего Закавказским фронтом от 31.12.1942 г. всю матчасть в составе 20 самолётов ЛаГГ-3 с лётным составом, за исключением командира полка и штурмана полка, полк передал в состав 269-го ИАП.

5 января 1943 г. руководство 773-го ИАП и остатки его техсостава снова вернулись на аэродром Насосная и вскоре получили из резерва 25-го ЗАП 16 человек лётного состава и 9 человек техсостава.

С 8.01.1943 г. по 7.10.1943 г. полк формировался и доукомплектовывался лётным составом по штату 015/284. С 8.10.1943 г. полк переведён в г. Кировабад в состав 11-го ЗАП, где находился по 22.01.1944 г. на переучивании на самолёты Р-39 «Аэрокобра». 22.01.1944 г. полк убыл из состава ВВС Закавказского ВО на Карельский фронт в состав 257-й ОСАД. Именно на Севере пилотам 773-го полка предстояло вступить в бой с противником.

Михаил БЫКОВ

Боевой «Костыль» Фридриха Николауса

Hs 126A-1 из эскадрильи 5.А/88 Легиона «Кондор», Испания, осень 1938 г.

Часть 1

Германская машиностроительная фирма «Хеншель» в начале XX века получила широкую известность как в своей стране, так и за ее пределами. Однако авиация до начала 30-х годов не входила в сферу ее деятельности: кампания занималась строительством паровозов и другой железнодорожной техники. Одним из первых проектов ее вновь образованного авиационного отделения Henschel Flugzeugwerke стал Hs 122 — двухместный одномоторный разведчик, легкий бомбардировщик и самолет связи, создававшийся по выданному Министерством авиации Германии (Reichluftfahrtministerium - RLM) в 1933 г. техническому заданию для замены устаревающего биплана Не 46. Основными требованиями этой спецификации, предъявляемыми к новому самолету, были высокие взлетно- посадочные характеристики (машину предполагалось использовать с плохо подготовленных аэродромов с ограниченными размерами ВПП), хорошая маневренность и управляемость на низких скоростях, а также простота пилотирования и обслуживания в полевых условиях. Не 46 по ряду параметров (ограниченная видимость из кабин экипажа, невысокая скорость и маневренность, а также недостаточная надежность силовой установки и проблемы с техническим обслуживанием) не удовлетворял военных еще в момент принятия на вооружение. Поэтому проект «Хеншеля» получил одобрение и поддержку RLM даже до того, как машина Хейнкеля начала полноценную строевую службу в частях Люфтваффе в конце 1933 г.

Первый прототип Hs 126 V1 был переоборудован из четвертого предсерийного Hs 122В-0, его оснастили двигателем Jumo 210, и он не имел сдвижного фонаря кабины. В воздух машина поднялась в 1936 году

Прототипы

Разработкой разведчика занималась группа конструкторов во главе с инженером Фридрихом Николаусом. Самолет по схеме представлял собой цельнометаллический одномоторный подкосный моноплан-парасоль с неубирающимся шасси и общей открытой кабиной для двух членов экипажа. Верхнее расположение крыла обеспечивало пилоту и наблюдателю достаточно хороший обзор при ведении визуальной разведки, а также на взлете и посадке. Решение было типичным для своего времени: во многих странах Европы в те годы создавались многоцелевые самолеты (ближние разведчики по основному предназначению) аналогичной схемы, к примеру Mureaux ANF. 113/114/115 во Франции и Lublin R.XIII в Польше.

Немецкая машина строилась сразу в нескольких прототипах, различавшихся силовой установкой. Первым в начале 1935 г. был готов к испытаниям Hs 122а, оснащенный импортным английским рядным двигателем водяного охлаждения Rolls Royce Kestrel XI мощностью 535 л.с., за ним последовал Hs 122b с немецким звездообразным мотором воздушного охлаждения Siemens-Halske SH 22В (660 л.с.). Второй прототип на испытаниях показал лучшие результаты и на его базе создали третий экземпляр разведчика, получивший обозначение Hs 122V3 и представленный на государственные испытания летом 1935 года. Программу тестов в Фассберге аппарат прошел в целом успешно, однако в итоге выяснилось, что он имеет весьма незначительное превосходство в летных данных перед модернизированным Не 46С-1, недавно запущенным в серию и Hs 122 необходима серьезная доработка.

Следующий вариант столь разительно отличался от предыдущего, что ему присвоили новое обозначение - Hs 126. Фюзеляж самолета удлинили (в носовой части), изменили форму вертикального оперения. Стойки шасси, пирамидальные на 122-м, у Hs 126 стали свободнонесущими. Кабину экипажа переделали в полузакрытую. Фактически, полностью застекленным было только место летчика, а стрелка лишь частично прикрывал козырек, сдвигавшийся вперед при стрельбе из оборонительной пулеметной установки. Крыло аэроплана уменьшенной площади (при неизмененном по сравнению с Hs 122 размахе) стало более угловатым в плане.

Hs 126V1 планировалось оснастить 850-сильным звездообразным 9-цилиндровым мотором Bramo 323А-1 Fafnir, но к назначенному на осень 1936 г. сроку установки на прототип этот двигатель не поступил. Поэтому на V1 поставили рядный 12-цилиндровый мотор водяного охлаждения Jumo 210С мощностью 600 л.с. (аналогичную силовую установку имели первые модификации знаменитого истребителя Messerschmitt Bf 109). Следующие два прототипа - V2 и V3 - уже получили «штатные» «Фафниры» и трехлопастные винты VDM. Второй экземпляр отличался от первого, кроме винтомоторной группы, также рулем поворота увеличенной площади и измененными подкосами хвостового оперения. V2 к тому же был оснащен турбонаддувом двигателя (для чего - непонятно, так как машина изначально планировалась и создавалась как низковысотная). На Hs 126V3 турбонаддув не ставили, но форма киля машины в очередной раз изменилась. Таким образом - путем подбора - конструкторы пытались достичь оптимального сочетания путевой устойчивости и управляемости самолета, что, в результате, и было сделано. Основным внешним отличием V3 от предыдущих вариантов стали измененные стойки шасси. На V1 и V2 они были заметно отклонены назад и в стояночном положении образовывали прямой угол с горизонтальной поверхностью аэродрома. На третьем прототипе стойки устанавливались перпендикулярно оси самолета.

Испытывались машины до начала осени 1937 года. Как и следовало ожидать, наилучших показателей достиг Hs 126V3, который и был выбран в качестве эталона для установочной серии Hs 126А-0 из 10 (по другим данным 18) экземпляров, причем решение о ее строительстве было принято еще до полного окончания программы испытаний прототипов.

Три предсерийных самолета Hs 122В-0 в полете. Эта машина так и не попала в крупномасштабное производство, но именно на ее основе был создан один из основных ближних разведчиков люфтваффе - Hs 126

Второй опытный Hs 126 V2

Серийное производство

Самолеты установочной партии были собраны к концу 1937 г. Они поступили в строевые части Люфтваффе для войсковых испытаний и изначально не несли какого-либо вооружения. В начале следующего года на двух заводах, в Шенефельде и Йоханнештале, началась постройка модификации А-1. Этот вариант отличался от предыдущего силовой установкой, причем замена была вынужденной: двигателей Bramo 323А не хватало и вместо них на самолеты установили 9-цилиндровые моторы воздушного охлаждения BMW 132D мощностью 880 л.с. с непосредственным впрыском топлива, вращавшие тоехлопастные винты VDM изменяемого шага. «А-первые» комплектовались штатным набором вооружения из пары пулеметов винтовочного калибра (одного подвижного у наблюдателя для обороны хвоста и одного жестко закрепленного синхронного у пилота), а также одной автоматической плановой фотокамерой Zeiss Rb. Имелась возможность вместо фотоаппарата подвесить в фюзеляжный отсек мелкие бомбы общей массой до 100 кг. На внешней подвеске самолет мог нести одну 50-килограммовую бомбу.

«Хеншель» получился вполне удачным для своего времени аэропланом, обладавшим приемлемой для машин такого класса маневренностью, хорошей управляемостью и устойчивостью по всем осям и удовлетворительным обзором из кабины. Вооружение и оборудование Hs 126А-1 считалось вполне современным для второй половины 30-х годов. Немаловажным достоинством были сравнительно короткие разбег на взлете и пробег при посадке, что позволяло использовать площадки с небольшими ВПП. Планер машины обладал необходимым для интенсивной эксплуатации запасом прочности и, что являлось важным условием для массового производства в целях быстрого наращивания численности Люфтваффе, был высокотехнологичен и достаточно прост. При его изготовлении широко применялись штампованные и прессованные детали.

Самолет мог с успехом использоваться как тактический дневной и ночной ближний разведчик, корректировщик артиллерийского огня, легкий бомбардировщик и штурмовик, выполнять задачи связи и заброски диверсантов в ближние тылы противника. Подобная концепция универсальной машины взаимодействия с сухопутными войсками получила широкое распространение в ВВС многих стран перед началом Второй мировой войны.

Одним из ярких ее представителей, к примеру, может служить английский самолет Westland Lysander, во многом (начиная с конструктивной схемы и заканчивая выполняемыми функциями) сходный с Hs 126.

Всего было произведено 65 экземпляров Hs 126А-1, после чего в середине 1939 г. заводы перешли к постройке новой модификации В-1. Она отличалась новым (точнее - новым «старым» - изначально планировавшимся к установке на Hs 126) 850-сильным двигателем Bramo 323А-1 (или Bramo 323Q- 1) с двухскоростным нагнетателем. Несмотря на небольшое (в 30 л.с.) снижение взлетной мощности мотора по сравнению с BMW 132D, взлетные и высотные характеристики машины, оснащавшейся новым винтом VDM-9-III-29, существенно улучшились. Внешне модификация «В» отличалась от «А» измененной системой выхлопа: вместо сдвоенных патрубков по бортам «прорезали» щелевые выходы, прикрытые управляемой створкой. Впоследствии в серийной постройке двигатель снова заменили: в 1940 г. на Hs 126В уже ставили Bramo 323А-2 и Q-2 мощностью 900 л.с. с винтом VDM-9-III-67. Всего построено 398 машин варианта В-1. Причем выпуск «126-х» поначалу начали постепенно сворачивать еще в начале 1940 г.: планировались, что его в разведывательных авиачастях заменит значительно более современный и совершенный FW 189. Однако с внедрением последнего в производство возникли проблемы, перевооружение откладывалось и постройка Hs 126 продолжалась весь год. Последние пять самолетов покинули сборочные цеха в январе 1941 года. Таким образом, к окончанию серийного производства общее количество выпущенных разведчиков «Хеншель» составило 484 штуки, включая 3 прототипа и 18 предсерийных экземпляров.

Один из 10 предсерийных разведчиков «Хеншель» Hs 126А-0, сфотографированный в 1937 г. на заводском аэродроме. Самолет несет гражданскую регистрацию D-ODBT

Боевое применение

В июле 1938 г. первые экземпляры Hs 126 стали поступать в отряды ближней разведки Люфтваффе на замену устаревшим Не 45 и Не 46. Освоение нового самолета летным составом протекало гладко и без проблем, машина оказалась вполне доступной летчикам средней квалификации. На 20 сентября 1938 г. в строевых частях имелось уже 42 разведчика «Хеншель» (из них 35 исправных).

Поздней осенью состоялся боевой дебют «126-го». Шесть экземпляров модификации А-1 отправили в Испанию, где в то время шла гражданская война. Они поступили в разведывательную эскадрилью 5.А/88 Легиона «Кондор» для замены Не 45 и приняли участие в завершающей фазе конфликта, с успехом действуя как разведчики и легкие бомбардировщики. На Пиренейском полуострове Hs 126 получили прозвище Superpava (что можно перевести как «супер-индюшка») и цифровые обозначения от 19-1 до 19-6 (наносившиеся на борта машин) в соответствии с принятой в авиации националистов системой. В ходе эксплуатации новые аэропланы заслужили в целом позитивные отзывы летно-технического состава. В «испанской командировке» был потерян всего один «Хеншель»: 5 февраля (по другим источникам - на день позже) 1939 года Hs 126 борт 19-1 разбился из-за отказа мотора. Остальные пять разведчиков благополучно пережили войну и после окончания боевых действий немцы передали их франкистам, которые включили машины в состав своих ВВС. Несколько лет «супер-индюшки» служили в 41-м отдельном разведывательном авиазвене в испанском Марокко.

К 1 сентября 1939 г. - дате вторжения в Польшу, ознаменовавшего собой начало Второй мировой войны - люфтваффе располагали уже 257 разведчиками «Хеншель» (в это число не входят несколько машин, приписанных к штаб-квартире рейхсмаршала Геринга в Потсдаме), из них 232 было исправно. Hs 126 составляли около 80% самолетного парка отрядов ближней разведки, существенно потеснив в них Не 45 и Не 46: старыми самолетами были полностью укомплектованы всего шесть из 29 таких авиачастей и еще семь сохраняли в своем составе по несколько «хейнкелей».

В польской кампании в составе четырех Воздушных флотов участвовало 20 ближнеразведывательных отрядов, вооруженных Hs 126 и располагавшими в общей сложности 182 исправными машинами этого типа. 1-й ВФ имел 9 отрядов, летавших на новых парасолях, 2-й - 2, 3-й - 5 и 4-й - 4. Кроме частей ближней разведки, придававшихся штабам сухопутных армий Вермахта и действовавших в их интересах, «хеншели» также действовали в составе одной эскадрильи 2-й учебно-боевой эскадры (LG 2).

Первым «хеншелем», официально засчитанным сбитым польским истребителем, стал самолет сбитый 1 сентября в 13.00 в районе Звардонь в паре пилотами капралом Яном Кремским (121-я эскадра) и плютоновым (сержантское звание на одну ступень выше капрала) Антоном Маркевичем (122-я эскадра). Оба поляка пилотировали самолеты PZL Р. 11 с. Однако первой реальной потерей самолета типа Hs 126 во Второй мировой войне явился, судя по всему, второй засчитанный польским летчикам «хеншель». В тот же день Hs 126В-1 из состава отряда 3.(Н)/21 в 16.30 в районе Педзево был атакован летчиками 142-й эскадры поручиком Марианом Писареком, капралом Бенедиктом Менжинским, подпоручиком Каролем Пняком и подпоручиком Станиславом Скальским. Подбитая немецкая машина совершила вынужденную посадку на территории, контролируемой польскими войсками. Пилот лейтенант Фридрих Виммер и наблюдатель оберлейтенант Зигфрид фон Хейман попали в плен, причем пленил вражеских авиаторов Скальский (будущий польский ас номер один), приземлившийся рядом с поверженным «хеншелем». Правда, по непонятным причинам эта победа была официально занесена только на счета Писарека и Менжинского.

В целом же противодействие польской авиации было достаточно слабым, и в этих условиях, «Хеншели» успешно осуществляли тактическую разведку на пути продвижения немецких моторизованных и танковых колонн, корректировали артиллерийский огонь, а также привлекались к непосредственной поддержке наземных войск на поле боя. Всего по итогам скоротечной кампании немцы по всем причинам лишились 25 ближних разведчиков, большинство которых составляли Hs 126 (по немецкой классификации - машины, получившие «от 60 до 100% повреждений». 100% - это не вернувшиеся с боевых заданий, судьба которых осталась неизвестной. Повреждения в 60% и более считались фатальными для самолета, после такого урона авиатехника, как правило, не восстанавливалась). Из этого числа примерно 12 единиц сбито истребителями и еще один «126- й», уничтоженный 2 сентября в районе Казановице, записали на счет воздушного стрелка двухместного самолета «Карась» капрала Чеслава Масланкевича. Остальные стали жертвами зенитных средств и огня с земли из стрелкового оружия. Еще 45 машин этого класса было повреждено менее чем на 60%, то есть (теоретически) сохранялась возможность их ремонта.

Состав ближнеразведывательной авиации Германии в Польской кампании (на 1 сентября 1939 г.)

Авиачасть

Вермахт*

Группа армий

Самолеты (кол-во исправных)

1,(Н)/10

I АК

«Север»

Hs 126 (10)

2.(Н)/10

XXI АК

«Север»

Hs 126 (12)

1,(Н)/11

Ю ТД

«Юг»

Hs 126 (9) и Не 46( 2)

1.(Н)/12

XX АК

«Юг»

Hs 126 (11)

3.(Н)/12

11 АК

«Юг»

Hs 126 (9) и Не 46 (1)

2.(Н)/13

VII АК

«Юг»

Hs 126 (11)

4.(Н)/13

4 ТД

«Юг»

Hs 126 (9) и Не 46 (1)

5.(Н)/13

XIII АК

«Юг»

Hs 126 (9) и Не 45 (2)

1.(Н)/14

2 ТД

«Юг»

Hs 126 (9) и Не 46(1)

2,(Н)/14

XVIII ГК

«Юг»

Hs 126 (9)

3.(Н)/14

XVII АК

«Юг»

Hs 126 (9)

1.(Н)/21

МАК

«Север»

Hs 126 (10)

2.(Н)/21

III АК

«Север»

Hs 126 (10)

3.(Н)/21

XIX МК

«Север»

Hs 126 (11)

2.(Н)/23

1 ТД

«Юг»

He 46 (9)

1.(Н)/31

VIII АК

«Юг»

Hs 126 (9)

2.(Н)/31

5 ТД

«Юг»

He 46 (8)

4.(Н)/31

XV МК

«Юг»

He 46 (9) и He 45 (2)

1.(Н)/41

IV АК

«Юг»

Hs 126 (8)

2.(Н)/41

XVI МК

«Юг»

Hs 126 (10)

3.(Н)/41

XIV МК

«Юг»

Hs 126 (8)

9.(H)/LG 2

4 Армия

«Север»

Hs 126 (9) и He 46 (2)

Примечания: * Соединение наземных войск, в интересах которого действовал авиаотряд

Сокращения названий соединений Вермахта (для всех таблиц):

АК - Армейский корпус ГК - Горнострелковый корпус МК - Моторизованный корпус ТК - Танковый корпус КД - Кавалерийская дивизия ТД - Танковая дивизия

Летчик-наблюдатель Hs. 126 делает снимки местности во время тренировочного полета

Экипаж Hs 126 из отряда 1 .(H)/AufklGr 14 — пилот фельдфебель Ганс Гауб (Hannes Gaub), наблюдатель лейтенант Герд Шредер (Gerd Schroeder) и пес-боксер Тюннес. Аэродром Яблонка, Польша, сентябрь 1939 г.

Далее «хеншели» в составе люфтваффе приняли участие в «странной войне» против Франции и Англии. К началу широкомасштабных маневренных действий 10 мая 1940 г., когда германские войска вторглись в Бельгию и Нидерланды, в строю числилось 277 «хеншелей»-разведчиков в 30 отрядах ближней разведки и взаимодействия с армией, а в ходе кампании количество таких авиачастей увеличилось до 35. Перед началом операции парасоли выполнили множество успешных вылетов на фотографирование укреплений «линии Мажино». Четкая информация, полученная экипажами, в итоге способствовала успешному обходу силами Вермахта этого казавшегося неприступным рубежа, после чего путь на Париж был открыт...

Во время оккупации северо-запада Европы и «битвы за Францию» начали все сильнее ощущаться слабые стороны Hs 126. Французские и британские ВВС обладали истребителями гораздо более современных моделей, чем поляки. Интенсивность действий и концентрация авиации, а также зенитных средств противников Германии в кампании 1940 года были заметно выше, чем в Польше. Истребительные патрули союзников летали, как правило, большими группами по 6-8 машин. В этих условиях экипажам «126-х» пришлось весьма тяжко: невысокая скорость самолетов не позволяла им уйти от вражеских истребителей, а слабое оборонительное вооружение - отбиться от них. Потери ближнеразведывательных отрядов Люфтваффе стали расти. Всего в весенне-летней кампании 1940 года немцы лишились 190 ближних разведчиков, в основном Hs 126 (из них 124 безвозвратно), причем большая часть потерь (151/96) пришлась на период интенсивных боев 10-31 мая.

По итогам боевых действий на западе Европы стало ясно, что концепция тихоходного невысотного «универсала-одиночки» стремительно устаревает. Тем не менее, «хеншели» продолжали активно применяться на фронтах разгоравшейся в полную силу мировой войны.

Хотя в «битве за Британию» из-за ее «островной» специфики ближние разведчики Люфтваффе «не отметились», тем не менее в планировавшейся высадке германских войск на Туманный Альбион «хеншелям» отводилась определенная роль. Причем для ее выполнения парасолям надлежало сменить амплуа: 16 ближнеразведывательных отрядов, дислоцировавшихся на западноевропейском побережье, были переквалифицированы в авиачасти постановщиков дымовых завес. Hs 126, дооборудованные для выполнения подобных задач, должны были в ходе вторжения выставлять дымзавесы над Ла-Маншем на пути следования десантных сил и в процессе их высадки над побережьем. Позже, по мере захвата аэродромов на островах, Hs 126 возвратились бы к выполнению привычных задач по взаимодействию с наземными войсками - разведке, корректировке артогня и т. д. Однако, как известно, операция «Морской Лев» не состоялась и хеншели не смогли проявить себя в новом качестве.

Весной 1941 г. Hs 126 участвовали в балканской кампании в Югославии и Греции, причем в последнем случае применялись обеими воюющими сторонами друг против друга (о греческих «хеншелях» будет сказано ниже в разделе «Экспорт»). Всего в германском вторжении на Балканы участвовало 13 немецких отрядов ближней разведки, вооруженных Hs 126.

На долю одного из их экипажей «хеншелей» 6 апреля 1941 г. выпал редкий успех: ему удалось прямым попаданием бомбы уничтожить штаб 85-го пехотного полка греческой армии, при этом погибло 6 человек, 5 были тяжело ранены и еще несколько получили легкие ранения. Однако потери разведчиков в ходе кампании также были весьма ощутимыми. К примеру, 15 апреля немцы лишились сразу двух парасолей, причем обоих - от воздействия истребителей противника. Первого «хеншеля» атаковал пилот «Харрикейна» 33-й истребительной эскадрильи RAF 2-й лейтенант Уинслэнд. Сильно поврежденный разведчик из состава 2.(Н)/10 разбился при вынужденной посадке неподалеку от населенного пункта Катерина. Экипаж немецкой машины уцелел, хотя наблюдатель обер-лейтенант Г. Видеман получил ранение. Второй Hs 126 был сбит греческим истребителем PZL R24, который пилотировал командир 23-й эскадрильи эллинских ВВС полковник Кассонс, при этом пилот разведчика лейтенант Г. Вендлер из 1.(Н)/14 погиб.

