И. С. Малышева

Самое важное о гипертонии, ишемии, инфаркте

НАШИ КНИГИ ДЕЛАЮТ ЖИЗНЬ ЛУЧШЕ!

Рекомендовано читателям старше 12 лет.

Данная книга не является учебником по медицине. Все рекомендации должны быть согласованы с лечащим врачом.

Да здравствует сердце здоровое…

Какие органы тела можно назвать наиболее важными, вопрос сложный. С одной стороны, каждый интуитивно понимает, что по любому органу, если он вдруг откажет, мы будем скучать, и очень сильно. С другой, мы знаем, что современная хирургия способна удалить одну почку, глаз, часть кожи или печени… И что в дальнейшем прооперированный таким образом человек будет спокойно себе жить, испытывая минимальный дискомфорт. А зачастую – и без малейших неудобств, с этим случаем связанных.

Да, современная хирургия, высокое развитие медицинских технологий, широчайшие возможности фармацевтического производства дают многим людям с нефункциональными или удаленными органами возможность выживать в случаях, когда еще 100–200 лет назад их ждала бы неминуемая смерть. Тем не менее все эти уже имеющиеся и находящиеся в разработке варианты компенсации утраченных функций тела не безграничны. И зачастую мы плохо осознаем именно этот момент, а вовсе не значимость здоровья органов для здоровья всего тела. Мы периодически слышим о смелых экспериментах, инновационных разработках, революционных операциях в новостях или полуразвлекательных шоу. И эти отрывочные сведения формируют у нас мнение, что современная медицина и впрямь может все, хотя на самом деле это далеко не так.

Примеров достаточно. По не вполне понятным причинам существует мнение, будто болезни, даже считающиеся неизлечимыми, на самом деле становятся таковыми только для пациентов с определенным уровнем дохода – низким и средним. А для пациентов с высокими доходами и общественным статусом они давно не составляют ни угрозы для жизни, ни хоть сколько-нибудь заметной проблемы.

Реальность, разумеется, выглядит совсем иначе. Разница в уровне лечения тех или иных смертельных патологий создает лишь разницу в сроках, которые пройдут от постановки диагноза до выхода некролога в прессе. Наличие или отсутствие лично у нас определенного статуса или иных возможностей получить лучшее лечение не решает вопрос, будем мы жить или умрем от нашей болезни. Оно решает лишь, умрем ли мы сразу или спустя известное время. А значит, в силе остается и другое правило – что здоровье следует беречь смолоду, а не с момента наступления патологии. Если до определенного момента мы прощали себе некоторые «прегрешения», и они сходили нам с рук, нам будет наверняка интересно узнать, что жизнь без осложнений у большинства современных людей заканчивается всего-то в периоде от 25 до 30 лет. А дальше организм начинает взимать с нас налог за неумелое пользование его ресурсами в пятикратном размере.

Идеальный пример патологии, которая все равно развивается с годами, но скорость ее развития напрямую зависит от нас, – это атеросклероз. То есть постепенное засорение сосудов холестериновыми бляшками, из-за которого они утрачивают эластичность и проходимость. В вопросе механики возникновения атеросклероза науке давно все ясно. А вот в вопросе, можно ли его предотвратить, она колеблется. Официально утверждается, что это вполне реально, а менее известная, но тоже уже доказанная версия гласит, что избежать этого вообще невозможно. Можно лишь замедлить его развитие настолько, чтобы успеть, так сказать, умереть от другого заболевания.

Как мы, вероятно, знаем (к счастью, пока в теории), прямыми следствиями атеросклероза являются ишемическая болезнь сердца, инфаркт и инсульт. Нередко первым и одним из самых легких симптомов атеросклероза выступает появление у нас колебаний артериального давления. Тем более если в детстве и юности мы к ним не были склонны. И хотя суть его внешне загадки уже давно не составляет, на практике «темных мест» в нем осталось немало. Например, знаем ли мы, почему от сердечно-сосудистых заболеваний люди умирают часто, но не всегда и далеко не все? Отчего кому-то атеросклероз не удается остановить даже на лишенной холестерина диете, а кто-то всю жизнь питается практически одним мясом и не испытывает ни малейших проблем с сосудами? Наконец, откуда вообще возникло это различие между мнением широко разрекламированным и мнением малоизвестным, но тоже доказанным?..

Как видим, тема действительно не столь ясна, как кажется. Она имеет самое прямое отношение к каждому живущему на земле, ведь атеросклероз и его последствия служат причиной смерти трети человечества. А наука ничего по-настоящему действенного нам предложить не может. Доказательств низкая эффективность всех ее методик не требует – она уже доказана катастрофически высокой смертностью. Очевидно, что в подобной ситуации если кто и способен нам помочь в борьбе с патологией, так это мы сами. А мы не знаем о ней ничего или почти ничего, хотя, надо отдать должное, обычно трезво оцениваем степень незаменимости сердца как органа тела.

Сегодня мы возьмемся за исправление этой ситуации – будем надеяться, пока без каких бы то ни было серьезных поводов для беспокойства. Впрочем, как мы сами увидим далее, в случае с сердцем и кровеносной системой, как и с любым другим органом тела, все зависит от глубины повода. Нередко даже самые мучительные симптомы заболевания удается быстро снять, приняв ряд удачно подобранных мер. Но бывает и наоборот, когда самые незначительные отклонения от нормы на поверку оказываются признаком неотвратимо приближающейся смерти, отсрочить которую уже не сможет никто и ничто. Чтобы отличить удачные меры от неудачных, серьезные проблемы от легких, нам нужно узнать еще очень многое. Или, как минимум, привести в порядок уже имеющиеся у нас разрозненные знания. А там, быть может, мы сумеем позаботиться о своем здравии и долголетии гораздо лучше, чем делаем это теперь.

Гипертония, ишемия, инфаркт: теория и практика развития атеросклероза

Сердечно-сосудистые заболевания… Если спросить нас, какие из них мы знаем, навскидку мы наверняка перечислим атеросклероз, инсульт, инфаркт. Большинство наверняка забудет ишемическую болезнь сердца и аритмию. Что же касается гипертонии, ее антипода гипотонии и дистонии, то «шутки» артериального давления традиционно не считаются признаком какого-либо заболевания. Проблемы с давлением у многих людей наступают так рано, что период их начала с началом первых очень серьезных осложнений часто разделяет десяток лет – а иногда и не один. Оттого гипертония в целом не считается тревожным симптомом. Тем не менее она обязательно сопровождает добрую половину смертельно опасных заболеваний сердца или сосудов.

Как мы уже, наверное, догадываемся и сами, среди сердечно-сосудистых заболеваний есть те, что появляются с возрастом, и те, что наследуются или формируются еще в период внутриутробного развития. У наследственных или врожденных патологий причины могут быть самые разные, а вот у возрастных она одна на все варианты, которые мы смогли припомнить. И причина эта – отложение на внутренних поверхностях сосудов бляшек из холестерина.

Холестерин: мифы и реальность

Казалось бы, какие здесь могут быть вопросы? Холестерин входит в состав жиров животного происхождения – сливок, смальца и пр. Попадая в организм человека, он усваивается в обычном порядке, наравне с остальными компонентами блюда. И поступает вместе с ними в кровоток, в сгруппированном по нескольку сотен молекул виде.

Таким образом, холестерин в крови представляет собой легко различимые под микроскопом скопления – атероматозные бляшки.

Более половины этих бляшек, судя по всему, усваивается какими-то тканями, но нам важно не это. Важно то, что большая или меньшая часть холестерина не усваивается. И ненужный телу, лишний продукт просто откладывается на стенках сосудов изнутри. Каждая бляшка, которая прикрепилась к стенке кровеносного сосуда, со временем пропитывается солями других имеющихся в кровотоке элементов – чаще всего, кальция. Из-за этого она затвердевает и прочно врастает в стенку, заставляя затвердеть также и ее.

Разумеется, у всех этих процессов имеется ряд последствий. Во-первых, естественный объем холестериновой бляшки сужает просвет сосуда – просвет, через который по нему течет кровь. Учитывая, что бляшки вполне могут откладываться одна на другую, со временем внутреннее пространство сосуда сужается очень сильно. И на вид этот процесс начинает напоминать засорение водопроводных труб накипью и отложениями солей.

Во-вторых, он не может не привести к застою крови в этом месте и росту давления на данном участке. Причина проста: сердце продолжает качать кровь все с той же скоростью и силой, что и раньше. А диаметр сосуда уже уменьшился более чем наполовину от изначального. Отсюда и рост давления крови, подгоняемой сердцем и пытающейся протиснуться сквозь это «игольное ушко». В-третьих, есть один нюанс в составе крови. Нюанс этот – ее тромбоциты, то есть тельца, оболочка которых состоит из клейких белков, а начинка образована так называемыми свертывающими факторами. То есть веществами, которые при контакте с плазмой крови заставляют ее немедленно свернуться в этом месте.

Оболочка тромбоцита в обычном ее состоянии нейтральна и особой активности не проявляет. А когда белки, ее составляющие, начинают проявлять эту активность, тромбоцит стремится приклеиться буквально куда угодно. Если стенки сосуда слишком узки, тверды и к тому же покрыты шершавыми наростами затвердевших бляшек, тромбоциты из крови постоянно трутся об эти наросты. Мало того, что со временем это приводит их оболочку в состояние повышенной возбудимости, то есть клейкости. В таком случае повышается и вероятность, что какой-то из них случайно зацепится за одну из деталей этого, с позволения сказать, рельефа и порвется.

Когда тромбоцит приклеивается, его оболочка неминуемо рвется и высвобождает его содержимое – факторы свертывания. В случае ранения такой механизм срабатывает нужным образом и нисколько не вредит нашему здравию, поскольку тромб образуется точно в месте повреждения сосуда. А вот когда такое происходит непосредственно в кровотоке, тромб образуется не статичный, а плавающий. Ведь к бляшке тромбоцит крепится намертво не станет, потому что не сможет. Он свободно уносится вместе с током крови дальше, по ходу сосуда. И застревает в первом попавшемся слишком узком для его прохождения месте. Так и возникает тромбоз как следствие не аномально высокой свертываемости, а атеросклероза.

Но это еще не все, ибо имеется и четвертый пункт. Мы сказали, что стенка сосуда под бляшкой тоже пропитывается солями минералов, теряет эластичность и затвердевает. Это создает прекрасные условия не только для ускоренного отложения новых бляшек, поскольку на неподвижной поверхности им крепиться куда проще, чем на пульсирующей. Несложно догадаться, что задеревеневшая стенка сама по себе теряет способность сокращаться, качая кровь. Даже не будь этого сужения просвета, она бы все равно утратила способность пропускать кровь в нормальном темпе и объеме. А значит, кровоток в этом месте все равно был бы ослаблен.

Вот так вкратце выглядит сценарий развития атеросклероза. Его прямые следствия наступают с течением времени, постепенно. Они неизбежны, хотя многие из них напрямую зависят от степени сужения сосуда и общего развития как сердечной мышцы, так и сосудистых стенок. Но дальнейшие сценарии мы подробно рассмотрим при беседе о конкретных патологиях. А сейчас вернемся к холестерину – первопричине всех наших проблем и основе любой холестериновой бляшки.

Помимо присутствия в составе животных жиров холестерин встречается в ряде продуктов животного происхождения в свободном виде. Например, его много в относительно нежирных тканях печени, в надпочечниках, а также в некоторых частях суставов. И еще одно: из холестерина почти полностью состоит костный, спинной и головной мозг – причем как животных, так и человека. И уже на этом моменте мы наталкиваемся на довольно неожиданную новость: о холестерине на стенках сосудов сейчас знает каждый, даже ребенок. А вот о холестерине, образующем ткани тела, без которых жизнь этого тела прекратится за секунды, многие из нас до сих пор не слыхали.

По химической форме холестерин – не жир, а ненасыщенный спирт. Но на ощупь и по некоторым свойствам он так похож на жир, что поначалу его как раз с ним и спутали. Нам это важно знать для того, чтобы понять, почему холестерином может быть одинаково сильно насыщено как жирное, так и постное мясо, а также ткани, не полнеющие даже при крайних стадиях ожирения. Есть и еще один немаловажный нюанс. Заключается он в том, что далеко не весь холестерин, имеющийся в нашем организме на данный момент, поступил в него с продуктами животного происхождения. Около трети этого холестерина произвела наша собственная печень. Более того: каждый раз, когда мы переходим на низкохолестериновый рацион, наша печень по собственному, так сказать, почину поднимает суточную выработку этого вещества на 30 %–35 %.

В принципе, когда нам стало ясно, что холестерин в нашем собственном теле используется далеко не только для засорения сосудов, мы сами могли бы предположить нечто подобное. Все ткани с рекордно высоким содержанием холестерина, которые мы назвали, важны для жизнедеятельности организма ничуть не меньше, чем сердце и сами сосуды. И вообще – ежесекундными сокращениями сердца «заведует» головной мозг. Именно так, а не наоборот – не сердце управляет мозгом, а мозг сердцем, хотя философам и поэтам наверняка нашлось бы, что нам возразить. Так что сам организм, если бы мы заставили его выбирать из двух органов по степени важности, просто не смог бы сделать этот выбор. А потому важность холестерина и нормы его присутствия в организме высока именно настолько, чтобы при нужде печень любой ценой синтезировала его в увеличенном объеме, чтобы покрыть недостачу.

Но нейроны крупных отделов центральной нервной системы и костный мозг – это еще не все. Это даже не половина «статей расходов» поступающего с пищей холестерина. Реальность такова, что самой постоянной, высокой статьей его расхода в здоровом теле являются гормоны большинства эндокринных желез и, главное, клетки всех тканей тела. Молекулы холестерина входят в состав клеточных оболочек – мембран. И хотя в организме присутствует более 30 тканей, образованных клетками разного типа, это касается их всех.

Еще проще: без холестерина у нашего организма возникают серьезные затруднения с синтезом значительной части гормонов – особенно половых и гормонов роста. А также с делением клеток. И проблемы с обновлением тканей в одинаковой степени относятся как к клеткам желудка, мышц, почек, так и к клеткам ногтей, глазной роговицы, сердечной мышцы, легочной диафрагмы.

Так что, вопросы здесь имеются, и их немало. Еще на заре прошлого столетия медицина, едва открыв холестерин, подтвердила его роковое (в значении самое активное) участие в развитии атеросклероза и всех его последствий. И разумеется, развернула против него наступление по всем фронтам, прежде чем изучила все его свойства и роль в жизнедеятельности организма. Не уделила она должного внимания и деталям экспериментов, в которых, собственно, доказывалась связь холестерина с патологиями сосудов. А если бы уделила, она бы непременно обнаружила, что чистота этих экспериментов оставляет желать лучшего. И что при всей строгости подхода их вообще не следовало бы учитывать при построении каких-либо теорий.

Главная ошибка, которую, как ни странно, повторило не менее трех научных групп, работавших в разное время и в разных странах мира, заключалась в объектах опытов. Возможно, такое единство мысли объясняется естественным ходом вещей. Ведь традиционно подопытными лабораторными животными выступают крысы, кролики, насекомые, пернатые и, реже, другие не склонные к агрессивным проявлениям мелкие травоядные.

Что ж, тема опытов на животных давно является предметом жарких споров. А многие моралисты не без ехидцы посоветовали бы обязать науку держать в лабораториях только крупных хищников. Дескать, честная и смертельно опасная игра на равных быстро отбила бы у рода человеческого охоту обеспечивать себе будущее ценой чужой жизни. И приучила бы науку платить за последствия своих опытов настоящую, не заниженную заранее цену. Вполне вероятно, что это изменило бы ее отношение даже к подопытным людям – добровольным и, как мы увидим далее, не всегда добровольным участникам опытов. Ну, за пределами рассуждений об общей низкой морали, свойственной как обществу в целом, так и науке в частности, мы можем понять, почему в качестве, так сказать, подопытных кроликов ученые сами собой выбрали именно кроликов и голубей. Действительно, мало кому пришло бы в голову удовлетворять свое любопытство, поставив опыт на волках, ястребах, пантерах, змеях…

Вот по этим понятным каждому причинам в случае с холестерином получилось следующее: сам по себе он является веществом исключительно животного происхождения. То есть растения и злаки его не содержат совсем. А значит, полноценные механизмы его усвоения на самом деле имеются только у хищников и представителей смешанной системы питания. Во всяком случае, предположить, что у травоядных нет либо такой потребности в нем, либо механизма его «экстренного» усвоения, было не сложно, не так ли? Тем более если речь идет о научном процессе – процессе, который планируется людьми, большую часть жизни думающими только об одном предмете и досконально владеющими только одной темой!..

Но вот именно об этом наука не подумала. И в первых опытах, на результатах которых была выстроена вся антихолестериновая теория, одни ученые кормили животными жирами голубей, а другие – кроликов. Разумеется, и те и другие получали развитый атеросклероз в течение нескольких месяцев. Но очевидно, что в свете давно и всем известной разницы между всеядным человеком и травоядным кроликом этот факт не должен был никого ни удивить, ни напугать.

Ну а далее, по мере распространения новой идеи, стали выясняться и другие, не менее любопытные моменты. Пик активности исследований холестерина и атеросклероза пришелся как раз на несколько прошедших одна за другой войн – Первой мировой, войны во Вьетнаме, Октябрьской революции в России и, наконец, Второй мировой войны. Как мы понимаем, война всегда добавляет работы медицине вообще и патологоанатомам в частности. Наука воспользовалась шансом изучить степень распространенности и закономерности развития атеросклероза на примерах, которые в изобилии предоставили ей эти вооруженные конфликты, и результаты исследований ошеломили буквально всех.

Весьма серьезные стадии холестериноза обнаруживались уже у погибших солдат – совсем молодых людей, состояние здоровья которых позволяло им нести военную службу в самых сложных условиях. К слову, именно из-за доказанной, соблюдаемой в любой стране строгости отбора солдат при поступлении на службу эти данные, в отличие от кроликов и голубей, следует признать точными и чистыми с точки зрения эксперимента.

Итак, благодаря периоду затяжных войн кардиологии удалось установить очень важный факт, серьезно нарушавший уже сформированную тогда теорию атеросклероза как простого засорения сосудов излишками холестерина. Противоречие очевидно: какой-такой излишек высококачественных, недешевых во все времена и откровенно дефицитных в условиях военного времени продуктов?.. Как ухитрялись массово переедать не только солдаты на передовой, но и гражданские в тылу, питавшиеся по пайковой или карточной системе? И потом, ряд проведенных именно в период Второй мировой исследований подтверждает, что высокий холестериноз сосудов неоднократно отмечался у узников фашистских концентрационных лагерей. То есть у людей, погибших и вовсе от голода – полного отсутствия пищи как таковой.

Следует сказать, что официально научный мир вообще никак на эти новые открытия не отреагировал. Вернее, обнаруженные факты, не вписывавшиеся в теорию, так никто и не опубликовал. Широкую огласку получил только один из них – тот, в котором речь шла об угрожающе большом распространении атеросклероза среди молодежи. Дальнейшее было лишь делом развития технической мысли – продукты животного происхождения без холестерина или со сниженным его содержанием. А также ряд фармацевтических препаратов, способных подавлять усвоение холестерина из пищи или его синтез в печени. Как мы знаем, такие продукты пользуются немалой популярностью и по сей день. А средства – ингибиторы холестерина назначаются всем больным сердечно-сосудистыми патологиями в обязательном порядке.

Разумеется, запуск широко разрекламированной, отразившейся во всех сферах государственного регулирования программы не мог не сделать свое дело. На низкохолестериновом рационе и профилактике атеросклероза, начинавшейся еще в утробе матери, выросло несколько поколений людей. Все это время наука собирала данные, наблюдала самые разные случаи и варианты, проводила масштабные многолетние исследования. Кстати, некоторые из них продолжаются до сих пор.

Иными словами, понимание ошибочности холестериновой теории пришло к ученым довольно быстро: ее недочеты были совершенно очевидны уже в 40-е годы ХХ века. А к 70-м годам свет увидел ряд аналитических, научных же, работ, открыто ее опровергавших. То есть научный мир оказался разделен на два лагеря (сторонников и противников холестериновой теории) еще в середине прошлого века. По этой причине понять, откуда мы до сих пор так хорошо знакомы с вредом холестерина, но даже не догадываемся о его пользе, довольно сложно.

Вероятнее всего, эта заведомо несостоятельная кампания была запущена с той же целью, с которой научный процесс ни на секунду не останавливался даже в годы сплошных военных потрясений. А именно, ради эксперимента. И все, кто в той или иной степени пытался контролировать уровень этого вещества у себя в крови, по сути, стал жертвой массового обмана. Обмана, который вместо обещанного здоровья и долголетия принес своим адептам врожденные патологии, ранние смерти, инвалидность, рост заболеваний раком, множественные психические нарушения и многое другое. Но поставим себя на место кардиологии: проблема есть, а как бороться с нею, никто не знает. От того, что наука ошиблась в самом начале, вопрос, что делать с высокой смертностью от инфаркта и инсульта среди населения, никуда не делся. И острота его пока только растет.

Разумеется, международное законодательство и все законы гуманности требуют, чтобы каждый участник научного эксперимента был осведомлен обо всех его рисках и последствиях. А главное, знал, что он принимает участие в эксперименте с непредсказуемым результатом. В этом отношении с нами поступили когда-то и продолжают поступать совершенно нечестно. Но согласимся, что путь набора осведомленных участников очень ограничивает организаторов опыта в количестве согласных на риск. А также требует больших финансовых затрат и более серьезной ответственности за последствия – в том числе непредсказуемые. К тому же такой подход привносит ряд чисто психологических моментов, которые могут сказаться на результате. Ведь одно дело, когда мы думаем, что принимаем полезные препараты и предпринимаем оздоровительные меры. И совсем другое, когда мы знаем наверняка, что занимаемся непонятно чем.

Так что в любом массовом обмане такого толка имеется зерно выгоды и для науки, и для производителей всех продуктов, выпуск которых приурочен именно к этой кампании. Первая получила рекордное количество самых разнообразных данных – о действии и побочных эффектах сотен препаратов, о результативности десятков диет, о последствиях самых разных вариантов и сочетаний и т. д. и т. п. А вторые получили возможность преподнести второсортные, гибридные продукты как полезные (смесь растительного масла с животным, обезжиренное молоко, растительные сливки и пр.). Да еще в придачу расширить на порядок ассортимент и обогатить рекламную индустрию десятком свежих идей… Не говоря уже о том, на какие суммы враз увеличилась прибыль фармацевтического рынка, диагностических лабораторий и диетологических клиник.

Словомс, холестериновая теория просто оказалась несостоятельной с научной точки зрения. Но одновременно многие увидели в ней перспективу с точки зрения сбора научных данных и большой коммерческий потенциал. И последние два плюса перевесили один, пусть и очень большой, ее изначальный минус.

Холестериновая теория в настоящее время

Итак, с момента открытия холестерина и его роли в развитии атеросклероза прошло уже, без малого, 100 лет. За этот период наука выяснила, но пока не спешит доносить до нашего слуха следующее.

Холестерин для человеческого организма является незаменимым, жизненно важным веществом.

В сущности, все, что в нас есть от хищников, – это высокая потребность в белках и холестерине – компонентах, содержащихся исключительно в мясе, рыбе, молоке, яйцах и других продуктах животного происхождения. А витамины, минералы и микроэлементы – это то, что мы, подобно любым травоядным, стремимся усвоить из растений. Кстати, в клетчатке – растительных волокнах – наше тело нуждается далеко не так сильно, как сейчас утверждается. Польза клетчатки, вред курения, естественные жировые ткани как признак патологии – все это новые, сменившие холестериновую теорию мифы нашего времени. Ничем не оправданные, заведомо ложные утверждения, которые популяризуются исключительно с целью выяснить, а что будет, если мы направим на борьбу с новым «врагом» все силы или их часть.

В любом случае, человек травоядным не является. И полностью растительный рацион не просто не снижает вероятность умереть от инфаркта, а даже увеличивает ее. Дело в том, что холестерин в крови бывает нескольких типов. Да и в целом с ним все оказалось не так просто, как привиделось ученым вначале. Чтобы не возникло путаницы, приведем уже доказанные и перепроверенные факты того, что происходит в нашем теле ежедневно, в виде следующего списка.

