Белитц Беттина

Необычайно романтичный (ЛП)

Беттина Белитц

Люси и Леандер

Необычайно романтичный

Переведено специально для группы ˜”*°•†Мир фэнтези†•°*”˜ http://vk.com/club43447162

Переводчики: lena68169

Редактор: Оливия Джеймс

Русская обложка: Надежда Зайцева, lena68169

Глава 1

Храбрый портняжка

- Скажи, у тебя что пластырь  приклеен на очки? Так ничего не выйдет, сколько раз мне еще тебе это показывать? - Без всякого такта или даже извинения, я забрала у малявки из рук розовый кусок ткани и столкнула ее со стула, при этом сразу же почувствовала, как она напряжена. Но мое терпение лопнуло.

То, что она тут смастерила, не годится даже для кукольного бала из тряпья.

- Сначала положи точно под лапку. Потом натяни нитку. Потом начинай ... осторожно ... одна рука здесь, другая тут, медленно, с чувством ...

Равномерно игла загремела по куску джинсовой материи и прошила точный шов. Задумчиво мои глаза следовали за ее следом. Да, так это выглядело красиво ...

Но прежде чем я смогла успокоиться, задыхающейся звук рядом со мной вырвал меня из моего транса. Теперь она еще и плакала. О нет, пожалуйста только не снова. Это ведь у нас было только вчера. И на прошлой неделе. И уже на самом первом уроке.

- От рева это тоже не станет лучше, - накинулась я на нее, но сразу же пожалела о моем грубом тоне и поискала в штанах салфетку. Но то, что я нашла, не хотела предлагать даже очкастой. Так что без дальнейших церемоний вытащила материю из под лапки машинки и протянула ей.

- Но ... но это ведь ... это должно ведь ...

- Люси. - Господин Рюбзам только сказал мое имя, спокойно и без какой-либо суровости, но этого хватило, чтобы я поникла и виновато повернулась. Он смотрел на меня как собака, через крышу будки которой уже в течение трех дней беспрерывно лил дождь. Ему надоела эта история, точно также, как и мне. Но не одному из нас она не должна надоесть.

- Наступит ли момент, когда мы один единственный час кружка проведем без того, чтобы ты одну из девочек не заставила плакать?

- Она хотела сшить накидку для свой куклы Барби. Уже только это заставляет меня плакать, - прошипела я приглушенно и отодвинулась немного в сторону, чтобы господин Рюбзам мог дать Надин салфетку, которая выглядела лишь незначительно чище, чем моя.

Из нее высыпалось несколько крошек от булочки и табака, когда она отвернувшись высморкалась. Господин Рюбзам осторожно схватил меня за рукав, отвел подальше от других к окну и посмотрел твердо в глаза. Я прилагала все усилия, чтобы смотреть холодно сквозь него, но почувствовала, как горячая кровь хлынула мне в лицо и застопорилась за правым ухом.

Движением шеи я попыталась ослабить давление, но в раковине уха только тихо щелкнуло.

- Люси, - сказал господин Рюбзам еще раз. - Не имеет значения, кто здесь, что хочет шить. Ты учишь их этому; все равно, что они хотят выкроить для того, чтобы научиться. И ты еще знаешь почему ты здесь?

- Да, - ответила я упрямо и скрестила руки на груди. - Я должна понести здесь наказание.

- Ты не должна понести наказание, а у тебя есть шанс, не смотря на все, что произошло в прошлом, остаться в этой школе и в твоем классе, тем, что ты после обеда ведешь швейный кружок для этапа ориентировки. Это не наказание, а шанс.

Я с удовольствием повторю это еще в третий раз: Шанс. Поэтому используй его. Заставлять плакать пятиклассников это совсем что-то другое.

- Но она правда не справляется с этим ..., - защищалась я с неполной силой. Я сама знала, что была учительницей, которую боялись - но только во время этого проклятого кружка я поняла, как на самом деле было сложно шить.

Сколько всего нужно принять во внимание и как быстро такая машинка может выйти из под контроля - что постоянно случалось, если ей управляла не я.

Или запутывалась нитка или челнок цеплялся, нитка рвалась, куски материи скользили вкривь под иглой - это была словно загадка, почему мне так легко давалось шитье, я могла делать это, чуть ли не во сне, а очкастая изготовляла каждый день куски ткани для мусорки.

- Она тебя боится. Разве ты этого не видишь? - пробормотал господин Рюбзам и незаметно указал на стол Надин. С поникшими плечами она сидела перед швейной машинкой и каждые пару секунд травмированно всхлипывала, так будто я ее побила.

Картина несчастья. Это я тоже видела, но это не помогало мне лучше ее выносить - совсем наоборот, ее неуверенность и страх заставляли меня нервничать.

- Я хочу снова заниматься паркуром ... с моими ребятами ... или по крайней мере вести паркур-кружок, почему мне нельзя заняться этим?

- Потому что в больнице нет столько много свободных кроватей и потому что это было бы наградой, а не шансом.

Один момент я размышляла над тем, окупится ли то, что я начну дискутировать об этом с господином Рюбзамом, могла ли награда тоже быть очень важным шансом, чтобы проявить себя, но сразу же отказалась от этой мысли. Я была не в форме, уже весь этот день.

Мой кости казались мне тяжелыми, мышцы усталыми, и я еще не одного раза по-настоящему не смеялась. Да и с кем? Софи все еще сердилась на меня, ребята обращались со мной так, будто у меня чума, а Леандер уже в течение недель появлялся только ночью, чтобы с важным лицом смотреть в потолок и иногда шептать «Хммм ...» или «Ах, теперь я понимаю ...» или же «Именно так это и должно быть».

Так как в ванной не стояло новых продуктов для ухода за телом, на моей полочке не оказывалось неизвестных дисков и на нем не было одето новых вещей, то я могла предположить, что он проводил свое время не с «одалживанием». Одалживанием Леандер называл простое воровство. От этого он очевидно отказался.

Утром он уходил, ничего не имея в руках и приходил вечером снова без ничего - и все-таки он постоянно был погружен в мысли, никогда не делясь ими со мной. Всегда, когда я спрашивала его об этом, то пожинала только резко поднятую вверх руку и напыщенное тсс!. Это тоже раздражало меня. Неудивительно, что я заставляла плакать пятиклассников. Где-то же мне было нужно избавляться от разочарования.

- На сегодня ты можешь идти, уже ведь почти четыре часа, - проник хриплый, закуренный голос господина Рюбзама через мои неприятные мысли о Леандере и очкастой. - Пожалуйста старайся больше и будь немного более дружелюбной. Лишь чуть-чуть. Эти девочки когда-то восхищались тобой, а теперь ... - С сомнением господин Рюбзам смотрел на ряды скамеек. Да, я сама это видела.

Мои ученицы казались все запуганными и у меня было неприятное чувство, что в их уважение по отношению ко мне день ото дня примешивалось все больше непризнания. После нашего паркур-мероприятия на Рождество я была в школе чем-то вроде героини. Незнакомые ученики заговаривали со мной и хотели от узнать, как можно научиться паркуру и что я уже умела делать.

Но с моим мнимым воровством (Леандер) и еще более мнимыми сигаретами (снова Леандер) и моим прерванным пребыванием в исправительном лагере в США (Леандер в пятой степени) я в основном проиграла симпатии, относящиеся ко мне.

Об этом много шептались и злословили, но в мои глаза почти больше никто не смотрел. Еще несколько часов кружок подобного рода и девочки подадут прошение, чтобы получить другую руководительницу. Условие же господина Рюбзама было таким, чтобы я дотянула до конца года - успешно.

Значит еще битых два месяца. Кроме того мне нужно было улучшить средний бал моих оценок и я пообещала на переменах помогать в киоске. Мазать булочки, вместо брейк-данса. Моя жизнь стала отстоем.

Из меня вытягивало силу, делать все эти вещи. Для меня было загадкой, как при таких обстоятельствах я смогу закончить с Леандером тройной прыжок - а именно на его самом важном, заключительном этапе, становления человеком. У нас был только лишь еще ограниченный отрывок времени, а что делал он?

Отгораживался от меня по старой привычке и отказывался сказать, какой совет дал ему дядюшка Гуннар в США для дальнейшей жизни. Я не знала ничего, кроме того, что он уже сказал мне - порядок, ясность, мир. Именно это я напрасно и искала, и в самой себе и во всем другом.

К этому еще беременная мать с непредсказуемыми колебаниями настроений - с меня было достаточно. Даже папа исчезал все чаще, так же и вечером в подвал, потому что больше не справлялся с мамиными эмоциональными атаками.

- По крайней мере попрощайся еще. Хорошо? - попросил меня господин Рюбзам.

- Хм, - сказала я неопределенно и встала перед учительским столом. - На сегодня мы закончили. Завтра я покажу вам, как можно апплицировать на материю блестки.

О Боже, мои ребята умрут от смеха, если послушают меня.

- Это не так сложно, - добавила я с принужденной улыбкой, когда увидела, как некоторые девочки испуганно вздрогнули. - Мы можем их так же приклеить. Без швейной машинки. Или же нанести при помощи утюга. Да?

Никакого ответа, только несколько скептичных взглядов или же отвернувшиеся от меня лица. Стоит ли мне погромче наорать на них, чтобы пробудить из оцепенения? «Шанс, Люси», напомнила я сама себе. «Шанс. Используй его».

- Тогда до завтра. Блестки это здорово! - Как будто я взмахнула плеткой, девчонки молниеносно собрали свои вещи и сбежали из классной комнаты. Классно все сделала, Люси.

Вздохнув, я начала убирать комнату, а швейные машинки и куски ткани оттаскивать назад в шкаф. Через неделю мы должны начинать разрабатывать костюмы для летней постановки школьной театральной группы - а у меня даже не получалось научить девочек, шить одежду для кукол.

Когда я покинула школу, почти уже больше никого не было. Коридоры казались холодными и пустыми, только навязчивый запах обеда напоминал о том, что здесь еще недавно толпились люди.

Но и за обедом, после моего возвращения из США, мы были разделены с моими ребятами - я ведь стояла за прилавком. Мне было позволено самое большее иногда класть на их тарелки несколько рыбных палочек, тоже часть моей реабилитационной программы.

В электричке я не засунула себе, как обычно, наушники в уши. Во-первых с недавних времен моя собственная музыка действовала мне на нервы, а во-вторых мне не показалось, что у меня давление в правом ухе.

Теперь к нему присоединилось еще тихое пульсирование, а жар за ушной раковиной, казалось, ритмично усиливается. В тоже время у меня начала дрожать спина.

Пожалуйста, нет ... Только не опять воспаление среднего уха. Я натянула капюшон моей флисовой куртки на голову; иногда это помогало. Но пульсирование еще не ушло, когда я открывала дверь в квартиру и несколько секунд прислушивалась - все спокойно, прекрасно, мама вздремнула из-за беременности, и прокралась в мою комнату на цыпочках. Теперь я была рада, что Леандера там не будет. Все что я хотела, так это залезть в кровать, завернуться в одеяло и ...

- Что пожалуйста это такое?

- Немного тише, шери. Громкие звуки с этого момента контрапродуктивны.

- Но ...

- От постоянного «но» тебе тоже следует отучиться. Это тоже не продвинет нас вперед.

С трудом я проглотила еще одно «но» и попыталась еще раз в своей жизни понять, рассортировать и классифицировать (и лучше сразу же забыть), все что увидела.

Вся моя комната была изменена, без того, чтобы я могла сказать, что именно Леандер с ней сделал. Она казалась светлее и темнее в одном, каким-то образом более чистой и спокойной. Да, действительно, книги стояли более упорядочено на полочках, вещи не были раскиданы, даже письменный стол был частично свободен - был ли это тот порядок, о котором говорил дядюшка Гуннар и который был нам теперь нужен.

Но почему тогда Леандер втащил сюда вещи, которые не должны были быть здесь? Почему этот маленький столик на полу перед окном с ... да, с чем собственно? Это что, была статуя Будды? Почему на поддоннике стояли свечи и ароматические лампы? И что делал Леандер на фиолетового цвета мате, в то время как по обыкновению бойко давал мне указания - гимнастику?

Если да, то это была очень странная форма гимнастики и точно ничего общего не имела с паркуром или брейк-дансом. Он уперся предплечьями в пол, свое остальное вытянутое тело он уравновешивал на носочках и тянул подбородок вверх, почти как тюлень.

Свои красивые разлохмаченные волосы он завязал сзади в маленький тугой узел, кроме того на нем были одеты широкие, серые спортивные штаны, а на верху только темно-синяя майка. Но больше всего меня сбивал с толку музыка. Слишком медленная, слишком нежная, слишком расслабляющая. Она заставляла меня нервничать.

- Нет, Люси, оставь включенной. Я специально скачал ее из сети и записал на диск, нам нужно ...

- Нам ничего не нужно. Если ты хочешь слушать такое прополосканное дерьмо, иди в дом для престарелых или же в спа-храм, но не в моей ...

- В твоей, - ответил Леандер решительно, опустился вниз, пока его грудь не оказалась на расстояние всего нескольких миллиметров от мата, оставался какое-то время в таком положение и медленно сдвинул верхнюю часть тела снова верх. От меня не ускользнуло, как при этом напряглись мышцы его рук и это так сбило меня с толку, что я больше не знала, что собственно хотела сказать.

- Вот, - выдохнул он, после того, как опустился вниз и оттолкнулся в третий раз, а я очарованно при этом за ним наблюдала. - Уф, как это тяжело.

- Что «вот»? - спросила я глуповато. Мне было тяжело оторвать взгляд от его наполовину обнаженной груди.

- Ну, вот, в твоей комнате. Твоя комната должна стать обителем мира, расслабления и самопознания.

- Ты что, снова выпил папин Гольдвассер? - Критично я разглядывала Леандера, и в первый раз в течение нескольких недель он посмотрел прямо на меня. Сразу мне показалось, что свет его правого, голубого глаза ослепит меня, и я чуть не пошатнулась.

Но еще больше меня вывел из себя его осведомленный, взрослый взгляд. Ой-ой. У него был план. Все начиналось. Леандер теперь скажет мне, как мы возьмемся за дело превращения его в человека.

Не зная о том, что он хотел мне сказать, я бы дала голову на отсечение, что он колоссально заблуждался в своем плане. Все же в одном я была уверенна - он не пил. Ясность, с которой он на меня смотрел, заставила любой упрек во мне затихнуть, прежде чем я могла додумать его до конца.

- Ладно, что это только что было? Вот это? - Я указала на мат.

- Собака, - объяснил Леандер самодовольно. - Йога.

- Йога, - передразнила я его. - Спорт для слабаков. И почему ты думаешь, что йога ...

- Люси, заранее скажу вот это. Мы не сможем обсуждать все, что случиться в следующие недели. Часть того, что я буду делать, тебе просто придется принять, даже если ты этого не поймешь.

Собственно у тебя в этом должно быть немного практики.

- О да, она у меня действительно есть, - ответила я холодно, сняла куртку и плюхнулась задницей на кровать. - Что здесь так пахнет?

- Масло лаванды. Я побрызгал им наши подушки. Для хороших снов.

- Леандер ... Что случилось? - Мой голос звучал жалобно и неуверенно, только к сожалению не так осуждающе, как я хотела.

- Еще ничего. Но что-то должно случиться. Что-то очень решающее. Ты ведь это знаешь, Люси, не так ли? Что теперь лежит перед нами? Ты хоть еще хочешь этого?

- Я ... - Не зная почему, я замолчала. Было такое чувство, будто на мой желудок опустился тяжелый вес. - Ты имеешь в виду ..., что станешь человеком? И видимым для всех?

Леандер только кивнул, не отрывая от меня своих зелено-голубых глаз хаски.

- Это понятно, да, конечно ... - Снова я остановилась. Пауза превратилась в молчание. А молчание в страх. - Ну ... это только ...

- Это все изменит, - подтвердил Леандер серьезно. - Все.

- Да. Все. Но у нас нет другого варианта, не так ли? - Только теперь мне стало ясно, что собственно это было за безумие, над чем мы работали уже в течение месяцев. Мы вмешивались в космические силы.

Мы хотели добиться того, чтобы сделать из ангела человека. Ладно, Леандер сам никогда не назовет себя ангелом - но вопрос оставался прежним. До его телесного проклятия никто из нас людей его никогда не видел, не слышал и не чувствовал.

Ну что же - возможно я чувствовала его, но не одну секунду я не догадывалась, что это исходило от него, от охранника, который постоянно находился рядом со мной. Мы люди называем это интуицией, вдохновением, шестым чувством, когда чувствуем ангелов.

Иногда мы также внезапно ощущаем утешение или же чувство защищенности - и думаем, что это чувство исходит из нас самих. Но это не так.

- Другой вариант был бы таким, что меня больше вовсе здесь не будет. Я думаю, что так закончиться, если мне не удастся сделать это. Потому что вещь с призраком больше не повториться.

Да, я это тоже знала. Редко Леандер казался мне более реальным, чем сейчас - если не принимать во внимание переливающейся светом его голубой глаз и тот факт, что только я могла все это воспринимать.

- Так что я думаю ..., - продолжил Леандер размышлять, - что в конце этого промежутка времени просто хлопнет, и я исчезну. И все закончиться.

Я не весело рассмеялась. Слишком часто я желала этого в последние годы - что в определенных ситуациях хлопнет, и я навсегда избавлюсь от Леандера. Потому что он постоянно доводил меня до белого каления и заводил в такие бедствия, из которых я почти больше не могла выбраться. Тем не менее, это было то представление, которое чуть не заставляло останавливаться мое сердце.

- Не подлежит обсуждению, - сообщила я вяло.

- Хорошо. И я думаю, я теперь знаю, когда нам стоит осмелиться и сделать прыжок. В ночь летнего солнцестояния. Еще лучше был бы Самайн, но до него еще слишком долго. Он не мог иметь это в виду. Во время летнего солнцестояния стены тоже тонкие и тогда...

- Какие стены?

- Стены между людьми и мертвыми, между живыми и призраками, между тем, что мы видим и не видим ...

Нетерпеливо Леандер замахал руками, при этом из его искусной прически для йоги отделились две пряди и упали на лицо. О, ему был к лицу, этот дурацкий узел. Он подчеркивал его и без того выдающиеся скулы.

- Ты не должна понимать. На что я ранее намекнул - и это я думаю самый важный пункт, можно сказать фундамент: Ты должна доверять мне. Верь мне больше всего тогда, когда меньше всего понимаешь.

- Пффф ..., - сказала я и упала назад на кровать. Да, начиналось все классно. - Леандер, я так не могу, потому что ты постоянно планируешь не правильные вещи и никогда мне об этом не рассказываешь. Я должна знать, что ты затеваешь, не то это точно провалиться с треском!

- Ты ведь ничего не знала и в прошлом.

- Да, именно и ... - Когда я поняла, что тут хотела сказать, слова и аргументы ускользнули от меня. Не в бровь, а в глаз. Не смотря на все потрясения и опасности, мы при каждом приключении делали шажок вперед. Но вот именно, только шажок, а в этот раз речь шла о чем-то более большом, более совершенном.

- Доверие имеет что-то общее с верой, Люси. Со смелостью. Ты же смелая, не так ли?

- Конечно. - Полностью я не верила себе, хотя в принципе Леандер был прав. В прошлом году я даже перепрыгнула с одной крыши высокого дома на другую. Но у меня было не хорошее чувство, что он имел ввиду совсем другой вид смелости - тот, которого я еще не знала.

- Тебе не хорошо, шери?

- Мое ухо. - Я снова выпрямилась, однако мои плечи оставались повисшими, как раньше у очкастой. Но у нее речь шла только о дурацкой накидке для куклы Барби. А не о метаморфозе ангела-хранителя. - Пульсирует и болит.

- Детоксикация, - прочитал Леандер мне осведомлено лекцию и позволил коротко увидеть свою ямочку. - Твое тело очищается. Будет это еще часто делать.

- Ты имеешь в виду из-за змеи и ее укуса? - Автоматически я посмотрела на мою ногу, которая после атаки гремучей змеи распухала до тройного размера.

Я почти из-за этого отдала концы. Теперь только шрам напоминал об этом.

- Не только это. Нам нужно выколотить из тебя твои плохие качества. Твой собственный яд.

Возмущенно я ахнула.

- Мой что? Яд? Плохие качества? У меня нет плохих качеств!

- Правда? А как же ложь? Нарушение уговора? Обижать других людей? Лень? Эгоизм ...

- Закрой рот, - прошипела я приглушенно. Кричать было нельзя, потому что разбудить маму, было сродни, как раздразнить голодного льва. - В лени это ты специалист. И для чего нам собственно нужен Будда?

Против других обвинений я могла сказать не так много, они все были правильными. Но это было бы не так, если бы Леандер не впорхнул в мою жизнь. Во всяком случае по большей части.

- В качестве напоминания. О мире и улыбки и спокойствии.

- Мое сердце переполнено ими, - издеваясь, я скосила глаза в сторону маленькой статуи. Ее улыбка действительно выглядела мирной, а расслабленные закрытые глаза тоже. Каким-то образом мне понравился этот вид, даже если я считала, что Леандер, как уже часто, совершенно обезумел.

- Точно, - ответил он снисходительно. - Я знаю, что это тяжело. И станет еще тяжелее. Мы начнем с маленьких шагов. Но эти шаги ты должна пройти, Люси. Обещаешь мне?

- А что будешь в это время делать ты? Йогу? С помощью йоги к тройному прыжку, да, это точно то, что имел в виду дядюшка Гуннар ... - Раздраженно я ударила правым кулаком мою подушку.

- Доверие, Люси, - напомнил мне Леандер укоризненно. - Я сделаю мою часть и поверь, она большая. Но мне нельзя говорить об этом.

- Старая шарманка.

- Да. Что же, так оно и есть. Но в этот раз ты тоже востребована и только я могу тебе сказать, что нужно делать.

У меня на языке уже опять лежало протестующее «но», но и его я проглотила. Не имело значения, что я хотела ответить или возразить - все сводилось к одному пункту. Доверие. Это уже сейчас отягощало меня.

- Могу я хотя бы знать, где ты был последние недели? И почему ты сейчас внезапно думаешь, будто все знаешь? - попыталась я с другой стороны.

Леандер указал пальцем на свою голову.

- Читал. Много читал. Размышлял над этим и снова читал. А теперь речь идет о практике.

- Читал? Но где ты тогда ... о. - Несмотря на боль в ухе и мою переполненную голову, я должна была усмехнуться.

Да, в этом был смысл. Я чуть не каждый день подозревала его - но не когда бы не додумалась до этого, хотя изучала сообщение в газете и даже посмотрела новости по региональному телевидению, так как тот вещался как раз в то время, когда мне нужно было вечером массировать маме плечи.

В центральной библиотеке университета Маннгейма регулярно с полок пропадали книги, несколько дней спустя снова появлялись - либо на полочке на правильном месте, либо же открытыми на одном из задних столов, без того, чтобы в компьютере была отмечена какая-либо операция взятия на прокат. Предполагали, что это проделки студентов, но было выделяющимся то, что почти во всех книгах речь шла о религиозных и философских темах, и к тому же не хватало нескольких страниц, которые были аккуратно вырезаны.

«Вор» однако, выразил признательность своим способом, и почти каждый день клал свежие цветы (которые очевидно были сорваны с городских грядок) на стойку библиотекарши. Бедная женщина все сильнее сомневалась в своем уме, но призналась в интервью по телевизору, что не боится и что редко чувствовала себя так хорошо во время работы.

К шалостям студентов стоит относиться снисходительно, она не держит обиды. Теперь значит, эти явления призрака закончиться, а библиотекарша должна будет снова привыкнуть к нормальности.

- Книги о религии? Вы же в Sky Patrol почти ни во что не верите. И я кстати тоже.

- Речь вовсе не об этом. Речь идет - ну, собственно речь идет о поисках счастья. Но оно другое, чем большинство людей себе это представляют. Люси, как я уже говорил, ты ...

- Понимаю. Доверие. - Я сняла кроссовки с ног и натянула одеяло на живот.

Дрожь на спине просочилось во все мое тело. Первые признаки поднимающейся температуры? Устало я закрыла глаза.

Теперь я могла лучше переносить музыку. Она усыпляла меня и отгоняла беспокойные мысли о том, что предстояло мне и Леандеру. Никогда в жизни ребятам нельзя узнать о том, что в моем CD плеере лежало такое дерьмо, но на данный момент ... на данный момент это было правильно.

В течение нескольких секунд я еще раз увидела двухцветные глаза Леандера, появившиеся из темноты, как они смотрели на меня так уверенно и ясно. Потом я заснула.

Глава 2

Мудрость в черном

Тук, тук, тук. Нет, это было не мое ухо и это было не в моем ухе. Это было снаружи. Моргая, я открыла глаза. В комнате царил полумрак, скоро встанет солнце, значит, было еще слишком рано, чтобы пошевелить мизинцем на ноге или даже думать. Вздыхая, я повернулась на другую сторону и завернулась еще сильнее в одеяло. Скорее всего, шорох мне только показался. Поэтому продолжу спать. Столько, сколько захочу. Школа была вычеркнута из моего списка, так как я была больна и в виде исключения мне это подходило.

Когда температура падала, было вполне приятно, иметь воспаление среднего уха. Конечно, онемевшее чувство в ухе действовало на нервы, а слабость заставляла меня сомневаться в том, что я смогу когда-либо снова заниматься паркуром.

Также было скучно изо дня в день лежать в моей комнате, смотреть в потолок или из окна и ожидать того, что Леандер присоединится ко мне, покажет несколько упражнений йоги или просто сядет перед Буддой, смотря на него, как будто в следующий момент тот превратится в тигра, если только достаточно долго не выпускать его из виду.

Я не знала, чем Леандер занимался в течение дня; я только знала, что он был здесь, в квартире, и сновал там по коридору и комнатам - это я могла чувствовать, прежде всего, тогда, когда закрывала глаза. Его присутствие стало таким сильным, что я чувствовала его почти как согревающее облако, которое проплывало надо мной, когда Леандер проходил мимо моей комнаты.

Но я подозревала, что он меня избегал, потому что я была для него слишком больна и невыносима. Только перед тем, как заснуть, когда боль была самой сильной, он садился на мою кровать и начинал странно и монотонно петь, повторяя несколько слогов в постоянной, равномерной последовательности - и это часто полчаса подряд.

Он сам держал при этом глаза закрытыми и почти не двигался. Когда он занялся этим в первый раз, я хотела еще начать дискутировать и ругаться, но он не позволил вывести себя из равновесия. Я не понимала ни слова из того, что он там пел, это звучало незнакомо, и как бы часто я не слушала - я не могла запомнить эту короткую строфу. Леандер утверждал, я не должна знать, что он там делает, и он делает это для себя самого, я должна только позволить ему.

Я не верила ни слову. Также я не могла себе представить, что это песнопение может помочь нам при тройном прыжке. Но до летнего солнцестояния осталось только несколько недель, и пока Леандер не докучал мне другими заданиями.

Так что я растягивала мою болезнь. Потому что при всей скуки и одиночестве, которые она несла с собой: Я была освобождена от того, чтобы учить маленьких девочек шитью, мне не нужно было мучить себя в школе и день за днем понимать, как мало меня теперь еще связывало с ребятами.

Мама больше не просила меня помассировать ей вечером плечи (за это была теперь ответственна бабушка Анни) и я могла спокойно мечтать. О чудесных вечерах в пустыне у дядюшки Гуннара, о Пите, индейце, о закатах в Аризоне и голубой, огромной луне и ...

Тук, тук, тук. Я уже снова задремала, но это тук, тук, тук было таким интенсивным, что я больше не могла его игнорировать. Включилось отопление? Нет, не смотря на слишком холодный май, папа уже выключил его, и мы жили при пугающих 18 градусах.

Поэтому никого не должно удивлять, что я до конца не выздоравливала. Или ... или Леандер мог внезапно снова летать, приземлился на крыше и стучал в окно? Его силы ангела возвращались назад?

Резко я стала совершенно бодрой и села, чтобы посмотреть распахнутыми глазами на окно. Да, там был Леандер. Однако внутри комнаты.

Расслабленно он прислонился к оконной раме и смотрел, улыбаясь, через стекло на улицу, где на карнизе сидела черная ворона. Теперь она склонила голову в сторону, распушила перья и смотрела вопросительно на Леандера, прежде чем снова постучать своим клювом по деревянной раме, как будто просила впустить ее.

Тук, тук, тук. Осторожно Леандер повернул ручку.

- Нет! Оставь его закрытым и прогони ее! Постучи по окну! - закричала я шепотом, чтобы не разбудить моих родителей. Мне не нравились вороны. Они напоминали мне о том, что ежедневно происходило внизу в папином подвале, а это пугало меня больше, чем когда-либо, с того времени, как меня укусила гремучая змея и я сама чуть не перешла через Иордан.

Но Леандер приоткрыл окно и замер. С любопытством ворона заглянула к нам. Ее клюв уже слишком опасно приблизился к отверстию.

- Пожалуйста, прогони ее!

- Нет, - прошептал Леандер чуть ли не с нежностью. - Нам нужно мудрое (белое)* животное.

*На немецком слово weise (мудрый) и weiß (белый) в определенном падеже звучит почти одинаково.

- Она черная. - Я так и знала. Его песнопения сводили его с ума. Как бы прекрасно и успокаивающе они не звучали, когда он декламировал их своим хриплым, теплым голосом - Леандер хотя больше и не становился призраком, но терял свой рассудок.

- МУДРОЕ животное, Люси. С округленным s, не с резким. Вороны мудрые животные. Она нам поможет. Нам нужно попытаться приручить ее. - И уже Леандер приблизился к отверстию, как будто хотел почесать ей перья и вместо того, чтобы улететь, глупая птица только склонила голову в бок.

- Перестань! - Так быстро, как это позволяло мое разбитое состояние, я была рядом с ним и захлопнула окно. Возмущенно каркая, ворона отпрыгнула на три шага назад на крышу, чтобы угрожающе растопырить свои отсвечивающие голубым крылья. Но она не улетела прочь, а только смотрела на меня непоколебимо из своих круглых, неподвижных глаз.

- Блин, Люси, мне почти удалось, коснуться ее ... Почему ты все испортила?

- Просто я не люблю ворон. Кроме того вороны дикие животные. Их не приручают. Ой-ой...

Внезапное вскакивание отдалось в ухе. Стуча, оно требовало внимания. Как всегда, когда оно болело, я приложила к нему ладонь, как будто могла таким образом вылечить. Я по-прежнему чувствовала себя слабой и разбитой.

- Как это было насчет доверия? - спросил Леандер тихо и осторожно подтолкнул меня к кровати, так что мне нужно было еще только опуститься назад, чтобы снова лечь. Одним опытным движением он натянул одеяло мне на плечи.

- Доверие это не устав, - пробормотала я. Я была такой уставшей. Чем больше я спала, тем более уставшей я становилась и тем больнее чувствовала себя. Возможно, мне просто было это нужно, после всех захватывающих и изнурительных месяцев - выспаться.

И поэтому я снова погрузилась в один из этих запутанных снов последних ночей, в которых я пыталась проплыть широкую реку, и меня всегда относило в сторону, пока мамин звучный, трубный голос не вырвал меня бесцеремонно из сна. Даже когда она шептала, это звучало все еще как дребезжание. Сразу же мои уши начали чесаться.

- Ты не находишь, что это ... настораживает? Такими вещами она еще никогда не интересовалась. Сначала я подумала, что это просто причуда, подростковый возраст и все такое. Но теперь эти вещи стоят уже здесь одну неделю ...

- Настораживает? - Это был явно голос бабушки Анни. Я отчетливо могла слышать, как она вскинула свои тонкие руки вверх, потому что все ее цепочки и браслетики, которые были одеты на запястьях, звонко зазвенели. - Нет, это замечательно! Она разговаривает с космосом! Я всегда знала, что у этого ребенка есть особенный дар.

Мама издала рык, который в равной степени могла бы издать медведица.

- Я скорее думаю, она на пути к тому, чтобы присоединится к секте. Посмотри, вот ... - Мамины тяжелые шаги двинулись вокруг кровати к окну. Надеюсь, Леандер уже проснулся и исчез с дивана. Если она сейчас нечаянно коснется его, тогда ...

- Она сделал себе здесь алтарь, с Буддой. Это не подходит моей Люси.

- Еще лучше! - Снова зазвенели браслеты Анни. - Это придает комнате особенный стиль, не так ли?

- Тебе следует принимать меня всерьез, мама, - пожаловалась мама и громко всхлипнула. Ой-ой. Новый сигнал тревоги того, что она расплачется. - Я переживаю. Она даже больше не хочет вставать. Говорит, что ухо все еще болит. При этом раньше я почти не могла удержать ее от того, что бы она везде носилась и прыгала, когда болела. Может они делают ее каким-то образом покорной?

Если мама ссылалась на песнопения Леандера, то была права. Как только он их начинал петь, я ничего больше не могла делать, как лечь и закрыть глаза. В них содержалась сила. Леандер был моей сектой. Секта, состоящая из одного человека, чью игру я понимала меньше, чем когда-либо.

Медленно я открыла веки и смотрела прямо на мамин огромный зад. Она все еще разглядывала Будду. Я пыталась каждый день избавиться от него, но делала это не последовательно. Я всегда только прятала его, потому что просто не могла выбросить в мусор или даже разбить. Для этого он слишком безмятежно улыбался мне. А Леандер был как ищейка; ему не приходилось долго искать, он находил его быстро и ставил со стоическим выражением лица назад на его исконное место.

- Доброе утро, - сказала я хриплым голосом, чтобы вывести маму из ее теории о секте.

- О, посмотри, ребенок проснулся! - возрадовалась бабушка Анни и погладила меня по щеке. Мама заставила себя улыбнуться, но в ее глазах блестели слезы.

Как уже часто мой взгляд устремился на ее живот, который казался мне все огромнее. Я плохо могла представить себе, что существо внутри, будет моим братом или сестрой. Даже сейчас мои мысли наталкивались на толстые стены, как только я пыталась представить себе, что в июле я больше не буду здесь единственным ребенком. Я должна была радоваться этому, но чувствовала в сердце только слабую подавленность.

Незаметно мой взгляд скользнул к дивану и окну - хорошо, Леандера здесь больше не было и вороны тоже. На всякий случай я проверила всю комнату. Да, в комнате его не было, но я знала где он. Он стоял снаружи в коридоре и подслушивал.

- Люси, мое сокровище. - Мама села на край кровати, после чего деревянная решетка под матрасом произвела не возможный не услышать скрип и я чуть не скатилась в ее сторону. Правой рукой она ощупала мой лоб. - Температуры у тебя, кажется, больше нет. Как ты думаешь, ты возможно уже можешь ...

- Нет, - ответила я страдальчески. - Я почти не спала из-за боли. Это просто не становится лучше.

- Возможно доктор Хиршхорн ...?

- В этом нет необходимости, - прервала я ее снова и с еще большим страданием в моем и без того слабом голосе. - Нужно просто время. - Доктор Хиршхорн сам сказал это позавчера - «должно быть это что-то продолжительное» - и прописал мне тепло и спокойствие. Однако в этот раз он подчеркнул, что мы в этот раз не имеем дела с загноившимся ухом. Только с воспаленным. Но этого, на мой взгляд, было достаточно, чтобы получить еще немного отдыха.

- Ладно. Ладно ... - Мамин взгляд оторвался от меня и снова направился к маленькому Будде, перед которым, блаженно улыбаясь, встала на колени бабушка Анни и одела на его толстую шею одну из своих разноцветных цепочек.

Ошеломленно мама покачала головой, чтобы снова обратить внимание на меня.

- Эти ... вот эти вещи. От кого ты их получила?

- Подарок. Со ... со школы. От моей учительницы искусства, - ответила я быстро. - Я помогала ей убираться в шкафу, а она хотела выбросить эту вещь. Она когда-то сделала его сама из глины.

- Из глины?

- Нет, нет, дитя, это мыльный камень! - воскликнула Анни и провела по его голове.

- Значит, из мыльного камня. Это ведь почти одно и тоже. А стол она дала мне в подарок к нему, его она когда-то сама ... - На всякий случай я один момент подумала. - Смастерила. На одном из курсов для повышения квалификации.

Стол был из Индии; Леандер «одолжил» его в одном из этих современных мебельных магазинов. Никогда в жизни госпожа Брэсиг не сможет сделать такую искусную штуку. По маме я тоже видела, что та сомневалась в этом.

- Она сказала, что Будда приносит удачу, - добавила я. - Удача нам не помешает, не так ли?

Глаза мамы расширились.

- О да. Да, она нам точно нужна, - ответила она эмоционально и приложила обе руки к своему круглому животу. Ах ты, Боже мой, я вовсе не это имела в виду. Я не хотела пугать ее.

Она была немного стара для беременности, а также все шло не так, как должно было быть. Ее сахар в крови был слишком высоким, но ребенок каждый вечер бодро брыкался.

- Все точно будет хорошо, мама! - уверила я ее поспешно и в тоже время была благодарна за мое вдохновение. - Но такой вот Будда не повредит, правда?

- Ты очень милый ребенок, Люсичка. - Мама наклонилась вперед и поцеловала меня в лоб влажным поцелуем. - Пойдем мама. Сделаем нашей маленькой пациентки тост и чай. Спи и выздоравливай, мое сокровище.

Ладно, теперь меня мучила совесть. Тем не менее, я позволила ей вместе с Анни переваливаясь выйти и сделать то, что они хотели. Сразу же Леандер протолкнулся в комнату и сел напротив меня на диван. Сконфуженно я избегала его строгого взгляда.