Кабина наблюдателя

Экспорт

В начале 1939 г. правительство Греции вознамерилось закупить в Германии партию «хеншелей». Хотя это государство в предстоящей войне, скорее всего, должно было стать противником Гитлера, заказ был выполнен - рейх остро нуждался в золоте. Всего греки получили 16 Hs 126А-1. Ими оснастили 3-ю эскадрилью взаимодействия с Армией, которой командовал майор Д.Палиатцеас. Эти машины приняли участие в боевых действиях против итальянской армии.

28 октября 1940 г. итальянские войска вторглись в Элладу с территории Албании (оккупированной в апреле 1939 года). Всего в нападении участвовали шесть пехотных, одна танковая и одна горная дивизия общей численностью 155000 солдат. Наступление поддерживали около двух сотен самолетов, в том числе 107 истребителей, 55 бомбардировщиков и 25 разведчиков. Им противостояли ВВС Греции, оснащенные (в основном) машинами устаревших типов, и насчитывавшие 53 истребителя, 47 бомбардировщиков и 66 разведчиков. В число последних входили 16 (по другим данным - 15) Hs 126А-1.

Ожесточенные схватки в воздухе разгорелись с первых часов боевых действий, и первой потерей, понесенной греческой авиацией во Второй мировой войне, стал «хеншель» из состава 3-й эскадрильи. Одиночный разведчик был обнаружен и атакован тройкой бипланов Fiat CR.42 393-й эскадрильи итальянских ВВС. В результате скоротечного воздушного боя ведущий истребительного патруля М. Каранчини сбил греческий самолет в районе населенного пункта Дарда. Экипаж парасоля сумел спастись.

Тяжелые потери греческим Hs 126 принесло 30 октября. В этот день экипажи 3-й эскадрильи действовали в основном в районе города Кастория в Юго-Восточной Греции. Пятерке «фиатов» из 393-й эскадрильи во главе с командиром 160-й авиагруппы итальянских ВВС подполковником Ф. Цанни удалось перехватить пару «хеншелей», совершавшую разведывательный полет. С первой атаки старший сержант В. Паттичери сбил одну греческую машину, а вторая была сильно повреждена огнем подполковника Цанни, но сумела ускользнуть и скрыться в дымке. Однако в итоге схватки греческая сторона лишилась обоих самолетов: первый разведчик разбился возле населенного пункта Вассилиада, его пилот лейтенант Э. Яннарис погиб, став первой потерей летного состава эллинских ВВС в этой войне. Второй «хеншель» также не вернулся из этого вылета, его судьба после боя с итальянцами осталась неизвестной, оба члена экипажа - пилот Л. Папамихаэль и наблюдатель К. Геменетрис - были занесены в списки пропавших без вести.

Поначалу агрессорам сопутствовал успех в наземной операции, однако уже 2 ноября греки силами 2-го армейского корпуса предприняли контрудар по войскам 11-й итальянской армии, наиболее глубоко продвинувшимся в глубину страны. А 14 ноября мощное контранаступление трех корпусов выбило 9-ю и 11-ю армии итальянцев с греческой территории. Более того, греки продолжили продвижение уже по Албании и заняли населенные пункты Коритца и Лесковик.

Греческие «хеншели» применялись в ходе боев не только как разведчики, но и в роли легких штурмовиков, в основном для атак вражеских войск на марше. Так, 21 ноября 1940 года звено из трех Hs 126 бомбами и пулеметным огнем удачно атаковало итальянскую мотомехколонну в районе Подградеца (Албания), с одного захода уничтожив несколько грузовиков и разогнав живую силу противника. Но, несмотря на успехи наземных войск и удачные действия в воздухе, ситуация для греческих ВВС постепенно ухудшалась: малочисленные изначально, они несли потери в боях, восполнить которые было нечем. Так, 6 января 1941 года был потерян очередной Hs 126: в том же районе Подградеца его сбила итальянская зенитная артиллерия, экипаж разведчика - пилот майор Д. Далиатцеас, наблюдатель капитан С. Нанопулос - погиб.

6 апреля 1941 года в войну на Балканах на стороне итальянцев вступила Германия (операция «Марита»), и участь греков была решена. Точными сведениями о последующих потерях греческих хеншелей" автор не располагает. По-видимому, все они были потеряны в ходе боевых действий против германоитальянских войск.

Еще одним импортером Hs 126 стала Эстония. Всего эстонское правительство заказало в Германии осенью 1939 г. 12 разведчиков, но (по неизвестным автору причинам) прибалты получили только пять машин, поступивших в мае 1940 года. Все они были захвачены летом того же года советскими войсками и включены в состав ВВС РККА.

Самолет-разведчик Henschel Hs 126

Hs 126A-1 из состава эскадрильи А/88 "Легиона Кондор", Испания, осень 1938 г.

Hs 126А-1 из состава 9.(H)/LG2, Польша, октябрь 1939 г.

Hs 126В-1 из состава 1.(F)/22, Франция, май 1940 г.

Hs 126А-1 из состава 2.(Н)/31, Гоеция, май 1941 г.

Андрей ХАРУК

Морская авиация США в десантных операциях в Европе

Вверху: самолеты F6F-5 на палубе авианосца "Тулаги" во время выдвижения корабельного соединения на исходные позиции для операции "Драгун". На заднем плане виден авианосец "Касан Бей"

Во время Второй мировой войны воздушное пространство над Средиземноморьем и Западной Европой было "отдано на откуп" британской авиации, а также ВВС армии США-для американской морской авиации хватало работы на Тихоокеанском ТВД. Однако подготовка и проведение крупных десантных операций потребовали нарушить монополию "армейцев" - для оказания эффективной поддержки со стороны флота желательно было бы привлечь специально обученных морских авиаторов. Речь не шла о направлении в европейские воды американских авианосцев - перед флотской авиацией ставилась достаточно ограниченная задача осуществления корректировки артиллерийского огня крупных боевых кораблей. Поначалу для этого применялась "карманная" авиация крейсеров и линкоров - корабельные гидросамолеты OS2U "Кингфишер" и SOC "Сигалл". Но бои в Средиземноморье наглядно показали, что такие тихоходные и слабо вооруженные аэропланы при встрече с немецкими и итальянскими истребителями являются практически беззащитными. Поэтому в январе 1944 г. командующий Западным военно-морским соединением вице-адмирал X. Кент Хьюитт собрал на специальное совещание представителей американской и британской авиации, а также флотских артиллерийских офицеров, поставив перед ними задачу найти выход из сложившегося положения. Решение представлялось вполне логичным - нужно противопоставить вражеским истребителям самолеты со сравнимыми летными качествами, т.е., попросту говоря, свои истребители. Опыт применения модифицированных истребителей в качестве разведчиков имелся как в ВВС армии США, так и в британских Королевских ВВС. Правда, пришлось бы отказаться от "привязки" таких самолетов-корректировщиков к кораблям - ведь они не могли стартовать с катапульт. Базирование на береговых аэродромах несколько усложняло взаимодействие с кораблями, но эта проблема представлялась вполне разрешимой при надлежащей организации связи.

Первые шаги в реализации этой идеи были предприняты незамедлительно - уже в январе 1944 г. четверых пилотов с крейсера "Бруклин" (CL 40 Brooklyn) во главе с командиром разведывательной эскадрильи VCS-8 Дэлуайном Э. Пианом откомандировали на авиабазу Берто (Алжир) для освоения истребителей Р-40. В феврале к ним присоединились авиаторы с крейсера "Филадельфия" (Philadelphia). Освоение истребителей пилотами, ранее летавшими лишь на тихоходных гидропланах, заняло несколько месяцев, но в бой на "Уорхоуках" они так не пошли - 21 апреля 1944 г. летный состава VCS-8 в количестве девяти человек прикомандировали к 111-й тактической разведывательной эскадрилье, летавшей на F-6A (разведывательная модификация "Мустанга"). Впоследствии в течение четырех месяцев флотские авиаторы служили при этой эскадрилье, летая на разведку над Италией. Поначалу они использовали самолеты 111-й АЭ, но в конце июля 1944 г. было получено десять новых "Мустангов" Р-51С, специально предназначенных для VCS-8. Служба эскадрильи на "Мустангах" не изобиловала ни подвигами, ни потерями - авиаторы занимались обычной военной рутиной. Наиболее драматичный эпизод имел место 15 июня. В тот день младший лейтенант Гарольд Дж. Эккардт (ранее служивший на "Бруклине") вылетел на разведку на F-6A ведомым в паре с армейским летчиком. Когда самолет ведущего был подбит зенитками, Эккардт продолжил выполнение задачи в одиночку. Из-за низкой облачности он не смог сориентироваться и выскочил из туч прямо на позицию германских зениток. Несмотря на полученные повреждения, на продырявленном "Мустанге" Эккардт сумел дотянуть до своего аэродрома. Впоследствии он был награжден Медалью армейской авиации.

30 августа 1944 г. все пилоты VCS-8 были отозваны на свои корабли. В общей сложности в 111-й АЭ на "Мустангах" летали 11 флотских летчиков.

Пилоты VCS-7 в перерыве между вылетами. Пока энсайн Роберт Дж. Адамс наслаждается английским чаем, лейтенант Александр А. Смит (второй справа) пристально изучает карту

Предполетная подготовка в эскадрилье VCS-7. Слева направо: уинг-коммандер Роберт Дж. Хардиман, командовавший всеми корректировочными эскадрильями в Лион- Соленте; энсайн Роберт Дж. Адамс; майор Ноэль Ист из британской армейской разведки; лейтенант Харрис Хаммерсмит; капитан Джон Раско, офицер связи из британской Королевской артиллерии

"Оверлорд"

В рамках подготовки десантной операции в Нормандии американское командование решило пересадить на истребители 17 пилотов гидросамолетов-разведчиков с крейсеров "Куинси" (СА71 Quincy), "Тускалуза" (СА 37 Tuscaloosa) и "Огаста" (СА 31 Augusta), а также линкоров "Невада" (ВВ 36 Nevada), "Арканзас" (ВВ 33 Arkansas) и "Техас" (ВВ 35 Texas). Пилоты принадлежали к разным эскадрильям и до этого летали на гидросамолетах двух типов - "Кингфишер" и "Сигалл", но для новой задачи их свели в состав эскадрильи VCS-7. Её командиром 8 мая 1944 г. назначили лейтенанта Роберта У. Калланда, ранее служившего старшим авиационным офицером на "Неваде".

Предполагалось вооружить VCS-7 "Мустангами", но выделить даже десяток-полтора таких машин не представлялось возможным - все Р-51 ВВС армии США были задействованы на сопровождении бомбардировщиков, наносивших планомерные удары по территории Германии. Поэтому VCS-7 стала единственной эскадрильей ВМС США, вооруженной британскими истребителями "Спитфайр" Vb. Такие самолеты, переданные американцам по т.н. "обратному ленд-лизу", довольно широко применялись в частях дислоцированной в Британии 9-й воздушной армии, но из-за скромной по сравнению с "Мустангами" дальности полета для сопровождения "бомберов" не годились.

Переучивание на "Спитфайры" флотские пилоты проходили на базе 67-й тактической разведывательной группы (командир - полковник Джордж У. Пек), дислоцированной в Мидцл Уоллоп. Летчики осваивали пилотирование нового типа самолета, освежили подзабытые со времени летного училища навыки высшего пилотажа, отработали основы оборонительной тактики истребителей и полеты в строю. При этом удалось уложиться в весьма короткий срок - 28 мая VCS-7 была объявлена боеготовой и передислоцирована в Ли-он-Солент. В тот же день в части сменился командир - взамен Калланда назначили лейтенант-коммандера Уильяма Дентона, бывшего старшего авиационного офицера с "Куинси".

В Ли-он-Соленте VCS-7 присоединилась к девяти британским эскадрильям - пяти из Королевских ВВС и четырем из морской авиации. Вся эта армада должна была выполнять задачи корректировки огня кораблей артиллерийской поддержки. Две британские эскадрильи (26-я и 43), так же, как и VCS-7, летали на "Спитфайрах" Vb, ещё три (2-я, 268-я и канадская 414-я) эксплуатировали "Мустанги". Четыре флотские эскадрильи (808, 885, 886 и 897-я) летали на "Сифайрах" III - "оморяченных" "Спитайрах" Vb.

В отличие от ВВС армии США, бомбардировщики Королевских ВВС действовали над Германией не днем, а ночью, работая без истребительного прикрытия - потому-то британцы и смогли выделить "Мустанги" для корректировки. Но уже пополудни 6 июня - в первый день операции "Оверлорд" - эскадрильи "Мустангов" были переключены на решение других задач, и вся работа по корректировке артиллерийского огня легла на плечи эскадрилий "Спитфайров"/"Сифайров". В наиболее горячие первые дни операции в Ли-он-Солент царила своеобразная коммуна - пилоты вылетали на задание на первом попавшемся исправном и заправленном самолете, будь то своя машина или вообще из соседней эскадрильи. Летчики VCS-7, таким образом, действовали и на "Спитфайрах", и на "Сифайрах", а британские пилоты часто поднимались в воздух на американских машинах. О масштабе решаемых задач в ходе крупнейшей в истории войн морской десантной операции наглядно свидетельствуют цифры - семь эскадрилий, осуществлявших корректировку артогня, располагали почти сотней "Спитфайров"/"Сифайров"!

Корректировщики действовали парами - ведущий осуществлял собственно корректировку, а ведомый, прозванный американцами "ткачом" (weaver), прикрывал его от вражеских истребителей. Типичный полет происходил на высоте 6000 футов (около 1800 м), но в условиях облачности иногда приходилось снижаться до 1500-2000 футов (450-600 м), а иногда и ниже. Типичная продолжительность полета составляла около двух часов, из них 45 минут приходилось на барражирование в районе цели и час или немногим более - на путь к цели и обратно. Широко использовались сбрасываемые топливные баки.

Англо-американская авиация установила полное господство в воздухе над районом высадки, но истребители Люфтваффе сумели-таки в первые дни операции сбить шесть самолетов-корректировщиков. Характерно, что среди них не было пилотов VCS-7 - хотя американцам и пришлось четыре раза принимать бой с "мессершмиттами", но во всех случаях им удавалось благополучно возвращаться на базу.

Более опасными были немецкие зенитки. Именно их жертвой стал лейтенант Ричард М. Баркли. Самолет его ведомого, младшего лейтенанта Чальза С. Зинна, получил серьезные повреждения, но он сумел дотянуть до базы. По официальным данным, Баркли стал единственным погибшим пилотом VCS-7 за время боев в Нормандии. Но полной ясности с этим вопросом нет - британские исследования указывают, что эскадрилья потеряла 7 "Спитфайров" в боевых вылетах и ещё один разбившийся из-за неисправности.

В общей сложности за период боев в Нормандии эскадрилья VCS-7 выполнила 191 боевой вылет, причем почти половина из них - 94 - пришла на первые три дня операции (6, 7 и 8 июня). Последней операцией, в которой принимали участие "Спитфайры" американского флота, стал обстрел Шербура 26 июня 1944 г. В дальнейшем фронт отодвинулся в глубь материка, и задача артиллерийской поддержки с кораблей утратила свою актуальность. Практически сразу после этого эскадрилья VCS- 7 была расформирована, но опыт её авиаторов не пропал даром: десять пилотов, ранее служивших в ней, приняли участие в высадке в Южной Франции, а три - в десантных операциях на Иводзиме и Окинаве.

Американский флотский "Спитфайр". У машины сгрудились механики VCS- 7 (слева направо) - Дж. О’Коннор, С.Н. Пфанштейль, В. Г. Диза, Р.П. Тирольд и Э. Пачио

Операция "Драгун"

Пока в Европе приходилось заниматься импровизациями, пересаживая пилотов-корректировщиков с гидропланов на "Мустанги" и "Спитфайры", в США велась планомерная работа по формированию специальной истребительно-корректировочной эскадрильи VOF-1. Предполагалось, что её самолеты в десантных операциях будут действовать с авианосцев, что и определило вооружение эскадрильи палубными истребителями. Поначалу она получила самолеты F4U "Корсар", но очень скоро пересела на F6F "Хэллкэт".

Сформированная 15 декабря 1943 г. в Атлантик-Сити (шт. Нью-Джерси) под командованием лейтенант-коммандера Уильяма Ф. Брингла, эскадрилья VOF-1 6 апреля 1944 г. прибыла в учебный центр полевой артиллерии Форт-Силл (шт. Оклахома). Здесь её пилоты приступили к интенсивным тренировкам по корректировке артогня. Поскольку в отличие от летного состава VCS-7 и VCS-8 они были набраны не из корректировочных, а из истребительных эскадрилий, начинать приходилось с азов. Первоначально задачи корректировки пилоты отрабатывали с задних сидений легких армейских самолетов L-4 "Грассхопер", будучи освобожденными от пилотирования машины, и лишь затем повторяли те же упражнения на "Хэллкэтах".

16 июня 1944 г. взамен ранее эксплуатировавшихся F6F- 3 эскадрилья VOF-1 получила 28 новеньких F6F-5. А уже 29 июня VOF-1 погрузилась на эскортный авианосец "Тулаги" (CVE 72 Tulagi) для отправки в Средиземное море. Здесь её самолеты должны были поддерживать готовящуюся высадку в Южной Франции - операцию "Драгун".

В отличие от "Оверлорда" к "Драгуну" привлекалась целая армада авианосцев - семь британских и два американских. Правда, все они были "джип-кэрриерами" - эскортными авианосцами, обладающими гораздо меньшими боевыми возможностями, чем "настоящие" флотские авианосцы. Сведенные в соединение TF 88, они должны были максимально приблизить к району высадки самолеты непосредственной поддержки - более 200 британских и американских истребителей, призванных не только осуществлять прикрытие десантного соединения с воздуха, но и корректировать огонь корабельной артиллерии, а также наносить бомбоштурмовые удары по очагам сопротивления противника на берегу.

Помимо "Тулаги" для операции "Драгун" выделили авианосец "Касаан Бей" (CVE 69 Kasaan Вау) с истребительной эскадрильей VF-74. Эта молодая часть, сформированная только 25 апреля 1944 г. в Норфолке (шт. Вирджиния), также была вооружена "Хэллкэтами". Синхронно с VOF-1 она 16 июня получила новые самолеты модификации F6F-5, а 29 июня погрузилась на авианосец. Оба корабля образовали группу TG 27.7 под командованием контр-адмирала Келвина Т. Дургина. После прибытия на Средиземное море группа была реорганизована в TG 88.2, а в подчинение Дургина помимо американских кораблей вошли два британских авианосца - "Хантер" (D 80 Hunter) и "Сталкер" (D 91 Stalker).

12 августа 1944 г. оба американских авианосца вышли из гавани Ла-Валетта на Мальте. На их палубах находилось полсотни "Хэллкэтов" - 26 на "Тулаги" и 24 на "Касаан Бей". К рассвету 15 августа корабли десантного соединения заняли позиции у побережья Французской Ривьеры. В 6.02 с "Тулаги" поднялись первые самолеты VOF-1 с задачей корректировать артиллерийский огонь крейсера "Филадельфия". В течение дня эскадрилья ещё шесть раз высылала звенья самолетов с аналогичными задачами, завершив боевую работу вскоре после 17.00. С раннего утра работали по береговым целям самолеты VF-74. На рассвете они нанесли бомбовый удар по береговым батареям у Сен-Тропе, а затем штурмовали германские подкрепления, двигающиеся к побережью по стратегическому шоссе № 7. Солидная боевая нагрузка "Хэллкэтов" позволяла применять не только 127-мм неуправляемые ракеты (как правило, под крыло подвешивалось шесть таких НАР), но и тяжелые авиабомбы - 454-кг Мк.65. Да и огневой мощи шести бортовых 12,7-мм пулеметов вполне хватало для поражения автомобилей и других транспортных средств.

Активность Люфтваффе в районе высадки была очень незначительной - в первый день "Драгуна" эскадрильи с "Тулаги" и "Касаан Бей" потерь не понесли, но и сбить хотя бы одного самолета противника им не удалось. Подобным же образом протекала боевая работа и в последующие дни - пилоты VOF-1 корректировали артиллерийский огонь, VF-74 - штурмовали наземные цели. Главным объектом оставались войска, двигающиеся по шоссе № 7, только направление их движения поменялось на противоположное - соединения вермахта, не имея возможности оказать сопротивления превосходящим силам противника, оставляли побережье. Вражеских истребителей по-прежнему не было видно в воздухе, но возвращавшиеся на палубы авианосцев пилоты "Хэллкэтов" рассказывали о вездесущих "флаках" - зенитках, открывавших шквальный огонь при приближении истребителей-бомбардировщиков. Увы, вернуться удавалось не всем: 17 августа над шоссе № 7 были сбиты самолеты лейтенантов Дж.Д. Фрэнка и Р.Дж. Джонсона. Оба пилота погибли.

Согласно первоначальным планам, палубная авиация должна была завершит участие в операции "Драгун" 18 августа - к тому времени предполагалось оборудовать на плацдарме полевые аэродромы, куда должны были перебазироваться "Спитфайры" Королевских ВВС и американские "Тандерболты". Но как часто бывает в боевых операциях подобного масштаба, сроки "сдвинулись вправо" - ВПП на берегу были готовы лишь к утру 19 августа, а боевые действия с них авиация начала только вечером того же дня. Это вынудило задержать авианосцы у берегов Ривьеры.

Оставшиеся без своих "всадников" гидросамолеты VCS-7 - бипланы SOC "Сигалл" и (на заднем плане) монопланы OS2U-3 "Кингфишер"

К рассвету 19 августа район крейсирования кораблей TG 88.2 переместился к западу - примерно на траверз Марселя. Это позволило расширить радиус ударов по отступающим немецким войскам. Американские "Хэллкэты" показали себя при этом гораздо более эффективными истребителями-бомбардировщиками, чем "Сифайры" с "Хантера" и "Сталкера" - они обладали намного большей боевой нагрузкой и большим радиусом действия.

Утром 19 августа пилотам VF-74 удалось, наконец, доказать, что они - настоящие истребители. Звено лейтенант-коммандера Баса, вылетевшее на вооруженную разведку, встретило над долиной Роны одиночный Ju 88 из группы I/KG 26. После нескольких заходов упорно отстреливающийся бомбардировщик удалось-таки сбить - машина упала на землю в 8.05 у местечка Валенс. Этот успех, поделенный между всеми четырьмя пилотами звена, стал первой воздушной победой морской авиации США во Второй мировой войне в небе Европы. Flo, как говорится, лиха беда начало. В 16.50 с "Касаан Бей" поднялись два звена "Хэллкэтов", вылетевших на вооруженную разведку в район Клермон-Феррана. Над Иссуаром они перехватили двухмоторный немецкий бомбардировщик. Пилот вражеской машины энергично маневрировал, а бортстрелки вели шквальный огонь, пока американцы попарно заходили на цель. Летчики первых двух пар открывали огонь со слишком большого расстояния и попаданий не добились. Лишь третья пара - лейтенант Э.У. Кастанеда и энсайн Ч.У.С. Халланд - проявила необходимое хладнокровие, сумела приблизиться на дистанцию эффективного огня и сбила самолет. Жертвой оказался носитель управляемых авиабомб Do 217 из эскадры KG 100.