1. Холестериновые бляшки на внутренних поверхностях сосудов образованы далеко не только холестерином. Во-первых, сама атероматозная бляшка – это контейнер из молекул белка, внутри которого находятся молекулы холестерина. Холестерин не растворяется в крови, потому переносится он с кровотоком так же, как другие нерастворимые вещества. А именно, прикрепленным к белку-агенту или, как в нашем случае, заключенным в капсулу из таких белков. Во-вторых, внутри данного конкретного контейнера всегда присутствует не только холестерин, но и ряд других нерастворимых веществ. В том числе растительных и животных жиров, а также их производных. Так что выражение «холестериновая» бляшка в корне неверно. В действительности эта бляшка является сложным новообразованием, содержащим вещества, часть из которых мы привыкли считать полезными точно так же безоговорочно, как холестерин – вредным.

2. Атероматозные бляшки (научное название – липопротеиды) бывают нескольких разных видов, и выполняют они разные функции. Во всяком случае, их поведение в кровотоке разнится. Например, все мы знаем, что холестерин бывает «хорошим» (липопротеиды высокой плотности или ЛПВП) и «плохим» (липопротеиды низкой плотности или ЛПНП). «Хороший» – это контейнер, который захватывает в кровотоке «плохой» контейнер и доставляет его обратно в печень. «Плохой» же контейнер – это тот, который подолгу путешествует вместе с током крови. И в конце концов, оседает где-нибудь на стенке сосуда, чтобы впоследствии срастись с нею с помощью солей кальция.

3. Отметим особо, что оба типа контейнеров производятся в печени, и только в ней. Холестерин как компонент пищи не бывает изначально ни «хорошим», ни «плохим». Виды здесь относятся не к самому холестерину как веществу, а к типам оболочки, в которую его «упаковывает» печень. Поэтому подобрать рацион только из холестерина одного типа невозможно. При этом причины или закономерности, по которым печень производит контейнеры того или иного вида, до сих пор остаются невыясненными. Ответа на этот вопрос нет ни у сторонников, ни у противников холестериновой теории.

4. Необходимо помнить, что процесс выделения холестерина из пищи состава крови напрямую не касается. То есть количество холестериновых контейнеров в крови не равняется и не может равняться общей массе холестерина, который мы съедим с мясом и другими продуктами животного происхождения. Холестерин, выделенный из пищевой массы, всасывается стенками кишечника, но попадает оттуда не в кровь, а в печень, в обход кровотока. Уже доказано, что в стенках двенадцатиперстной кишки холестерин тоже «упаковывается» в белковую оболочку. И превращается тем самым в хиломикрон – как бы гигантскую атероматозную бляшку. Но размеры хиломикрона так велики, что у него нет вообще никакой возможности проникнуть сквозь стенку сосуда в кровь. У кишечника с тканями печени имеется общий проток, по которому в него поступает желчь. Он и используется для прямой отправки хиломикронов в печень, без участия в том крови. Этот факт важен потому, что он объясняет отсутствие прямой зависимости между количеством холестерина в крови и его количеством в пище. Еще проще: он объясняет, откуда взялся высокий холестериноз сосудов у жертв военного голодомора. И почему от инфаркта одинаково часто умирают как люди с обычным подходом к питанию, так и вегетарианцы.

5. Научно доказано, что низкохолестериновые диеты различных уровней снижают поступление холестерина в организм приблизительно на 10 %–30 %. И доказан факт, о котором мы говорили выше: при снижении количества холестерина в пище печень сама поднимает его выработку на 30 % и более. Сопоставив эти две цифры, мы увидим, что реальная результативность низкохолестеринового рациона, рекомендованного диетологией, равняется нулю.

6. Мы уже знаем, что холестерин входит в состав клеточных мембран, и без него образование новых клеток невозможно. Плюс, нам известно с детства, что клетки нашего тела строятся из белков. Это не вполне правильное утверждение, так как с пищей в организм поступают целые белки, но уже в желудке они распадаются на составляющие их аминокислоты. И вот уже из аминокислот строятся собственные белки тела. Возможно, мы знаем также, что многие аминокислоты производятся в самом организме. Многие, но не все. Восемь аминокислот из 20 могут поступить в наш организм только с пищей. Причем, по странному совпадению, именно этих аминокислот нет ни в одном растительном белке – ни в сое, ни в бобах, ни в орехах…

Разумеется, законы химии, в том числе органической, гласят, что, если нет веществ для реакции, не произойдет и сама реакция. В каждой молекуле белка в том или ином порядке выстроены все 20 аминокислот. А значит, отсутствие в организме восьми из них неизбежно влечет за собой невозможность строительства новой клетки. Итак, острый дефицит холестерина для строительства клеточной оболочки плюс невозможность синтезировать белки ее содержимого дают организму вегетарианца гарантию полной невозможности обновления тканей. По этим причинам вегетарианцы никогда не достигают сколько-нибудь значимых показателей в спорте. Мышечные клетки гибнут при активном сокращении мышц, и на их месте в норме должно появляться вдвое-втрое больше новых клеток. Разумеется, низкохолестериновая диета лишает организм такой возможности. Отсюда и его неспособность к увеличению работоспособности мышц. Более того, именно нарушением механизма клеточного строительства объясняется один из частых побочных эффектов от приема противохолестерновых препаратов – дегенерация мышечных волокон по всему телу. Она может проявляться мышечными болями, воспалительными процессами в их головках, миопатией, рабдомиолизом – некрозом и распадом тканей.

В принципе, мы можем счесть, что многие современные люди нуждаются в избавлении от атеросклероза скорее, чем в большой мышечной массе и спортивных успехах. Однако существует очень веский аргумент, о котором мы забываем каждый раз, когда рассуждаем подобным образом. Сердечная мышца – это тоже мышца. Да, уникальная, полностью восстанавливающая свою работоспособность за секунды отдыха между сокращениями. Но тем не менее остающаяся мышцей. Поэтому, когда мы говорим, что отказ от богатой холестерином пищи является куда более короткой дорогой к смерти, чем его неограниченное употребление, мы имеем в виду следующее.

Прежде всего, на работе мышц в человеческом теле построены очень многие процессы, без которых жизнь этого тела невозможна. Например, кровообращение, движение, прямое положение позвоночного столба и черепа на этом столбе, дыхание. Согласимся, что человек со сломанным, да еще и в нескольких местах, позвоночником – это в лучшем случае инвалид, а в худшем – мертвец. Если нам кажется, что позвонки поддерживают нормальное положение по отношению друг к другу сами по себе, в силу конструкции, мы заблуждаемся. Реальность такова, что без опоры на мышцы позвоночный столб согнет в дугу уже вес черепа со всеми его тканями, а сломает – всего лишь взятая в руки 3-литровая кастрюля, наполненная водой. Тем более жизнь не происходит без дыхания (обеспечивается мышечной тканью – легочной диафрагмой) и кровообращения (сердце образовано тоже мышечной тканью).

Во-вторых, мы понимаем, что вся смертельность атеросклероза, инсульта и инфаркта заключается в дегенерации и разрушении одной мышцы тела – сердечной. Как мы видели выше, к тому же самому эффекту приводит и отказ от холестерина – то есть профилактика атеросклероза. Причем при определенной жесткости регулирующих мер ситуация для организма становится безвыходной. То есть, с одной стороны, в организм не поступает вещество, необходимое для формирования оболочки новой клетки. С другой же, в него не поступают вещества, необходимые для синтеза самого содержимого этой клетки.

Такая двойная гарантия остановки одного из процессов, принципиальных для поддержания здоровья тканей, приводит к невозможности его осуществить ни при естественных нагрузках на органы, ни при восстановлении после травмы или заболевания, ни при компенсации процесса старения. Плюс, существует ряд самых веских доказательств в пользу того, что эта профилактика вообще никак не влияет на скорость отложения холестериновых бляшек на стенках сосудов. Иными словами, мы получаем картину, где все наши попытки предотвратить развитие патологии заведомо оказываются неэффективны как способ достижения именно этой цели. Более того, они сами по себе могут ускорить наступление прямых последствий – осложнений данного заболевания.

Профилактика сердечно-сосудистых заболеваний

Диета

Вопросы профилактических мероприятий по тем или иным патологиям нередко обсуждаются в конце разговора о них. То есть после беседы о лечебных мерах и их подробностях. Однако мы только что сделали для себя столько сенсационных открытий, что голова идет кругом, мысли путаются и растет законная растерянность. Все, изложенное нами выше, вкратце, является правдой. А большая часть того, что мы вынуждены были заучить, словно азбуку, с детства, оказалось сперва ошибкой нескольких деятелей науки, а после – искусственно развитым и поддерживаемым до сих пор коммерческим обманом. Да, тут есть отчего растеряться. И чтобы эта прострация, в которую мы впали от таких новостей, не растянулась слишком уж надолго, продолжим наш разговор темой того, что мы можем сделать на самом деле.

Как было сказано только что, у научного мира давно имеется целый ряд поводов подозревать, что холестерин как вещество связан с атеросклерозом как заболеванием не столь тесно, как кажется. А значит, что попытки «извести» холестерин, прекратить любое его поступление в организм, ничем, кроме катастрофы, кончиться и не могли. Во-первых, явной зависимости между количеством потребляемого холестерина и скоростью развития атеросклероза не показал ни один из запущенных в мире масштабных, долгосрочных экспериментов. Во-вторых, косвенные данные, собранные в реальных жизненных условиях, прямо ее наличие опровергают. Например, наука долгое время изучала картину по атеросклерозу и смертности от него у таких народов, как африканские масаи и чукчи – коренные жители Крайнего Севера. Рацион обеих народностей составлял для кардиологии предмет особого интереса потому, что как те, так и другие почти круглый год питаются сплошным холестерином.

В частности, чукчи проживают в регионах, где климат по понятным причинам просто не позволяет разнообразить рацион продуктами растительного происхождения. Более того, кроме тюленины и оленины там вообще имеется мало пригодных в пищу продуктов, поскольку даже фауна в этих широтах довольно бедна видами. Что до масаев, то их национальные кулинарные традиции не подразумевают употребления в пищу растений каких бы то ни было видов. Согласно их представлениям, растения являются пищей для домашнего скота и они не пригодны к употреблению человеком. Оттого основной рацион масаев составляют мясо и молоко зебу – африканского варианта европейской коровы.

Так вот, изучение продолжительности жизни, смертности от атеросклероза и уровня холестерина в крови представителей этих народов показали, хоть они и проводились в разное время, разными людьми, что масаи и чукчи не зря ничего не знают об этом заболевании. Во-первых, распространение атеросклероза среди них – одно из самых низких в мире. А во-вторых, средний текущий уровень холестерина в их крови ниже даже того, что считается нормальным, положим, для среднестатистического американца. Причем дело вовсе не в некой особо удачной генетической предрасположенности. Все попытки подтвердить ее на примере изучения склонности к атеросклерозу среди масаев и чукчей, проживающих в Европе и США, ничего не дали. Эмигрировавшие в другие страны представители этих народностей по скорости развития атеросклероза ничем не отличались от окружающих их коренных жителей страны.

Разумеется, все эти данные были собраны значительно позже сделанных в период 1930–1940-х годов сенсационных открытий об атеросклерозе у людей, чья молодость прошла в условиях постоянного недоедания, или у жертв голодомора. Но, как мы уже сказали, зависимости между одним и другим действительно может не быть. Во всяком случае, прямой точно нет – это уже доказано. А насчет косвенной… Вероятно, она существует: ведь печень каким-то образом «узнает» о снижении суточной дозы холестерина в пище. Иначе она не могла бы повысить его выработку. В любом случае, на данный момент понятно, что со всеми, так сказать, вопросами по скорости развития атеросклероза нам следует обращаться именно к печени, а не к составу блюд на нашем столе: к ней – по количеству «хорошего» и «плохого» холестерина в крови; к ней же – по причинам, заставляющим его плавать в ней вместо того, чтобы усваиваться.

Можем ли мы задать ей интересующие нас вопросы? Нет, потому что как раз механизм ее работы с холестерином так и остался невыясненным. А наука, кажется, даже не стремится искать ответ на них. Разберем пути профилактики, разработанные ею на данный момент. Разумеется, со всеми поправками и сомнительными моментами к ним.

Итак, первый и, надо сказать, вызывающий наименьшие сомнения, путь устранения «излишков» холестерина из рациона, – это диета. Ее варианты заключаются в ограничении продуктов животного происхождения, замене их (полной или частичной) гибридными имитациями и, наконец, полном вегетарианстве.

Об основном, огромных размеров минусе вегетарианства мы уже сказали выше. Этот рацион неполноценен и действительно не подходит всеядному человеку – масаи в чем-то правы. Каждая клетка, гормон, ткань человеческого тела строится из белков. А для строительства собственных белков телу нужен строго определенный набор аминокислот. По уровню холестерина в крови вегетарианство особого преимущества никому не даст – собственная выработка его в печени останется достаточной. Так что, на скорость развития атеросклероза оно вряд ли повлияет. Но хотя бы и гарантия сохранения работоспособности всех центральных отделов ЦНС у нас уже есть.

Однако обновление тканей тела на том у нас точно прекратится. А обновление тканей важно не только для профессиональных спортсменов, которыми мы можем и не быть, поскольку физическое развитие в современном мире не является залогом выживания. Мы можем «подхватить» инфекцию, при которой все зараженные клетки будут уничтожены либо иммунной системой, либо антибиотиками. Затем, мы можем получить серьезную травму или попасть в ситуацию, где нам очень пригодятся наши сила, ловкость, выносливость. Конечно, мы сейчас говорим о ситуациях, в которых либо у нас найдется достаточный запас этих самых сил, либо дело закончится травмой, упомянутой выше.

Само собой, все эти штатные и нештатные ситуации приведут к ускоренной потере клеток участвующими в процессе тканями. В норме мы бы легко восстановили их – наше тело способно и не на такие рекорды. А буде мы уже вегетарианцы, организму придется позаимствовать ресурсы для ускоренного восстановления не в пище, которую мы ему не даем, а в собственных, уже имеющихся тканях. Что при этом перестанет вырабатываться – гормоны роста, инсулин, тестостерон или эстроген?.. Понятно, что при любом выборе организма веществ, синтез которых он приостановит, нам будет их очень недоставать. И потом, принятые им меры наверняка не будут означать, что регенерация, даже при них, пойдет с такой же скоростью, как и в здоровом теле. Все зависит от того, какое количество времени мы провели на этом рационе. Чем дольше мы идем против своей природы, тем более жестокой будет, так сказать, ее месть при первом подходящем случае.

Разумные ограничения – это занятие нужное, ведь у проблемы есть и другая сторона. Например, белки ежедневно требуются телу лишь в известных количествах. Если мы ведем малоподвижный образ жизни, у нас снижена скорость сердцебиения и тока крови. У нас медленнее усваивается глюкоза – продукт, наиболее активно потребляемый мышцами и всеми отделами ЦНС. Наконец, у нашего организма нет и оснований для ускоренной регенерации самых активных, чаще всего травмируемых и занимающих больше всего места тканей – мышц.

Таким образом, если из всего тела у нас постоянно работает один мозг, нам сложно ожидать наличия у нас такой уж серьезной потребности в белках или холестерине, верно?

Иначе говоря, снижение физической активности само собой подразумевает снижение потребности во всех питательных веществах. Оттого устранить из своей жизни элементарное переедание будет полезно каждому. Просто этот шаг не должен касаться какого-то одного элемента рациона – тем более незаменимого!

Современная реальность пищевого производства такова, что мы постоянно, иногда даже сами о том не подозревая, переедаем по одним элементам, и получаем очень серьезный дефицит по другим. В нашей пище всегда слишком много углеводов – особенно легкоусвояемых. Углеводы являются источником глюкозы – вещества, без которого отказ коры головного мозга может наступить за минуты. А избыток ее в крови со временем может привести к развитию сахарного диабета. Количество белков в рационе среднестатистического человека, кстати, обычно находится как раз в пределах «малоподвижной» нормы. А вот по таким дополнительным компонентам, как минералы, витамины и микроэлементы, большинство из нас испытывает дефицит той или иной степени.

В целом попытки рационализировать свое питание не выглядят неразумными. Главное здесь, чтобы направление нашей мысли соответствовало потребностям тела вместо того, чтобы противоречить им. А вот вариант полумеры с вегетарианством, только на продуктах со сниженным содержанием холестерина – это тема отдельная. Основной вопрос, который мы должны себе задать, таков: стоит или не стоит заменять нормальные животные продукты модифицированными?

Сама по себе тема продуктов с измененным содержанием и добавлением ряда компонентов, не несущих пищевой ценности, сейчас очень популярна. Но, как и в большинстве случаев, вынесение вопроса на массовое обсуждение только помешало установить его суть. Положим, с истинной ценностью соевого мяса мы уже разобрались, и признали ее нулевой. С соей мы не едим мясо – мы едим овощи, вкус которых напоминает мясо. Если нам по душе такая игра вкусовых оттенков, мы можем попробовать также кабачки. Вкус этого овоща в вареном или тушеном виде тоже очень похож на курятину – особенно если добавить к ним сметану. Но за пределами кулинарного разнообразия искусственное мясо не заменит натуральное никогда и ни при каких условиях.

Однако в качестве заменителя мяса используется не только соя. Ведь добавление ее волокон часто сопровождается добавлением ароматизаторов – смесей веществ, которые ни мясом, ни рыбой не являются, но обладают их вкусом. Так вот, опасны ли пищевые добавки, без которых «легкое» масло (смесь животного и растительного жира) неизбежно расслоится, а вкус его даже отдаленно не напомнит нечто пригодное к употреблению?

Да, гибридные продукты всегда, неизбежно содержат больше добавок, чем любые другие. Как правило, концентрация каждой из них остается в рамках нормы. Зато их количество зашкаливает за все мыслимые пределы. Что ж, с одной стороны, сам производитель продукта в этом не виноват – у него нет выбора. В природе не существует ни мяса без холестерина, ни спреда (та самая смесь жиров разных типов). И никакие навыки селекции так и не позволили человечеству вывести породу коров, способных выдавать «на гора» только молоко жирности 2,5 % или, там, 3,2 %… С другой стороны, мы должны понимать, что, независимо от степени канцерогенности или токсичности каких-то добавок, сам факт их большого количества в одном продукте создает известные риски для здоровья. Что мы имеем в виду?

Посмотрим на вопрос пищеварения и усвоения компонентов с точки зрения организма. Все мы знаем, что норма пищеварения образуется за счет нормального же содержания в желудочно-кишечном тракте целого ряда веществ и их смесей. Пищеварительный «фон» желудка – это соляная кислота и пепсины, в ней растворенные. Пищеварительная среда кишечника – это панкреатический сок (щелочь с другим набором пищеварительных ферментов), бактериальная микрофлора на стенках и желчь, поставляемая желчным пузырем. Как видим, в данном процессе участвует немало элементов. И каждый из них выполняет одну или несколько строго определенных функций. То есть универсальных ферментов, которые расщепляли бы все компоненты пищи, не существует. Все они обрабатывают лишь определенную часть того, что поступило в пищеварительный тракт.

Говоря еще проще, чем сложнее состав пищи, тем большее количество органов пищеварения участвует в ее расщеплении самым активным образом. То есть тем больше суммарная нагрузка на ЖКТ и время, за которое пища будет усвоена. Когда-то давно человек заметил, что блюда с простым составом усваиваются гораздо быстрее блюд со сложным. Допустим, многие из нас и сами знают, что маленький бутерброд с колбасой, сыром, ломтиком болгарского перца и майонезом вполне может заменить тарелку овсяной каши. А время переваривания овощей можно значительно увеличить, смешав их в салат. По этим причинам многим из нас так тяжело даются праздничные застолья.

Конечно, далее просто более напряженной, чем обычно, работы пищеварительной системы здесь дело не идет. Любительские теории раздельного питания – это совершенная чепуха. Чепуха в том смысле, что в желудке и кишечнике человека всегда присутствует набор веществ, синтезируемый только для усвоения разных компонентов блюда. То есть эти вещества постоянно имеются – независимо от того, какое блюдо мы съели именно сейчас. Так что никакие элементы рациона друг другу усвоение не затрудняют, и все они вполне совместимы в рамках одного приема пищи.

Вся соль именно в объеме работы, который мы предоставим нашему ЖКТ в тот или иной прием пищи. Чем больше компонентов, тем сильнее мы усложняем ему задачу. И потом, не забудем, что большинство пищевых добавок существует именно потому, что они неестественны сами, и придают продуктам такие же неестественные свойства. Если бы эти свойства имелись у исходного продукта или могли появиться в продукте конечном, в добавках не было бы никакой нужды. А означает все это, что наша пищеварительная система при их усвоении нередко оказывается в тупике.

Для каждого имеющегося в природе компонента в ней имеются вещества, способные его расщепить и усвоить. Следовательно, специальных веществ для расщепления пищевых добавок в ней нет и быть не может. Оттого когда мы употребляем некую добавку, она либо будет усвоена частично (неусвояемый остаток выйдет с отходами), либо организм будет ею обманут. То есть он применит эту «подделку» так, как применил бы оригинал. А поскольку свойства добавки очень отличаются от копируемого ею продукта, она неспособна выполнять функции, на выполнение которых ее «поставили».

Например, известно, что именно так объясняется канцерогенность спредов: организм принимает молекулу растительного жира за молекулу животного. А эти два вида масел используются совершенно по-разному. Животный жир отправляется строить клеточные оболочки, а растительный служит лишь источником жирных кислот и витамина Е. В результате в составе клеточной мембраны оказывается совершенно нефункциональное вещество. Это буквально выводит из строя оболочку, обмен веществ в клетке нарушается, возникают самые подходящие условия для ее злокачественного перерождения.

Таким образом, у нас нет никакой необходимости запоминать список токсичных или канцерогенных добавок. Нас даже может не интересовать, вызывает ли глютамат натрия слепоту, или аспартам – воспаление слизистой желудка. Наверняка половине экспериментов, доказывающих те или иные «вредные» свойства добавок, можно предъявить те же претензии, что мы недавно предъявили исследованиям холестерина. А именно, мы обязательно встретим там намеренные передергивания, подмену одних цифр другими, ошибки в исходных условиях, крайне любопытные методы подсчета результатов. В этом можно быть уверенными потому, что тема вреда пищевых добавок сейчас являет собой примерно то же, что тема холестерина являла ранее. То есть явную малую изученность вопроса, предвзятость подхода, обилие посторонних научному процессу вмешательств – прессы, производителей продуктов питания, производителей самих добавок и даже государственных органов, призванных защищать интересы то наши, то не наши. Да еще и так, чтобы не нанести серьезный урон государственному бюджету в текущем году…

Все эти процессы и явления, безусловно, могут составить для нас известный интерес. Ими можно разнообразить досуг или пронаблюдать с профессиональной точки зрения, если мы экономисты, социологи, психологи, наконец. Но пока мы говорим только о собственном здоровье, нас все эти преходящие мелочи занимать не должны. Нам следует понять только одно – что от гибридных, слепленных из разнородных основ продуктов однозначно не составишь ни здоровый, ни даже вкусный рацион. Такие продукты создаются для людей, склонных к самообману и несклонных к самоконтролю. В известном смысле, они платят последствиями злоупотребления добавками за недостатки собственного склада ума так же, как мы – другими проблемами за другие ошибки. То есть это явно не путь, который мы сейчас ищем, поскольку подобные меры лишь приведут к появлению у нас новых патологий без гарантии исчезновения старых.

Препараты от атеросклероза

Само собой разумеется, что основу и главную цель всего «холестеринового бума» составлял поиск пути полного прекращения отложения бляшек на стенках сосудов. Пусть он ведется методами, противоречащими всем законам гуманности. Пусть многие связанные с темой отрасли науки, производства, а также государство не забывают собрать «под шумок» денежные бонусы, даруемые им популярностью вопроса. Пусть даже одно из самых обычных органических веществ давно превратилось из компонента рациона в повод для социальных конфликтов. Все это не следует ни поддерживать, ни одобрять. Тем не менее результаты проводимых кампаний на данную тему все равно фиксируются, анализируются и ложатся в основу новых исследований.