- Дорогая Люси. - Он прокашлялся и убрал несколько волнистых прядей со лба. - Так дальше не пойдет. Нам нужно наконец начать - а ты должна работать над своими плохими качествами. Тебе вообще ясно, сколько раз ты солгала только что в течение нескольких секунд?

Скучающие я начала вспоминать и поднимать один палец за другим, но на номере четыре сдалась.

- Ты знаешь, что я лгу только из-за тебя.

- Это ерунда. Я знаю тебя всю твою жизнь. Ты начала обманывать, как только научилась говорить. Ты думаешь, что можешь водить людей за нос, так как тебе подходит ...

- Да, и люди прекрасно себя при этом чувствуют! - сказала я разгорячено с уместной, шипящей громкостью. - Во всяком случае, лучше, чем если я скажу правду! Или я должна была только что заявить маме, что мой ангел-хранитель украл Будду и стол и поставил здесь? Хм?

- Ты могла бы сказать правду по поводу твоей болезни. Это было бы началом. Ты уклоняешься. Ты уклоняешься от жизни, Люси. - Снова Леандер посмотрел на меня как взрослый, так что мне захотелось бросить ему что-то в лицо.

- Я начинаю постепенно ненавидеть тебя. - Мои слова прозвучали с горечью. Это был Леандер, который нравился мне еще меньше, чем все другие Леандеры, которые он до сих пор преподносил мне.

Я хотела вернуть назад моего истеричного и изнеженного бастующего ангела, а не противостоять этому эзотерическому психологу-любителю. Однако еще больше мне хотелось, чтобы перед тем, как заснуть, его рука брала мою в свою. Уже несколько недель назад он перестал это делать. Он почти больше не касался меня, а также больше не говорил мне приятных вещей. То, что он теперь еще вел себя со мной, как с глупой школьницей, не только сильно меня злило, но также причиняло боль.

- Я знаю. Хорошо. Можешь спокойно это делать, пока доверяешь мне. - Как - он не сопротивлялся?

Не защищался? Он что, хотел, чтобы я ненавидела его?

- Тебе нужно встать, Люси. Пойти снова в школу. У нас заканчивается время. Я не могу сделать это без тебя. У нас ведь был уговор, ты еще помнишь?

Он по-прежнему все еще не касался меня, но его печальный взгляд заставил почувствовать меня слабой и потерянной. У меня было даже такое ощущение, что мои глаза начали гореть, как будто пытались плакать без слез.

- Да. Хорошо. Тогда значит, я встану. Я действительно чувствую себя плохо, знаешь ...

- Тебе нужно преодолеть себя. Я ведь тоже сделал это с моим кашлем, не так ли? - напомнил он мне о зиме.

Беспомощно я пожала плечами. Это было совершенно что-то другое, помогать Леандеру добровольно, чем получать от него отданные команды. Все во мне сопротивлялось этому.

- Тогда скажи мне, что я должна сделать, - упрямо призвала я его после небольшой паузы.

- Помирись с Софи. И пожалуйста, искренне. С открытым сердцем.

- Я должна ...? - В недоумение я села и засунула под спину две подушки. Такие вещи я не могла обговаривать лежа. - Для чего это? И что Софи имеет общего с тройным прыжком?

- Мир, - ответил Леандер коротко. - Я серьезно. Будь при этом честной. Открой свое сердце. Попытайся увидеть ее тем, кто она есть.

- Мегера. - Я закатила глаза к потолку. - Даже больше, чем мегера, если ты хочешь знать это более точно. Она только и делает, что злословит обо мне. И я должна помириться с ней!?

- Да. Как можно скорее. Это только первый шаг. И самый маленький из всех. Поэтому ... не откладывай его на потом.

- Я должна себя поправить, Леандер фон Херувим. - На один момент я остановилась, чтобы набрать воздух в легкие. Лежание лишило меня всей физической формы. Я даже больше не могла по-настоящему ругаться. - Я уже сейчас ненавижу тебя.

- Как я уже сказал - хорошо. - Губы Леандера сузились, и я почувствовала импульс подойти к нему и обнять. Но его глаза не утратили уверенности. Он действительно говорил это всерьез. – Пожалуйста, сделай это.

Не сказав ни слова, я отвернулась от него и сжала зубы, чтобы не расплакаться.

Помириться с Софи - да, возможно у меня даже получиться, но как мне сделать это без лжи, это мне будет точно не по плечу. Но новый способ Леандера обходиться со мной, принимать все без гнева и возражений - о, это жгло и буравило мне сердце. Я чувствовала себя во всех отношениях колючей, но колючки прежде всего ранили меня.

С трудом я вспомнила, что Гуннар прошептал мне в ухо на прощание, прежде чем я зашла в самолет с Анни:

- Это будет не просто. Ты должна будешь бороться и верить. Но у тебя есть для этого сила. Подумай об этом, когда будешь сомневаться.

И как же я сомневалась! Но как только я услышала слова Гуннара в голове и увидела его умное, милое лицо, я немного успокоилась. Сегодня я еще останусь лежать и подумаю, как мне устроить все с Софи.

Сегодня у меня был еще перерыв. Завтра возможно уже станет все ярче и легче. И возможно Леандер вспомнит также то, что связывало нас вместе.

Глава 3

Женские разговоры

- Ладно, она будет сейчас здесь. - Еще раз я посмотрела на часы, хотя проверяла уже двадцать секунд назад, сколько время. Я почти также нервничала, как перед нашим паркур-шоу на Рождество - и это из-за встречи с Софи. Я не могла выносить саму себя, когда приходила в такое замешательство и тем более, когда причиной было дурацкое примирение с мегерой. Что вообще могло случиться? Софи не могла причинить мне вред. Тем не менее, я не могла устоять на месте.

- Ты можешь теперь исчезнуть, Леандер ...

Но он сидел с опущенными веками в позе лотоса на моем письменном столе и делал вид, будто не слышал меня. Значит, так он доверяет мне - я должна без расспросов принимать все, а он лучшим методом считал чистый контроль. Он мерил двойным стандартом. К моей нервозности прибавился тлеющий гнев, который только усилил тошноту. Снова у меня появилось желание закричать или что сломать - как уже часто в прошедшие дни.

В тоже время я чувствовала себя для этого слабой. Смесь, коротая могла свести с ума.

Когда раздался звонок, я так испугалась, что ударилась коленом о прикроватную тумбочку и вскрикнула от боли. Звучные шаги мамы проникли через стену. Хорошо, она откроет Софи дверь. Это дало мне время взъерошить себе немного волосы и состряпать жалкое выражение лица.

Сегодня утром я с трудом пошла в школу, но почти не могла сосредоточиться на уроках, потому что усталость не хотела отступать от меня. Больше больная, чем здоровая я провела кружок шитья, потому что мы сильно отстали от нашего графика.

Но я была так пассивна, что в виде исключения ни одна из девчонок не начала плакать. Вместо этого они тихо и молча, нашивали на черную ткань блестки вручную так, как я показала им до этого, тоже тихо и молча, и при этом три раза уколола себе палец.

Именно очкастая после этого положила мне пластырь на стол и сразу же убежала на свое место, как будто существовала опасность, что я напрыгну на нее.

Теперь я была вымотана - я забралась снова на кровать и оттуда послала Софи SMS.

Хотя мы только сегодня целых четыре раза встретились в коридоре и столовой, но мне не хватало последней частички мужества (или же доброй воли ...), чтобы заговорить с ней. Так что я попыталась сделать это в письменной форме.

- Ты не можешь прийти? Я снова чувствую себя плохо. Просто не становится лучше.

Это не было ложью. Я чувствовала себя скверно и лучше не становилось. Возможно, мое ухо и исцелилось. Но все остальное погрязло в драме средней тяжести.

- Люси, у тебя гооости!

- Я в своей комнате! - я коротко помахала рукой; последняя попытка выгнать Леандера, но он в своем неподвижном, застывшем состояние, чуть не составлял конкуренцию нашему Будде, который был все еще украшен браслетом бабушки Анни и в противоположность ко мне никогда не прекращал улыбаться.

- Привет.

- Привет, Софи. - Смущенно я посмотрела мимо нее, после того, как поняла, что она не хотела простить меня только потому, что я была немного больна.

Ее лицо рассказывало длинную историю об упреках, упреках и еще паре упреков и украсила их выражением бездонного разочарования. Со скрещенными руками она оставалась стоять в метре от моей кровати и испытывающе оглядывалась в моей комнате.

Как только ее сузившиеся глаза достигли письменного стола, ее выражение лица немного расслабилось. Потом она в безупречном стиле мамы драматично вздохнула и села в подножие моей кровати.

- Все еще больна?

- Да, я ... ну, не больна, - быстро исправила я себя. Первое предложение, первая ложь - хорошо начала. - Я вероятно уже не больна, но чувствую себя как-то плохо. И так со времени укуса змеи. Наверное, еще яд в теле.

- Это ... это действительно правда? - переспросила Софи немного менее стервозно. - Тебя укусила гремучая змея?

- Да. - Я нацелилась на то, чтобы это «да» немного приукрасить и таким образом отвлечь, но снова остановилась. Простого «да» было достаточно. Как бы тяжело для меня это не было.

- Чего ты от меня хочешь, Люси? - О, черт. Софи не была дурой. Возможно, я недооценила ее. Она знала, что у меня была другая причина, вызвать ее сюда, чем восполненное ухо, которое вовсе уже больше не было воспаленным.

- Я хочу ... - Хотела ли я этого действительно? Всем сердцем? Нет, я хотела кое-что другое. Тройной прыжок. - Я думаю, было бы хорошо, если мы ... выговоримся и помиримся. Это важно.

- Так вдруг? - спросила Софи, растягивая слова, и поправила юбку. Я только себе это вообразила или она выросла? Да, она вытянулась. Теперь я была еще меньше по сравнению с ней. - Если ты думаешь, я буду играть здесь утешителя, потому что твои ребята сбежали, тогда ...

- Они не сбежали! - возразила я горячо. - Мы сделали только ... перерыв в отношениях. И ты не должна быть заменой, да ты все равно и не сможешь. - Лицо Софи незамедлительно потемнело.

Что же. Такое Леандер наверное не имел в виду насчет правды. Иногда правда причиняла боль.

- Кем тогда я должна быть?

- Ты не должна кем-то быть. Я только больше не хочу, чтобы ... ну, чтобы мы играли друг с другом в молчанку и больше не смотрели друг на друга, и ты постоянно обо мне злословила и ...

- Я не злословлю о тебе, Люси? - Софи подняла брови вверх и посмотрела прямо на меня. - Откуда тебе это знать? Ты ведь больше ни с кем не разговариваешь. Я не проронила о тебе ни одного злого слова. Да, я говорила о тебе, потому что ты сделала мне больно, но я не злословила. Таким делом я не занимаюсь.

- Ладно, хорошо, - успокоила я ее смущенно. - Извини. Я только думала, что ... - Да, что собственно я думала? Я сама этого больше не знала. - Но ты ... ты злилась на меня, и - я сделала тебе больно? Чем?

- Ты действительно хочешь это знать? - Софи подняла свои ноги на матрас и села, как Леандер, скрестив ноги - только с открытыми глазами, которые снова смотрели прямо на меня. Леандер сидел как мужское отражение, наискосок, за ее спиной. Я все яснее понимала, что не смогу в этот раз выкрутиться, так как делала обычно. Мне придется теперь все выслушать.

- Да. Да, я хочу это знать. - Это не было ложью. Я не радовалось тому, что сейчас услышу, но я не смогу помириться, если не буду знать, за что я вообще должна просить прощение. Примирение же в свою очередь было условием для тройного прыжка.

- Это так - если с твоими ребятами идет все хорошо, тогда я для тебя словно воздух. И просто безразлична тебе. Когда же ты с ними ругаешься, то я как раз подхожу для того, чтобы вытереть об меня ноги. Это я еще могу каким-то образом понять, это ясно, что намного более круче заниматься с ребятами паркуром и брейк-дансом, чем зависать с такой как я ...

Голос Софи коротко задрожал, но она снова взяла себя в руки.

- Я не крутая. Я сама это знаю. Но что меня больше всего задело так это то, что получилось с Леандером и дневником дружбы и ... ладно, ты не хотела, чтобы я подружилась с ним, это понятно. Но почему тогда ты, по крайней мере, не рассказываешь мне о нем? Почему у тебя всегда должно быть так все сложно, Люси? У нас ведь уже были действительно хорошие разговоры! Ни с кем другим я так не говорила, как с тобой. Разве ты больше не помнишь?

Конечно, я помнила. Наш вечер посвященный Ханне Монтане. Тогда я искупалась в фанте и обсуждала с Софи необъяснимые явления, даже если мы говорили при этом о совершенно разных вещах. Теперь же Майли Сайрус качалась голая на шаре для сноса, а Софи и я почти не могли смотреть друг на друга, не усложняя при этом друг другу жизнь. Так много что изменилось. Так много ...

- Я ... я ... да, насчет Леандера ... ты его просто не знаешь. - Да и как? Это было не возможно - даже если бы я захотела. Но то, что она говорила было правдой. Даже если бы он был видим, я бы не захотела этого. Я все еще не хотела этого.

- Потому что ты утаиваешь его от меня. Ты даже больше не рассказываешь о нем. Ты вообще больше ничего не рассказываешь.

- Верно, потому что ... ах, это сложно, - призналась я обессилено. - Я сама больше не понимаю всего. Он меня утомляет и ведет себя странно, и я не знаю, как ... - Как мне рассказать о нем, без того, чтобы меня саму не посчитали сумасшедшей.

- Он вообще еще здесь? В этот момент? - Голос Софи звучал теперь немного более приветливее, и я тоже немного расслабилась. Я знала, на что она намекала - однажды я рассказала ей, что он жил во Франции.

- Да. Да, он здесь, - ответила я честно. Он сидел даже прямо позади нее и играл в сидящего мертвого человека.

Софи придвинулась немного ближе. В первый раз я увидела улыбку в уголках ее губ.

- И? Вы встречаетесь?

- Иногда, - призналась я. - Но тайно.

- Твои родители ничего не знают? - Я покачала головой, при этом мое правое ухо издало мягкое бульканье.

- Ничего. Они понятия не имеют.

- А твои ребята? Они что-то знают?

- Сердан. Сердан один раз встретился с ним, но ... они не разговаривали. Он помог нам в сложной ситуации. Но было темно. Он не знает, как он выглядит.

- А я знаю. - Теперь Софи усмехалась. - И правда, Люси, - он выглядит очень хорошо. Хотя немного чудаковатый, но его скулы ... - Она тихо присвистнула сквозь зубы. - Первоклассные.

- Да. - Софи даже не знала, как на самом деле хорошо выглядел Леандер. В дневнике дружбы он приклеил черно-белую фотографию, которую смог сделать только потому, что натянул себе на лицо простынь.

Уже этого хватило, чтобы воодушевить Софи. Если бы она знала, какими красивыми были его глаза, то упала бы в обморок.

- Но он не только выглядит чудаковато, он действительно такой и я еще не уверенна, хочу ли ... - Это было не только тяжело, быть честной. Это могло также причинить боль - и возможно не только мне.

Внезапно я заглянула намного глубже в себя саму, чем мне удавалось делать все это время. Что я увидела, заставило мое сердце болезненно задрожать.

- Хочу ли я действительно вести с ним нормальные отношения. Как влюбленная парочка. Так, чтобы все остальные это видели и знали. Ты это как-то понимаешь?

Софи подумала несколько секунд, потом она подняла голову и посмотрела на меня так открыто, что я не могла избежать ее взгляда.

- Да. Я думаю, я это понимаю. Когда я была вместе с Леоном, то ... я также лучше бы держала это в секрете. Тоже не знаю точно почему. Каким-то образом это больше не было так захватывающе, когда все об этом знали и таращились на нас. И когда он глупо себя вел, мне было неловко. Тогда мне хотелось больше всего сбежать. Но скажи ... - Она так сильно приблизилась, что смогла положить свои руки на мои щиколотки. Я не оттолкнула ее. Я считала это даже утешающим, чувствовать ее тепло. - Вы ... вы уже обжимались?

- Софи!

- Ну, давай, скажи уже. Обжимались или нет?

- Мы не обжимались! - Я посмотрела мимо нее к письменному столу. Леандер не изменил своей позы. Однако его внимательные уши слышали на сто процентов каждый слог нашего разговора. Но у меня все равно не было возможности уклониться. Я должна была оставаться честной.

- Я знаю, как он выглядит без футболки и ...

- Как он выглядит? - Глаза Софи блестели от любопытства.

- Хорошо. Даже очень хорошо ... иногда немного худой, но он натренирован и умеет хорошо двигаться. Но прежде всего он красиво поет. И когда он меня целует, тогда ...

- О, вы целуетесь. - Софи посмотрела восторженно на потолок.

- В настоящее время нет. У нас ... у нас кризис. Мы не знаем, что принесет будущее и сможет ли он остаться здесь. И пока это не ясно ... - Я прекратила говорить, потому что мой голос сорвался. Еще больше правды и я начну плакать. Быть честной было дьявольским делом. Я чувствовала себя совершенно голой.

- О, Люси, все будет точно хорошо. - Софи похлопала меня по ногам. - Я уверена в этом. Вы ведь уже так долго вместе. И если все будет хорошо ... ты познакомишь меня с ним? Я не отобью его у тебя, обещаю!

- Да. Да, познакомлю, - ответила я после паузы, во время которой мне стало совершенно ясно, что именно это случится и должно случиться. Если нам удастся тройной прыжок, то больше не будет причин утаивать Леандера от моих друзей. Они смогут видеть его и разговаривать с ним и либо посчитают его ужасно придурковатым, либо же - либо он понравиться им.

Он сможет подружиться с ними. Леандер и я даже сможем совершенно официально заниматься вместе с ребятами паркуром. И когда они поймут, каким фантастичным он был трейсером, и какой собственный брейк-данс стиль он разработал, тогда ... да, тогда они его примут. Даже если он иногда вел себя как первый человек.

А он будет вести себя так, потому что станет чем-то вроде первого человека. Если тогда все пойдет не так, то мы все еще сможем стать отщепенцами, как дядюшка Гуннар. Уединимся в пустыне, я буду кроить необычную дизайнерскую одежду, а Леандер давать концерты.

Тяжелый камень в желудке, который лежал там уже в течение нескольких недель и, казалось, становился все больше, немного отступил и мой живот наполнило тепло.

- У тебя снова поднялась температура? Твои щеки стали такими красными ... - Софи протянула свою руку и коротко коснулась моего лба. - Или это из-за него?

- Из-за всего. Было много чего в последнее время. Я не могу тебе всего рассказать, но ... - Я заколебалась.

- Мы не могли бы теперь перестать не разговаривать друг с другом? Софи, я не хочу ничего обещать, я всегда буду другая, чем ты, и я хочу также снова помириться с моими ребятами и тренироваться с ними и ...

- Ладно, Люси. Я между тем уже немного тебя знаю и кроме того Стефи теперь моя лучшая подруга. Так же я не сяду снова рядом с тобой. - Ой. Это меня немного задело. - Но если ты захочешь поболтать с девчонкой, а не с ребятами - то я здесь. Хорошо?

- Хорошо, - согласилась я обалдело и раздумывала, что мне можно было еще сказать, чтобы вести мой вынужденный обмен мнениями с достоинством и не потерять лица. Но Софи опередила меня.

- Тогда я пойду. У меня еще встреча. Выздоравливай. И удачи тебе с твоим Леандером. - Я могла сказать еще только пока, а она уже была в коридоре. Несколько секунд спустя захлопнулась входная дверь. Как будто это было его сигнал, Леандер неторопливо открыл глаза. Сразу же жар пополз мне по шее вверх.

- Так, так. - Он обаятельно мне усмехнулся, пока его ямочка не бросила тень. - У меня значит хорошо натренированное тело. Хочешь еще раз увидеть?

- Не в данный момент, - ответила я сдержанно и понадеялась, что тусклый свет, который с недавних времен царил в моей комнате, скроет румянец. Только теперь я поняла, что Софи ничего не сказала насчет Будды и всех других изменений. Наверное, она просто исходила из того, что у меня всегда все было скорее безумно и трудно объяснимо - и была в этом права.

- Это ведь было не так трудно, не так ли?

- Нет, было трудно. Еще как. - Я начала зевать, пока не стала бояться, что вывихну челюсть.

Но усталость во мне изменилась. Теперь она не наказывала меня, нет, она манила и успокаивала. Это было трудно - и все же так легко и просто. Трудно, потому что я не могла увертываться и уж точно не от самой себя. Легко, потому что каждый мой ответ заставлял таять лед между мной и Софи.

Мы сможем снова совершенно нормально встречаться в школе, не отворачиваясь, и не бросая друг на друга враждебные взгляды. Сказала ли она тоже правду - что никогда не злословила обо мне?

Я даже ожидала от нее, что так и было. Это я была той, кто предположил это, и таким образом построила барьер между нами. Не желая этого, я застонала.

- Да, самопознание это одно из самых сложных, - пошутил Леандер умно не по годам. - Будет еще лучше. Но теперь пока поспи. Завтра тебе придется преодолеть свой страх.

- Мой ... мой страх?

Но Леандер уже элегантно соскользнул с письменного стола и направился к двери, чтобы оставить меня одну.

Нет, теперь я не буду думать о новом задании. У меня в голове было полно другого - вся та правдивость, которой обменялись Софи и я.

Как дружелюбные, но на которые не возможно не обращать внимания призраки, они населили мой разум и заставляли переживать наш разговор заново, пока я наконец не задремала и почувствовала, что начала медленно восстанавливаться.

Глава 4

Двух одним ударом

Ладно, это было уже лучше, чем вчера. Воодушевленная, я еще раз противостояла силе притяжения и почувствовала, как мышцы на моем животе напряглись в небольшие связки. Вчера мне удалось сделать только десять приседаний, но уже после восьмого я совершенно выдохлась. Теперь позади было уже двенадцать, и я чувствовала, что в состояние выполнить еще три. Завтра буду стремиться к двадцати. Моя физическая форма станет прежней, я чувствовала это, как укрепляющую волну в моих руках и ногах и прежде всего в животе.

Мне не обязательно были нужны ребята, чтобы заниматься паркуром. Я могла сделать это и одна. Но лучше всего было бы прийти просто к нашему месту встречи, как будто ничего не случилось и также себя вести. Мы начнем строить планы для новых забегов, исследовать новые территории, новые ...

- Люси! Ты что, совсем потеряла рассудок!? - Прежде чем я смогла отреагировать, Леандер поднял меня вверх и с размаха бросил на кровать, где я, вытянув все четыре конечности в стороны, грохнулась и подпрыгнула задом на матрасе. - Нельзя тренироваться! Нет!

- Но почему нет? - Со следующим покачиванием матраса я скатилась с кровати вниз и пошла угрожающе на Леандера.

Но он не позволил запугать себя и выдержал мой сверкающий взгляд. Я размахнулась, чтобы ударить его в живот, но несколько миллиметров перед его футболкой мой кулак опустился вниз, как будто я сама решила по-другому. В тоже время у меня было такое чувство, будто резкий порыв ветра заставил меня отшатнуться назад, хотя я надежно стояла на двух ногах.

- Тренироваться запрещено. Разве я тебе этого не говорил?

- Ах, ты много чего сказал, - ответила я пренебрежительно. - Много и в тоже время ничего. Большую часть из этого я все равно пыталась забыть, потому что не понимала. Меня злило то, что я должна доверять ему, когда не понимала. Это было просто не возможно.

- Люси, это очень важно, для тебя и для меня - тебе нельзя быть снова в форме. Никакого паркура, никаких приседаний, отжиманий, забегов в твоей комнате, вообще ничего. А доктору Хиршхорн ты будешь говорить и дальше, что чувствуешь себя слишком слабой для физкультуры, хорошо? Кроме того тебе все равно запретили заниматься паркуром, - закончил Леандер так авторитетно, что у меня появились сомнения, было ли завершение тройного прыжка действительно такой хорошей идеей. Такого доминирующего человеческого парня я не хотела иметь. Ни одной секунды.

- Да они этого даже теперь не заметят. - Торопливо я указала в сторону двери. - Мама занята только своим животом и болячками из-за беременности, а папа прячется в подвале, это даже не привлечет их внимания! Леандер, пожалуйста, стало наконец тепло, я хочу на улицу. Посмотри!

Была самая лучшая погода для паркура. Тонкие, белые облака плыли по голубому небу и будут постоянно обеспечивать прохладную тень. Было тепло, но не настолько тепло и к тому же дул легкий ветерок. Я заслужила тренировку. Сегодня очкастая в первый раз улыбнулась мне и представила моему взгляду свои брекеты - и меня в первый раз похвалил господин Рюбзам.

С тех пор, как мы начали шить костюмы для школьного спектакля, настроение постепенно оживилось. Я установила, что очкастая хотя и никогда в своей жизни не сможет управлять швейной машинкой, но зато она могла точно кроить материал. Поэтому теперь она была ответственна за это - и она делала это с энтузиазмом. Пара других девчонок, которые раньше только шептались и нажимали на мобильных телефонах на кнопки, придумывали хорошие идеи, когда я подсаживалась к ним, и мы разговаривали вместе о дизайне.

Двое других сделали своей личной миссией, подчинить себе швейную машинку, а не наоборот и вчера выполнили свой первый аккуратный шов. Я поняла, что почти для каждой было подходящее задание - даже если они только раскладывали пуговицы по цвету, сортировали пожертвованный материал и гладили.

Сегодня мне даже принесло удовольствие возглавлять эту группу. Но теперь наступило время для того, что я любила, для моего увлечения - паркура.

- Нет. Nein. Non. No. Niente. Ты понимаешь слово «нет»?

Упрямо я выдвинула подбородок вперед, но сразу же заметила, что любое упрямство отскакивало от Леандера. Значит нужно поплакаться.

- Пожалуйста ... пожалуйста, Леандер. Ребята точно уже в парке и ...

- Их там нет, - ответил он резко. - Сеппо нужно работать после обеда, Билли занят подготовкой к переезду, а Сердан ... об этом поговорим позже.

Слабость охватила мой желудок. Сердан ... Ни с одним из моих ребят молчание не причиняло такой боли, как с Серданом. Мы ведь уже так много пережили вместе. Даже поцеловались. А теперь он только поднимал коротко брови вверх, когда мы встречались.

Ни привета, ни улыбки. Только это движение бровями показывало мне, что он по-крайней мере узнавал меня. Но знал ли он меня еще?

- Шери ... котенок. - Котенок отобрал у меня всю силу. Я отступила на шаг назад, чтобы можно было прислониться к шкафу. - Доверься мне. Этого нельзя делать. Кроме того настало время для твоего следующего задания.

Уже снова прошла почти целая неделя, потому что у тебя каждый день была новая отговорка. Еще нужно столько много выполнить и сделать. Мне нужны документы и свидетельства. И ты уже думала над тем, где я буду жить, когда ... это произойдет?

Отчетливые слова Леандера разбудили меня, и в тоже время я почувствовала себя, будто падаю в бездонную пропасть. Но он был прав - если нам все удастся, ему будет нужен паспорт и происхождение и да, также место, где он сможет жить. Только - где во имя Бога это должно быть?

- Бабушка Анни ...? - подумала я вслух и сразу же снова отказалась от этой идеи. Леандер тоже покачал головой.

Дом престарелых никогда не потерпит, чтобы Анни взяла в свои апартаменты чужого подростка. Леандер будет без гроша в кармане, у него не было работы, поэтому он не сможет также ничего арендовать.

Была только одна возможность - чтобы он первое время оставался у нас. Или же жил на улице. А это я ни в коем случае не потерплю. Но представление о том, что он, являясь настоящим, живым человеком, будет жить в моей комнате, тоже показалась меня почти абсурдной. Хотела ли я этого?

Леандер кивнул, как будто смог прочитать мои мысли и подтвердить их.

- Вот дерьмо, - прошептала я и прижала ладони к двери шкафа. Мои пальцы стали липкими. Мне было всего лишь пятнадцать лет; я еще не хотела съезжаться вместе с моим парнем.

- Это было бы только временно. Пока я не найду работу и у меня будет достаточно денег, чтобы что-то себе арендовать. Обещаю. Мне ведь не обязательно спать здесь. Я мог бы использовать комнату, где вы гладите ... туда можно поставить узкую койку. Не так ли?

Хотя Леандер все еще стоял передо мной, как скала, я почувствовала его собственное замешательство. Нерешительно я шагнула к нему и опустила голову вперед, пока мой лоб не коснулся его груди.

- Но это я тоже не могу себе представить ..., - прошептала я. - Что ты больше не спишь на диване. Я не могу все это представить. Ничего из этого.

Снова в моих вертящихся мыслях всплыло одно большое слово. Доверие. Нам нужно было верить в то, что мы найдем способы. Теперь моя щека была так близко от его шеи, что я могла слышать, как стучит его сердце. Невольно я улыбнулась, когда он поднял свою левую руку и погладил меня нежно обратной стороной ладони по щеке.

- Следующая сложная задача, Люси ... Ты должна преодолеть свой страх. Сегодня. - Сразу же я отпрянула от него.

- Какой страх? Я ничего не боюсь.

- Нет, боишься. - Леандер улыбнулся мне осведомлено, а я сопротивлялась искушению, положить кончик моего указательного пальца на его ямочку. Большим пальцем он указал вниз, в сторону пола. О нет. Он ведь не хотел, чтобы я ...

- Это твой страх, не мой. Я не боюсь папиного подвала, - соврала я. Между тем это стало снова так плохо, что я задерживала воздух, когда проходила мимо двери его офиса - еще хуже было, когда мне нужно было проходить мимо ступенек ведущих к комнате с трупами и гробами.

Кроме того я иногда, придумывая предлог, покидала кухню, когда папа рассказывал «кто» к нему снова «пришел». Тут не помогало даже то, что он своих трупов называл «клиентами» и говорил о них так, будто они были еще живы. По правде говоря, это делало все еще более жутким, чем и так уже было.

- Но это твое задание. Ты можешь убить двух мух одним ударом, Люси, - сказал Леандер умоляюще, но снова также сдержанно, так что я спрашивала себя, не вообразила ли я себе нашу нежную близость, которую мы разделили лишь несколько моментов назад.

- Твой отец разочарован в тебе. Все еще. Ты это знаешь ... Если ты предложишь ему помощь, то преодолеешь свой самый большой страх, и возможно тебе удастся вернуть его доверие.

- Самый мой большой страх - это потерять тебя, - пробормотала я.

- Это одно и тоже. Потеря это смерть. Смерть это потеря. Потому что мы думаем, что тогда все заканчивается. Поэтому люди ее бояться. Убедись в обратном.

- Ты говоришь ерунду. О, черт ... Я не хочу туда спускаться. - Еще чуть-чуть и я начну реветь. - Разве нет другого пути? Я также боюсь ... - Напряженно я искала другие страхи, но никаких не нашла.

Существовали вещи, которые мне не нравились, толстые пауки например или одна упрямая ворона, которая снова и снова прилетала на карниз моего окна. Но это не была паника.

- Ты не будешь одна. Твой отец будет рядом, а я здесь наверху. С тобой ничего не случится.

Какое-то время я оставалась, молча, стоять возле шкафа и ждала того, что что-то случиться, что освободит меня из этой ситуации. Но ничего подобного не случилось.

- А что, если ... если придет Хозяин времени и подумает, что должен меня забрать? Потому что я слаба и потому что один раз не получил меня? - спросила я, когда думала, что не смогу больше выдержать дикое биение сердца, но в тоже время я также не могла сдвинуться с места.

- Он хотел меня, не тебя.

- Но ты только что еще касался меня! - Я положила руку себе на щеку. – Возможно, он тебя учует!

- Вот. В качестве защиты. - Леандер покопался в кармане своих штанов и вытащил круглый, серебряный амулет на кожаном ремешке, на котором был выгравирован глаз. Осторожно он завязал его вокруг моей шеи, где я все еще носила франковую монетку, которую подарил мне Леандер в прошлом году в конце школьной поездки.

Теперь на мне были уже одеты две цепочки, хотя я не особо любила украшения - все еще ничто, по сравнению с Леандером, на чьей груди в испытанном стиле Джонни Депа постоянно звенели по меньшей мере четыре подвески и цепочки.

- Что это такое?

- Третий глаз. Он представляет нашу интуицию и мудрость. С тобой не должно ничего случиться. Но если ты думаешь, что должна бежать, возьми амулет в руку. D’accord? (франц. Ладно)

Я только громко выдохнула, чтобы показать Леандеру, что даже духовная цепочка не может уменьшить мой страх. Но меня наполнило тепло из того, что он мне что-то подарил.

На мое день рожденье я снова осталась с пустыми руками - но эту цепочку я никогда больше не сниму с шеи. Все же я спрятала ее под моим пуловером, чтобы она не бросилась в глаза папе, и чтобы он не подумал, что я возможно «опять» своровала.

- Помогай ему, пока не наступит конец рабочего дня. Я пригляжу за твоей мамой. - Правильно - у бабушки Анни, которая обычно почти ежедневно оказывала нам помощь, с тех пор, как я болела, сегодня состоялась репетиция в хоре, в доме для престарелых. Но у мамы был как раз длинный послеобеденный сон. Я могла оставить ее, не беспокоясь одну.

- Тогда иди, Люси. Чем дольше ты будешь ждать, тем больше будет становиться твой страх. Иди же. - Когда я покинула мою комнату и спотыкаясь, направилась к входной двери, то подумала, что уже чувствую запах Хозяина времени. Запах речной воды, холодной и мутной.

Отважно, я заморгав, подавила слезы и спустилась на первую ступеньку ведущую в подвал - того места, где Леандер и я однажды чуть не сгорели заживо. Мне казалось, будто я добровольно захожу в ад.

Глава 5

В царстве мертвых

- Папа? - Дверь в подвал была открыта; я это знала. Папа никогда не закрывал ее. Но я смогла только постучать. Я даже не хотела касаться железной ручки.

- Папа? - попыталась я еще раз, мой голос лишь только дуновение. Ничего. Тогда значит он меня не слышал. Но я была здесь, с хорошим намерением, это и Леандер признает и...

Прежде чем я смогла развернуться и уйти, ручка повернулась и дверь открылась. Словно укоренившись, я остановилась и посмотрела вверх на моего отца, как будто тот был призраком. Он тоже смотрел на меня не менее пораженно.

- Люси? Что тебя привело ко мне? Разве тебе не нужно наверху поддерживать маму?

- Она ... она как раз спит, все в порядке. А я - да, я ... я хотела ... э ... - Хотела?

Нет, я не хотела.

- Тебе не нужна помощь? - Папа так сильно нахмурился, что вздрогнули его уши. Вопрошающе он склонился вперед.

- Наверное, я ослышался?

- Нет, не ослышался, - ответила я нетерпеливо. Моя внутренняя сила исчезала все больше. Если он будет и дальше сомневаться в своем восприятии, то я развернусь и убегу. Тройной прыжок, напомнила я себе. Тройной прыжок. Нужно это вынести. - Я спросила, могу ли тебе помочь.

Рот папы скривился в растерянную и совершенно без чувства юмора улыбку.

- Чего ты хочешь, Люси? В чем дело, чего ты хочешь добиться? Вечеринки с твоими ребятами? Отмены запрета тренировок? Или загладить вину из-за чего-то, о чем мы еще не знаем?

- Я просто хочу тебе помочь, как раньше! У тебя ведь много работы сейчас, не так ли? - Теперь мой голос больше не звучал, как у милой дочери, которая хочет вернуть доверие своего отца, а раздраженно и обиженно.

- Ты хочешь? Да? Ты в этом абсолютно уверена? - Серые глаза папы пронизывали меня. Леандер не ошибся. Он больше ни в чем мне не верил. Это расстроило меня. Вместо того, чтобы ответить, я молча смотрела на ноги. Заглянуть в щель двери мне не хватало смелости. Папа был прав - что здесь происходило, было просто балаганом.

- Что же, хорошо. - Папа сделал шаг вперед и, вздыхая, закрыл за собой дверь. - Пошли со мной. - Опередив меня, он зашагал вверх по лестнице к комнатам своего офиса на первом этаже, открыл дверь и взял в руки стопку бумаг и папку со стола.

- Это счета прошедших нескольких недель. Пожалуйста, рассортируй их по датам. Кроме того ты можешь разобрать эти квитанции, тоже по датам. - Он указал на другую кучу бумаг. - Ты думаешь, что справишься с этим?

- Да, конечно, - ответила я грубо. - Но мне больше хотелось бы ...

- Ты же хотела помочь, не так ли? - Снова папа показал свою невеселую улыбку. - Вот пожалуйста.

Мое сомневающееся «но», осталось не услышанным. Я прошептала его так тихо и неубедительно, что сама едва смогла расслышать. Собственно то, что мне здесь предлагалось, было гениально. Я спросила папу абсолютно искренне и получила совершенно другое задание, чем опасалась; в офисе, а не в подвале. Лучше для меня едва ли могло все получиться.

Но я была почти разочарована и к тому же неспокойна. Этого будет не достаточно. Нет, этого не хватит, это была только тень моего страха, который я должна преодолеть. Кроме того, я поняла, что папа почти больше не принимал меня всерьез. Это дополнительно разочаровало меня.

Устало я села на стул, стоящий за письменным столом и притянула стопку со счетами к себе. Когда Леандер, две секунды спустя ворвался ко мне - я заметила его как кружащий, голубой свет, то даже не потрудилась посмотреть на него.

- Да, я знаю, что это не то, что ты хотел, но он мне не позволяет, я попыталась, он ...

- Роза! Твоя мама, Люси, она ... она ... - Испуганно я подняла взгляд. Лицо Леандера было белое, как мел и он панически размахивал в воздухе руками. - Mon dieu (франц. Боже мой) ...