Вечером 19 августа открыли свой боевой счет и пилоты VOF-1. В 17.01 с "Тулаги" взлетело звено лейтенант-коммандера Джона X. Сандора с задачей провести вооруженную разведку долины Роны. В 18.15 между Валенс и Лионом американцы заметили два немецких бомбардировщика, шедших на малой высоте в южном направлении. Их идентифицировали как Fie 111. При виде "Хэллкэтов" немецкие самолеты разделились - один продолжил полет на юг, второй повернул на север. Пришлось разделиться и американцам - первую машину после нескольких атак сбили Сандор и его ведомый энсайн А.Р. Вуд, вторую поджег лейтенант Р.И. Поусел, а затем в красивом заходе с пикирования добил энсайн Д.И. Робинсон. Flo на этом успехи не закончились - южнее Вьенна американцам встретился ещё один Не 111, буквально крадущийся на бреющем. Энсайн Вуд, спикировав с высоты примерно 600 м, зашел "хейнкелю" в заднюю полусферу и несколькими очередями поджег оба мотора. "Бомбер" взорвался в воздухе и упал в лесок. На обратном пути звено Сандора "навестило" аэродром Монлимар, и лейтенант Поусел смог уничтожить на земле одного Ju 88.

Успехи флотских истребителей в боях 19 августа нуждаются в некотором уточнении. Официальная хроника ВМС США подтверждает уничтожение пяти самолетов - одного Do 217, одного Не 111 и трех Ju 88. Но в то время в Южной Франции не было частей, вооруженных "хейнкелями", - на вооружении действовавших здесь групп I/KG 26 и II/KG 26 находились лишь Ju 88 и Ju 188. Поэтому, вероятнее всего, все сбитые в тот день пилотами VF-74 и VOF-1 бомбардировщики были "юнкерсами" (за исключением одного Do 217, уничтожение которого не вызывает сомнения).

Перебазирование на аэродромы Ривьеры сухопутных истребителей позволило дать авианосцам передышку. 20 августа для пополнения запасов ушла группа TG 88.1. TG 88.2 пока оставалась у французского побережья. Более того, она была усилена британским авианосцем "Хедив" (D62 Khedive). 20 августа самолеты с авианосцев контр-адмирала Дургина выполнили 138 самолето-вылетов, из 41 - американские "Хэллкэты". Главной задачей оставалось нанесение бомбоштурмовых ударов, но эскадрилья VOF-1 работала и по своему главному назначению, корректируя огонь линкора "Невада" по Тулону. В тот день американцы понесли наиболее тяжелые потери за всю операцию "Драгун" - эскадрилья VF-74, выполнив 28 самолето-вылетов, лишилась четырех "Хэллкэтов". Два пилота погибли, включая командира эскадрильи лейтенант-коммандера Гарри Б. Басса, один получил серьезные ранения. Ещё три самолета VF-74 были повреждены. Из состава VOF-1 было сбито два самолета. Оба пилота спаслись с парашютами, при этом лейтенант Дэвид С. Крокетт, сбитый над Тулоном попал в плен, но уже ночью 23 августа был освобожден и 26-го вернулся на "Тулаги". Лейтенант Джеймс М. Эльстон, сбитый при штурмовке колонны в восьми километрах севернее Каркассона, сумел избежать плена.

После очередного вылета. Лейтенант Роберт Ф. Дойл (на земле) и энсайн Джно Ф. Мадж (на крыле самолета). Машина с бортовым кодом 4Z принадлежала к последним производственными сериям "Спитфайра" Mk. VC

Посадка "Хэллкэта" из эскадрильи VOF-1 на палубу "Тулаги". 15 августа 1944 г.

Частично отыграться американцам удалось 21 августа, когда пилоты VOF-1 сбили три трехмоторных транспортника Ju 52/3m. Два из них записали на счет энсайна Э.У. Ольшевского, а третий - энсайна Р.У.Б. Йентцера. Правда, с этими победами также нет полной ясности - место воздушного боя определяется то как "севернее Оранжа", то как "у Ла Капелья". Более того, по немецким данным, 21 августа на юге Франции вообще не зафиксировано потерь транспортных "юнкерсов"! При этом немецкие источники признают гибель двух Ju 52/Зт из состава ll/TG 1, сбитых вражескими истребителями 20 августа у Кормайера (в 15 км западнее Аосты). Рискнем предположить, что в этом случае имеет место путаница с датами. 21 августа понесли потери и американцы - при атаке вражеской колонны у Нима был сбит самолет младшего лейтенанта Дж.Х. Койна из VOF-1. Пилот сумел покинуть кабину, но, увы, до земли было слишком близко - его парашют не успел раскрыться...

22 августа группа TG 88.2 была выведена из района боев. Вечером следующего дня американские авианосцы вновь появились у французского побережья - их боевая работа без особых приключений продолжалась до 29 августа.

В общей сложности за время операции "Драгун" эскадрилья VOF-1 выполнила 408 самолето-вылетов. Львиная доля приходилась на вооруженную разведку и бомбоштурмовые удары - 238 самолето-вылетов. Ещё 96 вылетов выполнили на корректировку огня корабельной артиллерии, а 74 - на воздушное патрулирование (САР - Combat Air Patrol). Эскадрилья записала на свой счет шесть сбитых вражеских самолетов, 23 уничтоженных либо поврежденных локомотива и 601 автомобиль. Пилоты VF-74 выполнили 432 боевых вылета, сбив два самолета, уничтожив или повредив около 50 железнодорожных составов и свыше 500 автомобилей. Потери обеих эскадрилий составили 11 "Хэллкэтов".

Таким образом, несмотря на ограниченность привлекаемых сил, американская морская авиация внесла существенный вклад в успех десантных операций в Нормандии и на юге Франции. В ходе этих операций была продемонстрирована возможность и целесообразность применения для корректировки огня корабельной артиллерии самолетов-истребителей.

Евгений ЦЕЛИКОВ

"Куарто" - долгожитель итальянского флота

"Куарто" в 1925 г.

"Quarto" переводится с итальянского как "четвертый" или "четверть", но в реальности этот корабль являлся третьей частью всех легких крейсеров Италии в Первой мировой войне. Вполне удачный образец, который должен был послужить прототипом для серии кораблей, в отличие от его австро-венгерского оппонента "Адмирала Шпауна", так и остался в единичном экземпляре, не дав потомства. Зато прослужил гораздо дольше всех своих собратьев и противников и, если бы не несчастный случай, наверняка принял бы участие во Второй мировой войне.

История создания

После создания в Великобритании в 1904-1905 гг. мореходных эсминцев типа "Ривер", способных сопровождать эскадру в океане, стало ясно, что крейсера, прежде предназначавшиеся для посыльной и разведывательной служб при эскадре, должны соответствовать новым миноносцам. Теперь, помимо выполнения прежних задач, они должны были вести эсминцы в атаку, а также прикрывать их огнем от нападения миноносцев противника.

Считается, что постройкой "Сентинела" английскими судостроителями была задана тенденция в мировом кораблестроении в области создания легких крейсеров-скаутов, в которых защита (а отчасти и вооружение) принесены в жертву скорости и дальности плавания[* Справедливости ради надо сказать, что западные историки не заметили или не захотели заметить, что эту тенденцию гораздо раньше англичан уловили русские моряки - постройкой крейсера II ранга "Новик", который предвосхитил своим появлением развитие этой ветви кораблей крейсерского класса.].

Подражая этой тенденции, руководство итальянского Королевского флота (Реджиа Марина) в 1908 г. приняло решение о постройке аналогичного корабля, который в большой степени должен был стать опытным образцом для проверки правильности принятых решений и для отработки тактических приемов применения боевых единиц аналогичного класса. Исходя из этого предполагалось, что он станет образцом для постройки небольшой серии. Еще раньше подобный замысел начали осуществлять коллеги итальянских конструкторов по ту сторону Адриатики: австро-венгерский легкий крейсер "Адмирал Шпаун" был заложен в 1908 г. и спущен на воду в 1909 г.

Первым результатом данного решения стало появление в составе итальянского флота нового класса кораблей - Esploratori. В русскоязычной литературе их обычно называют "разведчиками", что является полным аналогом более распространенного англоязычного термина "скаут".

Проект корабля разрабатывался майором Корпуса корабельных инженеров Джулио Трукконе. Перед ним стояла довольно сложная задача: уложиться в водоизмещение 3000 т и при этом сделать достаточно прочный корпус, способный нести шесть 120-мм орудий и развивать скорость 28 уз.

Заказ на строительство был выдан военно-морскому арсеналу Венеции в 1908 г. Работы по формированию корпуса начались только год спустя. Закладка состоялась 11 ноября 1909 г. Котлы для корабля изготовила фирма "Одеро" из Сестри-Поненте (пригород Генуи). Спущенный на воду 9 августа 1911 г. "Куарто" стал последней крупной боевой единицей, построенной в старом военно-морском арсенале Венеции, возведенном еще в 1877 году, до его перестройки под разросшиеся нужды Реджиа Марина. Достройка на плаву, снаряжение и испытания корабля продолжались до мая 1912 г., когда он вошел в строй.

Общая стоимость постройки составила 10 млн лир.

Первоначально "Куарто" был зачислен в списки флота как "боевой корабль 4-го класса" (nave di battaglia di 4a classe), но вскоре был переклассифицирован в скаут (esploratore) и находился в этом статусе до 5 сентября 1938 г., когда Королевским декретом №1483 скауты как класс кораблей были упразднены. С этого времени и до последовавшего вскоре списания "Куарто" числился крейсером (incrociatore).

"Куарто" на стапеле - идет подготовка к церемонии спуска. 19 августа 1911 г.

Название

Верфь-строитель

Заложен

Спущен на воду

Вошел в строй

Исключен из списков

"Quarto"

Arsenale di Venezia

11.11.1909

09.08.1911

11.05.1912

05.01.1939

Кораблестроительные элементы

Длина по ватерлинии, м

130,50

Длина наибольшая, м

131,60

Ширина наибольшая, м

12,82

Высота корпуса от линии киля до верхней палубы (на шп.64), м

7,88

Осадка, м

3,93

Внутренний объем корпуса, м³

3171,53

Наружный объем корпуса, м³

3198,58

Водоизмещение, т

3281,74

Нагрузка для увеличения осадки на 1 см, т

11,215

Расстояние до центра тяжести от кормового перпендикуляра, м

61,56

Высота центра тяжести над линией киля, м

2,31

Площадь погруженной части мидель-шпангоута, м²

41,33

Площадь сечения по ватерлинии, м²

1093,05

Отношение длины к ширине по ватерлинии

10,132

Спуск на воду, 19 августа 1911 г.

Описание конструкции

Корпус и надстройки

Корпус "Куарто" имел полубачную конструкцию с элегантными обводами и большим удлинением (отношение длины к ширине - 10,26). На его изготовление шла высокопрочная сталь, за исключением некоторых элементов, выполненных из мягкой стали. Штевни, рулевая рама и кронштейны гребных винтов - стальные, литые.

Нумерация шпангоутов велась от кормового перпендикуляра в нос. Шпация была постоянной по всей длине корпуса и составляла 0,75 м. По номерам шпангоутов насчитывалось 169, но в действительности их было больше, так как между нулевым и 4-м шпангоутами имелись еще дробные (0,5,1,5, 2,5 и 3,5). Баллер руля находился на 3-м шпангоуте.

Корабль имел две непрерывные палубы - верхнюю и жилую, а также полубак, простиравшийся от 116-го шпангоута. Жилая палуба выполнялась из листов толщиной всего 5 мм с утолщением до 9 мм на стрингерах. Визуально корпус не имел седловатости, однако в действительности под полубаком верхняя и жилая палубы выполнялись с подъемом к форштевню. Полубак в месте сопряжения борта и палубы имел значительное округление, как на эсминцах того времени. Для уменьшения бортовой качки снаружи на обшивке имелись скуловые кили[* На отчетных чертежах, утвержденных 31 декабря 1912 г., скуловые кили отсутствуют - это говорит о том, что решение об их установке было принято уже в ходе строительства.].

От 28-го до 135-го шпангоута вдоль бортов шли продольные переборки, доходившие по высоте до жилой палубы. Пространство между продольными переборками и внешней обшивкой образовывало бортовые цистерны для топлива и воды, а в районе носовых котельных отделений - угольные ямы. В остальных котельных отделениях (от 60-го до 100-го шп.) броневая палуба опиралась на установленные в диаметральной плоскости пиллерсы, между которыми располагались диагональные Х-образные раскосы из П-образного профиля. Подобная конструкция имелась и на жилой палубе, причем там простиралась от фок- (шп. 120) до грот-мачты (шп. 36). В машинных отделениях из-за особенностей компоновки набор усиливался лишь вертикальными пиллерсами.

По всей длине корпуса проходило двойное дно, разделенное на 30 водонепроницаемых отделений. В средней части оно ограничивалось по ширине продольными переборками. Корабль делился на отсеки девятью водонепроницаемыми переборками, доходящими по высоте до верхней палубы, еще десять переборок располагались между двумя соседними палубами, отделяя различные помещения, такие, как погреба боезапаса, отделения динамо-машин, вспомогательных конденсаторов, рулевой машины и т.д.

Распределение весовых нагрузок, т

Корпус

1630,269

Вспомогательные механизмы

126,884

Силовая установка

781,544

Артиллерия

87,631

Боезапас

66,080

Оборудование погребов

18,539

Торпедное вооружение

11,862

Генераторы и электрооборудование

30,724

Рангоут, такелаж, тенты

24,448

Якорно-швартовое устройство

47,101

Шлюпки

13,585

Нактоузы, переговорные трубы, прожекторы

3,356

Прочие нагрузки, относящиеся к корпусу

23,313

Экипаж

30,940

Провизия

35,782

Резервная вода для котлов

60

Нефть

400

Уголь

50

ИТОГО

3442,058

"Куарто" в Венеции накануне Первой мировой войны

Приземистый силуэт "Куарто" характеризовался минимумом надстроек и формировался тремя невысокими дымовыми трубами, расположенными на равном расстоянии друг от друга, и двумя высокими мачтами (высота фок-мачты над ватерлинией составляла 27 м) с прожекторными площадками.

На полубаке бок о бок располагались два 120-мм орудия. Для облегчения работы орудийной прислуги на довольно узкой палубе полубака с каждого борта в районе орудий имелись небольшие радиальные уширения.

За орудиями находилась двухъярусная носовая надстройка. В передней части ее нижнего яруса располагалось помещение элеватора подачи боезапаса; за ним - небольшие помещения для запасов и снаряжения, далее в корму - штурманская рубка. На верхнем ярусе размещался ходовой мостик. С кормы к нему примыкала довольно тесная боевая рубка, опиравшаяся на довольно развитые подкрепления. Она оснащалась штурвалом и машинным телеграфом, а сверху на ней стоял дальномер.

От среза полубака в корму шла длинная и узкая (всего 3 м шириной) продольная надстройка, на которой стояли три дымовые трубы. Носовая труба в сечении была овальной, две другие - круглыми. Продольная надстройка переходила в кормовую, открытую со стороны кормы, на которой располагались два 120-мм орудия. Она имела длину 13,5 м и ширину 8 м. Для расширения углов обстрела орудия устанавливались уступом - левое было смещено в нос относительно правого. На площадке кормовой надстройки, так же, как и на полубаке, имелись площадки-уширения с каждой стороны. Там же располагалась небольшая сходная рубка с дальномерной площадкой наверху.

На верхней палубе под полубаком находились помещения лазарета, унтер-офицерские каюты; за ними - командные умывальники (в одном помещении со шпилевыми механизмами); далее в нос - гальюн и форпик. Просторное шпилевое отделение также использовалось для размещения личного состава, не имевшего стационарных коек и размещавшегося на гамаках, подвешиваемых на ночь под потолок. На открытой части палубы побортно, примерно напротив каждой дымовой трубы, располагались шесть 76-мм орудий, а ближе к кормовой надстройке - пара 120-мм орудий.

В продольной надстройке, большей частью занятой под дымоходы и шахты вентиляции, размещались камбуз, станция радиотелеграфа, жилые помещения камбузной прислуги, мастерские, судовая лавка, канцелярия, холодильник. Под палубой кормовой надстройки находились брашпиль с электроприводом, тросовые вьюшки и элеваторы подачи боезапаса к орудиям.

Скаут "Куарто" Esploratore Quarto

Теоретический чертеж корпуса

Вид сбоку

Продольный разрез

Вид сверху

План верхней палубы

Продольные сечения

На жилой палубе в корме размещались каюты старших и младших офицеров. Жилые помещения унтер-офицеров располагались в носовой части. Там же были расположены душевые, гальюн, торпедные аппараты и запасные торпеды. Кроме того, на жилой палубе находились насосы питьевой воды, два насоса для перекачивания нефти в цистерны, два испарителя фирмы "Одеро" и два дистиллятора системы Спампани-Бонсиньори.

Бронирование

Защиту корабля составляла только карапасная броневая палуба со скосами, расположенная несколько необычно: её горизонтальная часть на большей части длины корабля (за исключением отсеков в корму от 44-го шпангоута) находилась примерно на 50 см ниже жилой палубы. Горизонтальная часть бронепалубы состояла из двух слоев броневой стали толщиной по 20 мм каждый, а скосы - также из двух слоев, но 15-мм толщины. Горизонтальная часть палубы по своей ширине ни в одном месте не составляла даже половины ширины корпуса. Скосы имели наклон к горизонтали до 40 градусов в средней части корабля и до 60 градусов в оконечностях и уходили примерно на 1 метр ниже ватерлинии. По ширине каждый скос был почти таким же, как горизонтальная часть палубы. Начиная от 118-го шпангоута, броневая палуба шла не горизонтально, а с наклоном, и заканчивалась у переборки на 162-м шпангоуте, с которой она стыковалась на уровне ватерлинии. В корме наклон к ватерлинии начинался только от 6-го шпангоута в связи с необходимостью прикрытия рулевого устройства.

Боевая рубка защищалась 100-мм броней. Вниз от рубки под броневую палубу шла бронированная коммуникационная труба. 120-мм орудия прикрывались щитами, имевшими толщину до 80 мм в лобовой части.

120-мм/50 орудие системы Армстронга образца 1909 г.

76-мм/бО орудие системы Виккерса образца 1909 г.

Вооружение

"Куарто" вооружался шестью 120-мм орудиями системы Армстронга образца 1909 г. с длиной ствола 50 калибров и шестью 76-мм/50 пушками системы Виккерса также образца 1909 г.

Четыре из шести орудий главного калибра находились в корме для усиления ретирадного огня, что соответствовало идее крейсера-разведчика. Прямо по траверзу теоретически могли вести огонь четыре орудия, столько же и на носовых курсовых углах.

Каждая 120-мм установка вместе со щитом весила 11,68 т; вес качающейся части - 3,49 т. Длина орудия - 6212 мм. Ствол имел постоянную нарезку из 36 нарезов (шаг 1:30). Основным видом боеприпасов являлся фугасный снаряд весом 22,13 кг (содержание взрывчатого вещества - 1,23 кг), считавшихся достаточно мощными для поражения миноносцев той эпохи. Заряд весом 6,65 кг сообщал ему начальную скорость 850 м/с, дальность стрельбы достигала 13 000 м при угле возвышения ствола 30°. Кроме того, орудие могло использовать шрапнель весом 25,12 кг (содержание взрывчатого вещества - 0,3 кг), однако кораблями крейсерского ранга она применялась редко. Практическая скорострельность составляла 6 выстрелов в минуту.

76-мм полуавтоматические пушки располагались побортно на верхней палубе, примерно напротив дымовых труб. Качающаяся часть орудия весила 1145 кг, установка в сборе - 2458 кг. Длина орудия - 3988 мм. Унитарный патрон весил 11,92 кг, снаряд - 7 кг, начальная скорость составляла 750 м/с, что обеспечивало дальность стрельбы до 10 000 м при угле возвышения ствола 20°. Скорострельность - 10 выстр./мин.

Управление огнем осуществлялось при помощи двух дальномеров системы Барра и Струда, один из которых располагался на верхнем мостике над боевой рубкой, второй (резервный) - на площадке кормовой надстройки.

Торпедное вооружение было представлено двумя однотрубными 450-мм торпедными аппаратами, расположенными на жилой палубе в районе 82-го шпангоута. Стрельба велась через порт в борту, закрывавшейся овальной крышкой с водонепроницаемым уплотнением. Сектор стрельбы был очень ограничен и составлял не более 15° на борт. В начале 1930-х годов торпедные аппараты были перенесены на верхнюю палубу и установлены за срезом полубака. Здесь сектор стрельбы был расширен до 30°.

Одновременно с переносом торпедных аппаратов демонтировали четыре 76-мм орудия, оставив только две средние установки напротив второй дымовой трубы.

В 1926-1927 гг. "Куарто" непродолжительное время являлся носителем бортового самолета-разведчика - летающая лодка "Макки" M.18AR. Машина представляла собой расчалочный биплан с поднятыми над фюзеляжем верхним крылом и одним мотором Изотта-Фраскини "Ассо" мощностью 250 л.с. с толкающим винтом. Открытые кабины для пилота и второго пилота/наблюдателя располагались рядом, прямо перед крыльями, и имели единое лобовое стекло. Третья кабина в носовой части оборудовалась турелью для 7,7-мм пулемета "Виккерс".

Под нижним крылом могли подвешиваться четыре бомбы небольшого калибра. Взлетный вес машины составлял 1785 кг, размах крыльев - 15,8 м, максимальная скорость - 187 км/ч, дальность полета - 1000 км (или 620 миль).

На протяжении большей части своей карьеры "Куарто" не имел никаких средств ПВО, лишь в 1936 году его решили оснастить хоть каким-то зенитным вооружением. Тогда на корабль установили две спаренных установки 13,2-мм пулеметов "Бреда", разместив их за второй дымовой трубой на специальных площадках, выступающих за края продольной надстройки. Кроме этого, вооружение дополнялось двумя 6,5-мм пулеметами "Кольт", которые могли устанавливаться на мостике на специальных кронштейнах.