В принципе, любое научное исследование всегда заканчивается выходом какого-то нового препарата, который, предположительно, может повлиять на причину развития изучаемой патологии. Другое дело, что в случае с холестерином на нас пробуют препараты, созданные во многом наобум. Как и было сказано выше, основным органом, отвечающим за ту или иную скорость развития атеросклероза, является печень. Во-первых, изо всех органов тела только печень занимается выработкой вещества, способного расщепить молекулу животного или растительного жира. Вещество это зовется желчью, и вырабатывается оно тоже из холестерина. Проще говоря, не производится желчь – в кишечнике не расщепляются вообще никакие жиры.

Во-вторых, именно печень упаковывает молекулы холестерина в контейнеры «плохого» или «хорошего» видов. В-третьих, никто не знает, почему она вообще производит контейнеры разных видов для переноса с кровотоком одних и тех же веществ. И тем более никто не догадывается, по какой причине она производит больше тех или других контейнеров.

Возникает логичный вопрос: возможно ли в таких условиях изобретение хоть мало-мальски эффективного препарата?

Ответ на него очевиден – конечно нет. Оттого когда далее мы будем говорить о нулевой эффективности средств такого рода и их обширных побочных эффектах, это не должно восприниматься как популярная нынче огульная критика с целью критики. На самом деле, все это – закономерные результаты попытки вмешательства в неизученный, оставшийся загадкой процесс.

Разве не то же самое происходит в онкологии с ее почти стопроцентными летальными исходами и препаратами, большинство которых смертельно опасно как для больных, так и для здоровых? Нам только сказали, что рак легких возникает от курения, рак желудка – от бактерии, рак матки – от вируса, рак кожи – от ультрафиолета и т. д. и т. п. Начнем с того, что курильщики заболевают раком легких лишь вдвое чаще некурящих. Так что рак легких среди тех, кто сроду не брал сигарету в зубы, – явление не просто частое, а очень частое. И вообще, у клеток рака любого типа много сходных свойств. То есть исходные клетки легких и, скажем, прямой кишки друг от друга отличаются как небо и земля. А клетки опухолей разных органов похожи если не как две капли воды, то, во всяком случае, очень к тому близко.

Проще говоря, что такое рак, науке известно столь же точно, как и что такое атеросклероз. Отсюда и поражающая воображение безрезультатность всех мер по предотвращению, а также лечению обеих патологий. Что там, что там число случаев безуспешной борьбы значительно выше 90 %, а терапевтические меры зачастую оказываются так же смертельны, как и сама болезнь. И удивляться здесь совершенно нечему.

Однако вернемся к конкретным препаратам. Первыми средствами для лечения уже развитого атеросклероза сосудов стали фибраты – соли фиброевых кислот. Их название звучит незнакомо и сложно, однако многие из нас с ними знакомы и без каких бы то ни было проблем с сосудами. Речь идет о желчегонных средствах – разве что несколько более сильных, чем остальные. Фибраты стали применять для лечения атеросклероза именно потому, что они уже были разработаны и применялись до «холестеринового бума», для лечения многих расстройств работы печени.

Идея лечения фибратами крайне проста. Желчь состоит из холестерина более чем на 95 %. Остальное – это переработанные печенью тельца крови. В частности, эритроциты, разрушенный гемоглобин которых придает ей характерный желто-коричневый цвет. И наука пришла к логичному выводу: раз для выработки желчи требуется холестерин, повышение этой выработки увеличит употребление свободного холестерина из крови в любом организме. Даже в организме, в котором другие статьи его расхода полностью отсутствуют.

Наиболее частым осложнением от приема фибратов считается желчнокаменная болезнь – результат постоянной высокой активности желчного пузыря. Но на упаковке с любым препаратом этого класса должно быть указано и другое уже доказанное их свойство – канцерогенность. Эпизоды рака желчного пузыря, печени и двенадцатиперстной кишки среди принимающих фибраты больных – явление уж слишком частое. Настолько частое, что при всей склонности официальных инстанций замалчивать опасность и бесполезность терапии атеросклероза они обязали медицину предупреждать об этом пациентов в обязательном порядке и заранее.

Впрочем, по мере расширения научной базы наука пришла и к другому оригинальному решению. Кстати, оно во многом безопаснее фибратов – особенно если подобрать идеально подходящий нам способ употребления данного средства, избегая проявления его канцерогенных свойств. Средство, о котором мы говорим, называется никотиновой кислотой – основным компонентом табачного дыма.

Дело в том, что «никотиновая кислота» – лишь одно из нескольких названий данного вещества. Оно может называться также ниацином и даже витамином РР (сокращение от англ. Pellagra preventing). Никотиновая кислота лошадей не убивает. Она участвует в строительстве новых клеток желудка и кишечника, всех процессах, протекающих в нейронах центральной нервной системы, синтезе ряда кортикостероидных гормонов и пр. Отсюда и одно из ее названий, отражающее прямую связь между стойким дефицитом никотиновой кислоты и нервно-психическим расстройством, называемым пеллагрой.

Этого вещества здоровому организму каждый день требуется довольно много. Проблема здесь даже не в суточной дозировке, а в том, что с обычными продуктами питания ее можно набрать лишь при готовности сильно пополнеть и безупречно здоровом желудке. Но главное для нас сейчас свойство никотиновой кислоты состоит в способности снижать скорость образования холестериновых контейнеров в печени. Плюс, никотиновая кислота естественным образом укрепляет стенки сосудов, которые при атеросклерозе разрушаются и демонстрируют спонтанный липолиз – буквально просачивание молекул жира из подкожной жировой клетчатки в сосудистое русло. То есть туда, где им явно не место.

Механизм действия, за счет которого употребление ниацина столь положительно влияет сразу на несколько процессов, усугубляющих атеросклероз, официальная наука не объясняет. Во всяком случае, подробно. Наоборот, известно, что при всех патологиях сердечно-сосудистой системы первой рекомендацией врача является отказ от курения. Смысл совета прозрачен: каждая очередная порция ниацина вызывает сужение (стеноз) сосудов с последующим их распрямлением. В целом так на работе сосудов сказывается временное повышение в крови стимулирующих ЦНС гормонов – адреналина и серотонина. Так что это даже не проблема самих сосудов – это реакция центральной нервной системы на поступление долгожданного и всегда ей необходимого вещества. Но понятно, что колебания сердечного ритма и артериального при этом просто неизбежны. Здоровая сердечно-сосудистая переносит их если не с легкостью, то без особых затруднений. О больной такого не скажешь, и любая последующая сигарета для человека с данной патологией может стать последней.

Мы, конечно, не врачи и не претендуем на их лавры. Но объяснение нам тем не менее известно не хуже, чем им. Оно элементарно: никотиновая кислота быстрее и чаще всего расходуется на процессы, проходящие в центральной нервной системе, не так ли? Так. Причем ее действие является в основном стимулирующим. Отсюда и желание выкурить сигарету после приема пищи (активизирует перистальтику ЖКТ), эффект согревания (ускоряет ток крови), легкая дрожь в руках и кратковременный подъем настроения. Все эти эффекты хорошо знакомы заядлым курильщикам. А многие некурящие видят именно в них симптомы зависимости, схожие с наркоманией.

Нам до этих искусственно усугубляемых массовых заблуждений дела нет, потому мы лишь констатируем факт. А факт этот ведет к тому, что от скорости работы ЦНС зависит большая часть жизненно важных процессов в организме. Например, сердцебиение, перистальтика и скорость пищеварения, активность мышц, скорость мышления и физиологических реакций, все обменные процессы. При дефиците никотиновой кислоты в организме все то же самое протекает год от года медленнее. Так что разочаруем некурящих и полагающих все компоненты табака вредными для здоровья: данное мнение в корне неверно и некомпетентно. И ни о каком здоровье при таком подходе даже речи быть не может.

В любом случае, мы должны понимать, что скорость и качество процессов, входящих в обмен веществ, зависит от скорости и качества работы не только самих органов – участников, но и центральной нервной системы. А обмен веществ – это в том числе и все, что связано с усвоением жиров.

Тема обмена веществ – вещь сложная, и подробнее мы обсудим ее ниже. А сейчас нам следует лишь запомнить, что ускорение обменных процессов может быть достигнуто различными способами, но с одинаковым результатом. Способы нам в основном известны. Это сигарета, чашка кофе, энергетический напиток, полчаса интенсивной тренировки, и т. д. и т. п. В любые моменты, когда мы чувствуем повышение температуры тела, учащение дыхания и пульса, усвоение поступивших в организм веществ у нас тоже ускоряется.

Ниацин является одним из таких стимуляторов метаболизма потому, что он стимулирует работу ЦНС. И его прием позволяет при известных условиях ускорить расщепление молекул жира в печени. Отсюда и возможность его применения в качестве лекарственного средства при атеросклерозе.

Возможно, наш взгляд на курение уже изменился, и весьма заметно. Но при всем сказанном в пользу ниацина нам необходимо помнить, что увеличение нагрузки на заведомо больную сердечно-сосудистую систему, возникающее при его приеме, может быть опасно для жизни. Так что о положительных эффектах никотиновой кислоты следует помнить не столько больным атеросклерозом, сколько тем, кто отказывается от нее одновременно с курением. Чаще всего – из-за услышанной еще в детстве сказки о том, как погибла пресловутая лошадь.

Что ж, у этого мифа, как ни странно, имеется такая же подоплека, как и у мифа о вреде холестерина. Никотиновая кислота вырабатывается в организме каждого теплокровного, включая травоядных, хищников, всеядных. Однако ее суточная выработка не покрывает нужд организма только у трех разных видов теплокровных – человека, собаки и свиньи. А у лошади в крови и собственного никотина вполне достаточно. То есть если этот эксперимент и проводили, то опять на представителе не того вида. Так что гипотетическая инъекция лишней его порции вполне могла бы ее убить, вызвав остановку сердца. Как, впрочем, и человека. Просто, в отличие от указанного в данной сказке количества, реальная суточная норма никотина для человека составляет 25 мг. То есть две пачки сигарет, которые ранее назывались «легкими».

С такими дозировками, согласимся, летального исхода достичь не так просто, как кажется некоторым адептам здорового образа жизни. Если теперь пропасть, отделяющая сказку от реальности, нам ясна в полной мере, скажем несколько слов и об обратной стороне медали. Во-первых, никотин действительно повышает артериальное давление и ускоряет сердцебиение. При заболеваниях сердца и сосудов его следует принимать только под контролем врача. Во-вторых, курение – не самая полезная для легких привычка, это тоже правда. Помимо ниацина в легкие вместе с дымом попадают другие продукты горения – например, табачные смолы. Они для организма совершенно бесполезны, и не усваиваются им ни на миллиграмм. Потому они лишь оседают в тканях легких, вызывая микроскопические очаги воспаления в этих местах.

А воспаление и впрямь иногда может выступать канцерогенным фактором – во всяком случае, при наличии других осложняющих ситуацию моментов. Например, наследственной предрасположенности к раку, работе с радиоактивными и канцерогенными веществами, врожденных или приобретенных патологиях иммунной системы. Таким образом, ниацин – вещь полезная и крайне необходимая, но речь совсем не идет о призыве к курению. Речь идет о том, что чесать под одну гребенку никотин и продукты горения не только табака, но вообще любых растений – это все равно, что сравнивать рюмку вина по «большому поводу», раз в год с запойным алкоголизмом.

Если мы понимаем разницу и курим, мы можем продолжать курить, поскольку наша привычка не вреднее любой другой личной привычки. Или окружающих нас условий жизни, от которых вообще никуда не деться. Канцерогенность смол в табачных листьях более чем сравнима с выхлопными газами – атрибутом престижа для очень многих окружающих. Тем более она сравнима с выбросами в атмосферу большинства предприятий тяжелой промышленности. Даже тех, что соблюдают все нормы экологической безопасности. Но если мы не курим, вместо сигареты нам гораздо разумнее завести себе привычку носить так называемый пластырь курильщика. Существуют также варианты приема этого вещества в желатиновых капсулах и его инъекционное введение в мягкие ткани.

Третий класс препаратов от атеросклероза представлен секвестрантами желчных кислот. Если фибраты стимулируют выработку желчи через ускорение окисления желчных кислот (то есть их превращения в желчь), то секвестранты желчных кислот действуют несколько иначе. Они связываются с желчными кислотами, не позволяя им пройти обработку в желчном пузыре. Говоря еще проще, они не дают части жирных кислот усвоиться отдельными органами. За счет приема секвестрантов желчных кислот пищеварительная система получает постоянный дефицит желчи.

Как видим, механизм действительно другой, но последствия его срабатывания идентичны тем, что наблюдаются при приеме фибратов. У пациентов учащаются эпизоды вздутия живота, запоров или диареи (особенно после приема жирной пищи, которая без желчи не расщепляется). Эти препараты недопустимо принимать в отрыве от диеты со строгим ограничением жиров.

Наконец, последний и самый популярный в силу высокой эффективности класс препаратов – это статины. Статины блокируют синтез холестерина в печени. Иными словами, печень перестает вырабатывать то, что может осесть или не осесть на стенках сосудов. Тем более у нее исчезает всякая насущная необходимость в производстве части белковых контейнеров для его «фасовки». Считается, что статины создают дефицит холестерина в организме. И это заставляет «хорошие» ЛПВП чаще и активнее отлавливать из кровотока «плохие» ЛПНП. То есть предполагается, что искусственно созданный дефицит стимулирует срабатывание естественных механизмов регулирования, уменьшая число «плохих» контейнеров и увеличивая число «хороших».

Популярность статинов оказала им не сплошь хорошие услуги. Этот класс препаратов давно успел нажить себе врагов не только среди онкологов. Во-первых, как и фибраты, статины были неоднократно замечены в канцерогенности. Чаще всего они вызывают злокачественные опухоли печени и желчного пузыря. Чуть реже – кишечника. Особое, свойственное только им явление – высокая способность стимулировать развитие сарком. То есть опухолей мягких тканей различных органов, но чаще всего – мышц. Из-за неоднократных массовых случаев рака среди больных, принимавших те или иные статины, указание на их канцерогенность обязательно должно присутствовать на упаковке с препаратом – как и в случае с фибратами.

Впрочем, даже за пределами доказанной канцерогенности статины – совсем не подарок. И по-видимому, не лучшие помощники в стремлении дожить до следующего юбилея. Потому что, во-вторых, у ряда статинов имеется ярко выраженная способность вызывать цирроз и отказ печени. Как мы понимаем, это вполне сравнимо с раком, поскольку цирроз не лечится, и не длится более пяти лет. К тому же медикаментозный цирроз, вызванный статинами, развивается значительно быстрее, и может занять не более полугода.

Но это еще не все. В-третьих, нарушение функций кишечника является само собой разумеющимся последствием (желчь тоже не вырабатывается – не из чего) приема всех противохолестериновых препаратов без исключения. В том числе статинов. Причин у явления несколько. С одной стороны, дефицит холестерина в организме вызывает закономерные проблемы с синтезом желчи, что в корне нарушает процесс усвоения жиров – как растительных, так и животных. С другой же, холестерина начинает недоставать и центральной нервной системе – главному менеджеру активности ЖКТ. Ее способность управлять активностью пищеварительного тракта изменяется и снижается – отсюда и проблемы с пищеварением, стулом, перистальтикой всех отделов, чувством голода-насыщения.

В-четвертых, у статинов имеется еще одно крайне неприятное свойство, связанное именно с разрушительным действием на нейроны спинного и головного мозга. Их длительный (более полугода) прием приводит к расстройствам сна и внимания, замедлению моторики и мышечной реакции. Работа нервной системы становится нестабильной, что связано и с дегенерацией части нейронов ЦНС, и с нарушением синтеза ряда кортикостероидных гормонов. Потому статины не без оснований и доказательств многие ученые обвиняют в появлении шизоидных расстройств, психической неуравновешенности у подверженных этому побочному эффекту пациентов. А также в ряде косвенных последствий – увеличении смертности среди больных по итогам несчастных случаев, суицидов, далеко зашедших бытовых конфликтов.

В-пятых, все статины без исключения вызывают устойчивые миопатии – боли, воспалительные процессы в мышцах, их слабость, разрушение и невозможность восстановления. Один из статинов под названием симвастатин в дозировке более 60 мг/сутки в 90 случаях из 100 вызывает смертельно опасное осложнение – рабдомиолиз. Речь идет о массированном некрозе и отторжении мышечных тканей. Рабдомиолиз излечим лишь в течение первых суток с момента его начала. Далее процесс, как правило, становится необратимым, приводит к тотальному отравлению организма продуктами распада белка, отказу почек и остановке сердца. Потому симвастатин, который изначально рекомендовали принимать в количестве до 80 мг/сутки, теперь запрещено назначать в количестве более 30 мг/сутки.

Но на том список применяемых в настоящее время препаратов можно и закончить. Добавим лишь, что в последнее время критика, сыплющаяся со всех сторон на те или иные терапевтические средства, побудила фармацевтику к выпуску ряда альтернативных средств. Альтернативных в том смысле, что они никак не задевают своим действием ни работу печени, ни синтез ею холестерина. Зато они нарушают некоторые звенья в цепочке, на конце которой находится смерть – инсульт и инфаркт. Например, при атеросклерозе часто рекомендуется принимать аспирин – средство не новое, но применяемое в основном в качестве жаропонижающего и противовоспалительного.

Способность ацетилсалициловой кислоты угнетать активность оболочек тромбоцитов была открыта только в середине прошлого века. Оказалось, что аспирин связывает молекулы белков клейкой поверхности этого тромбообразующего тела. И снижает тем самым его способность тесно контактировать с различными поверхностями. С момента открытия этого свойства аспирин начали рекомендовать принимать в количестве до 1 г в сутки при атеросклерозе и ишемической болезни сердца. А также в пожилом возрасте – для предотвращения того и другого. У аспирина имеется лишь одно весьма распространенное осложнение – увеличение вероятности язвы желудка. Оно обусловлено самой химической формой действующего вещества. Ведь кислота, пусть она и ацетилсалициловая, всегда остается кислотой. Оттого аспирин противопоказан при язве желудка или кишечника, и принимать его лучше после еды, в растворимой форме.

Сравнительно недавно увидел свет и более сомнительный ряд препаратов – антагонистов кальция. Эти средства связывают поступающий в организм с пищей кальций. А значит, он не попадает в кровь и не принимает участия в затвердевании атероматозных бляшек. Напомним, изначально они вполне мягки и могут даже быть захвачены «хорошими» контейнерами уже после прикрепления к стенке сосуда. Их пропитывание солями кальция и прикрепление белковыми нитями к стенке – это процесс не минутный, тянущийся месяцами и годами. Дефицит кальция в организме создает естественное препятствие к затвердеванию бляшек. Но понятно, что он создает еще и проблемы с повышением хрупкости костных тканей.

В том и состоит основная часть сомнений по поводу этого «нововведения»: в детском и юношеском возрасте такие препараты противопоказаны. Ведь возникшие нарушения развития опорно-двигательного аппарата будут необратимы и приведут к инвалидности как ребенка, так и подростка. А в пожилом возрасте у абсолютного большинства людей и без антагонистов кальция хрупкость костей увеличивается. Это происходит за счет замедления регенерации костных тканей, потери ими жидкости и вымывания все того же кальция. Так что для осложненного перелома старику вовсе не требуется помощь еще и препарата с таким же действием.

Но вот на этом, пожалуй, и впрямь все. Как мы можем видеть сами, попытки контроля над атеросклерозом с помощью медикаментозных средств напоминают какую-то смертельную лотерею больше, чем лечение. Среди осложнений этих препаратов имеется ряд патологий с не меньшей летальностью, а то и большей. Ведь выходит, что препараты от атеросклероза часто вызывают ускорение атеросклероза из-за патологических процессов в печени, вызванных их приемом.

Атеросклероз отсрочить можно. Зато рак – нельзя. Особенно если его не удалось обнаружить на ранней стадии. Смертность от рака, обнаруженного поздно, составляет более 98 %, а это очень много. Точно так же и число летальных исходов при отторжении мышц и крайних стадиях миопатии достигает более 90 % – лишь немногим меньше. Любопытно, что дегенерация мышц приводит к смерти, весьма схожей с инфарктом – из-за остановки дыхания или отказа сердечной мышцы. Ну и, наконец, цирроз смертелен в 100 случаях из 100. Ведь это не почка, которую можно заменить диализом.

Да, сами эти осложнения наступают тоже не во всех случаях, хотя и в абсолютном их большинстве. Так что общий процент вероятности может показаться нам не таким уж высоким. Однако вспомним: на каждый препарат приходится не менее одного грозного, и трех-пяти потенциально угрожающих жизни осложнений. Даже при условии, что в лечении мы будем применять только один препарат, наши шансы на хоть одно (самое распространенное) из них равны почти 100 %. Если же нам пропишут несколько препаратов, у нас не остается никаких шансов отделаться благополучно.

Так какова же наша реальная перспектива добиться оздоровления сосудов таким путем? На самом деле, перспективы здесь не наблюдается вовсе – признаем этот факт прямо. С другой стороны, даже теоретическое описание такой профилактики наталкивает на мысль, что кое к чему мы этим путем все же придем. В частности, медикаментозная профилактика холестерина в том виде, в котором она существует теперь, гарантирует, что мы умрем точно не от атеросклероза. Наверняка причина нашей смерти будет совершенно другая – как, впрочем, и сроки ее наступления.

Физическая активность

Выше мы рассмотрели уже два варианта предотвращения этой патологии, которые медицина считает эффективными. Но, похоже, так считает только она одна. Оба варианта на поверку не привели нас ни к чему, кроме новых проблем при отсутствии всякого прогресса в решении старых. Лишенная холестерина пища – это полностью растительный рацион. Во-первых, он не является для человеческого организма полноценным, и спорить с этим фактом опасно. Самое меньшее, что мы можем при этом получить, называется мышечной атрофией. Вернее, на ежедневную двигательную активность оставшейся массы, возможно, нам и будет хватать, но только на нее. Любая ситуация, которая потребует от нашего тела расхода дополнительных резервов, приведет к весьма плачевным последствиям. С самой ситуацией мы не справимся, а после нее будем восстанавливаться вдвое-втрое дольше, чем любой здоровый человек наших лет.

Во-вторых, лишив свое тело внешних источников холестерина, мы вынудим печень увеличить его собственную выработку. Это значит, что атеросклероз у нас все равно будет развиваться, хотя, есть вероятность, и впрямь медленнее, чем у большинства. Зато патологии печени, вынужденной десятками лет кряду работать в режиме повышенной активности, получат превосходный шанс нагнать его и перегнать. Мы сами дадим им эту «уникальную» возможность…

Препараты от атеросклероза несколько десятков лет рекомендовались к употреблению всеми группами населения, всеми возрастными и весовыми категориями. Причем в сочетании с низкохолестериновой диетой. С 50-х по 80-е годы ХХ века вся Европа и США была охвачена «противохолестериновой лихорадкой». Но по ее результатам (довольно печальным и очевидным) уже в 90-х медицина была вынуждена внести в политику относительно холестерина ряд серьезных правок.

Прежде всего, препараты против атеросклероза перестали рекомендовать для профилактики всем, кто не испытывает проблем с работой сердечно-сосудистой системы, – молодым, средних лет и старикам. Иными словами, их признали непригодными к употреблению в профилактических целях и оставили лишь в качестве терапевтических средств. Плюс, многое сдвинулось и в отношении описаний их побочных эффектов. Например, предупреждения о канцерогенности, мышечных патологиях и нервно-психических расстройствах на упаковках статинов появились далеко не сразу (есть разница между 60 и 80?), но все же появились. Людей в возрасте до 30 лет наука ближе к 2000 году официально призвала оставить холестерин в своей крови в покое и чаще заниматься спортом. Хотя еще в 80-х она настаивала открытым текстом, что начинать строго контролировать холестериноз своих сосудов начинать никогда не рано, и вообще, чем раньше, тем лучше.