- Говори уже, что случилось? Что такое с моей мамой? - Таким боязливым и вне себя я редко его видела. Казалось, будто он в любую минуту упадет в обморок.

- Что-то не так. Ей нужно срочно в больницу. Она ... - Он с напряжением убрал с лица волосы. - Я это точно чувствую. Она думает, что все нормально и что это только боль, но ... приведи отца. Быстро, Люси, он должен отвезти ее в больницу, они должны посмотреть, быстрее!

Прежде чем он договорил до конца, я заколотила кулаками в тяжелую дверь подвала. Спустя пару секунд она открылась.

- С тебя уже достаточно?

- Мама ... Ей не хорошо. Что-то с ребенком ... я думаю, там что-то не так ...

Не раздумывая, папа выключил свет в подвале с трупами и бросился мимо меня к лестнице. Но прежде чем он убежал наверх, он еще раз повернулся ко мне.

- Ты даже вовсе не пыталась, не так ли? Ты сразу же снова пошла наверх.

- Да, и поэтому ... - Я замолчала. Нет, не нужно врать. Это была бы ложь. Сказать, что я поэтому знала, почему маме нужно в больницу. Но выражение лица папы стало мягче.

- Да, малышка, - закричал он по пути наверх, извиняясь. - Это верно. Пожалуйста, держи позицию. Кто-то должен находиться в офисе. Я уведомлю тебя, как только мы узнаем больше.

И уже он был у входной двери и открывал ее. Ища Леандера, я огляделась, но нигде не увидела его. В офисе его уже тоже больше не было, и в передней комнате перед подвалом с трупами тоже нет - но в нее он так и так не заходил добровольно. Это и для него было слишком опасно. Что же. Сбегать в сомнительных ситуациях - один из его коньков. С колотящимся сердцем я отступила снова в офис.

Я даже не думала о том, чтобы разбирать счета; я только тихо сидела и прислушивалась к дому, где наверху снова хлопнула входная дверь, и застучали тяжелые шаги мамы и зашагали легкие папы вниз по лестнице. Значит, мама могла еще идти, так уж скверно это не было. Или это ничего не значило?

- Пожалуйста, нет ..., - просила я беззвучно и положила холодные руки себе на лицо. - Только не ребенок ... - Ребенок. Мой братик или сестренка. Но мама была сильной, она была метательницей диска, все будет в порядке. Просто должно.

Я проглотила комок в горле и выпрямилась. Держи позицию, сказал папа. Тогда я сделаю это, пока они не вернуться и займусь счетами. Счета были хороши для того, чтобы отвлечься и напугать они меня тоже не могли. Смело я взяла первую стопку и папку и тихо вскрикнула, когда внезапно раздался звонок.

Кто-то звонил? Здесь внизу? Это был не сигнал входной двери нашей квартиры, а совершенно другой, который я еще никогда не слышала. Папа принимал клиентов только по предварительной записи и в первой половине дня, сейчас же было уже почти пять часов вечера. Снова раздался громкий, резкий звук.

Испуганно я проковыляла к двери офиса и открыла ее, чтобы потом пройти к двустворчатым дверям заднего входа. Я редко казалась себе такой маленькой и худой. Липкими пальцами я открыла ее. Дребезжа, она распахнулась.

- О. Люси?

- Да. - Мне нужно было откашляться, чтобы я смогла продолжить говорить. - Да, это я. Моему отцу пришлось внезапно уехать, но завтра он будет снова здесь и ...

Мужчина передо мной, широко улыбаясь, покачал головой. Его лицо казалось мне смутно знакомым.

- Ждать в этом бизнесе мы не можем, барышня. Это не займет много времени. Мы только занесем ее, твой отец обо всем знает.

- Ее? Знает? - У меня было смутное представление, о чем шла речь, и оно с отрезвляющей последовательностью подтвердилось, когда он весело оттолкнул меня в сторону, а его коллега открыл заднюю дверь черного фургона, чей двигатель еще работал. И вот он уже вытащил свинцового цвета и без всяких украшений гроб, поднял его на свое плечо и с помощью мужчины пронес мимо меня в коридор.

- Туда вниз, - указала я писклявым голосом на тяжелую дверь подвала, пока не стало ясно, что мне нужно ее открыть, чтобы они могли также и занести новый товар. С опущенными веками я ждала возле двери, пока они не поставили гроб на пол и снова мимо меня вышил в коридор.

- Пожалуйста, распишись. - На выделенную линию я написала каракулями свое имя. - Было бы хорошо, если бы твой папа как можно скорее позаботился о ней. Она ведь уже два дня лежала на вскрытии. Не смотря не на что, ее родственники хотят еще раз посмотреть на нее. Я заберу ее снова завтра утром. Это возможно?

- Конечно, - сказала я и подавила рвотную спазму.

- Ты так сильно выросла, маленькая Люси. - Мужчина дружественно похлопал мне по плечу, и я посмотрела на него с удивлением. О ... конечно.

Теперь я его узнала. Это должно быть был господин Фауст, из Оггерсхайма. Иногда папа и он помогали друг другу, когда у них было слишком много заказов. Я уже несколько лет его не видела - и он должно быть думал, что я как и раньше, совершенно бесстрашно помогала папе в подвале.

- Всего хорошего для твоей мамы. И передай от меня привет твоему папе, да? Нам пора...

Его коллега коснулся приветственно лба. Медленно дверь начала закрываться и с грохотом захлопнулась. В тоже время свет в коридоре потух. Я стала искать на ощупь выключатель, в то время как я задыхалась. Два дня хранилось из-за вскрытия ... убийство? Они что, привезли жертву убийства?

Это всегда было для меня табу - клиенты, которых убили. Точно также как дети и жертвы серьезных аварий. Я помогла только с бабушками и дедушками, которые мирно заснули и знала, что их почти никогда не вскрывались, и что их доставляли «свежими».

Наконец-то я нашла выключатель, но свет не дал мне никакого утешения. Казалось он делал ситуацию даже более неизбежной. Мне было ясно, что нужно сделать. Папа и мама даже еще не приехали в больницу, и я ни в коем случае не могла вызвать папу назад. Он был сейчас нужен маме. Могло пройти несколько часов, пока они вернуться.

Но в одиночку я не смогу пройти через это. Не справлюсь.

- Леандер!? - крикнула я вопрошающе, но услышала только эхо моего собственного тонкого голоса. - Леандер! - Никакого ответа. Кричать в третий раз я не стала. Я слишком явно чувствовала, что его здесь больше не было.

Он точно в своей панике сбежал и коротал теперь свое время в парфюмерно-галантерейных и магазинах одежды - много там «одалживая».

На него я не могла рассчитывать. Позвонить моим ребятам я не осмеливалась - и папа не потерпит их в своем подвале.

Но был еще кое-кто другой, кто предложил мне свою помощь. Это последняя возможность, которая у меня была. И я ее использую.

Глава 6

Последний писк

- Софи, пожалуйста. Пожалуйста! Пожалуйста ... – О, как я ненавидела, когда мне приходилось упрашивать. Я никогда не смогу к этому привыкнуть. - Только этот один раз.

- Только этот один раз!? - завизжала она возмущенно в телефон, так что я отстранила немного мобильный от уха. - Я считаю, одного раза больше, чем достаточно. Кроме того мне сейчас нужно идти на джаз танцы и ...

- Ты сказала, если я захочу поговорить с девочкой, то могу на тебя рассчитывать!

- Поговорить! Поговорить, Люси, об одежде или парнях, а не приводить в порядок труп. Это абсолютно отвратительно и гадко!

- Парни тоже иногда такие.

- Ты права. Тем не менее, я встречаю их, когда они живые. Прежде всего у меня сейчас джазовые танцы и кроме того ... кроме того я не мою трупы!

- Софи, я боюсь делать это одна. Пожалуйста, помоги мне. - Софи несколько секунд молчала - для меня их хватило, чтобы проникнуться новой надеждой.

- А твой Леандер не может оказать тебе поддержку?

- Нет, он ушел. Не знаю куда. Он не доступен. - Это тоже была правда. Здесь больше никого не было.

- Извини, Люси. Я не могу сделать это. Мне уже страшно, когда я только иду по вашей лестнице вверх. - Голос Софи прозвучал так твердо, что я сдалась.

- Ладно. Понимаю. Тогда ... желаю хорошо провести время на танцах. - Я положила трубку. То, что Софи записалась на курс джазовых танцев, я даже не знала. Хотя такое было не для меня, я бы тут же начала им заниматься, только чтобы не делать здесь то, к чему все больше поджимало время. Прежде всего мне нужно начать снова дышать, не то потеряю сознание. Дрожа я набрала в легкие воздуха, только через рот, чтобы не чуять никакой вони, но запах формальдегида был подавляющим. И странным образом он не усилил мой страх, а заставил думать о папе. Да, этот запах я связывала с папой, потому что уже всегда, после длительных рабочих дней, он пах им.

Оцепенело я смотрела на серый, цинковый гроб, который стоял передо мной на полу. Поверх него господин Фауст положил связку вещей; наверное, одежда, которую выбрали родственники умершей. Обувь ей была не нужна; показывалась всегда только верхняя часть тела. Значит, она получит гроб с крышкой.

Наверное, это тот, у которого была фиолетового цвета внутренняя отделка из тафты и который уже стоял возле стены напротив; благородная модель из красного дерева, с дорогостоящей отделкой, стоимостью вероятно в несколько тысяч евро. Но сначала женщину нужно было переложить на носилки для препарирования.

Уже только это я не смогу сделать без посторонней помощи. Кончиками пальцев я приподняла первый слой одежды. Белая, кружевная блузка; под ней я нашла бархатный пиджак темно-синего цвета, шарф в горошек и твидовую юбку.

Коллекция для бабушки. Значит, это была старая женщина. Но и старых женщин могли убить или же они могли стать жертвой ужасных несчастных случаев ... Кроме того вещи выглядели очень благородно и были высокого качества.

Женщина должно быть была богатой. Родственники положили даже небольшой бархатный мешочек с ювелирными изделиями. Он тихо зазвенел, когда я подняла его вверх. Я предположила, что там кольца и цепочка. Раньше мне всегда нравилось это делать - сортировать связку с одеждой и разглядывать украшения. Теперь же у меня было такое ощущение, что мне все время хотелось помыть руки. Кстати руки ...

Уверенным движением я открыла один из выдвижных ящиков металлического шкафа позади меня и вытащила пару одноразовых перчаток из коробки. Лучше позаботиться о безопасности. Даже если я не буду прикасаться к трупу, я ... Новый пронзительный звонок испугал меня.

С одной одетой перчаткой и другой голой рукой я вышла из подвального помещения и поспешила к входной двери. Может быть, господин Фауст передумал и один из его клиентов отсеялся? Но как мертвые могут отсеяться ... Мертвые были очень надежными клиентами. Это-то и было хорошим в этой работе. Или возможно прибыл еще один труп?

Нет. Оттенк лица хотя сильно и напоминал труп, но передо мной стояла Софи.

- Я тебе этого никогда не прощу, - прохрипела она и облокотила велосипед о стену.

- Никогда. Я просто не могу сказать нет, когда меня кто-то просит о помощи. А когда это ты, тем более. О Боже ... - Она прижала пальцы к носу и выглядела так, будто у нее будет сейчас в истерический припадок. Прежде чем она смогла передумать, я взяла ее за руку и потянула в подвал.

- То, что здесь так пахнет, это только формальдегид. Хорошо? Чистая химия. Тела в этом состояние еще не пахнут. - Я надеялась на то, что это было так. Точно я этого не знала. Господин Фауст поторапливал поспешить. Но возможно лишь потому, что похороны были уже завтра. Так как постепенно я начинала понимать, почему он упомянул о вскрытие.

- Я думаю, мне становиться плохо. - Быстрым взглядом Софи огляделась в подвале для препарирования. - Из-за этого мне будут сниться кошмары ...

- Возможно, это вовсе не так ужасно. - Я протянула руку к радио и включила его. В конце концов, папа тоже почти всегда работал с музыкой. Нам навстречу раздалось меланхоличное «Seasons in the sun».

Как раз подходило. Goodbye, my friend, it’s hard to die …(Прощай, мой друг! Умирать тяжело ...)

- Женщина была уже два дня на вскрытии, - болтала я дальше, прежде чем Софи смогла понять текст песни. Леандер любил петь ее под душем. - Это значит, что они ее уже наверное подготовили.

- Подготовили? - закричала Софи, которая теперь больше не могла оторвать своего взгляда от цинкового гроба на полу, на чьей крышке я разложила блузку, юбку и пиджак.

- Ну - они выпустили кровь и заменили ее формальдегидом.

- Что? - В объятый ужасом вопль Софи примешался другой, животный вопль, а ее глаза стали круглыми, когда она повернулась в сторону, чтобы посмотреть, кто закричал вместе с ней. Трясущимися пальцами она указала на маленькое подвальное окно. - Вон ... Посмотри, Люси ...

Медленно я повернулась, даже если мне хотелось броситься прочь.

- Ах, опять это дурацкая зверюга ... Это была наполовину прирученная ворона Леандера. Расставив ноги она сидела на крошечной решетке перед подвальным окном и смотрела на нас в хорошем настроении. - Проваливай! Тебе здесь нечего делать! - Но вместо того, чтобы послушаться меня, она застучала клювом по стеклу.

- Нет, оставь ее ... Оставь. - Голос Софи звучал теперь немного спокойнее. Хотя он все еще дрожал, но я слышала в нем также и немного уверенности. – Возможно, это не плохо когда рядом животное. Животные успокаивают, ты не находишь?

- Это ворона!

- Люси – ты, что боишься ворон? - Софи сдавленно засмеялась, когда я смущенно посмотрела на пол. - Ты слушаешь Corvus Corax и боишься ворон. Мило. Мне нравятся вороны. У моей бабушки раньше была Священная майна, они очень похожи. Кроме того это умные животные. - Она подошла к окну и открыла его. Прохладная струя воздуха коснулась моего разгоряченного лица. Ворона запрыгала на пару сантиметров ближе, но осталась сидеть в оконной раме.

- Она кажется будто прирученная. Посмотри ... – Улыбаясь, Софи коснулась ее перьев, но я повелительно указала на цинковый гроб.

- Нам теперь нужно открыть его. – Ворона, подтверждая, закаркала и начала чистить свое левое крыло. Чистить - это было правильное ключевое слово.

- Как я только что уже говорила - нам нужно будет скорее всего только немного помыть ее, сделать прическу и накрасить. С ней уже провели аутопсию, так что нам не нужно будет вскрывать ее сонную артерию. Я бы в любом случае не стала этого делать, - добавила я успокаивающе, когда Софи, ища опору, схватилась за стол для трупов. – Может, ты хочешь чего-нибудь выпить?

- Нет, не то меня вырвет. - Софи положила руку на свой живот и прикусила нижнюю губу. - Что собственно я получу за это, когда мы закончим?

Я только слабо усмехнулась и встала на пол на колени. Ты познакомишься с Леандером. Но будет ли это подарком, я не знаю, подумала я про себя, набрала в легкие еще раз воздуха и открыла шарниры гроба.

- Ты идешь? Сядь рядом со мной, пожалуйста. И подумай о чем-нибудь приятном. О чем-нибудь живом. Нам нужно сейчас думать о жизни, хорошо?

По радио началась новая песня ,и я облегченно вздохнула, когда узнала ее. Это была «Drive» от The Cars. Моя вечная запоминающаяся мелодия, которую Леандер внушил мне, и которая мгновенно дала мне чувство благотворной защищенности.

В то время как я прислушивалась к мелодии, казалось, как будто странные, монотонные песнопения, которые вечерами напевал Леандер, наложились на нее и образовали с песней гипнотическое звуковое сплетение. Пока играла эта песня, ничего не могло случиться. После нескольких секунд я услышала, как Софи закрыла окно, проковыляла ко мне и опустилась рядом со мной на колени.

- Люси ... почему собственно аутопсия?

- Я не знаю, - ответила я честно. - Думаю, сейчас увидим. Не бойся, это ведь только тело.

А душа? Разве папа не говорил, что иногда еще чувствует души - как свет, который внезапно озаряет комнату или особенный звук, который он слышит глубоко в голове? Прикасались ли души иногда еще к своим телам в первые дни после смерти, чтобы попрощаться?

Теперь я открыла и последний шарнир. Миллиметр за миллиметром поднимая крышку гроба вверх, в то время как Софи и я дышали в унисон, как будто только что пробежали стометровый забег.

- Софи ... эй. Ты можешь открыть глаза. Правда. Это не ужасно. - Моя спина затрещала, когда я расслабила мышцы живота и осела еще немного сильнее вниз. Я была напряжена с головы до ног. Но это было вовсе не нужно. То, что я здесь увидела, было вовсе не страшным или противным. Это было даже красивым.

- Боже мой ..., - прошептала Софи благоговейно. - Да она же улыбается.

Я только кивнула. Молча, мы разглядывали ее. Она должно быть была примерно в возрасте бабушки Анни и у нее очевидно был такой же веселый нрав. Ее закрытые глаза были окружены бесчисленными морщинками, но даже сейчас можно было видеть, что это были морщинки от смеха, а не от печали.

Казалось, будто она в любой момент сможет открыть их и посмотреть на нас с любопытством - с таким же любопытством, как в этот момент смотрели на нее мы. Хотя на ней была одета обычная белая рубаха для трупов, она излучала достоинство и изящество. Ее распущенные седые волосы закручивались до плеч. Дыхание Софи тоже успокоилось.

Еще раз я протянула руку к выдвижному ящику за спиной и выловила две перчатки, которые дала Софи. Не протестуя, она их одела.

- Нам нужно сейчас положить ее на стол. Ты справишься? - Я уже просунула руки под переднюю часть ее тела; Софи нужно было теперь взяться за икры. - На счет три ...

Софи жалобно застонала, но к счастью выдержала, так что мы смогли мягко положить женщину на стол.

- Такое чувство, что она какая-то другая ... легкая и ... не знаю ...

- Мертвая, - обобщила я коротко заикания Софи и начала расстегивать рубаху для трупов. Испуганно Софи отвернулась. Да, сейчас мне тоже не хотелось этого видеть. Если ее вскрывали, то скорее всего из нее что-то вытащили, орган или сразу несколько органов, возможно даже ...

О. Да, так и было. Сердце. У нее больше не было сердца.

- Подожди ... Теперь я знаю ... Я знаю, кто она! Мне знакомо ее лицо. - Софи оставалась стоять, отвернувшись от меня, и я использовала этот момент, чтобы с расплывшимся взглядом стянуть рубаху с худого и покрытого темными венами мертвого тела. - Это была леди с кошками.

- Леди с кошками? - Было хорошо говорить с Софи, в то время как я раздевала мертвую женщину. Еще более приятно было увидеть то, что на ней уже были надеты трусы, и что она была так тщательно вымыта, что нам не придется делать это еще раз. Также не было трупных пятен. Значит, кровь уже заменили.

- Да, леди с кошками с Паркинзеля. Это ведь было написано в газете! Она должно быть была очень богата, а ее вилла переполнена кошками, а теперь она все свои деньги завещала обществу защиты животных. Ее семья из-за этого в ярости ...

- Хорошо, понимаю, - пробормотала я. - Из-за этого и вскрытие. - Может они хотели найти что-то, что свидетельствовало бы о том, что у нее не все дома, чтобы можно было объявить завещание недействительным. Или же, что кто-то оказал на нее влияние, а потом грохнул. От папы я знала, что семьи из-за споров в наследовании иногда чуть ли не раздирали друг друга на части и им в голову приходили самые авантюрные идеи.

- Она уже снова одета? - спросила Софи спустя несколько минут, в которые можно было слышать только радио и шуршание ткани, хотя я в любую секунду ожидала, что она пукнет. Трупам нравилось пукать. Но наверное леди с кошками была для этого слишком благородной.

- Почти. - Осторожно я приподняла ее таз и протолкнула юбку на бедра. Теперь. - Можешь снова смотреть.

Софи повернулась, оглядела результат моей работы и захлопала воодушевленно в ладоши.

- Тогда давай сделаем ее по-настоящему красивой, чтобы все родственники злились вдвойне. Можно я сделаю ей прическу ...? - Вопрошающе она указала на внушительный арсенал щеток, заколок и лака для волос, которые ждали, чтобы их использовали у папы на полочке.

- Конечно. Я еще немного поправлю ей грудь, - ответила я усмехаясь. - Это ее порадует.

- Определенно, - согласилась со мной Софи и начала усердно причесывать волосы. - Кроме того, нам стоит накрасить ей ногти. Сделать французский маникюр. Выглядит благородно.

- Это делай ты, подобное я не умею.

- Для этого я здесь! - воскликнула Софи с энтузиазмом. - О Боже, если я кому-нибудь расскажу об этом ... никто мне не поверит. Это действительно невероятно. Лучше чем джазовые танцы. Я имею в виду - мы даем ей последний штрих.

- Самый последний. – Засмеявшись, мы посмотрели друг на друга и сразу же снова стали серьезными.

- Это вообще правильно? - спросила Софи и этим выразила то, о чем и я как раз подумала. - Я имею в виду, она умерла, а мы - мы здесь шутим и смеемся ...?

Я прислушалась к гудению холодильных установок и к песне, которая как раз транслировалась по радио, старый номер от Led Zeppelin, который я прекрасно знала благодаря выкрутасам Леандера, когда тот хотел стать рок-звездой. Stairway to heaven.

- Правильно. Я думаю нам не только можно, но мы даже должны. Если ее душа еще здесь ...

Испытывающе я посмотрела на Софи. Ее взгляд был устремлен на меня.

- Если ее душа еще летает где-то здесь, то она обрадуется, что мы не стоим здесь одеревенело и скорбим, и что еще не растеряли свой юмор.

- Ты думаешь, она здесь? - Теперь и Софи тоже прислушалась. Только теперь я заметила, что вовсе не мерзла, хотя на мне были одеты только тонкие джинсы и футболка с коротким рукавом. При этом температура здесь внизу составляла не больше, чем пятнадцать градусов. Казалось, Софи тоже не мерзла. У меня было почти такое чувство, будто мне на спину светит солнце. Но это были только холодные неоновые лампы, которые висели на потолке.

Я не знала, была ли она здесь. Но что-то здесь было, кроме нас и вороны, которая мирно взъерошив перья, сидела на решетке и упорно за нами наблюдала.

Внезапно к навязчивой вони формальдегида примешался запах только что расцветших цветов, а звук радио минимально изменился, стал более ясным и чистым. Протянув через стол руку, Софи взяла мою.

Она тоже это слышала? Тихое, довольное напевание старой женщины, которая была счастлива и довольна своей жизнью - поэтому и после нее тоже всегда ей будет, не имело значения, что думали другие?

- Ребята? Люси? О, вы ... Боже мой ... - Папа суетливо оттолкнул нас в сторону. Я чуть не упала, так сильно застало меня врасплох его присутствие. Я не слышала, как он вошел. Также и Софи, чтобы не свалиться, пришлось снова вцепиться в шкаф. - О. Хорошо. Прекрасно. Госпожа Раубах. Да. И она выглядит - она выглядит - превосходно, - искал папа слова, чтобы выразиться, когда заметил экстравагантную прическу, с поднятыми вверх волосами и ее увеличенную грудь.

- Что с мамой? - Внезапно я вернулась назад в реальность. Никакого больше запаха цветов, никакого напевания, никакого чистого звука радио. Как были дела у моего братика или сестренки? Успокаивающе папа поднял свои тонкие руки вверх.

- Все в порядке. Он здоров. У твоей мамы были преждевременные схватки, но ничего не случилось и она для наблюдения останется на ночь в больнице. Отныне она должна ... – Папа, вздыхая, выдохнул и почесал за ухом. - Что же, ей нужно будет много лежать. Но и с этим ...

Он прокашлялся, как будто сам сомневался в этом.

- Но и с этим мы как-нибудь справимся.

- Я с удовольствием помогу, - предложила Софи с готовностью и освободилась от своих перчаток. - Если уж я сделала это, тогда ... точно смогу сделать все.

- Осторожно, - накаркала я. - С мамой будет не так просто, как с госпожой Раубах. - Улыбка папы была самой лучшей похвалой, которую он мог бы мне дать.

- Отличная работа, Люси. Это было очень смело с твоей стороны. Возможно ты все же захочешь когда-нибудь ...

- Нет, не захочу, - заглушила я его смелые надежды, что однажды я смогу перенять его похоронное бюро. - Но я с удовольствием помогу тебе снова. Не вопрос.

- Тогда займитесь еще чем-нибудь приятным, вы двое. Хотите заказать пиццу? Вот. - Он залез в карман своего костюма, вытащил кошелек и сунул мне в руку двадцатиевровую купюру. - Квартира в вашем распоряжении.

- Посмотрим телевизор? - спросила меня Софи, когда мы сидели наверху на кухне и наконец-то решили, какие пиццы это будут. По-крайней мере мы обе были уверенны в том, что сможем снова что-то съесть. Это была только госпожа Раубах, а не обезображенный, ужасный труп.

- Да, телевизор. Совершенно нормально. - Совершенно нормально - и в первый раз в эти часы я узнала, что это «совершенно нормально» действительно могло дать такое чувство, как чистое, настоящее счастье.

Глава 7

Чужие друзья

- Так, значит, господин снова воспринимает меня, - прорычала я сварливо, когда кухонная дверь открылась, и свет в комнате, казалось, коротко вспыхнул. Я не позволила себе посмотреть на виновника этой яркости, но я увидела его краем глаза, а этого хватило, чтобы горячее чувство в груди превратилось в пожарище.

- Bien sûr (франц.конечно), - сказал Леандер слащаво и зашагал к холодильнику, чтобы перекопать его, ища фрикадельки. Несмотря на его с недавних пор вегетарианское питание, он щедро исключал из кухни мамины фрикадельки. В этом случае только лишь догадаешься, что там животное и кроме того фрикадельки содержат также пшеничную муку, специи и травы, аргументировал он пренебрежительно. Содержание мяса значит незначительное. Именно так - поэтому-то они и назывались мясными фрикадельками.

Я была очень зла на Леандера. После двух дней непрерывного отсутствия он недавно появился, чтобы спиной ко мне, сесть перед своим Буддой и начать песнопения. Не взгляда, не слова для меня.

Так что я сбежала и попыталась продолжить делать домашнее задание на кухне, потому что его песнопения усыпляли меня и в тоже время злили. Хотя он был снова рядом, я чувствовала себя еще более одинокой, чем дни и ночи до этого, когда комната казалась мне огромной, как еще никогда в моей жизни.

А теперь он был здесь и даже не посчитал необходимым, объяснить, где торчал. Даже сейчас он стоял, жуя молча, в углу возле раковины и наблюдал за тем, как я, склонившись над моими задан иями по геометрии, ломала голову.

После шести часов занятий, включая работу в столовой и на переменах, и двух часов кружка для шитья я почти больше не была в состояние думать. После того, как Леандер невозмутимо уничтожил последнюю фрикадельку, он подошел ко мне и вырвал из рук тетрадь.

- Что ...?

- Оставь, я решу задачи. Это я все равно могу лучше, чем ты. Хе-хе. - Взяв в руки транспортир и только что заточенный карандаш, он склонился над бумагой и нарисовал полукруг, какой я никогда не смогу нарисовать. Если конечно как раз не разрабатывала одежду - но тогда этот круг сначала образовывался в голове, и я рисовала его свободно. Геометрия была не творческим предметом, а только докучливым.

- Было бы лучше, если бы ты рассказал мне, где был.

- Доверие, Люси ... - Кончик носа Леандера вспыхнул на долю секунды голубоватым светом, прежде чем он закончил задачу, похвалил себя самого защелкав языком и перешел к следующей. - Доверие.

- Да пошел ты, - ответила я недружелюбно. - В то время как ты где-то там провел два прекрасных дня, я здесь ...

- Не прекрасных дня. - Тон Леандера был таким убедительным, что я замолчала. - Кроме того, тебе нужно воплотить в жизнь твое следующее задание. В этот раз оно ничего общего не имеет со страхом. Ну, может быть, все же имеет, но Хозяина времени поблизости не будет ... во всяком случае, я на это надеюсь, потому что ...

- Давай говори уже! - прервала я его нетерпеливо и посмотрела, полная сомнений, на мою тетрадь. Никогда в жизни господин Цимерманн не поверит в то, что я сама решила эти задачи. Они выглядели идеально. Это и Леандер заметил и начал точные лини карандаша тут и там тереть указательным пальцем и вставлять небольшие ошибки, что явно причиняло ему внутреннюю боль.

- Formidable (франц. замечательно), - в конце концов, поздравил он себя за свою собственную работу и поднял на меня глаза. - Билли. Ты должна поехать к Билли поговорить и помириться с ним.

- Опять обмен мнениями? Это ведь я уже сделала с Софи. - Даже больше, чем это - после нашего мероприятия с трупом я в первый раз спала в кровати с девчонкой. Мне не хотелось повторения. Софии пела во сне и во время своих бурных снов постоянно пинала меня в голень. Кроме того я вообще не спала, потому что хотела вовремя отреагировать, если Леандер вдруг пришел бы домой.

- Мир со всеми. Значит также с твоими ребятами. Мы начнем снова с самой легкой части. С Билли. Потом Сеппо, а потом ... - Веки Леандера дрогнули. - Сердан.

- Не могу я начать с Сердана? Мы же ...

- С Билли. Будет лучше, если ты начнешь с Билли. Билли, потом волосатая обезьяна, потом турок. В этой очередности.

- Меня тошнит, когда ты начинаешь командовать. Правда, я ненавижу это. - О, и эту ненависть можно было ясно услышать. Казалось, она разъедает всю кухню.

- Да, Люси. Я это знаю. Но речь идет сейчас не о твоих эмоциях, а о чем-то высшем.

- Ах да? - Я встала и оттолкнула назад стул. - Значит ты что-то высшее? А я должна служить тебе? Можешь ждать этого, пока не покроешься плесенью!

Леандер тоже встал, не угрожающе, скорее как эхо. Между нами стоял стол, но я чувствовала его физическое присутствие с каждым биением сердца все более отчетливо на моей коже. В этом не было ничего нежного, ничего любящего. Только ужасно сильная воля, которой мое сопротивление не нанесет никакого вреда.

Даже если я пять раз подряд надаю ему пощечин слева и справа, ударю в живот и пну в самое чувствительное место - это не отговорит его от его приказа. Да, я могла бы застрелить его, а его последнее предложение будет звучать: «Иди к Билли.»

Поэтому я пошла к Билли. Я сделала это, проклиная его и пиная все, что попадалось мне на пути - банки от кока-колы, разбитые бутылки, пакеты от Макдональдса, - пока не оказалась на остановки электрички и поняла, что вовсе не знала, где жил Билли. Мы никогда у него не были. Я знала его фамилию, это да, а также то, что его родители развелись - но в какой части города он жил? Я не имела представления. И что теперь? Позвонить Сеппо и Сердану?

Но Леандер настаивал на последовательности - и вообразила ли я себе это или его «Сердан» прозвучало особенно выразительно? Как и уже при наших последних разговорах о ребятах? Что же он знал, чего не знала я?

Я как раз хотела вернуться, но тут запищал мой мобильный. Высветился мамин номер, но я догадывалась, от кого пришло сообщение. «Оггерсхайм. Капелленгассе 17. И сделай тоже самое, что с Софи: Открой свое сердце и будь честной.»

- Да пошел ты ..., - дала я своему гневу выход, пнула, в отсутствие банки от кока-колы, мусорку и стала ждать следующей электрички в сторону Оггерсхайма. Разве это не было странно? То, что мы никогда не были у Билли?

Мы собирались у Сеппо или иногда у меня, в основном последнее, потому что у меня был домашний арест. Можно ли было вообще называть кого-то своим другом, чей дом никогда не видел? Что собственно я вообще знала о Билли? Почти ничего.

Он когда-то занимался каратэ, а его родители в прошедшие месяцы постоянно ругались. И у него время от времени были проблемы с весом. Я знала его движения в паркуре наизусть и уберегла его во время нашего школьного проекта, когда мы играли в ангелов-хранителей, от карьеры в музыкальной группе, которую Леандер весьма коварно организовал. Но хватало ли этого, чтобы просто так навестить его?

Я чувствовала себя не в своей тарелке, когда плелась вдоль улицы Капелленгассе и искала номер семнадцать. Окрестность казалась почти деревенской, совсем другая, чем Хемсхоф. Это впечатление усилилось, когда я нашла старинный дом с номером семнадцать. Мне даже казалось, что за мной наблюдают, когда стояла на ступеньках перед входом, читала таблички со звонками и искала фамилию Билли.

- Привет? Могу я тебе чем-то помочь? - Над черными воротами рядом с домом выглянула пара светло-голубых глаз и смотрела на меня вопрошающе. Они стояли в резком контрасте к сильно накрашенным ресницам и покрашенным в черный цвет волосам.

Все в этом казалось не настоящим, потому что женщина была, без сомнения, по природе блондинкой. Леандер назвал бы это потерей хорошего вкуса. Я уже догадывалась, что под черными прядями найдется и пара светлых - нелепость с волосами, которую я никогда не понимала, никогда не пойму и которая побудила Леандера несколько раз к грубым проклятиям по отношению к совершенно чужим женщинам. И эта дама здесь страдала тяжелой степенью потери вкуса, но ее глаза смотрели так дружелюбно, что я кивнула и указала на ворота. Я хотела заговорить с ней лишь тогда, когда увижу ее полностью.

Она охотно их открыла и запустила во двор. О да. Слишком узкие леггинсы, узкая блузка, сильно накрашена - и зеленая лейка в руке, которой она как раз поливала бесчисленное количество растений во дворе. Ее улыбка стала шире, когда она оглядела меня.

- Ты очень милая.

- Я не милая, - возразила я машинально. - Меня зовут Люси, Люси Моргенрот и я ищу ...

- Билли! - закричала она пронзительно, прежде чем я смогла закончить мое предложение. - Здесь кое-кто к тебе! - Эти слова прозвучали настолько изобилующе намеками, что мне больше всего хотелось показать ей язык, но что-то в ее взгляде удержало меня.

Я догадывалась о печали в ее глазах - и тени прошедшей боли, которая закончилась не так давно. Внезапно я почувствовала сострадание. Какая разница, какого цвета у нее там были волосы, и как неудачно она выбирала вещи?

- Давно уже было пора, - сказала она скорее самой себе, чем мне, убрала пару черно-белых прядей за ухо и повернулась снова к своим растениям.

- Мы не - я имею ввиду, Билли и я, мы ... ах, это не имеет значения, - закончила я, покоряясь судьбе, когда она лишь захихикав отмахнулась. На каждом накрашенном пальце у нее было одето кольцо, одно толще другого, а когда сдвинулись с места штаны, промелькнула татуировка-рога на копчике.

У нас у всех были матери, которых было сложно выносить, поняла я успокоившись. Мою почти не возможно было описать словами, мать Сеппо манипулятивная фурия, а мать Билли потеряла себя в ярких сферах далеких от хорошего вкуса. Мать же Сердана напротив, настолько держалась в тени, что я пока еще даже не разу не видела, чтобы та говорила.

- Что ты здесь делаешь? - Я настолько очарованно смотрела на украшенные хрустальными камушками ногти госпожи Елисавач, что не услышала, как пришел Билли и испуганно вздрогнула.

- Наблюдаю, как твоя мама поливает цветы. Привет. - Билли смотрел на меня сбитый с толку.

- Ладно ... Мама, перестань хихикать, правда, этого еще не хватало! - забрюзжал он.

- Мне очень жаль, но вы такие милые.

- Мы не милые! - воскликнули Билли и я дуэтом. - Давай сматываться отсюда, - пробормотал он приглушенно, потянул меня в подъезд и сразу дальше к входной двери квартиры на первом этаже, где пахло духами и гуляшем.

Сама квартира была маленькой и тесной и на каждой свободной поверхности стояло в ряд безвкусное, декоративное барахло - но мне также бросились в глаза сложенные коробки для переезда, которые ожидая своего часа, были прислонены к стене рядом с кухней. И в комнате Билли тоже стояли две картонные коробки, в которые он сложил журналы и книги.

- Значит, вы действительно делаете это, не так ли? Вы переезжаете.

- Хм, - сказал Билли, опустился в свое офисное кресло огромных размеров, указал на кровать и состряпал лицо, словно мыльный пузырь - увенчанное двумя ярко-красными щеками. Все ясно - ему нужна его свободная от девчонок комфортная зона, настолько далеко от меня, насколько только возможно. Послушно я села на край кровати.

- Дай угадаю? Я первая девчонка, которая пришла к тебе в гости.

- Хм, - сказал он еще раз, а краснота его щек получила пурпурный оттенок. О, черт, что мне теперь еще сказать? Был ли Билли вообще зол на меня? Что вообще нам нужно было выяснять между собой, кроме ...

- Паркур. Я хочу снова тренироваться и хотела спросить, можешь ... можешь ты ... можете вы ... ну ...

- Катц, мы ведь всегда встречались в парке Мира, - ответил Билли в замешательстве. - Зачем ты тогда приходишь сюда? Кроме того, я через два месяца в любом случае уеду. Тебе не нужно со мной ничего обсуждать, я не важен. Расслабься Люси. В августе все будет так, как вы всегда хотели. Никакого докучливого толстяка больше рядом.

- О Билли, только не снова эта фигня, пожалуйста ... Мы ведь уже это выясняли, не так ли? - Точно - у Билли была роль аутсайдера, уже только из-за его веса, но никто не заставлял ведь есть его больше, чем для него было хорошо. Все же он был одним из нас.

Если это «нас» все еще существовало.