"Куарто" на ходовых испытаниях

Тактико-технические характеристики

Водоизмещение, т:

нормальное

3281

полное

3441

Размерения, м:

длина наибольшая

131,6

длина между перпендикулярами

126

ширина наибольшая

12,9

осадка нормальная/в полном грузу

4,0/4,1

Энергетическая установка:

ЧИСЛО и тип котлов

10 "Blechynden" (8 с нефтяным, 2 со смешанным отоплением)

число и тип ПТУ

2 "Parsons"

число валов

4

проектная мощность, л.с.

25 000

скорость хода, уз

28

Запас топлива, т:

нормальный

400 нефти + 50 угля

полный

479 нефти + 50 угля

Дальность плавания, миль

2300 (15), 1120 (20)

(при скорости, уз)

или 588 (28)

Бронирование, мм

палуба - 40, рубка - 100

Вооружение:

6 - 120-ММ/50 6 - 76-мм/50 2 - 450-мм ТА

Экипаж, чел. (в т.ч. офицеров)

323 (12)

Силовая установка

Четырехвальная силовая установка корабля состояла из двух групп турбин системы Парсонса прямого действия и десяти котлов системы "Блэкинден-Одеро", два из которых имели смешанное (угольно-нефтяное), а остальные - нефтяное отопление. При проектной мощности 25 000 л.с. корабль должен был иметь 28-узловую скорость полного хода.

Турбины размещались в двух смежных отсеках, разделенных водонепроницаемой переборкой. Кормовая группа турбин работала на валы левого борта, соответственно носовая - на валы правого борта. Каждый турбоагрегат состоял из турбины высокого давления, работавшей на внешний вал, и турбины низкого давления (со встроенной ступенью заднего хода) на внутреннем валу. Работу каждого турбоагрегата обеспечивали конденсатор "Вэйр-Унифлюкс", два циркуляционных насоса, два воздушных насоса, маслоохладители, встроенные водонагреватели, экстракторы, а также насосы для смазки подшипников турбин и валопроводов.

Четыре трехлопастных гребных винта из специальной бронзы Стоуна имели диаметр 2,1 м с постоянным шагом 1,9 м. Вращение винтов одного борта было противоположным другому борту. Наружный диаметр гребных валов составлял 240 мм, внутренний - 120 мм.

Следующие четыре отсека корабля, считая от кормы в нос, занимали котельные отделения, в каждом из которых побортно располагалось по два котла, имевших нефтяное отопление. Два котла со смешанным отоплением находились в двух носовых котельных отделениях и размещались вдоль продольной оси корабля. Их дымоходы выводились в первую дымовую трубу, которая была овальной в сечении, а не круглой, как две другие, в которые выводилось по четыре дымохода. При этом водонепроницаемые переборки, разделяющие соседние отделения, имеющие общую трубу, доходили по высоте до жилой палубы, а переборки между "парами" котельных отделений - до верхней. Котельные отделения оснащались всем необходимым оборудованием: питательными насосами, нагнетательными вентиляторами, фильтрами, подогревателями нефти и т.д.

Каждый котел оборудовался десятью форсунками системы Межани и имел общую нагревательную поверхность 2465 м², причем большую часть этой площади (2460 м²) занимали водогрейные трубки малого диаметра. Рабочее давление пара - 17 атм. Котлы, приспособленные для работы на угле, имели колосниковую решетку площадью 212,16 м², по остальным же параметрам ничем не отличались от остальных. Примерно через год после вступления "Куарто" в строй стало очевидно, что угольное отопление, особенно на таком быстроходном корабле, является анахронизмом, поэтому и эти котлы вскоре были переоборудованы под работу исключительно на жидком топливе.

"Куарто" на полном ходу, март 1913 г.

Обмен воздуха в отсеках главной энергетической установки обеспечивался 16 приточными и 4 вытяжными вентиляторами, а также двумя переносными электрическими вентиляторами. Вентиляцию машинных отделений обеспечивали четыре приточных вентилятора с паровым приводом производительностью 350 м³ в минуту и два вытяжных вентилятора производительностью 120 м³ в минуту. Для создания избыточного давления в котельных отделениях служили 10 паровых турбовентиляторов типа "Сирокко" суммарной производительностью 620 000 м³/ч, обеспечивавшие разницу в давлении до 0,13 атм. Еще один электрический вентилятор снабжал свежим воздухом помещение вспомогательных конденсаторов, а один вытяжной электровентилятор работал в жилых отсеках. Холодильная установка ограничивалась ангидридной машиной, работавшей на угле и способной произвести 200 кг льда за 10 часов.

Общий вес силовой установки со всем вспомогательным оборудованием, включая фундаменты, дымовые трубы с кожухами, трубопроводы, котлы, заполненные водой, и конденсаторы, гребные валы, а также оборудование котельных и турбинных отделений с трапами, площадками, инструментом и запасными частями составил 751,54 т. Площадь, занимаемая силовой установкой, составляла 552 м².

В качестве топлива для котлов использовался мазут, максимальный запас которого составлял 479 т (нормальный - 400 т). Он хранился в 56 цистернах, из которых 12 находились в отделениях двойного дна, 28 - в бортовых цистернах под скосами броневой палубы, образованных продольными переборками, и 16 - в бортовых цистернах между скосами броневой палубы и жилой палубой. Для котлов со смешанным отоплением предусматривались четыре бункера, вмещавшие 50 тонн угля. После переделки котлов угольные ямы были переделаны - две под нефтяные цистерны и две под кладовые материалов и оборудования. Для заполнения цистерн топливом предназначались два электронасоса производительностью 150 тонн в час, для перекачки нефти - насос производительностью 90 т/ч.

В отношении дальности плавания итальянскими авторами приводятся весьма противоречивые данные. Так, Альдо Фраккароли и Франко Баргони определяют ее в 2300 миль экономическим 15-узловым ходом, тогда как Джорджио Джорджерини и Аугусто Нани - всего в 1400 миль на скорости 12 узлов. При этом все авторы сходятся в отношении дальности плавания полным ходом - 588 миль!

Заводские испытания "Куарто" проводились в августе 1912 г. в районе Венеции. Во время первого выхода (2 августа) корабль испытывался на экономической скорости 15,2 уз при среднем водоизмещении 3334 т. Затем (7 августа) прошли испытания на половинной мощности силовой установки - было получено 22,2 уз при водоизмещении 3211 т.

Испытания на полную мощность прошли 20 августа между Пьяносой и Тремити. При водоизмещении 3211 т и мощности машин 29 215 л.с. (частота вращения винтов - 376,7 об/мин), "Куарто" достиг отметки 28,61 уз и поддерживал её в течение почти 10 часов, что можно признать отличным результатом.

В течение длительной эксплуатации силовая установка "Куарто" зарекомендовала себя как исключительно удачная и надежная. Достаточно сказать, что практически до конца своей карьеры крейсер был способен развивать 28-узловой ход.

"Куарто" в 1920 г. На носовой надстройке появился дополнительный ярус, дальномер перенесен на площадку фок-мачты, на мостике установлен дополнительный сигнальный прожектор

Вспомогательное оборудование

Корабль оснащался полубалансирным рулем площадью 10,8 м². Рулевая машина с паровым приводом располагалась в корме под броневой палубой. На головке баллера руля имелось коромысло с двумя тягами (левой и правой) от рулевой машины. Управление рулем осуществлялось с мостика или из боевой рубки, предусматривалась и аварийная перекладка руля вручную непосредственно в румпельном отделении.

Электроэнергию для бортовых нужд (освещение, прожекторы, радиостанция, обогрев офицерских помещений и т.д.) вырабатывали три турбогенератора AEG мощностью по 40 кВт, один из которых служил резервным. Напряжение корабельной электросети - 110 В постоянного тока.

"Куарто" оборудовался тремя боевыми прожекторами, два из которых стояли на площадке фок-мачты, а третий - на грот- мачте.

Работу водоотливной системы обеспечивали два центробежных насоса главных конденсаторов производительностью по 300 т/ч каждый и турбонасос производительностью 150 т/ч с приводом от 12-сильного электродвигателя. Последний мог использоваться в качестве пожарного, но в этом случае его производительность составляла 50 т/ч. Эти насосы подключались к магистральной трубе диаметром 25 см, проходящей только в пределах машинно-котельных отделений. В междудонном пространстве пролегала другая магистраль диаметром 50 см, снабженная всасывающими клапанами, распределенными по различным отсекам. Ее работу обеспечивали два трюмных насоса производительностью по 50 т/ч, расположенные по одному в каждом турбинном отделении.

Затопление двойного дна производилось при помощи трех кингстонов, два из которых находились в котельных отделениях №3 и №4, а третий - в носовом машинном отделении. Приводы клапанов затопления погребов боезапаса находились на жилой палубе в корме и на броневой палубе в носу.

Для противопожарных целей, а также для мойки палуб служил пожарный трубопровод, проложенный вдоль жилой палубы и сообщавшийся с двумя трюмными насосами, а также с двумя насосами Вортингтона производительностью 5 т/ч и осушительным насосом производительностью 50 т/ч.

Для подачи воды в умывальники команды служили два насоса производительностью 15 т/ч, а также две ручных помпы. Запас питьевой воды составлял 15 т. Его пополнение обеспечивалось двумя дистиляторами системы Спампани-Бонсиньори суммарной производительностью 18 тонн в сутки. На борту имелась установка для обеззараживания воды. В отсеках двойного дна хранилась вода для мытья в количестве 22 т и 48 т котельной воды.

Корабль оснащался двумя становыми якорями Холла весом по 2,5 т, втягивавшимися в бортовые клюзы, и двумя вспомогательными якорями адмиралтейского типа весом 800 и 500 кг[* В описании конструкции корабля говорится, что вспомогательные якоря располагались снаружи борта, но это не находит подтверждения на фотографиях.] Якорные цепи имели калибр 45 мм и общую длину 675 м. Для спуска и подъема якорей служили два шпиля с приводом от паровой машины мощностью 50 л.с., располагавшейся на верхней палубе.

На корабле имелась небольшая механическая мастерская, а также торпедная и артиллерийская мастерские, в которых могли выполняться работы по обслуживанию механизмов и вооружения и несложный ремонт.

"Куарто" в 1930 г. Хорошо видны откидные площадки у 76-мм пушек и параван

"Куарто" под флагом командира 6-й дивизии в порту Пальма-ди-Мальорка 10 января 1938 г. Обратите внимание на идентификационные полосы на щитах орудий и крыше надстройки, а также перенесенный на верхнюю палубу торпедный аппарат

Катера и шлюпки

Шлюпочное вооружение "Куарто" первоначально было представлено 10-метровым паровым катером, одной 9,5-метровой гребной шлюпкой,[** В итальянском флоте корабельные плавсредства классифицируются по длине, а не по числу весел, как в отечественном.] одной 8,5-метровой непотопляемой шлюпкой,[*** Такие плавсредства имели так называемые "воздушные ящики" или двойные борта, заполненные материалом легче воды.] одним 7,65-метровым непотопляемым вельботом, двумя 5,25-метровыми и одним 3,8-метровым ялами, 3,5-метровой плоскодонной рабочей лодкой и 4-метровой складной шлюпкой.

Все плавсредства располагались на рострах между дымовыми трубами. Для их спуска и подъема служил 7-тонный кран, расположенный перед второй дымовой трубой и приводимый в действие двумя электромоторами.

В годы Первой мировой войны на корабле появились спасательные плоты большого и малого типов, крепившиеся по- походному к стенкам продольной и кормовой надстроек, в корму от третьей дымовой трубы. На фото тех лет можно видеть 7-8 таких плотов.

С течением времени, изменением требований и появлением новых моделей корабельных плавсредств состав шлюпочного вооружения крейсера менялся. В последние годы службы "Куарто" нес 12,25-метровый дизельный баркас, 10-метровый и

7-метровый моторные катера, 10,45-метровый вельбот, 8,7-метровую гребную шлюпку, две 8,6-метровые моторные шлюпки, 5,25-метровый ял и 3-метровый рабочий плотик.

Модернизации и внешний вид

За время своей долгой карьеры "Куарто" серьезно не модернизировался - у спроектированного, что называется, "на пределе" корабля для этого попросту не имелось запаса водоизмещения. К описанным выше усовершенствованиям в вооружении и силовой установке можно лишь добавить некоторые сведения об изменении внешнего вида.

Еще во время Первой мировой войны открытый верхний мостик носовой надстройки защищали от непогоды импровизированным брезентовым обвесом. По окончании войны был надстроен полноценный второй ярус носового мостика.

Во второй половине 1920-х годов дальномер с крыши боевой рубки был перенесен на специальную площадку фок-мачты, расположенную впереди и чуть выше прожекторной (на уровне ее обвеса). Наблюдательный пост на фок-мачте - так называемое "воронье гнездо" - был увеличен в размере. Тогда же на корабле появились параваны, первоначально крепившиеся в районе носовой группы шлюпок на стыке бортовой обшивки и верхней палубы. Впоследствии их стали устанавливать на специальном ложементе, облегчающем их постановку.

Еще в начале 1920-х годов у 76-мм орудий появились откидывавшиеся вверх полукруглые площадки для облегчения работы орудийной прислуги. Они были убраны вместе с самими пушками. Когда это было сделано, итальянские источники умалчивают, но судя по фотографиям - перед отправкой "Куарто" на Дальний Восток.

Окрашивался корабль в соответствии с действующими нормами итальянского флота. В начале службы и в первый период войны основным был темно-серый цвет. Ближе к концу войны, как и все корабли итальянского флота, "Куарто" был перекрашен в светло-серый; в начале 1920-х годов снова получил более темную окраску с белыми верхушками мачт, а с 1929 г. до конца службы окрашивался в светлый серо-голубой цвет.

Во время пребывания в испанских водах в период гражданской войны корабль нес на щитах орудий и на крыше носовой надстройки идентификационные полосы цветов национального флага - красно-бело-зеленые. При этом на боковых сторонах орудийных щитов они располагались сверху вниз, а наверху щитов и на крыше надстройки шли параллельно продольной оси корабля, как бы поперек вертикальных полос.

"Куарто" в Венеции вскоре после вступления в строй, 18 июня 1912 г. Прожекторы на марсах еще не установлены

"Куарто" с захваченным австро-венгерским гидросамолетом L-39, 1 июня 1915 г.

Служба

После завершения испытаний, а также периода, необходимого для освоения экипажем нового корабля, "Куарто" вступил в строй Реджа Марина. В 1913 году в его нефтяных цистернах произошел пожар, нанесший существенный ущерб корпусным конструкциям и потребовавший постановки в ремонт. После его окончания, в соответствии с традицией Реджа Марина, кораблю было вручено Боевое знамя. Церемония прошла в Генуе 3 мая 1914 г. Девизом "Куарто" стало изречение "Но confidenza in Dio е nel coraggio", что можно перевести как "Верую в Бога и в мужество".

Весь 1914 год скаут провел в учениях и плаваниях, в основном в Адриатическом и Ионическом морях, с посещением портов Венеции, Триеста, Бриндизи, Дураццо и Аугусты. В августе 1914 г., когда в Европе разгорелась мировая война, "Куарто" входил в состав 2-й дивизии контр-адмирала Кутинелли-Рендина и базировался на Таранто. Командовал кораблем капитан 2 ранга Дж. Никастро.

Первая мировая война

23 мая 1915 г. Италия выступила на стороне Антанты, объявив войну Австро-Венгрии.[* С 1882 г. Италия была связана с Германией и Австро-Венгрией Тройственным союзом, но после начала боевых действий в Европе долго не решалась вступить в войну, ведя переговоры с обеими сторонами, и откровенно выгадывая, на чьей стороне выступить.] К тому времени "Куарто", вместе со скаутами "Нино Биксио", "Марсала", "Либия", минным крейсером "Агордат" и тремя вспомогательными крейсерами, числился в составе Разведывательной дивизии контр-адмирала Милло.

Первый боевой поход соединения имел место в ночь с 31 мая на 1 июня, когда "Куарто" под флагом контр-адмирала Милло, вместе с британским крейсером "Дублин" и дюжиной эскадренных миноносцев отправился к острову Лисса, чтобы обстрелять и разрушить расположенные там радиотелеграфную станцию и маяк. Во время этой операции "Куарто" уклонился от торпед австрийской подводной лодки, находившейся в подводном положении. В этот же день австрийские самолеты бомбили города Бари, Бриндизи и Мольфетте. Один из них - летающая лодка L39 - совершил вынужденную посадку на воду и был захвачен "Куарто", который поднял его из воды шлюпочным краном и, принайтовив плоскостями к борту, в таком положении доставил в базу.

Через несколько дней, 5 июня, итальянцы предприняли набеговую операцию против австрийского побережья между Рагузой и Каттаро. Основной целью набега была идущая вдоль берега железная дорога; кроме того, была осуществлена бомбардировка маяков на островах Сан-Андреа и Пелагоза, а "Куарто" с 1-м дивизионом эсминцев ("Анимозо", "Арденте", "Аудаче" и "Ардито") обстрелял наблюдательный пост на острове Меледа.

В середине июля "Куарто" принял участие в операции по временному занятию Пелагозы итальянскими войсками. 11-го числа, в сопровождении 1-го дивизиона эскадренных миноносцев, он прикрывал северные подходы к острову; спустя три дня - артиллерией разрушил радиостанцию Джипара; 17- 18 июля - патрулировал у неприятельского побережья между Рагузой (ныне - Дубровник) и Которской бухтой; 11 августа вместе с британским крейсером "Топаз", тремя итальянскими и четырьмя французскими эсминцами прикрывал Пелагозу с востока от возможного набега австрийских крейсеров. 18 августа из Рима поступил приказ эвакуировать небольшой гарнизон.

Около полудня к острову прибыл "Куарто" с дивизионом эсминцев. Неожиданно в непосредственной близости от корабля всплыла французская субмарина "Папэн", запоздавшая с подачей опознавательного сигнала. Как пишет А. Томази, "командир с трудом удержал комендоров побежавших к своим пушкам, в предположении, что перед ними находится неприятельская подводная лодка".

Осенью 1915 года Разведывательная дивизия была перебазирована в Бриндизи - поближе к основному театру боевых действий. "Куарто" задействовался в охранении конвоев, идущих в албанский порт Дураццо (Дуррес) с грузами для сербской армии. Здесь ему выпал лучший за всю войну шанс показать себя в деле.

29 декабря австрийское соединение в составе легкого крейсера "Гельголанд" и пяти новейших эскадренных миноносцев типа "Татра" предприняло рейд на этот порт. В половине седьмого утра в Бриндизи прибыло сообщение из Дураццо о появлении кораблей противника. В 08:35 оттуда вышел первый союзный отряд в составе британского легкого крейсера "Дартмут" (кэптен Аддисон) и итальянского "Куарто". Они отправились к Которской бухте для перехвата австрийского соединения, выйдя в 12:20 к мысу Платамонте, что в 12 милях южнее Каттаро. Через несколько минут к ним подошли пять французских эсминцев, а к часу дня - довольно внушительный отряд контр-адмирала Беллини в составе британского крейсера "Веймут" и итальянских скаута "Нино Биксио" и четырех эсминцев. Когда в 13:18 на "Дартмуте" заметили дымы австрийских кораблей, стало ясно, что союзникам удалось отрезать противника от его базы. Даже численно перевес в силах был на стороне союзников, а если учесть, что к этому времени у австрийцев оставалось только два исправных эсминца ("Лика" погиб на мине близ Дураццо, "Триглав" там же подорвался и получил пробоину, а "Чепель" намотал трос на винт и не мог развивать более 20 узлов), то перевес был просто подавляющим.

"Куарто" на полном ходу

"Куарто" в Анконе в 1918 г. Видны многочисленные плотики

Однако даже при этом легко разделаться с австрийцами не получилось. "Гельголанд" и "Балатон" 29-узловым ходом двинулись на юго-запад, подранок "Триглав" пришлось затопить, а "Татра" и "Чепель" помчались вслед за флагманом. В 13:43 австрийский крейсер вступил в перестрелку с "Дартмутом", который добился двух попаданий в "Гельголанд", а "Куарто" получил приказ атаковать "Чепель". Перестрелка между ними длилась около двух часов без особого успеха - несмотря на превосходство в скорости, итальянцы так и не смогли сблизиться на дальность эффективного огня.

В 15:54 подошел отряд Беллини, но спустя некоторое время командир австрийского отряда приказал поставить дымовую завесу, которая полностью скрыла его корабли от союзников. Только в 16:45 те снова смогли открыть огонь по австрийским кораблям, но солнце уже село, и комендоры не смогли больше добиться ни одного попадания. "Гельголанд" с эсминцами на полной скорости стали уходить на северо-восток. Перестрелка, длившаяся до 17:50, оказалась безрезультатной, и через десять минут австрийцы скрылись в темноте. Так, благодаря отсутствию согласованности в действиях союзников им не удалось нанести поражения численно уступающему противнику.

Все остальные выходы в море героя нашего повествования в течение войны проходили без соприкосновения с силами противника.

23 февраля 1916 г. "Куарто" с итальянскими крейсерами "Либия", "Пулья", британским "Ливерпулем" и четырьмя эсминцами осуществляли дальнее прикрытие важного конвоя в Дураццо. Спустя три дня мощное соединение союзников, включавшее два итальянских броненосца, оказывало огневую поддержку сухопутным частям, прикрывавшим эвакуацию этого порта под натиском австрийской армии. 23 марта "Куарто" с эсминцами "Бронцетти" и "Коммандан Ривьер" обстреляли береговые цели на мысе Пали. 3 мая корабль прикрывал минную постановку, осуществленную итальянским крейсером "Пулья" и британским заградителем "Лэйтона"; в ночь на 25 мая - находился в Бриндизи в готовности оказать поддержку миноносцам, вступившим в соприкосновение с противником; в ночь на 9 июля - выходил на прикрытие минной постановки миноносцев 1PN и 240S у Орсера. 18 августа "Куарто" и "Нино Биксио" находились в Бриндизи в готовности к выходу на поддержку миноносцев, обеспечивающих действия авиации, а в ночь на 24 августа - прикрывали переход конвоя из Таранто в Валону (ныне - Влёра).

27 августа 1916 г. Италия объявила войну Германии, что, правда, практически не сказалось на характере боевых действий на Адриатическом море. До конца года здесь не произошло никаких заметных событий. "Куарто" упоминается в военных сводках лишь однажды - 22 декабря, когда он выходил на усиление отряда миноносцев, пытавшихся перехватить австрийский конвой.

12 марта 1917 г. "Куарто" в сопровождении эсминцев "Импавидо" и "Иррекуэто" перешел из Бриндизи в Валону. 31-го на борту корабля, эскортируемого французскими эсминцами "Фо" и "Коммандан Лука", итальянский командующий совершил инспекционный поход вдоль линии Отрантского барража.