Так что, хоть официально несостоятельность «холестериновой теории» так никто и не подтвердил, постепенно этот миф уходит в прошлое. Современный взгляд науки на атеросклероз уже не учитывает мнения о нем как о болезни, которой можно избежать. Во второй половине прошлого века группа американских ученых получила Нобелевскую премию за открытие механизма, благодаря которому клетки тела всегда захватывают из кровотока только нужные им вещества и игнорируют ненужные, посторонние. Как оказалось, столь поразительная разборчивость и постоянство «вкусов» клеток тела объясняется очень просто.

На поверхности каждой клеточной мембраны расположено множество белков разных типов. Это белки-рецепторы. А вещества, поступающие из кишечника в кровь, никогда не путешествуют в ней сами по себе, как чистая молекула. Они всегда оказываются присоединены к своему, особому транспортному белку. То есть белку, специально созданному для доставки в клетки только этого вещества или нескольких похожих веществ. Это – сигнальный белок, которым в кровотоке помечается абсолютно любое вещество, просочившееся туда сквозь стенки тонкого кишечника.

Так вот, каждый рецептор на поверхности клетки имеет свою пару среди множества сигнальных белков. Рецептор активизируется только в присутствии парного ему сигнального белка. Он притягивает его вместе с молекулой вещества и пропускает во внутриклеточное пространство. А иным путем ни одно вещество внутрь клетки все равно не попадет – клеточная мембрана очень плотна и непроницаема сама по себе.

Чтобы проникнуть в клетку в обход этого механизма, вещество должно нарушить целостность мембраны – то есть уничтожить клетку. Иные рецепторы реагируют на появление в крови нескольких разных веществ или их химических вариантов, а некоторые – только на вещества одного типа. Рецепторы, проводящие в клетку контейнеры с холестерином и жирами, реагируют лишь на них.

Но интересно даже не это, а то, что с течением лет в организме нарушается синтез почти всех парных белков – как сигнальных, так рецепторов. Нарушается он в том смысле, что их число постепенно уменьшается, при формировании молекул того или иного белка чаще наблюдаются сбои, в их структурах возникают дефекты.

Самой, так сказать, устойчивой к старению остается пара из белка инсулина (гормоны – это тоже белки) и его рецептора на поверхности клетки. Инсулин несет в клетку молекулу сахара – глюкозы, выделенной из пищи. Сахар – это основной источник энергии для любой клетки тела. Без него в клетке не проходит ни дыхание, ни другие обменные процессы. То есть без сахара клетка гибнет, и довольно быстро. Потому эта пара начинает разрушаться в последнюю очередь. Когда она разрушается, у пациента наступает сахарный диабет.

Как мы наверняка догадываемся, сформированный с дефектом белок не только теряет способность прикрепляться к молекулам каких-то веществ. Помимо этого его перестает «узнавать» и парный ему белок – рецептор. Так вот, постепенное увеличение числа дефектных сигнальных белков на поверхности контейнера с холестерином и/или клетки тоже приводит к их невозможности «встретиться». То есть контейнер, битком набитый липопротеидами, остается невостребованным потому, что его не распознает как источник холестерина ни одна клетка тела.

При этом количество дефектных контейнеров стремительно растет с возрастом. Но растет оно точно так же, как и количество других дефектов, касающихся совершенно разных веществ. Уже давно признано и доказано, что само по себе явление «накопления ошибок» при синтезе тех или иных белков тела обеспечивает нашему организму процесс возрастного замедления метаболизма. А значит, увеличение количества невостребованных контейнеров в крови с возрастом тоже входит в процесс старения – постепенный, но неизбежный.

Таков современный взгляд науки на атеросклероз и его последствия.

Атеросклероз – это не заболевание, а совершенно нормальная, естественная, заложенная в нас с самого рождения процедура старения и смерти организма.

Отменить совсем ее нельзя, да это было бы и бесполезно. Ведь, как мы только что сказали, пары из сигнального белка и рецептора разрушаются одновременно все. А значит, даже останови мы дегенерацию одной из них, это никак не повлияет на отказ прочих. В результате мы умрем, может, от той же ишемии, только наступившей из-за неспособности организма усваивать, скажем, магний или калий. Станет ли нам от этого легче? Едва ли.

И потом, такой взгляд на проблему означает еще кое-что. Где в организме заложен сам механизм, так сказать, механизма производства белков того или иного типа? Правильный ответ – в генетическом коде данного организма. Именно из-за унаследованных ошибок в этом самом коде люди нередко рождаются уже с сахарным диабетом, гемофилией, миопатией, фенилкетонурией и пр.

Из этого следует, что лечить атеросклероз нужно совсем не так, как его лечат сейчас – с помощью генетики и ее возможностей изменять ДНК клеток, а не таблеток, блокирующих те или иные функции печени. Но поскольку это пока невозможно, да и вечная жизнь покажется подарком не всем людям, обратим внимание на еще один нюанс. Естественное старение – это одно. А ишемия уже к 35 – совсем другое. Так существует ли хоть небольшая вероятность, что у некоторых людей ускоренное засорение сосудов холестерином является результатом не генетической, а собственной ошибки или ошибок?

Кардиология утверждает, что без таких вариантов не обходится ни одна болезнь. Все мы в известном смысле провоцируем у себя те или иные патологии. В особенности это касается обменных и других системных процессов.

Внешние факторы на них почти не влияют – молекулу глобулина, инсулина, контейнер с холестерином невозможно заразить вирусом и отравить ядом. Это можно сделать только с клеткой. А весь метаболизм построен именно на отдельных веществах и взаимодействии агентов, их переносящих. Так что обменные нарушения обычно являются результатом либо наших ошибок, либо ошибок ДНК – третий путь здесь маловероятен.

В чем же мы могли здесь ошибиться? Повторим все сначала: засоряющие сосуды бляшки образуются в печени, хотя «начинка» для них поступает в организм с пищей. Используются они для строительства новых клеток всех тканей, для синтеза желчи, гормонов, а также белков, покрывающих отростки нейронов ЦНС, словно оплетка – провода. Статей, так сказать, расхода холестерина в организме в норме предостаточно. В таком случае остается выяснить, что считается нормой жизнедеятельности лично в нашем организме.

1. Желчь производится в увеличенных количествах в ответ на поступление в кишечник большого количества жира – растительного или животного. В расщеплении жиров состоит единственное назначение желчи. Но это не ответ на вопрос, ведь если мы каждый раз будем ускорять ее синтез таким путем, у нас, что называется, то на то и выйдет – примерно как с низкохолестериновой диетой.

2. Идем дальше и видим ткани головного и спинного мозга. Холестерин используется для строительства белого вещества обоих этих отделов. Он входит в состав белков оболочки, покрывающей клетки белого вещества и придающей ему этот самый белый цвет. «Голые» нейроны имеют серый цвет. Белое вещество отличается от серого способностью проводить сигнал по защищенным отросткам в сотни раз быстрее, чем по лишенным этой защиты. Словом, все это крайне интересно, но мы еще с детства помним, что нервные клетки восстанавливаются и обновляются медленнее любых других. Следовательно, как серьезная статья расхода холестерина данный вариант нам тоже не подходит.

3. Гормоны… Система эндокринного регулирования тела – явление не менее сложное, чем обмен веществ или сам атеросклероз. Мы, конечно, могли бы попытаться поднять выработку ряда гормонов. Могли бы, если бы не понимали, что в большинстве случаев это очень опасно. Чаще всего – для здоровья всего организма, но иногда – даже и для жизни. За примерами далеко ходить не надо. Адреналин? Да, хороший гормон в экстренной ситуации. Правда, при злоупотреблении или передозировке он может вызвать мгновенную остановку сердца…

Гормоны роста? Интересно, а не возникнет ли под их влиянием в нашем давно выросшем и даже уже стареющем теле несколько опухолей отнюдь не доброкачественного происхождения?..

Наконец, половые гормоны? Да, кто бы отказался… Однако помимо признания у противоположного пола мы с их избытком можем получить и рак. Злокачественные опухоли половых (семенники, предстательная железа, яичники) и молочных желез сплошь являются гормонозависимыми. В онкологии их и лечат инъекциями гормонов – антагонистов. В сумме же мы можем сказать, что идея увеличить расход холестерина за счет стимулирования эндокринной системы – явно не самое разумное из всего, что могло прийти нам в голову.

4. Остается последний вопрос: с нормальной ли скоростью строятся и обновляются ткани нашего тела? Весь период активного роста организма (от рождения до 25 лет) – однозначно да. В данном временном промежутке процессы роста происходят сами по себе, и их не удастся остановить никаким бездействием. Однако естественная скорость роста и обновления тканей с течением лет замедляется, и то, что прежде сходило нам с рук за часы – дни, теперь требует недель – месяцев лечения.

Так и выглядит старение. Мы можем полагать, что оно проявилось у нас слишком рано или, напротив, слишком поздно. Главное здесь то, что оно появляется – у всех людей без исключения. Ткани, которые ранее активно обновлялись без нашего вмешательства и спросу, постепенно перестанут обновляться совсем – даже ценой наших неимоверных усилий. Мы можем быть уверены, что все принятые меры по «подзадориванию» обменных и восстановительных процессов будут срабатывать лишь до поры до времени. Но исход старения всегда один. Если это теперь понятно, определимся, нужно ли нам стимулировать обменные процессы в своем организме и зачем нам это могло бы понадобиться.

В теле любого человека больше всего тканей именно мышц, а не других органов. Общий вес мышц у среднестатистического человека превышает вес прочих органов в два-три раза. Недаром именно работающие мышцы, а не головной мозг, являются абсолютными чемпионами по потреблению сахара и белков. И они же являются безусловными, бессменными лидерами по количеству гибнущих при работе и строящихся в покое клеток. Потому что только у мышечных тканей имеется механизм гиперкомпенсации – появления на месте одной погибшей клетки нескольких новых.

А теперь спросим себя: как часто и как активно работают наши мышцы? Не работают? В таком случае, чего же мы ждали? Что весь съеденный белок, жир, сахар уйдут по назначению? А какое у них может быть назначение в теле, в котором клетки живут гораздо дольше положенного и, следовательно, обновляются со скоростью, уменьшенной в несколько раз от нормы?..

В сущности, задав все эти вопросы, мы и приходим к искомому решению. Система обмена веществ в нашем теле существует для того, чтобы доставить поступившие в ЖКТ элементы пищи туда, где их ждут, – в клетки. Она лишь посредник между нашим аппетитом и клетками всех органов тела. А теперь представим себе положение дел посредника, в услугах которого одна из сторон перестает нуждаться… В нашем случае речь идет, естественно, о клетках, потребность которых во всех основных веществах заметно снижена из-за возрастного замедления обмена в сочетании с малоподвижным образом жизни.

Запишем это правило вместо вывода: самой крупной статьей расходов буквально всех поступающих в организм элементов выступает динамическая, активная работа мышц. Просто потому, что именно мышечные ткани в организме являются самыми развитыми, самыми распространенными, самыми крупными и самыми легко обновляемыми. Свойство терять клетки во время нагрузок и восстанавливать потерянный объем ткани с изрядным запасом заложен в них от природы. Хотя такой механизм в тканях органов с постоянным весом и размером неизбежно приводил бы к развитию доброкачественных, а иногда и злокачественных новообразований.

Мышцы критически нуждаются в данном свойстве потому, что именно они, а не скелет, выдерживают большую часть нагрузок, приходящихся на наше тело даже в покое. Здесь можно упомянуть и силу гравитации, и давление атмосферы, и необходимость фиксировать тело в удобном положении, в том числе во сне. Тем более что мы понимаем: кости скелета сами по себе неспособны даже к минимальному движению. Конструкция суставов рассчитана на движение в определенной амплитуде, но не на само движение. Потому роль мышц в теле не следует недооценивать. А нагрузки, приходящиеся на них при выполнении самых тривиальных работ (допустим, в быту), тем более.

При этом основным веществом в составе оболочки любой клетки выступает как раз холестерин. А это означает, что взаимосвязь между скоростью развития атеросклероза и активностью обновления/роста мышечных тканей – самая прямая. Ее нет между содержанием холестерина в пище и крови, ведь этот баланс регулирует печень, а не наш аппетит или кровеносная система. А взаимосвязь между холестеринозом сосудов и деятельностью печени неясна, поскольку никто не знает, почему печень обрабатывает холестерин тем или иным способом. Зато объяснить, почему холестерин становится и впрямь лишним при сниженной активности мышц, можно очень просто. И науке это объяснение известно довольно давно. Оттого среди всех ее рекомендаций требование поддерживать физическую активность является одним из основных при разговоре о любой профилактике. В том числе патологий сердечно-сосудистой системы.

Гипертония

Что ж, отчего та самая кардиология, прекрасно понимая суть проблемы, предлагает нам вместо одного верного решения несколько неверных, мы догадаемся и сами. Ведь мы по себе знаем, как нелегко заставить себя встать и сделать даже простейшую зарядку. А тем паче потратить два часа своего собственного выходного дня на полноценную тренировку в клубе! Едва нам приходит в голову мысль о спортзале, за нею вереницей прокрадываются и всем известные контраргументы – оправдания собственной лени. За рабочую неделю у нас и без спортзала накопилось множество неотложных дел, развлекательных программ, покупок… И вместо фитнес-клуба мы опять идем в магазин выбирать одежду. Одежду, больше предыдущей на очередной размер. Ведь при всем разочаровании по поводу увеличения ее размера, это занятие несравнимо приятнее одышки, жара, усталости и прочих «прелестей», непременно сопровождающих хорошую тренировку.

Вот для людей, согласных подписать себе смертный приговор, но не желающих умирать по вине собственных заблуждений, медицина и придумала несколько разнообразящих картину методов самообмана. По-видимому, она совершенно правильно рассудила, что человека, ищущего способ избежать неизбежного, спасти все равно не получится. Если индивид знает или интуитивно догадывается, в чем проблема, но откладывает ее решение, хорошо представляя, насколько это укорачивает ему век, какую помощь ему можно оказать?.. От упрямства, как и от других сугубо личных качеств, лекарства не существует. А раз уж он все равно умрет прежде остальных по тем или иным причинам, почему бы ему перед столь бесславным, но закономерным финалом не принести пользу науке, государству и фармацевтической отрасли?..

Словом, медицину мы можем понимать или не понимать. Если мы теперь хотя бы в общих чертах ориентируемся среди путей, которые она нам готова предложить, нам станет проще вести с нею диалог в дальнейшем. Ведь с этого момента выбор, который мы сделаем, будет на нашей – не врача! – совести. Но мы и получим большую свободу выбора – знания всегда предоставляют этот приятный бонус тем, у кого они имеются. Осталось лишь применить все уже полученные сведения об атеросклерозе к отдельным его проявлениям – точнее, отдельным стадиям. И начнем мы с самой, если можно так выразиться, легкой из них, которая называется гипертонией.

Происхождение заболевания

Гипертония – это высокое артериальное давление. Как уже было вскользь отмечено выше, проблемы с давлением в науке именуются полиэтиологическим заболеванием. То есть патологией, которая развивается сразу по нескольким причинам. Действительно, подобно мигрени, гипертония может стать результатом врожденной аномалии в структуре сосудистой сетки головного мозга или в работе системы гормонального регулирования всего тела. Кроме того, ее появлению может способствовать воспалительный процесс в одной из структур, образующих шейный отдел – например, остеохондроз шейного или шейно-грудного отдела позвоночника.

Временное, но очень разное по длительности повышение давления может быть связано со стрессовой ситуацией, резким изменением гормонального фона, повышенной физической или умственной активностью. Повысить давление способен ряд тонизирующих натуральных веществ – карнитин, кофеин, гуарана, эфедрин, этиловый спирт и пр. Точно так же в ряде случаев давление растет в ответ на повышение температуры тела. Естественно, спазм мышц шеи или головы тоже вызовет приступ гипертонии в сочетании с ростом именно внутричерепного давления.

Общеизвестно, что самой близкой к идеалу нормой давления считаются показатели 120/80 мм рт. ст. Довольно долгое время отклонения от этой «золотой середины» в ту или иную сторону считались именно отклонением и подлежали лечению. Но по мере углубления знаний науки об устройстве и особенностях работы сердечно-сосудистой системы взгляд на вопрос тоже значительно изменился. Например, теперь мы знаем, что даже самые аномально высокие или низкие показатели давления не следует считать патологией, если при них у пациента:

• нет приступов головокружения;

• нет приступов тошноты и слабости;

• не «стучит в висках»;

• нет расстройств зрения, слуха, внимания;

• не нарушены память, восприятие и другие постоянно обновляемые процессы коры головного мозга;

• нет приступов головной боли, возникающих при изменении давления;

• отмеченный показатель давления постоянен, не изменяется или изменяется в течение суток незначительно;

• общее самочувствие является хорошим, никаких других симптомов со стороны сердечно-сосудистой системы не выявлено.

Кроме того, за это время в кардиологии появился ряд показателей, считающихся чем-то вроде альтернативной нормы. Допустим, давление 140/90 – это тоже довольно распространенное естественное состояние для многих людей после 35 лет. В целом в настоящее время кардиология считает, что все значения между 120/80 и 160/95 допустимы, и ни о чем конкретном не говорят. Как правило, они не вызывают у своих обладателей особого дискомфорта, особенно если не имеют при этом привычки резко «скакать» – изменяться за минуты на 5–8 мм рт. ст. Суточное колебание более чем на 15–20 мм рт. ст. непременно вызовет у любого человека головную боль.

Исключение составляют только дети и подростки до 15 лет. Обычно у них естественное давление значительно ниже, чем у взрослых, и так должно быть вплоть до начала полового созревания. В период от 16 до 19–20 лет (зависит от организма и особенностей его взросления) артериальное давление юноши или девушки изменяется, приобретая значения, которые останутся с нею/с ним вплоть до начала старения. Оттого в возрасте до 15 лет показатель уже 130/80 должен быть поводом для более тщательного обследования.

Таковы нормы, принятые в кардиологии сейчас. Ее отношение к данным нормам двойственно. С одной стороны, «чуть выше» или «чуть ниже» идеала не служит поводом подозревать патологию – ни сердца, ни сосудов. С другой – за время исследований она уже установила, что реже и позже остальных от инфаркта либо инсульта умирают именно те, чье давление не превышает пределов идеала. То есть 120/80 мм рт. ст. И конечно, люди с гипотонией – постоянно низким артериальным давлением.

Иными словами, норма так и осталась нормой: если наше давление выше нормы, но мы прекрасно себя чувствуем, есть немалая вероятность, что так будет не всегда. И что еще через пять-семь лет мы попадем-таки в больницу с весьма плохим самочувствием. Считается, что разнообразие факторов, способных вызвать повышение артериального давления, относится, скорее, ко временным его колебаниям, чем к постоянным значениям.

То есть, если давление у нас скачет или повышается плавно, но лишь в определенных случаях, налицо какая-то временная причина, с исчезновением которой все пройдет. А вот если оно высоко постоянно, основную часть нашей жизни, причина тому, как правило, одна. И называется она атеросклерозом – уже знакомой нам постепенной закупоркой сосудов холестериновыми отложениями.

Выше мы ничего об этом не говорили, но у холестериновых бляшек имеется одна странная особенность. Наблюдение именно за нею позволило первым критикам теории «лишнего» холестерина вывести первый же аргумент в защиту этого вещества. Дело в том, что сильнее всех прочих сосудов от холестериновых отложений страдают не какие-нибудь, а магистральные, крупные артерии тела. Согласимся, что если бы на стенки налипал лишний, невостребованный, попавший туда случайно, с током крови холестерин, нам логично было бы ожидать засорения капилляров, а не сосудов, где скорость и напор крови сильнее, чем где бы то ни было.

Посудите сами: контейнер безвольно плывет себе без толку и цели по кругу, вместе с кровью. Он ждет, когда какая-нибудь клетка или орган захватит его и переварит. Но так как он ни одной из них не нужен, в конце концов он ни с того ни с сего прилипает к гладкой, ровной стенке. А после еще и начинает, словно губка или насос, собирать отовсюду из кровотока молекулы белков, чтобы лучше закрепиться на своем месте, и солей кальция, чтобы затвердеть в камень…

Мы видим, в чем здесь явное несоответствие, не так ли? Безвольно с кровотоком может путешествовать другая бесполезная и опасная формация – тромб. Крайне редко, но встречаются варианты, когда по трагической случайности в кровотоке оказываются и совершенно посторонние предметы – деревянная, пластмассовая и железная стружка, иглы или их обломки, крупные пузырьки воздуха и других газов. Да, ситуация маловероятная, но возможная. Тогда случаются даже летальные исходы. Однако мы понимаем, в чем опасность таких включений: они либо перекрывают кровоток в первом слишком узком для них месте, либо попадают вместе с ним прямо в сердечную мышцу. Это вопрос чистой физики – сочетание слишком узкого сосуда со слишком крупным предметом и слишком низким давлением крови в этом месте, чтобы протолкнуть его дальше.

Поведение же атероматозных бляшек нимало не похоже на чистую физику. Плыл контейнер – да вдруг прилип к стенке. Это при том, что белки, его образующие, от природы высокой клейкостью совсем не обладают. Липопротеид – это отнюдь не тромбоцит. Да еще и крепится он именно там, где ему это сделать сложнее всего – на широченных коронарных (подводящих прямо к сердцу) артериях. То есть самых крупных артериях тела, с самым же сильным во всем теле напором крови. А далее начинаются и вовсе невообразимые для просто лишнего контейнера вещи – сознательное пропитывание посторонними элементами крови, причем всегда одними и теми же. Ни одно по-настоящему лишнее включение так себя не поведет. Мусор и обломки игл к стенкам сосудов не прилипают, даже будучи сплошь облеплены лейкоцитами – иммунными тельцами крови.

Вот какие мысли натолкнули ученых на создание альтернативной теории атеросклероза как запрограммированного, продуманного заранее и неизбежного механизма. Но для нас все это означает не только повторение мысли о его неизбежности – это мы уже поняли и приняли как факт. Этой объяснимой старением и не объяснимой случайностью деталью мы обязаны тому, что атеросклероз всегда ведет к гипертонии. И сопровождается ее усугублением. Чем толще и мощнее артерия, чем ближе она к сердцу, тем сильнее она засорена холестериновыми бляшками. Холестерин всегда стремится «перекрыть кислород» не периферическим тканям и органам, а основным – сердцу, головному мозгу, легким.

Оттого наиболее подвержены холестеринозу именно коронарные и центральные шейные артерии – те самые, что проходят у нас сбоку, под большими косыми мышцами шеи. Отсюда и неизбежное увеличение давления – в том числе внутричерепного. А затем – инсульт или инфаркт. Кровь начинает давить на стенки сосудов сильнее, чтобы протиснуться в их суженное русло, да и отток ее обратно затруднен по тем же причинам. Так на суженном отложениями участке и возникают зоны постоянно высокого давления. Рано или поздно ставший особенно жестким и ломким участок забитого холестерином сосуда не выдерживает и рвется…

Симптомы гипертонии

Прежде всего определимся в терминологии точнее. Гипертония – это высокое артериальное давление по всему телу – не только на правой или левой руке, но и в ногах, и в черепной коробке. Гипотония – это, наоборот, низкое давление на большинстве участков крупных артерий. Существует еще и такое явление, как дистония – очень уж разное давление в правом и левом круге кровообращения. Это значит, что у каждого человека показатели давления, измеренные на правой руке, будут отличаться от показателей, снятых с левой. Но обычно эта разница обусловлена разным анатомическим строением правой и левой половины туловища. Она имеется у всех людей, но при нормальном положении дел не превышает 15 мм рт. ст. А вот когда разница становится большей, мы можем говорить о дистонии.

Отличить дистонию от других проблем с давлением очень просто: при ней у нас обязательно будет болеть голова, и только с одной стороны – с правой или с левой.

Помимо спонтанных колебаний и постоянного отклонения от нормы существуют еще и суточные естественные ритмы. Например, самое низкое давление будет наблюдаться у нас во сне, после полуночи. А максимума оно достигает по мере достижения нами пика жизненной активности. Есть и еще одна деталь: у людей с выраженным лишним весом или ожирением показатели давления при замерах часто оказываются повышены. Но так же часто в действительности оно нормально, а ошибается тонометр. Дело в том, что при сдавливании полной руки манжета тонометра сжимает большее количество тканей, чем имеется на худой руке. И эти ткани, притом рыхлые, наполненные водой. Их консистенция вкупе с объемом и искажает его показания.