- Выясняли? Что пожалуйста мы выясняли? Ничего! - разгорячился он. Мысль о том, что он скоро уедет, казалось, придала ему смелости. Теперь краснота щек ничего общего не имела со смущением, это было что-то пылающее. - Здесь ведь каждый делает, что хочет! У тебя твой тайный друг и ты проделываешь свои махинации, Сеппо зависает теперь только со своими парнями из общежития и проводит свое свободное время под машинами других людей, а Сердан ...

- Да, и именно поэтому я здесь. Именно поэтому, - перебила я его, так как не хотела слышать предложение о Сердане. - Потому что я хочу, чтобы мы после обеда снова проводили время друг с другом и тренировались. Как раньше.

Билли вздыхая повернулся вокруг себя и при этом я смогла бросить взгляд на его письменный стол. Он как раз сидел над теми же геометрическими задачами, как и я.

- Здесь речь идет не о тренировках или паркуре, Катц. Речь идет о том, что из вас собственно никто, никогда не интересовался мной. Что вы вообще знаете обо мне? Что ты знаешь обо мне?

- Что твоей матери стоит выбрать новую прическу. Для этого я готова что-то пожертвовать. Ах, Билли ... - Будь честной, сказал Леандер. Ладно, тогда придется стиснуть зубы, не смотря на слабую улыбку, которая промелькнула на упрямом рту Билли и которую я смогла бы искусно умножить. - Ты прав. Мы никогда много у тебя не спрашивали.

Но ты сам почти ничего не рассказывал. Вы все почти никогда не говорили. Я думала, что парни так делают. Что они встречаются вместе, состряпав выражение лица, словно мыльный пузырь и почти не разговаривают. И что в любом случае не рассказывают друг другу личные вещи. Сердан в прошлом году в течение месяцев вообще не говорил ...

- Но Сердан крутой. Посмотри на него, Люси, он как взрослый мужчина! А Сеппо босс. Им не нужно говорить. Хватает того, что они есть. Я возможно мог бы поговорить и что-то рассказать, вместо того, чтобы быть крутым, но меня никогда никто не расспрашивал.

Насчет честности - это касалось только меня? Или также Билли? Мне можно обратить на это его внимание?

- Послушай - ты действительно хотел рассказать нам что-то о себе? По-настоящему? Открыто и правдиво? Или же ты только хотел, чтобы мы интересовались тобой?

- Хе? - пробормотал он непонимающе, но потом остановился и подумал. Я сама почти не могла поверить в то, что только что сказала. Было не привычно слышать такое от меня.

- Ну что же. Я ... я бы ... не, я бы не рассказал этого. - Он медленно покачал головой. Теперь он больше не был красным, он побледнел. - Ты права, Люси. Я бы не смог этого сделать. О моих родителях и все такое. Я только сказал вам, что они ругаются и что это раздражает, но все было намного хуже. Мой отец ... он ... он ... дерьмо ... - Внезапно он ударил кулаком по своей собственной ляжке.

Это должно быть было больно, потому что у Билли была сила. Осторожно я спустилась с кровати и приблизилась к нему на коленях, как будто таким способом он меня не заметит. Его глаза были устремлены на руки, которые лежали стиснутые и дрожащие у него на ногах. Поэтому я смело продвинулась еще на метр, пока не оказалась возле него.

- Этого? - спросила я шепотом и положила мягко правую руку на его, в которой почувствовала столько гнева и бессилия, что начала сама на короткий момент дрожать. Билли кивнул, не отрывая своих глаз от рук - широки загорелые лапы, на которых мои тонкие, белые пальцы казались почти потерянными.

- Именно это я не смог бы рассказать. Что он избивал ее. Не каждый вечер, только когда был разочарован или что-то выпил. Тогда он начинал ссору из-за какой-то смешной причины, пока она не начинала плакать, а когда она плакала, тогда ... - Снова он хотел ударить самого себя, но я поймала его кулак и попыталась расслабить пальцы. Это удалось мне лишь с трудом.

Он был сильно напряжен. Но позволил этому случиться.

- Я не мог защитить ее, Люси. Я боялся. Один раз я вмешался, и из-за этого стало все еще намного хуже, досталось мне, а ей в два раза больше, чем обычно. Но мне нужно было делать это, снова и снова, понимаешь? Я должен был помочь ей ...

Превосходно Sky Patrol, подумала я с горьким жжением во рту. Билли потерял своего охранника рано, вскоре после Сердана - и это как раз в тот момент, когда находился посреди ада. Почему они делали такое? Почему оставляли нас одних, когда наша жизнь становилась самой трудной? Ему необходима была защита, больше, чем нам всем.

- Конечно, такое не хочется никому рассказывать, - согласилась я с ним хриплым голосом. - А с другой стороны все же хочется, не так ли? - Билли кивнул. Он не плакал, его глаза были сухими, но в этот момент я знала, что он часто это делал - тогда, когда нас не было рядом с ним. С другой стороны ...

- Я думаю, что это вовсе не важно, говоришь ли ты с кем-то или нет. Мы и без слов связанны друг с другом, через спорт. Со мной это так. Если я думаю о паркуре, то думаю о вас троих. У других скорее всего точно также. А я думаю постоянно о паркуре. Так что мы никогда не отворачивались от тебя и даже если ты ... если мы никогда тебя не спрашивали - мы ...

- Катц - пообещай мне одно. Не становись позже пастором или учительницей. Ты этого не умеешь, то, что пытаешься сейчас сделать. Выходит так, будто пингвин пытается летать.

- Большое спасибо. Я ценю твою откровенность. - Я осмелилась улыбнуться и при этом также посмотреть на Билли, хотя догадывалась, что ему совсем не нравилось, что он только что выплакался у девчонки. - Все же, не вини себя. Теперь твоя мама избавилась от него и если ей удастся изменить также и свою прическу, то она точно сможет стать счастливой женщиной ...

Билли пробурчал, наполовину смеясь, наполовину в отчаяние.

- Она еще часто грустная и плачет. Она делает это втихую. Думает, что я не замечаю. Я надеюсь, что с ее следующим все сложится и что не будет снова такого дерьма, как с моим отцом. Знаешь, что самое сумасшедшее? Иногда я по нему скучаю. Я скучаю по этой заднице иногда!

- Да, потому что он твой отец, - сказала я быстро, прежде чем Билли смог начать снова над собой издеваться. - Я думаю, это нормально. Но я ... - Мне нужно было глубоко вздохнуть, прежде чем я смогла сказать, что однозначно чувствовала в себе, как бы сильно я это не отвергала. - Теперь я понимаю, почему ты хочешь переехать. И что это будет для тебя хорошо.

- Это случилось здесь, в этой квартире. Все воспоминания здесь. Везде. Больше я этого не хочу. Мама тоже. Мы хотим начать заново, где-нибудь в другом месте.

Медленно я выпрямилась. На один момент у меня так кружилась голова, что я прислонилась к письменному столу, рядом с Билли. К моему удивлению он уткнулся головой в мою руку, как верная, милая собака, которая хочет показать своему хозяину, как она его любит.

- Значит, тебе нужно уехать, Билли. Но не воображай себе, что мы забудем тебя. - Мой голос прозвучал хрипловато. Только теперь я поняла, что все это время не хотела по-настоящему верить в то, что он переедет и надеялась, что он передумает в последнюю минуту.

В конце концов, он мог бы жить и со своим отцом. Он был одним из нас, непоколебимо, и возможно мы давали ему намного больше, чем он и мы догадывались. Вот почему я чувствовала себя с ним такой связанной. Мысль о том, что его больше не будет рядом, пугала меня. Но как я могла уговаривать его жить с отцом, когда тот издевался над своей женой и сыном?

Билли заслужил что-то лучшее.

- Вот это - ну наш разговор, он останется между нами, ладно?

- Без проблем, - ответила я так небрежно и, состряпав такое лицо, словно мыльный пузырь, как только возможно, потому что Билли уже убрал свою тяжелую голову и встал со стула; явный сигнал того, что девчачий визит закончился и все связанные с этим сентиментальности тоже. Вместе мы вышли на улицу.

- Я организую для тебя прощальную вечеринку. 24 Июня. Запомни это уже сейчас. Тогда до завтра в школе ...

- Эй, Катц!

- Да? - Я еще раз повернулась к нему, хорошо зная, что уши заблудшей во вкусе матери Билли с любопытством подслушивали нас за черными воротами. - Будь добра и клади в ближайшее время рыбные палочки и картошку фри немного дружелюбнее на мою тарелку. Не то я не захочу их есть.

- Но только в том случае, если ты будешь говорить спасибо, тупица, - засмеялась я и подняла руку, то минимальное приветствие, которое ребята и я поддерживали между собой.

- Сама тупица, - услышала я еще, как он крикнул мне вслед, но его голос звучал менее обременено, чем еще недавно. Значит вот что получалось, когда был честен и открывал свое сердце, подумала я в изумлении, когда сидела в электричке и смотрела в окно на улицу, где передо мной предстал летний день. Раньше он позволил бы нам тренироваться, пока мы больше не смогли бы поднять ног.

Если открывал свое собственное сердце, то другие люди открывали свое. Если сам был честен, то можно было просить о честности и их. И при этом узнавал вещи, которых не ожидал. Хорошие и менее хорошие вещи.

В этот вечер у меня не было никакого желания спорить с Леандером. Даже разговаривать мне с ним не хотелось.

У меня ни к чему не было желания. Казалось, будто я боль Билли, забрала с собой домой. Она лежала тяжелым грузом на моей груди и парализовала меня. Снова и снова я представляла себе, как Билли вмешался и сам был избит своим отцом. Я не хотела это видеть, это происходило само по себе.

Я не знала, что мне против этого предпринять, пака Леандер, после того, как выключили свет, не начал напевать свои монотонные песнопения, а я автоматически начала дышать глубже. Постепенно бремя становилось все легче, а образы улетели прочь.

- Я знал об этом, шери. Уже все это время. Все хорошо. Ты была сегодня его ангелом, - прошептал Леандер, прежде чем мои глаза закрылись, и меня затопило надежное, успокаивающее чувство того, что я сделала что-то правильно.

Глава 8

Долче Вита

«Теперь это будет еще немного сложнее. Думай о честности.

P. S.: Я делаю как раз твое домашнее задание по французскому, поэтому у тебя есть время.»

Разговор с Сеппо будет значит сложнее, чем с Билли? - спрашивала я себя озабоченно. Но почему вдруг? Только сегодня ночью, когда я бодро лежала и размышляла, в то время как Леандер расслабленно рядом со мной храпел, то пришла к выводу, что с Сеппо собственно это не будет сложно.

Сеппо и я решали раньше намного более сложные конфликты, чем наша нелепая ссора, которая произошла, прежде чем меня отправили в наказание в США. Я попросилась пожить у него, он сказал нет, потому что боялся, что снова вылетит из своей коммунальной квартиры, а я ответила на это соответствующей реакцией. Это был пустяк, не больше. Настоящей ссорой это точно уж нельзя было назвать.

Намного более фатальным было его злоупотребление доверием, когда он обратил внимание родителей на мою паркур-тренировку, или когда мне пришлось предать его, потому что он затеял этот сумасшедший план, сбежать в Италию. Эти вещи мы тоже смогли без проблем уладить.

И все же я снова и снова читала предупреждение Леандера, когда сидела в автобусе по направлению в Мунденхайм, где Сеппо с недавних времен работал после обеда в авторемонтной мастерской, в которой начнет свое обучение на специалиста по мехатроники после окончания школы.

Леандер думал, будет сложно, потому что я была когда-то влюблена в Сеппо? Это была правда, Сеппо был моей первой любовью - и все же этот опыт нельзя было сравнить с тем, который связывал меня в сердце с Леандерм (хотела ли я этого или нет ...). Но было ли это то, на что намекал Леандер? Была ли у Сеппо возможно постоянная девушка? Ну и что - даже если и была, подумала я упрямо. Это было его право. С этим уж я справлюсь.

Июньское солнце так нагрело город, что я, когда преодолевала несколько метров до мастерской, сняла кофту и обвязала ей мою талию. Или меня начнет мучить старая Сеппо-лихорадка, которая всегда пробуждала во мне настоятельную потребность броситься головой в холодное озеро и поиграть несколько часов в русалочку?

- Эй, - крикнула я подчеркнуто спокойно, после того, как молчаливый парень в синем комбинезоне отвел меня в мастерскую и указал на ярко-красную машину, из под которой выглядывала пара вымазанных машинным маслом кроссовок. Кроссовок Сеппо.

Значит, я могла поприветствовать только его ноги и почувствовала желание, чтобы так и осталось, беседа с ногами. Это было проще, чем смотреть ему в лицо, в то время, когда скажу, чего я в этот момент еще не могла знать. Потому что одному я точно научилась: К честному разговору нельзя было подготовиться. Любое планирование было бессмысленным.

Но очевидно Сеппо хотел меня видеть. Словно в замедленной съемки, он выкатился из под машины, посмотрел на меня вверх и медленно снял свои перчатки. Только потом он одним уверенным движением вскочил на ноги. Должно быть, он тоже подрос еще немного.

Или я только сейчас заметила, какой я была маленькой, потому что перестала врать? Возможно, мне стоит в следующий раз лучше организовать встречу с карликами.

- Катц ... Ты? Здесь?

- Мы можем поговорить? - попыталась я прямо, потому что уклониться от этого я все равно не могла.

- Поговорить, - повторил Сеппо, как будто я предложила ему собирать вместе мухоморы и приготовить себе из них ужин. - Сейчас не совсем подходящее время. Собственно я хотел сейчас ... ладно, ладно, хорошо, давай поговорим, - сдался он, поднимая руки вверх, когда заметил мой взгляд. - Блин, иногда ты смотришь, как рассерженная кошка. С ними тоже никогда не знаешь, что они сделают в следующий момент.

- В худшем случае они выцарапают тебе глаза. Что же, я хотела ...

- Не, Люси, не здесь. - Смущенно Сеппо указал левым плечом позади себя, где тип в синем комбинезоне, рядом с двумя другими механиками, образовали проход и широко ухмылялся в нашу сторону. Я без комментариев показала им средний палец, не спеша покинула мастерскую и полагалась на то, что Сеппо последует за мной.

Свистки других доказали мне, что он сделал это, и поэтому я остановилась лишь тогда, когда мы достигли ничем не украшенную скамью в тени одного из деревьев. Это не было хорошим местом для разговора, так как здесь пахло старым собачьим говном и отходами, но между тем я была уже уверенна в том, что это так же не будет хорошим разговором. Так что все подходило.

Как только Сеппо сел рядом со мной и вытянул в длину свои ноги, я почувствовала, как мое сердце сделало странный скачок, навстречу ему – так же, как раньше. Между Сеппо и мной Леандер посеял роковые недоразумения, а его мотивация была отнюдь не только защита, но прежде всего ревность. Врать Сеппо стало для меня почти привычкой. Тем сложнее было найти подходящие слова и всегда, как я только хотела начать что-то говорить, мое сердце снова делало свои идиотские скачки.

- Это не разговор, это молчание, - заметил Сеппо объективно после нескольких минут и получил толчок моим правым локтем. - Только лишь хотел указать тебе на это, - добавил он ухмыляясь. - Молчание тоже хорошо.

- Да, возможно. Но мне нельзя сейчас этого делать. Мы слишком долго молчали ...

- Ты молчала, Катц, а не мы. Ты пряталась, в твоем странном швейном братстве, в киоске, в столовой ...

- Потому что я должна! Я должна делать все это дерьмо! - воскликнула я раздраженно. - Швейном братстве, очень смешно, это мое наказание от господина Рюбзама! Я себе этого не выбирала.

- Да, но разве он также обязал тебя смотреть на нас так, будто мы чужие? Нет, не так ли? - Голос Сеппо звучал не сердито, не обиженно, но его прямота заставила меня вновь хватать ртом воздух.

- Это вы так на меня смотрели! Это исходило от вас, и это было уже так, прежде чем меня послали в Америку ...

- Помедленнее, сладкая. - Сеппо положил одну ногу на другую и повернулся в мою сторону, чтобы посмотреть на меня, но я сделала вид, будто отслаивающаяся краска на скамейке интересовала меня больше - поведение, которые он и другие ребята демонстрировали мне в течение многих лет. Все было интереснее, чем человек, который сидел перед тобой - прежде всего, если у того был не тот пол, как у тебя.

- Паркур это светлый, чистый спорт, такой - ну такой, который содержит определенные принципы. Это означает, что ты уважаешь других людей, не воруешь, не пьешь и не куришь. Ты все это растоптала. Таким образом, ты не только себя ввергла в неприятности, но нас всех. Это передается, понимаешь?

- Ты ничего не знаешь, - прошипела я и почувствовала, как мои глаза наполнились слезами. - Меня обманули, тот человек, которой мне больше всего нравиться. Нет, которого я люблю. Он подложил мне все эти вещи, чтобы меня отправили в США, потому что я должна была там что-то для него сделать - но я ничего этого не знала! Я была невиновна!

- Но «Клайне файклинги»* Яннника ты выпила сама и совершенно добровольно позволила сделать ему себе засос. К этому тебя никто не принуждал. Кроме того ... это уж довольно приключенческая история, что ты мне тут рассказываешь, не находишь?

*Алкогольный напиток с водкой и ароматом инжира, с содержанием алкоголя в 20 процентов, переводится как маленький трус.

- Да, нахожу, - ответила я слабо и почувствовала ясно, что начну плакать, если продолжу говорить. - Я тоже так считаю. Но это не было приятной поездкой. Я чуть при этом не умерла, насчет змеи - это не сказка!

Для доказательства и чтобы отвлечь от моих слез, я засучила штанину вверх и протянула Сеппо мою ногу. Шрам от укуса еще четко выделялся. Также кожа вокруг раны была все еще окрашена голубоватым цветом. У меня даже было такое впечатление, что она снова выглядела хуже, чем сразу после выздоровления.

- Святое дерьмо, - прошептал Сеппо и осторожно коснулся ее кончиком пальца. Я вздрогнула, потому что они были холодными и дотрагивались до меня нежнее, чем я считала бы возможным. - Еще болит? Извини, я ...

- Нет, все в прядке. Больше не болит. Но было больно. И кстати то, что случилось с Янником, было отвратительным. В тот вечер я каким-то образом хотела выбраться из своей жизни. Убежать от всей этой враждебности и подозрения и вы ... вы так обособились от меня ...

- Люси, это была вечеринка для парней, ты не была приглашена.

- Вечеринка для парней с девчонками! А именно с девчонками, с которыми вы зажимались ты и Сердан, а Билли курил! И алкоголь там тоже был. Но я должна быть черной овцой? Да?

Торопливо я опустила штанину снова вниз. Если Сеппо сейчас коснется меня, то заработает пощечину.

- Овечкой возможно. Остынь, Катц, настолько бурно это не было. Да, там были девчонки, но только ... что же. - Он сделал неопределенный жест рукой. - К ним у нас не такие высокие требования, как к тебе. Это были просто девчата для расслабляющего вечера. Ты - ты ...

- Я предупреждаю тебя, Джузеппе, - пригрозила я с негодованием. - Попробуй сказать сейчас что-то не то!

- Нет, Катц, в этом нет ничего плохого! Для нас у тебя совершенно другой статус, ты трейсер! Мы не хотели втягивать тебя в такие вечеринки, это не для тебя. Потому что тогда случается именно такое дерьмо, как с этим Янником ... Но он получил свое, не только от Сердана.

Сеппо гордо кивнул, как будто вспомнил прошлые подвиги, жест, который обычно я видела только у Леандера.

- Только не говори, что ты ... Сеппо ...

- Он больше не сделает такого. Это ведь главное, не так ли? Люси, ты должна сортировать. Есть мужские вещи, есть женские, а есть паркур.

- Неправильно, Сеппо, - ответила я резко. - Паркура больше нет. Я знаю, что вы больше не тренируетесь. Вы больше не в парке Мира. Если бы я пошла туда, то была бы одни. Fab5 умер.

Застонав, Сеппо провел рукой по лицу.

- Да, возможно, но ... - Но за «но» ничего не последовало. - Правильно, - признал он, после того, как подумал. - Его больше нет.

Я вытерла те немногие слезы с щек, которые не была в состояние предотвратить и шмыгая носом вздохнула. О, как мне хотелось бы услышать другой ответ. Что-то, что дало бы мне надежду.

- Значит, и меня для вас тоже больше нет. Не так ли? - Теперь это прозвучало мелодраматично, как в плохой любовной серии, но мое сердце при этом истекало кровью. - Давай займемся снова паркуром, Сеппо, пожалуйста. У нас хорошо получалось. И еще получиться! Я хочу снова выходить и тренироваться и ...

- Будь честна, Катц. Многое изменилось, и будет меняться снова и снова. Ты действительно хочешь еще после обеда ходить в парк Мира и подтягиваться на турнике? На детской площадке? Эй, я серьезно - ты этого хочешь?

О да, теперь я понимала предупреждение Леандера. Чем больше Сеппо говорил, тем беззащитнее и более израненной я себя чувствовала - потому что догадывалась, что он говорил правду. Он был честен, не осознавая этого. Он интуитивно сказал именно то, чего я не хотела признавать.

- Нет. Может быть, не там. Но - мы никогда не могли делать это свободно и как настоящие друзья, всегда что-то было между нами. Сначала я должна была бороться за то, чтобы вы меня признали, позже наши родители сошли с ума, потом ...

- Люси, не плачь. Не нужно. Иди сюда, ты упрямица ... - Сначала Сеппо осторожно потянул меня за рукав, как будто я действительно могла поцарапать ему лицо моими когтями, потом он немного смелее взял меня за локоть и, в конце концов, посадил с игривой легкостью к себе на колени. Вот она снова, его изначальная сила, которая мне всегда в нем нравилась.

- Это ведь больше невозможно. Билли переезжает, я начинаю обучение, Сердан переходит в гимназию и у нас почти больше нет времени и кроме того ... кроме того он ... собственно ты об этом уже знаешь?

О нет. Снова одно из этих намеков о Сердане. Что только за этим стоит? Упрямо я покачала головой, моя щека прижата к широкой груди Сеппо, в то время как он, оберегая, обнял меня за плечи.

- Ладно. Он - он занемог. По-настоящему.

- Он болен? - спросила я испуганно. - Неужели неизлечимо болен? - Сеппо от смеха затрясся.

- Ну, то, что он устраивает, действительно выглядит так, как будто немного приболел. Но не бойся, Люси, не в этом смысле. Он влюбился.

Я в тот же момент замерла и затихла, так что могла слышать, как бьется сердце Сеппо. У Сердана была девушка? Он что, был все-таки снова вместе с этой Леной, которую я отпугнула из-за моей пьянки? Я думала, с этим было покончено!

- Катц? Ты еще дышишь?

- Я ... - Вопрос Сеппо был обоснован, я действительно перестала дышать. Оглушено я снова начала делать это, но теперь любое движение причиняло боль в горле, как будто я затягивала в легкие яд. Я решила больше не слазить с коленей Сеппо, пока это не прекратиться.

- Нет, я этого не знала - Лена? - Сеппо покачал головой, при этом его подбородок провел, шурша по моим волосам.

- Нет, ее зовут Дэниз. Симпатичная и у нее голова на плечах. Они подходят друг другу. Но он ... он пообещал ей больше не заниматься паркуром.

- Что? - Я закричала так громко, что птицы вокруг нас замолчали. Сеппо тоже вздрогнул. Но я уже спрыгнула с его коленей, плевать на ядовитый воздух и боль в легких. Хотя он не был ответственен за решение Сердана, я больше не хотела быть с ним рядом.

- Он не может иметь это всерьез! Что за паршивый предатель!

- Он не предатель. Она боится, что с ним что-то случиться, просто она его любит ...

- Да она ведь его вовсе не знает! Эта фифа вообще знает, что такое паркур? Да? У нее есть об этом представление?! - Несколько прохожих повернулись в мою сторону, но я проигнорировала их. Теперь болели не только сердце и легкие, вся верхняя часть моего тела горела. Большая любовь, обещание, никакого больше Fab5 - это все не может быть правдой!

- Мы догадывались, что ты съедешь с катушек, когда мы тебе расскажем об этом. Поэтому ...

- Ты - задница! – Закашляв, Сеппо выдохнул, так как я ударила его кулаком в желудок, как в старые добрые времена - только немного сильнее.

- Люси, я думаю, я должен тебе кое-что сказать и каждое слово, что скажу, будет серьезно! - Сеппо встал и взял меня за плечи, не причиняя мне при этом боли. Я могла бы убежать, вырваться, но что-то заставило меня выслушать его. - Времена меняются. Вещи проходят. Ты ведь тоже изменилась. Для меня паркур был компенсацией к происходящему дерьму дома, он был для меня свободой, но теперь у меня итак есть свобода, в любой час, я сам над этим работаю, забочусь о своей жизни - и это лучше. Кроме того я всегда хотел возиться с машинами. Теперь я могу наконец это делать. Это неплохо или неправильно, просто это так! Баста!

Я больше ничего не говорила, потому что опять плакала. А ревя кричать было глупо. Тогда лучше вообще никакого сопротивления. Всхлипывая, я отвернулась от Сеппо. Я хотела все это забыть, быстро и навсегда. Откровенные разговоры были с сегодняшнего дня вычеркнуты из моей жизни. Одно предложение было убийственнее другого, а у меня нечего не было, чтобы защитить себя от них.

- Я же люблю тебя Люси, - услышала я утешающий голос Сеппо, проплывший сквозь вечерний ветер, но он больше не достиг моего сердца.

Что-то во мне умерло ,и я точно знала, что это никогда больше не возродиться.

Глава 9

Сансара

В этот раз песнопения Леандера, которые он каждый вечер напевал, сидя спиной ко мне, не могли меня успокоить, а также они не могли развеять мои мысли. Вместо этого я беспокойно ворочалась с одной стороны на другую и пыталась забыть находящуюся во мне боль, но она становилась с каждой минутой все сильнее, пока я не сдалась и начала снова плакать. Этот плач не проходил просто, как судорога, против которой был бессилен. Его интенсивность нельзя было сравнить с плачем от испуга или страха или обиды - когда я плакала из-за таких вещей, что в любом случае было редко, тогда лишь коротко.

Нет, это было похоже на тот плач, который охватил меня, после того, как Леандер упал в крепостной ров и я не знала, переживет ли он свои ранения - только теперь это происходило без какой-либо надежды. Я больше не могла представить себе мою жизнь. Любой новый день казался бессмысленным. Я не верила ни в то, что Леандеру удастся тройной прыжок, ни в то, что наша паркур-группа снова соберется вместе.

Ни Леандера, ни трюков с ребятами - вместо этого орущий ребенок, запах полных подгузников и нервные родители, которые скорее всего больше не будут меня замечать. Я не хотела эту жизнь, но судьбу видимо это совсем не интересовало.

Больше всего мне причиняло боль решение Сердана. В присутствие Сеппо я уже упомянула, для меня это было предательством. Он бросил все ради одной девчонки? Было много причин не заниматься паркуром, но девчонка никогда не должна быть одной из них. Каким же он стал подкаблучником? Или все ребята становились рано или поздно такими, как он - когда их гормоны начинали сходить с ума, забывали, что имело значение прежде? Также своих лучших друзей?

- Люси ... Я не могу так петь.

- Тогда прекрати со своей вечной катавасией! - набросилась я на Леандера, шмыгнув носом и повернулась на другую сторону. - Мне все равно надоело! Перестань и все.

- Этого я не могу сделать, - ответил Леандер замкнуто и потянулся, так что его плечевые суставы начали трещать. Окно над ним было открыто и как будто его поднятые вверх руки означали сигнал, ворона скользнула из чистой пустоты к нам вниз и беззвучно опустилась на его плечо. Ласково она коснулась его щеки своим огромным, черным клювом.

- Теперь у тебя действительно есть птица* ... - Я прижала мой лихорадочный лоб к подушке. - Убери ее, пожалуйста. Я не могу держать ворону у себя в комнате. - Мой голос звучал апатично, хотя я чувствовала в себе беспокойство, которое постоянно теребило и встряхивало мое сердце. Бессмысленное средство моего тела против этого был плач. - Как она вообще сможет нам помочь?

* Это выражение означает также ты чокнулся.

- Не при тройном прыжке, - ответил Леандер поучительно. - А после него. - Я услышала как он посадил ворону на крышу, что-то ей прошептал, а она с воркующим звуком ускакала прочь. Но окно он оставил открытым.

- После него? Почему это после него? - Он что, между тем уже тоже думал, что прыжок нам не удастся и поэтому ему нужен был достойный спутник в мир мертвых?

- Подумай сама - я вдруг буду здесь, как человек, но не смогу предъявить семью, происхождения, ничего ощутимого. Только тебя. Это так безумно. Мне нужен друг. Никто не будет мне верить, если у меня не будет друга. Кроме тебя, должен быть еще кто-то, кто мне доверяет.

- И ты думаешь ворона здесь подходящее решение? - ответила я иронично.

- Собаки в этом доме к сожалению не имеют слишком большого шанса на выживание, - ответил Леандер сухо, что только усилило мои рыдания. Мне все еще так не хватало Могвая. - А любое животное побольше, о котором нужно заботиться, было бы автоматически твоим животным, потому что оно броситься в глаза твоим родителям, не так ли? Я мог выбрать только такое животное, которое живет на улице, и о котором твои родители ничего не заподозрят. Поэтому ворона. Она можно сказать сама себя предложила.

- Конечно. - Наш абсурдный разговор совершенно меня не удовлетворил и утешить он тоже меня не мог. Ничего, что Леандер говорил или объяснял, имело достаточно силы, чтобы побороть неистовство в моей груди. Так что я сдалась и повернулась ревя на другую сторону, отвернувшись от Леандера.

Если он начнет сейчас снова петь, то я убью его.

- Шери ... - То что матрас просел, подсказало мне, что он сел рядом со мной. Но он не коснулся меня. - Это что, действительно так плохо?

- Да, плохо! - воскликнула я вспыльчиво. - Все рушится! Это даже хуже чем кризисы прошедших лет вместе взятые! Я бы хотела, чтобы у нас был дурацкий запрет на паркур от наших родителей, но только не это ... Fab5 больше не существует, Леандер! Все кончено. Ребята больше не хотят.

А одна я не хочу тренироваться. Паркуром занимаются вместе или же вообще не занимаются. - Я села и высморкалась, потому что почти больше не могла произносить членораздельно слова. В лежачем положение слезы забили мне нос и текли вниз по горлу. - Они все оставили меня на произвол судьбы.

Леандер только улыбнулся, утонченное, знающее выражение вокруг его рта и расслабленно выдохнул.

- Сансара.

- Что? - Застонав я провела по взъерошенным волосам. Сейчас что, начнется новая духовная лекция?

- Все проходит. Изменяется. Умирает. Формируется заново. Ничего не остается. Вечный круговорот - сансара. - Леандер нарисовал закорючки в воздухе и я заметила, что его обычно такие бурные движения выходили равномернее и спокойнее. При этом он выглядел не возбужденным, а очень уверенным. - Это жизнь. Ты ведь тоже меняешься.

- Что скажи на милость так уж сильно изменилось во мне? Я все еще Люси и я хочу ей и остаться!

- Иди сюда, - попросил меня Леандер, взял за руку и так долго за нее тянул, пока я не соизволила встать и последовать за ним к зеркалу на моем шкафу. - Посмотри на себя.

Мне понадобилось какое-то время, пока я заставила себя сделать это, потому что догадывалась, что мой вид был не слишком ободряющим. Я не ошиблась. Глаза смотрели на меня, красные и опухшие, уголки губ образовали горькие складки, но больше всего меня задели страх и следы размышления в моем взгляде. Так раньше я никогда не смотрела. Но остальное? Как всегда.

- Посмотри точнее. - Леандер коснулся нежно моих бедер, потом волос, щек, шеи. Короткие подталкивания, которые казались прохладными и заставили меня быть более внимательной.

Потребовалось пару минут, пока я не начала понимать, что он имел в виду. Я не слишком выросла с нашей первой встречи, но мои брюки сидели по-другому, чем раньше. Больше не так мешковато, под ними моя попа вырисовывалась изящным изгибом, когда я поворачивала бедра в сторону.

Кроме того я скомбинировала их с моим собственным, созданным мной поясом, на котором были прикреплены несколько заклепок и металлических люверсов, звеневшие при каждом шаге. Подобно тому, как браслеты бабушки Анни. Мне нравился этот звук - но носила бы я что-то подобное раньше? Никогда.

Также и моя черная футболка была намного уже чем те, которые я одевала раньше. Она подчеркивала мою узкую талию и недвусмысленно показывала, что и у меня медленно росла небольшая, круглая грудь. Моя шея стала длиннее и казалась очень тонкой под моим бледным, заплаканным лицом.

И даже если мои волосы были как и раньше короткими - после поездки в США они начали завиваться, так что я утром использовала гель Леандера (что в глазах моих родителей так и так был моим), чтобы по крайней мере немного привести их в форму. С намеком на боковой пробор. Пробор, который делали только девчонки. Кроме того я начала красить ресницы коричневой тушью - краска, которая теперь темными полосами бежала по щекам. То что я видела не было красивым, но это в самом деле образовывало другую картину, чем раньше.

- Ты стала маленькой мадам, - пробормотал Леандер и вытер мне большим пальцем следы от туши. - Еще один два года и нам придется запирать тебя здесь, потому что ребята будут бегать за тобой толпами.

- Пффф, - сказала я качая головой, но Леандер снова показал свою изящную, минимальную улыбку и встал позади меня. Какими же мы были разными. Он со своей снова загорелой кожей, длинными волосами и двухцветными, горящими глазами. И все-таки - каким-то образом мы подходили друг к другу.

У нас у обоих был свой собственный стиль, да именно так. Во всяком случае это была благосклонная формулировка того факта, что каждый из нас, на свой собственный манер, никуда не вписывался. В прошедшие месяцы я спонтанно изменила и оживила свою одежду, как мне взбрело в голову, но я никогда не замечала, как творчески и нетрадиционно я при этом действовала.

Раньше я бы не решилась выйти в этом облачение на улицу. Это была согласованная, но также очень провокационная смесь из спортивной одежды, панка и стиля манга.

- Все это видят и ребята тоже, Люси. И чтобы внезапно не влюбиться в тебя, они идут своими путями. Каждому нужна своя жизнь. Характерная для них. Счастье никогда не найдешь в других. Только в самом себе. У тебя для этого есть все, что нужно. Толковая голова, сильное тело, мужество и ... - Его улыбка превратилась в ухмылку, о которой я не знала, как мне ее понимать. - Большое сердце.

- Пффф, - снова сказала я, в этот раз однако не так пренебрежительно. Теперь я вдруг поняла, что пока в моей голове блуждало как смутная альтернатива, вероятно действительно будет моим путем.

Дизайн одежды, не для крупных корпораций, не как колесико в механизме, нет - Когда-нибудь я открою свой собственный магазин, может быть с одним или двумя работниками, не больше. Уличная одежда для трейсеров, брейк-данс танцоров и скейтеров. Так я всегда смогу быть по-близости от паркура. Это будет не прощание, а дополнение.

И может быть - может быть Леандер, после того, как станет человеком, будет со мной тренироваться, иногда?

- Кем ты собственно хочешь стать? - спросила я робко. - Какой аттестат ты себе сделал?

- Окончание гимназии конечно. Французской. Но они уж точно признают его здесь. Кстати мне - ну, если все сработает, мне 18 лет. Лишь информирую тебя об этом.

Я сглотнула. На три года старше меня - и старше моих ребят. Он будет самый взрослый среди нас. Это было сложно представить, но одно я должна была признать: Он между тем выглядел уже как восемнадцатилетний, даже если большую часть времени вел себя как четырех.

Я знала, что он регулярно брил себе грудь и подбородок, а его голос стал еще грубее и глубже.

- По другому нельзя, шери. Я должен быть совершеннолетним, чтобы меня никто не мог засунуть в детский дом. Не то они смогут делать со мной, что захотят.

- Ты прав, - ответила я хрипло. Об этом я еще совсем не думала. Он должен во всех отношениях решать за себя сам. - И ... если тебе больше не нужно ходить в школу, тогда ...?

- Я еще точно не знаю. - Леандер поднял плечи вверх и снова опустил их, не отрывая взгляда от нашего общего отражения в зеркале. - Мне бы хотелось помогать другим людям. Полагаю, это в моих генах. Я хочу давать им мою ангельскую энергию. Немного от нее еще есть и останется. Иногда я думаю ... - Он медленно поднял свои руки вверх, как будто это крылья и вытянул их в стороны. При этом его тонкая футболка обтянула грудь.

Внезапно, нежная теплота прокатилась от моей шеи по позвоночнику до самого копчика. Было такое ощущение, что она исцеляла, как приветливое поглаживание света.

- Да, я думаю все существа носят ее в себе, как люди, так и охранники. Мы охранники, тоскуем по тому, чтобы стать человеком, а вы люди тоскуете по ангелам.

- Ангелам? - Я вопросительно повернулась к нему. Его голубой глаз казался, не отражаясь в зеркале, таким светлым и интенсивным, что я почувствовала себя почти ослепленной. Зеленый напротив был темнее и мягче, чем когда-либо. - Ты говоришь об ангелах?

Он опустил свои густые ресницы.

- Что же, я не смог пройти мимо них, когда рылся в библиотеке. Сначала я хотел при чтении не обращать на них внимания, но потом - я имею в виду, они есть в каждой вере, каждой культуре, прежде всего духи-хранители и помогающие существа света и у них везде есть более красивые имена, чем наше Sky Patrol. Что на самом деле является только человеческим термином ... - Теперь его жестикулирование стало снова немного более подгоняемым и мне пришлось увернуться от края его руки, чтобы не схлопотать удара. - Наше звуковое имя для этого тоже не красивое, а жесткое и мощное. Режущее. Как алмазный меч.