В конце 1918 года скаут перешел в Анкону и после заключения перемирия участвовал в обеспечении перехода под контроль союзников кораблей бывшего австро-венгерского флота.

В целом же деятельность "Куарто" в период Первой мировой войны нельзя назвать интенсивной. Всего за эти годы он совершил 54 боевых похода и 9 выходов на сопровождение конвоев, затратив на них 1336 ходовых часов, еще 141 час составили межбазовые переходы и тому подобное; кроме того, 2663 часа корабль находился в часовой готовности к выходу и 2336 - в тридцатиминутной.

"Куарто" в базе. В верхней части снимка видны трофейные германские крейсера

"Куарто" во время визита в болгарский порт Варна, 15-22 июня 1932 г.

После войны

После окончания войны корабль совершил несколько походов с различными заданиями в Адриатическом море, преимущественно у Далматинского побережья. В августе 1919 г. "Куарто" был послан в Палестину с особой миссией. О ее задачах в итальянских источниках не сообщается, но можно предположить, что она была связана с возвращением на родину находившегося там итальянского контингента, состоявшего из усиленной бригады численностью до 6000 чел.

В 1925 году[* Любопытно, что период службы корабля с 1919 по 1925 гг. нигде не описывается. Итальянский военно-морской архив оставил запрос автора на этот счет без ответа.] корабль совершил несколько непродолжительных походов по Адриатике с заходом в порты Зара, Ластово и Порто-Лаго. В 1925-1927 годах - принимал участие во всех маневрах флота, причем в 1927 г. "Куарто" занял первое место в боевой подготовке и ночных стрельбах.

С 12 сентября 1925 г. "Куарто" становится флагманским кораблем 2-й торпедной дивизии. В состав этого соединения входили дивизионы эскадренных миноносцев, возглавляемые легкими скаутами "Карло Мирабелло" и "Аквила". Войдя с 1 марта 1927 г. в состав Второй эскадры итальянского флота, он продолжал оставаться флагманом 2-й торпедной дивизии. В это время на корабле держали свой флаг командовавшие этим соединением контр-адмиралы Альберто Монако Лонгано (с ноября 1925 г. по ноябрь 1926 г.) и Джобатта Танка (с ноября 1926 г. и вплоть до того, как "Куарто" перестал выполнять функции флагмана).

В январе 1928 г. в составе отряда итальянских кораблей "Куарто" ходил в Вильфранш (5 км от Ниццы) по случаю открытия в Ницце мемориала павшим в войне 1914-1918 гг. В том же году он совершил поход по Тирренскому морю, а в следующем - заграничное плавание по Западному Средиземноморью, посетив порты Картахена, Гибралтар, Кадис, Лиссабон, Альмерия, а также Триполи. В ноябре этого же года корабль был подчинен напрямую Морскому министерству для проведения опытов по защите от отравляющих газов. В течение 1930-1932 гг. "Куарто" базировался на порты Адриатического моря, принимая участие во флотских учениях и маневрах. Летом 1932 г. с дивизионом эсминцев ("Фрателли Кайроли", "Анджело Бассини", "Джузеппе Ла Фарина" и "Энрико Косенц") он совершил поход в Черное море с посещением болгарского порта Варна, где итальянские корабли провели неделю - с 15 по 22 июля.

"Куарто" в начале 1930-х гг.

"Куарто" в Йокогаме, 18 апреля 1934 г. Уже сняты 76-мм орудия и бортовые площадки под них

На заморских станциях

В начале 1933 года "Куарто" получил приказ об отправке на Дальний Восток, в китайские воды.

31 марта он прибыл в Шанхай, сменив крейсер "Либия" в роли флагманского корабля. В это время на нем находится штаб итальянского Военно-морского командования на Дальнем Востоке, которое в свою очередь входило в состав итальянской дипломатической миссии.

Военно-морское командование на Дальнем Востоке было образовано в конце XIX века, после подавления Боксерского восстания, для "защиты итальянских интересов и граждан Италии" в Китае, а именно - для обеспечения безопасности итальянских концессий в Тяньцзине, Шанхае и Пекине, а также консульских, таможенных, почтовых отделений и католических миссий. С 1925 г. эта задача возлагалась на подразделение батальона морской пехоты "Сан Марко", а также небольшие подразделения карабинеров и финансовой гвардии. Из кораблей, помимо "Куарто", в китайских водах в то время находились канонерские лодки "Себастьяно Кабото" и "Лепанто", а также речная канонерка "Эрмано Карлотто", построенная в Шанхае в 1921 г.

"Куарто" оставался в китайских водах больше двух лет. Он выполнял функции стационера, посещая порты региона и обеспечивая безопасность гражданских пароходов под национальным флагом, в том числе и действовавших с 1932 г. на шанхайской линии новейших трансатлантических лайнеров "Конте Россо" и "Конте Бьянкомано".

В конце 1935 года, в связи началом итало-эфиопской войны, решением руководства Реджа Марина "Куарто" был направлен в Красное море. Еще 24 мая 1935 г. было организовано Военно-морское командование в Итальянской Восточной Африке, и "Куарто" вошел в состав так называемой "Дивизии Красного моря и Индийского океана". Помимо него, это соединение включало легкие крейсера "Анкона" и "Бари" (оба - трофейные, бывшие германские "Грауденц" и "Пиллау"), пять миноносцев, пять подводных лодок, четыре канонерские лодки и один минный заградитель. Осенью того же года была завершена обширная реконструкция порта Массауа, который теперь мог вместо двух-трех пароходов в сутки принимать до сорока судов с 250 тыс. тонн груза. Когда 2 октября 1935 г. Муссолини объявил о решении оккупировать Эфиопию, основной функцией находившихся там боевых кораблей стало сопровождение итальянских судов, следующих через Суэцкий канал и Красное море. Тут надо вспомнить, что Великобритания пыталась надавить на итальянское руководство с тем, чтобы помешать Италии захватить новые земли в Восточной Африке, но делала это крайне нерешительно и непоследовательно. Это даже позволило Муссолини заявить британскому послу Драммонду, что если Англия попытается закрыть Суэцкий канал для перевозки итальянских войск, то "он отдаст приказ итальянскому флоту снова его открыть". Через несколько лет подобная самоуверенность Дуче дорого обойдется Италии.

"Куарто" находился в Красном море до февраля 1936 г., когда он вернулся в итальянские воды. Закончился заграничный поход, продолжавшийся долгих три года. Однако в полной мере наслаждаться мирной жизнью кораблю не пришлось.

"Куарто" в порту Массауа, начало 1936 г.

"Куарто" и французский контрминоносец типа "Тартю" на рейде Танжера, конец 1936 г.

Гражданская война в Испании

С началом гражданской войны в Испании "Куарто" был направлен к берегам Пиренейского полуострова. 7 сентября 1936 г. крейсер под командованием капитана 2 ранга Джованни Галати вышел из Специи и, сделав короткую остановку в Барселоне, двумя днями позже прибыл в Аликанте, где сменил легкий скаут "Уголино Вивальди". Так начался более чем полуторагодичный, прерывавшийся лишь непродолжительными промежутками отдыха в родных базах, период пребывания "Куарто" в испанских водах.

В это время в испанских средиземноморских портах находились корабли не только итальянского флота, но и других держав. Их присутствие объяснялось необходимостью защиты соотечественников и эвакуации мирных граждан, желающих покинуть объятую пламенем гражданской войны страну, тем более, что недостатка в желающих это сделать не наблюдалось. Порою люди добирались до кораблей нейтральных держав на чем придется, даже вплавь (такой случай был зафиксирован на крейсере "Эудженио ди Савойя"). Так, в ночь с 16 на 17 октября к борту "Куарто" подошла лодка, в которой находились мужчина и женщина с ребенком. Эти люди заплатили лодочнику приличную сумму за доставку их под покровом ночи на иностранный корабль. Определенный риск в этом был, так как были известны случаи, когда способствовавшие беглецам переправиться на корабли нейтральных держав были схвачены и расстреляны.

Помимо выполнения этой миссии, итальянские корабли оказывали некоторую поддержку националистам генерала Франко сбором информации о действиях сил республиканцев, а также о движении французских и советских судов, доставлявших в республиканские порты боевую технику, оружие и снаряжение. Экипажам итальянских кораблей сходить на берег не разрешалось по причине нежелательности подвергать их воздействию "коммунистической пропаганды", а также для предотвращения разного рода инцидентов, способных возникнуть из-за того, что Италия откровенно приняла сторону националистов.

"Куарто" с танкером "Лаура Коррадо" в порту Пальма-ди-Мальорка, февраль-март 1937г.

После 38 дней пребывания в испанских водах "Куарто" получил приказ о возвращении в Италию для отдыха экипажа и доставки на родину итальянских дипломатов. Вечером 16 октября крейсер принял на борт персонал итальянского посольства в Мадриде, что вызвало некоторые трудности с размещением людей из-за стесненности помещений старого корабля. На следующий день, смененный "Да Вараццано", он вышел в путь и, сделав короткую остановку в Барселоне, покинул испанские берега, прибыв в Специю вечером 18 октября.

Снова "Куарто" отправился в Испанию уже 9 ноября 1936 г. Сделав ряд коротких остановок в Барселоне и Пальме, 18 ноября он бросил якорь в Танжере,[* Танжер был международной зоной, Испания являлась одной из сторон в соуправлении, и до признания Франко в начале 1939 г., западные страны признавали там права республиканского правительства. Испанцы оккупировали территорию Танжера в 1940 г. после поражения Франции и вывели оттуда войска осенью 1945 г.] сменив возвращающийся в Италию "Да Барбиано". Обстановка в Танжере была спокойной как в силу международного статуса этого порта, так и в связи с тем, что воды Гибралтара контролировали корабли франкистов, в то время как базировавшиеся в Картахене силы республиканского флота пребывали в бездействии.

Вскоре после официального признания Италией правительства генерала Франко и закономерного ухода итальянских кораблей из портов, контролируемых республиканцами, была создана так называемая "Итальянская военно-морская группа в портах, близких к проливу" под командованием контр- адмирала Альберто Маренко ди Мориондо. Ее флагманским кораблем стал "Куарто". Помимо него в группу входили легкие скауты "Да Моста" и "Да Вераццано", замененные в конце месяца более старыми эсминцами "Аквила" и "Аудаче".

На Рождество 1936 года (католическое Рождество празднуется 25 декабря) танжерская прореспубликанская газета "Демокрасиа" напечатала оскорбительные для итальянцев статьи с карикатурами, что спровоцировало стычки итальянских моряков с местными жителями. В итоге, спустя три месяца - 25 марта - редакция этой газетенки, продолжавшей оскорбительные выпады в адрес итальянцев, была буквально разгромлена моряками со скаута "Николозо да Рекко". Однако в целом ситуация улучшилась, что дало возможность сократить численность находившейся здесь группы батальона "Сан Марко", оставив лишь небольшое число личного состава, необходимого для защиты консульства и итальянских школ.

В следующие месяцы напряженность в международной зоне Танжера сошла на нет, и деятельность находящихся здесь итальянских сил свелась к повседневной рутинной службе. Она заключалась в основном в сопровождении транспортов с легионерами "Корпуса добровольческих войск", а также итальянских трансатлантических лайнеров, проходящих Гибралтарский пролив.

В середине апреля 1937 г. международный "Комитет по невмешательству" установил вдоль всего испанского побережья зоны, в которых должны были патрулировать корабли нейтральных держав. Средиземноморское побережье было поделено между немцами и итальянцами. Итальянским кораблям предписывалось нести службу в зоне от французской границы до мыса Оропеза, а также вокруг острова Минорка. С этого времени "Куарто" становится флагманом итальянских сил, базировавшихся на порт Пальма-ди-Мальорка на Балеарских островах.

В мае 1937 г. республиканские бомбардировщики, базирующиеся на Валенсию, произвели несколько налетов на порт и рейд Пальмы. Первый налет на порт совершила 24 мая в 07:30 утра пятерка республиканских СБ.[** В западной литературе этот советский бомбардировщик, по незнанию или из-за пренебрежения, до сих пор часто именуется "мартин-бомбером", как его окрестили еще франкисты - недоумевая, что за скоростные самолёты появились у республиканцев, они приняли их за машины американской фирмы "Мартин".] Пять бомб упали около места стоянки "Куарто", "Карло Мирабелло" и вспомогательного крейсера "Барлетта". На "Мирабелло" был ранен один из членов экипажа.

На следующий день, в 7 часов утра, республиканцы снова совершили налет на находящиеся в порту Пальмы корабли. В частности, были атакованы немецкий миноносец "Альбатрос" и группа итальянских кораблей. При этом "Куарто" получил небольшие повреждения от осколков бомб. Но более всего не повезло "Барлетте" - он получил прямое попадание бомбы, пробившей несколько палуб и причинившей кораблю значительный ущерб. При этом уже не обошлось без убитых и раненых. Из экипажа "Куарто" были сформированы аварийные партии, тотчас отправившиеся на "Барлетту". Адмирал Маренко ди Мариондо перешел на борт вспомогательного крейсера для руководства спасательными работами на месте.

17 сентября на "Куарто", как на флагмане итальянских сил, побывал британский адмирал Джеймс Сомервилл. В свою очередь итальянские моряки посетили британские корабли, отметив при этом наличие у англичан более совершенного оборудования для обнаружения подводных лодок.

С 1 января 1938 г. все итальянские корабли, действовавшие в испанских водах, были сведены в 6-ю дивизию, флагманом которой снова стал "Куарто", находившийся теперь под командованием капитана 2 ранга Людовико Ситта. В последующие месяцы основной функцией итальянских кораблей стал показ флага в испанских портах, перешедших под контроль националистов, что являлось своего рода демонстрацией неизменной поддержки Италией сил генерала Франко. В числе других кораблей "Куарто" совершил несколько заходов в порты националистической части Испании.

Но главной миссией, которая выпала на долю крейсера, стала доставка в Италию испанской делегации под руководством генерала Мильяна Астраи, направленной Франко для участия в торжественных днях итало-испанской солидарности, которые проводились в начале июня. Делегация была принята на борт "Куарто" в Кадисе 25 мая и сошла на берег в Чивитавеккье - небольшом городке на побережье Тирренского моря в 60 км от Рима - 27-го числа. Высадив гостей, корабль незамедлительно вышел в море. 3 июня он совершил непродолжительный заход в Неаполь, а уже 15-го числа снова бросил якорь в порту Пальмы.

1 июля 1938 г. сменился командующий итальянской военно- морской группировкой в испанских водах. Теперь им стал вице-адмирал Паоло Марони. К тому времени помимо "Куарто" в состав 6-й дивизии входили эсминцы "Карло Мирабелло", "Аугусто Риботи", "Бореа" и "Эсперо".

1 августа "Куарто" готовился выйти в море для обеспечения полетов базировавшихся на Балеарских островах самолетов итальянского Воздушного легиона (авиационная составляющая итальянских вооруженных сил в Испании), совершавших налеты на контролировавшееся республиканцами побережье Испании. В таких случаях корабли служили своего рода плавучими ретрансляторами для связи самолетов с базой, а также должны были оказывать помощь экипажам машин, сбитых над морем или совершивших вынужденную посадку на воду. Как только корабль отчалил, произошел взрыв нижнего коллектора одного из котлов. Взрывом были убиты два унтер-офицера и 11 матросов, многие получили ранения и ожоги. Устранить последствия аварии на месте не представлялось возможным. 16 августа "Куарто" отправился в Италию в сопровождении крейсера "Муцио Аттендоло" и спустя два дня прибыл в Специю.

Этот поход оказался для него последним. Руководство Реджа Марина сочло нецелесообразным восстанавливать старый корабль, не имеющий каких-либо резервов для модернизации. Королевским декретом №161 от 5 января 1939 г. "Куарто" был разоружен и исключен из состава флота.

В дальнейшем он использовался в качестве базы для различных учений и тренировок, в том числе противодиверсионных. В январе-феврале 1941 г. Комиссия морских вооружений в Специи использовала старый корабль для испытания новых 120-мм и 152-мм снарядов и проведения опытов с подрывом зарядов на борту. Выстрелы из орудий по бывшему крейсеру, поставленному на якорь под берегом, не причинили ему большого вреда. Гораздо больше разрушений вызывали взрывы специальных зарядов в корпусе.

Впоследствии полуразрушенный "Куарто" послужил для тренировок курсантов школы боевых пловцов при Военно-морской академии в Ливорно. После перемирия с западными союзниками и вторжения германских войск в Италию, находящийся в северной части страны порт Ливорно был оккупирован немцами. Старый корабль для них не представлял никакого интереса. В июле 1944 г., перед вступлением в город англо-американских войск, его корпус был затоплен для заграждения северного входа в порт.

"Куарто" в Малаге, март 1938 г.

Повреждения корпуса и надстроек "Куарто" при опытном обстреле (попадания отмечены цифрами) и в ходе экспериментов по подрыву зарядов

Общая оценка проекта

Итальянские исследователи традиционно дают оценку "Куарто" через сравнительный анализ его тактикотехнических характеристик с главными оппонентами - австро-венгерскими быстроходными крейсерами типа "Адмирал Шпаун" и "Гельголанд" - и последователями - скаутами "Марсала" и "Нино Биксио". Последуем и мы их примеру.

Итальянский корабль немного превосходил своих австрийских визави в скорости (28 против 27 узлов; хотя на испытаниях "Гельголанд" показал 27,3 уз), однако эта разница не может считаться существенной, особенно если учесть, что корабли испытывались в "тепличных" условиях, не имея на борту многих положенных при обычной службе запасов, с чистым (не обросшим) корпусом, и уже в первые годы службы их скорость, как правило, заметно снижалась.

По вооружению "Куарто", с его 120-мм артиллерией, превосходил не только австрийцев с их 100-мм орудиями, но и многих современных ему "одноклассников" в других флотах. Достаточно напомнить, что немцы применяли на своих легких крейсерах 105-мм главный калибр, а британские скауты были вооружены всего лишь 76-мм пушками. Хотя "Куарто" формально уступал австро-венгерским кораблям в числе стволов (6 против 7-9), но по количеству орудий, стреляющих на один борт, почти равнялся с ними (4 и 5 соответственно). К тому же, австрийские пушки имели более легкий снаряд (13,8 против 22 кг) и меньшую дальность стрельбы.

Основным недостатком итальянских скаутов являлась слабая защита, ограниченная лишь броневой палубой. Отсутствие бортового пояса делало корабли уязвимыми даже для орудий среднего и малого калибров, поскольку любое попадание в район ватерлинии было способно заставить их снизить скорость. В этом отношении австрийские крейсера с их 60-мм броневым поясом и 20-мм бронепалубой имеют существенное преимущество, особенно на острых курсовых углах, хотя, разумеется, от снарядов более крупного калибра и эта защита не являлась достаточно надежной.

Что же касается дальности плавания, то и у итальянцев, и у их противников она рассчитывалась для Адриатического моря и была достаточной лишь для ограниченного театра, а имевшееся у "гельголандов" небольшое преимущество нельзя признать существенным.

В целом итальянский скаут соответствовал своим современникам, хотя ему не довелось выполнять задач, для которых он создавался - быть быстроходным разведчиком при линейных силах. Проверить боевые качества "Куарто" в бою в полной мере также не удалось, так как на его долю выпал всего один эпизод, где ему довелось столкнуться лицом к лицу с австрийскими крейсерами, да и то ввиду численного превосходства противника австрийцы вынужденно приняли бой на отходе, и в итоге он свелся к безрезультатной перестрелке.

Задуманный как прототип для серийной постройки однотипных скаутов, "Куарто", в отличие от "Адмирала Шпауна", давшего начало серии крейсеров, составившей однородный костяк легких сил флота, так и остался в единственном экземпляре. И в этом можно усмотреть ошибку руководства итальянского флота - он зарекомендовал себя как гораздо более удачный корабль, чем построенные позже "Марсала" и "Нино Биксио". Последние при том же вооружении были заметно крупнее (полное водоизмещение 4141 т против 3442), при этом развивали меньшую скорость (на испытаниях-27,66 уз, в реальных условиях - порядка 24 уз), уступали в дальности плавания, а из-за постоянно докучавших поломками силовых установок после войны оставались в строю относительно недолго, тогда как безотказный "Куарто" стал не просто одним из лучших кораблей итальянского флота периода Первой мировой войны, но оставался своего рода рабочей лошадкой вплоть до появления современных легких крейсеров, недостаток в которых ощущался не только во время войны, но и в течение первого послевоенного десятилетия, заставляя руководство Реджа Марина держать в составе флота до второй половины 1930-х годов трофейные австрийские и германские крейсера.

"Куарто" в 1932 г.

Литература и источники

■ Bagnasco Е., Rastelli A. Navi е Marinai italiani nella Grande Guerra. - Parma: Ermanno Albertelli Editore, 1997.

■ Bargoni F. La participacion naval italiana en la Guerra civil espanola (1936-1939). - Madrid: Instituto de Historia у Cultura Naval, 1995.

■ Bargoni F. Esploratori italiani. - Roma: USMM, 1996.

■ Campbell J. Naval Weapons of World War I. -Annapolis: Naval Institute Press, 2011.

■ Fock H. Z-Vor! Bd.1. - Hamburg: Koehlers Verlag, 2001.

■ Fraccaroli A. Italian Warships of World War I. - London: Ian Allan Ltd., 1970.

■ Giorgerini G., Nani A. Gli Incrociatori Italiani 1861-1970. - Roma: USMM, 1971.

■ Томази А. Морская война на Адриатике. Пер. с франц. - СПб.: Цитадель, 1997.

Скаут "Куарто" Esploratore Quarto

Алексей ОРЁЛ

Охота на охотников

Американские субмарины против эсминцев Императорского флота

Тонет эсминец "Ямакадзе", торпедированный подводной лодкой "Наутилус" в 73 милях от Йокогамы 25 июня 1942 г. Фото сделано через перископ субмарины

Вы знаете, как гибнут наши корабли один за другим. Боевой "Самидаре" потоплен подводной лодкой!

Вы понимаете - лодка топит эсминец! Мышь съедает кота!

Хара Тамеити. "Одиссея самурая"

Аналитики разведки ВМС США в ходе войны на Тихом океане подарили своему флоту ряд верных стратегических решений. Среди таковых - направление весной 1944 г. усилий подводного флота на уничтожение японских эсминцев. Вот что об этом пишет Теодор Роско:[* Роско Т. Американские подводные лодки во Второй мировой войне. - М.: ACT, 2004.]

"Значение миноносца как объекта атаки [субмарин] никогда не было особенно большим. Уничтожая корабли во время войны на истощение, подводные лодки предпочитали атаковать танкеры или транспорты...