А теперь о симптомах. Как мы и сказали выше, колебания давления чаще всего носят временный характер и потому проявляются симптоматически весьма заметно. А постоянно высокое давление – дело иного свойства. Во-первых, оно формируется постепенно, по мере прогресса атеросклероза. Во-вторых, речь идет о целом каскаде реакций. В частности, со стороны системы гормонального регулирования, которая принимает меры по его снижению за счет расширения или сжатия сосудов, уменьшения – увеличения их активности. Затем в процесс напрямую вовлекаются органы выведения и система водно-солевого обмена. Почки регулируют свою выводящую способность, чтобы удалить из кровяного русла и тканей больше жидкости с целью уменьшить объем крови, а значит, и давление. Наконец, в деле попыток его сбалансировать участвует даже печень с ее функцией очистки крови от дефектных и старых элементов. В данном случае она вполне способна придирчивее отобрать и удалить лишние белки плазмы, придающие ей вязкость, и тромбоциты с их повышенной клейкостью.

В-третьих же, если поначалу сердечно-сосудистая система и реагирует на рост давления остро, то постепенно ее реакция на него затухает – срабатывает механизм естественного приспособления. Как следствие, симптомы у нас притупляются. Так что хронически высокое давление действительно может нас совершенно не тревожить – мы можем о нем даже не догадываться годами. Тем не менее признаки, по которым можно заметить у себя либо такую склонность, либо такую проблему в уже развитом виде, существуют. Например, из их числа:

• частое чувство разогрева и жара в области лица. Мы можем ощущать его как «горят щеки». Или отмечать равномерное покраснение кожи от подбородка до лба безо всякой видимой причины – то есть не в минуту гнева или стыда;

• чисто народная примета, не лишенная медицинской, реальной, подоплеки утверждает, что к повышенному артериальному давлению склонны невысокие люди коренастого сложения, с короткой шеей. Действительно, у представителей такого типа сложения артерии, снабжающие кровью головной мозг, несколько короче, чем у людей с длинной шеей. Кроме того, у них чаще формируется шейный остеохондроз – результат более высоких нагрузок на укороченные позвонки и более глубокой усадки черепа на плечи;

• при высоком давлении, в периоды его еще большего повышения, мы можем испытывать безболезненную, но неприятную пульсацию в висках;

• у страдающих гипертензией нередко на висках видны вздувшиеся жилы – следствие переполнения их кровью;

• высокое давление именно внутри черепа (обычный спутник общего его повышения) создает эффект тяжести в области лба и головы в целом;

• больные гипертензией часто испытывают жжение и тяжесть в веках, жалуются на немотивированные покраснения глазных белков;

• нередко устойчиво высокое давление приводит к ухудшению сна и смещению суточного ритма. Дело в том, что скорость кровотока и сила давления, как и было сказано выше, напрямую влияет на скорость обменных процессов. Наше тело воспринимает высокую активность сердца и сосудов как сигнал к увеличению активности других органов, включая головной мозг. Оттого люди с высоким давлением более деятельны и активны в жизни, чем люди с низким. Активная жизненная позиция увеличивает число стрессов, а они еще повышают давление.

Это и впрямь так, но есть и другая сторона медали. А именно, люди с высоким давлением меньше спят, быстрее ориентируются в новых обстоятельствах и часто ищут дополнительные сферы для приложения сил, которые пока ощущаются ими как избыток энергии. Речь идет только об особенности обменного регулирования. Но метаболизм, будучи универсальным для всего тела процессом, «задает тон» работы всех остальных органов. Отсюда и нарушения сна, не связанные с недомоганием;

• высокое давление иногда сопровождается неприятными ощущениями со стороны сердца – ускоренным сердцебиением, небольшими, похожими на спазм болями слева в груди, чувством тяжести и как бы сдавливания в области ключиц. Сам по себе этот симптом тревожен – он может означать начало следующего после гипертонии этапа патологии. А следующий этап – это инфаркт или инсульт. В данном случае скорее первое. Потому если гипертония сочетается с чем-то подобным, особенно при каждом эпизоде увеличения физической активности, консультация кардиолога нам явно не помешает.

Картина приступообразной гипертонии выглядит значительно разнообразнее. А острота ее проявлений явственнее напоминает патологию. При скачках давления в направлении вверх больные могут видеть красную пелену или сетку перед глазами, у них часто становится размытым зрение. Высокое давление может появляться шумом и стуком пульса в ушах, «ударами топора» по затылку и темени, головокружением, тошнотой и рвотой. Пациенты жалуются на удушье, жар и чувство припухания, распирания в черепной коробке, которое сочетается с холодными, влажными пальцами и «голодной» дрожью в конечностях. Следует сказать, что такие же состояния наблюдаются и в поздних стадиях хронической гипертонии. Как правило, незадолго до первого (может статься, заодно и последнего) инфаркта или инсульта.

Превращаем вредные при гипертонии привычки в полезные

В принципе, из-за обилия причин, ее вызывающих, наша гипертония может оказаться заболеванием, от которого избавиться не выйдет, но и серьезных последствий оно не принесет. Например, такое вполне вероятно при наследственной склонности к ней, неярко выраженных особенностях строения самого сердца или сосудов, печени, селезенки.

Кроме того, сравнительно безобидными можно считать длительные, но обязательно временные явления, сопровождающиеся гипертонией, – климакс, беременность у женщин, период коренных перемен в жизни и пр. Однако нередко при выяснении ее причин у больных обнаруживаются опасные или заведомо смертельные патологии. Патологии, требующие немедленного, серьезного, часто уже даже бесполезного лечения. Например, гипертония может сопровождать не только атеросклероз (это плохо, но частично его можно купировать и лечить). Она возникает при злокачественных опухолях почек, надпочечников, щитовидной железы. А также отказе почек, печени и селезенки, воспалениях почек и надпочечников, опухолях и воспалениях в тканях черепа и/или головного мозга.

Как видим, иногда терапия обнаруженной проблемы должна быть самой радикальной, и еще далеко не факт, что нам помогут все принятые меры. Допустим, рак на поздних стадиях имеет свойство метастазировать – образовывать дочерние опухоли совсем в других органах. Так что даже удаление всей почки, щитовидной или надпочечника может мало повлиять на дальнейший прогноз. Отказ печени тем более невозможно остановить никакими мерами – можно лишь немного «растянуть удовольствие»…

Но в большинстве случаев мы получим просто нечто среднее – заболевание уже сформированное, уходящее, так сказать, корнями в период лет этак 10–15 назад. У него наверняка имеется очевидный потенциал к развитию и усугублению, и определенно уже есть ряд патологических изменений в связанных с ним органах. Как мы уже сказали, теснее всего с работой сердечно-сосудистой системы перекликается работа печени, селезенки, надпочечников, почек. Печень и селезенка постоянно «инспектируют» кровь на предмет отживших свой век или дефектных телец крови. И соответственно, очищают ее от них.

Надпочечники выделяют многие гормоны, регулирующие активность всей сердечно-сосудистой системы, так как производство половины адреналина, серотонина и других кортикостероидов приходится именно на их кору. Вторую половину выделяет гипофиз – эндокринная железа, расположенная внутри тканей головного мозга. Наконец, почки отвечают за водно-солевой обмен во всем организме. То есть именно от них зависит, какое количество воды будет содержаться в тканях и сосудах в тот или иной момент времени. Если ее будет много, артериальное давление само собой увеличится. А если мало – оно автоматически «упадет»…

Обычная картина гипертонии в тот момент, когда она нас уже тревожит, но еще не слишком, выглядит так:

• атеросклероз выражен, сужение сосудов составляет более 90 %. Впрочем, такой высокой цифры здесь бояться не стоит, так как вообще какие бы то ни было неполадки со стороны сердечно-сосудистой системы наступают именно с этого момента. У упомянутых нами солдат Первой и Второй мировой сосуды уже были сужены атероматозными бляшками более чем на 85 %. Потому если мы давно переросли призывной возраст, для нас такой процент в общем нормален;

• выраженных изменений состояния сердечной мышцы или ее ритма не наблюдается, хотя может быть заметно увеличение левого желудочка. Таков результат пока просто постоянно повышенных усилий, которые сердце прилагает при нагнетании крови в артерии. Левый желудочек часто бывает увеличен не только у будущих «предынфарктников», но и у вполне здоровых людей – представителей физического труда и экстремальных профессий, спортсменов, артистов цирка, танцоров. Словом, у всех, у кого повышение активности сердечно-сосудистой системы является здоровой или болезненной нормой;

• отмечается повышенная активность почек, несколько изменены участки капилляров в тканях черепа. Обычно наиболее яркие ранние изменения можно пронаблюдать в капиллярах, снабжающих кровью глазную сетчатку. На более поздних стадиях весьма характерны изменения (утолщения, извивы) наблюдаются на ангиограммах и МРТ-снимках сосудов головного мозга.

Возникает вопрос: можем ли мы сделать так, чтобы первые симптомы гипертонии или склонности к ней стали последними сейчас, пока еще явно не поздно? Вообще, да, но не всегда. Если речь идет о закономерных возрастных изменениях, начатые сейчас меры лечения наверняка дадут нам отличный прогноз на будущее. Правда, если мы уж решим изменить эту ситуацию в корне, следить за здоровьем своей сердечно-сосудистой системы нам придется отныне и до конца дней. В таком случае начавшаяся гипертония пока просто намекает нам, что молодость, когда организм прощал нам решительно все, кончилась. Наступило время, когда за каждый новый акт мелкого или крупного «хулиганства» по отношению к нему мы заплатим, и заплатим дорого.

Разумеется, если наша гипертония обусловлена близким отказом или злокачественным поражением другого органа, связанного с работой сосудов, но не относящегося к сердечно-сосудистой системе, прогноз будет выглядеть иначе. Тогда нам нужно сперва поинтересоваться перспективами по его лечению или замене, а уж потом говорить о шансах на избавление от гипертонии.

Ну, с последним вариантом нам самим едва ли удастся сделать что-либо. Как правило, работу, которую задают заболевания такого типа, приходится полностью выполнять хирургу, хирургу-трансплантологу или, как минимум, опытному эндокринологу. Достаточного запаса знаний и опыта для такого лечения у нас нет и никогда не будет. Потому оставим эти случаи полностью медицине – мы здесь бессильны и можем существенно усугубить проблему самодеятельностью. Однако если к гипертонии привела вся совокупность наших «ошибок юности», исправить их сейчас еще не поздно. Что это могут быть за ошибки?

Мы уже знаем достаточно много, чтобы догадаться самостоятельно: постоянное переедание, гиподинамия, неоправданный никакими физиологическими нуждами избыток спиртного и тонизирующих напитков… Этот список можно разнообразить и дополнить еще несколькими сугубо личными привычками. Например, пристрастием к посещению сауны, солярия – особенно если они сопровождаются приемом спиртного. Но в целом картина ясна и без этих «живописаний».

Нам следует вспомнить, что абсолютное большинство привычек, числящихся среди вредных, вредно не само по себе. Наоборот, они могут быть очень даже полезными. Но могут только в случаях, когда мы применяем их по назначению и хорошо представляем себе, в чем оно состоит. А бездумные, лишенные смысла и цели действия вредны всегда – какими бы они ни были.

Бесцельная ходьба только стирает подошву обуви и создает нагрузки на связочный аппарат стоп. А съедаемый килограммами в неделю овощ или фрукт, будь он даже самым полезным в мире, только вызовет у нас аллергию, да и все.

Итак, нам не следует отказываться напрочь ни от чего, что сейчас составляет для нас источник удовольствия или инстинктивной потребности. Когда врачи говорят, что нас может тянуть на кофе, спиртные напитки, сигарету после обеда так же, как влекут наркозависимых их «развлечения», они преувеличивают, и сами это знают. Речь идет о совершено разных механизмах влияния и степенях потребности. Потому все, что нам нужно сделать, – это немного структурировать свои не такие уж вредные привычки – понять, чего от нас хочет инстинкт, и исполнить наконец его желание.

Проблема курения

Как мы уже показали выше, для организма это вовсе не проблема. Он нуждается в никотиновой кислоте в количестве полутора-двух пачек в день. При сниженной физической активности может хватить и одной. Альтернатива курению – это капсулы, инъекции, аппликации на кожу. Полностью, как сейчас модно выражаться, натуральная альтернатива – это 100–120 г сухих пекарских дрожжей в сутки. Дрожжи – самый богатый ниацином продукт в рационе среднестатистического европейца. Правда, этому самому европейцу в здравом уме едва ли пришло бы в голову съесть 100 г дрожжей. Но мы ведь предупреждали, что суточную норму ниацина без сигарет покрыть очень сложно. В любом случае, дрожжи можно и не есть. Но их придется заменить 400–500 г свинины, 600 г гречневой крупы, 700 г печени, 2 кг помидоров или баклажанов.

Для осознанного применения этой привычки или, если угодно, этого вещества нам нужно знать, что порция никотиновой кислоты после приема пищи ускорит перистальтику желудка и кишечника, стимулирует выработку желчи и желудочного сока. Однако она никак не повлияет на уровень выработки щелочной пищеварительной среды кишечника. Поскольку ниацин принимает самое прямое участие в строительстве новых клеток слизистых оболочек желудка и кишечника, при его остром дефиците возможно развитие язвенной болезни кишечника.

Но при различных патологиях ЖКТ прием никотиновой кислоты следует соотносить с приемами пищи по-разному. Например, если у нас уже имеются эрозии кишечника из-за повышенной кислотности желудка или нехватки щелочей в кишечнике, принимать никотин лучше не позже, чем за один час до еды, и не раньше, чем через один час после нее. Тогда активность желудка, вызванная поступлением ниацина, не будет совпадать с его же активностью, вызванной поступлением пищи. А значит, мы и не получим эффекта «двойной порции» желудочного сока там, где его и так многовато. Если же у нас имеются проблемы с производством желудочного сока, прием ниацина лучше планировать как раз прямо перед едой или непосредственно после нее.

Кроме того, нам совершенно необходимо принимать никотиновую кислоту перед любыми работами, требующими внимания, ловкости, быстрой реакции и т. п.

Неважно, идет ли речь о физическом труде или об умственном – обоими типами труда и нашей способностью их выполнить управляет в основном ЦНС и головной мозг. Так что если мы долго искали, к чему бы полезному привязать очередную сигарету, будем считать, мы нашли искомый вариант. Недаром нам так хочется выйти на перекур после неприятного разговора с шефом или любого другого стресса – как положительного, так и отрицательного.

Как видим, требования инстинкта вполне объяснимы: кора головного мозга поработала на пределе своих возможностей, эндокринные железы несколько минут – часов трудились, выбрасывая в кровь двойные и тройные порции стимулирующих гормонов. И при всех этих процессах ниацин расходовался в рекордных количествах. Так что тело теперь всего лишь требует от нас компенсации нанесенного ему ущерба, и ничего зазорного в этом нет.

Проблема переедания

Как таковой ее тоже не существует. У человеческого тела имеются «хранилища» с почти неограниченной вместимостью, созданные для запасания жировых масс. Плюс, головной мозг обладает естественной способностью пытаться предусмотреть внезапное наступление голода. Да, если такое и впрямь случится, все эти красивые слова о здоровом образе жизни и норме веса враз отойдут на задний план. Каждый грамм наших жировых запасов станет на вес золота, и мы будем очень благодарны своему мозгу за предусмотрительность…

Подсчитаем, однако, реальную вероятность такого сценария. Да, на заре человечества эта мера часто спасала жизнь – ведь никто не мог сказать, насколько удачной будет следующая охота, и когда пещерный человек поест в следующий раз досыта. Но быт наших диких предков очень отличается от современного. Потому для нас более актуальным является другое свойство жировых тканей – со временем и начиная от определенного количества приводить к сахарному диабету.

Дело в том, что клетки жира не совсем инертны с биологической точки зрения. Они запасают эстроген – основной гормон женского пола. Причем делают они это в организме как женщины, так и мужчины (толика эстрогена вырабатывается в мужском теле надпочечниками).

Но помимо того они еще и сами вырабатывают вещества, помогающие им организовать нечто вроде самозащиты – защиты от действия сил, пытающихся их расщепить при необходимости. Самый важный для нас сейчас компонент, производимый именно жировыми клетками, повышает их устойчивость к инсулину – общеизвестному гормону, который вырабатывается поджелудочной железой и доставляет глюкозу из крови в клетки.

Как мы понимаем, если инсулин не вырабатывается, вырабатывается с ошибкой в структуре молекулы, демонстрирует известную вялость поведения из-за угнетающих его факторов, у нас наступает сахарный диабет. В данном случае – диабет II типа, называемый инсулиннезависимым потому, что инсулин в крови вообще-то есть, просто его либо мало, либо он не выполняет положенную ему работу. Соответственно, инсулинозависимый сахарный диабет – это когда собственный инсулин в крови напрочь отсутствует. Но этот тип диабета бывает только врожденным или унаследованным. Так что если атеросклероз наступил у нас раньше, наверняка это – не наш случай.

Атеросклероз – это неизбежное осложнение сахарного диабета. Кристаллы сахара в крови разрушают стенки сосудов, а на поврежденных и так стенках холестерин откладывается вдвое быстрее. Так что если жировых запасов у нас уж слишком много, они могут сами по себе вызывать диабет или нечто с ним сходное. А это усугубит и ускорит развитие у нас атеросклероза.

Словом, нам будет интересно и важно понять раз и навсегда: между количеством съедаемых и количеством расходуемых веществ всегда должен быть баланс. Дело не в нашем переедании – дело в том, что организму некуда девать съеденное.

До поры до времени он откладывает жировые запасы. Но их могут сформировать лишь углеводы и жир. Белки выводятся с мочой, и их избыток в моче приводит к отказу почек. Сахар с мочой выводится в экстренных ситуациях – когда его концентрация в крови превышает все мыслимые пределы. Кстати, для выведения сахара почки тоже не предназначены, так что диабет тоже приводит к их дегенерации и отказу.

Все выходы из положения (пищи много, статей ее расхода – ни одной), которые организм находил ранее, с возрастом он находить перестанет – это гарантированно. А когда он перестанет, мы обязательно почувствуем на себе, что составляло для него проблему все эти годы. Оттого если мы так уж любим поесть, делать это нужно с умом.

Например, достаточно демократичный вариант, подходящий большинству, это 15 приседаний спустя полчаса после плотного «перекуса». Мужчины могут отжаться от пола столько раз, сколько у них получится, но не более 20. Дамам лучше всего подойдет вариант с 15–20 упражнениями на мышцы пресса живота спустя не менее двух часов после еды. Все эти упражнения задействуют в работе большие массивы мышц. И совершенно не требуют участия дополнительного оборудования – тем более если наш лишний вес весьма выражен! Кстати, многим будет полезно знать, что сокращения мышц пресса еще и напрямую активизируют перистальтику ЖКТ.

А в случае очередного обострения лени напомним себе две вещи. Первая состоит в том, что это – еще далеко не полновесная тренировка, после которой в душ можно буквально уползти вместо привычной нам походки с гордо поднятой головой. А вторая содержит чисто психологический момент мотивации: при таком ненавязчивом тренинге мы безо всякой диеты и ограничений в рационе не только подтянем основные группы мышц. Мы наверняка расстанемся за месяц с основной массой отложений именно в этих областях. И, как мы помним, дадим существенный повод организму потратить на естественные нужды съеденный с мясом холестерин.

Вопрос регулирования обмена жидкости

Опять-таки, количество съедаемой в течение дня соли и выпиваемой воды – это наше личное дело. Отеки из-за избытка жидкости в тканях никогда не возникают без отказа почек – это медицинский факт. К такому эффекту не может привести даже пачка соли в день. Потому отеки ног и/или мешки под глазами по утрам являются срочным поводом для обращения к нефрологу. Даже если у нас гипертония и атеросклероз, сперва нужно провести обследование почек, а уж после – сосудов.

Но избыток жидкости в тканях как таковой существует. Если у нас нет симптомов почечной недостаточности или отказа (тянущие боли в пояснице, отечность лица и конечностей по утрам), но есть лишний вес, гипертония наверняка связана с ним. Правда, и здесь следует подумать над возможностью патологии почек и пройти анализ крови на усвояемость глюкозы. Как уже было сказано, дегенерация почек при сахарном диабете – явление постепенное. Ее сроки варьируются от одного года до десятков лет – все зависит от того, насколько успешно больной компенсирует основную патологию. Но поскольку мы можем долгое время и не догадываться о своем высоком сахаре, никакой компенсации мы, разумеется, в это время проводить не будем. Так что ухудшение гипертонии на фоне лишнего веса нередко говорит об ухудшении состояния почек по мере угнетения инсулина.

Тем не менее нам хорошо будет запомнить, что жировые клетки очень склонны запасать воду. В иных случаях это неплохо: никто не чувствует себя в жару так комфортно, как полные люди. У них стабильно давление, снижена потребность в приеме жидкости, почти отсутствует вероятность теплового или солнечного удара. Кроме того, люди с лишним весом совсем не склонны к проявлениям метеочувствительности – изменения артериального давления в ответ на изменения давления атмосферного.

Оборотная сторона медали в том, что за пределами моментов, когда экстренное регулирование водного баланса просто необходимо, лишний вес рождает склонность к росту давления. Особенно в холодное время года и, как только что было сказано, по мере появления проблем с высоким сахаром и почками. Так что лишний вес создает многие факторы риска, хотя от многих и избавляет – как и множество других вещей в этом мире, которые вредными не считаются.

Оставлять ли лишние килограммы и в каком количестве, решать нам. У нас есть естественное, данное природой право распоряжаться своим телом так, как мы хотим. И придавать ему любую желаемую форму. Если с почками у нас все неплохо и сахар пока в норме, мы можем лишь учесть все риски и преимущества, даруемые нам нашей весовой категорией. Это, кстати, не помешает сделать и худощавым, а также очень худым людям. Ведь их чрезмерно густая из-за дефицита жидкости кровь просто сама собой свертывается в тромбы – по малейшему поводу. Таким поводом в любое время года может стать атеросклероз, который есть у всех, и полагать, что худые им не страдают, как минимум, наивно. В жару же его обеспечит общий нагрев тканей и ускоренная потеря жидкости.

Однако вот что нам точно может понадобиться при гипертонии, так это уменьшить количество воды в оставшихся жировых массах. Это наверняка снизит давление, хотя точно никак не повлияет на прочие проблемы, если они есть. А самый простой и действенный способ это сделать в условиях сомнительного или явно плохого состояния сосудов – отказаться от употребления в пищу поваренной соли. Увы, но все остальные пути сопряжены с известными нагрузками на сердце. И их можно применять только в случае, если мы уверены, что его состояние позволяет нам такие шутки.

Известный способ организации ускоренной потери жидкости – это сухая сауна или баня.

Только принимать алкоголь во время этой и похожих процедур строго запрещено. Мы можем смело забыть об исконных русских традициях похода в баню – хотя бы потому, что наши предки вели совсем другой образ жизни. Их физическую подготовку и активность даже близко нельзя сравнивать с нашей.

Так что готовность к нагрузкам у сердечно-сосудистой системы среднестатистического крестьянина или богатыря прошлого весьма заметно отличалась от имеющейся у нас. То есть у нашей сердечно-сосудистой системы, которая за предыдущие 40 лет жизни проработала так, как ей положено, не более месяца.

Если мы уже перестали льстить себе воспоминаниями о богатырском здоровье предков, якобы дарованном им постоянными возлияниями в парильне, учтем, что лучше всего в бане «идут» не слишком сладкие, кисловатые напитки – морс, чай, чай с лимоном, любой цитрусовый фреш и пр. Такое сочетание будет значительно полезнее разогрева тканей спиртными напитками в сочетании с и без того высокой температурой вокруг.

Проблема спиртных и тонизирующих напитков

Вообще, алкоголь относится к таким же активаторам метаболизма, как и кофе, чай, энергетические напитки с аминокислотами. Этиловый спирт вырабатывается в тонком кишечнике любого организма. Его суточная выработка там составляет около 10 мл, и используется он для активизации пищеварения, а также усвоения пищи.