Снова я уклонилась, так как Леандер подчеркнул слово меч подходящим движением.

- Но мы должны быть такими, как остро заточенные мечи, которые разрывают темноту, чтобы позволить литься свету, да, мы должным быть такими! - На всякий случай я отступила на шаг в сторону.

Руки Леандера были теперь настолько же опасны, как лопасти вышедшего из под контроля вертолета.

- Это то, чем мы можем вас спасти и защитить. Я этого никогда по-настоящему не понимал, мне казалось это безжалостным, но в такой момент нам нельзя человечить! Это забирает у нас нашу силу! Если мы будем обращать внимание на ваши чувства и учитывать их, тогда - мы были бы потеряны и вы вместе с нами.

Тогда мы ничего не могли бы для вас сделать. Мы должны быть такими, как мы есть. Но это говорит за вас, что вы все-таки представляете себе красивых, нежных и изящных существ, с милой улыбкой на лице, длинными волосами и заботливыми жестами. Это то, что делает вас людьми. Ваша надежда и ваша тоска по любви. Только это ... то, что мы делаем, собственно тоже ничто иное, как любовь. Понимаешь? - Обессиленно я покачала головой.

- Не здесь. - Я положила свою руку на лоб. - Здесь возможно немного. - Теперь я положила ее на свое сердце и с удивлением поняла, что боль в нем уменьшилась.

- Все едино. Весь космос. Люди, ангелы, животные - души. В этом есть смысл. В энергии биополей мы похожи. Но материально я хочу теперь быть человеком и испытать все человеческое.

Я подумала о том, стоит ли мне все записать, а позже посмотреть в интернете то, что непонятно, но я была почти уверенна, что таким образом мало что узнаю. Так что я позволила Леандеру просто говорить дальше; его все равно больше не возможно было остановить.

- Я также думаю, что мы охранники должны время от времени пытаться сделать это и что Гуннар и я были не первыми, а также останемся не последними. Иногда нам нужно поменяться местами, чтобы не забыть, что значит быть человеком - что это действительно означает, плакать и испытывать грусть, голод и страх. А также другие неприятные вещи, которые характеризуют вас людей. - Леандер сделал всеобъемлющий жест обеими руками, которые при этом грубо обрисовали мое тело и сделали это отнюдь не лестно. Merci beaucoup (франц. большое спасибо) , подумала я кисло. - Это мое призвание. И это лучшая школа, чем любое элитное подразделение Sky Patrol. Земля это моя планета для обучения.

- Ты теперь закончил? - спросила я подчеркнуто подобострастно, когда он сделал паузу в несколько секунд и попыталась при этом переиграть, как сильно меня потрясли его изложения. Он размышлял не только о тройном прыжке, но о гораздо большем - мои уроки этики были по сравнению с этим махание пакетиком чая в мелкой чашке. Даже бабушка Анни (с которой он провел явно слишком много времени) не могла с ним сравниться.

- Не совсем, - лишил меня Леандер надежды на передышку после двух шагов к окну, двух к письменному столу и элегантно запрыгнув именно на него. Письменный стол был для него что-то наподобие кафедры для пастора или завтрака для папы.

- Ты чувствуешь утешение, не так ли? Сейчас в этот момент и благодаря нашему разговору, моей поддержки, моих слов? - Я не кивнула, не дала ответа.

Леадер принял это за согласие - и так оно и было.

- Мы только что сделали крюк на нашем пути. Это не хорошо. Я прислушался к твоему горю, теперь сила должна быть заново восстановлена. Мы потеряли время.

- Но иногда это необходимо! - возразила я, хотя собственно понятия не имела, о чем он говорил. - Как в паркуре. Ты же знаешь, в паркуре пробегают расстояние от А до Б, наиболее эффективным способом и преодолевают препятствия, вместо того, чтобы избегать их.

- D’accord (франц. согласен), - подтвердил Леандер кивая. - Совсем не плохое сравнение!

- Тогда, как бывший охранник, ты должен лучше всего знать, что иногда бывает разумнее обойти препятствие, потому что еще не можешь преодолеть его и сломаешь себе шею, если попытаешься.

Поэтому лучше крюк. Он ... - Я фыркая замолчала, когда заметила веселую ухмылку Леадера.

- О да. И ты была королевой крюков. Люси, ты скорее сломала бы себе шею, вместо того, чтобы сделать крюк! Теперь же ты делаешь крюк из-за пары эмоций?

- Пары? - защищалась я с негодованием. - Я убита горем! Мне больно!

- Но из-за этого не умирают, а теперь ... - Леандер сделал короткую паузу, когда заметил, как я поникла. О, ощущение было очень даже таким, как будто я изнутри загибаюсь.

- Мы не можем себе этого позволить, шери. Мне нельзя было реагировать на твое горе. Вообще нельзя. Почему ты думаешь я пою здесь каждый вечер? Хм? Чтобы не позволить тебе себя отвлечь, твоими заботами и горем. И чтобы - нет, этого тебе не нужно знать. Нельзя знать, - исправил он себя усердно. - Merde (франц. дерьмо), я слишком много говорю ... mon dieu (Боже мой) …

- По крайней мере ты это хоть раз заметил, - издевалась я. - Значит впредь ты опять будешь изображать этот номер «мне все равно»? Это ведь проще, не так ли? Ничего не чувствовать.

Леандер поднял свои веки и его глубокий взгляд сразу же лишили меня негодования. Но как только я попыталась в него погрузиться, он опять окутал себя своей обычной неприступностью.

Я почти могла слышать, как он отстранился от меня и снова начал воздвигать между нами явную, холодную стену. Тем не менее он продолжил говорить и в его голосе я нашла последний намек на любовь и тепло.

- Как ты думаешь, почему Витус такой хороший охранник - ты же помнишь, моего двоюродного брата? - О, как я могла когда-нибудь забыть об амебе ... ? Конечно же я помнила. - Он отключил любые личные отношения к своим клиентам. Он больше ничего из этого не видит, плачут ли они или смеются, бояться или радуются. Он действует исключительно через свое высшее сознание, свою интуицию. И таким способом он спас тебе два раза жизнь. Когда мы предположительно кажемся далекими и холодными, мы к вам ближе всего. Если мы не будем такими и позволим увлечь себя ... - Леандер придал своей руке форму пистолета и приставил ее к виску. - Тогда все кончено. Подумай о Кеннеди ... Наверное его охранник увлекся царящим настроением и его харизмой. Он ему слишком нравился. Или его жена. А потом ... краткий миг невнимательности, допущение крюка, и может быть уже поздно. Сейчас тебе нужно бороться. Я больше не могу заботиться о тебе человеческим образом. До назначенного для я связан с тобой только другим способом. Невидимым.

- Как раньше, - ответила я с упреком, но также очень печально.

- Нет, не совсем как раньше. Я здесь, но я тебе больше не нужен. Ты должна бороться, Люси. Придерживайся того, что я тебе велел. Но пропусти одну неделю, то, что случилось сегодня, было помехой. Иди к Сердану лишь на следующей неделе. А до тех пор живи нормально своей жизнью.

- Какой жизнью? - спросила я требовательно. - В ней больше ничего нет. Ни ребят, ни паркура ...

- Люси! - прогремел Леандер так строго, что я почувствовала это как удар кнута на моей шее. - У тебя есть все, что нужно! Не ной! Ходи в школу, разговаривай с Софи, помогай в киоске и в столовой, протягивай руку помощи своей маме, поддерживай папу, учи для контрольных работ, обучай своих девчат шитью - это более, чем достаточно.

- Это до смерти скучно, - прошептала я с ненавистью, потому что знала, что у меня больше не было шанса, избежать именно этой повседневной жизни. Ни ребята, ни Леандер не будут меня отвлекать. И при этом я должна быть счастливой и ощущать спокойствие?

Никогда в жизни мне это не удастся. Но Леандер снова уединился в свой собственный мир, который казался мне более чуждым и отдаленным, чем в первые дни после нашей встречи, когда я еще по желанию считала его то призраком, то галлюцинацией. Поэтому я снова подумала о слуховой галлюцинации, когда посреди ночи услышала его голос, хотя его дыхание явно показало, что он крепко спал.

- Может быт, ты тоже была когда-то ангелом, шери.

Глава 10.

Слоны между собой

- Люсиии?

- Да-ааа! - протянула я после того, как взяла себя в руки - а мне срочно нужно вернуть самообладание, настолько основательно, насколько возможно. - Сейчас приду!

Примерно седьмой раз в этот день, мои добровольные посещения в счет не входят. Врач в больнице своим заявлением, что маме впредь можно было только лежать, имел в виду в буквальном смысле - только мама, на свой неисправимый манер, истолковала это своим образом и утверждала, что должна регулярно ложиться, так что рядом со сном после обеда, теперь были также сон утречком и сон вечерком.

Между этими периодами она бегала по квартире и кухне, варила несъедобные блюда, злоупотребляла своей косметичкой или в своем нескончаемом поиске подходящих вещей для беременных предпринимала походы по магазинам. Собственно ей нужно было и дальше продолжать придерживаться моды для пухленьких, но попробуй сказать ей это, тогда точно последует смерть через повешение. Для мамы существовала огромная разница между беременной и толстой - а толстой она никогда не была!

Ее деятельность закончилась новым визитом в больницу, в то время как я была в школе - в этот раз папа, из-за плохого предчувствия, поднялся наверх и нашел маму, сидящую между двумя сумками в коридоре, где она прижимала обе руки к огромному животу и утверждала, что он превратился в камень. Но это были снова преждевременные схватки - сильнее, чем предыдущие.

Теперь нам было ясно. Всегда, когда мамин живот становился твердым и уплотненным, у нее были схватки. А ее живот становился твердым и уплотненным тогда, когда она вставала и занималась своей развлекающей деятельностью - даже если она длилась всего несколько минут.

Поэтому ей отныне можно было ходить только в туалет (что она часто делала, потому что ребенок давил ей на мочевой пузырь). Все остальное было отменено. Для меня это имело ужасные последствия, то что она была каждую минуту дома, а также каждую минуту у нее было право орать, зовя меня.

Еще раз я оглядела шторы и покрывало, потом удовлетворенно кивнула и отправилась в спальню.

- И? - Мама подсунула себе под поясницу гору подушек, она была окружена модными журналами и любовными романами и совсем не скрывала, что томиться от скуки. - Как это выглядит?

- Красиво, - ответила я и немного выпрямилась, потому что сейчас может стать не так просто. Так как волнение для мамы было тоже строго запрещено, мне нужно действовать осторожно. - Но я - что же, я немного их изменила. Шторы лазурного цвета с пришитыми к ним жирафами и слонами, а постельное белье светло-голубое. Оба хорошо дополняют друг друга. И ...

- Но - но я ведь думала о шторах розового цвета ...

- Поверь мне, смотрится очень красиво и мы ведь вовсе не знаем, кто будет. Я уверенна в том, что для девочки будет легче расти в голубом, чем для мальчика, которому придется каждый вечер смотреть на розовые шторы с сердечками и феями. А слоны правда очень милые.

На самом деле они были самым не милым, что я смогла найти в оставшихся залежах моего швейного кружка. Я взяла их от пижамы для мальчиков. Вырезала, обработала края и апплицировала на простую голубую ткань, которая теперь служила шторами.

Потому что Леандер и я при нашем смелом планирование превращения в человека забыли про ребенка.

Ребенку тоже была нужна комната! Но для ребенка у нас была только еще мамина швейная-мастерская-косметическая комната. Папа к счастью решил, что его первые шесть месяцев он будет спать с ним и мамой в одной комнате.

Если это будет также как со мной, он так и так каждую вторую ночь будет оказываться в их кровати и тогда можно и сэкономить на походах в другую комнату. Поэтому он купил крошечную приставную кроватку, которая правда еще находилась в коробке

Пока ребенок не получит кровать побольше и сможет переехать в свою собственную комнату, в прежней мастерской комнате стояла только наша узкая, раскладная кровать для гостей, которая теперь была покрыта светло-голубым бельем мини размера, миниатюрный шкаф и пеленальный столик.

Леандеру придется, как уже часто, импровизировать. Хотя он своей беспощадной дистанцией испытывал меня до придела и я вовсе больше не могла себе представить, что мы когда-то снова сможем встречаться как те близкие люди, которыми недавно еще были, я не хотела оставлять его спать со взглядом на розовые шторы с сердечками, которые удерживались маленькими эльфами.

- Посмотри здесь. - Я села к маме на кровать и показала ей две фотографии, которые сняла мобильным. Коротко она поджала рот, но потом снова расслабилась и похлопала меня по плечу.

- Спасибо, малышка. Мы всегда сможем еще поменять шторы, если это будет девочка. Ты, я имею в виду, что-то здесь немного холодновато. Не могла бы ты ...?

Я подавила вздох, встала и повернула регулятор батареи немного выше. У нас была середина июня; обычно папа в это время года выключал всю систему. Но мама настояла на комбинации открытое окно и отопление.

Она утверждала, ребенку нужен свежий воздух, а она нуждалась в тепле, чтобы ребенку было тепло. Нам повезло, что расцвет маминой беременности не оказался зимой, не то папе пришлось бы брать кредит.

Из-за маминой мании к свежему воздуху чуть не развязался семейный кризис, но так как маме нельзя было волноваться, папа в конце концов сдался. Навязчивую идею о снабжение свежим воздухом, мама, кроме того передала бабушке Анни. Та утверждала, что только так могут залететь хорошие духи и благословить и защищать ребенка в утробе матери - так как самой маме больше нельзя было выходить на улицу.

- Мама ... - Я колебалась. Разве у меня не было достаточно веских причин, чтобы остаться здесь? Было ведь очевидно, что моя мама нуждалась во мне, ее здоровье и здоровье моего брата или сестры стояли на кону, это Леандер должен был понять!

Но потом я снова вспомнила, что речь шла не о понимании, а также не о сострадании. А о борьбе. Передо мной лежало следующее сражение. Так что мне нельзя терять время - и трусить тоже был не вариант.

- Мне нужно еще быстро кое-куда сходить, к Сердану, отнести ему приглашение на прощальную вечеринку Билли. Я могу? Папа ведь внизу. - Я бросила взгляд на мамину прикроватную тумбочку - мне понадобилось какое-то время, чтобы отыскать телефон между всеми этими порошками, конфетками и шоколадом, которые там лежали, но он был под рукой. Ей нужно только протянуть руку.

- Прощальная вечеринка для Билли. О, как хорошо, вечеринка ... - Мама блаженно заморгала ресницами. - Когда она состоится?

- 24 Июня, - ответила я с подозрением.

- О ... ну, ты же наверное знаешь, что не можешь на нее пойти, потому что мы ожидаем ребенка в середине июля и ...

- Я должна пойти туда, мама, - перебила я ее и старалась говорить разряжающим обстановку тоном. - Это моя вечеринка. Я ее устраиваю. Поэтому-то и несу Сердану приглашение. Не будет ничего колоссального, только ребята, Софи и я и возможно господин Рюбзам ...

- Господин Рююююбзам? - Мамин голос стал высоким и пронзительным и я смогла хорошо увидеть, как на ее животе с левой стороны появилась выпуклость, как будто отвечал ребенок.

Он снова делал гимнастику. Может он действительно будет похож на меня. Ласково мама положила пальцы на шишку, на меня же она смотрела широко раскрытыми глазами - тот страшный блик на последних неделях беременной, которая в этот момент угрожает без слов немедленно родить своего ребенка, если не все выходит по ее воле.

- Почему ты и вечеринка, так не пойдет, не здесь! - Она излишне указала на свой живот, как будто я забыла, что в нем развивалось. Вся наша жизнь подчинялась этому событию. А не заметить его все равно больше было невозможно.

- Ты не больна, мама. Только беременна. А я так и так не буду праздновать здесь, не в квартире. А внизу, в саду, если погода будет хорошей ... наверное ... будет - будет костюмная вечеринка.

Теперь к огромному упреку в маминых глазах присоединился сумасшедший огонь, а ее грудь задрожала. Она любила костюмные вечеринки. Я редко видела ее такой счастливой, как в тот день, когда ей было позволено, во время школьного бала, превратить меня в русалочку.

При этом я вовсе не знала, можно ли было говорить о костюмах на нашем празднике летнего солнцестояния. Два самых важных указания Леандера были те, что он должен состояться 24 июня и что я должна пригласить на него тех людей, которые мне небезразличны и которые в прошедшие два года помогали.

Что же - а к ним принадлежал также и господин Рюбзам. Его приглашение я положила втихомолку в его ящик в учительской, а на него приклеила стикер с надписью: «Пожалуйста не приходите. Или по крайней мере лишь совсем поздно вечером.» Я знала, что это было довольно парадоксально, но я ведь должна была быть честной. Единственным способом поэтому было пригласить его и в тоже время попросить, не приходить.

- Я не знаю, Люси ... Я имею в виду, это правда, ты изменилась. Никакого больше паркура, оценки улучшились, ты помогаешь в школе, господин Рюбзам только вчера хвалил тебя и специально позвонил, чтобы сказать, как хорошо ты справляешься с твоим швейным кружком ... - О, он это сделал? Господин Рюбзам с незапамятных времен боялся моей мамы - должно быть это было для него важно, рассказать ей об этом. - Но вечеринка только с твоими ребятами? И учителем? Это как-то ... ну ...

- Это ведь хорошо, он будет приглядывать. Кроме того Софи тоже будет с нами! И я тоже девочка. Мы хотим только посидеть вместе и поговорить. - И сделать ангела-хранителя видимым - о Боже, как только это сработает?

Леандер, как указание к вечеринке, написал только: «Превратитесь в существ, которыми хотите быть и которые не принадлежат к этой стороне.»

Это был текст, который я не могла передать так дальше, потому что тогда никто не придет на эту вечеринку. Не придумав ничего лучше, поэтому я только упомянула, что это будет тематическая вечеринка и что тему я объявлю своевременно.

Одно было неизбежно: Нам нужно будет в кого-то нарядиться - поэтому для мамы: костюмная вечеринка. Это звучало все же лучше, чем «мы сделаем вид, будто уже умерли» вечеринка. Ее мы все еще сможем отпраздновать в Хэллоуин.

- Так же мы не будем шуметь, - аргументировала я дальше, потому что губы мамы начали опасно дергаться. - Пожалуйста мама, Билли скоро переедет и ... но почему ты теперь плачешь?

- О Боже, моя Люси ... моя дорогая, маленькая, сладкая, большая, взрослая Люси ... - Прежде чем я смогла спастись, мама схватила меня за рукав и притянула к своей шее.

Ее хватки были не безопасны, потому что часто подача воздуха оставалась при этом довольно долго ограниченной. Говорить я тоже больше не могла. Она так сильно прижимала меня к себе, что мой лепет не возможно было разобрать, а в рот залезали ворсинки ее вязаного жилета.

- Теперь ты уже сама организуешь костюмные вечеринки ... по доброй воле ... моя девочка ... , а потом ты сбежишь с одним из парней и родишь сама ребеночка, а я стану бабушкой ... оооо ..., - завизжала она и резко оттолкнула от себя. Благодарно я сделала глубокий вдох, в то время, как ее глаза строго устремились на меня.

- Ты этого не сделаешь, барышня, ясно? Ты нужна нам здесь! Да ты и помогаешь нам ... даже папе в подвале ... - Без всякого перехода ее материнская строгость уступила место новому приступу сентиментальности. Но в этот раз я была предупреждена и отпрыгнула из ее поля деятельности, чтобы сделать вид, как будто ищу для нее салфетку. У меня были преимущества, так как ей нельзя было прыгать за мной, как она часто делала это раньше.

- Конечно же я помогу вам. - Я ведь с недавних времен стала святым самаритянином, добавила я про себя, жалея себя и бросила маме на живот салфетку.

- Скажи, Люсенька, - начала она с заговорщической улыбкой, знаменующей доверительный разговор, после того, как высморкала нос с громкостью трубного хора. - Какой же это теперь из них?

- Какой что? - спросила я напряженно.

- Ну - Сеппо? Или все же Сердан? Или - или это Билли, так как ты организуешь вечеринку ведь для Билли и ... о ... теперь я понимаю, малышка, теперь понимаю, почему ты в последние недели была часто такая тихая и печальная ...

Она протянула руки насколько могла - а это было много. Но ей удалось только подергать меня за брюки, в то время, как я делала вид, будто сортирую сладости на ее прикроватной тумбочке и не замечаю ее попытки обнять меня.

- Нет, мама. Ни один из них. Все совершенно нормальные друзья. - Даже это было не наверняка. Собственно это были только ребята, которые ходили со мной в школу и с которыми я раньше тренировалась. В тоже время они были всем моим миром.

- О. Ага. Но ... что-то ведь еще есть, не так ли? Не так ли!? Второе не так ли прозвучало так благородно, что я почувствовала импульс сделать послушный книксен. С таким тоном взмах маминого невидимого скипетра беременности был самым беспощадным - а из-за бедного, с повредившем слух существа в ее животе мне стоит пойти ей навстречу.

- Да, ладно, кто-то есть. В кого я ... втрескалась. - Втрескалось было верно, если истолковать это как «оплошность». Леандер был огромной оплошностью и я с ним облажалась. Наверное так можно сказать. - Но ... сейчас он меня игнорирует. И я не знаю точно почему.

- Ах, мужчины ... мужчины, Люси! - Мама покровительственно рассмеялась, так, будто мужчины были бедными, обделенные природой существами, которые должны были радоваться, если о них заботилась женщина.

- Они часто так делают - это ничего не значит. Как ты думаешь, как долго ломался твой отец, пока наконец не понял, что я для него идеальная женщина? Снова и снова он притворялся глухим и слепым. - Что же, если рассмотреть ситуацию более внимательно, то он делал это и сейчас.

По другому с мамой не возможно было выжить.

- Чистая тактика. Но мы женщины - мы можем применять тактику гораздо лучше. Мы применяем тактику, являясь самими собой. Будь просто собой, Люси, не принимай его всерьез - и он захочет быть важным. Это всегда срабатывает. Он тоже придет на вечеринку?

Я пожала плечами.

- Не знаю. Сначала он хотел, но теперь ... - Да, именно как это на самом деле произойдет? Когда и как появится Леандер? Что мне нужно будет делать, что говорить, чтобы тройной прыжок завершился? Для этой вечеринке не было никакого сценария. Даже если бы у меня была формула, которую я могла бы сказать - что тогда, вдруг вспыхнет молния и Леандер будет стоять, видимый для всех, в комнате?

- Все наладится, мое сокровище. О, но если он будет здесь, тогда ... тогда Люси ... - Прежде чем мамино воодушевление превратится снова в кризис - а казалось так и есть, потому что ее улыбка пропала, а на лбу появились глубокие морщины размышления, в то время, как она раздумывала - мне нужно было успеть смыться.

- Я должна идти, мама, сегодня вечером я хочу еще немного поучить уроки. - Да, это была пугающая правда - я хотела. Потому что учиться было все же лучше, чем тихо сидеть и мучить себя вопросами о том, встретимся ли мы с Леандером когда-нибудь снова на человеческий манер и будет ли это также, как раньше и как я смогла бы с самого начала предотвратить все это злополучное развитие между нами.

Но прежде всего мне придется учить уроки, чтобы забыть о том, что сейчас случиться у Сердана. Потому что одно я знала уже сейчас: С этим будет очень сложно справиться.

Глава 11

Турецкий для начинающих

Когда мой мобильный в десяти метрах от дома Сердана громко запищал, в моем животе зародилось полное надежды покалывание - которое мутировало в раскаленное жало, когда я увидела, что сообщение пришло не от Леандера, а от Софи.

В моем разочаровании у меня собственно даже не было желания читать, что она написала, но все же я потом сделала это, в то время как жало распространилось по моим внутренностям. «Спасибо за твое приглашение, конечно же я приду! Леандер тоже будет? -*, Софи.»

Что же, и я тоже не могла ответить на этот вопрос. Тем не менее мне казалось, будто давление за мной становиться все сильнее - в течение короткого времени два человека задали один и тот же вопрос и Сердан конечно тоже присоединится к ним. В конце концов он был первым, кто вообще узнал о существование Леандера и даже один раз «встретился» с ним. Были ли это признаки того, что время встречи было выбрано правильно? Или я теперь тоже начала верить в сверхъестественный фокус-покус?

Знак или нет - если ночь летнего солнцестояния была дата, когда Леандер мог стать человеком и для всех других видимым, то я должна выполнить мое задание, даже если меня тошнило так, что я даже выплюнула жевательную резинку.

Даже язык занимал слишком много места во рту. У Сердана был самый твердый характер из всех нас, а также он был самый умный. Мне редко удавалось одурачить его. Будет сложно и возможно мне не удастся добиться настоящего обмена мнениями и примирения - с одной стороны из-за его новой девушки, о которой я постоянно думала, а с другой из-за его предательства.

Мои чувства по отношению к нему лучше всего можно было сравнить с черной желчью, которая была смешана с большим количеством соляной кислоты и щепоткой динамита. Любое неверное замечание с его стороны может подорвать нас и растерзать на тысячи кусков.

- О, дерьмо, как мне плохо ..., - простонала я, после того, как нажала на кнопку звонка и дверь, загудев, открылась. Бесчисленное количество раз Сеппо и я забирали Сердана отсюда или прощались с ним возле этого дома, а Сеппо и Билли провели уже много время с его семьей.

Для меня же это было, как и мой визит к Билли, премьерой. Я всегда доходила только до двери - а не за дверь.

Дом выглядел более изысканным и благородным, чем наш; настоящая, старая, роскошная вилла Хемсхофа. Мои шаги громко отдавались эхом на просторной лестничной площадке. Ища опору, я положила свою руку на изогнутые, полированные перила, потому что с каждым шагом теряла силу и равновесие. Ах, как бы мне хотелось сейчас привести в порядок труп, подумала я плаксиво. Пусть даже жертву несчастного случая ... все, только не ...

- Кто там?

- Эй, - ответила я высохшим ртом. Одна из сестер Сердана стояла передо мной, самая младшая из трех. Различать девчонок я могла только по их высоте.

У них у всех были черные глаза, черные волосы и выразительные брови; милые, женские копии своего старшего брата. Их имена я никогда не была в состояние запомнить. Эта здесь широко мне улыбалась, как будто знала.

- Ты Люси, верно?

- Да. Написано на лбу, или как? Могу я зайти? Сердан дома? - Девчонка начала воркующе хихикать и оглядываться, как будто там кто-то стоял, прежде чем повернулась снова ко мне и впустила внутрь.

- Он в своей комнате, - подсказала мне она многозначительным тоном. Снова раздалось ее голубиное хихиканье. Она выглядела при этом очень мило, но мне скорее хотелось схватить и затрясти ее, чтобы она наконец отвела меня к нему.

- И эта комната находится ...?

- В самом конце коридора слева. Последняя. Он ... - Но я прошла уже вперед по темному коридору. Только бы не думать слишком много. Если начинал делать это в паркуре, то все тоже шло набекрень.

Так что я только коротко постучала в дверь и сразу же нажала на тяжелую медную ручку, чтобы приоткрыть и заглянуть в нее. То, что я увидела, также сильно причинило мне боль, как зрелище мужской вечеринки Сердана и Сеппо.

Ко всему прочему в животе снова распространилось сокрушительное жало. Я могла бы уйти, просто исчезнут, потому что они меня вовсе не заметили. В комнате играла музыка.

Медленные, расслабляющие звуки, которые я ожидала услышать везде, только не у Сердана. Он обычно слушал французский и арабский реп, с которым можно было развязать войны. Пахло сладким чаем и печеным; окно над кроватью было открыто, так что аромат специй и сахара смешивался с цветущими цветами из окна. Гармония, подумала я с завистью.

Так должно быть выглядит, пахнет и звучит гармония. Дениза сидела скрестив ноги в изголовье кровати и смотрела на блокнот для рисования, который находился на ее правом колене, в то время как голова Сердана лежала на ее левом бедре. Погруженная в мысли она грызла карандаш; он читал в своей тяжелой книге по биологии, лицо спрятано за обложкой. Но мой взгляд все равно был прикован только к Денизе.

Дениза - не Дениз, как я вначале думала. Она была турчанкой. Я знала это не спрашивая, хотя она чисто на взгляд могла бы принадлежать и к другой нации. Но голос в моем дрожащем сердце был в этом уверен. Здесь две родственные души нашли друг друга.

Их единение выглядело так, будто они знали друг друга уже много лет. Длинные, каштановые волосы Денизы с легким бронзовым оттенком мягко спадали ей на плечи, ее фигура была элегантной и спортивной одновременно, но больше всего меня очаровали ее длинные, изогнутые ресницы и тонкие, черные брови, которые на ее симметричном лице выглядели как будто нарисованными - не поддельными или искусственными, а как будто она прилетела в наш мир из арабской сказки. Она была чистая восточная женственность. Я никогда в жизни не буду излучать то, что окружало ее.

Миллиметр за миллиметром книга Сердана опускалась вниз и открыла его лицо - а потом и Дениза подняла взгляд. Они заметили меня. Они по-прежнему выглядели так, будто наглухо связаны, хотя Сердан приподнялся и они больше не касались друг друга. Сеппо не преувеличил.

Она была большой любовью Сердана - той любовью, которую другие люди напрасно ожидают всю свою жизнь. И я должна открыть свое сердце? Быть честной? Нет, мое сердце ничего здесь не решало.

- Ты предал нас, Сердан. И мне из-за этого больно.

О черт, зачем я только сказала это втрое предложение? Я только опозорюсь! Я побеспокоила его в то время, как он тут нежничал со своей новой девушкой и заговорила потом о моих оскорбленных чувствах?

Озадаченно Дениза посмотрела на меня, не враждебно, но и не улыбаясь, пока ее выражение лица не показало мне, что она догадалась, кто я. Значит Сердан рассказал обо мне.

Поспешно я бросилась обратно в коридор, где из-за темноты потеряла ориентировку, так что видела перед глазами только танцующие пятна и слепо, без дальнейших церемоний зашла в следующую открытую дверь. Нужно, чтобы моя голова снова прояснилась, за что-то схватиться, дышать ...

Обеими руками я схватилась за стол впереди меня, моргала я ждала, пока не стала чувствовать себя немного стабильнее и смогла осмотреться. Я оказалась на кухне - и к счастью единственным человеком в этой комнате.

Посудомоечная машина делала булькая и гудя свою работу, холодильник брюзжал, передо окном покачивались две березы на летнем ветерке. Почти как дома, не считая серебряного чайника на столе и роскошно отделанных бирюзово-золотым тарелок на стене. В конце коридора слева находилась комната Сердана, снова вспомнила я.

Тогда мне просто нужно снова выйти в коридор, двигаться прямо, пройти мимо гардероба и ...

- Люси? Могу я зайти?

- Думаю можешь. Это ведь не моя кухня, - услышала я как ответила, а также то, что мой голос прозвучал ни холодно ни дерзко, а выдавал мою внутреннюю беспомощность.

Захваченная врасплох я обернулась. Дениза закрыла за собой дверь и прислонилась к ней. Что она теперь обо мне думала?

- Что же, буду честной - я понимаю, что ты злишься на меня и Сердана. Из-за вашего паркура. Кстати, я нахожу паркур классным ... Выглядит фантастически.

- Ага. - Я была настолько захвачена врасплох, что не смогла произнести ничего другого, кроме как этого испуганного «ага».

- И ты выглядишь сногсшибательно. Такую как ты можно встретить лишь раз в мире. - Ее темные, блестящие глаза блуждали по моему лицу и телу. - Твои вещи, твой стиль, твое мужество - я такого не сумею. Я уважаю тебя. Но не ты та причина, из-за которой я попросила Сердана больше не заниматься паркуром. Это не из-за тебя. - Теперь мне удалось издать только еще неопределенный гортанный звук, прежде чем я с трудом прочистила горло и попыталась вертящиеся в голове мысли выразить словами. Она думала, что я думала, она попросила Сердана не заниматься паркуром из-за меня? Эта мысль даже не приходила мне в голову!

- Я ... я даже не знаю что сказать. Вся эта ситуация здесь - я не справляюсь с ней, - созналась я. Теперь я была честна не желая этого. Все происходило само по себе. Так быстро можно разучиться врать?

Дениза посмотрела в окно, где ее взгляд задержался на изогнутых ветках березы.

- Мой младший брат был скейтером. Он проворачивал сумасшедшие трюки. Больше всего ему нравилось запрыгивать со скейтбордом на перила, а потом одним вечером ... что-то пошло не так. Мы не знаем точно что. Он говорит, что делал все, как всегда, и чувствовал себя в безопасности. Теперь он сидит в инвалидной коляске. Он сломал себе три позвонка и спинной мозг был поврежден. Теперь он не только не может кататься на скейтборде - он больше не может ходить. Никогда больше.

- Какой же у него был дерьмовый охранник? - воскликнула я. - Я имею в виду ангел-хранитель. - «Ангел-хранитель» я добавила, когда Дениза вопросительно склонила голову.

- На самом деле очень хороший. Врачи говорят, он мог бы умереть. По крайней мере он жив. Но Сердан ...

- У Сердана больше нет охранника, э, ангела-хранителя. - Снова я с удовольствием ударила бы себя по губам. Что за ерунду я тут говорила? - Что я хочу сказать - я думаю, с определенного возраста у нас больше нет ангелов-хранителей и тогда ... тогда ...

Ладно, это назвалось голом в свои ворота. Я подтвердила ее страхи, вместо того, чтобы избавить ее от них.

- Тогда надо начинать заботится о себе самом. Но мы делали это всегда, Дениза, правда! С другими ведь никогда ничего не случалась. Только с мной. И ... - И Леандер спас меня. Гол в свои ворота номер два. - Все ясно, я это понимаю. Всегда может что-то случиться, так?

Дениза скривила рот, почти с сожалением.

- Я действительно в безвыходном положение, Люси. С одной стороны я считаю это таким клевым и с удовольствием посмотрела бы, как он это делает, но с другой - я не могу справиться со страхом. А он сам предложил это, мне не нужно было упрашивать! Я ненавижу упрашивать.

- Я тоже! - воскликнула я убежденно. - И хуже всего упрашивать парней. Фуй. - Меня передернуло, а Дениза рассмеялась. Ее зубы были немного кривыми, но из-за этого она выглядела еще более особенной. Но больше всего меня поразило то, как открыто она мне улыбалась.

В ней не было никакой фальши или стервозности. Все монстры, которых я ожидала, остались в своих укрытиях. Я думала, что поругаюсь с Серданом, а Денизу возненавижу - вместо этого я стояла напротив нее в его кухне и она казалась мне той сестрой, которую я раньше втайне иногда хотела иметь.

- Дениза - то, что случилось с твоим братом мне очень жаль! Я это понимаю ... я только не могу представить себе больше никогда не заниматься паркуром с Серданом и другими ребятами, что ... И почему ты вообще так мила со мной?

Я прижала руки к вискам, потому что у меня было такое чувство, что моя голова расколется на две части, если я продолжу говорить. Все было совсем по-другому, чем я думала. Я нравилась Денизе. Дениза нравилась мне. Да, она мне даже очень сильно нравилась, больше, чем Софи, хотя я ее не знала и в тоже время ... Ее хриплый, тихий смех привел меня снова в чувства.

- Потому что я этого хочу, Люси. Ты важна для Сердана, я это знаю, даже если ради меня он делает вид, будто ты просто друг. У меня был выбор, открыться по отношению к тебе или избегать и тайком всегда тебя бояться. Поэтому я ...

- Бояться? Почему бояться? Я ведь никому ничего не делаю! - Снова она засмеялась и подошла немного ближе.

- Бояться, что он еще раз влюбится в тебя.

- Если он это сделает, тогда он идиот. Кроме того, у меня есть парень. Наше отношения как раз очень - сложные. Но мы уже почти год вместе. С перерывами. Иногда мне хочется его ... четвертовать. Намазать смолой и окунуть в перья. Забросить на луну. Все вместе взятое. - Боже, как это помогло. Я говорила с незнакомой девчонкой о Леандере, как будто это была самая нормальная вещь в мире - и в принципе так оно и было, потому что она не знала обо всех тех странных вещах, которые он уже натворил. Должно быть Сердан рассказал обо мне, но точно ничего об этих мероприятиях. Ему самому было из-за них неловко.

- Звучит, как большое кино, - ответила она ухмыляясь.

- О, так и есть ... - Вздыхая я покачала головой. - Скажи - не желаешь ли прийти на мою вечеринку? 24 июня? Ведь я хочу пригласить Сердана, а ты - ты его девушка ... - Я замолчала. Действительно ли я этого хотела? Была ли она одной из тех людей, которые что-то для меня значили, уже сейчас?

На самом деле нет, но мой инстинкт заставил говорить меня дальше.

- Пожалуйста приходи ты тоже, я буду рада. Мы не будем заниматься паркуром, обещаю. Я сейчас все-равно не в форме. - Прежде чем она смогла ответить, в дверь постучали.

- Вы там что, подрались? Или все в порядке? - раздался глубокий, мужской голос Сердана. Он звучал явно обеспокоенно - как будто думал, что как только откроет дверь, то увидит как по воздуху летают разные вещи.

- Все в порядке, - ответила я холодно. - Кроме того есть только один человек, который схлопочет от меня и он не находится в этой комнате. Но если хочешь, можешь зайти.

- Не, воздержусь, оставайтесь между собой. - Молчание. Дениза и я обменялись взглядами. Будет что-то еще? - Эй, Катц. Это не из-за тебя, насчет паркура. Просто решение для Денизы и меня. Хорошо?