...Некоторые факторы указывали на то, что общие потери эскадренных миноносцев японского флота вызвали серьезную нехватку в них и что противник испытывает сильное затруднение в использовании этих кораблей для охраны конвоев и в качестве эскортов для военных кораблей. Исходя из этой информации, командующий американским флотом издал директиву, в которой указывалось, что главной задачей подводных лодок после уничтожения авианосцев, линкоров и крейсеров является уничтожение миноносцев, а не торговых судов. Директива не была опубликована, но на нее обращалось серьезное внимание в секретных документах".

Анализ кампании 1944 г. свидетельствует: директива адмирала Кинга, объявившая "сезон охоты" на эсминцы, имела гораздо более значимые последствия, чем это может показаться.

Победы субмарин США над эсминцами японского флота

Дата

Эсминец

Субмарина

Командир

09.02.1942

"Нацусио"

S-37 (SS-142)

Джеймс Ч.Демпси

25.06.1942

"Ямакадзе"

"Nautilus" (SS-168)

Уильям X. Брокман-мл.

04.07.1942

"Ненохи"

"Triton" (SS-201)

Чарльз К. Киркпатрик

05.07.1942

"Араре"

"Growler" (SS-215)

Ховард В. Гилмор

10.01.1943

"Окикадзе"

"Trigger" (SS-237)

Рой С. Бенсон

23.01.1943

"Хакадзе"

"Guardfish" (SS-217)

Томас Б. Клэкринг

20.02.1943

"Осио"

"Albacore" (SS-218)

Ричард К. Лэйк

09.04.1943

"Исонами"

"Tautog" (SS-199)

Уильям Б. Сайглаф

18.12.1943

"Нумакадзе"

"Grayback" (SS-208)

Джон А. Мур

14.01.1944

"Садзанами"

"Albacore" (SS-218)

Джеймс В. Блэнчард

25.01.1944

"Судзукадзе"

"Skipjack" (SS-184)

Джордж Дж. Моламфи

01.02.1944

"Умикадзе"

"Guardfish" (SS-217)

Норвелл Г. Вард

10.02.1944

"Минекадзе"

"Роду" (SS-266)

Ральф М. Меткалф

16.03.1944

"Сиракумо"

"Tautog" (SS-199)

Уильям Б. Сайглаф

11.04.1944

"Акигумо"

"Redfin" (SS-272)

Маршалл X. Остин

13.04.1944

"Икадзути"

"Harder" (SS-257)

Сэмуэль Д. Дили

14.05.1944

"Инадзума"

"Bonefish" (SS-223)

Томас В. Хоган

22.05.1944

"Асанаги"

"Pollack" (SS-180)

Баффорд Э. Левеллин

06.06.1944

"Минацуки"

"Harder" (SS-257)

Сэмуэль Д. Дили

07.06.1944

"Хаянами"

"Harder" (SS-257)

Сэмуэль Д. Дили

08.06.1944

"Кадзагумо"

"Hake" (SS-256)

Джон К. Броач

09.06.1944

"Мацукадзе"

"Swordfish" (SS-193)

Ките Э. Монтроуз

09.06.1944

"Таникадзе"

"Harder" (SS-257)

Сэмуэль Д. Дили

06.07.1944

"Усугумо"

"Skate" (SS-305)

Уильям Ф. Грунер-мл.

06.07.1944

"Хокадзе"

"Paddle" (SS-263)

Байрон X. Новелл

07.07.1944

"Таманами"

"Mingo" (SS-261)

Джозеф Дж. Стэйли

24.08.1944

"Асакадзе"

"Haddo" (SS-255)

Честер У. Нимиц-мл.

25.08.1944

"Юнаги"

"Picuda" (SS-382)

Глинн Р. Донахо

25.08.1944

"Самидаре"

"Batfish" (SS-310)

Джон К. Файф

12.09.1944

"Сикинами"

"Growler" (SS-215)

Томас Б. Окли-мл.

03.11.1944

"Акикадзе"

"Pintado" (SS-387)

Бернард А. Клэри

22.11.1944

"Уракадзе"

"Sealion" (SS-315)

Эли Т. Рейч

25.11.1944

"Симоцуки"

"Cavalla" (SS-244)

Херман Дж. Косслер

04.12.1944

"Кисинами"

"Flasher" (SS-249)

Джордж У. Гридер

24.01.1945

"Сигуре"

"Blackfin" (SS-322)

Уильям Л. Китч

20.02.1945

"Нокадзе"

"Рагдо" (SS-264)

Дэвид Б. Белл

Победы субмарин США над эскортными миноносцами, эсминцами 2-го класса, миноносцами, патрульными кораблями японского флота

Дата

Корабль

Субмарина

Командир

Эскортные миноносцы

15.12.1944

"Момо"

"Hawkbill" (SS-366)

Фрэнкис У. Скэнлэнд-мл.

Эсминцы 2-го класса

18.11.1943

"Санае"

"Bluefish" (SS-222)

Джордж Э. Портер-мл.

20.12.1943

"Фуё"

"Puffer" (SS-268)

Фрэнк Г. Селби

10.05.1944

"Карукая"

"Cod" (SS-224)

Джеймс Ч. Демпси

30.12.1944

"Куретаке"

"Razorback" (SS-394)

Чарльз Д. Браун

Патрульные корабли (бывшие эсминцы 1-го и 2-го классов)*

12.01.1943

РВ-1

"Guardfish" (SS-217)

Томас Б. Клэкринг

23.04.1943

РВ-39

"Seawolf" (SS-197)

Ройс Л. Гросс

10.11.1944

РВ-46

"Greenling" (SS-213)

Джон Д. Гервик

25.11.1944

РВ-38

"Atule" (SS-403)

Джон Г. Мауэр

Миноносцы

27.09.1943

"Касасаги"

"Bluefish" (SS-222)

Джордж Э. Портер-мл.

08.11.1944

"Саги"

"Gunnel" (SS-253)

Гай Э. О'Нейл-мл.

17.11.1944

"Хиёдори"

"Gunnel" (SS-253)

Гай Э. О'Нейл-мл.

22.12.1944

"Тидори"

"Tilefish" (SS-307)

Роджер М. Кейтли

16.07.1945

"Кари"

"Вауа" (SS-318)

Бенджамин К. Джервис

Примечание: * Кроме того, РВ-2 25.07.1945 достоверно потоплен британской субмариной, на потопление РВ-35 и РВ-37 претендуют (вероятно) американская и голландская субмарины соответственно.

"Сагири" - первый японский эсминец, потопленный подводной лодкой (снимок сделан 10 августа 1936 г.)

Гэлландская"колониальная" субмарина K-XVI

Подводная лодка "Гроулер" вскоре после вступления в строй

Командир K-XVI капитан 3 ранга Луис Ян Ярман (22.01.IQ- 25.12.41)

Субмарины против эсминцев: 1941-1943 гг.

В первые два года войны командиры американских подводных лодок не слишком преуспели в уничтожении японских эсминцев.

В 1941 г. на Тихоокеанском ТВД потопить японский эсминец смогла только голландская субмарина K-XVI, которой командовал капитан 3 ранга Луис Ян Ярман. Это произошло 24 декабря в районе о. Саравак. На "Сагири" (тип "Фубуки"), пораженном единственной торпедой, взрывом кормовых погребов оторвало оконечность, и корабль быстро отправился на дно.

1942 год показал, что театр слишком велик, чтобы любая из полсотни наличных американских лодок могла встретить какой-нибудь из сотни японских эсминцев. А штабы трех американских соединений субмарин, действующих на театре, никак не могли понять, где именно следует искать корабли противника. Успешные атаки американских подводников в течение всего 1942 г. практически всегда были делом случая. Именно случайно одна из таких атак могла дать ВМС США "убийцу эсминцев" на два года раньше, чем это прозвище закрепилось за субмариной "Хардер".

Лейтенант-коммандер Гилмор, командуя лодкой "Гроулер", 29 июня 1942 г. вышел из Перл-Харбора в патрулирование к Алеутам. И для лодки, и для ее командира это был первый военный поход.

5 июля лодка находилась в районе о. Кыска. Около 04:00 (едва начало светать), когда "Гроулер", используя радиолокационную станцию воздушного обнаружения (для определения места по вершинам гор) и эхолот, шла ко входу в гавань Кыски, Гилмор обнаружил три корабля, которые, как он полагал, выходили из нее. Стоявший туман сильно затруднял наблюдение, потому уверенности в достоверности полученных сведений не было. Понадобилось еще два часа сближения, чтобы обнаружить три японских эсминца, стоявших на якоре. "Араре", "Касуми" и "Сирануи" только что пришли к острову, сопровождая гидроавианосец "Тиёда" и транспорт "Аргентина-мару". Последние - весьма крупные корабли - не были замечены Гилмором, поскольку стояли ближе к берегу и разгружались.

Противник обнаружил лодку, и стрелять Гилмору пришлось, экстренно погружаясь. Он атаковал все три цели четырьмя торпедами и добился трех попаданий. Японцы успели выпустить по "Гроулеру" две торпеды, которые, по докладу Гилмора, прошли уже над лодкой. А вот времени дать ход у эсминцев не было.

"Касуми" взрывом оторвало носовую оконечность, экипаж потерял 10 чел. Одна из двух торпед, предназначенных "Сирануи", прошла мимо, но другая попала под первую трубу, вызвав значительные разрушения корпуса и убив трех моряков. Пораженный в середину корпуса "Араре" взорвался и затонул, унеся с собой 104 чел.

Лодка подверглась атаке глубинными бомбами[* К сожалению, автору не удалось установить - кем; о факте атаки пишет Роско.], и Гилмор ретировался. По возвращении он доложил о трех потопленных эсминцах, но штаб подводных сил засчитал ему два. Хотя на самом деле погиб только "Араре", два остальных корабля получили очень серьезные повреждения. Японцы довели "Касуми" и "Сирануи" к родным берегам, но ремонт калек продолжался соответственно до июня и ноября 1943 г.

Эта история даёт представление о том, каким образом отдельным подводникам удалось добиться их выдающихся результатов. Гилмор действительно имел возможность записать на свой счет сразу три эсминца, но его шансы на такое достижение были бы принципиально ниже, повстречай он те же корабли на ходу в открытом море. При всем уважении к американскому командиру, в данном случае ему сильно подыграла Фортуна.

Победы подводных лодок США над эсминцами в 1942 г. показательны по своей географии и хронологии: три из четырех кораблей этого класса, уничтоженных подводниками, пошли на дно в летнее время в северной части ТВД: "Наутилус" 25 июня в 60 милях юго-восточнее Йокосуки потопила "Ямакадзе", следовавший в одиночку из Оминато; "Тритон" 4 июля недалеко от о. Агатту (Алеуты) отправила на дно "Ненохи"; "Гроулер" уничтожила "Араре". Кроме этого, лишь "Нацусио", современный корабль типа "Кагеро", стал жертвой S-37 (в строю с 1923 г.). Это произошло 8 февраля в Яванском море, у Макассара.

Страница из справочника-определителя целей ВМС США: эсминцы типа "Асасио"; к этому типу принадлежал потопленный Гилмором "Араре"

Командир "Гроулера" коммандер Ховард Уолтер Гилмор (29.09.02-07.02.43). Фото лета 1942 г., после награждения Военно- морским Крестом за атаку эсминцев у Кыски

"Сирануи" с оторванной носовой частью во время ремонта в сухом доке Майдзуру, сентябрь 1942 г.

Очевидно, что в северных водах эсминцы были в числе совершенно немногочисленных целей, и командиры подлодок не проявляли ни особой разборчивости, ни излишней осторожности. Зимой же в этих широтах количество целей по погодным причинам принципиально снижалось, усложнялись условия для атак субмарин. "Нацусио" же, как и незадолго до него "Сагири", оперировал в водах, где устаревшие лодки Азиатского флота США пытались сделать хоть что-то, чтобы "подороже продать" японцам Филиппины и Ост-Индию.

Что же остальные американские субмарины?

В 1942 г. многие из них привлекались в "завесы" на пути японского флота, сравнительно часто выходившего на крупные сражения, что к положительным результатам приводило крайне редко. Кроме того, американские подводники переживали проблемы со взрывателями торпед, а атаки, проводимые по довоенным канонам (по данным гидроакустики с предельных дистанций), в реальных условиях оказались бесполезными.

Ситуация начала улучшаться только к концу 1942 года. В Перл- Харбор стали прибывать новые субмарины типа "Гэтоу", более старые лодки постепенно выводились из состава действующего флота. Менялся командный состав: недостаточно агрессивные командиры заменялись более молодыми и менее осторожными. В августе 1942 г. на лодках появился новый поисковый радар SJ. Наконец, командование подводных сил стало больше доверять данным разведки.

Результаты 1943 года оказались также не слишком впечатляющими. Подлодки США за год потопили пять японских эсминцев, но успешные атаки произошли в совершенно разбросанных по ТВД точках, подтверждая тезис о том, что целенаправленно и гарантированно перехватывать крупные соединения японского флота американские подводные силы еще не умели. К эскортированию транспортных конвоев, следующих одними и теми же маршрутами, сколько-нибудь современные эсминцы японцы пока не привлекали. Поэтому жертвами субмарин в 1943 г. стали три единицы типа "Минекадзе", т.е. наиболее старые из кораблей, классифицируемых как эсминцы 1-го класса, и по одному кораблю типов "Фубуки" и "Асасио":

• находящийся в противолодочном патруле "Окикадзе" в ночь на 10 января у входа в Токийский залив потопила субмарина "Триггер";

• "Хакадзе" 23 января вышел из Кавиенга (о. Новая Ирландия), эскортируя авиатранспорт обслуживания четырехмоторных летающих лодок "Акицусима", но всего после 15 миль пути был отправлен на дно подлодкой "Гуардфиш";

• 20 февраля на переходе из Палау до Вевака субмариной "Альбакор" был торпедирован и погиб "Осио", следовавший в эскорте войскового конвоя;

S-37 - самая старая подводная лодка, топившая японские эсминцы (снята в районе Гуама 29 октября 1924 г.)

Подводная лодка "Тотог" после модернизации, 29 мая 1945 г.

Эскадренный миноносец "Исонами" в 1939 г.

• 9 апреля во внутренних водах Ост-Индии "Тотог" торпедировала японский транспорт "Пенанг-мару". Сопровождавший судно эсминец "Исонами" слишком рано прекратил поиск субмарины и занялся спасательными работами. В результате "Тотог" уничтожила и эсминец;

• и только 19 декабря в 50 милях от Окинавы "Грэйбэк" потопила старичка "Нумакадзе".

Кроме того, атака 24 января 1943 г. субмарины "Уоху", завершившаяся тяжелым повреждением эсминца "Харусаме", в очередной раз продемонстрировала, что корабль класса "эсминец" способен уцелеть после торпедного попадания, но даже один подводный взрыв гарантирует ему тяжелые повреждения и длительный ремонт ("Харусаме" выбыл из строя почти на год).

Почти весь 1943 г. эсминцы всех типов активно использовались японцами в районе Центральных Соломоновых островов, где оставались основными боевыми кораблями, ведущими систематические активные действия. Возможно, в этот период эскадренные миноносцы все еще не представляли для американских подводников интереса как цели. Возможно, американское командование считало эту часть ТВД слишком опасной для своих подлодок. Возможно также, что активно используя здесь свои легкие надводные силы, американцы убрали субмарины во избежание потерь от "дружественного огня". В любом случае в течение 1943 г. в районе Гуадалканал- Бугенвилль-Кавиенг-Рабаул японцы потеряли 28 эсминцев, из которых только один потопила субмарина. Также любопытно отсутствие в 1943 г. результативных подводных атак против японских эсминцев в северной части ТВД.

С конца 1943 г. на театре произошли принципиальные изменения. В части рассматриваемых вопросов следует отметить, что рост количественных и качественных показателей американского подводного флота, постоянное усовершенствование средств радиолокационного обнаружения, окончательное решение (к середине лета 1943 г.) технических проблем торпедного вооружения, приобретение командирами и экипажами лодок боевого опыта, наработка практики верного использования командованием соединений субмарин данных разведки, разработка и совершенствование методов групповых действий - все это способствовало кардинальному изменению результатов боевой деятельности подводных лодок ВМС США.

Говоря о ситуации с состоянием японских миноносных сил в этот же период, приходится констатировать, что ни по одному направлению, связанному с организацией ПЛО, позитивных перемен не произошло. Противолодочное оснащение и вооружение эскадренных миноносцев японского флота в целом осталось на уровне 1941 г. Увеличение запаса глубинных бомб (например, для кораблей типа "Кагеро" с 16 по проекту до 36 к концу войны) не принесло ожидаемых результатов ввиду того, что японцы так и не разработали устройств, позволяющих производить атаки на носовых курсовых углах. Не произошло качественного прорыва в ТТХ средств обнаружения подводного противника. Передача флоту новых эскортных миноносцев и сторожевиков несколько улучшила ситуацию с прикрытием транспортных конвоев, но ввиду целого ряда нерешенных проблем организационного, технического и тактического характера, а главное - ввиду принципиального роста сил противника, не была способна снизить потери от подводных лодок.

Поврежденный торпедой "Харусаме", снятый через перископ "Уоху" 24 января 1943 г.

"Садзанами" в базе, 15 апреля 1940 г.

Все это сразу же сказалось на статистике гибели японских эсминцев в результате действий субмарин. С начала 1944 г. и по 11 апреля японцы потеряли 6 эсминцев, потопленных подлодками, еще два корабля получили столь тяжелые повреждения, что надолго вышли из строя:

• "Садзанами" оставил Трук 12 января и вышел навстречу танкерному конвою, идущему с Палау. Через два дня он был потоплен субмариной "Альбакор" в 300 милях к юго-востоку от о. Яп;

• 15 января "Судзуцуки" (тип "Акицуки"), неся вымпел командира 61-го днэм капитана 1 ранга Томари Мицуйоси, повел из Куре к Уэйку однотипный "Хацуцуки" и войсковой транспорт "Акаги-мару". В ночь на 16 января в проливе Бунго корабли были обнаружены подводной лодкой "Стёрджен", поразившей лидера группы сразу двумя торпедами. Хотя корабль остался на плаву, повреждения оказались очень серьезными: эсминец потерял носовую и кормовую оконечности, погибло 135 человек, включая Томари, командира корабля капитана 2 ранга Сэо Нобору и находившихся на корабле 89 солдат. Субмарина не возобновила атаку, и "Хацуцуки" смог взять искалеченного собрата на буксир. 18 января отряд достиг Куре. "Судзуцуки" простоял в ремонте до 12 октября, пропустив сражение у Марианских островов;

• в вечерних сумерках 16 января "Рэдфин" (тип "Гэтоу", 1943 г. постройки, первый боевой поход) севернее о-вов Спратли обнаружила японский конвой: шесть быстроходных танкеров в сопровождении авианосца "Титосе" и двух эсминцев. Лейтенант-коммандер Роберт Д. Кинг атаковал эсминец "Амацукадзе" четырьмя торпедами и доложил, что все они попали в цель. Более вероятно, что эсминец получил только одно попадание (четырех торпед достаточно для гарантированного уничтожения тяжелого крейсера), однако оно вызвало взрыв носового погреба, в результате чего носовая часть была оторвана и затонула, погибло 80 человек экипажа, включая командира - капитана 3 ранга Суга Акидзи - и командира 16- го днэм капитана 1 ранга Фурукава Бундзи (до войны служил командиром на четырех эсминцах, а также являлся адъютантом одного из принцев императорского дома). Несмотря на то что через год эсминец был частично восстановлен и использовался для эскортной службы, в операциях в составе флота он больше не участвовал;

• "Судзукадзе" 24 января вышел из Трука в эскорте конвоя, следовавшего на Эниветок. На следующий день корабль был поражен торпедой, выпущенной лодкой "Скипджек", взорвался и затонул с большими потерями в экипаже;

• "Умикадзе", сопровождая конвой с Сайпана на Трук, 1 февраля был потоплен субмариной "Гуардфиш" у самого порога базы;

• 10 февраля отличилась "Поги", потопившая эсминец "Минекадзе" в 85 милях к северо-северо-востоку от Формозы;

• "Тотог", действующая у Хоккайдо, 16 марта в 170 милях восточнее порта Муроран отправила на дно "Сиракумо", следовавшего в эскорте местного конвоя;

• 11 апреля - за два дня до "объявления охоты" - "Рэдфин" (теперь под командованием лейтенант-коммандера Остина) потопила эсминец "Акигумо", следовавший с грузами аэродромных материалов из Лингга к Давао.

"Амацукадзе" на ходовых испытаниях, 17 октября 1940 г. Поражение этого эсминца торпедой повлекло за собой гибель двух опытных офицеров

Подводная лодка "Рэдфин", украшенная "устрашающим" рисунком на носу

Последняя победа довольно показательна. "Рэдфин" покинула Фримантл 19 марта, отправившись в свой второй боевой поход. Для Остина это был дебют в роли командира субмарины. Зоной патрулирования было назначено море Целебес. Эсминец оказался первой же целью на пути лодки. Остин произвел залп из четырех торпед, три из которых достигли цели. "Акигумо", переданный флоту только в сентябре 1941 г., оказался легкой добычей.

Таким образом, за три первых месяца 1944 г. субмарины уже потопили столько японских эсминцев, сколько за весь 1943 г., при том, что в начале войны американские подводники, едва обнаружив эскадренные миноносцы противника, стремились уклониться от боя! Анализ потерь этого периода свидетельствует: в основном эсминцы гибли при привлечении их к эскортным задачам или непосредственно к транспортным перевозкам. В свою очередь это говорит о том, что американским командованием к 1944 г. были установлены все основные маршруты движения конвоев противника, на пути следования которых было развернуто достаточное количество лодок.

Это не осталось незамеченным в японских штабах: в марте 1944 г. японское командование уловило опасную тенденцию. Уильям Холмс пишет: "По мнению японцев, американские подводные лодки осуществляли заранее запланированные действия против кораблей охранения, в которых Япония испытывала острую нужду. Этой оценкой они на месяц опередили штаб Кинга в Вашингтоне, который пришел к выводу, что после того, как Япония понесет тяжелые потери в эскадренных миноносцах, она окажется в чрезвычайно затруднительном положении из-за отсутствия легких сил. В этой связи было решено считать японские эскадренные миноносцы первоочередными целями американских подводных лодок". [* Холмс У. Победа под водой. - Смоленск: Русич, 1999. Приведенное выше изложение Роско точнее: эсминцы просто передвинули в списке приоритета целей на одну позицию вперед.]

В данных условиях 13 апреля 1944 г. соединения подводных лодок получили новую директиву главкома. В бой с эсминцами вступили гораздо более опытные подводники.