Этиловый спирт обладает свойством стимулировать деятельность всей центральной нервной системы и почек. Отсюда ее перевозбуждение, наступающее после приема «первой», а также «второй». Плюс, всем известно, что в состоянии алкогольного опьянения позывы к мочеиспусканию учащаются и становятся почти неконтролируемыми. Это объясняется не столько количеством выпитого, сколько способностью алкоголя блокировать выработку одного из гормонов, тормозящих активность почек. И почки начинают бесконтрольное выведение жидкости из организма.

Положительное влияние алкоголя на процессы организма в том, что он стимулирует пищеварение и скорость усвоения абсолютно всего, что поступило в кровь из пищи. То есть в присутствии аперитива блюда усваиваются быстрее и, как по мановению волшебной палочки, у нас пропадают несварение, газы, нарушения перистальтики, вялый аппетит.

Печень начинает работать быстрее и качественнее, а значит, и холестерин, усвоенный «под рюмочку», действительно усвоится полнее, лучше. Кроме того, при наличии избытка жидкости в организме 20–30 мл алкоголя помогут расстаться с ним в течение одного-двух часов без малейших усилий с нашей стороны.

Но и минусы здесь тоже имеются. После периода резкой активизации всех процессов кора головного мозга запустит их же усиленное и ускоренное торможение. Таково естественное, собственное свойство всех нейронов ЦНС, повлиять на которое мы никак не сможем. Замедление всех нервных реакций, процесса пищеварения, кровообращения, дыхания и мышления наступит в течение ближайших двух-трех часов. То есть еще до того, как мы протрезвеем. А слишком высокая выводящая активность почек сохранится ближайшие шесть-восемь часов. Так что использовать алкоголь как средство регулирования нужных нам сейчас процессов вполне возможно. Но мы должны понимать, в каких количествах и с какой частотой его следует принимать не во вред, а во благо.

Сильнее всего спирт изменяет работу ЦНС, почек, кишечника и печени. Мы должны понимать, что чем чаще мы заставляем эти органы работать с предельной и запредельной нагрузкой на них, тем дольше они будут восстанавливаться после каждого нового застолья. Кроме того, ускоряя их работу, мы ускоряем и наступление их износа – окончания срока эксплуатации. А также значительно увеличиваем вероятность их коллапса по принципу «Где тонко, там и порвется».

Потому если после ускоренной потери этими органами клеток и ресурсов мы понятия не имеем, как и за какой период времени все это восстановить, нам лучше позволять себе спиртное не чаще двух раз в неделю, в количестве не более 100 мл за один прием. Таков универсальный и оптимальный для большинства людей график эффективного приема спиртных напитков. И более-менее полного восстановления участвующих в процессе органов после этого приема.

При этом важно знать, что элемент брожения в напитках или продуктах, принимаемых вместе со спиртным (пиво, квас, маринад, молочнокислое брожение), ускоряет всасывание спирта в кровь в три-четыре раза. Это свойство не самой спиртовой основы, а углекислого газа, выделяемого при любом брожении. Потому речь идет о разных эффектах, совмещение которых желательно не всегда.

Следует помнить также, что торможение нейронов может продолжаться до 12 часов, полностью восстанавливаются они в периоде до полугода, а клетки печени и почек обновляются в течение нескольких недель. Быстрее всего (за два-три дня) восстановится слизистая и ткани кишечника.

Проще говоря, нам нужно учитывать, что мы теряем на разовом возлиянии несколько тысяч клеток, участвующих в опьянении органов. И что ежедневный прием спиртных напитков вызовет у нас уже очень заметную по анализам, хотя незаметную симптоматически дегенерацию буквально за месяц.

Через полгода наше общее самочувствие будет отнюдь не лучшим – особенно если мы вдруг прекратим ежедневно стимулировать оставшиеся клетки к ускоренной работе новыми порциями алкоголя. А через год у нас уже будет сформирована полновесная зависимость.

Возникнет она потому, что жизнеспособных клеток печени, почек, головного мозга у нас останется маловато для выполнения ими своих функций в нормальном режиме, без допинга. Чтобы чувствовать себя лучше, мы будем вынуждены «похмеляться» – очередная доза спирта заставит уцелевшие клетки работать быстрее, и наше самочувствие на время вернется к норме.

В конце концов, вместо адекватного применения спирта по назначению мы получим обычную «смерть в стакане». Но произойдет это не из-за какой-то там мифической склонности от природы, а потому, что гибель клеток отдельных органов долгое время не компенсировалась появлением новых. Органы постепенно подвергались дегенерации, и наступил момент их фактического отказа.

Мы же лишь попытались компенсировать их отмирание искусственным разгоном активности всего, что в них уцелело. И отказ стал необратимым – вот и вся «запутанная» физиология алкоголизма.

Что до тонизирующих напитков, то их действие схоже с алкоголем но как бы более узко направлено. Они заметно влияют только и исключительно на активность ЦНС, никак не вмешиваясь в работу печени, кишечника и тем более почек. Но вот уже получившая возбуждающий «заряд» центральная нервная система заметно ускоряет перистальтику ЖКТ, активность синтеза желудочного и кишечного сока, желчи… Большинство тонизирующих напитков менее физиологично для нашего тела. То есть их «бодрящие» элементы лишь очень схожи с некоторыми веществами, производимыми в теле, или стимулируют их выработку. Однако химическая разница между компонентами кофе или чая и собственными агентами обмена веществ тела гораздо больше, чем в случае со спиртом в кишечнике и спиртом в бутылке.

Из-за большего различия количество процессов и реакций, на которые непосредственно влияют такие напитки, ограничено сильнее. А значит, действие этих напитков более предсказуемо и несет меньше последствий. Оттого они подходят для ежедневного регулирования обмена веществ и пищеварения несравнимо лучше спиртного, особенно со сложным составом. Учтем это на будущее – может пригодиться…

Нужно помнить, что кофе, чай, матэ и все их модификации действуют так, как мы сказали. То есть стимулируют работу ЦНС, чтобы она потом улучшила тонус и активность всех мышц тела и подстегнула работу тех органов, деятельность которых сейчас и так востребована. Но часть тонизирующих напитков и препаратов может действовать по-другому. Например, карнитин, эфедрин, таурин, гуарана (в чистом виде или в составе напитка) стимулируют не только ЦНС, но и обмен веществ на клеточном уровне. Карнитин ускоряет сжигание глюкозы в клетке, увеличивая общую потребность тела в ней. Таурин ускоряет окислительно-восстановительные реакции, проходящие при распаде аминокислот, витаминов и кислорода. Во многом его действие схоже с действием карнитина (ведь сахар сжигается в присутствии кислорода), но не тождественно ему.

Эфедрин же более всего схож с кофеином, но его влияние на работу именно сердечно-сосудистой системы выражено четче и сильнее. Зато у кофеина есть преимущество перед эфедрином – способность улучшать настроение путем воздействия на центры удовольствия в коре головного мозга. Оттого люди с гарантированно хорошо развитой сердечно-сосудистой системы (например, профессиональные спортсмены) часто принимают оба этих вещества одновременно.

К списку полезных свойств тонизирующих напитков следует добавить, что кофеин, эфедрин, карнитин являются сильными естественными жиросжигателями. Потому их нередко включают в диеты, сочетаемые с занятиями спортом, – очень прибавляет сил и позволяет «отпрыгать» всю тренировку до конца, не упав в обморок от голода. Однако нам нужно помнить, что прием всех этих веществ создает сильные нагрузки и даже перегрузки для сердца и сосудов. Они стимулируют активность этих органов напрямую или косвенно. Но, согласимся, при наличии патологий способ, которым будет вызвана остановка сердца, закупорка тромбом, разрыв сердечной мышцы (инфаркт), не столь уж важен. Потому сочетать прием одного такого вещества с другим веществом или фактором нагрузки (например, диетой, спортом) разрешается либо профессиональным спортсменам, либо людям, сохранившим молодость не только души, но и тела.

Проблема стресса

Все рекомендации распрощаться при гипертонии со стрессами выглядят по меньшей мере невыполнимыми. А многие гипертоники не без оснований усматривают в них некую детскую наивность врача – как будто тот, сидя в своем кабинете, совершенно забыл, как на практике выглядит реальная жизнь со всеми ее перипетиями. На самом деле, большинству врачей стрессов в жизни хватает так же, как и нам самим. Но что еще они могут нам посоветовать, если стресс влечет за собой всплеск адреналина в крови, на который мы никак повлиять не можем? А адреналин заставляет сосуды сужаться, давление – подниматься, мышцы – напрягаться, нервы – натягиваться струной?.. Их рекомендации обоснованы реакциями нашего тела на любой стресс – положительный или отрицательный. Реакциями, которые никаким иным путем не устранить и не сгладить. А вопрос степени выполнимости – это, согласимся, уже не врачебная проблема.

Невозможность избавиться полностью даже от половины держащих нас в напряжении факторов – это объективная реальность и аксиома для каждого человека, независимо от его социального статуса, уровня доходов и семейного положения. У одних людей проблемы одни, у других – другие. К тому же в зависимости от типа строения и регулирования ЦНС разные люди способны совершенно по-разному воспринимать одну и ту же ситуацию…

Сделаем так: дополним абстрактный оборот «избавьтесь от стрессов» одним словом. Слово это – «своевременно». Сам стресс – это обстоятельства, явно и жестко ограниченные во времени. Обычно причина, вызвавшая у нас стресс, прекращает действовать на нас напрямую в течение нескольких минут – нескольких дней. А все дальнейшее, что мы испытываем по этому поводу, является попыткой коры освоить случившееся, найти лучшее решение, чем уже принятое, и запомнить всю ситуацию от начала до конца на будущее.

Такая деятельность головного мозга не плоха сама по себе, ведь ее результаты создают наш жизненный опыт и помогают избежать многих неприятностей похожего рода в дальнейшем. Иными словами, успешное прохождение или последующее освоение конфликтной, проблемной ситуации делает нас умнее и опытнее. Недостаток подхода коры очевиден: пытаясь сообразить, как было бы разумнее всего поступить тогда, она может заставлять нас переживать, нервничать, злиться сейчас, и еще неограниченно долгое время, так сказать, потом.

Куда хуже дела обстоят с часто повторяющимися стрессами – ситуациями, которые мы давно уже знаем, как решить быстро и эффективно, но не можем позволить себе применить это решение из других соображений. Разумеется, из их числа повторяющиеся выговоры от начальства, непомерные требования деловых партнеров, воспитательный процесс по отношению к балующимся детям, застарелые семейные конфликты. Обычно, как прекратить все это, мы знаем. Но нам дорога данная работа, детям нужен отец или мать, а разрывать отношения в бизнесе тем более невыгодно по ряду причин…

Так вот, нам хорошо бы понять, что кора будет обрабатывать заданный ей в этот день вопрос до тех пор, пока не найдет искомое решение. А если решение давно уже найдено, но неприменимо, постоянно возвращаться к проблеме тем более бессмысленно. Поэтому едва сама сложная ситуация закончена, нам нужно научиться обязательно «выкидывать» ее из головы. Естественно, головной мозг – это не компьютер, и физически данный файл из него стереть не удастся. Однако, продолжая аналогию, нам будет полезно завести себе управляемого нами, нашим сознанием менеджера процессов.

Конфликт пока обрабатывается или внешние обстоятельства заставляют нас постоянно возвращаться к одному и тому же. Но пока цикл не оборвется или не сформируется четкий ответ на вопрос, эту вечную работу мозга нам все равно не прекратить. Возникает вопрос: зачем нам в ней участвовать, если нас ждут другие дела, а помочь голове мы все равно ничем не можем? Раз мы рассудили логично, от преследующих нас проблем нужно научиться своевременно абстрагироваться.

Если день выдался конфликтным, вечером лучше заняться тем, что имеет свойство возвращать нам душевный покой. Именно этим, а не насущными делами наподобие уборки, стирки, приготовления ужина и пр. Нам принципиально важно запомнить, что в ряде случаев уместнее отложить именно кажущиеся нам неотложными дела. Попробовав пару раз, мы, возможно, с удивлением откроем для себя, что они «сделались» сами, без нас. А даже если не «сделались», небо на землю отнюдь не упало.

Выступим сами менеджером процессов – распределим все существующие проблемы и дела по степени очередности и, так сказать, решаемости в настоящее время. А затем… Нет, немедленно исполнять их с гипертонией мы не пойдем. Мы примем седативное, не менее двух часов уделим любимому развлечению, и только после сядем… Опять нет – мы сядем не работать, а неторопливо составлять план действий по решению ближайшей и всех последующих проблем. Можно делать это в уме или на бумаге – как нам удобнее, но чаще всего это зависит от сложности вопроса.

И еще одно правило: составив план действий, не следует бежать выполнять его немедля. Следует отдохнуть с полным сознанием выполненного долга и перечитать его утром, на свежую голову. Вот, пожалуй, спустя 10–12 часов неторопливой, обстоятельной теоретической работы мы и получим право проверить конструктивность своих умственных усилий на практике.

Кстати, возьмем себе за одно из правил привычку никогда или как можно реже брать работу на дом – в прямом и переносном смыслах. Для работы у нас есть рабочий день и множество стимуляторов умственной активности под рукой. Мы должны перестать тратить половину рабочего дня на «перекусы», «перекуры» и попытки вникнуть в совершенно нас не касающиеся темы. Например, жизненные проблемы коллег, их жалобы, которые нам давно известны наизусть, интриги в коллективе.

Более чем вероятно, мы сразу начнем успевать сделать всю работу на работе, потому что наша интересующаяся этими мелочами кора – не собирательница сплетен. В таких «душевных» беседах с посторонними нам, по сути, людьми она продолжает искать ответы на мучающие ее вопросы – а вдруг кто подскажет со стороны!.. Просто данное ее свойство уместно не всегда – особенно в условиях приближающихся крайних сроков и перспективы продлить из-за них общение с недоделанными бумагами вечером, дома.

Вот и отставим пока бесплодные «искания» коры на период, когда будут решены вопросы, которые мы признали не терпящими отлагательства. Мерилом нервного напряжения отныне и надолго у нас будет гипертония. Потому об успешности нашей работы над собой мы сможем судить по ней – по частоте и силе приступов.

Лечим гипертонию

Напомним, что часто причину гипертонии установить так и не удается. У больного находят множество мелких отклонений от нормы, ни одно из которых до стадии болезни еще не развилось, но запросто может являться причиной «шуток» давления. Итак, на данном этапе мы оставляем все свои вредные привычки в покое, но начинаем следить за ними. Чрезмерное количество никотиновой кислоты в организме напомнит нам о себе само. Запах табачного дыма станет вызывать у нас тошноту, появится головная боль, спазмы в желудке, легкая дезориентация в пространстве и неточность движений. Кстати, давление тоже повысится.

Наше чревоугодие тоже придется слегка структурировать. Как мы уже условились, плотный «перекус» придется «заесть» небольшой разминкой – приседаниями, отжиманиями или чем угодно, от чего у нас участится дыхание и пульс, выступят капельки пота на лбу в жару. Количество «перекусов» помельче (наподобие булочки или печенья к чаю) придется ограничить тремя в день – этого более чем достаточно для любого работника умственного труда.

И еще: кондитерские изделия как продукт оптимальны для головного мозга, требующего при работе легкоусвояемый сахар. Однако будем помнить, что его потребность с избытком покрывается одной плиткой шоколада в сутки(!), съедаемой постепенно. В плитке шоколада – 100 г. Так что съеденные за день полкило конфет или печенья – это во много крат больше, чем употребил бы мозг Эйнштейна, работая на пике возможностей и круглосуточно.

Если наши умственные способности до таких высот явно недотягивают, да и задачи перед нами ставятся попроще, максимум сладкого, дозволенный нам в течение 24 часов, – это 300 г чистого веса. Помним, что сахар повышает давление сам по себе. Плюс, мы еще не знаем, диабетики ли мы. Очень может статься, что каждая новая конфета при гипертонии, появившейся из-за атеросклероза, приближает нас на шаг к зависимости от инсулиновых инъекций и исправной работы глюкометра.

С кофе и иными энергетическими напитками следует соблюдать осторожность в том смысле, что давление они повышают в разы – то есть весьма заметно. Более того, с ними есть проблема: сперва возбужденная ими ЦНС выполнит требуемое – даст нам бодрость, высокую умственную активность, быстроту реакции и море гениальных идей. Продлится такой эффект полтора-два часа, а затем она же запустит неминуемое торможение. И чем сильнее на нас подействовал напиток вначале, тем более вялыми, сонливыми мы будем потом. В дальнейшем новая чашка или капсула ничего нам не даст – не даст в течение еще четыре-шесть часов. Впрочем, как известно, при передозировке кофеина легко получить эффект, противоположный от ожидаемого, – впасть в глубокий, безмятежный, младенческий сон прямо там, где нас застанет «ударная» доза этого вещества. В том числе прямо на рабочем месте, щекой на клавиатуре…

Таким образом, пить более двух чашек натурального заварного и более четырех чашек растворимого кофе в день бессмысленно. Для больной сердечно-сосудистой системы первая чашка еще и несет очевидную опасность – тахикардии, аритмии, коллапса. И если мы хотим получить от напитков такого рода бодрость вместо вечной сонливости, их нужно пить с промежутком не менее четырех часов. А остальное время лучше употреблять минеральную воду или соки – источники сахара, но не в такой концентрации, как в кондитерских изделиях. Если мы не можем жить без сопровождающего нас по жизни аромата жареных зерен, можно заменить кофе подобными напитками – например, из цикория.

Любителям кофе с сухими сливками из пакетика однозначно следует расстаться со своей привычкой, и поскорее. Вот уж этот продукт определенно вреден – тут нет никакого обмана и преувеличения. На артериальном давлении напрямую эти смеси не сказываются никак. Однако сливки, которые в них добавляются, с молочными сливками ничего общего не имеют. Это полностью растительный продукт с ароматизатором, красителем и текстуратором, которые вместе создают, будучи разведенными водой, вкус и консистенцию молочных сливок.

Выше мы уже объясняли, в чем основной, не подлежащий отмене вред многокомпонентных смесей противоестественного (как бы еще наше тело назвало растительные сливки?) происхождения. Потому не будем повторяться, и напомним лишь, что печень эту смесь, в лучшем случае, не переварит вовсе – выведет с отходами, да и все. В худшем же она попытается применить сей, несомненно лишенный холестерина, но не менее убийственный продукт туда, где ему не место. И хорошо, если мы получим только новую бляшку где-нибудь на стенке очередного сосуда. Ведь помимо атеросклероза такие продукты могут вызывать и рак!..

Снижение проявлений гипертонии на скорую руку организовывается отказом от соли в пище. Попробуем для начала отказаться от нее на неделю, и посмотрим, даст ли это улучшение. Если нет, к соли можно и вернуться, а если да, сделаем наш выбор сами. Ведь гипертония – это дело наше, и только нам решать, что мучит нас больше – она или пресная пища на тарелке.

Нам непременно потребуется сделать и еще два шага. Первый заключается в отказе от идеи заменить поваренную соль пищевой добавкой – глютаматом калия. Он обладает солоновато-горьковатым вкусом и часто рекомендуется как заменитель соли тем, кто вынужден от нее отказаться. Однако глютамат калия является запрещенной во многих странах пищевой добавкой. Он не ядовит, но обладает сильным стимулирующим ЦНС эффектом. Сила его воздействия превышает таковую у кофеина в несколько раз. Потому даже в небольших количествах он может вызывать симптомы пищевого отравления (тошнота, рвота, диарея), гипертонические кризы, аритмию, удушье, остановку сердца. А второй шаг – это строгое ограничение продуктов, содержащих другую соль глютаминовой кислоты – глютамат натрия.

Глютамат натрия – это очень распространенный и востребованный в пищевой промышленности усилитель вкуса. Он заставляет молекулу пищевого продукта плотнее прилипать к рецепторам языка, хотя сам вкусом не обладает. Глютаматом натрия особенно сильно насыщена восточная кухня – например, японская.

Вред глютамата натрия в нашем случае состоит в его ярко выраженной (общее для глютаминовой кислоты и всех ее производных свойство) способности возбуждать нейроны ЦНС. В целом он в этом смысле не вреднее кофе, гуараны или таурина. Но если мы уже принимаем их или занимаемся спортом, нам, разумеется, лучше сделать выбор – или европейские бутерброды с чашечкой кофе, или суши с глютаматом натрия. А эффект «2 в 1» здесь может выглядеть далеко не так привлекательно, как в рекламе кофе в пакетиках…

Если мы задумали немного похудеть, это начинание наверняка будет не бесполезным в деле стабилизации давления. Однако не стоит немедля садиться на жесткую диету по типу кефирной или гречневой. Да еще и в сочетании с походами в спортзал. Подобные эксперименты могут завершиться чем угодно – от обморока до мгновенного инфаркта. А потерянные такой ценой килограммы вернутся уже в течение следующих двух-трех месяцев. Так что не будем подражать не слишком разумно поступающим людям – иначе на что наш мозг только расходует съеденные пирожные?.. Предпримем всего несколько простых шагов, и, вполне возможно, нам совершенно не придется ни заметно менять свой рацион, ни голодать:

• откажемся от трехразового питания, разделив суточное количество пищи на пять-шесть порций. Общий вес продуктов в каждой порции не должен превышать 200 г, хотя состав блюд может быть любым, на наш выбор – от тарелки сала до тарелки бульона без мяса;

• установим раз и навсегда: в каждом блюде не должно содержаться более одной чайной ложки какого бы то ни было жира – растительного или животного. Кроме того, суточное количество съедаемых жиров разумнее разделить пополам. Одну половину должны составлять растительные жиры, другую – животные;

• ограничим употребление хлеба в каждом приеме пищи одним «столовским» ломтиком. Где это уместно, пшеничный хлеб заменим ржаным или отрубным;

• ежедневно нормальный, здоровый человек должен съедать не менее 100 г белков животного происхождения – альтернативы здесь нет. А вот если в каждой порции у нас останется не более 150 г богатых углеводами продуктов, мера лишь пойдет нам на пользу. Особенно если мы имеем ярко выраженную тягу к кондитерским, сдобным, мучным изделиям и перекусываем ими в промежутках между приемами пищи;

• если даже столь демократичные ограничения рациона вызывают у нас эффект постоянного недоедания, решить проблему без ущерба поставленной задаче поможет растительная клетчатка. Она противопоказана при язвенной болезни желудка и кишечника. Но если таковой у нас нет, нам следует знать, что этот продукт совершенно не переваривается в желудочно-кишечном тракте человека и потому прекрасно создает в нем «ложный объем». То есть занимает место, которое могла бы занять пища, давая ощущение сытости там, где его недодают нам продукты питания. При этом никакой питательной ценности она с собой не несет, а значит, и достижению нашей цели не препятствует.

На фоне всех этих ухищрений с попытками отрегулировать количество сахара, лишнего веса, воды и холестерина в каждом приеме пищи такая мера, как прием понижающих давление трав, может показаться нам детским развлечением. И правда, что может быть очевиднее? Мы не начали разговор именно с них потому, что одни успокаивающие травы ничем нам не помогут.

К разочарованию всех поборников популярной нынче идеи лечения только натуральными средствами, напомним: атеросклероз и все его следствия впервые были описаны еще в трактатах древнегреческой медицины. «Вредных» антибиотиков тогда в помине не существовало. И ели эти люди в основном крайне полезное для сосудов оливковое масло – самый распространенный в Средиземноморском регионе вид растительного жира. К тому же продукты, им приправляемые, не росли «на сплошных пестицидах» и не содержали ударных доз гормонов роста (неизбежное следствие акселерации). Тем не менее страдали они патологиями сердечно-сосудистой системы немногим реже, чем мы. И никакая высокая «натуралистичность» окружающего быта или потребляемых продуктов от неизбежного их спасти не могла.