- Хорошо, - ответила я помолчав и не большая, вопрошающая волна боли затопила мою грудь. Я отослала ее прочь. Да, было еще больно - и будет снова. Нам нужно было делать о нас намного больше фотографий, снимать больше фильмов, тогда мы оставили бы что-то миру. Теперь же это было в прошлом; я не могла удерживать их, а также попросить остаться.

- Я приду на твою вечеринку, - вытащила меня Дениза из моих печальных мыслей. - Совершенно точно. С Серданам или без него. А твой парень ... как его собственного зовут?

- Леандер. Леандер фон Херувим. - Он оставил свое имя на подделанных документах, которые, не знаю как, получил обманным путем. Он мог организовать все это только онлайн и не с моего ноутбука, потому что там я не нашла никаких следов.

И это должно быть стоило очень много. Меня мало успокаивало тот факт, что Леандер, то, что ему было нужно, принципиально «одалживал» только у богатых людей. Тем не менее документы были нашей самой маленькой проблемой. Что случиться, если он не станет видимым?

Может быть он поэтому пожелал костюмную вечеринку, так как ему самому нужно было нарядиться, чтобы быть видимым. Такое могло сработать только в том случае, если он сделает это не задолго до нее, потому что тогда вещи были еще видимыми. Но почему тогда эта специальная, загадочная тема? Может за ней все же скрывался боле глубокий смысл?

- Какое имя ..., - прошептала Дениза. - Звучит как из романа.

- Так он себя и ведет. Поэтому не удивляйся, если он что-то ... ну, Джек Воробей по сравнению с ним ничто.

Моя улыбка выглядела немного горемычной, но для меня было в тысячу раз лучше, если мои друзья будут думать, что у меня сумасбродный парень, чем если им придется увидеть, как он становиться постепенно невидимым и нам после этого придется делить всем вместе коридор в психушке.

- Оставлю вас теперь одних. Вот приглашение. - Я сунула Денизы конверт в руку. Из-за чистой нервозности я все время мяла его, так что он выглядел так, будто лежал три дня в макулатуре. - Тему я еще вам скажу.

- Хочешь сказать Сердану пока? Наедине? У меня с этим нет проблем, если ...

- Нет. - Моя улыбка стала еще немного более судорожной, но я все равно не знала, что мне ему сказать. Сердан и я так много пережили друг с другом и часто он меня при этом не понимал.

Но он всегда знал о моих чувствах. Возможно он и сейчас знал, как я себя чувствовала, а наши приключения были достаточным клейстером для дружбы. Нужно надеяться на это. Сейчас же нам нечего было сказать друг другу.

- Лучше я пойду. Нужно помочь моей маме.

Как всегда, я подняла руку в приветствие, но когда проходила мимо Денизы, она коснулась коротко моей руки, как знак, и я поняла, что все же должна сказать кое-что еще.

- Я рада, что ты не истеричка. - Не успев выйти и отойти от дома Сердана на пару метров, я позволила своим чувствам взять верх. Мне было все равно что люди смотрели на меня, как будто я сошла с ума.

- Боже мой, Люси! Что с тобой такое? Что за дерьмо, ты должна была дать ему под зад, а ей сделать выговор, почему? Почему ты такая ужасно милая и понимающая, так не может продолжаться, это ...

Я остановилась и в тоже момент перестала причитать. Это и не должно продолжаться. Потому что все закончилось - я выполнила мои задания. Примирение с Софи, Билли, Сеппо и Серданом.

Мои родители снова мне доверяли. Я справилась со страхом перед трупами, улучшила оценки и стала чем-то вроде маминого личного раба. Большего участия невозможно принять. Господин Рюбзам еще вчера сказал маме, какую замечательную работу я вкладываю в наш швейный кружок.

Дело было сделано. Мир и гармония. Я установила направление для тройного прыжка. Мир соответствовал норме. Но мой мир был новым и чужим, и больше ничего не казалось таким, как раньше. Я не знала, что будет завтра.

Было так, будто открылись темные ворота, и передо мной лежала огромная, залитая солнцем пустыня, которая ждала того, что я войду. Сразу же я вспомнила Аризону и дядюшку Гуннара. Собственно мне нравилась пустыня. Этот бесконечный обзор ... никаких домов, никаких уличных фонарей.

Теперь у меня была собственная пустыня. С неспокойным сердцем я сделала первый шаг в мою новую жизнь - о которой я не знала, понравиться ли она мне или она означала зияющую скуку.

Но в паркуре всегда идешь вперед. Никогда назад.

Глава 12

Мир так прекрасен

- Я больше не хочу. - Это окончательное предложение было в моей голове, тяжелое, почти как камень, которое заставило проснуться и распространилось во мне холодом, в то время как, открыв веки, я смотрела неподвижно в темноту. Я больше не хочу. И больше не могу ...

С трудом я поднялась. Мое сердце билось медленно и вяло, руки и ноги казались онемевшими. Как уже в прошедшие два дня голод пронзил мой живот, но и сейчас у меня не было аппетита. Я точно знала - если попытаюсь что-то съесть, то не смогу протиснуть это сквозь горло. Ничего больше не имело вкуса.

Не было нужды питаться, пронизывающий голод был всего лишь докучливой реакцией моего тела. Никто этого не заметил. Мои родители думали, что все как всегда. Они не видели, что я почти ничего не ела и едва пила.

Все вращалось вокруг мамы и ее ребенка, ее преждевременных схваток, детской комнаты, будущего. Когда ребенок появиться на свет, мне должно быть придется кричать им, чтобы они вспомнили, что у них есть еще другой ребенок.

Я уже сейчас чувствовала этот крик в себе, пронзительный и резкий - и так сильно причиняющий боль. Тупо я смотрела на пустой диван рядом с моей кроватью. Леандер больше не спал рядом со мной.

Он садился снаружи на крышу и смотрел на небо, каждую ночь на несколько метров все дальше от меня. Он утверждал, что хотел быть ближе к космосу, но я знала, что дело было во мне. Он больше не хотел быть вблизи со мной.

Все эти разговоры о «любви» охранников были только отговоркой того, что у него уже сейчас не было желания, иметь дело со мной. Я была ему нужна, это была единственная причина, почему он был еще здесь. Это могло быть только так. Никто не мог его ни видеть, ни слышать, кроме меня, никто кроме меня не знал, что он задумал - никто другой не мог ему помочь. Но это ничего общего не имело с чувствами и тем более не могло их гарантировать. Он был от меня зависим.

Я была для него лишь инструментом, без которого он не мог обойтись, мне даже пришлось внести свою часть для его превращения в человека, и при этом узнала вещи, о которых никогда не хотела узнавать.

Возможно, они вообще только из-за этого произошли. Возможно, паркур-группа еще существовала бы, если бы я не заставила ребят моей откровенностью ответить тем же. Ах, конечно же Fab5 все еще существовала бы, если бы Леандер снова и снова не вмешивался со своими мероприятиями! Только из-за него все разрушилось.

Через неделю он станет человеком - и с этого момента я стану для него неважной. Тогда я больше уже не буду ему нужна. Он сможем показать себя и подружиться с любым - и разве у него не была уже всегда слабость к звездам и знаменитостям?

К таким людям, как Джонни Депп и Ванесса Паради? Что ему тогда еще делать с Люси Моргенрот из Хемсхофа? Это его труппа направила его ко мне, сам он меня не выбирал и причина, почему он устроил забастовку и получил свое тело, была я - а именно из-за того, что он меня больше не хотел. Я была для него слишком утомительной. У него не было больше желания общаться со мной, да, так и было.

Сухое рыдание вырвалось из моего горла. Боль расширилась, внутренний крик стал громче.

- Я больше не могу. Больше не хочу. Ни в чем больше нет смысла. - Снова и снова мои размышления порождали эти предложения.

Они казались не только тяжелыми и стойкими, но и верными. Я не хотела пережить завтрашнее утро. Уже сейчас было больше, чем я могла выдержать - но смотреть на то, как он окончательно отворачивается от меня и делает с другими людьми то, о чем я все эти годы мечтала? Нет.

Бесшумно, как призрак, я встала и прошла босиком от кровати к зеркалу, висящему на шкафу. Туда, где Леандер в последний раз говорил со мной, любяще и задушевно. Воспоминание заставило крик во мне снова вскипеть.

Как издалека я смотрела на свое отражение, которое в темноте комнаты вырисовывалось передо мной лишь размыто. Под глазами, обычно такими бодрыми и дерзкими, лежали тени, а уголки рта опустились вниз. Я выглядела старой и истощенной. Руки безвольно свисали вниз, плечи ссутулились вперед. Именно так я себя и чувствовала. Слабо и без всякой жизненной энергии. Что только случилось?

Еще никогда в жизни я не сомневалась в ее смысле, не сомневалась в себе. Я даже не размышляла о смысли моего существования. Было хорошо просто жить. Увлекательно и захватывающе.

Но все это я также чувствовала в своем теле, в сердце, в голове, в крови. Теперь же все исчезло. Мои вены были наполнены черным ядом, который затягивал меня в пучину все дальше ... глубже чем земля ... унося с земли ...

Прочь от того, что стало моей жизнью.

- В последний раз паркур, - прошептала я. - В последний раз. - Только для меня. Не имеет значения, что случиться потом. Мысль о том, что я упаду и сломаю шею не пугала меня, казалась мне даже сладкой и желанной.

Это будет достойным уходом. Они наконец поймут и увидят, что причинили мне. Я не могла больше представить себе ничего другого, как только это: прощальный забег для меня самой, а потом наконец отдых. Не нужно будет больше ни думать, ни надеяться, ни размышлять.

Почему я вообще так много размышляла? Раньше я ломала голову над задачками лишь тогда, когда это было необходимо. Теперь же, в течение нескольких дней я больше ничего другого не делала. Производила последовательность мыслей, которые в свою очередь создавали новую последовательность мыслей. И с каждым новой, душащее чувство в горле, становилось сильнее.

Я что теряла рассудок? Это так начиналось? И это я тоже не хотела переживать. Как стану сумасшедшей, безумной.

- Сумасшедшая, - сказала я своему отражению в зеркале. Но в моих глазах ничего не изменилось. Они только смотрели на меня, устало и бесконечно печально. Выйди и прыгни, говорили они. Ты же этого хочешь.

Поднимись на крышу ... Здесь ничего не изменится. Все станет еще намного хуже. Отныне все станет лишь хуже и тяжелее.

На один короткий момент в тяжелом камне на сердце образовалась трещина и я услышала другой голос, тихий и тонкий, но тоже очень ясный. «Это не ты, Люси! Живи! Живи Люси, ты можешь!»

Но прежде чем я смогла отреагировать или даже поверить ему, камень снова стал целым, и у меня перехватило дыхание. Было правильно то, что говорило мне мое сознание. То, к чему приведет меня будущее, я не хотела пережить.

В первый раз я видела все ясно перед собой, какой будет моя жизнь без Леандера - мрачной и пустой. Он всегда был рядом, с самого моего рождения. А я идиотка теперь помогла ему изменить это? Почему я не продумала все заранее? Как я могла быть такой глупой? Больше никто не будет мне так близок и сокровенен, как он. По сравнению с ним все будет ничтожным и дешевым, незначительным.

Я хотела сохранить иллюзию того, что это любовь. Это должно быть любовью. Теперь я знала, что это значило, когда люди говорили о разбитом сердце.

Его не исцелишь. Я не смогу обмануть себя, потому что знала что-то, чего не знал никто другой - у тоски людей действительно существовал противоположный полюс. Наш ангел, который всегда был с нами и однажды бросал нас.

Но есть большая разница между тем, когда чувствовал его только иногда, не понимая что это, а потом всю взрослую жизнь подсознательно и постоянно скучаешь по нему и тем, когда ты его видел, касался и разговаривал с ним. Вместе плакал и смеялся. Это отличало меня от любого другого существа там снаружи.

Это было не удачей, а проклятием. И только один мог меня освободить от этого - Хозяин времени. Мое сердце уже звало его, темный и отдающийся эхом зов. Приди ко мне. Избавь меня. Забери меня в свое царство!

Мне было не сложно отвернуться от своего отражения в зеркале. То, что я там видела, было лишь фарсом прежней меня. Я больше не хотела этого.

Когда я подошла к окну, которое уже было настежь открыто и стеная забралась на подоконник, чтобы подняться на крышу, то мое тело показалось мне телом очень старого, больного человека,. Я направила свои горящие глаза налево и увидела только то, о чем уже догадалось, как только проснулась - Леандера там больше не было. Теперь даже наша крыша была для него слишком близко ко мне.

Наверное, он уже ища, блуждал по переулкам, заглядывал в чужие окна и выбирал себе тех людей, с которыми хотел встретиться, когда станет одним из них.

Вечером была сильная гроза с проливным дождем, и черепица оставалась все еще влажной и скользкой. Инстинктивно мои пальцы ног впивались в нее, но я угрюмо приказала телу отпустить. Законы паркура больше не действовали. Они действовали лишь тогда, когда хотел выжить. Но я ведь не хотела.

Как лунатик я вытянула руки вперед. Даже это движение меня утомило, так что они начали дрожать. Безучастно я уставилась на стену передо собой, верхний этаж соседнего дома. Достаточно высокий для сальто от стены Последнее сальто от стены, кувырок, четыре шага, самое большее пять ... а потом ... полет.

Лети, ангелочек, лети. Нечего было раздумывать и планировать. Также не нужно было набирать в легкие воздуха или считать шаги. Разогреваться. Все было как в моих снах, когда я делала забеги - я их просто делала. Невесомая и отдаленная от пространства и времени.

Но уже при первых шагах, мое ослабленное тело показало, что пространство и время даже очень существуют. Черепица резала мне подошвы, левое колено звучно трещало, легкие булькали.

Недалеко от стены крыша стала покатой, я не смогла сделать даже двух шагов вверх, прежде чем упала на бок и сильно ударилась. Почти элегантно я начала сползать вниз, в то время, как пыталась найти руками за что удержаться. Но черепица, за которую я хваталась, была слишком скользкой, так что я не могла удержаться за нее.

Значит теперь это случиться - я упаду. Я потеряла равновесие, сила притяжения взяла власть в свои руки и тянула меня к себе. Боль и крик внутри меня смеялись над этим, потому что падение заставит их наконец замолчать, но мое тело все еще сопротивлялось.

Снова я протянула руки и хваталась все, за что могла зацепиться - мокрую черепицу, мох, ветку, ничего, что могло бы меня удержать и все же продолжала это делать, хотя мои ноги уже выступили за крышу, а колени согнулись как в судороге ... я в последний раз попыталась за что-то схватиться - и нашла, во что смогла вцепиться пальцами.

Только сейчас я заметила, что во время падения держала глаза закрытыми и открыла их. Да, было так, как я и почувствовала - я висела на водостоке, тело болталось над бездной и только мои десять маленьких, тонких пальцев отделяли мою жизнь от смерти.

Крик во мне стих, а боль уступила место сильной паники, которая как цунами изо льда неслась через вены.

Долго я не смогу тут продержаться - если повезет, может одну минуту, но даже этот домысел казался мне слишком оптимистичным. Уже соскользнул мой левый большой палец, теперь это были только девять пальцев, которые удерживали мой вес и отчаянно боролись против силы притяжения, тянущей меня за ноги.

Я не смела кричать, потому что и этот тоже стоило мне сил. А сил у меня почти больше не осталось. Я на протяжение многих недель не занималась спортом, не двигалась, была больной и грустной, слишком мало спала и ела ...

Это был лишь вопрос нескольких секунд, пока мои пальцы больше не смогут удерживать меня, и я сорвусь. Разве было не лучше решить самой? В этот момент это было последнее, что я могла сделать. Именно этот порыв вообще выгнал меня на крышу. Теперь я должна побороть желанием моего тела выжить. И отпустить. Да, я должна отпустить ...

Широко раскрытыми глазами я смотрела на то, как моя правая рука оторвалась от водостока - но она не опустилась обессилено вниз, чтобы за ней могла последовать левая, нет, внезапный, теплый свет во мне заставил потянуться ее вверх и ухватиться, а мою правую ногу преодолеть силу притяжения. Сделав полукруг, она взлетела в сторону, так что я смогла положить ее на водосток, который угрожающе заскрипел. Теперь это были левая рука и правая нога, что стабилизировали меня - сила притяжения потеряла надо мной свою власть.

Снова свет запульсировал через мою грудь и мне удалось еще один раз сделать бросок вверх, пока я не распласталась на крыше, вытянув руки в стороны, а левой вцепившись в черепицу - сухую черепицу. Да, она была сухой ... Две черепицы, которые я чувствовала под моими пальцами, были сухими. Как это было возможно?

И как было возможно то, что я слышала музыку в ушах, такую красивую, как еще никогда до этого не слышала - гармоничную и сферическую, как будто это были звезды и планеты, солнце и луна, леса, озера и горы, которые пели для меня, в бесконечном количестве мелодичных звуковых наслоений, которые не переставали изменяться и заново образовываться.

Мне хотелось плавать в этой музыке и слиться с ней в единое целое, пока я не почувствовала, что именно это уже и случилось - потому что и у меня был собственный, характерный звук в этой игре.

Я была частью этой музыки и если меня исключить, то она утратила бы свою красоту и совершенство. Мой звук был всегда и всегда будет, независимо от того, существовало мое тело или нет - и все же время еще не пришло, уйти и покинуть его.

Не имело значение, что со мной приключиться в будущем, будет ли это разочарование, горе или кажущиеся невыносимыми потери - я хотела пережить их всеми чувствами, как Люси Моргенрот. Да, я хотела остаться здесь. Еще раз льющийся свет заставил мое тело задрожать и засиять. Интуитивно я использовала это момент, чтобы встать на четвереньки и поднять голову.

От того, что я увидела, у меня перехватило дыхание - не потому, что это было так ужасно, а чудесно. Семья Херувим собралась передо мной на крыше и пела для меня, да, семья Леандера была здесь!

С закрытыми глазами, положив руки ладонями вверх на колени, они сидели единодушно рядом друг с другом, накладывали свои звуковые картины друг на друга и таким образом пробудили весь космос к пению.

Прежде они только заставляли мои уши кровоточить, когда начинали говорить - но то, что я слышала сейчас, было совершенно что-то иное. Это была не только музыка, это был свет, энергия и звук в одном. Потому что одно не могло существовать без другого.

Я видела, как свет пульсирует в груди каждого из них и от груди каждого вел блестящий луч света прямо в мое сердце. Они соединились со мной - Натан, который как и прежде имел внешность Кеннеди, Кларисса в своем покатом наряде пятидесятых годов, старшая сестра Леандера Бабетте в испытанном костюме Кэти Перри, а также Клотильда, которая все еще пыталась скопировать меня. Двоюродный брат Леандера Витус однако, парил в виде серебряного, расплывчатого и бесформенного света над ними. Только Леандера не хватало.

Как же сильно они были похожи на людей, несмотря на их прозрачные тела ... Их лица мягко светились и были наполнены эмоциями, но ничего отвергающего меня или сурового в них больше не было. Я действительно чувствовала себя так, будто они по-настоящему любили меня и дарили мене свою любовь, но я знала также, что теперь получила ее достаточно.

Каким бы питательным и блаженным не было ощущение быть связанной с ними и пить их свет – теперь я должна была вскарабкаться в окно, лечь в кровать и заснуть, чтобы продолжить мою человеческую жизнь. Завтра утром я больше не смогу вспомнить то, что приключилось со мной этой ночью.

Все что останется, будет слабая догадка того, что между небом и землей существует намного больше, чем мы люди, могли себе представить – и что я была частью и неразрывно со всем этим связана. Это было своего рода родиной, куда я могла вернуться в любое время, если земная жизнь покажется мне уж слишком тяжелой и болезненной.

Леандер ждал возле моей кровати. Как же было странно видеть его в плоти и крови, а не из голубого света, как раньше. Потому что я так часто видела его, когда была маленьким ребенком, в мои первые недели жизни – как он сидел возле моей кроватки и приглядывал за тем, чтобы я не переставала дышать. Как он мне улыбался, соединялся с моим сердцем, прислушиваясь к моей маленькой душе. Я просто забыла об этом.

- Это было ... mon dieu (франц Боже мой), Люси ... ты такая смелая ... - Он встал на колени и коснулся лбом пола, прежде чем снова поднялся и натянул мне на голову одеяло. - Теперь спи. Выспись. Это было твоим последним заданием. Ты мое спасение, шери. Сейчас мне нужно выйти к ним, прежде чем они уйдут. Возможно, будет очень громко. Но поспи пока что ...

Пение звезд осталось, нежным призывом из далека, и сопровождало меня в мои сны, которые были светлее и безопаснее, чем я когда-либо могла себе представить.

Глава 13

Семейные дела

Когда пронзительное гудение заставило меня вздрогнуть и проснуться, я еще чувствовала повод запряженных в сани хаски в руках, на которых собаки как раз тянули меня по огромному, замерзшему озеру, над нами бесконечно голубое небо, а вокруг сверкающий снег.

Мой рот был открыт, потому что я хотела крикнуть ведущей собаки, чтобы та бежала быстрее и на одну секунду я еще видела ее имя перед собой, прежде чем оно навсегда исчезло. Также безудержное чувство свободы, которое меня охватило, когда я скользила по льду, не могло больше выдержать рокот, треск и пронзительные крики снаружи.

Озадаченно я смотрела на мою правую руку, пальцы которой согнулись как в рефлексе, как будто хотели снова схватиться за упряжку. Но уже при следующем барабанном бое они оказались на моем ухе, так же, как левая рука.

Этого было мало, мне пришлось взять и подушку, чтобы быть в состояние вынести звуки - но пух смог ослабить их только совсем чуть-чуть, а не полностью заглушить. Их интенсивности хватило для того, чтобы у меня по спине побежала горячая и холодная дрожь, а желудок, как в судороги, задергался.

Акустическое инферно перед окном я сразу же смогла опознать - оно могло исходить только от семьи Херувим, которые очевидно горячо спорили. С тех пор, как я стала во Франции невидимой, я понимала их язык охранников и поэтому знала, что мучение для моих ушей было не все.

Прежде чем я успела додумать до конца эту мысль, это случилось. Дикие, изорванные изображения в тревожных тонах пронеслись через мою голову и въелись во внутреннее зрение, так что я измученно заскулила и закрутилась на кровати, будто меня пороли.

Совсем еще недавно они спасли меня своим невероятно красивым пением от верной смерти - теперь же все делали для того, чтобы снова пробудить во мне желание, как можно более эффективно броситься с крыши.

В тоже время я должна была лежать тихо, потому что мне нельзя было выдать своими движениями, что я могла воспринимать их язык. Все должно выглядеть как кошмар. Такое еще могло пройти как последствие моих ночных действий.

Но я вела себя так, будто меня пытают.

- Чертово дерьмо, - выругалась я глухо и укусила себя под одеялом за запястье, в то время, как во мне появились короткие видения кровоточащего, умирающего Леандера, мрачного мира джунглей и разрушающих ураганов и были заменены еще более ужасающими образами. Они что, все еще хотят его наказать? Что происходило там снаружи?

- На человеческом! Отныне на человеческом языке, я настаиваю на этом! - прервал беспорядок хриплый, но в своей интенции кристально чистый голос Леандера. - Здесь спит женщина с ребенком в животе, а вы знаете, что маленькие дети могут воспринимать наши волны. Эта женщина страдает от преждевременных схваток. Вы что, действительно хотите пойти на риск того, что ребенок родится слишком рано из-за того, что слышит ваш крик?

Внезапно наступила тишина. «Слава Богу», подумала я с облегчением и убрала подушку с ушей. Хотя человеческий язык Херувимов тоже не был источником гармонии и сопровождался частотами, которые у чувствительных людей могли вызвать приступ мигрени, длящийся несколько дней. Но по сравнению с их звуковыми и образными диалогами это было раем.

- Мы уже превысили временное окно! - прогремел Натан.

- Что же, такое не в первый раз, то, что наша семья не придерживается правил, не так ли? - ответил Леандер свободно и так самоуверенно, как никогда бы не осмелился говорить раньше со своей труппой. - Мы здесь, все вместе, и еще вы можете меня слышать. Я бы мог просто держаться в стороне, я больше не настоящий охранник.

Раздраженный стон Клариссы заставил задребезжать оконное стекло. Снова мне пришлось укусить себя саму, чтобы не вмешиваться.

- Значит, ты это сделаешь. Ты сделаешь! - Это была Клотильда. Я сразу же узнала ее звонкий голос - и он звучал чрезвычайно восхищенно. Снова Кларисса застонала, но в этот раз я ожидала подобное и вовремя заткнула уши пальцами.

- Как раз занимаюсь этим, да. Я стану человеком. Как дядюшка Гуннар.

- Леандер! - прогремел Натан. - Ты знаешь, что было бы твоим высшим долгом именно сейчас. Вернуться назад. Оставаться с ней. Так долго поддерживать ее, пока она снова не станет стабильной. Ты должен быть рядом с ней, как охранник! Для чего мы тогда еще здесь?

О. Теперь речь зашла обо мне. Существовало какое-то специальное правило, по которому подверженные самоубийству клиенты получали на какое-то время своих старых охранников назад? Звучало, будто так и есть. Но я не была подвержена самоубийству. То, что случилось ранее, это была не я.

Или же одна часть меня была стерта, как ампутирована. То, что вышло туда на крышу, было человеком, которому не хватало чего-то очень важного: мужества. Кто или что забрали у меня мое мужество жить?

- Это верно, - ответил Леандер понимающе, и я услышала, что и в его голосе тоже содержался тихий звон, когда он говорил со своей семьей. Или он сам вносил его, чтобы они чувствовали себя ближе к нему? - Тем не менее, мое решение принято, потому что я войду в ее жизнь как человек и отвлеку от ее горя.

Бабетте так колко захихикала, что я решили завтра утром, перед завтраком, на всякий случай проверить, не стало ли молоко кислым.

- Ты, и отвлечешь от горя ... Да ты сам только и делаешь, что причиняешь горе. Нам ты тоже только причиняешь горе, все время. Моя карьера ...

- Бабетте! - набросился на нее Натан, и казалось, с неба обрушилась новая, летняя гроза. - Горе нам не знакомо! Если ты действительно испытываешь горе, то завтра же утром, я пошлю тебя на переподготовку!

- Но он опозорил нас, - вмешалась Кларисса тихо и все-таки так язвительно, что ее частота продолжала и дальше разворачиваться в моем ушном канале. Завтра, у меня как у мамы будут звенеть уши. - Сильно опозорил.

- Когда я стану человеком, такого больше не будет, - предложил Леандер подумать. Натан глубоко засопел, подобие фырканья кашалота.

- Зачем ты вообще явился перед нами, если уверен в том, что хочешь разрушить нашу репутацию? - снова включилась в разговор Бабетте, голос которой действительно звучал как у Кэти Перри, когда та пела в прямом эфире. Это брюзжание я тоже не могла выносить.

- Потому что хочу, чтобы вы отпустили меня с миром, и мы смогли мирно попрощаться друг с другом. Это важно, если я не хочу кончить, как несчастный, темный человек. Вы знаете, что случается с людьми, которые не могут распрощаться со своей семейной историей и снова и снова сердятся из-за нее ...

Усердный ропот стал ответом, и его хватило, чтобы я снова заткнула себе уши.

- Bon (франц. ладно), - продолжил Леандер, прежде чем кто-то мог что-то вставить. Клотильда, в этом я была уверенна, так и так уже давно стояла возле моего окна и заглядывала в комнату.

В течение некоторого времени она была совершенно на мне помешана.

- Кроме того - кроме того я думаю, я на самом деле делаю что-то хорошее для Sky Patrol. И я думаю, вы это тоже знаете - а именно, если прислушаетесь к тому, кем были только что. Помните?

Слишком эмоционально, призвала я Леандера про себя, ты привел слишком эмоциональные аргументы! Такие возражения охранники не понимают. Это слишком по-человечески. Но к моему удивлению, новой бури негодования не последовало.

- Я хочу знать, как это, испытывать любовь. И тогда, когда будет слишком больно, снова вспомнить, откуда я пришел и что мы все едины. Эта сторона, другая сторона, люди, охранники. Если мне это удастся, и я смогу рассказать и научить людей, тогда ... - Леандер посчитал, что лучше не говорить дальше.

Но я знала, что он имел в виду. Тогда мир может стать немного светлее. Счастливее и довольнее. Тогда люди поймут то, что почувствовала сегодня ночью я и всегда вспоминать об этом, если все остальное начнет развалиться.

- Да, - прогрохотал Натан после паузы молчания, во время которой я могла слышать даже, как стрекочут сверчки. - И тогда мы когда-нибудь больше будем не нужны.

- Это ерунда, отец. Потребность в нас будет всегда. Люди забывают так быстро, откуда они пришли, и начинаю делать глупые вещи, чтобы узнать свои границы. Работа у вас никогда не закончиться. Но иногда один из нас должен перейти на другую сторону. Вы можете гордиться тем, что это я или же всем вашим существованием проклинать. Что вы, кстати, уже попытались сделать, с таким вот результатом. Я еще здесь, потому что имитирую мою старую частоту, и мы находимся во временном окне спасения труппой. Мне просто нужно уйти и вы больше не сможете меня обнаружить. Я свободен.

Снова распространилась тишина. Я не привыкла к тому, что семья Херувимов может вести себя так тихо. Должно быть это из-за Леандера - из-за его сознательного, взрослого и самоопределившегося способа говорить. Он больше не был ленивым, бездарным охранником, который хотел бить баклуши, а нес в себе мудрость, которую они сами еще не нашли.

- Боюсь, он вырос, Натан. - Голос Клариссы звучал немного менее пронзительным, чем обычно, а я уже между тем достаточно хорошо знала Херувимов, чтобы понять их - чем пронзительнее, тем безразличнее. Чем тише, тем взволнованнее. Теперь они должны попрощаться со своим сыном.

Может быть не навсегда, но на эту человеческую жизнь, которая лежала перед ним.

- Тогда давай прощаться, - решил Натан. - Сын, сделай мне последнее одолжение - сделай это нашим способом.

Сразу же я схватилась за мою подушку, но это было вовсе не нужно. Вместо затычек для ушей подходящим лекарством скорее были бы салфетки - потому что то, какие звуки и образы вознеслись перед моим окном, превысило все, что я когда-либо видела из душераздирающих образов, сопровождаемых меланхоличной, мелодичной музыкой.

Также я не могла себе представить, что что-то подобное когда-либо найдет свой путь в кино. Это была симфония захватывающих природных сцен, которые плавно переходили одна в другую и казались мне такими четкими и в трехмерными, что на меня напала болезненная тоска.

Тоска ворваться прям туда, в стремительные водопады, прозрачные горные озера, покрытые снегом склоны, цветущие луга и сотня скачущих лошадей, на гривах которых я видела каждый волосок, развивающийся на ветру.

Но также быстро, как образы заполнили мой разум и мелодии заставили вибрировать мои клетки, также быстро это и закончилось. Внезапно осталось только одна ночь, приглушенный стрекот сверчков и образ Леандера, который появился как темный силуэт перед моим окном и неуклюже запрыгнул в комнату. Я не хотела видеть ничего больше, а как раз именно это.

Какое-то время я не осмеливалась что-нибудь сказать или двинуться с места. Как он должно быть себя чувствовал? Для его труппы это было вероятно только формальное действие, они отпустили его, намного менее драматично, чем можно было себе предположить.

Без всякого сопротивления. Хотя я не знала, что они обсуждали с ним раньше. Из принадлежащих к этому образов можно было бы соединить фильм ужасов, и подходящим саундтреком они его тоже снабдили.

Возможно, это был человеческий язык Леандера, который удалил напряжение. Или же ссылка на маминого ребенка, который как раз дремал в ее животе? Находились ли младенцы под особенной защитой?

- Я не скажу тебе, о чем мы говорили прежде. Они и я, - закончил Леандер мои домыслы. Его голос звучал устало, а также немного печально. - Так будет лучше.

- Хорошо, - согласилась я, не солгав - для меня тоже было лучше, если я пока забуду об этом странном клане охранников.

- Знаешь, что так же будет означать превращение меня в человека? В отношении нас охранников? - Вопрошающе я подняла взгляд. Снаружи взошла луна и освещала Леандера сзади, так что я все еще не могла разглядеть его лица.

- Когда я закончу тройной прыжок, ты никогда больше не сможешь сознательно увидеть охранника Sky Patrol. Или же услышать. Тогда все кончиться. Ты сможешь чувствовать нас только своим сердцем. И помнить о том, что мы существуем. Это больше, чем есть у других людей.

Мое дыхание стало тяжелым, когда я поняла значение его слов. То, что случилось только что, было не только прощанием Леандера с Херувимами.

Но и мое. Кроме Клотильды никто из них не понял, что я могла видеть и слышать их. Но они были частью моей жизни. Мне тоже нужно было отпустить их. И не смотря на мою внезапную сентиментальность я была благодарна за то, что это случилось с миром и без страха перед новыми покушениями.

- Леандер, то, что случилось ... когда это собственно произошло? - Я посмотрела на мои часы. Они показывали почти половину четвертого.

- В три. Это определенное время. Собственно ты должна была бы сейчас спать. До завтрашнего утра. А потом больше ничего не помнить, - ответил он строго.

- Как уже ты сам упомянул только что - я могу вас слышать. Никто при этом не может спать. От этого проснуться даже пациенты, лежащие в коме! Ты не представляешь, какое это для меня испытание, когда вы общаетесь.

- О, уже начинаю понимать ... - Леандер опустился на диван и потер виски. - Я совершенно измучен.

- Что ты имеешь в виду под определенным временем? И почему я была такой - такой уставшей от жизни?

- Это время, когда большинство людей добровольно переходят на другую сторону, - ответил Леандер мрачно и зевнул, при этом я увидела, как вспыхнули голубым цветом его зубы. - Ночь тогда кажется бесконечной. Даже летом в эти часы она такая темная, что почти невозможно представить себе, что снова увидишь свет.

- Себе? - переспросила я тихо. Леандер не ответил. Но раньше он бы сказал «вам людям». Должно быть, он тоже знал об этой темной фазе - из своего собственного опыта.

- То, что я сделал с тобой - это было против любого идеала охранников. Таким образом, я смог вызвать мою семью, чтобы разойтись с ними мирным путем.

- Значит, вы собираетесь вместе, когда человек хочет себя убить? - Я вздрогнула. Никогда я не думала о таких вещах. Это было абсурдным. Но, то, что случилось ... - А что именно ты собственно сделал со мной, ты паршивый ублюдок!?

- Забрал твои надежды. Обычно мы дарим надежду - или же поддерживаем ее, чтобы не умирала. Только благодаря нашему существованию или вашему бессознательному воспоминанию о нашем существовании. Поэтому я знаю, где находится источник надежды ...

Леандер заметил мой ошеломленный взгляд и спрятал лицо в своих ладонях. Ему было стыдно.

- В этот момент я хотел наплевать на себя сам, поверь мне. Но если бы они не пришли, я бы тебя спас.

- Ах да, спас бы? И каким образом? Тебя ведь там вовсе не было!

- Конечно же я там был, шери. Все время. Ты только больше не видела меня. В таком темном состояние вы нас больше не чувствуете. Что в нашем с тобой случае означает видеть. Поэтому мы открываем для вас наш свет и поем ... чтобы вы нашли самих себя. Ваш собственный свет. Это мы можем делать только вместе, как труппа и образовав круг света. - Леандер все еще говорил сквозь прижатые к лицу пальцы; он не хотел показывать мне своего лица.

- А что, если бы это не сработало? Что тогда, Леандер?

- Тогда я ушел бы с тобой. На другую строну. Так, как идут все охранники, когда человек совершает самоубийство. Мы сопровождаем его душу, чтобы он нашел свой путь обратно. У нас нет другого выбора.

Каким нужно быть отчаявшимся, чтобы несмотря на эти чудесно утешающие песнопения, не иметь больше желания жить? Снова у меня по спине прошла ледяная дрожь. Все было так, как сказал Леандер - я больше не чувствовала надежды, была на сто процентов уверенна в том, что больше ничего не изменится к лучшему, а моя жизнь будет оставаться долиной горестей.

- Шери ... я был с тобой. Совсем близко. Если бы твои руки соскользнули, я бы вовремя ухватился за тебя и вытащил наверх. А ты ведь знаешь - нам этого делать нельзя, не таким способом. Тогда бы с тройным прыжком просто ничего не вышло, тогда бы скоро хлопнуло и я бы исчез. Лучше, чем если исчезнешь ты ...

Но для тройного прыжка я должен был спасти еще раз мою бывшую клиентку и встретиться с семьей. Поэтому я подумал ...

- Двоих одним ударом, - дополнила я вяло. Любимый метод Леандера. - Ты играл с моей жизнью!

- Это не было игрой. Это было самое ужасное, что я когда-либо делал. Я хочу все забыть, но знаю, что не смогу. Все останется здесь. - Он указал на свою грудь и теперь я смогла увидеть его глаза, как он ужасался самим собой. Если я не ошибалась, на его щеках даже блестели слезы.

- Все хорошо. Я все еще жива. И убью тебя, когда ты станешь человеком. Чтобы было по-настоящему больно.

Леандер сухо рассмеялся.

- Я прошу об этом. И не торопись. - Еще раз он помассировал свои виски, встряхнулся и встал, чтобы снова повернуться к окну. - Теперь спи, Люси. Мне нужно снова побыть немного снаружи и ... и ... что делать, если не можешь забыть? Будучи человеком?

- Очень просто. Мы не забываем. И живем с этим.

- Это не просто. - Голос Леандер был теперь лишь только шепотом.

- Быть человеком тоже не просто, Леандер. Ты еще это увидишь.