"Икадзути", 11 апреля 1936 г. Первая жертва объявленной охоты на эсминцы

"Бонфиш" возвращается на базу в Фримантл, Австралия, из четвертого боевого похода, 30 мая 1944 г. Фото с автографами командиров американских подлодок

Охота началась

Счет открыл коммандер Дили на субмарине "Хардер". Его победу над "Икадзути" 13 апреля можно считать началом охоты, и не важно, успел он получить директиву адмирала Кинга или нет.

В ночь на 14 мая недалеко от северного побережья о. Борнео подводная лодка "Бонфиш" потопила эсминец "Инадзума", шедший в Манилу в составе эскорта танкерного конвоя.

22 мая отличилась "Поллак", потопившая в районе о-вов Бонин эсминец "Асанаги", шедший из Сайпана в Японию в эскорте конвоя.

Если три названные победы произошли по старому (конвойному) сценарию конца 1943 г. - начала 1944 г., то атака субмарины "Хейк" лейтенант-коммандера Броача носила совершенно иной характер. В ночь на 8 июня на выходе из залива Давао (о. Минданао) лодка встретила отряд боевых кораблей в составе тяжелых крейсеров "Миоко" и "Хагуро" и трех современных эсминцев. Броач выпустил одну торпеду, которая отправила на дно "Кадзагумо". Подобные атаки были принципиально сложнее: цели имели большую скорость; вероятность авиационного прикрытия таких отрядов была более высокой; эскорт боевых кораблей в подавляющем большинстве был более сильным и чаще включался в активный поиск атаковавшей лодки.

Эсминец "Усугумо". Довольно раннее фото - август 1928 г. Обратите внимание на тесное написание названия корабля катаканой

Подводная лодка "Хардер" после капитального ремонта на верфи "Мэйр Айленд", 19 февраля 1944 г.

Командир подводной лодки "Хардер" коммандер Сэмуэль Дили (13.9.06-24.8.44)

На следующий день, 9 июня, у о-вов Бонин "Суордфиш" потопила "Мацукадзе", сопровождавший конвой к Сайпану.

Летом 1944 г. японские эсминцы все еще "водились" на севере ТВД.

Субмарина "Скейт" 6 июля в Охотском море потопила "Усугумо", сопровождавший небольшой конвой на Курильские острова. Два торпедных попадания оторвали корму, корабль ушел под воду за 6 минут.

Основным местом боевых действий летом 1944 г. все же были южные моря. Здесь прославилась "Хардер", которая, выполняя задание по эвакуации разведгруппы с берега Борнео, была вынуждена проследовать мимо стоянки японского флота Тавитави в архипелаге Сулу. В этом районе в период с 6 по 9 июня ее жертвами стали сразу три эсминца - "Минацуки", "Хаянами" и "Таникадзе". При этом первый следовал в эскорте конвоя, но два остальных находились... в противолодочном патруле. "Хаянами" оказался самым современным эсминцем, "добытым" американскими субмаринами во время охоты - он был передан флоту в июле 1943 г.

К лету 1944 г. проблема подводной опасности вызывала не только озабоченность японского командования, но и излишнюю нервозность командиров кораблей. Это подтверждает случай, когда американские подлодки потопили вражеский эсминец, не только не затратив ни одной торпеды, но и вообще... не участвуя в бою.

Днем 15 июня отряд танкеров Мобильного флота вице-адмирала Одзава следовал вдоль восточного берега острова Минданао, направляясь на соединение с силами флота. В 13:45 на эсминце "Сирацую", сопровождавшем отряд, обнаружили идущую на корабль торпеду. Командир (капитан 3 ранга Мацуда Куро, в должности с сентября 1943 г., ветеран боя в заливе Императрицы Августы) предпринял энергичный маневр уклонения, в результате которого подставил корабль под форштевень танкера "Сейо-мару". Танкер просто раздавил эсминец, а когда тот стал погружаться, взорвались его глубинные бомбы, став причиной гибели 104 членов экипажа, включая командира. Послевоенное изучение ситуации доказало: след торпеды на "Сирацую" привиделся, либо был результатом движения морского животного.[* "Сирацую" оказался единственным эсминцем Императорского флота, погибшем в ходе войны в результате навигационной аварии.]

Отдельные данные о подводных лодках ВМС США, одержавших победы над японскими эсминцами в период с 13 апреля по 12 сентября 1944 г.

Победа

Субмарина

Командир

дата

цель

название

ТИП

в строю

боевой поход

офицер

боевой поход

13.04.1944

"Икадзути"

"Harder"

"Gato"

1942

4

Сэмуэль Д. Дили

4

14.05.1944

"Инадзума"

"Bonefish"

"Gato"

1943

4

Томас В. Хоган

4

22.05.1944

"Асанаги"

"Pollack"

тип P

1937

10

Баффорд Э. Левеллин

4

06.06.1944

"Минацуки"

"Harder"

"Gato"

1942

5

Сэмуэль Д. Дили

5

07.06.1944

"Хаянами"

"Harder"

"Gato"

1942

5

Сэмуэль Д. Дили

5

08.06.1944

"Кадзагумо"

"Hake"

"Gato"

1942

5

Джон К. Броач

5

09.06.1944

"Мацукадзе"

"Swordfish"

"Sargo"

1939

12

Ките Э. Монтроуз

2

09.06.1944

"Таникадзе"

"Harder"

"Gato"

1942

5

Сэмуэль Д. Дили

5

06.07.1944

"Усугумо"

"Skate"

"Balao"

1943

5

Уильям Ф. Грунер-мл.

3

06.07.1944

"Хокадзе"

"Paddle"

"Gato"

1943

4

Байрон X. Новелл

2

07.07.1944

"Таманами"

"Mingo"

"Gato"

1943

4

Джозеф Дж. Стэйли

2

24.08.1944

"Асакадзе"

"Haddo"

"Gato"

1942

7

Честер У. Нимиц-мл.

3

25.08.1944

"Юнаги"

"Picuda"

"Balao"

1943

3

Глинн Р. Донахо

6

25.08.1944

"Самидаре"

"Batfish"

"Balao"

1943

4

Джон К. Файф

2

12.09.1944

"Сикинами"

"Growler"

"Gato"

1942

10

Томас Б. Окпи-мл.

3

Подводная лодка "Пэддл" (SS-263), 1944-1945 гг.

"Пэддл": персональная экскурсия в кормовой торпедный отсек

Между тем настоящая охота продолжалась. Старый эсминец "Хокадзе" 2 июля вышел из Амбона в Целебесское море на помощь людям с торпедированного транспорта "Ямамия мару". К 5-му числу кораблик подобрал из воды 118 человек, но их злоключения на этом не завершились. Утром 6-го "Хокадзе" был обнаружен субмариной "Пэддл", которая выпустила по нему две торпеды. В цель попала одна, но этого оказалось достаточно. В числе погибших оказалась половина только что спасенных.

Довольно часто к неоправданной гибели боевых кораблей приводило использование японцами крупных, современных эсминцев 1-го класса для эскорта транспортов. Связанные своими тихоходными подопечными, они оказывались слишком легкой добычей субмарин, фактически не представляя для противника адекватной опасности. Вместе с тем подобные случаи свидетельствуют о техническом несовершенстве поисковых устройств японских эсминцев, поскольку, как правило, корабль не подозревал о нахождении рядом подлодки до тех пор, пока не получал фатальное попадание. Так "Минго" в ночь на 7 июля в Южно-Китайском море недалеко от о. Лусон потопила "Таманами" (вошел в строй в апреле 1943 г.), сопровождавший танкер "Кокуё-мару" из Сингапура в Манилу.

23 августа "Хэддоу" у залива Дасол записала на свой счет эсминец "Аскадзе".

Недалеко от северо-западного побережья Лусона двумя днями позже подводной лодкой "Пикуда" был торпедирован "Юнаги". Корабль шел с конвоем из Такао в Манилу.

18 августа эсминец "Самидаре" в результате навигационной ошибки вылетел на риф Веласко возле Палау. Обнаружившая его 25-го числа "Бэтфиш" решила не доверять дело Судьбе и прикончила корабль торпедой. Взрывом эсминец разломило пополам. Корма легла на дно, носовую часть позже подорвали сами японцы.

Наконец, 12 сентября, действуя ночью в надводном положении у о. Хайнань, "Гроулер" в ходе битвы с крупным конвоем "Н1-72" в 240 милях к югу от Гонконга потопила "Сикинами".

Надо заметить, что даже не фатальные повреждения эсминцев субмаринами приводили к довольно ощутимым последствиям. Выше говорилось об обстоятельствах, при которых ценные, современные "Судзуцуки" и "Амацукадзе" вышли из строя накануне решающих сражений 1944 года. Но список аналогичных фактов указанными случаями не исчерпывается.

12 октября "Фуюцуки" сопровождал крейсер "Ойодо" из Йокосуки во Внутреннее море, когда получил торпеду с подводной лодки "Трепанг". Экипаж практически не пострадал, но часть носовых отсеков оказалась затопленной, вышла из строя орудийная башня №1. Эсминец смог дойти до Куре, где с 14 октября по 20 ноября ремонтировался в доке.

16 октября (всего через четыре дня после выхода из ремонта!) однотипный "Судзуцуки" шел в эскорте конвоя из Оита к Формозе, когда на траверзе Тоидзаки торпеда субмарины "Бесуго" вновь лишила эсминец носовой оконечности. На следующий день корабль второй раз оказался в доке в Куре, где находился до 11 ноября.

Нет никаких сомнений, что оба корабля, останься они в строю, участвовали бы в сражении при Лейте, скорее всего (судя по их организационной принадлежности) - в бою у м. Энганьо. Едва бы это сказалось на результатах боя, но именно из таких мелочей и складываются итоги войны.

Можно говорить о дате начала "охоты на эсминцы", но дату ее завершения будет верным вычислить логически. Сражение при Лейте и последовавшая за ним операция "ТА" обошлись флоту микадо, помимо прочего, в 21 эскадренный миноносец. До конца года погибли еще 5 эсминцев, четыре из которых потопили подлодки, но это уже было не важно. Таким образом, "охота", открытая 13 апреля "Хардер", фактически завершилась атакой "Гроулер" ровно пятью месяцами позже.

Эсминец "Сикинами", 13 ноября 1929 г.

Командир подводной лодки "Гооулер"лейтенант-коммандер Томас Бенджамин Окли (27.2.12-8.11.44)

Подводная лодка "Минго", потопившая "Таманами"

В последний поход

Результаты морских сражений обычно итожатся списками погибших кораблей, анализ потерь в личном составе как-то не практикуется. Но еще Нельсон говорил, что "в потере корабля легко утешиться, но потеря услуг храброго офицера была бы потеря национальная".

С пятнадцатью эсминцами, потопленными субмаринами за пять месяцев охоты, погибли десять их командиров. Хотя среди них, в подавляющем большинстве, нет участников результативных (для японской стороны) боев, все они имели большой опыт эскортных операций. Ведомые ими эсминцы систематически сопровождали либо силы флота, либо группы транспортов. Увы, и офицеры, и их корабли погибли в результате атак из-под воды. Вывод очевиден: приобретаемый командирами японских эсминцев опыт эскортной службы не становился фактором, существенно увеличивающим уровень опасности для неприятельских подводников при встрече с ними. Впрочем, то же относится ко всем остальным составляющим японской ПЛО - будь то тактико-технические характеристики противолодочного вооружения и оснащения либо методы их использования.

Еще более опытными офицерами-миноносниками, ветеранами многочисленных операций и походов являлись ушедшие на дно в апреле-сентябре 1944 г. командиры дивизионов: Акадзава Сидзуо (командир 10-го днэм; погиб на "Кадзагумо"), Томура Киёси (командир 6-го днэм; погиб на "Инадзума"), Орита Цунео (командир 32-го днэм; погиб на "Хаянами") и Аоки Кюдзи (командир 32-го днэм; погиб на "Таманами").

Наконец, с потопленным субмариной в ноябре 1944 г. эсминцем "Симоцуки", помимо командира 41-го дивизиона, погиб командир 31-й эскортной эскадры (изначально противолодочное соединение) контр-адмирал Эдо Хеитаро.

Читая, что Императорский флот, своих планах готовился к генеральному сражению, а эскадренным миноносцам отводилась в нем важная роль проведения массированной торпедной атаки, необходимо понимать, что в эту атаку эсминцы должны были вести опытные командиры. И еще. В некоторых источниках встречается мысль о том, что единственный шанс японцев в бою у о. Самар заключался в атаке противника всеми наличными эсминцами. Возможно, это справедливо. Но проводить такую атаку должны были именно офицеры с опытом капитана 1 ранга Орита. Увы, таковые гибли в малозначительных стычках, не дожив до решающей битвы.

Так или иначе, на счету погибших весной-летом 1944 г. 15 эсминцев и 14 опытных командиров за всю их военную биографию не было ни одной уничтоженной вражеской подводной лодки.

Резюмируя вопрос, отметим, что всего на атакованных подлодками эсминцах японского флота погибло 9 командиров дивизионов и лишь двое пережили гибель корабля при названных обстоятельствах. Наиболее показательна последовательная гибель двух командиров 32-го днэм (с "Хаянами" и с "Таманами"), поскольку этот дивизион комплектовался исключительно новейшими кораблями типа "Югумо", под стать которым были их командиры - офицеры-миноносники с большим боевым опытом.

Тонет патрульный корабль РВ-39 (бывший эсминец 2-го класса <<Таде" типа "Моми"), торпедированный подводной лодкой "Сивулф" 23 апреля 1943 г.

Отдельные данные по японским эсминцам, погибшим в апреле-сентябре 1944 г. в результате атак подводных лодок

Дата

Корабль

Потери

название

ТИП

в строю

командир днэм

командир ЭМ

экипажа, чел.

13.04.1944

"Икадзути"

"Акацуки"

1932

-

кап. 3 р. Икунага Кунио

197

14.05.1944

"Инадзума"

"Акацуки"

1932

кап. 2 р. Томура Киёси

кап. 2 р. Токива Теизо

159

22.05.1944

"Асанаги"

"Камикадзе"

1925

-

-

82

06.06.1944

"Минацуки"

"Муцуки"

1927

-

кап.-лейт. Исобе Кеидзи

105

07.06.1944

"Хаянами"

"Югумо"

1943

кап. 1 р. Орита Цунео

кап. 2 р. Симидзу Ицуро

208

08.06.1944

"Кадзагумо"

"Югумо"

1942

кап. 1 р. Акадзава Сидзуо

-

ок.ЮО

09.06.1944

"Мацукадзе"

"Камикадзе"

1924

-

кап. 3 р. Кадоно Тецуо

?

09.06.1944

"Таникадзе"

"Кагеро"

1941

-

кап. 3 р. Икеда Сунсаку

114

06.07.1944

"Усугумо"

"Фубуки"

1928

-

кап. 3 р. Вакасуги Дзиити

267

06.07.1944

"Хокадзе"

"Минекадзе"

1921

-

кап. 3 р. Сомея Еити

?

07.07.1944

"Таманами"

"Югумо"

1943

кап. 2 р. Аоки Кюдзи

кап. 2 р. Тихаги Томидзи

228

24.08.1944

"Асакадзе"

"Камикадзе"

1923

-

-

?

25.08.1944

"Юнаги"

"Камикадзе"

1925

-

-

32

25.08.1944

"Самидаре"

"Сирацую"

1937

-

-

30

12.09.1944

"Сикинами"

"Фубуки"

1929

-

кап. 3 р. Такахаси Тацухико

69

Немного цифр

Делать какие-то выводы и обобщения принято, опираясь на цифры. Поскольку классические источники грешат нестыковками, неточностями, а иногда и банальными опечатками, не поленимся - обложимся справочниками и получим следующие данные.

Подводные лодки ВМС США в период с 7 декабря 1941 г. по 2 сентября 1945 г. потопили:

• 36 японских эскадренных миноносцев, относимых самими японцами к 1-му классу, т.е. кораблей с типа "Минекадзе" по тип "Акицуки" включительно, причем, по поводу самого "Акицуки", погибшего у м. Энганьо, американцы определились и засчитывают победу за палубной авиацией;

• один эскортный миноносец (корабли типов "Мацу" и "Татибана" считать эсминцами как-то неверно);

• 4 эсминца 2-го класса (типов "Моми" и "Вакатаке", которые во время войны все еще классифицировались таким образом);

• 4 патрульных корабля (из числа бывших эсминцев 1-го класса типа "Минекадзе" и 2-го класса типов "Моми" и "Вакатаке", которые погибли после того, как были переклассифицированы "с понижением");

• 5 миноносцев (типов "Томодзуру" и "Отори").

Американский, голландский и британский эсминцы (три единицы), захваченные японцами и использовавшиеся в Императорском флоте в качестве патрульных кораблей, фатальных для себя встреч с субмаринами США избежали.

Таким образом, рассматривая противостояние японских эскадренных миноносцев и субмарин их противников, будем говорить о 36 кораблях, потопленных американскими подводниками, либо о 37 кораблях, потопленных в ходе войны подводными лодками союзников.

Какова плата? Флот США во Второй мировой войне потерял 52 субмарины, из них 49 - на Тихоокеанском ТВД. Точная причина гибели 11 подводных лодок (22,4%) остается неизвестной. Но едва ли на большее, чем девять побед, могут претендовать эсминцы Императорского флота.[* "Чистых" побед эсминцев всего четыре, остальные одержаны или при помощи авиации, или с участием кораблей других классов.] Распределение этих побед по хронологии (1942 г. - 2, 1943 г. - 4, 1944 г. - 3) и географии демонстрирует полное отсутствие системы и тенденций, а значит, победы имели совершенно случайный характер.

Отдельные данные о потерях японских эсминцев

№ пп.

Тип

Находилось в строю с дек. 1941 по сент. 1945, ед.

Капитулировало

Погибло, ед.*

Доля потопленных ПЛ, %

всего

В т.ч. потопл. ПЛ

от находив, в строю

от погибших

по типам

1.

"Минекадзе"

13

5**

8

7

53,8

87,5

2.

"Камикадзе"

9

2

7

4

44,4

57,1

3.

"Муцуки"

12

0

12

1

8,3

8,3

4.

"Фубуки"

19

1

18

6***

31,6

33,3

5.

"Акацуки"

4

1

3

2

50,0

66,7

6.

"Хацухару"

6

0

6

1

16,7

16,7

7.

"Сирацую"

10

0

10

5

50,0

50,0

8.

"Асасио"

10

0

10

2

20,0

20,0

9.

"Кагеро"

18

1

17

3

16,7

17,6

10.

"Симакадзе"

1

0

1

0

0

0

11.

"Югумо"

20

0

20

5

25,0

25,0

12.

"Акицуки"

12

6

6

1

8,3

16,7

Итого

134

16

118

37

27,6

31,4

Только ПЛ ВМС США

36

26,9

30,5

по условным группам типов

1.

"Минекадзе"

34

Y**

27

12

35,3

44,4

"Камикадзе"

"Муцуки"

2.

"Фубуки"

39

2

37

*14***

35,9

37,8

"Акацуки"

"Хацухару"

"Сирацую"

3.

"Асасио"

61

7

54

11

18,0

20,4

"Кагеро"

"Симакадзе"

"Югумо"

"Акицуки"

Итого

134

16

118

37

27,6

31,4

Примечания:

* Считая все потери боевыми:

** Считая "Якадзе", классифицированный с 20.07.1942 как учебный корабль-цель;

*** Считая "Сагири", потопленный 24.12.1941 голландской ПЛ.

В период "охоты на эсминцы", когда, по логике, количество боевых контактов между субмаринами США и эскадренными миноносцами микадо возросло, погибло 7 подводных лодок США, в т.ч. S-28 по небоевой причине. Лишь две американские субмарины за это время были записаны на счет надводных сил японского флота: "Хардер", потопленная фрегатом CD- 22, и "Голет", которую потопили вспомогательные сторожевики. Но не эсминцы!

Сопоставляя между собой японские эсминцы различных типов в качестве целей подлодок США (см. таблицу 5), не нужно обманываться сравнительно более выигрышными показателями кораблей более современной постройки. Цифра в 18% потопленных подлодками эсминцев более современных типов, в сравнении с 35% для кораблей 20-х - 30-х годов постройки, говорит только лишь о характере использования различных типов кораблей данного класса. Более современные "Асасио"-"Югумо", в большинстве случаев, попадали в объективы перископов, двигаясь в составе боевых эскадр, где для подводников имелись принципиально более значимые цели. Эсминцы постройки 20-х годов, "Фубуки" всех серий, корабли "договорных" типов, как правило, становились добычей подводников, сопровождая транспорты. Анализ фактов столкновений эскадренных миноносцев микадо с субмаринами США говорит о том, что главными факторами, характеризующими опасность таких боев для субмарин (безотносительно сторонних условий), являлись маневренные качества их противников и бдительность вахты, в меньшей степени - опыт командиров и лишь на последнем месте - техническое оснащение и вооружение.

Сравнивать флотские эсминцы, как цели субмарин, с кораблями других классов, даже близких - дело неблагодарное. Любые выводы будут неточны. Можно (хотя тоже не слишком справедливо) сравнить число эсминцев, потопленных подводными лодками США и, например, Германии. Подводники Дё- ница отправили на дно (торпедами) 27 эсминцев Королевского флота, 6 американских, по одному кораблю Голландии, Польши, Норвегии и РККФ - всего 37 единиц. Все победы - на счету разных лодок. Видимо, только Прин на U-47 имел возможность атаки с результатами Гилмора или Дили, но, пробравшись в Скапа-Флоу, он в качестве цели выбрал линкор. Цифры аналогичных побед других флотов на порядок ниже.

Гораздо конструктивнее проследить, как результаты "охоты на эсминцы", проведенной американскими подлодками, отразилась на оперативных возможностях флота микадо.

Первое свидетельство острой нехватки в Императорском флоте единиц класса "эсминец" можно найти в списках боевых кораблей, покинувших Трук с 10 января по 17 февраля 1944 г. Выводя флот из-под ожидающегося удара, японцы были вынуждены дважды дожидаться возвращения эсминцев, уже покидавших базу, для включения их в состав эскорта других крупных единиц.

Еще более красноречиво сравнение перечня наличных эсминцев со списками кораблей этого класса, участвовавших в главных сражениях 1944 года: в Филиппинском море и при Лейте. Посчитаем.