Потому примем как факт: пить целебные травы и сборы, составленные еще по «бабушкиным» рецептам, можно хоть всю жизнь. То, что они «бабушкины», еще не делает их универсальным и всесильным залогом здоровья и долголетия. Как раз наши бабушки после сердечного приступа или инсульта обычно не выживали. Или, во всяком случае, дальнейшее их существование даже близко не походило на жизнь. При полном или частичном параличе, не имея никаких вспомогательных приспособлений для передвижения, наши предки, пережив первый приступ, редко «протягивали» после него более полугода. И умирали либо от повторного инфаркта/инсульта, либо от остановки дыхания в связи с полной неподвижностью.

Так что лечебные травы как таковые – не панацея ни от атеросклероза, ни от гипертонии. Но они могут сыграть решающую роль в вопросе снятия симптомов острого приступа, ускорить лечение, улучшить результат от применения мер более прямого действия. Потому если мы не страдаем аллергией (даже если растений она не касается), такое лечение нам разрешено.

При любых формах аллергии и наличии аутоиммунных заболеваний от применения натуральных препаратов вообще следует отказаться. Все экстракты растений, цветочная пыльца, мед и другие схожие продукты являются сильными аллергенами. В том числе для здоровой иммунной системы.

Если же она уже доказала нам свою склонность к патологическим реакциям, мы смело можем рассчитывать получить аллергию на еще одно вещество в течение одной-двух недель его применения. А ведь именно столько нам потребуется для того, чтобы растительный препарат проявил свое действие в полной мере!

Итак, к растениям с выраженными гипотензивными свойствами относятся цвет боярышника и плоды шиповника, трава астрагала шерстистоцветкового, календула, кожура граната, трава василистника, валерианы, пустырника. А также сок брусники, рябина черноплодная и смородина, мята, плоды фенхеля, ромашка, укроп и тмин – семена укропа. Кроме того, запомним, что сильным тормозящим работу ЦНС (а следовательно, и расслабляющим) действием обладает ряд токсичных растений – барвинок малый, омела, аир болотный, аконит.

Эти травы часто можно встретить в составе тех самых «народных» рецептов от гипертонии. Но мы рекомендуем, по возможности, исключить их из терапии. Эти растения токсичны ровно настолько, чтобы и убить при иных обстоятельствах. Тем более пациента, истинное состояние сердечно-сосудистой системы которого не ясно и наверняка оставляет желать лучшего!

Аконит и барвинок ядовиты настолько, что их смертельная доза немногим выше нескольких капель. Например, 20 мл – это гарантированно смертельная доза для человека любого роста, веса и физической подготовки. Для самоубийства с помощью водного отвара нам может хватить пивной кружки, наполненной им до краев.

Конечно, омелы может потребоваться чуть больше – как и болиголова. А аир даст нам скорее эйфорию сначала и жесточайшую мигрень – потом, чем летальный исход. Токсичные растения в больших дозах принимают при раке – безнадежные больные, которым ничем не может помочь официальная онкология. Но этим людям уже нечего терять и они ничем не рискуют. Если же мы находим, что наш случай пока не столь тяжел, нам, наверное, имеет смысл принять некоторые меры предосторожности и отказаться от намеренного самоотравления.

Тем более что растения, угнетающие работу ЦНС вплоть до ее отказа, не лечат саму гипертонию. Оно просто замедляют прохождение импульсов по нейронам, обездвиживая некоторые участки мышц и сосудов и тем самым расслабляя их.

Кроме трав с расслабляющим и успокаивающим действием различной, так сказать, степени тяжести действия существует ряд мочегонных. То есть растений, прием которых позволит нам быстрее вывести лишнюю жидкость из тканей, физически уменьшив объем крови в сосудах и снизив ее давление на их стенки. К мочегонным травам относятся спорыш (горец птичий), кукурузные рыльца, подорожник, крапива.

Конечно, в сугубо терапевтических целях прием одного растения целесообразнее приема сборов или нескольких трав одновременно. Антибиотики, как и любые фармацевтические средства, действуют всегда на строго определенное количество процессов и тканей. Потому их действие хорошо предсказуемо, узко направлено, легко поддается корректировке и контролю. Лекарственные растения, наоборот, обычно обладают целым рядом разнонаправленных свойств. Часть из них на упаковке не указывается – там перечислены лишь наиболее выраженные, основные эффекты.

Оттого если всех свойств выбранных растений мы сами не знаем, есть риск, что они подействуют и на процессы, в которые мы не собирались вмешиваться. То есть на процессы, которые в лечении у нас вовсе не нуждаются.

И потом, не забудем, что прием лекарственных растений создает лишь чуть меньшую нагрузку на печень и почки, чем фармацевтические препараты. Растения в этом смысле менее опасны сами по себе, зато их нужно принимать вдвое-втрое дольше. Так что общая нагрузка будет точно такой же. И едва ли мысль еще увеличить ее «разнобоем» в сборе будет такой уж разумной.

Настой астрагала готовится так: 20 г (1 ст. ложка «с горкой») сухой и измельченной травы нужно засыпать в термос, залить 1 стаканом крутого кипятка. После этого термос следует закрыть и оставить на 20 мин. Затем отцедить траву и принимать по 1 ст. ложке отвара по мере необходимости, но не более 5 раз в день.

Боярышник необходимо готовить так: 3 ст. ложки цветов залить 3 стаканами кипятка, поставить на самый медленный огонь и дать прокипеть под крышкой в течение 10 мин. Затем остудить и процедить отвар. Принимать его по 1 полному стакану 3 раза в день, перед едой.

Шиповник заваривается из расчета 1 ст. ложка целых плодов на 1 стакан воды. Смесь необходимо поставить на огонь, дать закипеть, накрыть крышкой, варить в течение 2 мин, затем выключить и дать остыть. Принимать в любых количествах, по желанию.

Василистник, валериану и пустырник можно купить в любой аптеке, в виде спиртовой настойки. Принимать их необходимо по 10–30 капель, растворенных в воде, 2–3 раза в день. Действие всех этих седативных является накапливающимся, оттого от начала их приема до первого успокоительного эффекта может пройти несколько дней.

Кожуру граната необходимо снимать с самого фрукта, мыть, измельчать и заваривать в количестве 1–2 ч. ложки на 1 стакан воды. То есть кожуру нужно положить в стакан, залить кипятком, накрыть крышкой и дать завариться в течение 2–3 мин. Кстати, неплохим средством для снижения давления является и натуральный гранатовый сок. Кожура граната хорошо сочетается по вкусу с шиповником и черной смородиной.

Цветы ноготков следует взять в количестве 20 г (1 ст. ложка «с горкой») на 0,5 л воды. Ноготки нужно засыпать в термос, залить кипятком, поставить настаиваться в течение 6 ч. Затем принимать по 1 стакану настойки 3 раза в день.

Календула лекарственная продается в виде спиртовой настойки в аптеке. Но ее можно приготовить и дома: 1 ст. ложку цветков следует залить 10 ст. ложками (около 50 мл) медицинского (70 %–90 %) спирта, настаивать в темном, теплом месте в течение 1 недели. Затем принимать 3 раза в день, перед едой, по 30–40 капель, разведенных в воде.

Бруснику, смородину, рябину, а также, кстати, и калину лучше всего употреблять свежей, протертой с сахаром.

Укроп как растение лучше всего почаще добавлять в пищу или есть свежим – скажем, мелко рубленным с солью (если только мы от нее не отказывались). А вот тмин нужно заварить: измельчить семена, взять 2 ч. ложки, залить 2 стаканами кипятка, дать настояться 10 мин и процедить. Принимать 3 раза в день, перед едой, по 100 мл настоя.

Кроме укропа в лечении гипертонии используется ряд других пригодных в пищу растений – чеснок, лук, щавель, петрушка. Все эти традиционные добавки к основной кулинарии лучше есть свежими. Щавеля, петрушки и укропа нужно съедать в количестве не менее 100 г продукта в день – за один или несколько приемов, отдельно или в составе салатов. Чеснока и лука в нашем рационе должно быть не менее 30 г в день, но следует помнить, что они противопоказаны при гастрите и/или язвенной болезни желудка.

Не забудем сказать несколько слов о спорте – физических нагрузках посерьезнее 20 приседаний в день. Суть зависимости между скоростью отложения холестерина на стенках сосудов и физической активностью владельца этих сосудов нам в целом уже ясна. Самая большая статья расхода холестерина – это строительство клеток мышц. Во-первых, потому, что мышцы теряют больше всего клеток при работе. Во-вторых, потому, что они наращивают самое большое количество новых клеток. В-третьих, потому, что мышцы быстрее остальных тканей восстанавливают и наращивают потерянный объем тканей. В-четвертых, потому, что мышцы в теле занимают больше всего места и потребляют больше всего ресурсов – в том числе холестерина.

Не обновляются и не растут мышцы тела – холестерину и деваться становится некуда. Гиподинамичным вегетарианством от этой неизбежности спастись еще никому не удалось, поскольку холестерин в организме появляется не только с пищей – его вырабатывает и печень. Притом в разных количествах – большом или поменьше. Если холестерина в пище нет, печень берет на себя всю обязанность по его производству. Ее жизнь становится совсем не легким делом, и сдает она довольно быстро. Так что у вегетарианцев холестерина на стенках сосудов не меньше, чем у остальных людей.

Но есть еще один момент, связывающий состояние сердечно-сосудистой системы с состоянием мышц напрямую. Мы никогда не задумывались о том, как одно сердце (орган точечный и небольшой) ухитряется обеспечивать одинаковую скорость тока крови как в коронарных артериях, так и в капиллярах конечностей? То есть мы ведь понимаем, что реальная протяженность сосудистой сетки по всему телу – это километры расстояния? Километры, отделяющие «насос» сердца от конечной точки, в которой должна оказаться кровь?..

Если мы представим себе все это с точки зрения элементарной физики, мы поймем, что сердце просто не может обеспечивать одинаковую скорость и силу кровотока по всей длине сосудов. Этого не может быть ни при каких обстоятельствах. Возникает вопрос: как же такое возможно? Ответ мы уже наверняка угадали: на большей части своей длины сосуды проходят сквозь мышечные ткани – их ведь в теле больше всего. А постоянное их сокращение вполне может быть тем источником дополнительного массажа сосудов, которое и помогает работе сердца.

На самом деле, так оно и есть. Оттого люди с хорошо развитыми, находящимися в прекрасном тонусе мышцами гипертонией почти не страдают. Патологии артериального давления – это удел офисных работников, а не спортсменов. Хотя инфаркты и инсульты случаются как у тех, так и у других. Так что посещать тренировки дважды в неделю или оставить все как есть – это вновь сугубо личное дело каждого. Как и было сказано в самом начале, едва ли мы настолько слепы, чтобы не замечать, насколько быстрее мы дряхлеем год от года. И настолько самоуверенны, чтобы не догадываться, какова настоящая мера нашей собственной вины в этой преждевременной старости.

Возможно, для принятия «эпохального» решения изменить ситуацию, пока еще не слишком поздно, нам только и не хватало информации об объективных, реальных, а не выдуманных взаимосвязях между одним и другим. Недоставало конкретики в этих абстрактных призывах заниматься спортом, есть витамины, перейти на овощи, чаще загорать и отдыхать… Мы не говорим, что расставание с курением так сразу и решит все наши проблемы со здоровьем. Оно вообще ни одной может не решить, а парочку – еще добавить. Тем более мы не советуем переходить на растительный рацион, коль скоро он в наше время нередко даже не является источником витаминов, и во все времена не подходил всеядному человеку.

Отдых – это дело полезное, но без него, в сущности, многим успешно удается обходиться. А вот разительное, губительное несоответствие того, сколько мы едим, тому, сколько мы расходуем, является большой проблемой с далеко идущими последствиями.

В сущности, без решения этого вопроса попытки решить все остальные заранее обречены на провал. Ухищрения вроде отказа от соли, приема диуретиков и тонизирующих напитков могут помочь на время или в каком-то частном случае – переедания, временного снижения работоспособности почек, приступа метеочувствительности. Ими мы выиграем раунд, но войну проиграем неизбежно. И если теперь нам эта мысль полностью ясна, перейдем к разговору о том, как выглядит проигранная война, к ишемической болезни сердца.

ИБС – ишемическая болезнь сердца

Итак, выше мы рассмотрели период, когда наша сердечно-сосудистая система стареет незаметно для нас, – период молодости, пока мы даже не подозреваем о наличии холестериновых бляшек. В действительности же они появляются на стенках сосудов даже новорожденных младенцев. Но в возрасте до трех лет, в большинстве, самопроизвольно рассасываются – без каких бы то ни было усилий и последствий.

В возрасте лет этак пяти и выше бляшки уже занимают значительную площадь сосудов. И большинство их закреплено на своих местах необратимым образом – с помощью фибриновых нитей (фактор свертывания – белок, нити которого образуют тромбы). В возрасте от пяти до 17 лет сужение внутреннего просвета коронарных артерий у ведущих активный образ жизни обладателей нормального веса и развитых мышц составляет в среднем около 60 %. У малоподвижной и полнотелой молодежи этого возраста процент свободно может вырасти и до 70. Как уже было сказано, к 25 годам мы получаем 80 %–90 % сужения сосудов, а после 40 лет – 95 % и выше.

Симптомы атеросклероза проявляются, начиная от 90 % сужения просвета артерий. Только люди с очень чувствительной системой регулирования сердечно-сосудистой системы могут заметить его признаки раньше. Напомним, чаще всего первым симптомом у людей, ведущих малоподвижный образ жизни, становится гипертония. А вот у людей здоровых, активных, с хорошим тонусом мышц первым «звоночком» может стать головная боль или тянущие боли в грудной клетке, проявившиеся за месяц или даже меньше до первого инфаркта.

На стадии гипертонии определенные шансы у нас сохраняются – как видим, кое в чем у нас перед спортсменами даже имеется преимущество. Но, как и было сказано выше, начало проблем с давлением – это последняя, «контрольная» точка. Точка, после прохождения которой процесс становится необратим. Оттого чем дольше мы пьем травы и читаем заговоры вместо того, чтобы решить основную проблему главной мышцы нашего тела, тем меньше у нас шансов умереть в возрасте после 70 лет, а не «чуть за» 60.

Происхождение заболевания

Оно предельно ясно: холестерин склонен откладываться на стенках магистральных, подводящих прямо к сердечной сумке артерий. Они сходятся к сердцу, визуально образуя некое подобие короны, оттого их называют коронарными. Так вот, несложно догадаться, что коронарные артерии не только служат началом любого из кругов кровообращения. Помимо прочего, они питают саму сердечную мышцу кровью и растворенными в ней жизненно важными веществами.

Итак, когда кровообращение именно в коронарных артериях нарушается, сердце начинает работать со все возрастающим напряжением – кровь едва сочится там, где должна бить полноценным потоком. Эта мышца, обслуживающая с помощью мышц километры разветвленных сосудов, не имеет, в отличие от других мышечных тканей, права даже на минуту для отдыха и восстановления.

Хроническое отсутствие мышечной поддержки и так создает для нее повышенные нагрузки – начиная с момента, когда наши мышцы начали «увядать» без активности. Но с возрастом прогрессирует сужение сосудов за счет неизбежного отложения холестерина.

У нас отложение может проходить быстрее потому, что холестерину в нашем теле больше некуда деваться. Когда же сужение просвета достигает 90 % и более, начинается постепенное «перекрывание кислорода» уже и самим тканям сердца. И при развитом атеросклерозе все эти процессы вместе дают естественный результат.

Клетки сердечной мышцы начинают ускоренно погибать от нехватки питательных веществ и динамических перегрузок. Запустить восстановление сердце не может – при прогрессирующем дефиците кровоснабжения новым клеткам становится не из чего расти. Постепенно на одном из участков мышцы формируется наиболее явный очаг дегенерации. Рано или поздно истонченная стенка в этом месте неминуемо порвется при очередном сокращении.

Так вот, когда врач сообщает нам, что у нас ишемия, ишемическая болезнь сердца или ИБС, он имеет в виду, что в полотне сердечной мышцы уже имеются выраженные дегенеративные изменения. И что хотя до первого эпизода с вызовом «скорой помощи» у нас есть еще время (от месяца до полугода, но вряд ли больше), его осталось совсем не так много, как нам представляется. А разрыв мышцы, к которому неизбежно приводит этот процесс, называется инфарктом миокарда.

Симптомы ИБС

Ишемия известна медицине так же давно, как и иные проявления атеросклероза. Увы, звенья этой цепочки тянутся одно за другим и теперь. Разорвать их науке пока не удалось, хотя уже удается, так сказать, иногда увеличить расстояние между ними. Ранее название у нее было другое – «грудная жаба», а сейчас, наряду с аббревиатурой «ИБС» используется также термин «стенокардия». «Жабой» она звалась из-за начальной симптоматической картины. При ишемии первое, что появляется у больного, это влажные хрипы в груди при дыхании. А также чувство стеснения в ней при каждом глубоком вдохе. Эти хрипы не имеют никакого отношения к инфекции верхних дыхательных путей, потому они не реагируют на антибиотики и держатся постоянно, без болей в горле.

Их прямая причина – затруднение кровообращения в артериях, снабжающих кровью легкие. Холестериновые бляшки замедляют кровоток на участке, где кровь, прощаясь с углекислотой, насыщается кислородом – то есть в легочном, локальном круге кровообращения. Это вызывает не только рефлекторное учащение дыхания и одышку, но и застой крови в области легких, бронхов. Отсюда и схожая с воспалением, «отечная» симптоматика.

Итак, «грудная жаба», поселяясь и впрямь в области грудной клетки, заставляет пациента глубоко, часто, хрипло дышать. При каждом вдохе он чувствует дискомфорт или явную давящую, ноющую боль в верхней части груди, слева, ближе к ключице. На более поздних стадиях прибавляются и постоянные ноющие боли в области сердца, усиливающиеся при каждом его ударе. По мере увеличения физических нагрузок и учащения сердечного ритма боль тоже может нарастать, превращаясь из тянущей тупой в острую, колющую. Обычно такие приступы сопровождаются аритмией – нарушением привычного сократительного ритма, когда удары внезапно учащаются или, напротив, наступает «провал» между ними.

Изначально характерная одышка преследует пациента в периоды, когда его физическая активность повышается – пусть незначительно, но достаточно внезапно. Например, при подъеме по лестнице, к которому он не привык, при попытке догнать автобус, при необходимости самостоятельно заменить спустившую шину и пр. Однако по мере прогресса она может появляться уже и при ходьбе, игре с детьми, выполнении домашних работ. Обострение стенокардии называется сердечным приступом, и давление крови в закупоренных сосудах легких при нем столь велико, что, помимо хрипов и синюшного цвета лица, у больного на губах может выступать кровавая пена.

Характерным признаком ишемии в сочетании с выраженным атеросклерозом является головокружение при резких поворотах головы и верхней части туловища. Даже если больной давно уже не обращает внимания на учащающиеся приступы гипертонии, его лицо с наступлением ишемии приобретает постоянно красный цвет. В жаркое время года, при общем разогреве тканей тела, физическом напряжении оно может приобретать оттенки вплоть до лилового. Особенно это характерно для мужчин, и женщин – в периоды обострения патологии. Кроме того, при ишемической болезни больной уже вполне может упасть в обморок, если запрокинет голову назад и/или сильно склонит ее на любое плечо.

Для ишемии в последней, предынфарктной стадии характерно образовывать отеки конечностей – особенно ног. Это связано с возрастающим нарушением кровообращения в периферических тканях. А значит, и к элементарному, никак не связанному с почками нарушению механизма выведения лишней жидкости. Мышцы конечностей у нас давно уже не занимаются ничем, кроме тривиального переноса наших лишних кило на работу и обратно. А сердце медленно, но верно отказывает. Откуда же взяться хорошему кровообращению в ногах и руках, если его нет даже в легких и мозгу?..

Скажем так: не секрет, что отеки могут возникнуть и из-за почечного отказа. Но тогда они сопровождаются мешками под глазами по утрам и болями в пояснице, как при радикулите. А если у нас болит в груди, трудно дышать и мешков под глазами нет, путать эти похожие в остальном явления не следует – отказ от соли и «почечный» сбор ничем делу не помогут, зато исказят картину симптомов.

Лечение ИБС

Увы и ах, но такие естественные меры, как физическая активность, нормализация веса, облегчение рациона в данном случае опоздали. Нормальные для человеческого тела нагрузки при стенокардии противопоказаны. Разрешена только посильная (как правило, очень ограниченная) активность. Любые попытки увеличить выносливость сердечной мышцы или расход холестерина при таком положении дел могут лишь ухудшить картину. Скажем прямо: начиная от стадии очевидной сердечной недостаточности (острой или вялотекущей) все средства, которые могут нам помочь, находятся в кардиологическом отделении ближайшей больницы. Альтернативы у нас нет, потому что у нас глубоко больна и может отказать в любой момент главная мышца тела – сердце.

Таким образом, время экспериментов у нас уже прошло. Самое разумное решение сейчас – это обратиться с тревожными признаками в больницу. В любом случае, выяснить истинное состояние сердца на данный момент мы можем лишь там. А без этого знания заниматься какими-либо опытами над собой явно не стоит – разве что мы задались целью переселиться в мир иной на днях или просто поскорее…

Однако иногда бывает так, что по тем или иным причинам прямо сейчас мы в больницу не попадем: допустим, у нас опять нет времени, возможности или сил. Как правило, ярко выраженная аритмия, чувство удушья в положении лежа, постоянные головные боли являются симптомами крайне неприятными. Они прямо-таки вынуждают искать посторонней помощи, но вынуждают не всех. Кто-то сохраняет способность отмахнуться от очевидного так же, как он до сих пор отмахивался от скрытого и, так сказать, завуалированного. А кто-то чересчур полагается на «магию» целебных растений или даже вовсе не растений… Однако если мы не горим желанием умереть от мгновенной остановки сердца или массированного кровоизлияния в мозг, нам необходимо принять некоторые меры для улучшения нашего состояния – хотя бы временного. А затем в кратчайшие сроки отправиться на прием к кардиологу.

Прежде всего, при проявлении явной стенокардии в любых обстоятельствах нас не должно обнадеживать, что боли и одышка пропали так же, как появились – самостоятельно. Приступ повторится, и очень скоро – сама ишемия никогда не проходит.

Потому с этого момента нам следует строго отменить любые повышающие давление воздействия и вещества. А именно: физические нагрузки, перегрев, стресс, внезапные перепады температур и активности, кофе, сигареты, алкоголь и обильную, горячую, острую пищу. А также, само собой, все блюда с глютаматом натрия и калия, слишком сладкие продукты и энергетические напитки.

До визита к врачу необходимо особенно тщательно следить за нормой артериального давления – даже если мы давно привыкли к ломоте в затылке и стуку в висках. Едва у нас появляются признаки его роста, мы должны на выбор:

• принять валокордин, таблетку валидола или любого препарата с нитроглицерином. Исключение составляют люди, страдающие наследственной мигренью, – нитроглицерин им противопоказан;

• выпить отвар любого седативного или принять капли. Подойдут пустырник, валериана, василистник. В течение дня, помимо успокоительных, лучше пить не воду или чай, а сильно разбавленные этой водой кислые соки – желательно, фреши, но можно и морсы. Например, брусничный, черничный, смородиновый, клюквенный;

• быстро понизить давление и сбить температуру тела позволяет растирание всего тела обыкновенным столовым уксусом;

• для предотвращения самого неблагоприятного сценария при ишемии как временная, паллиативная, мера подойдет ежедневный прием 600 мг–1 г аспирина, то есть ацетилсалициловой кислоты. Это вещество связывает клейкие белки тромбоцитов, уменьшая свертываемость крови, потому аспирин нельзя принимать за неделю до операции или при наличии травм. Однако если у нас таковых нет, его действие скажется уже спустя три-четыре часа после приема. А постоянное его употребление, возможно, поможет предотвратить новый приступ;

• при росте давления можно экстренно понизить температуру тела контрастным или холодным душем. Особенно полезно будет намочить волосы и, разумеется, охладить область грудной клетки, шеи, ключиц;

• при угрозе инфаркта расслабиться хоть на минуту бывает тяжелее, чем после увольнения со скандалом. Тем не менее когда давление опять начинает расти, это необходимо сделать любой ценой. На большинство пациентов, «заработавших» свою ишемию не без помощи психических факторов, почти не действуют стандартные методики самовнушения по типу бесконечно повторяемой формулы. А искусству медитации нужно обучаться годами, которых у нас больше нет. Потому выберем самый простой способ – полную (как можно ближе к абсолютной!) тишину, приглушенный свет, расслабленную и удобную позу с головой, расположенной выше уровня тела.