Молча он выскользнул на улицу, в то время, как я закрыла глаза и начала искать широкое, покрытое снегом озеро, через которое тянули меня на санях мои собаки. Я хотела вернуться назад в свет.

Глава 14

Другая сторона

- Возьми уже трубку, - проворчал Леандер и так сильно из-за усталости прошепелявил, что это прозвучало так, как будто он говорил на другом языке с французским акцентом. Я даже не подумала ответить.

Я не знала, что Леандера утомило, так что он свисал с дивана, как глоток воды и не двигался уже в течение получаса. В моем же обессиленном и истощенном состояние была в любом случае «виновата» мать.

О настоящей вине говорить было нельзя, в конце концов, она ведь беременна, а в таких случаях разрешено все. Также то, что я ей в три часа ночи пекла блины, хотя никогда раньше этого не делала, и любой идиот понял бы, что ничего из этого не выйдет.

К счастью проснулась также и бабушка Анни, которая с недавнего времени все чаще спала в детской и помогла мне - или точнее сказать: предотвратила худшее.

Один блин у меня уже настолько подгорел, что начал пищать детектор дыма на кухне, так как я задремала, в то время как тесто жарилось на скороварке. К этому времени папа тоже прибежал наверх. Он ночевал внизу в бюро, потому что до позднего вечера занимался там бумажными делами.

Так что совершенно обыкновенная ночь в доме Моргенрот. В полчетвертого тарелка с блинами плюс сахар, варенье и ветчина были готовы, а мама за это время крепко заснула. Поэтому папа Анни и я взялись их уничтожать. Не успели мы закончить нашу ночную трапезу, проснулась мама и громко жалуясь, стала спрашивать, где ее «закуска». В последнее время она стала так называть свои объекты вожделения, закуской – наверное, потому, что это отвлекало от огромного количества калорий, которые она поглощала.

Собственно ей нельзя было есть сладкие блины, но напомнить ей об этом, было то же самое, что перенести свою воскресную прогулку на минное поле.

В качестве компенсации я принесла ей пару соленых кренделей и сливочный сыр в качестве соуса - но на этом не закончилось. В то время как она со смертельным презрением ела крендели, а ребенок в мамином животе испытывал новые акробатические упражнения, она настояла на том, чтобы рассказать мне все воспоминания, которые только могла вспомнить из того времени, когда я была младенцем.

А их было много. Раньше я придумала бы какую-нибудь ложь, которая ранила бы маме сердце и сбежала бы в постель. Но я не смогла. Всегда, когда я пыталась это сделать, мой внутренний голос говорил, чтобы я лучше не делала этого.

Примерно в пять утра я наконец-то смогла снова лечь - а так как сегодня был экскурсия для учителей и поэтому никакой школы, я собственно могла выспаться. Постепенно у меня появлялось такое впечатление, что беременные на последних неделях практиковались уже для времени после рождения, когда ребенок постоянно кричал.

Мама блестяще выполняла эту практику и почти больше не спала ночью. Уже в семь утра она захотела свой чай с медом, а девять у нее заболели шея и плечи. Массаж, пожалуйста.

Теперь было одиннадцать, мой мобильный звонил и любой, кто еще раз вытащит меня из постели, заплатит за это жизнью. Мне нужно было выспаться, если я хотела сегодня вечером сшить костюм. Итак, было достаточно сложно, придумать что-то подходящее.

- Люси ..., - проворчал Леандер еще раз. - Возьми трубку. Звон такой резкий. Пожалуйста. Люси ...

- Ладно, беру уже! - обрушилась я на него и вслепую протянула руку к прикроватной тумбочки, где мой мобильный не прекращал трубить.

- Да? - проблеяла я.

- Люси? Это Дениза. Я тебе помешала? - О. Дениза. Ее я не ожидала услышать. Да к тому же еще была так груба.

- Да, э, нет, - попыталась я умерить свой тон, но прежде чем мне это удалось, меня охватило нехорошее предчувствие. - О нет, не говори, что ты не придешь на вечеринку ... Ты должна прийти, Дениза, пожалуйста! Это важно!

Одним махом я стала такой бодрой, что даже больше не хотела лежать. Нервно я смела одеяло в строну, и с телефоном у уха прошла в кухню. Только вчера ночью между блином три и блином пять я поняла, почему была так важна Дениза.

Я испытала облегчение, поговорив с кем-то о Леандере, кто еще не ничего о нем не знал - и именно это было решающим пунктом. Все остальные каким-то образом имели с ним контакт, с его пением, сиянием, телом. Софи даже поцеловала его! Дениза была единственная, кто никогда с ним не встречался.

Она могла стать нашей гарантией того, что это действительно сработало. Если другие смогут воспринимать его, это не будет однозначным доказательством. Только тогда, когда не будет никаких сомнений в том, что и она тоже видит его и слышит, мы сможем быть совершенно уверенными в том, что он закончил тройной прыжок.

- Не беспокойся, Люси, я приду. Мне это тоже важно. Хотя Сердан еще отказывается наряжаться...

- Я так и думала, - ответила я понимающе. - Просто объясни ему, что он только тогда будет выглядеть идиотом, если станет единственным, кто не нарядится.

Дениза захихикала.

- Я сделаю все от меня зависящее. В конце концов, это действительно необычная тема.

О, это хорошо. Я ломала себе голову над тем, как сформулировать вопрос по поводу наряда - пока не отослала всем вторую карту, на которой было написано:

«Тема: наш собственный Аватар.» Аватар, это было что-то наподобие другой стороны и в тоже время что-то красивое - и однозначно не человеческое, как мы.

Тем не менее, между темами существовали сходства и они имели что-то общее. Я не знала, будет ли Леандер согласен с ней, потому что мне нельзя было ничего ему разглашать. Каждый раз, когда я пыталась сделать это, он своими шипящими звуками чуть не портил мой слух. Я должна была верить в то, что от моего собственного толкования и толкования других дело только выиграет.

- Я звоню по другой причине. Я прочитала на фейсбук, что в Маннгейме должно состояться мероприятие по поводу паркура. В старом закрытом бассейне Хершель. А ребята, которые организовывают шоу, еще ищут одного человека ... Может, ты захочешь принять участие? Люси, ты еще там?

- Да, здесь. - Мне пришлось присесть, так сильно меня удивило предложение Денизы, но в моей голове сразу же образовалось большое, жирное «нет».

- В Маннгейме? И с незнакомыми людьми? Не знаю, смогу ли я.

- Но почему нет? Что этому мешает?

Ошарашено я молчала. Да, что собственно мне мешало? Это были ребята, это они больше не хотели заниматься со мной паркуром. Решение принимала не я. Нигде не было написано, что теперь из-за этого я должна навсегда от него отказаться.

Я сама была той, кто внушал себе это. В своем происхождение паркур был доступным для всех спортом, который объединял людей, потому что тренироваться всегда одной было бы кучно. Я знала, что в Маннгейме существовала паркур-сцена, но другой берег всегда казался мне как далекий мир, с которым мы ничего общего не имели. Почти что конкуренция.

- Да, возможно ты права ..., - размышляла я вслух. - Может быть, это хорошая идея.

- Тогда напиши ребятам письмо на электронную почту. Они называют себя Городские обезьяны.

- Я громко рассмеялась. Городские обезьяны. Что же, с Fab5 это нельзя было сравнить. С другой стороны имя подходило - некоторые трейсеры двигались как обезьяны, когда карабкались вверх на здания. Не так уж и неправильно.

- Хорошо, напишу. Тогда встретимся в субботу. С нетерпением жду! - Нет, из-за страха я чуть не тряслась как осиновый лист. Что меня ждет? Я не могла себе этого представить. Возможно, нужна какая-то церемония, так, как это было в Аризоне у дядюшки Гуннара.

Не могло быть все так просто, что Леандер присоединится к нам и все его увидят. Если это так, то нам не нужна вечеринка. Будет ли нужно мне позаботься о решающем моменте? И как мне это сделать? Стены в эту ночь тонкие, сказал Леандер - и что у него самого есть задания, о которых я ничего не знаю и которые он до того времени должен выполнить.

Здесь все ясно - что касалось его заданий, я должна была позволить сделать их ему самому (что в этот момент в первую очередь означало, что его не было рядом, и он действовал вдали от меня). Нужно ли будет нам пойти ему навстречу? Если стены станут тонкими, значит это могло также означать, что мы можем сделать шаг в его сторону.

Это подойдет к нашим нарядам. Значит нам не только нужно сделать вид, будто мы являемся кем-то с другой стороны, но и чувствовать себя так? Имело ли это опять что-то общее с открытым сердцем?

Но размышления не продвинули меня ни на шаг. Чем больше я пыталась решить эти вопросы с помощью разума, тем казалось, сильнее мои мысли ударяются о стенки черепа, не проливая света во тьму. Поэтому я использовала мамин передвинутый вперед полуденный сон и написала письмо на электронную почту Городских обезьян.

Уже во второй половине дня один из них, Ксавьер, ответил и спросил, не хочу ли я прийти к шести часам вечера к их месту возле водонапорной башни. Какое-то время я смотрела на экран моего ноутбука и от возбуждения массировала подбородок обоими руками. Мне пойти?

Я не знала никого из ребят и их территорию тоже. Все совершенно новое. Но разве я когда-нибудь из-за чего-то подобного делала в штаны? Нет. И прятаться мне тоже было не нужно. Я тренировалась с Дэвидом Белль, и если Городские обезьяны были в теме, то должны об этом знать.

Быстро я переоделась, попросила бабушку Анни приглядеть за мамой и в последнюю секунду успела на электричку, направляющуюся в Маннгейм. Водонапорную башню найти было очень легко, ее не возможно было пропустить. Она находилась в самом центре. Раньше мама часто брала меня в походы по магазинам в Маннгейм, пока однажды не объявила дрожащими губами, что веселее ходить по магазинам с заурядным человеком (таким макаром она намекала на папу, который презирал любую форму неконтролируемого потребления товаров), чем со мной.

Я специально вышла уже возле Замка, чтобы не упасть ребятам прямо на нос.

Но уже после первых ста метров почувствовала, как закололо в левом боку – и поняла, что пришла напрасно.

Я уже по меньшей мере шесть недель не занималась спортом; даже не ходила на уроки физкультуры в школе! Благодаря тайным планам Леандера он едва разрешал мне двигаться с места – и внезапно я поняла почему. Мне нельзя было быть в форме, потому что в противном случае, мой предполагаемый почти прыжок с крыши, был бы возможно не правдоподобным.

Трейсеру было бы легко спасти себя, даже если он свисал с водосточной трубы, вцепившись в нее пальцами. Семья Херувимов никогда бы не пришла, потому что я вероятно не послала бы подходящих сигналов крика о помощи.

Но с другой стороны это также означало, что время беречь себя прошло. С этого момента я могла начать набирать скорость - и по крайней мере спросить, когда вообще состоится мероприятие. А также слабый гнев из-за манипуляции Леандера наделил мне новым темпом и соответствующим огнем в голове и сердце, чтобы встретить любопытные взгляды совершенно незнакомых ребят.

Хотя они в этот момент не показывали никаких трюков, я сразу же их узнала. Возможно это было так - трейсеры могли сразу узнать других трейсеров. Я не могла толком понять, что их выдало - но они излучали покоряющую смесь небрежности и динамики, даже если как сейчас, просто облокотились на отгораживающие цепи и не двигались.

Не колеблясь, я направилась к ним и смотрела им в лица, а они спокойно разглядывали меня. Их было четверо, небольшой упитанный тип со спадающей на лоб челкой (их вероятно встретишь везде), двое с короткими, темными волосами и сплошь черной одеждой и высокий блондин, чью открытую и дружелюбную улыбку я сразу заметила.

У него мне не нужно будет пытаться добиться уважения - лучше сначала направлю свое внимание на самого большого. Скорее всего у него та же роль, что была у Сеппо по отношению к нам.

- Привет. Я Люси, - сказала я уверенным тоном, прежде чем он смог начать говорить и протянула ему свою руку.

- Привет, Люси. Ксавьер. - Значит, мой инстинкт меня не подвел. Он был тем, кто написал письмо. Теперь и остальные трое подали мне руку, но при этом почти не осмеливались смотреть в глаза. Самый маленький, я это явно чувствовала, даже немного боялся.

- Скажу сразу - сегодня я не смогу вам ничего показать, уже давно не тренировалась. Недавно в США меня укусила гремучая змея, и я чуть не откинула копыта. Пришлось беречь ногу.

Четыре пары глаз уставились на мою лодыжку, потом снова подняли взгляд на лицо, потом опять на лодыжку. Видимо они были не уверенны в том, говорила ли я правду или хвасталась.

Без слов я приподняла штанину и показала шрам от укуса. Ксавьер тихо сквозь зубы присвистнул.

- Милый шрам. В США, да?

- В Колорадо и Аризоне, - подтвердила я коротко.

- А что ты там делала?

- К сожалению паркуром не занималась. Работала на одном ранчо, а потом сбежала в Аризону. Длинная история. Во всяком случае ...

Ксавьер засмеялся - но он не высмеивал меня, это был скорее одобряющий смех.

- Ладно, ты Люси. Не вопрос. Мы о тебе уже много слышали.

- Да, но как я уже сказала ... Я не могу вам ничего показать.

- Тебе и не надо. - Ксавьер снова рассмеялся. Каким-то образом он находил меня наверное забавной, но как и прежде его смех не казался мне уничижительным.

- Мы видели клип с Дэвидом на YouTube и ваш забег в школе, нам этого достаточно. Ты хороша. Мероприятие состоится в сентябре. Но мы хотим начать пораньше. Мы всегда тренируемся в субботу и встречаемся здесь. У нас есть разные территории. Некоторые даже в Людвигсхафене.

Трое остальных начали ухмыляться, но я не обращала на них внимание. Да, это вечное недопонимание, будто Маннгейм город получше. Это мы еще посмотрим.

- А что с твоими ребятами? Они больше не тренируются?

- А вы собственно можете говорить? - спросила я остальных. - Или вам нельзя? - Теперь они покраснели, но Ксавьер только товарищески похлопал им по плечам.

- Они еще оттают. Ну так как, что с твоими ребятам? У нас будут с ними неприятности?

- Пусть только попробуют что-то сделать, - прорычала я. - Кроме того, у них есть дела поважнее. Переезжать, перепихиваться, ремонтировать машины. Я свободна.

Да. Именно. Так и было - я была свободна! Свободна делать, что хочу. Никакой больше опеке от Сеппо, никаких выговоров, никакого давления. Теперь начну все заново.

- С нами ты останешься свободной. Обезьянка. - Ксавьер дружески ущипнул меня за щеку, а его темные глаза сверкали. - Кстати, клевые шмотки.

- Сама сшила. Специально для паркура. Воздухопроницаемые, но все же не в вонючем стиле спортивного костюма. Это ... - я приподняла руку, - ... карман для мобильного. Место, которым мы почти никогда не падаем на землю. Так что он не сломается.

Все начали шептаться и смотреть.

- Если хотите, я придумаю нам что-нибудь для мероприятия. Я уже один раз такое делала.

Теперь тот, что с прической на лоб набрался храбрости.

- Эй, да мы можем продавать шмотки по всей Германии. Откроем интернет-магазин, Люси будет их шить, мы рекламировать на паркур-сайтах и форумах и тогда ...

- Успокойся, Браунер. - Ксавьер положил свою широкую ладонь на плечо блондина. - Дай ей сначала освоиться, хорошо? А там уж все сложиться. Итак, Люси - до субботы. Бывай.

Я только усмехнулась, развернулась, подняла руку, как научилась этому у ребят и пошла к трамвайной остановке. Значит вот как это было, разговаривать с парнями, которые выросли из того возраста, когда ко всему делали лицо словно мыльный пузырь. Почти что приятно. Или дело было не в них? Может быть во мне? Потому что я не была ни в одного из них влюбленна и ни с кем из них не ходила в школу?

Потому что не было никаких запутанных ситуаций с поцелуями и недоразумений? Я была просто Люси - девчонка из Людвигсхафена, которая умела паркур и разрабатывала для него вещи. Это было хорошее чувство.

Как только я села в трамвай, зазвонил мобильный.

- Люси, ты это серьезно? - набросился на меня Сеппо, прежде чем я смогла сказать привет. - Ты тренируешься теперь с Городскими обезьянами?

- Увидим, - ответила я неопределенно и надеялась, что он не поймет по телефону, что я улыбаюсь. - Сначала посмотрю на то, что они умеют.

- Что ты хочешь с ними делать? Эй, это же Маннгейм!

- Да, Маннгейм. Город на другом берегу. А не смертельная зона. Из-за чего ты так вообще всполошился?

- Я не всполошился! - закричал Сеппо так возбужденно, что моя улыбка стала еще немного шире. - Тебе это так важно, что ты собралась в ... в ... ах! - прервал он себя, после того, как понял, какой глупой была эта вечная дискуссия о Людвигсхафене и Маннгейме.

- Да. Важно. И всегда было.

- О, Катц ... Мне это не нравиться. Мне не нравится, что ты тренируешься с незнакомыми чуваками. В конце они еще начнут к тебе приставать!

- Конечно. Поэтому они и спросили меня, хочу ли я принять участие в их мероприятии в бассейне Хершель. Все это они делают только для того, чтобы начать ко мне приставать. Блин, Сеппо ...

Мужчина передо мной посмотрел на меня с интересом.

- Ревнивые итальянцы, - прошептала я ему, а он понимающе кивнул. Сеппо между тем сопел оскорблено в смартфон.

- Ты же сказал, что это нормально, когда все меняется. Я тренируюсь теперь по субботам в Маннгейме с Городскими обезьянами. Не больше и не меньше. Можешь присоединиться, если хочешь. Но только не думай, что сможешь тогда снова командовать мной. Чао.

Я положила трубку, потому что только что, громко пища, пришло сообщение.

- А еще ревнивый турок, - объяснила я мужчине передо мной, чью ухмылку можно было бы использовать в качестве рождественский огней.

«Люси, будь там поосторожнее. Маннгейм совсем другая среда. Кроме того Городские обезьяны дурацкое имя. Я не знаю, о чем там думала Дениза. Я считаю это не хорошо»

- О чем собственно идет речь? - спросил мужчина, выглядывая поверх газеты.

- О паркуре.

- Паркур ... паркур, это же ... - Смущенно он искал слова.

- Это как будто летаешь. Только еще лучше. И я наконец-то снова буду летать.

Если чуть-чуть повезет, то возможно даже вместе с моими ребятами. Чушь Леандера о сансаре сбылась. Если что-то заканчивалось, то открывалась новая дверь.

Иногда царство за ней было даже лучше чем то, что ранее считал еще самой ценной вещью в мире.

Теперь ребята в первый раз следовали за мной - а не наоборот.

Глава 15

Не вовремя

- Нет ... пожалуйста, только не блины ..., - пробормотала я в полусне и повернулась на другую сторону. - Не сейчас ... - Я как раз видела такой хороший сон, о гигантской горной цепи, над которой я скользила как птица, когда подумала, будто слышу, что меня зовет мама.

Пусть оставит меня в покое. Мне нужно выспаться. Кроме того с ней папа. Я слышала, как он поднялся наверх, прежде чем выключила свет. Все было хорошо.

- Люси! - Резко я села, в то время, как стук моего сердца умножился в голове. Это был не мамин голос. А папин! А папа поднимал голос только в чрезвычайных ситуациях. Значит у нас была чрезвычайная ситуация.

Ничего не одев сверху я соскочила с кровати и побежала к спальни родителей, где дверь была приоткрыта.

- Люси ... Слава небесам ...

Я не знала, о ком мне больше беспокоиться - о папе, который совершенно сконфуженно и с лохматым венчиком волос стоял посреди комнаты, или о маме, которая еще сидела в кровати, прижав обе руки к животу и дышала, издавая свистящие звуки.

- У нее - она - она ..., - заикался папа беспомощно и механически провел правой рукой по планке с пуговицами своей серой, фланелевой пижамы. - Только что отошли ...

Теперь я и сама заметила большое, влажное пятно, которое распространялось на матрасе.

- Ну на здоровье. - С чувством отвращения я сморщила нос. - Плодный пузырь? - Мама кивнула, в то время как новый свистящий звук заставил задрожать ее грудь.

- Так внезапно ... я проснулась, подумала что что-то очень странно, а потом ...

- Нам нужно ... мы должны ... разве нам не нужно ...?

- Папа, давай успокойся! - сделал я ему выговор. - Ты наносишь каждый день макияж на трупы, ты должен быть в состояние взять себя в руки, не так ли?

Задыхаясь он закашлял и постучал себе по груди. На это не возможно было смотреть. Так как мама казалась мне более стабильной, чем он, я побежала в ванную, намочила полотенце холодной водой и бросилась назад, чтобы положить его папе на затылок. Сразу же его глаза прояснились. Его разум начал снова работать.

- Ребенок на подходе, Люси ... Должен скоро родиться!

- О ... да ... он выходит ... - Мама ахнула и коротко склонилась вперед. - Схватка ... через десять минут ... нам нужно ...

- Как это, ребенок выходит? - закричала я, когда поняла, что все это значило. - Еще ведь слишком рано!

- Что же, этого можно было ожидать, Люси, - ответил папа и стал оглядываться в спальне, что-то ища.

- Все еще в рамках ... я надеюсь ... три недели раньше ... возможно мы просто ошиблись с расчетами ...

- Ты должен одеться папа, - вернула я его назад к существенному, прежде чем он снова потерял себя в своем паническом заикании. - Я позабочусь о маме.

Как только он спотыкаясь вышел в коридор, я направила свое внимание на маму, которая с ярко-красным щеками уставилась на свой живот. Да, я тоже не могла себе представить, как бы он мог стать еще больше.

Мама уже сейчас выглядела так, будто родит близнецов. Тем не менее, время было совершенно не подходящим.

- Мама - ты не думаешь, что это можно еще как-то остановить? Или немного отложить?

- Что?! - завизжала она и посмотрела на меня с ужасом. - Отложить? Знаешь, что мне сейчас предстоит, Люси? Часы боли, часы ожидания и страха - а ты хочешь все отложить? Мне повезет, если это продлится не слишком долго, как с тобой тогда! Надеюсь этот ребенок будет вести себя лучше!

- Ладно, ладно, хорошо ... я не это имела в виду. - На всякий случай я отступила на три шага назад.

Несмотря на ее больших размеров живот и схватки, мама казалась мне потенциально способной к насилию. Может быть папа поэтому был так травмирован. Потому что вспомнил мое рождение.

- Ты можешь одеться? - Я надеялась, что может. Я не хотела к ней приближаться. Она капризно кивнула и сопя откинула в сторону мокрое одеяло.

- Какой из этих чемоданов? - Я указала рядом с шифоньером, где в ряд стояли чемодан на колесиках, спортивная сумка фиолетового цвета и еще одни маленький чемодан.

- Ну, все три! - завопила мама позади меня.

- Три чемодана для ...

- Если уж меня живьем разрывает на куски, то я хочу по крайней мере выглядеть при этом красиво! Этого никто не сможет у меня отобрать! Три чемодана или я останусь здесь и рожу моего ребенка дома!

- А этого никто не хочет, - сказала я беззвучно себе самой, взяла чемодан на колесиках и сумку и вынесла их в коридор, где папа стоял перед зеркалом и завязывал галстук. Макияж и серый, в тонкую полоску костюм для родильного зала. Мои родители потеряли рассудок.

- Папа ... Это действительно совершенно неподходящее время сегодня для ребенка. Разве нельзя что-то сделать? - попытала я свое счастье еще раз у него. Его наказывающий взгляд, с которым он повернулся в мою сторону, заставил меня тут же сжаться.

- Люси, Марлен, Моргенрот! Это роды, а не деловая встреча, которую можно перенести! О чем ты думаешь?

- Да, это ясно, но ... против преждевременных схваток мы ведь тоже могли что-то сделать и ... сегодня действительно не подходящий день, папа. У меня - у меня ведь моя вечеринка. Ну, прощальная вечеринка для Билли.

- Люси ... - Это «Люси» было теперь не просто делающее выговор, а ошеломленное и очень очень угрожающее.

- Мне очень жаль, забудь об этом, я ведь только - боюсь, - сказала я быстро, прежде чем папе пришло в голову в первый раз в жизни дать мне пощечину или же задушить своим галстуком. - Путаница в мыслях. - Я постучала себе по голове. - Это так захватывающе.

- Да, это действительно так. А вечеринку, в отличие от родов, можно перенести. Так что перенеси ее. Можешь уже спустить чемоданы вниз, мы спустимся чуть позже.

Это была не просьба, а четкий приказ. Вообще никакой свободы, чтобы объясниться. Тогда маме просто нужно поторопиться. Сейчас пять часов утра, если ребенок родится в десять и все пройдет хорошо, у меня все еще будет достаточно времени поехать домой, нарядиться, подготовить выпивку и еду и – да, что собственно потом?

Леандера я не видела с позавчерашнего дня и все еще не знала, что именно мне нужно будет делать сегодня вечером, чтобы помочь ему с тройным прыжком. Я была в таком смятении, что споткнулась два раза о чемоданы и сумку и чуть не упала головой вниз с лестницы.

Лишь короткое время спустя мы сидели вместе в катафалке – что даже папе казалось сомнительным и вряд ли могло быть более неподходящим к нашим обстоятельствам – и ехали в клинику; папа и я молча, мама с трудом бормоча перед собой, потому что считала время между схватками. Все еще примерно десять минут.

- Быстрее, - упрашивала я про себя. – Поторопись, малышка, ты Моргенрот, а мы спортивные! Или это был малыш? Тогда пусть старается еще больше. Мама не захотела знать, будет это мальчик или девочка. Мне было все-равно, только бы он поспешил.

Но после того, как маму отвезли в родильный зал, а папа и я прождали в коридоре слишком долгие пол часа, где толстая медсестра как раз мыла серый линолеум, акушерка разочаровала мою слабую надежду, что все образуется и у мамы будут стремительные роды.

- Если хотите, можете позавтракать. Это еще протянется. Шейка матки открылась только на один сантиметр.

Но у меня пропал аппетит. Лишь неохотно я попивала из чашки чай, в то время как папа напряженно разрезал булочку на четыре совершенно одинаковые части, а мама набросилась на нее, как будто перед ней лежали четыре недели диеты. Я почти не могла поверить в то, что она сидела и завтракала вместе с нами. Она должна наконец родить своего ребенка! Разве в фильмах так всегда не показывали? Воды отходили, начинались потужные схватки, ребенок тут как тут. А она теперь запихивала в свой накрашенный рот булочку с нутеллой.

- Разве мне не нужно в школу? - Часы показывали несколько минут восьмого. Обычно я в это время сидела дома за завтраком.

- Не беспокойся, Люси. Когда брат или сестра рождаются, у всех детей нет школы. Это неписанный закон.

- Но господин Рюбзам ...

- Господин Рюбзам посмотрит на это точно также! В конце концов он отец троих детей. Какой она стала добросовестной ... - Папа бросил на маму растроганный взгляд, но она посмотрела на него так мрачно, что он сразу же снова отвел взгляд. Новая схватка мучила ее и в то время, как вся ситуация становилась мне все более неприятной, она не допускала сомнений, кто виноват во всем этом злополучии.

Пять часов спустя я могла бы зареветь от нетерпения. Теперь интервалы между схватками составляли лишь пять минут, но шейка матки открылась больше только еще на два сантиметра - чтобы это не значило. Ясно было вот что: ничего не продвигалось вперед. А почему? Потому что ребенок лежал неправильно. Когда врач установила это, мама почти демонтировала родильный зал и извергла несколько проклятий, которые двух ожидающих отцов в коридоре заставили сбежать.

Во время этого приступа крика я узнала, что тоже лежала неправильно и это обстоятельство сделало роды еще более ужасными, чем они и так уже были.

- Я не хочу этого ребенка! И я его не рожу! Я решаю сейчас, на этом месте, не рожать этого ребенка! Запомните мои слова! - как раз загремела мама снова. - Это мое тело и я говорю, что оно не будет рожать!

- Ах, как вы думаете, как часто мы такое здесь слышим, - попыталась акушерка, явно испуганно, успокоить ее, но ответом был только громкий треск. Мама должно быть что-то сломала. Папа сгорбился, в то время, как я начала беспокойно трясти коленом. Почему они не сделают кесарево сечение?

Я как раз хотела найти врача и предложить ему это, как у меня вдруг появилось чувство, что за мной наблюдают. Что-то было здесь, за дверью с левой стороны. Я очень хорошо это чувствовала...

- Мне нужно в туалет, - извинилась я перед папой, который начал закручивать и снова раскручивать свой галстук и направилась к двери. Надо мной замигала неоновая лампа и поток теплого воздуха подул на затылок, когда я заглянула за угол в комнату. Нет.

Здесь никого не было. Только одно больничное кресло, аппараты ЭКГ и УЗИ. Тем не менее звуки изменились, звучали в моих ушах более приглушенно и тоньше. Мама тоже внезапно успокоилась. Через дверь родильного зала проникали теперь только успокаивающие голоса акушерки и врача. Улыбаясь, мимо меня прошла медсестра и ободряюще кивнула. Я не могла по-другому, как улыбнуться в ответ. Теперь и неоновая лампа надо мной перестала мигать. Ее свет казался стал теплее и мягче. Папа напротив задремал, со спокойным, расслабленным выражением на его морщинистом лице.

- Теперь я понимаю, - прошептала я и положила руку на солнечное сплетение, где тепло распространилось как ореол. - Он пришел ...

Охранник моего братика или сестренки пришел. Он был здесь! Конечно, об этом я еще совсем не думала - отныне в нашем доме опять будет охранник, коллега Леандера! Может быть даже кто-то из его труппы, кто знает? Мое беспокойство из-за мамы и ребенка немного утихло. Возможно Sky Patrol и был в своем нормальном состояние несимпатичной, бессердечной армией. Но я теперь знала об их настоящих качествах. Этот охранник сделает все, чтобы ребенок увидел свет мира здоровым. И надеюсь мамин бывший охранник будет стоять наготове, если ей грозит опасность.

А это в свою очередь означало, что я собственно была здесь не нужна. Потому что теперь одно было ясно: Леандер должен стать сегодня человеком. Потому что ребенок родится и с сегодняшнего дня у него будет охранник. Новый ангел-хранитель в нашем доме, да вдобавок непревращенный, который застрял между миров - это не приведет ни к чему хорошему. Я могла себе представить, что охранники, при защите младенцев, были особенно внимательны. Он заметит, что здесь происходит - и что я могу видеть и слышать Леандера; то, что мы всегда могли, кроме конечно от Клотильды, удерживать в секрете от его семьи.

Не было никакого другого выбора, как сбежать и оставить маму и папу на произвол судьбы.

- Хорошо позаботься о них, - прошептала я в расслабляющее спокойствие, которое все еще наполняло коридор, бросила на моего спящего отца последний взгляд и пригнувшись убежала.

Сейчас был только обед; еще я могла все подготовить. Только нужно найти Леандера и обговорить с ним последние детали и - внезапно я остановилась, в то время, как солнце святило мне прямо в лицо.

Да. Я должна с ним попрощаться. Мы не знали, сработает ли это. Могло случиться также так, что его просто больше не станет.

Я никогда не хотела пережить такое, не посмотрев прежде еще раз в глаза и не почувствовав его. Моего ангела. Я должна сказать ему сегодня прощай. Возможно навсегда.

Глава 16

Прощай, моя любовь

- У вас есть с собой паспорт?

- Это безалкогольное пиво! - ответила я резко и поднесла его к носу кассирши.

- Вы что, не знаете собственные товары?

- Безалкогольное, - повторила она и посмотрела еще немного более скептично на скопление выбранных мной товаров. Да, для подростка возможно не то, что ожидаешь увидеть, и я сама не знала, что мне об этом думать.

Три большие порции селедки Матьес, картофель в мундире, хрустящие хлебцы (для людей, как я, которые не любили ни селедку ни картофель в мундире), безалкогольное пиво, клубника и сливки. Так как Леандер все еще блистал своим отсутствием, я в растерянности заглянула дома в интернет и нашла феномен летнего солнцестояния – что, как я осознала, уже давно нужно было бы сделать. Я чуть с ума не сошла от парники, когда поняла, что не существовало определенной даты.

Скандинавы например, для которых летнее солнцестояние было священным, в течение уже некоторого времени праздновали его всегда с пятницы на субботу, хотя в средневековье датой празднования, всегда было 24 июня. Но я доверилась силе старых традиций.

Так как у меня не было других идей и я не хотела оставлять пробелы, то решила все же приготовить традиционную шведскую еду употребляемую во время летнего солнцестояния. Селедку Матьес, картофель и клубнику со сливками. Насчет безалкогольного пива было моей собственной интуицией. Шведы в эту ночь пили за здоровье много водки – то, что я прочитала об их обычаях, больше походило на преднамеренную пьянку, чем на встречи с эльфами и троллями.

Но конечно могло быть и так, что с соответствующим уровнем алкоголя в крови, они верили в то, что видели эльфов и троллей. Поэтому я сначала подумала о том, чтобы порядком напоить моих друзей и они могли убедить себя в том, что у них потеря памяти, если Леандер вдруг не станет человеком или исчезнет. Но это противоречило моим инстинктам. Если мы хотели прорваться через эти тонкие стены и пойти навстречу Леандеру, то должны были иметь как можно более ясную голову и быть восприимчивыми. Алкоголь же, как я знала на моем горьком опыте, притуплял чувства и замедлял реакцию.

Тем не менее, когда это случится, мои друзья, по крайней мере, парни, должны поверить в то, что достаточно пьяны, так как им точно будет сложно принять тонкие стены. Поэтому я хотела перелить дома безалкогольное пиво в опустошенный бочонок, который остался еще с папиной вечеринки посвящения новых комнат, и сделать вид, как будто уже открыла его.

Я надеялась на эффект плацебо - если парни будут думать, что пьют пиво, то когда-нибудь и начнут вести себя соответственно.

Наконец-то кассирша пронесла вещи через сканер. Деньги, которыми я заплатила, мне пришлось, хотела я того или нет, «одолжить» из маминого семейного бюджета. Она обещала мне кое-что дать для моей вечеринки, а в этот момент у нее точно были другие проблемы. Гораздо тяжелее двух рюкзаков, которые я тащила домой, было мое чувство вины. Я оставила своих родителей одних, в то время, как на свет появлялся мой братик или сестренка. Но мне нужно было помочь еще одному члену семьи обрести свое истинное существование - если я когда-нибудь еще увижу его.

Кроме того я позвонила бабушки Анни в дом для престарелых и предупредила - и мне вовсе не нужно было просить поехать ее в больницу. Ее ликования еще сейчас раздавалось в моих ушах. Для нее очевидно было едва что-то более грандиозное, чем рождение и она могла оказать маме большую помощь, чем я. Никто не мог заставить меня поддерживать маму - они не покинут клинику, пока не родиться ребенок. В этом отношение я хорошо знала бабушку Анни и папу. Значит квартира и вечер были в моем распоряжение.

Так как летнее солнцестояние в Скандинавии праздновали на открытом воздухе, я не отказалась от своей идеи подготовить наш сад. Это был теплый, почти что душный день, и не выглядело так, что может начаться дождь. Когда я преодолевала последние несколько метров до нашего дома, в то время как бутылки пива в моем рюкзаке тихо звенели, небо над городом было ясным, шелкового, светло-голубого цвета.

- Леандер? - Нет, его здесь не было. Мой радар, распознающий Леандера, работал надежно. Тем не менее я посмотрела в каждой комнате, даже в ванной - безуспешно. Так как у него не было мобильного, я могла попытаться найти его только с помощью моего сердца - но я не почувствовала никакого отклика, как это было обычно.

Это так сильно меня обеспокоило, что мне, как уже часто во время сомнительных действий Леандера, захотелось броситься как маленький ребенок на пол и кричать, размахивая руками и ногами. Только это никак не поможет. У меня было еще много работы. Если он не появиться, значит я устрою вечеринку летнего солнцестояния в худший день моей жизни. Хотя это и было немного странным, но я все еще надеялась, что все встанет на свои места.

Крепко стиснув зубы я поставила вариться картофель на плиту и использовала время приготовления, чтобы принять душ и повесить в саду парочку фонариков, которые нашла в маминой коллекции. На вид они выглядели как азиатские и были выдержаны в желто-оранжевых тонах, так что погрузили наш унылый кусок газона и окружающие его стены в мягкий свет. Кроме того с прошлого лета у нас еще остались несколько факелов, которые я засунула в те немногие цветочные горшки, что здесь были.

В самом конце я подключила мой CD-плеер и распределила все подушки для сидения на газоне и немногой садовой мебели, которые смогла найти в квартире. Наверху картофель уже перекипел, не нанеся однако какого-либо трагического ущерба в кухне. Я слила воду, вывалила ее в чашки и поставила остывать в кладовку. Потом выложила на стол тарелки, стаканы и салфетки. После, пусть ребята помогут мне вынести все это в сад.

Теперь на очереди была я. Собственно у меня не было настроения переодеваться в костюм; я была слишком нервной из-за Леандера и ребенка. Но как только занялась этим, то впала в то самозабвенное потоковое состояние, которое мне было уже знакомо от шитья и все заботы и проблемы унеслись прочь. Я пришла в себя снова лишь тогда, когда подняла переливающиеся веки и посмотрела в зеркало.

- Да, - сказала я слегка гордясь сама собой, - Да, это я ... Это я?

Огненная воительница в зеркале смотрела на меня доброжелательно. Я долго не могла придумать, кем хотела стать - или была бы, если бы существовал параллельный мир, состоящий не только из людей. Но потом, во время швейного кружка, я начала просто выбирать ткани и материалы, которые мне спонтанно нравились и в моей голове образовывалась все более ясная картина, которая показывала своего рода кошку-воительницу, объединенную с элементом огонь. Это само напрашивалось - мои волосы были рыжими, как огонь, глаза зелеными, как у тигрицы. А в паркуре мужество воительницы, обжигающий темперамент и я двигалась как хищник на охоте.