На начало войны японский флот располагал 103 эскадренными миноносцами 1-го класса, из них 102 корабля были боеготовы. На дату развертывания японских эскадр по плану операции "А" (сражение за Марианские острова) в списках флота было 55 эсминцев. В сражение вышли 28 кораблей: 22 в составе боевых эскадр (авангард - Курита - 7 ед., ударное соединение - Одзава - 7 ед., резерв-Дзосима-8 ед.), в эскорте танкеров - 6 (в каждой из американских TF в этом сражении было по 13 - 14 эсминцев). При этом в составе боевых эскадр не было ни одного эсминца старше типа "Сирацую". Из не участвовавших в сражении 27 кораблей: 3 единицы современных типов "Кагеро"-"Акицуки" находились в ремонте, 2 были только что переданы флоту, 13 кораблей типов "Минекадзе"- "Муцуки" использовались исключительно в целях эскорта конвоев, а остальные 9 были разбросаны по всему ТВД (большинство - в северных водах), решая задачи второстепенной важности. Таким образом, сражение за Марианские острова стало последней битвой японского флота с одновременными попытками решать задачи на других направлениях.

Эсминец "Хокадзе" (типа "Минекадзе") у Йокосуки, 1921 г. Семь из восьми погибших кораблей этого типа стали жертвами подводных лодок

Миноносец "Тидори", потопленный субмариной "Тайлфиш" 22 декабря 1944 г.

Отдельные данные о количестве эскадренных миноносцев 1 -го класса в составе японского флота

№ пп.

Тип

Количество эскадренных миноносцев, ед*

на 07.12.1941

на 01.01.1944

на 01.04.1944

на 14.06.1944

на 20.10.1944

на 01.01.1945

1

"Минекадзе"

13

9**

7

7

6

5

2

"Камикадзе"

9

8

7

5

3

3

3

"Муцуки"

12

5

4

3

2

0

4

"Фубуки"

19

8

6

5

3

1

5

"Акацуки"

4

3

3

1

1

1

6

"Хацухару"

6

3

3

3

3

1

7

"Сирацую"

10

6

4

3

1

1

8

"Асасио"

10

4

4

4

4

1

9

"Кагеро"

18

9

8

7

7

4

10

"Симакадзе"

0

1

1

1

1

0

11

"Югумо"

2

10

12

10

9

1

12

"Акицуки"

0

4

5

6

6

4

Итого

103

70

64

55

46

22

Примечания:

* Считая корабли, находящиеся в ремонте;

** Здесь и далее: без переклассифицированного "Якадзе".

По состоянию на 20 октября 1944 г. (канун битвы при Лейте) флот микадо имел 46 эсминцев 1-го класса "по списку". В составе соединений адмиралов Курита, Сима, Нисимура, Одзава и Сакондзю к Филиппинскому архипелагу вышли 32 эсминца 1 -го класса и 4 эскортных миноносца. Со времен битвы при Мидуэе это была самая большая группировка миноносных сил японского флота, одновременно участвующая в сражении. Из 14 "не привлекавшихся" кораблей: 4 наиболее современных ("Хибики", "Амацукадзе", "Судзуцуки", "Фуюцуки") находились в длительном ремонте (все повреждены субмаринами!), остальные 10, типов "Минекадзе"-"Муцуки", решали эскортные задачи (в основном на линиях Филиппины-Сингапур-метрополия). Иными словами, для этого сражения все развернутые на второстепенных направлениях эсминцы были поставлены в "общий строй".

Исход сражения в Филиппинском море решался в воздухе, и это бесспорно. Но два из трех участвовавших в нем японских тяжелых авианосца были безнаказанно потоплены американскими подводными лодками, и эти потери - однозначный результат недостаточности сил эскорта.

Что касается сражения при Лейте, мы уже говорили выше: малое число эсминцев в составе Центрального соединения (на начало операции - 15 ед., к бою у о. Самар - всего 11) сделало невозможным осуществление единственного позитивного сценария "за японцев".

"Хаянами" - один из наиболее современных японских эсминцев, потопленных подводными лодками.

Причины потерь эсминцев японского флота и динамика восполнения потерь по годам

Причина

Потеряно эсминцев с 07.12.1941 по 02.09.1945

1941

1942

1943

1944

1945

Итого

Авиация

2

8

11

21

6

48

Береговые батареи

1

-

-

-

-

1

Мины

-

-

4

1

1

6

Навигационные аварии

-

-

-

1

-

1

Надводные корабли

-

5

12

6

-

23

Подводные лодки

1

4

5

25

2

37

Торпедные катера

-

1

-

1

-

2

Всего

4

18

32

55

9

118

% потопленных авиацией

50

44,4

34,4

38,2

66,7

40,7

% потопленных ПЛ

25

22,2

15,6

45,4

22,2

31,4

% потопленных надв. кор.

0

27,8

37,5

10,9

0

19,5

Переданы флоту

0

10

12

7

2

31

% восполнения потерь

0

55,6

37,5

12,7

22,2

26,3

Таким образом, уничтожение американскими субмаринами весной-летом 1944 г. пятнадцати японских эсминцев внесло значительную лепту в победу флота США в главных сражениях года на ТВД. Помимо этого, будет нелишним вспомнить перечень тяжелых единиц японского флота, потопленных американскими подводными лодками летом-осенью 1944 г. В большинстве случаев можно смело утверждать, что это произошло ввиду недостаточности (в том числе количественной) сил боевого охранения. Помимо авианосцев "Тайхо" и "Сё- каку" в этом списке линкор "Конго", авианосцы "Синано", "Унрю", тяжелые крейсера "Атаго", "Майя", легкие крейсера "Ои", "Нагара", "Натори", "Тама". И это тоже результат успешной охоты на японские эсминцы.

Почетное второе место (после авиации) в истреблении вражеских эскадренных миноносцев явилось достойным вкладом подводных сил ВМС США в победу над Нихон Кайгун.

Константин КУЛАГИН

Формирование Нормативно-правовых основ военного плена в СССР (1918-1941 гг.)

Вверху: марш пленных немцев по Москве (также "Парад побеждённых", "Большой вальс") состоялся 17 июля 1944 г. Колоннами по Садовому кольцу и другим улицам столицы прошло около 57 000 немецких солдат и офицеров, в основном захваченных в плен в Белоруссии войсками 1, 2 и 3-го Белорусских фронтов

Формирование нормативно-правовых основ военного плена в СССР началось с первых послеоктябрьских лет. Это был сложный и во многом противоречивый процесс, протекавший в русле становления нового государственного строя. Советская власть, безжалостно разрушавшая основы "старого мира", в вопросах международных отношений не могла избежать преемственности и полностью отвергнуть исторический опыт самодержавной России.

Вскоре после подписания в марте 1918 г. Брестского мирного договора советское руководство по указанию В.И. Ленина установило контакты с Международным комитетом Красного Креста (МККК). 30 мая Совет народных комиссаров РСФСР принял постановление "О признании Женевской и других международных конвенций, касающихся Общества Красного Креста"[* Конвенции Красного Креста 1864 и 1906 гг. "об улучшении участи больных и раненых в действующих армиях" предусматривают заботу воюющих сторон о больных и раненых другой воюющей стороны и дают права "нейтральности" медицинскому персоналу, обслуживающему раненых. Основные положения конвенций: военнослужащие и другие официально состоящие при армии лица должны в случае ранения или болезни пользоваться гуманным отношение и покровительством государства во власти которой они окажутся. Они считаются военнопленными и к ним должны применяться предписания международного права. (Дипломатический словарь. М.,1948. Т.1. С.642.).] и обязалось соблюдать эти соглашения, ранее ратифицированные царской Россией. Свое решение правительство РСФСР довело до сведения МККК.

В постановлении от 30 мая подчеркивалось, что после заключения мира одной из первоочередных задач советского правительства является помощь русским военнопленным, находящимся в Германии, Австро-Венгрии, Турции, а также иностранным военнопленным, находящимся в России.

В результате Первой мировой войны на территории России оказалось свыше 3,5 млн военнопленных иностранных государств. Они рассматривались советским руководством как "братья по классу" и потенциальные проводники идей социализма в своих странах, которым вскоре предстояло встать "под знамена мировой революции". В октябре 1918 г. Ленин напишет Троцкому и Свердлову: "Международная революция приблизилась за неделю на такое расстояние, что с ней надо считаться как с событием дней ближайших".

В этот период, да и впоследствии, советское руководство было склонно к сильному преувеличению той роли, которую могли бы сыграть пленные военнослужащие противника, оказавшиеся на территории России, в борьбе за свержение капиталистического строя в своих странах. Впрочем, некоторые основания для таких представлений имелись. Ведь большая часть "пушечного мяса" всегда состояла из представителей малоимущих слоев населения, которые вполне могли иметь причины для недовольства своим положением на родине.

В апреле 1918 г. в Москве по обоюдному стремлению иностранных военнопленных и Советского правительства был созван Всероссийский съезд военнопленных. Его основным решением являлось развертывание борьбы за свержение капиталистического строя и установление диктатуры пролетариата в своих странах.

Отношение советской власти к оказавшимся в плену Германии и ее союзников в результате Первой мировой войны соотечественникам, которых насчитывалось около 2,5 миллионов, также было вполне лояльным. Ведь основная масса российских военнопленных, проникнутая желанием скорейшего возвращения на родину, выражала недовольство царским правительством, ввергнувшим их в войну. Эти настроения подпитывали тяжелые условия существования на чужбине, а также высокая заболеваемость и смертность среди обитателей лагерных бараков. Когда к российским военнопленным пришло известие о победе Октябрьской революции, они восприняли ее как весть об освобождении, а большевики, совершившие революцию, рассматривались как освободители. Советская власть надеялась в скором времени привлечь их на свою сторону, а потому ее первые декреты были направлены на защиту интересов российских военнопленных. Возвратившимся на родину и семьям еще находившихся в плену военнослужащих гарантировалась материальная поддержка.

А вот захваченным в плен в ходе Гражданской войны белогвардейцам не приходилось рассчитывать на снисхождение. Так, 22 апреля 1920 г. в особые отделы фонтов и армий ушла телеграмма из ВЧК о строжайшей фильтрации пленных и перебежчиков и направлении неблагонадежных в концлагеря, лояльных - в трудовые армии, остальных - в места заключения военнопленных.

Не менее сурово советское руководство отнеслось и к оказавшимся в плену у Белой армии красноармейцам. В постановлении Совета рабочей и крестьянской обороны от 1 августа 1919 г., подписанном В.И. Лениным и Э.М. Склянским семьи красноармейцев, перешедших в лагерь белых, лишались всех видов государственного пособия, льгот, земельного надела и лишались таким образом средств к существованию. И тогда, и впоследствии советская власть крайне негативно относилась к военнослужащим Красной армии, оказавшимся в неприятельском плену.

В 1921 г. Международный комитет Красного Креста объявил о том, что РСФСР получает право на покровительство Женевских конвенций. В 1925 г. действие Женевской конвенции 1864 г. и его дополненного и усовершенствованного в 1906 г. варианта было распространено на всю территорию СССР.

Совсем по-иному воспринимались советским руководством Гаагские конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 1899 и 1907 гг., в которых в числе прочих были заложены нормы обращения с военнопленными. Свое отношение к ним И.В. Сталин выразил на XIV съезде ВКП (б), состоявшемся в декабре 1925 г., охарактеризовав конференцию 1899 г. как "образец беспримерного лицемерия буржуазной дипломатии".

16 февраля 1925 г. правительство Швейцарии ознакомило руководство СССР с теми изменениями, которые предполагалось внести в текст Женевской конвенции 1864 г. с учетом опыта Первой мировой войны и Гаагских конвенций.

В новом документе предполагалось более четко осветить порядок обращения с больными и ранеными, а также всех военнослужащих и приравненных к ним, оказавшихся во власти неприятеля. Вопрос о присоединении к новому документу вызвал широкую дискуссию в высших военно-политических кругах. Она проходила на фоне формирования в Советском Союзе военной доктрины, исходившей из абсолютного приоритета наступательной стратегии над оборонительной. Новая доктрина, давно пропагандируемая М.Н. Тухачевским, предполагала ведение вооруженных действий на территории противника с небольшими потерями и незначительным количеством военнопленных с советской стороны. В этой ситуации, скорее всего, возникал вопрос о том, стоит ли связывать себя обязательствами с классовым врагом? Стоит ли в глазах собственного народа и международной общественности делать шаги навстречу "международному капитализму", тем самым давая основания полагать, что в непримиримой борьбе с ним возможны хоть какие-то компромиссы? К тому же имелись опасения, что слишком мягкие условия Международных конвенций могут отрицательно сказаться на боевых качествах воинов Красной армии.

Существует еще целый ряд предположений, почему представители СССР не приехали 27 июля 1929 г. в Женеву... Однако факт остается фактом: в третьей по счету Международной Женевской конференции, объединившей 47 государств, советская сторона участия не приняла, и потому подписание двух важнейших международных соглашений состоялось без участия СССР.

На конференции были приняты два новых международных соглашения: конвенция об обращении с военнопленными и конвенция об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях. Конвенция о больных и раненых устанавливала в частности, что военнопленные, нуждающиеся в медицинской помощи, получают ее на одинаковых основаниях с военнослужащими государства, осуществившего пленение.

В обновленном тексте конвенции об обращении с военнопленными было подтверждено, что отношение к захваченным в плен солдатам и офицерам противника должно строиться на гуманных основах. В документе содержался не только запрет на жестокое обращение, оскорбления и угрозы, но и на применение мер принуждения для получения от военнопленных сведений военного характера.

Осознавая, что неприсоединение к Женевским конвенциям 1929 г. будет негативно воспринято международный общественностью и собственным народом, советское руководство приняло решение о присоединении Советского Союза к конвенции 1929 г. об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, о чем 25 августа 1931 г. нарком по иностранным делам М.М.Литвинов оповестил мировое сообщество специальной декларацией. В ней говорилось: "Нижеподписавшийся народный комиссар по иностранным делам Союза Советских Социалистических Республик настоящим объявляет, что Союз Советских Социалистических Республик присоединяется к конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, заключенной в Женеве 27.07.1929 г. ...Согласно постановлению Центрального Исполнительного комитета СССР от 12 мая 1930 г. настоящее присоединение является окончательным и не нуждается в дальнейшей ратификации".

19 марта 1931 г. в Советском Союзе было утверждено собственное "Положение о военнопленных", которое отвечало практически всем требованиям Женевской конвенции 1929 г. Затем 20 сентября 1939 г. в СССР было принято еще одно "Положение о военнопленных", также не противоречившее международному гуманитарному праву. Указанные акты составили нормативно-правовую основу военного плена в СССР в ходе так называемого освободительного похода Красной армии и советско-финской войны 1939/40 гг.

Однако принятие внутригосударственных правовых документов, определивших нормы обращения с военнопленными в Советском Союзе, осталось почти незамеченными международной общественностью. Более того, неприсоединением к Женевской конвенции о военнопленных лицемерно воспользовалось фашистское руководство, формально присоединившееся к Женевским конвенциям в 1934 г.

Еще до начала военных действий тиражировались и узаконивались государственными документами призывы Гитлера о неправомерности гуманного обращения с советскими военнопленными, которые якобы потеряли на него право в результате неприсоединения СССР к Женевской и Гаагской конвенциям. Более чем за месяц до вторжения в Советский Союз для гермайской армии была подготовлена Инструкция об обращении с захваченными в плен представителями политической власти, находящимся в советских Вооруженных силах. В ней, в частности, указывалось, что политические комиссары не должны рассматриваться как военнопленные. Их предписывалось уничтожать еще во фронтовых лагерях для военнопленных.

С началом Великой Отечественной войны стало очевидным, что никакие нормы международного права не применяются фашистами не только в отношении пленных, но и к мирному населению. В советских средствах массовой информации появились сведения о зверствах на оккупированной территории СССР.

1 июля 1941 г. СНК СССР утвердил новое "Положение о военнопленных", которое отвечало практически всем требованиям международного права. Этот документ определял правовое положение, уголовную и дисциплинарную ответственность, порядок содержания, учета, обеспечения, эвакуации, трудового использования военнопленных. Положение документально подтвердило заявление советской стороны о соблюдении международно-правовых норм ведения войны и фактически взяло на себя обязательства соблюдать Женевскую конвенцию "Об обращении с военнопленными".

Положением взятым в плен солдатам и офицерам противника гарантировалось гуманное обращение, оказание медицинской помощи на равных с советскими военнослужащими основаниях, возможность переписки с родственниками и проч. Особый раздел был посвящен организации справок и помощи военнопленным.

Вслед за "Положением о военнопленных" 7 августа 1941 г. последовали Инструкция Управления НКВД СССР по делам военнопленных и интернированных "О порядке содержания и учета военнопленных в лагерях НКВД" и приказ НКВД СССР "О состоянии лагерей военнопленных" от 15 августа 1941 г. Содержание этих документов свидетельствует о намерении советского руководства всемерно облегчить участь военнопленных, наладить их бесперебойный прием от войск и жизнеобеспечение в период эвакуации в тыловые районы страны.

17 июля 1941 г. Молотов специальной нотой через посольство и Красный Крест Швеции довел до сведения Германии и ее союзников, что СССР признает действующей Гаагскую конвенцию 1907 г. (в которой, в частности, говорится о гуманном обращении с военнопленными) при условии ее соблюдения Германией. Советское руководство надеялось на адекватный ответ Берлина, но командование вермахта оставило ноту без внимания.

Достаточно символично выглядит тот факт, что в тот же самый день, 17 июля 1941 г., был издан приказ гестапо, предусматривавший уничтожение "всех советских военнопленных, которые были или могли быть опасны для национал-социализма".

8 августа 1941 г. последовала еще одна нота народного комиссара иностранных дел СССР в адрес шведской миссии о готовности соблюдать международные договоры, касающиеся правил ведения войны, в том числе Гаагскую конвенцию 1907 г. и Женевскую конвенцию 1929 г. об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях. Как в первой, так и во второй ноте содержалась оговорка о том, что требования этого документа будут соблюдены лишь постольку, поскольку эта конвенция будет соблюдаться Германией.

Советское руководство в своих вполне обоснованных претензиях к руководителям Третьего рейха исходило из того, что Германия, являясь участницей Женевской конвенции 1929 г., полностью обязана соблюдать все ее положения, в силу содержащейся в ней статьи 82-й, имеющей установку о том, что, если одна из сторон не является участницей конвенции, положения последней будут оставаться обязательными для всех участников вооруженного конфликта.

Впоследствии Советское правительство еще не раз заявляло о готовности соблюдать нормы международного гуманитарного права о законах и обычаях войны. Более того, огромный пласт документальных материалов, хранящихся в отечественных архивах, является неоспоримым подтверждением того, что советское руководство, командование Красной армии и НКВД делали все возможное для улучшения условий содержания военнопленных, несмотря на чудовищное попрание всех норм международного права со стороны гитлеровской Германии. В ходе войны разрабатывались документы, направленные на улучшение их положения, принимались меры для снижения смертности. Созданная в предвоенные годы система органов НКВД по приему от войск и эвакуации военнопленных в тыл страны, в ходе которой наблюдалась их повышенная заболеваемость и смертность, видоизменялась в зависимости от характера военных действий и совершенствовалась на протяжении всего периода боевых действий.

Вместе с тем нельзя утверждать, что определяющим фактором в подходе советского руководства к проблеме военного плена являлось самодовлеющее и неукоснительное соблюдение международного гуманитарного права. Советская сторона неоднократно допускала нарушения принятых на себя обязательств. Особенно это касается начального периода Великой Отечественной войны. В условиях отступления, чаще всего беспорядочного, когда пленные становились серьезной обузой для действующей армии, наблюдались факты расстрелов военнослужащих противника без суда и следствия. Конечно это было серьезным нарушением международного права, да и внутригосударственных нормативно-правовых основ военного плена. Однако не стоит забывать, что это происходило в силу психологического состояния красноармейцев, настроенных как средствами пропаганды, так и неоспоримыми фактами зверств со стороны гитлеровцев на отмщение и истребление врага. Да и в дальнейшем с военнопленными далеко не всегда удавалось обращаться в соответствии с международно-правовыми нормами. Более того, документальные источники подтверждают тот факт, что борьба за сохранение жизни и здоровья военнопленных велась в основном по политическим соображениям и с целью дальнейшего народнохозяйственного использования труда военнопленных. Однако те же документальные материалы подтверждают и то, что жестокое обращение с военнопленными в СССР не являлось целенаправленным, не носило массового характера и не возводилось в ранг государственной политики, как это было в Германии. В приказах советского руководства не содержалось установок на убийство пленных, тем более - по политическим мотивам и расовому признаку; их уничтожение не узаконивалось ни одним документом.

А тем кругам международной общественности, которые продолжают обвинять советское руководство в гибели на территории СССР большого числа военнопленных, хотелось бы порекомендовать еще раз обратиться к документам конвенций, содержащим нормативно-правовые нормы обращения с военнопленными, например к Гаагским конвенциям 1907 г. Тогда, возможно, будет достигнуто понимание хотя бы того обстоятельства, что в условиях сильнейшего накала вооруженной борьбы, бескомпромиссной враждебности противоборствующих сторон, достигнутых, кстати, в результате взаимной политической пропаганды, а также наглядных примеров крайне жестокого обращения друг с другом выполнение в полном объеме требований международного гуманитарного права вряд ли представлялось возможным.

Литература и источники

■ Декреты советской власти. М.: 1959. Т.2.-С.355-356.

■ В.И.Ленин. Пол.соб.соч. М.: 1970. Т. 50.-С.185.

■ Реввоенсовет Республики. Протоколы 1920-1923 гг. Сб. док., М.:2000.- С.73.

■ Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1919. № 380.- С.430.

■ Дипломатический словарь. М.:1948 г. Т.1.-С. 642.

■ И.В.Сталин. Сочинения. Т.7. М.: 1947.-С.276.

■ Военно-исторический архив. М.: 2001. №3.-С.24.

■ Документы внешней политики. М.,1968. Т.14.-С.493.

■ Судебный процесс по делу верховного главнокомандования гитлеровского вермахта. М.:1964 - С.77.

■ ГАРФ. Ф.9401. Оп.12. Д.205. Т.12. Л. 34-39.

■ Вопросы истории. 1989. № 3.- С.38.

■ Судебный процесс по делу верховного главнокомандования гитлеровского вермахта. М.:1964.- С.78

■ Русский архив: Великая Отечественная. Немецкие военнопленные в СССР: Документы и материалы. 1941-1955 гг. Т.24 (13-2), 1999- С.22.

Content

Арсенал-Коллекция, 2013 № 05 (11)

Арсенал-Коллекция, 2013 № 05 (11)

Украинская бронетехника в Ираке в 2003-2005 годах

«Скорпион» - самоходка для десанта

История одного полка

Боевой «Костыль» Фридриха Николауса

Морская авиация США в десантных операциях в Европе

"Куарто" - долгожитель итальянского флота

Охота на охотников Американские субмарины против эсминцев Императорского флота

Формирование Нормативно-правовых основ военного плена в СССР (1918-1941 гг.)