Если тишины добиться невозможно, придется буквально заткнуть уши – ватными пробками или, что гораздо лучше, так называемыми вакуумными наушниками от медиаплеера. По достижении нужных условий нам понадобится сосредоточиться на собственном дыхании, сделать его глубоким и равномерным настолько, насколько получится. Попробуем дышать животом, а не грудью. Для лучшего сосредоточения положим руку на солнечное сплетение и начнем считать по принципу «и – раз – и – два» во время вдоха и выдоха. Когда промежутки на вдох и на выдох станут одинаковыми, это состояние следует задержать на три-пять минут.

Но ни один из элементарных шагов, которые мы сделаем, не решит нашей основной проблемы – проходящего быстрыми или медленными темпами отмирания сердечной мышцы. Возникает вопрос: если народная медицина, физическая активность, медитация в этой стадии нам уже не помощники, то где гарантия, что нам поможет врач?

В сущности, вопрос весьма актуальный, ведь выше мы уже успели помянуть «добрым словом» и неизбежность холестериноза сосудов с возрастом, и что наука изначально движется не в том направлении… Советуя теперь обратиться к врачу, мы не отказываемся от своих слов. Реальность ишемии такова, что она изначально была полностью или почти полностью нашей – не чьей-то! – ошибкой. Так выглядит обратная сторона комфорта и лени, доставивших нам за прошлые годы столько приятных моментов. Словом, за удовольствие всегда надо платить. И когда мы видим перед собой счет за предоставленные услуги, прикидывать, по карману ли он нам, уже поздно.

Таким образом, нам следует лишь быть готовыми, что все средства и меры как официальной, так и альтернативной медицины окажутся бесполезны. Или, максимум, продлят нам жизнь на пять-семь лет – вот и вся коллизия. Оттого одно другому не противоречит: у врача в клинике есть одно бесспорное и неоценимое преимущество. Вернее, два. Первое состоит в том, что в его распоряжении находятся самые разнообразные, очень точные, высокотехнологичные методы исследования текущего состояния сердечной мышцы. Результаты такой диагностики лучше всего покажут нам границы наших возможностей – каким бы методом мы ни лечились дальше. А второе заключается в его исключительном праве выписать нам направление на единственное эффективное в такой ситуации мероприятие – на операцию.

Пугающее слово, не правда ли? Но не будем спешить с выводами и разберемся в наших реальных вариантах. У нас есть статины – гарантированный отказ печени в течение ближайших пяти лет. А значит, немедленное и неизбежное ускорение атеросклероза, вполне вероятная смерть из-за тотального отказа мышц всего тела и, кстати, той самой сердечной мышцы, которая у нас и без статинов к нему крайне близка. Разве это пугает меньше?.. Ведь статины, как и любые другие ингибиторы холестерина, не заставят рассосаться уже существующие бляшки. Они лишь воспрепятствуют отложению новых, да и то, как видим, не факт. А значит, ожидать улучшения кровоснабжения сердца от них бесполезно по определению. И что тогда мы с ними получим, кроме осложнений? Правильный ответ – ничего.

У ингибиторов кальция проблема та же – допустим, новые бляшки перестанут затвердевать. Старые от этого явно не рассосутся, ведь помимо солей кальция их на месте удерживают жесткие фибриновые нити. А они растворяются только при введении мощного естественного антикоагулянта – гепарина. Передозировка гепарина вызывает временную, но полновесную гемофилию, так что лучше не надо…

Существуют еще адреноблокаторы – вещества, угнетающие активность адреналина. Смысл действия адреноблокаторов в том, что обычно частотой сокращений сердечной мышцы, диафрагмы, перистальтикой ЖКТ «заведует» именно этот гормон. Кроме того, он очень сильно влияет на скорость прохождения импульсов по нейронам всего тела, а также регулирует скорость выработки большинства веществ эндокринных желез – в том числе желчного пузыря, поджелудочной железы.

Таким образом, прием адреноблокаторов напрямую избавит нас от колебаний уровня адреналина в крови. То есть от эпизодов неожиданного увеличения нагрузок на сердце – вместе с неизбежным ускорением его сокращений, спазмами сосудов, ростом давления, учащением дыхания… Но косвенно он снизит выработку желчи – последней оставшейся у нас без активности статьи расхода холестерина. К тому же эти препараты противопоказаны при сахарном диабете, поскольку поджелудочная под их действием сильно снизит синтез инсулина и панкреатического сока. А мы с ними получим интересное явление: обычно атеросклероз усиливается при сахарном диабете. Но адреноблокаторы вызывают обратный процесс – наступление предиабета и диабета по итогам лечения атеросклероза. Согласимся, полный эксклюзив!..

Итого, медицина обычно действительно предпочитает начинать лечение с консервативных методов. А хирургическое вмешательство назначать только при их неэффективности. Именно потому мы выше так много говорили о причинах, по которым консервативное лечение в данном случае просто не может дать никакого эффекта.

Мы должны своевременно осознать печальный факт: наше положение является очень серьезным и безвыходным. Это уже не этап, когда ежедневные 10–15 приседаний еще могли помочь нам решить проблему. Наша главная задача теперь – любой ценой убрать сталактиты холестериновых отложений из сосудов, питающих сердечную мышцу. После этого можно будет думать о ее восстановлении. Без этого оно немыслимо. А способ избавиться от холестериновых отложений существует только один – физическое, хирургическое их удаление.

Вмешательство это бывает двух типов – ангиопластика и шунтирование. По смыслу они заметно разнятся, и коль скоро нам нужно быть готовыми сделать выбор, разберемся, в чем эта разница состоит.

Аортокоронарное шунтирование проходит в два этапа. На первом закупоренные холестерином коронарные артерии зачищаются от бляшек настолько, насколько это возможно без риска повредить артерию. На втором же в расчищенном от отложений месте устанавливается шунт – постоянный протез, трубка из полимера со свойствами, максимально близкими к свойствам стенок артерии. Шунт будет препятствовать новому стенозу на этом участке, поскольку бляшки на нем не откладываются.

Аортокоронарное шунтирование проводится в случаях, когда общее состояние стенок артерии довольно неплохое. То есть они сохранили эластичность, целы и в освобожденном от холестерина виде выглядят моложе своего реального возраста. Преимущество такой операции в том, что она позволяет полностью сохранить исходную, природную структуру сосудистой сетки именно на прилегающих к сердечной мышце участках. И позволяет с высокой степенью вероятности предотвратить повторную их закупорку. А это уже очень много, учитывая, что периферические сосуды атеросклероз поражает значительно реже.

Недостатков же у нее два. Во-первых, пациентам с шунтами все равно придется принимать антикоагулянты до конца своих дней – как и больным с искусственными клапанами сердца. Да, атероматозные бляшки на поверхности шунта не смогут ни осесть, ни закрепиться. Однако по ряду причин сама кровь реагирует на столкновение с инородными материалами по ходу ее тока иногда неожиданным, а иногда – вполне ожидаемым образом. В области сердца она постоянно и сильно пульсирует, напор здесь большой. Потому полимерные протезы в коронарных артериях или внутри самой сердечной мышцы контактируют с ее тельцами очень тесно. Словом, это вопрос сведенного к минимуму, но неустранимого полностью органического несовпадения. И он часто вызывает спонтанное образование тромбов.

Второй же недостаток шунтирования заключается в суровых ограничениях на его применение. Как мы только что сказали, возможность шунтирования напрямую зависит от состояния самой стенки под наростами бляшек. Чем ближе оно к совершенству, тем выше наши шансы. Но, как мы, наверное, помним, обычно ткани под слоем холестериновых бляшек подвергаются стремительной дегенерации. Они пропитываются кальцием так же, как и сама бляшка, постепенно твердеют вместе с нею и становятся ломкими.

Такая стенка не пригодна к работе: известно, что сосуды умерших от атеросклероза хрустят, когда хирург перерезает их при вскрытии. А дегенерация сосудистой стенки сопровождает атеросклероз почти всегда. Обычно стенка оказывается в лучшем состоянии у пациентов с хорошо развитой сердечно-сосудистой системой – спортсменов и людей, ведущих весьма активный образ жизни. Оттого шунтирование применяется часто – это вовсе не исключительное решение для каких-то мутантов с нетипичным течением атеросклероза. Но нам вполне могут в нем отказать из-за очень плохого состояния сосудов.

В таком случае нам наверняка предложат второй выход – ангиопластику. Суть метода в том, чтобы выстроить из протезов, швов и собственных сосудов, взятых на другом участке сетки, полностью новую систему кровоснабжения вокруг сердца. Ангиопластика прокладывает к сердечной мышце несколько обходных путей, взамен явно отслуживших свое «оригиналов». Речь идет о более масштабном, длительном, сложном вмешательстве, но, как мы и сказали, зачастую иного выхода у хирурга просто нет.

Преимущество метода в том, что он позволяет найти выход из положения даже в самых запущенных и сложных случаях. То есть буквально подарить жизнь там, где при других условиях она неизбежно оборвется. Но и без недостатков такое вмешательство не обходится. Прежде всего, в дальнейшем больному приходится очень тщательно следить за составом своей крови, и жестко регулировать ее свертываемость. Кроме того после таких операций нельзя болеть ни гриппом, ни ОРЗ, ни инфекциями – осторожность в дальнейшем придется соблюдать, как при ВИЧ. Разумеется, занятия спортом с такой конструкцией в груди – тоже не лучшая из идей. Зато самая обычная и регулярная физическая активность только приветствуется.

Как видим, при наступлении ишемии вариантов лечения у нас и впрямь почти не остается. Если на этапе проблем с давлением у нас под рукой были и лекарственные травы, и медитация, и утренняя зарядка, то ишемия – это дегенерация сердца. Причем дегенерация, замедлить или прекратить которую можно, только соскоблив холестериновые отложения со стенок подводящих к сердцу артерий. Иного пути здесь нет. Он мог бы появиться только в одном случае – если бы был изобретен препарат, вызывающий более или менее безопасное рассасывание уже окаменевших отложений.

А поскольку такового на данный момент не существует, у нас есть лишь один путь – хирургический. Медикаментозные средства, действующие то на одну часть процесса отложения бляшек, то на другую, могут предотвратить дальнейшее сужение сосуда. И то не все из них, поскольку ряд подобных средств тут же и нарушает другие процессы. Процессы, позволяющие организму перерабатывать и использовать по назначению хотя бы ту часть холестерина, которую он еще может переработать. А стало быть, снижая темпы развития атеросклероза за счет своего основного действия, многие из них одновременно и ускоряют его из-за особенностей своих побочных эффектов.

Например, таким противоположно направленным действием отличаются статины и адреноблокаторы всех типов. Да и помимо этого: к сожалению, ни одно из используемых в консервативной терапии средств не дает эффекта рассасывания уже существующих отложений. То есть отложений, которые препятствуют нормальному кровоснабжению сердца сейчас, в настоящем времени.

Что же до возможностей лечения ишемии любыми иными средствами (скажем, нетрадиционной медицины), то основная претензия к ним остается прежней. А именно: если бы среди них существовал хоть один сбор или, на худой конец, заклинание, способное физически повлиять на давно покрывающие стенку холестериновые наросты, этот вариант можно было бы рассмотреть всерьез. Но разрушительное действие различных «волн» и «полей», якобы излучаемых отдельными приборами, является плодом воображения их создателей. К тому же на практике это было бы опаснее самого атеросклероза – тысячи и миллионы осколков в «свободном плавании» в кровотоке. Так что по одной причине, или по другой, но нам очевидно, что альтернативная медицина в данном случае предоставляет нам такую же альтернативу, как и научная. То есть полное ее отсутствие.

Инфаркт миокарда – последняя стадия атеросклероза

Что ж, этот раздел будет еще короче предыдущего. Уж таковы особенности последнего этапа атеросклероза – либо смерть на месте, либо, если помощь подоспеет вовремя, операция и ожидание следующего приступа.

Инфарктом миокарда называется истончение и разрыв сердечной мышцы на любом ее участке.

В зависимости от механики его развития инфаркт может вызвать даже откровенный некроз мышцы. Допустим, если мышца медленно, но неуклонно истончается и гибнет из-за нехватки питательных веществ, она просто порвется, образовав нечто вроде грыжи. Только это будет грыжа, в которую нечему выпадать, кроме крови. В остальном же данный вариант процесса повторяет грыжу точь-в-точь.

Но существует и несколько иной сценарий. При нем в один из питающих сердце сосудов с кровотоком попадает тромб. Он может образоваться где угодно по ходу задетых отложениями сосудов – не обязательно в области, прилегающей именно к сердцу. Как мы уже говорили, тромбоз или склонность к нему сопровождает атеросклероз почти непременно. Тромбоциты часто повышают свою клейкость или просто рвутся при задевании шершавых бляшек. Дальнейшие же события понятны: в участок, где кровоснабжение было полностью перекрыто тромбом, перестает поступать кислород, витамины, глюкоза… Разумеется, начинается быстрый распад тканей – часто с признаками отторжения. Более трех недель процесс занимает редко. А после происходит тот же самый прорыв стенки с излитием крови в сердечную сумку. Кстати, летальность при последнем сценарии инфаркта значительно выше, чем при первом. А встречается он при этом вдвое чаще…

Симптомы заболевания

Если у ишемии, при всем их постоянстве, симптомов может быть много, и у каждого больного они хоть немного да разнятся, то главный признак инфаркта у всех и всегда один. Заключается он в появлении постоянной, острой, ноющей боли явно в области сердца. Нередко – с иррадиацией (так называемым прострелом) под левую лопатку или ключицу, но так, что больной всегда без затруднений определяет центр боли именно в области сердечной сумки. Она может начаться за несколько суток до коллапса или, напротив, дать нам срок до двух недель. Сроки здесь полностью зависят от сценария и его особенностей. То есть от того, полностью или не полностью перекрыто кровоснабжение, каково начальное состояние мышцы в этом месте и пр.

Боли при инфаркте носят тот же характер, что и при стенокардии, но здесь они выражены значительно четче. Например, стенокардия обычно снимается одной-тремя таблетками валидола или повторным приемом другого используемого нами средства. Полчаса – и наши усилия по снятию приступа дадут результат. Но при предынфарктных болях все принимаемые меры оказываются бесполезными – они не уменьшают болей, хотя общее состояние больного может и не ухудшиться вплоть до последних минут.

Итак, явным признаком наступления инфаркта становится появление постоянной колющей, острой боли в области сердца, усиливающейся в соответствии с ритмом дыхания и сердцебиения. Утверждается, что перепутать эту боль с другой невозможно: она сильна настолько, что пациенты теряют способность к самостоятельному движению, ясность мышления. Нередко наступает предобморочное состояние и обморок. Больной ощущает сильное стеснение и давление в груди. При инфаркте, в отличие от ишемии, артериальное давление резко падает из-за появления в замкнутой системе кровообращения «прорехи» – источника сильного, смертельно опасного кровотечения. Потому лицо больного с инфарктом бледнеет, лоб покрывается холодным потом, пульс становится нитевидным.

Лечение инфаркта

Только самое срочное и хирургическое – здесь исключены любые «но» и не может быть никаких рассуждений. Дело в том, что сам по себе разрыв мышцы – это еще «цветочки» по сравнению с тем, что бывает после него. Если мы думаем, что очаг некроза, находившийся у нас прямо в сердце в течение нескольких дней – недель, не заразил нам половину кровеносной системы продуктами распада, мы сильно льстим своему иммунитету.

Именно инфицирование самого сердца и отдельных участков кровеносной системы всем, на что обычно распадаются мышечные клетки, является причиной повышения температуры, озноба, увеличения лимфатических узлов по всему телу через несколько дней после начала процесса.

Чаще всего оказываются поражены клапаны между желудочками и перикард – сердечная сумка. Реже инфекция может задевать и другие ткани тела – грудные мышцы, стенки коронарных артерий. Зато последнее нередко приводит к последующему усложнению атеросклероза. В частности, разрыву стенки сосуда, растрескиванию атероматозных бляшек и пр.

В любом случае, чем обширнее и интенсивнее протекает некроз, тем больше он затруднит как само лечение, так и картину последующих осложнений. Но естественное вторичное заражение – это еще не все проблемы, подстерегающие больных, которым повезло со своевременной помощью и квалифицированным персоналом больницы. Возможно, мы слышали ранее о грыжах других органов – в частности, живота. Если да, то нам известно, что многие грыжи приходится оперировать по нескольку раз. И каждый раз они через некоторое время возвращаются на прежнее место.

Речь идет не о «цыганском проклятии» или «плохой карме» – такова одна из особенностей именно мышечной ткани. Мышцы эластичны – это свойство необходимо им для постоянного сокращения и расслабления с высокой скоростью, без особого ущерба для волокон. По степени упругости и растяжимости с ними во всем теле могут соперничать разве что сосуды.

Так вот, если где-то в мышце появляется очаг рубцевания или хирургический рубец как результат удаления части волокон, такое новообразование в корне нарушает всю работу оставшихся тканей. Рубцовая ткань – вещь весьма жесткая, неспособная даже к номинальному растяжению. А волокна вокруг нее так или иначе вынуждены продолжать свою работу – то есть сжиматься и разжиматься.

И получается, что каждый раз на стыке эластичной ткани с «деревянным» шрамом возникает зона повышенного напряжения. Мышца, фактически, травмирует сама себя при работе. Естественно, на этом самом стыке травмы возникают чаще, чем где бы то ни было, и носят более обширный характер. А зарастают они тем же путем рубцевания, поскольку иначе такой объем потерянных клеток восстановить невозможно. И очаг постепенно разрастается.

Все то же самое происходит и в сердечной мышце. Потому хоть инфаркт с грыжей сравнивать и не совсем правомерно, мы должны понимать, что после отмирания и удаления какого-то участка сердца мы получаем новый источник дальнейших проблем – рубец. То есть новообразование, уже доказавшее на примере других мышц тела свой деструктивный потенциал. Оттого нам не помешает узнать, что с полным восстановлением после инфаркта связана лишь треть всех его случаев. И от квалификации врача этот процент никак не зависит.

Он зависит от общего состояния волокна на момент инфаркта и успехов хирурга по части восстановления нормы кровоснабжения сердца. Но очевидно, что даже при хороших показателях по обеим этим статьям полностью исключить вариант распространения очага рубцевания нельзя. С той или иной скоростью, оно наблюдается в 97 случаях из 100. По этой причине, даже после проведенной ангиопластики или шунтирования повторный инфаркт часто наступает в течение следующих трех-пяти лет. А процент летальных исходов после повторного эпизода вдвое выше, чем после первого.

Объясняется такая закономерность тем, что к моменту повторного инфаркта сердечная мышца нередко полностью нефункциональна – со значительными очагами рубцевания и замещения нормальной ткани фиброзной (соединительной). Так что даже если больной попадает на операционный стол вовремя и во второй раз, хирург часто бессилен предпринять что-либо.

В таких случаях требуется трансплантация сердца, но для подбора донора, разумеется, нужно время. И зачастую оно превышает сроки, пролегающие между первым и вторым эпизодами. В том числе если уже при первом осмотре и вмешательстве врачу было очевидно, чем все закончится в самом скором времени. Иными словами, если уже сразу после операции по поводу первого инфаркта он поставил нас в очередь на трансплантацию. Плюс, очевидно, что при ином состоянии сердечно-сосудистой системы и всего организма выполнить трансплантацию невозможно – новое сердце буквально не к чему пришивать, да и печень пациента едва ли выдержит такую операцию.

Подведем небольшой итог и раздела, и заодно всей книги. Далеко не все из того, что мы за это время узнали, радует глаз и слух. Атеросклероз неизбежен, лечения от него на данный момент не существует, все методы терапии крайних его стадий, кроме хирургического вмешательства, следует заранее отставить в сторону как бессмысленные и опасные… Пожалуй, мы описали одну из наиболее мрачных картин, которые нам доводилось встречать в жизни. Ведь по глубине и нагромождению всех оттенков черного с атеросклерозом может соперничать, пожалуй, только рак.

На самом же деле ничего принципиально страшного в атеросклерозе нет и никогда не было. Атеросклероз нормален, и в аномалию он превращается, лишь когда отбирает у нас жизнь значительно раньше положенного срока. Следует сказать при этом, что как в былые времена, так и сейчас основная часть умерших от него – это люди старше 60 лет. То есть отнюдь не молодежь.

Другое дело, что, во-первых, процент более молодых его жертв за последнее столетие значительно вырос. Во-вторых, сейчас мы имеем куда более высокую смертность от первого, а не второго и далее по списку инфаркта или инсульта. Учитывая разницу в возможностях медицины по лечению обоих исходов ишемии в прошлом и настоящем мы понимаем, что это уж точно не нормально… В-третьих же, средняя продолжительность жизни за последнее столетие выросла на 20 лет. Если ранее 60-летний пациент считался уже долгожителем, то теперь его не всегда можно назвать даже пожилым. Потому смерть в этой возрастной категории, долгое время являвшаяся нормой, постепенно перестает быть таковой.

В свете всех этих фактов мы должны просто научиться отличать неизбежное от вполне, так сказать, избежного – отличать патологическую часть атеросклероза от здоровой. Возможно, в будущем медицина научится предотвращать его. Как мы видели, она стремится разработать эффективные лекарства от атеросклероза любой ценой. Включая самые непопулярные меры вроде экспериментов, проводимых без ведома больного. Но то, что сейчас она этого еще не умеет, ни в коем случае не должно становиться поводом для паники.

Мы должны понимать, что ответственность за раннее и осложненное развитие атеросклероза, ишемии, инфаркта миокарда лежит не на самом процессе отложения холестерина и, как правило, не на плохой наследственности. Унаследованная от родителей предрасположенность встречается, но довольно редко. Да и контроль над нею – дело отнюдь не исключительной сложности. Так что 98 % вины за столь грозные изменения мировой статистики лежит только на нас самих. На нашем малоподвижном образе жизни, на целенаправленном самообмане, что отсутствие физического развития не является показателем болезни, на излишне развитом в современных людях стремлении поддаться физической лени.

Комфорт, даруемый нам высоким развитием цивилизации, обманчив, и имеет обратную сторону. Сторону, о которой редко кто говорит вслух, но которая не становится менее влиятельной или неизбежной от попыток ее игнорирования. Оттого для решения всех своих проблем со старением сердечно-сосудистой системы и организма в целом нам нужно, по сути, лишь одно. А именно, перестать считать, что «железное» здоровье, которым мы наслаждаемся в молодости, никогда нас не покинет потому, что мы – такое уж исключение из правил. То есть понять, что никаким исключением мы не являемся и что доказательства тому мы получим в самом скором времени – гораздо раньше, чем ожидали.

А далее – просто решить для себя, как скоро и по какой причине мы желаем умереть. Ведь замедлить развитие атеросклероза и исключить развитие многих его осложнений не так уж сложно. Более того: начать этот процесс, что называется, не поздно в довольно большом промежутке времени – в течение десятка лет и более. А меры, которыми это достигается, известны нам с детства и доступны каждому без особых усилий.

Content

И. С. Малышева
Самое важное о гипертонии, ишемии, инфаркте

Да здравствует сердце здоровое…

Гипертония, ишемия, инфаркт: теория и практика развития атеросклероза

Холестерин: мифы и реальность

Холестериновая теория в настоящее время

Профилактика сердечно-сосудистых заболеваний

Диета

Препараты от атеросклероза

Физическая активность

Гипертония

Происхождение заболевания

Симптомы гипертонии

Превращаем вредные при гипертонии привычки в полезные

Проблема курения

Проблема переедания

Вопрос регулирования обмена жидкости

Проблема спиртных и тонизирующих напитков

Проблема стресса

Лечим гипертонию

ИБС – ишемическая болезнь сердца

Происхождение заболевания

Симптомы ИБС

Лечение ИБС

Инфаркт миокарда – последняя стадия атеросклероза

Симптомы заболевания

Лечение инфаркта