Именно такой я и хотела быть, если бы существовала другая сторона, которая позволила бы мне это - быть быстрой, проницательной, бдительной, гибкой и сильной. Всегда полной согревающей энергией. На щеках я нарисовала полосы в форме огня, а глаза обвела черными тенями. Это выглядело так, будто я накрасила кожу сажей. Так, как это наверное делали настоящие огненные воительницы.

Мое тело было одето в фантазийный костюм, в котором я имела бы свободный доступ к любой ролевой игре - темно-красные доспехи, облегающие, разной длинны рукава, на которые я тоже апплицировала огонь и ко всему этому одна из моих смесей состоящая из коротких брюк и мини юбки. На ногах были измененные сандалии воина, с огнем на пятках, а на спине покоился колчан с луком и стрелами. На наконечники стрел я прикрепила ярко-красные светоизлучающие лампочки от моей электрической гирлянды.

Как бы мне хотелось, чтобы Леандер сейчас увидел меня – но в квартире все оставалось тихо, а судорожная боль в желудке становилась все сильнее, пока наконец в дверь не позвонил первый гость. Или ребята пришли все вместе?

Я выпрямилась, как это сделала бы воительница, проверила в последний раз извивающиеся, приведенные в форму огня волосы и макияж, а потом спустилась вниз по лестнице. О, я чувствовала себя по-другому в этом наряде – легче и более проворной. Как будто таким образом вобрала в себя дополнительную порцию силы и оживленности.

Перед дверью я преодолела последнюю застенчивость, вдохнула глубоко в живот и открыла ее.

- О. Привет. - Обалдело мы смотрели друг на друга, ребята скорее раздраженно, я удивленно и забавляясь. – Вы что, тайно подсмотрели и скопировали меня, что ли?

- Эй, мы не имели представления! Я не знал, что оденет Сеппо, а он то, что одену я! – защищался Сердан голосом, словно раздраженный медведь, при этом его богато украшенный кинжал тихо загремел на поясе.

- Ух ты, Люси. – Сеппо коснулся моей огненной руки. - Образцово. Еще даже лучше, чем русалочка. – Качая головой, я разглядывала их. Совпадение или знак? Они тоже были воинами, разного происхождения и времени, но явно вооружены. Сердан сильно придерживался фильма Аватар и только выбрал немного менее яркие тона.

Он напоминал мне очень мужественного эльфа-воина, который был связан с элементом воды, в то время, как Билли был похож на землисто-коричневого хоббита и выглядел так, будто сбежал с мероприятия, проводимого в честь фильма Властелин колец. Но его топор казался опасным, а взгляд был таким решительным, что я сдержала свои шутки.

Сеппо однако сохранил итальянскую традицию и был вдохновлен какими-то римскими и греческими героическими сражениями. Ему это очень шло. Да, он тоже был воином – как мы все.

- Но вам ведь ясно, что мы празднует летнее солнцестояние, а не хотим кого-то убить? – Собственно все было совсем наоборот – нам нужно было помочь существу найти свою жизнь.

Сеппо коснулся лба.

- Ясно, шеф. Нет правда – летнее солнцестояние? Как тебе пришло такое в голову?

- Само себя предложило, - промямлила я. – Лучше помогите мне, отнести вещи в сад. Мы празднуем снаружи. - Послушно, мои три воина последовали за мной и оттащили, не особо героически, посуду, селедку и картофель в сад. Когда мы вернулись после нашего второго тура, прибыли Софи и Дениза.

Софи - об этом я могла бы и догадаться после нашей школьной поездки – нарядилась колдуньей. Это очень хорошо к ней подходило, с удивлением поняла я. Она была не уродливой или же пугающей колдуньей, нет, она превратила свою капризность в искусство. Буйные, распущенные волосы, развивающиеся юбки, наточенные ногти и авангардная шляпа. Таким образом ее костюм лучше всего подходил к истинному значению вечера, особенно потому, что у нее в кожаном поясе были сухие травы и загадочно выглядящие цепочки.

Но по-настоящему захватывающим был вид Денизы, которая превратилась в своего рода восточную фею. Хотя ее костюм был более женственным и обтекающим, чем мой и содержал темно-синие и красные тона, я подумала о мерцании свечи, когда разглядывала ее.

- Ты кто? - спросила я пораженно.

- Джинн, - прошептала она мне по секрету. - Арабский, огненный, невидимый дух, живущей скрыто. Собственно ты не можешь меня видеть ...

Смех застрял у меня в горле. О, все это казалось мне таким знакомым.

- А для чего существуют джинны? - выдавила я с пересохшим горлом.

- Иногда мы материализуемся, чтобы выполнить желания людей.

- Тогда ты там, где надо. Надеюсь, ты любишь рыбу?

Полный отвращения взгляд Денизы не возможно было истолковать неправильно, но мы уж как-нибудь не останемся голодными. Еда сегодня была второстепенным делом.

- А Леандер уже пришел? - вмешавшись заскулила Софи.

- Да, точно, твой парень! - Теперь и парни навострили уши.

- Правда, твой тайный друг тоже придет? Мы наконец-то увидим его?

- Может быть, - ответила я неопределенно. - С ним никогда нельзя сказать что-то с уверенностью. Но я пригласила его. Теперь давайте пока ... э, начнем праздновать.

И как же это делалось? Как можно было отпраздновать вечеринку? Из возраста игры в бутылочку мы вышли, и господин Рюбзам, который заставлял нас петь, не сидел с нами с гитарой на коленях. Может быть мне все-таки не нужно было его сначала приглашать, а потом снова отсылать. А только пригласить. Сегодня мы должны будем надеяться только на себя, без каких-либо там пинболов или бильярда или других способов поиграть, за которыми ребята могли спрятаться. Но как только я включила CD-плеер и зажгла фонарики и факелы, празднование началось само по себе.

Билли, Сеппо и Сердан вспомнили старые истории о паркуре, Дениза и Софи болтали оживленно о фильмах и книгах, о которых я еще никогда не слышала, а я каждые две минуты, очень не воинственно, поглядывала на мой мобильный или же на калитку ведущую в сад. Черт, Леандер, где ты?

Вечеринка была развлекательная, мои гости пили пиво и колу, ели хлеб, картофель, а некоторые из них и рыбу, макали свою клубнику в сливки и все выглядели очень довольными. Только у меня было такое ощущение, что я сама горю - а именно под кожей. Я едва могла сидеть спокойно. Снова и снова я вставала и обходила вокруг стола с едой, будто хотела проверить, все ли еще есть.

- Ты в порядке, Люси? Ты такая молчаливая ... - Софи, которая как раз взяла себе новую чашечку клубники, остановилась возле меня и обеспокоенно на меня посмотрела.

- Ах, просто ... пожалуйста не говори это другим, но - у моей мамы сейчас как раз схватки. Собственно я не должна была праздновать вечеринку, потому что мой ... Ух!

Я не знала, говорила ли я когда-либо раньше слово «ух», но оно так разлетелось по пространству, что все в тот же момент прекратили говорить и повернулись в мою сторону.

Только мягкая, эзотерическая музыка Леандера, которая еще находилась в CD-плеере нежно продолжала гудеть.

- Извините, мой мобильный ... - Неловким движением я выловила его из колчана. Леандер? Или ...? Нет, сообщение от папы ... Папа умел писать SMS?

Затаив дыхание я его открыла. Сначала появилось фотография и почти в тот же момент у меня из глаз полились слезы. Я заморгала и замахала рукой, в стиле настоящей фифы, чтобы их не стало больше и мой макияж не размазался.

- О боже, какой милый ..., - прошептала я. Милый было собственно не правильное выражение. Скорее уродливый на милый манер. И с очень красным лицом. Но явно мой братик или сестренка. - Ребенок родился ...

Тут же остальные окружили меня и смотрели, как и я, на дисплей мобильного. Все говорили без разбора, показывали на него, обнимали меня, целовали в горящие щеки и сунули в руку стакан пива, в то время как я не могла оторвать свои глаза от крошечного личика со зажатым ротиком, которое смотрело в камеру упрямо и в тоже время вопрошающе.

«Поздравляю тебя с твоим здоровым братиком, Люси», стояло под фотографией. «Никогда больше не оставляй меня одного с твоей рожающей матерью. Мы очень счастливы. Домой вернусь завтра. Позаботься о себе.

PS: Ты всегда останешься нашей любимой девочкой.»

Я прочитала строчки от папы пять, шесть, семь раз, пока Сердан не забрал мобильный из моих вспотевших рук, провел успокаивающе по руке и притянул к своему кожаному камзолу.

- Поверь мне, все будет прекрасно, - прошептал он мне в ухо. - Ты теперь больше не одна. Еще один такой суматошный краб.

Братик. У меня был братик ... И очевидно ему еще не дали имя. Пока они не собирались назвать его Леандер, мне все подходило. Тициан было бы красиво, подумала я. Да, это было бы подходящее имя. Тициан Моргенрот.

Быстро я ответила папе, в то время, как Сеппо, Билли, Софи и Дениза еще раз поздравили меня лично, любяще обнимая, и написала ему и маме свое предложение по поводу имени.

Только потом я почувствовала себя в состояние пойти к другим. Все было хорошо ... Ребенок родился рано, но был здоровым. Мама тоже была в порядке. Теперь я могла расслабиться и праздновать и ... В этот раз мне не удалось больше сказать ух. У меня просто было такое чувство, что сейчас со мной случиться инфаркт. Да, стенки должно быть были тонкими - не только между мирами, но также и от моих нервов.

Звонок пронзительно зазвенел там, где папа принимает трупы, а это был, как я посчитала, не очень хороший знак.

- Я отказываюсь туда идти! - объявила Софи со всей решительностью, которая у нее была. - Даже если сегодня я колдунья - я не собираюсь еще раз красить труп.

- Ладно, ладно. Пойду я и посмотрю, кто это. - Чувство в ногах скорее всего можно было сравнить со сливками, когда я зашла в дверь ведущую из сада и прошла к заднему входу. Это были всего-лишь несколько метров, но они дались мне с трудом, как будто нужно было пройти по канату. Заскрипев правая сторона дверей открылась.

- Господи ты Боже мой, - выдохнула я и шатаясь схватилась за ручку двери. Но мумия передо мной уже взяла меня за локоть и поддержала.

- Ах, он как раз сейчас ничего общего с этим не имеет, - раздалось за белыми бинтами. - Можем мы быстренько спуститься в подвал? Пожалуйста? Мне нужно отдышаться.

Как только мы закрыли тяжелую дверь и запах формальдегида стал невыносим, Леандер сделал окошко в бинтах и глубоко вдохнул.

- Немного душно под ними.

- Ты мумия! Мумия, это не подходит к теме! С каких пор ты захотел стать мумией? И где ты вообще был?

Мумия не только не подходила, она к тому же выглядела не особо красиво. Даже солнцезащитные очки, которые он нацепил себе на перевязанный нос, ничего в этом не меняли.

- Bien sur (франц. конечно), но мне пришлось импровизировать, а у них ведь в больнице нет костюмов на прокат. По крайней мере мумия с другой стороны. А вы люди сняли фильм, в котором мумия ...

- Приносит несчастья, - прервала я его. - Именно это. Несчастья и смерть. Ты прекрасно попал в тему. Но почему ты наряжался в больнице!?

- О, Люси ... Подумай, шери, подумай! Я думал твое рождение было самым беспокоящим, что мне когда-либо пришлось переживать, но нет ... это далеко не так ... - Своими перевязанными руками он провел по голове и затылку. - Твоя мать - она монстр. А этот ребенок, твой братик ... mon dieu (Боже мой) …

- Ты был там? Ты был ... тогда сегодня в обед я чувствовала тебя? Это был ты?

Движение бинтов на его лице показало мне, что он улыбался.

- Кто же еще, Люси. Это было одним из моих заданий. Защищать неродившуюся жизнь до того момента, когда он появиться на свет и это дело возьмет на себя его охранник. После этого мне нужно было как можно быстрее смыться. Но прежде ... о, что за бесконечно длинные месяцы и недели ...

- Ты из-за это больше не спал рядом со мной?

- Из-за этого и по другим причинам. Я был ночью все время рядом с ней и с ним и мантры, которые я пел ...

- ... были для мамы, - закончила я его слова. - А что было бы, если бы он родился позже? Что тогда?

- Тогда ... - Мумия передо мной пожала плечами. - То у нас сейчас были ли бы шансы похуже. Собственно я хотел, чтобы он родился позже. Поэтому-то и пел. Это была мантра благополучия. В тоже время я чувствовал, что временное окно закрывается - кстати для вас. Не для меня. Оно должно оставаться для вас открытым. Чтобы вы могли пойти мне на встречу. Поэтому ночь летнего солнцестояния. Эта дата была нужна скорее вам, чем мне. В противном случае, вы в это не верите.

Пораженно я молчала. Значит мои предположения были верными. Теперь речь шла о нас. Это были мы, кто должен был позаботится о том, чтобы все получилось - мы должны были путешествовать между мирами и забрать Леандера к себе. И никто об этом не знал, корме меня. Даже я не имела представления, как это сделать.

- Но ...? - Смирившись, я замолчала. Я знала это, он не мог помочь мне. Выяснить, как это сделать, было моим заданием.

- Доверься своему внутреннему голосу, Люси. Положись на интуицию. Она становится все лучше и лучше с тех пор, как ты открыла свое сердце и стала искренней. Сейчас двенадцатый час. В полночь, самое позднее в час ночи, это должно быть сделано. А именно ... - Он указал в сторону сада. - Не между стенами.

Это было хорошо как вступление, защищенная атмосфера. Но теперь нам нужны магические силы природы. Возьмите факелы и спуститесь к Рейну. Сядьте возле реки, разожгите костер и ждите. Я присоединюсь к вам.

Он снял очки и посмотрел на меня таким взглядом, который запечалился глубоко в моей душе - я не забуду его даже тогда, когда в старом возрасте и такая дряхлая, что не смогу даже посчитать до пяти, буду сидеть в кресле-качалки. Потому что этот взгляд нашел свой путь прямо в мое сердце.

- И так как мы не знаем, сработает ли это, давай сейчас попрощаемся.

- Нет, - прошептала я со слезами на глазах. - Леандер, я не могу ... я боюсь ... Давай просто продолжим все так, как есть, пожалуйста!

- Люси ...

Он убрал бинты с головы, так что высвободились его волнистые волосы и я смогла коснуться его лица своими пальцами. Дрожа, они ощупывали скулы, уши и рот.

- Чтобы сейчас не случилось - между нами есть связь, которая не зависит от моего человеческого тела. А также от моей жизни здесь на земле. Ничего из этого, вместе мы или по рознь, разговариваем ли друг с другом, понимаем ли, находимся ли на том же континенте. Она будет длиться вечно, чтобы не случилось, слышишь меня? Когда бы ты не прислушивалась ко мне своим сердцем, всегда меня почувствуешь. Верь в это. Мы встретимся снова в радости. - Нежно он обнял меня и прижал к своей груди. - Мы не можем потерять друг друга. Это не возможно.

- Может ты в это и веришь ..., - всхлипывала я. - Я же не знаю. Я боюсь ... - Оно было коротким - да, наше общее время было слишком коротким. Оно не могло уже закончиться. Я не смогу это пережить! Я ведь его люблю.

- Ничего больше не говори. Все будет хорошо. - Когда мы поцеловались, его язык на одну долю секунды пощекотал мои губы, потом он оторвался от меня и осторожно подтолкнул к двери. - Все будет хорошо. Теперь выйди к своим друзьям и иди вместе с ними к речке. Элементы на нашей стороне. Люси?

- Да? - Я не осмеливалась повернуться в его строну еще раз. Так мне будет только еще тяжелее уйти.

- Спасибо за все. Прощай mon amour (франц. моя любовь).

Глава 17

Звездная пыль

Это была живописная свита, что отправилась вниз к реке - три воина, колдунья, восточный джин - и большинство из тех немногих людей, которых еще можно было встретить на улице, останавливались и смотрели на нас, на половину изумленно, на половину ошарашенно, или кричали нам, что мы ошиблись в дате. Нет, не ошиблись. Поскольку берег Рейна со стороны Хеихофа был закрыт разными промышленными зонами, нам пришлось идти весь маршрут по направлению к югу, прямо через ночной город, чей свет мигал и блестел вокруг нас, как будто хотел указать нам дорогу.

У меня в голове была ясная картина того места, где весь этот бетон, рельсы и здания фабрик уступали место первым лугам и деревьям - за подъемным краном, перед которым ребята и я иногда стояли и размышляли о том, сможем ли мы залезть на него.

Леандер сказал, нам нужна природа, а там где не было ни деревьев, ни травы, так я думала, ее силы не могли действовать достаточно сильно. Это была Софи, кто после нескольких минут, во время которых мы, в хорошем настроение, но молча шагали вперед, начала напевать песню, а поскольку парни поверили моей халтуре с пивом, то вскоре присоединились и они. Это была одна из тех песен, которые мы пели тогда, на школьной поездке, Леди в черном от Uriah Heep. Хотя мы знали только еще первые строчки, но это нам не мешало - мы просто пели их снова и снова, пока у нас не появилось такое ощущение, что мы едва когда-либо снова сможем отделаться от этой мелодии.

Снова я удивилась тому, как охотно другие следовали за мной. Никто не протестовал или даже роптал, когда я предложила перенести вечеринку к Рейну.

- Да, там мы будем ближе к ночи! - только воскликнула Дениза, а другие закивали, как будто она наложила на них заклятие. Даже обычно такой медлительный Билли не жаловался из-за длинной дистанции, которую нам нужно было пройти.

Иногда я поглядывала на разные часы в городе, но до полуночи оставалось еще двадцать минут и я верила в то, что все предполагаемые призраки между миров тоже не носили наручные часы и не особо обращали внимание на центрально-европейское время. Когда мы достигли зеленого места за мостом и подъемным краном, на город опустился тот, похожий на дым туман, который в душные ночи, как эта, размывал резкие контуры домов и промышленных зданий. Когда мы подошли к воде и я начала собирать ветки для костра, он мягко извиваясь окружил нас.

Я ожидала возражений от Сеппо или Софи, что разжигать костер слишком опасно, но они увлеченно, как дети, помогли мне, так что у нас скоро было достаточно дров и я так, как я научилась в США, аккуратно сложила поленья на гравий, окружила их камнями и в конце-концов зажгла зажигалкой.

С благоговейным молчанием мы смотрели на то, как пламя нашло свой путь и наконец треща, зашевелило языками в небо.

- Блин, Люси ..., - прошептал Сеппо тихо. - Теперь ты действительно огненная богиня. Выглядит так, будто пламя исходит от тебя.

- Мы все несем в нас элементы природы, - ответила я и в тоже момент спросила себя, откуда, ради Бога, появилось это предложение. Они должны высмеять меня, рассмеяться и ...

- Конечно же это так, - подтвердила Дениза. - Это ведь в нас и вокруг нас. Огонь, вода, небо, земля ...

- И пространство, - добавил Сердан умно не пагодам. - Элемент пространства. Мы ведь проходили по физике.

Так как я принципиально спала на физике, то должно быть пропустила это.

- Пространство? - вопрошающе убедилась Софи и я почти могла слышать, что у нее по коже пробежали мурашки. Как по безмолвной команде, мы сели вплотную вокруг костра, так что наши лица светились от жара красноватым светом.

- Да ... пространство. Эфир. То, чего мы не видим и до чего не можем прикоснуться, но что существует. Это не тоже самое, что воздух, а ... - Сердан замолчал. - Больше не знаю точно, как он это объяснил. Но оно есть.

Теперь я услышала в себе мягкий, но четкий голос. Время пришло. Уведи их в промежуточный мир.

Вопросительно я посмотрела наверх, в небо, которое не смотря на туман, окружающий нас, предстало перед нами во всем своем ясном великолепии. Лишь долю секунды спустя оторвалась падающая звезда и пролетела медленно и неторопливо по темному небосводу. Другие тоже увидели ее. Задержав дыхание они ждали, пока последняя звездная пыль не слилась с темнотой.

- Я не просто так выдумала этот вечер с костюмами, - начала я нерешительно. Головы моих друзей повернулись ко мне и я думала, что почувствовала, как бьются их сердца в моем собственном.

- Сегодня ночь летнего солнцестояния. Очень особенная дата. Говорят, что стены между мирами тогда тонкие. Я не знаю, правда ли это, но скоро Билли уедет и было бы хорошо, если бы мы могли через этот пятый элемент, эфир, общаться с ним, в любое время, когда захотим и в любом месте, где будим находиться.

Я не имела представления, откуда взялись мои слова, потому что связь увидела только сейчас. Во любом случае они пришли не из головы. Возможно они исходили именно из того промежуточного царства, которое я упомянула. Но это было не все. Я должна пойти еще дальше, чтобы у меня получилось завлечь и других в это промежуточное царство, хотя я теперь знала, что мы в любое время могли иметь к нему контакт, если только позволим этому случиться. Но для этого мы должны быть открытыми и верить.

- Вы уже испытывали когда-нибудь что-то такое, что невозможно объяснить разумом? Но точно знали, что это было? Хотя думали, этого не может быть?

Пожалуйста вспомните что-нибудь, попросила я про себя. Вспомните, потому что каждый из нас испытывал подобные вещи. Я знала это только потому, что Леандер и я в прошлом году, всю ночь слушали радиопередачу, в которой речь шла именно об этой теме - и входило столько много звонков от слушателей, что ведущая просто не могла ответить на все. Телефон не замолкал.

- Я ..., - начал Билли с опущенными глазами. - Когда мой отец снова бил мою маму, тогда ... - Сердан и Сеппо подняли головы и их взгляды испуганно устремились на Билли, но он не позволил смутить себя Я чувствовала себя так, будто он опирается на меня, чтобы быть в состояние продолжить говорить. Потому что я об этом знала и позволила этому случиться.

- Тогда я ложился в свою кровать и представлял себе, что посылаю очень много сильной энергии через стену и эта энергия, как защитная стена, которая отделяет моего отца от нее. Так что он даже больше не может поднять своих рук. Я думал только об этом, больше не о чем другом, пока не начинал видеть эту стену перед собой. Она была светлой. Но мощной. И иногда по ночам... он тогда действительно внезапно останавливался, ни с того, ни с сего. Ссора хотя и не была решена и он только что еще орал на нее, но внезапно он отступал и уходил в пивнушку.

- Тогда это так и было, - сказала я тихо и все больше казалась себе заблудшей жрицей. Но в тоже время знала, что это были правильные слова. Я должна была заверить его в том, что он прав, чтобы он мог поверить. - Софи?

- Когда мы наводили макияж трупу, в подвале твоего отца ..., - пронесся ее девчачий голос сквозь треск пламени. - Там были не только ты и я в комнате. Хорошо, женщина была мертва, но ... я что-то почувствовала. Тепло и свет. За моей спиной. Там что-то БЫЛО. И я думаю, это был Бог. - Софи мне не нужно было поощрять. Она верила, это я уже давно знала. Поэтому она и была сейчас здесь.

- Сеппо?

- На нашей родине, внизу, на юге Италии ... Там я, еще ребенком, иногда ночевал в крошечной горной деревне у моего дедушки. Мы очень боялись, мои братья, сестры и я - потому что ночью мы могли слышать, как воют волки. Нет, правда, там выли волки. Это черт знает где. Даже если это были дикие собаки - они звучали как волки. - Заинтересованно, мы его слушали. Мне уже сейчас нравилась история, которую он расскажет. - Во всяком случае однажды ночью я лежал без сна, никак не мог заснуть, а потом внезапно, оказался в одном сновидение. В одном из таких, которые кажутся реальными и правдивыми, так что ты думаешь, все происходит по-настоящему. В этом сне я был волком. У меня было столько силы ... Это чувство, бежать на четырех ногах, иметь возможность перепрыгивать через препятствия без малейших усилий ... просто через заросли, без страха и боязни ... я никогда не смогу этого забыть. Когда я проснулся, чуть не расплакался, потому что хотел стать снова волком. Это чувство я могу еще сегодня вызвать в воображение. Потому что знаю, как это, быть волком. Может быть я и был им однажды.

- У меня ... - Сердану было сложно, но он поглубже вдохнул, собираясь с мужеством и начал заново. - У меня это было с Люси. Я испытывал такие моменты всегда, когда снова помогал Люси в одном из ее идиотских предприятий. Хотя чаще всего я действительно сердился на нее, потому что у меня было такое чувство, что она говорила мне не всю правду, но там что-то было - я по сей день не могу назвать это словами. Там было что-то, что ясно мне показывало, что я не мог оставить ее на произвол судьбы и это было больше, чем просто внутренний голос. Я знал, что это было важно. И как не странно при паркуре у меня часто было похожее чувство. Что там есть еще что-то, кроме нас. Что там есть кто-то. Не пятый элемент, а душа. Я не могу объяснить себе этого до сегодняшнего дня.

- Возможно не у каждой души есть видимое тело, - ответила я, потому что у Сердана, самого умного из нас, были и самые сильные сомнения. - Ведь вполне возможно, что бестелесные и прозрачные души носятся вокруг нас, потому что находят в нас то, по чему тоскуют.

- Я чувствую что-то, чего не могу объяснить, как только нахожусь вместе с Серданом. - Дениза протянула руку к его и нежно взяла ее в свою. - Такое чувство, будто судьба определила, чтобы мы встретились, потому что мы однажды уже встречались и были снова разлучены. Иногда я вижу сны о нем и о себе, которые мне кажутся воспоминаниями. Но то, что мне снится, я не испытывала в этой жизни. Я не знаю, откуда они - но это как с защитной стеной Билли и со сном Сеппо о волке: все кажется невероятно реальным. Таким реальным, что я просыпаясь иногда думаю, что реальность это только сон.

- И то и другое реально. - Я вытащила кусок дерева из огня, встала и подняла его вверх, как сигнальный факел для всех духов, которые слушали нас и должны появиться. Но только одна фигура обрисовалась в танцующих вокруг нас облаках тумана - большая, стройная, с эластичными движениями. И с вороной на плече.

- О Боже ..., - простонала Софи испуганно. - Посмотрите же! О Боже, это теперь один из царства мертвых?

- Я не думаю, что они носят с собой гитары, - возразила я, в то время, как мое сердце начало так быстро стучать, что я больше не могла посчитать его удары. Но и остальные тоже замерли, колеблясь между страхом, желанием убежать и очарованием. Теперь он был настолько близко, что огонь освещал его, так что стал виден его странный маскарадный костюм – и я знала, что должна назвать его имя, чтобы сохранить других в промежуточном мире.

- Это Леандер. Мой парень. Леандер фон Херувим. Поздно, как всегда. И в паршивом костюме. Но может он тоже сможет рассказать нам историю …

Леандер добрался до костра – нет, это не только было мое воображение, все мои друзья видели его. Но ведь и неудивительно, он обмотал бинтами каждый сантиметр своей кожи, которые были еще настолько свежие, что не адаптировались к его прозрачности.

А глаза были скрыты широкими, солнечными очками. Но видели ли другие также голубоватое мерцание, которое окружало его и при каждом движение заново формировалось?

- Привет, Леандер. Ну наконец-то. – Сердан был первым, кто встал и протянул ему руку. Кивнув, Леандер взял ее и пожал. Последовали Сеппо, Билли, Дениза – в совершенной невинности – а потом, почти что раболепно, Софи.

Сердан немного подвинулся, чтобы Леандер мог подсесть к костру между мной и им. Еще он не сказал ни слова. Или же он попытался, а мы просто не услышали?

Прежде чем я впала в панику, Леадер вытащил гитару со спины, положил к себе на колени и провел по струнам. «Пожалуйста, сыграй песню, которую мы знаем, пожалуйста!», думала я умоляюще. «Чтобы мы могли присоединиться и петь вместе, и чтобы никто не заметил, что мы не можем слышать твоего голоса …»

Но остальные смотрели на него с таким крайним напряжением, что они не начнут петь даже тогда, если будут знать мелодию. Почему они так смотрели? Они видели мерцание? Или может быть только какие-то его части? Когда раздались первые аккорды, у Софи вырвался дрожащий вздох, а глаза наполнились слезами – я тоже сразу же вспомнила.

Это была любимая песня Софи, Каспар Хаузер от Рейнхард Мейя. Леандер пел ее во время минуты молчания, в последний вечер нашей школьной поездки, и никто его не слышал – но все почувствовали. Это я поняла по их реакции. А сейчас? Они снова только почувствуют его голос? Или также и услышат?

Но мне ничего другого не оставалось, как покориться притяжению его хриплого, полного чувства голоса, который проникал удивительно ясно сквозь полоски ткани. Чтобы сейчас не случилось – я должна довериться судьбе созвездий над нами, больше, чем когда-либо.

Мое доверие должно быть таким большим, глубоким и честным, чтобы я могла перенести его на всех людей в этом кругу света. И на Леандера в том числе.

Как красиво он пел ... как серьезно он произносил каждое слово, так знающе и все помня. Он рассказывал не только историю, он сам был этой историей. Он был потерянной душой, которая пришла из вне, без семьи, без видимого прошлого, он был другим и необъяснимым. Но он не умрет. Мы будем его уважать и любить.

- Мы искали его и нашли на тропинки, ведущий в поле ... глаза широко распахнуты в страхе ... его рубашка в крови и изорвана ...

У Софи по щекам бежали слезы, которые благодаря костру, выглядели как рубины. Мне пришлось сглотнуть, чтобы не позволить ей заразить себя. Наступила тишина, когда Леандер пропел и сыграл последний тон. Ворона тоже расправила свои крылья, как будто ее служба закончилась и улетела в темноту. Мы слышали только плеск воды, треск огня и наше дыхание. И дыхание Леандера тоже?

- А ты, Леандер? - спросил в конце концов Сердан с таким любопытством, которому не мог противостоять. - Что ты уже пережил, чего невозможно объяснить разумом? Что думаешь ты?

- Что я был ангелом. Но я рад ... - Леандер отложил гитару в сторону. Все смотрели на него. - Я рад, теперь быть человеком.

Мурашки по коже стали такими сильными, что не смотря на жар костра я дрожала несколько секунд. Они услышали его голос? Слышали ли они то, что мне было настолько знакомо, что я заберу это с собой в могилу?

- Ангелом ..., - прошептала Софи и вытерла слезы с глаз. - Он был ангелом? О, это так романтично ...

- Ты не мог бы показать нам свои глаза? - присоединилась Дениза. - Солнцезащитные очки такие безликие, ты не находишь?

Девчонки его слышат, ликовало все во мне. Они поняли его! Но значило ли это также, что они могли его и видеть? Должна ли я была сделать что-то еще? Но я почувствовала, как стены между мерами стали снова более плотными, мне нельзя слишком долго со всем этим тянуть.

- Подожди, это сделаю я. - Я опустилась на колени рядом с Леандером и начала развязывать узел от бинтов на его голове. Он действительно сделал хорошую работу. Моим трясущимся пальцам было не просто и у меня несколько раз появлялось такое чувство, что я сейчас потеряю сознание, но потом материал развязался и упал на землю, как мертвая змея.

Постепенно он открывал лицо Леандера - его спутанные волосы, позолоченную солнцем кожу и глаза, один зеленый, как трава, а другой ярко голубой, как свежевыпавший снег, на который светит солнце.

- Как странно ... - Софи покачала растроганно головой. - У тебя действительно глаза разного цвета. Такого я еще никогда не видела!

- Я тоже. Максимум у хаски. Но мне нравятся хаски. А ты кажешься мне правда, как-то очень знакомым ... - Слова Сердана оказались для меня последней каплей. Все хотело вырваться наружу, смех, плачь, хихиканье, вздох, ликование и мне нужно было сдерживать себя, чтобы не начать танцевать как румпельштильцхен вокруг костра.

- Люси, все хорошо? Ты в порядке? - Сеппо похлопал меня по-братски по плечу. - Ты что, выпила слишком много пива?

- Оно ... оно же безалкогольное ..., - проорала я и упала на Леандера, который обнял меня своей левой рукой и притянул успокаивающе к себе. Но и он тоже дрожал.

- И он теперь тоже все таки пришел ..., - пробормотал Леандер шепотом, когда и я заметила тень в тумане, к которой все остальные уже повернулись.

Он выглядел сгорбленным и немного худым и на один очень панический момент я была уверенна в том, что теперь пришел Хозяин времени и разрушит все, что построили и отвоевали Леандер и я за эти три года - с помощью тех людей, которые собрались здесь, вокруг меня. И что он всех заберет с собой.

Потому что нам нельзя было видеть то, что увидели мы - ангела, который стал человеком.

- Пожалуйста не надо ... Пожалуйста, пожалуйста не надо ... Это не честно!

- Ну шери, ты же пригласила его, а значит должна была предположить, что он придет!

- Ребята? Это вы? Люси?

Нет. Это был голос не Хозяина времени - а если все таки его, то пусть меня на месте ударит гром и молния. Потому что тогда Хозяином времени был мой классный руководитель.

- Здесь! - крикнула я и подняла руку над огнем. При этом нечаянно спалила волосы на предплечье. Леандер снисходительно убрал ее в сторону.

- Я услышал музыку, гитару и пение и ... подумал, посмотрю, что здесь происходит. Я живу вон там, - объяснил господин Рюбзам, когда мы уставились на него непонимающе и указал но один из высотных зданий за нами. Теперь мы могли снова их видеть. В то время, как Леандер пел, город позади нас будто поглотил туман. Теперь же он рассеялся. - И это такая прекрасная ночь. Не так ли?

- Э, да, так и есть и мы сейчас же потушим костер ...

- Мы не знакомы? - Господина Рюбзама казалось не особо интересовало то, что мы с нашим костром нарушили существующие законы и почти что шагнул в пекло, когда сделал шаг в строну Леандера. - Откуда-то я вас знаю! Может быть вы ходил в нашу школу?

Ах ты Боже мой, он обращается к нему на вы. Вообще пережить то, как другие говорили с Леандером, так сильно потрясло меня, что я почувствовала, как приближается следующий истерический приступ. Нам нужно что-то предпринять, чтобы отвлечь меня от этого.

- Нет, я закончил гимназию во Франции, - ответил Леандер вежливо. - Но приезжал несколько раз в Людвигсхафен. Может быть мы иногда случайно встречались.

О да, вы встречались. И не только иногда ... Были фазы, когда Леандер сидел с нами в классе каждый день.

- Такое конечно возможно ... Тем не менее странно, что иногда происходит в жизни, не так ли? Ты встречаешься с кем-то, на кого никогда не смотришь сознательно, а он кажется тебе таким знакомым. Хм.

- Мне от тоже кажется знакомым. Правда. Не могу объяснить почему, - подтвердил Сеппо. Лоб Сердана показывал, что за ним громоздились целые горы мыслей.

- Но он ведь и находился все это время здесь, - вмешалась я в их домыслы. - Через меня. Даже если вы его не видели и не разговаривали с ним. Каким-то образом он был здесь. Теперь не таращите на него так глаза, пожалуйста ...

Но Леандер наслаждался этим и начал поспешно разматывать и оставшиеся бинты - и слава тебе Господи, под ними на нем было кое-что одето, а именно те вещи, которые он придумал себе в самом начале. Его рваные джинсы, ветхие ботинки, майка и кожаная жилетка. Стиль Джонни Деппа.

- Знаете что, ребята? Давайте споем еще немного, хорошо? Споем музыкальный тост за Билли, за успешное окончание школы Сеппо, за то, что Сердан скоро перейдет в гимназию, за главную роль Софи в школьной театральной пьесе и за гениальные костюмы Люси, которые та сшила - и за ваше очаровательное присутствие, мадам. - Галантно он поклонился Денизе, которая обаятельно улыбнулась ему в ответ.

- И за Леандера, - добавила я. - Который наконец может показать себя нам и находится в безопасности.

- Мечта о Калифорнии? - предложил Леандер любезно, опустился между нами и взял гитару в свои руки, прежде чем ее смог схватить господин Рюбзам.

- Мечта о Калифорнии! - ответили мои друзья хором. А в голосе господина Рюбзама было самое блаженное воодушевление. Так как в эту очаровательную ночь я никого не хотела излишне мучить, то не присоединилась к ним, а тихо прислушивалась к пению остальных. Я слышала в нем грусть, расставание и тоску - но также радость и любопытство из-за того, что будет.

Потому что все будет по-другому, чем было до сих пор. И самое лучшее было в том, что я не могла представить себе и секунды из всего этого. Бабушка Анни была права. Космос позаботится о нас, если только мы достаточно доверяем ему. А ангелы вокруг нас помогут нам.

- Добро пожаловать на землю, Леандер, - прошептала я моему ангелу в ухо, прислонилась головой к его голому, теплому плечу и с легким сердцем отдалась своему будущему.

Content

Белитц Беттина Необычайно романтичный (ЛП)

Беттина Белитц  Люси и Леандер Необычайно романтичный

Глава 1 Храбрый портняжка

Глава 2 Мудрость в черном

Глава 3 Женские разговоры

Глава 4 Двух одним ударом

Глава 5 В царстве мертвых

Глава 6 Последний писк

Глава 7 Чужие друзья

Глава 8  Долче Вита

Глава 9 Сансара

Глава 10. Слоны между собой

Глава 11  Турецкий для начинающих

Глава 12 Мир так прекрасен

Глава 13 Семейные дела

Глава 14 Другая сторона

Глава 15 Не вовремя

Глава 16 Прощай, моя любовь

Глава 17 Звездная пыль